Алексей Александрович Жидков

Глупцы и Герои

Глупцы и Герои — 1

ПОЧТИ УМЕР, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ

Самое дорогое у человека — это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Н. А. Островский

Пролог

Коридор

Юго-Западный пост охранения Городского купола

— Сколько их там? Большая стая? — голос командира, высокого худощавого мужчины с проседью в волосах, не выражал ни гнева, ни заботы, ни страха. В нем не было никаких эмоций, только скука — рутина обыденной работы. Его настроение вполне соответствовало хмурому, пасмурному утру, с нависшими над головой плотными тучами, через которые едва-едва пробивался тусклый солнечный свет.

— Да черт их поймет, два крупных и штук пятнадцать мелких. Не видно ничего, — точно таким же скучающим тоном ответил ему молодой боец по имени Серж, наблюдающий за передвижением стаи тварей с помощью обзорных экранов, расположенных в тесном командном пункте.

Густые кроны деревьев, у основания которых укрылся командный пункт поста охранения, шелестели на ветру и окончательно поглощали те крупицы света, которые пробивались через плотные тучи. В предрассветных сумерках на экранах было видно только копошение теней среди деревьев и размытые очертания фигур, отдаленно похожих одновременно и на насекомых и на рептилий. И только камеры, снимающие в инфракрасном излучении, давали хоть какое-то представление о численности и размерах противника.

— А крупные, это как у нас вчера были, или как Северный отряд приволок? — послышался, из дальнего угла командного пункта, вопрос техника — молодого рыжего парнишки семнадцати лет по прозвищу Лис, получившего погоны только пару недель назад. Это было для него только третье боевое дежурство, и живой интерес сквозил в каждом его вопросе. Этим он разительно отличался от своих сослуживцев. Правда этим самым он всех еще и раздражал. Даже командир, хоть и понимал, что задавать много вопросов нормально и даже правильно для новичка, но с трудом мог переварить весь этот юношеский энтузиазм.

— Как у нас вче… — растягивая слова, начал было отвечать ему Серж, но не успел договорить.

— Готовь аномалию, — грубо, но все также сухо прервал его командир.

— Да готово уже все давно, — немного обижено пробубнил Серж себе под нос.

— Дэн, Луна, вы готовы? — уже чуть живее запросил командир готовность у бойцов, располагавшихся снаружи командного пункта, на караульных вышках в ветвях деревьев.

— Да! — прозвучали в рации одновременно мужской и женский голоса.

— Итак, — командир глубоко вздохнул и начал обязательный общий инструктаж. — Действуем как обычно. Дэн и Луна поджигают стены ловушки и загоняют стаю в зону аномалии, после чего Серж ее активирует и накрывает тварей куполом. Если кто выскочит — пытаемся добить, но не сильно. Убегут — и черт с ними. Себя бережём, из укрытий не высовываемся. Понятно?! Тогда начинаем. Дэн, Луна — Огонь! — вокруг стаи тварей моментально поднялись огненные стены.

Как только струи огня разрезали предрассветные сумерки, бойцы смогли рассмотреть своего противника. Серж почти не ошибся, в стае было семнадцать мелких и две крупные твари. Мелкие были размером с крупную собаку и передвигались кто на шести, кто на восьми, а кто на десяти конечностях. У некоторых из них были хвосты разной длины. Походили она на какую-то нелепую смесь грызунов и насекомовидных рептилий, при этом ни одна особь не была похожа на другую. Обе крупные особи передвигались на шести конечностях. Одна из них немного превосходила другую размерами, но при этом выглядела менее угрожающей. Обычно вожаком была самая крупная и самая сильная особь. Но, как ни странно, в этой стае, вожаком, похоже, была та, что поменьше. Именно она издала пронзительный вопль и повела всех прочь от огня, прямиком в подготовленную для них западню.

В этот раз отряд отработал как по учебнику, и как только стая оказалась в нужном месте, Серж активировал аномалию. Участок земли, на котором сгруппировался противник в надежде спастись, превратилась в ад, выжить в котором было невозможно. Там, где еще секунду назад была небольшая опушка, образовался купол чистого огня, внутри которого бушевало пламя, неспособное вырваться за пределы невидимого барьера. Вся стая оказалась внутри и была сожжена за считанные секунды.

— Все! Готовы тушки! — азартно закричал Серж. — Отключаю?

— Давай, — дал добро командир.

Как только Серж деактивировал аномалию, огненный купол тут же исчез. Его исчезновение сопровождалось громким хлопком вырывающихся из зоны действия аномалии газов, полученных при горении. Горящие стены ловушки к этому моменту уже тоже потухли.

— Дэн, проверь, — угрюмо буркнул командир в рацию.

— Понял, — раздался в эфире голос Дэна.

Через минуту слева от приманки появилась его одинокая фигура и зашагала в сторону выжженной зоны. Дойдя до места, он остановился и стал осматриваться.

— Все чисто, — послышался из рации его голос. — Две крупные тушки и по мелочи несколько. Крупные не сильно подгорели. Можно мяса с них немного срезать. С мелких нечего взять.

— Хорошо, — ответил ему командир. — С крупных срежь что можно, остальное в приманку, мелких тоже в приманку. Серж, помоги ему. Луна, установи новые стены.

— Есть! — донесся из рации задорный голос Луны, наконец-то дождавшейся возможности покинуть пост и хоть немного размяться.

— Хоть не так скучно, — подумал командир, проводив взглядом Сержа, покидающего командный пункт. — Ну, как там ситуация? — спустя какое-то время спросил он у техника, который уперся взглядом в экраны тепловизоров и показания телеметрии из окрестностей.

— Нормально, — доложил техник. — На патрулируемой нами территории находится две стаи тварей и обе движутся в сторону соседних отрядов.

— Пускай и другие ребята поработают, — задумчиво сказал командир. — А мне пора про свое происшествие доложить. Соедини с центром.

— Сделано, — сказал техник и протянул командиру клипсу связи.

— Центр, это Юго-Западный пост, — пробубнил командир, активировав клипсу связи.

— Это Центр, слушаю тебя Николай, как там у тебя? — услышал он в ответ.

— Ликвидировали стаю тварей. Проводим зачистку. По телеметрии наблюдаю еще две стаи. Одна движется в сторону Южного поста, вторая в сторону Восточного.

— Хорошо, понял тебя. У Южного поста на территории сразу четыре стаи и две крупных одиночки, к ним направили выездную бригаду, там будет жарко. Может и до вас дойдет. Так что вы с зачисткой не затягивайте. Занимайте боевые позиции. Конец связи.

— Понял. Конец связи.

— Да уж, сразу четыре стаи… жарко там будет… — пробормотал техник и вопросительно посмотрел на задумавшегося командира.

— Чего смотришь? — рявкнул на него командир, с усилием вырывая себя из дремоты. — Давай, на внутреннюю связь переключай.

Техник бросился к пульту управления и через мгновение показал знак готовности.

— Луна, заканчивай со стенами и возвращайся на боевую позицию, — приказал командир.

— Есть! — также бодро, как и раньше отозвалась Луна. Похоже ей, бессонная ночь, проведенная в клетке на дереве, была нипочем.

— Серж, у вас как? — спросил командир у своего помощника.

— Мелких перетащили, первого крупного обрезаем.

— Заканчивайте. Переносите все в приманку и бегом на боевые позиции. Ждем сюрприза с юга. Там много тварей. Могут на нас пойти.

— Хорошо, заканчиваем, — ответил Серж и бросил недорезанную тушу.

Через несколько минут Дэн по рации доложил о возврате на боевую позицию, а запыхавшийся Серж залез в командный пункт.

— Ну как там?.. — неопределенно спросил он.

— Никак, — огрызнулся командир. — Ждем. Бери чай…

— Ааа, четыре стаи… — задумчиво размышлял Серж, взглянув на сводку. — Может, между собой передерутся?

— Может, и передерутся, а может, и нет, — немного раздраженно буркнул командир.

— Ну, не может же это быть организованной атакой?

При этих словах Лис, испуганно вскинул вверх свои густые рыжие брови, подавился чаем и закашлялся. В его глазах стоял страх.

— К-к-как ор-р-рганизованной? — еле выдавил он.

— Как, как! Как на Земле. Когда ими снерги рулили, — подначивал Серж зеленого техника.

— Н-н-но тут же нет с-снергов? — начинал паниковать Лис.

— Ну, это только мы так думаем, а кто его зна…

— Отставить разговоры! — крикнул командир. — Тихо!

В образовавшейся тишине все услышали отчетливый, резкий свист и в рации пробубнил голос Дэна: «Командир, слышу звук Свища».

— Мы тоже слышим, по телеметрии пока все спокойно, но будьте начеку, — настороженно ответил командир.

— Ого, Свищ в дело пошел. Серьезная заваруха. Может с Центром связаться? — предложил Серж, с которого вмиг сошел весь шальной настрой.

— Надо будет, сами свяжутся, — отрезал командир немного взволнованным голосом. — Бросай чаи гонять, проверь аномалию, и наш Свищ проверь… и подготовь… эээ… наоборот в смысле… Короче, займись делом…

— Первый раз вижу…ммм… то есть слышу, как Свищ используют в бою, — жалобно сказал Лис. — Это что же у них там творится?

— Скорее всего, — заметил Серж, — очень крупная тварь. Или…

Договорить Серж не успел, на экране управления загорелся значок вызова.

— Командир, Центр на связи, — быстро тараторя, доложил техник. — Соединяю.

— Юго-Западный пост, слушаю, — пробубнил командир, одевая клипсу связи.

— Николай! Срочно собирай своих, — сразу услышал он приказ, — и живо к Южному посту. С ними пропала связь. Выездная бригада доберется до них только через час. Юго-Западный пост тоже выдвигается. Скоординируйтесь с ним.

— Есть! Собираю группу! — отчеканил командир и переключился на внутреннюю связь. — Дэн, Луна собирайтесь, мы идем к Южному посту, инструктаж и все вопросы по дороге.

— Собирайся тоже, — коротко бросил командир технику, убирая клипсу связи. — А ты остаешься и продолжаешь следить за постом, только Свищ передай Дэну, — сказал он Сержу.

Серж кивнул, взял Свищ и вышел, а техник покраснел и с трудом промямлил:

— Мне? С-собираться?

— Да, собираться, — раздраженно огрызнулся командир. — И весь инженерный набор проверь и собери. У тебя две минуты, — потом немного помолчал и добавил более спокойно. — Не могу же я пост на тебя одного оставить.

Лис мигом бросился собираться, а Дэн с Луной уже докладывали о готовности. Через две минуты отряд Юго-западного поста был в сборе.

— Итак, — начал свой инструктаж командир, садясь на заднее сиденье гравицикла. — В районе Южного поста было зафиксировано четыре стаи тварей и две крупных одиночки. Плюс, в их сторону направлялась одна стая от нас. Несколько минут назад мы все прекрасно слышали звук выстрела Свища, а с Южным постом пропала связь. Отряд поддержки прибудет к ним только через час, а нам тут пятнадцать минут езды.

— Лис, — командир посмотрел на бледного техника, неуклюже устраивающегося на заднем сиденье второго гравицикла. — Соберись, черт возьми, и проложи нам маршрут! В течение пути сканируй и выводи на экраны расположение тварей.

— Есть, — ответил Лис, который от паники уже переходил к пока еще не твердой, но решительности.

— Дэн, давай Свищ мне, — коснулся командир плеча впередисидящего бойца. — Тебе за управлением он все равно ни к чему.

Дэн снял со спины Свищ и передал командиру.

— Маршрут готов, — доложил Лис. — Вывожу на экраны.

На экранах управления гравициклов засветился проложенный маршрут.

— Хорошо, — кивнул командир и одел шлем. — Проверка связи. Дэн?

— На связи, — донесся в эфире мужской голос. — Гравицикл готов.

— Луна?

— На связи. Гравицикл готов, — повторила как эхо Луна за Дэном, только уже женским голосом.

— Лис?

— Я на связи. Связь с нашим постом подключена. С Южным постом связи нет. Отряд поддержки Юго-восточного поста на второй линии, — уже немного увереннее доложил техник. — Соединяю.

В эфире появился новый голос. Он был скрипучий, как будто механический, и мог принадлежать только одному человеку — Стэну Дворковичу, командиру третьего отряда Юго-восточного поста охранения. Его голосовые связки были повреждены при ранении, и для общения он пользовался преобразователем звука.

— Николай, мы выдвигаемся, наша группа состоит из двенадцати человек, — проскрежетал механическим голосом Стэн Дворкович. — Ориентировочное время прибытия — двадцать минут.

— Хорошо, Стэн! — сказал командир. — Мы тоже выдвигаемся. Нас только четверо. Мы будем на месте чуть раньше. Если что, мы на связи.

— Вас понял, — подтвердил Стэн и отключился.

— Серж как нас слышишь? — спросил командир, заканчивая проверку связи.

— Слышу хорошо, — доложил Серж.

— Ну, тогда поехали. По дороге надо перехватить и уничтожить стаю, которая от нас к ним шла.

Дэн повернул голову, закованную в герметичный шлем с прозрачным забралом на все лицо и посмотрел на Луну. Она, в свою очередь, бросила короткий взгляд на него. И гравициклы одновременно сорвались с места.

— Соревнуются что ли? — подумалось командиру. Последнее время он замечал что-то странное в их поведении при общении друг с другом, но как-то не придавал этому значения. И только сейчас, вспомнив некоторые моменты, понял, что, похоже, их связывают не только служебные отношения.

Южный пост охранения Городского купола.

— Центр. Центр, — отрешённо повторял техник Южного поста Боб Бригс в эфир. — Это Южный пост. Ответьте. Центр. Центр. Это Южный пост.

— А что другие посты? — спросил техника командир третьего отряда Южного поста — самого крупного в охранении Городского купола.

Южный пост имел самую большую и удаленную территорию обслуживания, на которой располагалось огромное количество плантаций съедобных грибов и растений, привлекающих тварей. Он был больше всех остальных подвержен нападениям, поэтому во всех его отрядах было по тридцать человек, каждый из которых был опытным специалистом в своем деле. Стажеры сюда не допускались.

Командиром третьего отряда Южного поста был Сергей Ткач, невысокий, коренастый шатен, который служил в войсках специального назначения еще до того, как все это началось. Несмотря на свой небольшой рост, и прямо скажем — не очень внушительное телосложение, он был одним из самых лучших и опытных бойцов на этой планете. Сергей воевал, сколько себя помнил. Еще в прошлой эпохе, когда люди сражались друг с другом, он побывал в нескольких горячих точках. После Заражения и до Исхода он держал оборону на своей военной базе. А после бегства с Земли, занимался охраной дальних рубежей Коридора на Южном посту, где минуту назад пропала связь и вся телеметрия.

— Тишина полная, — буркнул Боб, озадаченно поглаживая небольшую лысину на своей голове и постоянно переводя взгляд с информационных экранов то на потолок, то на дверь тесного командного пункта и обратно. — Даже внутренней связи нет. Телеметрия тоже ерунду показывает. Тепловизоры еще работают. Фиксируют приближение тварей с трех сторон, — Боб просто констатировал факты. Так, будто сейчас не к его позиции подходит несколько крупных стай, а он сидит слепой без связи и не может ничего поделать. В этом и был весь Боб Бригс — своим спокойствием и меланхоличностью он мог бы потягаться даже с металлической болванкой.

— А, черт! — выдавил Ткач, нервно вскакивая с кресла. Спокойствию Бригса он мог только завидовать. Ведь ему сейчас как никогда требовалась холодная голова и трезвый рассудок.

— Группа поддержки только выдвинулась, — продолжил он размышлять вслух, нервно расхаживаясь по командному пункту. — В лучшем случае только через час будут, а мы тут сидим слепые и глухие.

На Южном посту было две ловушки для тварей, которые использовались поочередно. В каждой из них располагалось по восемь бойцов и еще столько же находилось в горячем резерве. Ближний периметр контролировали два патруля на гравициклах. Работа всего отряда координировалась командиром по внутренней связи, которая сейчас пропала. Так что, первостепенной задачей было наладить связь, и инструкция, в данном случае, предписывала организовать курьерское сообщение.

Ткач уж было собирался покинуть командный пункт и отправиться в казарму, где находились резервисты, как вдруг, в помещение ворвался молодой солдат в полной боевой экипировке с опущенным забралом на шлеме и с закрепленным на спине ружьем. Он пригнулся в проеме входной двери — по другому не позволял пройти высокий рост. Ткач сразу узнал бойца. Его звали Рут Пауэр, ему был двадцать один год. Из третьего отряда Южного поста он был самым молодым, но имел достаточный опыт, чтобы попасть сюда.

— Командир, — обратился Пауэр, закрыв за собой дверь и вытянувшись по стойке смирно, — у нас пропала связь, меня послали за указаниями.

— Молодцы, что послали, — радостно одобрил Ткач и тут же перешёл к делу. — Значит так, ситуация следующая. К нам приближаются четыре стаи и две одиночки. Судя по траектории, все идут к нам с небольшим интервалом друг от друга. И при всем при этом, у нас пропала связь. И внутренняя и внешняя. Так вот, срочно беги в казарму и передай мою команду — срочно активировать обе ловушки, резервному составу занять места так, чтобы был визуальный контакт между боевыми группами. Ловушки не запускать, огонь не открывать пока не будет угрозы личному составу. Всем ждать. Может, твари передерутся между собой. Сам приказ передашь и вернешься сюда. Будешь курьером.

— Есть, — ответил Пауэр и направился к выходу.

Не успел он дойти до двери, как все услышали громкий, короткий свист. Такой звук издает плазменный ракетомет — тяжелое ручное орудие, в народе называемое — Свищ. Свищ выстреливает ракетой, которая сразу после выстрела преобразуется в сгусток плотной плазмы, уничтожающей все на своем пути. Переход ракеты в плазменное состояние сопровождается громким свистом, поэтому орудие и прозвали Свищом.

— Что это? — быстро спросил командир у техника.

— Судя по тепловизорам, стреляли наши патрули, — все также безмятежно доложил Боб. — Они оба вместе где-то в двадцати километрах к югу от нас. Похоже, они подстрелили одного из одиночек… Ну… — добавил он после короткой паузы, — … или пытались подстрелить, потому что он продолжает их преследовать. Причем довольно быстро. Они двигаются прямо к нам, и таким темпом прибудут минут через двадцать. Видать, не знают парни насколько у нас тут все плохо и хотят заманить тварь в ловушку.

— А как остальные? — спросил командир.

— Первая стая будет минут через пять. Вторая — через девять-десять. А третья, со вторым одиночкой, минут через двадцать-тридцать подойдут. Если, конечно, они все не побегут как тот, что гонится за нашими патрулями. Четвертая далеко.

— Ты все еще здесь? — перевел свой взгляд Ткач на Пауэра. — Бегом в казарму. Предупреди, чтоб через три минуты все были готовы.

Пауэр пулей выскочил из командного пункта и помчался в казарму.

«Ну, что ж, отсюда ничего не видно и сильно не покомандуешь, — подумал Ткач. — Надо готовить ружье и лезть наверх».

Ткач по праву гордился своим ружьем. Это был оригинальный вульфондовский экземпляр первого поколения, а не людская копия, которые научились создавать позже. Свое ружье он получил еще на Земле, при первой раздаче вульфондовского оружия, и пронес его сквозь все невзгоды. Оно не раз спасало ему жизнь, и за это он платил ему любовью и заботой. Он даже имя ему дал. Вернее уже не ему, а ей, так как звал он свое ружье нежно и ласково — Тамара или даже Тома, в честь своей погибшей жены, которая еще в прошлой эпохе спасла жизнь ему и их сыну, но при этом сама погибла. Больше он не женился и женщину другую не завел, несмотря на все предписания руководства.

Так что вся любовь доставалась гладкому ружью, выполненному из полимерного материала, который с виду и на ощупь напоминал черный мрамор, но при этом был очень легким в пассивном режиме. В активном режиме у него срабатывали утяжелители в нужных местах, которые могли настраиваться индивидуально по удобству для каждого бойца. Ружье стреляло импульсными разрядами, мощность которых можно было регулировать в широком диапазоне. В итоге, в зависимости от настроек, оно могло использоваться и как крупнокалиберное снайперское орудие и как легкая скорострельная штурмовая винтовка, заряда которой, в зависимости от режима стрельбы, хватало на несколько сотен и даже тысяч выстрелов.

Сейчас Ткачу нужно было в основном наблюдать и координировать действия. Воевать особо времени не будет. Поэтому он взял Тому и настроил ее на снайперский режим с максимальной мощностью.

— Я на смотровой вышке, — сказал он технику. — Если что поменяется, сразу мне докладывай. Как только Пауэр придет, отправь его ко мне.

С этими словами Ткач закрепил Тому на спине бронекостюма, взял шлем и начал подниматься по лестнице, расположенной в углу.

Командный пункт располагался под землей у подножья большого дерева, в стволе которого была проброшена лестница, а в густых ветвях находился закамуфлированный наблюдательный пункт. Ткач поднялся на него, расположился и стал осматривать окрестности.

Сквозь окно было видно, как в ярких лучах утреннего весеннего солнца резервисты занимают свои позиции, а Пауэр подбегает к командному пункту. Ткач одел шлем, со щелчком захлопнул прозрачное забрало во все лицо и начал настраивать связь автоприцела на шлеме с винтовкой. Ничего не вышло. Даже на таком уровне связь не работала. Это было не критично — здесь все прекрасно умели пользоваться ружьями и без автоматического прицеливания. Зато шлем поддерживал функцию приближения, которой Ткач и воспользовался. После чего стал наблюдать за подготовкой своих людей.

Командный пункт и казармы резервистов, были надежно укрыты под землей в корнях огромных деревьев между двумя ловушками, сооруженными в небольшой, но довольно густой рощице, расположенной посередине большой равнины. Это давало преимущество в существующей ситуации, позволяя визуально заметить приближение тварей заранее.

Сами ловушки находились в роще, а аномалии для уничтожения тварей были установлены на ее краю с противоположных сторон. С наблюдательного пункта хорошо просматривались выжженные зоны их срабатывания.

Ткач наблюдал, как его люди занимали позиции на деревьях по периметру ловушек, а несколько бойцов расположились между ними, обеспечив визуальную и голосовую связь.

Судя по тепловизорам, первая стая должна была появиться с юга. Туда и направил командир свой взгляд после того как убедился, что все бойцы заняли свои места.

— Ага. А вот, кажется, и она, — пробормотал он себе под нос и увеличил кратность приближения.

Стая была действительно близко. Уже на подходе к роще.

Послышался шум и на наблюдательный пункт поднялся Пауэр. Увидев, что его заметили, он, молча, коротко кивнул и прошел ко второму окну.

Ткач вернулся к наблюдению за стаей. Она была большая. Восемь средних и пару десятков мелких тварей уверенно двигались к приманке. Они все кучковались вокруг самой крупной особи с гибким продолговатым туловищем, опирающимся на четыре длинных и четыре коротких конечности и массивной головой с тремя длинными отростками, похожими то ли на щупальца, Толи на усы.

— Черт, летуны! — услышал Ткач встревоженный возглас Пауэра.

Он тотчас же проследил за взглядом солдата и увидел вторую стаю, которая была еще далеко на юго-западе, но тоже двигалась в их направлении. Стая была еще больше первой. И самое неприятное, что в воздухе, сверху над ней, кружилось четыре, нет, пять особей. С летающими тварями было всегда сложнее. А тут все сразу навалилось.

Вспомнив про патруль и крупную одиночку, Ткач посмотрел на запад. Но там было несколько маленьких рощ, и горизонт не просматривался.

Сейчас самым главным было не обнаружить себя, пока первая стая не встретится со второй.

Когда разные стаи встречались, они, в большинстве случаев, вступали в бой, который длился до победы одной из них. Выжившие твари из побежденной стаи присоединились к победителю. Если стаи были равной силы, то они могли полностью истребить друг друга. Если же мелкая стая встречала гораздо более сильную, то она могла сдаться без боя и объединиться со своим противником. Поэтому одной из военных задач было не допускать создания сильных и крупных стай, к которым другие вливались бы без боя и, тем самым, увеличивали бы их еще больше.

Первая стая уже вошла в рощу и подходила к укреплениям. Она была меньше второй, и наедятся на полное их взаимное уничтожение, не приходилось. Но, если немного проредить и ослабить вторую стаю, то силы сравняются и тогда твари больше поубивают сами себя.

— Пауэр, — начал тихо командовать Ткач, — переводи ружье в бесшумный режим и стреляй по второй стае, надо их немного проредить, чтоб повысить шансы первой. Стреляй по средним тварям, достаточно их ранить, чтобы обездвижить, замедлить или хотя бы ослабить. Я беру на себя летунов.

— Есть, — так же тихо ответил Пауэр и начал выбирать первую цель.

В бесшумном режиме у ружья была ниже мощность и больше энергозатраты, но нельзя было дать себя обнаружить. А чтоб сбить летающих тварей, достаточно было по ним попасть даже зарядом небольшой мощности.

Ткач принялся выглядывать летунов. Это были быстрые и ловкие твари. И попасть по ним, даже с автоприцеливанием, было сложно. А в ручном режиме стрельбы и того сложнее. Он взял Тому, настроил ее для бесшумной стрельбы и начал выискивать цель. Справа послышалось негромкое шипение. Это Пауэр начал стрельбу. Судя по довольному хмыканью, первый выстрел был удачен.

Ткач поймал в прицел летуна и спустил курок. Выстрел не попал в цель. Повторный выстрел цели также не достигнул. Летуны были очень быстрые. Прекратив стрельбу, он начал наблюдать за траекторией их полета. Выявив некоторую закономерность, он начал стрелять на опережение. Еще через два выстрела первый летун был сбит. Следующие двое были сбиты с первой попытки. Остальные уже добрались до рощи и укрылись в ней.

Ткач был недоволен собой, он позволил двум летунам добраться до поля боя, тем самым оставив угрозу с неба. А многие укрытия солдат сверху были замаскированы не ахти как. Сделав еще несколько выстрелов по уже раненым Пауэром особям, он перевел взгляд на ловушки. Твари из первой стаи уже добрались до них и вовсю поглощали приманку.

Вторая стая вошла в мертвую для отстрела зону и скоро должна была появиться тут. Стрелять больше было не в кого. Режим бесшумной стрельбы был уже ни к чему.

— Пауэр, следи за небом, — шепотом сказал Ткач, переключая режим стрельбы. — Два летуна осталось.

Боец кивнул, немного отпрянул от окна и стал следить за поверхностью деревьев.

Первая стая поедала приманку сразу в обеих ловушках. С минуты на минуту должны были появиться твари из второй стаи.

Они появились все разом и направились прямиком к приманке.

— Во-о-о, сейчас начнется, — процедил Ткач.

Пауэр невольно посмотрел вниз. Первая стая при появлении второй насторожилась.

«Вот сейчас вторая бросится в бой и сомнет первую, — прикидывал дальнейшие события Ткач. — Тогда будем ждать прихода третьей, и следить пока она не уничтожит вторую. А еще с одиночками надо что-то делать…».

Но то, что произошло дальше, полностью перевернуло все планы. Твари из первой стаи расслабились и продолжили свою трапезу. А вторая стая присоединилась к ним… И ничего… Они действовали сообща… Они просто слились в одну стаю, без боя, без подавления соперников.

Пауэр посмотрел на командира. Через прозрачное забрало шлема было видно, что тот в шоке.

— Почему?.. Почему?.. — повторял Ткач. — Что за хрень-то такая?

Пауэр перевел взгляд на тварей. Что-то привлекло его внимание, но что? Не понятно. Он пристально оглядел лес и вдруг увидел скачущую между деревьев тень. Это был летун, и он стремительно приближался к укрытию одного из солдат на дереве. Пауэр начал вскидывать ружье, но уже понимал, что не успевает. И он не успел.

Успел Ткач. От его выстрела раздался грохот. Летуна сбило с траектории и отбросило на наземных сородичей. Но выстрел привлек внимание всех тварей. Одно мгновение и они будут готовы атаковать.

— Огонь! Огонь! Огонь! — закричал Ткач и принялся отстреливать противника.

Несмотря на большое расстояние, приказ командира был воспринят всеми. Практически одновременно в обеих ловушках поднялись огненные стены.

Но вместо того, чтобы испугаться огня и отступить в зону аномалий, твари пошли в атаку. Несколько из них бросились на огненные стены, которые не выдержали и начали падать. Некоторых накрыл огонь. Но остальным путь для атаки был открыт. Хорошо, что их оставалось не сильно много.

После падения стен все солдаты вступили в бой. Твари не могли разобраться, откуда их атакуют. Но неразбериха в их рядах продолжалась недолго. Поняв, что к чему, они стали прыгать и залазить на деревья, пытаясь достать бойцов, но под перекрестным огнем падали на землю. Удивительно было то, что, несмотря на потери, они продолжали атаковать.

До одного из бойцов дотянулось сразу две особи, и свалили его с дерева. Во время падения он сумел перегруппироваться и упал на одну из них, которая к тому времени, была уже мертва. Но боец был внизу один. Один среди десятка тварей. Хоть, большинство из них и были уже ранены — он был в смертельной опасности.

Пауэр узнал его. На его шлеме было изображено голубое пламя. Это был старший его группы — сержант Альген Сторак.

Сторак был одним из лучших бойцов Коридора. Он был инструктором по стрельбе и рукопашному бою. Упал бы кто другой, Пауэр бы уже записал его в покойники, но это был Сторак.

Он упал на убитую тварь. Рядом было еще две, и они одновременно бросились на него. Ружье застряло в теле мертвого противника, но у Сторака всегда в запасе было несколько игрушек. Неуловимым движением в обеих его руках появились импульсные шокеры. Он разрядил их заряды в бросившихся на него врагов. Разом освободившаяся энергия шокеров снесла тварям по половине тела, но сделала дальнейшее их использование невозможным.

Выбросив бесполезное оружие, Сторак зачем-то стал махать руками. Сразу было и не понять, что из его рук вылетают метательные ножи. Он знал свое дело и ножи хоть и не убивали, но замедляли ближайших тварей. Пауэр, Ткач и еще несколько бойцов сосредоточили свой огонь по ближайшим к нему особям. Но их было слишком много, и все они бросились к единственному человеку, до которого могли дотянуться.

Несколько тварей подобрались очень близко, и вместо метательных ножей Стораку пришлось достать два огромных тесака. Чтобы диктовать свои условия он сам бросился в атаку. Поднырнув под первую тварь, он отрубил ей передние ноги и быстро отскочил, пока его не достали другие. При этом он оказался сразу перед двумя противниками. Ему ничего не оставалось, как идти в лобовую атаку. Два тесака мгновенно пронзили голову одной из тварей. Сторак быстро бросился к ней в объятья и прикрылся ее тушей. Еще мгновение и он уже был сверху поверженного противника, быстро орудуя своими тесаками.

Убить тварь и так-то не простое дело, а холодным оружием сделать такое практически невозможно. Сторак это прекрасно понимал, и главной его целью было выжить самому, а не убить как можно больше противников. Он просто бесконечно быстро маневрировал между тварями. Орудуя тесаками, как будто танцуя, он отрубал угрожающие ему конечности и уклонялся от ударов. Смертельного вреда врагу это не наносило, но он сам все еще был жив. И при этом прекрасно делал свою работу. Все твари бегали вокруг него и были прекрасной мишенью для остальных.

Сторак потерял один из своих тесаков, зато вернул себе ружье, вырубив его из тела первого убитого им врага. Уже через минуту способных бороться тварей стало гораздо меньше, и он перестал бегать от них. Теперь он полностью контролировал ситуацию и методично истреблял врагов одного за другим.

Помогая Стораку, Пауэр, краем глаза, заметил промелькнувшую тень и снова запоздало вспомнил, что остался еще один летун, а он должен был следить за небом. Тень стремительно бросилась к ним. Он только и успел, что предупредить командира, закричав во все горло:

— Воздух!

Ткач инстинктивно отклонился. Тварь промазала, но в последний момент уцепилась своими лапами за его ружье. Если бы это был не Ткач, а оружие было бы самым что ни на есть обычным, то она просто вырвала бы его из рук. Но это был Ткач, а в руках у него была Тома. Один раз он ее уже потерял и больше не намеревался. В итоге, летун просто выдернул из окна командира, вцепившегося мертвой хваткой в свое ружье.

Сзади раздавались крики Пауэра с просьбой бросить оружие, но Ткач даже мысли об этом не допускал. Тем более, было уже поздно — они летели высоко и с большой скоростью. Медлить было нельзя — если летун отпустит хватку, то он просто разобьется.

Ткач начал быстро карабкаться по ружью. Он почти добрался до летуна, но не успел. Летун разжал лапы и… он, только в последний момент, успел вытащить нож, всадить его в хвост твари и зацепиться за него. Закрепив ружье на своей броне, он начал карабкаться по спине противника с помощью ножа. Каждый раз, когда нож пронзал тело летуна, он дергался, и было сложно удержаться на нем, но командиру это было по плечу.

Летун был ранен и стал снижаться. И когда он уже пролетал на уровне макушек деревьев Ткач достал ружье и прыгнул на ближайшую ветвь. Падая, он выстрелил по раненому противнику, но промахнулся. Зато попал кто-то другой.

Ткач успел осознать только то, что падает где-то рядом с командным пунктом и по летуну попал, скорее всего, Пауэр. После этого он успел увидеть только ствол дерева, стремительно приближающийся к нему.

* * *

Пауэр долго целился в летуна, но не решался выстрелить — боялся попасть в командира. Да и пока командир за него цеплялся, нельзя было его сбивать. Но нужного момента он не упустил. Как только Ткач спрыгнул, он выстрелил, и мертвое тело летуна кубарем полетело вниз.

Траектория полета командира была не намного лучше. Он сильно стукнулся об дерево и полетел вниз, ударяясь о ветви. При падении он не пытался сгруппироваться или как-то зацепится за ветки и просто грохнулся на землю. Было понятно, что он без сознания или даже мертв.

Пауэр огляделся. Первые две стаи были перебиты, весь измазанный в крови и грязи Сторак забирался на свою позицию. А на подступах к роще уже виднелась третья стая. В ней была большая крупная тварь, она вся была в каких-то не то усах, не то антеннах. Таких особей Пауэр еще не видел.

С другой стороны вдалеке виднелись два несущихся гравицикла, а за ними двигалась просто огромная особь на двух ногах, напоминающая какого-то древнего тираннозавра. Она была настолько большой, что от ее передвижения подрагивала земля под ногами.

Пауэр прикинул, что у него есть минуты три и бросился вниз за командиром. Пробегая мимо техника, он бросил запыхавшимся голосом:

— С востока идет стая с каким-то странным крупным. А с запада за нашими патрулями бежит просто гигантская тварь.

— Да вижу, — скучающе буркнул техник, уставившись в мониторы. — Этот крупный и вправду странный, я его сейчас даже на тепловизорах не вижу. Он просто пропал с них, когда подошел поближе. Как командир?

— Командира выдернул летун в окно, — выпалил возбужденно Пауэр. — Он тут недалеко упал. Я за ним. Твари будут минуты через три.

— В окно?! — техник даже привстал от удивления, от скучающего вида не осталось и следа. — Давай быстрей тогда! Нет, стой! Я с тобой!

Бригс быстро одел шлем, взял свое ружье, и они вместе с Пауэром вышли на улицу. С запада раздавался монотонный грохот, от которого сотрясалась земля.

— Что за ерунда? Землетрясение что ли? — Бригс недоуменно обвел все вокруг взглядом.

— Это крупная тварь, которая за нашим патрулем гонится, — сказал Пауэр.

Бригс даже глаза вытаращил, но вспомнив, зачем они здесь, быстро опомнился.

— Давай быстрее. Где командир?

— Он там, — указал Пауэр направо и побежал.

Бригс последовал за ним.

Пройдя около двухсот шагов, они остановились и стали искать более пристально.

— Должен быть где-то здесь, — встревожено бубнил Пауэр, озираясь на нечастые, но густые деревья, выступающие поверх высокой травы.

— Где, здесь? — раздраженно ворчал Бригс. — Время уже поджимает, солдат. Еще пару минут и твари будут ВОТ ПРЯМ ЗДЕСЬ!

— Ну, где-то здесь, — затравленно оправдывался Пауэр. — Он в дерево врубился и под него упал.

— Какое дерево?!!! — Бригс уже кричал.

— Да вроде это, — Пауэр паниковал. Он понял, что сделал непростительную ошибку, не запомнив никаких ориентиров как найти командира. — А может, и то. Черт, они все одинаковые, эти деревья.

— Конечно они одинаковые, недоумок, — орал Бригс. — Так, быстро разделяемся. Ты туда, я туда. Через минуту, если никого не найдем, возвращаемся в командный пункт.

И они разбежались в разные стороны.

* * *

После темноты пришла боль. Она разливалась по всему телу, отдавалась в каждой его части. Понять, повреждено-ли что-нибудь и, если повреждено, то, что именно, было невозможно. Вокруг раздавался какой-то грохот, то ли землетрясение, то ли что-то еще — это дезориентировало окончательно. Ткач попытался пошевелиться, и боль снова сменилась темнотой. Но ненадолго.

Когда он снова очнулся, то начал пытаться шевелить пальцами. На ногах вроде все было в норме, а вот на левой руке пальцы не чувствовались. Каждое движение отдавало новой болью. Он понял, что не сможет встать, не потеряв сознание. Аккуратно приподняв относительно здоровую руку, он нашарил в кармане аптечку, выковырял оттуда шприц с обезболивающим и вколол себе дозу.

Через несколько секунд он смог подняться. Вокруг были густые заросли из высокой желто-коричневой травы. Ткач знал, такая трава росла в южной части рощи и заканчивалась почти у ловушек. Высотой она доходила ему почти до плеч, и слегка пригнувшись, в ней легко можно было укрыться.

Взглянув на часы, он понял, что времени прошло совсем мало и бой еще не закончен, а значит, ему надо, как можно скорее, вернуться. Левая рука не шевелилась. Одним движением он зафиксировал шину, встроенную в костюм, и пошел к командному пункту.

Услышав шорох неподалеку, он вскинул ружье. Рука слушалась плохо, а в глазах все плыло. Так что, увидев силуэт, он, не задумываясь, выстрелил.

— Черт, командир, не стреляйте, это я.

Услышав знакомый голос, Ткач почувствовал облегчение, расслабился и начал падать. Бригс подскочил и подхватил командира.

— Здесь, здесь, он здесь, — кричал Бригс, пытаясь удержать его.

Почти сразу к ним подбежал Пауэр и стал помогать.

Вдруг раздался громкий и резкий свист. А за ним оглушительный, раскатистый грохот, будто упало что-то очень и очень тяжёлое. Земля вздрогнула под бойцами, чуть не повалив их с ног.

— Свищ, — буркнул Бригс остановившись.

— Ага, — подтвердил Пауэр, — только он оттуда доносится, с юга, от патруля нашего.

— Патруль же стрелял уже, — засомневался Бригс. — У них же только один Свищ.

— Это помощь, — с трудом выговаривая слова, прошептал Ткач. — Соседние отряды… скорее всего… похоже… одной проблемой… у нас стало меньше… Немного еще надо продержаться. Возвращаемся в командный пункт… быстрее.

Только они начали движение, как раздались выстрелы со стороны ловушек.

— Вот ежкин кот, непруха-то какая, — чертыхался Бригс. — Третья стая дошла.

— Стойте, — сказал Ткач и попытался самостоятельно держаться на ногах. — Строимся колонной. Пауэр, ты в голове. Бригс, замыкаешь.

— Есть, — сказал Пауэр и двинулся вперед.

Ткач последовал за ним, смотря по сторонам, а Бригс шел последним, глядя назад.

Они спокойно дошли до края зарослей. От командного пункта их отделяло метров сто открытого пространства. А вокруг шныряли твари. Десятки тварей. Их отстреливали бойцы с деревьев, а они пытались до них дотянуться. И не всегда безуспешно. Несколько человеческих тел уже лежало внизу. А еще к ловушкам приближалась крупная особь, высотой метров в десять-пятнадцать, которая вся была усыпана антеннами-иглами. Она отдалено смахивала на огромного и мерзкого дикобраза на шести ногах, покрытого чешуйчатой броней.

Крупная тварь, раздвигая и валя деревья на своем пути, дошла до поля боя и остановилась. Вдруг от нее стали отделяться и отваливаться чешуйки… они раскрылись и… в одно мгновение превратились в летунов. Несколько десятков летающих особей ринулись на обороняющихся бойцов, а тварь продолжила свое движение, как танк, снося все на своем пути.

— Вот, черт! Черт! — ругался Бригс. — Какого хрена это такое?

— Почему никто не свистит? — недоуменно бормотал Ткач.

— Свищ был у Новака и Чернышова, — сказал Пауэр. — А они вон внизу лежат и Свищи с ними.

— Точно, — подтвердил Бригс.

Ткач уже и сам все видел, включив приближение на шлеме.

— Понятно, — решительно сказал он. — Нам срочно нужно в командный пункт. Там есть Свищ. Итак, слушайте мою команду. Пауэр?

— Я!

— Ты прорываешься к командному пункту. Там на наблюдательном пункте Свищ. Добираешься до него и уничтожаешь крупного. Мы с Бригсом прикрываем твой прорыв. Вопросы?

— Эээ, — только и смог выговорить молодой боец, глядя на заполненное тварями пространство до командного пункта.

— Отлично! Вопросов нет! — сказал Ткач, вскинул Тамару и вытолкнул бойца из зарослей. — Вперед! Вперед! Вперед!

И Пауэр побежал. Больше ему ничего не оставалось.

Он видел, что твари его заметили и ринулись к нему. Но не останавливаться же уже.

Боевой норматив для ста метров в полной броне — двадцать секунд. Пауэр на тренировках пробегал их за шестнадцать. Всего шестнадцать секунд — если он добежит до командного пункта, то сможет в нем укрыться. Ненадолго, твари все равно разнесут укрепленную дверь и проникнут внутрь. Но у него будет достаточно времени взять Свищ, подняться наверх и прибить крупную тварь. С такого расстояния он не промахнется. Дело за малым — надо добежать.

Пауэр бежал и видел, что на него ринулось, где-то с десяток тварей. Они двигались в несколько раз быстрее его, и было понятно, что он не успевает добраться до укрытия. Он вскинул ружье и на ходу выстрелил в ближайшую тварь. Выстрел не достигнул цели, но тварь споткнулась и упала. «Ага, Ткач с Бригсом прикрывают, — подумал он. — Значит, самому нечего отвлекаться на бесполезную стрельбу. Бежать! Бежать! Только БЕЖАТЬ!»

Твари, подстреленные Ткачом и Бригсом, спотыкались и падали за несколько метров до него. Их раны, конечно, были не смертельны, но скорость они им сбивали, даря так необходимые секунды.

Пауэр уже почти добрался до командного пункта, но что-то внутри его дало команду «ВНИЗ». Он рефлекторно упал, а как только понял что сделал, сразу стал себя проклинать. «Какого лешего, я упал, — думал он. — Мне же тут метров десять осталось. Быстро, быстро. Встать и бежать».

Но как только он поднял голову, то увидел несущегося на него летуна. Он только и успел, что перекатиться в сторону. Этого оказалось достаточно. Летун пронесся мимо.

Оглянувшись, Пауэр заметил удаляющуюся фигуру еще одного летуна. «А вот этот пролетал раньше, — понял он. — Это если бы я не рухнул, то он бы меня цапнул».

Времени разлёживаться, не было. Искать непонятно куда девавшееся ружье тоже. Наземные твари подобрались уже вплотную, и даже несколько из них стояло на пути, перекрывая проход к командному пункту. Пауэр быстро огляделся, чтобы убедиться в том, что атакующих летунов вблизи нет, и бросился на прорыв, не особо надеясь на успех. Он просто бежал, как локомотив, полагаясь на удачу. И она его не подвела. Несколько бойцов с ловушек заметили его прорыв и поддержали огнем, подстрелив тварей, преградивших ему путь.

Пауэр поднырнул под одну раненую особь, вскочил, попытался перепрыгнуть через другую, споткнулся и кубарем влетел в открытую дверь командного пункта. Он только успел быстро встать и запереть за собой дверь, как в нее сразу что-то с силой врезалось с другой стороны.

Итак, дело почти сделано. Осталось подстрелить крупного.

Пауэр быстро схватил Свищ и ринулся наверх. Забравшись на наблюдательный пункт, он огляделся. В ловушках прибавилось лежащих внизу тел бойцов. От летунов тяжело было укрыться. И самое главное, к полю боя приближалась крупная тварь, которая просто валила все деревья на своем пути.

Промахнуться по ней было невозможно. Пауэр вскинул Свищ, прицелился и нажал на курок. Раздался оглушительный свист и из орудия вырвался сгусток плазмы, готовый в считанные секунды уничтожить все на своем пути.

Невероятно. Но выстрел не попал в цель. Несколько летунов, да, скорее всего, даже все, выпущенные тварью, летуны, в одно мгновение собрались в плотный рой и загородили собой хозяина. При этом у них получилось существенно снизить мощность заряда, дошедшего до крупной твари. И луч плазмы ее просто немного обжег.

Пауэр стоял, в изумлении глядя на свою цель, которая после небольшой паузы продолжила движение. Свищ использован. Тварь жива. «Это конец», — думал он. Но вдруг, раздался еще один свист, и луч плазмы полной мощности врезался в тварь, сделав в ней большую дыру.

Пауэр стоял и продолжал ошарашено смотреть. Он перевел взгляд на ловушки и увидел бойца, стоящего на земле и держащего в руках подобранный Свищ. На его шлеме было изображено голубое пламя. Это был Сторак.

А подстреленная тварь тем временем накренилась и рухнула, так и не причинив никому вреда. И вдруг, в шлеме загорелся индикатор сети, эфир моментально заполнился десятком голосов.

— Связь! Связь. Появилась связь, — повторяли все. Бойцы как малые дети радовались тому, что они могут слышать друг друга на расстоянии.

— Отставить разговоры, — раздался в эфире голос Ткача. — Бой продолжается, прикройте Сторака. Пауэр, ты где? Доложи.

— Я на наблюдательном пункте. Но твари скоро до меня доберутся.

— Ладно, постарайся отбиться и попробуй выйти на связь с патрулями.

— Есть, — сказал Пауэр и стал быстро спускаться вниз.

Странно, но дверь была цела, и твари перестали ее атаковать. Пауэр сел за пульт управления и начал вызывать патруль. Через полминуты он уже связывался с командиром.

— Оба наших патруля на подходе. Будут через пару минут с запада. С ними два гравицикла с Юго-западного поста. Также, через пару минут с юга подойдет взвод Юго-восточного поста.

— Отлично, — обрадовался Ткач. — Пусть поторопятся. Переключи их всех на общую связь, а сам залезай наверх и помоги ребятам.

Пауэра не пришлось долго уговаривать. Он взял запасное ружье, поднялся на наблюдательный пункт и начал прикрывать Сторака, который как-то странно стоял, прислонившись к дереву.

После смерти крупной твари, остальные стали какими-то вялыми и неорганизованными. Иногда они даже нападали друг на друга. Приехавшим через минуту бойцам на гравициклах, только и оставалось, как зачистить окрестности.

Бой был выигран. Оставалось только подсчитать какой ценой.

Глава 1

Коридор. Новейшая история

Все кончается… и это тоже…

И даже ЭТО… когда-нибудь закончится!

Все страхи, муки, боль, печаль и скорбь, неуверенность не то что в следующем дне, а даже в следующей минуте. Все это тоже закончится. Закончится, так или иначе.

Точно так же, как закончилась старая эпоха. Эпоха счастливого неведения. Эпоха, когда человечество не принимало участие в делах вселенной и дела вселенной не касались человечества. Когда люди вполне себе счастливо и мирно существовали на задворках космоса и только грезили межзвездными путешествиями и контактом с другими развитыми цивилизациями.

А ведь закончилась эта эпоха не так уж и давно. И те немногие, кто еще остался, помнят ее.

Пятнадцать лет семь месяцев и двадцать один день. Ровно столько прошло с момента, когда стало понятно, что мир, который все знали, окончательно и бесповоротно изменился. Именно этот день считается началом Новой эпохи. Это день официального объявления войны. Первой космической войны для человечества.

Но эта война не была первой во вселенной. Да и началась она задолго до вступления в нее человека. Если говорить точнее, то наше вступление в нее никто почти и не заметил. Кроме конечно, нас самих.

Это война была между двумя самыми развитыми расами. Снерги и вульфонды воюют уже несколько миллиардов земных лет. Остальные расы, оказавшиеся на их пути, истребляются или становятся чем-то вроде их рабов. Одна из этих участей была уготована и нам.

Сейчас наша родная планета Земля практически не пригодна для нормальной жизни. Она вся заполонена тварями снергов. Оставшиеся на ней люди, если еще и живы, то больше выживают, чем живут. Несмотря на подачки вульфондов, они не способны противостоять снергам в открытую, лицом к лицу.

Те, кто покинул Землю, тоже прячутся. И чем дальше, тем лучше. Прячутся в основном на заброшенных планетах и их спутниках. Это тоже стало возможно благодаря подаренным вульфондами аномалиям.

Благодаря этим устройствам мы теперь можем жить везде. На любой планете или спутнике с твердой поверхностью, малейшей гравитацией и атмосферой можно установить аномалию и создать территорию с пригодными для нас жизненными условиями. Вот и скитаются оставшиеся люди по заброшенным планетам и выживают, кто как может.

В день исхода с Земли стартовало семьдесят шесть кораблей, на каждом было около ста тысяч человек.

Два корабля вышли из строя на старте и упали на Землю. Около двадцати были уничтожены во время атаки вульфондов. Остальные в панике попрыгали кто куда. Каждый сам по себе. И растерялись во вселенной.

Мы разрознены и слабы.

Как же такое могло произойти? И почему?

Сейчас мы знаем ответы на эти вопросы. Ну, по крайней мере, думаем, что знаем.

Итак.

Где-то за три года до начала Новой эпохи корабль снергов выполнил на Земле заражение. Так они это называли. При заражении на планете рассеивались яйца, из которых позже вылуплялись, созданные снергами, существа. Мы называем этих существ просто — тварями.

Заражение развивалось так быстро, что поначалу никто не придумал специального названия для этих созданий, а потом уже все привыкли к такому и не стали ничего менять. Их научные классификации тоже не прижились в обиходе.

Твари бывают разные: летающие, бегающие, ползающие, прыгающие, плавающие и так далее. Они напоминают какое-то жуткое сочетание насекомых, рептилий и животных. Причем друг на друга они почти не похожи. У них могут быть разные размеры, строение и форма тел, количество и длинна конечностей. Объединяет их только общая цель — уничтожение всего живого, размножение и создание себе подобных.

Заражение — это стандартная тактика снергов, для тех случаев, когда им надо освободить путь своего дальнейшего продвижения и подготовить сырьевую базу.

Вот и в нашем случае, при разработке очередной операции по захвату одной из колоний вульфондов, было решено, на всякий случай, закрепить район нашей звездной системы, чтобы, при необходимости, использовать его в качестве перевалочной базы.

Из планет базирования была выбрана наша Земля, как самая удобная. И ни кому из снергов не было абсолютно никакого дела, что на этой планете есть жизнь. Просто они нас и за жизнь то не считали.

Если провести аналогию с нами, то этот выбор для них был примерно таким же, как выбор для наших солдат во время боевой операции — занимать более удобную комнату с мышами или менее удобную без них. Так что, все это случилось лишь потому, что наше место жительства было включено в запасной план снергов.

Для первичного заражения Земли снерги использовали, в основном, мелких и средних тварей, длинной где-то в полтора — три метра. В течение месяца вылупился первый выводок, и началось уничтожение жизни на Земле.

Никто не мог ничего понять. Что происходит? Как с этим бороться? От тварей не было никакого спасения. Их уничтожали сотнями, но появлялись тысячи новых.

Имеющееся легкое ручное оружие было почти неэффективно. Тяжёлого оружия нахватало. Самое тяжелое не могли использовать, не уничтожив других людей. Хотя, конечно же, его использовали и убивали своих, но и это не помогло. Единственным спасением были толстые, высокие стены.

Заражение распространялось очень быстро, и за один год было уничтожено почти все население Земли.

Выжили только те, кто находился рядом или каким-то чудом смог добраться до крупных очагов сопротивления, которые, в большинстве случаев, возникали на месте военных баз. Через три года после заражения по всей Земле было около полутора тысяч крупных очагов сопротивления. Люди держались только на запасах. Наладить крупное производство было невозможно.

Начало этих событий именуется в нашей новейшей истории простым и емким словом, отражающим всю суть произошедшего: Заражение — так мы это и называем.

И вот, через три года после Заражения к нам прилетели вульфонды.

В тот момент их все представляли спасителями. Это потом все поняли, что нет им до нас никакого дела. И мы были просто орудием, чтобы навредить противникам, пешками в их многовековой игре.

Но когда они появились, то были для нас богами, сошедшими с небес. К тому моменту у человечества были на исходе запасы боеприпасов, не хватало еды, воды, медикаментов.

Это все и даже больше нам дали вульфонды. Они передали нам общую информацию о войне, политической ситуации во вселенной и самое главное — свои технологии. А точнее свою технику, какую им было не жалко.

Для них это было морально и физически устаревшее оборудование со свалки. Для нас это были новейшие технологии: космические корабли, способные перемещаться сквозь пространство, различные виды ручного оружия, в том числе световые ружья, способные в зависимости от настроек или только оглушить или пробить броню у танка и конечно аномалии.

Аномалии были самым ценным подарком, благодаря которому мы еще живы. Нами до сих пор не раскрыта полностью технология их создания, но мы уже научились их ремонтировать, модернизировать и создавать простейшие аналоги.

Аномалии — это устройства позволяющие выставить на необходимой территории любые условия. Любая температура, гравитация, химический состав и свойства воздуха могут быть воссозданы в пределах ее зоны действия. Благодаря им мы можем жить практически везде. Кроме того, с их помощью можно создавать неприступные для тварей защитные сооружения. Аномалии оказались самым ценным даром и до сих пор непонятно, почему вульфонды нам их передали. Ну да кто их там поймет, этих ходячих головастиков.

День прилета вульфондов впоследствии стал первым днем Новой эпохи и днем официального объявления войны человечеством.

С полученными подарками люди смогли надежно укрепиться и начали осуществлять вылазки на тварей. Освобожденные зоны расширялись. Мы научились воевать с тварями и стали побеждать. Полученная техника изучалась и переделывалась под человека. По ее аналогии начали появляться земные прототипы.

За два года человечество полностью перешло на технику вульфондов и значительно расширило свою территорию. Появилось производство. У людей стало достаточно еды и воды. Даже школы открылись.

Естественно, это не устраивало снергов, и на Землю был послан космический корабль для того, чтобы сломить наше сопротивление.

Корабль снергов, с орбиты, успел уничтожить две крупные военные базы, когда с ним вступил в бой объединенный флот людей на кораблях, подаренных вульфондами.

Флот людей одержал победу. Ценой шестнадцати из девяноста двух кораблей земного флота, снерги были разбиты. На это, похоже, и рассчитывали вульфонды. Что мы временно оттянем на себя часть их противников, но, в конце концов, будем уничтожены.

Но мы оказались хитрее. К тому времени все уже прекрасно понимали, что не в состоянии противостоять снергам, и было принято решение об экстренной эвакуации человечества с Земли.

В кратчайшие сроки было собрано все необходимое, люди погружены на оставшиеся корабли и на пятом году Новой эпохи началась эвакуация. В новейшей истории эта эвакуация называется — Исход. Исход человечества с Земли.

Вот этого вульфонды не могли предугадать. Хотя их план все равно сработал, и снерги действительно направили восемь своих кораблей на Землю. Но людей там уже не было.

Естественно, никто из снергов не погнался в погоню. А вот вульфонды решили устранить свой промах и направили на уничтожение флота людей свой корабль.

Но и тут они просчитались. Они не думали, что люди смогут разобраться с технологией сквозьпространственных путешествий. А мы смогли.

Благодаря этому большая часть флота успела уйти в подпространство. Но техника была изучена только частично, поэтому ни один из кораблей не задал точку выхода и у всех они определились автоматически.

Вот так и получилось, что около пятидесяти кораблей оказались разбросанными по разным точкам вселенной и осваивают новые планеты, большинство из которых заражены тварями снергов.

Мы слабы, для того чтобы участвовать в войне. Мы можем только прятаться и выживать. Но возможно, для нас еще не все потеряно.

Сейчас идет шестнадцатый год Новой эпохи по земному календарю. Наша группа выживших состоит из четырех спасшихся кораблей, на которых было триста сорок три тысячи пятьсот семьдесят четыре человека.

Мы обосновались на планете, зараженной одичалыми тварями снергов, которую называем — Коридор. Это своеобразная ирония. Мы еще не дома, но уже и не на улице. Мы где-то в коридоре и пока боимся постучать в двери комнат.

Наша новая планета имеет схожие характеристики с Землей. Сила тяжести здесь немного меньше, а сутки по земному времени длятся двадцать два часа сорок три минуты. Воздух на Коридоре, так сказать, частично пригоден для дыхания. Он сильно насыщен кислородом и имеет большую часть хлора. Открыв шлем и сделав глоток воздуха, не отравишься и не задохнешься, но через несколько часов начнется сильное головокружение и тошнота. Хотя, некоторые за десять лет уже привыкли и могут проводить на «свежем воздухе» несколько десятков часов.

Климат на Коридоре тоже похож на земной. Точно также как и на Земле, здесь есть зима, лето, весна и осень.

Скорее всего, мы находится где-то на окраинах, завоеванных вульфондами территорий, потому что время от времени здесь появляются их патрули.

В звездной системе Коридора шестнадцать планет. На двух из них организованны колонии по добыче руды, которая является основным материалом в строительстве и промышленности. На колониях воздух совсем не пригоден для жизни, поэтому люди живут и работают только под куполами аномалий. В основном весь рабочий персонал там вахтовый. Тварей там нет, а производственный процесс практически полностью автоматизирован, следовательно, персонала там немного.

Несмотря на то, что нам постоянно угрожает опасность, мы, довольно неплохо устроились. Скорее всего, другим повезло меньше.

Мы не знаем, куда переместились оставшиеся корабли и где еще есть люди.

Единственное что мы знаем, это то, что во время Исхода с Земли эвакуировались не все. Но выжили ли они после прихода кораблей снергов или нет? Мы не знаем! Также мы не знаем точно, встретим ли когда-нибудь других своих сородичей, и остался ли хоть кто-то в живых. Если они и есть, то прячутся также как и мы, тщательно заметая свои следы, чтобы их никто не нашел.

— Нам некогда оглядываться назад и осматриваться по сторонам. Чтобы выжить, надо двигаться вперед. И именно вы будете строителями нашего будущего, — голос преподавателя, высокого худощавого мужчины средних лет, звучал уверенно и сильно. Посреди большой классной комнаты проецировалось изображение планеты Земля двенадцатилетней давности. Сидящим вокруг курсантам описываемая ситуация не казалась столь плачевной. Оно и понятно, в этой группе были подростки от четырнадцати до шестнадцати лет. И даже самые старшие из них не помнили, какая была жизнь в прошлой эпохе.

— Что ж, на этом мы завершаем вводную лекцию по новейшей истории, — заканчивал свой рассказ преподаватель, выключив голографический проектор и погасив объемное изображение планеты. — А дальше вас ждет…

— Эй! Салли! — раздался шепот на заднем ряду. — А ты помнишь Исход?

— Ну, так, — также шепотом ответила Салли, маленькая и хрупкая темноволосая девчонка, сидящая в первом ряду. — Мне тогда было два года. А ты, Джон? Помнишь?

— Ага, — ответил Джон и закивал. Его довольная улыбка растянулась на пол лица, сделав почти незаметными редкие веснушки. В больших серых глазах читалось ликование и гордость. — Я хорошо помню. Хоть мне и было всего три года, — начал рассказывать он шепотом, вытянувшись вперед, чтобы оказаться поближе к Салли. — До Исхода у нас на базе была группа, куда водили детей. Типа детского сада. У меня там был друг, с которым мы все время играли… Во время эвакуации он с семьей был в двадцать шестом корабле, который сбили… Брату было тогда десять лет, он за мной присматривал. Он старался показать, что не боится, но у него это не очень получалось… А когда корабль сделал прыжок…

— Джон Пауэр! — прервал рассказ преподаватель, строго посмотрев на нарушителя дисциплины. — Может, расскажете всем, о чем вы там шепчетесь?

— Эээ, извините Сергей Петрович, — засмущался Джон и встал с места, вытянувшись по стойке смирно. Великоватая, к тому же еще и мятая, темно-синяя форма курсанта смотрелась на его юношеском, худощавом теле немного смешно и нелепо. Картину дополняли взлохмаченные, уже несколько дней не видящие расчёски, светло русые волосы и округлившиеся от страха и стыда глаза. Но при этом отвечал он четко и уверенно, как учили. — Я вспоминал Исход!

— Да! — удивился преподаватель, вскинув брови. — Ну, молодец! — кивнул он в знак одобрения. — А кто-нибудь еще помнит Исход?

Группа осталась безмолвной. Но несколько человек неуверенно подняли руки.

— Ну, понятно. Что ж, новое поколение. Через год вы выпускаетесь и начинаете новую жизнь. Будете патрулировать или войдете в отряды охранения. А может, отправитесь на одну из колоний… — Сергей Петрович задумчивым взглядом обводил своих слушателей, как будто прикидывая, кто из них кем станет в будущем.

— Ладно, — опомнился он. — Конец занятия. Готовьтесь к уроку ведения боя. С сегодняшнего дня его будет вести старший сержант Альген Сторак.

По группе прошел гул.

Сержант Сторак был героем-легендой. Рассказывали, что он убил крупную тварь, чучело которой стоит на входе в Цитадель и спас Южный пост охранения при атаке тварей два месяца назад. Он был ранен и ходили слухи, что после выздоровления он не вернется в войска, а будет инструктором в военной академии.

И сейчас у них будет занятие у этой легенды.

— А мой брат служил с ним, — хвалился Джон, направляясь вместе с остальными к выходу из класса. — Он тоже получил медаль после того нападения.

— Ну вот, — Салли засмеялась и взлохматила еще сильнее и без того торчащие в разные стороны волосы Джона. — Теперь ты брат героя. Надо соответствовать. Сейчас покажешь этому Стораку, где твари ночуют.

— Ну, ты скажешь тоже, — засмущался Джон. — Пойдем лучше быстрее, если опоздаем, то нам покажут чего-нибудь более интересное.

Глава 2

Земля. Взять языка

— Докладывай, — слащавый вид пожилого генерала, одетого с иголочки в парадный китель, на фоне серого убогого кабинета, был настолько глуп, что, несмотря ни на что, хотелось рассмеяться. Молодой высокий лейтенант, измазанный грязью, копотью, кровью и еще не пойми чем, смотрелся здесь более уместно.

— Чего докладывать? Нет там ничего, — тихо ответил лейтенант и без спросу сел на видавший виды стул. У него был изнуренный, потерянный и загнанный вид. Опершись на стол, он опустил голову на руки и отрешённо потупил свой понурый взгляд. Даже сквозь грязь виднелись новые густые проседи в светлых коротких волосах.

— По форме докладывай. Ты лейтенант объединенных войск планеты Земля, — голос генерала дрожал от гнева. Он вскочил со своего стула так резко, что капрал, стоящий в дверях, даже вздрогнул от неожиданности.

— Какая, нахрен, форма, — лейтенант поднял лицо. Его, обычно жизнерадостные и лукавые, глаза излучали холод и равнодушие. — Нет больше никаких форм, и никаких объединенных войск тоже нет. Нет больше ничего и никого. Мы одни!

Глядя на размазанную по лицу и глазам грязь было заметно — несколько часов назад он плакал, а потом как попало вытирал слезы. А если уж лейтенант Сергей Соловьев, по прозвищу Соловей, плакал, значит, дело было плохо. Соловей, в свои двадцать пять лет, был веселым, неунывающим, бесшабашным человеком, который находил что-нибудь забавное даже в самых трудных ситуациях.

До Заражения он был несносным, дерзким мальчишкой, который не мог усидеть на месте и десяти минут. Он постоянно пакостничал и проказничал. Из детского сада он убегал раз двадцать. Родители переживали, как же он сможет учиться в школе.

Но в школе учиться ему не пришлось. Когда ему было шесть лет, на Земле началось Заражение. Твари стали захватывать планету и уничтожать человечество.

Соловей с родителями жил в маленьком российском военном городке, рядом с которым располагался мотопехотный полк. Его отец был штабным офицером, а мать работала продавцом в магазине. Они оба и младший брат Сергея погибли в первые же дни Заражения, во время одной из первых атак тварей на Земле. Твари тогда уничтожили большую часть жителей города. Отпор они получили только на территории военной базы.

Сергей тогда выжил благодаря своему несносному характеру. В тот день он пробрался на военный полигон, чтобы собрать стреляные гильзы. Поэтому во время атаки тварей на город он оказался на территории военной базы.

Когда включили сигнал тревоги, он думал, что это из-за него, что его заметили, и пытался убежать, но его задержали караульные. Сначала он плакал и просил, чтоб его отпустили, говорил, что больше не будет. Его уже не раз ловили. И раньше это действовало, его немного журили и отпускали. Но сейчас все было по-другому.

Солдаты, которые его задержали, были очень напуганы и обеспокоены. Через некоторое время он понял, что внимания на его нытье никто не обращает, ругать его никто не ругает, но и отпускать никто не собирается. Он просто стал ждать и наблюдать.

Из разговора солдат он понял, что на город кто-то напал, туда вводят войска. А задержавший его отряд, вместе с другими, должен охранять базу. От кого надо ее охранять никто понятия не имел.

В тот день Сергей первым заметил тварей и показал солдатам. А дальше принимал участие в их сдерживании. Его не могли отпустить одного в тыл, твари с легкостью пробирались за периметр. Просто повезло, что они все внимание сконцентрировали на атаке караульных и не стали прорываться вглубь базы.

Атака тварей в тот раз длилась четыре часа. И все четыре часа Сергей носил и подавал боеприпасы, передавал команды и был наблюдателем. Несмотря на то, что через полчаса к ним подоспело подкрепление, они с трудом отбились от нападения. Тот первый бой навсегда врезался ему в память. Особенно когда один из караульных спас ему жизнь, бросившись на тварей врукопашную. Он тогда считал этого вояку настоящим героем, и впоследствии подражал ему, особенно в манере сквернословить с использованием трехэтажных матов. Естественно, он за это постоянно получал, но отказаться от такого поведения не мог и со временем научился выдумывать забористые выражения без матов.

После первой атаки как-то все закрутилось, завертелось, и было некогда горевать по родителям и брату. А может, он еще был слишком мал, чтобы осознать трагедию. Вокруг было столько смерти и горя, что свои проблемы уходили на задний план. Их база стала самым крупным очагом сопротивления в радиусе тысячи километров. Каждый день к ним прибивались десятки и сотни беженцев. Инженерные войска за несколько недель соорудили высокие стены, сначала проволочные, а затем и бетонные. База стала мощным укреплением, одним из нескольких мест на всей планете, где можно было успешно обороняться от тварей, и продержалась до прихода вульфондов.

Сергей хорошо помнил тот день, когда к ним, впервые в истории человечества, с официальным дипломатическим визитом прибыли представители разумной внеземной цивилизации. В тот день зародилась надежда, которая не умирала до самого Исхода…

Все эти семь лет от Заражения до Исхода Сергей учился в кадетском училище, которое создали почти сразу после Заражения.

А во время Исхода их корабль подбили. Подбили вчерашние спасители на самом старте. Пилоты смогли осуществить аварийную посадку на Землю, при этом все обошлось без критических жертв. Хотя их было все равно очень и очень много.

После падения Соловей активно участвовал в поиске убежища и переносе всего ценного с разбитого корабля. Создавать, такую же базу, как бала раньше было нельзя. Ее бы заметили и уничтожили снерги или вульфонды.

Вульфондов Сергей видел в живую несколько раз. От них исходила такая мощь и сила, что было абсолютно понятно — тягаться с ними в открытую, бесполезно. О снергах же вульфонды передали только очень скудную информацию. Но было и так понятно, раз они уже миллиарды лет воюют с вульфондами, то по силе они им примерно равны. Поэтому, чтобы выжить, надо было прятаться.

Первую базу расположили в лесу в десяти километрах от упавшего корабля, но, несмотря на все маскировки, противник ее обнаружил меньше чем через год. От полного истребления их группу спасло только то, что к тому моменту была готова вторая база, на которую уже перевезли часть боеприпасов, личного состава и мирного населения. Все находившиеся на первой базе погибли, либо были взяты в плен. В том числе было уничтожено практически все командование.

Оставшиеся, наученные горьким опытом, сразу стали организовывать третью базу, для которой выбрали большую пещеру под землей. К тому времени спасшаяся группа насчитывала чуть больше десяти тысяч человек. При этом основная часть были женщины и дети, которых тоже приходилось призывать на военную службу. Так Соловей в пятнадцать лет официально попал в объединенные войска.

Через четыре года службы он был назначен заместителем командира третьего разведывательного отряда, в задачу которого входила разведка удалённых от базы территорий. Следующие шесть лет пролетели в постоянных походах. Времени не хватало даже на сон, а о каких-то серьезных отношениях с противоположным полом даже и подумать было некогда. Все время отряд проводил в рейдах по поиску продовольствия и других групп людей. Улетели с Земли далеко не все и им до сих пор попадались отдельные группы выживших. Некоторые из них были даже не в курсе пришествия вульфондов…

С последнего рейда из всего отряда вернулись живыми только он и молоденький кадет четырнадцати лет. Весь остальной отряд остался там в лесу. Из шестнадцати человек, назад вернулось только двое и то по чистой случайности. А все из-за идиотского приказа взять в плен живого представителя расы снергов. Сейчас, весь идиотизм этого приказа, Сергей ощущал всем своим существом.

— И нам недолго осталось кукиши на хрен наматывать, если будем продолжать в том же духе, — Соловей так резко встал из-за стола, что стул, на котором он сидел, улетел в другой конец комнаты. Еще секунду назад бывший ледяным от холода взгляд превратился в огненный вулкан, извергающий гнев и презрение. — За последний месяц мы потеряли триста человек. И чего мы добились? — его крик раздавался как раскаты грома, заглушая все другие звуки. — У нас заканчивается провизия, а мы бегаем, как мышки-дауны и пытаемся поймать кошку-снерга. А что мы с ним сделаем, когда поймаем? Спросим: «А как вас победить?» на каком-нибудь восточном снергском наречии? У нас же тут, просто тьма народу говорит на снергском языке… Очнитесь, мы сами себя с трудом понимаем, хотя жили на одной планете тысячи лет. Русские, арабы, англичане, китайцы, а есть такие, про которых, до сих пор, вообще никто не знает какой они нации, и на каком языке говорят. Как мы наладим контакт с пленным снергом, если мы даже не понимаем, как они вообще общаются, даже между собой? Генерал, у нас около шести тысяч человек, из них военно-способных осталось чуть более двадцати сотен, а кадровых военных вообще в лучшем случае несколько десятков наберется. Провизия на исходе. В радиусе ста километров больше нет ничего съедобного, кроме тварей, с которыми мы не можем воевать рядом с расположением снергов. Нам надо уходить — дальше от разбитого корабля. В глубине джунглей у нас есть шанс выжить, — последние слова Сергей сказал почти шёпотом, его взгляд выражал одновременно и мольбу и требование.

— Ты забываешься, салага. Кем ты себя возомнил? — закричал генерал в ответ. Его лицо перекосила гневная гримаса, а тело трясло от злости. — Указываешь мне что делать? Это бунт! Да за это я тебя под трибунал отдам. Капрал, возьмите под…

Не успел генерал договорить, как в помещение штаба ворвался человек, который задыхаясь, повторял одну фразу: «Поймали… Поймали… Поймали…».

Генерал, мгновенно забыв о происходящем, подлетел к посыльному, схватил и с силой встряхнул его за плечи.

— Кого поймали? Где поймали? Говори-и-и-и! — генерал орал и тряс бедолагу изо всех сил.

— Восточный дозор… вернулся с… с… с… — заикался посыльный, — … с пленным снергом.

Глаза генерала округлились. Соловей и капрал, находящиеся в комнате открыли рты.

— Они понесли его в ангар, — сказал посыльный и, высвободившись из хватки генерала, побежал обратно.

Его движение, как будто, вывело из ступора всех находящихся в комнате. Генерал бросил Соловью коротко: «За мной», — и рванулся к выходу. Соловей бегом последовал за ним. Все их разногласия померкли на фоне такой новости.

Когда они добрались до ангара, там уже была толпа.

— Что тут происходит? — гаркнул генерал. — Разойдись. Все по своим местам.

Из толпы тут же выделился крупный темнокожий американец среднего возраста. Это был сержант Блэк — начальник охраны лагеря. Он начал активно жестикулировать и кричать, разгоняя толпу. Несмотря на то, что основная масса людей в лагере была русскоязычной, его прекрасно понимали. Народ начал расходиться и генерал с лейтенантом Соловьевым прошли внутрь.

В ангаре был командир Восточного дозора капитан Таран, сразу привлекающий к себе взгляд просто огромными размерами, и его люди. Они все, с трудом держались на ногах. Соловей сразу заметил, что их было только шестнадцать, хотя до этого Восточный дозор насчитывал двадцать девять бойцов. И заметил это не только он.

— Где остальные? — генерал вопросительно обвел дозорных.

— Гаджет, Ву и трое англичан мертвы, — тяжело вздыхая, ответил Таран. — Авангард из пяти человек с Рафаэлем во главе пропал без вести. Конор ранен, его Алекс с Филом в санчасть повезли.

— Етишты-едришты, — не сдержавшись, выпалил Соловей. — А сколько было снергов?

— Только этот, — Таран кивнул в сторону парящей гравитационной платформы, на которой лежал, перемотанный маскировочной тканью-накидкой, снерг.

Снерги, или как их еще называли — погонщики, появились на земле сразу после Исхода. Они были раза в два больше человека, то есть размером со среднюю тварь, но при этом перепутать их было невозможно, хоть они все и были похожи на каких-то насекомовидных пресмыкающихся.

Погонщики были под два с половиной — три метра ростом. Тело их было покрыто чешуйчатой кожей и почти сразу переходило в змеевидную голову, без явно выраженных глаз. У них было десять длинных конечностей. На три пары они опирались как на ноги, а остальными двумя парами оперировали как руками. Они одновременно походили на прямоходящих змей и на осьминогов. У них было какое-то подобие рта, но для общения он, похоже, не использовался. По крайней мере, никто из разведчиков никогда не видел, как погонщики общаются. Чешуйчатая кожа погонщиков была достаточно прочной, но естественно, не могла противостоять даже ручному оружию вульфондов. И, естественно, почти всегда погонщики были закованы в некое подобие силовой брони.

— Как вам удалось его поймать? — спросил генерал.

— Мы наткнулись на гнездо тварей, в котором работали двое погонщиков. Они брали какие-то пробы из яиц вот этой штукой, — Таран показал на устройство рядом со связанным снергом. — Мы стали следить. Через три часа, один из них улетел и мы поняли, что лучшей возможности не будет. Решили оглушить оставшегося снерга электроружьями. Зашли с пяти сторон, но незамеченными подойти нам не удалось. Погонщик заметил Гаджета и Ву. Мы не поняли, что произошло. Он просто посмотрел в их сторону и все. Они заорали и схватились за головы. Позже оказалось, что они мертвы.

— Их тела смогли принести? — прервал Тарана генерал.

— Да, — кивнул Таран.

— Хорошо, это не первый случай непонятной смерти рядом со снергами. Сейчас хоть получится сделать вскрытие. Продолжай.

— Дальше из укрытия выскочили англичане, и давай шмалять по снергу. Все получилось только благодаря им. Снерг отвлекся на них и Конор с Филом смогли к нему подобраться. Но перед тем, как они всадили в него энергозаряды, снерг снес ракетой укрытие англичан вместе с ними. Энергозаряд оглушил снерга, но он начал стрелять наугад во все стороны и задел Конора. Ему оторвало руку и сильно обожгло. В это время подобрались остальные и высадили свои заряды. Потом снерга сбили с ног и замотали в шатер. Даже с оглушенным, с ним справились с трудом. Авангард с Рафаэлем я оставил смотреть за гнездом, но с ними пропала связь. Мы не знаем текущую обстановку в гнезде и что случилось с Рафаэлем.

— Понятно, — кивнул генерал. — Как себя вел снерг, пока его сюда везли?

— А вот так и вел, — Таран указал на сверток со снергом. — Может и помер уже.

— Ну и как его разворачивать? — подал голос Соловей, стоявший все это время рядом. — Мы же не знаем, почему люди мрут рядом с ними. Мы его развернем, а он нас бац-бац, и всех взглядом того… поубивает… кто его знает? И что с его вооружением?

— Я не знаю, — тихо сказал Таран, озабоченно уставившись на сверток. — В бою он пользовался только наплечной ракетницей, ее мы отломали. Есть у него еще какое-нибудь оружие, или нет, я не знаю.

— То есть, он преспокойненько так сейчас, может так встать, и уничтожить, к черту, весь лагерь? — Соловей оглядел оставшихся членов Восточного дозора, которые резко напряглись и невольно направили свое оружие на кулек со снергом. — Товарищ генерал, мы должны, мы просто обязаны срочно, очень срочно, прямо сейчас прикончить его нафиг, иначе…

— Тихо лейтенант! — резко прервал его генерал. — Организуй, чтоб сюда прибыли все офицеры.

— Есть, — выдавил Соловей и пошел к выходу.

На выходе он столкнулся с англичанкой Натали, исполняющей обязанности связиста в лагере. Натали шла с задумчивым видом, уставившись в монитор универсального вульфондовского радара. Соловья она даже не заметила.

— Он прав, — тихо сказал Таран, провожая взглядом Сергея. — Мы подвергаем весь лагерь смертельной опасности.

— Разберемся, — сказал генерал и посмотрел на бредущую Натали.

Она шла прямиком к снергу, никого не замечая, уставившись в радар. Дойдя до гравиплатформы, она поводила радаром вокруг и начала разворачивать кулек.

— Что вы тут делаете? — грубо прервал ее генерал.

Натали даже взвизгнула от неожиданности. Только сейчас она заметила группу людей, которые недоуменно смотрели на нее, и покраснела от стыда, не совсем понимая, что здесь происходит, но понимая, что ее здесь быть не должно.

За годы пребывания на базе Натали уже довольно сносно выучила русский язык, и вполне могла доступно объясняться. К сожалению, не все так могли. На упавшем корабле оказались люди различных национальностей, а после падения к ним присоединилось еще несколько групп. Для общения времени было мало, а переводчиков практически не было, поэтому освоить чужие языки было сложно. В группе больше всего было русскоязычных и подавляющее большинство кадровых офицеров были русскими, поэтому основной язык, на котором все общались, был русский. Но многие до сих пор не могли его выучить. Натали, как связист, обязана была освоить все основные языки, которые использовались в их группе. Поэтому она, услышав вопрос, быстро ответила на немного ломанном русском языке.

— Радар показывать сигнал. Сильный сигнал, — проговорила Натали запинаясь.

— Откуда? — резко спросил генерал, от чего Натали опять взвизгнула.

— Здесь, — сказала Натали, быстро показывая рукой на кулек со снергом.

— Черт! — Таран выхватил радар из рук Натали. — Это маяк. На снерге маяк.

— Срочно заблокируй сигнал, — приказал генерал Натали.

Натали, дрожащими руками, взяла радар и начала его настраивать. В этот момент в ангар ворвался сержант Блэк.

— Дженераль, Сэр, двыжение тяжёлой текники в трех милях на восток, — доложил Блэк. — Какие будут указания?

— Выследили, — прошептал Таран.

— Натали? Как сигнал? — генерал паниковал, но годы службы все-таки научили действовать на автомате в критических ситуациях.

— Не могу убрать. Требуется время.

— Быстрее, — поторопил ее Таран.

— Я пытаюсь, — Натали была уже вся в слезах, она беспорядочно тыкала в экран радара. Было понятно, что ничего путного в ближайшее время она предпринять не сможет.

— Капитан Таран, срочно уничтожить снерга! — отдал приказ генерал.

— Есть, — крикнул Таран. — Сэм срочно тащи аномалию. Саня, Джула, стащите снерга с платформы. Остальные смотрим на снерга, если пошевелится, стреляем на поражение из всего, что стреляет, — Таран, отдавая приказы, схватил свое ружье, снял с предохранителя и направил на кулек.

Платформу быстро перевернули. Снерг свалился не пошевелившись. Прибежал Сэм с аномалией.

— Устанавливай на температуру испарения металлов и запускай, — гаркнул Таран.

Сэм быстро произвел необходимые манипуляции, установил излучатель аномалии рядом со снергом и отбежал.

— Всем отойти на два шага, — сказал Таран.

После того как все отошли Сэм запустил аномалию. Полусфера чистого огня в одно мгновение окутала все пространство вокруг снерга.

— Снять аномалию будет сложно, — сказал Сэм. — Скорее всего, взрывом от вырывающихся газов горения будет уничтожен ангар.

— С этим потом разберемся, — сказал генерал и повернулся к Натали. — Как сигнал?

— Пропал, — кивнула Натали.

— Ладно, а теперь все…

Мощный взрыв, прогремевший где-то недалеко, не дал договорить генералу. Дальше к звуку взрыва примешался нарастающий гул. Все находящиеся внутри прекрасно знали этот звук. Это был звук приближающихся танков противника.

— Всем занять оборону… — закричал генерал. Но в следующую секунду весь ангар был охвачен испепеляющим огнем.

Глава 3

Коридор. Наука требует жертв

Когда Альген Сторак вошел в зал для подготовки, в нем моментально воцарилась тишина. Тридцать две пары глаз уставились на него с трепетом и обоготворением. Когда еще вот так увидишь живую легенду.

Сторак был довольно высоким, почти на голову выше Андрея Бударгина — самого рослого курсанта в их группе. Через обтягивающую футболку виднелись тугие, упругие мышцы. На правой руке от локтя до кисти тянулся длинный узкий шрам — так всегда бывает, когда бронекостюм быстро затягивает свежую рану. А мелкие шрамы были везде: на плечах, кистях, шее. Только лицо вместо шрамов украшали глубокие морщины. В общем, у него был вид грозного, опытного вояки — именно так его себе и представляли многие курсанты. И ни седые короткие волосы, ни еле заметное легкое прихрамывание на правую ногу, ни даже пожилой, по меркам коридора, возраст далеко за пятьдесят не могли испортить это впечатление.

Все курсанты, глядя на живую легенду, пооткрывали рты, позабывали о необходимости построения, приветствия и прочих формальностей.

Увидев это, Сторак на долю секунды улыбнулся, а потом принял суровое выражение лица. Улыбка была настолько мимолетной, что создалось ощущение, как будто она и вовсе померещилась. Казалось, что он предвкушал то, что сейчас будет, но быстро спохватился и надел маску суровости.

Курсанты стояли молча, уставившись на него. А он стоял и также молча смотрел на них. Он как будто чего-то ждал, но не дождался.

И снова, мимолетная улыбка. А за ней огонь.

— Вы что, совсем здесь все идиоты? — заорал Сторак, да так что от его крика задрожали стены. — Чего уставились, как дебилы. А ну-ка, строиться! Или вы настолько тупые, что вас даже этому учить надо? В этом случае, я вас всех в детский сад отправлю.

Громкий крик и ругань сняли оцепенение с группы. Все в панике рванулись строиться. Обычно, эта несложная процедура не вызывала никаких сложностей — все спокойно вставали на свои места. Но этот раз был необычным.

Все жутко торопились — пытаясь встать на свое место, врезались друг в друга, спотыкались и падали. В результате, построиться получилось только через несколько минут. В это время Сторак орал и обкладывал всех бранью, обещая отправить эдаких неучей на корм тварям.

Результатом построения оказался довольно кривой строй, в котором у нескольких курсантов была порвана одежда, у одного набухал синяк под глазом, а еще у одного кровоточила расцарапанная рука.

После того как все построились, Сторак начал обход. Он медленно шел, внимательно оглядывая каждого. Каждого оборванца он потрогал за порванную одежду. Потрогал поврежденную руку у курсанта с царапиной и тихо выругался. А когда увидел парня с синяком, то закатил глаза.

— Я, собственно, не понимаю! Зачем тварям убивать вас? — заявил Сторак после осмотра. — Вы прекрасно можете это сделать сами с собой.

— Твари, во время нападения, действуют как единый организм. Все их действия слажены. Никто никому не мешает.

— Чтобы выжить при столкновении с ними и победить мы должны уметь действовать также, и даже лучше.

Сторак оглядел жалкий строй еще раз.

— Я не собирался сразу нагружать вас практическими занятиями ведения боя с тварями. Думал вам еще рано. Сегодня планировалось теоретическое вводное занятие. Но теперь я понимаю, что вы, недоумки, и до этого еще не доросли. Так что сегодня будем учиться основам, как не убить самим себя.

— Эй, ты, — ткнул Сторак в парня с синяком. — Как твое имя?

— С-С-Стив, — еле выдавил из себя невезучий курсант.

— Как ты получил синяк под глазом?

— Я? Э-э-э, — запинался Стив. — Вы сказали строиться, я побежал. Мне кто-то поставил подножку. Я упал. А когда вставал, то кто-то ударил меня в глаз.

— Ух ты, — удивился Сторак. — У тебя кругом одни враги. Это ж надо, ты прям, через полосу препятствий пробирался, чтоб построиться. Сначала одного обошел, потом другого победил. И лишь слегка потрепанный, добрался до финиша. Да ты герой, парень.

— Эээ. Спасибо, сэр, — Стив, так нервничал, что не сразу понял сарказма.

Зато другие поняли. По группе прошла волна смеха. Да и сам Сторак не смог сдержать улыбки.

— Стив, ты идиот, — смеясь, констатировал он. — Ладно, будем учить тебя добираться до финиша совсем без потерь…

— У тебя я даже спрашивать ничего не буду, — махнул он рукой на расцарапанного и вернулся в середину строя.

— Кто может пояснить, почему вы, идиоты, так неудачно построились?

— Сэр. Мы запаниковали, — раздался голос из толпы.

— Это да! — подтвердил Сторак усмехаясь. — Паниковали вы еще как. А что еще? Или думаете только из-за этого?

Возражений от группы не последовало.

— Ну, хорошо. Давайте еще раз построимся. Теперь без паники. Пару минут перерыв, а потом построение по моей команде. Всем разойтись.

— Ты и ты, — Сторак ткнул в Стива и парня с расцарапанной рукой, — воспользуйтесь аптечкой. А те, у кого порвана одежда, переоденетесь. Только быстро.

Группа стала расходиться.

— Ну как тебе наш герой? — спросила Салли у Джона, кивнув в сторону нового тренера.

— Суров, — сказал Джон, рассматривая наполовину оторванный рукав на футболке. — Ты как, без потерь «добралась до финиша»?

— Почти. Я грохнулась в самом начале, и об меня споткнулось человек шесть.

— Ааа! Дак вот кто у нас самый славный саботажник, — улыбаясь, ответил Джон. — Ладно, во время второй попытки буду держаться от тебя…

— Эй, парень, а тебе не надо переодеться? Или это у тебя мода такая? — прервал их разговор Сторак, кивнув на рукав футболки, который Джон оторвал окончательно.

— Нет, сэр! — отчеканил Джон. — Я как раз шел переодеваться.

— Ну, так быстрей давай.

— А ты как? — обратился Сторак к Салли, после того как Джон убежал. — Бока не сильно поотбивала?

— Нет, сэр, — ответила Салли, покраснев. — Все в порядке.

— Ну, понятно, — подмигнул ей Сторак. — Только ты шнурки завяжи, все таки, получше. А то опять конфуз выйдет.

Салли опустила взгляд на обувь и увидела, что на одном ботинке у нее шнурки развязаны. Скорее всего, именно из-за этого она и упала. А Сторак, похоже, все это видел. Ей стало ужасно стыдно, она покраснела еще больше и бросилась завязывать шнурок.

— Спасибо, сэр и извините меня, — начала оправдывается она, после того как завязала шнурок. Но подняв взгляд, увидела, что тренера уже нет рядом. Он стоял на противоположном конце зала и разговаривал с Илоной Зельман, пятнадцатилетней рыжеволосой девочкой из их группы. Она тоже была вся красная от стыда, а ее большие красивые глаза поблескивали на свету, как будто вот-вот наполнятся слезами. Очевидно, она тоже получила свою порцию позора.

Когда вернулся Джон, в зале стояла неразбериха. Кто-то выяснял отношения, обвиняя друг друга в недавней неудаче. А кто-то просто стоял, уставившись в пол, переваривая сказанное Стораком.

— Ну что? — спросил Джон у Салли. — Все готовы к построению?

— А ты посмотри, — кивнула Салли в сторону зала.

— М-да, похоже, что нет.

Рядом с ними два парня из их группы спорили так активно, что еще немного и спор перерастет в драку. Это были Андрей Бударгин и Сэдрик Джохансон. Они были самые старшие и крупные ребята в группе. Им обоим было почти по шестнадцать лет. Андрей был высоким голубоглазым блондином. По росту он минимум на пол головы был выше других. Остальные курсанты, за глаза, над ним посмеивались, что ростом он компенсирует недостаток интеллекта. Сэдрик был темнокожим брюнетом, чуть пониже ростом, но шире в плечах и коренастее, чем Андрей. Обычно, они дружили, но сейчас, чего-то не поделили.

— Ты, придурок! — кричал Андрей. — Ты сам виноват, что грохнулся. Я тут причем? Я спокойно встал в строй один из первых.

— Да ты толкнул меня и побежал дальше, — орал в ответ Сэдрик. — Конечно, ты встал в строй раньше. Потому что растолкал всех на своем пути.

— А чего ты встал, как тварь оглушённая? — сопротивлялся Андрей. — Сказали же всем строиться. Надо было двигаться. А ты встал как вкопанный. Как было тебя обойти? Я лишь немного тебя подвинул.

— Ты, идиот! Я уже стоял на своем месте в строю. А ты меня так немного подвинул, что я на два метра отлетел и на ходу еще несколько человек сбил.

— Ну а я-то тут причем? Раз ты такой неуклюжий. Так что пошел ты знаешь куда, со своими претензиями…

— Ах ты, гад, — бросился в драку Сэдрик.

Джон и Салли разом подбежали к нему, хватая за руки.

— Ребята угомонитесь, — успокаивала драчунов Салли. — Сейчас новое построение. А мы опять не готовы. Вместо того чтобы выяснять, что было, лучше бы решили, что делать, чтобы такого больше не было.

И тут прозвучал голос Сторака.

— Итак, — сказал он. — Все в сборе. Стойте все там, где стоите. Успокойтесь, чтобы не было паники.

— Оглянитесь по сторонам. Оцените свою траекторию движения и траекторию движения ваших товарищей.

— Сейчас я начну счет. Ноль — это команда на старт. На счет десять вы должны быть построены.

Джон стоял и озирался по сторонам. Его место в строю было в двадцати метрах. Он прикинул, что по пути может столкнуться с Роджером Ризом и Сашей Каргаполовой, которые стоят в строю рядом с ним. Роджер был совсем чуть-чуть крупнее его, а Саша значительно меньше, но в любом случае столкновения с ними лучше было избежать.

— Отпустите меня, — услышал Джон, и понял, что они с Салли все еще держат Сэдрика.

— И этого борова остерегайтесь, — кивнул Сэдрик в сторону Андрея.

Джон не успел осмыслить предупреждение.

— Ноль, — отдал команду Сторак.

Джон бросился к линии построения и сразу же врезался в Андрея. Тот был в полтора раза крупнее, поэтому Джон просто отлетел в сторону и смачно грохнулся об пол. Тут же об него кто-то споткнулся. Джон поднялся и увидел распластавшегося перед ним Роджера Риза.

— Ну, хоть в чем-то угадал, — пробормотал Джон себе под нос.

А в это время Сторак вел свой счет.

— Пять. Шесть.

Джон вскочил на ноги и быстро оглянулся. Основная масса уже строилась. Но вокруг было еще несколько столкнувшихся групп. Роджер уже бежал в строй. Джон последовал за ним.

— Восемь.

Джон добежал до строя.

— Девять.

Джон встал в строй и выпрямился.

— Десять.

Несколько ребят еще только добегали до места построения.

— Одиннадцать.

И только на счет двенадцать строй был готов.

Но без жертв опять не обошлось. Джон чувствовал, как у него набухает синяк на скуле справа. Когда он падал, то стукнулся лицом об пол.

— Ну вот! — удовлетворенно сказал Сторак. — Без паники, оно конечно, гораздо лучше. Но как видите, далеко не идеально. Может кто-нибудь ответить? Чего вам еще не хватает?

— Некоторые у нас не смотрят куда прут, — ответил Сэдрик, глядя на Андрея.

— Ну, — протянул Сторак. — С одной стороны, правильно. А с другой. Если вокруг вас кишит рой тварей, то вам, собственно говоря, некогда смотреть, куда и как бегу ваши товарищи. Вам даже некогда думать, куда и как бежать вам. Вам надо следить за врагом. Все остальное должно делаться на рефлексах. Для этого, каждый, просто на просто, должен знать свое место. И это место должно быть таким, чтобы при движении не мешать другим.

Сторак подошел к шкафу с амуницией, достал оттуда шлем и высоко поднял его над головой.

— Это защитный шлем рядового состава ФМ-11. У него есть функция тактической карты, на которой нанесены вы и ваш отряд. Точки размещения членов отряда задает командир. При участи в операции нескольких групп, их точки размещения задает вышестоящее командование.

— В качестве подсказок на карте наносятся траектории движения всех бойцов участвующих в операции. Этим пользуются в основном только новички. Более опытные бойцы на уровне рефлексов воспринимают свое место. Но для молодых бойцов это незаменимо.

— Так вот! Благодаря этой карте вы можете спрогнозировать все ваши движения и двигаться правильно, даже в условиях постоянного изменения точек старта и финиша.

— А конкретно в сегодняшней ситуации, у вас есть четкая точка финиша. Точку старта я вам преднамеренно не задавал.

— Как бы глупо это не звучало, вы могли все заранее встать в строй и по моей команде ничего не делать. Таким образом, вы бы выполнили задание. Но суть, конечно, не в этом.

— Суть в том, что для успешного выполнения задания, вы должны всегда находиться в нужном месте.

— Ну а теперь давайте подтвердим на деле очевидные факты. Разойдитесь так, чтобы ваша траектория движения не пересекала ничью другую. Проще всего это сделать, разойдясь в форме лучей. Самый правый отходит вправо, следующий вправо и немного вперед, следующий вправо и немного назад и так далее. Аналогично расходятся те, кто слева. Кто в середине строя, отходят вперед и назад.

— Выполнять!

Группа разошлась.

— Ноль, — скомандовал Сторак, и все рванулись в строй.

— Один.

— Два.

Строй был построен.

— Вот видите, как все просто. Я понимаю, что показал вам сейчас очевидные и простые вещи, но залог успеха кроется в простоте. Чем сложнее операция, тем вероятнее, что что-то пойдет не так, как задумано.

— Теперь немного усложним. По порядку рассчитайсь.

Группа выполнила указание.

— И пусть каждый пятый пересечет траекторию своего соседа справа или слева.

Группа разошлась, но теперь фигура получилась немного другой.

— Теперь те, кто пересек чужие траектории, должны запомнить, что они следят за теми, чью траекторию пересекли и пропускают их вперед. Остальные двигаются как обычно.

— Ноль, — начал Сторак отчет, и группа рванулась к линии построения.

— Один.

— Два.

Строй снова был построен.

— Видите, — сказал Сторак, — не так уж и сложно.

— Теперь, траекторию пересекает каждый второй. Но обращайте внимание, что траекторию одного человека могут пересечь сразу двое. Например, если второй и четвертый пересечет траекторию третьего. В таком случае пересекающие пропускают сначала того, чью траекторию они пересекли, а затем тот, у кого порядковый номер больше, пропускает того, у кого он меньше.

— Ноль, — снова начал Сторак отчет.

— Один. Два.

Строй снова был построен.

— Ну вот. Если соблюдать очередность, то пересечение траекторий практически не влияет на скорость перемещения.

— Через несколько уроков мы начнем занятия с тактическим шлемом и будем развивать навыки, полученные сегодня.

— На сегодня урок окончен. В следующий раз будем изучать экипировку рядового состава. Разойтись.

* * *

— Ну как тебе урок?

Салли сидела на корточках и тщательно завязывала шнурки. С последнего занятия она вынесла для себя одно основное правило — надо все время хорошо завязывать шнурки и следить, чтобы они не развязались. А там всякие пересекающиеся траектории, шмяектории уже так, второстепенное что-то. Она была довольна уроком. Падение у нее было только одно и то из-за этих дурацких шнурков. Отбитые бока уже не болели. Так что она с удовольствием злорадствовала, глядя на здоровенный синяк Джона.

— Поучающе! — буркнул в ответ Джон, держа холодное полотенце на щеке. — Только можно было бы сначала дать теорию, а потом нас лбами бить с этим гравитанком Андреем.

Как будто услышав его слова, сзади появился Андрей Бударгин и, не останавливаясь, прошел практически сквозь Джона, сильно толкнув его плечом. Джон с трудом устоял на ногах. Следом шел Сэдрик Джохансон.

— А я говорил вам, что это чучело не смотрит куда прет, — сказал Сэдрик, улыбаясь во весь рот. — А вы мне не верили. Вот и расплачивайтесь.

Сэдрик коснулся синяка Джона, отчего тот зашипел от боли.

— Так тебе и надо, — издевательски протянул Сэдрик. — Я вот лично, первым делом позаботился о том, чтобы «моя траектория» не пересеклась вот с этим вот, — он кивнул в сторону удаляющегося Андрея. — Ну, давайте, неудачники, до завтра.

— Подожди, Сэд, — остановил его Джон. — О тебе спрашивал профессор Лоббитс. Ты будешь сегодня в лаборатории?

— Эээ, Джон, — замялся Сэдрик. — Мне как бы некогда. Можешь меня прикрыть. На следующей неделе буду обязательно.

— Сэд, — не унимался Джон, — нам дали разрешение на исследование этой крупной твари с антеннами. Мы же так долго этого ждали.

— Джон, ты же знаешь, что мне все это не очень интересно. Я выбрал старину Лоббитса только потому, что у него ничего не надо делать, в отличие от других мест трудовой повинности. Я буду на следующей неделе. Обязательно. Пока!

И Сэдрик зашагал в сторону выхода.

— Вот жук, — пробормотала Салли. — Все работают как проклятые, а он такой здоровый и отлынивает.

— Ага, — подтвердил Джон. — Ну, а у тебя как на отработке? Грибов еще не объелась?

— Нее. Но у нас прорыв. Мы вывели грибы со вкусом… этих… как они там называются… во — сарделек.

— А что такое… сардельки? — спросил удивленно Джон.

— Не знаю, — пожала плечами Салли. — Но Главная в восторге. Говорит, что это вкус из забытого детства.

— Ух ты, здорово, — порадовался Джон. — А нам, представляешь, передают информацию по той крупной твари. Работники Цитадели сами не могут разобраться и подключают профессора Лоббитса.

— Не могут разобраться? — удивилась Салли. — А я думала уже все понятно. И как вы ее будет исследовать? Она же стоит рядом с Цитаделью?

— Нее, в Цитадели стоит только ее чучело. Вернее даже не чучело, а копия. А тело твари находится в лагере, неподалеку от Городского купола. Оно сильно большое, чтобы его целиком пронести в лаборатории Цитадели внутри купола. Поэтому для него сделали отдельную лабораторию.

— Но ходят слухи, — Джон понизил голос. — Что тварь будут переправлять за пределы планеты и разместят на одном из кораблей, или отправят на какую-то секретную космическую лабораторию.

— Ух ты, Джон Пауэр, — усмехнулась Салли. — У тебя есть доступ к секретным данным.

— Смейся-смейся, — обиделся Джон.

— Да ладно, Джон, не обижайся. Нам, в свои четырнадцать лет, еще рано творить историю. Отец говорит, что раньше подростки нашего возраста еще считались детьми. И никто не доверял им серьезных поручений и уж тем более не посылал на боевые операции. А мы все, так или иначе, уже принимали в них участие. Через год у нас начнется стажировка с вылазками, а через два года это станет нашей профессией.

— Рано не рано, Салли, это не от нас зависит.

* * *

Профессор Корнелиус Лоббитс всю свою долгую жизнь был помешен на науке и имел несколько ученых степеней в разных областях. В прошлой эпохе он работал на одной из военных баз, уцелевших после нападения тварей. Он был старшим научным сотрудником в секретной лаборатории, изучающей влияние на живые организмы радиации, химического оружия и других опасных факторов.

После Заражения он изучал тварей. Искал их слабые места. Исследовал их поведение и способности. С его помощью была разработана методика ведения боя с тварями, которая частично используется до сих пор.

Также профессор Лоббитс занимался адаптацией технологий вульфондов для человека. Он был в группе ученых исследовавших аномалии и оружие.

После Исхода и основания колонии на Коридоре профессору была выделена своя лаборатория, в которой он продолжал изучать тварей. Но основной его задачей была подготовка человеческих прототипов оружия вульфондов.

Первые партии оружия успешно использовались бойцами Коридора уже более пяти лет. А сейчас профессор занимался уже четверной модификацией, которая ни в чем не уступала параметрам оригинального оружия вульфондов, а в чем-то была даже лучше, более приспособленной к человеческим потребностям.

Главной проблемой создания ружей было получение «умного» сплава, который самостоятельно адаптируется к различным условиям. Спустя пятнадцать лет исследований, профессор Лоббитс получил этот сплав. Ружья, сделанные из него, могли в незначительной степени менять свою форму и перераспределять массу. За счет этого свойства существенно расширился диапазон мощности выстрела. Получившаяся модель ружья РСЛ-4 (Ружье Световое Лоббитса — 4), аналогично оригинальной вульфондовской модели ВФ (ВульФонд), может насквозь пробить стальной лист толщиной в пятьдесят сантиметров. Правда работа в таком режиме быстро приводит к износу и повреждению ружья.

Профессор Лоббитс нашел еще одно применение для умного сплава. Он предложил использовать его при имплантации конечностей. Умный сплав вступал в контакт с биополем человека и мог менять свою форму в достаточных пределах, чтобы качественно смоделировать движение ступни, кисти или другой конечности. Моделировать более точные и мелкие части тела, такие как пальцы, конечно, он не мог, но ведь отсутствие пальцев не так критично, как отсутствие всей руки или тем более ноги.

К сожалению, у таких имплантантов были и свои недостатки. Они идеально подходили и приживались, если их устанавливали сразу после потери конечности, так как в этом случае человек на подсознании двигает отсутствующей рукой или ногой и за счет этого имплантант правильно воспринимает команды — он становится полноценной частью тела. Но при установке такого имплантанта тому, кто потерял конечность давно и уже привык жить без нее, процесс освоения растягивался на годы. Из шести бойцов, которым установили такие имплантанты через некоторое время после ранения, пятеро отказались от них в пользу механических аналогов, а один до сих пор мучается, но не сдается. Основная проблема в том, что имплантант начинает жить собственной жизнью. Он воспринимает любую мимолетную мысль за команду и действует.

Профессор Лоббитс уж было разочаровался в имплантантах из умного сплава, и хотел отказаться от дальнейшей работы с ними, но после нападения на Южный пост поступило девять раненых бойцов, которым установили последние образцы. И все они прижились без проблем. Сейчас все бойцы проходят курс реабилитации, на котором показывают прекрасные результаты. В скорейшем времени все они заступят на свои боевые посты.

В общем, профессор Лоббитс был довольно значимой личностью. Но были у него и недостатки. Он был неорганизованным, неконтролируемым, необязательным, не мог держать язык за зубами и соблюдать хоть какую-то секретность. В прошлой эпохе, на Земле, эта проблема решалась тем, что его просто на просто никуда не выпускали. На Коридоре это было затруднительно. Поэтому, профессор Лоббитс, как ненадежный человек не способный обеспечить секретный режим, не входил в состав работников Цитадели.

Центр информации и технологий аналитического департамента, а сокращённо ЦИТ АД, прозванный в народе Цитадель, был создан еще на Земле. И продолжил свое существование на Коридоре.

Работники Цитадели занимались исследованием тварей, техники и технологий вульфондов и снергов, разведывали местность на Коридоре и в ближайшем космическом пространстве. Вся их деятельность была засекречена. Подчинялась Цитадель только Совету объединенной федерации людей на Коридоре.

Но иногда, Цитадель все-таки привлекала профессора Лоббитса для решения своих вопросов.

Вот, например, сегодня он ждал первый образец и материалы исследования по загадочной крупной особи, которая по предположениям объединила в стаю несколько групп мелких и крупных тварей и заглушила все средства передачи информации в радиусе тридцати километров.

— А! Джон! Привет! — профессор Лоббитс стоял рядом с молекулярным расщепителем, всем своим весом наваливаясь на держатели, пытаясь их раздвинуть на максимальную ширину. Струйки пота стекали по его морщинистому лицу, а вечно неухоженные и растрепанные волосы с обильной проседью были измазаны универсальной смазкой. Он тяжело дышал от усталости. Похоже, что он уже довольно долго пытается сдвинуть держатель, но у него ничего не получается.

Оборудование в лаборатории было далеко не первой свежести, а весьма немолодой гений науки, был хоть и высок ростом, но к физическим нагрузкам абсолютно не приспособлен, поэтому держатели не поддавались.

Джон бросил вещи и поспешил наставнику на помощь.

— Профессор, чего это вы такое большое расщеплять собираетесь? — поинтересовался он, разглядывая концевые упоры. — Все. Держатели на максимуме. Дальше не раздвинуть.

— Так, Джон, — командовал профессор, не обращая внимания на вопросы. Ну, собственно, он всегда так себя вел, полностью погружаясь в работу и не замечая ничего и никого вокруг. Его глаза при этом постоянно бегали, не задерживаясь долго на одном и том же предмете, что вкупе с всклоченными седыми волосами придавало ему вид сумасшедшего профессора, кем он, по сути, и был большую часть времени. — Измерь, какое расстояние между держателями.

Джон взял измеритель и сделал замер.

— Два с половиной метра.

— Ох, мало, — сокрушался Лоббитс. — Так, Джон. Нам привезут трехметровый экземпляр иголки. Думай, как его закрепить. Причем закрепить надо именно в длину. В ширину уже пробовали, и расщепить не смогли. Только экземпляр испортили, недоумки.

— А как его закрепить-то? Переделать держатели я не смогу.

— Ну, придумай чего-нибудь. Ты парень толковый. У тебя полчаса. А я пошел встречать курьеров.

С этими словами профессор Лоббитс покинул лабораторию, а Джон остался стоять с открытым ртом не в силах высказать возмущение.

— Ну конечно! Возьми и сделай! — бормотал Джон себе под нос. — И у тебя целых полчаса есть! Это же так просто взять и переделать этот дремучий молекулярный расщепитель. Ну и ладно, я же толковый парень. Сейчас возьмем, вот эту треклятую тумбочку, подвинем ее к этому треклятому расщепителю и положим эту треклятую иголку на эту треклятую тумбочку.

Джон взял тумбочку и волоком потащил ее к расщепителю. Дотащив до нужного места, он развернул ее и установил точно напротив одного из держателей.

Осталось придумать, как это все закрепить.

— Тааак! Посмотрим что есть, — размышлял Джон. — Тумбочка какая-то неустойчивая, надо на нее что-то тяжелое поставить. А поставлю-ка я на нее вот этот контейнер из закалённого стекла. Только водой наполню для тяжести. Ну, а саму иглу просто клейкой лентой к тумбочке привяжу. И так сойдет. Ну а чего еще от меня ожидал профессор. Я же не треклятый механик. Моей толковости на большее не хватает.

С такими мыслями Джон установил контейнер на тумбочку и принялся наполнять его водой.

Как только Джон закончил и критически оглядел свой самодельный держатель, появился профессор Лоббитс. Он вел за собой курьеров, один из которых вез образцы в тележке, а двое других несли иглу.

Игла была длинной в три метра. В основании она была диаметром около пяти сантиметров, а оканчивалась тонким острием. Она прогибалась под своим весом и выглядела как тонкий металлический стержень темно-коричневого цвета, но на ощупь больше походила на кость или лакированное дерево.

Джон видел такие иголки на чучеле твари, но там они были гораздо больше.

— А почему она такая маленькая? — спросил он у профессора Лоббитса.

— Это одна из самых коротких, с кончика хвостовой части. Длинные в эту лабораторию целиком не доставить, а укоротить их не повредив не получается. Но мы и этому рады.

Профессор Лоббитс потирал руки в предвкушении.

— Ну, давай, Джон, устанавливай иглу, мне не терпится попробовать ее расщепить. А я пока посмотрю другие образцы.

— Ээээ, профессор, а посмотрите, что я сделал, — попытался выразить свое сомнение Джон. — Так можно закрепить иглу?

Но Лоббитс даже не посмотрел. Лишь отмахнулся от него, вроде сойдет и пошел к тележке.

Джон принялся за работу. Места крепления иглы он обработал специальным раствором для того, чтобы она не вступала в контакт с соприкасаемой поверхностью. Основание иглы он закрепил в держателе расщепителя, а окончание положил на свой импровизированный держатель и примотал клейкой лентой.

Курьеры уже ушли, а Лоббитс, тем временем, извлекал образцы из контейнеров.

— Так. Кусочки ткани, внутренних органов. Это я так понимаю глаз. А это зубы или когти? Ааа, какая разница, — бормотал он себе под нос.

— Профессор, — окликнул его Джон, — вроде все готово.

— Да-да, сейчас начнем. Иди, помоги мне разобрать тут все.

Джон подошел к телеге и вытащил нижний контейнер. Он был самым большим. Открыв его, Джон увидел там замороженное тело летуна. Он знал, как выглядит летун, даже препарировал несколько раз их тела. Но этот был какой-то маленький и недоразвитый. Джон взял бирку и прочитал содержимое.

— Профессор, здесь детеныш летуна.

— Вот его я и искал. Дай-ка посмотреть.

Лоббитс отодвинул Джона и стал разглядывать образец.

— Ну, собственно, ничего необычного. Выглядит действительно как детеныш. Недоразвитые конечности, слипшиеся веки на глазах. Интересно, какой у него возраст?

— В его карточке написано не более десяти дней, — сказал Джон. — А еще написано, что таких было семеро.

— А, ладно, — махнул рукой Лоббитс. — Потом им займемся. Иголку установил?

— Ну, так, — неуверенно ответил Джон. Он все еще сомневался в своей конструкции.

А профессор Лоббитс, не дождавшись ответа, уже бежал к пульту управления расщепителя.

— Я вот как думаю, Джон, — громко крича на всю лабораторию, рассуждал Лоббитс. — В Цитадели пробовали расщепить часть этой штуки, но она не поддавалась. Она каким-то образом экранировала излучение расщепителя и оно перераспределялось вдоль всей длины образца. В итоге, исследуемый участок не расщеплялся, а энергией постепенно насыщалась вся игла. И вот насыщалась она, насыщалась, пока не перенасытилась и не… ну, в общем, БУМ… и нет иголки.

— Так, вот! — продолжал Лоббитс. — Я думаю! Это произошло из-за сильно неравномерного направления энергии расщепления. Разделению эта иголка тоже не поддавалась. Ее не смогли распилить ни механической пилой, ни лазером. Она перераспределяет по себе любую энергию и не допускает частичного повреждения. То есть, повредить ее можно только целиком.

— Это меня и натолкнуло на мысль, что иголка сделана из чего-то похожего на умный сплав. Только, так сказать, еще умнее. Сплав тоже сопротивляется расщеплению, хоть и не так успешно. Но я заметил, что сплав гораздо проще расщепить целиком, чем по частям.

— Вот именно поэтому мы эту иголку будем расщеплять целиком. Я уже перенастроил фокусировку расщепителя. И сейчас проверим мою теорию.

— Ты установил иглу? — Лоббитс бросил беглый взгляд на держатели. — А да, вижу, все готово. Начинаем.

— Подождите, профессор, — не унимался Джон. — Может, все-таки посмотрите. Можно так закреплять?

Но Лоббитс, как обычно, не обращал ни на что внимания и продолжал свою работу. Поэтому Джон просто отошел в сторону и стал смотреть.

Линза расщепителя засветилась. И начался процесс.

Обычно исследуемый объект под действием энергии расщепления разделяется на молекулы, атомы и частицы. При этом компьютер анализирует и составляет компьютерную модель исследуемого объекта, используя известные ему элементы и выделяя неизвестные. Если объект удавалось разделить на известные элементы, то его впоследствии можно было воссоздать. А если там были неизвестные составляющие, то для его воссоздания требовались дополнительные исследования. Со стороны этот процесс выглядит так, будто исследуемый объект разделяется на миллиарды мельчайших кусочков, которые повисают в воздухе.

В этот раз процесс выглядел иначе. Частички отделялись от иголки, но тут же возвращались обратно в нее. Иголка не давала себя расщепить и притягивала обратно свои частицы. Джон вспомнил, что видел подобное при расщеплении умного сплава. Только у него частички возвращались один-два раза, и после этого сплав расщеплялся. А у иголки шел процесс постоянного расщепления и возвращения частиц.

Процесс расщепления и возврата ускорялся и ускорялся. Иголка начала вибрировать. Амплитуда вибрации усиливалась, и острие иглы начало разрезать ленту, которая ее крепила к импровизированной тумбочке-держателю. Сантиметр за сантиметром продвигался разрез по ленте и через несколько секунд она окончательно порвалась. Иголка, закрепленная лишь с одного конца, начала плясать из стороны в сторону.

— Профессор! — закричал Джон. — Она вырвалась! Надо выключать!

— А, черт! — заругался Лоббитс, выглянув из-за пульта управления и увидев, что случилось. — Хорошо! Останавливаю!

Через несколько секунд Лоббитс снова вылез из пульта.

— Все, я отключил, — проговорил он.

Но процесс не прекращался. Иголка продолжала вибрировать. Джон посмотрел на линзу расщепителя. Она не светилась.

— Профессор, — Джон пытался перекричать шум вибрирующей иглы. — Расщепитель отключен, но процесс продолжается.

— Я вижу, — кричал ему Лоббитс в ответ. — Похоже, игла накопила в себе энергию. Процесс будет идти, пока она ее не израсходует.

— И что нам делать? Она же сейчас вырвется.

— Возьми длинный образец стали со стеллажа и прижми им иголку к тумбочке. Процесс идет только в игле, он не распространится на сторонний объект. А вибрация идет только за счет смены процессов, ее легко остановить. Просто прижми немного острие, и вибрация прекратится.

Джон бросился к стеллажу, схватил самый длинный стержень умного сплава и побежал к расщепителю. Подойдя на расстояние полутора метров к вибрирующему концу, он стал пытаться достать стержнем до иглы и прижать его. У него получилось дотянуться и он, с легкостью, прижал иглу к тумбочке.

— Я держу его, — крикнул Джон.

— Молодец, держи лучше. Я думаю, это будет длиться несколько минут.

Через пару минут руки Джона затекли от неудобной хватки. Он перехватил стержень поближе к игле. Держать было все равно неудобно. Он попытался ухватиться еще удобнее, но на секунду потерял контроль. Игла вырвалась и заскользила вдоль стержня к руке. Джон сразу среагировал и в последний момент отбил движущуюся к нему иглу. При этом ему показалось, что она задела палец — он почувствовал боль на мгновенье, но она сразу прошла. Джон не придал этому значение, и быстро прижал иглу снова. Теперь он был осторожнее, и больше хватку не ослаблял. Через несколько минут вибрация значительно уменьшилась, после чего процесс расщепления — возврата окончательно закончился, и игла спокойно повисла.

— Ну что же, — сказал Лоббитс. — Моя теория частично была верна. Игла действительно ведет себя как умный сплав. Но расщепить ее так и не получилось.

Лоббитс подошел к Джону, который стоял, уставившись в одну точку.

— Давай мы получше закрепим иглу и повторим опыт. Неси тиски. Установим на тумбу. Как ты вообще догадался закрепить острую иглу клейкой лентой?

Джон не реагировал.

— Эй? — повторно окликнул его Лоббитс. — Э-э-й???

Джон молчал, и все также смотрел в одну точку.

— Да куда ты смотришь?

Лоббитс перевел взгляд и увидел лежащий на полу, отрезанный палец.

— Это твой? — ошарашено спросил он.

Ответа не последовало.

Лоббитс схватил правую руку Джона и посмотрел. На ней все пальцы были на месте. Потом он схватил левую руку. На ней тоже все пальцы были на месте. Вот только один палец состоял не из человеческой плоти, а из темно-коричневого вещества очень похожего на иглу.

Джон автоматически перевел взгляд на свой новый палец, закатил глаза и рухнул на пол, потеряв сознание.

Глава 4

Земля. Попробуй и умри или просто умри

Соловей вышел из ангара и направился в командный пункт к дежурному офицеру. Сегодня была смена капитана Сандерсона, который вместе с сержантом Блэком и тремя наблюдателями находился на дежурстве. Место связиста пустовало, и Соловей подумал, что в смене, скорее всего, Натали, которую он встретил на входе в ангар.

Капитан Сандерсон был высоким темнокожим американцем. Из всех офицеров он хуже всех говорил на русском языке.

— Капитан Сандерсон, — обратился Соловей. — Генерал Кравцов приказал срочно собраться в ангаре всему старшему офицерскому составу. Кто из них сейчас в лагере?

— Кэптэн Жуковский, полковник Джастин, полковник Бензе, кэптэн Таран, кэптэн Шафранов, полковник Самойлов и я. Кроме я, все спать, — ответил Сандерсон на ломанном русском.

— Хорошо. Все в одном месте. Пойду, позову. А вам необходимо пройти к генералу.

— Товарищ полковник! — раздался взволнованный крик одного из наблюдателей. — У нас движение тяжелой техники в просматриваемом периметре.

— Расстояние?

— Пятнадцать километров. Вектор движения направлен на лагерь.

— Летэнант Скаробей, включить тревога. Сэржант Блэк, сообщить генералу.

— Йес, сэр, — ответили Блэк капитану, и выскочил на улицу.

В командном пункте раздался сигнал тревоги — как писк мерзкого будильника. Соловей знал, что такой же сигнал раздается сейчас в казарме, штабе, санчасти, в жилых и производственных отсеках.

Основная часть мирного населения, проживала в подземной пещере, вблизи выхода из которой был построен военный лагерь, состоящий из штаба, казармы, санчасти и нескольких ангаров. Казарма и санчасть располагались под землей, на небольшой глубине, а штаб и ангары были замаскированы под небольшие холмы.

При сигнале тревоги, каждый услышавший его, должен был срочно сообщить о нем всем находящимся на улице или в помещениях без сигнализации и приготовиться к обороне лагеря и дальнейшему отступлению.

Соловей выскочил на улицу добежал до казармы, спустился в свой бокс, быстро набросил на себя видавший виды, выцветший и потёртый бронекостюм, закрывающий все тело с головы до ног, схватил ружье, проверил в нем заряд, натянул шлем на голову и побежал к выходу.

Вместе с ним из казармы выбирались и другие вооруженные люди. Некоторых он знал. Некоторых никогда не видел. Но одно бросалось в глаза — среди них было очень много подростков, если не сказать детей, в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Другого выхода не было. Война диктует свои условия. К военным обязанностям привлекаются все, кто может держать оружие, в том числе и молодые мальчишки и девчонки. Но даже с таким подходом бойцов не хватало.

Еще не поднявшись наверх, он услышал первый взрыв, и таившаяся в душе надежда на лучшее пропала окончательно.

В шлеме появилась связь. Это был плохой знак, ведь связь появляется только при раскрытии позиции. Ну, оно и понятно — раз нас уже бомбят, значит, позиция раскрыта.

Выскочив на улицу, Соловей увидел, что все гораздо хуже, чем он ожидал. Ангар был полностью разрушен. На его месте осталась только активированная, скорее всего кем-то из бойцов капитана Тарана, аномалия.

Вокруг было еще несколько воронок. Одна на месте второго ангара, а другие просто разбросаны по периметру лагеря. В некоторых местах горел кустарник, от чего все поле боя было затянуто легкой дымкой. В небе, чуть выше макушек деревьев парили гравитанки снергов — огромные живые машины грязно-песочного цвета, напоминающие прямоугольные перевернутые блюдца с двумя плазменными пушками по бокам.

Организованного вооруженного сопротивления не было. В шлеме раздавались требования одних доложить ситуацию и жалкие попытки других сделать это. Вооруженных и невооруженных людей расстреливали гравитанки. Их было больше десяти.

Соловей быстро активировал функцию маскировки на броне и отбежал в густой кустарник, вплотную прислонившийся к толстому стволу дерева. Функция маскировки на броне устраняет инфракрасное излучение, по которому наводятся автоматические орудия снергов, и вносит в видимое излучение помехи, которые делают фигуру расплывчатой и тем самым сливают ее с окружающей средой.

Буквально через полминуты плазменный луч гравитанка разрушил казарму до основания, оставив на ее месте большую дымящуюся воронку.

Со всех сторон раздавались выстрелы. Люди стреляли по танкам из ручного оружия, которое не могло им причинить абсолютно никакого вреда. Это должны знать все более-менее опытные военные. И Соловей понял — среди сопротивления не осталось руководителей, эфир был забит паническими криками, и ничего осмысленного в них не было. Тактическая координация была отключена, и невозможно было понять кто, где находится. Но это как раз нормально, когда она была включена, снерги с легкостью взламывали всю систему и пользовались нашими же данными.

— Генерал с Тараном были в ангаре и уничтожены, — начал размышлять Соловей. — Командный пункт молчит, скорее всего, он уже тоже уничтожен. Первый выстрел, вероятно, был по нему… Где остальные командиры?.. Точно, они же все должны были быть в казарме… — Соловей невольно оглянулся в сторону все еще дымящейся воронки, в которой, скорей всего, и погиб почти весь командующий состав лагеря.

— Да и без них все понятно. Надо бежать, — мысли лихорадочно неслись в голове у Сергея. — От этой атаки нам не отбиться. Единственное оружие в пользовании людей способное причинить вред гравитанку это разрядная пушка и аномалия.

С аномалиями все сложно, ее надо точно и четко настроить и при активации не убить себя. Причем у снергов есть возможность перехватить управление активированной аномалией, и они ею точно воспользуются. В общем, пока, в качестве оружия, аномалию использовали только против тупых тварей. Против снергов использовать ее не получалось. Да и единственная рабочая аномалия на весь лагерь стояла сейчас активированная на месте ангара.

Остаются разрядные пушки, а они установлены только на вездеходах дозоров и на охранных пунктах. Охранные пункты, скорее всего, уже уничтожены. В лагере сейчас только Восточный дозор. Остальные в рейдах. Северный должен прибыть через несколько часов. Западный, только завтра. А Южный, только вчера вышел и вернется послезавтра.

Остается один вездеход Восточного дозора. По прибытию они должны были поставить его в ангар. А ангар уничтожен.

Безвыходная ситуация давала какое-то успокоение на душе. Все закончилось, сопротивление бесполезно и надо сдаться на милость победителям, это было так приятно — наконец-то почувствовать спокойствие.

Было что-то необычное в этом спокойствии, оно как будто блокировало все другие мысли и чувства. Было только одно желание — отключить маскировку, встать, поднять руки и бежать на открытое место, чтоб заметили и… и…

— Стоп!!! В ангаре не было вездехода.

Дурман о сдаче как рукой сняло.

— Вездеход где-то в другом месте. Так-так, — лихорадочно размышлял Сергей. — Где он может быть? «Конор ранен, его Алекс с Филом в санчасть повезли», — вдруг вспомнились слова Тарана. — В санчасти! Вездеход должен быть там. Теперь надо действовать.

Соловей поднял голову и увидел, что несколько людей из лагеря встали, побросали оружие и машут гравитанкам. И с каждой секундной вставали все новые и новые. Он сразу вспомнил мысли, блуждающие в его собственной голове секунду назад.

«Черт! Это снерги нас зомбируют», — чудовищная догадка поразила лейтенанта, и он закричал, отдавая команды:

— Всем лечь!!! Приказываю всем лечь, активировать маскировку и прекратить огонь!!! Снерги нас зомбируют. Не вставать! Не вставать!

Команды возымели эффект. Вставшие люди начали падать и сливаться с местностью. Снерги поняли, что упускаю инициативу и открыли огонь по тем, кто еще стоял и не активировал маскировку. В ответ, опять раздались выстрелы со стороны людей.

— Не стрелять! Не стрелять! — заорал опять Соловей. — Ручное оружие не способно пробить гравитанк.

Стрельба прекратилась. Соловей вдруг понял, что сейчас всеми командует он.

— Есть кто-нибудь в санчасти или поблизости? — неуверенно спросил он.

— Докладывает лейтенант Стромнов. Я и еще шестеро бойцов находимся в санчасти. Также, в санчасти раненый лейтенант Коноров и медработники… восемь человек, — уточнил Стромнов.

— Стромнов! Алекс! Ты-то мне и нужен, — радостно возликовал Соловей. — Где вездеход с пушкой.

— Здесь! Маскировка активирована. Пушка заряжена. Но с такого расстояния от выстрела в лоб будет мало толку. А при первом же выстреле нас обнаружат и расстреляют, — ответил Алекс.

— Да нам надо только кипишь поднять, чтоб люди смогли до подземных ходов добраться, — пояснил свою идею Соловей. — А то сейчас сюда тварей приведут и все, кирдык нам всем настанет.

Для возможности бегства из лагеря было предусмотрено шесть подземных ходов. Из санчасти, из казармы, из штаба и по одному из каждого охранного пункта. Предполагалось, что во время атаки, по этим подземным ходам и через основной вход в пещеру должны эвакуироваться военные с лагеря и фермеры, работающие на поверхности. После эвакуации все подземные хода необходимо было взорвать и наглухо завалить для предотвращения возможности преследования. Для этого они все были заминированы.

— Кто-нибудь в курсе, сколько здесь военных и на поверхности ли фермеры? — спросил Соловей.

— Мы здесь! — сразу услышал он в ответ женский голос. — Нас две группы. Фермеры и пастухи, общей численностью около трехсот человек. Мы под маскировочными брезентами в двухстах метрах от северного охранного пункта, но он разрушен. Хотя, вход в подземный туннель, похоже, цел. Но прямо над нами два танка, если покинем убежище, то нас сразу заметят.

— Понятно! — промямлил Соловей, осознавая проблему. — А как с военными?

Но в ответ была тишина. Снерги действовали умело. Все руководство было уничтожено. Организовать грамотное сопротивление и отступление было некому. Соловей понял, что этим придется заняться ему.

— Так, хорошо. Алекс, — начал раздавать команды Соловей, — берите вездеход и постарайтесь незамеченными добраться до северного охранного пункта. Попробуйте уничтожить хотя бы один танк, а второй отвлечь на время, достаточное для эвакуации фермеров.

— Хорошо, — ответил Алекс. — Но наши действия привлекут к себе другие танки.

— А это моя задача. Я будут отвлекать то, что над нашими головами, — с этими словами Соловей посмотрел на небо, в котором на небольшой высоте зависло двенадцать танков. Причем некоторые из них начинали снижаться.

— Только я, етишты-едришты, абсолютно никакого понятия не имею, как я это, все, нафиг, сделаю, — сказал Соловей уже сам себе.

Решение пришло в голову само собой. Три спускавшихся танка приземлялись прямиком к активированной на месте ангара аномалии. Причем два из них в непосредственной близости. И это надо было использовать.

Активацию аномалии снерги перехватят, а вот ее деактивацию не успеют. А если ее деактивировать особым способом, очень быстро, то на ее месте будет неплохой взрыв от вырывающихся наружу газов и продуктов горения. Танкам взрыв, скорее всего, не повредит, но внимание к себе привлечет. Слава богу, что пульт управления есть при себе. Надо только настроить его на активированную аномалию.

— Так, — продолжил отдавать команды Соловей. — Всему личному составу покинуть зону рядом с уничтоженным ангаром. Я ее сейчас взорву. Все перегруппировываемся поближе к санчасти и готовимся к бегству. Бегом. Бегом.

Танки уже были рядом с активированной аномалией, если они начнут движение в сторону, то момент будет упущен.

— Алекс. Как вы там? — спросил Соловей.

— Еще не на месте, — услышал он ответ. — Будем готовы только минут через пять-семь.

— Едришты-мадришты, — запаниковал Соловей. — А мне ждать вообще некогда. Я все. Я начинаю шоу. Торопитесь.

Пульт управления был настроен и аномалию не перехватили. Похоже, снерги не смогли спрогнозировать такой ход событий. Танки начали движение, удаляясь от аномалии. Соловей понял, что ждать больше нельзя и деактивировал ее.

Взрыва такой силы он совсем не ожидал. Ближайшие к аномалии два танка просто разорвало на части, а третий взрывной волной понесло прямиком на укрытие Сергея. Танк ударился о землю, кувыркаясь, пролетел в полуметре над головой Сергея, снося редкие деревья на своем пути, и врезался в холм позади.

Соловей ошарашено смотрел на содеянное, задаваясь вопросом, от чего мог быть такой взрыв.

— Аномалию в ангаре создали, скорее всего, для уничтожения снерга, — размышлял он. — И что же? Скорее всего, у него было изъято далеко не все оружие или был еще какой-то мощный энергоисточник, который сгорев, выделил огромное количество энергии. А деактивация аномалии высвободила всю эту энергию, что привело к такому мощному взрыву.

Соловей посмотрел наверх. Зависшие над ним танки бездействовали. Зато с севера и юга приближались другие.

Эффект от содеянного был блестящим. Сергею удалось не только отвлечь внимание своих танков, но он еще и стянул сюда все остальные. И его мысли тут же подтвердились.

— Танки ушли, — услышал он женский голос. — Первая группа уже благополучно достигла подземного хода, вторая на подходе. Спасибо вам большое.

— Соловей! Ты жив? — а это уже Алекс беспокоится.

— Вроде да, — неуверенно ответил Сергей.

— Ну, ты блин даешь, — ликовал Алекс. — Чего ты там устроил? Нас совсем без работы оставил.

— Да я и сам не ожидал, — оправдывался, смеясь, Соловей. — Вроде просто пукнул, но так пукнул, так пукнул, что аж дерьмо кусками полетело. Все отступаем.

— Все кто на поверхности. Отходим под землю.

Но, только отдав команду, Соловей чуть не упал от содрогания земли. Снерги стреляли наугад. Выстрелами, как ковром покрывая все пространство вокруг. Большинству оставшихся людей было невозможно убежать от этих выстрелов. В глазах у Соловья стояла картина не умирающих бойцов, а погибающих мальчишек и девчонок, в кое-как подогнанной под их маленькие размеры боевой броне, которым не посчастливилось родиться в этом суровом мире. А тут еще холм сзади вдруг загудел и пришел в движение. Из грязи и песка поднимался сбитый гравитанк. Часть брони была сорвана, работал он на одном двигателе, но работал. Он поднимался все выше и выше, вылезая из земляной ловушки.

И тут Соловья озарило. По-другому это никак не назвать. Ему пришел в голову такой план, что в здравом уме не мог прийти никому. Но думать об этом было некогда. Был выбор — попробуй и умри или просто умри. И Соловей побежал. Побежал прямиком к танку.

Было довольно сложно до него добраться, от танка во все стороны разлеталась земля. Но у Соловья получилось, и в последнюю секунду он зацепился за танк и ловко залез ему на крышу.

О снергских танках люди имели довольно неплохое представление. В первые годы после падения, когда на вооружении еще были Свищи и даже своя тяжелая техника, людям удалось подбить и детально изучить несколько штук.

Они кардинально отличались от тех, что им передали вульфонды. Танки снергов были наполовину живыми. Ими управляли пилоты, вживленные в танк, которые создавали с ним единое целое. При смерти пилота умирал и танк. Это делало их более управляемыми, более живучими, но и более уязвимыми для пехоты. Была у них, так сказать, ахиллесова пята. Наверху у них были узкие отверстия для вентиляции, которые работали как жабры у рыб. При вдохе они открывались. И если в эти отверстия при вдохе поместить гранату даже небольшой мощности, то ее взрыв убивал танк.

В первые годы люди уничтожили так несколько штук, после чего снерги стали поднимать их выше в воздух. Но Соловей успел забраться на крышу танка и собирался воспользоваться его слабостью.

Забравшись на крышу, он стал пробираться к жабрам и нащупывать гранаты. Они были мелкие, маломощные, поэтому с собой у него их было больше двадцати штук. Но именно такие гранаты и нужны были, чтобы пролезть в узкие отверстия жабр.

Крыше танка была неровной, она вся была пересечена какими-то трубами и жгутами. Карабкаясь по своей жертве и нащупывая гранаты, Соловей, в глубине души, оставлял надежду после взрыва успеть спрыгнуть и зацепится за какое-нибудь дерево. Но он сильно долго мешкал, и когда все было готово, то осознал, что его танк уже высоко над землей встает в один ряд с другими. Еще минута, и он, вместе с остальными, начнет поливать все внизу огнем.

Танки стояли так плотно, что можно было с одного допрыгнуть до другого. И тогда Соловья осенила еще одна мысль.

Бросив для верности две гранаты в жабры своему танку, он разбежался и перепрыгнул на другой. Позади раздался легкий хлопок. Сергей оглянулся и увидел, как взорванный им танк плавно спускается на землю. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы хоть и с трудом, постоянно спотыкаясь, чертыхаясь и чуть не падая, добраться до жабр своей новой цели и сделать то же самое. И снова успешно. И снова прыжок к следующей цели.

Так, прыгая с одного на другой, Соловей успел взорвать шесть танков, после чего снерги обнаружили угрозу и разорвали дистанцию в колоне.

Стоя на седьмом танке и понимая, что дальше бежать некуда Соловей бросил все оставшиеся гранаты ему в жабры и приготовился к падению. Прозвучала серия взрывов. Из жабр вырвалась какая-то жидкость ярко-голубого цвета.

— Точно, — вспомнил Соловей рассказы бывалых вояк, — у них же голубая кровь, — и прямо на танке полетел вниз.

Гравитационное поле не могло резко исчезнуть, поэтому танк опускался не очень быстро, и Сергею надо было, всего-навсего, удержатся на нем. Правда, это было не просто, так как танк начал вращаться.

В конце концов, он не смог удержаться и полетел прямиком вниз. Но как он и надеялся с самого начала, деревья замедлили его падение. Удары о мягкие ветви в броне почти не чувствовались, но чем ниже он падал, тем ветви становились толще, а удары ощутимее. Удар об землю выбил весь воздух из его легких, но он был в сознании и живой.

Радости не было предела. Соловей не мог дышать и не мог ни слова сказать по радиосвязи. Но выстрелы прекратились, и теперь надо было быстрее добраться до какого-нибудь убежища. Только он об этом подумал, как прямо с неба, вдоль ствола спасшего его дерева, к нему спустились две фигуры.

Это были снерги в полном боевом облачении. Соловей видел их раньше, но так близко, никогда. Они приземлились абсолютно бесшумно и встали рядом с ним. Закованные в белоснежную, блестящую силовую броню, стоя на шести конечностях и выпрямившись во весь рост, они были почти в два раза выше него и сквозь прозрачное забрало смотрели на свою жертву сверху вниз. Сергей чувствовал, как их взгляд пронзает его насквозь, проникая внутрь.

— Привет, осьминожки, — с трудом смог выдавить он, пытаясь поднять ружье.

Последнее что он успел осознать, это как парализующий луч сковывает все его тело.

— Ёдушки-вородушки, меня берут в плен. Вот же гады… — успел подумать Соловей до того, как отключился его парализованный мозг.

Глава 5

Бывает и хуже

Джон очнулся в больничном отсеке. Было темно. Из руки торчала капельница. На запястьях, голове и груди были одеты датчики реанимационного оборудования. Он приподнял голову и увидел, что в отсеке больше никого нет.

Он не сразу понял, где находится и что случилось. Но через несколько мгновений в голове прояснилось, и нахлынули воспоминания.

Джон попытался поднять руку, но не смог. Все тело ныло от боли. А сам он был настолько слаб, что с трудом шевелил пальцами.

— Пальцами!!! Я могу шевелить пальцами. Они на месте. Но почему такая слабость???

С такими мыслями Джон Пауэр снова уснул.

Когда он вновь проснулся, было уже светло. Тело ныло меньше. И появились силы шевелиться.

Джон еще раз пошевелил пальцами. «Все в порядке, шевелятся. Вот только немного не так, как обычно». Он приподнял левую руку и поднес к глазам.

Указательный палец был какой-то странный. Он немного отличался от других по цвету и совсем отличался на ощупь. Еще, он ничего не чувствовал.

Джон поднес правую руку и стал трогать ей по очереди все пальцы на левой. После того, как каждый палец был проверен по три раза, он окончательно убедился в том, что указательный палец ничего не чувствует и состоит не из человеческой плоти.

— Здравствуй, Джон. Как ты себя чувствуешь?

Джон даже не заметил, как в комнату вошел врач. Поэтому вопрос застал его врасплох.

Он помнил вошедшего. Его звали доктор Селезнев, но он просил называть его по имени и отчеству Константин Сергеевич. Некоторые выжившие, кто раньше жил в стране под названием Россия, придерживались таких традиций.

Растерявшись, Джон спрятал руку и ответил.

— Здравствуйте! Вроде… Хорошо… Вроде. Тело немного ноет… и слабость. А что со мной? Почему я здесь?

— Я не все знаю, — ответил Константин Сергеевич, присаживаясь рядом с кроватью. — Твое дело засекречено Цитаделью. Но лечу я тебя от сильного отравления. Твой организм боролся с каким-то инородным телом. Скорее всего, инородным телом является твой палец. Но это только мои догадки. Сейчас твой организм уже принял то, с чем боролся. Через пару часов из него выведутся все оставшиеся токсины, и ты будешь полностью здоров.

— А почему у пальца такой цвет? — спросил Джон. — Он должен быть темнее.

— Да, когда тебя привезли, он был темнее, — подтвердил доктор. — Но постепенно он стал принимать цвет твоей кожи.

Джон снова поднял руку и стал ее осматривать. При внимательном рассмотрении он разглядел, что новый палец начинается почти у основания. Внешне он полностью дублирует другие пальцы. На нем даже ноготь есть. Вот только цветом он немного отличается. Хотя, еще пять минут назад, он отличался сильнее. Если так пойдет и дальше, то через несколько часов его будет не отличить от других.

— А сколько я здесь? — спросил Джон. — Сколько занятий я пропустил?

— Тебя привезли вчера вечером, — ответил доктор. — Сегодня ты побудешь здесь и занятия, конечно же, пропустишь, а завтра я планирую тебя выписать, и ты вернешься на свои уроки. Только палец по указанию Цитадели я тебе забинтую… А сейчас с тобой хотят поговорить профессор Лоббитс и работники Цитадели, в том числе твой отец. Мне их пригласить? Или ты хочешь еще отдохнуть?

Джон кивнул и сделал приглашающий жест. После чего доктор Селезнев вышел и впустил посетителей.

Первым в отсек зашел отец Джона — Ричард Пауэр. Он был еще молодым, ему шел только пятый десяток лет. Но война сделала свое дело. Он был полностью седой и выглядел старше своего возраста лет так на двадцать. В Цитадели он занимал должность начальника отдела исследований внеземных цивилизаций и занимался примерно тем же, что и профессор Лоббитс. По крайней мере, так думал Джон. Он мало видел отца, постоянно пропадающего на работе, собственно, как и большинство других родителей на Коридоре. А мать он почти и не помнил. Она была помощником пилота на космическом корабле и погибла еще перед Исходом при атаке на корабль снергов. Джону тогда было только два года.

Следом зашел какой-то незнакомый мужчина примерно такого же возраста как отец. А за ними шел поникший профессор Лоббитс. В его глазах стояла тревога и чувство вины. «Похоже, старик Лоббитс считает себя виноватым в том, что со мной случилось, — подумал Джон. — Еще бы только понять, ЧТО со мной случилось?».

— Джон здравствуй! — поздоровался с ним отец. — Как ты себя чувствуешь? Мы волновались за тебя.

— Да вроде нормально, — ответил Джон. — Вы хотели со мной поговорить? — решил он перейти сразу к делу.

— Да. Это полковник Владимир Гурчев, — отец представил незнакомца. — Он возглавляет управление научных исследований в аналитическом департаменте. Ну а профессора Лоббитса ты знаешь.

Лоббитс даже икнул, когда его упомянули, глупо улыбнулся и помахал рукой.

— Привет, Джон. Я хочу рассказать тебе, что с тобой произошло. Если ты еще не понял все сам? — Гурчев вопросительно посмотрел на Джона.

— Нет, — ответил Джон. — Я не понял.

— Хорошо, — принялся рассказывать Гурчев. — Профессор Лоббитс сообщил нам, что вы занимались расщеплением образца иголки твари под кодовым названием Дикобраз.

— Да, — подтвердил Джон.

— Но образец не поддавался расщеплению, вышел из-под контроля и отрезал твой указательный палец на левой руке.

Джон не удержался, поднял руку и посмотрел на свой палец.

— Но он на месте, — сказал Джон. — Правда, он какой-то странный.

— Так вот, — продолжил Гурчев, — в тот момент, когда игла отрезала тебе палец, в ней шел процесс расщепления. Есть теория, что игла не поддается расщеплению по причине абсолютной однородности и наличия сильного собственного биополя. А в тот момент, когда игла отрезала твой палец, несколько, временно расщепленных, частей этой иглы попали под воздействие твоего биополя. И вместо того, чтобы вернутся в иглу, вернулись на место твоего отрезанного пальца и приняли его форму.

— То есть, — решил уточнить Джон, — мой новый палец состоит из материи иглы Дикобраза?

— Похоже, что так, — подтвердил Гурчев. — Причем после присоединения твой организм начал отторгать эту материю, но она не позволила. Тогда твой организм отравился ей и всю эту ночь мы боролись с интоксикацией. Сейчас твой организм уже принял инородный объект. Да и палец, я смотрю, теперь совсем не отличить от других.

Джон еще раз посмотрел на руку и понял, что палец принял абсолютно такой же цвет как другие. Так что ему ничего не оставалось, как подтвердить очевидный факт.

— Вот только на ощупь отличается, — добавил он.

— Ну! — пожал плечами Гурчев. — Это совсем незаметно. А теперь, Джон, я хочу тебя кое о чем попросить — о том, что с тобой произошло, никто не должен узнать, по крайней мере, первое время.

— Я понял, — кивнул Джон. — А… — он неуверенно обвел всех взглядом. — … А что со мной будет?

— Ты будешь продолжать учиться и работать с профессором Лоббитсом. Только теперь у вас появится еще один… ассистент, который будет за вами приглядывать, — Гурчев загадочно посмотрел на Лоббитса, а тот насупился от недовольства. — А теперь отдыхай. Завтра с утра ты отправишься на занятия.

* * *

Профессор Лоббитс пришел в лабораторию не в духе. Мало того, что его грызло чувство вины и стыда за случившееся с Джоном, так он еще и был раздражен сорванным экспериментом. Хотя, где-то в глубине души он ликовал от успеха, которого боялся признать. У него получилось совместить материал снергов с человеческой плотью. И теперь у него появилась идея, как расщепить иглу.

Суть идеи заключалась в том, что частицу иглы во время расщепления нужно оттянуть чужим биополем. Это было очень опасно, и нужно было сначала решить стоит ли игра свеч. Но это он решит потом, когда вернется Джон. «Неправильно будет продолжать эксперименты без Джона, — думал профессор. — Он многим пожертвовал, и не правильно будет лишать его хоть какой-то информации». Профессор Лоббитс, как человек, жадный до знаний, и не мог думать по-другому. Ему даже и в голову не приходило, что может быть, Джон, теперь не захочет иметь никаких дел с этой опасной штуковиной.

— Здравствуйте, профессор.

Лоббитс глубоко ушел в свои мысли, и для него оказалось полной неожиданностью, что в лаборатории кто-то есть. Услышав голос, он крякнул от испуга и подпрыгнул на месте. Но узнав в незваном госте своего давнего знакомого — Омара Сина, разразился гневной тирадой:

— Ты зачем так сделал? Ты что, смерти моей хочешь? Зачем ты ко мне подкрался? И зачем кричишь так громко? Не делай больше так. Никогда! Ты откуда здесь взялся вообще? И что тут делаешь? — крик профессора чередовался иканием и иногда переходил на визг.

Омар был такого же высокого роста, как и Лоббитс, но шире в плечах и значительно моложе. Фактически его назначили руководителем лаборатории, но, даже не смотря на это, он относился к Лоббитсу, как к учителю и наставнику, и даже слегка его побаивался. Вот и сейчас он чувствовал себя не строгим начальником, а неразумным студентом, которого отчитывает строгий преподаватель.

— Профессор, я к вам не подкрадывался, — оправдывался он. — Я ваш новый… ассистент. Вам же должны были сообщить.

— А-А-Ас-сис-сент??? — еле выговорил профессор, как будто его это удивило еще больше, чем внезапное появление постороннего человека. Он как будто и забыл события сегодняшнего дня.

— Ну, да! — подтвердил Омар.

— Цитадель! — выдавил профессор, выпучив глаза. — Ты надсмотрщик из Цитадели.

Омара даже передернуло.

— Какой еще надсмотрщик? О чем вы говорите? — возмущался он. — Если уж вы ТАК на это смотрите, то я, скорее, нянька.

— Нянька он, — усмехнулся профессор Лоббитс.

Он был рад, что ему в ассистенты назначили Омара. Ведь этого человека он хорошо знал и доверял ему. После того как он сам себе накрутил негатива к новому ассистенту, как к какому-то тюремному надзирателю, контролирующему каждый его шаг, Омар казался просто подарком. Профессор готов был танцевать. Что, собственно говоря, он незаметно для себя и начал делать.

Обалдевший Омар просто смотрел на танцующего и напевающего Лоббитса.

— Ну, — позвал его Лоббитс. — Пойдем, займемся образцами Дикобраза. Исследуем эту тварь!

— Я ее уже смотрел. Мне не так интересно.

— Смотрел ты ее, ага, — возразил Лоббитс, задорно. — Я вот только один вечер ей позанимался, а уже такое натворил. Я же ни Цитадель.

— Ох, профессор. Ваша безалаберность не то, чем стоит хвалиться. И я теперь буду работать с вами именно для того, чтобы не повторился инцидент, аналогичный вчерашнему.

— И все? Только для этого, — лукаво спросил Лоббитс.

— Нууууу, — протянул Омар. — Еще чтоб наблюдать за Джоном.

— Да! Джон очень интересный парень. За ним стоит понаблюдать, — подтвердил Лоббитс. — Он пережил внедрение плоти твари снергов, в то время как некоторые умирали от попадания слюны.

— Профессор, я хочу сразу прояснить. Джон не является объектом эксперимента. Мы просто наблюдаем за ним, чтобы с ним все было в порядке. Вы со мной согласны?

— Конечно, — подтвердил Лоббитс.

Вот только наличие паузы и заминка при ответе как-то не убедили Омара в искренности его слов.

Глава 6

Земля. В плену

Запах. Мерзкий, зловонный запах.

Только он говорил о том, что Сергей пришел в сознание. Вонь стояла такая, что ужасно хотелось снова провалиться в сон.

И больше ничего. Ни одного звука. И абсолютная темнота. Сергей не мог пошевелить ни одной частью собственного тела, и, кроме вони, больше абсолютно ничего не чувствовал. Ни холода, ни тепла, на даже какого-либо основания под собой. Он как будто парил в абсолютной пустоте, которая при этом отвратительно пахла.

Очнувшись, он пытался сообразить, что происходит. Но ужасный запах все время отвлекал. Было еще что-то, что не давало сконцентрировать мысли. Как будто кто-то копался в его мозгах.

Сергей пытался понять, где он находится, но вместо этого все время возникали мысли — «Куда же могли убежать оставшиеся в живых люди?». И это было странно. Он знал, куда они убежали, и знал, куда побегут дальше. Зачем ему было об этом думать? Ведь гораздо важнее понять, где ты сам, по возможности попытаться сбежать, а если невозможно, то лучше убить себя, чтобы не выдать местоположение оставшихся под пытками. Ведь снерги, скорее всего, взяли его в плен, чтобы пытать.

Пытки! Несмотря на очень густой туман в голову пришло осознание происходящего. Почему это у снергов должны быть обычные пытки, причиняющие физическую боль. У них все гораздо изощрение и эффективнее. Ведь если есть возможность просто залезть в голову, то можно все узнать там. А у снергов такая возможность точно есть.

Но Соловей каким-то образом чувствовал, что снерги еще не получили от него всех ответов, что этому можно сопротивляться, главное не думать о том, о чем хочется, а лучше вообще не думать. И он запел. Запел старую детскую песню из какого-то старинного фильма из прошлой эпохи. Значения некоторых слов он уже забыл или никогда не знал, но это была единственная песня, которую он помнил.

«Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!»

Он повторял ее раз за разом. Кричал до хрипоты, уже даже не осознавая слов. Чтоб заставить работать мозг и выгнать из него все мысли он коверкал слова и мелодию:

«Пятнадцать погонщиков на один мой мозг.

Йо-хо-хо, и куча глюков!

Пой, и снергов ты сведешь всех с ума.

Йо-хо-хо, и чтоб вы все сдохли!»

…

«Пятнадцать раз спою я песенку свою.

Йо-хо-хо, и нате-ка выкусите!

Пою я, и мысли мои подчиняются мне.

Йо-хо-хо, а вы все идите лесом!»

После того, как Соловей окончательно охрип, он продолжал петь про себя, просто мыча мелодию. Это продолжалось несколько часов, а может и дней, трудно было сориентироваться, но ужасно хотелось пить. Как ни странно мысли о питье помогали сопротивляться. И даже расслабившись, вместо пения, он уже думал о том, как же хочется пить, а мысли о местоположении других людей витали где-то далеко и не напряжено.

Похоже, что это заметили и снерги. Раздался легкий щелчок и Соловей почувствовал укол в спину. От укола пришло чувство удовлетворённости и расслабленности. Пить больше не хотелось, есть тоже. Хотелось немного подремать. Соловей понимал, что это очередное ухищрение, но ничего поделать с собой не мог. Секунда за секундой он погружался в сон.

* * *

Ему было пять лет. Он сидел дома — в квартире, расположенной на втором этаже пятиэтажного нового дома, куда они с родителями совсем недавно переехали. Он ел молоко с хлопьями, и смотрел телевизор. Дома никого не было.

Раздался звук открывающегося дверного замка. В квартиру влетел папа и побежал в спальню. Через секунду он появился оттуда с фотоаппаратом в руках и побежал обратно к выходу.

Сергей услышал шум и смех в подъезде и пошел посмотреть, что происходит. Но не успел он дойти до двери, как в нее снова ворвался папа. Он шел спиной вперед, и все время фотографировал, идущую следом за ним, маму. У мамы на руках был какой-то маленький кулек.

— А что это у вас, а? — спросил Сережа заинтересованно.

— Привет, Сереж! — радостно ответила мама. — Это твой братик, Аркадий. Иди, посмотри на него.

Он подошел поближе и заглянул внутрь кулька. Там было маленькое-маленькое личико, которое посмотрело на него своими большущими глазами.

— Ого, — восхищенно протянул он.

— Так, Сергей, — услышал он строгий голос отца. — Ты, где опять был? Я тебя целый час искал по всем закоулкам, чтоб с собой взять в роддом, поехать маму забирать. Но тебя нигде не было. Ни один ребенок во дворе не знает где ты. Я спрашиваю, где ты был? Я же тебе говорил гулять только рядом с домом.

— Я гулял рядом с домом, на детской площадке, — насупившись, начал врать Сергей. — Мы там просто в прятки играли, наверное, вот ты меня и не видел.

— В прятки он играл, — раздраженно передразнил его отец, влепив подзатыльник. — Чего ты врешь все. Я тебя целый час искал. Я к маме опоздал. Она меня ждала там, этот час целый, пока я тебя сыскать не мог нигде. Все. Ты наказан. Иди в свою комнату.

— Да ладно тебе, Андрей. Все же нормально. Просто он у нас сильно любознательный и непоседливый, — вмешалась мама. — Пусть посмотрит, как мы братика его будем кормить и укладывать. Иди ко мне сынок, пусть нас папа сфотографирует.

Он подошел к маме и стал радостно позировать, обнимая и целуя братика.

Вдруг на улице раздалась стрельба и включилась сирена. На телевизоре появилось видео, с нападением жутких тварей и диктор повторял: «Срочно покиньте свои дома и направляйтесь в безопасное убежище».

— Ой, Андрей, — запаниковала мама. — Срочно, бери Сережу, и побежали на улицу.

И они все вместе выбежали из квартиры.

Они спускались по лестнице целую вечность. И все это время мама спрашивала у папы: «А где это, безопасное убежище?». В ответ папа только неуверенно пожимал плечами.

Когда они выбежали, то оказались в незнакомой местности. Сережа никогда не видел таких высоких и густых деревьев. И странно, Аркашка родился зимой, снега тогда намело выше Сергея и в тот день, отец его не мог найти, потому что он копал под снегом туннели. А сейчас было лето, и везде зеленела трава. Окрестность казалась смутно знакома, но откуда он не понимал.

— Ну, Андрей! — плакала мама. — Куда же нам бежать? Где убежище?

— Я не знаю, — паниковал отец, судорожно сжимая в своих руках маленькую руку Сергея.

— Сережа! — склонилась к нему мама. — Ты же везде бегаешь, все излазил. Ты же, наверно, знаешь, где тут безопасное место. Отведи нас.

Каким-то образом Сергей и вправду знал, куда надо идти. Он не помнил, откуда он это знал. Знал и все.

— Конечно, мам. Я знаю. Пап, пойдем, — и Сергей повел родителей за собой.

Он знал, что за этим холмом есть лагерь, в нем есть санчасть, а за ней…

Он так торопился, что споткнулся и упал. Да упал так, что папа полетел прямо через него.

Он встал и посмотрел на холм сзади себя. Почему-то ему это напомнило…

… Взрыв. Танк летит прямо в него и, пролетая над ним, врезается в холм позади…

Но родителей там не было. Откуда они здесь.

А мама уже помогла встать папе, и они снова взяли его за руки.

— Побежали, сынок. Быстрее! — просила его мама. — Там что-то страшное.

Сергей посмотрел в сторону, куда показывала мама, и увидел мерзких, не то животных, не то насекомых. Ему стало очень страшно. Хотелось как можно быстрее отвести всех в то самое безопасное место. Но что-то говорило Сергею, что этого нельзя делать.

— Сынок, быстрее! — отдернул его отец. — Веди нас в безопасное место.

— Быстрее, Сереж! — повторяла за ним мать, а брат плакал у нее на руках.

Но Сергей вырвался из их рук и побежал. Побежал совсем в другую от санчасти сторону. Вслед он слышал крики отца и матери и плач младшего брата. А в голове крутилась только одна мысль.

— Я вас бросил. Я вас опять бросил. Также как и раньше. Также как и тогда. Прости мам, прости пап, прости Аркашка…

* * *

Сергей снова проснулся в темноте. В нос сразу ударила вонь. Сон был таким ярким, таким реальным. Сергей лежал и рыдал не сдерживаясь. Не было смысла петь песни, в голове и так были только мать с отцом, да брат. Он потерял их так рано, и не было времени погоревать об их утрате. Сейчас он это осознал и вся ты скорбь и боль, которая копилась годами, выплеснулась наружу.

А через несколько минут он снова почувствовал укол. И снова провалился в сон.

* * *

Он стоял в эпицентре крушения космического корабля. Вокруг было много погибших. Еще больше раненых. Все было в дыму и копоти. Уцелевшие лихорадочно бегали, помогая раненым и организуя эвакуацию.

— Стой, салага, — кричал ему прапорщик.

— Туда тащи, туда — показывал ему сержант направление.

А Сергей бегал и метался рядом с упавшим кораблем, нося комплекты Свищей.

Из корабля выкатывали уцелевшие танки и гравиплатформы, на которые грузили раненых и запасы. По периметру корабля установили защитную аномалию.

— Сюда, пацан, сюда, — кричали ему. — Свищи сюда складывай и дуй за другими.

И Сергей бежал и нес новые и новые.

Через несколько часов все было погружено. Из тел погибших, на скорую руку, соорудили несколько огромных погребальных костров и быстро сожгли их аномалиями. Горевать было некогда, надо было выживать.

Как только караван двинулся, уцелевших кадетов созвал командующий училищем, который тоже был на их корабле.

— Так, ребят, вы уже достаточно взрослые и одни из самых обученных здесь людей, так что вы тоже будете участвовать в поисковых группах. Ваша задача отыскать нам место для создания новой базы, — быстро сказал он и начал раздавать указания.

А через пятнадцать минут Сергей уже управлял гравициклом в отряде капитана Задворина. Он откуда-то знал, что именно его отряд найдет место под первую базу.

Десятки поисковых групп веером разъехались для поиска места, достаточно большого, для размещения всех выживших и достаточно неприметного с воздуха и из космоса, чтобы быть незамеченными.

Сергей ехал и одновременно любовался природой. Там, где он жил до этого, была суровая зима и короткое, не очень теплое лето. Листья на деревьях и трава, конечно, тоже были зеленые, но не такие как здесь. Здесь листва была настолько яркой, что не шла ни в какое сравнение с тем, к чему он привык.

— А где мы? — спросил Сергей своего напарника.

— Где-то в Индонезии, — ответил тот.

— Ого! — присвистнул Сергей.

— Хорошо, что на суше упали, а не в океане где-нибудь. И просто отлично, что в джунглях. Будет где спрятаться, — поучал его более опытный напарник.

— Ага, — с умным видом подтвердил Сергей.

— Группа, стоп! — услышал он приказ командира. — Осмотреть территорию.

Сергей оглядел местность. Вокруг были высоченные деревья с густой и плотной кроной, полностью закрывавшей небо. При этом сами деревья стояли довольно редко, и под ними было просторно.

Сергею казалось, что он помнит это место. И еще, ему казалось, что это неудачный выбор.

— Круто, — услышал он комментарий напарника. — Будем тут жить как эльфы. Ты знаешь кто такие эльфы, кадет?

— Ну, так, немного, — скромничал Сергей. — Они, типа, в сказках есть.

Напарник засмеялся.

— Ага, в сказках. И мы будем жить тут, как в сказке и умрем в один день.

Последняя фраза Сергею не понравилась. Ему казалось, что так и будет. Что очень много народу умрет здесь в один день.

— Не нравится мне здесь, — неуверенно сказал Сергей.

— Отличное место, — возразил его напарник. — Лучше не придумаешь.

Они проехали еще несколько метров и, как будто перейдя невиданную черту, оказались в другом месте. Деревья были густые, но не такие. Впереди виднелись холмы, а за ними и скалы. Сергею опять показалось, что он знает это место и что за тем холмом есть санчасть, а за ней гораздо более безопасное место, чем это.

— Ну, все, — услышал он в шлеме голос командира. — Мы нашли что искали. Замечательная поляна. Все согласны? У кого-нибудь есть возражения.

— Эээ, товарищ капитан, — не выдержал Сергей. — Мне кажется, это неудачная идея. Тут не видят нас, но и мы ничего не видим. И отсюда совершенно некуда отступать.

— А зачем нам отступать? Снерги навряд-ли высадятся. Зачем им это?

— Обязательно высадятся! — настаивал на своем Сергей. — Мы должны все предусмотреть. Мы не можем так рисковать.

— Хорошо, у тебя есть какие-то предложения? — как ни странно уступил ему капитан Задворин.

— Да, конечно! — Сергея окрылило оказанное ему доверие, и он обязательно должен был его оправдать. — Там за холмом есть…

Бум…

Один из бойцов уронил Свищ и этим ненадолго отвлек Сергея.

— Так вот, — продолжил он после небольшой паузы. — Там за холмом… Вот бы у меня был Свищ, когда я прятался под этим холмом… — неожиданно сам для себя закончил он свою фразу.

Это было так глупо. Некоторые над ним засмеялись. Особенно громко хохотал его напарник. Но Сергей как язык проглотил.

— Ну же, Сергей, — поторопил его капитан Задворин. — Ты хотел что-то предложить? Если ты знаешь место лучше чем это, то можешь спасти тысячи жизней. Давай. Скажи нам.

Ему хотелось кричать: «Там за холмом, убежище». Хотелось всех отвести и спасти. Это все просто выпирало из него. Но он стоял и не шевелился.

Я… Я… Я не знаю, — только и смог выдавить он.

Ему было очень стыдно, но он знал, что так надо. Этих людей уже не спасти. А вот других, еще можно.

* * *

Просыпаться не было сил и никакого желания. Вонь уже практически не ощущалась. Соловей помнил капитана Задворин и того парня, который во сне был его напарником. Они оба погибли на той поляне. Но также он помнил, что тогда его еще не призвали в войска, и его вины в этом нет. А переживать о мифических возможностях спасти давно погибших людей совсем не стоит.

— И это все что вы можете? — выдавил Соловей охрипшим голосом, и почувствовал новый укол.

* * *

Танки разрывали дистанцию в колоне. Шесть подбитых машин дымясь и вращаясь медленно падали на землю.

Стоя на седьмом танке и понимая, что дальше бежать некуда Соловей бросил все оставшиеся гранаты в жабры и приготовился к падению. Прозвучала серия взрывов. Из жабр вырвалась какая-то жидкость ярко-голубого цвета. «Точно, — вспомнил Соловей рассказы, — у них же голубая кровь». И прямо на танке полетел вниз.

Гравитационное поле не могло резко исчезнуть, поэтому подбитый танк опускался не очень быстро, и Соловью надо было, всего-навсего, удержатся на нем. Правда, это было не просто, так как танк начал вращаться.

В конце концов, он не смог удержаться и полетел прямиком вниз. Но как он и надеялся с самого начала, деревья замедлили его падение. Удары о мягкие ветви в броне почти не чувствовались, но чем ниже он падал, тем ветви становились толще, а удары ощутимее. Удар об землю выбил весь воздух из его легких, но он был в сознании и живой.

Радости не было предела. Соловей не мог дышать и не мог ни слова сказать по радиосвязи. Но выстрелы прекратились, и теперь надо было быстрее добраться до какого-нибудь убежища. Он инстинктивно посмотрел наверх, ожидая, что его будут преследовать, но там никого не было.

Сергей встал и, спотыкаясь, побрел в сторону густых зарослей, по пути восстанавливая дыхание. Дойдя до зарослей, он упал в них и несколько минут лежал, оправляясь от падения и осознавая все то, что с ним произошло.

— Соловей? Где ты? Ты жив? — услышал он голос Алекса из встроенного в шлем приемника.

— Да я жив, — с трудом ответил он. — Немного потрепало, может, ранен. Пока не могу сообразить.

— Где ты? Мы за тобой приедем? Мы тебя не бросим и не сбежим в убежище без тебя.

— Я не знаю где я, — ответил Соловей. — Сейчас оглянусь.

Чуть выглянув из кустов, он увидел тот же самый холм, с которого начал свою дерзкую атаку. На поляне рядом с холмом лежало два умирающих гравитанка. Значит, остальные попадали где-то в лесу.

— Я рядом с ангаром, — сказал Соловей. — Вернее с там местом, на котором он стоял.

«Вот только почему здесь кусты еще целые? Тут же был взрыв такой силы, что танки разбросало».

— Мы едем, — отвлек его голос Алекса. — Скоро будем.

«Слава богу, — подумал Сергей. — Неужели я выберусь живым из этой передряги. Я сегодня столько наворотил, что просто чудо, что остался жив. И еще и цел. Такое же чудо, как уцелевшие деревья вблизи ангара».

В небе над поляной продолжал летать только один танк, и он уделял все свое внимание двум поверженным собратьям. Куда подевались остальные было непонятно.

«Я бы и сам дошел, — подумал Сергей. — Только немного отлежаться надо».

И тут он увидел их. На другую сторону поляны выползали твари. Стало понятно, что отлёживаться некогда.

— Алекс вы скоро? Тут твари появились.

— Да, мы уже здесь, на поляне, — услышал он ответ.

Выглянув из кустов, Соловей увидел вездеход, стоящий на том же самом месте, где пять секунд назад был подбитый танк. А танка не было.

Но и думать было некогда, твари уже приближались. Соловей вышел из укрытия и отключил маскировку. Его сразу заметили. Вездеход направился к нему.

Алекс с Филом стояли у пушки. А за рулем сидел Конор.

— Соловей, давай садись вперед, покажешь дорогу Конору, — крикнул Алекс.

Сергей на ходу запрыгнул на вездеход и залез в кабину.

— Давай быстрее, — стал торопить его Конор. — Твари на хвосте. Куда ехать?

— Вон видишь то дерево, — махнул головой Сергей.

— Вон то? — указал Конор рукой на большое дерево.

На Соловья как будто ведро ледяной воды вылили.

— Конор? Тебе же руку оторвало?

— Ты че, Серег, — засмеялся Конор, — какую руку? Тебя контузило что ли? Давай быстрее, некогда чудить, видишь, сколько тварей на хвосте. Хочешь жить, командуй.

Соловей оглянулся назад и увидел несколько десятков тварей. Страх и жажда жизни возобладали над подозрительностью.

— Нам надо к санчасти. А это значит, придется прорываться через стаю. Разворачивай, — скомандовал Сергей.

— Алекс, держитесь там. Будем прорываться через тварей.

— Ес, сэр, — ответил Алекс, почему-то голосом Блэка.

Но Соловей этого даже не заметил. Всепоглощающее желание выжить полностью затопило сознание.

Конор развернул вездеход и помчался прямиком на стаю. Сверху раздались выстрелы из разрядной пушки.

«Ну, все, — подумал Соловей, — маскировка деактивирована, сейчас по нам танки начнут палить».

Твари бились о кабину вездехода, но разлетались под выстрелами пушки и ружей. Вездеход прошел через стаю, как горячий нож сквозь масло.

«Странно, что танки не палят», — только и успел подумать Соловей, как вездеход уже остановился возле санчасти.

— Куда дальше? — взволнованно кричал Конор. — Приказывай, командир.

— Выходим, — скомандовал Соловей. — Быстро, Быстро, Быстро. Вы открывайте ход, а я активирую взрывчатку.

Сергей вылез из вездехода и побежал к пульту управления, который был замаскирован в корнях огромного дерева. Активировав таймер на бомбе, он резко вскочил и врезался в стоявшего за ним Фила.

— Какого… Мать твою, — орал Соловей, падая. — Ты что здесь делаешь? И вы все? — он удивился еще больше, увидев стоявших за Филом Конора с Алексом. — Я же сказал вам открывать вход. Давайте быстрее.

Но все остались стоять, недоуменно поглядывая друг на друга.

— Мы не бросим тебя! — сказал возбужденно Алекс после небольшой паузы. — Иди ты первый.

«Они же не знают куда идти, — осенило Сергея. — Ход находится в метре за их спинами, а они не знают куда идти».

И только Соловей об этом подумал, как все трое его спутников развернулись и направились к входу.

«Как будто в мозг мне залезли», — подумал Сергей.

От этой мысли завеса развалилась. Жизнь показалась не такой уж и важной. Страх исчез. Соловей развернулся к пульту управления и обнулил таймер. Трое его соратников не успели дойти до входа. Бомба сдетонировала раньше.

* * *

И снова вонь. Опять она чувствуется как прежде. Эта вонь, в совокупности с картиной как он взрывает своих сослуживцев вместе с собой, вызвала позыв к рвоте. Он даже не представлял, сколько уже не ел, но явно долго. В желудке не было ничего. Рвотный позыв так и остался только позывом.

А еще ему было жутко стыдно.

Ни его желание спасти родных, ни стремление спасти тысячи соратников не приблизило его врагов к цели так близко, как страх смерти и желание спасти свою собственную жизнь. От этой мысли он только стиснул зубы в ожидании следующего укола, но время шло, а укола все не было и не было. Попыток залезть в голову он тоже больше не чувствовал, что напрягало его еще больше.

Сергей переживал снова и снова свои сны и злился на себя и своих мучителей. В конце концов, злость настолько заполнила его, что он стал кричать.

Он кричал несколько минут и стал замечать, что во время крика приподнимает голову. Он остановился и прислушался к своему телу. Да, он мог немного шевелить головой, а в области руки начинала нарастать боль.

Сергей стал пытаться вырваться из плена оцепенения, и с каждым разом у него получалось все больше и больше.

Немного овладев руками и ногами, он понял, что лежит абсолютно голый в какой-то капсуле, наполовину заполненной слизью. Справа, слева, спереди, сзади и за головой была стена. Свободно было только за ногами. Он стал ползти вперед ногами и, в конце концов, вывалился из капсулы. Капсула была расположена высоко, поэтому он упал на пол, больно ударившись. Боль чувствовалась даже с учетом того, что тело все еще было частично парализовано.

Но он смог подняться и оглядеться.

Вокруг было мрачное, темное, высокое помещение, похожее на узкий пчелиный улей, со стенами, заполненными капсулами-сотами, большая часть которых светилась темно-желтым цветом. Стены с сотами находились друг от друга на расстоянии пяти-шести шагов и вздымались вверх на десятки метров, заканчиваясь где-то в темноте. Кроме светящихся сот источники света отсутствовали, и в образовавшемся полумраке было невозможно точно оценить высоту и длину улья. Было холодно и сыро. Неровный пол тонким слоем застилала скользкая темно-зеленая слизь, хоть немного, но смягчившая удар при падении.

Та капсула, из которой только что выбрался Сергей, плавно тускнела, меняя свой цвет с темно-желтого на тускло-серый. Очевидно, что в желтых, святящихся капсулах были пленные люди, а серые были пустыми.

Желтых капсул только в обозримом пространстве было больше тысячи. Сергей подошел к ближайшей и заглянул внутрь. Там лежала обнаженная, на половину погруженная в святящуюся маслянистую жидкость, девушка лет двадцати. Он попытался ее вытащить, но ничего не получилось. Сил едва хватало, чтобы перемещать себя. И тут, он услышал какой-то звук. Кто-то еще находился в улье. Сергей, не раздумывая, залез в капсулу к девушке.

Он ожидал, что сработала какая-то сигнализация и его пропажа обнаружена. Но кто-то просто пересек улей.

Его ноги оказались в светящейся жидкости и снова начали неметь. Он понял, что в ней находится парализующее вещество и попытался отдернуть ноги, но потерял равновесие и приглушённо ругаясь с грохотом вывалился из капсулы.

Вокруг никого не было.

Наугад выбрав направление он стал медленно ползком пробираться по улью. Каждый раз, слыша посторонние звуки, он прятался в капсулы, при этом старался не касаться парализующей жидкости. Для этого приходилось залазить верхом на лежащих внутри людей.

Примерно через час он окреп настолько, что смог держаться на ногах — его перемещение существенно ускорилось. За это время он выявил некую закономерность — проверяющий проходит каждые пять-семь минут. Часов не было, поэтому точнее определить не получалось.

Он брел и брел вперед, не замечая каких-либо изменений вокруг. Но после того как часовой прошел мимо него шестнадцать раз перед ним появился вход в улей — большие раздвижные ворота, в которые мог легко пройти гравитанк.

Он спрятался в капсуле прямо напротив входа и пять раз наблюдал, как в него входит погонщик. За то время пока дверь была открыта, он отчетливо просмотрел, что в соседнем помещении никого не было. По крайней мере, в самом его начале. После пятого раза он подошел к двери, недоумевая как ее открыть, но, как только он к ней приблизился, она открылась сама.

За дверью был длинный ангар, оканчивающийся открытым выходом наружу, через который пробивался солнечный свет. Это был путь к свободе.

Сергей начал пробираться к выходу и прямо перед ним заметил несколько гравициклов и ворох одежды. Выглянув наружу, он проверил, что охраны нет, и вернулся назад. Шесть гравициклов из девяти были полностью разряжены, а на оставшихся трех заряд был на минимуме. Похоже, это были трофеи и снергами не использовались.

Натянув на себя первые попавшиеся штаны и куртку, Сергей взял один из рабочих гравициклов, а с двух других снял элементы питания, прихватив их с собой. Аккуратно выехав из ангара, он направился напрямую в джунгли и через минуту на всех парах удирал с базы снергов. А в голове глубоко засела мысль: «Я соберу подкрепление и вернусь сюда освободить других пленников».

Сориентировавшись по навигатору на гравицикле, Сергей направлялся к ближайшему входу на базу, который располагался в двадцати километрах от того лагеря, где его пленили. Ночь вступила в свои права и чтобы пробираться по лесу пришлось существенно сбросить скорость. Запасные элементы питания Сергей взял не зря. Первый сдох через сорок километров, но второго должно было хватить. До места своего назначения он добрался лишь к рассвету.

Но подъехав к заданному пункту, он увидел, что оказался совсем не в том месте. Перед ним был тот самый лагерь, который уничтожили снерги и в котором он попал в плен. Вот только холмы, в которых располагались амбар и штаб стояли на месте. А еще через несколько секунд он понял, что окружен.

— Стоять. Бросить оружие, — услышал он голос сержанта Блэка.

— Блэк, — ответил Сергей. — Что за черт. Это я, Соловьев.

— Сэргэй, — удивился Блэк. — Что ты тут делать? Твой отряд уйти только вчера.

— Какого?! — только и смог от удивления выпалить Сергей.

— Лейтенант Соловьев, — услышал он строгий голос генерала Кравцова. — Что вы тут делаете?

— Ну, ты то точно должен быть мертв, — только и смог выпалить Соловей.

— Что ты сказал? — заорал генерал. — Ты что, мозг себе повредил? Или у тебя там тараканы активизировались?

— Мозг??!! — начал осознавать горькую правду Соловей. От досады хотелось расплакаться, зарыдать, упасть и биться об землю… Он так долго шел, так надеялся спастись и помочь другим пленным… А это оказался лишь очередной фокус-покус.

— Так, сержант Блэк, — вырвали его из оцепенения слова генерала. — Лейтенант Соловьев не адекватен. Проводите его на базу прямо под…

От этих слов у Сергея в голове стали возникать картинки потайных ходов и укреплений, и чтоб это прекратить он быстро достал, невесть откуда появившееся, ружье и выстрелил себе в голову.

* * *

Вонь. Опять эта Вонь. Уже такая родная.

Глава 7

Коридор. Тяжело в учении легко в бою

Вот уже пятый месяц Джон и его группа занимались со Стораком. Тренировки были такими насыщенными, что про несчастный случай в лаборатории он уже почти и забыл. Тем более что новый палец стал абсолютно таким же, как остальные, и не привлекал к себе особого внимания. Участие в исследованиях Лоббитса постепенно сходило на-нет из-за повышенной учебной нагрузки, а последние две недели Джон вообще был на военных сборах и не принимал никакого участия в работе лаборатории.

А с сегодняшнего дня у его группы начинались тренировки, максимально приближенные к боевым действиям.

В первом бою ему досталась скромная роль корректировщика. Он жутко завидовал Андрею Бударгину и Сэдрику Джохансону, которых отправили на самый ответственный участок. Им предстояло незаметно и скрытно от тварей пробраться через леса и болота, чтобы выйти на свои позиции и нанести сокрушительный удар врагу.

Джону казалось это гораздо более интересным занятием, чем его роль по отстрелу отбившихся тварей и отгону летунов. Во время подготовки к операции, он только и думал о том, как же посчастливилось его, более везучим, сослуживцам.

* * *

— Слышь, Андрюх. Давай ты перебегай к тому укрытию, а я тебя прикрою.

— Ага! Нашел дурака. Беги сам.

Сэдрик с Андреем залезли в какую-то канаву, полную воды и грязи. В их задачу входило обойти гнездо с тыла. Но, сбившись с проложенного маршрута, они натолкнулись на парочку блуждающих тварей и с трудом успели спрятаться в канаве, надеясь, что те скоро уйдут. Выждать не получилось — почти сразу в небе появился летун, и им пришлось залечь на самое дно своего укрытия. И вот, лежа по шею в грязи, они уже полчаса препирались, кто виноват, и что делать дальше.

— Ты, придурок! Давай вперед! — возмущался Сэдрик. — Это из-за тебя, идиота, мы сюда заперлись. Я тебе говорил, что надо было зайти глубже в лес и выйти из него дальше. А ты: «Зачем дальше, зачем глубже, давай быстрее обойдем и выйдем на позиции раньше остальных». Сейчас до темноты тут придется торчать, недоумок… Давай беги до тех кустов, а потом от них в лес возвращаемся… Твою мать, да мы позже всех дойдем до контрольной точки, как последние неудачники, или вообще не дойдем. Ты, тупой гравитанк, беги, давай!

— Сам ты тупой! — в ответ огрызался Андрей. — Тебе надо, ты и беги. А я посмотрю. Если ты добежишь, то я за тобой. Беги!

— Ага, я сейчас убегу, а ты отсюда вообще не сдвинешься. А мне потом впаяют, что я напарника бросил. Давай, вперед.

— Тихо! Летун!

Андрей указал наверх и залез глубже в лужу. Сэдрик, не раздумывая, последовал за ним. Летун пролетел над их укрытием, ничего не заметив.

— Не, Сэд, бесполезно. Он пролетает каждые сорок секунд. Мало того, что до кустов бежать немерено, дак в них еще и не укроешься. Ты посмотри, они совсем редкие. Там сверху все просматривается. Нам двоим, там точно не укрыться.

— Ну, а что делать-то? Что, реально до темноты сидеть? Андрюх, мы должны были быть на точке раньше всех. И уже почти на час отстаем от графика.

— Слушай. Ну и другие отстают. Они уже должны были занять позиции и выйти на связь.

Только Андрей это сказал, как в шлемах у обоих парней ожили радиоприемники.

— Рэд и Зельман на позиции, начинаем перекличку.

По плану двойка Рэд и Зельман, должна была выйти на точку последней и после ее выхода на связь должна была пройти общая перекличка.

— И тут сглазил, умеешь же ты все портить, — сказал Сэдрик Андрею.

— Каргополова и Риз на позиции, — продолжалась перекличка.

— Ну, и чего будем говорить? — не унимался Сэдрик.

— Пауэр и Донован на позиции.

— Откуда я знаю, — пробубнил Андрей.

— Сазанов и Шило на позиции.

— Сейчас двойка Попович и Глинка, а следующие мы. Чего говорить-то будем? — паниковал Сэдрик.

— Глинка и Попович на позиции, — раздался тягучий голос Эллы Попович в динамике. — Аномалия установлена.

— Говори! — толкнул Сэдрик в бок Андрея.

— Бударгин и Джохансон… ва-а-аще не на позиции, — выпалил Андрей в эфир. — У нас проблемы. Мы залегли на открытой площадке. Кругом твари. Не можем носа высунуть.

— Штурмовая группа на позиции, — закончил перекличку командир сегодняшней операции Олег Климов.

— Бударгин? Джохансон? Как далеко вы от гнезда? Сбросьте корректировку вашего местоположения, — продолжал Климов.

— Мы на километр западнее контрольной точки. До гнезда, по прямой, полтора километра. Корректировку местоположения отправил, — поспешил внести свой вклад Сэдрик.

— Хорошо! — начал излагать план операции Олег. — Мы начнем пассивную атаку. Твари сбегутся сюда. Путь вам будет открыт и побежите на свою позицию. Минуты две мы ждем сбора противника в гнезде. Не больше. Дальше начнется открытая атака и загон. Если мы не загоним тварей за две минуты, то будет гораздо сложнее их загнать в зону. Они могут разбежаться. Так что я могу дать вам максимум четыре минуты. Через четыре минуты вы должны установить свою аномалию и покинуть ее зону. Успеете?

— Конечно, успеем! — в один голос выпалили Андрей и Сэд.

— Я так и думал, — одобрительно сказал Олег. — Штурмовая группа, взрываем периметр через десять секунд. Группы поддержки на местах, вступите в бой по моей команде.

— Андрей, Сэдрик, мы начинаем атаку, ждите секунд пять, и выдвигайтесь.

— Понятно, — опять в один голос ответили неудачливые бойцы и глупо переглянулись. Кажется, в эфире даже кто-то засмеялся.

— Начинаем, — услышали они голос Олега, и следом раздались взрывы.

— А Олег-то, голова, — хлопнул Сэдрик по плечу Андрея. — Не зря его Сторак самым умным кличет.

— Че раскряхтелся! Вон смотри, летун домой направился, — Андрей показал рукой в сторону гнезда. — Побежали. А Климова потом расцелуешь.

Андрей вылез из лужи и побежал. Сэдрик вскочил и побежал следом, но вовремя оглянулся назад и увидел еще одного летуна прямо за ними.

— Андрюха! Сзади летун, — закричал он.

Прятаться обратно было бессмысленно. Враг их уже заметил и направлялся прямо к ним. Ничего не оставалось, как открыть огонь. Но летун двигался слишком быстро и постоянно менял траекторию. Вот он уже был в десяти метрах от места их укрытия.

— В сторону, — закричал Андрей. — Прыгай.

И Сэд не раздумывая прыгнул. Приземлившись, он оглянулся и увидел как через то место, где он только что стоял, пролетает туша твари, пронзённая выстрелами Андрея. Он вскочил и начал стрелять ей вслед.

Под огнем двух бойцов летун рухнул на землю, прокатился по ней около десяти метров и замер.

Сэдрик оглянулся на Андрея. Тот стоял пораженный, глядя на подбитую ими тварь.

— Все, Андрюха, пошли, пошли. Нас ждут. Ох и влетит нам от Сторака…

* * *

— Штурмовая группа! Вперед! — отдал команду Олег.

Двенадцать молодых бойцов в тяжелой броне вышли из укрытий и начали открытую атаку на тварей. Двенадцать усиленных штурмовых винтовок крошили пулеметным огнем все на своем пути, оттесняя противника в сторону первой аномалии.

План был простой. Сначала создать побольше шума, чтобы привлечь всех особей с окрестности на охрану своего жилища. Это просто — для этого надо лишь взорвать несколько зарядов в области гнезда. Дальше штурмовая группа шквальным огнем оттесняет тварей в первую зону аномалий, установленную в ближайшей расщелине. Важно, чтобы к этому моменту, противник в панике сбился в общую кучу, в одно стадо.

Группы поддержки и корректировщики регулируют движение тварей, задают, так сказать, стаду нужное направление и устраняют, или хотя бы отгоняют, летунов и отделившихся особей.

После захода стада в первую зону аномалий ее активируют, выводя из боя часть противников, которые в нее попали, и перекрывая расщелину, а вместе с ней, самый удобный путь отступления, для остальных. Оставшиеся враги начинают прорываться к последнему выходу из гнезда — другой расщелине, в которой тоже активируется заранее установленная аномалия, убивая еще часть тварей и перекрывая полностью путь из гнезда.

В итоге, большая и самая активная часть стаи погибает при активации аномалий, а остальная часть оказывается зажатой между активированной аномалией и штурмовой группой.

Проблема только в том, что вторую аномалию еще не установили. Соответственно, если ее и не будет, то твари уйдут через расщелину. У них появится возможность рассредоточиться на местности и нападать с разных сторон. Это существенно усложнит задачу или даже сделает ее невыполнимой.

За исключением инцидента с Джохансоном и Бударгиным, все шло как по маслу. Тварей согнали в стадо и, направив в первую расщелину, активировали аномалию. Она сработала бесшумно, что понятно — ведь это был тренировочный образец, который создает электромагнитное поле, выводя из строя роботов, имитирующих тварей. Имитация самая примитивная, поэтому твари молча развернулись и по заданной программе начали движение от перекрытой расщелины. В реальности все будет совсем по-другому. Будет стоять гул активированной огнем аномалии, крики раненных и разъяренных тварей.

Сейчас же стадо двигалось ко второй расщелине. Теперь главное — успеть установить вторую аномалию.

* * *

— Андрей, Сэд, — раздался в эфире голос Олега. — У вас меньше минуты. Поторопитесь там.

Они и сами понимали, что опаздывают. Стычка с летуном отняла сильно много времени. А еще Сэд при падении вывернул ногу. Ничего серьезного, но бежать было сложнее. Вход в расщелину уже было хорошо видно. Но для того, чтобы полностью перекрыть проход тварям, аномалию надо установить поближе к ее середине.

Подбегая к началу расщелины, Сэдрик уже валился с ног. А надо было еще добежать до середины, установить аномалию и вернутся на безопасное расстояние.

Андрей уже понял, что его напарник не в состоянии к финишному рывку, поэтому он на ходу вытащил пульт от аномалии, бросил его Сэдрику и прокричал.

— Я устанавливаю… ты сразу активируй маленьким радиусом и увеличивай…

Сэдрик понял, что задумал Андрей и от облегчения, что можно прекратить бег просто упал на месте. Но подняв голову, он увидел, что в конце расщелины уже появились первые твари. Он быстро вскинул ружье и открыл огонь.

А Андрей продолжал бежать. Устанавливать аномалию в начале расщелины было бессмысленно. Твари все равно прорвутся и тогда они будут условно убитыми. Поэтому было необходимо пробежать еже хотя бы метров сто. И он бежал. У него уже не то, что второе, а седьмое дыхание открылось. Сзади раздались выстрелы. Это Сэд открыл огонь. Одна из первых тварей упала и замедлила бег остальным. «Молодец, Сэд, — думал Андрей, — еще несколько секунд мне выиграл». Но остальные выстрелы были не так удачны и твари продолжали движение без помех.

Вот до тварей осталось уже четыреста метров. Триста пятьдесят. Триста. Все, хватит. Андрей остановился, быстро достал аномалию, сел и начал предактивацию. Он специально сел спиной к концу расщелины, чтобы не видеть тварей и заставил себя выкинуть из головы их приближение.

Через несколько секунд аномалия была готова. Андрей вскочил и из последних сил побежал к напарнику. Тот что-то ему кричал и показывал. Повернувшись назад, Андрей чуть не упал. Твари были буквально в двадцати метрах от него. И в их гуще, голубоватым куполом электромагнитного поля, открывалась аномалия. Непонятно откуда, но Андрей нашел в себе силы и побежал еще быстрее.

А Сэдрик прекратил стрельбу, и все свое внимание уделил увеличению радиуса аномалии. Он старался, чтобы активная зона двигалась сразу следом за бегущим Андреем. Это помогло избавиться от тех тварей, которые были по центру. Но те, кто были с краю, еще могли пересечь зону. Сэдрик понимал, что если не увеличивать радиус быстрее, то эти твари проберутся через расщелину.

Это понимал и Андрей. Он стал сдвигаться влево, а когда добежал до края расщелины, то в одном месте скалы увидел высокий уступ и быстро взобрался на него. Это дало возможность Сэдрику резко увеличить радиус активной зоны и почти все твари в расщелине оказались в ней. Осталось только несколько штук, которые так же, как и наш боец, забрались на скалы. Они пытались продолжить движение, но у них плохо получалось. Несколько тварей сорвались сами. А нескольким помогла стрельба Сэдрика.

Через несколько секунд раздались громкие и частые выстрелы с другой стороны расщелины. Это штурмовая группа заканчивала операцию.

Учения были успешно закончены. Оставалось только снять со скалы непонятно как забравшегося так высоко Андрея.

* * *

— Становись, — скомандовал Олег, и все участники операции построились в одну шеренгу.

Альген Сторак начал обход. Он прошел сначала в одну сторону и всех оглядел. Потом прошел обратно и вернулся в середину строя.

— Поздравляю вас, бойцы! Вы полностью самостоятельно справились с вашей первой тренировочной операцией.

— Обратите внимание. Пол-ность-ю, — протянул Сторак. — Обычно на первой тренировке все идет слишком просто. И, чтобы молодые курсанты не зазнались, операторы учебного полигона вводят какой-нибудь элемент неожиданности. Для вас, этого не потребовалось.

— Бударгин, Джохансон, два шага вперед, — скомандовал Сторак.

Бойцы выполнили команду.

— Сегодня, — продолжил Сторак, обращаясь к вызванным бойцам, — вы прекрасно справились с задачей операторов. Молодцы!

Вызванные бойцы разительно отличались от остальных. Они были все извазюканы в грязи, а Джохансон еще и хромал. Сторак открыто глумился над ними.

— Но эти бойцы не только внесли, так необходимый, элемент неожиданности в операцию, и тем самым показали важность умения быстро перекраивать план и принимать решения, что на своем примере прекрасно показал курсант Климов, но они еще и повредили один из двенадцати дронов — симуляторов летунов.

— Вернутся в строй, — скомандовал Сторак после небольшой паузы.

— Итак, по существу. Двойка Джохансона и Бударгина допустила серьезную ошибку при продвижении к позиции. Во-первых. Они выбрали неправильный маршрут. Маршрут необходимо выбирать таким образом, чтобы ваш путь как можно меньше проходил по территории противника. Во-вторых, они начали движение, не убедившись в отсутствии летунов. Побежали бы на пять секунд позже и летун бы вас уже не заметил. Кстати, про поломку аппарата я уже не говорю, это хоть и ошибка, но не боевая.

Конечно, Сторак очень расстроился из-за поломки дрона. Он занимался созданием и улучшением этого учебного полигона уже больше семи лет. На этом же полигоне он тренировал действующих бойцов Коридора и тренировался сам. И хоть он и понимал, что нельзя, даже на подсознательном уровне, внушать бойцам боязнь за случайную поломку противника, но все равно, он старался привить аккуратность при обращении с его игрушками. Поэтому он продолжал при каждой поломке разъяснять особенности тренировочных элементов полигона.

— И хоть это и не боевая ошибка, — продолжил Сторак. — Но я еще раз напоминаю. Симулятор летуна самый сложный элемент тренировочного полигона. При попадании по нему электромагнитного разряда тренировочной винтовки он на доли секунд теряет управление.

— Поэтому, когда дрон рядом с землей, деревьями или другими элементами полигона, не надо по нему стрелять как бешеные без остановки, — Сторак задергался, смешно пародируя бешеного бойца стреляющего во все стороны. — Не надо так делать. Одно точное попадание выводит дрона из игры, и он отправляется на базу. Курсант Бударгин сделал по нему около полусотни выстрелов. Стрелял даже после того, как у дрона загорелся зеленый индикатор выхода из игры. А курсант Джохансон вообще начал стрелять в уже, условно-подбитого, летуна, отправляющегося на базу. Да вы, с присущей вам дурью, стреляя из двух стволов, просто парализовали его к чертям, и он врезался в землю.

Немного подумав, Сторак все-таки добавил сквозь зубы.

— Но для боевой операции вы вели себя правильно. Молодцы.

— Ну вот! — продолжил он после небольшой паузы. — Теперь плавно переходим к хвалебным речам.

— В первую очередь, конечно, хотелось бы отметить курсанта Климова. Я нисколько не сомневался, что он проявит свои способности. И он не подвел. Прекрасная организация операции. Молодец!

— А вот кто меня удивил, так это курсант Джон Пауэр, — продолжил Сторак. — Сегодня, он подстрелил девять летунов из двенадцати. Причем сделав всего девятнадцать выстрелов. Хоть дроны и заметно медленнее и менее маневренны, чем реальные летуны, но такого результата добиваются далеко не все опытные бойцы.

— Пауэр! Два шага веред, — скомандовал Сторак. И после того как Джон вышел, продолжил. — Насколько я помню твои результаты по скоростной стрельбе на зачете, месяц назад ты так не умел. Ты сегодня в ударе или как?

— Не знаю, сэр, — честно ответил Джон. — Здесь у меня как-то лучше получилось собраться. Даже странно. Перед каждым выстрелом, у меня было такое чувство, что ружье — это часть меня, ну или не знаю, как будто я и есть ружье. И попасть в летуна также легко, как коснутся пальцем носа.

Из строя раздалось хихиканье, а кто-то прямо прыснул от смеха. Кажется, это был Джохансон. Но Сторак перевел свой гневный взгляд на строй и все затихли. После этого он как-то странно, с глубоким уважением, посмотрел на Джона и сказал.

— Знаешь, Джон. Такое чувство испытывают некоторые опытные бойцы. Оно приходит с опытом, но далеко не всем. То, что ты это чувствуешь очень хорошо. Старайся развивать эту способность… Все. Вернись в строй.

— Ну и, конечно же, — продолжил Сторак, — стоит отметить слаженность работы двойки Джохансона и Бударгина на последнем этапе. Несмотря на серию ошибок, и неудач, они не пали духом, смогли собраться, довести дело до конца и завершить операцию. Ну а последний рывок курсанта Бударгина под прикрытием курсанта Джохансона был просто шикарным.

— Все остальные тоже молодцы. Вели себя грамотно. Выполняли свои задачи в полном объеме. Но не забывайте, это всего лишь первая тренировочная операция с выгодным для вас ландшафтом и предсказуемым поведением тварей. В жизни практически не бывает такого, чтобы загнать крупную стаю в тупик с двумя узкими выходами, которые можно перекрыть аномалиями. И тем более, в жизни, очень редко бывает, чтобы твари так легко отступали. Обычно, они нападают, даже находясь под шквальным огнем. Особенно при охране гнезда. И, несмотря на то, что вы уже почти полгода усиленно тренируетесь со мной, вы еще не готовы к тому, чтобы выйти без потерь из настоящей схватки.

— С завтрашнего дня у вас начнутся каникулы. А следующие четыре месяца, после них, вы будете заниматься на этом полигоне. Будем обыгрывать различные боевые, тактические и стратегические ситуации. И только после этого, если я решу, что вы готовы, то тогда, вы начнете стажироваться в отрядах постов охранения и патрулях. И если все будет хорошо, то по окончанию двухмесячной стажировки вы станет полноценными бойцами, и войдете в ряды действующей армии Коридора.

— На сегодня занятие окончено. Отправка гравиплатформы до Городского купола через полчаса. Бударгин и Джохансон остаются здесь и помогают операторам отремонтировать дрона. Разойтись.

Глава 8

Земля. Совершенное существо

Сергей даже не пытался вести себя как в последнем сне — кричать, злиться, пытаться пошевелится. Он понимал, что это был сон, иллюзия, и что, скорее всего, нет никакого улья, и что лежит он не в капсуле. Хотя странно, почему он чувствовал укол, когда не чувствовал ничего.

После этой мысли перед глазами померкло, и Сергей снова очутился в разрушенном лагере.

— Потому что не было никаких уколов, — услышал он ответ на заданный вопрос.

Оглядевшись, он увидел фигуру человека, высокого и худого, с низу до верху закутанного в серый длинный плащ с капюшоном на голове. Даже не видя лица Сергей точно знал, что никогда раньше не видел его.

— А ты еще кто такой? — спросил раздраженно Сергей.

— Я? — переспросил незнакомец и сдвинул капюшон, под которым скрывалось вполне себе обычное, тщательно выбритое лицо пожилого мужчины с редкими короткими волосами по бокам и лысиной на голове. — Я твой враг, — сказал он спокойно.

— Враг? — переспросил Сергей. — В каком смысле?

— В прямом смысле, Сергей, в прямом, — ответил с улыбкой незнакомец. — Это мои солдаты тебя пленили и допрашивали. Что удивительно — у них не получилось. И последний допрос проводил я лично. Но, даже я потерпел неудачу. Чего со мной не случалось уже… очень давно.

— Ааа, — с ненавистью протянул Сергей. — Ты снергское отродье. А почему ты выглядишь как человек?

— Все для тебя, Сергей, — сказал, поклонившись, незнакомец. — Для тебя так привычней и поэтому я так выгляжу… Я мог бы выглядеть как вульфонд, — и на месте худого высокого мужчины появилось такое же худое, но гораздо более высокое существо с темно-синей кожей и огромными глазами.

Сергей никогда не видел вульфондов без боевого облачения. Те, которые прилетали на землю, были в массивных бронекостюмах и только изредка снимали свой шлем. Существо, стоявшее перед ним, выглядело немного иначе, чем он представлял. Диспропорция между головой и телом была значительно больше, чем это казалось, когда они были в костюмах. На вульфонде был странный наряд-накидка из необычного материала, который переливался всеми цветами радуги. И он улыбался. Сергей был уверен, что он улыбался, хотя если бы его спросили, почему он так думает, он бы не смог объяснить. Лицо незнакомца в образе вульфонда оставалось неподвижным.

— Или я мог бы быть погонщиком, — и на месте вульфонда возникла прямая фигура, стоящая на шести конечностях. Оставшиеся четыре конечности были переплетены между собой в замысловатый узор. На погонщике была просторная серебристая мантия и никакого оружия.

— Или я мог бы быть любым представителем другой цивилизации, которых вы еще не встречали и не дали им свои примитивных названий, — перед Сергеем стали быстро меняться образы. От маленьких зеленных существ до огромных газовых шаров.

— Но я думаю, для комфортного общения, лучше поддерживаться образа родной для тебя цивилизации, — незнакомец снова стал высоким, худым человеком в сером плаще и с лысиной на голове.

— Вот фокусник, — зло сплюнул Сергей. — Да будь ты хоть букашкой, хоть таракашкой. Мне все равно. От меня-то тебе чего надо? И где мы вообще?

— Мы? — усмехнулся незнакомец. — Мы сейчас в твоем сне.

— Да ладно, во сне? — с сомнением заметил Сергей. — Зачем мне сон про этот лагерь. В голову вы мне залезли и пытаетесь выманить, куда мои люди спрятались. Вот только бесполезно все это. Я продержался достаточно долго, чтобы они перебрались на новую базу, о которой я не знаю и ничего рассказать вам не могу.

— Мелкие людишки, — рассмеялся незнакомец. — Ты думаешь, мне важно поймать жалкую горстку недоразвитых аборигенов, которые мне абсолютно не мешают?

— Юлишь осьминожка, — теперь была очередь Сергея рассмеяться. — Мы грохнули твоего собрата недавно. А перед тем как вы меня сцапали, я угробил четверть состава ваших танков, — Сергей не был уверен в своих словах, но так хотелось сказать что-нибудь обидное.

— Тут я должен признать, — согласился незнакомец. — Вы уничтожили ценного научного сотрудника. Но он все-таки не мой собрат. Он, как вы правильно заметили, всего лишь погонщик. Просто более высокоразвитый вид тварей, хоть мы и относим их к низшим снергам.

— Вот как? А ты, стало быть, высший снерг?

— Именно так! — подтвердил незнакомец. — А точнее, я творец, но ты прав, это высшая ступень развития снергов.

— И как тебя называть? — спросил Сергей, не зная о чем еще можно бы было спросить.

— Хороший вопрос, — одобрил незнакомец. — Ты любопытен. В вашем примитивном языке трудно воспроизвести мое имя, но раз ты спросил, можешь называть меня — Изменяющим сущность и реальность сквозь пространство, время и…

— Я понял! — прервал его Сергей. — Это очень сложно… Я буду звать тебя — Меняло.

Незнакомец скривился от недовольства.

— Называй, как удобно, — все же согласился он, но при этом приглушенным голосом добавил. — Примитивная раса.

— Вот и договорились, — бесстрастно констатировал Сергей. — Ну, так зачем я тебе, если не для информации о местоположении моих людей?

— Если честно, то информация о местоположении твоих людей мне тоже нужна, — сказал Меняло и пошел в сторону, жестом предлагая Сергею пройтись вместе. — Но больше меня интересуешь ты сам. Мы исследовали очень много твоих сородичей, и ни один из них, даже близко, не показал таких способностей к ментальной устойчивости как ты. Ты смог преодолеть три типовых проверки. Ранее никто из твоих собратьев не мог пройти даже одной. А ты, кроме этого, прошел мою личную проверку. Она, конечно, была не из самых сильных, но все же. Не каждый верховный из вульфондов может устоять против такого.

— Да ваши проверки ерунда полная, — возразил Сергей. — В них всегда какие-то ляпы. Из-за этих ляпов хочешь, не хочешь, а понимаешь, что это все неправда.

— В том то и дело, Сергей, что в созданных нами образах ляпов нет. В твои сны их вносила твоя способность к ментальной устойчивости. Ты сам создавал эти ляпы, чтобы себя вытянуть из сна. Поэтому ты мне настолько интересен. И ближайшее время я буду заниматься изучением твоего феномена.

От этого разговора Сергею стало не по себе. Да и еще этот проклятый снерг вел его прямиком к санчасти, где был подземный ход на базу. Сергей знал, что по всем инструкциям ход должны были завалить, но говорить о нем снергу все равно не собирался. И вообще старался об этом не думать.

— И как именно вы будете меня изучать? — спросил Сергей.

— Ну, для начала, — протянул снерг, — я добьюсь от тебя информации. Где вход на вашу базу?

Они остановились прямо напротив него. Сергей прекрасно понимал, что если он цел, то снерги, скорее всего, его уже нашли. А если он завален, то расчистить его они не смогут. Но это было уже делом принципа.

— А я не знаю, — сказал Сергей, нагло приблизив свое лицо к лицу снерга и плюнув в него.

Но на удивление, несмотря на небольшое расстояние, плевок своей цели не достиг. Он просто исчез. Как будто его и не было.

— Сергей, — снерг отошел от него на шаг. — Ты просто не представляешь, насколько ты жалок по сравнению со мной. Мы снерги создатели вселенной. Мы были еще до ее создания и будем после ее уничтожения. Все твои способности это лишь малая крупица в бесконечном океане наших возможностей. Даже у низшего снерга ментальный барьер выше твоего в десятки раз. Где вход в базу?

Сергей почувствовал, как внутри него нарастает острое желание пойти показать вход. Но он только сильнее сжал кулаки.

— Я не знаю, — сказал он, и снова попытался плюнуть, но у него не получилось. Плевок глупо повис на подбородке.

— Где вход в базу? — услышал Сергей вопрос в своей голове. Снерг губами не шевелил. Голова просто разрывалась от боли, и было только одно желание — бежать, показать этот вход, довести до самой базы и собственноручно уничтожить всех ее жителей.

И Сергей побежал. Но побежал не к входу, а к пульту управления. Он уже делал это раньше, совсем недавно.

Добежав до пульта, он быстро активировал бомбу и обнулил таймер. Сзади раздался взрыв. Сергей закрыл глаза в ожидании, что взрывная волна сметет его. Но ничего не происходило.

Он оглянулся и увидел, что все осталось без изменения. Все было на своих местах. Взрыв никому и ничему не причинил вреда. Его и не было вовсе.

— Где вход в базу? — настойчиво и уже раздраженно звучало в его голове. Из носа и глаз шла кровь. Было жгучее желание рвать людей на части зубами, руками, всем, чем можно и нельзя. Всех уничтожить. Всех убить. Во благо великой цели. Великой, абсолютной материи. Сергей встал и направился к входу.

И тут, на лагерь упал танк.

Танк упал с такой силой, что снерга сбило с ног и засыпало облаком пыли. Но через мгновение он стоял, как ни в чем не бывало, на том же самом месте. Никакого взрыва и падения танка как будто и не было.

Сергей сделал еще шаг по направлению к входу.

На лагерь снова упал танк, а за ним второй и третий. Сергея отнесло далеко от санчасти, а снерга засыпало землей. Но через мгновение все опять находилось на прежних местах.

На лице у снерга была напряженная улыбка. И Сергей понял, что он не всесилен.

— Ты в моем лагере, снерг. И в моем сне, — закричал Сергей. — Неужели ты думаешь, что сможешь одолеть меня здесь.

И с неба стали падать танки. Десятки танков. Упавшие на землю исчезали, но вслед им летели другие. В конце концов, вблизи лагеря упал космический корабль и за ним падал другой. Тот самый, на котором Сергей сюда прилетел. Снерг явно не справлялся и Сергей это понимал.

— Хорошо, — выдавил снерг и исчез.

— Давай-давай, Меняло, — бравадился Сергей. — Меня не изменишь.

Второй корабль достиг земли и поверг весь лагерь в огонь…

* * *

Фу блин. Опять эта вонь.

В этот раз Сергей лежал очень долго. Резкий запах постепенно пропал, и тело начало приобретать чувствительность. Но пошевелиться он не мог.

А еще через некоторое время стало светло. Сергей огляделся. Он висел в воздухе в бело-серебристой круглой комнате. Вокруг рассеивалась легкая дымка, видимо этот газ и был причиной мерзкого запаха.

Комната была в форме яйца, а в центре нее, как в невесомости, висел Сергей в положении — лежа на спине.

«Здесь, наверное, создано антигравитационное поле», — подумал он, и в ту же секунду полетел вниз.

Больно ударившись об пол, Сергей понял, что может шевелить руками и ногами. Он встал и почти сразу увидел, как половина комнаты раскрылась, будто лепестки у цветка и к нему зашли два снерга. «Вернее, низших снерга», — поправил себя Сергей. Точь в точь как те, которые его поймали.

— Привет, осьминожки, — глупо повторил он свою фразу и снова получил парализующий заряд.

От удара Сергей скорчился на полу, а погонщики подошли к нему, и надели на руки и ноги какие-то браслеты. После чего подняли на ноги и накинули сверху просторную мантию. Мантия была точно такой же как та, в которой перед ним представал Меняло в образе погонщика.

Погонщики встали по бокам от Сергея и жестом показали двигаться вперед. Сергей пошел.

Как только он вышел из своей камеры, то оказался в овальном узком коридоре. Погонщики, шедшие сзади, с трудом помещались в нем плечом к плечу. Их головы практически упирались в потолок. Они передвигались на шести конечностях, а в четырех оставшихся держали каждый по какому-то посоху. Скорее всего, это было оружие. А еще у одного был пульт, который, управлял его браслетами.

Из одного коридора они попали в другой, который был уже гораздо просторнее. А из него попали в большое помещение, похожее на лабораторию. И если в его камере и коридоре все было скорее серебристого цвета, то лаборатория была абсолютно белоснежной.

В центре стояли четверо погонщиков, в таких же мантиях как у него. Они склонились над большим столом, на котором лежало вскрытое тело крупной твари. Стол располагался высоко, на уровне головы Сергея, поэтому разглядеть подробнее не получалось.

Браслеты на его руках резко потяжелели, и он остановился на месте как вкопанный, не в состоянии сделать шаг или поднять руку. Один из погонщиков отошел от стола и направился к нему. Трое остальных пошли следом.

— А вот и наш чудо экземпляр проснулся, — услышал Сергей в голове знакомый голос.

— Меняло? — удивился он. — Это ты?

— Да, — подтвердил снерг с недовольством. Очевидно, от данного ему имени он был не в восторге.

— Ха, — усмехнулся Сергей. — Ты же говорил, что ты, типа, высший снерг, творец. А ты совсем обычный погонщик.

Только сказав это, Сергей сразу почувствовал волну ненависти и презрения исходящую от трех других погонщиков. Меняло, на секунду, повернулся в сторону, как бы успокаивая их, после чего продолжил разговор со своим пленником.

— Не надо делать поспешных выводов. Просто в данный момент я пользуюсь оболочкой этого погонщика.

— Ух ты, еж-теж — искренне удивился Сергей. — А где твоя оболочка? Дома забыл? Или постирал?

— У меня ее нет, — ответил Меняло невозмутимо. — Но что мы все обо мне и обо мне. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — бодро и даже жизнерадостно ответил Сергей. Он абсолютно не понимал, сон это или явь. Правду ему говорят или ложь. Поэтому вел себя как будто он во сне и все это очередной фокус-покус.

— Вот и славненько, — Сергею даже показалось, что снерг в возбуждении потирает руки, вернее, что там у него вместо них. — Я хочу предложить тебе сделку. Думаю, если ты будешь сотрудничать добровольно, то я получу лучший результат.

— Сделку? — переспросил, как выплюнул Сергей. — Еще чего.

— Ты не совсем понимаешь. Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество и не только для тебя, но и для других представителей твоего вида на этой планете.

Снерг посмотрел на конвоиров и тот, кто управлял оковами, быстро подошел к нему и с поклоном передал пульт. Меняло провел по пульту и оковы у Сергея ослабли.

— Подойди сюда, — позвал его снерг за собой.

Сергей пошел следом. Меняло подошел к белому экрану и включил его — появилось изображение подземного лагеря, в котором еще оставались люди. Изображение на экране свернулось, и Сергей увидел подробный план пещеры, в которой располагалась его база, со всеми входами и выходами. Похоже, даже с теми, о которых он сам не знал.

— Эта то самое место, которое ты так усердно скрывал. Эвакуация из него еще даже не началась, — сказал Меняло.

Экран моргнул и на нем появилось изображение большой стаи довольно крупных, похожих друг на друга, как две капли воды, тварей. Раньше Сергей таких никогда не видел. Они находились возле входа в пещеру.

Картинка на экране снова поменялась, и снова такие же твари, но уже возле другого входа в пещеру. Новая картинка, и опять твари возле третьего входа.

— Это особи последнего массового выводка, шестого по очереди. Все, с чем вы до этого имели дело, это максимум второй дикий выводок. Эти твари улучшены и усилены для войны с вульфондами, а не с такими дикарями, как твои люди. Но ради тебя, я готов их спустить даже на такую мелкую добычу. Пусть потренируются. У твоих людей нет никаких шансов против них.

Сергей это прекрасно понимал. На базе было немного вооруженных людей, а использовать аномалии для защиты было опасно. Могли обрушиться своды. Даже если это обычные твари, людям не отбить атаку. Ком подкатил к горлу. «Оказывается, я не справился, сдал позиции», — подумал Сергей.

— О нет, это не ты, — ответил на его мысли снерг. — Мы захватили разведгруппу и допросили ее участников, — картинка на экране снова поменялась, и Сергей увидел Сашу Заслонова — парня из его разведгруппы. Он висел подвешенный в воздухе в таком же помещении, как и он ранее.

— Вы люди немного преувеличиваете свою значимость для нас. Если бы у нас была цель вас уничтожить, то вы давно были бы истреблены. От каждого пленного мы получаем подробную информацию о вашем местоположении и всегда знали и знаем, где вы находитесь. И даже если вы ускользаете от нашего внимания ненадолго, то вскоре мы вас снова находим.

— Для нас гораздо выгоднее изучать вас. Есть у вас некая особенность, которую было бы хорошо привить нашим созданиям.

— И какая-же? — отстраненно спросил Сергей, растерявшись от полученной информации.

— Та, в которой ты преуспел больше всех. Вы, абсолютно не умея пользоваться ментальной или темной энергией, довольно неплохо ее блокируете, для столь молодой цивилизации.

— Чтобы привить такой уровень как у тебя низшим снергам мы потратили несколько сотен миллионов лет работы. В то время как вы, самостоятельно, освоили эту способность за гораздо меньший период.

— Понимаешь, наши создания имеют свои недостатки. На поле боя верховный вульфонд может истребить, сбить с толку, направить против создателей всех тварей с этой планеты. Если, конечно, ему не будет противостоять один из творцов. Тогда у него не будет времени на тварей. Но творцы не любят принимать участие в таких примитивных делах как военные сражения, в отличие от верховных вульфондов.

Сергей слушал и не перебивал.

— Но если мы привьем своим созданиям ментальную невосприимчивость, то устраним слабое место в них.

— Как видишь, оказанная мне помощь никак не повредит твоим собратьям. Могут пострадать только, предавшие вас, вульфонды. И если ты соглашаешься сотрудничать со мной, то я отзываю свою армию.

На экране снова возникла картинка, ожидающих команды, тварей.

— Какие гарантии вы мне можете дать? — сдавленно спросил Сергей, понимая, что у него нет другого выхода.

— Мое слово, — раздраженно ответил Меняло. — Неужели ты до сих пор не осознал, что твои люди мне не нужны. Если ты согласишься, то я потеряю к ним интерес, и они будут жить, как и жили раньше. Хотя, естественно, если они будут продолжать нападать на погонщиков, то будут уничтожены.

— Мне нужны более весомые гарантии, — набрался смелости Сергей.

— Послушай, мальчик, — голос Меняло как гром грохотал в голове. — Ты, вероятно, не понял. Твое согласие для меня довольно условно. Я могу и так получить тебя всего.

Погонщик вдруг растопырил все свои конечности и начал светиться. Из него как будто, выползал свет. Через несколько секунд сгусток света в форме амебы полностью вылез из погонщика и направился к Сергею, который не мог пошевелить ни единой частью своего тела.

«Вот он значит какой — творец, — думал Сергей. — Действительно бестелесный. Неужели не врал? Или это опять сон?»

Через несколько секунд свет достиг Сергея и коснулся его. В результате чего от места касания и по всему телу разлилось блаженство. Свет начал проникать внутрь и, в конце концов, целиком впитался в него, накрыв волной абсолютного удовольствия.

— Я могу полностью подчинить тебя себе, — услышал Сергей в своей голове.

Вернее уже не в своей. Он чувствовал, что больше не управляет своим телом и что оно вообще больше ему не принадлежит. Его разум был выгнан куда-то на задворки сознания и оттуда мог только наблюдать, задыхаясь от нахлынувшей эйфории.

Тело Сергея развернулось и подошло к одному из охранников. Он почувствовал исходящий от себя сигнал подчинения, и охранник, с поклоном, передал ему свой посох.

Сергей взял посох, и он мгновенно уменьшился до удобных ему размеров. После этого он вышел из лаборатории и направился по коридору обратно, откуда пришёл.

Но, до своего места заключения он не дошел. Он остановился раньше и снова направил сигнал подчинения. Стена стала разъезжаться лепестками, обнажая содержимое скрытого за ней помещения. Там был Саша Заслонов. Он лежал без сознания в такой же позе, как и сам Сергей раньше.

Сергей подошел к нему и направил на него посох. На задворках сознания разум Сергея понял, что он сейчас собственноручно убьёт своего товарища.

— Неет! — мысленно закричал Сергей изо всех сил. — Я понял. Я понял! Я тебе верю.

Посох опустился вниз.

— Я согласен, — подтвердил Сергей. — Только одна просьба. Отпусти его. Пусть он передаст послание, чтобы люди бросили попытки захватить погонщиков.

— Хорошо! — быстро согласился Меняло. — Это можно. Передашь послание сам, когда он очнется.

* * *

Свет выходил мучительно больно. Боль была не столько физической сколько эмоциональной. Как будто от тебя, от души отрывали что-то великолепное и прекрасное, то, что наполняло тебя счастьем, радостью, смыслом жизни. Проще было отдать руку, ногу, да даже голову, только бы оставить ЭТО себе.

Но через несколько секунд все прекратилось и Сергей, опомнившись, только в последний момент заметил, что свет опять проник в погонщика.

— Твой человек будет готов утром. Для тебя выделили каюту. Там будет еда и вода. Тебя проводят, — услышал Сергей команду снерга.

— Что я должен буду делать для тебя? — решил уточнить он.

— Подчиняться, — коротко сказал снерг. — Подробности потом. Иди. Я тебя вызову, когда будет нужно.

* * *

После десяти лет проживания под землей в общей казарме и постоянных ночлежек на свежем воздухе, тесная, светлая каюта казалась шикарной.

В глаза сразу бросилось одна особенность — кровать была расположена на стене. Исследовав ее поближе, Сергей понял, что на ней было собственное гравитационное поле. Чтобы на нее лечь, надо было просто прислониться к стене. Это было очень необычно и как показалось вначале очень удобно. Чтобы встать с кровати, с нее надо было просто шагнуть вперед. Правда, после первой ночи, он немного изменил мнение об удобстве, после того, как вскочив от кошмара, вышел из гравитационного поля кровати и, чертыхаясь, грохнулся кульком на пол. Но это было дело привычки.

Ни окон, ни каких-либо иллюминаторов не было. Все освещение обеспечивалось за счет равномерно святящегося потолка. Кроме кровати в каюте был маленький стол, стул и встроенный шкаф, в котором Сергей обнаружил всю свою одежду и даже бронекостюм со шлемом. Еще в шкафу было несколько мантий точно такой же расцветки, как и у него. Мантия была довольно удобной, и Сергей не стал переодеваться.

Но самая приятная неожиданность ждала его на маленьком столе под огромной крышкой.

Еда. Ее было так много, и она была такой разной. Сергей никогда не видел столько за одним столом. Обычный его рацион — вяленое или жареное мясо, каши, картофель и другие местные коренья. Ну и, конечно, фрукты, овощи, зелень. Иногда был хлеб.

На столе же была огромная миска похлебки, просто огромный кусок мяса с овощами, большая рыбина, целый каравай хлеба, огромный кувшин молока и множество фруктов. Вся его разведгруппа обычно садилась обедать за стол гораздо беднее.

Сергей налетел на еду и не останавливался, наверное, около часа. Он сам себе подивился, когда съел все, что было. Пока не начал, он и представить себе не мог, насколько голоден, и только съев все до крошки, понял, что насытился.

«Сколько же я не ел? — подумал он, заваливаясь на кровать. — И откуда у снергов такая еда? Неужели они питаются также как мы?»

Лежа на кровати, Сергей обратил внимание на еще одну дверь, которую раньше не замечал. Заглянув за нее, он увидел большущий санузел с ванной, величиной с небольшой бассейн и еще маленькую комнатку, с чем-то, напоминающим унитаз.

Сергей уже несколько лет не принимал горячую ванну. Даже горячий душ был для него редкость, поэтому он быстро наполнил ванну и погрузился в нее. Стены и пол плавно деформировались, создавая удобную для его тела поверхность.

Пролежав в теплой воде более часа, Сергей понял, что его разморило и клонит в сон. С сожалением прекратив приятную процедуру, он перебрался в кровать и уснул с грустной мыслью о том, что комфорт снергов его подкупил.

* * *

— Соловей, где мы? Что происходит?

Как только Сергей зашел в комнату, напоминающую его каюту, на него сразу посыпался град вопросов от сидящего за столом Саши Заслонова. Кроме них больше никого не было.

— Я помню только, как мы шли по лесу и передо мной появился снерг, и все… — сказал Саша. — Тебя тоже там поймали?

— Нет, — ответил Сергей. — Меня позже.

— А остальные? Карэн, Бурматов, Юнга, Стас…

— Я про всех не знаю, — прервал его Сергей. — Но со мной вернулся только Кирилл. Бурматов, Шапито и Зануда точно погибли. Остальные, может, погибли, а может и в плену.

— А мы? — спросил Саша.

— Мы в плену. Но тебя отпустят. Ты должен передать послание.

— Послание? Какое послание? И почему я? Почему сам не передашь?

— Так получилось. Я не могу отсюда уйти. Передай всем, что снерги знают о каждом нашем шаге и о расположении базы. У меня с ними договор, они оставят вас в покое, но люди должны перепрятаться и больше не охотиться на снергов. Если продолжатся нападения, то участвовавшие в них люди будут уничтожены. Ты все понял?

— Да… Да… Да ничего я не понял, — паниковал Саша. — Откуда они все про нас знают? Как они нас выследили? Какой у тебя может быть договор?

— Успокойся! — прикрикнул Сергей. — Просто передай все, как есть. Мы им не интересны, если не будем лезть на рожон, то нас не тронут. Но, береженого бог бережёт, так что лучше перепрячьтесь на новое место, о котором не знаем ни я, ни ты. Снерги считывают всю информацию с пленных. Но как я говорил, мы им не интересны, они здесь разрабатывают оружие против вульфондов. Если будем вести себя тихо, то нас оставят в покое. Когда они получат свое, то улетят отсюда. Понял?

— Да вроде, — кивнул Саша. — А что у тебя за договор с ними?

— Я им буду помогать в разработке оружия. Они в обмен на это не трогают наш лагерь.

— Да врут они все! Они все равно нас уничтожат.

— Поэтому я тебе и говорю, сделай так, чтобы все перепрятались. И как можно скорее. Я не знаю, как долго я им буду нужен.

— Сергей, ты же понимаешь, что наше командование повернуто на захвате снерга. Меня никто не послушает.

— Послушают. Кравцов мертв, большая часть оставшегося командования тоже. У нас есть неудачный опыт поимки снерга. Я думаю, этого всем будет достаточно. Если нет, сделай все, чтобы их убедить. Объясни всем, что погонщики, которых мы видели и на которых охотились, это даже не снерги, это просто более разумная и продвинутая форма их созданий. Настоящий снерг на Земле только один, но пленить его не в наших силах.

Саша слушал, открыв рот.

— А как ты тут будешь? — наконец спросил он.

— Как-нибудь, — ответил Сергей. — Пока буду нужен, буду здесь. И буду, по возможности, сдерживать снергов.

В комнату вошли охранники, давая понять, что разговор окончен.

— Тебя высадят рядом с базой, — сказал напоследок Сергей. — Счастливого пути.

— И тебе удачи, — крикнул ему вслед Саша.

— Вот уж удача-то мне точно понадобится, — бурчал себе под нос Сергей, идя по коридору.

* * *

В этот день его никто не вызывал. Да и на следующий тоже. Сергей уж было подумал, что про него забыли или быть может на нем ставят эксперименты без его ведома. С этими снергами не поймешь, то ли ты наяву то ли спишь. Кормили его три раза в день, как на убой, поэтому он особо не жаловался и не спешил на встречу.

Но через день его вызвали.

В его каюте половина свободной стены превратилось в экран и на нем возникло изображение погонщика. Сергей этого не ожидал и снова свалился с кровати.

— Сергей, — услышал он голос из неоткуда, — приходи в лабораторию.

— Как? Без охраны? — спросил Сергей, неуклюже поднимаясь с пола и стараясь не растирать ушибленное плечо, чтоб сохранить хоть капельку достоинства.

Но экран уже потух и ответа не последовало. Тогда он надел свою одежду без бронекостюма и подошел к двери. Как ее открыть, он не знал. Никаких ручек и замков на ней не было. Но как только он подошел, дверь открылась сама.

Сергей всю свою жизнь бегал по лесам и полям и всегда прекрасно ориентировался на местности. Естественно, он с легкостью нашел лабораторию. Хотя, чтобы осмотреться получше, он специально, как будто невзначай, несколько раз свернул не туда. Но далеко пройти у него не получалось. Двери открывались только в нужном направлении.

— Интересно, — думал Сергей, — за мной постоянно кто-то следит, или просто двери запрограммированы особым образом?

И только войдя в лабораторию, он сразу задал этот вопрос Меняле. Он посчитал, раз уж они делают вид, что доверяют ему, то и он поступит также.

— И то, и то, — услышал он мгновенный ответ. — За тобой, конечно же, следят, как и за всеми, кто находится на корабле. И, естественно, система безопасности, включающая управление дверьми, настроена особым образом.

— А кто за нами следит? Специально обученные погонщики?

— Конечно же, нет, — услышал Сергей смех снерга. — Неужели ты до сих пор не понял основной принцип наших технологий.

Сергей сразу вспомнил танки с вживленными пилотами.

— Он живой, — осенило Сергея. — Корабль живой.

— Да, — подтвердил Меняло. — Корабль, это живое существо.

— Ух ты-ж еж-теж, — догадка ошеломила Сергея. — Теперь я понял вашу проблему. У вас все живое. И вульфонды могут это испортить только силой мысли. Ха! Ну, вы и тупари! Технологии у Вас. Ха-ха. Вульфонды могут приказать всем вашим танкам стрелять друг по другу, а кораблям просто столкнутся.

— Ничего ты не понял, — возмутился Меняло. — Естественно, никто не пустит неподготовленную технику в бой, ну а недостаточно обученный космический корабль, так вообще никогда не покинет пределы Колонии. Но подготовка техники до нужного уровня занимает очень много времени и может выполняться только в наиболее развитых и, соответственно, удаленных от пограничных территорий, галактиках Колонии. Переброска войск из этих галактик, даже за счет межпространственных прыжков, занимает много времени и сил. Поэтому нам и требуется создание технологии способной существенно ускорить обучение. Этим мы и занимаемся на вашей планете. Подойди сюда, посмотри.

Сергей подошел к столу. На нем все еще лежала крупная тварь — похоже, та же самая, что и раньше. Чтобы взглянуть на нее Сергею пришлось встать на цыпочки. Он увидел вскрытую черепную коробку, в которой был мозг как две капли воды похожий на человеческий, только в несколько раз больше.

— Мы сделали выводок, которым привили форму мозга, как у человека.

— И как результат? — спросил Сергей.

— Никак, — ответил Меняло. — Абсолютно никакого положительного эффекта. Все стало только гораздо хуже.

— Значит дело не в мозге.

— Ты прав. А значит, надо пробовать сделать существо полностью на основе человека.

— Как это? — удивился Сергей.

— Пойдем, — поманил его за собой Меняло.

Они углубились в лабораторию и спустились по узкой лестнице. Оказавшись в темном коридоре снерг остановился.

— Мы пытались преобразовать человека в тварь, но все наши экземпляры были недостаточно сильны и мы не успевали разработать нужные комбинации. Экземпляры погибали.

Свет в коридоре загорелся, и Сергею предстала ужасная картина. За прозрачными стенами были тысячи изуродованных человеческих тел. Именно их снерг называл экземплярами.

— Что вы с ними сделали? — задыхаясь, спросил Сергей.

— Мы пытались получить более совершенное существо с бесконечной способностью к дальнейшей метаморфации, но при этом, чтобы оно сохранило функцию ментального сопротивления хотя бы на уровне человека.

— Да вы просто звери, — выдавил из себя Сергей.

— Твоя сущность слишком примитивна, чтобы осознать нашу великую цель. Мы создали вселенную из бесконечного эфира и ведем ее обратно к этому же состоянию. В самом начале мы допустили ошибку. Позволили одной расе развиться достаточно, чтобы нам противостоять. Но это лишь незначительная временная помеха на нашем великом пути. Больше этого не повторится. Все в этой вселенной — это распределённая, утраченная нами информация. Эти знания были нашими в прошлом и будут в будущем. А какими путями мы их восстановим, неважно. Вся имеющаяся у нас информация и технология получена за счет изучения, подчинения и видоизменения существующих в этой вселенной видов. И не забывай, Сергей, от тебя зависит благополучие твоей расы.

— И что я должен делать?

— Из тебя мы и будем делать это самое совершенное существо.

Глава 9

Коридор. Каникулы

Каникулы на Коридоре были для молодежи самым главным, да, по сути, и единственным, праздником в году. И были просто необходимы, для увеличения населения.

Людей катастрофически не хватало. Чтобы выжить, человечество должно было увеличивать свою численность гораздо быстрее, чем раньше. Поэтому на Коридоре велась активная политика демографического роста.

Так называемая нравственность прошлой эпохи стала непопулярной. На Коридоре, девушке, способной рожать, нельзя было позволить сидеть и спокойно дожидаться принца до тридцати лет. Для обеспечения демографического роста популяризировались ранние браки.

Выйти замуж в четырнадцать лет, а в пятнадцать родить своего первого ребенка стало нормой. Семьи, заводящие детей, активно поощрялись. Впрочем, если дети заводились без семей, это тоже поощрялось. Все заботы о воспитании детей на Коридоре брало на себя правительство.

В общем, демографическая политика на Коридоре стояла на втором месте, после военной. В нее вкладывалось очень много сил и средств.

Благодаря медицинским технологиям роды вызывались уже на шестом месяце беременности, остальное время ребенок донашивался в инкубаторе.

Пять лет назад стало требоваться так много инкубаторов, что их не смогли разместить на планете под куполом. Поэтому было принято решение разместить их на орбите. Для этого использовался один из космических кораблей. Родильный дом сделали там же.

Сейчас, каждый день между этим кораблем и планетой курсирует челнок, доставляя на корабль беременных девушек, обратно уже родивших мам, а через пару месяцев и доношенных детей. Причем днем рождением считается день доставки ребенка на планету.

Сразу после инкубатора детей переводят в ясли, где за ними ухаживают няни и воспитатели. После яслей, их переводят в детский сад, потом в школу, а потом в училище. За детьми все время присматривают воспитатели, учителя, наставники. Получается своеобразный конвейер по производству людей.

А родившие мамаши, через несколько дней после родов выходят на работу. Коридор не может себе позволить, чтобы большинство женского населения сидело дома с детьми. Важен каждый человек, каждый работник, каждый боец. С учетом общественной занятости, некоторые родители, первый раз видят своих детей только в возрасте двух-трех месяцев. Домой можно забирать детей только в годовалом возрасте.

Начиная с детского сада, детей уже привлекают к общественным работам. А школьники и курсанты задействованы в них уже по полной. Можно даже сказать, что основной рабочей силой служат дети. Все взрослые либо охраняют купол, либо занимаются высококвалифицированной работой. Очень много школьников помогает взрослым растить младших детей. Без их помощи не обойтись, ведь на одну детсадовскую группу из двухсот, а то и более, детей, приходится всего один взрослый воспитатель.

Только так можно выжить. Война не только отняла у человечества большую часть жизней, она полностью отняла у него детство. Но благодаря такой политике население Коридора за последние десять лет выросло почти в два раза и продолжает стремительно расти.

Сейчас на Коридоре очень мало подростков в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет. Никто не хотел рожать во время нашествия тварей. Никто не хотел рожать после Исхода. Но с момента начала демографической политики, количество новорожденных стало резко возрастать. И если сейчас в училище учится только одна группа общей численностью в 32 курсанта, то уже следующая волна, будет состоять из шести групп общей численностью около пятисот человек, а следующая еще больше. А через два года училищу надо будет обучать несколько десятков тысяч человек.

Эта группа была последней со старой программой обучения, подготавливающей универсальных специалистов с обязательной военной подготовкой. Через два года у училища появятся более узкие направления. Конечно, самым большим направлением все равно останется военное дело, но зато появятся отдельные направления учителей, воспитателей, врачей. Еще позже появятся гражданские научные и инженерные специальности. Может даже, наконец-то, осуществится мечта многих и появится направление искусства.

А каникулы служили для создания семей и зачатия детей. Насыщенный трудовой и учебный график не оставлял молодежи времени для общения. Поэтому на Коридоре один раза в год, в одно и то же время вся молодежь в возрасте от двенадцати до тридцати пяти лет освобождалась от всех повинностей и отдыхала целую неделю.

Холостым это позволяло найти себе пару. А женатым, провести хоть немного времени со своими маленькими детьми, ну и зачать новых.

Всю неделю устраивались праздники, ярмарки, различные представления и, конечно же, танцы. Поэтому каникулы были самым долгожданным временем года. А запрет на них самым суровым наказанием.

— Оооо! Каникулы! Как здорово!

Салли почти прыгала от счастья. А Джон был счастлив только от того, что была счастлива Салли. Он незаметно наблюдал, как она прыгает с другими ребятами и громко обсуждает свои планы. Ему всегда нравилось, как ее волосы спадают ей на глаза, а она их поправляет. Он мог наблюдать за ней часами. Она ему очень нравилась. И он надеялся, что она к нему тоже не равнодушна.

Он набирался решимости с прошлых каникул и уж на этих точно собирался сделать первый шаг. Хотя, если вспомнить, то решиться на первый шаг было в его планах еще в позапрошлом году.

— Чего это ты уставился? Эээй?

Джон так глубоко задумался и даже не сразу понял, что его трясут за плечо.

— Или ты это? Как его там? «Я есть ружье»? — передразнила его Илона Зельман, продолжая трясти.

— А! Да! Нет, то есть, нет, — растерялся Джон. — Я просто задумался.

— О чем задумался? О каникулах? — не отставала Илона.

— Ну, да, — уклончиво ответил Джон. — О том, о сем.

— Слушай, ты молодец, — подсела она к нему. — Я считала себя лучшим снайпером в нашей группе, но сегодня ты меня переплюнул. Я сбила только одного летуна. И потратила на него шестнадцать выстрелов. Даже недотепы Бударгин с Джохансоном сбили столько же сколько я.

— Да мне просто повезло, — стал оправдываться Джон, видя, как расстраивается Илона. — По результатам стрельб у тебя восемьдесят семь балов из ста, а у меня только семьдесят один.

— И все же, — Илона с грустью вздохнула, — ты сбил девять летунов с девятнадцати выстрелов, а я только одного с шестнадцати.

Джон не знал, что ответить.

— Но я рада, что меня обошел именно ты, — продолжила Илона. — Знаешь? — она посмотрела на Джона. — Ты мне нравишься. Не хотел бы ты, эти каникулы, провести со мной?

Джон и так был немного не в себе, а этот вопрос окончательно вывел его из равновесия. Он абсолютно не ожидал таково от Илоны. Она была очень эффектная, наверное, самая эффектная и красивая девушка в их учебной, а значит и возрастной группе. И она была почти на год старше его. Сказать, что Джон абсолютно не ожидал от нее такого, значит, ничего не сказать. Он был просто в шоке и потерял дар речи. А Илона сидела и смотрела на него.

Джон не знал что ответить, да и просто не мог. Он на автомате перевел свой взгляд на Салли. Туда же посмотрела и Илона.

— Ааа, все понятно, — протянула она. — Что ж, сегодня меня переплюнули уже в двух вещах, где я считала себя лидером. Наверное, это урок мне, что не надо зазнаваться.

— Ладно, Джон, — сказала Илона после некоторой паузы. — Спасибо, что поддержал беседу. Я, пожалуй, пойду.

— Ммммм. Ага, — только и смог выдавить Джон, глядя вслед удаляющейся Илоне.

И снова он очнулся от тряски. Теперь уже его трясла Салли.

— Джон! Джо-он! — повторяла она. — Ты чего завис?

— У-устал я чего-то, — ответил Джон, отводя взгляд.

— Устал он! — передразнила его Салли, взлохматив волосы. — У нас впереди каникулы. Не смей раскисать, тряпка.

— Ну, они же только завтра. А сегодня надо отдохнуть.

— Ну, ты и зануда, Джон Пауэр. Еще скажи, что на каникулах надо выспаться. Куда завтра пойдем? — взяла Салли инициативу в свои руки.

— Не знаю, — неуверенно ответил Джон. — На ярмарку?

— На ярмарку! На ярмарку! — захлопала от радости в ладоши Салли. — Идем туда с раннего утра.

Гравиплатформа остановилась, их поездка была закончена.

— Ладно, Джон, — проворковала Салли. — Сегодня, иди отдыхай, а завтра с утра встречаемся на ярмарке, — она наклонилась, поцеловала Джона в лоб и направилась к выходу. А Джон остался сидеть, не понимая, что и где он сделал не так, а что сделал правильно, и как вообще себя дальше вести.

— Ох уж эти женщины, — пробормотал он себе под нос, встал и тоже направился к выходу. Сегодня надо отдохнуть. Может после отдыха он перестанет быть таким тупицей.

* * *

Первая ярмарка каникул. Нет на Коридоре ничего праздничнее этого события. И с каждым разом она становилась все ярче, красочнее, веселее и начиная с этого года многолюднее. Обычно прирост новоиспеченной молодежи был невелик, но в этом году на ярмарку уже попала первая волна многочисленной молодежи, рожденной после начала демографической политики. На следующих каникулах народу будет еще больше. Ну а лет через пять ярмарка должна настолько разрастись, что и для нее, как в свое время для инкубаторов, детских садов и школ, придется предусматривать значительно больше места. И проводить ее не на главной площади, а выделять под нее целиком отдельный купол. Для этого уже ведутся подготовительные работы.

В этот раз ярмарка, как и обычно, проходила на главной площади Городского купола. И с раннего утра здесь уже начались представления и угощения. На четырех сценах выступали музыканты, клоуны, фокусники и актеры. Выступали, конечно, как умели, но для Коридора это было целым событием. А в этом году обещали даже, что покажут кино, снятое еще в прошлой эпохе. На Коридоре практически все в той или иной мере были знакомы с творчеством кинематографа, но на этот раз впервые планировалось воссоздать атмосферу кинотеатра.

Кроме зрелищ на ярмарке было множество конкурсов. Кто сильнее стукнет молотом, кто выше залезет на столб, кто тяжелее поднимет груз, кто его дальше бросит, кто лучше стреляет, кто выше прыгает, кто быстрее бегает и еще множество всяких кто лучше. Ближе к вечеру начинались романтические конкурсы для поиска пары и для уже сформировавшихся пар. А сейчас площадь просто галдела невероятным шумом изголодавшейся по развлечениям молодежи.

Джон ходил по ярмарке и как завороженный смотрел по сторонам. Салли зашла за ним, когда он еще спал и, не дожидаясь, пока он оденется, побежала на ярмарку одна. Они договорились встретиться рядом с центральной стелой, но там ее не было. Оно и понятно, как она могла удержаться и стоять на одном месте, когда вокруг столько интересного. Джон и сам постоянно отходил от назначенного места встречи, чтобы принять участие в каком-нибудь забавном представлении. В итоге они встретились чисто случайно на конкурсе по поеданию грибной пены. Он успел записаться на него в самый последний момент и с удивлением обнаружил, что в кругу участников стоит Салли и держит большой поднос с пышной розовой пеной.

Грибная пена была одним из самых популярных лакомств на Коридоре. Ее выводили особым образом и придавали ей структуру, отдаленно напоминающую густую мыльную пену. Цвета она могла быть любого, ее вкусовые качества от этого не зависели. А на вкус она всегда была пресно-сладкой. И, несмотря на то, что это лакомство все любили, съесть его много было очень сложно. Буквально с десятой ложки начинало уже тошнить от сладости.

А конкурс поедания заключался в том, что участники, держа на подносе пену, должны были ее съесть без помощи рук. Кто быстрее съел, тот и победил. В качестве приза победителю разрешали тут же умыться, а все проигравшие, по правилам, должны были проходить, не умываясь, не менее часа. А с учетом того, что пена была липкая и могла менять свой цвет в зависимости от температуры, все участники после этого конкурса имели испачканные, липкие, разноцветные лица. Это очень забавно смотрелось и веселило всех окружающих.

Салли заметила Джона и весело ему улыбнулась. Она даже попыталась ему помахать, но не смогла удержать поднос одной рукой. А вот Джон смог, помахал ей в ответ, и быстро прокравшись между другими участниками, встал рядом.

— Салли, ты с ума сошла? — наигранным тоном удивился Джон. — Ты же не умеешь быстро есть. Ты же всегда говоришь, что еду надо тщательно жевать и пережёвывать, — Джон передразнил ее и сделал жест, как будто аккуратно вытирает салфеткой губы.

— Это я не умею быстро есть, Джон Пауэр? Я тебе сейчас покажу, как надо быстро есть. Попробуй хотя бы уследи, потому что догнать тебе меня будет…

— Марш! — услышали они команду ведущего. Салли не успела договорить свою речь и, растерявшись, даже не знала, как приступить к поеданию пены. Ведь с какой стороны к ней не подлезь, лицо все равно пачкалось. Тогда она посмотрела на Джона. Он, абсолютно не переживая за чистоту своего лица, залез в пену всей головой, при этом часть пены просто разлетелась в стороны. Салли поморщилась, но поняла, что другого выхода нет и, закрыв гласа, опустила свое лицо в лакомство.

Сделав три глотка, она поняла, что пена лезет и в нос и в глаза. А от четвёртого она поперхнулась. Подняв лицо и откашлявшись, она увидела гордо стоящего Джона с пустым подносом, в то время как ее поднос был еще практически полон.

— И у нас победитель! — закричал ведущий. — Вот это скорость, вот это навыки. Да этому парню нет равных в поедание на скорость.

Джон стоял и улыбался во всю ширину своего испачканного рта. Кроме лица у него были также испачканы волосы, шея и грудь. Салли оглянулась и увидела перед собой шестнадцать участников, извазюканных в пене еще больше чем она, а некоторые были даже чумазей Джона.

Но в отличие от остальных Джону поднесли большой таз с чистящим раствором и полотенце. И он, на глазах у завидующих ему участников, стал отмывать от себя всю эту липкую гадость.

— Ха! — сказал Джон, повернувшись к Салли, после того, как полностью смыл с себя все следы участия в конкурсе. — Действительно, я не успел углядеть, как ты быстро ела.

— Да, Джон Пауэр, — ехидно ответила Салли. — Ты чемпион и достоин награды, — с этими словами она подошла к нему вплотную и протянула свое лицо к его, как будто в поцелуе. Джон растерялся, но инстинктивно потянулся навстречу и даже прикрыл глаза в ожидании. Но вместо поцелуя он почувствовал, как что-то липкое трется об его лицо и одежду. Это Салли вытирала свое испачканное лицо.

Вокруг раздался веселый хохот. Все потешались над тем, как ловко его провели. А ведущий заметил.

— Наш победитель уже воспользовался своим правом умыться. Повторно, по правилам, это право не предоставляется.

Салли, конечно же, не могла полностью вытереться, она только еще больше размазала все по своему лицу. Зато она нещадно испачкала Джона, чему была несказанно рада.

— Ну, все, пойдем дальше, — весело объявила она, полюбовавшись результатом. — У нас еще целый день впереди. Ты видел там конкурс «вылезь сухим из воды»? Побежали участвовать, — и, схватив Джона за руку, Салли под улюлюканья толпы повела его за собой.

Весь день они пробегали от конкурса к конкурсу, от представления к представлению и под вечер, все-таки, случилось то, чего так ждал Джон. Они поцеловались. К тому времени он уже и не ожидал этого, потому что за вечер Салли несколько раз притворялась, что его целует, а сама в последний момент делала какую-нибудь пакость. Но вечером, во время медленного танца они поцеловались…

Они провели вместе все каникулы. И дни, и ночи. И позволяли себе гораздо больше, чем просто поцелуи. И, в конце концов, Джон осмелился и сделал Салли предложение.

В последний день каникул устраивались специальные представления и организовывались специальные места, в которых молодые парни, предлагали своим избранницам руку и сердце. Вот и Джон воспользовался одним из таких мест. Это была аллея памяти, которая резко переходила в аллею будущего. И на самом стыке двух аллей Джон сделал Салли предложение, вручив обручальный браслет.

Обручальный браслет был традицией Коридора. Выделять силы и средства на добычу драгоценных металлов было бессмысленно. А вот вкладывать их в развитие технологий, даже мирных, вполне оправданно. Обручальные браслеты создавали некое подобие ментальной связи между своими носителями. Если один из супругов испытывал сильные эмоции, то второй их чувствовал. Работало это, правда, не всегда правильно, и совсем плохо действовало на расстоянии, но традиция прижилась, и обручальные браслеты полностью заменили кольца.

Салли на предложение Джона, естественно, согласилась и они, опять же по традиции Коридора, решили пожениться через год, на следующих каникулах.

А эти каникулы, как бы это ни было грустно, заканчивались. Впереди ждала упорная работа и учеба. На благо человечеству. На благо Коридору.

Глава 10

Земля. Внутренний враг

— Это девятый «особый» выводок, — тоном лектора рассказывал Меняло. — Он создан на основе девятого выводка, разработанного Великим Конклавом Творцов, и немного доработан лично мной, поэтому и называется «особый». Пока у меня только один экземпляр, но скоро их будет больше. Для того чтобы я мог представить его перед Конклавом, осталось только привить ему развитую способность к ментальной блокировке. Для чего нам надо провести серию опытов с твоим участием.

Снерг рассказывал о своем создании с гордостью и об удачном завершении будущих экспериментов говорил как о свершившемся факте.

Сергей стоял на мостике управления, возвышающемся над огромной лабораторией, которая сейчас была превращена в ринг, и наблюдал за предметом гордости снерга. От внешнего вида и показателей представленного перед ним экземпляра только и оставалось, как испытывать ужасающий страх и восхищение одновременно.

Эта особь была чуть больше погонщиков в размере, но в отличие от них не была прямоходящей. Она передвигалась на шести конечностях. Две располагались сзади и четыре спереди. Задние конечности были гораздо мощнее, длиннее и жилистее. Они немного напоминали ноги кузнечика. Было понятно, что за счет таких ног тварь может прыгать очень далеко и высоко. Передние же конечности, больше напоминали руки, были длинными, прямыми и относительно худыми. В конце они оканчивались гибкой кистью с тремя пальцами, а перед кистью выступал длинный, острый шип. Также у твари имелось два длинных и тонких хвоста, которые оканчивались острыми шипами. Никаких защитных панцирей не было, но все тело было покрыто неким подобием серебристой чешуи, за счет чего было ощущение, что она закована в кольчугу.

Последняя модификация имела высокий уровень интеллекта, высочайшую скорость перемещения, физическую силу и выносливость. К тому же, представители «особого» выводка, были способны существовать и эффективно функционировать в открытом космосе более часа, что делало из них первоклассных кандидатов для абордажных команд. Сергей не совсем понимал важность этой функции на фоне космических войн, но Меняло говорил об этом с восхищением.

— Это одно из важнейших свойств, — говорил он. — И, раз я вывел эту особь в изгнании на вашей планете, то решил по вашей традиции дать ей имя. Причем, чтобы оно было местным, Земным. Сначала, я хотел назвать ее «Угрожающая межзвёздным путешественникам, бороздящим просторы бескрайнего космоса». Но, вспомнив твои пристрастия к коротким именам, я стал придумывать другое. И нашел соответствующее слово в вашем языке. Пират — так я его называю.

Специально для Сергея снерг устроил показательное тестирование способностей «особого» выводка и в данный момент они наблюдали за поединком Пирата с дикими тварями, которыми была заражена Земля. Теми самыми, с которыми воевал Сергей и его люди.

Поединок проходил под абсолютно прозрачным силовым куполом диаметром около тридцати метров. Сначала Сергей подумал, что снерги боятся своих же созданий и отгораживаются от них силовыми куполами, но потом понял, что защиту используют только с целью не заляпать всю лабораторию кровью и внутренностями.

В первом поединке Пирату противостояла одна крупная тварь, которая была больше него раза в четыре. Но, несмотря на это, поединок продлился не больше двух секунд. Именно столько времени потребовалось, чтобы более развитая особь разорвала своего противника на части. Стены, созданные силовым полем были почти полностью забрызганы кровью. Темно-темно красной кровью, совсем немного, но напоминающей человеческую.

— Сила не в габарите, — прокомментировал Меняло. — Наращивать физическую силу за счет мышечной массы — довольно примитивный путь. Мы пошли другим путем и, начиная с третьего выводка, используется технология кинетического усиления мышечной массы, которая в дальнейшем усовершенствовалась от выводка к выводку. Квадратный сантиметр мышечной массы особи из девятого выводка имеет эффективность выходной энергии в сто двадцать три раза превышающую эффективность дикого выводка. Благодаря аналогичной технологии также достигнуто существенное увеличение скорости. К сожалению, мы не можем на новом месте организовать вывод существ последней ступени. Для этого должны быть пройдены все ступени эволюции, а это занимает много времени. Например, на вашей Земле для этого потребовалось больше десяти Земных лет. Это хоть и меньше двух месяцев по универсальному календарю, но все равно много.

Силовое поле подернулось дымкой, и все следы крови исчезли. В полу под куполом открылся люк, и на арену выскочила целая стая тварей. Сергей успел насчитать двадцать шесть особей. Причем две из них были довольно крупные.

Было даже не понятно, когда начался бой, но твари из стаи падали одна за другой. Сергей даже не успевал следить за перемещением Пирата. Он двигался с такой скоростью, что его не было видно. И, не более чем через минуту, бой был окончен. На краю арены стоял испачканный, но совершенно невредимый Пират. А тела всех членов стаи лежали истерзанными на полу.

— Нет! — сказал Меняло. — Это все не то! Схватка с примитивными тварями не раскрывает все способности Пирата.

Он махнул рукой и к нему с поклоном приблизился один из сопровождающих погонщиков. Проведя несколько недель на корабле, Сергею уже казалось, что он стал улавливать сигналы подчинения, отдаваемые снергом. Вот и в этот раз, он явно почувствовал, что погонщику был передан приказ. Сергей мог чувствовать только факт приказа, его суть он совершенно не улавливал.

Но через некоторое время он и так понял, в чем заключался его смысл.

На арену вышло пять тварей, которых раньше Сергей видел только на экранах мониторов. В тот день, когда его склоняли к сотрудничеству, именно эти твари окружили лагерь.

— Это твари шестого выводка, — пояснил снерг. — Последнего выводка, который в настоящий момент используется нами массово. Седьмой и восьмой были только на уровне экспериментов. В массовое производство планируется запуск сразу девятого выводка, и мне важно представить свои результаты перед Конклавом до принятия окончательного решения.

Твари шестого выводка существенно отличались от тех, что видел Сергей. Прежде всего, они были очень похожи друг на друга и размером и формой, в то время как, их дикие собратья, уничтожившие Землю, имели разные формы и размеры. Твари шестого выводка были ростом с погонщика, но шире и крупнее где-то в два раза. Соответственно, они были намного массивнее Пирата. Также, в отличие от Пирата, они имели мощный панцирь на голове и еще более мощный на спине. Сзади и спереди у них было по четыре лапы. А вот хвост был только один и гораздо короче, чем у девятого выводка. Они все были тёмно-коричневого цвета и лишь у некоторых были серые полосы на брюхе.

— Эффективность шестого выводка проверена веками, но он существенно уступает девятому в скорости и физической силе. Наслаждайся зрелищем.

Сергей перевел свой взгляд обратно на арену. В этот раз все было по-другому. Пират осознавал угрозу противников и не стремился ввязываться в бой. Сергей почувствовал передачу команды между снергом и погонщиками, но она была другой, не как обычно. Как будто диалог инициировали погонщики.

— Мои низшие собратья сомневаются в удачности моего решения, — озвучил Меняло суть их диалога, — и просят отменить бой. Они не уверены, что Пират одолеет пятерых противников. Ну что же, тем интереснее будет зрелище.

Соперники Пирата стали его окружать. Они тоже чувствовали опасность и не спешили нападать, занимая более выгодные позиции. В итоге Пират оказался зажат в угол, а его противники сужали кольцо.

— Сейчас начнется, — промурлыкал в предвкушении Меняло.

И правда, началось. Но что именно, Сергей не мог понять. Он видел только молниеносные росчерки, которые с огромной скоростью перемещались по арене.

— Знаешь, что? — как будто прочитал его мысли Меняло. — Я думаю, учитывая скорость перемещения наших бойцов, ты со своими способностями не сможешь оценить всю прелесть боя. Тебе нужна помощь.

Сергей даже не успел спросить, чем он ему может помочь, как увидел исходящий из тела погонщика свет и тут же почувствовал как Меняло завладел его телом.

— Вот сейчас смотри, — услышал он голос снерга в своей голове.

И Сергей из задворок своего сознания увидел бой. Но увидел он его совсем по-другому. Это не было как в замедленной съемке, просто теперь он успевал следить за движениями бойцов.

Двое из противников Пирата были сильно ранены и уже не могли участвовать в схватке. У одного были оторваны задние лапы, а у второго вскрыто брюхо, из которого вываливались внутренние органы. Остальные плотно наседали. У шестого выводка явно было улучшено свойство коллективного нападения. Их атаки были очень хорошо скоординированы, они действовали как единое целое. Пират с огромным трудом уклонялся от серий смертельных ударов. Но все же у него получалось. При этом он, время от времени, проводил короткие, но всегда эффективные, контратаки. Один за другим его соперники выходили из боя. Но бой не давался Пирату легко, он был дважды ранен. Причем один раз ему почти оторвало часть передней лапы.

Пирату приходилось двигаться гораздо больше, чем нападавшим на него тварям и через несколько минут стало заметно, что он сильно измотан. Но к этому моменту, ему противостояло только два соперника, причем они были довольно серьезно ранены. Остальные были мертвы или умирали от ран. Несмотря на усталость, инициатива полностью перешла на сторону Пирата и он медленно, но верно, добивал своих противников. И еще через некоторое время бой был окончен.

— Отличное зрелище. Снимите с него показания, — услышал Сергей приказ Меняло.

— Как прикажете, творец — ответил один из погонщиков.

Приказ и ответ были переданы не словами, а набором эмоций и картинок, но Сергей их понял.

— Почему я понимаю то, о чем вы говорите? — озвучил он свой вопрос.

— Я нахожусь в твоей физической оболочке и пользуюсь твоей ментальной энергией. Со временем, ты сможешь так делать самостоятельно.

— А зачем мне это?

— Я должен развить тебя достаточно, чтобы ты выдержал все необходимые опыты и дал нужный мне результат. Так что первой стадией будет твое преобразование до уровня девятой ступени. Подготовка к нему уже началась. Ты же чувствуешь в себе изменения?

Сергею не надо было отвечать, Меняло, лучше его самого, знал ответ.

— Но это же десять лет, а ты говорил, что тебе результат нужен срочно? — спросил Сергей.

— С тобой будет проводиться немного другой процесс, он конечно тоже не быстрый, но не такой длительный. Причем у меня уже есть человеческий материал, развитый до четвертой ступени, его использование тоже ускорит процесс. Я думаю, приблизительно через полгода, ты будешь готов.

* * *

Три месяца пролетели как несколько лет. Сергей уже не помнил, как общаться с людьми и использовать для общения уши и рот. Зато, за это время он прекрасно освоился с ментальным общением. Правда иногда, свои ментальные послания он проговаривал и вслух. Делал он это преднамеренно, боясь разучиться говорить.

Каждый день проходил как несколько месяцев, его часто погружали в сон и стимулировали мозг с нервной системой. В это время он видел и переживал бесконечное множество эмоций. Иногда во сне он был тварью, иногда погонщиком, вульфондом, представителем других цивилизации, о которых он ничего не слышал. Но в основном, он был собой. Иногда собой в прошлом, иногда в возможном будущем, но по большей части, он был самим собой в настоящем. Во сне он также ложился в капсулу, засыпал и видел сны во сне и пробуждался из сна во сне. Сны были такими яркими, что со временем он запутался, где сон, а где реальность. Каждый раз, открывая глаза, он не знал, просыпается ли он наяву или во сне. Его как будто развивали в нескольких измерениях, растягивая и расширяя его сущность.

Кроме того, его постоянно пичкали различными препаратами. Кололи множество уколов, облучали излучением, кормили специальной едой. Он абсолютно забыл об обычной человеческой пищи и воде. Весь его рацион состоял из безвкусной каши, но Сергея так выматывали все эти преобразования, что он всегда съедал все, что давали.

Каждый день он замечал все новые и новые изменения в себе. Сначала он стал воспринимать общение Меняло с погонщиками. Потом научился сносно сам общаться с ними. Он даже немного научился общаться с кораблем. Его общение походило чем-то на то, как в первые годы в их лагере иностранцы пытались говорить на русском языке. Мысли все время сбивались, и приходилось начинать все сначала. Многие погонщики при общении тет-а-тет презрительно прерывали диалог. Но в присутствии Меняло никто не осмеливался высказывать свое неуважение.

Еще Сергей стал понимать тварей. Он понимал их повадки, предугадывал действия, ощущал их мысли. Как ни странно, лучше всего это получалось с дикими особями. В то время как погонщикам дикие твари давались с трудом.

Также менялось и физическое состояние Сергея. Каждый день его заставляли испытывать неимоверные перегрузки. Бег, прыжки, упражнения на гибкость и иногда все это при повышенной гравитации. Каждый день Сергей пробегал больше, прыгал дальше и становился более гибким. У него существенно увеличилась скорость реакции и обработки информации. Через некоторое время он без помощи Меняло мог уследить за самыми быстрыми движением развитых тварей.

И его развитие продолжалось. За три месяца он смог достичь только шестой ступени. Меняло не устраивал такой результат, и темп тренировок с каждым днем нарастал.

— Собирайся, — воспринял Сергей образ от вошедшего погонщика. — Ты поедешь с творцом на кладку.

Сергей только что проснулся в своей каюте и готовился к очередной процедуре преобразования. Приглашение куда-то за пределы корабля полностью обескуражило его. Он так и стоял с открытым ртом, уставившись на посыльного.

— Надень свой костюм, — передал погонщик сообщение, указывая на шкаф, в котором висел его старый бронекостюм. — Там может быть опасно.

Эти слова привели Сергея в себя, и он быстро стал собираться, с мыслью, что это, возможно, очередной сон.

Через полчаса он уже сидел в летательном аппарате и в узкий, продолговатый иллюминатор наблюдал за простирающимися внизу деревьями. Где там прятались его друзья? Он, к счастью, этого не знал. Он знал лишь то, что они благополучно покинули базу и скрылись в неизвестном направлении. Сергей не знал точно, но верил словам Меняло, что за людьми никто не следит и куда они скрылись неизвестно. Но при этом, Меняло, всегда добавлял, что если ему будет нужно, то он сможет их найти за несколько часов.

— Мы на месте, готовься к выходу, — услышал он команду снерга.

Сегодня он был в новом теле. В теле погонщика, исполняющего роль военного главнокомандующего.

За прошедшее время Меняло несколько раз использовал различные тела, в зависимости от ситуации. Но в теле военнослужащего, Сергей видел его первый раз. Вероятно, Меняло, и для себя, посчитал поездку опасной и занял тело самого защищенного погонщика. А может быть, это была особая традиция или правило. То есть, если творец занимается исследованием, то он в теле руководителя научной группы, а если это военная вылазка, то он в теле военачальника.

Важно другое. Обычно, когда Меняло занимал новое тело, Сергею нужно было время, чтобы это понять. А сегодня он это понял с первого взгляда.

Его способность по отслеживанию Меняло была уникальной. Даже погонщикам для этого требовался факт отдачи команды. Только после этого они видели хозяина.

У Сергея эта способность начала быстро развиваться после небольшого инцидента. Кроме других Меняло несколько раз занимал и его тело. И каждый раз Сергей пытался понемногу освободиться от эйфории и попытаться почувствовать себя. Но получалось это с трудом. Максимум чего он мог добиться, когда Меняло управлял им, это осознать то, что он хочет вернуть управление себе. При этом каждый раз, Сергей пытался найти лазейки по возврату контроля над телом, но абсолютно безуспешно.

Но однажды, Сергей интуитивно пошел от обратного. В момент, когда Меняло покидал его тело, Сергей попытался втянуть его в себя, и ему показалось, что у него стало получаться. Но он растерялся, не зная, что дальше делать и потерял контроль. Меняло тогда очень сильно ругался. А Сергей оправдался тем, что каждый раз, как свет его покидает, он чувствует сильнейшую боль и инстинктивно попытается вернуть его обратно. Меняло, вроде бы, поверил. Но после этого перестал пользоваться его телом.

— Чем мы будем заниматься? — спросил Сергей.

— Мы прибыли на место экспериментального полигона, — стал пояснять Меняло. — Здесь, я пытаюсь вывести особый вид существ.

— И в чем его особенность? — осмелился уточнить Сергей.

— Понимаешь, у наших созданий есть недостаток — они развиваются только из поколения в поколение. То есть, чтобы на новом месте вывести тварь девятого уровня надо вырастить как минимум девять поколений. Обязательно на том же самом месте.

— Но ведь меня вы развиваете от уровня к уровню? — недоуменно спросил Сергей.

— Точно, — подтвердил Меняло. — У тебя есть такая способность, как и у твоих сородичей. Но предыдущие экземпляры вашего вида не могли освоить уровень более четвертого. У тебя уже шестой и я не вижу препятствий в получении девятого. И все твое развитие было осуществлено на корабле.

— До твоего появления, — продолжил, после некоторой паузы, Меняло, — я начал проект прививания свойства самообучения тварям. В теории, должен был получиться экземпляр, способный к саморазвитию. Это позволило бы нам получать существ первой ступени, а до нужного уровня доводить их на корабле во время перелета к линии фронта. А это бы, в свою очередь, позволило бы существенно ускорить доставку войск к местам боевых действий.

— Ну и как результат? — спросил Сергей.

— А результат пока не сильно впечатляет, — удрученно ответил Меняло. — Первые два эксперимента провалились. Твари вылупились очень слабыми, а главное, не поддающимися контролю. Хотя, те экземпляры, которые мы не уничтожили, действительно имели способность к развитию, но не такую сильную, как я ожидал. Совсем не такую. А способность к подчинению им так и не смогли привить.

— Та кладка, к которой мы направляемся, — продолжил Меняло, — третий и пока последний эксперимент. В нем, мы еще раз, попытались привить подчинение и усилить способность к развитию. Но, честно говоря, я не жду от него успеха.

— А зачем я здесь? — уточнил Сергей.

— Я же сказал, что не надеюсь на успех, — усмехаясь ответил Меняло. — А в этом случае кладка должны быть ликвидирована. Тебя взяли, чтобы опробовать твои способности. Наконец-то ты вволю сможешь уничтожать так ненавистных тебе существ. Да?

— То есть? — недоумевая, переспросил Сергей. — Я буду в команде зачистки?

— Нет! — жестко ответил Меняло. — Ты и будешь командой зачистки.

* * *

Корабль завис в пятнадцати метрах от земли над небольшой рощей, усеянной редкими куцыми деревьями и кустарником, в некоторых местах присыпанным, тающим на весеннем солнце, снегом. Вокруг рощи распростёрлась степь промёрзшей земли, из которой местами старалась пробиться редкая растительность.

Кладка была в глубине рощи. В густом кустарнике, присыпанные снегом, лежали несколько десятков желто-белых яиц разных форм и размеров.

Сергей стоял у открытого люка и воспринимал инструктаж, глядя вниз и наблюдая, как до него пытаются допрыгнуть три твари, довольно необычного белого цвета, но при этом жутко кровожадного вида. Всем своим существом он чувствовал их ненависть и желание убивать.

— Самые крупные вылупились еще вчера и уже частично набрали силу, — инструктировал его Меняло. — Тебе будет непросто. Сначала разберись с этими тремя, а потом уничтожь всю оставшуюся кладку. Мы сняли показания. Этот эксперимент провалился, я уже отдал команду законсервировать все оставшиеся кладки.

— А есть и другие? — Сергей хотел спросить совсем не это. Он жутко хотел спросить, точно ли они в нем так уверены. Ведь он один, без оружия, не в состоянии одолеть сразу трех тварей, каждая из которых в пять, а то и в семь раз больше его самого. Страх сковал мысли и парализовал тело.

Меняло, конечно же, это чувствовал.

— Есть, — ответил он, поддерживая глупый разговор. — Но они уже законсервированы. А теперь, делай свою работу.

— Хорошо, — с трудом выдавил из себя Сергей. — Спускайтесь ниже.

— Зачем? — удивился Меняло.

— А к-к-как я т-т-туда спущусь? — заикаясь, спросил Сергей. — Тут же высоко-ж, блин. Летать-то я еще не научился.

— Просто прыгай, — сказал Меняло.

— Прыгать? — уже в панике кричал Сергей. — Да тут же, высоко же. Я себе…

Договорить ему не дали. Меняло просто вытолкнул его из корабля.

Абсолютно этого не ожидая, Сергей полетел кубарем вниз. Он, наверное, так и упал бы плашмя на землю, но еще в воздухе с ним столкнулась одна из тварей. Это немного привело его в чувство. Он схватился за столкнувшуюся с ним особь и, перегруппировавшись таким образом, что она оказалась внизу, упал на нее и, случайно оказавшуюся под ними, другую тварь, стоявшую на земле.

Сразу после падения, Сергей отскочил в сторону, в ожидании нападения, но его не последовало. На месте его приземления лежали две мертвые твари. При падении они пронзили друг друга своими шипами на конечностях.

Последняя тварь стояла в двадцати метрах и смотрела точно на него. Готовая к обороне она расположилась посередине между кладкой и противником. От нее исходили настороженность и решительность. Она боялась, но была готова защищать кладку до последнего, как мать защищает своих детей.

Сергей был все еще не в себе и с трудом оценивал ситуацию.

«Вот это мне повезло, вот это да, — думал он. — Две из трех укокошили сами себя, а третья какая-то трусливая. Может, мне еще повезет, и она нафиг от инфаркта помрет?»

Сергей попытался обойти тварь, но ничего не вышло. Она следовала за ним, обороняя кладку.

— Ну же, гадина, — приговаривал вслух Сергей. — Как тебя убить-то?

Сергей даже не заметил, как резко переменилось его настроение. Вместо панического страха и желания выжить появился азарт. Он сам начал верить в то, что сможет одолеть противника. Вот только как это сделать. Нужно хоть какое-то оружие.

«Стоп! Я же в своем костюме, — осенило Сергея. — Ножны на ногах».

Он быстро потянулся к лодыжке и нащупал небольшой метательный нож. На другой ноге был еще один.

«Ну, хоть что-то, — подумал Сергей. — Хотя, конечно, здесь они бесполезны. Если только…».

Сергей начал внимательно оглядываться вокруг в поисках подходящего дерева и через некоторое время нашел, что искал. Он начал осторожно пробираться к небольшому деревцу. Тварь последовала за ним, не упуская его из вида, но и не нападая.

Добравшись до цели, Сергей сломал длинное, тонкое и прямое деревце и с помощью ножей стал превращать его в кол. Ножи были маленькими и не удобными для обработки, поэтому дело продвигалось очень медленно. Все это время тварь стояла неподалеку и следила за ним, не решаясь напасть.

— Чего ты там возишься? — услышал Сергей в своей голове голос Меняло. — Давай быстрее. С минуту на минуту вылупятся новые.

Кол еще был не совсем готов, но Сергей понял, что медлить больше нельзя. Взяв его как копье, он помахал им перед собой. Копье получилось тяжёлое и неудобное, но другого не было.

Он перехватил его поудобнее, выставив острие вперед, и побежал прямо на тварь.

«Я блин как рыцарь на турнире, — пронеслось у него в голове старое воспоминание. — Только без лошади».

Как ни странно, но тварь тоже побежала на него и, не добегая нескольких метров, сделала прыжок.

Сергей не ожидал такого и с трудом увернулся. При этом копье улетело в сторону. Но на этом тварь не прекратила атаку. Мгновенно развернувшись, она напала снова. И снова Сергей смог отскочить от удара шипов-конечностей только в последний момент. Он явно упустил инициативу и теперь успевал только защищаться.

Его хватило секунд на шесть, не больше. После этого он пропустил удар. Ему повезло, удар был наотмашь и вместо того, чтобы проколоть насквозь он отбросил его на десять метров.

Сергей больно ударился об землю и по инерции покатился дальше. Когда движение, наконец-то, остановилось, он почувствовал, что лежит на чем-то твердом. А подняв голову, тут же увидел мчащуюся на него тварь. За секунду до столкновения Сергей понял, что лежит на своем самодельном копье и этой секунды хватило, чтобы выставить его острием перед собой и упереть тупым концом в землю. Тварь на большой скорости налетела прямо на копье, которое пронзило ее насквозь.

Сергей быстро отскочил в сторону, подальше от бившейся в агонии особи. Даже сейчас она пыталась его убить. Он чувствовал это ее желание острее всех других.

Посмотрев на поверженного противника, Сергей развернулся и направился к кладке. По мере удаления от умирающей твари он чувствовал, как изменяются ее мысли. От желания убивать они переходили к грусти и страху за свою стаю. Тварь не думала о том, что умирает, она думала только о том, что ее гнездо осталось без защиты. Эти чувства были такими яркими и так ему близки, как будто их испытывало не мерзкое безжалостное создание, а человек. Сергей с яростью отбросил от себя мысли о жалости. Но почувствовав последний вздох своего противника, не удержался — остановился и оглянулся. Он был почти уверен, что перед самым концом тварь умоляла его пощадить остальных.

— Сергей! — отвлек его от мыслей Меняло. — Через пару минут вылупятся новые особи. Поторопись.

И он поторопился. Добравшись до кладки, он стал один за другим разбивать яйца и уничтожать зародышей. Делать это в первые же минуты после разрушения яйца, было совсем просто. Зародыши были мягкие, и имеющихся ножей было достаточно, чтобы прервать им жизнь.

Важно было убить детеныша сразу. Один раз Сергей зазевался на несколько минут, и этого хватило, чтобы кожа детеныша затвердела, и он начал вставать на ноги. Еще бы несколько минут и пришлось бы сражаться с еще одним достойным противником.

Сергей уничтожал кладку несколько часов, планомерно переходя от одного яйца к другому. И с каждым разом он все лучше и лучше распознавал ментальные образы своих жертв. И что самое страшное — он стал ощущать их по другому. С каждым разрушенным яйцом, с каждым убитым зародышем у него усиливалось чувство, что он убивает беззащитных, ни в чем не повинных детей.

Он гнал эти мыли прочь, уверяя себя в том, что это бездушные твари, которые убьют его сородичей, если он не уничтожит их сейчас. И вот, почти через четыре часа яйца закончились. Сергей оглядел свои труды. На небольшой поляне в груде разрушенной скорлупы лежало тридцать шесть тел. А неподалеку стоял приземлившийся корабль.

— Я все! — передал ментальное послание Сергей.

— Наконец-то! — услышал он ответ Меняло. — Возвращайся на корабль.

И тут он что-то почувствовал. В кустах, заваленных снегом, кто-то был. Он чувствовал, там еще одно яйцо.

Сергей направился туда.

— Ты куда? — спросил его Меняло.

— Мне что-то послышалось, — ответил Сергей. — Надо проверить.

Дойдя до кустов и заглянув внутрь, он увидел то, что ожидал. Это было яйцо. Оно было значительно меньше остальных, поэтому его не было видно.

Сергей подошел ближе и собрался сломать его, но яйцо вдруг треснуло и раскололось. Из яйца выпал маленький, пушистый, белоснежный детеныш, размером с теленка. Замахнувшись ножом, Сергей встретился взглядом со своей жертвой и его тут же заполнили необычные чувства. Малыш принял его за свою семью, не за папу, не за маму — их у тварей никогда не было, а за своего брата, члена своей стаи. Море любви и преданности обрушилось на Сергея, и его рука с ножом остановилась.

— Ну что там? — услышал он Меняло.

— Ничего, — выдавил после небольшой паузы Сергей. — Показалось. Я возвращаюсь.

Сергей вылез из кустов и последовал на корабль, слыша в своей голове голос родившегося брата. Он не знал, откуда, но был уверен в том, что никто кроме него не слышит этот голос.

* * *

— Я доволен, — за четыре месяца, прошедшие после зачистки Сергеем кладки, Меняло повторял эту фразу в лучшем случае пару раз. Его не устраивала ни скорость, ни качество преобразования подопытного. Но сегодня он был доволен.

Он даже подсвечивался каким-то особенным радостным желто-зеленым цветом, представ перед Сергеем в своем естественном виде. И, несмотря на то, что за прошедшие месяцы Сергей видел его таким неоднократно, он все равно не переставал восхищаться данным неописуемым зрелищем. Бесформенный, вернее постоянно меняющий форму, сгусток света и энергии вызывал трепет и восхищение.

Полностью освоив навыки ментального общения и восприятия, Сергей видел, что это не просто облако света. Это гораздо и гораздо большее. Это как маленькая звезда, сдерживающая и преобразующая в себе огромные объемы энергии, и как это ни странно, материи. Все пространство-время вокруг снерга немного искажалось, как бы расступаясь перед ним в раболепном поклоне. Этот эффект был незаметен, когда снерг занимал чью-то физическую оболочку, но когда он был в естественном виде, это было поистине невероятно.

— Все получилось, — продолжил Меняло свою мысль. — У тебя полноценный девятый уровень.

От недавнего облучения Сергей еще плохо соображал, и суть образов Меняло доходила до него с трудом. Но основную идею, что хозяин доволен, он воспринял.

После неудачи с экспериментом по выводу новых особей и зачистки гнезда, в котором Сергей участвовал четыре месяца назад, Меняло перевел на него все свое внимание. Процедуры и тренировки участились вдвое, а то и втрое. Сергей не успевал прийти в себя от одной процедуры, как тут же переходил к другой. Он помнил, как будто во сне, что проходил испытания боем с четырьмя тварями шестого уровня. Как победил, без особого труда, используя больше не физическое, а психологическое и ментальное подавление противника.

Тело и голова постоянно болели. Мысли путались. И с каждой тренировкой, с каждой процедурой, даже с каждым принятием пищи становилось все хуже и хуже. Сергей чувствовал, что теряет себя во всем этом. Чувствовал, что превращается во что-то другое. Эмоции и чувства отошли даже не на второй, а на пятый или шестой план. Всем правили инстинкты. Инстинкты убивать, выживать, понравиться хозяину.

Управлять собой стало очень сложно. Даже трезво размышлять удавалось с трудом. Было почти невозможно отличить свои мысли от чужих, которые в него постоянно внедряли.

Сергей пытался сохранить свое я. Он старался чаще думать о людях, вспоминать старые случаи из жизни, пытался общаться с воображаемыми собеседниками. Но мысли о родном доме, о своих собратьях очень быстро улетучивались. Их не было рядом. О них не было ничего слышно. Некому было о себе напомнить.

И когда Сергей уже был готов сдаться и окончательно превратится в особо извращенный вид твари, помощь пришла оттуда, откуда он и не ждал. Он услышал зов своего брата. Того самого малыша, жизнь которого он сохранил при разрушении гнезда.

Сначала это были едва заметные сигналы, но их сила постепенно нарастала. Его брат посылал разрозненные образы запроса. Он в панике звал его снова и снова. Сначала Сергей думал, что сходит с ума, или что это очередной эксперимент и не отвечал. Но когда терять было больше нечего, он ответил.

Связь установилась моментально и Сергея просто затопили чувства, эмоции и ощущения, которые испытывал малыш. В основном был глубокий страх, печаль и голод, а на поверхности лежала радость. Огромная, яркая, чистая радость потерявшегося ребенка вдруг неожиданно нашедшего свою маму. Оказывается он шел по следу от гнезда уже несколько месяцев. У него не было другого маяка — только он, Сергей, был его стаей.

Эти эмоции отрезвляли, частично очищали разум и стали спасительной соломинкой, хватаясь за которую день за днем Сергей оставался собой.

Каждый день он общался с братом, давая ему указания и советы по выживанию. Он обучал его добывать пищу, убивать и убегать. Брат был один, у него не было стаи, и он был очень мал и слаб, по сравнению с другими тварями, поэтому в основном ему приходилось убегать и прятаться. Но забота о нем помогала и вселяла надежду. Со временем Сергей даже дал ему имя — Хоуп.

Хоуп был единственным существом, благодаря которому Сергей, хоть и с трудом, но оставался собой, а Сергей был единственным существом, благодаря которому Хоуп мог выжить в этом мире.

Вот и сейчас, из последних сил держась на ногах, Сергей старался думать о Хоуп. А Меняло, тем временем, переплывал из состояния в состояние и делился своими грандиозными планами.

— Твоя кровь — подготовленный реагент. Теперь дело за малым. Остался последний штрих. Привить твою способность остальным. Пойдем.

Меняло занял тело погонщика, взял инъекционный дозатор и направился в питомник, где содержались уже готовые твари девятого уровня.

В питомнике было только шесть особей, большего количества Меняло не мог себе позволить в связи с ограниченными ресурсами, но и этого было достаточно для проведения эксперимента.

Как только Меняло зашел в питомник он призвал всех тварей к себе и через несколько долей секунды перед ним стояли преклонившись все шесть особей.

— Убей его, — приказал Меняло одной твари и кивнул в сторону Сергея.

Сергей еще не успел осознать происходящего, но инстинкты уже работали. Он мгновенно упал на землю, и напавшая тварь пролетела мимо. Поднявшись, он отдал твари ментальный приказ сдаться. И она подчинилась.

— Убей его, — воспринял Сергей очередную команду Меняло, отданную другой твари и тотчас же продублировал первой особи такую же команду, натравив одну тварь на другую.

— Стоп!!! — раздался всеподчиняющий приказ Меняло, и все остановились.

— Как видишь, — сказал Меняло, обращаясь к Сергею, — их уровень ментального сопротивления очень скромен. В отличие от твоего.

Меняло подошел к одной из тварей и сделал ей инъекцию.

— А вот теперь, у нее будет такой же уровень как и у тебя, — торжественным голосом объявил Меняло.

— Убей его, — повторил он свой приказ, и тварь бросилась на Сергея.

Сергей успел увернуться и отдал приказ остановиться. Но тварь продолжила нападение, ни на секунду не задержавшись. Эксперимент Меняло удался. Тварь больше не слушалась посторонних приказов. Сергею оставалось только физическое сопротивление, а в этом деле, несмотря на то, что он тоже был развит до девятого уровня, он проигрывал в связи с разницей в массе и форме.

Меняло подошел ко второй твари, сделал ей инъекцию и повторно отдал приказ убить Сергея. Тварь рванулась с места, но моментально поменяла объект нападения. Вместо Сергея она напала на своего собрата.

Сергей успел осознать, что способен управлять второй тварью, но инстинкты заставили сражаться дальше. Меняло не останавливал бой. Численный перевес был на стороне Сергея, и через несколько секунд у него получилось схватить своего противника и подставить под удар союзника. Бой был окончен, поверженная тварь, со способностью к ментальной блокировке, была мертва.

Сергей поднял взгляд на Меняло. Никогда еще он не видел его таким растерянным. Растерянность и непонимание сквозило во всем. И от этого Сергей испытал огромное удовлетворение.

— Не работает твоя шарманка! — крикнул он, насмехаясь. — Чего-то ты напутал, не так учел.

— Ошибки быть не может, — отстраненно сказал Меняло. — Первый экземпляр работал.

Меняло быстро подошел к остальным тварям и, сделав всем инъекции, отдал приказ убить Сергея. Но они даже не пошевелились.

— Нет!!! Не работает!!! — смеялся Сергей. Он уже почти забыл это чувство. Чувство радости. Сейчас оно его просто разрывало, он был готов плясать на месте.

— Этого не может быть!

Вокруг погонщика стал образовываться ореол света. Меняло покидал свое убежище. Почти сразу на погонщика бросились твари, но тут же остановились. Погонщик тоже мог блокировать команды.

— Не работает!!! — исступленно кричал Сергей, ошеломленному Меняло. — Сработало только на первом. Ха-ха-ха. Это разовая сыворотка, ты — горе ученый.

Эти слова привели Меняло в чувство.

— Точно! — сказал он. — Все эксперименты проводились на одном образце.

Облако света сжалось в плотный шар и стало двигаться по направлению к лаборатории. Первый раз Сергей видел, чтобы Меняло перемещался в своем естественном облике. Очевидно, произошедшее выбило его из колеи.

Сергей и погонщик последовали за ним, но погонщик почти сразу свернул в другом направлении. Сергей почувствовал, что Меняло отдал ему приказ, но не смог разобрать какой именно.

Меняло двигался слишком быстро. Сергей за ним еле поспевал. А добравшись до лаборатории, он увидел, на что еще способен высший снерг в естественном облике. Раньше он думал, что Меняло не может самостоятельно выполнять действий, ведь он всегда занимал чье-нибудь тело чтобы передвигаться, проводить эксперименты и выполнять другие физические мероприятия. Но сейчас, Сергей осознал, что глубоко ошибался. Только зайдя в лабораторию, он понял — Меняло способен на многое.

В лаборатории кроме них никого не было, но она мгновенно вся пришла в движение. Одновременно выполнялась и подготовка излучателя, и смешивание реагентов, и сложные расчеты. И все это делал Меняло ни к чему не прикасаясь. Облако света просто стояло в центре, а вокруг кипела работа.

Но даже это потрясение померкло перед видом человека, которого за собой вел погонщик. Это была девушка, лет двадцати пяти. Она ошарашено вращала глазами, не понимая, где находится, и что происходит. А Сергей просто стоял и наблюдал, как ее ведут к излучателю.

— Что?.. Что?.. Что ты собираешься делать? — залепетал Сергей.

— Ты правильно подметил, — ответил ему Меняло. — Сыворотка работает разово. Все наши создания выведены по одной формуле, у них один состав. С одного человека они могут принять только одну способность. На всех. Повторы недопустимы. Как тебе лучше то объяснить. Когда блокировка становится массовой, она перестает работать. Чтобы она работала, она должны быть уникальной для каждого создания. Поэтому для каждого создания нужен новый человек.

— Но ты же говорил, что я особенный, и вырастить еще одного такого очень сложно. Твоя схема не работает. Остановись.

— Нет, — возразил Меняло. — Ты и такие как ты мне больше не нужны. Реагент для восприятия готов, остается только каждый раз добавлять в него новые ДНК, а для этого не надо столько времени. Надо только извлечь ДНК из предварительно облученной человеческой особи.

В комнату вошел еще один погонщик. Перед ним нетвердой походкой шли еще четыре человека. Их всех расположили перед другими излучателями.

— Облученной человеческой особи? — глупо повторил Сергей. — Но это же их убьет!

— Они послужат великой цели, — ответил Меняло. — Это гораздо больше, чем они заслужили своим жалким существованием.

— Стой! Стой! Стой! — затараторил Сергей. — Мы так не договаривались.

Тут он услышал характерный хлопок и резкий короткий крик. Излучатель первой девушки сработал.

Сергей посмотрел на него и увидел бездыханное, обезвоженное и немного обуглившееся тело, которое еще недавно было молодой живой девушкой.

— Стооой!!! — закричал он.

Но его никто не слушал, а следом раздалось еще четыре хлопка и вскрика. Еще четыре обезображенных человеческих тела повалилось на пол.

— Нет, — повторял сам себе Сергей. — Мы так не договаривались. Не договаривались!

Он поднял взгляд и увидел перед собой оставшиеся пять особей девятого уровня. Невидимые потоки энергии, которыми управлял Меняло, поднесли к ним пять дозаторов и сделали инъекции.

— Мы договаривались, что вы оставите людей в покое, — протестовал Сергей. — А получается, что для создания ваших тварей вы будете убивать людей.

— Ты даже не понимаешь выгоды для твоей расы. Она будет жить. И служить великой цели. Творцы позаботятся, чтобы вы жили до выполнения своего назначения.

— Жили!!! — кричал в истерике Сергей. — Ты хочешь сказать — продолжали существование в качестве сырья. Вы будет выращивать людей на убой. Как скот. У нас был совсем другой уговор.

— Ты не понимаешь, Сергей. Наш договор окончен, — сказал ему Меняло. — Я надеялся, что тебя получится приручить, и оставить. Но ты такой же неконтролируемый, как твари из, истребленного тобой, гнезда. Очень жаль, но придется с тобой попрощаться. Помни, ты служил великой цели.

— Убейте его, — отдал он команду тварям.

Противостоять пяти особям одновременно. Шансов нет. Это Сергей понимал прекрасно. Об этом ему кричали все его животные инстинкты. Но сегодня человек в нем был силен как никогда. Эмоции заполонили его. Злость, гнев, отчаяние.

— Брат, — услышал он зов Хоуп, почувствовавшего неладное. — На тебя напали?

— Да, Хоуп, — ответил Сергей.

— Бей и беги. Ты так учил, — послал образ Хоуп.

— Именно так, — согласился Сергей и нанес удар.

Но свой удар он нанес не по тварям, превосходящих его физической силой и количеством. Не по погонщикам. И даже не по кораблю. Хотя мог бы. Корабль еще не был натренирован и Сергей мог бы захватить кратковременную власть над ним. Но Меняло все равно остановил бы это. Единственным шансом выжить — было напасть на снерга. И Сергей так и сделал.

Все это время Сергей помнил, как однажды случайно захватил Меняло в плен своего тела. И в теории, он понимал, что это возможно. Сейчас осталось выяснить это на практике. Это был единственный шанс.

Снерг стоял рядом и Сергей попытался втянуть его в себя. Сначала ничего не получалось. Вернее, даже, сначала, Сергею показалось, что ничего не происходит. Но твари прекратили атаку, а погонщики стояли и бездействовали. Он понял, что у него все-же что-то получается и тут, как взрыв, Меняло полностью влился в его тело. Но это слияние принципиально отличалось от предыдущих. Сергей продолжал частично управлять своим телом, отчаянно борясь с Меняло над контролем за ним.

Твари тут же возобновили атаку. Сергей отдал им приказ остановиться, и они подчинились. Их хозяин был в нем и его приказы снова действовали. Но с погонщиками этот фокус не прошел. Тогда Сергей отдал приказ тварям напасть на погонщиков.

— Брат беги, — слышал он зов Хоуп.

Сдерживать снерга внутри себя было невероятно сложно, но Сергей упорно сопротивлялся. Твари быстро расправились с невооруженными погонщиками и ему никто не мешал. Подойдя к пульту управления, он ввел команду для корабля на полное уничтожение всей информации по своему реагенту, исследованиям Менялы и всему, что произошло в лаборатории. Больше ему здесь делать было нечего. Конечно, с пятью тварями, можно было попытаться спасти оставшихся людей, но против вооруженных погонщиков они долго не продержатся.

— Брат, беги, — снова услышал он зов Хоуп.

— Да, братишка, — ответил он. — Так я, пожалуй, и сделаю.

Глава 11

Коридор. Исследования Лоббитса

Уже несколько месяцев прошло со дня неудачного эксперимента, в результате которого у Джона появился новый палец, а Лоббитс все еще изучал Дикобраза. Через Омара он выклянчивал у Цитадели все новые и новые экземпляры, но ничего необычного так и не находил. Проводить новый опыт с расщеплением иглы ему запретили, а все остальные предоставленные экземпляры не отличались от обычных.

Джон приходил все реже и реже, училище отнимало у него все время, поэтому помогал Лоббитсу только Омар, которому все эти опыты были скучны и неинтересны. Вот и сегодня он хоть и доставил в лабораторию новый экземпляр, но был абсолютно не заинтересован в его обследовании.

— Омар, ну что ты делаешь. Зачем ты его так берешь? — возмущался профессор Лоббитс. — Это же тебе не бесполезная тушка твари.

Омар удивленно посмотрел на тушу летуна, которую он нес, держа за хвост.

— Ну, вообще-то, это и есть тушка твари, — выдавил Омар, потрясая экземпляром летуна.

— Тушка твари!!! Тушка твари!!! — орал Лоббитс в истерике. — Ты что, идиот. Это единственный экземпляр летуна, вошедшего в симбиоз с наземной тварью неопределенного происхождения и… и… и назначения.

— Единственный? — недоуменно переспросил Омар. — Да их вообще-то несколько десятков штук.

— Ааа! Бестолочь! — махнул Лоббитс на Омара и попытался забрать у него экземпляр, но тот оказался тяжёлым и он тут же вернул его обратно.

— Клади сюда, — показал он на разделочный стол.

Омар со всего маху шлепнул тушу об стол и удовлетворенно уставился на профессора. Но, только что негодующий Лоббитс, уже полностью погрузился в работу и не обратил внимания на ухмылку и вызывающий жест своего коллеги.

— Так, перед нами экземпляр летуна, изъятый с тела мертвой твари под кодовым названием Дикобраз, — начал записывать Лоббитс на диктофон. — По словам очевидцев, на Дикобразе обитало несколько десятков таких летунов. Своими панцирями они образовывали дополнительную защиту в виде чешую. Эти летуны способны эффективно функционировать отдельно от хозяина. Но при этом, они его безоговорочно защищают. Что и было показано во время инцидента на Южном посту, когда все действующие летуны заслонили собой хозяина. Причем, их оказалось достаточно много для того, чтобы остановить выстрел плазменного ракетомета. Судя об имеющейся на данный момент информации, тела обычных летунов не обладают достаточной прочностью для этого. Обычно, одного выстрела пониженной мощности из светового ружья достаточно, для того, чтобы прострелить насквозь две или даже три особи. А в нашем случае, несколько десятков летунов смогли деактивировать луч плазмы в тысячи раз мощнее. Этот факт говорит о существенном отличии рассматриваемого образца от обычного летуна.

— Да нет там ничего необычного, — пробубнил Омар. — Мы каждый миллиметр осмотрели.

Но Лоббитс, как обычно, не обратил на это высказывание никакого внимания. Хотя, может и обратил, но только вида не показал. Кто его поймет, этого чокнутого профессора.

— Изучив предварительные исследования Цитадели, — продолжал Лоббитс, — я еще раз убедился в их некомпетентности, безалаберности и… и… и… ну, в общем, в Цитадели работают одни идиоты.

Омар только и смог в негодовании открыть рот от такого высказывания.

— Судя по исследованиям Цитадели, — продолжал профессор, — экземпляр имеет абсолютно идентичный предшествующим образцам набор внутренних органов, такую же структуру тканей и костей, — Лоббитс сделал небольшую паузу, как будто что-то обдумывая, — вот только непонятно по каким причинам Цитадель не исследовала молекулярный состав экземпляра.

— А чего его исследовать-то? — не удержался от комментария Омар. — И так все понятно.

В этот раз Лоббитс отреагировал на высказывание.

— Да что тебе понятно-то? — спросил он у Омара. — Объясни мне тогда, как кучка самых хрупких тварей снергов, остановила выстрел Свища. Какая у вас там официальная версия?

— Мы над этим еще работаем, — уныло ответил Омар.

— Работают они, — передразнил его Лоббитс и продолжил свою запись.

— Итак, по всем внешним признакам летун не отличается от обычного образца. Но у меня есть теория, что какой-то один или сразу несколько органов данного экземпляра отличается от органов обычного представителя его рода. И, возможно, они выполнены из материала, идентичного материалу иголки Дикобраза. Судя по опыту пальца Джона Пауэра, данный материал может абсолютно идеально маскироваться под любой орган. Палец Джона в течение суток принял необходимый цвет и внешний вид, а еще через неделю приобрел абсолютно идентичную натуральному пальцу чувствительность. Единственным его отличием от остальных является то, что его невозможно частично повредить. Джон чувствует боль, но палец повредить не получается.

— Э-Э-Э! — снова очнулся Омар. — А вы откуда это знаете? Только не говорите, что вы пытались порезать Джона. Профессор, это недопустимо.

— Допустимо, недопустимо, — бубнил Лоббитс. — Что сделано, то сделано.

— Так вот. Судя по бесценной информации, выявленной в результате простейшего обследования Джона Пауэра, единственный способ выявить замаскированный орган, это попытаться его повредить. Поэтому начнем разделение образца. Омар помогите мне.

Профессор взял лазерный резак и начал разделку туши. Через несколько минут туша была разделана на кусочки.

— Так, ну что же. Мы еще раз убедились, что эта тварь все-таки большей частью состоит из обычной плоти и крови. Продолжаем. Омар, возьми крылья и разрежь, а я займусь позвоночником и внутренними органами.

Омар взял крылья и начал разрезать их на части.

— Подожди, Омар, — остановил его Лоббитс. — Не надо резать поперек. Режь вдоль, так разделится каждый элемент.

Лоббитс взял позвоночник и разрезал его вдоль на две части.

— Вот видишь, — бросил Лоббитс разрезанный на две части позвоночник, — здесь этого точно нет, я разделил каждый позвонок.

Через несколько минут на столе лежали разрезанные части крыльев, туловища, позвоночника и других частей летуна.

— Ну, да, — начал язвить Омар, глядя на искромсанную тушу. — Это же был единственный экземпляр, с ним же аккуратно надо было.

— Ничего не понимаю, — растерянно бормотал Лоббитс. — Неужели нету. Этого быть не может. Как же так?

— Не подтвердилась ваша теория, профессор, — констатировал Омар. — Что будем делать?

— Не может быть! Как же так? — повторял Лоббитс, недоумевая глядя на разрезанные части. — Как же так?

Он в истерике стал хватать части летуна и резать их, все время повторяя:

— Не может быть. Не может быть.

— Профессор, — стал кричать ему Омар. — Профессор. Здесь этого нет. Остановитесь.

Омар схватил Лоббитса и попытался оттащить от стола.

— Успокойтесь, профессор. Там нет ничего, — Омар с силой оттолкнул своего коллегу.

— Ты не понимаешь, — протестовал в истерике Лоббитс. — Мы что-то упустили, мы сделали что-то не так. Ты должен достать мне еще один экземпляр.

— Нет. Это вы не понимаете. Это пустая трата времени. Тупик. В них ничего нет. И как бы вы не говорили о Цитадели, там это все уже сделали до вас. Нового экземпляра не будет.

Омар подошел к столу и продолжил.

— И эта груда мяса, — взяв со стола одну из частей разрезанного позвоночника, он резким движением переломил ее пополам. — Бесспорное доказательство этому, — Омар взял вторую часть позвоночника и сделал характерное движение, пытаясь переломить ее пополам. Но у него не получилось. Половина позвоночника так и осталась целой у него в руках. Он попытался снова. И снова потерпев неудачу, недоуменно уставился на позвоночник.

В абсолютном молчании к нему подошел Лоббитс и провел резаком поперек экземпляра.

Позвоночник разрезался пополам. Почти весь. Кроме тоненького участка.

Лоббитс разрезал в другом месте. И в другом. И еще в другом. Эффект был везде тот же самый. Спустя несколько минут, потраченных на обрезания «шелухи» с позвоночника, в руках у Омара оказался тоненький, толщиной с зубочистку, стержень, который не удавалось разрезать.

— А вы говорили, что резать надо вдоль, а не поперек, — усмехался во все зубы Омар.

— Ну, что же, — улыбался Лоббитс в предвкушении новых исследований. — Признаю, в этом был не прав. Но зато в остальном…

Глава 12

Земля. Побег

Сергей был прав. Твари не устояли перед военной мощью погонщиков и пяти минут. Их сила всегда была в массовости, а пятерых, их перебили довольно быстро. Но, несмотря на то, что они успели лишь немного ранить двух погонщиков, создалась общая неразбериха. Этого оказалось достаточно, чтобы Сергей незаметно покинул корабль.

Все свидетели случившегося были мертвы. Все записи корабля Сергей удалил. Он знал, что погонщикам потребуется немало времени для выяснения ситуации и установления контроля, так что в ближайшие часы его никто не будет преследовать.

Но самый главный его враг и преследователь был рядом с ним. А точнее в нем.

Сначала Меняло постоянно пытался перехватить контроль над его телом и разумом. Потом он стал пытаться просто вырваться. Сергей понимал, что от этого зависит не только собственная жизнь, но и жизнь всей его расы, поэтому сопротивлялся до конца.

Борьба отнимала все силы. Сергей не знал, сколько прошло времени с его побега, и далеко ли он ушёл. Когда сил не осталось идти, он пополз. А когда уже даже не смог ползти, то просто упал и провалился в сон…

* * *

— Как думаешь? Как долго ты сможешь меня удерживать? — вкрадчивый голос Меняло раздавался в абсолютной темноте. Вокруг не было ничего кроме завораживающего голоса, исходящего ниоткуда и одновременно с этим отовсюду.

— Сколько надо, столько и буду, — огрызнулся Сергей, не понимая где он, и что происходит. Можно было только догадываться, что это очередной сон, очередное наваждение.

— Какие мы смелые, — раздался бархатный смех Меняло. — А я скажу тебе сколько. Еще пару-тройку суток, максимум. После этого ты настолько истощишься, что в лучшем случае сойдешь с ума, а в худшем умрешь. Ну, или наоборот. Сам выбирай, что для тебя лучше, а что хуже.

— Для меня лучше чтоб ты сдох, — стиснув зубы, ответил Сергей. — Ты и вся твоя раса полоумных фонариков.

— Боюсь, что твоему желанию не суждено исполнится. Максимум, что меня ожидает это заточение в твоей мертвой оболочке.

— Ха! — усмехнулся Сергей. — То есть если я помру, то ты окажешься в плену. Это меня радует. Может, мне уже самому себя прикончить.

— Не стоит, — слишком быстро поспешил ответить Меняло. — Думаю можно и так все решить.

— Как ТАК? У нас с тобой уже был уговор, который ты нарушил при ближайшем удобном случае.

— Ничего я не нарушал! — гневно возразил Меняло. — Я обещал, что оставлю твоих людей в покое и оставил. Я подготовил для твоих собратьев великую цель. Очень мало рас удостоилось такой чести. Большинство были просто истреблены. С существующими тенденциями развития наших технологий, твоя раса будет востребована, а, следовательно, будет жива и в почете еще несколько десятков, а то и сотен миллионов Земных лет. Да на такой период существования, без нашего вмешательства, вы и рассчитывать не могли. Ваша планета станет непригодной для жизни меньше чем через шестьдесят миллионов лет. А человечество, без нашего вмешательства, погибнет еще раньше. Я даю твоей расе возможность выжить и служить величайшей цели во вселенной.

— Да что у вас за цель-то такая, ВЕЛИЧАЙШАЯ? — возмутился Сергей. — Сколько прожил с вами так и не понял.

— Тебе и не понять, — огрызнулся Меняло.

— И в чем заключается почет быть убитым? И жить только ради этого? Быть сырьем для жутких созданий?

— Эти создания — будущая основная мощь Конклава, благодаря которой мы еще ближе продвинемся к великой цели, — ответил Меняло. — И быть частью этих созданий большая честь. Тебе, похоже, этого никогда не понять. Ты слишком глуп и примитивен.

— Так если мне не понять, то и другие не поймут. Ты думаешь, что люди вот так спокойно пойдут на смерть ради цели, которую не могут понять?

— А почему нет? В вашей истории множество аналогичных примеров. Вы довольно часто приносили людей в жертву ради весьма сомнительных целей, выдуманным богам или просто потехи ради. Вы отошли от такой жизни всего каких-то лет пятьсот назад. И то, не отошли, а просто перестали это афишировать.

— Мы, — продолжал Меняло, — можем создать вам идеальные условия для жизни и для размножения.

— Хочешь сказать, можем разводить вас как скот, — съехидничал Сергей.

— Почему как скот? — возразил Меняло. — Вы можете просто жить. Причем жить в достатке, и ни в чем не нуждаться. Я думаю, через несколько поколений, с активной демографической политикой, вы сможете жить лет до тридцати, может даже сорока. И только после этого отдавать свои тела нам. У вас сейчас, далеко не все, доживают до такого возраста. А лет через пятьсот-шестьсот создадите обширную базу особей и сможете жить лет до пятидесяти, может даже шестидесяти. Больше, навряд-ли получится. Качество материала уже не то. Хотя, если мы всерьез за вас возьмемся, то возможно все.

— И поверь мне, — продолжил после небольшой паузы Меняло. — Качество вашего существования значительно повысится. Ну как вы жили до нашего прихода? Треть, или даже больше, вашего населения жила за чертой бедности. Это даже по вашим меркам. А по нашим, так вы все не жили, а существовали. Самой главной вашей целью было просто выжить. Было, правда, множество второстепенных целей, некоторые из которых приводили к вашему взаимному истреблению, но скажи мне — ради чего вы жили? Кем вы были? Мелкой песчинкой в просторах вселенной. А кем вы можете стать???

— Мы были свободны! И делали, что хотели. А самое главное нам никто не указывал когда надо умирать и ради чего.

— Свободны они были. Ха! — усмехнулся Меняло. — Да у Вас рабство официально отменено-то меньше двухсот лет назад. А реально, вы даже после этого остались рабами. Каждый день своего существования большая часть вашего населения просыпалась с утра и шла отрабатывать свою трудовую повинность. За это вы получали возможность иметь одежду, еду, жилье. И то не всегда. Мы можем дать вам все это и гораздо больше абсолютно бесплатно. Вам не надо будет отрабатывать трудовые повинности. Все свое время сможете тратить на самопознание и саморазвитие. Кто еще вам сделает такое заманчивое предложение?

— Была у нас такая пословица раньше, — сказал Сергей. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Так что, пожалуй, я, все-таки, откажусь от твоего предложения.

— Глупый человечишка, — возмутился Меняло. — А тебе не кажется, что ты берешь на себя сильно много ответственности, решая за всю свою расу?

— Нет! Не кажется! — помотал головой Сергей. — И тем более, я решаю только за себя. Найдешь другого человечишку ему и предлагай служить батарейкой у фонарика. Ах да, я ж забыл, ты же не можешь никого встретить, пока я тебя не отпущу. Вот незадача. Так что, попробуй придумать какое-нибудь другое предложение, подтвержденное гарантиями, чтобы меня заинтересовать. Может тогда, я и решу тебя отпустить.

— Наивный, — усмехнулся Меняло. — Отпустить он меня собрался. А как ты это сделаешь? Неужели ты не видишь, что мы переплелись. Ты не сможешь меня выпустить, даже если захочешь.

Сергея потрясли эти слова. Все это время он старательно вглядывался в темноту, абсолютно ничего не видя, и только теперь понял, что смотрел не туда. Сделав над собой усилие, он опустил свой взгляд вниз и посмотрел на себя. Там, где должно было быть его тело, был яркий, густой свет. Он ослеплял глаза и леденил душу. И лишь присмотревшись к нему, превозмогая боль и отчаяние, можно было увидеть внутри свое родное, человеческое тело.

— Твои действия привели к тому, — услышал он голос Меняло, — что мы стали одним целым. Это был единственный способ удержать меня в себе. Где ты этому научился?

— Нигде, — ошарашено ответил Сергей. — Это случайно получилось. И как нам теперь разделиться?

— Боюсь, что без посторонней помощи это будет трудно сделать, — ответил Меняло. — Это наше проклятие. Проклятие творцов. Если мы испытываем эмоции и чувства нашего вместилища, то мы можем к нему привязаться. А ты, захватив меня, испытал столько чувств, что я не смог сопротивляться. На стадии зарождения вселенной мы потеряли подобным образом много своих собратьев, которые деградировали до необходимости материальной оболочки. Конечно, у них все происходило по-другому. Они сами всегда становились доминантами, а прежних хозяев загоняли на задворки сознания. Ты, наверное, первый кто смог захватить творца и продолжать доминировать. Я думаю, у тебя это получилось, потому что я был слаб. Я сильно много энергии растратил на проведение последнего эксперимента. Через некоторое время она восстановится, и я вновь обрету управление над твоим, вернее уже нашим, телом.

— Ага, размечтался, — возразил Сергей. — Так и будешь сидеть у меня в башке, пока я жив. А когда сдохну, все равно продолжишь там сидеть-посиживать.

— Не исключено. Такой поворот событий тоже возможен. Но маловероятен. А изучение данной способности, впоследствии, может привести меня к вершинам Конклава.

— Ну, ты пока строй свои планы, а я буду строить свои, — сказал Сергей.

— А что ты собираешься делать дальше? — с интересом спросил Меняло. — Ты ведь в курсе, что без постоянного излучения и принятия препаратов у тебя скоро начнется интоксикация, ломка и возможен анафилактический шок?

— Что? — удивился Сергей.

— Ну, да! — обыденно ответил Меняло. — Ты же не думаешь, что тебя видоизменили полностью. Ты просто был накачен определенными химикатами и излучением. Все составлялось в такой пропорции, чтобы довести тебя до определенного уровня, но не убить. Эти препараты уже несколько месяцев сохраняли в тебе жизнь. Без них, я даже прогнозировать боюсь, как поведет себя твое тело. Одно могу сказать точно, без посторонней помощи ты не выживешь. И даже если ты выживешь, то постепенно утратишь большую часть всех приобретенных способностей. Так что начинай действовать. Или возвращайся на базу к погонщикам или ищи людей. А я пока отдохну, восстановлю силы. Они мне потребуются, чтобы вернуть свой облик.

— ИДИ, ДЕЙСТВУЙ, — раздались последние слова Меняло и свет резко заполонил все вокруг.

* * *

Открыв глаза, Сергей обнаружил, что лежит в глубоком овраге. Совсем рядом протекал ручей. Ужасно хотелось пить, но сил встать не было. В голове кружилось, и было сложно определиться с направлением. Все тело болело, как будто по нему проехался танк.

С трудом преодолев ползком два метра до ручья, Сергей принялся пить. Он пил, практически не останавливаясь, около часа, с каждым глотком все больше и больше приходя в себя.

За все это время Меняло ни разу не дал о себе знать.

Осознав, что сил прибавилось достаточно, чтобы встать, Сергей поднялся и осмотрелся.

Он был на дне широкого оврага, вдоль которого протекал ручей. Ручей был совсем маленький, но было видно, что иногда он разливался и занимал почти весь овраг.

В каком месте планеты был корабль во время бегства, он не знал, поэтому оставалось только догадываться о своем местонахождении. Было жарко, а по меркам Сергея сейчас был ноябрь, значит он где-то в тропическом или субэкваториальном поясе. «Это хорошо, не придется бороться с холодом, — думал Сергей. — Еще бы понять, где именно я нахожусь и как найти людей, вот тогда было бы все замечательно».

Правду или неправду сказал ему Меняло, и говорил ли он с ним на самом деле или это был плод его воображения, Сергей не знал. Но он прекрасно понимал, что людей надо найти в любом случае.

Он начал двигаться вверх по течению ручья, но переход давался с трудом. Каждые пару километров он останавливался и пил много воды, чтобы продолжить движение дальше.

К вечеру стало понятно, что одной воды недостаточно. Нужна еще и еда. Как назло вокруг не было никаких плодоносных деревьев. И не найдя ничего съестного к ночи, пришлось довольствоваться травой и кореньями. Есть их было невыносимо сложно. Организм отвык принимать твердую пищу. Сергея постоянно рвало, и все попытки запихать в себя хоть что-то не увенчались успехом. Попытки заснуть и забыть про голод также оказались бесполезны.

Встав с первыми лучами солнца, Сергей напился воды и двинулся дальше в путь. Ручей был источником пресной воды, и вся его надежда заключалась в том, что где-то поблизости должны быть люди. Он выискивал их следы на дне оврага, хотя понимал, что люди, не умеющие заметать свои следы, не смогли бы так долго здесь прожить.

Так прошло еще два дня. С каждым часом Сергей становился все слабее и слабее. Он уже несколько раз терял сознание, и это случалось все чаще и чаще. И если поначалу он, хоть как-то, старался оставлять поменьше следов, то к концу второго дня, он по большей части полз, оставляя за собой борозду. Он понимал, что по этим следам его смогут найти и лишь надеялся на то, что это будут люди. Но к вечеру второго дня, увидев вдалеке образ белесой твари, Сергей понял, что с людьми ему не повезет.

Тварь нагоняла его очень быстро. Собрав все силы, он постарался встать и бежать, но у него не получилось. Попытка сформировать ментальную команду развалилась, отдавшись жуткой головной болью. Рухнув кульком, оставалось только дожидаться, когда его настигнут.

Он чувствовал, что тварь подобралась к нему. Она была одна, не очень большая и какая-то белесая. Раньше он таких не видел. Если бы у него были силы, он с легкостью одолел бы ее, но сил не было даже на то, чтобы поднять голову.

«Ну что ж, Меняло, по крайней мере, тебе тоже не сладко придется. Умирать, осознавая это, не так уж и страшно», — подумал Сергей.

— Давай тварь, — еле выдавил он из себя. — Чего ты ждешь?

Но в ответ была тишина и где-то на дальних задворках сознания, за пеленой головной боли и голода звучал настойчивый, знакомый голос.

— Бра-а-а-т! Бра-а-а-т! Это я! Хоуп!

* * *

С момента их последней встречи Хоуп вырос раз в пять. Теперь он был размером с небольшого тигра. Еще одной особенностью, бросающейся в глаза, было то, что он был абсолютно белый, как мел.

Общаясь с ним до этого только ментально, Сергей никогда не представлял его внешность и имел весьма слабое понятие о размерах.

Сейчас его самый необыкновенный и единственный в этом мире близкий друг стоял перед ним.

Отчасти Хоуп напоминал огромную ящерицу с восьмью многосуставными лапами и длинным хвостом. Узкую, продолговатую голову и часть спины защищал массивный белый панцирь, а все остальное тело покрывала короткая и очень приятная на ощупь белоснежная шерстка. Задние четыре лапы выглядели мощнее и длиннее передних. Хоуп мог легко ходить стоя, используя только их, но в основном передвигался на всех восьми конечностях, прижимаясь к земле как можно ниже. Передние лапы отдаленно напоминали руки. Они были короче и меньше, но при этом имели по шесть пальцев, в то время как задние имели только по три. Все пальцы оканчивались длинными острыми когтями. На конце хвоста было тоже какое-то подобие то ли когтя, то ли жала.

На голове, подо ртом, вниз торчало что-то наподобие короткого тупого рога, а с макушки вверх поднимались еще два, но острые и длинные. Изо рта выступали шесть клыков, четыре верхних и два нижних. Надо ртом вдоль головы вились усы, а над ними располагалось два узких панорамных глаза, проходящие практически вдоль всей головы.

Хоуп склонился прямо над ним и Сергей хоть и с трудом, но разобрал его послание.

— Брат слаб! Брат голоден! Я дать еда!

Хоуп поднес свой рот к лицу Сергея и открыл его. Изо рта исходил ужасный запах, и прямо на лицо Сергея капала слюна. Но сил отвернуться не было.

— Что он делает? — только и смог подумать Сергей, как вдруг изо рта Хоуп прямо ему на лицо упал плотный комочек слизи.

— Фу! Что это? Он блюет на меня, что ли? — подумал Сергей, и тут же догадался, что делает Хоуп. — Ты хочешь меня накормить?

Сергей понял, что это его единственный шанс выжить и начал впихивать в себя то, что отрыгнул его новый брат. Как ни странно, но даже несмотря на ужасную брезгливость, его не вырвало. Частично переваренная в желудке Хоуп пища легко усваивалась его измотанным и ослабевшим организмом.

После того как он все съел, Хоуп отрыгнул еще, а потом еще. Почувствовав сладкую тяжесть в желудке, Сергей дополз до ручья и напился из него.

— Отдыхать! — услышал он Хоуп и тут же согласился.

Засыпая, Сергей чувствовал, как брат аккуратно сгребает его тело и куда-то несет.

* * *

Когда Сергей проснулся, был уже разгар следующего дня. Он лежал в густом кустарнике, опираясь на что-то мягкое. Немного оглядевшись, он понял, что лежит на Хоуп.

Голод хоть и чувствовался, но уже не так сильно и существенно прояснилось в голове. Хотя слабость все еще оставалась.

— Ну что же, Хоуп, — с улыбкой сказал Сергей. — Спасибо, что спас меня. Но, похоже, тебе и дальше придется меня выкармливать.

— Брат! Еда?

Хоуп встал и снова отрыгнул.

Следующие два дня прошли в том же кустарнике. Хоуп изредка отлучался поохотиться, а Сергей иногда, с помощью брата, доходил до ручья попить воды.

Отношения с Хоуп сильно отличались от того, что испытывал Сергей, подчиняя других тварей. Они видели в нем хозяина, господина, которому надо угодить, потому что так надо, потому что они созданы именно для этого. Для Хоуп же он был одновременно братом, матерью, отцом, сыном и вожаком стаи. Он не подчинялся Сергею как хозяину и господину, но он стремился помочь, потому что они одна стая одна семья.

Уровень интеллекта у Хоуп был довольно низкий по сравнению с человеком, но вполне приличный, если сравнивать с животным. Он не мог воспринять сложных вопросов, поддержать сложный диалог. «Еда», «Убегать», «Убивать», «Отдыхать» — вот весь его основной словарный запас. Но благодаря способности передавать чувства, образы и эмоции, можно было понять, когда он грустит, когда боится, а когда радуется. Находясь рядом, Сергей всегда чувствовал исходящую от него волну радости и счастья — он до сих пор каждую минуту радовался тому, что нашел брата.

Также Сергей помнил, что Хоуп появился в результате эксперимента по созданию саморазвивающейся твари. Так что у него, возможно, было все впереди.

Через два дня Сергей решил разнообразить свой рацион. Пришлось очень долго объяснять своему спасителю, зачем и как ему надо принести целую, не переваренную еду. Но усилия были не напрасными, и через час Сергей на небольших углях тушил маленького жирного кабана.

Хоуп не понимал, зачем еду надо держать над противными кусачими углями. Несколько раз он попытался схватить угли и, обжёгшись, отскакивал от костра, повторяя так снова и снова. Он думал, что раскаленный уголь успевает укусить его быстрее, чем это делает он сам и старался опередить противника. В итоге, натренировавшись, он успел схватить большой уголек и закинуть себе в рот, но тут же выплюнул его, отчаянно плюясь. После этого, он обиженно отошел от костра и улегся отдыхать.

Приготовив кабана, Сергей отрезал от него часть и бросил Хоуп. Тот, как будто только этого и ждал, вывернулся и поймал еду еще в воздухе. Распробовав блюдо, он стал с интересом подбираться обратно к костру. Но к углям уже не лез, а просто сел рядом и уставился на кабана. Сергей отрезал несколько больших кусков для себя, а остальное разрешил съесть Хоуп, который, в считанные мгновенья, съел всего кабана и уставился на оставшиеся куски.

— Эээ, нет, приятель, — помотал головой Сергей. — Это мне. Ты свое уже слопал.

В ответ он услышал что-то похожее на мурлыканье и получил ментальный образ.

— Еда. Еда. Да. Да, — при этом Хоуп стал извиваться вокруг него как котенок.

От такого подхалимства Сергей не смог устоять и бросил ему еще один небольшой кусочек, который мгновенно исчез в огромной пасти.

— Как кошка, ей богу. Откуда только научился так попрошайничать?

— Как откуда? — услышал Сергей знакомый голос внутри себя, который надеялся больше никогда не слышать. — Взял из твоего сознания. Ты же примерно так себе представлял, что твой зверек будет клянчить еду. У вас тесная ментальная связь. Оч-чень интересно. Давно ты с ним знаком?

— Меняло, — разочарованно протянул Сергей. — Что тебе надо? Я так надеялся, что ты просто исчезнешь.

— Я еще раз констатирую факт, что ты глуп и примитивен. Как я мог исчезнуть? Я только еще крепче завяз.

— Твою мать! — ругнулся Сергей. — И что? Ты теперь все время будешь в моей голове?

— Ну, — неопределенно ответил Меняло. — Я, все-таки, надеюсь, что это ты будешь в моей голове.

— Ааа, все еще надеешься. Чего же тянешь?

— Твоя интоксикация вытягивает из меня все силы. Ты до сих пор жив только благодаря мне.

— Э не. Я до сих пор жив только благодаря Хоуп.

Хоуп, почувствовав, что его благодарят, начал прыгать вокруг.

— Да уж, — согласился Меняло. — Интересное создание. Ты его оставил в живых, когда разрушил гнездо со всей его семьей?

— Не твое дело, — огрызнулся Сергей. — Иди лучше опять поспи. Надоел ты мне.

— Привыкай, Сереженька, привыкай. У нас с тобой намечается долгое сотрудничество. И постарайся побыстрее найти себе реальную помощь, а не маленького зверька. Приблизительно, через три-четыре дня у тебя закончатся все запасы химических блокираторов в крови и начнут отказывать внутренние органы. Тут даже я тебе не помогу. Чтобы выжить тебе потребуется постоянная очистка организма. Это просто. Даже ваш примитивный уровень медицины сможет это обеспечить. Тебе лишь надо найти поселение, где можно будет делать переливание крови, и ставить капельницы от интоксикации. Насколько я сориентировался, ближайшее массовое скопление людей находится в ста километрах на юг отсюда. Предлагаю тебе двигаться туда.

— С чего это я должен тебе верить? — засомневался Сергей. — Вдруг ты меня приведешь на одну из своих баз.

— Я тебя, конечно, приведу, но не сейчас. Пока слишком велик риск, что тебя убьют. А мне этого не хочется. Выбраться из твоего мёртвого тела будет гораздо сложнее. Да и что слушать меня. Спроси у своего зверька, видел ли он людей?

Хоуп подтвердил слова Меняло и Сергей, послушавшись совета, направился на юг. Несмотря на то, что постоянное питание добавило ему сил, он чувствовал, что с каждым днем его состояние ухудшается. На третий день он опять не смог принимать пищу. Даже переваренная в желудке Хоуп еда не усваивалась. На четвертый день снова возобновились обмороки, и Сергей приноровился использовать Хоуп как средство передвижения, забравшись ему на спину. К концу четвертого дня их путешествия, Сергей с трудом держался на ногах, а никакого следа людей поблизости по-прежнему не было.

— Отправляй своего зверька на поиски, — настаивал Меняло.

— Да он уже обыскал всю окрестность.

— Отправляй его дальше.

— Ага! Я постоянно в обморок падаю. Без его защиты меня первый зверек скушает.

— Так делай что-нибудь и быстрей. Не надеешься же ты, что тебя люди сами найдут и позовут.

Хоуп резко остановился и замер. Сергей насторожился и через несколько секунд понял причину. Неподалеку раздавались крики. Человеческие крики. И выстрелы.

— Быстро. Туда, — скомандовал Сергей, и Хоуп с ним на спине рванулся по направлению крика.

Перебравшись через небольшой холм, Сергей увидел тех, кого так долго искал. Это была группа людей, состоявшая из шести человек. Они, прижатые к отвесной скале, отбивались от довольно крупной стаи тварей. На одном фланге они активировали аномалию. Сзади их надежно защищала скала. Но даже с учетом этих укрытий, они с трудом сдерживали стаю шквальным огнем. Таким темпом, даже если их ружья были заряжены на максимум, боезапаса хватит минут на десять-пятнадцать. Но присмотревшись, Сергей понял, что и этих десяти минут им не протянуть. По, казалось бы, неприступной скале сбоку забиралось четыре твари. Еще немного и они обрушатся на головы ничего не подозревающей группы.

— Вперед, — скомандовал Сергей. — Быстрее.

И Хоуп послушно помчался в гущу событий. Сергей всем своим нутром чувствовал возбуждение и азарт брата. Первый раз вожак вел его на охоту. Первый раз он шел убивать со своей стаей.

Сергей понял, что его заметили, по разинутым ртам обороняющихся. За все время войны они, скорее всего, первый раз видели человека, оседлавшего тварь. Попытки приручить их были признаны бесполезными еще до Новой эпохи. А тут такое — человек, в простынях, верхом на абсолютно белой твари. На несколько секунд даже прекратилась стрельба. Этого хватило Сергею, чтобы успеть громко выкрикнуть, активно жестикулируя руками:

— Верх! Верх!

Его услышали и поняли. Несколько человек посмотрели наверх и заметили опасность. Но твари подобрались уже слишком близко. Двух удалось подстрелить, но две другие одним прыжков впрыгнули в обороняющийся лагерь и напали на людей. За те несколько секунд, пока их не расстреляли, они успели убить двоих и серьезно ранить третьего. А отсутствие шквального огня побудило оставшихся тварей пойти на прорыв. Впереди стаи шла крупная особь, размером с танк, а за ней следовало больше десятка тварей поменьше.

Попытка отдать ментальную команду потерпела неудачу. Твари были дикими и следовали за вожаком. Чтобы они начали хоть как-то слушаться, требовались десятки минут на их обработку.

Сергей находился позади стаи и понимал, что если он так и продолжит движение, то людей сметут до того, как он до них доберется. Но как всегда в таких случаях, ему пришла сумасшедшая идея.

Он постарался послать Хоуп как можно точнее образ человека кидающего копье в цель. Только с поправкой, что человеком, метающим копье, будет Хоуп, копьем будет он сам, а мишенью — вожак стаи.

— Забрось меня прямо к ним, брат! — сказал он.

— Брат. Убить всех врагов, — передал Хоуп боевой образ.

— Да, брат! Всех порвем. Давай, кидай.

— Куда кидай? — раздался вдруг паникующий голос Меняло. — Зачем кидай? Ты с ума сошел? Ты погибнешь. Стооой.

Но Сергей уже летел над стаей.

Хоуп промахнулся. Все-таки, он был еще не очень опытным метателем. Сергей перелетел стаю и больно грохнулся между группой людей и тварями, буквально в десяти метрах от бегущего прямо на него вожака. Разбираться с тем сломал он чего себе или нет, было некогда. Он просто вскочил и приготовился к удару. Он уже делал так, причем тогда его противником была тварь более высокого уровня. Только бы хватило сил не потерять сознание.

— Ты, идиот! — услышал он внутри голос Меняло.

— Ни фига подобного, — возразил Сергей. — У нас это называется — герой.

И за сотую долю секунды до того, как вожак пронзит его своими зубами, Сергей поднырнул вниз, схватился за опорную ногу и крутанул ее изо всех сил. Нога сломалась, а вожак, потеряв опору, покатился кубарем. Сергей зацепился за него сзади и вывернул шею врагу так, что упав, он с хрустом ее себе переломил.

Отскочив от поверженной твари, Сергей снова поднялся, чтобы продолжать отпор. Он видел, как в конце строя Хоуп сцепился сразу с тремя тварями. Но вся стая после смерти вожака как-то резко поникла и потеряла уверенность.

— Проваливайте! — закричал Сергей и подтвердил слова ментальным приказом. Он чувствовал, что твари не подчинятся ему. Но в их глазах он был кандидатом на место нового вожака, поэтому одна за другой твари разворачивались и уходили. Они не подчинились. Они просто послушались его совета.

Сергей развернулся и увидел людей направивших оружие на тварей, и в том числе на Хоуп.

— Не стрелять! — громко скомандовал он. — А то они опять нападут.

— Брат. Беги, — молча скомандовал Сергей Хоуп. — Будь поблизости. Мне нужна помощь этих людей. Я найду тебя, как смогу.

— Бра-а-ат?! — почувствовал он грустный зов Хоуп.

— Беги! — повторил он приказ и в очередной раз за сегодняшний день потерял сознание.

* * *

— Слышь, Босой, ты это… зачем нам эти проблемы? Давай его того… и пошли домой.

— Кого того? Его? Да он нам жизнь спас.

— Ну как спас, так и заберет. Ты же знаешь Эмира, он такие штучки не любит, обвинит нас в предательстве и скормит зверькам своим. Пойдем а?.. Ну давай тогда просто здесь его оставим. Пока он спит.

Сергей уже несколько минут слушал переговоры своих новых знакомых. Сил не было даже поднять голову и подать вид, что он их слышит.

— Ну, Босой, ты же видел, что он с тварями этими… ну, дружит что ли?.. или просто общается. Он верхом на одной скакал. А другую… голыми руками… раз, и нету слона. А другим сказал отвалить, а они и отвалили. Такого даже халифы не могут. Нехороший он человек, мутный. Пойдем, а?

— Это ты нехороший человек, Бугор. Хочешь своего спасителя беспомощного бросить умирать. А он жизнь нам спас. Мы ему теперь обязаны отплатить тем же.

— Босой, — вмешался в разговор третий голос. — Бугор может и не прав, но взять в город мы его не можем. А вдруг он опасен. Своими жизнями мы может ему и обязаны, а чужие подвергать опасности не имеем права. Тем более мы не знаем, как на него отреагирует Эмир.

— Ну и чего ты предлагаешь? — спросил человек, которого все называли Босым.

— Смотрите, он очнулся, — услышал Сергей новый женский голос.

— Ээ-й.

Кто-то аккуратно перевернул его на спину.

— Ты меня слышишь? — спросил все тот же женский голос. — Понимаешь меня? Ты кричал по-русски, ты знаешь русский язык?

Сергей только и смог коротко кивнуть и приоткрыть немного глаза.

Перед ним стояла молодая девушка, лет двадцати. На ней была одета весьма странная экипировка с множеством опознавательных знаков. За ней стояли трое мужчин, у одного было перебинтовано плечо и рука. Все были в такой же экипировке, как и девушка. Бронекостюмов ни у кого не было.

— Хорошо, — сказала девушка. — Сможешь встать? Идти сможешь?

— Нет, — еле выдавил Сергей и помотал головой.

Все участники группы вопросительно переглянулись.

— Мне… срочно… переливание… очистка… крови… врача, — с трудом выдавливал слово за словом Сергей.

— Кто ты? — услышал он вопрос от мужчины, которого называли Бугром.

— Нет сил… потом… врача… срочно, — выдавливал Сергей, с трудом оставаясь в сознании.

— Оч… важ… — только и смог добавить он, больше язык не слушался, и как бы он не пытался, получалось только мычание.

— Мы должны ему помочь, — услышал он голос девушки. — В город не понесем, устроим на нашей базе. Я принесу лекарства и все необходимое для переливания. А вы пока отнесите его.

— Откуда у тебя лекарства? — спросил Бугор.

— Обменяю на это, — девушка чем-то потрясла.

— Да это же наш недельный заработок, — возмутился Бугор.

— А ты оцениваешь свою жизнь в недельный заработок, — грубо прервал его Босой. — Я согласен с Алисой. Болтун, ты как?

— Я как все, — ответил раненый.

— Вот и решили, — подытожил Босой. — Алис, дуй в город. Встретимся на базе. Позже надо будет вернуться, ребят похоронить.

Послышались легкие, но быстрые удаляющиеся шаги. Алиса спешила.

— Так, Болтун, ты смотри по сторонам. А мы с Бугром этого потащим. Раскладывай носилки, — послышались команды Босого.

Сергей почувствовал, как его поднимают и перекладывают на носилки. Носилки были жесткие и короткие.

— Раскладные, — подумал Сергей, вспоминая все свои предыдущие ранения и передвижения на носилках. — Такие же, как и у нас.

Несли его долго. Этот переход, даже с учетом того, что он постоянно терял сознание, казался вечностью. До места добрались только с рассветом.

Базой оказалась узкая землянка под корнями большого дерева. Тут была комната, в которой был небольшой угол с мягким настилом, куда и переложили Сергея.

В очередной раз, придя в сознание, он понял, что из его рук торчат капельницы, а к телу подключены и другие приборы. Кто-то протирал его лоб мокрым полотенцем.

— Жить буду, — подумал Сергей.

— Похоже что так, — услышал он подтверждающий голос Меняло. — Каким бы невероятным это не казалось.

Глава 13

Коридор. Новая угроза

Осенью Коридор был особенно красив. Это время года разительно отличалось от других. Зимой было все усыпано синеватым снегом. Летом в лесах все было устлано сине-зелеными листьями растений и травой, а в пустыне все было серо и изредка кое-где пробивались синие травинки. Ну а весна была промежуточным состоянием между синим снегом и синей травой, так что тоже не отличалась разнообразием.

Осенью все было по-другому. В скалистых пустынях между расщелин появлялся мох, который цвел шестью разными цветами, постоянно изменяя свой оттенок в течение суток. Серая, унылая пустыня наливалась яркими красками и меняла свой пейзаж каждый час.

А в сильный дождь, мох попадал в образовавшиеся ручьи, которые становились разноцветными и, смешиваясь друг с другом, приобретали сотни различных цветов и оттенков. Это было неописуемо красивое зрелище.

В лесной зоне большинство деревьев и кустарников меняли свой окрас с синего и зеленого на красный и оранжевый. На некоторых деревьях вырастали ярко-розовые и фиолетовые плоды. Они были не очень вкусные, но очень красивые. Трава тоже изменяла свой цвет на желто-оранжевый. И распускалось множество цветов, самых причудливых форм и расцветок. Некоторые из них испускали маленькие облака цветного дыма, а некоторые имели множество мелких и легких лепестков, которые сдувало порывами ветра и они разлетались, как стая бабочек.

Те немногие представители флоры Коридора, которые не были уничтожены тварями, тоже меняли свою окраску на яркие, пестрые цвета. Было довольно забавно наблюдать за ярко-фиолетовыми и розовыми грызунами.

С места обзора, находящегося на возвышенности, где сейчас расположилось патрульное звено Джона, вид был особенно потрясающ.

— Тьфу мля, блевать от этого разноцветья тянет.

Дабан открыл забрало шлема и сплюнул на землю.

— Когда уже н-на, кончится н-на, эта гребаная осень н-на.

— Не обращайте внимания на Дабана, — спокойно сказал Даниэль группе стажеров. — Он всегда такой. Ему никогда ничего не нравится. Зимой он ругается на синеву снега. Весной и летом на серость камней. А ты, Дабан. Ну, сколько можно. Будь хоть немного культурнее.

Дабан посмотрел на Даниэля, буркнул под нос что-то вроде: «Куда н-на еще культурнее-то», — со щелчком закрыл забрало шлема и стал спускаться с холма.

Полное патрульное звено на Коридоре состояло из двух гравициклов и четырех человек. Два водителя и два стрелка-наблюдателя. При стажировке в каждое звено добавляли еще двух стажеров, один гравицикл и по возможности одного тренера. Одного стажера брали водителем, второго наблюдателем, но их обязательно распределяли по разным гравициклам. В учебной группе было только шесть тренеров, поэтому они сопровождали только шесть групп. Остальные стажеры патрулировали без тренеров под присмотром старшего звена.

Даниэль был старшим патрульного звена, в котором состоял Джон. А Дабан его заместителем. Третьим у них была Илона Сенкевич, пожалуй, самая возрастная патрульная на планете. Дабан в шутку говорил, что она бороздила степи Коридора еще до того, как сюда прилетели люди. С ними также был тренер Сторак и стажер Кончиза Санрайз, самая младшая и самая неуклюжая курсантка их группы.

Джону было жутко обидно. Тренера вошли в звенья с самими неподготовленными курсантами. А Сторак, был старшим тренером и самым опытным бойцом, а значит с ним, по всеобщему убеждению, были самые никчемные курсанты.

О том, что Сторака не раз инструктировали люди из Цитадели и, по сути, приказали не спускать с него глаз, Джон, естественно понятия не имел, поэтому постоянно задавался вопросом — как он оказался в этом звене? Неужели он такой же боец, как малютка Чиза, которая с трудом поднимала ружье даже в режиме минимального веса? Остальные курсанты над ним посмеивались. Даже Салли отпустила несколько язвительных шуточек насчет его боевых способностей. Поэтому Джон, во время стажировки, изо всех сил старался доказать обратное. Его распределили водителем к Диниэлю, а Кончиза была наблюдателем на гравицикле, которым управлял Сторак. В сложившихся обстоятельствах Джон был бесконечно рад точу, что он со Стораком был, хотя бы, на разных гравициклах.

Задача патрулей заключалось в слежении за передвижением крупных стай и патрулированием караванных маршрутов. Одновременно на боевом посту находилось сорок два патрульных звена. Стажеров распределяли в звенья с самыми безопасными районами патрулирования. Районом патрулирования звена Джона была грибная ферма на западе от Городского купола.

— Вон та стая, — Даниэль указал на запад, — обитает здесь уже несколько месяцев.

Джон посмотрел в указываемом направлении и увидел стаю. На ярком, желто-оранжевом фоне, темная стая тварей сильно выделялась и походила на какой-то очаг заражения.

— Приблизительно через месяц, — продолжал Даниэль, — если позволить, у них появится потомство. Так что на следующей неделе сюда прибудет группа зачистки с задачей уничтожить кладку. Несколько точных выстрелов из минометов с этой позиции и кладка будет уничтожена.

Джон включил режим приближения и начал разглядывать стаю. Она расположилась вокруг гнезда, заваленного гниющими тушками мелких зверей и грибами. По всему гнезду были разложены яйца. Большинство, размером с ребенка, некоторые в два-три раза больше и одно огромное, размером с половину вагона гравипоезда.

— А почему не уничтожить отсюда всю стаю, — спросила своим тоненьким детским голоском Кончиза.

— Это уже сложнее, — объяснял Даниэль. — Как только начнем стрелять, они все разбегутся и попрячутся под землю. Могут даже поменять зону обитания, потом их придется заново искать. Пусть лучше здесь сидят под присмотром. Но рождение нового потомства необходимо предотвратить. Особенно вон из того огромного яйца.

— Там группа движется к ферме, — перебил Даниеля своим ледяным голосом Сторак.

Все перевили взгляд в направлении фермы, к которой приближалась группа тварей. Джон насчитал четырнадцать особей. Все размером ниже среднего.

— А вот этого уже допускать нельзя, — сказал Даниэль. — Дабан, Илона, — начал он отдавать команды, — идите сюда, у нас твари у фермы.

Патрульные схватили ружья и подскочили к командиру.

— Ну что ж, — сказал Даниэль стажерам, — вот и вам выпал шанс попрактиковаться в стрельбе. Всем занять позиции. Чтобы уничтожить как можно больше тварей пока группа не разбежалась и не попряталась надо стрелять очень быстро. Так что занимаем позицию и открываем огонь по моей команде. Быстрее, пока они не добрались до фермы, а то потом придется ехать и вывозить оттуда их труппы.

Джон подбежал к краю холма и улегся. Наконец-то у него появилась возможность доказать, что он отличный боец. Вот только, отчего же он так нервничает? Почему так предательски дрожат руки? «Так, надо срочно успокоиться, — думал он. — У меня же прекрасно получается стрелять по мишеням, и тогда с летунами я показал отличный результат. Надо только достичь того же состояния».

— Дабан? — спросил Даниэль.

— Готов н-на, — ответил в своем духе Дабан.

— Илона? — продолжил Даниэль.

— Готова.

— Альген?

— Готов.

От этой переклички Джон заволновался еще больше. Уже скоро спросят его, а он еще даже близко не готов.

— Джон?

Ничего другого не оставалось. Не мог же он попросить всех подождать.

— Готов, — еле выдавил он сиплым голосом.

— Кончиза?

— Готова, — взвизгнула Кончиза. Она тоже сильно волновалась.

Джон быстро выбрал тварь в самом центре группы и приготовился стрелять. После наведения на цель спокойствие как-то само пришло к нему. Теперь он был готов. «Ну, держитесь проклятые твари, сейчас мы вам зададим».

— Огонь, — раздалась команда Даниэля.

Раздался грохот выстрелов и Джон нажал на курок. Но выстрела не последовало. Вот тут-то весь его настрой развалился в пух и прах. Он забыл снять ружье с предохранителя.

Твари уже метались из стороны в сторону, а Джон чуть ли не плакал, ругая себя за ошибку. Быстро перекинув рычаг предохранителя, он стал лихорадочно стрелять, но никуда не попадал. Вернее один раз попал. Но в уже мертвую тварь. В суматохе он принял ее за живую и сделал по ней несколько выстрелов.

Через минуту стрельба прекратилась. На поле лежало двенадцать убитых тварей. Две успели спрятаться.

— О-о-отлично, — протянул Даниэль. — Двенадцать из четырнадцати. Замечательный результат.

— Даа, — подтвердил Илона. — Наш новый рекорд. Ну как молодежь? Сколько подстрелили.

— Я, кажется, одного, — закричала радостно Кончиза. — Вон того, который с зеленым пятном на спине. Я два раза по нему попала. Сначала в ногу, а потом в голову.

— Молодец, — похвалила ее Илона. — А ты, Джон?

— Кажется, никого не успел, — ответил Джон, сгорая со стыда.

— Ну, для первого раза это нормально, — попыталась утешить его Илона, от чего стало еще хуже.

— Даа где же тут успеешь, когда господин главный тренер всех перестрелял, — усмехнулся Даниэль. — Сколько у тебя, Альген?

— Не знаю, не считал, — буркнул Сторак. — Пора возвращаться.

Джон как нутром чувствовал, что Сторак им не доволен. Получается, что не зря он определил его в эту группу. Может, даже сейчас сзади себя усадит.

С этими мыслями Джон удрученно побрел к своему гравициклу. Но вдруг, он что-то почувствовал и остановился как вкопанный.

— Смотрите, там еще один, — завизжала Кончиза.

Джон рефлекторно, не думая, развернулся, вскинул ружье и, не целясь, сделал два выстрела.

Он знал, что попал. Даже так — он знал, что попал, еще до того как выстрелил. И действительно, посреди поля лежала убитая им тринадцатая тварь.

— У-у-у н-на, — прокомментировал Дабан. — Фига се выстрел н-на.

К краю холма подошли остальные и молча стали осматривать убитую тварь.

— Два выстрела точно в голову, — констатировал Даниэль. — Хорошая работа… Ну, ладно, возвращаемся.

Джон шел к гравициклу с какой то отупелой решительностью. «Ну что ж, по крайней мере, я не самый безнадежный стажер».

* * *

— Да что же это за пакость-то такая, — возмущался Роджер Риз, сдирая очередного слизня со своих штанов и ботинок.

Он только что вылез из подземного болота, на небольшой участок скалы и начал чистить свою одежду. Они с Салли и другими патрульными находились в огромной подземной пещере, свет в которую проникал только через несколько маленьких отверстий в потолке.

Внутри пещеры было гниющее болото. Как оно здесь образовалось было непонятно, очевидно оползни сливали сюда растения, которые впоследствии здесь гнили. У пещеры были огромные своды, а болото заканчивалось на каменном уступе, за которым был обрыв. Обрыв был глубиной метров в сто, дна не было видно, зато было слышно, что внизу течет подземная река.

— Что же за патрулирование-то такое, — возмущался Роджер. — Каждый день лазим по пещерам с какими-то отходами. Выполняем указания сумасшедшего профессора, мерзкого Лоббитса. То в эту гадость залезь и ту проверь, то в ту залезь и эту принеси — но непременно гадость. Мне кажется, я чувствую мерзкий запах даже через герметичный шлем.

— Скорее всего, ты его действительно чувствуешь, — кряхтя, подтвердила Салли, забираясь на скалу. — Система фильтрации не справляется и не может отчистить воздух.

— Тем более, — уныло согласился Роджер. — Патрульные еще эти хитрожопые. Встали по сухим местам, типа, самые опытные будут нести наблюдение и охранять, а работают, типа, пусть стажеры. Остальные курсанты проходят полноценную стажировку. Как нормальные люди ездят на гравициклах, патрулируют, может, даже тварей убивают. А мы лазим тут, в этих проклятых пещерах, по уши в слизи, в червях и… фууу… вообще непонятно, что за гадость.

В ладонях у Роджера был сгусток слизи, который принимал различные формы и старался заползти вверх по руке. От вида ползущей по его руке слизи Роджера чуть не вырвало.

— Беее, — скорчил он гримасу. — Ну и пакость.

Оторвав слизь от рукава, он замахнулся, чтобы запустить ее подальше. Чтоб даже рядом не было этой гадости и мысли о ней. Куда-нибудь вниз с обрыва, который проходил в трех шагах от их тропы.

И только он размахнулся, как услышал отчаянный крик профессора Лоббитса.

— Сто-о-ой! — орал он. — Куда? Стой! Идиот проклятый! Ты чего творишь? Не вздумай выкидывать! Не трогай это!

Лоббитс орал и упорно пробирался через пещеру. При этом он так торопился, что по пути два раза поскользнулся и грохнулся в лужу грязи.

Тем не менее, подскочив к Роджеру, он проворно достал из-за спины контейнер и протянул его вперед.

— Клади сюда, — скомандовал он, указывая на движущуюся слизь.

Роджер с удовольствием подчинился.

— Замечательный образец, — залопотал Лоббитс, пытаясь вытереть грязь с прозрачного забрала шлема. — Большущий, просто огромный. Такого большого я еще не видел.

К возбужденному Лоббитсу подошел Омар. Поводил каким-то прибором вокруг контейнера и в стороне от него. Удовлетворенно кивнул и сказал профессору:

— Это то, что мы искали. Больше здесь ничего нет.

— Это? — подошла посмотреть заинтригованная Салли на существо в контейнере. — Мы это искали в куче непонятно чего целых шесть дней.

— Тоже мне, искали они, — забрюзжал Лоббитс. — Вы не искали, а просто шлялись тут без дела, под предлогом, что нас надо охранять. Это мы искали, а вы бездельники…

— Ээээ, профессор? — прервал его гневную речь Роджер. — Но нашел то это я.

— Ааа, — махнул на него Лоббитс. — Где этот бездельник, командир отряда. Скажите кто-нибудь ему, что можно сворачиваться и ехать под купол. Надоело мне уже в этом скафандре таскаться.

— Круто! — толкнула Салли Роджера. — Наконец-то завтрашнее патрулирование у нас будет не в куче навоза.

— Будем надеяться, — кивнул Роджер.

— А что это, профессор? — побежала Салли за Лоббитсом. — Какая-то особенная тварь?

— Какая же это тварь, — фыркнул Лоббитс. — Все твари, как ни крути, являются жизненными формами. По Земной квалификации их можно отнести одновременно к рептилиям, насекомым и млекопитающим. А это, — Лоббитс поднял контейнер. — Скорее минерал, чем жизненная форма.

— Минерал? — переспросила Салли. — Но он же движется. Он же пытался залезть Роджеру на плечо.

— Да-да! — поддакивал Роджер. — Еще как пытался. Еле оторвал.

— Ничего он не пытался! — раздраженно возразил Лоббитс. — Он и думать то не может, у него нет разума. Это просто материя, которая улавливает эмоции находящихся по близости живых существ и в зависимости от них изменяет свою форму.

— Профессор, но оно ползло по мне, — не унимался Роджер. — Как слизняк.

— Ползло, говоришь, — хитро улыбнулся Лоббитс. — А куда оно ползло?

— Вверх по руке. Вот сюда к горлу, — сказал Роджер, показывая на свою шею.

— К горлу, говоришь, — кивнул Лоббитс. — А о чем ты в это время думал? Разве не о том, что ты лазишь по горло в грязи?

Роджер встал с открытым ртом.

— О том, — подтвердил он после длительной паузы.

— Это что же получается? — снова вступила в разговор Салли. — Этот, как вы говорите, минерал, прочитал мысли Роджера и стал их воплощать?

— Ух ты! — Лоббитс посмотрел пренебрежительно. — Сама догадалась или подсказал кто?

— И зачем вам этот минерал? — продолжала Салли, не обращая внимания на подначки.

— Как зачем? — искренне удивился Лоббитс. — Изучать. Это уникальный материал, входящий в связь с биополем живых существ. У меня есть предположение, что Дикобраз не был выращен таким, каким он был, а скорее всего, он как-то вступил во взаимосвязь с большим количеством этого минерала. Так что, этот материал являлся частью Дикобраза, а теперь и Джона.

— Джона? — в один голос переспросили Салли и Роджер.

— Профессор! — резко прервал их разговор Омар. — Поторопитесь!

— Э, профессор, а что там с Джоном? — кричала ему вслед Салли.

Но ответа не было. Лоббитс с виноватым видом во всю прыть ковылял из пещеры.

* * *

— Восточный пост охранения. Слушаю.

— Восточный пост это Центр. Доложите обстановку.

— Обстановка в норме. На территории поста зафиксировано две стаи. Одна оседлая и здесь уже давно, вторая новая, пришла с пустоши, движется в сторону водоема. Скорость передвижения очень маленькая. Угроза для поста и охраняемых объектов отсутствует.

— Вас понял. Скажите, у вас не было перебоев со связью или сильного уровня помех?

— Нет, не было! Вся телеметрия в норме. Нарушения связи не зафиксированы.

— Вас понял. Если будут нарушения, обязательно доложите. За последние два дня северо-восточный отряд фиксировал сильные помехи и перебои со связью шесть раз. Патрули в вашем районе также подтверждают перебои со связью.

— Понял. Принял к сведению. При фиксации нарушения доложу.

— Конец связи.

— Конец связи, — командир восточного поста охранения майор Сергей Бородин выключил передатчик и повернулся к технику.

— Вот так вот, Коля. И у нас, похоже, где-то замудреная тварь ошивается. Так что, ты бди и если чего, сразу докладывай.

— Есть, товарищ майор, — бодро ответил техник. — Как только что-нибудь замечу сразу доло…

Недоговорив, он так и уставился с открытым ртом в потухший экран телеметрии.

— Товарищ майор, — смог выговорить он через пару секунд. — Вся телеметрия пропала.

Командир, несмотря на свой пожилой возраст, лихо подскочил к пульту управления и уставился в экран.

— Быстро перезапусти систему, — скомандовал он, — а я пока доложу в Центр.

— Уже перезапустил, — доложил техник. — Бесполезно. Телеметрии нет. Есть только показания тепловизора. Но на нем никаких изменений. Связи, скорее всего, тоже нет.

— Да, — подтвердил командир, после нескольких попыток соединиться с Центром, соседними постами охранения и патрулями. — Связи действительно нет.

— И чего нам делать? — испуганно спросил техник.

— Следи за приборами, — отдал приказ командир. — Включи сирену боевой готовности.

— Есть, — ответил техник и через несколько секунд раздался сигнал тревоги.

— Ну что же, — прокряхтел командир, натягивая шлем. — Освежим навыки орального управления.

— Оральное управление? — переспросил техник. — Это как?

— А пойду, наору на всех, — хитро подмигнул ему командир и вышел наружу.

Глава 14

Земля. Другие порядки

Каждый раз, когда Сергей приходил в сознание, он видел перед собой одну и ту же девушку — ту самую, которая решила за всех, что его надо спасти. Алиса — кажется, так ее называли.

У нее были большие, добрые глаза, маленький нос, пухлые щечки и губки бантиком. Ее длинные светлые волосы, почти всегда были затянутые в тугую косу. Она была прекрасна, как ангел, о которых много говорил старик Сафрон. Раньше, слушая его рассказы, Сергей никак не мог их себе представить. Но каждый раз, приходя в сознание и видя ее, он понимал, что выглядеть они должны именно так. Ему иногда даже мерещились крылья за ее спиной.

Она его кормила, поила, меняла капельницы и даже утку.

— Сколько прошло времени? — при очередном пробуждении спросил он ее.

— Две недели, — тут же ответила Алиса.

— И как я себя чувствую?

— У тебя сильное отравление организма. Мы все время очищаем тебе кровь и вводим препараты, выводящие токсины. Но ничего не помогает. Твой организм сам является источником и вырабатывает все больше и больше отравы. И откуда ее столько берется?

— Понятно, — протянул Сергей.

— Ты еще должен кое-что знать. Мы уже потратили приличную сумму на тебя. Но те лекарства, что мы приобрели, уже на исходе. Каста решает твою судьбу и чтобы закупить больше препаратов ты должен заинтересовать старейшин. И чем быстрее, тем лучше. Сейчас здесь четверо старейшин из семи. Этого достаточно чтобы принять решение. Как ты себя чувствуешь? Сможешь с ними пообщаться и убедить их? Тогда, когда ты нас нашел, ты говорил что спасти тебя очень важно.

— Да, — напрягся Сергей. — Мне есть чем заинтересовать. Но мысли немного путаются. Лучше перенести.

— Рано утром все старейшины уйдут, и когда здесь снова соберется больше трех, неизвестно. Если ты сейчас их не убедишь купить тебе лекарства, то до следующего случая можешь не дожить.

Эта ситуация не нравилась Сергею. Он еще абсолютно не думал о чем можно говорить, а о чем нельзя и как лучше преподнести свою историю, чтоб ему поверили. Но другого выхода не было. Придется действовать по ситуации.

— Хорошо, — сказал Сергей, — я постараюсь.

Алиса мигом выскочила из комнаты и вернулась назад с шестью мужчинами. У четверых на шее и рукавах были повязаны красные ленты, очевидно именно они и были старейшинами. Одним из оставшихся мужчин был Босой, а последнего Сергей не знал.

Старейшины расселись на стульях вокруг импровизированной кровати Сергея, а остальные встали за их спинами.

— Меня зовут старейшина Маслам, — представился один из старейшин. — А это старейшины Егор, Артын и Боксер. Как нам обращаться к тебе?

— Меня зовут Сергей. Соловьев Сергей, лейтенант объединенных войск планеты Земля, заместитель командира третьего разведывательного отряда, — отчеканил по форме Сергей.

Старейшины недоуменно переглянулись.

— Это твое истинное имя? — спросил старейшина Маслам. — Ты его имел до Исхода?

— Да, — недоуменно ответил Сергей.

— Если хочешь с нами сотрудничать, больше не называй его никому и никогда, — вступил в разговор старейшина Артын. — У нас это… хм… не принято. Ты не из здешних мест?

— Смотря, где я нахожусь? — вопросом на вопрос ответил Сергей.

— Ты не знаешь, где находишься? Почему? Как ты сюда попал? — тут же засыпал его вопросами старейшина Егор.

— Я, — замялся Сергей, он еще не до конца продумал, что будет говорить. — Я был в плену. У снергов. Бежал. Меня захватили в плен полгода назад на территории бывшей Индонезии. Корабль снергов перемещался и я не знаю, где я сейчас нахожусь.

— Ты свободно говоришь на русском языке. Ты славянин? — спросил старейшина Егор.

— Кто? — растерялся Сергей, услышав давно забытое слово. — А да. Я русский.

— Там где ты был до пленения, много славян? — продолжал задавать вопросы старейшина Егор.

— Да, — в недоумении ответил Сергей. Он никак не ожидал, что интерес старейшин вызовет не тот факт, что он был в плену у снергов и бежал, а его национальность. Все последние годы, проживая в интернационалистском обществе, он и забыл про национальное деление. — У нас было много русских. На нашем корабле, до крушения, дислоцировалась крупная российская военная база. Но также есть много людей и других национальностей. А почему вас это интересует?

— Пока вопросы задаем мы, — перебил его старейшина Маслам, — ты просто отвечай. Какая военная техника и вооружение используется в твоей группе, какова ее численность и какова доля славян и арабов?

— Странные вы вопросы задаете какие-то, — открыто высказал Сергей свое недоумение.

— Просто отвечай. Это важно для принятия нами решения, — ответил старейшина Маслам.

— Ну, — замялся Сергей и решил немного приврать. — Около шестидесяти тысяч человек, из них военнослужащих чуть более шести тысяч. Несколько сотен кадровых офицеров. Из техники в основном вездеходы. Восемь танков. Множество переносного легкого и тяжелого орудия, — Сергей практически не врал. Он просто описывал свою группу десятилетней давности.

Судя по реакции старейшин, ему верили. Чему он был несказанно удивлен. Лично он никогда бы не поверил, что десять лет можно успешно прятать в одном месте такую большую группу людей и техники.

— Доля славян и арабов? — напомнил ему второй вопрос старейшина Маслам.

— Я же говорил в основном все русские, по крайней мере, военные. Много американцев, европейцев и китайцев. Арабов немного, может процентов пять — десять. У нас нет расового деления, никто этого никогда не считал.

— Нет деления? — удивился старейшина Маслам и все находящиеся в комнате.

Алиса даже не выдержала и вмешалась в разговор.

— Я же говорила, он нам нужен, — выкрикнула она. За что тут же была наказана суровыми взглядами всех старейшин, от чего тихо пролепетала: «Извините», — и забилась глубже в угол.

— Да, — продолжил Сергей, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Примерно такая была ситуация до нападения снергов, во время которого я был захвачен в плен.

Если новость про отсутствие национального разделения всех немного удивила, то после этой фразы все в комнате как будто испытали шок. Алиса даже пискнула.

— А зачем снерги на вас напали? — спросил молчавший до этого старейшина Боксер. — Вы с ними что? Воюете?

Вот тут то и настала очередь Сергея испытать шок. Не одним же старейшинам сидеть с глупым и удивлённым видом.

* * *

Вопрос так сильно удивил Сергея, что он просто сидел с открытым ртом и ничего не мог ответить.

— Скажи, что нет! — услышал он голос Меняло. — Скажи, что это была карательная акция по уничтожению повстанцев. А ты был в группе карателей, но струсил и убежал, поэтому тебя и взяли в плен.

Сергей никак не мог сопоставить то, что спрашивают его старейшины, со словами Меняло, но сам он не знал что ответить, поэтому послушался.

— Не-ет, — неуверенно начал он. — К-конечно не воюем… Вернее не все… Была группа… Повстанцев. И ее пытались нейтрализовать… Эээ… Мы сами пытались… А снерги нам помогали. А то у нас, не совсем получалось…

— Чеерт! Менялооо! — вопил он мысленно. — Я вообще запутался. Какие повстанцы? Какое нападение? Я не понимаю чего говорю… и… и чего надо говорить. Я запутался.

— Не суетись, — спокойно ответил Меняло. — Это экспериментальная группа, над которой работали погонщики. Мне были не очень интересны результаты, поэтому я не совсем в курсе. Но с этой группой погонщики поддерживают тесную связь. У них договор с их лидером. Уже давно. Поэтому здесь все живут по другим законам и понятиям. Не как в твоей группе. Не стоит здесь говорить о войне со снергами, а то тебя сразу прикончат.

— Продолжай, — услышал Сергей команду старейшины Боксера.

— А? Чего? — глупо уставился на него Сергей. — Продолжать? Да вроде все.

— Что за группа повстанцев? — жестко спросил старейшина Егор.

— Да так, ничего серьезного, — как мог, тянул Сергей, не зная, что ответить. — Обычные такие повстанцы. Сами не знают, чего хотят.

— Они уничтожены? — продолжил свой допрос старейшина Егор.

— Дааа!!! — быстро ответил Сергей, но тут же заметил явное разочарование на лицах всех присутствующих в комнате. — Но не все, — тут же добавил он и понял, что такой ответ заинтересовал их больше. — Лидер группы остался жив, — решил закрепить он успех и по реакции старейшин понял, что поступил правильно.

— Какой ущерб нанесли повстанцы снергам? — тут же спросил старейшина Егор.

— Большой, — решил подпитать подробностями свое вранье Сергей. — Восемь гравитанков только в начале сражения. Потом, наверное, еще больше. Ну и несколько десятков погонщиков.

— Погонщики? — спросил старейшина Егор. — Кто это?

— Ну, мы так называем прямоходящих снергов? — неуверенно ответил Сергей, зарекаясь в дальнейшем говорить подробности.

— Халифы! — заговорили между собой старейшины. — Они называют халифов — погонщиками.

— Не говори больше такого слова, — строго сказал Сергею старейшина Артын. — Называй их — халифами.

— Х…хорошо, — неуверенно ответил Сергей. — Не буду… эээ, вернее буду… буду назвать… эээ… халифами.

— Повстанцы были славянами? — спросил Старейшина Маслам.

Сергей замялся, не зная, что ответить.

— Меняло! — спросил он мысленно. — Чего говорить?

— Говори, что да?

— Да, — сказал Сергей и увидел, что ответ всех удовлетворил.

— Хорошо что ты знаешь что тут к чему, — мысленно поблагодарил Сергей Меняло.

— Да ничего я не знаю, — услышал он в ответ. — Также как и ты гадаю. Мне так трудно мыслить в твоей оболочке.

— Что? — возмутился Сергей. — Я думал, ты понимаешь, о чем говоришь.

— На какие классы и касты делится ваше общество? — спросил старейшина Артын.

— На военных и гражданских, — неуверенно начал Сергей, но вспомнив про интерес к славянам, добавил. — Славяне — привилегированное сословие.

Это примечание вызвало молчаливое ликование в комнате. Сергей понял, что попал в точку. Его новые знакомые так хотели в это верить, что даже не обращали внимания на то, что он противоречит сам себе.

— Ты сможешь найти свою группу? — спросил старейшина Боксер.

— Да, говори, Да, — раздался в голове возбужденный голос Меняло.

— Да заткнись ты, — мысленно ответил ему Сергей. — И без тебя знаю.

— Да! — ответил он старейшинам. — Я десять лет прослужил в разведгруппе, я отлично знаю всю местность в радиусе пятисот километров от нашей базы.

— Хорошо, — сказал старейшина Боксер. — Нам пора идти. Я голосую за продолжение курса лечения.

— Я тоже, — хором ответили остальные старейшины.

— Решено, — подвел итог старейшина Боксер. — Ворон, оформишь приказ и выделишь людей для Алисы. Алиса, закупи все нужное.

— А с тобой, — обратился старейшина Боксер к Сергею, — мы продолжим позже. А пока придумай себе новое имя.

— Соловей, — крикнул Сергей вслед уходящим старейшинам. — Меня зовут Соловей.

* * *

Следующий месяц Соловей проходил интенсивное лечение. Вставать с кровати получалось только ненадолго и то со сложностями. Интоксикация организма уменьшалась очень медленно, но явная тенденция к улучшению радовала и вселяла надежду.

За этот месяц он познакомился с двумя другими старейшинами: Андреем и Споком. Седьмого все это время не было. Ходили слухи, что он отправился в длительный поход. Причем, когда люди о нем говорили, от них исходил страх и восторг одновременно.

Все это время Сергей придумывал и рассказывал все новые и новые подробности о своей общине. О том, что с ним было у снергов, и как он бежал, почти никого не интересовало.

В то же время, он и сам изучал людей, и место куда попал. Как оказалось, его держали на одной из баз славянской касты, которая находилась в десяти километрах от города под названием Мактуб.

Мактуб был центром большой группы людей, общей численностью более ста пятидесяти тысяч человек. Люди в нем были поделены на касты по расовому признаку.

Самыми многочисленными были четыре основные касты — Арабы, Славяне, Азиаты и Негроиды (которые пытались добиться для себя официально названия «Черные братья»). Кроме них было еще несколько второстепенных малочисленных каст. Все касты были закрыты. Переход из одной в другую не допускался. Межкастовые браки не допускались. Даже неофициальное общение представителей разных каст не допускалось.

Каста Арабов была доминирующей.

Каста Славян была гораздо шире своего названия и объединяла в себе все европейские национальности, а не только славянские. Долгое время она имела очень высокий статус и негласно противостояла касте Арабов, но два года назад, что-то произошло, и каста Славян потеряла свой авторитет, став в каком-то роде изгоем. Что именно произошло, Сергею не рассказывали, но из отрывков сведений он пришел к выводу, что была большая стычка с арабами и они подставили славян, заманив основную военную силу в засаду к большой стае тварей. После этого каста Славян потеряла военное преимущество и была вынуждена подчиниться, утратив свои позиции.

Верховным управляющим в Мактубе был представитель касты Арабов, его называли — Эмир. Он назначался советом Ханов своей касты, один раз и пожизненно. Если каста хотела сместить Эмира, то его убивали. Но успешных попыток, за всю историю существования города, не было никогда. Со дня основания Мактуба руководящую позицию в нем твердо занимал Эмир Джуда. Ходили слухи, что этим он был обязан тесному сотрудничеству с халифами.

Это, кстати, по требованию Джуды все должны называть снергов — халифами. И по его же требованию не допускалось пользоваться своими истинными именами.

Всё политически-религиозное строение общества заключалось в обоготворении и поклонении снергам. Упоминание их участия в уничтожении человечества было под запретом. Твари были символом наказания за грехи и не связывались со своими создателями. В Мактубе можно было увидеть процессию из нескольких или даже одного, одиноко гуляющего, халифа. Все их приказы и указания беспрекословно выполнялись. Проходя по городу, халиф мог выбрать себе любого человека, и тот был обязан подчиниться, и признавался пленным.

Пленных, в основном, использовали в качестве рабочих, а иногда, но редко с ними делали какие-то жуткие вещи, о которых толком никто ничего не знал. Особой охраны у пленных не было, поэтому было много беглецов. Именно поэтому никто не удивился, узнав, что Сергей бежал от снергов. А вот чему он удивился сам, так это тому, что никто, даже Бугор, не рассказал никому о том, что он был верхом на твари. И Алиса, даже наедине, никогда не спрашивала его об этом.

Это Сергей объяснял общими правилами поведения. Навязанные законы привели к тому, что общество было разобщено и постоянно находилось на гране междоусобной войны. Нормально общаться было невозможно даже внутри своих каст. Очень часто людей обвиняли в измене непонятно чему и кому, после чего казнили или отправляли в рабство халифам. Поэтому люди, старались как можно меньше знать, интересоваться и проявлять инициативу. Зато Алиса много расспрашивала Сергея про мелочи быта в его группе. А он врал в ответ. Много и нагло.

На самом деле он толком и не знал, как реально был устроен быт в его группе. Последние десять лет для него прошли в рейдах, а те несколько часов, что он проводил в лагере, уходили на отчет и отдых. Так что все его представление о быте сводилось к маленькой группе разведчиков. Но он еще помнил свою жизнь до Исхода и брал яркие примеры оттуда. Алиса была младше его и почти не помнила ту жизнь, поэтому верила всему.

Но, даже рассказывая большое количество историй из своей жизни (хоть и лживых), Сергей с трудом вытягивал подробности от Алисы. В первую очередь его интересовало отношение людей к такой жизни, как у них. Согласны ли они с правилами и законами Эмира? Как они к ним относятся? Все, что удалось понять, это то, что за двенадцать лет люди привыкли и смерились, но в глубине души хотели бы изменений.

— Когда я была маленькая, у меня была подруга, — говорила однажды Алиса. — Ее звали Сулико. Она была из Таджикистана. Мне так нравилось название ее страны. Такое смешное. И ее и мои родители погибли. После их смерти мы с ней были как сестры. Только одни друг у друга. А когда Эмир Джуда пришёл к власти, нам запретили общаться. Даже здороваться запретили. Я сейчас вижу ее иногда. У нее уже два ребёночка. Так хочется подойти к ней, спросить как у нее дела, пообщаться. Иногда я ловлю ее взгляд — она улыбается в ответ. Я вижу, я чувствую, она тоже хочет ко мне подойти. Но мы не можем. Таких как мы много. Я знаю. Только об этом не принято говорить.

После этих слов Алиса засмущалась и убежала. Больше она никогда не была так откровенна. Все время ограничивалась стандартными ответами.

— Скоро ты выздоровеешь, и сам сможешь сходить в город. Увидишь все своими глазами, — отговаривалась она.

Сергею уже натерпелось. Он устал лежать и бездействовать. Хотя, что именно ему делать дальше, он все равно не знал.

В первую очередь он хотел бы встретиться с Хоуп, но понимал, что это опасно. Он постоянно поддерживал с ним связь. После той стычки Хоуп нашел себе пещеру неподалеку и обосновался в ней. Сергей приказал ему избегать людей и ни в коем случае не охотиться на них.

Меняло давал о себе знать очень редко. В основном при разговорах со старейшинами. И такой расклад полностью устраивал Сергея. Постоянно слышать в своей голове космический сверхразум было не очень приятно.

Так шли дни за днями. Еще через месяц Сергей уже мог ходить и недолго прогуливаться рядом с базой. Иногда он пытался оценить свои оставшиеся физические возможности, но каждый раз, после даже легких попыток физической нагрузки его состояние ухудшалось.

Пообщавшись на эту тему с Меняло, он понял, что сможет участвовать в бою и довольно успешно (физические способности остались еще на высоком уровне, хотя, конечно, далеко не на том что были), но не долго. Не более десяти-пятнадцати секунд. А потом его организм будет отравлен дозой токсинов, который сам же и выделит при физическом перенапряжении. Со временем, основная масса токсинов выведется, и можно будет пользоваться своими физическими способностями, но только до определенного уровня, превысив который организм снова начнет вырабатывать токсины.

— Наверное, — говорил Меняло, — через несколько месяцев, ты даже сможешь действовать на уровне особи седьмой — восьмой ступени развития. Но ОЧЕНЬ недолго. И, возможно, даже умрешь после этого от отравления организма. Так что учись контролировать свои действия, чтобы не допускать запретной перегрузки.

И Сергей учился. Учился чувствовать ту самую грань физической нагрузки, за которой его начинал убивать собственный организм.

Все это время его часто навещали старейшины и другие люди. Вместе с ними он набрасывал карту местности, которую знал, на имеющиеся карты. Получалось, что Мактуб располагается от базы Сергея чуть больше чем в трех тысячах километрах. При прорисовке местности все чаще упоминалась идея о направлении туда экспедиции.

Сергей поддерживал эту идею и заверял, что на его базе они найдут славянских союзников, которые помогут вернуть им утраченные позиции, а может и стать доминирующей кастой. Иногда он так увлекался, что забывал о том, что все его слова это выдумка. Он не знал, что с его настоящей группой, и понятия не имел, где она сейчас располагается. И даже если он ее найдет, то там не будет обещанного количества людей и техники. Приходилось жить сегодняшним днем. Ему надо было выздороветь и не привлекать к себе лишнего подозрения.

В общем, забот ему хватало. Некогда было даже подумать ищут ли его погонщики. Ведь прошло уже больше двух месяцев. Они давно должны были во всем разобраться и организовать преследование. Когда-то эта проблема должна была всплыть. И она, естественно, всплыла.

— Тебя ищут, — широким шагом заходя к нему в комнату, выпалил старейшина Андрей. — Тебя ищут халифы. За тебя объявлено очень большое вознаграждение и теперь ты цель номер один у всех наемников в городе, даже у славян. Хорошо, что мы сохранили всю информацию о тебе в тайне. Зачем ты нужен халифам?

— Я? Я… не знаю, — принялся оправдываться Сергей.

— Придумай оправдание лучше, — выпалил разозленный старейшина. — Халифы еще никогда в жизни не объявляли вознаграждение за беглецов, тем более такого.

Вдруг в комнату ворвался запыхавшийся старейшина Егор.

— Ты здесь? Ты уже в курс? — спросил он у старейшины Андрея.

— Да я в курсе.

— Хорошо, — кивнул старейшина Егор. — Через час, может даже раньше, сюда прибудут все старейшины. Будем решать, что делать.

— Все? — переспросил старейшина Андрей. — И старейшина Майор?

— Да? Он сегодня вернулся. У него тоже есть новости.

— Хорошо! — сказал Сергею старейшина Андрей. — Соловей, будь готов через час предстать перед полным советом славян, — и оба старейшины покинули комнату.

* * *

Раздававшиеся на совете крики старейшин, Сергей слышал даже у себя в комнате. Вопреки тому, что ему приказали быть готовым через час, позвали его только через три. После появления всех старейшин их совет более двух часов длился без его участия.

Все это время он размышлял как себя вести и что сказать. Он пытался спросить совета у Меняло, но тот молчал в ответ. Обругав в мыслях проклятого снерга за то, что когда он нужен, его нет, Сергей решил соврать, что при побеге он убил важного халифа и его ищут, чтобы отомстить. Отчасти это даже было правдой. Сергей чувствовал настрой старейшин на организацию сопротивления снергам и считал, что такой поступок должен возвысить его в их глазах. А учитывая то, что его ни разу не спрашивали, как именно он бежал из плена, то и оправдываться, почему он раньше об этом не говорил, не придется. Поэтому, когда его, наконец-то, позвали, он уже заготовил и даже прорепетировал небольшую речь.

Совет проходил на втором подземном уровне землянки. Здесь Сергей еще не был, его сюда не пускали. Просторная комната, в которую его привели, была, очевидно, оружейной. По ее краям стояли большие стеллажи с оружием. Было видно, что их передвигали для того, чтобы освободить место.

Совет разместился за узким длинным столом, во главе которого сидел незнакомый мужчина пожилого возраста с пронзающим насквозь взглядом. «Очевидно, это и есть старейшина Майор», — подумал Сергей, отводя глаза.

Провожатый коротко поклонился и вышел. В комнате остались только старейшины и Сергей. Причем для Сергея стульев в помещении не было. Этот факт он посчитал нехорошим знаком.

— Здравствуй, Сергей, — поприветствовал его незнакомец и искренне улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

Было дико слышать свое имя. Все два месяца, которые он провел здесь, его называли Соловьем и только. Истинные имена были под запретом. Вот и остальные старейшины поморщились от услышанного. А незнакомец делал это как будто специально, на показ. Он что-то хотел этим сказать.

— Я, как ты уже догадался, старейшина Майор, — представился незнакомец и встал из-за стола. Ростом он оказался значительно ниже Сергея, но при этом все равно казалось, что он смотрит на него сверху вниз. — Я ознакомился с твоей историей и всеми картами, которые составлены с твоим участием и хотел бы выслушать твой рассказ о том, что с тобой произошло от тебя лично.

Сергей уже открыл было рот повторять заученные фразы, но старейшина Майор его тут же остановил.

— Только я, — сказал он, резко прекратив улыбаться — хочу услышать правдивую историю. А не ту, что ты выдумал и так удачно впарил моим друзьям.

От этих слов все старейшины, кроме Майора, покраснели и уставились в пол. А Сергей понятия не имел, что говорить. Все заготовленные слова оказались бесполезны.

— Сергей, — снова обратился к нему старейшина Майор, видя его замешательство. — Мы тебе не враги, и я сердцем чую, что ты нам не враг. Я готов сделать на тебя ставку. Но мне нужны все подробности. Я знаю, что Мактуб — это единственное место, которое контролируют снерги. Остальных они уничтожают. Я вернулся из длительного рейда и все что я увидел, противоречит тому, о чем нам говорит Эмир. Снерги не поработили все оставшееся человечество. Есть еще те, кто воюет. По большему счету безуспешно, но воюет. Они не сдаются и мы не должны.

— Получается, что наш город, — с горечью в голосе продолжил старейшина Майор после небольшой паузы, — то место, которое мы защищаем и развиваем своими потом и кровью — это самый большой предатель человечества. Мы — предатели человечества. Я — предатель человечества.

— Мы еще не знаем, какая ситуация дальше тех мест, что вы посетили. Вот и Соловей говорит, что их общество похоже на наше, — вмешался старейшина Андрей. — Мы не можем…

— Тихо! — прервал его старейшина Майор. — Об этом мы уже больше двух часов спорим.

— Вот видишь, Сергей. Они ссылаются на тебя. Твои слова не позволяют мне убедить их. Поэтому и ты становишься предателем человечества. Но у тебя есть шанс, скажи правду.

Все старейшины уставились на Сергея в ожидании. А он не представлял, что ему делать.

— А я его знаю, — вдруг услышал он в своей голове удивленный возглас Меняло. — Как же трудно мыслить в твоей оболочке. Только сейчас вспомнил. Я его убил. Хотя, раз он жив, то очевидно я его не совсем убил. Это было почти сразу после моего прилета. Он возглавлял самую большую атаку на нас. Мы, конечно, ее смели, но в сравнении с другими стычками, нас относительно неплохо потрепало. А вот в этого, я выстрелили. Думал, убил. А он жив живехонек. Ха.

Голос Меняло был каким-то странным, он как будто сходил с ума. Но предоставленной им информации было достаточно Сергею для принятия решения.

— Старейшина Майор прав, — начал он. — Ваш город — это экспериментальный полигон снергов. Больше таких нет. И они всех вас прикончат, как только наиграются или если вы им понадобитесь для других целей.

— Да врешь ты все, — вскочил с места старейшина Андрей. — Сначала одно заливал, потом другое. Пристрелить тебя и дело с концом.

Схватив лежащую рядом винтовку, старейшина направил ее на Сергея, собираясь выстрелить. Но Сергей успел раньше. Он сделал сверхбыстрый рывок, и в долю секунды оказавшись рядом со старейшиной, выхватил ружье, вывернул руку и впечатал его лицом в стол.

Никто даже опомниться не успел. Сергей старался вести себя уверенно, но чувствовал, что вышел за рамки допустимого уровня. Еще немного и его стошнит. Надо было действовать быстро, пока его не накрыла интоксикация.

— Моя группа пыталась поймать живого халифа и допросить, — быстро затараторил он, продолжая удерживать старейшину Андрея. — У нас вышло, но снерги нас выследили и напали. Во время нападения я был захвачен в плен. В плену надо мной ставили эксперименты с целью вывести новую породу тварей для войны с вульфондами. У них получилось, но выяснилось, что для создания таких тварей каждый раз нужно использовать человеческий материал, а для этого нужны люди. Много людей. Естественно, после таких мероприятий используемые люди не выживают. Я воспользовался ситуацией и бежал из лаборатории, уничтожив все данные по эксперименту. Поэтому меня ищут. А все ваши потуги победить в кастовой войне — это детский лепет. Снерги специально разобщили вас и вынудили враждовать друг с другом, чтобы вы не досаждали им.

Все члены совета притихли и с удивлением слушали Сергея, даже старейшина Андрей перестал дёргаться.

— И еще, — добавил Сергей. — Моя интоксикация, это последствия проведенных надо мной экспериментов. Секунд через пять я могу вырубиться. У вас будет преимущество, сможете меня убить. Но помните свои слова старейшина Майор. Я вам не враг и вы мне не враги. У нас общий враг, которого…

Сил держаться больше не было. Сергей с трудом успел извернуться, чтоб его не стошнило на старейшин, после этого, сильно закружилась голова, и удерживаться на ногах стало очень сложно. Он уже было начал падать, но почувствовал, что его кто-то подхватил.

— Быстро, держите, — услышал он крик старейшины Майора. — Несите его к Алисе.

Кто-то подхватил его с другой стороны и, оглянувшись, Сергей очень удивился, увидев, что это был старейшина Андрей.

* * *

Проснувшись, Сергей увидел сидящего перед его кроватью старейшину Майора.

— А. Это ты, — сказал Серей. — Долго я спал?

— Да, нет. Часов шесть всего, — ответил старейшина. — Как себя чувствуешь?

— Голова раскалывается. Как после похмелья? Ты знаешь, что такое похмелье?

— Ха-ха-ха, — засмеялся старейшина. — Конечно. Кто же не знает.

— Ну, — попытался привстать Сергей. — У нас мало кто знал. Алкоголь был у нас редкостью. Я пробовал только один раз, когда мы в рейде напоролись на заброшенный дом с небольшим винным погребом. Ох и плохо же мне было на следующий день. И не только мне. А старик Сафрон был бодр как никогда и посмеивался над нами.

— Хм. Это я не учел. У нас алкоголь можно свободно приобрести в городе.

— Что вы решили? — спросил после небольшой паузы Сергей. — Насчет меня?

— Я верю тебе. Совет ты тоже впечатлил. Но решение еще не принято. Им нужны подробности. Меня же интересует ответ только на один вопрос, — старейшина сделал небольшую паузы. — Ты веришь, что мы сможем победить???

Как правильно ответить на этот вопрос Сергей не знал. Но раз уж он раскрыл все карты (почти, о том, что внутри него заключен высший снерг, он никому рассказывать не собирался), то и сейчас решил отвечать честно.

— Когда я был там, они мне показывали свои возможности, — осторожно начал Сергей. — Чтобы найти любую группу людей им надо захватить только одного ее представителя. По нему, по его памяти, они смогут считать всю информацию о группе.

— Хм, — почесал подбородок старейшина. — Этого мы не знали. Пожалуй, всех старейшин и тех, кто о тебе знает надо отправить подальше от города.

— Это было бы не лишним, — кивнул Сергей, и через некоторое время продолжил. — Массовое, организованное сопротивление практически невозможно. Мы до сих пор живы только потому, то им не интересны. Но они не могут найти меня уже больше двух месяцев. А я очень важен. Так что их способности небезграничны. Я знаю их слабые места, только пока не знаю, как ими воспользоваться. Но я знаю точно, что сдаваться нельзя. Мы обязаны сопротивляться, более хитро, более ухищренно, по возможности чужими руками, но сопротивляться. Наша планета им практически неинтересна. Мы должны сделать так, чтоб им стало невыгодно здесь оставаться. И это реально.

Старейшина встал и одобрительно кивнул.

— Именно это я и хотел от тебя услышать, — сказал он. — Сейчас я должен идти, организовать срочные походы всех старейшин, а чуть позже мы с тобой прогуляемся.

* * *

Старейшина вернулся меньше чем через час. Сергей как раз завтракал вместе с Алисой. На его удивление она довольно легко приняла новую информацию о нем. Зато ему было жутко стыдно за все то вранье, которое он ей наговорил — но внешне, они оба упорно делали вид, как будто так все и было. За завтраком они как всегда болтали о сущих пустяках и мелочах, типа как лучше раскалывать орех или на что похож по форме фрукт. Сергей обожал те беспечные минуты, которые он проводил с Алисой, только с ней он мог расслабиться и не думать ни о чем. Было еще что-то. Что-то необычное Сергей испытывал в ее присутствии. Ему нравилось это чувство и нравилось быть рядом с ней.

— Собирайтесь, — сказал вошедший старейшина Майор. — Прогуляемся.

Алиса, моментально сосредоточившись, рванулась было к выходу, но старейшина остановил ее.

— Ты тоже, — сказал он ей. — На всякий случай, вдруг ему опять станет плохо. У тебя же есть медицинское образование?

— Да. Я училась у доктора Соломатова, — пискнула Алиса и принялась быстро собирать в сумку что-то из тумбочки. Она явно побаивалась старейшину.

Сергей же собрался довольно быстро, но чтобы не торопили одну Алису, долго делал вид, что еще чего-то ищет.

После того как Алиса набила полную сумку лекарственными препаратами и приборами все смогли выйти. На выходе Сергею вручили ружье, оно было немного необычным, и он вспомнил, что видел такие у погонщиков. Но те им почти не пользовались, в основном они использовали встроенное в броню оружие, а еще у охранников на корабле были посохи.

— У вас оружие снергов? — спросил он тихо у старейшины.

— Да, — ответил тот. — Оружие нам поставляют халифы. Ты незнаком с ним?

— Нет, — честно признался Сергей. — Я пользовался только вульфондовскими ружьями.

Старейшина быстро подозвал караульного и через несколько минут Сергею вынесли гладкий темный ствол знакомой конструкции.

— У нас его осталось совсем немного, — прокомментировал старейшина. — И мы им почти не пользуемся. На него нет прямого запрета, но по какой-то случайности халифы часто себе выбирают людей с этим оружием. В Мактуб с ним лучше не соваться, а здесь думаю ничего страшного.

Сергей принял ружье и перекинул его за спину. Алиса тоже была с оружием.

— Ну! — бодро сказал старейшина. — Все готовы! Пошли!

И троица двинулась в путь. Старейшина сразу задал четкое направление и быстрый темп. Двигались, в основном, молча.

— Я хочу кое-что показать вам, — загадочно сказал старейшина после полуторачасового перехода. — В том числе и тебе Алиса. Сергей дал понять, что в секреты надо посвящать как можно меньше людей. Поэтому, раз ты уже в курсе одного, то будешь посвящена и в другой. В качестве врача. Вернее патологоанатома.

— Что это такого интересного ты нам хочешь показать? — спросил Сергей.

— Увидите, — загадочно сказал Майор. — Потерпи немного. У нас тоже есть чем удивить. Не все же тебе одному быть источником сюрпризов.

— К слову о сюрпризах, — добавил через некоторое время Сергей, почуяв приближающегося к нему Хоуп. — У меня тоже есть один.

— Твой подождет, — старейшина резко остановился рядом с густыми зарослями и достал из них две лопаты, одну из которых передал Сергею. — Помоги мне. Копай здесь. А ты, Алиса, установи пока блокирующий излучения экран.

Земля была рыхлая, копалось легко. Было понятно, что совсем недавно здесь что-то закопали. И действительно, через некоторое время из выкопанной ямы Сергей со старейшиной достали большой металлический ящик.

— Экран готов? — спросил старейшина у Алисы.

— Да! — ответила она.

— Это мера предосторожности тоже подсказана тобой, — сказал Старейшина. — Нам, оказывается, просто повезло, что мы положили его в ящик-невидимку.

Сергей уже догадывался, что внутри. И открыв крышку, он был хоть и удивлен, но не так сильно. В ящике лежало тело погонщика в лабораторной мантии, а рядом лежал боевой костюм.

— Ну, как вам сюрприз? — задиристо, радуясь как ребенок, спросил старейшина.

— Очуметь, — не сдержалась Алиса.

— А! Сергей? Как мой сюрприз? Круче твоего? — спросил старейшина.

Сергей так увлекся созерцанием, что и не заметил, как Хоуп уже подобрался к ним вплотную и сейчас стоял прямо за спинами Алисы и старейшины.

— Ну как вам сказать, — невинно ответил он. — Я-то вас всего лишь со своим братом познакомить хотел. Вот, кстати, и он.

Глава 15

Коридор. Облава

Стояло пасмурное утро одного из последних дней осени. Легкий холодок уже почти по-зимнему обжигал щеки, но снега еще не было даже за пределом Городского купола. Синоптики предупреждали, что постоянный снежный покров установится лишь через месяц, но даже и тогда вычищенный до блеска плац будет точно так же, как и сейчас, блестеть серебром — ведь под куполом не бывает ни дождя, ни снега.

Джон первый раз находился на внутреннем плацу Цитадели. Конечно, в ней самой он был несколько раз и даже пробегал мимо этого места. Но в качестве инструктируемого, да еще и на боевом построении, он здесь был впервые.

Внутренний плац находился в центре Цитадели, и был окружён вторым, пятым и шестым корпусами и казармой. Он был не очень большим и редко использовался по назначению. Все-таки, Цитадель была больше исследовательской организацией, чем военной. Поэтому сбор на ее внутреннем плацу был сам по себе важным и редким событием.

Сегодня их собрали для постановки боевой задачи. Сторак толком не объяснил, что это будет. Похоже, он и сам точно не знал. Но он сказал, что это их последнее задание в качестве стажеров, и после него стажировка, длиною в два месяца, окончится. Все курсанты получат распределение и займут свои боевые позиции. Так что, возможно, уже через неделю, они заступят на свое первое боевое дежурство.

Естественно, по этому поводу было много разговоров. Каждый делал предположения, куда его направят. Самым престижным было, конечно же, назначение в один из отрядов Южного поста охранения. Но все прекрасно понимали, что туда берут только опытных бойцов. А среди остального, мнение стажеров разделилось примерно поровну. Одна половина думала, что лучше идти служить в отряды постов охранения, а другая, что лучше в патруле. Но никто не хотел идти в охрану караванов или крупных ферм. Хотя, скорее всего, их туда и распихают. Охрана караванов и ферм меньше всего участвовала в военных операциях и для боевого настроя молодежи служба там была скучна и даже немного унизительна.

Джон, конечно, тоже мечтал попасть в один из отрядов Южного поста охранения и, возможно, служить вместе с братом, но по результатам стажировки он был бы рад попасть даже в охранники любых внешних объектов. Лишь бы не назначили на внутреннюю охрану купола или вообще за детьми приглядывать. А Салли была уверена, что ее возьмут в патруль. После того как они с Роджером пролазили в пещерах, их стажировка стала более насыщенной. Они разоряли кладки, выслеживали группы и стравливали разные стаи. Командир патруля очень хвалил и Салли и Роджера. Джону в этом плане везло гораздо меньше. Его патруль в основном осматривал фермы и проверял оседлые стаи. В бой вступали очень редко, а когда вступали, то проявить себя не очень удавалось.

У других ребят были примерно похожие обстоятельства. Кто-то был в восторге от стажировки. А кто-то этого восторга не разделял.

Бударгин и Джохансон в первый же день своей службы попали в передрягу. Они были в звене без тренеров. Их патруль, совместно с еще одним, участвовал в загоне мелкой стаи и им поручили караулить гравициклы пока опытные бойцы пошли в рейд. Естественно, им одним охрану не доверили, и с ними оставили одного патрульного. И пока он, буквально на пять минут, отлучился по нужде, наши герои заметили мелкую тварь и в азарте начали ее преследовать. Конечно, тварь они не поймали, зато сами заблудились. Причем потеряли даже друг друга. Когда патрульный доложил об их исчезновении, рейд пришлось отложить. И вместо того, чтобы загонять стаю тварей, два патруля разыскивали по лесу двух балбесов. После этого Сторак даже хотел распределить их по разным группам, но передумал. И не зря. После этого случая они стали более ответственными и показывали довольно хорошие результаты.

У остальных стажировка прошла без конфузов. У некоторых получилось даже побывать на постах охранения. Все курсанты в той или иной мере показывали хорошие результаты и были уже готовы к несению службы.

И вот осталось последнее задание, поле которого их обучение будет закончено.

Джон оглядел плац. На нем находилось человек триста, а это почти десятая часть основного мобильного состава на Коридоре. Такое большое количество людей полностью заполонило плац.

— Видать, крупная заварушка планируется, — пробормотал себе под нос, рядом стоящий, Джохансон.

— Угу, — подтвердил Джон. — Я столько военных разом и не видел никогда.

— Заткнитесь вы оба, — встрял в их разговор Олег Климов. — Вон главнокомандующий идет и с ним Гурчев.

Джон посмотрел в указанном направлении и увидел, что к ним идет главнокомандующий объединенными войсками генерал Туркин и начальник управления научных исследований аналитического департамента полковник Гурчев.

— Смирно! — скомандовал адъютант.

Все три сотни бойцов встали по стойке смирно и приготовились слушать речь главнокомандующего.

— Бойцы! — начал генерал. — Сегодня! Мы собираем самый крупный рейд за последние два года.

— Мы прочно обосновались на Коридоре. Наладили стабильный быт. Научились успешно справляться с тварями и обходимся в борьбе с ними почти без потерь.

— Но как мы все знаем, почти два года назад на Южный пост было совершено нападение, которое носило все признаки скоординированной атаки. При этом в нападении участвовала крупная тварь со способностью подавлять все используемые нами средства передачи информации. В тот день мы потеряли семнадцать первоклассных бойцов. Семнадцать отцов, братьев, детей, членов нашего общества. Это слишком много для нашей немногочисленной армии.

— И сейчас. У нас появилась новая угроза.

— Последние две недели, восточный и северо-восточный посты охранения ежедневно фиксируют нарушение связи и исчезновение телеметрии. Стандартные патрульные рейды не принесли никаких результатов.

— Мы не можем допустить повтора нападения на Южный пост. И если причиной исчезновения связи является еще одна тварь, мы должны ее устранить.

— Именно с этой целью собран сегодняшний рейд. В нем будут участвовать триста двенадцать человек. В основном, пехота на гравициклах. Для поддержки, с воздуха выделяется два экспериментальных летательных аппарата «Ястреб» и шесть гравитанков.

— Рейд планируется однодневным и будет выполняться шестью группами, которые должны находиться в пределах прямой видимости друг от друга, на случай исчезновения связи.

— Ваши руководители посвятят вас в детали более подробно. Мне остается только пожелать, чтобы сегодня все вернулись домой. И обязательно с победой. Ура.

— Ура, — раздался громогласный ответ бойцов.

* * *

— Однодневный рейд, однодневный рейд, — раздраженно бубнил Джохансон. — Уже вторую неделю лазим тут. Каждый метр этих джунглей уже облазили. Нет здесь никаких тварей. А какие были, тех уже перебили. Но не мы.

— Да заткнись ты, Джохансон, — одернул его Олег Климов. — Хватит ныть. Твое нытье всех раздражает гораздо больше ежедневного бездействия.

Первый день рейда прошел без результатов. Поэтому его продлили еще на день. Потом еще на день, потом еще. В итоге он затянулся уже больше чем на неделю.

За это время Ястребы несколько раз обнаруживали области, в которых был сильный уровень помех. Но обследование этих областей не принесло никаких результатов.

Количество участников каждый день все сокращали и сокращали. Коридор не мог себе позволить ежедневно проводить столь масштабные операции.

Группу стажеров и весь тренерский состав во главе со Стораком оставили. Также оставили обоих Ястребов, два гравитанка и шесть патрульных звеньев, которые каждый день сменялись. Из шести групп в рейде осталось участвовать две, и те сокращенные.

Стажеры уже практически считались действующими бойцами, поэтому из них составили отдельные звенья. Но они состояли не из четырех человек, а из восьми. Каждое стажерское звено возглавлял один их инструкторов.

Джон и не ожидал ничего другого, как попасть в звено, возглавляемое Стораком, которое сопровождало один из гравитанков. Еще одно звено Стажеров сопровождало второй гравитанк, а два оставшихся звена играли роль курьеров в своих группах. При попадании группы в засаду и отсутствии связи курьеры должны были в срочном порядке добраться до зоны действующей связи и сообщить о случившемся.

— И правда, Джохансон, — раздраженно сказал Джон, — чего ты ноешь? Ты хотя бы в звене курьеров на гравицикле катаешься туда-сюда. Не то, что мы, премся пешком или на броне за этим танком.

В поле зрения группы появился Сторак и начал быстро раздавать команды.

— Готовность пять минут. Ястребы засекли новую зону. Группа разведки уже выдвинулась туда. Климов, езжай сам и возьми еще одну связку сопровождать разведчиков.

— Есть, — выпрямился по стойке смирно Олег. — Связка Джохансон-Бударгин со мной.

— Ну, хоть что-то, — пробурчал Джохансон и тут же получил подзатыльник от сзади сидящего Андрея Бударгина.

— Тебе же сказали не ныть, — прокричал Андрей. — Поперли давай, курс на Климова.

И два гравицикла курьеров уехали вслед за группой разведки.

— По машинам, — скомандовал через пару минут Сторак. И все полезли на броню гравитанка.

— Почему он говорит об этом жалком танке во множественном числе, — пробубнил Джон.

— Ну, еще ты поплачь, Пауэр, — тут же подколол его Роджер Риз.

Дальше все в молчании залезли на танк и поехали проверять очередную зону радиомолчания. За время рейда эта зона была уже восемнадцатой.

* * *

— Шесть один, шесть один, прием…

— Шесть один, шесть один, прием…

— Шесть один, шесть один, прием…

— Да хоть шесть-пятьдесят семь, связи нет, — раздражённо прорычал Андрей Бударгин.

— Заткнись и проверяй связь, стажер, — мигом осадил его командир разведгруппы Федор Соломатин.

— Есть, — уныло ответил Андрей и продолжил бубнить позывные.

Они вошли в зону радиомолчания десять минут назад и продолжали углубляться. По данным с Ястреба, эта зона представляла собой круг, диаметром чуть более тридцати километров и проходила через джунгли, захватывая немного гористой местности на севере. В начале, джунгли были довольно редкими, но углубившись внутрь зоны, разведгруппа, попала в непроходимые дебри, по которым могла с трудом передвигаться на гравициклах. Это были дикие джунгли Коридора с деревьями огромной высоты и такой густой и переплетённой кроной, что через нее невозможно было ничего просмотреть с воздуха.

По последним данным, полученным до потери связи, вторая разведгруппа вошла в зону с другой стороны и, по идее, они скоро должны были встретиться. Но в этих непроходимых дебрях, в условиях сильных помех, без постоянной корректировки маршрута встреча двух групп могла и не состояться. Последние метров триста были пройдены по таким плотным зарослям, что с трудом просматривалась местность на пять метров вперед. И когда джунгли стали совсем непроходимыми, командир вывел группу на небольшую опушку, усыпанную опавшими листьями, и отдал приказ остановиться.

— Все, дальше не пойдем, — скомандовал он. — Разведгруппа, занять позиции на деревьях по периметру. А вы, курьеры, стойте в центре и готовьтесь, если чего, убегать по протоптанной дорожке. Будем здесь сидеть, ждать танк. Дальше без него не пройти. И еще, Трубач, установи аномалию и будь готов создать нам защитный купол.

Все быстро кинулись исполнять приказы и через две минуты бойцы находились на своих позициях, а курьеры стояли в центре периметра и скромно жались друг к другу.

— И как, интересно знать, нам отсюда убегать? — снова забубнил Джохансон. — Да даже по протоптанной дорожке здесь не получится ехать быстрее тридцати километров в час, без риска свернуть шею об эти жуткие заросли, а нам тут два гравицикла выводить. Да на такой скорости нас любой змей догонит.

Змеи — так на Коридоре называли тварей со способностью скручивать свои конечности в тугую косу и передвигаться ползком. Своим способом передвижения они очень напоминали змей, поэтому и получили такое название. Они закреплялись в основном в лесах и джунглях, так как там их способность давала им преимущества в быстром передвижении по местности, и они могли легко противостоять другим видам тварей. Для бойцов, змеи небольшими группами были не сильно опасны, так как были довольно мелкими (обычно как крупная собака) и не имели больших и острых когтей или зубов, способных разорвать боевую броню. Но они могли причинить массу других неприятностей. Например, сбить бойца с гравицикла или с занятой позиции на дереве. Если бы змеи действовали совместно с другими тварями, то бойцам было бы гораздо сложнее воевать в лесистой местности. Но этого никогда не происходило, змеи всегда были сами по себе.

— Не ной, Джохансон, — ответил ему Олег. — Это очередная пустышка. Сейчас дождемся танка, проложим здесь дорогу, все осмотрим и поедем домой.

— А почему бы тупо не спалить этот лесок, — вмешался в разговор Андрей. — Пару заходов и тут только пепел. Тут же нет ничего полезного, чего его жалеть. Так нет, вместо этого живых людей посылают по этим дебрям лазить.

Волнение стажеров и других бойцов так и висело в воздухе. Все они понимали, что залезли довольно далеко в лес, а обычно так никогда не делалось. Из-за очень ограниченного обзора складывалось впечатление, что твари могут напасть в любую секунду и в один миг снести весь отряд. Уверенности прибавляла только аномалия, которая в случае чего создаст защитный купол.

— Ну ладно, — проговорил Олег. — Не важно, будет тут чего или нет, а нам надо обговорить наши действия в случае нападения. Итак, наш гравицикл едет…

Не успел он договорить, как вблизи послышался характерный звук сваленных деревьев. И через секунду один из разведчиков закричал:

— Гравитанк на подходе.

А еще через минуту из леса появились курьерские гравициклы и, валящий деревья, гравитанк, за которым тянулась длинная прямая просека, по которой шли остальные стажеры.

— Ну вот, — обрадованно возликовал Джохансон, глядя на проложенную танком просеку. — Вот это я понимаю, вот по ЭТОМУ можно нормально ездить, и фиг меня теперь какой змей поймает.

— Разведгруппа, продолжать наблюдение, — услышали они командира. — Курьеры, тоже не расслабляться. Трубач, деактивируй аномалию.

Сам командир при этом вылез из укрытия и направился к Стораку. Они отошли в сторону и начали что-то обсуждать.

Тем временем, группа стажеров, сопровождающая гравитанк, добралась до опушки и присоединилась к курьерам.

— Ну как вы тут? — спросил Джон. — Развлеклись?

— Ага, — вперед всех выпалил Андрей. — Знаешь, как весело повторять: «шесть-один, шесть-один», — да мне это всю ночь будет сниться. У меня это уже так в голове засело, что теперь за всю жизнь не вытащишь.

— Как я тебя понимаю, — поддержал его Риз, который был ответственным за проверку связи в их группе. — Меня тоже уже задолбало это: «шесть-два, шесть-два, прием».

— Слышу тебя шесть-один, я шесть-два, прием, как слышите меня? — Андрей шипел и чмокал губами, изображая плохую связь.

Риз поддержал игру и то, закрывая то, открывая рот руками, стал имитировать плохую связь:

— Ш…сть д…ва. Ва… п…охо с…ышно. Г…де вы на…сь.

Остальные стажеры засмеялись, и не сразу услышали новый звук.

— Тихо, — сказал Олег, и все замолчали.

Недалеко от лагеря раздавался звук падающих деревьев.

— Похоже, вторая группа приближается, — крикнул командир. — Гравитанк видно?

— Движение с севера, — ответил один из бойцов. — Движется быстро.

Шум падающих деревьев слышался уже очень отчетливо, его источник находился совсем рядом.

— Они нас не видят, скорость не снижается. Движется прямо на нас.

— А черт, — выругался командир. — Срочно, всем рассредоточиться. И отгоните танк немного назад. Быстро, быстро.

Джон даже не сразу услышал команду. Что-то не так было с этим вторым гравитанком. Но его схватил за рукав Риз и потащил к близлежащему оврагу в укрытие.

Танк отъехал назад и тут же раздался крик часового.

— Он изменил траекторию. Движется четко на наш танк, сейчас столкнутся.

У гравитанков мощная броня и скорее всего при столкновении с экипажем ничего не случится, ну разве что легкое сотрясение. Но, все равно, все замерли, глядя на гравитанк и ожидая, что вот сейчас, из леса выскочит второй, и они столкнутся друг с другом. Вот уже всем видны разлетающиеся в щепки деревья и на просеку вылетает…

Нет, не гравитанк. На просеку вылетает огромная тварь с иголками-антеннами вдоль всего тела и каким-то отростком вроде огромного рога на голове. Тварь со всего размаху врезается в танк и распарывает его на части своим рогом.

Секундная пауза замешательства, за которой следует крик Сторака:

— Огонь! Огонь! Огонь! — от его команды все бойцы выходят из ступора и начинают стрелять, а Сторак продолжает раздавать команды. — Курьеры за подкреплением, остальные, все Свищи к бою.

Однако единственный выезд на просеку был перегорожен тварью, и курьеры не могли вырваться с опушки.

Но Сторак не был бы Стораком если б в его руках уже не было Свища. Секунда, и раздался громкий свист. Пучок плазмы полетел прямо в тварь. Дальше произошло то, чего никто не мог ожидать. Тварь отскочила в сторону, при этом быстро свила в косу все свои конечности и иголки, превратившись в огромного змея. Раздался еще один свист, но тварь, с невероятной скоростью, уже скрылась в лесу.

Наступило небольшое затишье, и Сторак повторно скомандовал курьерам выбираться за помощью.

Курьеры мигом воспользовались возможностью и на огромной скорости начали вылетать с опушки.

Только сейчас Джон понял, что его всего трясет. Он лежал и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но при этом все прекрасно видел и понимал. Причем видел даже лучше чем обычно. Например, он видел опасность, угрожающую курьерам. Но ничего поделать не мог. Риз держал его и что-то кричал. Джон, как в замедленной съемке, боковым зрением видел, как к нему подбегает Сторак, но взгляд его был прикован к удаляющимся курьерам. Сделав над собой огромное усилие, он смог протянуть руку и показать в их сторону.

— Курьеры… Змеи… — с трудом выдавил он и потерял сознание.

Сторак и Риз перевели взгляд и увидели, как со всех сторон с деревьев на курьеров набрасывается множество змей. Несмотря на быструю езду, змеи, все равно, смогли сбить их с гравициклов. Всех. Кроме Джохансона и Бударгина. Их гравицикл с несколькими тварями на хвосте продолжал удаляться. А остальные курьеры, как могли, оказывали посильное сопротивление на земле, прикрывая, по возможности, отступление последнего гравицикла.

— Прикрыть курьеров! — отдал команду Сторак. Несколько бойцов прыгнули на свои гравицыклы и направились на помощь.

Джон пришел в себя и открыл глаза.

— Кто-нибудь прорвался? — спросил он.

— Кажется, Джохансон с Бударгиным, — ответил Сторак.

Джон кивнул и его тут же начало снова трясти.

— Сэр, оно рядом, — выдавил он с трудом. — Скоро нападет. И много змей. Очень много. Оно ими управляет. Надо уходить, здесь ее территория и в лесу и под землей. Я чувствую.

Роджер стоял, очумело глядя на Джона. Но еще больше он удивился, когда Сторак его послушал и начал отдавать команды к отступлению.

— Риз, ты следишь за Пауэром, — приказал он в конце. — Помоги ему идти.

Роджер подставил Джону плечо, и они пошли по просеке.

— Чего это ты нес? — спросил Роджер.

— Я не знаю, — честно ответил Джон. — Но я чувствую это.

Через несколько минут они добрались до курьеров. Олег при падении сломал руку, а его напарник погиб врезавшись в дерево и напоровшись на острый сук. Еще двое стажеров были сильно ранены. А одного из пришедших на помощь бойцов змеи утащили в лес. Экипаж гравитанка также погиб. Аномалия утеряна. Группа, обремененная ранеными и телами погибших, двигалась довольно медленно, но и нападать на них вроде больше никто не собирался.

— Как ты? — спросил Сторак.

— Не знаю, — ответил Джон — у меня как будто сознание разрывается. Я их всех чувствую и у меня такая каша в голове, что я ничего не понимаю. Они идут за нами и ждут ее. Когда она вернется, они нападут.

— Мы можем отправить раненых на гравициклах вперед?

— Нет, как только кто-то отделится от группы, они нападут. Лучше идти вместе и надеяться, что к нам помощь придет быстрее, чем она вернется.

— Хорошо, по возможности предупреди о нападении. Всем держать Свищи наготове. И постарайтесь подобраться поближе для выстрела, а то видели какая она быстрая, а у нас осталось только восемь Свищей.

— Сэр, — крикнул Джон. — Она здесь. Сейчас нападет.

Не успел Сторак закончить отдавать команды, как из леса с огромной скоростью вылетела тварь и просто смела один гравицикл с экипажем. Никто даже глазом не успел моргнуть, не то что открыть огонь — она появилась моментально, и через секунду ее уже не было.

— Рассредоточится по одному, — скомандовал Сторак.

— Бросайте гравициклы, — сказал Джон. — Она на них нападает.

— Покинуть гравициклы, — скомандовал Сторак, послушавшись совета Джона.

И только бойцы слезли и отошли от гравициклов, как снова выскочила тварь и утащила с собой один из них. В этот раз несколько бойцов успели выстрелить, но безрезультатно.

— Цельтесь в гравициклы, как только она на них нападет, стреляйте, — скомандовал Сторак.

— Нет, — сказал Джон. — Они ей больше не интересны, они отключены. Ее привлекают электрические импульсы. Поэтому она и напала сначала на танк, там был самый мощный генератор. Чтобы ее заманить, надо завести гравициклы, а пока ее цель это мы. Даже нет. Ее цель это… я… О нееет…

За долю секунды Джон почувствовал, как тварь летит прямо на него. Причем не из леса, а из-под земли. Он понимал, что еще секунда и тварь поглотит его, а вместе с ним и Роджера, который его поддерживает.

Джон попытался оттолкнуть друга, но тот был крупнее его, а Джон был сильно слаб, и получилось так, что он оттолкнулся от Роджера сам и полетел в сторону.

В это мгновение, под тем местом, где он только что стоял, земля разверзлась и из-под нее вылетела тварь, которая целиком поглотила Роджера.

Джон как в замедленной съемке видел, как он сам падает в сторону, а из земли, разбрасывая ворох опавших листьев, вылетает огромный змей с открытым ртом и съедает его товарища. И даже после этого тварь все вылезает и вылезает. Вот ее голова, пожирающая его друга, вот туловище, свитое в тугую косу с вплетенными в нее иголками…

Иголками… Иголки… Они такие родные… Такие прекрасные…

Как такое прекрасное и родное может принадлежать его врагу?..

Джон отлетел совсем недалеко и, падая, мог коснуться твари. Его рука непроизвольно потянулась к ближайшей иголке. И как только Джон дотронулся до нее, все сразу изменилось. Слабость как рукой сняло. Время замедлилось еще сильнее. Кроме того, он ощутил в себе невиданный прилив сил и кажется, знал, что делать.

Он резко ухватился за иголку и полетел вслед за тварью.

Тварь вылетела из земли, как будто рыба вынырнула из воды, и собиралась обратно нырнуть в землю. Там была связка подземных тоннелей, и для того чтобы пробиться к ним она использовала свой рог, быстро вращаясь. Но Джон, вскарабкался на нее, и прям перед самым ударом в землю, потянул ее голову на себя так, что рог задрался выше, и тварь со всего маху шмякнулась головой об поверхность, не пробив ее. Это был прекрасный шанс для бойцов. Джон спрыгнул с твари и закричал.

— Стреляйте. Стреляйте. Быстрее.

Несколько Свищей одновременно направились на тварь, но выстрелить не успели, так как из леса повыскакивали десятки, а может и сотни мелких змей, и просто сбили с ног стрелков. Завязался бой со змеями.

Это позволило твари оклематься. Она поднялась и расплела свое тело, став очень похожей на Дикобраза, только чуть меньших размеров.

Джон стоял и смотрел на нее, а тварь уставилась на него. Они стояли так несколько секунд, а может быть минут, а может наоборот долей секунд, но Джону показалось это вечностью. Он чуял, как тварь изучает, сканирует его. Оценивает его силу. При этом он сам каким-то образом сканировал и изучал эту тварь. Поэтому, в определённый момент, Джон абсолютно точно понял, что гляделки закончились, и сейчас начнется атака. Тварь была в десятки раз крупнее его, но он знал, что она его боится, а значит, он может победить.

Джон не знал где его ружье, но оно и навряд-ли помогло бы. Однако выходить на бой совсем без оружия было непривычно, и он достал нож.

«Вот так вот, с одним ножом против огромной твари. Отец и брат бы мной сейчас гордились, я круче Сторака, наконец-то не скучно. Странно, что не страшно…» — пронеслись лихорадочно мысли у него в голове, и тварь напала.

Она сделала прыжок, каким-то образом мгновенно сгруппировалась в полете, свернувшись в косу, и как выпущенная стрела полетела в Джона. Он только и успел, быстро перекувыркнутся и оказаться в другом месте, как тварь со скоростью молнии развернулась и снова бросилась на него. Ему не оставалось ничего другого, как поднырнуть прямо под нее. И у него получилось. Оказавшись под тварью, он нанес несколько ударов ножом по брюху. Но в плоть попал только первый удар, а потом все брюхо быстро затянуло растянувшимися иголками.

Иголками… Иголками… Джон никак не мог ими налюбоваться, несмотря на то, что они помогали его врагу.

Он не успел выбраться из-под твари, и она схватила его за ногу, прижав к земле. Быстро развернувшись, она занесла свою клешню, собираясь пронзить его насквозь, но в это время раздался свист. Джон понял, что это был выстрел Свища. Кто-то выстрелил в тварь, но она опять успела отскочить. Правда, при этом ей пришлось отпустить Джона. Он быстро встал и увидел стрелявшего бойца и еще одного собирающегося стрелять. А за ними стоял Олег, поднимающий Свищ. Несколько человек, во главе со Стораком и Соломатиным удерживали от змей небольшой периметр, в котором другие бойцы готовили Свищи.

Почти одновременно раздались два свиста. Тварь увернулась от них и бросилась в лес. Она двигалась мимо Джона. Он прыгнул, чтобы ухватиться за нее, но явно не успевал. Все-таки, она была значительно быстрее.

Джон летел и тянулся к своей цели. Он понимал, что не может ее отпустить. Но также он понимал, что не дотягивается. Однако дальше, произошло что-то невероятное. Одна из иголок убегающей твари удлинилась и протянулась прямо в руку Джона. Он, не раздумывая схватился за нее. Иголка втянулась обратно и Джон, в мгновение оказался верхом на своем противнике.

Тварь с огромной скоростью перемещалась по лесу. При этом Джон бился о ветки и стволы деревьев. Но он держался. Тварь несколько раз пыталась вывернуться и добраться до него, но он, ловко цепляясь за иголки, уклонялся от ее атак. У него даже получилось нанести несколько ударов ножом и некоторые из них достали до плоти, но это были только царапины. Джон абсолютно не представлял, как убить эту тварь. А вот она, похоже, сообразила, как избавится от него. Она стала биться о стволы деревьев и об землю. И тогда Джону пришлось забыть об атаках, он только и успевал, что изворачиваться, соскакивать и опять запрыгивать на тварь. Фокус с удлиняющейся иголкой повторялся еще несколько раз. И у Джона даже стало получаться уклоняться от ударов об землю и деревья, просто удлиняя и сокращая иглы.

Через некоторое время тварь вырвалась из джунглей и направилась прямиком к скалам. Джон посмотрел по ходу ее движения и понял, что она стремиться к узкой расщелине. Если она туда пролезет, то с легкостью стрясёт его с себя об камни. Надо было срочно что-то делать. Оставалось несколько секунд. Нож уже давно был потерян, и у него не было никакого другого оружия. Оставалось только использовать оружие врага. Тем более у него есть такое родное ему оружие — иголки.

Когда до расщелины оставалось около пятидесяти метров, Джон схватил две иглы в руки и приказал им отделиться от твари. Ему почему-то казалось, что это должно сработать. И у него получилось. Иглы подчинились. В его руках оказались две иглы, как два огромных копья. А расщелина была уже прямо перед ним. Продолговатая змеиная голова его противника уже заходила в нее. Не оставалось ничего другого — Джон со всего размаху воткнул копья в спину врага и пронзил его насквозь. Судорога агонии прошла по телу твари, от чего Джон с нее слетел, со всего маху врезался в скалу и отлетел в сторону.

Перед тем как в глазах все померкло он смог разглядеть тушу поверженного противника, разорванную почти напополам. Копья зацепились за вход в расщелину, и двигающаяся с огромной скоростью особь просто разорвала ими сама себя.

Голова гудела, жутко болело все тело, а нога была как-то странно вывернута. В полусознательном состоянии Джону казалось, что он слышал запросы о своем месторасположении и передавал свою метку. Но связи же вроде не было. Может, ему приснилось. Зато он убил тварь. Бооольшущую. Быстрющщую.

— Я теперь как брат. Я теперь как Сторак. Может меня и в Южный пост возьмут, если я выживу, — Джон расплылся в счастливой улыбке и провалился в спасительное забытье.

Глупцы и Герои — 2

Война за мир

Пролог

— Что с Карэном не знаю, но Стас с Егором еще точно в бою. Правда, они абсолютно неуправляемы. На своих нападают с такой же яростью, что и на чужих. Мы несем потери.

Курьер с трудом, сквозь сильную отдышку, выговаривал слово за словом. Ему приходилось докладывать на ходу, что еще больше усложняло задачу.

Операция по захвату пункта управления межзвёздной космической лаборатории длилась уже несколько часов. Устройств связи у повстанцев не было, поэтому приходилось гонять курьеров. Они еще держались, но было заметно, что их состояние ухудшалось с каждой минутой. Спонтанные физические нагрузки без сопровождения блокираторов приводили к повышенной выработки фермента, что тут же давало о себе знать.

— Без потерь нам некуда, Илья. Никак без них. Стаса с Егором уже можно туда записывать — вот только они пока еще работают и являются нашим основным оружием. Что с противником?

Худой невысокий парень по имени Бернар Джой, в окружении десяти других мужчин и женщин, быстрым шагом шел следом за курьером по темным, узким и извилистым коридорам, в которых сейчас работало только аварийное освещение. Недавно ему исполнился тридцать один год, но выглядел он на все пятьдесят. Таковы были суровые последствия экспериментов, которым их подвергали захватчики.

Бернар разработал и контролировал ход повстанческой операции. И именно на его плечи ложился груз ответственности за погибших. Но никакого сожаления не было — ведь он знал — если они сегодня не сделают глупость, и не погибнут как герои, то завтра просто вымрут, не оказав никакого сопротивления.

— Почти все вульфонды заперлись в своих норах, — уже более уверенно отвечал курьер. — Туда нам пути нет. Проход открыт только к пункту управления. Там три лаборанта. Они не вооружены. Карэн их немного потрепал, даже ранил кого-то. Сейчас до них уже должны добраться Стас с Егором, их ведут Алана и Лена…

— А остальные? — перебил его Бернар.

— Остальные погибли… в основном от рук Карэна, Стаса и Егора. Как только они приняли препарат, то сначала набросились на лаборантов, но почти сразу переключились на людей. Я же говорю — они обезумели. Лаборантам почти удалось скрыться и забаррикадироваться в помещении пункта управления. Семен погнался за ними, а преследуя его, туда же побежал и Карен. Увидев это остальные стали собой заманивать в пункт управления Стаса и Егора. В общем, там сейчас уже должна быть мясорубка, — только он это сказал, как вся делегация завернула за угол и перед ними предстала ужасная картина — вдоль длинного коридора лежали бездыханные, истерзанные тела их товарищей.

Но курьер не остановился, он наоборот прибавил шаг и тут же перешёл на бег. Его целью была полностью прозрачная большая дверь, за которой располагался пункт управления. Он подбежал к ней, и уж было протянул руку, чтобы ее открыть, но его схватил сзади и резко отдернул Бернар.

— Стой! — сказал он. — Мы сейчас только помешаем. Спасать там уже некого.

И вправду, заглянув внутрь, курьер увидел тела своих товарищей — почти всей оставшейся группы захвата, кроме тех, кто принял препарат. Но смерть настигла не только людей — прямо перед входом лежало растерзанное худое тело одного из лаборантов в желто-коричневой мантии. Из нескольких рваных ран все еще текла черная, густая кровь.

Неподалеку лежал Карэн. Он был еще жив, но абсолютно обессилен. С трудом передвигаясь ползком, он упорно пытался добраться до своей следующей жертвы. Его глаза светились рубиновым цветом — в них не осталось ни капли сознания, лишь ярость и ненависть ко всему, что движется, ко всем, до кого можно дотянуться и уничтожить. Все свои последние силы он тратил на то, чтобы добраться до места схватки. Туда, где, принявшие препарат, Стас и Егор, с такими же рубиновыми глазами, сцепились с оставшимися лаборантами.

Пункт управления представлял собой просторное помещение с огромными проекционными экранами. Вдоль одной стены шел ряд стульев и кресел, поднимающихся вверх, как в амфитеатре — там сейчас и завязался бой. Лаборанты не имели военной подготовки и модификаций, но ростом были почти в два раза выше нападавших, поэтому, хоть и с трудом, но отбивались от обезумевших заключенных. У нападавших же, хоть и было преимущество в силе, полученное благодаря принятому препарату, но из-за него же они не могли мыслить рационально и организовать скоординированную атаку. Лаборанты, зажатые в угол и находящиеся на возвышенности, просто не давали подойти к себе на близкое расстояние.

Но вдруг, один из них споткнулся и упал — оба нападающих набросились на него разом и стали избивать, нанося хаотичные удары. Второй лаборант, воспользовавшись ситуацией, лишь отскочил в сторону, не оказав помощи своему коллеге. А Егор со Стасом тем временем беспрепятственно разделались со своей жертвой.

Казалось бы, что вот сейчас закончив с одним, они оба вмиг повергнут второго противника, но вместо этого они сцепились друг с другом. А, с трудом передвигающийся, Карэн увидел новую цель — людей за прозрачной входной дверью.

— Они убьют друг друга, — услышал Бернар женский голос за своей спиной.

— Мы должны их спасти, — раздался второй голос.

Тем временем Карэн уже подполз к двери, но, естественно, открыть ее не мог — просто не мог сообразить, как это сделать. Он был совсем близко, его рубиновые глаза обезумевшим взглядом уставились на товарищей.

— Мы должны помочь ему, — сзади уже кто-то рыдал. Кажется, это была Фабия — жена Карэна.

Но, как будто услышав ее слова, Карэн оскалил рот и стал неистово бить по прозрачной преграде руками, размазывая по ней кровь. Он рычал и пытался пробиться. Даже в обессиленном состоянии, его удары сотрясали толстую, прочную дверь. Всем было абсолютно ясно — попытайся они помочь, их просто убьют.

— Мы не можем, — грустно сказал Бернар. — Они все равно не переживут действие препарата.

— И сколько им осталось? — спросил курьер.

— Совсем не много, минут десять — пятнадцать. Так что последнего лаборанта нам придется нейтрализовать самостоятельно. Илья, оповести остальные группы — пусть все взрослые выдвигаются сюда. Детей оставьте в спальном отделении. Мы захватим, и будем удерживать пункт управления, сколько сможем…

— И живыми вряд ли его покинем, — очень тихо, так, чтоб слышал только Бернар, сказала подошедшая к двери девушка по имени Василиса.

С грустью наблюдая за мучениями своих товарищей, она, как правая рука Бернара и его жена, понимала, что так все и должно быть.

— Мы можем еще раз использовать препарат, — сказала она мужу.

— Нет необходимости, справимся и без него. Уж очень большую неопределенность он вносит. Нас будет около сорока человек, против одного безоружного, напуганного лаборанта — у нас все получится. Он не сможет подавить всех.

* * *

— Вон он, забился в дальний угол. Ждет, пока его спасут. Чтобы этого не допустить, нужно действовать прямо сейчас. Нападаем тремя группами и очень быстро, чтобы оставить ему как можно меньше времени на защиту. Все вооружились?

Бернар обвел взглядом свое войско. Тридцать шесть мужчин и женщин стояли вокруг него, решительно сжимая в своих руках детали мебели и прочий хлам, который они гордо называли оружием.

— Сначала пытаемся его закидать. Возьмите с собой как можно больше дисков, — Бернар кивнул в сторону небольшой гравиплатформы, доверху набитой атлетическими дисками от штанг и гантелей. — Может у кого-нибудь и получится попасть в голову. В любом случае нам это не навредит.

— Заходим тремя группами и сразу разбегаемся по сторонам, рассредоточиваясь по помещению. Стараемся нападать одновременно со всех сторон. Кидаем диски, вступаем в ближний бой как можно быстрее. Надо огорошить его. Они почти как люди — так же боятся, так же паникуют, так же ошибаются. Это просто оператор-лаборант, он не боец и не умеет воевать, у нас все получится. Готовы?

Группы выстроились в длинные шеренги, чтобы одновременно заходить в помещение.

— Пошли! — крикнул Бернар и со всей силой вдавил рычаг открытия двери. Прозрачные створки моментально разъехались в стороны и люди, подбадривая себя криками, рванули внутрь.

Лаборант спрятался за сиденьями в самом высоком ряду амфитиатра. Всего их было три — они возвышались вверх ступенями, каждая из которых достигала в высоту почти половину человеческого роста, поэтому забираться на них казалось не так уж и просто. Но до амфитеатра еще стоило добраться.

Кто-то из бойцов кинул диск почти сразу, как вошел в помещение. Но не докинул его даже до второй ступени. Остальные, оценив ситуация, приберегали метательные снаряды, стараясь подойти ближе.

Почти все нападающие громко кричали, подбадривая себя и пугая противника. Командовать в этом шуме было невозможно — да и бессмысленно — все и так знали, что делать.

Добраться до первого ряда амфитеатра сумели не все. Впереди идущие бойцы центральной группы, один за другим, начали спотыкаться и падать, хватаясь за шею, глаза и уши — как и ожидалось, враг предпринял ментальную атаку.

Насколько люди успели понять ситуацию за время своего заключения — человеческая особь представляет интерес для захватчиков в плане ее ментального развития. Нет, нельзя сказать, что оно очень высокое — практически любая из основных рас во вселенной имеет более высокий уровень ментального сопротивления. Но у них он нарабатывался миллиарды лет и в основном искусственным путем за счет специальных тренировок и препаратов. Люди же имели очень высокий естественный ментальный уровень. Для захватчиков — это был весьма интересный материал для изучения.

Нападавшие знали, что их, ослабленного экспериментами, ментального уровня недостаточно для оказания сопротивления даже простому вульфонду-лаборанту, но понимали, что тот не сможет атаковать сразу всех. Громко крича, они пытались рассредоточить его внимание, но это не сильно-то и получалось. Ментальные атаки вульфонда достигали своей цели, и люди один за другим падали на землю, корчась в муках. Их подчиненный мозг, делал все, чтобы остановить нападение своего носителя — в том числе убивал сам себя.

Но две оставшиеся группы уже подошли к первой ступени и начали забрасывать лаборанта своими импровизированными метательными снарядами, которые хоть и не часто, но попадали в цель. Несмотря на то, что лаборант частично спрятался за сиденьями, попасть в, хоть и худого, но трехметрового исполина было вполне возможно. От жесткого натиска он сломался и прекратил ментальную атаку — она все же требовала какой-никакой концентрации. Теперь он мог обороняться только врукопашную, а первые нападавшие уже взбирались на вторую ступень.

Взобраться на третью ступень было не так-то просто. Лаборант вырвал одно из сидений и, усиленно размахивая им, пресекал все попытки. Но нападение не останавливалось. Бойцы лезли вверх. Некоторые были сбиты мощными ударами и без чувств сваливались к подножью амфитеатра, но остальные прорывались и забирались наверх.

Подойти близко к трехметровому противнику было сложно, поэтому люди начали закидывать его дисками и своим импровизированным оружием. Это действовало лучше, но все равно не могло окончательно сломить врага. Победить его удалось только используя его же оружие — вырвав несколько стульев, люди, используя их как щиты, оттеснили лаборанта в угол, ограничив его движения, и там уже набросились разом, нанося удары всем, что подвернется под руку.

Озлобленная волна человеческой ненависти затопила и уничтожила своего врага. Того самого врага, который захватил их в плен, заточил в ужасную тюрьму и ставил над ними чудовищные эксперименты. А самое главное, что не только над ними, но и над их детьми. Маленьких, ни в чем не повинных мальчишек и девчонок, превращали во что-то ужасное, мучая и издеваясь над ними.

Этот бунт являлся последним шансом для их детей — хотя, если честно, и в этот шанс никто не верил, но просто умереть, бездействуя, они не могли — нужно было хоть попытаться.

И можно сказать, что попытка почти удалась. Чередуясь с десятком человеческих тел, в помещении пункта управления лежало три тела противника — это капля в море, все выходы заблокированы и никто, все равно, не сможет покинуть лабораторию, но это победа — первая победа человека. Теперь надо готовиться ко второй битве, и, за как можно большую цену, отдать свои жизни, защищая захваченное помещение.

— Все, кто может, — кричал через глубокую отдышку Бернар, — вырываем стулья, переворачиваем столы, делаем как можно более укреплённые баррикады перед входом. За работу, ребят, за работу…

И раненные, обессиленные бойцы, вставали и, не глядя на своих убитых товарищей, друзей, любимых принимались за работу, укрепляя свою последнюю линию фронта, свой последний оборонительный рубеж, то место, которое они выбрали для смертельного боя, чтобы доказать своим захватчикам, что люди не сдаются и никогда не сдадутся. Чтобы показать своим детям, что они умерли, не смиряясь со своей судьбой, а сопротивляясь до последнего.

* * *

— Они не придут, Бернар, — Василиса вытирала пот с лица мужа, голова которого лежала на ее коленях.

С момента захвата пункта управления прошло более сорока часов, но никто даже не пытался их атаковать. Разведав помещения лаборатории, люди выяснили, что теперь закрыты не только все производственные отсеки, но и детские спальни. Теперь они даже не имели возможности повидаться с детьми.

А их тела все слабели и слабели. В результате ставящихся на них экспериментов, они подверглись незначительному видоизменению, вследствие чего, для поддержания жизни, чтобы собственная иммунная система организма их не убили, требовался постоянный прием блокираторов, которых у них не было.

Тела убитых товарищей сложили у экранов наблюдения. Оплакивать их не было ни времени, ни сил. Да и все прекрасно знали, что очень скоро присоединятся к ним. Оставшиеся в живых расположились вдоль шестиметровой баррикады на входе в помещение. Сил стоять на ногах уже ни у кого не было. Обороняющиеся либо сидели, облокотившись на свои укрепления, либо лежали, пытаясь сохранить силы до нападения.

Но обороняться было не от кого, атаковать их никто даже не собрался. Очевидно, предприимчивые захватчики решили просто выждать, пока их неудачливые бунтари просто не помрут от голода и отравления организма.

И эта тактика работала. Несколько человек уже лежало без сознания, кто-то бредил, бормоча что-то нечленораздельное.

— Илья, Агафон и Влад мертвы, — доложил с трудом подошедший к Бернару боец. Вернуться на свою позицию у него не было сил, и он тут же сел отдохнуть, опершись на баррикаду.

— Они были курьерами, — сказала Василиса, — больше всех потратили сил — поэтому они первые. Но другим недолго осталось ждать. Наш бунт окончен. Мы все же умрем не в бою…

— Не скажи, — с трудом выговаривая слова, перебил ее Бернар. — Это и есть бой. Мы уничтожили противника, мы нанесли врагу материальный ущерб и самое главное мы безвозвратно уничтожили трехлетний материал исследований. Это спутает им карты. Мы сделали свое дело, свой бой мы выиграли. Если кто-нибудь подхватит наше начинание, то человечество обязательно выживет — я верю в это, как и в то, что наши дети будут жить, и не будут служить этим гадам — не будут никому служить — только себе, только человечеству.

— Но ведь они такие маленькие, — слезы навернулись на глазах Василисы. — Как они смогут этому противостоять? Как они будут жить без нас? В этом… в этом… в этом кошмаре. Что с ними будет? В кого их превратят?

— Мы правильно их воспитали, — успокаивал жену Бернар, слова давались все труднее и труднее — язык опух, во рту пересохло, перед глазами уже опускалась пелена. — Они смогут все вытерпеть, у них получится все преодолеть. Они сильные — гораздо сильнее нас, даже сейчас. А когда они вырастут, они закончат наше дело и… — Бернар закашлялся не в силах больше сказать ни слова.

— Сейчас, подожди, — сказала ему Василиса, поднося ко рту флягу с водой. — Попей, — но фляга оказалась пуста, не было воды даже смочить губы.

— Сергей, принеси воды, — попросила Василиса, рядом сидящего бойца. Но ответа не последовало. Боец сидел неподвижно, опрокинув голову на грудь.

Василиса протянула руку и коснулась его шеи — пульса не было. Оглянувшись по сторонам, она увидела, что вокруг не осталось никого в сознании, а может быть уже и в живых.

Нашарив рукой флягу с водой у погибшего бойца, Василиса смочила губы мужу. Но он не реагировал. Она сбрызнула ему лицо водой, но реакции также не было. Превозмогая свои страхи, она нерешительно коснулась сонной артерии — пульс был очень редким, а паузы с каждым разом все больше и больше. Ее надежда и опора, ее лидер, любовь всей жизни умирал, лежа на ее коленях. Она склонилась и коснулась его губ своими. Сердце билось все медленнее и медленнее, пока не прекратило свой ход, навсегда остановившись.

Не чуя больше содрогание кровеносной жилки под своими пальцами, Василиса горько расплакалась. И не было рядом никого и ничего, что могло бы помочь ее горю. Вокруг простиралась только мертвая тишина. Бойцы, вышедшие на последнюю битву, покидали ее. Они умирали, но не сдавались. Никто не жалел о содеянном. Жалеть можно было только о том, что мало врагов прихватили с собой на тот свет. Только злость и решительность сопровождала людей в последний путь. Страху не осталось места. И даже слезы являлись символом их упорства и смелости. Они шли в бой, зная, что не смогут выжить в нем. Глупцы — скажете вы, нет — они герои. И когда слезы непослушно катились по щекам, оставалась вера — все будет хорошо. Враг уже побежден, только он об этом еще не знает. Он уже побежден, потому что люди не сдались. А если мы не сдались, то и проиграть мы не можем.

Понять текут слезы еще или уже нет, было невозможно. Тело отказывалось слушаться, мутная пелена застилала глаза. Вокруг лежали погибшие товарищи, стояло их последнее укрепление. Но все это тонуло под наступающими волнами забвения. Мир изменял и терял свои очертания. Вот даже мерещится, как будто кто-то идет к ней. Нет не враг, кто-то маленький — кажется это ребенок. Но сил открыть глаза нет — они смыкаются под тяжестью суровой жизни, и тьма принимает в свои объятья — под свое теплое, уютное покрывало…

Глава 1

Сестры

— Сестра, мне страшно. Что со мной будет? Я умру, также, как и Сара? — Ангелина плакала, лежа на коленях Марии. Она была самой младшей сестрой. По старому календарю родителей ей совсем недавно исполнилось девять лет.

Хозяева не любили, когда сестры упоминали про свой календарь и дни рождения. Каждый раз, как замечали их упоминание, они наказывали виновных. Но Старшая, несмотря на все наказания, вела строгий отчет возраста каждой сестры. Именно благодаря ей все оставшиеся в живых двести тринадцать сестер знали, когда у них дни рождения и сколько им лет. Также Старшая заставляла всех помнить свои детские имена и имена своих родителей. Вот только сама она своего детского имени уже не помнила. На ней на первой попробовали сыворотку тумана, которая частично уничтожала память. Память, за которую держались сестры. Память, которая лежала в основе их сопротивления. Только память не давала им стать жалкими марионетками в руках хозяев. Хозяев, которые были их врагами. Хозяев, которые истребили их родителей и братьев.

Сыворотка тумана заставила Старшую забыть свое детское имя. Но она взяла себе новое. Она была самой старшой из сестер, и теперь все ее звали просто — Старшая. Новое имя также позволило сопротивляться и сохранило так необходимую память. Сыворотка не сработала, как того хотели хозяева, и Старшая так и осталась, единственной сестрой на ком ее применили.

Несмотря на то, что она забыла свое имя, она отлично помнила своих родителей, и все то, чему они ее учили. Она прекрасно помнила, что хозяева — враги. А кроме хозяев есть еще грозный враг, который заставил всю ее расу покинуть свой дом. Враги сильны, а союзников почти не осталось. Полагаться не на кого. Остается надеяться только на себя.

Но враг не всемогущ. Его можно сломить, обмануть, победить. Родители почти доказали это своим примером, когда подняли восстание.

Им было нечего терять, они умирали. Их тела были слабы и не могли перенести опыты хозяев. Но они не сдались. Не стали тихо дожидаться смерти. Они восстали. Восстали ради будущего своих детей. И у них почти получилось.

Они убили трех хозяев и захватили пункт управления станцией. Целых два часа люди были свободны. И только два часа смогли прожить без препаратов-блокираторов, годами поддерживающих в них жизнь. Хозяевам даже не пришлось отбивать захваченные помещения. Его просто не кому было оборонять. Через два часа от сильной повстанческой армии остались только мертвые, усохшие тела. Никто не выжил. Родители умирали в жутких муках.

Но у них почти получилось.

Правда после этого хозяева сделали выводы и усилили меры безопасности. В частности, чтобы обезопасить себя, они уничтожили всех братьев. Всех до одного.

Результаты экспериментов, проводимых на мальчиках, были значительно хуже, чем у девочек. При этом мальчики были значительно агрессивнее. Поэтому хозяева решили прекратить их дальнейшее исследование. Лабораторный материал стал не нужен и был утилизирован.

Так, практически в один день, сестры потеряли своих родителей и братьев. Своих единственных союзников. Тех, кого они любили больше всего. Тех, на кого они надеялись. Именно тогда и пришло осознание, что они одни. И надеяться могут только на себя.

— Не плачь, малышка, — успокаивала сестру Мария. — Старшая говорит, что мы должны быть сильными и не должны сдаваться. У тебя синдром только второй день, а Сару забрали после двух месяцев. Ты справишься.

— Ну как она? — раздался в комнате новый голос.

— Старшая, помоги мне, — сразу бросилась Ангелина к вошедшей сестре. — Мне страшно. Я плохо вижу, и голова сильно болит. Что со мной будет?

— Все будет хорошо, малышка, — принялась успокаивать ее Старшая. — Все будет хорошо. Мы не дадим тебя в обиду. Хозяева тебя не получат. Я знаю, ты сильная. Ты обязательно справишься.

— И умру? — со слезами на глазах спросила Ангелина. — Как Сара?

— Возможно, — не стала скрывать правду Старшая. — Возможно. Но смерть — это не страшно. Это как сон. Сладкий сон. Больше не надо будет бороться и терпеть. Ты сможешь отдыхать.

— Но я не хочу спать. Я хочу сражаться, — упрямо заявила Ангелина, отстраняясь от сестер. — Я хочу победить.

— Я знаю, малышка, — улыбаясь, ответила Старшая. — Мы все хотим. Именно поэтому я и верю, что мы победим. А твой боевой настрой меня радует еще больше. Потому что именно ты будешь орудием нашей победы.

— Я? — переспросила изумленно Ангелина.

— Да, ты! — подтвердила Старшая. — Но у нас совсем мало времени, а нам надо очень много сделать, поэтому плакать нам совсем некогда.

— Хорошо, — быстро успокоилась Ангелина, вытирая слезы. — Я не буду плакать.

— Вот и умничка. Вот и молодец, — похвалила ее Старшая. — А сейчас беги на шегрон, а то можешь опоздать, и хозяева начнут тебя искать. И ничего не бойся.

Ангелина быстро вскочила на ноги, и, даже ничего не сказав, пулей выбежала из комнаты. Ведь если хозяева ее не дождутся, то очень разозлятся.

— Ты все-таки решилась? — спросила сестру побелевшая Мария. Она, в общих чертах, давно знала о планах Старшей, но осознавать, что им предстоит реализоваться в ближайшие дни, было одновременно волнительно и страшно.

— Больше некуда тянуть, — серьезно ответила Старшая. — Хозяева перешли к заключительной части эксперимента. Если продолжим ждать, то в скором времени будем, в лучшем случае, все мертвы.

— Ты сказала Ангелине, что она будет орудием. Это, правда? — спросила Мария.

— Да! — коротко ответила Старшая.

— И ты думаешь, она справится? — все еще сомневалась Мария.

— С этим, — Старшая достала кулон в виде маленькой коробочки, висящий на шее, — она обязательно справится. А мы все ее поддержим.

— Но… — не унималась Мария.

— Хватит разговоров, — резко прервала ее Старшая. — Оповести сестер. С завтрашнего дня начинаем подготовку.

Мария кивнула и вышла из комнаты. А Старшая подняла кулон и открыла коробочку. Внутри лежал маленький алый кристалл в форме капли.

— Вы все погибли не зря, — сказала она вслух. — И я это докажу.

Закрыв коробочку, Старшая спрятала кулон на шее под нижним слоем сэкхэты и заторопилась на свои занятия, ей еще нужно было зайти в лабораторию и сдать кровь.

Успев заскочить в класс и сесть на свое место прямо перед самым началом занятия, Старшая расслабленно выдохнула. Хоть хозяева и были врагами, но злить их по пустякам не стоило, а опоздание на занятие хоть одного участника их бы, безусловно, разозлило.

Опоздавшему, и не только на занятия, в лучшем случае, грозил двойной наряд в теплицы. А в худшем — пара дней карцера, в холодной, темной камере размером метр на метр без стульев, кровати, еды и воды.

Занятия с шегроном проводились отдельно для двух возрастных групп. Старшая, естественно, входила в первую из них, в которой кроме нее училось еще сто двадцать шесть сестер. Разделение по возрасту было весьма условным, и было связано лишь со способом зачатия и появления детей на свет. Все сестры первой группы были зачаты еще до захвата родителей в плен, а вот родились уже на лабораторной станции хозяев. Во второй же группе все сестры были зачаты и родились под присмотром хозяев, поэтому ровесников там было гораздо меньше. В первой группе всем девочкам было по тринадцать-четырнадцать лет. Во вторую входили все остальные сестры, более младшего возраста. Самым маленьким из них недавно исполнилось девять лет. Но их было очень мало. После пяти лет участия в экспериментах, измученные родители больше не могли иметь детей, поэтому сестер младше девятилетнего возраста не было.

Сегодня на занятиях группа Старшей должна была изучать историю создания цивилизаций, начиная от зарождения вселенной. И, несмотря на использование современных технологий хозяев — шегронов, благодаря которым нужная информация, увиденная один раз, сама закреплялась в коре головного мозга, этот процесс был очень длительным и весьма скучным. Ведь история вселенной насчитывала уже несколько миллиардов лет. Так, за десять лет изучения, сестры дошли только до начала времен Равновесия, когда Империя вульфондов окрепла настолько, что перестала отступать, закрепила свои границы и начала противостоять снергам. С тех пор обе сверхрасы развивают свои владения только за счет неосвоенных просторов космоса. Потеснить своего врага даже на одну звездную систему не удалось ни у кого.

С помощью занятий на шегроне сестры также изучали и другие науки. В основном они все были гуманитарного направления: способы общения, этикет, законы, нормы, правила, традиции разных рас, разных слоев общества, разных мероприятий и мест. Техническим наукам тоже выделялось много времени. Их изучали в объеме, необходимом для управления, ремонта и взлома основных технических средств и систем безопасности обеих сверхрас. Такой подход в выборе изучаемой информации был весьма оправдан исходя из того, в кого хозяева пытались превратить сестер.

Также занятия на шегроне иногда заменял кто-нибудь из хозяев. Но такое случалось крайне редко. Хозяева обычно были ленивы и избегали таких мероприятий. Хотя сегодняшний день оказался исключением.

В спешке залетев в класс и заняв свое место, Старшая не сразу заметила, что шегроны отключены, а в центре класса стоит хозяин. Почти в два раза выше любой сестры, он казался очень высоким и худым. У него была большая, непропорциональная телу, голова. А худое туловище закрывала лабораторная мантия, которая переливалась желтым и коричневым цветом.

Родители называли этих существ вульфондами, но постепенно это название искоренилось, и теперь все сестры их называли — хозяевами.

Хозяева, после смерти родителей, сами поспособствовали тому, чтобы их так называли. Они считали, что человек, постоянно называющий кого-нибудь хозяином, быстрее станет рабом. Возможно, это и сработало бы с родителями, но у маленьких детей просто поменялись приоритеты у слов. Теперь слово «хозяин» значило для них только одно — это представитель врага, держащий их в плену, а не тот, кому надо безоговорочно подчиняться.

Хозяин стоял в центре класса и терпеливо дожидался начала урока. Когда все сестры затихли, он начал лекцию.

Он говорил на универсальном языке, посылая свои слова напрямую в органы восприятия речи. Этот язык потому и назывался универсальным, что был пригоден для общения с любой расой. Обмен информацией на нем осуществлялся не за счет восприятия звуков и не за счет других органов чувств, а за счет передачи мысленных образов. Этот язык мог понять представитель любой расы, потому что посылаемая речь воспринималась слушателем на своем родном или другом, более привычном языке. Несмотря на все удобства, были в нем и недостатки. Например, на нем очень сложно общаться, если в языке слушателя просто отсутствуют необходимые слова, а так бывает очень часто.

Между собой сестры почти всегда общались на языке родителей, но при этом, знали множество других языков, в том числе официальный язык Империи. Хозяин прекрасно был об этом осведомлен, но почему-то, решил общаться на универсальном языке. Они часто так делали, стараясь не акцентировать схожесть своей расы с человеком. Ведь не вникая в глубины истории и фонетики, язык Империи можно было бы легко спутать с каким-то малоизвестным, давно забытым, но человеческим языком. Вульфонды, так же, как и люди общались с помощью передачи звуков, лишь изредка подкрепляя их передачей мысленных образов для более яркой эмоциональной окраски послания. И вообще, еще давно родители говорили, что хозяева очень похожи на людей — они так же радуются, так же боятся, так же грустят — несмотря на свое многовековое развитие, их набор характеров очень недалеко ушел от человеческих. И вот этого факта, вульфонды не хотели признавать ни при каких условиях, считая людей дикарями с примитивным мышлением, а себя высшей расой. Эту свою черту они демонстрировали постоянно.

— Сегодня, — начал хозяин, — я проведу с вами урок искусства. Так сказать, вступительное занятие в новую для вас тему. Дальше вы будет самостоятельно изучать все предметы искусства на шегроне.

— Искусство, — продолжал хозяин, — это один из способов выражения нематериального внутреннего мира разумного создания в материальный образ. Оно присуще всем разумным расам и является одним из показателей развитости цивилизации. Некоторые расы думают, что искусство должно выражать только прекрасные восхитительные образы и нести положительные эмоции — любовь, страсть, приятная грусть. У некоторых рас все наоборот и искусство несет только страх, боль, отчаяние. Но в достаточно развитых цивилизациях искусство охватывает весь спектр образов.

— Деятели искусства высшего уровня способны испытывать и переносить в материальный мир ярчайшие образы, восприятие которых другими, в некоторых случаях может даже лишить рассудка. Такие случаи были в истории вселенной неоднократно. Но, к сожалению, не все могут воспринимать образы, заложенные в предмет искусства. И чем чище и ярче, чем приближённее к идеалу творение, тем сложнее его понять и тем сложнее его воспринять.

— Вам, по роду вашей деятельности, будет необходимо, хотя бы поверхностно, разбираться в искусстве, чтобы соответствовать тем слоям общества, в которых вы будете работать. Именно поэтому с сегодняшнего дня вы начнете его изучать, и будете этим заниматься до окончания вашего преобразования. Вопросы есть?

В дальнем конце класса сестра по имени Елена подняла руку.

— Да, особь, — обратился к ней хозяин, — я слушаю тебя.

Хозяева не пользовались именами и всех называли одинаково.

— А мы уже сталкивались когда-нибудь с этим самым… искусством? Воспринимали образы? — неуверенно спросила Елена, встав из-за стола.

— Я думаю, что нет, — ответил хозяин. — Вы имеете слишком ограниченные способности. Именно поэтому мы и проводим для вас этот курс, чтобы вы просто ориентировались в этом вопросе. Если бы вы могли сами разбираться в искусстве, мы бы вас не учили.

Елена села на место, а в противоположном конце класса руку подняла другая сестра, которую звали Власа. Она, не дождавшись разрешения, сразу спросила:

— А вот я говорю и тем самым облекаю свои нематериальные мысли в материальные слова. Я создаю искусство?

Хозяин насупился. Было заметно, что общение с сестрами его раздражает. Оно и понятно, для него это почти одно и то же, как если бы во времена молодости родителей, их бы заставили что-то объяснять обезьянам.

— Я так и знал, — вспылил хозяин. — Я знал, что это бесполезная затея. Я говорил совету, что мы не сможем обучить вас до достаточного уровня даже с учетом полного преобразования. Но мне не верили. А теперь я вынужден заниматься полной ерундой, — все это он говорил уже на своем родном языке, но сестры его прекрасно понимали.

После этого никто больше не осмелился задавать вопросов. Хозяин, бурча слова ругани, покинул класс, а у шегрона засветились передатчики, давая понять, что ими можно пользоваться. Все сестры поднесли передатчики к голове и погрузились в сон, пропуская через себя бесконечные потоки информации.

Через несколько часов занятие было окончено. Сестры встали и молча направились к выходу. Несмотря на получение большого объема новой и довольно интересной информации, они никогда не общались друг с другом сразу после шегрона и никогда не обсуждали то, о чем только что узнали. Это была некая традиция, своего рода протест против насильственного обучения. Таким образом, сестры показывали — им неинтересно то, чему их учат хозяева.

Хотя, конечно, им было интересно. Но обсуждали они все это во время трудовых отработок, которые всегда были сразу после шегрона. Вот и сейчас все сестры направились в раздевалку, где, сняв свою повседневную сэкхэту, переоделись в рабочие костюмы.

Основная часть трудовой отработки проходила на тепличных фермах. На них выращивалось огромное количество съедобных растений и корней, а также сырье для производства сложных компонентов и материалов, используемых в промышленности. Для выращивания такого огромного разнообразия к тому же требовались абсолютно различные климатические условия, поэтому теплиц было очень много. И если в некоторых условия отличались практически незаметно, то в других они отличались разительно. Например, часть сестер, сегодня должна была работать в секторе Е, где максимальная температура составляла плюс триста девяносто шесть градусов по Цельсию, а другая часть в секторе Н, где минимальная температура достигала минус двести восемьдесят семь градусов. Причем в основном, сестры работали без дополнительных средств защиты. Герметичные скафандры использовались только при работе в сверхэкстремальных условиях и агрессивной среде.

Частенько сестрам даже не верилось в старые рассказы родителей о том, что раньше люди могли выживать в гораздо меньшем температурном диапазоне. Но хозяевам нужны были эффективные боевые единицы, поэтому превращение сделало тела сестер гораздо устойчивее к внешней среде. И это были далеко не все последствия превращения.

Переодевшись в рабочие костюмы, сестры, с помощью лифта, поднялись в нужный им сектор фермерской зоны и стали разбиваться по участкам.

— Светлана, — обратилась Старшая к одной из сестер, — разбей нас так, чтобы со мной в одной группе были Люцина, Жозе, Мария и Ангелина и направь нас в сектор Е-6.

— Хорошо, — кивнула Светлана и направилась разбивать сестер по группам, отдавая каждой задание на сегодня.

Сектор Е-6 был выбран не случайно. В нем искусственно моделировались электромагнитные вихри и очень высокая влажность, из-за которой постоянно стоял плотный туман. В этом секторе сестры общались с помощью языка жестов и всегда были уверены в том, что хозяева не смогут их подслушать. Такие условия здесь создавались для выведения сортового гибридного растения Ашаратей, используемого в получении сверхпрочного текстиля, из которого в дальнейшем делали сэкхэты сестер.

Сэкхэта — это специальный вид многослойной одежды, которую в Империи носят прислужники. Вот и все сестры были обязаны постоянно носить ее. Но не обычную, а изготовленную специально для них. Только для сестер сэкхэту делали из ашаратея, причем не простого, а выведенного особым образом. Благодаря этому сестры выглядели как обычные прислужники, но были способны выполнять поставленные перед ними задачи и при этом не ходить постоянно голышом.

Сестры понимали, что в случае восстания и бегства ашаратей будет им необходим, поэтому пытались досконально изучить все тонкости процесса его выращивания и обработки. Но сегодня его использовали только для прикрытия.

— Сколько сестер посвящено в план? — спросила Старшая Люцину.

— Догадываются почти все, посвящено в подробности сорок две сестры. Уже начат сбор компонентов для семян ашаратеи, пищевых продуктов и прочих необходимых вещей. Оценивается возможность угнать звездный крейсер Длинного.

— Хорошо, — одобрила Старшая. — Ангелина, — обратилась она к младшей сестре, — как симптом? Ты его контролируешь?

— Да, — ответила Ангелина, — только из-за этого голова все время кружится и иногда зрение ухудшается. Но я справлюсь. Обещаю.

Ангелина всем своим видом пыталась выразить готовность.

— Хорошо, — сказала Старшая, — ты должна контролировать его как можно дольше. Тебе необходимо выиграть для нас больше времени на подготовку. Но если почувствуешь, что синдром берет верх, сразу сообщай. Мы не можем тебя потерять. Ты поняла?

— Да, — быстро ответила Ангелина.

— Молодец! — одобрила ее Старшая. — А теперь иди, поменяй наполнитель в фильтрах и вывези сухой мох.

Ангелина убежала исполнять поручения, а старшие сестры остались одни.

— Ты думаешь, у нее получится сдерживать синдром? — спросила Жозе.

— Думаю, что да, — ответила Старшая. — На младших все новые сыворотки действуют хуже. Если не она, то никто не сможет.

— А тоже так думаю, — подтвердила слова Старшей Мария. — Сара продержалась достаточно долго. Насколько я понимаю, с Ангелиной хозяева действуют теми же методами. Она должна продержаться еще больше. Думаю, дней девяносто у нас есть.

— Этого должно хватить, — сказала Люцина. — Может даже, быстрее соберем все нужное. Опыт у нас уже есть. Только с крейсером могут быть проблемы.

— Проблемы с крейсером почти не зависят от срока подготовки. Тут нам или повезет или нет, — сказала Старшая. — Хорошо, я все поняла. Продолжаем подготовку. А сейчас за работу. Жозе, Мария заполните оросители. Люцина пойдём со мной собирать спелые слои ашаратея.

Закончив в секторе Е-6, Старшая с остальными перешли в соседние сектора помогать другим сестрам. Трудовая повинность сегодня занимала все время от занятий на шегроне до принятия пищи, а работы было не много. Поэтому сестры, не спеша, удобряли землю, очищали фильтры, собирали плоды и обсуждали искусство. Как ни странно, но одна и та же информация, одним и тем же методом внедрения усваивалась по-разному. Потому что кому-то из сестер очень понравилась музыка, кому-то живопись, а кому-то экранизация и литература. Но абсолютно все были в восторге от этого самого искусства, несмотря на то, что хозяева были убеждены в том, что они не смогут его оценить по достоинству.

По окончанию времени трудовой повинности сестры переоделись обратно в сэкхэты и направились в столовую для ежедневного приема пищи.

Почти все ингредиенты ежедневного рациона выращивались в теплицах. Причем этот самый рацион не удивлял разнообразием. Каждый день сестры ели практически одну и ту же пищу. А именно — безвкусную кашу с необходимыми минералами, химическими элементами и витаминами. Каждый день, одно и то же. Причем, некоторые отваживались на решительные действия и пробовали на вкус тепличные фрукты, которые входили в состав каши. И находили их невероятно вкусными. Но хозяева, похоже, специально, делали еду так, что она была безвкусной. А сестер, пробующих тепличные фрукты, быстро вычисляли по результатам анализов крови и слюны. Несколько дней карцера навсегда отбивало у них желание кушать необработанные фрукты.

Вот и сегодня на столах стояла все та же каша. И, несмотря на то, что прием пищи был только один раз в день, никто из сестер никогда не испытывал голод, достаточный для того, чтобы съесть всю порцию с удовольствием. Но хозяева тщательно следили, чтобы все съедалось до капли. Причем, несмотря на однообразие рациона, каждой сестре предназначалось свое индивидуальное блюдо. На вкус они были все похожи, а вот объем и состав входящих туда элементов был разный.

— Полина, — строго сказала Старшая, усаживаясь за стол, — сегодня ты меняешься половиной рациона с Ангелиной.

— Хорошо, Старшая, — ответила Полина и, съев половину своей порции, отдала остальное младшей сестре.

— Ты уверена, что это собьет с толку хозяев? — спросила Старшая рядом сидящую Марию.

— Однозначно, — уверенно ответила Мария. — В ее рационе присутствуют вещества, необходимые для особого превращения. Изменение состава этих веществ приведет к…

Мария прервала свою речь, потому что к столу подошла и села с краю еще одна младшая сестра по имени Лариса.

— Ларисонька, деточка, — обратилась к ней Старшая улыбаясь, — пересядь за другой стол, тут взрослым поговорить надо.

— Но тут же сидит Ангелина, — попыталась возразить Лариса. Ангелина была младше ее, поэтому ей было по-детски обидно, что ее не пускали туда, куда пустили младшую сестру.

— Ларисонька, деточка, — снова обратилась к ней Старшая уже строже, — будь хорошей девочкой.

Тут Лариса уже не могла ослушаться, потому что прекрасно знала, что в третий раз ее уже не будут просить вежливо. Взяв свой поднос, она встала и пересела за другой стол.

— Так вот, — продолжила Мария, после того как Лариса ушла. — Изменение состава этих веществ приведет к сбою программы. Они будут думать, что организм Ангелины реагирует неправильно и введут неправильные корректировки. Это должно выиграть нам немного времени.

— А они не догадаются? — спросила ее Старшая. — Анализ Полины не может вскрыть нашу хитрость.

— Вероятность, конечно, есть, — уже не так уверенно ответила Мария, — но Полина сейчас не участвует в особых превращениях. Контроль над ней понижен. Думаю, не должны заметить.

— Будем надеяться, — ответила Старшая. — А ты чего загрустила? — обратилась она к Ангелине. — Напугалась?

— Нет, — грустно ответила Ангелина. — Мне Ларису жалко. Она, наверное, обиделась. Я бы обиделась. Почему мы не можем ей все рассказать?

— Расскажем, когда придет время, — строго сказала Старшая. — Сейчас еще рано. Доедай быстро и иди, поиграй с ней в комнате отдыха. Скажи, что мы заставляли тебя закрывать уши. Иди.

Ангелина, а вслед за ней и другие сестры, поднялись со стульев и направились в комнату отдыха провести свой законный час безделья.

Комната отдыха представляла собой большое помещение с высоким потолком, в котором были размещены стеллажи с игрушками и спортивным инвентарем. Раньше самым популярным был стеллаж кукол и мягких игрушек, но уже больше года он пылился без внимания. Даже самые младшие, хоть и мечтали в них поиграть, но стеснялись перед старшими и показательно игнорировали все детские игрушки, давая понять, что они тоже взрослые. Вот и приходилось самым маленьким садиться в кружок рядом с заветным стеллажом, и катать друг другу мячик, изредка поглядывая на любимых кукол. Иногда кто-нибудь не выдерживал и, подойдя ненароком к куклам, брал какую-нибудь одну и гладил. Тогда сразу сбегалась вся остальная малышня. Но одной шуточки любой старшей сестры было достаточно, для того чтобы посадить на место любимую игрушку и, делая вид, что она абсолютно не интересна, продолжить заниматься чем-то другим. Малыши очень скучали по тем временам, когда все сестры брали кукол, садились в небольшие кружочки и играли друг с другом. Старшие сестры выросли, и младшим пришлось подтягиваться к ним.

Но было, конечно, и то, что любили все, от самых маленьких до самых взрослых. И больше всего все любили играть в перемещалки. У них даже были турниры и соревнования по этой игре.

К сожалению, играть в них допускалось только во время тренировочных дней. Поэтому сегодня все ходили в предвкушении завтрашнего дня, потому что именно завтра будет финал главного турнира года.

Все разбились по своим группам. Участницы завтрашнего турнира разрабатывали стратегию и тактику игры, а остальные обсуждали шансы на победу финалистов и готовили атрибуты болельщиков. Старшая же была бессменным главным судьей и организатором всех игр.

Турниров было несколько. Но один раз в год проходил главный турнир в честь погибших братьев. Именно они придумали правила и научили сестер играть в эту игру — уже очень и очень давно. Конечно, за годы, после смерти родителей и братьев, правила немного подкорректировались, и в настоящий момент это было полноценное спортивное состязание, а не детская забава, придуманная маленькими мальчиками, но вся основная ее суть осталась неизменной.

Уже два года подряд победителем главного турнира была команда «Сорванцы», а ей на пятки все время наступала команда «Красотки». И в этом году в финал главного турнира снова вышли обе эти команды. И они обе всерьез рассчитывали на победу и усиленно к ней готовились.

Равнодушных к этой игре сестер не было. Все, так или иначе, участвовали. Кто-то готовился к игре, кто-то болел за своих фаворитов, а кто-то даже заключал пари.

— Спорим, что завтра победят Красотки, — кричала одна из сестер.

— Да ты что, — отвечала ей другая, — они же не в форме. Ты что не видела, как они играли с Прыгунами. С огромным трудом только вырвали себе победу. А вот Сорванцы их разделали подчистую.

— Да ничего ты не понимаешь, — вторила свое первая. — Спорим… или боишься?

— А спорим, — отвечала вторая, — Проигравшая тридцать дней полощет сэкхэту победительницы и уступает свою очередь в паровой душ. Согласна?

— А согласна, — принимала вызов первая, пожимая руку сопернице.

— Старшая, разбей нас, — крикнула вторая сестра.

— Ох, вы и спорщицы, девчонки, — весело смеялась Старшая, фиксируя пари. Даже ей передалось всеобщее веселье перед завтрашним днем.

И только она разбила руки, как прозвучал сигнал окончания отдыха.

Дальше, для соблюдения личной гигиены, все должны были провести санитарную обработку своего тела с помощью парового душа и очистителя ротовой полости. После чего нужно было обязательно пройти вечерний медосмотр со сдачей анализов. На все это выделялся один час, после которого начинался отбой и везде гасился свет. Покидать свое спальное место после отбоя, было строго запрещено.

Перед сном Старшая всегда обходила всех сестер. Это было несложно и недолго. Все двести тринадцать сестер спали в одном помещении на четырёхъярусных узких кроватях.

— Чему радуешься? — спросила Старшая Ангелину, которая, лежа в своей кроватке, улыбалась от уха до уха.

— Завтра такой радостный день. Сначала тренировки — в этот раз у меня обязательно должна получиться комбинация. А вечером. А вечером. Уууу. А вечером финал по перемещалкам. Ураа! Не могу дождаться!

— Ты права, завтра важный день, поэтому тебе надо как можно лучше выспаться. Спи.

Как только Старшая отошла от Ангелины к ней сразу подошла Люцина.

— Она еще совсем маленькая, — сказала она. — Как ребенок радуется мелочам и совсем забыла про нависшую над ней угрозу.

— Ну, так не будем нагнетать и запугивать ее, — ответила Старшая. — Пусть будет все, как есть. Нам это только на руку. Я лишний раз убеждаюсь в правильности своего выбора.

— Наверное, ты права, — сказала Люцина и направилась к своей кровати.

— Я очень надеюсь, что я права, — сказала тихо, сама себе Старшая, улеглась на свою кровать и накрылась одеялом. Свет тут же погас. — А завтра и вправду сложный день, — успела подумать она, перед тем как погрузится в сон.

Глава 2

Плен

— Похоже, они смирились с тем, что мы больше не можем заводить детей. Даже искусственное оплодотворение не помогает, — казалось бы, ужасная для женщины новость окрыляла и радовала Василису. Наконец-то прекратятся все эти жуткие опыты. Что только их пленители не перепробовали — вплоть до принудительного обмена партнерами и создания искусственной матки — все было без толку. Пленные люди больше не могли иметь детей.

Уже седьмой год вульфонды держали их в плену вместе с детьми. Почему-то рожденные дети на момент захвата корабля в плен им были не интересны и их отправили вместе с остальными взрослыми куда-то в другое место. А вот всех тех женщин, у кого на момент пленения уже был зачат ребенок, вместе с мужьями, выделили в отдельную группу и отправили в эту самую лабораторию.

Василиса как сейчас помнила тот день — после скачка из Солнечной системы они два года блуждали по просторам космоса, безрезультатно пытаясь найти себе новое жилье или установить связь с другими кораблями Исхода. Но однажды их заметил космический линкор вульфондов. Все готовились к абордажу и сопротивлению, но военных на корабле почти не было, и организовать хоть что-то стоящее не получилось. Сто восемь тысяч человек оказались захвачены в плен менее чем за два часа. А потом начался отбор.

Было очень страшно — когда, проходящий мимо строя пленных людей, вульфонд тыкал в твою сторону каким-то прибором и его подручные тут же выдергивали тебя из общей толпы, всех сил и выдержки не хватало, чтобы не потерять сознание от страха. Поначалу даже никто не понимал, по какому принципу они выбирают — в первую очередь им попадались женщины на раннем сроке беременности, некоторые даже еще сами не знали, что в положении. А вот когда из толпы начали выдергивать всех подряд с большими круглыми животами, стало понятно кто им нужен. Найдя подходящих женщин, они безошибочно определяли и выдергивали из толпы отцов зачатых детей — когда рядом с ней поставили такого же испуганного Бернара, стало легче, но ненамного. Хуже всего было тем, кто уже имел детей — их разлучали навсегда, не спрашивая и не поясняя причин.

Василиса была тогда уже на последнем месяце беременности и родила всего через четыре дня после попадания в плен. Рожала сама, никто не помогал, к тому моменту они даже еще не прибыли на космическую станцию, в которой сейчас и располагалась лаборатория по их исследованию. Это уже потом, после прибытия в свой новый «дом», все остальные рожали с помощью вульфондов и получали детей только через несколько часов после родов. Василиса же сразу получила свою малышку, свою маленькую доченьку.

— Думаю, что так, — кивнула в ответ, стоящая радом девушка с годовалым ребенком на руках. — Ангелина последняя кого получилось зачать. После нее ни у кого не получалось. И это только к лучшему, наконец-то закончится весь этот ужас.

— Боюсь, что закончившись, он вызовет что-то другое, какой-то иной ужас, — вмешался в их разговор Бернар. — Боюсь, все, что с нами до этого делали лишь подготовка к какому-то жуткому эксперименту. Они пытались заготовить как можно больше материала, а теперь, когда конвейер по производству сломался, начнут обработку.

— Да что еще они могут с нами сделать? — возмущенно вопрошала девушка с ребенком. — Для чего мы им вообще понадобились?

— Судя по всему, мы им хоть и интересны, но не очень. Их больше интересуют наши дети. Несмотря на то, что мы проходим примерно одинаковый курс преобразования, дети гораздо лучше поддаются изменению и способны переносить более интенсивное воздействие. Уже сейчас средняя доза двухлетнего ребенка превышает мою в три раза, чего уже говорить о четырех-пяти летних детях. Похоже, что мы, взрослые, для них какой-то второстепенный, побочный продукт, а основные исследования проводятся над нашими детьми. Вы заметили, как быстро усиливаются их физические показатели? Вчера пятилетний сын Егора, играючи, сделал жим лежа в пятьдесят килограмм. Их во что-то превращают, но вот во что?..

— Пап, мам, смотрите, какой мы с мальчишками дом построили, — прервала их разговор белокурая девочка пяти лет, держащая за руку полуторагодовалого малыша.

— Вот молодцы, — нагнулась к ним Василиса и посмотрела в сторону игровой зоны. Там несколько десятков мальчишек и девчонок в возрасте от года до пяти, с помощью других взрослых и подручных материалов, строили игрушечный замок. — Иди ты тоже помогай, только за братом присматривай и Ангелину с собой возьми.

— Ну почему я? — возмущалась девочка. — Мне приходится с ними возиться, и я не могу принимать участие в игре. Почему я вечно со всеми вожусь?

— Потому что ты самая старшая, — перебила ее мать, — и за всех отвечаешь. Играть же можно не только таская палки — ты можешь помогать всем советом и командуя строительством. Всегда нужен кто-то, кто будет координировать действия остальных. Иди, попробуй.

Девочка нахмурила лицо, взяла за руки брата и Ангелину, развернулась и обречено направилась в игровую зону, жалуясь по дороге своим маленьким подопечным.

— Суровы вы с ней, — отметила мама Ангелины.

— По-другому никак, — ответил ей Бернар. — Она должна уметь присматривать за младшими, на случай если нас не станет. Мы должны подготовить их ко всему.

— Так надо, — вторила ему супруга.

Оглянувшись на игорную зону, они увидели свою дочь, энергично размахивающую руками и отдающую команды. А вокруг нее, расширяя постройки и подчиняясь приказам, бегали уже сотни детей, внося свой вклад в строительство.

Глава 3

Тренировочный день

Начало тренировочного дня, как собственно и его продолжение, разительно отличались от обычных будней.

Во-первых, с утра было необходимо пройти полный комплекс медицинского обследования. То же самое требовалось сделать и перед сном. Во-вторых, существенно менялся рацион — объем принимаемой пищи увеличивался в три раза. В-третьих — полностью отсутствовали трудовые повинности и занятия на шегроне. Ну и самое главное — после разминки, разрешалось пользоваться всеми своими способностями, которые в обычные дни приходилось постоянно ограничивать.

Вот только этот день был всего лишь два раза в месяц. Поэтому, уже с самого утра, все сестры, изнывая от нетерпения, ожидали начала разминки.

— Ой, быстрей бы уже, — кусала себе ногти Ангелина, не в силах больше ждать и бездействовать, стоя в неровном строю сестер на главной арене тренировочного зала. — Быстрей бы, быстрей бы, быстрей бы.

— Успокойся! — строго сказала ей, стоявшая рядом, Жозе. — Ты уже не маленькая девочка, чтобы так себя вести, — при этом она сама так сильно заламывала себе руки, что было понятно — ей самой не терпится.

Наконец-то в дальнем конце зала появились хозяева. Как всегда, в этот день их было очень много. При этом большинство составляли военные в боевой броне.

За все время своего пребывания на станции, сестры никогда не видели вооруженных хозяев в обычные дни. Зато в дни тренировок военных было пруд пруди. Люцина говорила, что на один день два раза в месяц к ним направляют специальный охранный наряд, чтобы обеспечить дополнительную безопасность. Оно и понятно, когда двести тринадцать, не полностью контролируемых, боевых создания, начинают тренироваться в полную мощь, то чтобы уследить за ними, и при необходимости утихомирить, недостаточно десятка ученых. Тут нужен целый взвод подготовленных бойцов. Причем с каждым разом их выделялось все больше и больше. И если в прошлый тренировочный день порядок обеспечивали двадцать два бойца, то сегодня их было уже двадцать семь.

А вот ученые, тренера и техники были все те же, что и в обычные дни. Они скромно плелись за военными, выделяясь своими накидками желто-коричневого, желто-синего и серо-коричневого цвета. С ними всеми, сестры встречались неоднократно, и некоторым даже прозвища дали.

Первым шел главный хозяин на станции. Его сестры прозвали — Длинный. Раньше он был самым высоким из хозяев. Позже появились еще двое, которые были выше него, но прозвище за ним так и закрепилось. Эти двое, кстати, шли следом. У них были прозвища Дылда и Хомут. Они оба работали в области принуждения, готовя специальные сыворотки и методы перепрограммирования личности без нарушения ее целостности.

Следом шли тренера и техники. Их было больше всего. Шесть тренеров и четыре техника. Так как их видели редко и часто путали друг с другом, то они не удостоились личных прозвищ. А вот замыкающую троицу звали по приближенной к ним профессии — Доктор, Повар и Фермер. Во время тренировки на арену выходили все работники научной станции, даже те, чье присутствие тут вовсе и не требовалось.

Вот такой вот внушительной процессией и подходили хозяева к неровным шеренгам сестер. По мере своего приближения, военные начали распределяться в стороны, в итоге взяв арену с сестрами в кольцо, а остальные вышли в ее середину.

Главная арена была круглой формы и располагалась с краю огромного тренировочного зала с встроенным интеллектуальным и адаптивным комплексом препятствий и тренажеров. Она хоть и была довольно большой — все сестры на ней помещались, встав в четыре шеренги — но как только на нее вышли хозяева, стала, вдруг, казаться тесной.

— Прислужники, — обратился к сестрам Длинный на универсальном языке. — Сейчас начнется тренировка. Напоминаю, что вы должны соблюдать все правила и требования безопасности НЕУКОСНИТЕЛЬНО. В случае МАЛЕЙШЕГО нарушения, солдаты без предупреждения откроют огонь и выведут вас из строя. Вы пропустите эту тренировку и в качестве наказания проведете в карцере все время до следующей. Также прошу вас контролировать себя, чтобы не переусердствовать. Объявляю тренировочный день открытым. Начнем с разминки. Тренера, прошу.

Вперед вышли все шесть тренеров и разделили сестер на шесть групп.

— Делаем общую разминку, — сказал всем один из тренеров. — Перемещаемся по кругу, проходя все отметки. Контрольные пункты не пропускаем, за их пределы не выходим. На каждом делаем небольшую паузу. Начали.

Как только тренер отдал команду, возглавляющие группы сестры тотчас же исчезли — просто испарились с того места, где только что стояли и моментально появились в первом контрольном пункте, который располагался в нескольких метрах от точки старта и представлял собой круг в виде мишени с тремя зонами.

Зона с самым маленьким диаметром тускло светилась белым цветом, идущая следом за ней — синим, а замыкающая — оранжевым. Та зона, в пределы которой попадала сестра, ярко подсвечивалась своим цветом.

Впереди постепенно стали появляться следующие контрольные пункты, обозначая разминочную трассу. Через секунду сестры снова исчезли с первых контрольных пунктов и появились на вторых. У всех подсвечивался белый круг. На такой скорости, да в пределах прямой видимости перемещаться получалось очень точно.

Следом за первыми стали перемещаться вторые, а за ними третьи, четвертые и далее. Таким образом, постепенно, все сестры втянулись в разминку.

Именно способность к перемещению вырабатывали у сестер, а до этого и у их родителей с братьями — это был основной и самый главный их навык.

Обычно вульфонды всех плененных людей отправляли на базу подготовки прислужников и там превращали в бездушных рабов. Но, когда они захватили корабль родителей, то семьи с зачатыми детьми выделили в отельную группу и направили на исследовательскую станцию. Их начали готовить не в простые прислужники — из них создавали шпионов. После завершения подготовки, они, под видом обычных слуг, должны были выведывать секретную информацию.

Тела взрослых людей не смогли развить до нужного состояния. Родившиеся на лабораторной станции мальчики тоже показывали неубедительные и нестабильные результаты. Поэтому их всех исключили из дальнейших исследований — так, по крайней мере, рассказывали сестрам хозяева, забывая упомянуть о восстании родителей.

А вот девочки показывали стабильные результаты, превосходящие все ожидания. И если изначально хозяева предполагали их использовать только для перемещения к источнику информации, ее копированию и отправки в пункт сбора, то сейчас, уже более четырех лет, сестры готовились как полевые оперативники и диверсанты, способные противостоять развитой системе безопасности противника.

Выполнять элементарные, неконтролируемые перемещения некоторые девочки научились раньше, чем ходить. А к четырем годам, почти все, владели этим навыком на очень высоком уровне. Мальчики тоже умели перемещаться, и в некоторых навыках даже превосходили девочек, но у них эта способность была очень нестабильна. Иногда они показывали замечательные результаты по скоростному перемещению на дальние расстояния, а иногда не могли переместиться даже на метр.

В этом и были все братья — они могли многое, но не всегда. Когда они придумали перемещалки и научили играть в них сестер, то сразу стало понятно, что стабильно-средний результат почти всегда эффективней спонтанно-высокого. Девочки, в любимую игру, побеждали гораздо чаще.

Сейчас сестры разительно отличались от тех детей, которыми они были при живых родителях. Даже самая младшая и слабая сестра показывала результат в десятки раз лучше. И не только по перемещению.

Кроме основного навыка их также обучали искусству боя и проведения диверсий. Специально для сестер были разработаны уникальные защитные бронекостюмы — так называемые каэллы.

Каэллы имели одну важную особенность — самостоятельно следовать за своим носителем при перемещении. Это было просто необходимо — не предпринимая особых усилий, сестры могли перемещать в пространстве лишь самих себя. Если не выполнять дополнительных действий и не затрачивать дополнительных усилий на перемещение своей одежды, то появиться в новом месте можно только голышом. Поэтому для них даже сэкхэту разрабатывали индивидуально. Надетая на тело она вступает в контакт с внутренним полем своего носителя и как-бы притягивается к нему. За счет этого, во время перемещения, у сестер отсутствует необходимость нести ее за собой — она самостоятельно перемещается следом.

Каэлла работает аналогично. Кроме того, сэкхэта, так же, как и каэлла, вступая в контакт с полем носителя, усиливает его способность перемещать с собой инородные объекты. И если, например, Старшая, без всего, может переместить на значительные расстояния максимум один объект весом в тридцать-сорок килограмм и объемом не более одного кубического метра — например, самую младшую сестру, то, одев сэкхэту, она спокойно может перенести любую сестру из старших. А надев каэллу, легко может захватить с собой пару хозяев.

Насколько было известно сестрам, хозяевами также рассматривалась возможность их использования для мгновенного перемещения войск на поле боя. Но, к сожалению ли, или к счастью, массовое перемещение крупногабаритных объектов и тяжелой техники им не очень то удавалось…

Разминка продолжалась. После того, как все сестры переместились по три круга, их остановили. Каждый тренер взял себе по одной группе и продолжил ее обучение определенным навыкам.

— Тренируем приземление! — отдал один из тренеров команду своей группе. — Начальная высота — до сорока метров.

Выслушав приказ, сестры начали перемещаться вверх на высоту порядка тридцати-сорока метров. Переместившись наверх, под силой тяжести, они начинали падать вниз…

Появляясь в новом месте, сестры захватывали с собой все силы инерции, действующие на них до перемещения. То есть, если объект, до перемещения, находился в состоянии покоя, то и после он также будет стоять на месте. А если объект в момент перемещения падал с определенной скоростью в каком-то конкретном направлении, то, переместившись, он продолжит свое падение с той же скоростью и в том же направлении по отношению к своему телу. Поэтому, если скорость при падении уже была набрана, то было невозможно приземлиться, просто переместившись на землю. Эффект был бы таким же, как и от простого падения. Чтобы приземлиться без критического столкновения с поверхностью, сначала нужно было сбросить скорость. А чтобы ее сбросить, требовалось переместить свое положение зеркально по отношению к земле. То есть, если объект падал ногами вниз, надо было переместиться в положение — ногами вверх, и в момент полного сброса скорости — когда силы уравновешивали друг друга — переместится на землю.

Этим сейчас и занимались сестры из первой группы. Начав падение, они, где-то на середине пути до земли, перемещались в ту же точку, где были, но верх ногами, а прямо перед самой землей, сбавив скорость до нуля, перемещались на ее поверхность. Некоторые настолько точно подгадывали с торможением, что перед землей даже не перемещались, а просто переворачивались и вставали на поверхность.

— Увеличиваем высоту до ста метров! — отдал очередную команду тренер. Первое перемещение не раньше пяти метров до земли.

В этом упражнении путь торможения был гораздо короче пути разгона и сестрам, естественно, его не хватало. Поэтому перемещаться приходилось не только вверх ногами, но и гораздо выше точки старта. Но и с этим упражнением все справлялись с легкостью.

— Высоту первого и последующих перемещений ограничиваем до десяти метров! — отдал очередную команду тренер.

Сестры начали делать то же самое, что и до этого, но только теперь, при перемещении перед землей, им нельзя было подняться на высоту более десяти метров. Соответственно, им не хватало пути торможения даже после второго перемещения и требовалось быстро переместиться раз пять-шесть с высоты в пять метров на высоту десять метров, чтобы сбить скорость достаточно для приземления. Несмотря на кажущуюся сложность, это упражнение получалось также у всех.

— Первое перемещение начинаем не выше одного метра до земли, заканчиваем не выше пяти. Начали! — отдал очередную команду тренер.

А вот с этим заданием справлялись далеко не все. Несколько сестер не успевали перемещаться и со всего разгона падали на пол. Но, естественно, ничего серьезного с ними не происходило, ведь в прыжковой зоне тренировочного зала была специальная поверхность, которая при сильном столкновении превращалась в желе и прогибалась под неудачливыми прыгунами. Но как только сила удара демпфировалась, поверхность восстанавливалась и снова затвердевала, а прыгуну оставалось только продолжить свои попытки.

Вторая группа отрабатывала навык слепого перемещения. Для этого, в специально отведенной зоне, имитировалось здание с множеством закрытых дверей, и ставилась задача — проникнуть в конкретную комнату и изъять конкретный предмет. Перед испытанием участникам выдавался план здания с частичным описанием охранных систем. И чем меньше информации об охранных системах выдавалось, тем сложнее считался уровень испытания.

В начале тренировки сестры работали со зданием, по которому были известны все параметры безопасности. Им надо было только находить правильные двери или стены и перемещаться на их обратную сторону. Особую сложность вызывало перемещение в маленькие захламленные комнаты, так как объект перемещения никакой из своих частей не мог занять то место, на котором находился другой твердый предмет. Перемещаемый объект мог разогнать только газ и жидкость низкой вязкости. Поэтому приходилось пользоваться особенной способностью — сканировать свободное пространство и занимать именно его. Иногда это пространство не имело точки опоры и тогда, переместившись, приходилось осуществлять жесткую посадку. Например, в одной из имитационных комнат, заваленной кучей хлама, можно было появиться только в позе эмбриона, причем головой вниз. Естественно, в таких условиях, после появления приходилось падать прямиков в кучу хлама. Поэтому на этом занятии сестры, в том числе, еще и учились тихо падать в кучу хлама.

Но если, зная системы безопасности, требовалось только уметь сканировать свободное пространство и в слепую туда перемещаться, то при отсутствии такой информации приходилось все проверять, так сказать на ощупь. Для этого тренировалось умение после перемещения мгновенно возвращаться назад. Причем за это мгновение нахождения в исследуемом помещении требовалось полностью оценить обстановку. Вот такие вот нюансы получались далеко не у всех. Ну, и, естественно, иногда приходилось сталкиваться с такими системами безопасности, которые могли обнаружить постороннего даже за доли микросекунд. Против таких систем сестры были бессильны и при их срабатывании могли только незаметно скрыться.

Навык перемещения сквозь стены являлся одним из основных навыков, необходимых для шпионажа, поэтому его развитию всегда уделялось много времени. Слепому перемещению сестер начинали учить с раннего детства.

А вот следующая группа практиковала весьма новый для них навык. Тот самый, о целесообразности использования которого хозяева додумались совсем недавно. Это был навык переноса посторонних объектов. Эта способность тренировалась простейшими силовыми упражнениями. Сначала сестрам выдавались тяжёлые шары маленького объема, затем давались, наоборот, легкие, но большого объема. И эти объекты надо было перемещать на различные расстояния.

Также они учились выполнять серии перемещений с посторонними объектами, причем в остановочных пунктах требовалось или оставлять объект, или наоборот забирать его оттуда. С помощью этой способности, хозяева хотели реализовать возможность мгновенной переброски десанта в тыл противника, а после выполнения им необходимых действий — его эвакуацию в безопасное место.

Дополнительно тренировалась способность переносить объекты большими группами. Например, несколько десятков сестер пытались одновременно появиться в одной точке и, захватив свой отдельный объект, переместиться с ним в другую точку. Для успешного выполнения такого упражнения все необходимо делать синхронно и слаженно. Сестры должны оставлять свободное пространство для перемещения другим, и каждая из них должна взять именно свой объект.

Были у хозяев еще попытки организации переноса крупногабаритных объектов группой сестер, но ни одна из них не удалась. Скоординировать свои поля настолько, чтобы перемещаться в одном сверхпростансвтенном коридоре могли от силы две-три сестры. О гораздо большем их количестве не было и речи.

Механизм перемещения сестер в пространстве очень походил на скачки космических кораблей, за одним лишь исключением — корабль мог прыгнуть практически по любым координатам, которые ему задать, в то время как сестры могли перемещаться только на незначительные расстояния в пределах прямой видимости или зоны чувствительности для слепого прыжка. Была еще одна возможность переместиться в слепую и на довольно большое расстояние, но для этого нужно было предварительно пробыть в пункте назначения несколько часов. И то, эффект памяти держался совсем не долго — дни, а иногда и часы. Этой способностью сестры владели очень плохо, потому что открыли ее случайно и не хотели, чтобы об этом узнали хозяева. Поэтому, возможности попрактиковать ее были сильно ограничены.

Занятия по переносу посторонних предметов проходили, в том числе, и с применением экипировки. Поэтому сестры, потренировавшись в обычном переносе, надели свои каэллы и стали повторять все то же самое, но существенно усилив нагрузку.

По использованию функций каэллы также были и отдельные упражнения. Ими сейчас занималась четвертая группа. В первую очередь здесь тренировался навык по скоростному одеванию и снятию костюма.

Надеть каэллу не составляло особого труда. В свернутом виде она представляла собой немного массивный, но эластичный каркас серого цвета с прорезью для головы посередине. При надевании его на плечи, он моментально начинал менять форму и в обтяжку обхватывать все тело целиком, включая голову с лицом. Причем никакого прозрачного забрала на лице не предусматривалось, хотя в районе глаз, носа и рта были уникальные для каждой сестры узоры, подчеркивающие ее внешний вид. Но если с наружной стороны разглядеть лицо существа, скрывающегося за маской, было невозможно, то с внутренней стороны материал не создавал никаких препятствий для видимости своему носителю. Снять каэллу было еще проще — для этого лишь требовалось отдать ей команду прекращения слежения и переместиться из нее наружу.

Несмотря на свою кажущуюся хрупкость, каэллы сестер почти ни в чем не уступали аналогичным бронекостюмам элитных десантных подразделений хозяев. Они имели ту же самую прочность и почти такую же функциональность. Но кроме этого они имели свои, необходимые только для сестер нюансы.

Каэлла довольно просто одевалась и снималась, но это не означало, что ей легко пользоваться. Все-таки она являлась интеллектуальным устройством — венцом творения хозяев. Поэтому сестры каждую тренировку практиковали различные функции своей экипировки и изучали разнообразные возможности…

В отдельную группу выделялись тренировки по многократному перемещению. Они, так же, как и упражнения по переносу, начинались без каэллы, а через некоторое время продолжались уже с ней.

Тренировка заключалась в развитии навыка сестер быстро перемещаться от точки к точке, выполняя различные действия. Это мог быть молниеносный, смертельный удар клинком или быстрое, незаметное воровство мелких предметов. Или это могло быть бегство из кольца противника, или даже перемещение с целью уклонения от выстрелов.

В этой группе сестры тренировались там же, где все проводили разминку. Только теперь контрольные пункты были расположены не на одной прямой, а пересекались в искусном узоре. Сестрам требовалось на скорость перемещаться от одного пункта к другому, иногда ничего не делая, а иногда, выполняя конкретные действия в каждом контрольном пункте. При этом оценивалась точность их перемещения.

Если перемещение было идеально-точным, то контрольный пункт светился белым цветом, если были небольшие помарки, то он подсвечивался синим, если же точность была низкой, то он светился оранжевым. А вот если сестра вообще не попадала в контрольный пункт, то все поле начинало светиться красным. Это считалось провалом.

После индивидуальных тренировок начинались групповые. Здесь была важна слаженность движений сестёр. Никто из них не должен был одновременно переместиться в один и тот же контрольный пункт. При этом они все должны были пройти заданный им маршрут.

А уже после групповых тренировок переходили к тренировкам с использованием каэллы. В скоростном перемещении она не давала никаких преимуществ, а даже наоборот, слегка затрудняла этот процесс. Поэтому и тренировки с ней были важны. Сестер хотели научить пользоваться ей на таком уровне, чтобы она не приносила неудобств и не ограничивала скорость.

Венцом же всех тренировок было освоение навыка контактного боя. Именно этим и занимались сестры из последней группы.

— Начинаем разминку с контактным тренажёром! — отдал команду тренер, и из пола зоны спаррингов выехало несколько десятков тренажерных комплексов.

Как только комплексы зафиксировали свое состояния, сестры распределились по ним и начали разминку. С помощью тренажера они осваивали навыки уклонения от ударов, нанесения ударов и комплексного ведения боя с одновременным уклонением и нанесением ударов. Естественно, это был не обычный вид единоборств, а собственное боевое искусство, которое широко использовало способность к мгновенному перемещению. Объем тренировочной зоны, в зависимости от преследуемой цели, мог уменьшаться или увеличиваться. За счет этого сестры учились правилам ведения боевых действий, как в стесненных обстоятельствах, так и при наличии большого объема свободного пространства…

— Стоп! — скомандовал тренер через некоторое время. — Разбиваемся по двойкам и работаем в паре.

Сестры отошли от тренажеров и начали соревноваться друг с другом, нанося по очереди удары и уклоняясь от них. Занятие в паре было гораздо интереснее и плодотворнее. Все-таки, несмотря на интеллектуальную систему управления, действия тренажера можно заучить и предугадать, а вот действия живого противника, который развивается вместе с тобой, предугадать уже гораздо сложнее.

Сестры раз за разом наносили друг другу удары, уклонялись и переходили в контратаку. И так по кругу.

— Надеваем каэллу и продолжаете работать в паре. Потом делитесь и работаете в четверках — пара на пару. После этого осваиваете навык группового боя, работая стенка на стенку. Все, начали! — отдал приказ тренер и сестры поспешили его исполнить.

Так, в тренировочном зале, все сестры одновременно осваивали различные навыки. Через некоторое время группы поменяли тренеров и продолжили занятия. Таким образом, шесть раз сменив тренера, каждая группа отработала по всем основным навыкам. Причем все это без каких-либо перерывов на отдых.

— Стоп! — остановил всех Длинный. — Тренировка закончена. Всем надеть каэллу. Переходим к спаррингам. Каждая пара по три боя. Проигравший выбывает. Победитель переходит на следующий уровень. Начали!

Все сестры снова разбились по двое. Каждая пара должна была провести по три боя. Для победы требовалось нанести противнику условно смертельный удар зоной клинка в область тела или головы.

Каэлла имела девять активных боевых клинков, которые в пассивном режиме были скрыты, а появлялись только при их активации. Располагались они на голове, кистях, локтях, коленях и ступнях. Причем угол атаки у них мог изменяться по желанию бойца. Например, головной клинок мог быть активирован и на лбу, и на затылке, и на макушке. Остальные также могли активироваться в любом направлении. Поэтому касание противника активной зоной клинка с достаточным усилием, засчитывалось за победу.

Так как сестер было нечетное количество, то Старшая, как победитель прошлого соревнования, вступила в состязание только на втором круге.

На начальном этапе бои сестер проходили очень быстро ввиду значительного преимущества одного из участников, но чем ближе дело подходило к финалу, тем бои становились длительнее, так как уровень соперников выравнивался. Первым финалистом, в этот раз, как, впрочем, и практически во все предыдущие оказалась Старашая. А вот вторая сестра, дошедшая до финала, вызывала удивление — ведь на всех предыдущих турнирах она не попадала даже в десятку. Это была Ирина, и ей только совсем недавно, исполнилось одиннадцать лет. Ее одногодки еще никогда не доходили до финала. Что же, оно и понятно, все сестры растут и их способности выравниваются. Через два-три года возраст уже не будет играть абсолютно никакой роли.

Соперницы встали, друг напротив друга, в ожидании начала поединка, и как только прозвучал сигнал, моментально переместились в другое место. Только появившись в новом месте, они снова переместились. Так, играя в кошки-мышки, гоняясь друг за другом, они сделали около полусотни перемещений за несколько секунд, но никто никого не мог подловить. Тогда Старшая прекратила перемещаться и стала выжидать. Ждать ей пришлось недолго. Уже через секунду Ира напала, но она имела еще недостаточно опыта и полагалась только на свои способности по перемещению, а вот Старшая, использовала, в том числе, и навыки обычного рукопашного боя — поймав, занесенную для удара руку противника, она вывернула ее и ударила сама. Первый бой был окончен. Сестры снова разошлись, встав друг напротив друга.

При сигнале начала второго боя никто перемещаться не стал. Ирина усвоила урок и больше не собиралась совершать таких ошибок. Но сконцентрировавшись на детальной проработке своей атаки, она допустила другую ошибку — совершенно забыла о защите. Старшая переместилась за спину Ирине и нанесла условно-смертельный удар в шею. Второй бой был окончен. Победитель был определен. Необходимость в третьем бое отсутствовала.

— Соревнование окончено, — вальяжно объявил Длинный, после чего сестры по привычке начали строиться, готовясь к окончанию тренировки, но их остановили.

— Первая десятка, выйдете в центр, — скомандовал Длинный, и десять сестер, которые сегодня оказались самыми сильными, во главе со Старшей, вышли в центр арены, на которой проходили все финальные бои.

— Сегодня мы введем новый, так сказать экспериментальный, элемент проверки вашего обучения, — сказал Длинный. — Десять лучших бойцов сразятся с малым десантным звеном, — Длинный указал на хозяев, стоявших редкой цепью по периметру арены и махнул им рукой.

Вперед вышли трое бойцов, а остальные сжали кольцо и окружили зону спарринга, вытеснив, не участвующих в бою, сестер за ее пределы.

Десять вызванных сестер во главе со Старшей стояли в недоумении, не зная, что делать, а остальным пришлось расположиться тесной группой за стеной хозяев и наблюдать.

— Ваша задача, — сказал Длинный, — победить противника, — он объяснял очень старательно, как будто для совсем маленьких детей.

Сестер охватила легкая паника, они абсолютно не представляли, как сражаться с элитным десантом Империи.

— По сигналу сразу перемещаемся. Форма шесть, — на языке жестов отдала короткую команду Старшая.

Формы и сценарии были разработаны специально для координации работы сестер в группе. На настоящий момент их насчитывалось более двух сотен, и постоянно разрабатывались новые.

Раздался сигнал начала поединка, и все сестры мгновенно переместились, выстроившись в кольцо вокруг десантного звена.

Каждая сестра, как участвовавшая в поединке, так и наблюдавшая за ним, чувствовала витающее в воздухе презрение, исходящее от хозяев. Они нисколько не сомневались, что одолеют своего противника играючи. Но при этом не спешили нападать. Сестры тоже выжидали.

— Готовим сценарий восемьдесят… — но Старшая не успела закончить. Все трое десантников рванулись в разные стороны. Они двигались очень быстро. Двоим из них, удалось нанести удар по цели до ее перемещения. Причем удары были такой силы, что сестры просто вылетели из зоны спарринга, и, пролетев с десяток метров, рухнули на пол. Целью третьего бойца была Ирина, но она успела ускользнуть от удара, переместившись за доли секунды до него.

После своего удачного броска бойцы снова встали вместе, прикрывая друг другу спины.

— Форма четыре сценарий сорок восемь, — отдала команду Страшая, и все сестры стали быстро перемещаться с места на место, при этом стараясь держаться подальше от своих противников.

Но и они не бездействовали. Несмотря на быстрое перемещение сестер, они успевали вылавливать моменты и нападать. Конечно, нанести условно-смертельный удар у них получалось редко, но им это все же удавалось. Одна за другой из боя вышли еще три сестры. Они несли потери не сумев организовать ни одной атаки.

— Ира, Сорейта, — начала отдавать команды Старшая на языке жестов, понимая, что в случае бездействия бой будет проигран через несколько секунд, — сценарий семьдесят три, форма произвольная выманите крайнего подальше от группы. Остальные — готовимся работать с ним по сценарию шесть.

Ирина появилась прямо перед крайним бойцом, а чуть дальше от нее появилась Сорейта. Противник, уже считал себя победителем и клюнул на приманку. Попытавшись поймать сначала Иру, а потом Сарейту, боец отделился от группы.

— Работаем! — быстро отдала команду Старшая вслух, и все сестры бросились на отделившегося бойца.

Одно мгновение — они возникли рядом с ним. Еще одно и рядом уже никого не было, кроме Жозе. Боец держал ее в воздухе, схватив рукой за горло. Но, кроме этого, на его черной броне светилось две белых пятна — два признака нанесения условно смертельного удара.

Один боец, ценой выхода из боя Жозе, был повержен. И это, несомненно, была хоть и маленькая, но победа. Они показали хозяевам, что тоже чего-то стоят. А главное, они показали себе, что в силах сражаться против своего врага.

Оставалось четыре сестры, против двух бойцов десанта. Вся арена замерла. Теперь от всех хозяев исходил огромный интерес к происходящему. А все, наблюдающее за боем сестры, были возбуждены до предела — когда одного врага вывели из боя, они ликовали, но зная строгий нрав хозяев, не показывали этого внешне.

— Сценарий семьдесят два, форма произвольная. Мария работает по воздуху, Катя по полу, я и Ирина с флангов, работаем, — отдала команду Старшая и четыре сестры по очереди стали быстро появляться и исчезать сверху, снизу, справа, слева, вынуждая бойцов метаться в разные стороны. Но одному из них удалось нанести удар, хоть и не условно-смертельный, он сбил Марию с ног и бросился ее добивать. За доли секунды до удара рядом с Марией возникла Катя и переместила ее вместе с собой. Удар бойца пронзил воздух, с огромной силой впечатавшись в пол. Катя не смогла перенести Марию далеко, и они появились слишком близко от второго бойца. Он воспользовался возможностью, схватив их обеих за горло. Но при этом, он, ненадолго открыл спину своего товарища, чем, в свою очередь, успели воспользоваться Старшая с Ириной и засветить еще два белых пятна на спине своего второго противника.

Длинному пришлось даже отдернуть последнего бойца, державшего Марию с Катей. От захлестнувшей его ненависти он так сильно сжал им горло, что это, даже с учетом надетой каэллы, могло привести не к условной, а, самой что ни на есть, настоящей смерти.

Отпустив Марию с Катей, он развернулся к стоящим рядом сестрам, оставшимся в бою. Молниеносное движение и Ирина уже летит вверх от сильнейшего удара в подбородок. Удар был такой силы, что она подлетела вверх на высоту восьми-девяти метров, потеряв сознание. От удара об пол ее спасла Люцина, переместившаяся к ней и затормозившая ее падение.

Старшая осталась один на один с грозным противником.

— Я думаю, бой надо остановить, — впервые за весь день подал голос Врач, после того как быстро осмотрел Иру. — Судя по всему, наши подопечные вывели из игры двух и вызвали у третьего переход на агрессивный уровень. Это очень хороший показатель. Тут уже все понятно, используя резерв агрессии, боец, конечно же, выйдет победителем, но при этом может безвозвратно вывести из строя нашу лучшую подопечную. Бой надо или остановить, или заменить бойца.

Старшая посмотрела на своего противника. Волны гнева и агрессии исходили от него в разные стороны. Но он отвлекся на Врача и не смотрел на нее. Сигнала отмены боя не было, и она решила воспользоваться, хоть и не честным, но шансом одолеть своего противника. Ведь если она победит в этой схватке, неважно как, то это настолько вдохновит всех сестер, что они без тени сомнения примут участие в восстании.

И она атаковала. План был просто — переместиться за спину и нанести удар. Но, только появившись на новом месте, она, каким-то невероятным образом, оказалась в руках противника. Он сжимал ее горло и смотрел ей прямо в глаза, а она чувствовала, что задыхается, несмотря на всю имеющуюся защиту. Паника на мгновение подавила разум и возможность перемещаться. Ее враг упивался беспомощностью своей жертвы.

«Поймать то тебя можно, а вот удержать никак!», — почти забытые слова матери, оглушительным грохотом всплывали в сознании, разрушая оковы страха и приводя в чувство.

Только придя в себя, Старшая, тут же, переместилась в строй к остальным сестрам. Она, хоть и понимала, что проиграла, но не дала своему противнику вдоволь насладиться победой, оставив ему лишь возможность сжимать воздух на том самом месте, где секунду назад была его добыча.

Глава 4

Родители

— Это… это… это как сковозьпространственный скачок. Тот самый принцип, по которому наш корабль переместился из Солнечной системы… неизвестно куда. Он определенным образом искривил кривую пространства вокруг себя, нашел точку во вселенной с аналогичными, точке старта, параметрами и переместился туда… потому что… потому что… потому что пространство нелинейно, — Бернар слушал своего товарища, но никак не мог уловить сути. Хотя и без его заумных лекций было понятно основное — их детей учат самостоятельно перемещаться сквозь пространство. Но как это делается, оставалось загадкой. Имануил был ученым и конструктором, он также был одним из пилотов корабля, на котором их группа эвакуировалась с земли. Он больше всех из присутствующих знал о теории сквозпространственных перемещений, но со своим косноязычием ничего не мог объяснить остальным, да и сам далеко не все понимал.

— Но!.. Но космические корабли ИЩУТ точки выхода… они не могут переместиться куда угодно. На финише должны быть те же самые условия, что и на старте… АБСОЛЮТНО! А… а… а ОНИ, — он указал на играющих в отдалении детей, — могут перемещаться в любую точку — они каким-то образом заранее программируют, вернее видоизменяют точку финиша, чтобы она была сопоставима с точкой старта… я не могу придумать другого объяснения. Они создают или управляют каким-то излучением… или, там не знаю, какой-то энергией, чтобы преобразовывать пространство на расстоянии и потом всасывают себя в эту точку… Но… но это невозможно… просто уму непостижимо… это…это…это…

— Это работает, — прервала его Василиса. — Они перемещаются в пространстве. Нестабильно, неуверенно, но перемещаются. Смотри…

Сегодня, как и в предыдущие дни, когда детей учили перемещаться, в комнате отдыха дежурил имперский десант. Но дети не обращали на него никакого внимания. Совсем маленькие играли, а те, кто постарше усилено пытались овладеть своими новыми способностями. Выстроившись в несколько шеренг, они по очереди перемещались в пространстве, стараясь появиться как можно дальше от места исчезновения.

Хозяева, несмотря на очень пренебрежительное отношение к своим заключенным, прекрасно осознавали детскую психологию. Уроки в тренажерном зале под их руководством не могли сравниться по эффективности с самостоятельными занятиями. Это было заметно невооруженным глазом — основное развитие их способностей шло здесь, в комнате отдыха. Играя, они развивались гораздо быстрее.

— Мам, ты видела, — подбежала к Василисе дочь. — Я почти дальше всех прыгнула. Только Миша и Сережа смогли прыгнуть дальше, но у них как-то плохо получается — они только один раз смогли до синей линии допрыгнуть, а я ее все время перепрыгиваю. А Саин, вообще дает, хотел прыгнуть вперед, а прыгнул назад… совсем ку-ку, даже наш Андрюшка так не делает, а ведь ему еще даже трех лет нет — вот умора…

— Родная, — Василиса взяла дочь за руку и отвела в сторону, чтобы больше никто не слышал их разговор. — Я за тебя очень рада, но ты же помнишь наш разговор? Многие детки в этом году потеряли своих родителей, поэтому мы все, все взрослые им их заменяем. Родная, мы теперь не только ваши родители, но и их тоже. А Андрюшка он не только наш — теперь все взрослые для него родители… и для тебя тоже. А Миша, Сережа, Саин и другие тебе братики и сестрички.

Девочка сделала недовольную, ревнивую мину. Она всегда так делала при этом разговоре.

— Пожалуйста, родная, запомни это. Так надо. Так велят хозяева. Да и мы сами думаем, что так, возможно, будет лучше. Ты самая старшая, ты должна показать всем пример…

Ну, — переключилась Василиса на задорный голос. — А теперь покажи, как ты можешь перемещаться. Убегай от меня! — и только выкрикнув это, тут же бросилась вдогонку за дочерью. А та, подняв визг, тут же испарилась с того места, где только что стояла и появилась в метре справа. Василиса снова погналась за ней, да не тут-то было — детский заливистый смех раздавался уже позади нее.

— Не догонишь, не догонишь, — кричала ее дочь, и каждый раз ловко исчезала прямо у нее из-под носа. Поймать ее не было абсолютно никакой возможности. Только с помощью уловок и помощников.

— Попалась! — закричал, подкравшийся сзади Бернар, хватая дочь за талию. — Ну, все, теперь никуда не убе… — хлоп — и в его руках никого нет — от такого поворота событий он потерял равновесие и грохнулся плашмя на пол, неплохо приложившись лбом. А в трех метрах от него, заливаясь диким смехом, катался по полу неуловимый ребенок.

Искренний детский смех всегда поднимал настроение. Вот и в этот раз — все вокруг забыли о своих проблемах и от души смеялись, потешаясь над неуклюжим папашей.

— Запомни это, — сквозь смех говорила дочери Василиса. — Поймать то тебя можно, а вот удержать никак!

Глава 5

Турнир

Несмотря на свой проигрыш, сестры чувствовали себя победителями. Раньше они даже не могли и подумать, что способны противостоять полноценным бойцам Империи. А после сегодняшней тренировки их уверенность в своих силах выросла многократно. Свой проигрыш они объясняли только отсутствием опыта. Никто и не задумывался о том, что для их охраны выделялись далеко не лучшие бойцы. Да и незачем было об этом думать. Позади осталось ликование от осознания своей силы, а впереди, еще к тому же, ожидала радость грандиозного события — финала турнира по перемещалкам. День определенно задавался на славу.

После тренировки сестры, под конвоем десанта, проследовали в столовую, а после нее, все также под присмотром, в комнату отдыха. Причем все старались как можно меньше ходить и как можно больше перемещаться. Правда зона доступного перемещения ограничивалась узким конвойным кольцом.

В тренировочный день вместо одного выделялось целых два свободных часа. Поэтому турнирные игры, особенно финалы, устраивали с размахом.

В каждой команде было двенадцать полевых игрока и четверо запасных. Плюс в матче участвовало тринадцать судей. Все остальные сестры были болельщиками. Причем в условиях отсутствия других развлечений, очень ярыми. Так как равнодушных к игре не было, то все обязательно за кого-то болели. А в условиях, когда две твои любимые команды соревнуются между собой, приходилось выбирать фаворита. Поэтому у каждого болельщика был свой список приоритетности команд.

В этот раз в финал вышли два сильных соперника, признанные лидеры всех турниров и любимцы многих сестер. Поэтому в этот раз все болельщики разделились на две, примерно равные, группы.

Только зайдя в комнату отдыха, все игроки и судейский состав направились на игровое поле, а болельщики бросились к своим реквизитам. При этом конвой хозяев не отставал от них ни на шаг. С каждой игрой сестры замечали все больший и больший интерес, проявляемый хозяевами к их игре. Они тоже наслаждались зрелищем и даже делали ставки.

Изначально, суть игры, придуманной еще их братьями, заключалась в том, что группа охотников должна была поймать всех прыгунов. Пойманным считался тот прыгун, которого охотник коснулся одновременно за грудь и за спину. Потом братья добавили персонаж защитника, который мог оберегать прыгунов — физически не подпуская к ним охотников, и возможность «прятаться в домике». Именно в такую версию перемещалок играли братья. Причем тогда их способности к перемещению были не очень впечатляющими, поэтому они, в основном, просто бегали.

Сейчас же игра была существенно доработана и основным способом передвижения в ней были перемещения.

В игре участвовали две команды, в каждой по двенадцать человек. Пятеро из них были охотниками, пятеро прыгунами, один защитником и один строителем. Суть игры заключалась в том, что охотники должны были поймать всех прыгунов команды соперника. Только сделать им это не давал защитник, который кроме того, что мешал физически, еще и мог их «заморозить», если одновременно дотрагивался сразу до двух или более охотников. В этом случае, все охотники, до кого дотронулся защитник, должны были бездействовать одну минуту. Кроме того, прыгунам помогал строитель, который «строил домики», то есть устанавливал пункты безопасности для прыгунов. Такой пункт, после установки, существовал минуту, а потом исчезал. Также его можно было разрушить одновременным касанием всех пяти охотников команды соперника. Количество «домиков» у строителя было ограниченно. С начала игры ему выделялось всего пять штук. А дальше, во время игры, каждые пять минут добавлялось еще по одному, на каждого, не пойманного на тот момент, прыгуна. Также «домики» выдавались за каждого, замороженного защитником, охотника и за каждого пойманного прыгуна соперника.

Игровое поле было в половину комнаты отдыха и имело специально подготовленные укрытия, некоторые из которых в высоту достигали четырех-пяти метров. Сестры сами делали поле, используя для создания его элементов лишнюю мебель и инвентарь. Поэтому выглядело оно совсем не как поле, для проведения профессиональных турниров, а скорее, как заваленная разным хламом площадка. Но этот антураж вполне устраивал сестер. Их устраивал и стоящий на боку огромный диван и сваленные в большую кучу стеллажи со свободным местом под ними и несколько батутов, расставленных по полю и огромное количество разбросанной мебели. Хотя, возможно, сестры довольствовались этим лишь потому, что другого в жизни никогда и не видели.

По правилам, прыгунам было запрещено покидать игровое поле. Хотя вверх оно ограничивалось только высоченным потолком. Все остальные игроки могли выходить за пределы поля безнаказанно.

Судьи во время игры уделяли пристальное внимание прыгунам и защитникам. Чтобы наблюдать за всеми требовалось двенадцать полевых и один главный судья. Меньшим количеством просто не успевали уследить за игрой. Мало того, даже такому многочисленному судейству приходилось очень сильно стараться, чтобы качественно следить за ходом игры.

Болельщики заняли свои места вокруг игрового поля. Они на скорую руку разукрасили себе лица краской и трясли плакатами с названием команд участников, горланили кричалки и пели забавные песни. За прошедшие годы, сестры научились вести себя раскованно, даже понимая то, что находятся под пристальным вниманием врага.

Судьи вышли в центр поля и призвали участников к построению. Встав с разных сторон от судей, команды построились в классический игровой строй. Первым стоял защитник, за ним все охотники, выстроенные в ряд, за ними, также построенные в ряд, прыгуны, и замыкал все это строитель.

После того, как команды заняли свои места на поле, судьи взяли приветственное слово.

— Сегодня мы проводим очень важное событие, — начала Старшая. — Финал турнира в честь погибших братьев. Этот турнир является для нас напоминанием о том, что, несмотря на все наши достижения, мы все еще маленькие девочки, играющие в детские игры, — Старшая знала, что все, сказанное ею здесь, будет услышано хозяевами, поэтому приходилось говорить расплывчато. Она была уверена, что каждая сестра поймет ее правильно, но при этом надеялась, что хозяева воспримут ее по-своему. Так, как удобно им.

— Она напоминает нам о том, — продолжала она, — что мы еще не достигли всех вершин, не закончили свой путь, а только стоим у его начала. Нам еще многого надо добиться и многое надо свершить, чтобы вернуть хозяевам сполна все, что мы им должны. Все мы знаем, что скоро, наш путь здесь будет окончен. Мы выйдем в свет и примем участие в войне. В священной для нас войне. В войне, участие в которой для нас уже давно сделали смыслом жизни. И мы не подведем родителей. Мы не подведем братьев. Мы помним о них и сделаем все, чтобы и другие не забывали, — последние слова были уже чересчур, и Старшая понимала это, но не могла себя сдержать.

— И на этом финальном матче, — с трудом переключилась она со скользкой темы. — В честь памяти о наших братьях. Я призываю всех участников соблюдать правила игры, уважать соперника и не использовать запрещенных приемов.

— Сорванцы, что скажете? — громко крикнула она.

В ответ ей раздался хор голосов.

«Мы, Сорванцы — игроки на славу,

Прыгаем быстрее всех,

Ловим тоже сразу,

Честь свою мы сбережём,

Правила уважим,

И играя в честный бой,

Кто сильней покажем».

— Урааа!!! — раздался громогласный рев со стороны болельщиков Сорванцов.

— Принято! — сказала Старшая после того, как крики стихли. — А вы, Красотки, что скажите?

В ответ снова раздался хор голосов, но уже с другого конца поля.

«Мы очень милые Красотки,

И всех хотим заверить мы,

Что правила для нас важнее,

Нечестной и плохой игры,

Мы знаем, что врага любого,

Легко сумеем победить,

И с гордостью получим титул,

Высшей степени, большой игры».

— Уууу!!! — заглушили их последние слова крики болельщиков.

— Принято! — сказала Старшая, перекрикивая неутихающий рев толпы.

— Игра-а-а… — протянула она для привлечения внимания. — Началась!

Защитник и прыгуны моментально переместились вглубь своих площадок. Немного оценив ситуацию, вслед за ними переместились и охотники противника. Строитель Сорванцов тоже, почти сразу, переместился к своим прыгунам, а вот у Красоток, строитель остался стоять на месте. Видать, они задумали что-то хитрое.

В прыгуны обычно выбирали самых ловких и быстрых игроков, поэтому одному охотнику в одиночку поймать прыгуна было практически невозможно. Вот и приходилось им сбиваться в группы и охотиться на одного прыгуна по двое по трое. Охотиться большим числом не получалось, так как если все пятеро или хотя бы четверо охотников будут преследовать прыгуна, то ему на помощи обязательно придет и защитник, и строитель. В таком случае поймать его будет очень сложно. Вот и приходилось идти на различного рода уловки и ложные маневры, чтобы отвлечь защитника от истинной цели или чтобы строитель за зря потратил «домики».

Прыгунам же тоже, с одной стороны было выгоднее находиться всем рядом, потому что их всех мог оберегать защитник, но с другой стороны охотники смогут нападать на них все разом и останется меньше места для маневра.

Сорванцы, несмотря на риск, придерживались тактики держаться всем вместе. Все их прыгуны сбились в одну кучку, рядом с которой также был и защитник, и строитель. Охотники Красоток окружили их и начали пытаться выловить прыгунов. Охотникам тоже приходилось осторожничать, потому что при игре на маленькой площадке они могли оказаться рядом друг с другом и попасть под «заморозку» защитника. Поэтому атаковать они пробовали по очереди, при этом, не без основания, побаиваясь защитника. Ведь ему правилами разрешалось применять любые физические приемы, в том числе и удары неограниченной силы. А так как в защитники набирали сестер, не мелких и не из робкого десятка, то такой удар был чреват весьма болезненными последствиями. В команде же Сорванцов защитником была четырнадцатилетняя Лана — самая крупная девочка из всех сестер. Были случаи, когда после ее удара приходилось даже звать Врача. Зная это, охотники Красоток действовали очень осторожно, раза за разом пытаясь выловить одного и того же прыгуна, тем самым пытаясь выбить его из строя.

И у них получилось, одному прыгуну пришлось покинуть строй и охранную зону защитника. Но развить атаку у охотников Красоток не получилось, так как строитель Сорванцов сразу поместил отделившегося прыгуна в «домик» и вся оставшаяся группа вместе с защитником переместились к нему.

Тогда охотники продолжили нападение по проверенной тактике и выбили из строя еще одного прыгуна. Он тоже моментально оказался в «домике», но защитник от него был далеко и не имел возможности приблизиться к нему, не бросив первый «домик». Вот тогда охотники и воспользовались своим правом. Коснувшись впятером «домика», они его разрушили, и тут же схватили, сидевшего в нем, прыгуна. Но и охотникам досталось. Тем, что они собрались все вместе, успел воспользоваться защитник, и, схватив сразу трех из них, выиграл команде немного свободного времени и несколько дополнительных «домиков».

У команды Красоток тактика была совершенно другой. Ее прыгуны распределись по всему игровому полю, встав как можно дальше, друг от друга. Защитник тщательно наблюдал за охотниками и следовал за той группой, где их было больше. А строитель, так просто стоял на одном месте. Охотники Сорванцов разбились на две группы. В одной было три сестры, в другой две. И этими группами пытались поймать прыгунов. За той группой, где было три охотника, последовал защитник и всячески мешал им провести хоть какую-то скоординированную атаку на прыгуна. Защитнику Красоток было гораздо проще, чем его коллеге из команды Сорванцов, ведь ему надо было защищать только одного прыгуна. Остальные были очень далеко и не нуждались в защите. Кроме, конечно, того прыгуна, на которого охотилась вторая группа охотников. Ему приходилось не сладко. Но как только становилось совсем худо, он перемещался в точку начала игры, где его ждал строитель, и всегда, с готовностью, обеспечивал защитным «домиком», который не могли разрушить разделённые на две группы охотники.

Тактика Красоток оправдывала себя. Их охотники одного за другим поймали трех прыгунов команды соперника. В то время как Сорванцы поймали только одного, и то случайно. Но защищать двух прыгунов защитнику Сорванцов стало гораздо проще, и пробиться через его защиту у охотников больше не получалось. Тем более, после того, как Лана зарядила в челюсть одному из охотников свой коронный удар, их пыл и желание лезть на рожон сразу поостыло.

А вот охотники Сорванцов, напротив, раскусили тактику Красоток и стали действовать на опережение. Измотав прыгуна, они заранее перемещались к строителю и успевали перехватить свою цель за миллисекунды до того, как она спрячется в «домике». Таким образом, буквально за несколько минут они поймали трех прыгунов и превратили свою команду в лидера. Поздно сообразившие, что их план раскрыт, Красотки, только на последнем прыгуне поменяли тактику. Теперь их прыгун под присмотром защитника и строителя, прыгал по всему полю, убегая от всех пяти охотников противника. Окончание турнира близилось к завершению, и охотники Красоток это понимали. Отважившись на отчаянный шаг, они начали одновременно атаковать противника. Но защитник Сорванцов почти сразу заморозил трех из них. Правда, тем самым он допустил ошибку — упустил из вида своих прыгунов. И, как назло, этим тут же смогли успешно воспользоваться оставшиеся охотники. И что самое удивительное — сразу оба! Оба прыгуна Сорванцов были пойманы в один миг… Игра была окончена.

Вокруг раздавались оглушительные крики болельщиков. Кричали все, даже те, кто болел за Сорванцов. Ведь такой динамичной и непредсказуемой игры не видели уже давно. Даже хозяева подошли ближе к игровой зоне и с интересом наблюдали за процессом.

Фанаты Красоток выбежали на поле, схватили игроков и стали носить их на руках. Но и фанаты Сорванцов сделали точно также. Потом и всех судей подняли на руки, а после этого стали поднимать и друг друга. Кто-то даже высказывал вслух забавную идею поднять кого-нибудь из хозяев, но, естественно, никто на это не отважился.

Радостное настроение преобладало у всех сестер до самого окончания отдыха. После этого снова был прием пищи, санитарная обработка и сдача медицинских показаний. Хозяева оценивали, как отреагировал организм их подопечных на тренировочный день.

Перед отбоем Страшая, как и обычно, обходила всех сестер. Все были сильно измотаны, но жутко довольны. Ангелина, так уже вовсю спала.

— Посмотри на них, — сказала Люцина, укладываясь на свое спальное место. — Мы рады такой жизни. Нам больше ничего не надо. Дали нам вволю повеселиться, мы и забыли про все свои планы.

— Никто ни о чем не забывал, — ответила спокойно Старшая. — Мы использовали все возможности на сегодня и даже больше. Мы показали друг другу, что можем эффективно сражаться, даже с вооруженным врагом, не говоря уже об ученых. Мы отточили свои старые навыки, и главное, проверили новые.

— Ну да, бой с хозяевами вдохновил сестер, — подтвердила Люцина. — Но я не заметила, чтобы мы во время него освоили какие-то новые навыки.

— О, нет, — помотала головой Страшая. — Я говорю не о бое с хозяевами. Я говорю о сегодняшней игре.

— Игре?.. — спросила Люцина, не понимая, о чем идет речь.

— Да, игре. Ты обратила внимание на тактику прыгунов у Красоток? Они же все время появлялись в одном месте. Даже когда оно было вне пределов их видимости.

— Хм… — задумалась Люцина. — Нет, не обратила.

— Это хорошо, — сказала Старшая. — Значит, хозяева тоже не должны были. А между тем, сегодняшняя игра была поводом отработать недавно открытую нами способность. Все прыгуны Красоток в предыдущие дни проводили очень много времени в зоне старта, а сегодня во время игры тренировались переместиться туда вслепую. И у них получалось. Они довольно уверенно освоились с этим навыком и убеждены, что смогут его использовать в нужное время.

— Это бы нам помогло, — подтвердила Люцина. — Если бы они смогли переместится в…

— Мы поняли друг друга, — перебила ее Старшая, — теперь твоей задачей является обеспечить, чтобы все прыгуны Красоток проходили отработку только там. Им надо время свыкнуться с обстановкой.

— Я все сделаю, — коротко ответила Люцина за несколько секунд до того, как свет погас.

Глава 6

Большой конгресс

— Большой конгресс — вот к чему вас готовят, — начал свою лекцию Длинный. — Во время его проведения, официально запрещены все военные действия и другие проявления открытой агрессии между участниками конгресса. Но война не прекращается никогда. Даже во время перемирия. Именно для этого времени вас и готовят. Военный и промышленный шпионаж, диверсии и терроризм — вот ваши методы, вот чему мы вас учим.

Лекция предназначалась обеим группам сестер сразу, поэтому для нее использовался большой зал в форме полукруглого амфитеатра. На его сцене, прямо за спиной у Длинного, парила голограмма с трехмерным иероглифом — символом очередного Большого конгресса.

Сестры сидели и внимательно слушали выступающего вульфонда. Они, в общих чертах, уже знали, к чему их готовят, но сегодня была вступительная лекция в новое занятие, которое являлось предпоследней ступенью их подготовки и давало ответы на все вопросы по поводу их предназначения. О последней ступени старался никто не думать, ведь ее результатом должно стать полное и безоговорочное подчинение сестер хозяевам.

— Конгресс длится один месяц по универсальному календарю, — продолжал Длинный. — Я знаю, вы еще ведете свой глупый земной календарь. Так вот по нему этот срок составляет чуть больше, чем восемь лет, — это было сказано с наигранной брезгливостью. Сестры отлично ориентировалась во всех основных летоисчислениях вселенной, а брезгливое дополнение Длинного говорило лишь о том, какого он был мнения относительно уровня интеллекта своих подопечных.

— На время Большого конгресса объявляется перемирие, в которое может вступить любая развитая цивилизация. Для этого достаточно, чтобы на официальном приеме открытия, на специально отведенном для этого месте, называемом «Площадь мира», три представителя одной расы объявило о своем решении участвовать в конгрессе, — голограмма иероглифа начала плавно менять свою форму и превратилась в изображение большой круглой площади, вокруг которой стояло множество представителей разных цивилизаций, а в центре находилось трое верховных вульфондов.

— И все! Если это условие будет выполнено, то такая цивилизация становится участником всеобщего перемирия. В этом случае она имеет право участвовать во всех светских, технических и научных конференциях и выставках. Имеет право на общих основаниях заключать контракты, в том числе и на куплю-продажу военной техники и амуниции. И вот именно для этого времени вы и нужны.

— Модной тенденцией современных цивилизаций являются прислужники вашей расы, — там, где только что в воздухе парило изображение круглой площади, появился полупрозрачный силуэт взрослого прислужника-человека.

— Они приятны на вид и запах, имеют комфортные для нас размеры и их довольно легко опустошить. Поэтому основной прислугой на этом конгрессе будут люди. И поэтому именно вас готовят в шпионы. Вам будет довольно просто затеряться в толпе и не вызывать лишнего подозрения. Чтобы не выделяться из общей массы вы тоже носите сэкхэту, хоть и не совсем такую, как у остальных прислужников, но никакая система безопасности не найдет в них отличие. Кстати, ваши каэллы сконструированы так, чтобы полностью скрывать ваше лицо и все части тела именно для того, чтобы вас труднее было опознать и идентифицировать, — голограмма человека-прислужника растаяла, и на его месте возник силуэт сестры, одетой в каэллу. Рядом с ним стали быстро появляться силуэты представителей других рас, примерно таких же форм и размеров. Такое сопоставление наглядно демонстрировало, что человека, одетого в каэллу, можно было легко спутать с представителями, как минимум, тридцати-сорока других рас.

— А раз вы будете играть роль прислуги, то вы должны владеть этим искусством в совершенстве. Вы должны знать все правила этикета. Знать, с кем можно общаться, а с кем нельзя. Знать, как правильно к кому обращаться. Знать все традиции основных рас. Все политические расстановки сил: кто кому служит, кто кем управляет, кто кому завидует, и кто кому чем-то обязан. Без всего этого вы не сможете ориентироваться в мире прислуги. Ваши сородичи, допущенные к обслуживанию конгресса, занимаются этим уже долгое время и давно освоили все необходимые навыки. Вам же придется осваивать их в спешном порядке, поскольку времени у нас остается все меньше и меньше…

— Итак, начнем, — продолжил Длинный после некоторой паузы. — Как вы уже должны знать, во вселенной существует две основных противоборствующих стороны. Одна из них, является вашим хозяином и называется — Империя Сдерживания или ее еще иногда называют по-старому — Империя Вульфанат. Вторая же называется — Колония Пустоты, — Длинный опять брезгливо скривился и добавил: — Вы в своем жалком языке дали им названия — вульфонды и снерги. И если наименование «снерг» весьма похоже, то «вульфонды» — это просто недоразумение какое-то.

Как только Длинный перестал возмущаться, в центре зала появилась голограмма вселенной с расовым распределением, на которой половина территории, находящаяся под влиянием Империи, была подсвечена черным цветом, а вторая половина, над которой господствовал Конклав, светилась белым.

— Как вы уже знаете, Империя Сдерживания и Колония Пустоты являются основными цивилизациями, правящими во вселенной. Нами до сих пор не до конца изучены и осознаны мотивы Колонии Пустоты, — на месте карты вселенной появилась карта и краткое описание вражеской территории с цифрами и графиками. — Но официальной версией является то, что они считают себя создателями вселенной. Они уверены, что вселенная, в том виде как она есть, создана по ошибке и целью их существования является ускорение ее гибели, то есть возврат к изначальному состоянию абсолютной пустоты. Именно в этом мы им и противостоим. Они несут смерть и пустоту, мы поддерживаем жизнь и смысл бытия. А колонией они считают себя лишь потому, что являются только маленькой частью чего-то большого и величественного. Этого мы тоже все никак не можем осознать, и официально считаем это выдумкой для отвода глаз.

— Правит Колонией Пустоты Конклав Творцов, — изображение на голограмме увеличилась до размера центральной планеты и дальше в ее глубину. Взору сестер предстало большое мрачное здание из коричневого монолитного материала с огромным количеством острых шпилей. Вспышка — и на голограмме уже показано здание изнутри. В комнате, пропитанной плотными слоями разноцветных газов, находились девять самых странных существ во вселенной, которые в виде неровных шаров света висели в каком-то подобие цветного тумана.

— Творцы, или как их еще можно назвать — высшие снерги — это сверхразумные существа, не имеющие постоянной материальной оболочки. Физически они представляют собой сгусток энергии весьма сложной структуры и состава. Но вам это знать и не обязательно. Главное, что вы должны знать — один и тот же творец в разное время может находиться в разных телах. В своем истинном виде творцы никогда не представали на конгрессе за всю его историю. Традиционно они появляются на конгрессе в материальной оболочке своих созданий — низших снергов, — на голограмме появилось существо примерно такого же роста, как и Длинный с опирающемся на шесть конечностей телом, покрытым чешуйчатой кожей и змеевидной головой без явно выраженных глаз.

— Но бывает, что они предстают в весьма экзотических образах. Я думаю, в этот раз будет популярным образ людей, нарынчан и скаэтов, — на голограмме поочередно появилось изображение прислужников всех трех перечисленных рас. — Хотя, также возможны и другие образы. Они всегда пытаются удивить своей экстравагантностью…

— Нашей же Империей правит великий Император… — на голограмме появилось изображение четырехметрового худющего гиганта с большой головой. На нем была одета весьма специфическая, облегающая фигуру, броня черно-рубинового цвета, на которой с середины спины и до макушки головы тянулся длинный и высокий, белоснежный ирокез. — … и верховный Вульфонат, — вместо Императора возникла картина большого овального помещения, с тремя рядами кресел по периметру, в котором заседало несколько десятков верховных вульфондов. На некоторых из них была броня, на других мантия с высоким воротом, но и то, и другое было одинакового, ярко-черного насыщенного цвета. У них у всех на броне или на вороте мантии тоже был белый ирокез, но он заканчивался на шее, не заходя на спину. И, в отличие от обычных верховных вульфондов, он шел в два ряда. — Причем последнее слово всегда за Вульфонатом. Хотя Император тоже весьма значимая фигура…

— Между Вульфонатом и Императором, да и внутри самого Вульфоната тоже ведется своеобразное состязание и вам придется участвовать, в том числе, и в нем. При этом действовать вы будете во славу Императора и соблюдать только его интересы. Вульфонату незачем знать о вашем существовании и, обо всем, что здесь происходит. Тем более что вашей основной целью будет не он.

— Вашей основной целью будут представительства снергов и подконтрольных им рас. Таких как Зулусты и Самаэртяне. Это две наиболее значительные цивилизации из тех, кого контролируют снерги. Остальные тоже предоставляют интерес, но далеко не такой как эти две. Зулусты — это самая первая цивилизация, попавшая под влияние творцов. Ее представители самые первые во вселенной сыграли роль источника сырья для создания прототипов армии снергов. Разумные представители расы Зулустов и неразумные создания с их планеты оказались очень легко подвержены мутациям и модификациям. Именно благодаря их способности снерги начали развиваться в направлении использования «одушевленной техники» и пехоты из контролируемых диких созданий, которых вы, в своем примитивном языке, называете — тварями. Все это пришло с планеты Турус — родины Зулустов. В природе этой планеты в принципе не было понятия видов и родов. Вернее, он был один, но все его представители очень сильно отличались друг от друга. Все представители фауны планеты имели примерно одинаковую структуру ДНК и несли в ней память обо всех видах и родах существующих на планете. И вид родившегося ребенка никак не зависел от вида его родителей. То есть разумные представители расы Зулустов в своем большинстве всегда рождались от неразумных представителей своего рода. Аналогично и обратное — разумные представители этой расы выводили на свет, в основном, неразумных созданий. Когда на их планету спустились творцы, они все жили родовыми стаями, в которых место вождя занимал разумный представитель их расы. Творцы сочли материал интересным и стали с ним работать. В результате появились их первые солдаты и простейшая «живая техника». Особенности Зулустов творцы используют до сих пор, выводя все новые и новые виды созданий. В качестве награды представителям востребованной расы позволено иметь самостоятельный статус и высокий авторитет в иерархии вселенной. К тому же, они занимают, весьма приближенную к Конклаву, позицию.

— Следующие, открытые снергами цивилизации, продолжали служить сырьем для их созданий, но их потенциал исчерпывался полностью за достаточно короткий промежуток времени, и в наши дни не осталось ни одного их представителя. А если и осталось, то им сейчас не позволено занимать самостоятельной статус во вселенской иерархии. Но после того как Империя Вульфанат окрепла до того уровня, что смогла оказывать достойное сопротивление, по большей части неразумному, войску снергов, творцы пришли к выводу, что для управления войском им нужны разумные создания с высоким уровнем способности обработки ментальной энергии.

— Сами творцы не хотели лично участвовать в столь приземленных, по их мнению, вещах, поэтому они приступили к созданию низших снергов. И прототипом для них стали Самаэртяне… Их природные способности к управлению ментальной энергией были на довольно высоком уровне, поэтому за несколько сотен лет снергам удалось создать, так нужных им, существ. Но и Империя не сидел все это время сложа руки. В итоге, снерги, от созданных существ не получили весомых преимуществ на поле боя, а лишь смогли поднять свою армию до уровня, способного противостоять нашим войскам. Но раса Самаэртян также удостоилась высочайшей награды — самостоятельного статуса и высокого авторитета. В основном Самаэртяне занимаются разработкой вооружения и амуниции для низших снергов, но последнее время стали нередки случаи, когда их представители входят в состав низших чинов армии снергов.

— Эти две расы наиболее приближены к творцам и выполняют для них большой объем заказов по выводу и обучению «живой техники», а также оснащения низших снергов, которые, на поле боя, являются прямыми конкурентами и противниками нашим бойцам, в том числе относящихся к сословию верховных.

— Но кроме слежения за врагом и его прихвостнями, вам также будет необходимо вести наблюдение за расами, которые контролируем мы. А именно — за Параллаксами, Зуу и Скаэтами. Эти три расы своим самостоятельным статусом обязаны нам и являются нашими основными партнерами и поставщиками. Зуу — наши главные партнеры. Благодаря своей газообразной структуре тела, они могут существовать в условиях сверхвысоких температур. Благодаря этим способностям они могут добывать и обрабатывать, такой важный для нас этиомелит, который является нашим основным топливом и источником энергии. Но за последние годы появилась информация, что Зуу ведут тайные переговоры с Самаэртянами. Их наличие и суть вам предстоит выяснить и, при необходимости, принять все меры, чтобы они не закончились успешно.

— Паралаксы же являются нашими основными поставщиками вооружения. Никаких предпосылок для их предательства нет, но они большей частью работают с Вульфанатом, а великий Император должен быть в курсе всех дел Империи. А вот Скаэты являются основным поставщиком прислужников своей и других рас. Они больше подвержены влиянию Императора и в курсе того, чего не должен знать Вульфанат, например, вас. Вашей задачей, в этом плане, будет — сделать так, чтобы все оставалось как есть.

— Вы должны понимать, что, несмотря на четкое разграничение территорий и зон влияния, все второстепенные расы, даже находящиеся по разные стороны, поддерживают между собой отношения, иногда даже очень тесные. Для того чтобы оставаться в курсе событий и Империя, и Конклав содержит огромный штат агентов, как в тылу врага, так и на своей территории. Причем эти агенты зачастую бывают и двойными, и тройными. Вычисление и нейтрализация агентов и шпионов, неугодных Императору, тоже будет частью вашей задачи.

— Это короткая информация по самым значимым участникам конгресса. Более подробно об этих и других расах узнаете на шегроне. Вопросы есть?

— А сколько новых рас участвовало в последнем конгрессе? — тут же спросила одна из сестер.

— Нисколько, — ответил Длинный. — На последних сорока двух конгрессах новичков представлено не было. Тут надо понимать, что, несмотря на кажущуюся простоту, получить или подтвердить самостоятельный статус без поддержки одной из могущественных рас невозможно. Даже если он уже есть. Без защиты протектора ни один представитель второстепенной расы не сможет выжить на конгрессе. Таким образом, представители рас, не входящие ни в одну из существующих коалиций, просто не будут допущены на Площадь мира. Ну, то есть, будут допущены, но только те, кто прошел специальную обработку — вроде вас и других прислужников и будет не в состоянии заявить о своем желании участия в конгрессе.

Несколько сестер еще подняли руки, показывая, что хотят задать вопрос.

— Все. Вопросов больше нет, — прервал всех Длинный. — Более подробно по этой теме узнаете на шегроне. А я коротко расскажу про сам конгресс…

— Итак. Большой конгресс — это событие вселенского масштаба. Проводится он раз в год и длится один месяц по универсальному календарю. Напоминаю, что универсальный год длится четырнадцать универсальных месяцев по три тысячи двести универсальных дня в каждом, что по земному календарю составляет более ста лет. Так что в следующем конгрессе, вы, навряд-ли, будете использоваться. Хотя, может, мы и применим технологию, отработанную на вас…

— Так о чем я… А, да. Каждый раз Большой конгресс состоится в новом месте. На этот раз, чести его принять удостоилась подвластная нам система Эр-2, Гм-8. Конгресс в ней будет располагаться на двух планетах и шести спутниках. Для строительства основной инфраструктуры уже довольно длительное время ведется полное терроформирование одной из планет системы. Совсем недавно оно было завершено и сейчас там полным ходом идет строительство. Основные торжественные мероприятия, самым главным из которых считается регистрация участников на Площади мира и открытие конгресса в Церемониальном зале, будут проходить именно на этой планете. Остальные предназначены лишь для проведения узконаправленных выставок и конференций.

— Церемонию открытия Большого конгресса обязательно посещают все творцы Конклава Колонии Пустоты, а также Император со всем верховным Вульфонатом Империи Сдерживания. Но проходит она только на следующий день после церемонии регистрации участников, во время которой официальное перемирие еще не действует. Оно начинается только в день открытия.

— Однако, для обеспечения безопасности в этот период, обеими сторонами принимаются беспрецедентные меры, благодаря которым несколько последних конгрессов прошли без единого происшествия и из-за которых на него так сложно провести диверсантов вроде вас.

— Но начнем по порядку. Итак, конгресс начинается с прибытия гостей. Но этому предшествует большая работа, уже упомянутых мной, служб безопасности. За день до прибытия первых гостей всю планету и станции высадки на нее заполонят официальные представители спецслужб обеих сторон. Они досконально изучат территорию и всех слуг, так как их для конгресса поставляют обе стороны. Именно ввиду необходимости предъявления спецслужбам неограниченных полномочий по проверке, все конгрессы всегда проходят на пустых планетах.

— Таким образом, первым серьезным испытанием для вас — будет проверка службой безопасности снергов. На конгрессе будет семь закрытых уровней. Вы, в основном, будете работать на первых трех, поэтому и проходить вам придется почти все проверки. Но в том, что вы их пройдете, мы не сомневаемся. Не зря же в вас вложено столько усилий…

— Прибытие гостей — это всегда очень важное и ответственное мероприятие. Учитывая их количество, оно длится несколько дней. Но пока статус мира не утвержден, никто официально не может считать себя в безопасности. Малейшими оплошностями соперники пользуются моментально. Хотя, стоит отметить, что в последние годы напряженность существенно снизилась и большинство гостей, особенно из низших слоев, чувствуют себя очень вольготно и уверенно. Все потому, что за последние десятилетия службы безопасности обеих сторон изловчились так четко делать свою работу, что уже на нескольких конгрессах не было ни одного успешного покушения. Поэтому, хоть обе стороны и планируют диверсии, они носят скорее характер традиции, чем реальных операций. И мы надеемся, что вы измените это положение дел.

— После прибытия и проверки всех гостей начинается самое главное — церемония регистрации участников. Она проходит на Площади мира в зоне с наивысшим уровнем безопасности. Туда допускается только элита и представители рас-участников.

— По традиции первой объявляет о своем участии в конгрессе раса снергов. Эта честь им удостоена за то, что именно они провели первый конгресс и поддержали эту традицию в дальнейшем. Следующей всегда объявляет о своем участии Империя Сдерживания. А дальше, в порядке сложившейся иерархии, идут представители других рас.

— Церемония проходит вечером и, формально, перемирие не наступает даже после ее окончания. Лишь после начала следующего дня мирное соглашение вступает в силу.

— После церемонии открытия начинается конгресс — проходят научные конференции, вечера искусства, различные торжественные мероприятия, промышленные выставки и семинары, показательные выступления и, конечно же, торги. А по окончанию всего этого проходит церемония закрытия, о которой вы узнаете, занимаясь на шегроне… Я и так уделил вам сегодня слишком много времени. Все, мое занятие окончено. Правила поведения, этикет Большого конгресса и все остальные подробности на шегроне.

— И еще. В ближайшее время к нам приедет комиссия по оценке вашей готовности. Надеюсь, вы справитесь.

* * *

— Вот посмотрите — прекрасный экземпляр. Это самая старшая особь. Уже к середине Большого конгресса они все будут такого возраста или старше, — Длинный стоял на высоком смотровом парапете и, показывая на, стоящую в центре лаборатории, Старшую, хвалился своим трудом перед, расположившемся рядом, проверяющими.

Старшая слышала и понимала разговор хозяев, но практически не воспринимала его. Все ее внимание было сосредоточено на создании «пустого образа». Это было особое умение сестер.

Всем прислужникам тщательно прочищалось сознание. После чего оставались только инстинкты, на уровне которых и закладывалась способность служить. Таким образом, у прислужников отсутствовала способность думать и анализировать ситуацию. Они действовали в соответствии с заданной программой, и любой участник конгресса мог их легко просканировать и обнаружить на месте личного ментального поля абсолютную пустоту — как белый чистый лист бумаги или пустая комната с белыми стенами, полом и потолком — это и было признаком прислужника. За это некоторые называли их — безликими.

Самой сложной задачей хозяев в отношении сестер — было воссоздать такую же пустоту. Но это было трудно сделать там, где требовалось огромное внутреннее развитие объекта. Заложить все необходимые навыки на уровне инстинктов было невозможно.

Хозяева поступили проще. Они не стали выдумывать новые технологии развития существ. Они воспользовались маскировкой. Формируя личные ментальные образы своим подопытным, они составляли их так, чтобы, вывернув потоки ментального поля наизнанку и свив их в плотный клубок, получался шар белого пустого цвета, который просто сливался с пустотой оставшегося поля. Таким вот нехитрым визуальным обманом хозяева и хотели ввести в заблуждение службу безопасности.

Старшая стояла в центре лаборатории, а над ее головой отображалось голографическое изображение ее ментального поля — выглядело оно как пустая белоснежная комната в форме куба. Глядя на него невозможно было определить, что на самом деле там что-то есть. Комната казалась абсолютно пустой.

Но вот незадача — служба безопасности конгресса была не так глупа, как хотелось бы. Она однозначно подвергнет несколько образцов прислужников более детальной проверке. Той самой, которую сейчас проходила Старшая. Она заключается в грубом внешнем воздействии на ментальное поле исследуемого образца. Образно говоря — берется голова проверяемого и трясется изо всех сил, выбивая все тайнички из углов. Но опыт, поставленный на Старшей, показывал весьма высокую устойчивость сестер к внешнему воздействию. Тугой клубок не разваливался и не показывал ни малейшей трещинки. Но это стоило ей огромных трудов, хотя, глядя на нее, это было незаметно.

— Увеличьте мощность на двадцать процентов, — отдал проверяющий приказ Длинному.

— На двадцать процентов?.. — переспросил Длинный. — Стоит ли? Мы и так превысили стандартное проверочное значение на десять процентов. У нас достаточно запаса.

— Увеличьте! — коротко повторил свой приказ проверяющий.

Длинный сделал соответствующий знак лаборанту и голову Старшей стали «трясти» еще сильнее. Но маскировка продолжала вести себя стабильно.

— Еще на двадцать, — отдал приказ проверяющий, тоном, не терпящим возражений.

Вот тут уже Старшая не могла сопротивляться. На абсолютно белом фоне ментального поля стали появляться разноцветные росчерки — это были трещины в клубке. Внешнее поле воздействовало настолько сильно, что удержать потоки плотно друг к другу было невозможно.

— Достаточно, — скомандовал проверяющий. — Я все увидел. Хорошая работа.

Как только внешнее воздействие прекратилось Старшая сразу расслабилась. На фоне белого пустого поля стали появляться разноцветные росчерки, количество которых увеличивалось и увеличивалось и, наконец, весь белый фон ментального поля стал плотно заполнен струящимися потоками энергии, пульсирующими с разной частотой и силой. Теперь любой представитель развитой цивилизации, умеющий воспринимать такие поля, легко смог бы распознать в Старшей индивидуума, с весьма сложной внутренней структурой.

— Впечатляет, — сказал проверяющий, глядя на подопытную. — Вы хорошо поработали и с маскировкой, и с начинкой. А как насчет устойчивости к принуждению? Противник их не сможет подчинить?

— Ооо, — протянул Длинный, — это одна из сильных сторон этой расы. У них изначально был очень высокий уровень устойчивости к подчинению и другим ментальным атакам. А сейчас и того выше. Их разум воздвиг очень высокие стены, которые мешают считать информацию, перепрограммировать или подавить их. Все что с ними можно сделать — это только полностью опустошить, превратить в бездумного и бесполезного прислужника.

— Вы уверены? — переспросил проверяющий.

— Абсолютно! — ответил Длинный. — Мы, честно говоря, еще сами не решили эту проблему. Установление контроля над подопытными будет последним шагом их подготовки. Для этого оставлены специальные лазейки.

— То есть, они еще нам не подчиняются? — удивленно переспросил проверяющий. — Они сейчас находятся под воздействием собственной воли? Как вы такое допустили?! И что значит: «вы еще сами не решили эту проблему»? Конгресс начнется в ближайшее время. Я требую, чтобы вы приступили к последней стадии в кратчайшие сроки. А лучше немедленно. Прямо сейчас.

Вот к этому разговору Старшая уже проявляла интерес. Требования проверяющего целиком и полностью нарушали их планы. Подготовка была еще не завершена. Еще ничего не было готово. А если прямо сейчас начнется этап подчинения, то они даже не успеют умереть с честью.

— Но у нас еще ничего не готово, — заверещал Длинный и этими словами подарил надежду всем сестрам. — Но я вам гарантирую, у нас все идет по плану. В требуемые сроки мы укладываемся. А процесс подчинения у нас и так запланирован на ближайшее время. Но мы ускорим его начало настолько, насколько это возможно.

— Уж постарайтесь! — выдавил проверяющий и покинул смотровой парапет.

Глава 7

Новый турнир

— Люцина, мы срочно должны пересмотреть свой план, — сказала Старшая на языке жестов.

Сегодня для приватной беседы они выбрали зону выращивания мартарин — растений, использующихся при приготовлении пищи. Они очень сильно насыщены веществами, необходимыми для укрепления организма. Растут они только в условиях падающей воды. Поэтому в зоне их выращивания было сымитировано несколько водопадов, которые создавали очень много шума. А у их основания падающая вода поднимала тысячи мелких брызг, создавая непроглядную пелену.

— Но у нас ничего не готово. Не собраны припасы. Да и сестры не подготовлены. Многие даже не знают о планируемом восстании и бегстве.

— Сколько сестер в курсе дела? — спросила Старшая у рядом стоящей Марии.

— Только шестьдесят три, сегодня должны сообщить еще семерым.

— Таким темпом мы не успеем всех предупредить даже до начала конгресса. Надо существенно ускорить процесс. Выдели руководителей групп и распредели между ними оставшихся. В течение двух-трех дней все сестры должны знать о предстоящем событии и быть готовыми.

— Старшая, — взволнованно прервала ее Люцина. — Я же говорю у нас недостаточно припасов для бегства. Мы долго с ними не протянем.

— Значит, мы не будем убегать, — выделяя жестом каждое слово, ответила Старшая и тем самым повергла в шок всех, стоящих рядом, сестер.

— К-как… не будем?.. — переспросила Жозе почти икнув от перевозбуждения.

— Мы захватим всю станцию. Спокойно соберем все необходимое и после этого убежим.

— ВСЮ!? — в один голос воскликнули Жозе, Мария и Люцина.

— Да! — уверенно ответила Старшая. — Мы достаточно опробовали свои силы на последней тренировке. Мы вдесятером почти одолели трех вооруженных хозяев. С семнадцатью безоружными как-нибудь справимся. Нам главное нужно не допустить утечку информации. В первую очередь должны быть захвачены пункт управления и ангар. Подать сигнал тревоги из других мест, насколько мы знаем, у хозяев нет возможности.

— Старшая, — возразила Люцина, — это информация времен восстания родителей. Мы не владеем актуальными данными. Возможно, уже все поменялось.

— Возможно, — согласилась Старшая. — Но пока мы не начнем, то так ничего и не узнаем. А для верности нападать надо на всех хозяев разом. Все вульфонды должны быть нейтрализованы в первые же минуты восстания.

— И как нам это сделать? — спросила Жозе. — Да, они не вооружены. Но и мы тоже.

— Люцина? — спросила Старшая.

— Прыгуны из Красоток все трудовое время находятся на территории склада, — ответила Люцина. — Они почти уверены, что смогут туда переместиться с любой точки лаборатории. Соответственно оттуда они смогут переместиться в комнату отдыха, но уже не с пустыми руками.

— Они смогут добыть каэллы? — ошарашено спросила Жозе выпучив свои большие глаза.

— Они в этом почти уверенны, — подтвердила Люцина.

— Но им придется сделать несколько перемещений, чтобы снабдить каэллами всех сестер, а это займет немало времени, — сказала Мария. — Хозяева наблюдают за всем, что мы делаем в комнате отдыха.

— Ангелина создаст отвлекающий маневр, — сказала Старшая. — В этот день на нас вообще никто не будет обращать внимание.

— А еще можно создать кучу малу, — весело заявила Жозе. — Ну, как будто мы играем в кучу малу, а сами просто закроем своими телами пространство для перемещения. Этим мы сможем выиграть время, пока не оденутся как минимум треть сестер.

— Это должно сработать, — одобрительно закивала Люцина.

— Хорошо, — сказала Старшая. — Перестрахуемся. Но начнем играть в эту игру уже сегодня. Чтобы хозяева к ней привыкли. Жозе, продумай все подробности и организуй реализацию.

— Это я запросто, — радостно ответила Жозе и растянула рот в довольной улыбке.

— А что мы будем делать… с хозяевами? — озвучила Мария вопрос, мучивший всех. — У…убивать???

— Нам придется, — выдержав паузу, ответила Старшая, но не так уверенно, как того хотелось бы.

— Никто из нас никогда не… убивал, — медленно проговорила Мария.

— Раньше никто из нас много чего не делал, — ответила Люцина. — Но, если мы хотим победить, мы должны знать на что идем… и что нам придётся делать.

— Да, — подтвердила Жозе. — Причем делать мы это должны без малейшего сомнения и промедления. Все хозяева должны быть убиты, только в этом случае у нас есть шанс успеть собрать все нужное и скрыться до того, как сюда прибудут другие.

— Но мы очень много чего не знаем, — сказала Мария, скромно потупив взгляд. — Может, стоит оставить в живых хотя бы одного, чтобы расспросить его как следует.

Как ни странно, но сестер учили, в том числе, и методам допроса представителей разных рас. И они прекрасно знали, как, за короткое время, получить всю нужную им информацию от пленного.

— Пленный — это большой риск! — сказала Жозе и надула щеки, выражая свое недовольство этой идеей.

— Но он того стоит, — прервала дальнейшую дискуссию Старшая. — Длинный должен быть взят в плен! Остальные хозяева — уничтожены!

* * *

Жозе и правда легко справилась с задачей. Даже учитывая то, что больше половины сестер не знали о реальной цели этой игры, всем она очень понравилась. В игре участвовали почти все. Больше двухсот человек, вставая на четвереньки, потом на коленки, потом выпрямившись, а потом друг другу на плечи выстроили огромную пирамиду высотой под семь-восемь метров. При этом в центре было достаточно пространства, чтобы легко разместить больше десяти человек и снаружи это никак не просматривалось.

Но Жозе не ограничилась видимостью, она так увлеклась, что стала опробовать и расширять возможности своего творения. И уже к концу свободного времени первого дня сестры смогли расширить внутреннее пространство почти в два раза и научились меняться друг с другом местами не нарушая конструкцию.

Жозе видела это так — прыгуны Красоток, под защитой пирамиды, переместятся на склад. Там ими уже облюбованы темные, не просматриваемые углы, находящиеся рядом с местом хранения каэлл. На складе они наденут каэллы и, взяв с собой столько, сколько смогут унести, переместятся назад внутрь пирамиды. Свободные сестры, стоящие внутри пирамиды, наденут принесенные каэллы и поменяются местами с теми, кто образует пирамиду с внутренней стороны. Таким образом, сделав два-три перемещения и несколько подмен, одетыми в броню окажутся более семидесяти сестер. Именно они и станут первой и основной волной нападения. Остальные же, уже не таясь, переоденутся и присоединятся к захвату лаборатории.

Жозе так сильно заразила всех сестер лихорадкой подготовки и опробования, что один из прыгунов не выдержал и переместился на склад и обратно. И ничего! Этого никто не заметил! Так что, несмотря на то, что, узнав об этом, Старшая задала жару нетерпеливой сестре, это дало всем уверенность — их план может сработать. Они могут победить!

— Мы сообщили еще двадцати сестрам, — шепотом сказала Мария, подойдя к Старшей, стоявшей рядом с Жозе.

— Для первой волны этого достаточно, — уверенно сказала Жозе. — Остальных, в принципе, можно предупредить и после начала.

— Лучше, конечно, всех предупредить заранее, — ответила Старшая. — Но ты права — мы готовы.

— И когда ты хочешь начать? — спросила Мария.

— Все зависит от Ангелины. От того, сколько она еще сможет продержаться.

— Ее сняли со всех работ и лишили отдыха, — поделилась своими переживаниями Мария. — С утра до вечера ей промывают мозги. Мы даже не можем быть уверены в том, что сегодня она к нам вернется.

— Она вернется! — спокойным и уверенным голосом ответила Старшая.

* * *

— Ну как ты? — спросила Старшая Ангелину, только что забравшуюся в свою кровать. Ее всю трясло. Лицо опухло и было очень бледным. Она с трудом выговаривала слова.

Вокруг них, как будто случайно, образовался круг сестер, которые, громко разговаривая, обсуждали новую игру. Это, хоть как-то, скрывало тайный разговор от посторонних глаз и ушей.

— Мне плохо, Старшая, — ответила Ангелина чуть не плача. — Очень плохо. Я не могу больше держаться. У меня не получится. Я стараюсь, но не могу. Мне кажется, завтра я уже не справлюсь. Что мне делать? Я не хочу вас подвести, но мне кажется, у меня даже не хватит сил, чтобы умереть. Я не выдержу. Точно. Прости, Старшая, но я вас подвела… я не могу больше… — при этих словах Ангелина все-таки не сдержалась и расплакалась.

— Не плачь, малышка, — начала успокаивать ее Старшая. — Ты УЖЕ справилась, ты — молодец. Тебе осталось продержаться совсем маленько. Ты пойми, как только они закончат с тобой, то будут уверены в том, что сыворотка работает, и начнут ее использовать на всех. Ты продержалась долго, потому что мы все тебя поддерживали. Но если нас начнут обрабатывать всех разом, то мы не протянем и половины этого времени. Ты — наша последняя надежда. Наша последняя стена, за которой мы планируем свою атаку. И чем больше ты продержишься, тем больше у нас времени на подготовку. Мы уже почти готовы, тебе надо продержаться совсем чуть-чуть.

— Сколько?.. — пытаясь сдержать слезы, спросила Ангелина.

— Еще два дня, — ответила Старшая. — Всего два денечка. Завтра проснуться, продержаться до вечера, проснуться послезавтра, снова продержаться до вечера… и все… Ну, как? Сможешь?

— Не-е-ет, — вновь начала рыдать Ангелина, — не смогу, не смогу, не смогу. Я же говорю, что я уже еле сдерживаюсь. Еще чуть-чуть и я сдамся. Я бы сдалась уже сегодня, но меня спас сигнал о начале времени отдыха. Услышав его, я стала цепляться за все радостные моменты, которые могла вспомнить. Как ты меня учила. Если бы не он, меня бы здесь УЖЕ не было, — Ангелина рыдала не в силах себя сдержать.

— Ну, тихо, тихо, малышка, — обняла ее Старшая. — Мы тебя не бросим. Мы тебе поможем. Обязательно поможем. Мы будем готовы раньше. Скажи, а ты там слышишь все сигналы дневного распорядка?

— Да, — ответила Ангелина, немного успокоившись.

— Хорошо, — сказала Старшая, снимая с шеи кулон в виде маленькой коробочки. — Ангелина, я знаю, что не могу от тебя требовать большего. Ты и так уже очень постаралась. Ты молодец. Но ты должна еще немного продержаться. До завтра. До сигнала, который тебя спас сегодня. До сигнала о начале времени отдыха. Завтра всё будет зависеть от тебя.

— Я не смогу… — снова начала Ангелина.

— Сможешь, — перебила ее Старшая. — Обязательно сможешь. Все, что тебе надо — это, услышав сигнал о начале времени отдыха, вытащить кристалл из коробочки и коснуться им своего глаза. Если почувствуешь, что не в силах больше терпеть, то используй кристалл, не дожидаясь сигнала. Поняла?

— А вдруг я не смогу… — выдавливала Ангелина, с трудом сдерживая слезы.

— Ты гораздо сильнее, чем думаешь, — подбодрила ее Старшая. — Ты обязательно справишься. Я в этом абсолютно уверена. А сейчас отдыхай. Ты должна, как следует, выспаться и набраться сил. Завтра будет долгий и трудный день. Главное — ничего не бойся. Спокойной ночи.

Старшая поцеловала Ангелину в лоб и пошла к своей кровати.

— Люцина, Мария, Жозе планируйте начало нового турнира на завтра, — громко сказала она, проходя мимо своих помощников.

После этих слов, ей в спину устремились десятки ошарашенных взглядов. Многие из сестер уже знали, что именно скрывается под новым турниром.

Глава 8

Время убивать

«Милый Мишка. Тебя так приятно обнимать. Ты такой мягкий, такой приятный на ощупь. И мордашка такая симпатичная, что хочется прижать тебя к себе крепко-крепко и не отпускать. С тобой так интересно играть. Особенно когда рядом Оля играет со своим Тигренком и Лариса со своей Барби. Так весело усадить всех за столик, покормить с игрушечной посудки, и не какой-то там кашей, а самыми настоящими игрушечными морковками и картошками. Можно даже сварить понарошку настоящий суп. Вот это веселье, вот это жизнь. Не то что…»

Невыносимая боль резко вырвала Ангелину из мечтаний. Она находилась в вертикальной капсуле, размером с душевую кабину. Антигравитационное поле направленного действия заставляло ее парить в воздухе, прямо посередине свободного пространства. Голову словно сдавили в тисках, а все тело била мелкая дрожь. Руки и ноги были так сильно и долго напряжены, что уже практически не ощущались. Изо рта постоянно вырывались крики. Самым сложным, после них, было сомкнуть челюсть так, чтобы не откусить себе язык. Держать глаза закрытыми, позволяя себе погрузиться в мечтания было практически нереально. И избавление от всего этого было совсем рядом. В одном шаге, даже в полушаге, да что уж там — надо только протянуть руку к спасительному белому свету или, хотя бы не препятствовать его приближению, позволив окутать себя, и тогда все мучения закончатся. А с ними закончится и постоянная борьба.

А побороться ох как хочется. Все вкладывают в борьбу с хозяевами так много сил. «И я тоже, — сказала себе Ангелина. — Я тоже буду драться». С трудом оттолкнув от себя спасительный белый свет и закрыв глаза, Ангелина снова погрузилась в грезы…

«А если с Мишкой поиграть в перемещалки? Вот было бы здорово. Он бы был охотником, а я прыгуном. Но если бы он обиделся, то мы бы иногда менялись… Но я так люблю быть прыгуном… Может, он бы мне уступил. Может, ему бы понравилось быть охотником. Вот Лена всегда играет за охотников, ей же это нравится. Может и Мишке понравится. Э-эх, не понимаю я таких людей. Как может нравиться играть охотником? Странные они какие-то? Не то, что прыгуны. Они прыгают, убегают, обманывают, изворачиваются. У меня получается быть хорошим прыгуном. Вот еще немного выросту и обязательно попаду в какую-нибудь команду. Буду лучше всех-всех играть. Быстрее, вот прямо, всех перемещаться. Меня никогда не поймают, и наша команда будет всегда выигрывать. А если…»

Приступ боли снова вырвал Ангелину из спасительных грез. Оттолкнуть предательский свет, за которым скрывается только проигрыш в самой главной игре, было все сложнее и сложнее. Ангелина знала, что его можно оттолкнуть, даже если он коснется тела, но тогда это сделать будет гораздо сложнее. Вчера это у нее получилось чисто случайно, и допускать такого впредь она не хотела. Но как бороться? Сил оставалось все меньше и меньше. А до вечера еще так далеко. Ведь совсем недавно прозвучал сигнал начала трудовой отработки, а это значит, что надо продержаться еще несколько часов.

* * *

— Я смогла отправить прыгунов на склад, — с гордостью сообщила Люцина на языке жестов. — Они там все подготовят еще лучше. Перенесут каэллы на более удобное место, и упакуют их для ускорения переноски.

Сегодня Старшая со своими помощницами снова работала в туманном секторе Е-6.

— Собрав и проанализировав имеющиеся у нас крупицы информации, — начала рассказывать Мария, — я выяснила, что тренера и техники проводят почти все свое время на производственной базе. У них там и своя испытательная лаборатория, и собственные жилые отсеки. Так как они предоставляют для нас самую большую угрозу в плане возможного оказания сопротивления, то туда надо направить максимально возможное количество сестер.

— У них есть собственная связь с внешним миром? — спросила Старшая.

— Я точно не уверена, но некоторые замечали тренеров в пункте управления, — ответила Мария. — Я думаю, им там незачем находится, кроме как для пользования ресурсами связи. Но это только мои догадки.

— Понятно, — сказала Старшая. — Лучше, конечно, не рисковать, но первую волну мы к ним отправить не сможем. Значит, делаем так: производственная база находится рядом со складом и с него можно туда переместиться, мы все не один раз сканировали там пространство и изучали эту возможность. Поэтому прыгуны Красоток, после того, как подготовят первую волну, должны будут переместить как можно больше, а лучше даже всех оставшихся, сестер на склад. Там все они оденутся и переместятся на производственную базу. Несмотря на то, что в этой группе будут не такие опытные и способные сестры, как в первой волне, они, все равно должны справиться за счет существенного численного превосходства. Теперь по первой волне — ангар и зона прилета должны быть пустыми, следовательно, много народу там не потребуется. Туда переместишься ты, Люцина, со своей группой из девяти сестер. Ваша задача — не допустить бегство хозяев со станции. Но будем надеяться, что до этого не дойдет.

— Я поняла, — кивнула Люцина.

— Идем дальше, — продолжила Старшая. — Мы должны ликвидировать Фермера и Повара они, скорее всего, будут находиться на своих местах в теплицах и в столовой. Причем мы давно знаем их примерный распорядок. Да, Жозе?

— Да, мы почти точно знаем, где они будут находиться вечером и как туда переместиться с комнаты отдыха кратчайшим путем, — ответила Жозе.

— Значит эти двое — это задача твоей группы и группы Марии. Только не вылавливайте их по очереди. Каждая группа занимается кем-то одним. Сколько человек входит в ваши группы?

— У меня восемь, вместе со мной, — ответила Жозе.

— У меня девять, — сказала Мария.

— Думаю этого более чем достаточно, — кивнула Старшая. — Дальше — самое сложное. Я, в сопровождении оставшихся сестер первой волны, перемещаюсь в пункт управления и захватываю его. К моменту нашего нападения там не должно быть никого из тех, кого мы знаем. В лучшем случае там вообще никого не будет, в худшем — будет несколько безоружных операторов, в самом худшем — там могут оказаться вооруженные охранники. Для этого я и беру так много сестер. Учитывая численное преимущество, мы должны справиться даже с вооруженными хозяевами. Но, скорее всего, если вооруженная охрана и есть на станции, то она в это время будет занята в медотсеке Ангелиной. Так что, после этого у нас есть вторая основная цель, где должно образоваться большое скопление хозяев — это медотсек. Там должны оказаться Длинный, Дылда, Хомут и Врач. Это минимум. Туда также могут стянуть всю охрану станции. Но тут у нас будет преимущество — владея пунктом управления, мы завладеем информацией. Что будем делать с медотсеком, решим на месте. После выполнения своих задач все перемещаются в пункт управления, там, при необходимости, получают новые указания. Всем понятно?

Все сестры, стоящие рядом, кивнули в ответ. Даже сквозь плотный туман были заметны страх и решительность, застывшие на их, все еще детских, лицах.

* * *

— О, нееет! — болью свело все тело. Думать о чем-то кроме боли стало невозможно. Она заполонила все клеточки сознания, все ячейки разума. Она была всем. И жизнью и смертью и добром и злом. Она вынуждала идти к свету, но и она же говорила о том, что борьба не закончена. Маленькой, девятилетней девочке, почти непомнящей своих родителей и братьев, было не понять всей бури эмоций, бушевавших в ее душе. Но имеющегося опыта было достаточно, чтобы знать — хвататься надо за любую соломинку, использовать надо все средства. Ведь продержаться осталось совсем немного. Уже был сигнал начала ужина. Следующий сигнал будет последним. Надо дотерпеть лишь чуть-чуть.

Но запасы силы были уже на исходе. Противопоставить надвигающемуся свету было нечего. Оттолкнуть его было невозможно. Он придвигался все ближе и ближе, как плотный туман, как желе, засасывая в себя Ангелину. Вот в нем уже потонула кисть правой руки, которая пыталась оттолкнуть приближающееся зло. Вот следом за ней увязла и левая, утопая все сильнее и сильнее. Сначала только пальцы, потом кисть, а потом и локоть. Свет медленно, но верно поглощал все больше и больше. Сдерживать его было все труднее и труднее. И вот, когда он начал касаться уже лица, прозвучал сигнал — тот самый, которого она так ждала. Тот самый, который должен был все прекратить. Но, естественно, он сам собой ничего не решил — нужно было еще сделать последний шаг…

Собрав все силы до капли, Ангелина сделала последний рывок. Она четко осознавала, что он действительно последний. Как утопающий делает отчаянный взмах, чтобы вздохнуть единственный глоток воздуха, после чего неминуемо идет ко дну. Так и Ангелина, с огромным усилием отбросила свет, зная, что через мгновение он поглотит ее навсегда. Но этого мгновения было вполне достаточно. Она взяла в руки кулон в виде коробочки, открыла его и достала маленький алый кристалл. С трудом взяв его двумя пальцами, она поднесла его к своему правому глазу. «Вот и все, — с облегчением подумала Ангелина. — Я справилась». И только кристалл коснулся глаза, как тут же в нем растворился. Как будто его и не было. Глаз Ангелины полностью впитал в себя кристалл. Она даже не успела этому удивиться. Силы покинули ее, и она беспомощно провалилась в нахлынувший на нее свет.

* * *

— Ну как? — спросила Старшая у Люцины, которая одной из последних входила в комнату отдыха.

— Сигнала тревоги нет, и не было весь день, — ответила Люцина. — Ангелина справилась. Смогла продержаться до нужного нам времени.

— Будем надеяться, что она действительно продержалась, — прошептала Старшая себе под нос. — В этом случае он должен прозвучать сейчас. Жаль, что отсюда мы его не услышим.

— Девочки! — раздался громкий и радостный крик Жозе. — А давайте опять поиграем в пирамиду! Быстрее! Давайте! Кто первый!

И все сестры, как роботы пошли к месту сбора. Было видно, что все очень волновались, и только вечно позитивная Жозе могла поддерживать маску веселья. Зато она делала это настолько усердно, что даже если кто-нибудь из хозяев решит за ними понаблюдать, то у него сложится впечатление, что у них очень весело и ни о чем серьезном здесь никто не помышляет.

К этому моменту уже все сестры были в курсе предстоящих событий. Тяжелей всего было тем, кто узнал об этом совсем недавно. Они даже не успели свыкнуться с мыслю о восстании, а их уже бросали в самое пекло. Но, естественно, никто не выступил против.

Старшая стояла сбоку строящейся пирамиды и задумчиво наблюдала за сестрами. Она любовалась слаженным действием своей армии. Тем, как они, словно кирпичики, один за другим, выстраивают защитное укрепление. Укрепление, которое будет начальной точкой их мести и борьбы за свободу. Борьбы, которую начали еще родители и которую сегодня закончат их дети.

— Вы все погибли не зря, — сказала она тихо себе под нос. — И сегодня мы это всем докажем… В том числе и себе.

С этими словами она подошла к еще не достроенной пирамиде и сквозь узкие щели протиснулась в ее центр.

Через мгновение щели пирамиды сомкнулись полностью и все, кто был в ее центре, скрылись из виду. Посреди самодельного, усыпанного грудами хлама, игрового поля, того самого, на котором еще вчера дети играли в свою любимую игру, стоял огромный муравейник, внутри которого кипела жизнь. Внутри которого вчерашние беззащитные дети превращались в отчаянных бойцов, готовых драться до последней капли крови ради своей цели. А еще через несколько минут пирамида стала разваливаться, обнажая свое содержимое.

В ее центре стояло несколько десятков фигур, одетых в черные каэллы. Безобидные куколки превратились в смертоносных бабочек — настало время убивать.

* * *

Ангелина не понимала, что происходит. Свет, который так упорно пытался завладеть ей, как будто выплюнул ее из своих объятий и прекратил все попытки втянуть в себя вновь. Боль тоже прекратилась, но внутри нарастало какое-то незнакомое, странное чувство. Оно было похоже на злость, нет на ярость, нет на…

Тело Ангелины свело судорогой. Но уже не от боли, а от чего-то другого. Всю ее сущность заполняло новое чувство. Чувство ненависти. Абсолютной, беспощадной, безразборной ненависти. Все остальное уходило на задний план, на дальние задворки сознания. Оставалась только ненависть, которая, к тому же, нагнетала внутри необычную энергию. Вместе с ненавистью приходила сила и мощь. Но при этом ускользала и растворялась способность мыслить.

Глаза Ангелины приобрели алый цвет — цвет кристалла, который ей отдала Старшая. Она окончательно утратила способность мыслить и превратилась в тугой и упругий комок ненависти, который грозился вот-вот взорваться.

Оглядев пространство вокруг себя, Ангелина переместилась наружу капсулы и сразу же увидела врага. Ими для нее сейчас были все, кто движется и дышит. Хомуту не повезло больше всего — именно он оказался первым, кого увидела Ангелина. Он даже не успел сообразить, что подопытная покинула камеру, как она появилась прямо перед ним и нанесла удар. За первым ударом последовали другие и другие.

Ангелина была в три раза меньше ростом, но ее способность перемещаться компенсировала с верхом эту разницу. Перемещаясь, то выше, то ниже она наносила удары десятками. Всезаполняющая ненависть многократно увеличивала силы, и через мгновение бесчувственное тело Хомута уже лежало на полу бесформенным кульком. А заглушая все звуки вокруг, ревел сигнал тревоги.

С разных сторон к Ангелине не спеша, с опаской, приближались Врач и Дылда. Она уже хотела было напасть на ближайшего, но в помещение лаборатории забежала целая группа новых объектов ненависти. Это был Длинный, а с ним еще двое незнакомцев. Ангелина без разбора напала на первого из них. Не задумываясь о последствиях, не оценивая ситуацию, она просто бросилась на врага, упиваясь своей ненавистью.

— Берите сети! — услышала она нелепую команду, и почти все ее враги засуетились, пытаясь достать что-то из встроенных шкафов. Не до этого было только одному незнакомцу, который с трудом отбивался от яростной атаки обезумевшей подопытной.

Ярость настолько завладела Ангелиной, что не давала ей ни малейшего шанса сконцентрироваться и хоть как-то скоординировать свою атаку. Вокруг было множество целей, и сообразить, что лучше атаковать кого-то одного не позволяла злость, вырывающаяся наружу. Она хотела убить всех и разом. Поэтому и прыгала от одного врага к другому нанося удары, пробивая защиту соперника, но не добивая его до конца. Хотя это и не давало хозяевам спокойно активировать магнитные сети и воспользоваться ими для поимки сошедшего с ума образца.

Ангелина перемещалась от одного врага к другому, наносила несколько ударов и снова перемещалась, уже к третьему, а потом к четвертому и так по кругу. Но вот Дылда наконец активировал одну магнитную сеть и начал охотиться.

Магнитная сеть была самым простым средством ограничить способность перемещение сестер. В активированном виде она представляла собой большой прозрачный шар, отливающий синими переливами и по своему виду напоминающий мыльный пузырь. При воздействии с источником излучения энергии определенного вида, которым, по сути, являлись все сестры, этот шар прилипал к нему как магнит и нарушал его работу, внося помехи. На практике, прилипнув к сестре, такая сеть препятствовала перемещению, существенно усложняя этот процесс.

Уловив момент, Дылда бросил сеть в Ангелину, но промазал. Сеть только немного задела пятку на левой ноге, но этого оказалось достаточно, чтобы под действием магнитного эффекта вся ступня оказалась окутана сетью. Этот факт разозлил Ангелину еще сильнее, и усилившаяся злость вылилась на одного, конкретного врага, тем самым сделав Дылду целью номер один. Забыв про остальных, она сконцентрировала все свое внимание на попытке убить самого высокого хозяина. Переместившись ему за спину, она нанесла удар и переместилась в сторону, откуда снова нанесла удар. Но сеть на ноге давала о себе знать. Перемещаться было значительно сложнее. И хоть силы подпитывала злость, они начинали иссякать. Повергнув своего врага на пол, Ангелина уже с трудом могла дышать. Она задыхалась от усталости, но продолжала добивать бесчувственного противника.

И вдруг, к ее спине что-то прилипло. Обернувшись, она увидела еще трех своих врагов, держащих магнитные сети и готовых к броску, а стоящий рядом с ними четвертый был без сети. Потому что он ей уже воспользовался. Это она обхватила половину тела Ангелины.

Новая злость дала новые силы, и Ангелина снова бросилась на врага. Превозмогая невероятную перегрузку, она попыталась переместиться ближе к своей цели, но оказалась совсем не в том месте, куда планировала попасть. Хозяева успели этим воспользоваться, все у кого в руках были активированные сети, бросили их в обезумевшую подопытную. Промазать с такого расстояния было невозможно. Все броски попали в цель, и Ангелина оказалась целиком укутана в, блокирующее ее способности, поле.

— Аааа!!! — закричала она от отчаяния и злости, бросившись на врага. Просто разбежавшись, не используя перемещение. Подбежав к Длинному, она не успела нанести удар. Враг оказался быстрее. Это и естественно, без своей способности Ангелина была просто маленькой девочкой, хоть и очень злой, хоть и очень сильной. Но Длинный оправдывал свое прозвище. Он был в несколько раз выше нападавшей. Поэтому и нанес свой удар, когда ей было до него еще больше полутора метров. Он просто наотмашь пнул ее ногой по голове. Он был ученый — не боец, и сделал это очень неуклюже, но и этого оказалось достаточно. Ангелина отлетела на несколько метров и упала, стукнувшись головой об пол. Но и это ее не остановило. Она вскочила, словно ничего не почувствовав, и снова бросилась в атаку.

Но теперь ей препятствовали уже все, способные стоять на ногах хозяева. Сразу четыре врага бросились на нее и стали скручивать руки и ноги. Ангелина боролась отчаянно, даже пыталась кусаться, но противники были в большинстве. К тому же злость начинала покидать ее разум, а вместе с ней уходила и сила. Через несколько мгновений все силы иссякли окончательно, и она беспомощно распласталась на полу.

— Скорее! — кричал Длинный. — Свяжите ей руки и ноги.

Его помощники быстро принесли ремни и связали Ангелину. После чего все участники битвы встали рядом с плененной особью, внимательно разглядывая ее.

— Ну и что с ней делать? — спросил Врач.

— Есть идей, что с ней произошло? — вопросом на вопрос ответил Длинный.

— Никаких, — ответил Врач, — чтоб сказать точно нужно сделать полное обследование. Но после него она не сможет функционировать. Для этого требуется разрешения малой коллегии и…

— Я даю тебе свое разрешение, — прервал его Длинный. — Этого тебе должно быть достаточно.

— Но… — попытался протестовать Врач.

— Никаких: «Но», — грубо прервал его Длинный. — Никто на этой станции не помешает мне прикончить это создание и выяснить, что с ним произошло!!!

— Ты уверен!!! — вклинился в разговор новый голос.

Все хозяева вздрогнули от неожиданности и оглянулись по сторонам. Вокруг них по всей лаборатории были рассредоточены десятки небольших фигур, одетых в серые костюмы, целиком закрывающие лица. Они даже еще не успели осознать, что происходит, как новый голос снова дал о себе знать.

— Вперед!!! — скомандовал он своим приспешникам и десятки фигур моментально возникли рядом с хозяевами. А еще через мгновение на том же самом месте лежало три бездыханных тела, в каждом из которых было, по меньшей мере, несколько десятков колотых ран. А рядом с ними лежал скрученный по рукам и ногам глава лаборатории по прозвищу Длинный.

Несколько фигур в серых костюмах развязали и подняли Ангелину. Она плакала навзрыд. Способность мыслить свалилась на нее моментально и теперь, осознавая все то, что с ней происходило, она испытала шок. Но это не помешало ей быстро переместиться в комнату отдыха и обратно.

Когда она снова появилась в лаборатории, в ее маленьких руках была детская игрушка. Она мертвой хваткой прижимала к груди своего любимого плюшевого медвежонка, по имени Мишка. И ни у одной из, окружающих ее взрослых, сестер даже не промелькнуло мысли посмеяться над ней за это.

Глава 9

Неприятный сюрприз

Захват станции прошел не то, что гладко. Он прошел идеально. Хозяева даже не успели сообразить, что происходит, как все было уже закончено.

В пункте управления был только один, незнакомый сестрам, хозяин. Старшая первая нанесла удар, после чего ее поддержали другие. Противник был мертв, даже не успев осознать опасность. Пункт управления был захвачен в первые же секунды восстания, и, с помощью камер наблюдения, Старшая сразу начала следить за происходящим в медотсеке и на производственной базе.

Ферма и столовая ее не сильно интересовали. Ждать оттуда опасности не стоило. И действительно, Жозе и Мария появились в пункте управления почти сразу. Причем Мария держала в руках отрезанную голову Повара.

— Фу! Что это у тебя? — воскликнула Старшая, увидев ее со своим трофеем. — Выбрось это. Мы убиваем, потому что так нужно. Лишняя жестокость ни к чему.

Мария непонимающе уставилась на отрезанную голову, как будто сама первый раз ее увидела.

— Да, конечно, — рассеянно сказала она, неуверенно отбросив голову в дальний угол. — Я не знаю, зачем так сделала. Мне почему-то показалось, что так будет правильно.

— Срочно перемещайтесь на производственную базу. Помогите там остальным сестрам. У них не такой кровожадный и решительный настрой.

На экранах было видно, что сестры хоть и не испытывают особых трудностей, но и закончить дело не в состоянии. Убиты были только двое техников, остальные двое и все шесть тренеров сбились в тесную группу и отражали неуверенные нападения сестер, которых там было больше сотни. Несмотря на существенное количественное преимущество, нападавшие действовали нерешительно. Оно и понятно, ведь все самые старшие, подготовленные и сильные из них были в первой волне. А из тех, кто сейчас атаковал производственную базу, больше половины узнали о восстании только несколько часов назад.

Но появление групп Жозе и Марии резко поменяло ситуацию. Яркий пример агрессивного и уверенного поведения нескольких сестер заразил остальных, после чего противник был повержен за несколько мгновений. Хотя, повержен — это мягко сказано. Сопротивляющиеся техники и тренера были просто разорваны на части.

В это время, в медотсеке, Ангелина сражалась одновременно с пятью противниками. Еще один был уже убит. Она была под действием препарата, который хозяева изобрели, ставя эксперименты над родителями. Именно благодаря ему у родителей получилось захватить пункт управления во время своего восстания. Под его действием, на короткий промежуток времени, существенно увеличивалась физическая сила, и скорость реакции человека. Это был некий катализатор, активировавший резкий и мощный выброс всей запасенной в теле человека энергии. Также он полностью блокировал любое ментальное воздействие на того, кто его принял. Вот только за все это надо было платить. Побочным действием у него была неконтролируемая агрессия, которая с учетом отсутствия возможности ментального управления делала человека, принявшего его, абсолютно бесполезным и даже опасным для хозяев. Поэтому им это средство оказалось без надобности. А вот людям, находящимся у них в плену, он очень даже пригодился. Украв несколько образцов, они использовали его и смогли прорвать оборону противника. Три человека, принявших препарат убили двух хозяев и вынудили остальных бежать. Правда тогда, кроме хозяев, от этих троих пострадали и несколько людей. Препарат вызывал неконтролируемую агрессию, которая не делала различий между своими и чужими. Поэтому сестры и медлили с захватом медотсека. Если там появиться сейчас, то Ангелина нападет на своих и, тем самым, только поможет хозяевам.

Следя с помощью камер наблюдения одновременно и за производственной базой и за медотсеком Старшая видела, что все тренера и техники повержены. Сестры перемещались повсюду и проверяли все возможные места, где еще мог укрыться враг. Но больше никого не было. Почти вся станция оказалась в их распоряжении. Хозяева оставались только в медотсеке, и были серьезно потрепаны, а ведь они даже еще не знали что произошло.

Как только Старшая увидела, что Ангелина обездвижена, она отдала команду выступать.

— Только помните, — сказала она всем сестрам своей группы перед перемещением в медотсек, — Длинного нужно взять живым.

И эта часть их плана была отработана так же идеально, как и другие. Станция была целиком и полностью в их распоряжении, а Длинного, живого и невредимого, усадили в одно из кресел пункта управления, связав руки и ноги. Он только и мог сидеть, с ошарашенным видом наблюдая за сестрами, свободно перемещающимися по ЕГО станции.

— Что вы делаете? Чего вы хотите? На что вы рассчитываете? — задавал он постоянно вопросы. Но ему никто не отвечал.

Сестры проверили всю станцию. В том числе те отсеки, в которых раньше никогда не были. Лишь только удостоверившись, что они в относительной и временной безопасности, они решили допросить пленного.

— Какой у вас график выхода на связь? — спросила Старшая поникшего Длинного. Он уже осознал всю тяжесть своей ситуации. Ведь даже если он каким-то чудом выберется отсюда живым, то за провал секретной операции его, скорее всего, казнят или сделают еще что похуже. Такой настрой не располагал к какому-либо сопротивлению, поэтому он честно и правдиво отвечал на заданные вопросы.

— Нет никакого графика. На связь выходим по необходимости. И обычно это бывает очень редко.

— Как часто сюда прилетают корабли? — продолжила задавать вопросы Старшая.

— На дни тренировок прилетает десантный крейсер, и время от времени нам присылают новый лабораторный материал. Ну, еще вот недавно проверка прилетала. И все. Других гостей у нас не бывает.

— Когда прилетят следующие «гости»? — упорно продолжала допрос Старшая.

— Я не помню! — уже с раздражением ответил Длинный. — У вас в руках пульт управления и все базы данных, посмотрите там.

Старшая отдала короткую команду и, стоящая рядом Мария бросилась к пульту управления.

— Что вы со мной сделаете? — спросил Длинный.

— Пока, ничего, — ответила Старшая. — Вы нас многому научили, но не всему. Ты поможешь нам убежать. Причем так, чтобы нас никто не поймал. И…

— Старшая! — прервал ее крик Марии. — Здесь информация, что сегодня прибудет корабль с материалом для экспериментов.

— Сегодня!? — воскликнула Старшая и посмотрела на Длинного.

— Да, точно, — залепетал Длинный. — Я и забыл совсем.

— Старшая! — вдруг раздался голос, только что появившейся Люцины. Со станцией совершает стыковку малый транспорт. Что будем делать?

* * *

— Что это за корабль? — резко спросила Старшая у Длинного, показывая на картинку, выведенную на экран.

— Я не знаю, — испуганно ответил Длинный. — Такие раньше не прилетали.

— Похож на тюремный МГ-37, — вставила свое слово Мария, вспомнив курс изучения флота Империи.

— Действительно, — подтвердила Люцина, внимательно рассматривая картинку. — На таких перевозят особо опасных заключенных.

— А у заключенного должна быть вооруженная охрана, — вслух размышляла Мария.

— Этого нам еще не хватало, — выдавила Старшая. — Как вы встречаете «гостей»? — спросила она у Длинного.

— Да, особо, никак, — ответил он. — А что делать с пленным я понятия не имею. Тем более с опасным. У нас даже серьезной охраны то нет. Там не может быть никакого пленного. Это ошибка какая-то.

— Люцина, — начала отдавать команду Старшая. — Переоденься, притворись прислужником и проводи гостей на производственную базу.

— Там повсюду трупы хозяев, — сказала Мария. — Лучше в тренировочный зал.

— Хорошо, — кивнула Старшая, — но за вами последуют не все гости. Часть останется на корабле. Поэтому, Мария и Жозе, наберите к своим группам еще сестер и возьмите сестер из группы Люцины — вы будете захватывать корабль. Охраной же займусь я.

Мария с Жозе кивнули и отправились набирать себе армию. А переодевшаяся Люцина переместилась в зону прилета. Она стояла там со смиренным видом, терпеливо ожидая вновь прибывших гостей.

Через несколько минут корабль завершил стыковку, и из открытого шлюза вышла процессия из четырех хозяев. Трое из них были вооружены световыми ружьями и защищены стандартной броней охраны гражданского сектора. Это конечно была не элитная десантная экипировка, но вполне себе опасная для сестер вещь. Четвертый хозяин был не вооружен и одет в простую мантию тюремного надзирателя серо-черного цвета. В руках у него был пульт управления от, парящей позади всей процессии, гравиплатформы, на которой был установлен четырехметровый контейнер.

— Приветствую вас хозяева, — сказала Люцина, низко поклонившись. Пройдемте за мной.

— Стой! — отдернул ее надзиратель. — Почему нас не встречает персонал?

— Они заняты важным экспериментом, — снова с поклоном ответила Люцина. — Ваш прилет оказался неожиданным. К нему не подготовились необходимым образом. Персонал приносит вам свои глубочайшие извинения и просит проследовать за мной. Они вас примут в ближайшее время, как только смогут освободиться, — все сестры успели пройти курс прислужников и прекрасно умели играть свою основную роль, поэтому даже весьма подозрительному хозяину придраться было не к чему.

— Интересно, — только и сказал он. — Для нас этот заказ тоже оказался неожиданным и абсолютно непонятным, поэтому я бы и хотел переговорить с персоналом.

— У вас будет такая возможность в ближайшее время, — снова поклонилась Люцина. — Если на корабле еще кто-то остался, мы также можем проводить их в комнату отдыха.

— Не стоит, — лаконично сказал надзиратель, не давая своим ответом абсолютно никакой информации о том, кто еще остался на корабле. — Веди нас!

Люцина развернулась и повела процессию в тренировочный зал…

* * *

— Будем кого-нибудь брать живым? — спросила Мария у Старшей, наблюдавшей все это время за событиями в зоне прилета.

— Да, надо постараться взять надзирателя, — ответила Старшая. — На корабле пленных не брать. Вы должны атаковать одновременно все его каюты, чтобы никто не успел выйти на связь или включить сигнал тревоги. Как только закончите там, оставьте охрану и перемещайтесь в тренировочный зал. Вдруг у нас все будет не так гладко.

— Понятно, — кивнула Мария. — Все, Люцина уже увела их от корабля. Мы пошли.

Старшая кивнула, после чего Мария, Жозе и с ними еще больше трех десятков сестер исчезли из пункта управления.

— Нам тоже пора, — сказала Старшая. — Клара, возьми четырех сестер — ваша цель — надзиратель. Схватите его и переместите за пределы зала, там свяжите и оставайтесь пока все не закончится.

— Ну, все, начинаем, — громко сказала Старшая остальным. — Те, кто остается, следите за событиями и координируйте наши действия. И не спускайте глаз с Длинного.

С этими словами она исчезла, а за ней и почти все другие сестры. После этого помещение пункта управления, еще минуту назад забитое воинственными бойцами, стало казаться пустым и огромным.

* * *

— Ожидайте здесь, — Люцина поклонилась гостям. — Персонал скоро прибудет, — с этими словами она повернула к выходу и зашагала прочь.

— Стой! — остановил ее строгий приказ наставника. — Мы что, будем ждать в одиночестве? Какая у тебя специализация?

Почти всем прислужникам кроме основного умения служить прививалась дополнительная, более узкая специализация. Это могло быть пение, поэзия, искусство танца, сатира, боевые выступления, в общем, все, что могло заинтересовать искушенного зрителя. Естественно, чтобы сестры не отличались от прислужников, им также были привиты специализации.

— Я танцую, — с поклоном ответила Люцина.

— Вот и замечательно. Это интересно. Станцуй нам, — приказал надзиратель и огляделся в поисках кресел или чего-нибудь другого, куда можно было-бы усесться.

Люцина, от неожиданности, замялась на мгновение и тем самым чуть себя не выдала. Прислужники выполняют приказы моментально и беспрекословно. Нерешительность — верный признак подмены. Но надзиратель и охранники были увлечены поиском сидений и ничего не заметили. Люцина же направилась к ближайшему пульту управления и ввела там нужную комбинацию. Недалеко от гостей в одной части раскрылся пол, и из проема выехала низкая сцена высотой Люцине по щиколотки. По периметру сцены рядом друг с другом были установлены кресла. Их оказалось более чем предостаточно. Люцина ввела еще одну комбинацию, и часть из них спряталось обратно в пол. Осталось только четыре кресла, стоявшие друг напротив друга.

— Молодец Люцина! — подумала Старшая, наблюдающая за происходящим из укрытия. — Разделила их друг с другом, оставила надзирателя без охраны. Теперь мы сможем напасть на всех разом, а надзирателя можно будет легко выкрасть.

Люцина тем временем вышла в центр сцены и встала прямо, распустив и держа руками полы сэкхэты. Заиграла медленная музыка. Звуки плавно перетекали, сменяя друг друга, заставляя замирать сердце. К ним добавились чудесные голоса. Все пространство вокруг сцены наполнилось божественной, спокойной мелодией, и в такт ей Люцина начала танцевать.

Она извивала свое тело медленно и очень плавно, следуя за звуками. Она словно была частью песни. Складывалось такое ощущение, что если она остановится, то все происходящее потеряет смысл и музыка станет безликой и скучной. К хору голосов добавлялись новые, звуки нарастали, темп мелодии плавно ускорялся. Движения Люцины безукоризненно следовали за ним.

Кроме гибких движений в ее танец начали закрадываться более сложные, акробатические па. Она вытворяла невероятное. В мелодии стали появляться резкие звуки, за которыми обязательно следовало быстрое и резкое движение. Танцовщица безукоризненно дополняла собой мелодию. Она была ее частью, одной из нот. Такое зрелище целиком и полностью поглотило внимание гостей.

Мелодия нарастала, темп ускорялся и вот уже танцовщица как юла крутится по сцене. Скорость ее движений растет вслед за мелодией и от этого зрелища захватывает дух. Даже моргать не хочется, чтоб ненароком не пропустить даже крупицу танца, даже малейшее движение богини.

Старшая знала эту мелодию и этот танец. У нее такая же специализация, как и у Люцины. Поэтому она медлила с нападением. Зачем это делать сейчас, ведь буквально через несколько минут будет эмоциональный, даже немного гипнотический, пик выступления. То место, где зрители уже не видят ничего вокруг. То место, которое и будет идеальным моментом для нападения.

Люцина продолжала танцевать. В этом она была лучшая. Некоторые хозяева даже шутили, что если эксперимент провалится, то материал не пропадет зря. Наблюдать за ней было сущее блаженство. Теперь уже не она была частью мелодии, а мелодия была ее частью. Лишь мелким нюансом, дополнением к истинной красоте. Она танцевала уже так быстро, что и музыка не поспевала за ней, и вот, подпрыгнув высоко вверх, она упала и, распластавшись на полу, замерла.

Но впечатленный чудесным зрелищем надзиратель даже не успел аплодисментами выразить свое восхищение. Вокруг него появилось сразу четыре сестры, и он моментально исчез со сцены. Один из охранников тоже не успел отреагировать и упал кульком рядом со своим креслом, пронзенный множеством ударов.

А вот остальным двум повезло чуть больше. Один из них пропустил только два удара и начал оказывать сопротивление. Он хоть и был сильно ранен, но еще держался. Правда, ружье у него смогли вырвать. А вот второй, хоть и был тоже ранен, но остался при ружье. Он открыл огонь по мечущимся призракам.

Естественно, эти охранники не имели никакого представления о способности сестер и с кем, или с чем они тут столкнулись. Легкая паника не давала им действовать эффективно. Все-таки, это былилишь охранники, а не бойцы элитного десанта. Ни один выстрел не достигнул цели. Но и сестрам пришлось попрятаться по укрытиям и отказаться от лобовой атаки. Охранники тем временем встали спина к спине и начали пробираться к выходу.

— Надо переместить безоружного в другое место и там с ним расправиться, — услышала Старшая Люцину, возникшую за ее спиной.

— Ты что тут делаешь? — недовольно прикрикнула на нее Старшая. — Ты без каэллы, возвращайся в пункт управления. Ты справилась со своей задачей. Здесь для тебя опасно.

— Но я хочу помочь… — запротестовала Люцина.

— Возвращайся! — грубо прервала ее Старшая. — Твоей идеей мы воспользуемся.

Люцина надула губы, но пререкаться со старшей сестрой не стала и исчезла с поля зрения.

— Ирина, — подозвала Старшая рядом стоящую сестру, — собери Лану, Алтын, Елену и еще двух-трех сестер. Ждите меня в зоне ловушек. Я перемещу туда безоружного охранника.

Ирина даже ничего не ответила, просто кивнула и исчезла. Выждав несколько секунд Старшая принялась реализовывать план Люцины. Переместившись в пространство над головой безоружного охранника, она схватила его за плечи и переместилась вместе с ним. Упав на твердый пол, она тут же переместилась на три метра в сторону. А ожидавшие сестры, немедля ни секунды, напали на дезориентированного охранника. Спустя несколько мгновений он был мертв. Оставался только один противник, хоть и вооруженный.

В комнате вдруг появилась Люцина и, не давая ничего сказать Старшей, протараторила:

— Ждите здесь, я сейчас сюда последнего перенесу, — и исчезла.

— Стой! — закричала вслед исчезнувшей сестре Старшая. Но крик не достигнул того, кому назначался. Люцины уже не было.

— Ждите! — коротко отдала она команду оставшимся сестрам и исчезла вслед за Люциной.

— Появившись рядом со сценой, она увидела страшную картину — охранник стоял с ружьем в одной руке, а другой сжимал шею Люцины. Она уже не сопротивлялась, ее маленькое тело просто обмякло и повисло в руках озлобленного гиганта.

Старшую захлестнуло отчаяние и все, что она смогла предпринять, это переместиться к месту схватки, перерубить руку врага, держащую сестру и снова исчезнуть, прихватив с собой безжизненное тело.

Оказавшись в зоне ловушек, она сразу бросилась останавливать сестер, которые ждали врага и были готовы наброситься на любого, кто здесь появиться. После этого она приказала отправить Люцину в медотсек, а сама переместилась обратно к раненому противнику.

Как только охранник увидел ее, то сразу выстрелил. Старшая легко увернулась от пули, переместившись в другое место. За первым выстрелом последовал второй. И он тоже был мимо цели. Охранник понял, что стрелять наобум бесполезно. Надо отдать ему должное — он смог успокоиться даже с отрубленной рукой. Хотя, возможно, именно благодаря ей он и успокоился. Его бронекостюм вколол ему болеутоляющее.

— Кто вы такие? — нервно воскликнул он на своем родном языке.

Старшая молчала.

— Что вам надо? — продолжал задавать бесполезные вопросы охранник.

Старшая все также молчала и пристально наблюдала за ним.

— Чего вы от меня хотите? — на гране нервного срыва кричал охранник.

— Чтоб ты сдох! — выпалила Старшая и резко переместившись выше своей цели, нанесла точный и сильный удар по слабозащищенной шее охранника.

Мягко приземлившись рядом с рухнувшим трупом, Старшая посмотрела на отрезанную голову врага, которая каким-то образом оказалась в ее руках.

— Может я зря отдернула Марию за тот инцидент с Поваром? — подумала она. — Что сестра тогда сказала? — «Мне показалось, что так будет правильно»? Ведь это правда! Мне тоже кажется, что так правильнее.

Старшая подняла голову врага высоко над собой, и вокруг нее стали тут же появляться сестры. Они хлопали, кричали и улюлюкали. Сегодня был важный день. День, когда сестры показали на что способны.

— Вы все погибли не зря! — тихо сказала Старшая, вспоминая родителей. — И сегодня мы это доказали!!!

Глава 10

Послевкусие

— Как она? — это первое, что спросила Старшая сразу после своего появления в медотсеке.

— Сломан позвоночник в шейном отделе, нарушена целостность нервной системы, разорваны трахеи, — ответила Фата, временно выполняющая роль врача. Сестры изучали собственную анатомию и правила оказания медицинской помощи, в том числе и реанимационной, для тяжелых случаев, поэтому прекрасно знали, что делать с ранеными.

К счастью практиковаться сегодня пришлось только на одной сестре — Люцине, которой в бою передавили горло. Если бы на ней была каэлла, то, скорее всего, все бы обошлось, но она была без нее. Отсюда и столь печальные последствия.

— Избавь меня от фактов. Какой прогноз? — уточнила вопрос Старшая.

— Восемьдесят четыре процента, что выживет. Семьдесят девять, что будут работоспособны основные функции, кроме маскировки. Вероятность восстановления функции маскировки — четыре процента. Притворяться прислужником она больше не сможет.

— Конечно, жаль, но как-нибудь переживем. Я думала все гораздо хуже.

— Ее очень быстро доставили, я сразу остановила кровь, законсервировала мозг и заморозила нервную систему. Мы сможем ее восстановить, не переживай. Через несколько дней можно будет привести ее в чувство.

— Это хорошо, — кивнула Старшая. — У меня дела, я позже наведаюсь узнать о ее состоянии.

С этими словами она исчезла из медотсека.

Переместившись в пункт управления, она сразу начала принимать отчеты от сестер.

Итак. После восстания на лабораторной станции была следующая обстановка: убито семнадцать работников станции и шестеро из тюремного конвоя. Взят в плен руководитель станции — Длинный и надзиратель тюремного конвоя. Вся станция оказалась полностью в распоряжении сестер. Никаких особо интересных сюрпризов на ней не обнаружили, почти обо всех помещениях они имели информацию. Новой для них стала только информация о личных каютах персонала и нескольких складах, забитых медицинскими препаратами и легким оружием.

Хотя, один сюрприз всплыл и довольно интересный. Оказывается, после восстания родителей, всю станцию оборудовали системами слежения и препятствия перемещению сестер. Но она так и не была доведена до ума, поэтому ее просто никто не активировал. Длинный отказался комментировать этот факт, но судя по его реакции, сестры сделали вывод, что сейчас он очень жалеет о своей преступной халатности.

Так что, можно сказать, что основной причиной удачного бунта была не только слаженность действий восставших, но и безалаберность персонала станции. Они и помыслить не могли о таком исходе. В сестрах они всегда видели жалких подопытных — глупых особей, не способных даже к малейшему противостоянию своим хозяевам. Но сегодня выжившие увидели своих подопечных с другой стороны. И эта сторона им очень не нравилась.

— Вы хоть понимаете, что вы натворили? — удручённым тоном бубнил Длинный. Рядом с ним сидел абсолютно невменяемый связанный надзиратель, который, похоже, до сих пор не понимал где он и что происходит.

— Мы освободились, — коротко ответила ему Старшая.

— Глупцы. От кого вы освободились? И ЧТО вы будете делать со своей СВОБОДОЙ? Вы рабы, слуги — только в таком статусе может существовать ваша раса во вселенной. Вам же был дан уникальный шанс, величайшая честь… СЛУЖИТЬ Империи!!! А вы все испортили.

— Какой Империи?!! Какая честь?!! — неожиданно для всех истерично, чуть не плача закричала Мария, до этого спокойно сидевшая и изучавшая архивные данные. — Вот эта!!! — она клацнула по клавиатуре, и на всех экранах пункта управления появилось видеоизображение.

На нем сотни мальчиков в возрасте от двух до семи лет ровными шеренгами шли к лифтам, потом поднимались в фермерскую зону и входили в одну из самых крупных тепличных зон. На них не было никакой одежды — они были абсолютно голыми и послушно шли под надзором нескольких вооруженных бойцов.

Вульфонды, доведя колонну до места назначения, покинули теплицу и начали изменять в ней климат. Температура стала резко повышаться и уже через несколько минут ровный строй их братьев, а это были именно они, превратился в кричащую от боли толпу. От сверхвысокой температуры их кожа лопалась, волосы сгорали, и легкие обжигал горячий воздух, не давая даже кричать. Их муки длились довольно долго. Несколько минут они молча корчились на земле в предсмертных судорогах, и даже превратившись в обугленные тела, некоторые все еще были живы и шевелились. Окончательно мучения закончились лишь только после того, как их маленькие тела полностью сгорели, превратившись в пепел.

Все сестры, находящиеся на пункте управления, замерли как под гипнозом, не отрывая от экранов глаз, из которых градом текли слезы. Видео закончилось, и в помещении возникла мёртвая тишина.

Старшая краем глаза заметила, как исчезла Жозе и поняла, что сейчас будет. Она успела перехватить руку сестры только в самый последний момент. Активированный клинок Жозе замер прямо перед лицом Длинного.

— Это никого не вернет, — с грустью сказала она, оттягивая руку сестры. — Его смерть уже никому не поможет. Мы обязательно отомстим за своих братьев. Но сначала нам надо скрыться отсюда.

Жозе, тихонько всхлипнув, послушно отдернула руку и неумело растерла ей слезы по лицу. Ее глаза, при этом, продолжали с ненавистью буравить Длинного насквозь, говоря ему о том, что она никогда ему этого не простит.

— Тут вся история родителей, — грустно пробубнила Мария сама себе, но своими словами привлекла всеобщее внимание. — Вся! От момента их пленения до гибели. Это должны увидеть все.

— Мы без сомнения ознакомимся с этой информацией, — пытаясь подбодрить сестер, сказала Старшая. — Но сейчас мы должны подготовиться к бегству со станции…

— Тут у нас тоже есть определенные проблемы, — вмешалась в разговор Клара. — Единственный транспортный катер на станции не способен вместить всех сестер с необходимым грузом. Мы если и сможем убежать, то только налегке…

— И еще один момент, который, я считаю, необходимо решить в первую очередь — прервала дальнейшее обсуждение Мария. — У нас в тренировочном зале стоит контейнер с неизвестным, но, судя по всему, очень опасным заключенным. Мы просмотрели данные с корабля и допросили надзирателя. В итоге имеем очень скудную информацию. А если точнее — мы абсолютно не знаем кто там!!!

Глава 11

Нежданный гость

— И как эта штука открывается? — Жозе с недоумением обходила по кругу мобильную камеру-одиночку.

— У надзирателя был пульт управления. Вот он, — помахала Мария электронной пластиной. — Тут выведено состояние заключенного. Судя по показаниям — он в креосне. Мы можем открыть и посмотреть на него. Угрозы вроде нет.

— Ты уверена? — засомневалась Старшая. — Там не может быть существо с холоднокровной или совсем бескровной структурой?

— Эээ, — засмущалась Мария. — Я и не подумала об этом.

— Есть идеи, как мы можем себя обезопасить? — громко спросила Старшая, чтобы слышали все сестры, находящиеся в тренировочном зале.

— Можем просто сбросить эту камеру в лаву тепличного сектора Г-26? — после неловкой паузы всеобщего молчания, произнесла Жозе. — Нет камеры — нет проблем!

— А если заключенный сможет оказать нам помощь? — высказала свое сомнение Старшая. — У нас не та ситуация, чтобы топить в лаве хоть малейший, но шанс выбраться отсюда.

— Заблокировать все входы в зал и открыть камеру, — раздался неуверенный детский голос. Это малышка Полина решила высказать свою идею.

— На мониторах оценим уровень опасности… — оцепенела она под взглядом десятка старших сестер. — Если что, заблокируем зал навсегда, — с трудом перебарывая волнение, закончила она свою мысль.

— Хорошая идея, — одобрила Старшая и улыбнулась Полине. — Так и сделаем. Все перемещайтесь по своим постам, — отдала она общий приказ. — Если понадобится — я вас вызову.

В одно мгновение все сестры, кроме Старшей, Жозе и Марии исчезли. А еще через мгновение исчезли и они.

Сделав несколько перемещений и появившись в пункте управления, Старшая начала раздавать приказы:

— Жозе, заблокируй тренировочный зал. Мария, активируй программу открытия камеры.

— Готово, — тут же доложила Жозе.

— И… у… меня… — протянула Мария. — Камера открыта.

Уставившись в мониторы, сестры наблюдали за тренировочным залом. Но там ничего не происходило. Камера раскрылась и все. Из нее никто не вышел. Неудачный угол обзора и темнота в камере не позволяли рассмотреть, что внутри.

— Придется туда перемещаться… — обреченно заявила Жозе спустя несколько минут.

— Идем втроем, — отдала команду Старшая. — Появляемся в разных точках зала. Жозе — справа, Мария — слева, я по центру. Пошли…

Сделав несколько перемещений, сестры снова оказались в зале, но стояли они уже не рядом с камерой, а довольно далеко от нее. Однако с такого расстояния все равно было ничего не разглядеть. Внутри камеры было темно и пусто.

Жозе и Мария переместились ближе к Старшей.

— Вот идиотское приспособление, — возмущалась Мария. — Внутреннее освещение с дистанционного пульта не включается. Только на самой камере.

— Переместиться, быстро включить и вернуться обратно сможешь?

— Нее, я понятию не имею чего там надо сделать. Пара минут потребуется.

— Ладно, — решилась Старшая, выждав время. — Приближаемся все вместе. При малейшей опасности перемещаемся назад. Пошли.

Сестры медленно стали приближаться к объекту, постоянно ожидая, что оттуда кто-то выскочит. Если бы сейчас рядом раздался любой посторонний звук, они бы мигом исчезли отсюда, даже не разбираясь что произошло. Но стояла абсолютная тишина, которую разрывал только легкий шорох их ног.

Подойдя к объекту почти вплотную, они остановились. Свет как будто кто-то не пускал внутрь. Камера была не большая, но она не просматривалась даже на глубину двадцати сантиметров.

— Вон там можно включить свет, — шепотом сказала Мария и показала на небольшое углубление справа от выхода камеры. — Я пошла.

Она медленно, еще медленней, чем двигалась до этого, подобралась к своей цели, дойдя до которой, стала аккуратно, стараясь создавать как можно меньше звуков, вводить команды. Как только она закончила, в глубине камеры раздался тихий, но нарастающий звук — это запитался пускатель освещения. Быстро отскочив от камеры подальше, Мария присоединилась к сестрам и стала наблюдать.

Пускатель хрипел и пищал в попытках запустить систему освещения. Но что-то ему мешало. Вдруг… свет в камере загорелся… И сестры увидели в ее центре то, чего ожидали увидеть меньше всего. Там был человек.

* * *

Самый что ни на есть настоящий человек. А точнее — высокий и худой мужчина среднего возраста с длинными волосами и бородой. Он висел с разведенными в стороны руками, подвешенный в воздухе гравитационным полем. Глаза его были закрыты, голова склонилась вниз, а сам он выглядел очень бледным. Это было заметно даже с учетом надетого на него белоснежного обтягивающего комбинезона, оставляющего открытыми только голые стопы, кисти и голову.

Вид взрослого мужчины, принадлежавшего к их расе, вызвал удивление, граничащее с шоком. Несмотря на то, что сестры учились исполнять роль прислужников, они никогда не видели их в реальности. Только образы на шегроне. Тут же перед ними предстал реальный взрослый человек мужского пола.

Ростом он казался выше Ланы, которая была самой рослой из сестер. Всю его голову и лицо покрывала неухоженная растительность — длинные волосы и борода были всклочены. Его телосложение косвенно говорило о том, что он пренебрегал физическими нагрузками и забывал кушать. Не то, чтобы он был прям худым доходягой, но мышцами у него и не пахло.

Сестры так и стояли, оцепенев от представшего перед ними зрелища, и молча разглядывали бледное безжизненное тело.

— Он в креосне, — выдавила Мария, немного успокоившись. — Мы его уже больше часа продержали без оборудования жизнеобеспечение, он так может и не проснуться.

Это утверждение вывело Старшую из ступора, она перестала рассматривать человека и начала раздавать команды:

— Жозе, срочно доставь его в медотсек, организуй там охрану. Начинайте процесс вывода из креосна, а параллельно с этим просканируйте его. Мы должны знать, что это не очередной опыт хозяев или что еще хуже — оболочка для снерга. Мария, помоги ей его снять, а потом проверь камеру. Я тебя подстрахую.

Мария и Жозе бросились исполнять приказ. Выдернув незнакомца из гравитационного поля, они чуть не уронили его, успев подхватить только в последний момент, после чего плавно опустили. Как только незнакомец оказался на полу, Жозе обвила его плечи своими руками и исчезла вместе с ним. А Мария полезла в камеру.

Попав в зону действия гравитационного поля, она оказалась в том же подвешенном состоянии, в котором ранее был заключенный. Только ей не потребовалась помощь посторонних. Внимательно осмотревшись по сторонам, она переместилась и появилась рядом со Старшей.

— Там ничего нет, — сказала она. — Анкета заключенного не заполнена. Он просто призрак какой-то. Настолько секретный объект, что по нему нет никакой информации… Глупо. Для отвода глаз хоть какую-то анкету надо было приложить.

— Ладно, закрывай эту штуку, — махнула рукой Старшая. — Может он сам чего расскажет, как проснется?

* * *

— Ну и какие у него результаты сканирования? — спросила Старшая, появившись в медотсеке.

— Удивительно… — ответила Фата и, сверившись еще раз с полученными данными, продолжила: — но обычные. Судя по спектральному анализу — это самый обычный человек, не претерпевший никакого вмешательства в свой организм. Это не прислужник и не результат экспериментов вроде нас.

— А не могли его замаскировать? — спросила Старшая.

— Хм, — задумалась Фата. — Судя по тому, что проделывали с нами, и как хозяева гордились результатами — мы лучшее чего они достигли в плане маскировки. А мы свои способности можем использовать, только когда активны. Этот же субъект пассивен — он еще не вышел из креосна. Если это и маскировка, то невероятно умелая.

— Хотя есть и свои странности, — после некоторой паузы добавила Фата. — Его показатели идеальны. Они точь-в-точь соответствуют шаблону, а мы знаем, что организм людей нестабилен и у него показатели время от времени скачут. Тут же какая-то суперстабильность.

— Ну, мы так до чего угодно можем додумать, — вклинилась в разговор нетерпеливая Жозе. — Ты слишком придирчива, Фата. Полное сканирование показало, что это человек — значит это человек. Это же наш… наш… наш… родитель???!!!

Слово так и повисло в тишине. Оно было очень важно для каждой сестры, но вслух его почти никогда не произносили. И вот сейчас, все присутствующие в медотсеке сестры смотрели на первого, живого, взрослого человека, которого они увидели за семь лет. Их всех обуревали эмоции и мысли. Самой яркой из которых была: «Вот он сейчас встанет, меня обнимет и все будет хорошо. Это взрослый человек — он знает, как решить все проблемы».

Но, несмотря на то, что всеми владели детские эмоции, рассуждать все старались по-взрослому.

— Последнюю фазу вывода из сна выполните в гравитационном поле, — сказала Старшая. — Перестрахуемся.

Она собиралась вернуться в пункт управления, но Фата остановила ее.

— А уже все готово, — быстро протараторила она, боясь, что сестры оставят ее одну с незнакомцем. — Он полностью готов, осталось запустить сердце и мозг. Помогите мне поместить его в поле.

Старшая посмотрела на Жозе и та, скорчив гримасу недовольства, бросилась помогать Фате. Через минуту незнакомец уже висел в гравитационном поле.

— Ввожу энергетик, — сказала Фата и распылила в лицо незнакомцу специальный газ. Он содержал активные вещества, так называемые энергетики, которые, попав в организм, начинали возбуждать клетки мозга и нервные окончания, поражая их электрическими импульсами. Тем самым они стимулировали работу мозга, который запускал сердце. Сердце, в свою очередь, разгоняло кровь по сосудам, питая мозг и оживляя тело.

Бледный цвет незнакомца постепенно сменялся на розовый. Его кожа принимала естественный оттенок. А через несколько секунд дрогнуло веко.

— Сейчас должен проснуться, — констатировала Фата, если мы хотим остаться инкогнито лучше закрыть лица каэллами.

Все сестры последовали ее совету и почти сразу после этого веки незнакомца задрожали, он сделал резкий вдох и открыл глаза.

* * *

Незнакомец лихорадочно шарил взглядом по окружающему его пространству.

— Где я? — задал он вопрос, на языке Империи, сиплым и возбужденным голосом. После чего сразу закашлялся.

— Он говорит!!! — восторженно вскрикнула Жозе, не сдержав эмоций.

— Где я? — повторил свой вопрос незнакомец, лихорадочно мотая головой и шевеля телом, пытаясь выбраться из гравитационного поля.

— А ты сам как думаешь? — спросила у него Старшая, так же используя язык Империи.

Незнакомец успокоился и задумался.

— Я был в креосне? — задал он другой вопрос.

— Да, — кивнула Старшая. — Теперь ответь на мой вопрос.

— Я…Я… — колебался незнакомец. — Я не помню.

— Он врет, — вмешалась в разговор Фата. — Деятельность головного мозга полностью восстановлена.

— Новый вопрос, — сказала Старшая и подошла почти вплотную к незнакомцу. Он и так был выше ростом, да еще и гравитационное поле поднимало его почти на метр, поэтому ей приходилось смотреть снизу-вверх. — Почему ты врешь? — с этими славами она активировала клинок на правой кисти и уперла его в колено незнакомца.

Он прищурил свой взгляд, а потом вдруг улыбнулся.

— Вы же тоже люди? — сказал он, растягивая слова. — Как и я.

Старшая растерялась настолько, что убрала клинок. «Как он узнал нас в каэллах, — подумала она, — они же разрабатывались специально, чтобы скрыть своих пользователей».

— Она говорила на русском языке, — кивнул он на Жозе, отвечая на немой вопрос.

Старшая ввела ментальную команду и каэлла освободила ее голову, открыв лицо.

— Да мы люди, — сказала он. — А кто ты?

— Я тоже человек, — радостно, но немного удивленно заявил незнакомец. — Ты так молода, можешь позвать взрослых?

Каэлла растянулась и вновь закрыла голову Старшей.

— Я тут… самая взрослая, — грубо ответила она.

— Оу, — опешил незнакомец. — А…

— Ответь сначала ты на наши вопросы, — прервала его Старшая. — Кто ты такой? И как сюда попал?

— Я же говорю, — начал объясняться незнакомец. — Я ничего…

— Гхм — Гхм, — громко кашлянула Фата и развернула в его сторону планшет с показателями работы головного мозга, давая понять, что отговорки о потери памяти не сработают.

— Ну, хорошо, — смирился незнакомец. — Ваша взяла. Но может, вы меня выпустите из этого поля. Сядем, посидим. Чего висеть-то?

— Обойдешься! — раньше всех крикнула Жозе, она была зла и на него, и на себя за то, что так глупо выдала их тайну.

— Какие невоспитанные, — хмыкнул незнакомец. — Ну ладно. Меня зовут Винченцо Пилини. Я единственный выживший с корабля под названием Футуран. У нас там получилось все не очень удачно, мы нашли планету с подходящими условиями, познакомились с аборигенами, но немного не сложились наши отношения. В общем, мне одному удалось покинуть планету и то в качестве раба. Но служба безопасности Империи меня… конфисковала. И, видимо, отправила сюда. А, кстати, вернемся, с чего начали — где я?

Старшая посмотрела на Фату, но та только пожала плечами. Достоверно определить говорит правду объект или нет, по показаниям было сложно.

— Ты на лабораторной станции Империи, — коротко ответила Старшая.

— Даа???!!! — протянул Винченцо, напрягшись. — А где вульфонды? И что они со мной сделают?

— Они почти все мертвы, — сказала Старшая. — А что МЫ с тобой сделаем, я еще не решила.

* * *

После допроса своего гостя сестры переместились в пункт управления, где устроили небольшой совет.

— Он такой же пленник, как и были мы, — настаивала Мария. — Он наш союзник.

— Да какой он союзник, — кричала в ответ Жозе. — Темнит он что-то. Как он мог остаться только один? Ему доверять нельзя — вот мое мнение.

— А кому можно? Нам нужна помощь… хоть какая, — Мария даже вскочила из-за стола, — Если будем тут сидеть, то и он и мы снова станем рабами.

— А он-то нам, чем поможет? Ты же видела его. Доходяга какой-то.

— Зато он был за пределами этой станции, а мы никогда.

— Стойте! — прервала их спор Старшая. — Вы обе правы. Нам нужна информация, но и доверять ему мы не можем. Поэтому он останется нашим пленником, но будет введен в курс всего происходящего. Если сможет предоставить нам полезную информацию — хорошо. Ну а нет, так нет. Разберемся как-нибудь сами.

— И что именно ты хочешь ему рассказать? — уточнила Жозе.

— Все!

* * *

— Ну, вы и наворотили дел, — восхищенно присвистнул Винченцо. — Это же надо так!? А покажите еще раз, как вы умеете.

После долгого рассказа и демонстрации способности перемещения гость был немного шокирован. Он поддерживал разговор и пытался показать, что полностью верит своим захватчикам, но его вид выражал недоверие. Поэтому сестрам пришлось принести головы двух обезглавленных хозяев. После этого гость проникся уважением и даже немного страхом. Представить до этого, как несколько маленьких девочек (а именно такими они ему и показались, когда предстали перед ним) его бессердечно зарежут, он не мог.

— Ты уже достаточно увидел, — Старшая жестом остановила Марию, собирающуюся снова продемонстрировать перемещение. — Теперь думай. У тебя и у нас общие проблемы и общие враги. Ты должен придумать, как нам убежать отсюда.

— Убежать?! — выпалил Винченцо. — Куда? Они везде! Найти бесхозную планету, за которой не ведется наблюдение, да еще и с доступной средой обитания — шанс один из тысячи. А учитывая, что у вас нет переносных аномалий — один из миллиарда. Это гиблое дело.

— Наши тела подготовлены к более суровым внешним условиям, чем обычные человеческие.

— Ха! — усмехнулся гость. — Настолько что могут жить в раскаленной лаве. Вы конечно очень круты, но не надо себя переоценивать. И даже если вы найдете такую планету, что вы там будете делать? Жить пока не умрете? Вы же знаете, что женщины не могут давать потомство без мужчин?

Сестры переглянулись. Они знали, что в результате своего преобразования не смогут давать потомство, ни при каких условиях. Именно поэтому у них и были планы найти выживших людей и помочь им. Но о том насколько это трудно сделать они не задумывались.

— И что нам делать? — грубо спросила Старшая.

— А я откуда знаю, — возмутился Винченцо.

— То есть ты для нас бесполезен? — язвительно вставила Жозе. Она все еще не могла забыть свою обиду.

— Эээ… — замялся Винченцо напугавшись. — Ааа… Эээ… — лихорадочно пытался он что-нибудь придумать.

— Да! — легкомысленно заявила Жозе, поочередно активируя клинок на руке в разных направлениях. — Он бесполезен!

Этот легкий, игривый тон напугал гостя сильнее любых угроз. Он стал лихорадочно соображать, но ничего не получалось. И когда Жозе стала приближаться к нему, он выпалил первое, что пришло на ум:

— Большой конгресс! — закричал он. — В нем ваше спасение. Да и всего человечества. Если заявитесь на него, то попадете в список участников перемирия. Это почти десять лет по земным меркам. За это время можно и найти других… и спрятаться… или там, мало ли, поступить к кому-нибудь на службу… наемниками. Вариантов масса. Надо всего лишь пробраться на конгресс. А с вашей способностью к перемещению это не должно составить особого труда, — он выпалил это все на одном дыхании, стараясь заинтересовать сестер.

У него получилось. Жозе остановилась как вкопанная, и остальные застыли на своих местах. Оказывается, решение было на поверхности. Но его никто не мог увидеть. Простота решения проблемы и эффективность предлагаемого пути поражали. Результат такого мероприятия мог оказаться выше самых смелых ожиданий. И главное — это в их силах. Их именно для этого и готовили. Это то, что они умели делать лучше всего!!!

— У нас есть все подробные планы помещений конгресса, — прошептала Мария. — Подробная карта и топология планеты. Перечень планируемых участников и довольно приличная база агентов. У нас есть все, чтобы это осуществить.

— Не совсем, — покачала головой Старшая. — У нас нет прикрытия. Мы не сможем продержаться на этой станции до начала конгресса. Рано или поздно хозяева заподозрят неладное и пришлют сюда проверку. Да и как мы попадем на планету конгресса? Там охранный пояс шириной в звездную систему.

— А как вас туда собирались доставить? — позволил себе подать голос Винченцо.

— Об этом должен знать… — задумчиво протянула Мария.

— Длинный! — в один голос заявили все сестры, и друг за другом исчезли из медотсека. Осталась только Фата, которая в другом конце помещения возилась с настройками хирургической капсулы, оперирующей Люцину.

— Вот черт, — протянул, подвешенный в гравитационном поле Винченцо. — Куда они опять подевались???!!!

— Э-эй, — крикнул он Фате, — может, выпустите меня, — но она не обратила на него никакого внимания.

— Ну и влип же я, — пробормотал он себе под нос и терпеливо стал ожидать появления своих новых знакомых. Хотя, не совсем терпеливо. Время от времени он дергался, пытаясь выскочить из гравитационного поля. Но сделав серию безуспешных попыток, успокоился и обреченно повис.

Глава 12

Проверка боем

Длинный стоял и, в прямом смысле слова, дрожал от страха. Первый раз в своей жизни, сестры видели, как хозяин боится. Хотя нет — уже не хозяин.

Первые дни после удачного восстания сестры продолжали так называть своих пленников, но Винченцо напомнил им смысл этого слова и пояснил, что если они так будут называть вульфондов в присутствии других людей, то не вызовут у них доверия. Поэтому сестры старались избавиться от вошедшего в привычку слова. Правда, получалось это у них с трудом.

А причины бояться у Длинного безусловно имелись. Его вынудили предать свой народ. И сейчас, стоя в зоне прилета, он встречал транспорт, который должен забрать сестер на базу по подготовке прислужников. Там, по задумке вульфондов, сестры должны смешаться с толпой рабов и таким образом быть доставлены на конгресс.

Все это время, от момента восстания до сегодняшнего дня, Длинный отсылал сообщения своему руководству об удачном ходе и завершении экспериментов. И вот сегодня руководство прибыло за результатом. Но ждало их тут совсем не то, чего они хотели.

Сестры же, все это время усиленно готовились. Вместо ежемесячных, тренировки стали ежедневными. В них добавились такие элементы как поражение вооруженного противника и уклонение от вражеского огня. Сестры тренировались день и ночь, потому что знали — им необходимо очень многому научиться за весьма короткий промежуток времени.

И сегодня у них было очередное испытание. Сегодня они должны были уничтожить охрану транспорта, а это больше двадцати пяти вооружённых и экипированных десантников Империи. С таким количеством они еще никогда не сталкивались. Да что уж там говорить — еще недавно, они не думали, что смогут справиться даже с одним вооруженным бойцом. Но они смогли, даже с первого раза, в первом же тренировочном бою у них получилось поразить двух из трех противников. Но сегодня, для победы, им необходимо улучшить свой результат, как минимум, на порядок. И они вполне обоснованно надеялись на успех.

План был прост — когда десант выйдет в зону прилета, сестры ослепят его вспышками, и пока бойцы будут слепыми, они их всех перебьют.

Вспышки вырабатывали серию мощных излучений в различных спектрах видимости и, тем самым, дезориентировали восприятие противника. Неподготовленных бойцов они могли ослепить на минуты. С имперским десантом же другая история. В лучшем случае с ним можно было рассчитывать на несколько секунд, пока бойцы не смогут настроить фильтры. Но и этого должно хватить. Сестры часами тренировали внезапное нападение и, судя по тому, что у них получалось — им было достаточно двух-трех секунд.

А Длинный был, так сказать, приманкой. Его руководители, да еще и под охраной, навряд-ли бы купились на трюк, проведенный с надзирателем. Поэтому Длинный должен был стоять в зоне прилета и встречать гостей. А сзади него стояли сестры в каэллах и аккуратно упирали в спину свои клинки — чтобы он не выкинул чего-нибудь лишнего.

Ликвидация десанта и руководства Длинного было лишь началом плана. После этого сестры планировали погрузиться на прибывший за ними транспорт, и отправиться на ту базу, куда их собирались доставить. Никто не испытывал иллюзий по поводу того, что у них получится обмануть местный персонал, приехав без руководителей. Поэтому было решено захватить еще и базу по подготовке прислужников. Благо, что она не очень крупная и, соответственно, охраны там немного.

Но эти шаги были еще далеко. Сейчас перед сестрами стояла совсем другая задача — захлопнуть ловушку.

Ловушка готовилась несколько недель. Сестры старались учесть все возможные нюансы. Винченцо им также помогал. Его отпустили почти сразу после того, как все укрепились в идее попытаться заявиться на Большой конгресс. Поэтому, все это время он, вместе со всеми, участвовал в подготовке ловушки. Он давал дельные советы и грамотные рекомендации — именно он предложил использовать вспышки вместо того, чтобы заминировать и взорвать всю зону прилета, как хотели сестры. И именно он пояснял слабые и сильные стороны бойцов Империи, а в результате даже разработал некую методику нападения — в соответствии с которой сестры должны были нападать на врага не с тылу и флангов, а снизу и сверху. Правда Винченцо сразу предупредил, что вульфонды очень быстро ко всему адаптируются, поэтому такая тактика будет иметь эффект только первое время.

И вот, ловушка была готова. Сотня самых подготовленных сестер, одетых в каэллы, стояла в специальных укрытиях и ждала своего часа. А цель двигалась точно по намеченному курсу.

Транспортный корабль уже совершил стыковку со станцией и с минуту на минуту должен был открыться шлюз.

И вот он открылся, а из него вышли: раз, два, три… двадцать два… двадцать семь… тридцать два десантника, а с ними еще трое вульфондов в мантиях организаторов Большой конференции, отливающих всеми цветами радуги.

Тридцать два вооруженных и полностью экипированных бойца Империи — это очень даже не маленькая сила. Двадцать лет назад их вполне могло хватить, чтобы захватить Землю. И сейчас, этой могущественной силе противостояла сотня маленьких девочек.

— Да не трясись ты! — сказала Люцина настолько тихо, что услышать ее мог только стоящий перед ней Длинный. — А то сам на клинок напорешься.

За последние дни она почти окончательно поправилась, но к тренировкам ее еще не допускали. После того, как она очнулась, Старшая задала ей хорошую взбучку, но потом все расплакались и помирились. Наблюдавший за этой сценой Винченцо, отметил, что так могут только дети. Да он вообще все время отмечал, что они еще дети, и, как ни странно, несмотря на то, что его еще плохо знали, все сестры к нему тянулись, особенно самые маленькие.

— Еще несколько секунд и все кончится, — вторила ей стоящая рядом Клара.

Обе сестры были одеты в каэллы, но головы оставили открытыми, чтобы не вызывать подозрения.

— Приветствую Вас, аллото, — обратился к Длинному один из вновь прибывших организаторов конгресса.

Но Длинный ничего не отвечал. Он молча стоял, не в силах выговорить ни слова.

— Что с Вами, аллото? — спросил второй организатор, немного напрягшись.

— Вот придурок! — выпалила Люцина и, взяв своего пленника за руку, переместилась вместе с ним и Кларой за стену.

Исчезновение встречающих было условным сигналом к началу операции. Так что сразу за этим последовала серия вспышек в видимом, инфракрасном, ультрафиолетовом, рентгеновском, звуковом и ментальном спектрах. Все, кто находился в зоне прилета без специальной защиты, ослепли и оглохли. Их просто накрыла дезориентирующая волна.

А следом за ней мгновенно пошла другая волна — волна смерти. Сотня сестер бросилась в бой. Они появлялись возле врага по трое, а то и по четверо, наносили удары своими клинками и тут же исчезали. Беспощадная атака срезала десантный строй вульфондов, как коса траву. Вот только в некоторых местах коса находила на камень.

Шестеро бойцов сумели отбить атаку. Не сказать, что они обошлись без повреждений, но они выжили и остались на ногах. Четверо из них вовремя успели увернуться от смертельных ударов и отделались легкими ранениями. Пятому пришлось хуже всего, ему в определенном роде повезло — он не успел никуда уклониться, но все три сестры, атаковавшие его, промахнулись и не нанесли ни одного смертельного удара. Зато на его плече, груди и спине теперь было три, довольно глубокие, раны. Если бы не его бронекостюм, который сразу остановил кровь, то он бы помер и сам — от потери крови. Но костюм был на нем, поэтому он все еще оставался в строю и представлял опасность.

Шестой же перенес нападение лучше всех. Первую сестру он, своим ружьем, просто отбил в сторону, как бейсбольный мяч, едва она появилась. Повезло, что ей удалось сохранить сознание и, получив удар, сразу переместиться с поля боя. А вот второй сестре повезло меньше — вульфонд поймал ее в полете и загородился ей от третьей нападающей. Сестры учитывали вероятность такого события и отрабатывали действия на такой случай. Благодаря неделям тренировок третья сестра сумела быстро скоординироваться, схватить и переместить вместе с собой захваченную врагом и потерявшую сознание напарницу. Тренировки не прошли зря, неудачливая сестра хоть и была ранена, но вышла из боя живой.

А вот оставшимся пришлось продолжить бой. Бой с сильно ослабевшим, но все еще смертельно опасным противником. К тому же элемент неожиданности был уже утерян.

Чтобы не упустить инициативу сестры тут же организовали вторую волну нападения. Тяжелораненый боец противника не смог ее пережить, а вот остальные смогли. При всем при том, они еще подстрелили трех сестёр. Каэллы сделали свое дело, уберегли от смерти, но раненых также пришлось эвакуировать с поля боя. В медотсеке, в котором, в дополнение к Фате, сегодня дежурили еще с десяток сестер, прибавилось работы.

Предприняв несколько новых попыток, сестрам удалось смертельно ранить еще одного противника и оттеснить оставшихся с зоны прилета в тренировочный зал, но при этом медотсек снова пополнился ранеными. Причем существенно. Предпринимать дальнейшие попытки было бесполезно. Таким темпом в скором времени стало бы некому уносить раненых сестер с поля боя.

— Ну что же делать? Что же делать? — Жозе нервно кусала ногти (специально для этого она даже освободила от каэллы голову и руки) глядя в монитор, который показывал забаррикадировавшихся в тренировочном зале противников.

— Ничего не будем делать, — сказала Старшая. — Куда им деваться?! Поголодают, пойдут на прорыв — тут и нападем. Сейчас опасно. Некуда нам торопиться. Их корабль мы захватили. Сигнал тревоги подать они не смогут.

— Эээ, — подал голос Винченцо, стоявший рядом. — Не совсем так. Вот смотрите, — он указал на монитор. — Вот этот вот боец, похоже, готовит прямое сквозьпространственное сообщение.

Сестры застыли от осенившей их мысли. При передаче сообщений между разными звездными системами обычно информация световым лучом посылается за пределы атмосферы, а уже там преобразуется в сквозьпространственный луч. И для ускорения обычно используются заранее подготовленные каналы. Но всегда можно проложить новый временный канал, из любой точки, даже находящейся в пределах атмосферы планеты или обитаемой зоны космической станции. Правда это занимает гораздо больше времени. И чем больше объем информации, тем больше нужно времени. И вот этим самым и занимались сейчас выжившие вульфонды.

— И сколько им потребуется времени? — спросила Мария.

— Нуу… — неуверенно протянул Винченцо. — Чтобы передать короткое сообщение типа: «Мы тут помираем, спасите нас!» — часов двенадцать. Для чуть более конкретного описания своей проблемы — часов сорок.

— Часов двенадцать? — переспросила Мария. — Так они там уже почти четыре часа сидят.

— Двенадцать часов для короткого сообщения это чересчур оптимистично, — заявила Старшая, вспоминая уроки на шегроне. — Мы должны атаковать как можно быстрее.

— Но как? — спросили Жозе и Мария в один голос.

— Я понятия не имею, — ответила Старшая поникшим голосом.

— Может… — неуверенно начал Винченцо и тут же замолчал. — Хотя…

Сестры вопросительно посмотрели на него.

— Говори уже, — обреченно вздохнула Старшая. — Нам нужны любые идеи.

— Да ну нет… это не выйдет… — замялся Винченцо. — Навряд-ли получится…

— Да говори уже!!! — в один голос закричали все три сестры, да так, что Винченцо вздрогнул.

— Я думал… что возможно… — снова начал он юлить, но под твердым взглядом сестер все-таки перешёл к делу. — Возможно, получилось бы вызвать их главного бойца на поединок.

Сестры уставились не него непонимающе.

— Я же говорил плохая идея, — начал оправдываться он, — но это бы растормошило их. Глядишь, может чего бы и вышло.

— Да не согласятся они, — буркнула Жозе. — Дураки они что ли?

— Нуу, — протянул Винченцо. — Я бы не был так уверен. Вульфонды очень горды. Если бы там был только один, то он бы не согласился, но их там несколько. Если предложить этому, — Винченцо ткнул в монитор, указывая на бойца, который не был ранен, — то он перед своими товарищами не сможет отказать в поединке чести.

— Он скажет, что мы недостойны принимать участие в поединке чести! — сказала Мария.

— Ну, скажите, что трупы его товарищей считают иначе. Это должно подействовать. Ну а нет, так нет.

— Ага, — сомнительно заявила Жозе. — Вот только никто из нас не сможет ему противостоять в честном бою один на один.

— Это да, — подтвердил Винченцо, — в честном не сможет.

* * *

Пленный надзиратель появился в тренировочном зале так внезапно, что готовые ко всему бойцы Империи его чуть не расстреляли. Сестры доставившее его исчезли так же быстро, как и появились.

— Ты кто? — спросил не раненый боец. Похоже, он теперь исполнял роль командира, а может и был им до этого.

— Я, Эрст-Эм-Гой, работник тюремной станции Сормата, — ответил надзиратель, с трудом подбирая нужные слова. — Выступаю в качестве… парламентера. Меня послали… предложить вам поединок чести.

— Мне?! — возмутился командир. — Поединок чести!? Да кем себя возомнили эти особи. Они всего лишь лабораторные крысы. Они не достойны чести.

— Они… — надзиратель прервался. — Они сказали… что… в трусости… нет чести.

Волнуясь с каждой минутой все больше и больше, при этом постоянно оглядываясь назад (откуда, по уверению его захватчиков, должен был последовать смертельный удар, в случае, если переговоры не завершатся успехом) надзиратель с трудом, но продолжал уговоры.

— Ваши мертвые товарищи смеются вам в лицо, а живые в спину. Если особь настолько жалка, то победа над ней принесет мало чести, но отказ от поединка…

— Ты жалкий трус! — ответил командир выживших, после небольшой паузы. — Передай своим хозяевам, что я принимаю поединок, но чести я противника не удостою.

Такой ответ удовлетворил парламентера. Вот только радоваться ему или огорчаться он так и не понял. При любом исходе этой битвы он оказывался в проигрыше. Как бы не сложилось дальнейшее стечение обстоятельств, он все равно либо оставался пленником, либо становился предателем, причем оставаться первым было гораздо выгоднее.

Не успел он обдумать эту мысль, как его тут же переместили и вернули назад в каюту, служащую ему тюремной камерой.

А на его месте появилась Старшая. Она отдала мысленный приказ и каэлла открыла ее голову, показав лицо.

— А, особь, это ты, — смакуя предстоящее удовольствие, обратился к ней командир. — Не можешь забыть своей последней попытки.

Приглядевшись внимательнее Старшая поняла, что это был тот самый боец, который дрался с ней на последней тренировке. Тот самый, который играючи ее победил. Этот факт, к сожалению, не прибавил ей ни капли, так недостающей, уверенности. Но пути назад не было. Надо было играть свою роль до конца.

— А-а-а, — протянула она настолько уверенно, насколько смогла. — Ты не валяешься в той груде трупов, которую мы оставили в зоне прилета. Ну, так это ненадолго!

Отдав каэлле команду закрыть лицо, она рванулась в бой, переместившись к противнику. Но переместилась она предусмотрительно подальше от бойца и сразу поняла, что не зря — он нанес удар по тому место, где она собиралась появиться. Он предугадывал ее перемещение. Это, кстати, было нетрудно — для этого было достаточно оценить позу до перемещения и проанализировать в какой точке от нее будет большая выгода — в поединках друг против друга сестры действовали именно так, но этот боец освоил правильную тактику буквально в первые секунды боя. «Прав был Винченцо, — подумала Старшая, — вульфонды, действительно, очень быстро адаптируются».

Дальше она стала действовать еще осторожнее, при этом стараясь не выдавать своих намерений до исчезновения. И хотя нанести какого-либо урона противнику не получалось, но то, что удавалось избежать его цепких рук было тоже неплохо. При этом Старшая видела, что самоуверенность врага падает, он начинает понимать, что не может прогнозировать перемещение противника. А значит — можно начинать действовать более смело.

К сожалению, первая же попытка решительных действий закончилась ощутимым ударом по голове. Второго удара, уже об пол, удалось избежать только за счет моментального перемещения. Но продолжать смелых попыток Старшая не прекратила. И не зря. Через некоторое время на теле противника появилась первая рана. Хоть и не смертельная, и не тяжёлая, да что уж там говорить — даже не средней тяжести. Но рана! А это — успех.

Противник потерял свое хладнокровие, значит, он действовал уже на пределе и вот-вот у него должен произойти переход на агрессивный уровень поведения. Это специальная способность элитных бойцов Империи — в тяжёлом сражении у них выделялся особый гормон, благодаря которому кратковременно увеличивалась их сила и скорость реакции. Побочным эффектом этого состояния была слабоконтролируемая или неконтролируемая вовсе агрессия.

«Главное не пропустить этот самый переход и стать после него еще осторожнее», — сказала сама себе Старшая во время очередной атаки, но тут же поняла, что допустила ошибку. Ту самую, которую старалась избежать — пропустила переход. Подгоняемый выделившимся гормоном вульфонд преодолел за мгновение вдвое большее расстояние, чем мог до этого и ухватил своего противника, сомкнув руку на горле.

Старшая попыталась переместиться, но не смогла. Противник прочно удерживал ее в воздухе, держа за горло одной рукой, и каким-то образом не позволял переместиться.

Старшая висела в воздухе не в состоянии сделать вдох.

— Нравится опция? — усмехнулся вульфонд. — Наши костюмы доработаны магнитными ловушками, которые могут вас удерживать. Я и забыл совсем, никогда ими не пользовался. А вот смотри — оказывается хорошая штука, — он сжал руку еще сильнее и послышался легкий хруст. — Так нравится, особь? — шлем на его голове разомкнулся и спрятался в костюме, обнажив уродскую голову. — Ну, особь, открой лицо, покажи свою смелость, предъяви свою честь. Ах да, у тебя же ее нет. Ведь так, — он с силой тряхнул рукой. — А? У тебя есть честь?.. Что? Что ты хочешь мне сказать? — он немного ослабил хватку, чтобы позволить своему поверженному противнику ответить. — Ну? У тебя есть честь?

— Неет… — послышался едва слышный, сдавленный хрип.

— Ха-Ха-Ха! — громогласно рассмеялся вульфонд, совсем как человек. — Я так и…

Договорить ему не дали два клинка, одновременно пронзившие его голову. Ослабив хватку, он стал медленно оседать. Сзади него стояли Жозе и Мария.

— Нет у нас чести, — сказала Жозе, лениво отталкивая труп ногой. — Папка с мамкой не приучили.

Высвободившись из хватки поверженного противника, Старшая огляделась. Неподалеку от места их поединка лежало еще три свежих трупа. Отвлекшись на поединок, бойцы не заметили подкравшихся к ним сестер. За что и поплатились жизнью.

Подошедшая Мария помогла подняться.

— Ну как ты? — спросила она.

— Ох, не знаю, — сказала Старшая улыбнувшись. — Жить буду, а вот восстановить честь, наверное, никогда не получится.

— Ох, ох, ох — притворно заохала Жозе делая смешное лицо. — Как же ты это переживешь?!

От этих слов все сестры вокруг засмеялись. Это хоть и был не чистый, искрений, детский смех, но в нем чувствовалась радость. Радость победы и хоть какой-то уверенности в завтрашнем дне.

Глава 13

Прямое прикрытие

— Старшая, ты должна это увидеть, — сказала взволнованным голосом Лана, сразу после своего появления в пункте управления. Она руководила захватом транспортного корабля, который начался одновременно с нападением сестер на конвой, и доложила об успехе почти сразу после начала операции, но вот теперь случилось что-то, что ее озадачило, причем весьма, раз она решила явиться лично.

— Что случилось? — спросила Старшая.

— Долго рассказывать, проще показать, — ответила Лана.

— Хорошо, — усталым голосом ответила Старшая. — Мария, присмотри тут за всем.

Отдав еще несколько приказов, она последовала за сестрой. Оказавшись на корабле, Лана повела ее в транспортный отсек.

— Все немного не так, как мы задумывали, — начала пояснять она. — Мы ознакомились с маршрутом корабля и поняли, что он не собирался возвращаться на базу подготовки прислужников. А когда мы ознакомились с содержанием транспортного отсека, то поняли почему.

— Содержанием? — недоумевая, переспросила Старшая. — Он же должен быть пустым.

— В том то и дело, что должен. Но по факту там… — Лана ввела код, и массивная дверь транспортного отсека открылась. Выйдя на парапет, находящийся существенно выше основного помещения транспортного отсека и пригласив туда Старшую, она закончила: — …ОНИ! — показала она на тысячи, находящихся внизу, людей, которые смирно стояли, создавая идеально ровные ряды.

Хотя, строй был не совсем ровный, то там, то тут просматривались пустые места.

— А вот эти вот пропуски, — продолжила Лана, указывая на эти самые пустые места, — похоже, что для нас — их ровно двести тринадцать.

Глядя на стройные ряды, в которых на первый взгляд находилось несколько тысяч человек, Старшая только и могла стоять и вращать головой. Все тщательно простроенные планы снова летели в тар-тара-ры.

— Что они тут делают? — с трудом выдавила она вопрос.

— Они — наше прикрытие. Но отправляемся мы с ними не на мелкую базу с минимальной охраной, а на один из самых крупных распределительных пунктов Империи — космическую станцию «Приют». Там только военного персонала и законников более пяти десятков, а сколько охранников и прочей нечисти, вообще не сосчитать. Мы не сможем его захватить без шума. Как бы нам этого не хотелось.

— Да будьте вы все прокляты!!! — выкрикнула Старшая от нахлынувших эмоций, и немного успокоившись, добавила, рядом стоящей, сестре: — Пойдем со мной.

* * *

Добравшись до пункта управления и собрав нужных сестер с Винченцо, Старшая вывалила на них всю новую информацию, которая повергла в шок всех, кроме, пожалуй, Винченцо.

— Ну и ладно, — сказал он. — Раньше или позже — какая разница? Нам бы все равно пришлось вас подсовывать. Не здесь, так при досмотре на конгресс. Вы же не думали, что смогли бы найти себе сопровождение, которое не вызовет подозрения? Так что, может, оно все и к лучшему. Да и ничего захватывать не придется.

— И как ты хочешь нас «подсунуть»? — язвительно спросила его Жозе. — Просто доставить корабль полный прислужников без сопровождения и даже без экипажа.

— Ну, — замялся Винченцо. — А у нас есть другой выход?

— Есть, — ответила Мария. — Теперь мы имеем транспорт. Можем просто скрыться. Нас не найдут.

Все погрузились в тяжёлые раздумья. Мария была права — можно не лезть на рожон в попытках реализовать самоубийственный план. Можно просто убежать и спрятаться. Это понимали все. Даже Винченцо, но принять этого он не мог.

— Послушайте, — решился он на последнюю попытку вдохновить сестер. — За всю современную историю человечества, люди еще никогда не были так близки к возможности своего спасения, как сейчас. И все это благодаря вам. Я почти уверен, что никто из выживших не приблизился и никогда не приближался к цели так близко, как это сделали вы. Если вы сейчас развернетесь, вы предадите не только себя, но и все человечество. Даже если вы сумеете убежать и найти укромное место — вы спасете только себя. А подумайте о тех, кто прячется. Кого уже нашли. Чья жизнь висит на волоске. Ведь этот волосок — это вы. Оборвав его, вы можете навсегда оборвать жизнь человечества. И что самое главное — его уничтожение так и останется неотомщенным. Оно сгинет также тихо и незаметно, как и тысячи других рас.

— Но если вы попытаетесь, то у вас все МОЖЕТ получиться. И даже если не получится — вы все равно попадете в историю.

— Как аглоиды на шестом Большом Конгрессе, — вставила Лана, вспоминая курс истории проведения Большого Конгресса.

— Или степчилы на девятом, — поддержала ее Жозе.

— Именно, — стал поддакивать Винченцо, хотя было заметно, что он не понимает о чем речь. — Их помнят, они заявили о себе и отомстили за своих сородичей.

— Не очень-то у них и получилось, — буркнула Мария. — И остальные шестнадцать попыток не увенчались успехом. История не знает ни одного случая вступления расы в конгресс без покровителя. Мы даже не уверены, что они будут соблюдать условия перемирия.

— Они будут! — заверил всех Винченцо. — Вспомните даже сегодняшнего бойца с его честью. Естественно, будут диверсии и попытки перебить нас тайно, но это уже совсем не те масштабы.

— Винченцо прав, — сказала Старшая после небольшой паузы. — Мы должны попытаться. Но если кто со мной не согласен, то может выбрать и второй путь. Мы не обязаны оставаться вместе, а для реализации задуманного не требуются все сестры. Достаточно только трех.

— Еще чего выдумала, — притворно возмутилась Жозе. — Сама поедешь на конгресс, а мы должны спрятаться и прозябать в какой-нибудь дыре? Нет уж!

— Должны — значит должны, — поддержала ее Мария, и остальные сестры кивнули.

— Хорошо, — кивнула Старшая. — Но я все же попрошу довести мое предложение до всех сестер. Может им кто и захочет воспользоваться. Сегодня, по плану, вульфонды должны были оценить наши способности и вынести окончательный вердикт, так что у нас есть время на принятие окончательного решения и подготовку. Вылет завтра.

— Эээ, — подала голос Жозе. — Но мы так и не решили, как преподнести пустой корабль без сопровождения. Есть идеи? — после этих слов все разом посмотрели на Винченцо.

— Нуу, — начал придумывать он решение. — Давайте сымитируем ситуацию, как будто весь экипаж, сразу после стыковки транспорта, отправился на другое задание. Например, срочно потребовалось доставить пленного, то есть меня. У нас остались пустые бланки, мы можем их сами заполнить. Присоединим тюремный транспорт к кораблю и отчалим на нем, как только совершим стыковку. И все подумают, что весь экипаж перешёл на отчаливший корабль.

— Полный бред! — сказала Старшая. — Совсем неправдоподобно, но может сработать. У принимающих просто не будет другого выхода, кроме как нас оформить. Похоже, так и придется поступить.

— А если нас там кто-то ждет? — спросила Мария. — Ну, или не нас, а наших сопровождающих?

— Ну и пусть ждут, — ответил Винченцо. — Они по непонятным причинам остались на корабле и улетели. Пока там разберутся, что к чему, вы уже будете на месте.

— Вы? — переспросила Старшая. — Ты с нами не собираешься?

— Если я буду играть роль пленника, то кому-то придется находиться на тюремном транспорте. К тому же, им должен кто-то управлять. Длинного с надзирателем предлагаю поместить туда же. Оставлять их тут нельзя. Да и необходимо кому-то отвечать на запросы во время полета к станции «Приют».

— Надо послать с тобой еще кого-то из сестер, — предложила Мария.

— Вас двести тринадцать. И на транспорте до нужного количества не хватает двести тринадцать прислужников. Вы все должны быть там, чтобы не вызвать подозрения. Так что, совсем не желательно, чтобы кто-то из сестер пошел своим путем.

* * *

— Что значит мы не по графику? — возмущался Длинный, под дулом ружья передавая сообщение диспетчерам станции «Приют». — У вас свой график, у меня свой. Я уже должен быть на полпути к Авелону. Обеспечьте мне стыковку немедленно!

— Я ничего не могу сделать, все шлюзы заняты, — оправдывался диспетчер. — Первый освободится только через час. Для ускорения приема груза, я пошлю группу досмотра вам на борт. Сейчас организую.

Винценцо, стоявший в мертвой зоне видимости камеры, стал лихорадочно подавать знаки Длинному. Допускать на борт группу досмотры было категорически нельзя. Если они поднимутся, то сразу поймут, что сопровождающих у груза нет.

— Нет, не надо! — быстро выкрикнул Длинный, верно трактовав знаки Винченцо. — Мы обойдемся. Один час мы подождем.

— Нет, не обойдетесь, — настаивал диспетчер. — У меня в очереди не только вы. Выполнять ваш досмотр на станции нет времени. Ждите группу. Она уже готова, — экран связи потух, диспетчер отключился.

— Это плохо, плохо, очень плохо, — повторял в панике Винченцо. — Чего делать-то?

— Улетайте! — выпалила Старшая. — Быстро грузитесь в транспорт и улетайте. А ты, — сказала она Длинному, — свяжись с диспетчером и скажи, что вам некогда ждать и вы срочно должны покинуть корабль. Скажи, что все документы присоединены к грузу. Не давай диспетчеру времени на ответ. Просто поставь перед фактом. Давай, действуй!

Длинному не надо было повторять два раза, он быстро выполнил все как надо, и вместе с Винченцо направился на тюремный транспорт, где уже был размещен надзиратель.

— Я вам все равно больше ничем не могу помочь, — сказал Винченцо на прощанье. — Я буду ждать в условленном месте. Удачи вам и… берегите себя.

Времени на прощанье не было. Модуль группы проверки уже стыковался с кораблем. Закрыв шлюз, Винценцо занял кресло пилота, ввел необходимые координаты и дал кораблю команду стартовать. Никаких ответов на множество диспетчерских запросов он не давал. Просто молча улетел, надеясь, что его не станут преследовать.

А сестры тем временем заняли свои позиции и молча, как и остальные прислужники, дожидались дальнейших указаний от хозяев.

Ждать пришлось недолго. Буквально через несколько минут на мостике транспортной зоны появились хозяева из группы досмотра. Их было двое.

— И что, прямо никого не осталось? — спрашивал один другого.

— Никого! Пустой корабль. Вот — только груз.

— Ааа, прислужники Ф-6. Сколько их тут?

— Десять тысяч.

— А куда сопровождающие так торопились, что даже груз не передали? Кстати, а пилоты-то остались?

— Ни-ко-го! Абсолютно! Вот только документы оставили для оформления транзита заключенного. А как я его оформлю, если даже не видел?

— А зачем тебе его видеть. Сканер бортового компьютера подтверждает присутствие этого заключенного?

— Ну да.

— Вот и все — этого достаточно. Хотя, конечно, интересно и странно — куда они так торопились. В преддверии Большого конгресса, конечно, всякое случается, но такого еще не было. Ну да ладно, не наше это дело. Главное груз принять. Оформляй.

— Так вот и тут проблема. Поторопились сопровождающие. Неправильно груз оформлен. Нет отметки службы безопасности. А запросить его, у нас с тобой, нет компетенции. И что нам теперь с ним делать?

— Что что? Утилизировать. Неужели правил не знаешь?

— Так жалко. Десять тысяч обученных прислужников. Это же…

— Да ладно. Чего их жалеть. Мы вчера уже первую сотню тысяч отправили. Сегодня вот вторую отправим. Десять тысяч и не заметит никто. А идти из-за них под суд чести мне ни к чему. Так что давай — вызывай пилотов. Стыкуй корабль, и переводи груз в камеру утилизации. Акт принесешь — я согласую.

* * *

Эта новость снова путала все планы сестер. «Длинный — сволочь, — думала Старшая, — он ведь знал, что так и будет. Специально это все подстроил. Ну, я до него доберусь».

Каэллы находились в соседнем помещении. Переместиться туда, одеть их и уничтожить группу досмотра не составило бы никакого труда, но тогда корабль так и останется дрейфовать в космосе. А это не выход. Так что оставалось только злиться и покорно ждать подходящего случая.

А вот ждать его пришлось долго. Так как груз потерял свою актуальность, то его разгрузку переместили в самый конец очереди. Корабль дрейфовал больше восьми часов. И только после этого его соединили со станцией.

— Прислужники Ф-6 звеньев с 354 по 406, проследуйте к шлюзу и двигайтесь по напольным указателям, — раздался приказ диспетчера, и все люди, находящиеся в транспортном отсеке, пришли в движение. Десять тысяч человек пошли нога в ногу на верную смерть. И лишь только двести тринадцать лихорадочно обдумывали, как ее избежать.

Перед каждой сестрой в этот момент стояла картина с сотнями, идущих на верную смерть мальчишек — их братьев. Тогда, почти восемь лет назад, их точно так же, ровными рядами вели на утилизацию. Вот только сейчас каждая сестра знала, что будет дальше и готова была сопротивляться воле безжалостных хозяев. Для этого надо было лишь набраться терпения и выбрать наиболее подходящий момент.

За ними отовсюду наблюдали надсмотрщики, незаметно исчезнуть и спрятаться было невозможно. Нужно было нападать пока строй еще не ушел далеко от припрятанных каэлл и диверсионного оборудования — другого выхода не было. Хотя…

Смелая идея пришла в голову одновременно нескольким сестрам — стоящие рядом с ними прислужники были еще не запрограммированы окончательно и должны были беспрекословно подчиняться любым командам, независимо от того, кто их отдавал.

— Звено 361 резко влево, — отдала команду, идущая почти в голове колонны, Жозе. Она сделала это так тихо, что ее могли слышать только, рядом стоящие, прислужники — и они подчинились. Несколько десятков человек повернуло влево и столкнулось с другими прислужниками, продолжающими движение прямо.

Почти одновременно с Жозе аналогичные команды отдали Старшая, Люцина, Мария и несколько других сестер — шеренги послушников начали сталкиваться друг с другом, образовалась давка и хаос — десять тысяч человек старались одновременно идти в разных направлениях — это был идеальный момент для бегства, и упускать его было нельзя. Вот только для успешного осуществления своих планов еще требовалось незаметно, не привлекая к себе внимания, скоординировать более двух сотен сестер, находящихся в разных частях колонны.

Каэллы хранились в небольшом складском помещении, расположенном прямо за спиной. Переместившись туда, Старшая убедилась, что там никого нет и вернулась обратно. Использовать голос или ментальное послание было опасно — стража могла заподозрить неладное. Требовался другой способ общения, и он был у сестер.

К этому моменту хаос был в разгаре. Надсмотрщики выкрикивали команды, но, незаметно подгоняемые сестрами, прислужники тотчас же дезориентировались другими приказами и продолжали усиливать неразбериху. Они падали, лезли друг по другу, снова падали и опять карабкались. Использовав это, Старшая, стараясь создать иллюзию неуклюжего передвижения, забралась на самую высокую кучу, образованную упавшими прислужниками и начала балансировать на ее вершине. Она поднялась так высоко, что ее стало видно из любой точки, развалившейся колоны. Со стороны казалась, что она старается удержать равновесие — на самом же деле, с помощью языка жестов она снова и снова повторяла команду: «Перемещаемся за стену, снаряжаемся, ждем команду!».

Она видела, как сестры воспринимают приказ. Одна за другой они исчезали из колонны — причем их исчезновение в этом хаосе с трудом замечала даже она сама — стражники же не видели ничего, кроме обезумевшей толпы прислужников.

Со временем, осматриваясь вокруг, Старшая перестала замечать других сестер — лишь Жозе с Марией мелькали в разных частях колонны — «Осматривают, не остался ли кто, молодцы», — поняла она.

Через несколько секунд Жозе дала знак, что все ушли, и исчезла сама. Марии тоже уже не было. Оставалось спуститься вниз и незаметно исчезнуть. Вот только из-за того, что больше никто не путал толпу, она быстро пришла в порядок и неразбериха была только на маленьком участке вокруг Старшей — и она уже начинала успокаиваться. Медлить времени не было, поэтому она просто плашмя полетела вниз, хватая по пути прислужников и валя их над собой, прикрывая свое исчезновение. Об пол она больно грохнулась уже на складе — в окружении одетых в каэллы сестер.

Глава 14

Станция «Приют»

— Нам нужно срочно покинуть корабль, — командовала Старшая, одевая каэллу. — Его отсоединят от станции через несколько минут. Стража уже навела порядок и уведет прислужников в ближайшее время. И нам очень повезет, если они не заметят нашу пропажу.

— Это космическая станция ВРГА-457 «Приют», — сказала Мария. — У нас нет ее актуального плана, но она сделана на основе типовой с пристраиваемыми модулями. Сколько здесь пристроек я не знаю, но шлюзы есть только на базовой станции. Получается, что мы сейчас либо с верхней, либо с нижней стороны станции. Но в любом случае, поблизости должно быть много складских помещений.

— Нам нужна разведка, — втиснулась в разговор Люцина. — Я пойду. У меня был особый курс обследования неизвестных областей.

— Я с тобой, — сказала Старшая, — остальные ждите пять минут. Если мы не появимся — выбирайтесь самостоятельно.

— Идти придется через шлюз, по остальным направлениям вакуум, — тихо, чтоб больше никто не слышал, сказала Люцина Старшей. — Мы вдвоем, может, и прошмыгнем, но вывеси всех, будет очень проблематично.

— Нам придется, что-нибудь придумать.

— Попробуем. Ладно, пошли. Видела углубления в потолке? Предлагаю туда переместиться.

— Хорошо, только в разные — ты по центу, а я ближе к выходу. Пошли.

Две сестры, с ног до головы затянутые в серую, боевую броню, мгновенно исчезли из маленького, неосвещенного складского помещения транспортного корабля и появились в большом ангаре, из которого бежали с таким трудом лишь пару минут назад. Вот только в этот раз они очутились не среди прислужников, а в небольших технологических углублениях на потолке.

Большая часть колонны прислужников уже прошла сквозь шлюзовой отсек. Стражники постепенно покидали корабль, но не все — после того, как хвост колонны покинул ангар, в нем остались трое наблюдателей.

Сестры незамеченными перемещались вдоль потолка, обследуя помещение. Люцина также пробралась в шлюзовой отсек и даже за его пределы. Вернувшись, она пристроилась рядом с сестрой.

— Охрана тут останется, пока корабль не отгонят от станции, потом вместе с персоналом на челноке вернутся назад. Нам тут не пройти.

— Вот же-ж! — выругалась Старшая. — Когда отсоединят корабль?

— Думаю минут через пять-десять, им надо продуть шлюзы.

— Шлюзы?! А что, если они престанут работать?

— Хм, отправку задержат до устранения неисправности.

— Вот и решение — надо сломать эти чертовы шлюзы!

Глаза Люцины расширились:

— Это просто, — только и сказала она, как тут же исчезла.

Появилась она только через пару минут. На ее лице сияла довольная улыбка.

— Эх, хорошо нас хозяева обучили. Я разорвала контур питания в шести местах, чтобы определить неисправность потребуется несколько часов беспрерывной работы. А суда по тому, какой у них тут завал — у нас есть пара дней.

— Отлично! Молодец! Возвращаемся.

* * *

Старшая была готова расцеловать сестер, которые при подготовке каэлл, уложили еще и несколько коробок питательных брикетов. Это спасло их от необходимости добывания себе пропитания.

Уже несколько дней они сидели в своем укрытии. Техники со станции несколько раз пытались устранить неисправность, но Люцина, каждый раз добавляло в звено новую головоломку и ремонтники, плюнув на это дело, просто законсервировали шлюз.

Сестры же не сидели без дела и постепенно обследовали космическую станцию. Благо, что охранять шлюз оставили только одного бойца, через которого легко могла проскользнуть даже Ангелина. На крайний случай они уже присмотрели несколько запасных помещений, куда все могли переместиться и организовать новый опорный пункт, но Старшая приняла решения оставаться там же, откуда и начинали, потому что станция была переполнена и все остальные укромные места могли в считаные часы стать густозаселёнными.

— Итак, — рассказывала Мария последнюю информацию. — Мы присоединены к тринадцатому нижнему шлюзу. Всего на станции их сорок, из которых восемь неисправны, в том числе и наш. За шлюзами идет серия складских помещений, в основном все со средне-стабильными климатическими условиями. Есть два склада экстразаморозки, шесть со сверхэкстремальными температурами и восемь бассейнов, для хранения продуктов, каждый из которых наполнен разными жидкостями и газами.

— Основной груз — прислужники и декор, есть несколько складов с деликатесами и живыми мишенями для охоты — в общем, почти все для организации Большого конгресса. Всюду царит неразбериха…

— Это да, — смеясь, перебила ее Жозе, — никогда бы не подумала, что хозяева такие нерасторопные и неорганизованные.

— Тут очень много различных течений и направлений, — задумчиво добавила Люцина. Вся это неразбериха — она кому-то нужна, кому-то на руку. Здесь есть представители с обеих сторон. Думаю, весь этот хаос — это попытки навредить конкурентам и врагам — тут все против всех.

— Это нам на руку, — вмешалась в разговор Старшая, — но давайте дадим закончить доклад.

— Спасибо, — продолжила свое выступление Мария. — Прислужники разных рас переправляются через эту станцию сотнями тысяч, но основная часть прислужников нашей расы уже переправлена. Я подключилась к базам данных, там тоже полная неразбериха, но судя по всему корабли с людьми на конгресс отправляться больше не будут. У нас нет возможности обеспечить себе прикрытие.

Слушающие сестры обреченно вздохнули. А как просто все казалось — найти груз, подменить собой прислужников, отправиться на Большой конгресс, а там уж, из почти трех сотен смогли бы дойти трое до Площади мира — но такому простому плану не суждено было сбыться. Обреченность и апатия, наваливались все сильнее и сильнее. Сестры, поникнув, сидели, не зная и не понимая, как же дальше быть.

— А знаете что? — вдруг нарушила тишину Жозе. — Я вот вчера немного прошмыгнулась по гостиничному сектору…

— Зачем?! — тут же строго прервала ее Старшая. — Ты могла попасться, там нет ничего интересного для нас.

— Ну прости… — Жозе уставила на сестру невинные глаза. — Я… я нечаянно там оказалась… почти… ну, не важно. А важно то, что я увидела там несколько знатных семей, в том числе и семей верховных вульфондов.

— Ты следила за верховными?! — теперь уже и Люцина присоединилась к негодованию. — Да ты хоть представляешь, как ты рисковала?!

— Да я только одним глазком. Честно-честно, я очень быстро, только комплекс Савьера посмотрела… и Кастицины ореолы… ну и монумент Равновесию немного… и … — увидев озверевшие взгляды сестер, Жозе себя остановила, — … и все… почти… Но! Зачем я вам это рассказываю-то. Я видела много семей… которых сопровождали прислужники… в том числе и люди.

— Личные слуги гостей, — задумчиво проговорила Мария.

— И что? — спросила Люцина. — Ты нам предлагаешь устроиться к кому-нибудь в слуги???

— Ну… — начала опять оправдываться Жозе, но в место нее ответила Старшая.

— Устроиться-то нам не получится. А вот захватить в плен, взять в заложники кого-нибудь из участников конгресса — это, пожалуй, может сработать.

— Но личных слуг, да еще именно людей может быть не больше трех-четырех. Как мы пристроим несколько сотен.

— Тут ты права. Всех взять не получится, но если захватить несколько семей, то можем переправить на конгресс хотя бы с десяток сестер… Решено! Принимаем этот вариант. Мария, найди в базе данных подходящие семьи. Люцина, подбери с десяток сестер. Жозе… сиди тут и никуда больше не суйся… тоже мне — любительница путешествий.

* * *

— Итак, на территории гостиничного сектора сейчас проживают восемь семей, собирающихся на Большой конгресс и имеющих по два-три прислужника человеческой расы, — делилась Мария с сестрами информацией. — Одна из них — семья верховного — там хоть и почти нет охраны, но лучше с ними все равно не связываться. Еще три семьи имеют военную охрану — туда тоже лучше не соваться. Из оставшихся, ни у кого нет группы допуска выше шестого, да и такой только у двух. Если используем их, то пробиваться до Площади мира будет непросто, хотя вполне возможно — у нас есть информация о местах заселения выбранных гостей и план всех помещений на основной планете конгресса — можем еще здесь проработать все пути подхода. На эти четыре семьи в сумме одиннадцать слуг.

— Все равно это далеко, — сказала Старшая. — Мы должны иметь хоть одну группу поближе. Придется рискнуть и связаться с охраной.

— Есть еще вариант, — предложила Мария. — За несколько часов до конгресса здесь транзитом проедет известный музыкант — у него нет охраны, и есть прислужник человек, но только один, и он не будет нигде селиться, а лишь пересечет станцию транзитом.

— Мне кажется, это более подходящий вариант, чем связываться с вооружённой охраной, — вставила свое слово Люцина.

— Эт точно, — поддержала ее Жозе. — С музакантишкой-то пади справимся, а вояк этих… ну их… хотя, конечно, хочется кому-нибудь навалять, как следует. Может, рискнем?

— Нет, рисковать не будем, — прервала всех Старшая. — Берем в работу музыканта и четыре семьи. Сколько в них слуг?

— Двое в одной и по трое в остальных.

— Хорошо, значит нам надо двенадцать сестер. Люцина, кого ты выбрала?

— Нас четверо, Клара, Ирина, Лана, Милиса, Джоанна, Ольга, Татьяна и Галина.

— Ты записала себя? — нахмурившись, спросила Старшая. — У тебя нарушена способность к маскировке. Что если тебя решат проверить.

— Да мы же сразу… — начала оправдываться Люцина.

— Исключено! — прервала ее сестра. — Выбери кого-нибудь другого. Ты останешься все организовывать здесь. Если у нас там все получится, то тебе придется выводить сестер отсюда. А если нет, то готовить их к бегству.

— Но… — не унималась Люцина.

— Имя?! — требовала Старшая. — Твое участие не обсуждается.

— Филарета, — угрюмо буркнула Люцина.

— Вот и хорошо. С музыкантом поеду я. Одна семья — Мария, Ирина, Милиса. Вторая — Жозе, Лана, Ольга. Третья — Джоанна, Татьяна и Галина. Четвертая — Клара и Филарета. Начинаем сегодня же. У нас три дня до отправки лайнера на Большой конгресс.

— Старшая? — остановила всех Люцина. — Но ведь ты не помнишь своего истинного имени, а на Площади мира его надо будет назвать — ты тоже не можешь участвовать в операции.

— Я… — немного растерялась Старшая. — Я его помню, только… только… назвать не могу… Меня зовут… — ее лицо тут же скорчила гримаса боли. — Меня… зовут… — сквозь спазмы пыталась выдавить она свое имя, но даже жалкие попытки подумать о нем вызывали жуткие мучения — как будто все тело отчаянно сопротивлялось воспоминаниям. Голова кружилась, сил держаться на ногах не было, она упала на пол, но все равно пыталась ВСПОМНИТЬ… Но ничего не получалось. Боль застилала глаза, затуманивала сознание и разум, подавляла воспоминания.

Очнулась Старшая от того, что ее изо всех сил трясли Жозе с Марией.

— Я в норме… — остановила она сестер. — Ты права, Люцина, я не смогу назвать своего имени, но планы остаются прежними — я буду координировать действия других. А теперь за работу.

Никто из сестер не стал больше ей возражать

* * *

— В первую очередь я предлагаю отработать семью Вог-дза-шин. Это представители одного из второстепенных торговых сословий Халичи — с ними не должно быть проблем. Но если и будут, то просто их ликвидируем — никто и не заметит. У них партийная бронь — такую часто не используют. Так что с ними будет минимальный риск — отработаем на них тактику, а там уже и к более сложному перейдем.

— Но они же разместились в «Сухих трущобах», это же дыра, Мария! Зачем нам вообще их использовать. Там же все кишит паразитами, и даже передовых имперских каналов нет, — возмущалась Жозе. — Я уже не говорю, в каких условиях там проживают прислужники — это кошмар! Давайте отработаем ячейку Паралаксов они хотя бы в «Саду природы» поселились, это конечно не «Скала фантазий», но вполне пригодное место.

— Зато, — настояла на своем Мария, — там и охрана есть. В отличие от «Сухих трущоб», где за порядком следит только антивандальный программный комплекс, который я легко могу отключить даже отсюда.

— Мария права, — прервала спор Старшая. — Для начала возьмемся за самый простой вариант.

— Но это же дыра… — попыталась было снова возрастить Жозе.

— Вот и преобразишь ее собой, — перебила ее Старшая. — За этой семьей закрепляется твоя группа.

Тон, которым это было сказано, не терпел возражений, поэтому Жозе оставалось только в возмущении выпучить глаза и молча негодовать от такой несправедливости. А ведь ей так хотелось попасть в семью вульфондов из клана ученых — они проживали в гостинице «Бухта изобилия» — там можно было распрекрасно провести последние деньки до отлета. А теперь придется мучиться в этих ужасных «Сухих трущобах» — это было одним из самых дешевых и захолустных мест гостиничной зоны.

Жозе так увлеклась своими переживаниями, что даже пропустила начало плана, излагаемого Марией и Люциной.

— … поэтому пойдут только шестеро. Это боле чем достаточно. Предлагаю взять группу Жозе и нас троих, — закончила свою речь Люцина, обводя взглядом себя, Старшую и Марию.

— Хорошо, так и поступим, Жозе, когда твои бойцы будут готовы занять позиции внутри? — спросила Старшая и посмотрела сестре прямо в глаза.

— Я… — растерялся Жозе, — я… я… я все прослушала, — выдавила она жалобным тоном. — Какие позиции???

Люцина с Марией закатили глаза, а Старшая лишь улыбнулась — невозможно было не рассмеяться, глядя на это недовольное и одновременно жалостливое лицо.

— Я обещаю, — сказала она, — в следующий раз ты сама будешь выбирать гостиницу.

— Вот только в этом случае она замечтается еще сильнее, — подшутила Люцина. — Так, что даже не вспомнит кто в ее группе, — сестры рассмеялись, а Жозе насупилась еще сильней и, сделав чересчур серьезное лицо, склонилась над экраном с информацией.

— Где наши позиции? — спросила она настолько по-деловому, что все просто прыснули от смеха и не могли остановиться несколько минут.

— Вот тут, — ткнула в карту, успокоившаяся раньше, всех Мария. — Вы проникаете внутрь здания и располагаетесь в соседней, с номером жертвы, комнате — она пуста, туда уже много лет никого не селят — там какие-то нерешаемые проблемы толи с паразитами, толи с мелкими рептилиями, — Мария посмотрела на Жозе и, увидев, как ее лицо быстро меняется с делового на брезгливое, снова не удержалась и от смеха повалилась на импровизированный стол. Следом ее поддержали Старшая и Люцина.

Они не смеялись так задорно и свободно очень давно — вот что давала истинная свобода.

* * *

Даже спустя два часа после проработки плана, только вспомнив о Жозе, у Старшей улыбка наворачивалась на лицо. Сквозь каэллу невозможно было оценить мимику, но она была почти уверенна, что так же, как и она сейчас улыбаются, стоявшие рядом с ней, Люцина и Мария.

В таком расслабленном состоянии они еще никогда не проводили свои операции. Что-то было в этом — казалось, стоит перестать напрягаться и все получится. И это работало!

Жозе со своей группой проникли в здание пятнадцать минут назад и, до сих пор, оттуда не поступало никаких сигналов тревоги. Следующий ход был за ними.

Мария заранее обесточила охранную систему гостиницы, поэтому они могли беспрепятственно передвигаться внутри. Пришлось, правда, немного повозиться, чтобы до нее добраться через Портовую зону, зону Складов и Торговый пояс, но и этот путь они с легкостью преодолели за полчаса. За последний день, отправляя одновременно несколько сестер на разведку, они собрали информацию почти со всей станции. Подключившись к единому компьютеру у них были данные о всех устройствах автоматического слежения, и они без труда проложили для себя несколько маршрутов к нужным местам на станции.

Проникнуть внутрь гостиницы тоже не составляло особого труда — основной проблемой был захват нужной семьи в заложники.

Семья Вог-дза-шин занимала небольшое помещение на первом этаже гостиницы и состояла из шести представителей расы халичи — довольно старой и знатной расы, служащей Империи, но имеющей весьма обширные торговые отношения со сторонниками Конклава. В основном халичи занимались торговлей и сопровождением финансовых потоков — они были гениями отмывания нелегальных доходов и построения финансовых пирамид — именно поэтому они могли претендовать на высокий статус, не имея за спиной более ли менее могущественной армии. На вид они походили на маленьких, лысых человечков с бледной морщинистой кожей, гибким телом с длинными руками и короткими ногами, и круглой головой с двумя большими серыми глазами, ярко выделяющимися на фоне остальных мелких черт лица. Семейные ячейки у них больше походили на корпоративное сообщество — они образовывались и распадались в зависимости от получаемой их участниками выгоды. Одним из самых ненадежных соединений во вселенной были семьи халичи. Именно поэтому перед сестрами стояла задача — взять в плен всех халичи и запугать их настолько, чтобы они и думать не могли о бегстве.

По плану требовалось сначала собрать всю семью вместе. Для этого группа Жозе и проникла внутрь. Затаившись в соседней комнате, они планировали захватить любого члена семьи и, воспользовавшись его персональным коммуникатором, созвать всех остальных. Старшая же со своей группой, оставалась наблюдать снаружи и информировать Жозе о приближении халичи.

* * *

— Вот мерзость! Ну и воняет же тут! — негодовала Жозе.

— Активируй фильтр на каэлле, — посоветовала ей Лана.

— Да я уже все активировала — не помогает ничего.

Они расположились в темном сыром помещении. Несмотря на то, что за окном был вечер и дневные осветители улиц еще работали, света в их окно почти не проникало. По полу кто-то изредка шмыгал туда-сюда — кто-то мелкий: толи грызун, толи ящер. Одна стена была вся окутана желтой слизью, напоминающей гадкую и зловонную паутину.

Не решаясь никуда присесть, Жозе с Ланой стояли, прислонившись к стене, за которой располагалось место пребывания их жертв — благо эта стена была относительно чистой и без следов загадочной слизи. Ольга же расположилась у окна и тщательно наблюдала за сигналами от сестер снаружи.

— Первый на походе, — сказала она, получив информацию от Марии.

— Готовимся! — отдала команду Жозе.

— Там его схватим, или сюда перетащим? — спросила Лана.

— Лучше там, хватит с меня этого места. Надеюсь у них не так мерзко.

Услышав шум в соседней комнате, две сестры тут же просканировали пространство за стеной и переместились точно за спину своей жертвы. Легкое касание двумя пальцами и халичи падает, обездвиженный и без сознания, на пол, даже не поняв, что, собственно, произошло.

— Проще простого! — довольно выпалила Жозе.

Лана тем временем обшарила жертву, на которой была одета длинная черная юбка до пола и толстый жакет, красного цвета. В правом ухе, едва-едва выделяющемся на фоне головы, было продето два больших кольца — знак главы семейства и участника совета партии. Найдя его коммутатор, Лана передала его Жозе, которая тут же ввела и отправила другим членам семьи сообщение: «Всем срочно явиться».

В это время появилась Ольга.

— Ух ты, сразу главу завалили, да еще и партийного. Поаккуратнее там с формулировками в сообщении, а то напугаете, и они галопом все разом сбегутся…

— Упс… — только и сумела выдавить Жозе, осознав свою ошибку — ведь она только что послала самый ультимативный приказ другим членам семьи незамедлительно предстать перед главой.

Увидев реакцию сестры и поняв, что произошло, Ольга тут же вернулась к своему пункту наблюдения, а через несколько секунд снова появилась в комнате.

— Идут! — в возбуждении выпалила она. — Все разом!

— Ой-ей, — лихорадочно выпалила Жозе, услышав приближающиеся шаги за дверью. После чего тут же обхватила обездвиженного халичи и переместилась вместе с ним в соседнюю комнату. За ней тут же последовали остальные сестры.

— Как нам их сразу пятерых оглушить? — паниковала Ольга. — И Старшую с другими не позовешь кто-то должен следить за входом.

— Все нормально, — успокаивала ее Жозе, набивая новое сообщение на трофейном коммуникаторе. — Передай Марии, что мы начинаем захват.

— Захват?!! Втроем?!!

— Просто передай, — Жозе отложила коммуникатор. — Сделаем все в лучшем виде. Их главный только что приказал им друг друга связать — вот какой молодец, — Жозе погладила обездвиженного халичи по морщинистой лысине.

— Хм, может сработать, — озадачено прошептала Ольга, подошла к окну и передала сообщение Марии.

Но, несмотря на переданное послание, через несколько секунд в комнате появилась Старшая и Люцина.

— Надо действовать быстро, — сразу начала раздавать команды Старшая. — Мария не может одна просматривать все подходы, а к ним в любую минуту могут нагрянуть гости.

— Эээ, — остановила ее Жозе. — Но мы уже все сделали.

— Уже? — удивилась Люцина. — Это как вы успели?

— Легко! — Жозе гордо выпрямилась во весь рост, но увидев над своей головой, свисающую в двух сантиметрах от нее, слизь тут же пискнула и переместилась в другой угол комнаты.

— Жозе, прекращай, — строго сказала Старшая. — Сейчас не до смеха. Нам надо быстро все провернуть.

— Хорошо, — равнодушно ответила Жозе и тут же переместилась за стену.

Ничего непонимающие сестры в панике прыгнули следом за ней и, только появившись на новом месте, сразу увидели удивительную картину — пять халичи лежали на полу, упершись лицом вниз со связанными руками и ногами.

Жозе снова на секунду исчезла и появилась уже с главой семьи в обнимку.

— Ну что? — сказала она сестрам на языке жестов. — Начнем процесс устрашения!? — усадив халичи в кресло, она коснулась его двумя пальцами, подавая через них небольшой электрический разряд, от которого пленный очнулся и сразу в панике заметался, стараясь убежать. Это ему не позволили сделать две сестры, появившиеся по бокам от него и вдавившие его в кресло.

* * *

Убедить халичи сотрудничать, оказалось проще простого. Они по своей натуре хоть и были хитры, но при этом еще и были очень трусливы. Чтобы склонить их чашу весов, оказалось достаточно претвориться специальными агентами Империи (собственно именно теми, на кого их и учили) и потребовать прикрытия. Разговор велся только с главой семейства по имени Жестор — остальные так и остались в неведении, думая, что приказ связать самих себя они получили от своего главы. Как они все смогли связать друг друга без посторонней помощи — для сестер так и осталось загадкой.

Жестор хоть и испугался, но вовсю пытался торговать. Сначала он требовал компенсировать ему потерю прислужников, которых должны были заменить сестры. Потом он пытался выставить счет за свои услуги. Но после определенных уговоров, в результате которых ему пришлось поделиться половиной содержимого своего кошелька, он пошел на уступки.

В итоге, самой большой проблемой, над которой почему-то никто не задумался — оказалась необходимость незаметного исчезновения старых прислужников. Перемещать их до склада было небезопасно, поэтому, решили оставить их в той самой пустующей комнате, где сестры соорудили пункт наблюдения. После чего Старшая, Мария и Люцина покинули гостиницу, оставив Жозе и двух сестер с халичи.

* * *

На следующий день было проведено сразу две операции. Ячейка паралаксов и трое представителей клана саамитов проживали в гостиницах напротив. С ними использовали ту же тактику, что и с халичи. Только в этот раз прошло все более гладко — оно и понятно, Саамитов оказалось только трое — это были огромные, медлительные гиганты под два метра в высоту и столько же в ширину. Благодаря своей грубой, каменной коже и строению тела их раса прекрасно исполняла роль добытчиков полезных ископаемых в любых экстремальных условиях. Три захваченных представителя принадлежали к клану, который управлял десятком добывающих колоний, поэтому и был в почете. Вырубить их оказалось не легко, но сестры прекрасно знали, куда надо наносить удары.

Паралаксов же было только двое, и с ними оказалось проще всего — к ним даже не пришлось применять силу — они и так согласились на все условия.

К Саамитам определили Джоанну, Татьяну и Галину, а с паралаксами остались Клара и Филарета.

На последний день оставались два наиболее сложных задания — пробраться на одну из самых охраняемых территорий и внедриться в семью вульфондов, а также перехватить транзитного музыканта. На проработку этих планов ушла половина ночи. Ранним утром сестры начали действовать.

* * *

Началось все с того, что несколько сестер, возглавляемые Люциной, устроили небольшую диверсию — похитив несколько плазмо-электронных снарядов, они устроили электромагнитный взрыв в главном офисе транспортной компании, обслуживающей станцию. Благодаря чему весь процесс внутренних грузовых и транспортных перевозок на станции остановился. Запустить систему смогли только к обеду и то в ограниченном ручном режиме — и этого, для реализации задумки сестер, было достаточно.

Далее по плану нужно было захватить семью вульфондов и использовать их как прикрытие для перехвата музыканта. Вульфондов было четверо — престарелая семейная пара и их взрослые дети — они все являлись учеными и входили в одно из почетных технологических сословий.

Тут тоже все шло как по маслу, пока предыдущий успех не вскружил сестрам голову. Пробравшись незамеченными в номер вульфондов они, стараясь надавить массовостью (в операции участвовало сразу двенадцать сестер), вступили в диалог. Вульфонды же, воспользовавшись беспечностью сестер, незаметно вызвали охрану.

— На пульт охраны поступил сигнал тревоги, — заявила Мария на языке жестов только появившись в комнате. — Через несколько секунд здесь будет взвод законников вперемежку с охранниками гостиницы.

— Чертовы головастики! — вспылила Старшая, вспомним прозвище для вульфондов, которое использовал Винченцо. Гнев моментально вспыхнул в ее глазах.

— Значит, не хотите служить Империи?! — сказала она старшему представителю семейства.

— Мы служим Империи в рамках своих обязанностей и …

Договорить ему не дал резкий удар — в одно мгновение он остался без правой руки. Раздался пронзительный ментальный и звуковой крик боли — который Старшая прервала, просто вырубив вульфонда сильным ударом по голове.

— Империя превыше всего, — сказала Старшая остальным вульфондам, повторяя любимую фразу хозяев. — И она сама выбирает, КАК ей служить. Откажитесь подчиниться — умрете. А теперь, сделайте все — чтобы охрана исчезла через десять минут или больше никогда не увидите своего родителя, — закончив, она подошла к бесчувственному телу и, дав знак, другим сестрам, переместилась в заранее подготовленную соседнюю комнату.

Старшая была уверенна, что угроза сработает — ученые вульфонды отличались своим гонором и расчётливостью, но смелость, решительность и авантюризм не являлись их сильными сторонами. Устрашающий жест должен был возыметь эффект. Оставалось дождаться результата. Вот только все никак не отступало тревожное чувство, что где-то допущена ошибка.

— Вот, черт! — прошептала она сама себе, осознав оплошность. Рядом с ней лежало тело оглушенного вульфонда с отрубленной рукой, но самой руки не было — она осталась в комнате…

Но как говориться — беда не приходит одна — и следом за первой ошибкой, Старшая допустила вторую — она переместилась назад, за забытой отрезанной конечностью — и тут же оказалась в плотном кольце, ошарашенно уставившихся на нее, бойцов.

Тут же в комнате появились остальные сестры — бежать было бессмысленно, и она вступила в бой.

Не дожидаясь пока, окружившие ее бойцы очухаются, она переместилась к входной двери и, всадив в лицо клинки одновременно двум противникам, охраняющим вход, тут же схватила их мертвые тела и втянула в комнату. Дверь за ней закрыла уже другая сестра — благо последние дни тренировок давали неплохой результат и все знали, как себя вести в экстремальной ситуации — мало того, все жаждали в них поучаствовать.

Оглянувшись назад, Старшая поняла, что бой в самом разгаре. Двенадцать сестер атаковали более двух десятков законников и шестерых охранников гостиничного комплекса.

Сестры были ростом почти в два раза ниже противника, но на их стороне была внезапность атаки и растерянность врага. Десяток бойцов пали в первую же секунду нападения. Остальные безуспешно пытались отбиться, но оружием из них никто не мог воспользоваться — кто-то его потерял, а кто-то просто не мог достать из-за интенсивности атаки. Сестры перемещались с невероятной скоростью, не давая противнику опомниться и хоть как-то организовать оборону. Вот Мария подсекла и повалила на пол одного бойца, а Ирина тут же его добила ударом в голову и, переместившись за спину другому бойцу, который пытался спасти товарища, нанесла удар сзади в шею. Один за другим бойцы падали, пораженные ударами сестер. Последним двум Старшая лично сделала подсечку и добила упавших врагов ударом в лицо.

К сожалению, в суматохе боя, пленные вульфонды-ученые тоже оказались убитыми.

— Да, — задумчиво протянула Мария. — Этой семьей воспользоваться не получится… Да и вообще… после такой суматохи стоит ждать неприятностей…

Старшая ничего не ответила. Она только переместилась в соседнюю комнату и назад уже вернулась с раненым вульфондом — он уже постепенно приходил в себя.

— Смотри! — сказала она ему, давая осмотреть поле битвы и искалеченные тела членов его семьи. — Вот результат твоего необдуманного поступка!

— Вы… Вы… — лихорадочно возмущался он. — Вы ответите! Ваша служба Империи закончится смертью…

— Она уже закончилась, — Старшая с ненавистью уставилась на свою жертву. — Вот только твоей смертью, — сказала она и перерезала пленнику тонкое незащищенное горло.

— Мария, — ту же начала она раздавать команды. — Вызови экипаж для музыканта от этой семьи, дальше действуем по плану. И… и больше НИКАКИХ компромиссов с этой проклятой расой!!!

— Ирина, возьми остальных сестер, кроме Мелисы. Переместитесь на базу. Передай Люцине мой приказ — срочно организовать на станции десятки диверсий — взрывайте помещения, убивайте законников и охранников повсюду. То, что произошло здесь, должно потонуть в образовавшемся хаосе, а лишняя неразбериха нам в любом случае на руку. Мелиса, сообщи Жозе, Джоанне и Кларе, чтобы они не затягивали и пораньше выдвигали свои семьи в порт. Через несколько часов станция потонет в хаосе и добраться до коспопорта будет проблемно. Действуйте!

Сестры коротко кивнули и мгновенно исчезли из заполненной истерзанными трупами комнаты.

Глава 15

Пора в путь

Даже спустя час после стычки с законниками, азарт сражения все еще владел, участвовавшими в бою, сестрами. И с каждой минутой этот азарт овладевал все новыми и новыми. Люцина повела армию сестер в бой. Разбив их на несколько групп, она впустила, голодных до вражеской крови, пантер в клетку с цыплятами.

В бой повели почти всех сестер — даже самых маленьких. Оставили только Фату с тремя помощницами на случай ранения кого-либо из нападавших.

Гостиничная зона полыхала в огне. Сигнализация срабатывала повсюду. Представители разных рас и цивилизаций с опаской передвигались по узким, многоуровневым улицам станции. Тут и там лежали, пока еще редкие, трупы убитых на улице и выброшенных из окон законников. Станция все еще оставалась оплотом цивилизации, но зарождающийся на ней хаос чувствовался всеми фибрами души каждого ее жителя и гостя.

Старшая ехала в большом пассажирском экипаже класса люкс. Она знала, что музыкант не сможет найти себе транспорт, и ему придется воспользоваться ее предложением.

Такое бывало частенько — влиятельные семьи разными способами оказывали внимание своим кумирам. А те, нередко, пользовались предложенными услугами в обмен на проведенное со своими фанатами время. Нужный им музыкант был очень популярен. Он уже очень давно стал кумиром миллиардов во вселенной, и при обычных условиях ни за что не принял бы подобного рода предложение. Поэтому для него и создали безвыходную ситуацию.

Старшая лично поехала встречать его. Правда для этого ей пришлось снять свою каэллу и предстать в образе обычного прислужника, исполняющего указания своих хозяев.

Экипаж подъехал к космопорту и, припарковавшись в зоне для важных клиентов, высадил своего единственного пассажира-прислужника.

Следуя в зону прилета, Старшая отметила, что, по сравнению с туристической зоной, здесь царит относительный порядок и даже немного испугалась за сбой в операции, но увидев огромные очереди к автоматам транспортных услуг поняла, что план работает. Просто космопорт имел гораздо более высокий уровень защиты и сестры даже близко к нему не совались со своими диверсиями.

В зону прилета она подошла как раз вовремя. Не прошло и пяти минут, как из нее вышел тот самый музыкант.

Звали его Малити-Лю-Пен, он был одним из самых популярных певцов и музыкантов во вселенной. Даже Конклав Творцов время от времени приглашали его к себе на гастроли.

Его популярность делала свое дело — превратив величайшего музыканта всех рас и цивилизаций в заносчивого самолюбца. Выйдя из зоны прилета, он с брезгливым лицом прошел мимо Старшей, держащей планшет с его именем. По пятам за ним следовала вереница из тринадцати прислужников, каждый из которых был отдельной расы.

Ничего другого от него и не ожидали, поэтому Старшая, нацепив на лицо маску терпения и покорности, строптиво последовала за ним.

Поняв, что заказанный экипаж за ним не прибыл, он с возмущением попытался воспользоваться транспортным автоматом, но тот выдавал лишь информацию об отсутствии свободных экипажей. Вот тут-то Старшая и подошла попытать свое счастье вновь.

— Мой хозяин… — со смирением в голосе промолвила она, — …предлагает вам свой экипаж. Прошу смиренно, господина, принять предложение.

— А кто твой хозяин? — высокомерно спросил музыкант.

— Ученый, господин. Из шестого звена полевого технологического сословия.

— Не престало мне принимать такие предложения, — гордо отказался музыкант.

— На станции чрезвычайная ситуация, — настаивала Старшая. — Транспортная система парализована. На входе нас ждет экипаж класса люкс. А мои хозяева не утомят вас. Повторно прошу смиренно принять предложение.

— Эээх… — махнул рукой музыкант. — Веди, безликий.

— Прошу, господин. Следуйте за мной.

Малити-Лю-Пен подал знак своим прислужникам и те, вслед за ним, двинулись за провожатым.

— Почему твой хозяин не встретил меня лично? — спросил музыкант, пока его прислужники упаковывали багаж и сами устраивались в специально отведенном месте экипажа.

— Он принял решение на счет вас только сегодня утром, увидев ситуацию вокруг. Сам же не успевал присутствовать, в связи с необходимостью собираться.

— Хм, — задумался музыкант. — Ты паратвай — глава над прислужниками?! Первый раз вижу паратвая из твоей расы, разве такое возможно?

Тут Старшая поняла еще один свой промах — представители человеческой расы при преобразовании в прислужников опустошались практически полностью — они не могли выполнять роль паратвай — управленцев над другой прислугой, просто не имели для этого достаточных физических возможностей. Хорошо, что это заметил музыкант, а не представители службы безопасности. Но впредь требовалось быть внимательнее и больше не допускать таких очевидных ошибок.

— Я экспериментальный прототип, — ответила Старшая первое, что пришло ей на ум. — Разработка своего хозяина.

— Ух ты! — удивился Малити-Лю-Пен. — Может, я даже получу удовольствие от общения с твоим хозяином. Лишь бы оно не слишком затянулось.

— Прошу не беспокоиться. Мой хозяин летит тем же рейсом, что и вы. Он лишь сопроводит Вас до Верхнего космопорта. Это недолго.

— За-ме-чательно, — протянул музыкант и уселся в роскошную пассажирскую зону экипажа. Старшая же заняла место сопровождающего и сквозь опущенную перегородку, через зеркало заднего вида, наблюдала за своим пассажиром.

Не успели они покинуть зону Нижнего космопорта, как музыкант начал закидывать Старшую вопросами.

— А что еще ты можешь? Твой хозяин занимается только твоей расой? Ты единственный образец или есть еще?..

Вопросы сыпались один за другим. Старшая отвечала иногда невпопад, иногда весьма расплывчато, но постепенно она так увлеклась, что сама почти поверила в правдивость сказанного.

Беспорядки на улицах станции усилились в значительной степени, даже по сравнению с тем, что было, когда она ехала в комопорт. Теперь уже трупы валялись на каждом шагу — на улицах были десятки испуганных представителей разных цивилизаций, а сигналы тревоги раздавались практически из каждого здания. Все это Старшая решила не показывать своему пассажиру, незаметно сделав окна в пассажирской зоне непрозрачными. Малити-Лю-Пен был так увлечен разговором, что и не заметил этого.

До гостиницы они добирались более часа и все это время пассажир, не умолкая, расспрашивал Старшую о прислужниках из ее расы.

— Мне, безусловно, нравится ваша раса. Вы такие органичные, так хорошо смотритесь. Я бы тоже хотел себе паратвая-человека…

От этих слов, Старшую будто окатила ледяная волна.

— Мой господин как раз подыскивает кандидата для опытной эксплуатации, — осторожно начала продвигать она только что родившейся в ее голове план. — Думаю, для него будет огромной честью предоставить это право вам…

— Правда! — обрадовался Малити-Лю-Пен. Старшая же про себя ликовала. — Тогда быстрее, веди меня к нему. Я просто обязан с ним договориться.

— Он сейчас сам спуститься к вам, — боясь спугнуть удачу, промолвила Старшая. Подождите здесь, я лишь распоряжусь о погрузке.

Выйдя из кабины Старшая, сломя голову, бросилась в злополучный гостиничный номер с истерзанными учеными — ей срочно требовалось остановить сестер, которые по старому плану должны появиться в машине и захватить музыканта. Но, только пройдя в хол гостиницы, она поняла, что у нее ничего не получится — вокруг царил хаос. Сотни напуганных представителей разных рас и цивилизаций ускорено пытались покинуть гостиницу. Весь холл оказался запружен прислужниками и их хозяевами.

Было очевидно — для того чтобы вовремя достичь места назначения, придется перемещаться. Так Старшая и поступила — пробравшись в укромный уголок, она начала перемещаться. Та траектория перемещения, которую ей пришлось избрать, не была проработана, поэтому она то тут, то там появлялась среди разных гостей, но в пылу горячки и поспешности никто не обращал на нее никакого внимания. Она добралась до нужного номера как раз вовремя — Мария с группой вот-вот собирались ее покинуть.

— Стойте! — тут же приказала она им. — План меняется. Я почти уверена, что смогу убедить музыканта добровольно принять меня в сопровождение. Эх, если бы еще эти были живы, — она со злобой пнула бесчувственное тело ученого вульфонда.

— Мария, вы с Люциной остаетесь главными на станции. Срочно прекращайте открытые диверсии — но продолжайте запутывать следы — запустите отказавшие системы, но так, чтобы это вызывало много не разрешаемых вопросов — наш след не должен быть обнаружен до начала Большого конгресса… Все. Я ухожу. Надеюсь, у нас все получится, — с этими словами Старшая взяла багажную сумку, в которой была припрятана ее каэлла и выскочила из комнаты.

— Удачи! — услышала она на прощание слова сестер.

«Она нам точно не повредит», — подумала Старшая, спускаясь по запруженным коридорам гостиницы.

* * *

— Ну что, куколки, поиграем! — Жозе стояла в центре семейства Вог-дза-шин. Шесть халичи, одетых в одинаковые черные юбки и красные жакеты, окружили ее и внимательно наблюдали за происходящим.

За день сестры привыкли к своему прикрытию, и Жозе даже перестала морщить нос от их расположения. Хотя спать на месте прислуги она отказалась — сестры заняли все кровати халичи, сдвинув их друг с другом — и даже с учетом этого не могли на них удобно втроем разместиться. Благо, что одному надо было нести дежурство, с этим условием, оставшиеся двое могли вполне комфортно расположиться на спальном месте своих пленников.

Со временем халичи стали казаться Жозе даже милыми. Они нещадно пресмыкались и раболепничали перед своими захватчиками — оно и понятно, они же думали, что перед ними представители высшей расы. Они сильно не заморачивались, или, по крайней мере, делали вид, что не задаются вопросом — почему их захватили представители расы рабов. Это были халичи, и им не было никакого дела до таких тонкостей. Все, что их интересовало — это возможность получения прибыли, и они очень надеялись на это.

Их манера общения забавляла Жозе, и они старались ей во всем угадить, определив в ней лидера группы. Возможности покинуть помещение своим подопечным сестры не давали, поэтому приходилось сидеть вместе с ними в маленьком, темном, захолустном помещении.

От скуки Жозе даже начала сама придумывать себе развлечения:

— Смотрите… смотрите… смотрите, — она накинула на себя большое покрывало так, что оно полностью закрыло ее тело, и начала медленно опускаться на пол. — Я таю-ю-ю… у-ууууу… — раздался из-под покрывала ее приглушённый голос, после чего оно плавно опустилось на пол — под ним никого не оказалось.

— Та-дам! — выскочила Жозе из встроенного шкафа. — Волшебное появление!

Изумленные халичи уставились на нее. Они так и не поняли, какой способностью обладают их захватчики, поэтому искренне удивлялись каждому, показанному Жозе, фокусу. А за последние сутки их было уже больше двух десятков.

— Удивительно! — закричал глава семейства и, подняв вверх руки, начал ими махать по кругу. За ним тут же повторили остальные. Судя по всему, это движение для них было чем-то вроде аплодисментов — только вместо хлопанья в ладоши они крутили над головой своими длинными руками.

— Браво, — крикнула из дальнего угла Лана и смешно повторила движения за халичи, — Может, ты уже просто исчезнешь?! — раздраженно добавила она.

Сестры знали, что творится снаружи и были жутко раздосадованы тем, что не могут принять в этом участие. Особенно это раздражало Лану, ей не терпелось в бой, а вместо этого приходилось нянчиться с маленькими серенькими человечками и таращиться на глупые фокусы.

— Не будь букой, сестра, — подколола ее Жозе. — Можешь вот сразиться с нашими новыми хозяевами.

Она сказала это вслух на имперском языке, и только услышав это, халичи тут же нервно притихли, да так и продолжали стоять несколько минут, боясь пошевелиться. Спасло их появление Ольги.

— Экипаж прибыл, выдвигаемся, — коротко сказала она и начала нагружать на себя багаж.

Жозе с Ланой подошли и стали помогать. Кроме трех человек у халичи больше не было прислужников, а если бы они сами понесли свой багаж, это вызвало бы подозрение. Поэтому на виду у других всю грязную работу сестрам приходилось делать самим. А вот этот факт уже жутко раздражал Жозе, но делать было нечего — проникнуть на Большой конгресс без такого прикрытия, они бы никогда не смогли.

* * *

Сопровождавшие паралаксов Клара и Филарета видели почти такую же картину, как и Старшая, во время своего следования из коспопорта в гостиницу, но в отличие от нее, они не пытались огородить своих пленников от происходящего в туристической зоне.

Паралаксы, наблюдая картину за окном, еле плетущегося по пробкам, транспортного экипажа, в страхе жались друг к другу. Несмотря на то, что эта раса являлась одной из передовых во вселенной по производству вооружения, ее представители не отличались воинственностью, а скорее наоборот. Только таким цивилизациям и разрешала Империя существовать под своим крылом — ей совсем не нужны были воинственные подчиненные, которые рано или поздно решат поднять бунт.

Где-то неподалеку раздался мощный взрыв. Оба паралакса вздрогнули от страха и еще сильнее прижались друг к другу. В данный момент их больше пугало то, что творится за окном, чем те, кто находился с ними внутри.

Клара и Филарета вместе с еще двумя прислужниками разместились в пассажирской зоне экипажа, а остальные девять прислужников заняли свои места в, специально отведенном для слуг, багажнике.

— Что происходит? — вслух спросил один из параллаксов после еще одного взрыва.

Клара, по своему обыкновению, промолчала — только просверлила насквозь обоих пленников своим грозным взглядом — она вообще считала, что общаться со своим прикрытием не обязательно, но Филарета решила немного приободрить паралаксов и, тем самым, усилить к себе доверие.

— Диверсии Конклава, — тихо сказала она. — Мы знали о них, поэтому внедрились к вам заранее. Вам не стоит опасаться. Пока вы слушаете наши указания — вы в безопасности. Но вы должны соблюдать их беспрекословно — на станции сотни агентов Конклава, самых разных рас, в том числе и вульфондов.

Если после первых слов паралаксы немного расслабились, то к концу разговора они напряглись еще сильнее и могли лишь усиленно кивать, в знак подтверждения того, что им все понятно.

Глядя на них, не оставалось никаких сомнений, что проблем при прохождении досмотра в космопорту и погрузке на лайнер у сестер не будет.

* * *

Экипаж саамитов подъехал к одному из парковочных карманов, для этого ему пришлось более сорока минут простоять в очереди. Несмотря на то, что сестры были предупреждены о готовящихся диверсиях и планировали выезд в коспопорт заранее, потребовалось немало времени, чтобы подготовить и собрать своих медлительных пленников.

Разгрузка тоже обещала быть не быстрой. Представители этой расы никогда никуда не торопились. Поспешность никогда не была им присуща.

Джоанна, Татьяна и Галина терпеливо следовали за своим прикрытием.

Разгрузив экипаж и взяв на себя долю багажа, они, вместе с пятью другими прислужниками, неспешно проследовали внутрь здания коспоморта.

На входе их встретил усиленный патруль законников, но на маленькую группу саамитов со своими слугами он не обратил абсолютно никакого внимания, точно так же, как и на сотни других пассажиров, стремящихся успеть к посадке на крупный лайнер, следующий на Большой конгресс. Законники знали, что должны охранять космопорт, но как, и главное от кого, похоже, не представляли. Очевидно, они высматривали огромных тварей или других бойцов Конклава в силовой броне — до маленьких и на первый взгляд невзрачных девочек-прислужников из человеческой расы им не было никакого дела.

Досмотр багажа и регистрация на рейс также не вызвали никаких трудностей, разве что у сестер уже через верх переваливало раздражение на медлительность своих пленников. Да и не только у них — саамиты попадали в центр внимания везде, где ни находились. В переполненном коспоморте, малейшая задержка в любом месте тут же вызывала огромные очереди и пробки и, как следствие, недовольство всех окружающих. Не было здесь другого — более эффективного способа привлечь к себе внимание как тот, которым непроизвольно пользовались саамиты.

Но, несмотря на жуткую нервотрепку и озабоченность сестер излишним вниманием повсюду, поведение их пленников было только на руку. На всех пункта досмотра их старались пропустить как можно быстрее, не уделяя пристального внимания багажу и уж, тем более, прислуге.

В итоге через долгий и мучительный час их длительной регистрации они, вместе с остальными пассажирами, взошли на борт космического лайнера — одного из самых крупных судов во вселенной, на котором одновременно, и с довольно приемлемым уровнем комфорта, даже для пассажиров самого низкого класса, могло расположиться до семи миллионов гостей, а вдобавок имелись еще тысячи заведений различного характера. Это был огромный, странствующий по просторам космоса, город — движущаяся пассажирская космическая станция. В этот рейс лайнер оказался забит под завязку.

Чтобы добраться до своей каюты, саамитам в сопровождении сестер пришлось потратить еще почти час времени и тонны нервов. Ужасно пугающая, во время входа в космопорт, картина подходящей к ним группе законников или охранников, при передвижении по лайнеру, казалась уже банальной и привычной. Никто не обращал внимания на прислугу — все внимание было уделено только медлительным хозяевам.

Зайдя в просторную каюту, сестры наконец-то выдохнули спокойно — первая часть их плана была выполнена безукоризненно. Никто даже не пытался устроить им хоть сколь-нибудь пристальную проверку. Но главное испытание ждало их впереди. Ожидать, что на входе в Большой конгресс будет такой же уровень контроля, не приходилось. Оставалось только надеяться, что они достаточно хорошо подготовлены. А пока у них впереди был длинный путь — несколько дней отдыха перед самым важным сражением в их жизни.

* * *

— Люцина, сворачиваемся, — Мария нашла нужную ей группу сестер почти сразу. Дело было поставлено хорошо и, специально выделенные для координации, сестры всегда знали, кто на каком участке работает.

Люцина стояла в центре небольшого помещения. Похоже, здесь размещалось что-то вроде заштатного кафе. Весь пол, стены, мебель были испачканы кровью — красной, синей, черной. В рядах законников на станции служили представители от разных рас, но в основном вульфонды — черной крови было больше всего.

Перед девятью сестрами неподвижно лежало двенадцать окровавленных тел.

— Да мы же только начали, — в азарте возмутилась, стоящая рядом Ирина. Голова ее была открыта, она склонилась к раненому законнику и приблизилась к его лицу. — Тщательнее рассмотри, кто тебя убил, хозяин, — сказала она и всадила клинок в шею вульфонда.

— Ирина, закрой лицо, — приказала Мария и осмотрелась. Даже сквозь каэллы было видно возбуждение и страх сестер. Они боялись, жутко боялись, особенно самые маленькие — в этой группе участвовала десятилетняя Сафра. Но еще, они жаждали крови. Наконец-то они получили возможность отомстить. Наказать виновных за себя, за братьев, за родителей, за человечество. Возбуждение и жажда крови затопили сознание сестер, притупило страх — еще чуть-чуть и они сорвутся, сделают ошибку. Команда остановить бойню оказалась как нельзя кстати. Сестрам было жизненно необходимо отдохнуть и успокоиться.

— Всем отбой! — повторила она приказ. План сработал, срочно прекращаем диверсии. Надо дать лайнеру спокойно покинуть станцию. Возвращаемся на базу.

Ирина быстро закрыла свое лицо, затянув его каэллой, молча подошла и перерезала горло еще одному раненому законнику.

— Здесь чисто, — доложила она, — можем возвращаться.

— Возвращайтесь, — отдала команду им Люцина и сестры, одна за другой, исчезли из поля зрения. — Интересно, что подумают на станции, когда их всех обнаружат? — спросила она у Марии, показывая на безжизненные трупы, — судя по предварительным оценкам, мы уничтожили больше половины охраны комплекса.

— Погромы перед Большим конгрессом не редкость, и их зачинщики так и остаются, зачастую, неизвестными. А спецслужбы? Что ж, им мы прибавили работы. Но навряд-ли они успеют во всем разобраться за несколько, оставшихся до конгресса, дней. Так что, думаю, нам ничего не грозит, но не стоит терять бдительность.

Люцина кивнула в знак согласия. Она и сама это прекрасно понимала, став свидетельницей нескольких срывов у сестер, да и чувствуя, что сама может в любую минуту сорваться и пойти открыто убивать всех на своем пути.

— Как Старшая? — спросила она у Марии.

— С ней все будет хорошо, — раздался неуверенный ответ. — Она лучшая из нас и обязательно справится. Они все справятся…

* * *

— Мой хозяин дико извиняется, — быстро протараторила Старшая, садясь в кабину экипажа. — Но он не сможет Вас сопровождать. В качестве своего извинения он просит вас принять меня в дар. Если вы согласны, я озвучу инструкции.

— Конечно, я согласен! — возбужденно выпалил музыкант. Надежды сбылись — ему не было абсолютно никакого дела до того, что случилось с ее хозяином — главное, что он смог заполучить себе новую игрушку.

— Хозяин благодарит вас, хозяин. Теперь инструкции — мой образ еще не заведен в систему регистрации, формально я не могу быть паратвай, пока образ не пройдет регистрацию. Вам нельзя будет назначить меня главной официально, но это не помешает мне выполнять все необходимые функции. Также Вам придется оставить здесь своего прислужника человеческой расы, чтобы провести фиктивную сделку.

— Без проблем! — ликовал Малити-Лю-Пен. Он уже видел, как будет хвастаться всем своей новой игрушкой, которой нет еще ни у кого во вселенной.

Всю дорогу до коспопорта и погрузку на лайнер он только и думал о своем новом приобретении, смакуя реакцию своих завистников, когда они о нем узнают. Этот Большой конгресс обещал быть для него незабываемым. И он, безусловно, таким и будет.

Глава 16

Старые обиды

— Э-хе-хе, что же мне с вами делать? — Винченцо уже второй час полета задавал этот риторический вопрос. Ответа от Длинного и надзирателя он не ожидал, а просто наслаждался их растерянностью и страхом.

— Моя семья готова заплатить хороший выкуп, — наконец-то решился сделать предложение надзиратель. — Высадишь меня в какой-нибудь дальней колонии, заберешь деньги и можешь исчезнуть куда хочешь.

— Ха! Зачем деньги рабу? — парировал Винченцо. — Что я с ними буду делать? Есть? Пить? Использовать как топливо? Нет уж, мне бы что-нибудь более вещественное.

— Но… — робко вмешался в разговор Длинный. — Но как же ваш план? Ведь если он сработает, представители расы человечества смогут проводить финансовые операции.

— Если бы, да кабы… неубедительно. Вы ведь не хуже меня знаете, что шансов у них не много. Кстати, почему так получилось — вы рассказали им почти все про Большой конгресс, а про поправку 636Б умолчали? Зачем? Сразу были не уверены в результатах своего эксперимента?

— Не… не понимаю, о чем вы, — как мог возмущенно сказал Длинный, но всем своим видом он показывал, что прекрасно осведомлен об этом вопросе и жутко боится правды.

— То есть вы — руководитель исследовательской лаборатории по разработке секретного оружия Императора, возвышенный член элитного сословия исследователей, сотрудник Имперского бюро специальных разработок и по совместительству представитель своего сословия в нижнем Вульфонате не знаете о поправке 636Б к вселенскому соглашению о Большом конгрессе? Вы абсолютно не в курсе, что согласно этой самой поправке, для вступления в перемирие Большого конгресса, требуется не только участие трех представителей расы кандидатов на церемонии регистрации, но и … чтобы они дожили до начала самого конгресса, то есть продержались еще почти два часа? Ну, неужели вам это неизвестно?

— Откуда?.. откуда?.. — ошарашено залепетал Длинный. — Откуда ты все это знаешь???

Ответа не последовало. И лишь едва заметная улыбка играла на лице Винченцо.

Молчание продолжалось еще несколько часов и лишь после того как корабль миновал границу Акваториантской системы, что косвенно говорило о намерениях Винченцо произвести высадку на одной из космических станций Империи, Длинный нарушил молчание.

— Я тут вспомнил информацию об интересном… материале. В общем, на одной из пограничных станций долгое время происходили странные события, и направленный туда спецотряд после детального расследования обнаружил там интересную… особь, имеющую внешний вид человека. Именно эта особь и была причиной необычных инцидентов.

— Надо же, — угрюмо буркнул Винченцо. — Какая у Вас избирательная память. Законодательные документы вы не помните, а заметки в журналах — пожалуйте.

— В результате обследования этой особи, — продолжил Длинный, как ни в чем не бывало. — Было выявлено ее существенное отличие от представителей человеческой расы. Складывалось серьезные подозрения о поимке какого-то отшельника — представителя расы высших снергов. Но и эта теория не подтвердилась. С творцами эта особь имела столько же общего, как и с людьми. Еще там говорилось об огромном количестве аномальных случайностей, сопровождающих исследования… И… да… кажется подопытный несколько раз пытался бежать и несколько раз ему это почти удалось. Там пришлось предпринять беспринципные меры по безопасности… Кажется это было… где-то в Колонии Медуз…

— Медуз? — вклинился в разговор надзиратель. — Мой груз оттуда… ну… то есть… господин Винченцо Пилини доставлен оттуда.

— Ха! — возбужденно воскликнул Длинный. — Ты и есть та особь! Да, я помню, я подавал заявку на твое обследование, но ответа я не получал. Кто же тебя послал?

— У нас бумаги были с грифом секретности — отправитель и куратор неизвестен. И вообще на него не были заполнены бланки доставки. Только место сдачи задано. Так что узнать отправителя будет сложно.

— Ничего сложного, — возразил Винченцо. — Я сам себя отправил.

— Как это? — оба вульфонда одновременно недоуменно уставились на человека.

— А вот так. Не сильно то и сложно… В общем, слушайте меня внимательно… если хотите остаться живыми… Мы подлетаем к станции Алфир. Вы запросите все нужные разрешения для высадки на ней. Там мы с вами обоими пойдем в представительство космического транспорта, вы там приобретет крейсер дальнего следования и в качестве дополнительной опции к нему — максимальный комплект продовольственных запасов и полный комплекс для выживания на неосвоенных космических объектах. Я уверен, что у них уже есть такой, полностью укомплектованный экземпляр, на продажу. А дальше, после моего отбытия — вы можете делать все, что вам заблагорассудится. Но не советовал бы сразу связываться с властями, для начала бы вам лучше тщательно подготовиться к своей защите — потому что, уверяю вас, вы будет обвинены во всех смертных грехах — от угона космического корабля до предательства Империи.

— Кто бы говорил о предательстве, — возмущенно заявил осмелевший от услышанных новостей Длинный. — Ты же послал, вполне может быть, последних необезличеных представителей своей расы на убой.

— Они не последние, — уверенно заявил Винченцо. — Выживут ли они, или погибнут — они на всю вселенную открыто заявят о правах человечества. Это в любом случае лучше, чем прозябать в глубинах космоса в ожидании смерти. И к тому же, ты совсем забыл о результатах, так удачно всплывшего в твоей памяти исследования загадочной особи, которая и не человек и не творец. Может, они и не моя раса вовсе?! Может я сам по себе?!

— Эээ… — неуверенно прервал их разговор надзиратель, показывая на мигающий сигнал вызова. — Нас запрашивает персонал станции. Надо ответить.

— Действуйте, — отдал команду Винченцо. — И помните — ваша жизнь зависит только от вас, — в его словах, даже несмотря на отсутствие оружия в руках, было что-то такое, от чего следование его приказам казалось самым безопасным действием во вселенной, и даже мысли об их нарушении вызывали острый приступ паники. Поэтому двум, находящемся на корабле, вульфондам, ничего не оставалось, как очень точно выполнить все, данные им инструкции. И менее чем через час их процессия в составе двух, неуверенно шагающих, вульфондов и одного, немного странного, прислужника, уже двигалась по узким коридорам космической станции.

* * *

— Я дико извиняюсь, аллото. Но данный корабль мы можем Вам предоставить только под статус сословия. Для личного пользования данный образец недоступен.

— Я готов заплатить полную цены, мне бы не хотелось привлекать сословие, сами понимаете — вдруг, кто поймет неправильно, — Длинный, как мог, отбивался от необходимости использования своего личного статуса. Оно и понятно — как только статус будет использован — его сразу обнаружат, и совсем не там, где он должен быть. А ему, раньше времени, не желательно было никому давать знать о своих проблемах. Да и использование статуса сословия для помощи бегству опасного заключенного может привести к печальным последствиям. Таким как, например, изгнание. А этого допускать никак нельзя — ведь без поддержки своего сословия он ни за что не сможет себя оправдать.

— Сожалею, аллото, но другой возможности нет. К тому же у вас должен быть пилот класса не ниже 9А, но с этим я, так понимаю, у вас проблем нет? — молодой халичи, ведущий сделку по продаже корабля, вопросительно посмотрел на надзирателя, сидящего рядом с Длинным.

Космическая станция Алфир была размером ниже среднего. И проживали на ней, в основном, халичи и другие расы с небольшими габаритами, поэтому все вокруг, даже для Винченцо, казалось маленьким, узким и тесным. Чего уж говорить об огромных вульфондах. От Миниатюрного космопорта они прошли по узкому туннели, в котором два вульфонда с трудом помещались плечом к плечу. В этом месте никто и не думал создавать вместо переходных туннелей подобия настоящих улиц, как на других, более крупных станциях. Но если в переходах они чувствовали себя немного некомфортно, то в переговорной комнате было находиться просто невыносимо. Даже в сидячем положении Длинный почти доставал головой потолка.

Вот юному халичи, который ростом казался почти в два раза меньше Винченцо, здесь находиться было вполне комфортно и привычно. Мало того, он даже получал некое удовольствие от неудобства своих клиентов, поэтому его длинная, от уха до уха, улыбка вежливости выглядела вполне натуральной.

— Да, конечно, мой класс значительно выше требуемого, вот моя инфокарта, — вынужден был вступить в разговор надзиратель. А ведь ему так хотелось тихо отсидеться и не принимать участие в этой авантюре, которая однозначно ухудшит его, и без того плачевное, положение.

— Да спасибо, — сказал халичи и быстрым неуловимым движением поднес сканер к карте. — Прошу подождать меня минутку, — задумчиво продолжил он, изучив новую информацию. — Мне нужно провести дополнительные консультации — возможно, я вам смогу помочь.

Халичи быстро выскочил из комнаты, даже не давая возможности своим клиентам задать хоть какой-то вопрос. Два вульфонда недоуменно уставились друг на друга.

— Ты чего заладил? — еле слышно сказал Винченцо из-за спин своих хозяев-пленников, привлекая их внимание. — Личные цели, личные цели. Соглашайся на привлечение сословия! Хватит уже тут совещаться.

— Я… — начал неуверенно оправдываться Длинный. — Я вообще-то пытаюсь дать тебе больше времени на то, чтобы убраться подальше, — попытался вывернуться он.

— Больше не пытайся, — коротко приказал Винченцо и, замолчав, вернулся в свою стойку покорного слуги. Вульфовны же снова неуверенно переглянулись и продолжили ждать продавца.

Но его не было. Прошло десять минут. Двадцать. Час. Никого не было. Вставать и самостоятельно выходить из комнаты, было ниже достоинства вульфондов, поэтому они продолжали сидеть, с каждой минутой испытывая все больший и больший дискомфорт от нависшего над головой потолка и давящих стен.

— Куда запропастился этот проклятый… — договорить Длинному не дал мощный оглушающий импульс. Он проходил сразу и в звуковом, и в видимом и в ментальном диапазонах, вырубая почти все органы чувств. А еще через секунду маленькая, неуютная комната, способная вместить в себя разве что трех-четырех вульфондов, была полностью забита бойцами Империи в полном боевом облачении. А все находящиеся там ранее посетители, были сбиты с ног и повалены на пол.

* * *

— Что?! Что происходит?! — кричал Длинный.

— Я верноподданный Империи! — кричал надзиратель.

А Винченцо молчал, все еще пытаясь изображать безобидного прислужника. Но тот факт, что его уткнули носом в пол вместе с остальными, говорил о том, что провести организаторов этого мероприятия ему навряд-ли удастся.

Каким-то невероятным образом, в полностью набитой бойцами комнате, образовался коридор, и по нему прошел верховный вульфонд, да не просто верховный, а представитель вульфоната — он был в черной броне с двойным белым ирокезом на голове.

— Что мы имеем? — сразу же спросил он.

— Все подозреваемые нейтрализованы и готовы предстать в ваше высочайшее распоряжение, — ответил ему один из бойцов. — Цель захвачена.

В середину образовавшегося коридора вытащили Винченцо — он все еще сохранял смиренное молчание, прикидываясь прислужником.

— А, экземпляр 737, не долго ты в этот раз от нас побегал, — сказал верховный и махнул одному их бойцов. Тот мгновенно схватил пленника за волосы и задрал его голову вверх.

— Ну чего ты молчишь, экземпляр 737? Ты же так любишь поболтать. Устал на воле?

Винченцо в одно мгновение изменился в лице — его взгляд наполнился смыслом, губы вытянулись в ехидную улыбку.

— Ну, здравствуй, верховный. Долго же ты. Неужели дожидался аналитиков? А сам не смог догадаться? — протараторил он.

Теперь настала очередь вульфонда изменяться в лице — его напыщенный, уверенный вид в одно мгновение превратился в свирепый оскал твари, готовой разорвать свою добычу.

— Ты!!! — взорвался верховный. — Ты жалкий результат неудачного опыта, сильно много о себе возомнивший. Жалкое примитивное создание, которое я превращу в пепел сразу после того, как из него выпотрошат всю необходимую информацию.

— Ну, — Винченцо заулыбался еще шире, — то, что я жалкое создание лишь указывает на твои не менее жалкие способности. Напомни мне, который раз ты меня упускаешь? Фууу, какой ты неумеха — я бы на твоем месте застрелился.

— Уберите его! — взревел верховный. — Что с остальными? — добавил он, немного успокоившись.

В коридор выволокли Длинного и надзирателя.

— Господа, — обратился к ним верховный, — вы оказывали содействие в бегстве заключенному и арестованы по подозрению в измене Империи. По прибытию на Авелон с вами проведут следственные действия, до этого вы будете считаться виновными и удостоены соответствующего отношения. Уберите их, — приказал он своим бойцам.

— Стойте! — закричал Длинный. — У меня есть важная информация о планируемой диверсии на Большом конгрессе.

— Не интересно, — ответил верховный, развернулся и пошел прочь.

— Ее курировал лично Парнас, и Император прилагал свои усилия при составлении тактического задания…

Верховный замер на месте и развернулся. Его заинтересованность пробивалась даже через толстый слой раздражения.

* * *

Длинный блефовал, ведь он был почти уверен, что все сестры уже пойманы на станции «Приют», но больше ему ничего не оставалось — только идти ва-банк. Нужно было сразу использовать свой козырь, пока еще оставался шанс, пока еще он имел силу.

А силу он имел. По крайней мере, его не отправили, как надзирателя, путешествовать несколько недель в контейнере. Верховный принял его и выслушал. Причем выслушал внимательно — его явно заинтересовала представленная информация.

— Так значит, это прототипы нового вида шпионов и диверсантов? И над ними полностью утерян контроль? — начал задавать верховный уточняющие вопросы.

Здесь, на военном корабле Империи, каюты были гораздо просторнее, чем на станции, а личная аудиенция его владельца была просто шикарна. В довольно большом, даже по меркам вульфондов, помещении размещались десятки предметов искусства со всей вселенной — скалотитовые изваяния, пьезо-изображения, уникальные предметы интерьера, и главный экспонат — живой кулис — самый уникальный и прекрасный зверь во всей вселенной. Внешностью и даже повадками он немного напоминал крупную кошку или, скорее, детёныша тигра с мягчайшей и пушистейшей желто-оранжевой шерсткой. Уникальность этих животных заключалась в невероятном эфирном поле, которое их окружало. Это было одно из самых лучших успокаивающих средств во вселенной. Поглаживая этого зверька, его хозяин получал одно из самых необычных наслаждений.

Вот и в этот раз верховный вульфонд, по имени Сурьер-пер-Дрегон, выслушивал гостя, держа на коленях своего любимца Вини. Кулис смирно лежал на ногах у хозяина и издавал урчащие, успокаивающие звуки. Волна успокоения от него доходила даже до Длинного, которому, как раз, было жизненно необходимо сохранять спокойствие.

— Это не прототипы, верховный, — поправил он своего возможного спасителя. — Это действующие, полностью работоспособные образцы. Они уже прошли все возможные испытания и тесты. Для них уже разработаны задания, и как только мы доберемся до моей лаборатории, я вам их обязательно передам. А там… там задания, в том числе и по представителям вульфоната.

— Хм, — задумался Сурьер-пер-Дрегон. — Так вот почему Парнас так осмелел в последнее время. Завел себе новых солдатиков… И… эти образцы могут перемещаться сквозь пространство практически без ограничений?

— Ограничения, конечно же, есть. Они не могут перемещаться сквозь вакуум и определенного рода магнитные поля. Но в пределах всех стандартных условий существования, как на планетах, так и на крупных космических станциях они могут перемещаться практически везде.

— И несколько дней назад вы их высадили на станции «Приют»?

— Ну, — неуверенно замялся Длинный, — вообще-то мы их не высадили, а оставили корабль с ними на орбите станции. И там еще с документами проблемы у них должны быть… в общем, что с ними в данный момент мне неизвестно.

— Я запросил информацию по данной станции. Через некоторое время мы узнаем, что сталось с вашими зверьками, — сказал верховный, нежно поглаживая своего любимца. — А пока я приказал проложить курс к вашей лаборатории — мы успеем туда заскочить до начала Большого конгресса. Я уверен, мне пригодится там ваша информация.

— Вы собираетесь на конгресс, — удивленно спросил Длинный. — А как же ваш пленник? Вам не надо вернуть его обратно?

— Этот проныра бежал из-под охраны уже шесть раз! — верховный вскочил с кресла, на котором сидел. Раздражение снова появилось у него в глазах, и даже кулис не мог его унять. Обиженный зверек, сброшенный с колен, молча встал и медленно побрел в другую комнату. — Последний раз он каким-то чудесным образом сам заказал свою перевозку — причем место доставки нигде не было указанно — это только сейчас, от вас, мы узнали, куда его отвезли. Кстати до сих пор загадка — зачем? Единственный след, который он оставил — это предзаказ на космический корабль, рядом с которым мы его и ожидали несколько недель. Честно говоря, я и не надеялся на успех — уж очень это было похоже на ложный след — он как будто специально нас сюда зазывал. Хитрец проклятый.

— Нет уж, больше он не убежит. Я лично прослежу за ним до окончания конгресса. От меня не улизнет… Он будет моим катор-к-каром, — верховный в предвкушении заулыбался. — А что, вполне достойный экземпляр. Нацеплю на него максимальный комплект системы сдерживания — он его вполне достоин. А по назначению такие использовались лишь пару раз за всю историю вселенной. Это должно быть впечатляюще!

— Прекрасный выбор! — льстиво поддержал Длиный замысел своего нового покровителя. — А если к нему добавить еще несколько моих бежавших особей, то с вашим зверинцем не сравнится никакой другой катор-к-кар.

— Дааа! Пожалуй, я приму ваше предложение, — Сурьер-пер-Дрегон уже предвкушал свое появление на конгрессе.

Его мечты прервал вошедший в комнату без стука боец.

— Верховный, мы просмотрели последние данные по станции «Приют». Тот груз, о котором вы просили узнать уничтожен. На него не было документов и его полностью утилизировали.

— Утилизировали?! — в панике переспросил Длинный. Его, казалось бы, беспроигрышный шанс выйти, ну не сказать, что сухим, но хотя бы живым из этой неприятнейшей истории таял на глазах. — Весь груз?

Боец не ответил и вообще полностью проигнорировал слова Длинного, у него был только один командир, только с ним он намерен был общаться.

— И все? — спросил Сурьер-пер-Дрегон. — Больше никаких происшествий, никаких чрезвычайных ситуаций?

— Все в пределах общей неразберихи перед конгрессом. Ничего необычного.

Верховный кивнул, и боец тут же вышел из комнаты.

— Похоже, не получится у меня дополнить свой катор-к-кар вашими экземплярами, аллото. Оч-чень жаль.

Длинный опустил понурый взгляд в пол. Но ведь у него оставался еще один козырь.

— Но информация из лаборатории, она Вам, безусловно, пригодиться.

— Информация? — переспросил верховный, как будто о чем-то задумавшись, и нажал на кнопку вызова.

В комнату снова вошел все тот же боец.

— Есть известия с лаборатории?

— Данные пока не окончательны, верховный, но пока удалось обнаружить лишь полностью пустые базы данных, разорённые склады и фермы, а также много трупов.

— Пустые?! — еще сильнее запаниковал Длинный. Все его надежды рушились как карточный домик.

Верховный лишь только снова коротко кивнул бойцу, чтобы он удалился.

— Знаете, аллото, — сказал он. — Когда мы задержали вас на Алфире, вы были просто соучастником преступления — подозреваемым в измене родине. Это много, но терпимо. А вот сейчас, когда вы обнадежили меня своей… информацией, своими… этими зверьками. И… и спровоцировали меня подключить кое-какие резервы. Вы… вы стали моим личным врагом. Теперь я лично позабочусь о вашем будущем! — он в гневе нажал кнопку вызова.

В комнату снова вошел боец.

— Увидите этого…этого! — кричал Сурьер-пер-Дрегон тыча пальцем в Длинного.

— Будет исполнено, верховный. Но прежде прошу выслушать свежую информацию по предыдущему запросу.

— Ну что там еще?

— На станции «Приют» в гостиничной зоне внезапно начался погром. Отовсюду приходят сообщения о проникновении, после чего отправленных по вызову законников находят мертвыми. Руководство станции объявило чрезвычайное положение и запросило военное прикрытие, они думают, что на станцию проникли диверсионные группы Колонии Пустоты.

— Это они!!! — истошно закричал Длинный. — Это их рук дело!!!

— Кто-нибудь одобрил военное вмешательство? — спросил верховный у своего бойца.

— Еще нет. Мы находимся ближе всех. Объявить готовности и сообщить о своих намерениях?

— Не стоит, — загадочно ответил Сурьер-пер-Дрегон. — Пусть наши зверьки поднимут побольше пыли — тогда их цена возрастёт вдвое… Мы меняем курс — отправляемся на конгресс — нам надо тщательно подготовиться, чтобы встретить достойного противника. Вы же нам поможете, аллото?

Длинный только выдохнул от облегчения и тут же быстро закивал своему новому хозяину.

Глава 17

Наивная беспечность

Как только Мария с Люциной появились в помещении небольшого склада, на котором сестры образовали свою временную базу, их внимание сразу привлекли дикие, животные крики и улюлюканья. На мгновение напрягшись и изготовившись к бою, они поняли, что это галдят их подопечные. Все оставшиеся на корабле сестры собрались в одном месте и давали выход своим эмоциям.

Они кричали, визжали, танцевали, прыгали и обнимались, празднуя свою победу — свою первую и весьма удачную вылазку за пределами территории собственной лаборатории.

Не поддаться всеобщему веселью было очень сложно, да и не зачем — в крыле станции, где размещался оккупированный ими склад, не было ни одной живой души, а все системы охраны и сигнализации давно были выведены из строя.

Люцина не удержалась первой и подхватила боевой клич сестер, присоединяясь к веселью. Следом за ней всеобщей радости и ликованию предалась и Мария. У них все получилось — они отправили сестер на Большой конгресс и без единой жертвы, даже без единого ранения, обезвредили большую часть бойцов противника, находящихся на станции.

В диверсии приняли участие абсолютно все сестры. И даже тех, кого изначально оставляли для оказания медицинской помощи, в скором времени подменили и отправили в бой.

Вкус крови сегодня почувствовала каждая сестра. Все смогли внести первый вклад в битву с врагом и начать мстить за своих родителей — даже сверстники Ангелины. И хоть многие уже принимали участие в битвах при захвате лаборатории, прошедший бой с ними не мог сравниться. Сегодня они атаковали врага на его территории, и он абсолютно ничего не смог им противопоставить. Невидимый клин сестер прошел, как горячий нож сквозь масло, через охранную систему одной из самых защищенных гражданских станций Империи.

Люцина обобщила все данные по сегодняшней операции и решила их озвучить. Остальные сразу затихли, как только старшая сестра залезла на высокий ящик и начала говорить.

— Сестры, подведем итоги нашей небольшой… вылазки.

Вокруг раздался поддерживающий крик, который, впрочем, затих, как только Люцина продолжила.

— Сегодня мы… обезвредили… — Люцина кровожадно провела большим пальцем по горлу и высунула язык, пародируя законника с перерезанным горлом. Все вокруг засмеялись и засвистели в знак одобрения.

— …сорок восемь охранников… — снова крики поддержки.

— … и сто три законника… — от этих слов крики поддержки переросли в рев.

— Но не стоит расслабляться, — начала всех успокаивать Люцина, дав немного сестрам насладиться своей победой. — Это только начало. Лишь первая битва и первая победа на нашем пути. И чтоб так продолжалось и дальше, мы должны всегда на полшага, а то и на шаг, опережать нашего противника. Так что, наше сражение продолжается. Руководителей групп прошу через час подойти ко мне и получить новые указания. Мы должны знать все, что происходит на этой станции. Никакая информация не должна проскользнуть мимо нас.

* * *

— Значит так, — докладывала Мария, ответственная за тактическую расстановку групп наблюдения сестер на станции. — У нас шесть групп в верхней зоне и восемь в нижней. Еще отдельно двадцать наблюдателей разместились в гостиничной зоне. Для передачи информации мы используем систему связи станции, так что сюда… — Мария кивнула на составленные в углу один к одному экраны — своеобразный импровизированный командный пункт сестер, — … информация приходит моментально. За каждым патрулем законников установлена слежка. Мы в режиме онлайн знаем где и в каком количестве находится потенциальный противник.

— В систему охраны оружейных комнат внедрены вирусы, позволяющие нам в любой момент блокировать туда проход. Так что, в случае необходимости, мы лишим законников станции возможности пользоваться сверхскорострельным боевым и тяжёлым оружием. Доступ к магнитным минам и ловушкам, которые нам могут навредить, соответственно, мы тоже перекроем — враг не будет иметь необходимого вооружения, даже если его оповестят о способах борьбы с нами.

— Вчера станция объявили чрезвычайное положение и разместила призыв на вооруженную поддержку. Ответов до сих пор не поступило, а, следовательно, ожидать поддержку от вооруженных сил Империи, скорее всего, не стоит. Они бы уже отреагировали.

— То есть, — довольно подытожила Люцина, — мы полностью контролируем ситуацию. Замечательно!

— Ну, я бы не сказала, что мы ее контролируем, возразила ей Мария. — Мы просто в курсе событий. Чтобы ситуацию контролировать надо захватить основные сервера и ряд важных наблюдательных пунктов. А это уже совсем другой уровень.

— Хм, — задумалась Люцина, — А что нам мешает это сделать? Все эти места нами давно освоены, охрана там вполне нам под силу. Персонала немного — мы его легко сможем заменить, или запугаем и заставим работать. Я не вижу причин отказа от взятия станции под полный контроль — это в любом случае нам на руку. Мы не должны ставить все на Старшую с остальными — возможно они не справятся и нам придется бежать. А сделать это с полностью контролируемой станции не составит никакого труда — мы можем занять самый комфортный лайнер, доверху забить его всем необходимым и затеряться в космосе. А если у Старшей получится, то… то… то…

— То мы объявим эту станцию своей!!! — глаза Марии сверкали от возбуждения. — Ведь вся территория, которой владеет кандидат, участвует в перемирии. Если мы ее захватим и переоформим все документы на себя, а здесь есть все, что для этого необходимо, то мы получим свой дом. Как мы раньше об этом не догадались?!! — Мария ликовала.

— Дело за малым — захватить чертову станцию.

* * *

Захватить контрольные точки не составило особого труда. На них были только технические работники, основу которых составляли уруты и склоты. Представители этих рас, благодаря гибкому телосложению, часто занимались техническим обслуживанием на космических станциях. Своим внешним видом они напоминали обезьян с инструментами.

Сестры просто-напросто в обязательном порядке призвали их на срочную военную службу и под вымышленным предлогом запретили покидать свой пост до отдельного распоряжения, организовав за своими новыми работниками постоянный и пристальный контроль. Учитывая образовавшуюся ситуацию, и тот факт, что сестрам удалось достать настоящие бланки призыва на военную службу, верили им абсолютно все. А как иначе — когда перед тобой появляется грозное создание, с ног до макушки головы обтянутое в боевой костюм, через который даже невозможно понять к какой расе относится боец — приходится верить всему, что он говорит, и подчиняться.

Убивать техников сестры не хотели — они потихоньку начинали относиться к станции, как к своему будущему дому, поэтому старались причинить ей как можно меньше вреда. С некоторой точки зрения они вполне законно призывали техников — ведь действовали от лица будущих владельцев, а у каждого работника станции соответствующий пункт был прописан в контракте на случай смены власти.

С серверами оказалось все сложнее. Кроме автономной охранной системы там еще и присутствовала вооруженная охрана, которая, вследствие последних событий, была готова ко всему. Ну, почти ко всему. К такой угрозе как сестры они, конечно же, полностью не были готовы, но все равно представляли угрозу.

Для отключения охранной системы требовалось захватить некоторых руководителей станции, что, пожалуй, было самой сложной задачей…

— Я же говорю, он усилил свою охрану в три раза. К нему не подступиться, — тринадцатилетняя сестра по имени Айгюль, докладывала Марии и Люцине последние данные по объекту своего наблюдения — руководителю службы безопасности станции.

— Но нам нужно его получить, только начальник службы безопасности может отключить систему.

— Без шума ничего не выйдет, — настаивала Айгюль. — Он толи знает, с кем имеет дело, толи так сильно боится — его все время окружает очень плотное кольцо охраны. Переместить объект из такого кольца невозможно, даже если напасть сверху. Есть только одна возможность — раскидать охрану и тогда переместить цель. А для этого нам придется выдать себя.

— Раскидать охрану? — задумчиво повторила Люцина. — Но это же не обязательно должны сделать мы?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Мария.

— В данный момент станция переполнена недовольными посетителями и работниками. Повсюду происходят стычки и потасовки, к которым мы не имеем никакого отношения. Что если нам, каким-то образом, натравить кого-нибудь на безопасника? Думаю, это возможно, нужно просто как-то показать на кого недовольные граждане могут выпустить свою злобу.

— По мне так проще самим раскидать охрану, — безапелляционно заявила Айгюль.

— Нет-нет-нет, — возразила ей Мария. — В этом что-то есть. Получить доступ к информационному порталу станции значительно проще. А как нас учили безалаберные хозяева — тот, кто владеет новостями, владеет массами.

— Точно! — воскликнула Люцина. — Новости! И как я сам не догадалась. Это же проще простого.

Через час местный информационный портал уже вовсю раскручивал новость о выявленной причастности к случившимся событиям начальника службы безопасности. Также была обнародована новость о появлении блока сопротивления, который планирует прекратить безобразия путем свержения ответственных за беспорядки лиц и в первую очередь — подлого начальника службы безопасности. Этот блок призывал всех работников и посетителей станции присоединится к ним.

Фокус удался и через час резиденцию объекта наблюдения со всех сторон окружили протестующие. А еще через час народу собралось так много, что начался штурм здания.

В этом и состояла задумка, но действовать надо было быстро. Требовалось выловить тот самый момент, когда охрана исчезнет в непосредственной близости от цели, но еще не будет ликвидирована окончательно. Иначе цель, окруженная недовольной толпой, станет еще недоступнее.

Момент был выбран правильно. Исчезновение безопасника не заметил никто. Удивленной толпе и охране оставалось только в неизвестности бродить по зданию в поисках исчезнувшего руководителя.

Сестрам беспринципно везло — объект не состоял в гильдии воинов, иначе с ним пришлось бы возиться гораздо больше, да и вообще, возможно, не получилось бы запугать настолько, чтобы он подчинился.

А так, он даже не понял, что происходит, когда, каким-то чудесным образом, почти мгновенно, оказался перед входом главной серверной станции.

Охрана на входе, его моментальному появлению в сопровождении двух незнакомцев, похоже, удивилась еще сильнее. Но высказать свою озабоченность не успела, потому что уже через секунду, оба охранника-вульфонда лежали с пробитыми головами в ногах у своих, невесть как появившихся сзади, убийц.

— Открывай, — услышал он приказ и тут же, не задумываясь, бросился его выполнять, на автомате отключив систему безопасности. Расторопность ему не помогла и в помещение, где располагался главный сервер станции — ее основной мозговой центр, сестры входили, переступая через три трупа.

— Сервер наш, — сказала входящая Люцина, открывая свое лицо. — Осталось обезвредить пункт управления станции и перевести все на нас.

— Ну, с этим, я думаю, Ирина справиться, — утвердительно ответила Мария, начав выполнять необходимые переключения на сервере.

* * *

Пункт управления станцией находился в самом ее центре — он был ядром, основой, вокруг которой собиралась модульная конструкция города и порта в космосе. Из себя он представлял довольно просторное помещение с шестью большими экранами и рабочими местами тридцати операторов. Посередине стоял большой стол для селекторных и внутренних совещаний.

Размещение охраны внутри не предусматривалось. Она вся располагалась снаружи на входе, поэтому для сестер не представляла никакой угрозы, так как попав внутрь и, быстро наведя там свои порядки, можно забаррикадироваться и исключить внешнюю угрозу — эту возможность пункт тоже предусматривал.

В этом и заключался план — попасть внутрь, запугать или ликвидировать операторов и перекрыть доступ снаружи, наглухо изолировав пункт управления. Чтобы разобраться, что к чему охране потребуется несколько дней, а то и недель. Учитывая состояние всех обслуживающих структур, возможно, они вообще не справятся без посторонней помощи, а ее не будет — ведь все средства связи станции окажутся в руках у сестер.

План был прост и понятен, поэтому Ирина и взяла с собой лишь пять сестер. Чтобы справиться с тридцатью безоружными вульфондами-операторами больше и не требовалось.

Для работников пульта появление сестер прошло незамеченным. Они все были увлечены своей работой и никак не могли ожидать, что из ниоткуда, в святая из святых самой охраняемой части станции, появятся шесть загадочных созданий. Внимание на них обратили только тогда, когда они заговорили.

— Внимание! — объявила Ирина, через усилитель звука. — Во имя Империи, всем срочно покинуть свои места и проследовать к селектору для инструктажа.

Сестрам, в первую очередь, требовалось выманить работников со своих мест, поэтому они и инсценировали инструктаж. Но на их удивление абсолютно никто не послушался приказа.

— Повторяю! — вновь призвала Ирина работников. — В связи с объявленным чрезвычайным положением срочно пройти на инструктаж. Во имя Империи…

— На основании какого права ты говоришь от лица Империи? — вдруг раздался голос из ниоткуда.

Сестры огляделись, и их взору стала представать картина, которую они здесь совсем не ожидали увидеть. То тут, то там в помещении, отделяясь от стен стали появляться вооруженные вульфонды-бойцы. Причем не просто законники, а группа специального назначения — лучшие войны станции. Они, один за другим, отключали маскирующие экраны и становились видимыми — сначала один, потом трое, пятеро… двенадцать… в итоге из укрытий вышли восемнадцать хорошо обученных и укомплектованных бойцов, с направленными на сестер ружьями. Это была засада. Кто-то из руководства станции все же додумался разместить охрану в, наиболее стратегически важном, месте. Сестры сильно недооценили своего противника. Но и пределов своих сил, они все еще не знали.

— На основе формы шесть и сценария двести три, — не растерялась Ирина и отдала сестрам тайную команду, подразумевающую, что в бою две из них участвовать не будут — они будут в резерве, наблюдать за остальными и в случае ранения или захвата, кого-то из сражающихся сестер должны будут оказать им помощь или эвакуировать с поля боя.

— Что за форма? — недоуменно спросил командир противников.

— В соответствие с которой ты сдохнешь! — сказала, как выплюнула Ирина и атаковала.

Своей первой целью она хотела выбрать командира, но он, к сожалению, был плотно окружен своими бойцами, поэтому пришлось напасть на самого ближайшего противника. А вот он, даже не успел понять, что происходит, как уже падал на пол с перебитым горлом.

Разработчики концепции проекта, в результате которого появились сестры, не предусматривали наличие в их боекомплекте стрелкового оружия — они исходили из соображений, что оно не потребуется — образцы и сами могут перемещаться быстрее выстрелов. К тому же, броня каэлл, как и большинство других защитных костюмов противоборствующих сторон, может выдержать единичный выстрел практически из любого легкого стрелкового оружия. Таким образом, оно может только ранить и вывести из боя. А удар клинком, специально разработанным для пробивания всех типов брони, всегда носит летальный характер.

Испробовав свои костюмы в бою, сестры были на все сто процентов согласны со своими разработчиками. Их клинки — это смерть врагам, стрелковое оружие противника — лишь способ их сдержать.

Две сестры, определенные в резерв, тут же исчезли с поля боя и устроились за укрытиями на возвышенностях в дальних концах помещения. Остальные пошли в атаку. Первый удар сестер — моментально унес четыре жизни. Только после этого противник открыл ответный огонь. Но те места, куда были направленны десятки выстрелов, вдруг мгновенно оказались пусты, а сестры уже нападали с тыла.

Но надо отдать должное бойцам — второй удар сестер не принес таких же обильных плодов. Убить получилось лишь одного врага, еще двоих удалось только легко ранить.

— Круговая оборона! — отдал приказ командир и пятнадцать бойцов тут же образовали три группы из, стоящих спина к спине, солдат.

Это существенно усложняло атаку сестер, но у них еще оставались козыри.

— Работаем по воздуху, — отдала команду Ирина и четыре сестры тут же появились над головами одной из групп. Они успели нанести только по одному удару. Пришлось сразу ретироваться, потому что остальные тут же открыли по ним огонь.

Козырь сработал, хоть и не так как ожидали. Получилось убить лишь одного бойца, а еще двоих серьезно ранить. Но теперь противник знал все их возможности. Вместо трех групп, было образовано две и часть бойцов выставило ружья кверху.

Сестры появлялись и исчезали, не давая противнику в себя попасть, и стараясь наносить точные смертельные удары, но решительных атак избегали. Такая тактика давала весьма слабый эффект. За пару минут у нескольких бойцов противника появились лишь легкие ранения.

— Надо действовать быстрее, — подгоняла всех Ирина. — Скоро к ним прибудет подкрепление.

И только она это сказала, как в открывшиеся входные двери вбежала группа из восьми охранников — а ведь это было только начало, в скором времени стоило ожидать еще несколько десятков бойцов.

— Сценарий семьдесят два, форма произвольная! — отдала приказ Ирина и сестры ринулись в атаку.

Появившись все разом возле одной группы, они попытались выманить оттуда бойцов и растащить кольцо. У них почти получилось, даже удалось прикончить самого активного вульфонда, выпрыгнувшего дальше всех. Но вторая группа открыла огонь и одна из сестер не успела скрыться. В нее попало сразу два выстрела. От этого ее тело отнесло на несколько метров, но коснуться пола оно не успело — рядом появилась и вмиг исчезла страхующая ее резервистка.

На поле боя осталось лишь три сестры и одна в резерве. В то время как в группу противника влилось еще восемь бойцов, доведя ее состав до первичной численности.

Атаковать, простроившего прекрасную оборону врага было опасно. К тому же все бойцы перешли на агрессивный режим — и их способности поднялись на новый уровень.

Сестрам приходилось придумывать новые способы ведения боя — к решению такой задачи они оказались не готовы — никто не планировал использовать их как солдат, только как диверсантов. Приходилось импровизировать.

Добравшись до трупа убитого бойца Ирина забрала его ружье и открыла огонь по одной из групп, но вторая тут же открыла огонь по ней. Пришлось быстро перемещаться, а с громоздким ружьем это сделать было сложнее. Но у нее вышло и, появившись в новом месте, она снова открыла огонь.

Эффекта почти не было. Работающие на пределе бойцы, ненадолго разрывали группы и уклонялись от выстрелов. А возможности обложить их плотным огнем у нее не было — приходилось постоянно перемещаться, уклоняясь от ответных выстрелов.

Другие поняли ее задумку и начали помогать. В добавок к огнестрельной атаки в вульфондов полетели гранаты. Но и они не могли сдвинуть чашу весов в пользу сестер. И даже наоборот — сестер, конечно, учили пользоваться всеми видами оружия, но это было далеко не их самой сильной стороной. И теперь — начав осваивать новую тактику во время боя, они начали допускать ошибки.

Одну сестру ранили, просто из-за того, что она не успевала переместиться после выстрела. Резервистка быстро эвакуировала раненую с поля боя. Ирина осталась только с одной помощницей по имени Валя — они друг для друга были последним резервом. А в открывшиеся ворота вбежала еще одна группа из двадцати трех охранников. Численный перевес был всецело на стороне врага.

Поняв, что нападать дальше нельзя, Ирина стала лихорадочно соображать, как принудить противника перейти к атаке и использовать свое преимущество в контратаках. Решение пришло само — достаточно было только глянуть на сбившихся плотной группкой у экранов операторов — гражданских работников.

— Что ж, — подумала Ирина. — Из нас готовили диверсантов и террористов — так и будем действовать соответствующим образом. В борьбе с таким врагом любые методы хороши…

Подав знак Вале, Ирина переместилась к операторам, схватила одного из них и, не смотря на значительную разницу в росте, выволокла вперед. Вооруженные бойцы не могли открыть по ней огонь, боясь попасть в, стоявших сзади нее, гражданских. Она же, тем временем, поставила заложника на колени и одним быстрым движением перерезала ему горло. Труп вульфонда-оператора упал, забрызгивая под собой пол черной кровью.

Бойцы поняли, что к чему, но продолжали бездействовать, пока Ирина не вытащила второго заложника и не перерезала горло и ему. Остальные были настолько запуганы, что боялись пошевелиться.

Командиру противника не оставалось ничего другого как начать действовать. Группы разбились, и бойцы плотной цепью пошли в наступление на двух сестер, удерживающих заложников.

— Работаем по крайним, — передала Ирина сообщение Вале и сестры тут же исчезли.

Появились они с разных концов цепи, лишь на секунду, чтобы унести с собой жизни двух врагов. Остальные бойцы даже не успели среагировать. Тогда сестры решили повторить маневр, но появившись в точке назначения, поняли, что их там уже ждут. Противник соображал и подстраивался под обстановку очень быстро.

В Ирину попал один выстрел, но она успела переместиться обратно к заложникам, а вот Валя не успела. Она лежала без сознания, сраженная сразу тремя выстрелами. Ее тут же схватили бойцы — теперь они на Ирине отрабатывали ее же тактику.

Валентину вытащили в центр строя и приставили к ее голове сразу несколько стволов. Цепь бойцов брала раненую, зажатую в угол Ирину, в полукольцо.

— Сдавайся, кто бы ты ни был, — отдал приказ командир. — Иначе мы убьем заложника. Подними руки вверх.

Ирине не оставалось ничего другого — переместиться, схватить Валю и исчезнуть было невозможно. Она медленно поднимала руки вверх.

Но как только ее кисти оказались на уровне плеч, она заметила, какое-то движение позади противника. Ей вдруг вспомнился глупый детский жест, за который их ругали родители. Продолжая поднимать руки вверх, она выставила вперед средние пальцы, показывая врагу свое отношение к нему.

— Сдохните! — выдавила она, акцентируя свой неприличный жест.

После этих слов, на бойцов противника обрушился град ударов. Сотни сестер, незаметно переместившиеся в тыл врага, разом вступили в бой. Враг не продержался и секунды…

* * *

— Говорила же тебе возьми восьмерых, — улыбаясь, сказала Ирине, вышедшая вперед, Люцина.

— Ну да, еще двое бы безусловно помогли, — съязвила Ирина, пытаясь отдышаться.

— Да и так неплохо, — вступила в разговор Мария, осматривая цепь мертвых тел противника. — Теперь нам точно не стоит бояться организованного сопротивления.

— Эт точно! — подтвердила Ирина, все еще пытаясь восстановить дыхание после боя. — Что с этими будем делать? — она кивнула в сторону сбившихся в группу операторов.

Сестры перевели взгляд и увидели, что один из них вводит на экране какие-то команды.

— Убить!!! Убить!!! — истерично закричала Люцина, одним словом отвечая на вопрос сестры и давая команду остальным.

Через несколько секунд все операторы были мертвы, а рядом с экраном, лежал тот самый вульфонд, который своим действием это спровоцировал.

— И что он сделал? — спросила Люцина.

— Похоже……… — ответила Мария разбираясь в командах, — … похоже, он дал разрешение на стыковку и передал видеоданные отсюда на только что прибывший корабль.

— Что за корабль?! — в один голос спросили Люцина и Ирина.

— Судя по опознавательному коду это… Молот Империи… — мрачно ответила Мария.

— Наемники!!! — воскликнули разом три сестры.

Глава 18

Черный день

Время в пути, проведенное с саамитам, прошло вполне сносно. Из своей каюты они не выходили, да и по ней перемещались только изредка, поэтому она почти полностью оказалась в распоряжении Джоанны, Татьяны и Галины. Им доставляли еду по заказу и можно было самостоятельно выбирать развлекательные передачи к просмотру. Такая жизнь, после прошедшего в заточении детства, казалась сказкой.

Несмотря на то, что они добыли себе свободу уже какое-то время назад, по-настоящему ощутить ее вкус получилось только сейчас. Ведь это первые дни в их жизни, когда стало возможным расслабиться, заказывать разнообразную еду и наслаждаться ее вкусом. Они никогда в жизни до этого не наслаждались вкусом еды. Все, что они употребляли в пищу, почти всегда было безвкусным и в крайне-редких случаях имело омерзительный вкус. Сейчас же им оказались доступны почти все деликатесы вселенной. Они попробовали почти все меню и ели даже тогда, когда уже ничего не помещалось. Им жутко повезло, что саамиты могли себе позволить такую роскошную жизнь, хоть они и были другого мнения на это счет.

Но, к сожалению, вся эта роскошь вот-вот должна была закончиться. Корабль уже прошел основные звездные охранные кольца и заходил на сближение с орбитальной космической станцией, которая являлась промежуточным транспортным пунктом между кораблем и планетарным городом, созданным специально для проведения Большого конгресса.

Сестры никуда не спешили. Во-первых, они хотели как можно больше времени провести в, так полюбившейся им, уютной каюте. Во-вторых, они уже прекрасно освоились с нерасторопностью саамитов и понимали, что попадут только в последний эшелон, направляющийся со станции на планету, а пытаться пробиться с семейством через спешащую толпу — дело очень неблагодарное. Да и много внимания в этом случае будет привлекать их перемещение.

Но время неукоснительно двигалось вперед. Оставаться дольше было нельзя без риска опоздать на общественный транспорт, а заказ индивидуального челнока, безусловно бы, вызвал гораздо больше вопросов. Поэтому сестры, подгоняя свое прикрытие, выдвинулись навстречу судьбе.

Весь путь до выхода из корабля они почти не встречали попутчиков — оно и понятно, все спешили, как можно раньше спуститься на планету и начать осмотр достопримечательностей конгресса.

Покинув космический корабль, они оказались перед первым пунктом досмотра — первым испытанием. Они примерно представляли, как он будет выглядеть, ведь им пришлось изучить сотни предыдущих конгрессов — это была их стихия, их вотчина. Именно к этому их и готовили, для этого их создавали. Поэтому они точно знали кому, где и когда надо стоять, чтобы одновременно и присматривать за своими пленниками и самим не вызвать подозрения.

Пункт досмотра начинался с нескольких десятков пропускных тоннелей, в которых сканировались все, кто через них проходил и всё, что через них проносилось. Далее шел личный досмотр и разговор с каждым посетителем конгресса. Прислужников же и прочую живность проверяли в специализированной капсуле, оценивая ментальный отпечаток сознания — именно такую процедуру проходила Старшая во время крайнего визита в лабораторию проверяющего.

Здесь было важно, чтобы одна из сестер всегда оставалась с одним или несколькими представителями семейства. Как до проверки, так и после.

Еще на космической станции, при разработке плана они приняли решение, что, в случае попытки со стороны заложников сообщить о своем положении, одна из сестер убивает всех заложников и исчезает — остальные продолжают притворяться. Но сейчас, глядя на сотни бойцов охраны, состоящей по большей части из представителей вульфондов и низших снергов, рассредоточенных по пункту досмотра, и понимая, что каэллы находятся далеко, в упакованных вещах, сестрам было не по себе. Они понимали, что в случае чего не смогут осуществить задуманное. Убить трех саамитов с каменной кожей подручными средствами, да еще и под надзором сотен охранников невозможно. Поэтому все только облегченно выдохнули после успешного окончания досмотра.

Но было еще одно происшествие, заставившее сестер поволноваться — при досмотре багажа проверяющий достал их каэллы. Но что-то коротко спросив у саамитов, он, даже не дождавшись пока они сосредоточатся и ответят на его вопрос, просто бросил их назад и махнул рукой. Все прекрасно знали куда идут — и хоть все боевое оружие на конгрессе попадало под запрет — броня разрешалась. Хотя, все равно, им понастоящиму повезло, что досмотрщик, очевидно уже изрядно уставший, просто не задался вопросом — зачем огромным толстокожим саамитам, легкая броня такого маленького размера.

Так, благодаря везению и смелости, сестры прошли первый досмотр и направились к транспортному эшелону, который должен был доставить их на планету. Они прекрасно рассчитали время и подошли к нему как раз перед его отправкой. Народу оказалось совсем не много, поэтому сев в почти пустой вагон они, вполне комфортно, устроились на местах для прислуги и начали осматриваться.

Вагон был таким огромным, что почти не просматривался насквозь — наверное, во время первой волны он шел набитый битком — хотя почему-то казалось, что даже в этом случае он вполне комфортен для своих пассажиров. Сиденья в нем были сделаны так, что каждое место формировалось под конкретного пассажира в зависимости от его габаритов и формы тела. Сквозь огромные, почти во всю стену, смотровые иллюминаторы каждый пассажир мог наблюдать, как быстро приближается планета. И по мере ее приближения, перед сестрами, все больше и больше открывался прекрасный пейзаж терраформированной и специально преображенной для конгресса планеты.

Они так увлеклись пейзажем, что даже не заметили, как один из их соседей по вагону подошел к ним вплотную.

— Джоанна, Татьяна, Галина — какая встреча, — вдруг сказал подошедший.

Самым трудным оказалось не поддаться панике и тут же не повернуться на, знакомый до боли, голос бывшего главного хозяина и бывшего же, но самого первого их пленника. Все сестры справились и продолжили сохранять спокойствие прислужников, хотя и понимали, что Длинного не проведешь.

— Вот, верховный Сурьер-пер-Дрегон, пожалуйте. Первые пташки. Мы не ошиблись это именно они.

К Длинному подошел верховный вульфонд.

— Вы уверены, аллото? На вид так обычные прислужники.

— Конечно, я уверен. О чем вы говорите? Они так и задуманы, чтобы не отличаться от других. Ну, раз уж мне не верите, спросите этих вот их сопровождающих, — Длинный кивнул в сторону сидящих саамитов.

Сестры хоть и оставляли заученную маску спокойствия опустошенной прислуги, но внутри них все было напряжено. Соображать спокойно и рассудительно было невозможно, и Татьяна решила следовать инструкции, в соответствии с которой она, как сидящая ближе всех к пленникам, должна их убить.

Исчезнув и моментально появившись рядом с одним из заложников, она попыталась нанести удар… но не успела. Кто-то схватил ее сзади и с силой бросил об стену. Это оказался один из подручных верховного, он невесть-каким образом, преодолел расстояние в несколько метров за то время пока она замахивалась.

Тут же не выдержала Галина и бросилась в бой, стараясь напасть на ударившего сестру, бойца. Но и у нее ничего не получилось — боец моментально схватил ее за горло. Зато атака получилась у Джоанны — она смогла нанести резкий удар в голову пока еще единственному противнику, вступившему в бой. Удар был такой силы, что боец ослабил хватку, выпустив из нее, находящуюся на грани потери сознания, Галину и отлетел на пару метров в сторону.

Остальные бойцы держались в стороне, ожидая команды. Эта передышка дала сестрам немного прийти в себя, поэтому, когда верховный скомандовал — «Взять их», они тут же начали перемещаться по всему вагону — благо он оказался достаточно большим и пустынным для их кульбитов. К сожалению, переместиться никуда за его пределы, они не могли — со всех сторон его окружал вакуум. Эшелон, только-только начинал входить в атмосферу планеты.

Бойцы гонялись за ними как неуклюжие коты за ловкими мышами, не в силах даже дотронуться до своей цели. Но и сестрам эта ситуация не давала никакого преимущества. Единственным возможным выходом из этой ситуации было попытаться овладеть каэллами — они бы существенно повысили боеспособность сестер и дали шанс на успешное сопротивление или хотя бы на то, чтоб продержаться до того, как эшелон войдет в атмосферу, и они смогут переместиться за его пределы.

Но, к сожалению, напавший на них противник знал их слабые места.

— Что вы делаете? — закричал Длинный на мечущихся с огромной скоростью бойцов. — Хоть немного поработайте головой, а не… другими местами. Я Вас на кой черт инструктировал?

Бойцы остановились. Слова Длинного возымели успех. Тем более верховный тут же добавил грубо:

— Быстро активировать магнитные ловушки, идиоты. Вы позорите мое подразделение.

В руках у бойцов тут же стали появляться активированные магнитные ловушки, напоминающие огромные мыльные пузыри. Еще секунда и они все полетели в сестер.

Первый залп был неудачным — ни одна из ловушек не достигла цели. Но в руках у бойцов появлялись все новые и новые пузыри, которые при первой возможности метались в неуловимых сестер.

С шестой или седьмой попытки один из пузырей задел Джоанну за локоть и тут же к ней прилип. Помогая ей выбраться, в сеть тут же угодила Галина — в нее попало сразу два пузыря, окутав ее всю с головы до ног. Джоанна пыталась убежать и выпутаться самостоятельно, но ее тут же повалили на пол несколько бойцов.

Недолго получилось убегать и Татьяне. Кроме магнитных ловушек бойцы пустили в ход другие приспособления — позволяущие создать магнитный барьер, который сестры не могли пересечь. Превосходящий по силе противник, с помощью нового устройства, быстро загнал свою цель в угол и забросал магнитными ловушками.

И через несколько минут у ног Длинного и верховного, упершись лицом вниз, лежали три сестры, с головы до ног окутанные магнитными сетями.

— Ну вот, пожалуста, — протянул радостно Длинный. — А вы мне не верили…

— Вижу, аллото, вижу, — поддакивал ему довольный верховный. — Ваши экземпляры действительно удивительны. И сколько их сюда проникло?

— А вот об этом нам и расскажут наши первенцы…

Эшелон уверенно приближался к планетарному городу, вот только трем сестрам уже не суждено было попытаться пройти очередной досмотр. Они лежали плененные в слегка разгромленном вагоне. А их бывшие заложники — огромные каменные живые изваяния, оставались сидеть на своих местах все также, не шевелясь и, как будто бы, не предавая особого значения происходящему.

Глава 19

Первая кровь

Клара и Филарета за время дороги на конгресс, несколько раз чуть не сорвались от перенапряжения. Почему-то при выборе семейств-кандидатов никто не анализировал такой важный параметр, как наличие друзей и знакомых. И если паралаксы, находясь на станции «Приют» ни с кем не общались и никуда не ходили, то во время путешествия на космическом корабле их просто атаковали толпы гостей.

Сестрам все время приходилось исполнять роль прислуги и одновременно следить за своими заложниками, чтобы они не сболтнули чего лишнего. Никого из гостей не интересовала зажатость и неразговорчивость хозяев. Им это не мешало. Они часами пользовались, так называемой, гостеприимностью.

И мало того, многие из них так настырно зазывали паралаксов на прогулки и в разные увеселительные места, что даже сестры соглашались с тем, что отказ вызовет лишь подозрение. Поэтому, кроме обслуживания гостей, им постоянно приходилось таскаться по разного рода мероприятиям. А с учетом того, что биологический день паралаксов был гораздо больше, чем у сестер, и за все время пути они ни разу не спали, то к концу путешествия сестры оказались изнеможены и выжаты, как лимон. Приходилось при первой же возможности подменять друг дружку и спать по очереди.

Зато такая насыщенная жизнь позволила сестрам лично увидеть то, с чем они знакомились лишь при обучении: представители десятков развитых цивилизаций и тысячи видов домашних зверей и прислужников, различные виды и способы приема пищи — от чистой энергии до эксклюзивных лакомств жидкой, твердой и газообразных форм, сотни представлений различных жанров и форм, от настоящих гладиаторских боев с применением холодного оружия и экстремальных игр на выживание до миниатюрных кукольных театров или, захватывающих дух, музыкальных выступлений.

Попробовать что-то экзотическое на вкус или, как следует, насладиться зрелищем, у них, естественно, не было возможности — ведь они усердно играли роль неодушевленной прислуги, которая по своему определению не может ни к чему проявлять интерес. Но ознакомиться с богемным миром представителей среднего класса вселенной у них получилось по полной программе. К концу путешествия они знали кучу новых слов и ментальных отпечатков эмоций на местном сленговом жаргоне.

И, наконец-то, это путешествие закончилось. Хоть сестры и предполагали, что на конгрессе такая разгульная жизнь их подопечных продолжиться, но надеялись, что они, все же, когда-нибудь устанут и сбавят обороты.

Корабль они покидали в сопровождении шумной компании друзей своих временных хозяев, поэтому на первом досмотре никаких проблем у них не было. Ну, разве, что пришлось несколько раз упустить из вида свое прикрытие, но сестрами было принято решение не паниковать раньше времени и положиться на предусмотрительность паралаксов. Тем прекрасно объяснили, что в их же интересах пройти без происшествий все досмотры — ведь на них несут службу не только дружественные представители, но и враги, которые тут же воспользуются малейшей оплошностью и во всех смертных бедах обвинят, естественно, не жалких слуг, а их хозяев.

На втором пункте досмотра было немного сложнее. Просто им не повезло. Из нескольких десятков прислужников большой компании паралаксов на пристальную проверку выбрали шестерых, и Филарета оказалась в их числе. Но ее способности не подвели. Старые хозяева знали свое дело и достаточно хорошо подготовили сестер для прохождения таких проверок — Филарета не вызвала абсолютно никаких подозрений, в то время как даже пара настоящих прислужников привлекла внимание проверяющих.

Дело было почти сделано — они попали на планету конгресса. Под прикрытием семьи оставалось пройти только проверку на шестой уровень доступа, а уж в путешествии оттуда до Площади мира сестры могли рассчитывать только на свои силы. Но и до шестого уровня путь был не близок.

Сразу с планетарной станции, параллаксы, вместе со своей компанией, двинулись на обследование достопримечательностей. Сначала они хотели отправиться как есть, чтобы весь их багаж носили следом по их пятам слуги, но сестры незаметно и настойчиво подсказали им отправить основную часть багажа и лишних прислужников в номер и продолжить путешествие налегке.

Однако их прогулка все равно не задалась с самого начала, поскольку им, как единственным оставшимся слугам, пришлось таскать на себе всю ручную кладь. Причем не только своих хозяев, но и других паралаксов. А это оказалось задачей не из легких — ведь вся шумная компания отказалась брать экипаж, решив прогуляться по городу пешком. К тому же, сестры решили оставить часть своего багажа — и эта ноша, хоть и грела душу и придавала уверенности, ведь именно там хранились их каэллы, но была не из легких. Поэтому им, и без того измотанным, пришлось поднапрячься и отправиться в незапланированное путешествие.

Как только они вышли из здания планетарной станции, то им в глаза сразу бросились огромные просторы свободного пространства. Сине-красное небо, с висящими на нем четырьмя спутниками разных цветов и размеров, было высоко-высоко, а горизонт, заполненный разноцветной растительностью, просматривался на десятки километров и лишь впереди его закрывал огромный город, к которому вело несколько десятков пешеходных аллей, украшенных деревьями и цветочными арками, и две широкие транспортные дороги. Большое, оранжевое солнце, мощность излучения которого пришлось регулировать специальными фильтрами, освещало все вокруг, придавая особый блеск и утонченность.

Позади-же, обзор загораживало здание планетарной станции, выполненное в современном стиле Империи, но с неуловимыми нотками строительной моды Колонии. То тут, то там, стояли шпили, отдаленно напоминающие те, что установлены в Обители разума — главной твердыни Колонии. А прямо по центру, из здания станции, вверх в небеса и за них в космос устремлялся прозрачный силовой туннель транспортного эшелона. На его стенках играли солнечные блики и кое-где местами, образовывалась радуга.

Никто из сестер еще никогда в своей жизни не был ни на одной планете. Даже искусственные улицы и сымитированные здания на космической станции «Приют» казались им огромными и красивейшими, но увидев перед собой настоящие просторы полноценной планеты, они поняли, что их нельзя ставить ни в какое сравнение с тем жалким подобием, что реализовано на станции.

Им просто повезло, что параллаксы были заняты собой, и никто не обратил внимания на слуг, уставившихся с открытыми ртами и расширенными от удивления, глазами на впервые увиденные красоты.

Где-то глубоко в душе и у Клары, и у Филареты кольнуло острое чувство ненависти к тем, кто лишил их род вот такого же дома, в котором они сейчас могли бы жить и наслаждаться жизнью… с родителями… с братьями… с друзьями. Теперь же им оставалось только бороться за это будущее. Бороться без страха… и без жалости…

Группа параллаксов двинулась вперед к пешеходным аллеям и сестры последовали за ними. Они уже поняли свою оплошность и больше старались не показывать своего удивления, но внутри их все разрывало от восхитительных окружающих видов.

Вокруг росло столько разнообразных цветов и деревьев, что даже их ферма в лаборатории меркла по сравнению лишь только с малой частью того планетарного сада, который предстал перед ними. Здесь были собраны самые, красивые, самые экзотические и самые редкие растения со всей вселенной. Вокруг тех цветов и деревьев, которым требовались особые климатические условия, создавались маленькие прозрачные купола. Поэтому, несмотря на пялящее солнце, здесь были и заснеженные, и заледенелые, и газообразные, и подводные представители растительного мира.

Пройдя немного по алее, сестры заметили, что в дополнение к представителям флоры, то там, то тут появляются и представители фауны. Причем некоторые зверьки бегали абсолютно свободно, перебегая тропы путешественников и перепрыгивая с дерева на дерево, а для некоторых были образованны специальные, абсолютно прозрачные вольеры. В них сидели представители живности покрупнее и по агрессивнее — это были самые опасные и уникальные хищники и иногда представители наиболее удачных разработок Колони Пустоты. Их родители называли таких созданий — тварями: мерзкими, омерзительными, кровожадными. Но то, что представало перед сестрами, было скорее — грациозным, ловким, величественно-спокойным. Оно и понятно — здесь были представлены особи, выведенные для красоты и зрелищности, а не для грязных заданий.

Под впечатлением оказались и паралаксы, вся группа разбежалась кто куда, любоваться зверьками и растениями. Семейка сестер направилась в сторону густых зарослей, за ними пришлось последовать и их прислужникам.

Из-за своего роста сестры поначалу не видели того, что привлекло внимание паралаксов. За плотным кустарником был пруд, в котором плавало множество причудливых созданий. Они часто выпрыгивали из воды и кувыркались перед падением обратно. Также сестры только здесь заметили, что на макушках деревьев устроились сотни птиц, распевающих звонкие мелодии на разные голоса.

Сестры понимали желание своих временных хозяев пойти пешком — ведь в городе, созданном для проведения Большого конгресса, было все уникально и все безумно красиво. Каждому посетителю хотелось вдоволь насладиться всеми красотами и благами всех цивилизаций вселенной. И это можно было сделать только во время проведения конгресса.

Нельзя сказать, что никогда в другое время союзники Империи не могли насладиться грациозностью эпичных созданий снергов, а союзники Колонии — техническими достижениями Империи. Несмотря на военное положение, торговые отношения между разными сторонами были развиты так сильно, что любой вульфонд мог легко, через посредников, заказать для себя какую-нибудь уникальную тварь. То же самое мог и проделать любой снерг в отношении уникальных предметов Империи. Но сделать это так просто и в таком объеме можно было только на одном единственном мероприятии.

Большой конгресс за многие века стал не только плацдармом для заключения новых торговых и политических отношений — он оказался еще и самым популярным «выставочным павильоном» для всех слоев населения. Это было то место, куда все стремились, чтобы показать себя и посмотреть на других. Самая популярная гламурная тусовка, самая престижная научная конференция, самый масштабный сбор представителей самых разных направлений и увлечений. Поэтому на нем все участники представали в самой высшей своей красе и внимательно наблюдали за другими.

Все время своего путешествия на корабле пралаксы, без умолку, обсуждали, что они наденут, в каком образе предстанут, какие места посетят. Прорабатывалось все, до мельчайших деталей — вплоть до одежды прислуги и домашних питомцев. Сестрам пришлось очень подробно и настойчиво объяснять своим временным хозяевам — почему они не могут одеть сэкхэту, раскрашенную в цвета семьи паралаксов. Те, естественно, согласились, но до сих пор постоянно выражали недовольство. Их можно было понять — сестры не раз оказывались свидетелями насмешек над своими подопечными со стороны их друзей. Надо сказать, от этих насмешек они переживали даже больше, чем от той ситуации, в которой они оказались. Все заговоры и тайные операции были на конгрессе повседневностью, а вот выбивающиеся из общего стиля слуги — позором.

В итоге, постоянно отвлекаясь на осмотр новых растений и животных, процессия паралаксов добралась до черты города только через несколько часов. А тут уже вовсю кипела светская жизнь.

Быстро пройдя по общественной зоне, в которых располагались все посетители конгресса без дополнительных уровней доступа, паралаксы направились к последней для них зоне досмотра. Они имели доступ на шестой уровень, который могли себе позволить только стабильные представители среднего класса с незапятнанной репутацией. Все остальные, ну, естественно, за исключением высшего класса, размещаемого на уровнях с пятого по первый, довольствовались общественной зоной. Именно в ней и должны были разместиться сестры, сопровождающие халичи и саамитов. В этом плане Кларе с Филаретой повезло немного больше. Им, чтобы добраться до Площади мира, придется самостоятельно преодолевать на один уровень защиты меньше.

Эта зона досмотра оказалась значительно меньшего размера, а вот уровень охраны и количество бойцов на ней было, пожалуй, даже больше. По сути, здесь проводилось две независимых проверки. Если на предыдущих пунктах досмотр от Империи и Конклава был общим, то здесь они проводились по отдельности. Кроме того, для прислуги он проводился не выборочно, а полноценно. Каждый прислужник дважды проверялся по полной программе.

По большей части и снерги, и вульфонды проверяли одно и то же, хоть и немного разными способами. Никаких подозрений ни Клара, ни Филарета у них не вызвали. Зато вызвали интерес некоторые элементы одежды паралаксов. Многие из них включили в свой гардероб новейшие разработки легкого оружия — ведь они были одной из самых развитых в плане разработки вооружения рас. Им казалось, что эта деталь непременно должны быть подчёркнута на конгрессе.

Оказалось, что у заложников сестер есть и всегда было при себе довольно мощное оружие и просто повезло, что они относились к нему лишь как к элементу гардероба и не стали применять по назначению. Странные они были эти паралаксы — одна из самых воинственных, но при этом трусливых цивилизаций.

С вооружением паралаксам пришлось расстаться — это оказалось трагедией для многих, ведь отсутствие таких деталей полностью портило образ. Но вместо того, чтобы отчаяться и направиться расселяться, как того хотели бы сестры, вся группа направилась рассматривать город, который тоже удивлял на каждом шагу.

Даже то, что было в общественной зоне, будоражило воображение и восхищало — огромные дома, выполненные в различных стилях, широкие улицы, вымощенные уникальными материалами, яркие декорации, воплощающие идеальное чувство стиля — все это не могло оставить равнодушным даже искушенную публику, что уж говорить о никогда и нигде не бывавших маленьких девочках.

Еще бросалось в глаза множество представленных рас. Большинство из них не допускалось на закрытые уровни, поэтому они все были вынуждены довольствоваться общественной зоной, несмотря на свой статус, финансовое и социальное положение. Единственными представителями этих рас, кто мог проникнуть на первый уровень, были избранные участники церемонии регистрации.

Что уж говорить об архитектуре, хоть и самого низшего, но закрытого уровня. Здесь все было еще лучше, еще красочнее, еще элитнее. Правда стиль здесь был общий и единый, в отличие от разношёрстного стиля общественной зоны. Уникальность и закрытость этой зоны особенно подчеркивало однообразие представленных рас — вульфонды, низшие снерги вперемешку с похожими на них самаэртянами, паралаксы, свободные скаэты, разумные представители расы зулустов, иногда в сопровождении своих неразумных родственников, изредка попадались даже представители расы зуу, осторожно пересекающие улицы по проезжей части. И всё! Представителей других рас почти не было — вернее были, но только в статусе прислужников. Зато тут разнообразие зашкаливало — каждый хвалился всем, чем мог, почти у всех в свите были представители не менее четырех-пяти рас. Очень много попадалось людей, они действительно оказались популярны в этом сезоне.

Также пестрили разнообразием катор-к-кары участников. У кого-то это были уникальные животные или особенные прислужники, у кого-то твари снергов, а у некоторых даже другие свободные представители развитых цивилизаций, каким-то образом угодившие в принудительную кабалу или по собственному желанию согласившиеся стать чьим-то украшением. Почти все паралаксы планировали использовать в качестве своих катор-к-каров передовые экземпляры амуниции и вооружения собственного производства. Для них это была своеобразная реклама, поэтому все и расстроились, когда некоторую часть их инвентаря конфисковали. Неодушевленные катор-к-кары были почти у всех паралаксов и у некоторых вульфондов. Все остальные расы предпочитали видеть в этой роли что-то живое и желательно редкое, поэтому временные хозяева сестер и их друзья с огромным любопытством разглядывали даже не столько прекрасную архитектуру, сколько других участников конгресса.

Насладившись видами прохожих, паралаксы, воспользовавшись путеводителем, направились прямиком в самое злачное заведение. Туда, где проходили бои без правил, схватки не на жизнь, а на смерть.

В них участвовали прислужники определенного вида — вернее, их нельзя назвать прислужниками, потому что они не проходили процедуру обезличивания, но и свободными они не являлись. Это были рабы, гладиаторы с определенными блокировками сознания, которые не позволяли нападать на хозяев и даже принимать участие в сражениях без особого разрешения. Во время открытия Большого конгресса проходил главный турнир гладиаторов. Отборочные матчи начинались в общественной зоне и с каждым новым раундом поднимались все выше и выше. Таким образом, до первого уровня доходили только лучшие из лучших, которые и принимали участие в финале, проходящем за день до церемонии регистрации.

Они успели как раз к самому началу представления — одной из отборочных стадий на следующий уровень. Ведущий только начал объявлять участников сегодняшних состязаний — победителей отборочных туров, прошедших в общественной зоне.

На довольно большой пятиугольный ринг, ведущий начал поочередно вызывать участников. Сначала шли бойцы легкой категории, в которой планировалось участие двух представителей малоизвестных рас. На ринг поочередно выбежали два коротышки, ростом не выше метра, у одного из них в четырех руках была тонкая нить с прикрепленными клинками на концах, у второго было какое-то подобие щита и тонкого длинного меча с перехватом в середине лезвия. Он имел только две руки, но они выглядели длиннее и мускулистее, чем у противника.

Ведущий представил участников и объявил начало поединка. Сестры стали с интересом наблюдать за состязанием. Больше им ничего и не оставалось — в серии представлялось три поединка: по одному для легкой, средней и тяжёлой категории. А пока серия не закончится, утащить их хозяев отсюда было проблематично.

В одно мгновение ринг, по всему периметру, затянул прозрачный силовой купол — представление началось. Бойцы-коротышки крутились вокруг друг друга, делая незначительные выпады, пробуя оборону противника. Тот, что был с нитью и клинками, крутил их вокруг себя и делал резкие точные выпады, посылая клинки, как жало, в противника. Второй же боец довольно успешно уклонялся или отбивал удары своим щитом. В основном инициатива принадлежала первому участнику, второй лишь защищался и совсем изредка устраивал абсолютно безобидные контратаки. Постепенно, чувствуя безнаказанность своих атак, первый боец усилил натиск, чтоб пробить глухую оборону противника. Это и было его ошибкой. Второй коротышка, подпустив первого на достаточно близкое расстояние, сделал один молниеносный и четкий выпад, пронзив своего противника мечом насквозь. Нить с клинками выпала из рук поверженного бойца, а следом за ней повалился и он сам.

Толпа ликовала, получив долгожданное зрелище. Труп проигравшего вынесли помощники ведущего, а он сам вышел на ринг и поднял руку победителя. Было довольно забавно наблюдать, как трехметровый вульфонд тянется вниз, чтобы поднять руку метровому коротышке.

Первый бой был окончен, и началась подготовка к следующему поединку.

Ведущий вызвал на ринг первого участника — это был скаэт, довольно крупный для своей расы. Он, чем-то отдалённо, напоминал мифического героя землян — кентавра — имел четыре ноги на вытянутом теле и, поднимающийся, у передних ног к верху, торс, с двумя могучими руками, которые удерживали два меча с широким обоюдоострым лезвием. Его от природы серо-серебристый цвет кожи был для эффекта дополнительно окрашен серебряной краской. С макушки головы и почти до конца спины спускалась длинная густая грива, также окрашенная в серый цвет. Худое, скулистое лицо украшало два узких длинных глаза, впалый внутрь нос и тонкий рот с короткими, но острыми зубами.

Воин воодушевленно размахивал своими мечами, призывая толпу поддержать его, и это ему удавалось. В ответ раздавались крики приветствия и одобрения. Было заметно, что зрителям более интересен бой в средней категории — они гораздо активнее реагировали и наблюдали за происходящим, чем во время сражения легковесов.

Дав публике как следует насладиться моментом, ведущий вызвал второго участника. И как только он появился, то все внимание сестер оказалось полностью приковано к нему — это был человек.

— … Князь Игорь! — услышали они как нового бойца представил ведущий и публика тут же поддержала своего любимца приветственными криками.

Ему было лет сорок, не больше. Ростом он вымахал почти под стать его высокорослому конкуренту, а в плечах казался, пожалуй, даже шире. На нем были одеты длинные обтягивающие шорты ниже колен, а также защитный корсет с рукавом до кисти на правой руке и оголенными плечом и рукой слева. Светлая кожа контрастировала с темной одеждой, повсюду просматривались узкие шрамы. Короткие темные волосы оставляли открытыми прижатые уши и высокий лоб с низко посаженными глазами.

Игорь улыбался белоснежной улыбкой, размахивая своим оружием, в качестве которого он использовал огромную шипастую булаву и короткий узкий кинжал. Его зрители поддерживали гораздо активнее, чем скаэта, что вызвало у того раздражение — он попытался сделать выпад в сторону человека еще до начала поединка, но не смог, остановившись на середине замаха. Привитая блокировка не позволяла ему начать бой без разрешения хозяина.

Игорь и глазом не моргнул на попытку противника. Он продолжал ходить по рингу, размахивая оружием и собирая с толпы обильные лавры поддержки. И тут — он увидел их. Клара поймала на себе взгляд своего соотечественника, и через несколько секунд то же самое произошло и с Филаретой. Они были уверены — он смотрел именно на них.

Вокруг были десятки прислужников-людей, на них он и не взглянул, а вот сестер рассмотрел очень подробно, как будто увидев в них, что-то большее, чем просто слуг. Но размышлять над случившимся времени не оставалось — ведущий объявил начало поединка и покинул ринг. Бой начался.

Получив необходимое разрешение, скаэт сразу пошёл в отчаянную атаку. Оба его клинка то поочередно, то одновременно раз за разом обрушивались на противника, но никак не могли достичь цели. Игорь в основном уклонялся от ударов, и иногда парировал их своей палицей или кинжалом. Атака скаэта была яростной и напористой, человек не успевал ничего, кроме как обороняться. Он вертелся и кувыркался по рингу, но противник, быстро перемещаясь на четырех ногах, не отставал от него.

Уклоняясь от меча, Игорь подпрыгнул и придвинулся к скаэту. Это помогло, и смертельной раны удалось избежать. К тому же он оказался в мертвой зоне длинных клинков противника и постарался нанести удар своим коротким кинжалом, но едва коснувшись кожи врага, тут же схлопотал локтем в челюсть. От удара его откинуло на несколько метров, и он, только в самый последний момент, успел прийти в себя и перевернуться до того, как на то место, где он только что лежал, с огромной силой обрушилось сразу два клинка.

Голова гудела от пропущенного удара, мысли медленно вставали на свои места. Но и противник замер, прекратив атаку. Игорь заметил, что тот тяжело дышит от усталости и на левой передней ноге у него появился порез — кинжал все-таки успел достать цель.

Оба противника ходили по кругу, используя паузу каждый в своих целях. Скаэт — чтоб отдышаться. Человек — чтоб отойти от пропущенного удара.

Первым инициативу в свои руки снова взял скаэт — он зашел слева и тут же, сделав ложный выпад, атаковал справа. Игорь еще недостаточно очухался, чтобы просчитать этот маневр, и почти пропустил удар. Но его спасла возможность быстрого маневрирования кинжалом — им он и отбил удар, однако удержать его в руках не получилось. Кинжал отлетел в сторону.

Добраться до него не было никакой возможности — скаэт обрушил серию ударов, зажимая Игоря в угол. Увернуться от них получилось снова только благодаря переходу в ближний бой, но в этот раз скаэт был готов — вместо удара кулаком он, встав на задние ноги, со всего маха, ударил передними Игоря в грудь. От такого удара тот отлетел к прозрасной силовой стене и больно грохнулся об нее. А скаэт уже снова шел в атаку.

Зажатому в углу Игорю не оставалось ничего другого — он собрал свое тело в тугой комок и перекувырнулся через скаэта прямо между его ног. Оказавшись рядом со своим кинжалом, он ловко подобрал его, развернулся и нанес удар по быстро приближающемуся противнику. Но целился он не в голову и не в грудь — он своей палицей подсек передние ноги скаэта, от чего тот на ходу споткнулся и грохнулся, оказавшись прямо перед своим врагом. Этим и не преминул воспользоваться Игорь — моментально пронзив голову противника кинжалом.

Скаэт не успел издать ни звука — его тело по инерции еще немного пролетело и грохнулось на пол почти в центре ринга. Вокруг ожила притихшая толпа. Раздались оглушительные крики, свист, писки и еще не пойми даже, что за звуки. Зритель чествовал своего победителя.

Сестры тоже разом облегченно выдохнули. Они всем сердцем болели за своего собрата и снова чуть не выдали себя своим поведением. Надев маску беспристрастности, они ликовали внутри себя.

Но вдруг, к чувству радости добавилось новое ощущение — справа появилась стена.

Не обычная стена, нет. Через обычные они могли спокойно проходить, используя свои способности. Появилась стена — непроходимая для них. Кто-то установил магнитный барьер. Почти тут же возникли новые ощущения — стены появились по всему периметру. Покинуть этот зал, используя перемещение, стало невозможно — выйти из него можно было только обычным способом — пешком.

А еще через несколько секунд они увидели того, кого не хотели бы здесь видеть больше всего на свете — Длинного.

Он шел рядом с верховным вульфондом, в окружении десятка бойцов, и вглядывался в толпу. Бегло осмотрев зал, сестры поняли, что вокруг шныряют еще несколько групп вооруженных бойцов Империи. Вульфонды, взяв их в магнитное кольцо, теперь еще и брали в физическое.

Медлить было нельзя, единственный шанс выбраться — это успеть прорвать периметр до его укрепления, а сделать это безоружным невозможно.

Сестры переглянулись и быстро, укрывшись в толпе, стали потрошить багаж. Достав каэллы, они, на глазах у изумленной публики, нацепили их и, поняв, что их уже заметили, переместились. Но далеко прыгнуть не получилось, оторваться от преследователей вышло только на несколько десятков метров — но и они, с учетом ликующей толпы зрителей, стали серьезным препятствием для преследователей.

Зрители тоже не оставили без внимания появление маленькой армии — но для них это было лишь представление — многие так и подумали, что их просто развлекают организаторы перед боем тяжеловесов.

Сестры длительное время довольно успешно, используя толпу, ускользали от преследователей и даже организовали две небольших атаки, в результате которых трое бойцов получили ранения. Но, как только в руках у преследователей появились магнитные сети, они поняли, что их дальнейшее сопротивление может быть сломлено в любую минуту. Чтобы спастись — требовалось срочно выбираться наружу.

Однако, организовав несколько попыток прорыва периметра, сестры поняли, что и это им не под силу. Бойцов было очень много, и стоило сестрам появиться вблизи магнитных стен и начать движение, как на них тут же нападало несколько противников, закидывая сетями. Иногда они попадали в цель, но сестры, орудуя клинками каэллы, быстро помогали друг другу высвободиться и убежать.

Вдруг магнитные стены стали сужаться — площадь пространства, свободного для маневрирования, быстро уменьшалась. В определенный момент сложилась такая обстановка, что сестрам не оставалось ничего другого кроме как переместиться в центр ринга, на него тут же выскочил один из бойцов, а еще десяток подскочили к ограждению, активируя сети.

Миг… и десяток сетей летит в сестер… и… разбивается об только что появившееся силовое заграждение ринга. Оглянувшись в сторону пульта управления рингом, Клара увидела, что он дымиться, а от него быстрым темпом удаляется гладиатор-человек — Князь Игорь.

Это был их единственный шанс продержаться хоть какое-то время — на восстановление пульта управления и отключение силового поля у организаторов должно уйти не менее нескольких минут и это время требовалось использовать с умом. Вот только все планы путало одно «но» — вместе с ними за ограждением оказался и один из бойцов Империи. Причем не обычный солдат, а, судя по знакам, руководитель спецподразделения.

Толпа зрителей, окончательно поверив, что это шоу, замерла в ожидании нового поединка. Сражение бойца Империи с двумя загадочными солдатами, которых все сразу ассоциировали с войнами Колонии, предвещало быть мало того, что зрелищным, так еще и показательным — чье оружие все же лучше: Империи Вульфонат или Колонии Пустоты?

Сестрам же не оставалось ничего другого, как вступить в бой, на радость толпе.

Понимая, что перед ними опытный боец они начали осторожно обступать его с двух сторон. Его же такое поведение нисколько не взволновало. Он как будто только этого и ждал. Уверенность в своих силах выпирала наружу, сквозила в каждом мельчайшем движении вульфонда — он всем своим видом показывал насколько несерьезно относится к противникам, даже несмотря на то, что они в большинстве. Его гордыня была на руку сестрам, и они атаковали.

Филарета сделала ложный выпад — имитируя нападения, но в самый последний момент исчезла прямо из-под носа, готовящегося отразить атаку бойца. Клара же тем временем переместилась за спину и нанесла удар клинком в голову. Боец раскусил трюк лишь в последний момент. Он успел увернуться и спасти себе жизнь, но слева, вдоль всей его головы шел длинный порез, который тут же затянул костюм.

Расслабленность и несерьезность мгновенно исчезли. Вульфонд перешел в боевую стойку и начал внимательно следить за своими противниками. Дожидаться следующей атаки он тоже не стал, решив взять инициативу в свои руки.

Сделав резкий прыжок, он подскочил к Филарете и нанес удар. Та успела переместиться только в самый последний момент. Кулак бойца с активированным лезвием разрезал воздух. Этим тут же не применила воспользоваться Клара, снова попытавшись атаковать противника со спины. Но в этот раз он был готов и, только поняв, что первая цель улизнула, сразу перешел к атаке второй, предугадав ее действия.

Таким образом, Клара, вместо того чтобы, переместившись, налететь на беззащитную спину, напоролась на локоть, получив не слабый удар под дых, от которого сложилась пополам.

Спастись от, тут же последовавшего, удара на добивание ей помогла Филарета, переместив ее с линии атаки противника.

Чтобы дать отдышаться сестре Филарете пришлось самой тут же перейти в атаку. Она стала быстро перемещаться вокруг врага, стараясь моментально нанести удар и ускользнуть от контратаки. У нее получалось, но с очень незначительным успехом. Серия атак из более двух десятков выпадов оставила на вульфонде лишь пару мелких царапин, которые тут же затянул костюм.

Зато, это дало возможность Кларе прийти в себя и, только немного восстановив дыхание, она бросилась на помощь сестре. Теперь уже два противника кружились вокруг могучего вульфонда. Они появлялись справа, слева, спереди, сзади, снизу, сверху и все это почти одновременно. Те бойцы, с которыми им приходилось столкнуться до этого, не смогли бы выдержать и десятой части такой атаки, а попавшийся им противник, хоть и пропускал редкие удары, но все еще держался на ногах и вполне успешно оборонялся, иногда даже пытаясь перейти в контратаку.

От его изначальной напыщенности и уверенности не осталось и следа — было заметно, что он вот-вот перейдет в агрессивный режим. Главное — не пропустить этот момент и успеть перестроиться. Но они не успели.

Активировав скрытый потенциал организма, вульфонд перешёл в молниеносную атаку. Клара даже не успела толком заметить, как их противник схватил Филарету за голову и тут же с огромной силой ударил об пол. Осознав происходящее, она попыталась оттеснить врага от сестры, но он лишь отбросил ее ударом ноги, да так, что она со всего маха врезалась в силовое поле и, отлетев от него, грохнулась на пол.

Подняв голову, она увидела, как вульфонд вновь берет ее сестру за голову и со всей силы бьет об пол, а потом снова и снова. Клара еще только поднималась, пытаясь встать на ноги и снова броситься в атаку, а ее противник уже активировал клинок на руке и насквозь проткнул им грудь Филареты.

В это мгновение Клара как будто оглохла. Она не слышала ни криков ликующей толпы, наслаждающейся зрелищем, ни криков верховного, ругающего своего бойца и приказывающего ему брать пленников только живьем, ни сигнала сработавшей сигнализации. Она слышала только звук падения на пол тела своей убитой сестры и видела красную кровь, растекающуюся вокруг него.

Это зрелище, этот цвет заполонили ее взор, затуманил взгляд, наполняя яростью и гневом. Теперь перед ней был не просто противник. Перед ней стоял кровный враг, убить которого стало главной и, на настоящий момент, единственной целью ее жизни. Эмоции требовали выхода, толкали к действиям, заставляли атаковать. Последнее, что она успела увидеть перед нападением — это пойманный взгляд. Оттуда — с трибун. Взгляд человека, который совсем недавно стоял на этом самом ринге и который вышел с него победителем. Он понял, что она его видит и зачем-то кивнул — как бы подбадривая, благословляя на справедливую месть.

А потом она атаковала. Атаковала с такой силой и скоростью, что даже активировавший свои внутренние силы противник не поспевал отражать ее удары. Она перестала пытаться наносить легкие уколы и отступать — каждая ее атака теперь была не уколом рапиры, а ударом молота, пробивающим броню противника, сметающим его защиту. Ярость и жажда мести активировали в Кларе внутренние силы так же, как и встроенный в вульфонда химический процесс активировал режим агрессии. Враг уступал под ее ударами.

Вот он уже упал на пол с подрезанными связками, а она навалилась сверху, нанося удар за ударом. Но у врага еще были резервы, и он пока мог отбивать смертельные, решающие выпады. Но силы его подходили к концу, и в его обороне появилась брешь. Клара увидела открытое горло и сделала замах для нанесения последнего удара. Но вдруг, силовой купол ринга исчез, и в нее одновременно устремилось больше десяти сетей.

Все они попали в цель. Ее руки оказались полностью заблокированы, нанести последний удар никак не получалось, а к ней уже бежали другие бойцы.

Собрав всю свою волю в кулак, она сделала совсем маленькое, еле заметное перемещение, которое, из-за окутавших ее сетей, далось ей с огромным трудом, но которого оказалось достаточно, чтобы высвободить одну руку. И, за мгновение до того, как ее оттащили с поверженного противника, она успела — смогла воткнуть свой клинок прямо в глаз ненавистного врага.

Она достигла своей главной цели… противник повержен… лежащая рядом, убитая сестра отомщена… теперь можно расслабиться и прилечь рядом с ней… а что будет дальше???… уже и не важно…

Глава 20

Реальные иллюзии

Сколько не закрывай нос — запах никуда не исчезал. Он преследовал компанию сестер повсюду. Халичи экономили на всем — в том числе и на душевых комнатах в номерах.

С учетом того, что они ни разу не приняли ванну ни на станции, ни во время космического путешествия, а прибыв на конгресс, снова заселились в номер без душа, шесть немытых маленьких тела, постоянно выделяющие фермент с резким зловонным запахом, создавали в комнате жуткое амбре.

И не сказать, что это было самое плохое в их путешествии. Даже могучая и всегда спокойная Лана уже начинала возмущаться, ни говоря уж о Жозе, которая вообще без умолку причитала.

— Нет, мало того, что мы за этими вонючками с одной ночлежки в другую всю дорогу пробегали, таская их эти тюки грязнущие. Так еще и тут у них номер в каком-то жалком палаточном городке. Черт, да я уже не могу думать о конспирации, на уме только как-бы не блевануть. Сколько это еще будет продолжаться?!.

— Ты же знаешь, — Лана, хоть и была раздражена почти также, как и сестра, но выглядела гораздо спокойнее. — По плану мы выступаем через два дня.

— Ох, еще два дня и… — Ольга не договорила. Да и остальные не решились. Всем жутко надоело сопровождать халичи, но то, что придется делать потом, вызывало не легкую обеспокоенность, а самый настоящий страх.

Халичи, несмотря на все их проблемы, уже стали как свои. Погрязнув в их мир суеты, экономии, мелочности, сестры даже не заметили, как прошли все досмотры. С этой точки зрения у них оказалось прекрасное прикрытие — никто не хотел связываться с этой мерзопакостной и склочной семейкой.

Сначала у сестер вызывало даже легкое недоумение — как подобных участников могут допустить на такое важное мероприятие? Но прибыв в общественную зону и посмотрев на весть тот сброд, который там разместился, они все прекрасно поняли.

Все это еще раз подтверждало ложь их учителей — люди, несмотря на значительную удаленность и изоляцию от всех, так называемых, основных цивилизаций во вселенной, оказались, во многих планах, гораздо развитее, культурнее и сплочённее — за это их род и приговорили к уничтожению.

Ни вульфонды, ни снерги не давали возможности развития сколь-нибудь сильной и единой расе. Более ли менее цивилизованно выглядели представители их первого круга приближения, но все они только проходили или проезжали мимо общественной зоны для заселения на более высокие уровни. Здесь же, на открытой для всех территории, оставались представители хоть юридически и свободных рас, но фактически это были такие же прислужники, полностью поддерживающие политику своих хозяев и лишь исподтишка ведя выгодные переговоры с представителями противоборствующей стороны — но и даже это только под чутким взором и с молчаливого согласия хозяина.

В итоге, общественная зона выглядела как жуткий винегрет из перемешанных представителей десятков свободных рас и сотен рас прислужников — о некоторых сестры не знали вообще ничего. Даже их углубленный курс не содержал информации об этих существах.

Войдя в город первый раз, сестры поразились архитектуре, чистоте, ухоженности — все сверкало и блестело, поражая своей грациозностью. Но немного пройдя вглубь зоны — туда, где уже какое-то время проживали участники конгресса — можно было только поражаться контрасту. Никто из всего этого зверинца — по другому их не назвать — не собирался тратить хоть сколь-нибудь сил на уборку своего временного жилища. Весь мусор, объедки, отходы выбрасывались там же, где становились ненужными. К своему месту жительства процессия сестер с халичи пробирались, практически разгребая небольшой слой мусора под ногами. А когда они увидели, где им предстоит ютиться, то и это все померкло.

Это был четырехэтажный дом. Вполне себе, наверное, даже полноценный. Если не считать, что стены у него были матерчатые. Да-да, они выполнялись не из металла, камня, дерева, не из какого-либо другого твердого материала, а из тряпки — как огромная многоместная четырехэтажная палатка.

Естественно ни о каких удобствах там и говорить не стоило. Если тут чему и было место, то только жаре и нестерпимой духоте. Вентиляция отсутствовала, поэтому внутри, так называемого, номера, стоял запах всех его жителей. А еще там не было абсолютно никакой звукоизоляции — в каждом номере было слышно все, что происходит в любой точке дома, поэтому даже поговорить сестры могли только на улице — практически насильно вытаскивая своих нечистоплотных временных хозяев на прогулку.

Вот и сейчас они, играя роль покорных слуг, шли следом за своими хозяевами, стараясь держаться от них подальше, чтобы не чувствовать их запаха, но не сильно далеко, чтобы не вызвать подозрения.

Хотя, для того, чтобы тут хоть как-то выделиться из толпы, требовалось сделать, что-то очень, нет очень-очень-очень неординарное и привлекающее внимание. Улицу заполняли самые разные создания — и почти все хотели показать себя, так сказать, во всей красе. Каких только одежд, нарядов, причесок, украшений не встречалось на посетителях. Все старались разнообразить себя как можно больше — и даже представители одной расы иногда настолько не походили друг на друга, что их можно было легко спутать с кем-то другим.

Семейка халичи тоже вырядилась, правда во все одинаковое. На них были черные узкие юбки до пола с пришитыми серыми полосками, которые появились совсем недавно. Уже здесь на планете они сменили свои безрукавные жилеты на темно-синие кофты с закрытым горлом и длинными рукавами, на которых, местами, тоже были нашиты, такие же, как и на юбке, серые полоски. Но если новые кофты смотрелись на них слегка необычно, то надетые на голову, то ли чулки, то ли носки смотрелись вообще нелепо.

По мере приближения к центральным улицам толпа нарастала. Чтобы не упустить из вида своих хозяев сестрам пришлось придвинуться к ним вплотную. Вокруг стоял такой гул и гам, что можно было разговаривать, абсолютно не боясь привлечь к себе внимание, но высказывание Ольги вырвало всех из своих мыслей.

Сестры шли и молча обдумывали предстоящую операцию. Все те проблемы, которые вызывали халичи, казались мелочными, но все равно раздражали. А когда Жозе, что-то раздражало, она не могла долго молчать.

Глава семейства шел впереди, постоянно оборачиваясь на нее и улыбаясь. Они даже немного подружились, но сейчас его оскал и необъяснимая радость, вызывала в Жозе лишь чувство досады. Ей хотелось ему как-то насолить.

— Чего это вы нацепили, Жестор? — с едкой усмешкой обратилась она к главе.

Но халичи не обиделся. Он, как будто только этого и ожидая, расплылся в довольной улыбке, и начал дергать остальных членов семейства давая им команду приготовиться.

— Жоже подсказать! — ответил он, исковеркав ее имя, и расправил надетый чулок так, что он закрыл всю голову и лицо. За ним тут же повторили остальные.

У их импровизированного головного убора на месте глаз оказались нашиты такие же серые полосы, как и в других местах. Теперь весь их костюм стал напоминать…

— Черт, да это же почти каэлла! — воскликнула Ольга, слизав козырную фразу с языка у Жозе.

— Очччуметь, — только и могла после этого добавить она.

Халичи же, заметив ошеломление сестер, завизжали от радости и бросились обнимать друг друга. Это все было так дико и так страшно — ведь их могли заметить. Но оглядевшись вокруг, Жозе поняла, что на них даже никто не смотрит. Никому здесь нет дела до нескольких чудиков в странных костюмах — тут таких миллион, а то и больше. Все вокруг было настолько пестро и нелепо, что прислужники, одетые в чистые классические сэкхэты смотрелись более неуместно, чем каэллы.

— Возвращаемся! — быстро скомандовала Жозе и, даже не дожидаясь халичи, развернулась и направилась в номер.

Тут же вслед за ней побежали Лана с Ольгой.

— Мы собираемся делать то, о чем я думаю? — взволнованно и возбужденно спросила Ольга.

— Не знаю, о чем ты там подумала, — резко ответила Жозе, позволив выйти своему раздражению. — Но мы больше ни минуты не пробудем в этом чертовом месте без каэлл.

* * *

Халичи грустно махали им в след. О том, что они куда-то пойдут и кому-то заявят о странных путешественниках, захвативших их в заложники, никто даже не думал. Сестры прекрасно узнали их за проведенное вместе время. Для такого шага они слишком трусливы. На это их могла толкнуть только жажда получить выгоду, но тут у них не было ни единого шанса. На конгрессе всегда проходило столько всего тайного, загадочного, секретного, что ни одна из сторон не поощряла заявления участников. Секретные дела — это дела секретных служб — по такому принципу жил конгресс. Кроме того, сестры пообещали вернуть халичи долг, поэтому сохранить инкогнито своих захватчиков, было в их интересах.

Сестры же, выйдя на улицу, с головы до пят затянутые в каэллу, впервые за несколько дней снова ощутили, лишь недавно заработанное по праву, чувство свободы. Но появилось и новое чувство — среди тысяч ряженых существ они были лишь одними из немногих — такими же, как и все. Впервые в своей жизни, да и, наверное, в истории людей, свободный человек шел по улице, забитой другими представителями развитых цивилизаций. Шел уверенно, смотря в глаза и ловя взгляды. Да это были не высшие слои общества, но по сравнению с местом, отведенным человечеству в этой вселенной, они оказались почти богами, они стали хозяевами.

Именно сейчас сестры больше всего ощутили важности их миссии и значимость отведенной им роли. Все страхи померкли перед чувством ответственности и гордости за оказанную честь. И все эти мысли перемешивались с невероятными чувствами нахлынувшего веселья и радости — так приятно было просто идти по улице и никого не бояться…

— На нас все как-то странно смотрят, — отвлекла Жозе от своих мыслей Лана.

Оглядевшись, она поняла, что и вправду все не так уж и радостно. То тут, то там на них падали странные взгляды, которые продолжали увеличиваться как смежный ком, по мере их продвижения к центральным улицам. Некоторые даже останавливались, чтобы посмотреть им вслед. Груз чужих взглядов давил, прижимая сестер к земле и вызывая лишь одно желание — свернуть в маленький закоулок и там спрятаться, а еще лучше исчезнуть прямо отсюда — но все понимали, что это привлечет еще больше внимания.

Вдруг им навстречу выпрыгнул худющий, но высокий пулитианин с лихо закрученными рогами на голове. Он схватился всеми своими четырьмя руками за голову и присел. Сестры знали этот знак — это был знак восхищения, но его причину они разгадать не могли, пока их новый поклонник не воскликнул на исковерканном имперском языке:

— Очучечий костюмача… Не пойми моя кто ти… Ти брут мут…

А вот этот набор слов уже давал кое-какое пояснение — пулитианин был в восхищении от их наряда и от того, что не мог догадаться, кто за ними скрывается.

Но если этот инцидент лишь немного удивил сестер, то последовавшее за ним просто поразило. В поддержку их новому приятелю полетели крики и улюлюканья — комплименты сыпались отовсюду. Все восхищались их одеждой — именно это и оказалось причиной странных взглядов.

Как будто камень свалился с плеч. Поняв причину внимания к себе, сестры выдохнули с облегчением. Продолжали они свое движение уже с гордо поднятыми головами, идя прямо посередине улицы. А все расступались, уступая им дорогу и бросая завистливые взгляды восхищения.

Это было тоже новое чувство и у молодых девчонок оно вызывало самую неоднозначную реакцию. Выделяться из толпы было совсем не нужно, но быть в центре внимания оказалось так радостно и волнительно, что бороться с этим совсем не хотелось. Больше всего на свете Жозе хотелось спустить каэллу с лица, чтобы показать всем — кем они восхищаются, и доказать, что люди достойны свободы и права независимой жизни. Но она прекрасно понимала, что делать этого категорически нельзя.

Зато их новообретенная популярность могла помочь им в их следующей задумке — ведь чтобы продержаться здесь еще два дня, им нужны жилье и еда. А для этого надо обзавестись денежными знаками. А еще, за деньги можно существенно упростить переход на шестой уровень. Имея достаточную сумму, можно просто купить туда нелегальный проход.

* * *

План был прост. Как и все другие, которые придумывала Жозе. Не сказать, что Лана с Ольгой разделяли ее оптимизм и соглашались с ним, но сопротивляться энтузиазму сестры не могли. Поэтому, купив, на одолженные у халичи деньги, несколько рулонов широкой ткани, они направились на главную смотровую площадь общественной зоны. Во время церемонии регистрации и других важных мероприятий на ней транслировалось проекционное изображение событий, а в остальное время она служила местом, где разные умельцы и артисты показывали свои представления, за которые радостные посетители им платили деньги, зачастую совсем не маленькие.

Сестры решили показать свое шоу. Жозе восхищала халичи своими фокусами, поэтому и подумала — почему бы их не показать более широкой и главное щедрой публике?

Их необычные костюмы сразу привлекли внимание. Первые зрители у них появились еще во время подготовки. Даже разрезание ткани некоторые приняли за начало представления и стали аплодировать. Оно и понятно — сестры резали ткань встроенными в кыэллу клинками, но стараясь их не показывать. Со стороны казалось, что ткань разрывается сама, приобретая нужную форму просто проходя сквозь руки. В копилку полетели первые монеты.

Получив два больших и широких покрывала сестры начали представление. Ольга накинула на Жозе одно покрывало и начала тянуть его вниз, а Лана, тем временем, бросила свое покрывало на пол и начала медленно поднимать его вверх, свернув так, чтобы внутри оставалось достаточно места. В определенный момент Жозе присела и переместилась из-под одного покрывала в другое, после чего остальные сестры отпустили свои ноши. Покрывало Ольги упало на пол, а у Ланы само поднялось вверх. Она ловким движением сдернула его и под ним оказалась Жозе. Со стороны казалось, что она чудесным образом переместилась из одного места в другое — так оно и было на самом деле, но добавив шелухи и антуража, сестры превратили свою способность в шоу, которое нашло оклик в сердцах зрителей.

Отовсюду раздались аплодисменты, они и не заметили тот момент, когда у них стало так много зрителей. Копилка быстро пополнялась.

Во время ожидания на станции «Приют» и путешествия Жозе, от безделья, разработала несколько фокусов, и теперь все их начала, с помощью сестер, демонстрировать зрителям. Народ все прибывал и прибывал — их шоу имело успех. К концу выступления их копилка оказалась полна — заработанных денег хватило бы им на весь конгресс, будь у них другие цели.

Никаких средств обеспечения безопасности внутри общественной зоны почти не было. Никакой проверки документов при заселении, никаких вопросов, наряженным в экстравагантные костюмы, участникам по поводу их личности. Поэтому воспользоваться заработанными деньгами сестрам не составило труда. И уже через час после окончания выступления они лежали сытыми и умытыми в одном из самых лучших номеров. Впервые в жизни они наслаждались вкусной едой, комфортной ванной и мягчайшей кроватью. На это у них еще было время — ведь выступать они планировали только следующей ночью. А самое главное — проход на шестой уровень был практически в кармане — оставалось только забрать инструкции у курьера.

— Устроим сегодня еще одно представление и все, — сказала Жозе сестрам за завтраком.

— Зачем? — спросила ее Лана. — Наш номер оплачен до завтра. Еды нам хватит на неделю.

— Да ладно тебе, Лана, не будь занудой. Нам сложно, что ли выступить? Деньги пригодятся. Может на следующем уровне тоже получиться купить переход. Тем более, мы нашим халичи обещали отдать долг и возместить их потери, помнишь?

Лана промолчала, только насупилась, всем своим видом выражая несогласие.

— Я тоже не вижу проблем, — добавила Ольга и сестры после еды засобирались на новое выступление.

В этот раз толпа вокруг них собралась моментально. Слухи здесь быстро расходились. Копилка была полна уже к середине выступления, но бросить все Жозе не могла из принципа. Ну и, конечно, ей просто очень нравилось внимание и популярность. И хотя признаться в этом она не могла даже самой себе, упустить возможность насладиться этим чувством всласть, она не могла.

Именно поэтому выступление она решила завершить новым трюком. Взяв всю оставшуюся ткань, она обмотала ее вокруг себя как длинную юбку из нескольких лоскутов. После этого она воздела руки к небу и начала быстро-быстро перемещаться на миллиметры вверх, каждый раз все выше и выше. Со стороны же казалась, что она взлетает. Юбка тянулась за ней вверх, но лоскуты были такие длинные, что их обратные концы все еще лежали на земле. Жозе поднималась все выше и выше пока лоскуты, наконец-то, тоже не оказались в воздухе, после чего она резко кинула их вверх, укрывшись в них с головой, и исчезла. Народ ахнул и молча наблюдал, как падают назад на землю одинокие лоскуты ткани. А когда она вдруг появилась из-под маленького покрывала в руках Ольги, раздались оглушительные аплодисменты.

Публика ликовала, выкрикивая комплименты артистам и прося повторить номер. В конце концов, они так и не дали сестрам покинуть площадь, скандируя просьбу повторить трюк. Жозе снова взяла лоскуты. Все разом замолчали.

Она снова сделала себе юбку и начала подниматься вверх.

— Ах, как же тут хорошо, — думала она. — Легкий ветер, солнце, прохлада, свобода, можно перемещаться на огромные расстояния, вот бы…

Бум! Справа появилась стена — туда больше невозможно было переместиться.

Бум! Бум! Бум! Стены начали появляться отовсюду, перекрывая им возможность к отступлению. Даже вверх пути не было.

Жозе оглянулась по сторонам. Она поднялась высоко и у нее был прекрасный обзор, поэтому она сразу увидела несколько, движущихся в их сторону, групп вооруженных вульфондов, а в одной из них мелькнул даже верховный… в сопровождении…

Забыв о своем представлении, Жозе переместилась вниз к сестрам. Как в недоумении ахнула публика, она уже не слышала. В это время она кричала:

— Там Длинный с целой армией. Они точно за нами. Надо бежать.

— Но как?! — Ольга паниковала, — Повсюду путь закрыт.

Жозе быстро схватила копилку, переместилась на высоту нескольких метров и бросила оттуда все деньги, которые разлетелись маленьким дождем.

Конечно, публика на площади была в основном обеспеченная, но также пришло и очень много бедных участников, вроде их знакомых халичи. И таких было немало. Они все бросились хватать выброшенные деньги, создав давку и панику. В итоге, через секунду толпа стала неуправляемой — кто-то стремился в ее центр, чтобы завладеть деньгами, а кто-то рвался наружу, пытаясь выбраться из давки. Это был единственный шанс для сестер вырваться наружу. И они им воспользовались.

* * *

Выбраться из закрытой зоны под прикрытием бегущей толпы не составило труда. У попытавшихся сдержать периметр бойцов оказалось недостаточно сил, чтобы справиться с обезумевшей толпой, поэтому сестры легко выскользнули из расставленной ловушки.

— Вот черт, что он тут делает? Вонючий гад! Надо было его сразу прикончить, — возмущалась Жозе.

— Это плохо. Это очень плохо, — даже обычно спокойная и сдержанная Лана паниковала. — Мы должны срочно предупредить остальных. Длинный знает о нас. О наших планах. Мы убежали, но остальные в опасности.

— Нет! — грубо прервала ее Жозе. — У нас другая цель. Они на шаг впереди нас. Может, остальные уже пойманы. В любом случае они сами по себе — у нас нет времени на их поиски, тем более там может быть ловушка. Мы должны любой ценой добраться до Площади мира. Наши жизни и жизни всех сестер, прилетевших сюда, ничего не стоят, пока кто-то из нас не произнесет заветные слова. Действуя сами по себе, параллельно, у нас больше шанс осуществить задуманное.

— И что ты предлагаешь? — спросила Ольга. — У нас завтра утром встреча на точке сбора.

— Мы туда не пойдем. И ждать больше не будем. Нужно срочно встретиться с курьером, получить инструкции и пересечь уровень.

— А что будет с остальными?

— Они поймут. Старшая сама отдала такие инструкции всем руководителям групп.

— Но…

— Никаких но!!! Мы выдвигаемся в Узкий дом к курьеру.

Лана с Олей хоть душой и не были согласны с сестрой, но головой понимали, что она права. Раз охота началась, то они просто не успеют ничего сделать для других. Зато потратят на это много времени и раскроют свои позиции — это в лучшем случае, а в худшем попадут в расставленную западню. На них охотились не новички и не обычные станционные законники, это были настоящие профи. Та скорость, с которой они захлопывали ловушку, была ошеломляющей. Если бы Жозе не оказалась в нужном месте в самом начале их операции и не среагировала бы так быстро, то сейчас ни о какой помощи другим не было бы и речи. В этот раз им повезло, но в следующий, результат может оказаться гораздо плачевнее. Жозе заставляла сестер принять правильное, но очень тяжелое решение. Они подчинились, хоть и с большой неохотой.

* * *

Узкий Дом был самой большой гостиницей в общественной зоне, а назывался он так вопреки своему реальному статусу. Его холл был настолько огромен, что мог вместить в себя несколько домов, таких как тот, в котором поселились их знакомые халичи. Причем никаких поддерживающих конструкций в нем не было. Поднимаясь на десятки метров вверх, и распростершись вдвое больше вглубь и вширь, помещение не имело ни опорных колонн, ни стен, ни перегородок, ни навесных элементов, ничего — огромное мраморное, красно-белое поле с сотнями зеркал и витрин, которые визуально увеличивали пространство до бесконечности. И все это пространство было заполнено редкими креслами, диванами, фонтанчиками и искусственными лужайками, нелепо смотрящимися посреди голого блестящего камня.

С курьером было оговорено встретиться именно тут — в холе. Чтобы попасть внутрь сестрам пришлось появиться в, ближайшем к гостинице, закоулке и пешком пройти внутрь.

Курьер ждал почти в центре холла, устроившись на маленьком диванчике. Как ни странно, им оказался вульфонд, но без каких-либо определённых опознавательных знаков — возможно, он был изгоем или неопределившимся. Или просто не хотел афишировать свой статус, что с учетом его деятельности, было вполне вероятно.

Сестры направились сюда сразу с площади и надеялись лишь на то, что слухи о них не успели расползтись и курьер не в курсе, что за ними охотятся.

— Принес? — быстро и грубо спросила его Жозе. Она вся была на нервах и не имела никакого желания затягивать это дело.

— Конечно, — добродушно ответил курьер. — Вот. В принципе все инструкции внутри, но будет лучше, если вы прямо сейчас с ними ознакомитесь и при наличии вопросов проясните их для себя.

— Нам некогда, — Жозе вырвала у курьера небольшой пакет и, быстро спрятав его себе в каэллу, развернулась и пошла прочь. Только сейчас она подумала, что зря взяла с собой Лану с Ольгой — снаружи они были бы гораздо лучшим прикрытием.

— Надо сосредоточиться, — думала Жозе. — Мы торопимся и делаем ошибки. Хорошо, что тут все обошлось, но на будущее надо…

БАМ!.. БАМ! БАМ! БАМ!

Весь холл по периметру оказался перекрыт стенами. Переместиться за его пределы стало невозможно. С четырех разных сторон в здание забегали вооруженные вульфонды. Некоторые из них направились прямо к сестрам.

— Они тут! — громко закричал курьер, указывая на них.

Что ж. Стены не давали перемещаться за пределы холла, но внутри него все возможности сестер сохранялись. Жозе в одно мгновение переместилась к курьеру и быстрым ударом кулака всадила активированный клинок ему в голову. Рядом появились Лана с Ольгой. Основная масса бойцов выстраивалась по периметру, но несколько бежали в атаку.

— Как учили… — коротко сказала Жозе, и все сестры разом переместились.

Появились они вблизи одного из бегущих бойцов. Ольга тут же сделала ему подсечку. Он потерял равновесие и полетел на пол. Подоспевшая Лана, заблокировала его руки, а Жозе с силой всадила клинок в голову. Закончив с одним, сестры тут же переместились к другому и повторили комбинацию один в один. Второй боец также, как и первый, пал с пробитой головой.

Эту комбинацию они разработали и начали отрабатывать еще на станции «Приют», сейчас же первый раз удалось применить ее на практике. И эффект от нее был потрясающ. Бойцы бежали разрозненно, надеясь на быструю победу, и никак не ожидали такого ответа. Один за другим они падали с абсолютно одинаковыми ранами. Сестры работали как конвейер, перемалывая вражескую армию.

Только понеся внушительные потери, враг осознал, что происходит и перешёл в оборону. Неудачливые бойцы, оставшиеся на удалении от периметра, тут же попали под мясорубку и были перебиты в несколько мгновений. Тройной неожиданный удар не оставлял шанса даже подготовленным бойцам.

Опомнившись от обильной жатвы, Жозе огляделась. Вокруг лежало больше десятка трупов и повсюду была разбитая мебель. По периметру выстроились оставшиеся бойцы, их было много, очень много, и почти каждый в руках держал магнитную ловушку.

Позади строя солдат стоял верховный вульфонд, а рядом с ним, возвышаясь почти на пол головы, стоял Длинный и что-то кричал бойцам.

— Указания раздает, гад, — прокомментировала его действия Жозе.

— У них у всех ловушки, — сказала Лана.

— Нам не прорваться, — Ольга уже не паниковала. Она, как и другие, уже переступила ту черту, за которой страх уходит — остается только решительность. Так всегда происходит, когда человек принимает неминуемость своей гибели, но не сдается.

Еще недавно, там в лаборатории, где их растили, перед ними было только два выбора — умереть или сражаться, третьего никто не рассматривал, сдаваться никто не собирался. Сейчас же перед ними оба выбора объединились в один — сражаться и умереть. Жалеть себя бессмысленно — переживать можно только об упущенной возможности добраться до Площади мира. Ну и еще о нескольких мелочах.

— Как же их много. Жаль до Длинного не добраться. Или рискнем? — Жозе оглянулась на сестер.

— Что же ты так рано сдаешься? — спросила Лана. — Пусть подходят, — продолжила она на языке жестов. — А потом мы поиграем в нашу любимую игру. Вы будете прыгунами, а я буду собой.

Ольга непонимающе уставилась на сестру, а в глазах у Жозе промелькнул огонек понимания, потом надежды, потом печали, а потом и решительности.

— Кто охотников всех скопом в раз проучит прям в торец?! — начала Лана громко скандировать одну из болельщицких кричалок.

— Это Лана — Сорванец, — чуть слышно, на автомате, поддержали ее сестры. В глазах у Ольги тоже появилось понимание.

— Лана, а как же ты?.. — попыталась возразить она.

— Кто строителю расскажет, что никакой он не творец?! — громко ответила Лана очередной кричалкой.

— Это Лана — Сорванец! — кричали сестры сквозь наворачивающиеся слезы. Умирать было гораздо проще, чем бросать друзей.

— Жозе, скажи ей… — все еще пыталась переубедить сестер Ольга, хоть в душе и понимала, что это единственный выход.

— Кто прыгунов сберег от зла, словно каменный ларец?! — Лана кричала во всю глотку.

— Это Лана — Сорванец!!! — так же громко, в один голос, поддерживали ее сестры.

— Работаем. Прорываемся к вентиляционной шахте справа, — тихо приказала Жозе, отметая все сомнения и принимая жертву.

— Кто ЗАЩИТНИК лучший здесь?!!

— Это Лана — вам пипец!!!

Сестры разом побежали влево. Это был отвлекающий маневр, набрав скорость и инерцию, они разом перемесились на край доступной зоны к правой стене, оказавшись почти у шеренги бойцов. Ожидать, что они будут не готовы, было глупо. Разом в сестер полетело несколько сетей. Но все их приняла на себя Лана, она шла в голове и прикрывала собой Ольгу с Жозе. Сеть обволокла ее, но сковать движение не смогла — она со всего размаху, так, как умеет только она, врезалась всем телом в впередистоящего бойца. Даже несмотря на разницу в весе, Лана оторвала противника от земли и откинула на пару метров вперед.

Пробегающая следом Жозе, на ходу, пинком, пробила ему голову, активированным на ноге клинком, а скованная сетями Лана, потеряв равновесие, упала неподалеку от сбитого бойца.

Жозе прорвалась вперед и, не оглядываясь на сестру, бросилась к спасительному выходу. Одним резким движением сорвав с узкой вентиляционной камеры решётку, она обернулась назад, чтобы пропустить Ольгу вперед, но ее не оказалось за спиной — она возилась рядом с упавшей Ланой, перерезая сети на ней.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ДУРА!!! — в истерике закричала ей Жозе.

Но было уже поздно. Поняв, что не успевает помочь сестре, Ольга рванулась к выходу, но тут же оказалась сбита с ног метким попаданием сети по коленям.

Вот и вторая сестра, вторая ее помощница упала обездвиженная на пол. Она была в каких-то пяти метрах и одновременно за огромной стеной. Стоит сделать хоть шаг к ней, или даже хоть секунду промедлить, наблюдая за ее безуспешными попытками освободиться, и все будет кончено. Все их жертвы станут напрасны. А сейчас важна только конечная цель, все остальное потом… поплачем тоже потом…

Жозе прыгнула в узкий проход и ловко начала карабкаться по лабиринту вентиляции. Два изгиба, два поворота и вот она — свобода. Преграда пройдена, можно перемещаться. Выход был так близко и так дорого обошелся.

Она одна не может выполнить миссию, теперь ей все равно придется попытаться найти других сестер. Но она знала, что сделает все, для достижения цели. А еще она знала, что Длинный не переживет это конгресс.

Глава 21

Все грани таланта

Другим проще — так Старшая думала. Они должны лишь играть роль прислуги — претворяться на публике. Ей же приходилось пресмыкаться перед хозяином по-настоящему. Остальные являлись диверсантами под прикрытием — она же стала слугой.

Но в этом положении находились и несомненные плюсы — например, отсутствие необходимости следить за своим подопечным. Не выдать ее, прежде всего, оказалось в его собственных интересах, поэтому они беспрепятственно проходили досмотр за досмотром — ни на одном из них ее даже не проверили толком. Все семь уровней безопасности она прошла без сучка без задоринки, не вызывая к себе абсолютно никаких подозрений. Только это и сглаживало все остальные унизительные моменты. А их было предостаточно.

Да, они всю свою жизнь являлись пленниками. Да, они постоянно претворялись, что беспрекословно подчиняются своим хозяевам. Да, они привыкли быть рабами. Но восстание перевернуло в их душах все вверх дном. Они сражались против того, чтобы навечно оставаться слугами. Они победили, чтобы никогда не пресмыкаться и никому не подчиняться. Но даже несмотря на все свои победы, они вынуждены возвращаться к тому, чего хотели избежать. К тому, что ненавидели и презирали больше всего на свете.

Да это совсем другое, шпион — это не слуга. Однако все внутри, хоть и понимало, что так надо, но всеми фибрами души протестовало против этого. Благо, что тело было идеально приучено к подчинению и делало все необходимое еще до того, как подключался мозг. Только это и спасало от неминуемого срыва и дальнейшего раскрытия.

Уже на корабле Старшая начала дико ненавидеть музыканта даже больше, чем всю остальную его расу. Нет, он не издевался над ней, не мучал, не заставлял делать что-то неприятное. Он всего лишь навсего с ней играл. Да-да — она для него стала лишь новой игрушкой, новым любимцем, новой вещью, новой декорацией или украшением — всем вместе взятым.

Сразу после обустройства в номере он начал ее изучать. Наверное, именно так, какие-то двадцать пять лет назад, ее сверстники садились изучать новый гаджет, только что принесенный из магазина — интересовались всем, даже теми функциями, которыми и не планировали пользоваться никогда в жизни.

Сначала он устроил допрос с пристрастием о том, какого она возраста, сколько времени пребывает в статусе прислужника и сразу ли она получила свои функции или была преобразована. На все эти вопросы Старшая отвечала очень односложно и постоянно ссылалась на более подробные инструкции, которые будут предоставлены ее создателем в ближайшее время. Музыкант верил ее словам, ну еще бы — как же не верить слугам, ведь они не имеют способности врать, но продолжал изучать.

Постепенно он начал сам обследовать ее способности, давая разные поручения. Он изучал ее как некую диковинную зверушку, создавая для нее определенные условия и наблюдая, как она будет реагировать. Когда она справлялась с заданиями, он радовался как малое дитя после того, как верный щеночек принесет брошенную палку.

Для Старшей это оказалось тяжелее всего — гораздо проще она бы вынесла побои, грубое отношение, жуткие условия содержания, но ничего этого не было. Ее кормили на убой, создавали идеальные условия для жизни, ухаживали за ней, ласкали — она вместе со своим хозяином ходила на разные процедуры по уходу и расслаблению, ей, прислуге, делали такие вещи, которые не могли себе позволить многие свободные жители Империи — в общем, она стала самым настоящим домашним любимцем музыканта.

Со своей сэкхэтой пришлось распрощаться, благо ей самой поручили ее уничтожить, и она смогла припрятать ее вместе с каэллой. Вместо нее она носила шикарные воздушные платья и утонченные обтягивающие комбинезоны. С прической тоже пришлось расстаться. Преображению также подверглись ногти, брови, ресницы. Музыкант грезил незначительным изменением носа и губ, но планировал сделать это все после конгресса. В общем, уже к концу полета старшая сестра, из серого унылого прислужника, превратилась в красивую куколку. Где-то глубоко в душе ей очень нравился свой новый образ, но признаться себе в этом она не могла. Больше всего на свете она боялась, что ее в таком виде увидят другие сестры.

Однако преобразованиями и изучением своей новой игрушки новый хозяин не ограничился. Ведь это был Малити-Лю-Пен — величайший музыкант вселенной. Он начал дрессировать свою зверушку. Узнав, что ее специализация — это танец, он просто был вне себя от радости. Еще в полете он забронировал для нее лучших преподавателей танца, постановщиков и стилистов. Идея сделать ее частью своего шоу полностью поглотила его.

В первую очередь он начал дрессировать ее манеры — он показывал, как и перед кем, она должна кланяться, делать реверансы, а кому должна корчить обидные и унизительные рожицы. Старшая оказалась не в силах притворяться бесконечно тупой, поэтому постоянно сдавалась и делала вид, что осваивает все навыки. Музыкант был вне себя от радости. У него имелся богатый опыт дрессировки разной живности, и он еще никогда не видел таких способных экземпляров.

Лю-Пен. так он сам приказал себя называть, был настолько в восторге, что сделал ее своим катор-к-каром. Но это лишь полбеды, самое страшное — это то, что он дал ей имя — самое унизительное и самое неподходящее, по мнению Старшей, имя для нее. Но музыкант ее, в своем роде, по-настоящему полюбил и прозвал нежно и ласково — Пуся.

Так вот Пуся и жила, жизнью балованного зверька, изображая верность, преданности и ласку. Внутри же нее был разъяренный зверь, голодный, кровожадный, беспощадный, готовый в любой миг вырваться наружу и разорвать всех на части…

— Пуся, ко мне, — услышала она команду своего хозяина.

Нацепив на лицо улыбку от уха да уха, и заставив глаза сверкать от радости, она бросилась на крик и, подбежав, дала себя обнять и потрепать по голове. Хозяин любил ее гладить, но сейчас лишь пару раз провел рукой по волосам и отстранил.

— Собирайся, мы идем на представление. Сегодня ты впервые выйдешь в свет и выступишь со мной на сцене. Это не концерт, а лишь маленькое выступление перед финальным боем гладиаторов, так сказать — жест доброй воли. Я бы никогда не согласился на такое, но мне не терпится тебя показать. Надень белоснежное платье — сегодня ты будешь сама нежность…

Он тут же продолжил раздавать следующие указания своим слугам и помощникам, а Старшая направилась в свою комнату (да-да у нее была своя комната), чтобы переодеться, как велел хозяин.

Ей очень не нравилась идея появления на публике, но опыт показывал, что рядом с взбалмошным, но дико популярным музыкантом, она находится в полной безопасности. Да и если сбежать сейчас, то он всех тут на уши поднимет на поиски своей Пуси. Лучше было остаться и продолжить игру — так Старшая себя убеждала, надевая белоснежное, очень легкое, свободное и красивое платье чуть ниже колен на узких лямках.

Через час они уже подъезжали к самому главному развлекательному центру на планете — Карьер Мору. Именно тут она дебютирует на сцене в качестве танцора, хотя она чувствовала бы себя гораздо лучше, если оказалась бы тут в роли тех, на кого все и придут посмотреть — гладиаторов, безжалостных и бесстрашных убийц.

* * *

Карьер Мор оказался шикарен. Снаружи он напоминал дворец. Но только не как грубый, каменный замок, а как утонченный и стильный, величественный и торжественный, монументальный и элитный собор. Простому смертному уже на входе казалось, что он не достоин пройти во врата — путь за них открывался лишь избранным… и богам. А если уж посчастливилось попасть внутрь, то неподготовленному гостю можно было легко сойти с ума от царящей роскоши и изысканности. Только те, кто считал себя поистине достойными, могли находиться там, не ощущая себя пылинкой во вселенной.

Пространство внутри специальным образом искажалось, давая возможность практически без усилий, сделав один шаг, отойти на огромное расстояние от одной компании и тут же приблизиться к другой. То там, то тут спонтанно возникали небольшие сцены — на одних говорили тосты участники, на других выступали артисты, музыканты, иллюзионисты. Причем из любой точки зала было идеально видно каждую сцену, слышно каждого выступающего. Публику потихоньку развлекали перед главным событием — финалом гладиаторских боев.

Внутри изменялось не только пространство, но и гравитация. Компании собирались и общались на разной высоте, иногда под разными углами, иногда перпендикулярно друг другу. Каждый участник со своей свитой располагался, как ему удобно. И это неудивительно — ведь многие почетные гости пришли сюда в сопровождении разных зверей и слуг. И если некоторые были соизмеримы со своими хозяевами, то другие могли достигать размеров в десятки раз больше. Но благодаря искривлению гравитации и пространства это почти не доставляло никому неудобств.

Только попав внутрь, Старшая поняла, что к такому их не готовили. Нет, она, благодаря своим способностям, свободно могла перемещаться в любых направлениях и, в том числе, в условиях разнонаправленной гравитации, но оказаться в такой «пустоте» просто не был готов ее мозг.

В помещении не оказалось ни пола, ни потолка, ни стен — ничего, только парящие в, казалось густом и цветном, воздухе предметы интерьера и дизайна. Войдя внутрь, гость мог пойти вверх, вниз, вперед, назад — хоть куда, путь везде был открыт. Нет, это была не невесомость, не бескрайние пустоты космоса, а скорее бесконечный и прекрасный простор с открытыми во все стороны путями. Куда ни глянь, повсюду располагались столы с экзотическими яствами и не только пищевыми, но и энергетическими и минеральными. Гости или стояли маленькими группками или сидели на диванах и креслах, необычной изогнуто-выпуклой формы.

На всех были настолько шикарные наряды, что слепило глаза. Белоснежное наипрекраснейшее платье Пуси, казалось здесь серым и простым — даже у таких же, как и она прислужников, здесь оказалась более нарядная одежда.

— Вот пугалы вакуумные, — сразу как вошел и оглядел публику, выругался Лю-Пен. — Пуся, ты посмотри на них. Киренейские макрохромные попугаи и те выглядят скромнее. Ну что за безвкусица?! Фи! Вот, толи ты у меня — сама скромность, само обаяние. Я тебе обещаю, к окончанию вечера ты будешь звездой.

Такие перспективы не очень-то и радовали Старшую. Единственное, на что она надеялась, так это на то, что ее музыкант чересчур бравадится и хорохорится — ведь ее даже невозможно будет заметить в этом буйстве красок и красоты.

— Ооо, прекрасно, сам Малити-Лю-Пен почтил нас своим присутствием, — прямо сверху к ним приближался высокий вульфонд в черной мантии с торчащим из ворота белым ирокезом — это был один из верховных. — Я несказанно обрадовался, когда вы дали свое согласие выступить на моем вечере.

— Да-да, господин распорядитель, это я. Уж очень мне не терпелось выступить, вот я и пришел на этот Ваш… — Лю-Пен не смог закончить фразу. Он как будто хотел сказать: «балаган», но сдержался. Старшая вообще не видела, чтобы он когда-нибудь к кому-нибудь относился почтительно. Вот и сейчас, даже с верховным вульфондом, распорядителем такого важного мероприятия, далеко не последним участником конгресса, он разговаривал с пренебрежением, будто через губу.

— Какой у вас прекрасный… эээ… катор-к-кар?!. — не то спросил, не то сказал верховный неуверенно. Он вроде и пытался поддержать разговор со своим гостем, но зная его взбалмошный характер, боялся сказать лишнего и лишиться звезды. Но в этом случае он угадал с вопросом — Лю-Пену не терпелось похвастаться своим приобретением.

— Да! — взбодрившись, и уже более дружелюбно ответил он. — Это моя Пусичка. Вы не представляете, верховный, какая она у меня толковая, так быстро учится, столько всего может усвоить. Да что я вам рассказываю, вы же все увидите сами, она сегодня будет моим портеже-муан.

— Даже так! — искренне удивился распорядитель. — Но у Вас же не было портеже-муан после… — он вовремя удержался и не закончил фразу, поняв по лицу Лю-Пена, что об этом тот не хочет вспоминать. — О, Сеталь, — чтобы перевести тему он тут же окликнул свою супругу, исполняющую роль распорядительницы вечера, как раз подходящую к ним. — Посмотри на катор-к-кара нашего величайшего арта, она сегодня будет его портеже-муан.

Изумление распорядительницы было гораздо показательным, чем у супруга.

— О, великий космос, это же чудесно!!! — почти закричала она от радости. — Мы и не могли мечтать о таком… Прекрасный выбор! — она перевела свой взгляд на Старшую. — Это человек? Да, вижу человек. Прекрасный экземпляр — очень милая, — она бы так и схватила Пусечку за щечки, но побоялась Лю-Пена. — А какое прекрасное платье, о великий космос, такое изысканное. Я просто обязана Вас представить гостям.

Распорядительница подхватила под руки Лю-Пена с его Пусей и повела вглубь зала.

— Идемте, идемте, я вас со всеми познакомлю. О, Бардиз, посмотрите, кто к нам пожаловал. Сам великий арт — Малити-Лю-Пен со своим новым портеже-муан. Арт, рада Вам представить главу рода Сули, почетного члена вульфоната, верховного Бардиза, — вульфонд довольно низкого роста, но с широкими плечами сделал шаг вперед и едва уловимо кивнул головой. На нем, облегая фигуру, сидел кафтан непонятного цвета. Не то, чтобы было сложно определить его окраску — она просто постоянно менялась. Он то казался темно-бордовым, то вдруг становился ярко-синим, а потом коричневым. Декор на нем также постоянно менялся, как будто кто-то рисовал и тут же стирал красивейшие узоры невидимой кистью. Удивительным было то, что все цвета и украшения очень удачно подчеркивали фигуру и внешний вид носителя.

— Рад знакомству, с нетерпением жду выступления.

А распорядительница уже тащила их дальше.

— О, посол Авелио, уделите нам минутку. Рада вам представить великого арта Малити-Лю-Пена, он нам сегодня исполнит одну из своих невероятнейших композиций и в этом ему поможет его новый портеже-муан. Арт, это представитель паралксов на Авелоне, посол Авелио.

— Рад знакомству! — паралакс оказался гораздо общительнее. Он тут же кинулся к Лю-Пену, пытаясь пожать ему руку. — Я ваш преданный поклонник, ваши творения — это настоящие шедевры, все до единого. — Лю-Пен немного опешил и даже насторожился от такого напора. — О, и не ужели это наконец-то произошло, у вас новый портеже-муан, это прекрасно, она прекрасна, — от этих слов Лю-Пен снова расцвел и заулыбался. Похоже, комплименты для любимой Пуси были для него гораздо более приятны, чем похвала ему лично. — Я, честно сказать, не сильно-то и хотел идти на эти кровожадные бои, но узнав, что тут будете вы, решил посетить сие мероприятие. Очень буду ждать вашего выступления…

Распорядительница даже толком не дала ему договорить и уже тащила их компанию на знакомство со следующим гостем.

— Величайший, — она присела в глубочайшем реверансе перед низшим снергом, одетым в белоснежный легкий плащ с капюшоном, на подоле у которого горело небольшое солнце — именно горело — это было не просто изображение, а самое настоящее солнце, заключенное в плен ткани. Судя по обращению к гостю и знаку на одежде, в его теле был кто-то из представителей Конклава Творцов. От осознания этого факта даже вечно невозмутимый Лю-Пен присмирел и принял более уважительный вид. — Рада вам представить величайшего арта Империи — Малити-Лю-Пена, — этому гостю она ни слова не сказала про портеже-муан и совсем забыла представить его самого. Может, постеснялась, а может так сильно его боялась, что хотела убежать, как можно быстрее.

Снерг обвел беглым взглядом Лю-Пена и немного задержал его на Старшей. Ей казалось, что вот сейчас он просто возьмет и скажет, что она не тот, за кого себя выдает. Его взгляд пробирал до самых глубин души. Но у нее не было души — этому фокусу их научили идеально, поэтому Снерг просто заглянул в глубокую пустоту и отвернулся. Его, несомненно, что-то насторожило, но на счастье Старшей он, похоже, решил не предавать этому значению. Перед ним стоял какой-то весьма развитый слуга — не больше.

Распорядительница хотела уже идти дальше, как снерг вдруг заговорил на универсальном языке, посылая соответствующие образы.

— Я знаком с вашими произведениями, — сказал он. — Вполне достойные вещи, вы, несомненно, прекрасно разбираетесь в тончайших деталях вдохновения и выброса эмоций. Я с удовольствием восприму ваше сегодняшнее выступление…

— Спасибо, Величайший! — сипло выдавил Лю-Пен. Похоже, он был так сильно впечатлен комплиментом, что даже ответил. До этого он так себя не вел.

После встречи с высшим снергом уже ничего не могло удивить. Распорядительница их все вела и вела по залу, представляя все новым и новым гостям. Многие признавались Лю-Пену в любви, от чего тот кривился, и почти все восхищались Пусей, что приводило в восторг и ее хозяина. За пару часов они познакомились, наверное, с сотней гостей. Какие только наряды им не попадались. Какие только слуги и звери не встречались, но, что удивительно, несмотря на сравнительную простоту одежды и обыденность внешности, все восхищались Пусей. Кто-то даже успел переодеть своих прислужников в похожие платья.

— Ну что я говорил?! — Лю-Пен был доволен. — Ты звезда, Пуся. А после выступления все будут восхищаться тобой еще больше. Кстати, давай закругляться, пора нам уже к нему готовиться. Эй, Сеталь, — обратился он к распорядительнице. — Нам нужно готовиться к выступлению, проводите нас.

— Конечно, — кивнула та и повела их за собой. — Выступление начнется через десять минут. Сцена еще невидима, так что можете проверить настройки харанхора.

Перед ними парил огромный куб с прозрачными, подернутыми легкой дымкой стенами. Это и был харанхор или по-другому — звуковой куб — тот самый музыкальный инструмент, на котором Лю-Пен планировал сегодня выступать.

Беспрепятственно пройдя сквозь стены, он встал в самый центр куба и начал проверять его настройки. Подняв правую руку в сторону и резко сжав ее в кулак, Лю-Пен дернул ее на себя. Раздался оглушительный грохот, как раскат грома. Снова вытянув руку в сторону, он начал поворачивать кисть и вслед за его движениями потянулась легкая мелодия. Подняв вторую руку, он вытянул пальцы вперед и начал ими перебирать — повторяя за движениями пальцев, харанхор начал выдавать набор звуков разной высоты и тембра.

Бах! К текущему набору звуков присоединилось новые. Лю-Пен не шевелился, а значит, эту мелодию он создал, действуя на куб ментально. Глаза музыканта закрылись, руки начали описывать круги и восьмерки, постепенно подключились плечи, ноги и голова — он играл на кубе, двигая всем своим телом и воздействуя на него ментальной энергией.

У них еще не было репетиций на харанхоре, лишь только в приближенных условиях, но Старшая знала, что справится — она сможет танцевать под музыку хозяина при меняющейся по желанию гравитации.

— Замечательный инструмент, — сказал Лю-Пен, остановившись. — Заходи, Пуся, пора начинать выступление.

Старшая прошла внутрь и сразу поняла, что здесь ее гравитация подчиняется только ей. Приказав себе идти прямо вперед, она подошла к Лю-Пену и развернулась к нему спиной.

Они стояли рядом друг с другом — маленькая девочка-человек с бледной кожей и в белоснежном платье, и возвышающийся над ней высокий арт-вульфонд, в черном с темно-зелеными вставками камзоле, подчеркивающем его сине-серое лицо.

Дымка невидимости рассеялась. Они стояли внутри звукового куба, появившегося в центре зала, наполненного тысячими гостей — одних из самых влиятельных персон во вселенной.

Все они обратили свое внимание на сцену. Выступление началось.

Музыканты замерли неподвижно, стоя в центре куба с закрытыми глазами. В зале повисла абсолютная тишина. Вдруг, Лю-Пен резко открыл глаза и поднял голову вверх. Куб начал издавать легкую, едва слышную, леденящую душу, мелодию. Лю-Пен стал медленно поднимать руки в стороны — к мелодии добавились новые ноты, завораживая и одновременно будоража слушателей. Громкость медленно увеличивалась, темп постепенно нарастал по мере того, как руки музыканта поднимались. И в тот самый момент, когда они оказались полностью разведёнными в стороны, Лю-Пен прогнул свое тело назад, выпятив грудь вперед. Это движение вызвало новый резкий звук, как грохот десятка барабанов, он заполонил все пространство вокруг, но при этом не подавил основную мелодию, а очень гармонично в нее вписался.

Б-б-бум — новая волна барабанов и изогнутое тело музыканта начинает отрываться от пола, поднимаясь выше и выше. Глаза его снова закрыты, голова опрокинута назад и, по мере его подъема, темп мелодии нарастает и ускоряется.

Вдруг подъем прекращается. Лю-Пен открывает глаза, выпрямляется и начинает опускать руки по швам. Мелодия стихает и в воздух начинает подниматься Старшая.

Сначала она неподвижна, но постепенно тело ее начинает извиваться вслед за мелодией. Лю-Пен снова поднимает руки вверх и начинает дирижировать — куб четко исполняет его команды, наполняя пространство изысканными, великолепными звуками. Старшая начинает кружиться и танцевать, дополняя своими движениями музыку. Ее движения настолько точны и утончены, что невозможно представить их отдельное существование без звучавшей мелодии. Ее па, словно ноты, а танец, как ведущий инструмент в огромном оркестре, вёл и раскрывал композицию великого музыкального творца. Это была сказка, сон, транс. Никто в зале и думать не мог ни о чем другом, кроме как о творившемся на сцене. И когда казалось уже, что самые вершины идеала достигнуты, Лю-Пен запел.

Его голос врывался в самые изощренные и закрытые сознания и сквозь пробитые музыкой бреши проникал в тело, цеплял за тончайшие нити души, закреплялся на всех уровнях нервной системы. От этого можно было сойти с ума. Организм не знал, как справиться с нахлынувшими эмоциями. Кричать, плакать, смеяться — хотелось все и сразу. Но осознание этого пришло лишь, когда голос маэстро смолк, музыка остановилась и исполнители снова, как и в начале, замерли на месте. Только после этого зрители смогли прийти в себя и осознать величие увиденного и изысканность услышанного.

Аплодисменты раздались не сразу. Гости по очереди приходили в себя и начинали аплодировать. Постепенно волна оваций нарастала, пока не превратилась в бурлящий океан восхищения.

Лю-Пен взял свою Пусю за руку и повел в зал. Харанхор исчез за их спинами сразу, как только они его покинули, но никто этого и не заметил. Все внимание оказалось привлечено к великому музыканту и его портеже-муан. Повсюду слышались комплименты о гениальности первого и грациозности второй. Старшая знала, им не льстят, она сама была потрясена выступлением и прекрасно знала об уникальности танца, поставленного для нее лучшими хореографами. То, чему их учили подручные Длинного, не шло ни в какое сравнение с учениями великих мастеров. Иногда, во время своего обучения, передаваемые ей знания и умения настолько увлекали ее, что заставляли на время забыть об истинной цели пребывания здесь.

Крики оваций не прекращались даже когда появилась новая сцена с распорядителем на ней. Он безуспешно пытался привлечь внимание и получилось у него это только с пятой или шестой попытки.

— Мы все выражаем огромную признательность нашему почетному гостю, великому Малити-Лю-Пену и предвкушаем его следующие концерты на этом конгрессе.

Аплодисменты и овации возобновились с новой силой.

— А сейчас, — с трудом смог продолжить распорядитель спустя какое-то время. — Да начнется битва сильнейших!!!

По всему залу поочередно начали появляться сцены с гладиаторами. В воздухе рядом с бойцами формировались голографические изображения, на которых показывались лучшие моменты их боев и закадровый голос рассказывал легенду представляемого гладиатора.

Первым публике представили высоченного и огромного туруса. Его зеленая шершавая кожа была вся в трещинах и царапинах. Единственный глаз, расположенный прямо по центру головы под массивным, тупым, бежевым рогом, озирался по сторонам, разглядывая толпу зрителей. Двумя своими мускулистыми руками он сжимал здоровенную металлическую дубину с торчащими в разные стороны шипами.

На появившихся следом гладиаторов Старшая обращала внимание только бегло. Лю-Пен взял ее за руку и увлек за собой.

— Ну что же, Пуся, публика в восторге, я тоже. Ты идеально исполнила свою роль. Были только совсем-совсем маленькие помарки, но мы их все отработаем перед следующим выступлением. Ты будешь звездой конгресса. Самой яркой, самой обсуждаемой. А сейчас поехали отсюда — у нас куча, просто огромная куча дел… — Лю-Пен оборвал свою речь на полуслове, потому что его Пуся замерла на месте и уставилась куда-то вдаль.

— Что-такое? Что с тобой? — спросил он и проследил за ее взглядом. Там, на только что появившейся сцене стоял человек — гладиатор-человек. — Ого, — задумчиво удивился Лю-Пен, — первый раз вижу такую реакцию у прислужника на представителя своей расы.

Старшая быстро поняла, что от изумления чуть не провалила свое прикрытие, поэтому тут же потупила взор. Но Лю-Пен, похоже, списал все на ее необычность.

— Ты хочешь остаться? — спросил он. — Хочешь посмотреть схватку?

Старшая хотела, очень хотела, ведь она почти никогда не видела человека с осмысленным взглядом. Гладиатор не был прислужником — это она поняла сразу. Он был живым представителем ее расы, таким же, как и Винченцо, таким же, как и были их родители. Она не решалась вызвать еще большее подозрения и стояла молча, но все ее нутро просило хозяина остаться, и он это понял.

— Хорошо, мы остаемся, — принял решение он. — Я хоть и не любитель таких зрелищ, но, наверное, будет полезно посмотреть на твоего не обезличенного собрата.

Они подошли к свободному дивану и уселись на него, продолжая наблюдать подготовку к схватке.

Зрителям представили двенадцать бойцов. Это были два огромных туруса, шестеро скаэтов, разрисованных в разные цвета, три херса, жутко напоминающих обезьян на паукообразных шести ногах и один человек. Князи Игорь — кажется, так его звали.

Сцены, покрутившись по залу, начали сближаться друг с другом и в итоге соединились в один большой ринг. Вокруг него тут же возникли прозрачные стены и потолок — ринг превратился в большой куб. Несколько бойцов переместились и, прыгнув на стены, остались стоять на них. Старшая поняла — это гравитационный куб с изменчивой гравитацией, но в отличие от харанхора, в нем гравитация менялась не по воле присутствующих внутри, а по четкому указанию снаружи. Бой будет в условиях постоянно меняющейся обстановки, и, похоже, в нем будут участвовать сразу все бойцы одновременно.

Такой поворот событий вызвал удивление не только у зрителей, но, похоже, и у самих бойцов. Они стояли и нервно осматривались по сторонам — на публику никто не работал, в этом бою от нее ничего не зависело — требовалось только выжить и победить. Но ради чего?

— Жалкие создания, — начал комментировать бой Лю-Пен. Умирают и убивают друг друга на потеху зрителям. И даже если победят, то так и останутся рабами.

— У них такая судьба… — сформировал послание, невесть откуда появившийся, высший снерг. Он, не спрашивая разрешения, тут же присел на край дивана. Старшая оказалась зажата между своим хозяином и одним из самых могущественных созданий во вселенной, с которым их лишь украдкой познакомила распорядительница вечера.

— Величайший, — Лю-Пен привстал и с почтением поклонился гостю.

— …они созданы только для того, чтобы их использовали, — продолжил снерг свою мысль.

— Но разве не лучше умереть? — возразил ему Лю-Пен.

— Им, нет. Они привыкли к такой жизни. А сегодняшний победитель получит столько свободы и материальных благ до конца своей жизни, что ему и не снилось никогда. Не все, кто имеет свободу, владеет такими ценностями.

— Но ведь свобода — это главная ценность вселенной. Если бы я не был свободен, я бы не мог творить.

— А вы пробовали? — снерг сказал это с какой-то тихой, очень глубоко скрытой, угрозой. Все тело Лю-Пена пробрал озноб. Он не знал, как, вернее не смог, ответить. Чтобы уйти от разговора он перевел свой взгляд на ринг, где уже началась схватка.

По кубу прошла легкая дрожь, и всех бойцов оторвало от поверхности. Доля секунды — и все они летят к центру куба, бах — и все падают на грани. Кто-то на пол, кто-то на потолок, а кто-то на стены. Куб, вместе со всеми, кто был внутри, как будто встряхнула невидимая рука. Это был сигнал к началу сражения.

Бойцы успели быстро сориентироваться. Дожидаться нападения никто не стал, все бросились в атаку. Двенадцать убийц, расставленных по полу, стенам, потолку прозрачного куба, вступили в борьбу за свою жизнь. И сохранить ее они могли только одним способом — убить всех остальных.

Но ни один бросок смерти не достигнул цели — куб быстро сменил гравитацию. Внутри него возникли пузыри, которые тоже стали центрами притяжения, а вблизи стен появилось мощное отталкивающее поля, правильное использование которого, существенно упрощало переход из одной зоны гравитации в другую. Но никто из бойцов даже не задумался как следует изучить правила игры — промедление могло стоить жизни, надо было убивать, а с нюансами можно разобраться и по ходу дела.

Все атаковали всех. Уходя от удара одного врага, каждый боец старался тут же атаковать другого. Исключением стали лишь два херса — у них, похоже, были личные счеты. Они уклонялись от схватки с другими, полностью сосредоточившись на дуэли между собой. Остальные, со временем, тоже плюнули на них — зачем тратить время на тех, кто, возможно, поубивает друг друга. Да и одолеть херса в таких условиях было, наверное, самой сложной задачей — они оказались лучше всех приспособлены под этот бой. Цепкие и сильные ноги позволяли спокойно и без потери контроля переходить из одной зоны гравитации в другую. Это позволяло атаковать противников с любого направления и самому при этом оставаться на безопасном расстоянии.

Хуже всех оказалось турусам — их габариты мешали им пересекать поля без потери ориентации. Сделав пару попыток, и пропустив во время прыжка несколько ударов, они поняли свою уязвимость и перестали искушать судьбу, оставаясь в одной зоне. Но такое положение делало их еще более уязвимыми — оборона в условиях десятка противников, появляющихся со всех сторон дело не простое. Через несколько минут боя оба туруса еще держались, но имели уже столько ранений (причем довольно серьезных), что становилось очевидным — им в этом сражении не устоять.

Пузыри внутри начали менять свои формы и размеры, исчезать и снова появляться в другом месте — ландшафт битвы стал постоянно меняться. Стены, пол и потолок тоже постоянно изменяли свои свойства — то пол притягивает к себе с повышенной гравитацией и бах, в одно мгновение он превращается в недосягаемую грань, к которой чем ближе приближаешься, с тем большей силой от нее отбрасывает.

Херсы имели явное преимущества, тот, что не участвовал в дуэли, орудуя сетью и коротким копьем с широким лезвием, внес самый большой вклад по выводу турусов из игры и, к тому же, успел серьезно ранить трех скаэтов. Сам он при этом не получил ни одной царапины. Если бы три херса объединились, то смогли с легкостью нейтрализовать остальных бойцов, но двое из них оказались слишком заняты выяснением отношений между собой — пожалуй, их дуэль, в некоторых случаях, оказывалась более зрелищной для зрителей, чем массовая схватка всех остальных. Они так ловко перебирались с пузыря на пузырь и так быстро подстраивались под меняющиеся условия, что привлекали к себе все основное внимание — это был как танец, смертельный хоровод пары убийц. Их удары словно па, а уклонения от них как пируэты. Казалось, что это не два война, сражающихся в последней схватке, а танцевальный дуэт, исполняющий номер, в котором одно неправильное движение, одна ошибка означает смерть.

Человек тоже выглядел в этой битве неплохо. Его строение позволяло легко манипулировать своим весом и переходить из одной зоны в другую. Скаэтам, из-за их громоздкого тела было это делать сложнее. После окончательного падения турусов они один за другим стали выходить из игры. Вот один раненый скаэт, распластался по пузырю. К нему подлетел Князь и замахнулся для смертельного удара. Бах, что-то произошло и он, чертыхаясь, бросив недобитого противника, скрылся в другую зону.

— Что? Что произошло? — ни к кому конкретно не обращаясь, воскликнул Лю-Пен. — Почему он не завершил атаку?

— Новые правила игры, — ответил на его вопрос снерг. — Жюри ввели произвольную блокировку гладиаторов. Каждому из них, в определенный момент времени, разрешается атаковать только одного конкретного бойца. Другие становятся для него недосягаемыми.

И действительно, на поле боя началась неразбериха. Бойцы осознавали новые правила игры, которые позволили одним прожить еще немного, а другим принесли запрет на убийство без разбора. Лишь дуэлянтам оставили право заниматься друг другом.

Один, второй, третий скаэт упали замертво. Остальные трое еще держались, но на грани. Князь дрался неплохо, но явно уступал свободному херсу. Те же, кто увлеклись дуэлью, были сильно изранены и измождены. Их силы оказались равны, и они все их бросали на попытки убить друг друга. Всех зрителей интересовало, что они не поделили. Прими они другую манеру поведения и с огромной вероятностью один из них вышел бы победителем, а так их схватка закончилась весьма банально. Они даже не смогли реализовать свое последнее желание — убить друг друга. Двое скаэтов оказавшись рядом с одним из дуэлянтов, одновременно напали со спины и пригвоздили к пузырю своими мечами. В предсмертной агонии херс обезглавил одного из нападавших, второй же успел убежать, но по пути попал под тяжелый удар палицы Князя и упал замертво. Второй же дуэлянт не успел порадоваться смерти злейшего врага. Не участвовавший в их битве херс, напав на обескураженного противника, окутал его сетью, схватил всеми своими ногами и, переместив в другую зону гравитации, сначала переломил спину, а потом проткнул насквозь копьем. Вот так закончилась дуэль смертельных соперников, и никому теперь не суждено было узнать причину их вражды.

Дальше блокировка разводила Князя с херсом — им не допускалось атаковать друг друга. Но постепенно они оба вывели из игры всех скаэтов, оставшись один на один.

Князь тяжело дышал, красная кровь текла из множества мелких царапин и одной довольно серьезной раны на плече. Херс на его фоне, уцепившись ногами за пузырь в одной зоне и свесившись головой уже в другую зону гравитации, выглядел свежее и увереннее. Хотя и у него были раны, из которых текла ярко-голубая, святящаяся кровь.

— У человека нет шансов, — не удержался от комментария Лю-Пен.

— Он нас еще удивит, — поддержал разговор снерг. — Он на многое способен.

— Откуда вы знаете? — Лю-Пен, хоть и немного боялся снерга, но старался не показывать виду.

— Это мой боец, — ответил снерг.

— Ваш? — Лю-Пен искренне удивился. — Разве вы выставляете своих бойцов?

— А почему бы и нет. Мне попался довольно интересный экземпляр, и я решил выставить его. Ваше развлечение хоть и примитивно, но довольно познавательно. Я узнал много нового о своем подопечном и у меня даже появились вопросы к нему. Например, почему он во время боя так часто смотрит на вашу спутницу. Да она его расы, но тут десятки прислужников-людей.

— Ха, — воскликнул Лю-Пен. — Нашли чему удивляться. Да тут все глаз не сводят с моей Пуси. Она звезда вечера.

— Не буду с вами спорить, это пока одна из самых вероятных версий. Ваша протеже действительно прекрасна и уникальна, готов признать это.

Лю-Пен как будто стал выше в несколько раз, его заполнила гордость и радость от столь высокой оценки его трудов. Он расчувствовался, и чтобы как-то ответить взаимностью решил похвалить подопечного своего собеседника.

— Ваш боец сегодня тоже очень неплохо смотрится. Как он к вам попал?

— Ооо, это долгая история, он возглавлял небольшую армию людей, которые доставили нам некоторые хлопоты. Они называли себя пиратами — представляете, грабили наши торговые корабли.

— Вот это да! Я не думал, что в наше время такое возможно, — искренне удивился Лю-Пен, а Старшая вовсю навострила уши, одновременно наблюдая за поединком и изо всех сил удерживая себя от того, чтобы не начать кричать в поддержку человеку, и слушая историю снерга.

— Представьте себе. Вот этот человек смог организовать такое.

— И что? Вы их поймали?

— Нет, — снерг сознавался в своей, по сути, слабости — в том, что сверхразвитая цивилизация не смогла выловить жалких дикарей. Но говорил он об этом так просто и так непринуждённо, что было понятно — тщеславие ему не присуще. — Смогли поймать только его. Остальные, с его же помощью и сбежали. Не сказать, что мы сильно пытались их найти, но спрятались они довольно-таки ловко.

— Даа, будет жаль, если он закончит свою жизнь здесь. А знаете что, если он выживет, я готов купить его у Вас. Любые условия обсуждаются.

— Арт, вы действительно разбираетесь в шедеврах. Я как раз хотел сделать вам аналогичное предложение насчет вашей портеже-муан. Но боюсь, что услышу тот же самый ответ, что и собираюсь дать вам.

Лю-Пен ничего не ответил, и так все было понятно. Он лишь перевел свой взгляд на арену, вернувшись к наблюдению боя. И сделал он это в самый раз — именно в этот момент херс спутал Князя своей сетью и, сбив его с ног, собирался проткнуть копьем. Но перерезав своим кинжалом сеть у самого основания, где ее нити были не такими прочными, человек смог улизнуть из смертельной ловушки и контратаковать.

Сбросить, опутавшую тело, сеть не получалось, но и с ней наперевес он сделал несколько выпадов в сторону растерявшегося херса. Тот отступил, что дало возможность Князю распутать сеть и, используя ее как дополнительное оружие, сковать ноги своему сопернику. Херс запаниковал и запутался в своей же сети еще сильнее. Человек не упустил свой шанс — сначала он обрушил на голову противнику свою дубину, а потом проткнул ее кинжалом. Бой закончился.

С последним вздохом херса стены куба исчезли, и гравитация вернулась в естественное состояние. Князь, перевернувшись только в последний момент, смог приземлиться на ноги и устоять.

Вид у него был не очень — он с трудом держался на ногах, все тело было измазано кровью и, в основном, своей. Но он улыбался — вернее не совсем улыбался, а скорее скалился.

Крики зрителей и так не утихали в течение всего выступления, а теперь так усилились до предела.

— Арт, — услышала Старшая голос снерга, — я с вашим экземпляром ознакомился, не хотите ли взглянуть на мой? — снерг указал в сторону своего бойца, над которым уже орудовали медики — никому не нужен был истекающий кровью, с трудом держащийся на ногах полутруп. Все хотели видеть бодрого война-победителя.

— С превеликим удовольствием, величайший, — ответил Лю-Пен. — Пуся, пойдем, посмотрим на твоего сородича.

Рядом со сценой они оказались в считанные секунды, своим появлением вынуждая разойтись, спешащих полюбоваться победителем, гостей.

— Вот, арт, полюбуйтесь, мой Князь Игорь.

Человека уже привели в порядок — остановили кровь, ввели, восстанавливающие силы, препараты и даже переодели. Он стоял такой большой, сильный, ловкий с оружием в руках — видя, как он справился со своими соперниками, можно было предположить, что он с легкостью мог бы одним ударом прикончить и снерга и арта, но активированные в нем блокировки никогда не позволили бы это сделать. Без разрешения своего хозяина он такая-же Пуся, как и Старшая — даже еще беспомощнее.

— Хорош, хорош, — любовался человеком Лю-Пен. — Есть в них что-то загадочное, в людях. Особенно когда они не обезличены. Ты хорошо сражался, — сказал он Князю.

— Спасибо, арт, — ответил тот на языке Империи, несказанно удивив этим музыканта. — Я тоже видел ваше выступление — это было потрясающе.

Из ошарашенного состояния Лю-Пена вывел распорядитель.

— Высочайший, арт, — позвал он их обоих в сторону. — Позвольте предложить вам…

Старшая ненадолго осталась наедине с Князем.

— Ты же вместе с ними, да? — вдруг спросил он.

Старшая не понимала, о чем он говорит, и продолжала играть роль прислужника.

— С теми девчонками в серых бронекостюмах. Они хороши, укокошили спеца, не каждому дано. Но их все равно поймали.

Теперь Старшая понимала, о чем он говорит, но не позволяла себе подать виду.

— Одну они взяли в плен… вторую убили. Было тяжело смотреть, но поделать я ничего не мог.

Убили?!!! Старшая хотела схватить его за шкирку и трясти, выясняя подробности, но сделать это было равносильно тому, что просто выйти на одну из сцен и объявить всем о своих намерениях.

— Можешь мне не отвечать, — продолжил Князь, — я вижу ты такая же, как они. Они были хороши, очень, но у них все равно ничего не вышло, и у тебя не получится. Что бы вы ни задумали, отменяйте это и бегите. Вас ищут. О вас знают. Там был верховный, похоже, кто-то из вульфоната и с ним ученый. У них тут целая армия — а такое себе на конгрессе могут позволить только очень влиятельные гости…

— Пуся, пойдем, — вдруг позвал ее Лю-Пен, прерывая их разговор. — Познакомимся с еще одним гостем и домой. У нас еще куча дел.

Старшая поспешила следом за хозяином в сторону большой группы вульфондов, они обступили одного из верховных и о чем-то его расспрашивали.

— Дорогие гости, — крикнул распорядитель. — Позвольте мне представить верховному нашего замечательного арта.

Вульфонды расступились и перед Старшей появился верховный — это был обычный представитель своего сословия, со знаком принадлежности к вульфонату на черной броне. А вот рядом с ним стоял тот, кого здесь хотелось бы видеть меньше всего на свете — Длинный, собственной персоны.

Бум!.. Бум! Бум! Бум! — со всех сторон появились неприступные для перемещения стены.

— Верховный, — Лю-Пен, коротко кивнул в знак приветствия.

— О, арт, как замечательно, что нам удалось с вами встретиться. Мы так хотели с вами познакомиться и лично оценить вашего нового портеже-муан. Мы очень много лестного слышали о нем сегодня.

— Да, — опять загордился Лю-Пен. — Моя Пуся сегодня была на высоте.

Старшая не знала, как себя вести — убегать было бессмысленно и невозможно. Оглянувшись, она поняла, что зал заполонили военные. Страх сковал ее тело и разум, она не могла сделать ничего другого, кроме как исполнять роль прислужника.

— Замечательный экземпляр, — продолжил верховный. — Но, похоже, что он у вас не совсем соответствует нормативам. Боюсь, что вам придется предоставить нам его для небольшого обследования.

Лю-Пен мгновенно изменился в лице. Его абсолютно не волновало, кто перед ним стоит — главное, что этот кто-то хотел забрать у него его новую и самую любимую игрушку.

— Вы верно обезумели!!! — истерично закричал он. — Кем вы себя возомнили?! Забрать моего портеже-муан?!! Да ни за что! — он так громко кричал, что привлек к себе внимание абсолютно всех гостей.

— Арт, — вступил в разговор Длинный. — Вы не совсем понимаете, с чем имеете дело. Мы делаем это для вашей же безопасности и …

— Это вы не понимаете!!! — не дал ему договорить Лю-Пен. — Моего портеже-муан вы получите только через мой труп! Пуся, мы уходим.

Невероятно, но такой способ избежать ловушки оказался самым эффективным. Похоже, верховный недооценил арта и, после такого шума, побоялся идти на открытый скандал со звездой. Лю-Пен со своей Пусей беспрепятственно покинул Карьер Мор. Он был вне себя от злости, а Старшая вне себя от радости, смешавшейся со страхом — ее раскрыли, других раскрыли, кого-то поймали, кого-то убили, Длинный здесь, они все о ней знают — но не в силах задержать…

* * *

— И что, мы просто так дадим ей уйти? — Длинный озадачено смотрел на верховного.

— От меня еще никто не уходил, — выдавил верховный и подозвал нового командира своей команды. — Арт, отдаст, то что нам нужно только через свой труп, — сказал он подошедшему бойцу. — Обеспечь это в ближайшее время.

Боец кивнул и поспешно удалился со званного вечера, который все еще продолжался.

Глава 22

Молотобойцы

— Что они тут делают? Черт! Как же они не вовремя.

Люцина возмущалась появлению наемников уже больше часа. За это время они успели высадиться на станцию и заблокировать шлюз.

— Ну, хоть на пол часика позже. Тогда мы не дали бы им разрешение на посадку.

— Они следовали на конгресс и похоже решили откликнуться на призыв станции. Навряд-ли они тут ожидали увидеть, то, что увидели, но теперь они за нас взялись всерьез. Управление всеми системами шлюза, к которому они пристыковались, переведено в ручной режим, мы ничем не можем им помешать. И они, похоже, готовятся к штурму, — предположила Мария, глядя на экран, который отображал суету, готовящихся к нападению бойцов.

— Это крейсер СС-4000. Да там личного состава пехоты больше двух сотен. А вооружения корабля вполне хватит потягаться с охранной системой станции.

— Потягаться — да. Но не более. Они не смогут уйти без серьезного урона кораблю. И они это знают, поэтому не отступят. У них надежда только на десантную операцию. К ней они и готовятся.

— Они видели нас. У них есть видео. Что на нем? Они в курсе наших навыков?

— Если смотреть внимательно и знать, что искать, то можно понять на что мы способны. И они это обязательно поймут после первого столкновения. Но пока, я думаю, они не в курсе.

— Ничего. Мы должны продержаться. Их всего пару сотен — мы уже столько же прикончили на станции.

— Люцина, посмотри внимательнее, — Мария показала на экран. — Это подразделение зетха, одно из лучших подразделений Молота. А ведь Молот Империи — это самая крупная и самая боеспособная корпорация наемников. Черт, да у них уровень подготовки, как у долбанных элитных десантников Империи.

— Тогда спрячемся. Найти они нас точно не смогут.

— Это выход, — согласилась Мария. — Но тогда можем забыть о захвате станции. Мы не можем ею владеть, прячась на складах. Мало того — сейчас, формально, станция никому не принадлежит — это спорная территория. Мы хотели присвоить ее незаметно, а объявить об этом после вступления перемирия в силу. Сейчас же, наемники тоже представляют собой заинтересованную сторону. Если они сообразят в чем дело и объявят станцию своей собственностью, то мы вообще потеряем все возможные права на нее. Чтобы оставить ее за собой, мы не то, что не можем прятаться — мы должны открыто объявить о присвоении прав собственности на станцию себе, и удержать, как минимум пункт управления, до перемирия.

— А если его не будет? — встревожено переспросила Люцина.

— Сложно сказать. Сейчас мы легко можем сесть на практически любой корабль, расположенный на станции и улететь. Будет ли у нас такая возможность в будущем — неизвестно. Но решить — сражаемся мы или бежим, надо сейчас. И я думаю решать это должны не только мы с тобой.

* * *

— Внимание! — призвала Люцина тишину. Сотни сестер, кто-то с полностью затянутым в каэллу лицом, кто-то с обнаженной головой, но все равно одетый в броню, повернулись на голос. Снимать защиту никто не собирался. Все понимали — война еще не окончена.

— Сестрички, — начала свою речь Люцина. — Мы стоим перед тяжелым выбором. И должны принять решение. Прямо сейчас, прямо здесь. Иначе может стать поздно.

— Вы уже знаете, что на станции высадилась армия наемников. И это не простые бродяги с оружием и самой дешёвой лицензией. Это Молот Империи.

— С таким противником мы еще не сталкивались. Думаю, ни тот десантный отряд, с которым мы, хоть и с трудом, но разобрались на лабораторной станции, ни те бойцы из группы специального назначения, с которыми мы столкнулись вчера при захвате пункта управления, не сравнятся с молотами. Черт, да лучше бы откликнулся кто-то из регулярных войск Империи, чем эти отмороженные вояки.

— В общем… справиться с ними будет трудно, а попасть им в плен мучительно больно… Но, мы тоже не дети муритов[1], и можем задать жару… — слушающие сестры, поддержали Люцину воинственным криком.

— Да, мы можем уйти. Оставить все то, чего здесь добились, взять корабль или даже несколько и улететь. Ведь именно так мы и хотели поступить с самого начала. Но сделать это надо сейчас, пока молоты не перекрыли нам эту возможность, — по слушателям прошла волна недовольного ропота.

— Поэтому выбор надо сделать сейчас, — продолжила Люцина после небольшой паузы. — Мы должны трезво оценивать свои возможности — победить молотов мы не сможем. В лучшем случае, у нас получится удержать станцию до начала Большого конгресса, а там… вся надежда на Старшую и тех, кто с ней.

— Но если у них не получится, то к тому моменту мы, скорее всего, будем уже заблокированы. Убежать не получится. Так что выбор за вами. Я, Люцина Пейнанторг, выношу на всеобщее голосование вопрос — Бежим ли мы?.. или деремся?..

— Деремсяяяя!!!!!!!!!!!!!!! — раздался в ответ громогласный рев сотен сестер.

Через двадцать минут на всех экранах города транслировалось изображение Люцины. Она на всю станцию, от лица человечества, объявляла о переходе космической станции в собственность расы людей. Всем желающим была дана возможность покинуть станцию сразу после начала Большого конгресса, а всем оставшимся были обещаны прежние рабочие места. Бизнес не особо интересовало, кто был собственником удобного транспортного порта, поэтому ожидалось, что станция продолжит свою работу.

Также всех жителей предупредили, что до начала Большого конгресса будет неработоспособна абсолютно вся связь с внешним миром — все послания за пределы станции будут заблокированы, даже прямые сквозьпространственные сообщения.

Сестры раскрыли себя. Теперь их враг знал, с кем имеет дело. По крайней мере, он думал, что знает.

* * *

— На улицах паника, — докладывала Ирина. — Работники бросают свои рабочие места. Толпы устремились к космопортам. Мы их заблокировали, повсюду поместили предупреждения, что корабли, покидающие станцию, будут расстреляны. На настоящий момент было уже шесть попыток бегства на личном транспорте — это в основном туристические яхты и катера. Они все пресечены. Беглецы уничтожены станционной охранной системой. Также выявляются постоянные попытки обойти блокировку связи — самые мощные со стороны молотов — они пытаются пробиться, но мы успешно пресекаем их попытки. Тут у них нет шансов, до захвата антенных комплексов и серверов связи или пункта управления у них ничего не выйдет. Подавляющая сигналы, система связи станции гораздо мощнее, чем на их корабле.

— Ну, хоть какие-то хорошие новости, — немного облегченно вздохнула Мария. — Чем молоты сейчас занимаются?

— Высаживают и готовят к штурму тяжелый десант. Они не торопятся — основательно готовятся к бою.

— Да уж, — вступила в разговор Люцина. — Может нам это и на руку, что они сами тянут время. Но, начав атаку, как следует подготовившись, они так вдарят, что мы им ничего не сможем противопоставить.

— Да очнись ты, — затараторила Мария. — Мы им в любом случае ничего противопоставить не можем. Что там у них из тяжёлого? — спросила она Ирину.

— Четыре звена механизированной пехоты в тяжёлой броне Мех-4000. Их прикрывают два отряда десанта с силовыми щитами. Ну и все это дополняет около пяти отрядов бойцов легкой пехоты.

— О нет! — закатила глаза Мария. — Больше десятка мехов, против которых у нас вообще ничего нет. Да еще и под прикрытием силовой брони.

— У нас-то нет, — загадочно заулыбалась Люцина, — а вот на складах станции — найдем.

Через час все склады и оружейные комнаты были выпотрошены. В арсенале сестер добавились десятки противотанковых и бронебойных орудий. Даже, так любимые их предками, но для вселенной жутко морально устаревшие, Свищи были расконсервированы и приведены в боевую готовность.

Сестры готовились к сражению, о котором почти ничего не знали, к которому их никогда не готовили. Но отступать они не планировали.

— Они пойдут здесь, другого пути нет, — Люцина показывала на узкий проход из, захваченного противником, шлюза к космопорту и складам. — Мы должны встретить их тут. Больше такой возможности сдерживать всех и разом у нас не будет. Как только мы отдадим этот участок, они смогут рассредоточиться практически по всей станции и начать отбивать у нас стратегически важные пункты.

— Ты права, — ответила Мария. — Мы должны использовать это преимущество по максимуму и продержать их тут как можно дольше. Надо начинать оборудовать укрепления.

— Сестры! — окликнула их появившаяся Ирина. — Молоты закончили группировку. С минуты на минуту они атакуют.

— Срочно собирай всех, — дала ей команду Люцина. Готовим засаду у ворот из шлюзов.

Ирина моментально исчезла, а Мария с Люциной направились к месту, в котором планировали удержать противника как можно дольше.

* * *

Проход из шлюзов представлял собой длинный — чуть более трехсот метров, и узкий — метров десять, коридор с очень высоким потолком, на котором находилось множество технических и транспортных конструкций. По всей его длине вдоль стен шли подмостки. Точно по такому же коридору вели сестер, когда они только прибыли на эту станцию. Тогда для них это был путь к смерти. Сейчас — это единственный шанс выжить.

В проходе начали появляться сестры, занимая позиции на подмостках и конструкциях потолка. Все обзавелись ружьями — кто-то легкими, кто-то тяжёлыми. Места было в избытке, поэтому все расположились на достаточном удалении друг от друга. И так же, как и в предыдущих операциях, был выделен целый отряд резерва для эвакуации раненых сестер с поля боя.

Люцине и Марии выделалась самая сложная роль. По закону они, как представители владельцев станции, должны встретить непрошенных гостей, повторно заявить о своих правах и предупредить о возможных последствиях.

Это было необязательно, но без этого пункта, впоследствии, после наступления мира, им могли отказать в праве на владение, сославшись на нарушение регламента. Идя на такой крупный риск — вступая в схватку с одним из самых боеспособных подразделений во вселенной, никто не хотел допустить просчет в таких мелочах. Регламент требовалось соблюсти.

Люцина и Мария, стояли, ожидая, почти в самом начале коридора. Они оставили места лишь для того, чтобы в него вошли все, или хотя бы большая часть, наемников. И они дождались.

Дверь шлюзов раскрылась и из нее уверенно, ни от кого не скрываясь, двинулась колонна противника.

Впереди шли бойцы отрядов силовой защиты. В своих руках они несли щиты, создающие теневое поле, поглощающее все виды энергии — это была непробиваемая защита — ее требовалось лишь установить на пути выстрела, чтоб полностью обезвредить его. Маленькие размеры щитов не вводили сестер в заблуждение — они прекрасно знали, что несущие их бойцы могут свободно менять формы и размеры своего средства защиты. Зато все обратили внимание, что оба отряда силовой защиты выстроились спереди колонны, обнажив тыл.

Следом шли мехи — закованные в пятиметровую, усиленную броню с тяжёлым вооружением, бойцы. Их было двенадцать, по трое в каждом звене — отстоящих друг от друга на небольшом расстоянии. Они возвышались над остальными бойцами почти в два раза и имели весьма грозный вид. Своим внешним видом они больше походили не на живых существ, а на огромных черных роботов, или ходячие танки, с массивной грудью, низко посаженной головой, мощными ногами и руками, в которые было встроено различное вооружение. И при этом у них полностью отсутствовала какая-либо скованность движений — они перемещались с грациозностью кошек, абсолютно бесшумно ступая друг за другом.

А между громадных механизированных бойцов расположились десятки пехотинцев, в обычной черной броне. Вот только на груди и на спине у них был знак в форме рубинового прямоугольника, слегка закругленного в вершинах, вогнутого по длинным и выпуклого по коротким граням — это был отличительный знак бойцов Молота Империи.

— Вы вторгаетесь на территорию, находящуюся в собственности расы людей, — вид наступающей армии оказал жуткий и подавляющий эффект на Люцину. Она тараторила нужные слова, пытаясь проговорить их как можно быстрее, пока эта армада просто не раздавила ее. Ведь враг и не думал останавливаться. — Это военное нападение, на которое мы, как представители собственника, должны ответить… — два впередиидущих меха подняли свои руки с встроенными в них крупнокалиберными скорострельными пулеметами. — … Мы не несем ответственность за ваши потери, но оставляем за собой право предъявить вам соответствующий иск на компенсацию полученных ущербов… — мехи направили свои орудия на сестер, никто из нападавших не собирался разговаривать с защитниками — это было ниже их достоинства. — … в пользу человечества, — только договорив эти слова Люцина с Марией тут же исчезли, а то место где они стояли, пронзили тысячи выстрелов, дробя на мелкие осколки покрытие пола и стен.

Шлюзовые переходы выполнялись из сверхпрочных материалов, которые неспособно повредить даже тяжёлое оружие, что не скажешь о внешнем покрытии стен и пола, которое, от попадания мощных зарядов пулеметов, разбивалось в щепки.

Ответ не заставил себя долго ждать. Больше сотни сестер разом открыли огонь, накрыв противника смертельным градом.

От красивого парадного построения молотов не осталось и следа. Они не ожидали такого напора. Но и репутацию свои они имели заслужено.

Больше одного залпа сестрам сделать не удалось, да и тот на восемьдесят процентов нейтрализовали отряды силовой защиты. В считанные доли секунд они осознали и исправили свою ошибку, рассредоточившись по периметру. Они так ловко орудовали своими щитами — увеличивая их в размерах и меняя им форму, что сестры не могли пробить образованный ими барьер. Зато в ответ они получили залпы огня по всем позициям.

Молоты мгновенно вычисляли все укромные места, в которых прятались сестры. Ответный залп полностью погасил их атаку и поверг в бегство, и не всегда своевременное — в работу тут же вступили резервные сестры, унося раненых с поля боя. Но и им доставалось. Молоты открыли такой плотный огонь, что перемещаться внутри перехода стало небезопасно. Подстреленные резервисты падали на пол к тем, кого должны были спасать.

Началась паника. Многие сестры, побросав оружие, пошли в рукопашный бой, переместившись прямо в центр колонны наемников. Люцина и Мария были в их первых рядах.

Такой нестандартный шаг, внес смятение в ряды противников — они прекрасно умели организовать круговую оборону, но к появлению врага внутри, были не готовы. К сожалению, и сестры, кроме внесения неразберихи не могли добиться, хоть сколь-нибудь видимого эффекта от рукопашного боя с превосходящим их по силе противником.

Хотя и этого оказалось достаточно для того, чтобы остальные успели подобрать раненых и увести их с поля боя. Люцина же, поняв, что эффект внезапности заканчивается и оставшиеся внутри сестры сильно рискуют, дала команду к отступлению.

Итог битвы был печален. Враг доказал свое явное преимущество. Из строя у него было выведено только два меха и с десяток пехотинцев. Сестрам же еще только предстояло посчитать свои потери. Но то, что они не оставили никого на поле боя, давало шанс и надежду на лучшее.

* * *

— Ну как? — спросила Люцина Фату, только переместившись на склад, переделанный под госпиталь.

— Плохо, — устало ответила та. — Почти у всех серьезные ранения, требующие длительного восстановления. У троих очень сильные повреждения — вероятность выжить от двадцати до двадцати трех процентов, а вероятность сохранить функционал маскировки менее одного. Что там случилось? К такой волне раненых мы не были готовы — хорошо, что тут огромные запасы всевозможного медицинского оборудования — мы его разворачиваем в авральном режиме.

— Черт! — выругалась Люцина.

— А чего ты ожидала? — вступила в разговор прибывшая следом Мария. — Мы знали, что в борьбе с этим противником без жертв не обойтись. Вот, пожалуйста — подтверждение наших предположений.

— Ну не так же!!! — воскликнула Люцина. — Не так быстро и не так… много. Мы в первом же бою потеряли почти половину сестер. Им теперь нужны дни, а то и недели на восстановление. А ведь на нашей стороне было преимущество. Теперь у нас ничего нет. Четверть из оставшегося состава занята просто слежением и по возможности запутыванием противника — но это нам практически ничего не дает. Таким темпом через день мы будем повержены, а нам надо продержаться почти три.

— Дадим еще один бой, — постаралась поддержать сестру Мария. — У нас получится.

— Может не надо, — предостерегла всех Фата. — Еще с одним таким же наплывом раненых мы не справимся — тогда смертей будет гораздо больше. Мы не созданы для сражения на передовой — у нас совсем другая задача. В таких войнах мы занимаемся совсем другим.

— Мы диверсанты!!! — Люцину, как будто озарило проведение. Потухший взгляд ожил, глаза радостно засверкали в предвкушении. — Ты права, Фата. Мы созданы для другого, и должны действовать по-другому. Диверсия — вот наш ключ, если и не к победе, то к затягиванию наступления врага. Зайдя на станцию, враг разбился на группы. Да, мы не можем победить их даже по отдельности. Но мы можем полностью разрушить сообщение между ними, их координацию, подвоз провианта и боеприпасов. Это ненадолго сдержит их и запутает. Они не стремятся захватить нас как можно быстрее. Никто из них и подумать не может, что у нас появится иммунитет после начала конгресса — поэтому есть шанс, что они потратят кучу времени на восстановление и укрепление своих позиций. Этого нам должно хватить.

— А еще, — глаза Марии тоже светились. Она спешила поделиться пришедшей ей в голову идеей. — Мы можем напасть на их корабль. Они не ждут нападения изнутри — если мы прорвемся и устроим достаточно шума, то все группы будут отозваны на защиту.

— Гениально! — похвалила Люцина сестру. — Мы должны срочно начать прорабатывать план.

— Вот-вот! — поддержала их Фата. — Эта затея мне нравиться гораздо больше, чем биться лбами с непрошибаемыми молотами.

* * *

Через час сестры начали действовать.

Противник разбился на четыре группы, направляющиеся в разные части станции, пытаясь захватить все ключевые позиции. Никакого сопротивления, кроме естественных преград в виде запертых дверей, различных отсеков и зон станции, сестры противопоставить не могли, но и это неплохо сдерживало продвижение наемников. Им требовался постоянный подвоз дополнительных элементов, за которыми посылали незащищённые отряды. Сестры нападали на них и, зачастую, успешно. Молотам пришлось организовывать конвои и это существенно усложняло и замедляло поставку необходимых компонентов.

Сестры же не тратили полученного времени зря — они тщательно разведали охрану корабля и его ключевые узлы. После нескольких проверок было решено двум диверсионным группам проникнуть на склады вооружения и топлива и взорвать их. А еще четырем сымитировать мощную атаку на сам корабль — но не молниеносную, а так, чтобы обороняющиеся начали запрашивать помощь у высадившихся на станцию групп. План привели в действие сразу после проработки.

Группы диверсантов возглавили Мария и Ирина. Атаку же организовывала Люцина. У нее не было цели уничтожить хоть кого-нибудь из противников — главное было сымитировать нападение. При этом взрывы внутри должны были ввести врага в заблуждение, да так, чтобы он подумал, что оборона прорвана. Оставалось только надеяться, что молоты не вычислили все их возможности и не подготовились к такому повороту событий.

— Пошли! — отдала Люцина сигнал начала атаки, и несколько десятков сестер, появившись из ниоткуда тесной группки, открыли огонь из своих орудий.

В этот раз они не разделялись и не рассасывались по всему пространству. Прошлый опыт показал минусы такой тактики — враг начинал простреливать все пространство и, убегая от выстрела, одна сестра могла попасть под выстрел, который предназначался другой. Теперь же они появлялись одной тесной группкой — делали несколько перемещений, во время каждого из которых успевали выстрелить лишь единожды, и уходили с поля боя. А спустя какое-то время появлялись снова и повторяли свою атаку.

Новая тактика работала — сестры, раз за разом, удачно выходили из боя. И хотя они и не наносили врагу сколь-нибудь ощутимых потерь, шуму они подняли предостаточно. А самое главное сами обходились без потерь. Но, естественно, такая расстановка имела и свои недостатки — в случае одного попадания по всей группе — ранения будут массовые, поэтому из боя предполагалось выти как можно раньше — сразу после получения подтверждения того, что противник возвращается на свой корабль.

И оно пришло. Но не совсем в том виде, как все рассчитывали.

— Люцина, три группы в спешном порядке прекратили свое продвижение и направляются сюда, а четвертая… — маленькая Полина, исполняющая роль курьера ненадолго замялась, не решаясь закончить сообщение.

— Что четвертая? — требовательно спросила Люцина.

— Четвертая направляется прямиком к пункту управления.

— О нееет, — протянула Люцина. — Всем отбой, срочно возвращаемся, — тут же передала она сообщение другим сестрам, участвовавшим в атаке.

* * *

— Нам ничего другого не остается — только продолжать атаки в лоб, — Мария говорила с трудом.

Такими же усталыми выглядели все сестры вокруг, которых осталось уже не так и много. Большая часть оказалась в госпитале. Уже почти полторы сотни раненых сестер были вынуждены восстанавливаться после серьёзных ранений, а пятерых так и не смогли спасти. Они стали первыми погибшими после смерти братьев и было очень горько осознавать, что эти маленькие веселые девчонки больше никогда не засмеются… и никогда не увидят их победу. А увидит ли ее кто-нибудь другой?

Но горевать было некогда. Сейчас требовалось одно — удержать позиции любой ценой. Враг уже смел все промежуточные преграды — осталась только укрепленная дверь.

Но и до церемонии регистрации оставались считанные минуты — требовалось продержаться совсем немного. Другого выхода уже просто не существовало — транспортировать всех раненых сестер на корабль и бежать стало невозможно уже почти сутки назад.

Враг захватил все сервера и восстановил связь. Об их отчаянном захвате знала уже вся вселенная — бежать было некогда и некуда. Оставалось надеяться на Старшую с сестрами и продержаться последние минуты.

— Идем в атаку, — проговорила такая-же уставшая Люцина. — Они прорвутся с минуты на минуту, а если они будут внутри, то смогут заявить о своих правах. Мы не должны этого допустить. Готовимся.

Несколько десятков сестер, измученных и уставших, поднялись со своих мест и выстроились в ряд для начала атаки.

— Вперед! — сдавленным криком отдала команду Люцина.

Сестры исчезли. Появились они с другой стороны двери, прямо среди своих врагов. Да они устали, да многие из них имели легкие ранения, но это были самые сильные, ловкие и, наверное, самые везучие сестры — раз до сих пор могли избежать восстанавливающей медицинской капсулы, плена и смерти. Они разом нанесли свои удары, разом атаковали превосходящего противника, мешая ему прорвать последний рубеж обороны.

Десятки бойцов молотов повалились с тяжёлыми и смертельными ранами. Группа сестер прошла сквозь нападавших, как вода сквозь сито. Но кое-где попадались засоры. То тут, то там, в колонне врага падали и пораженные противником сестры. Все-таки, враг был силен и даже очень.

На атаку было выделено определенное время, после которого сестры вернулись за защищающую их дверь — последний рубеж обороны. Но вернулись далеко не все — больше половины осталось по ту сторону. Резерв отсутствовал — эвакуировать раненых стало некому. Да уже и не зачем.

— Нет! Нет! — из глаз Люцины текли слезы. — Церемония уже закончена, а они продолжают атаку. Перемирие уже началось, но мы в нем, похоже, не участвуем.

— Похоже, что так, сестра, — согласилась с ней присевшая рядом Ирина. — Они не справились. Да и мы тоже.

— А где Мария? — отстраненно спросила Люцина.

— Там, — ответила Ирина и кивнула в сторону, пока еще закрытых дверей, с обратной стороны которых раздавалось громкое шелестение — это молоты пытались их взломать.

— О нееет, — Люцина просто сидела и плакала. Не как воин, не как диверсант и террорист. А как самая настоящая маленькая девочка. Ей было грустно, обидно и… очень страшно.

Остальные сидели с таким же понурым лицом. Их бой был окончен и его результат получался совсем не в их пользу. Но ведь они сделали все что могли — и это гораздо больше того, на что они рассчитывали. Они внесли человечество в историю вселенной. Еще долго представители разных цивилизаций будут изучать их подвиг. Может он и вдохновит кого-нибудь в будущем, как их вдохновляли другие повстанцы, чьи бунты подавили сотни миллионов лет назад.

Шелестение перешло в свист, а потом и в оглушительный рев. На дверях появился огненный круг, которые через некоторое время превратился в проход. В него, ни от кого не таясь, уверенной походкой входили бойцы молотов. Они выстраивались в плотные шеренги для начала атаки. Враг был совсем близок, и битва уже подходила к концу. Но сдаваться никто не собирался.

Люцина встала, затягивая на ходу лицо в каэллу. Следом за ней поднялись другие сестры. Они подходили к своему лидеру и выстраивались в ряд — тоже для атаки — об обороне уже никто не думал.

Осталось только начать последний бой, а что будет после — уже никто и не думал…

Глава 23

Легкий путь

Выследить проклятого верховного оказалось делом непростым. А уж пробраться в его покои и совсем нереальным, но именно к этому и готовили сестер. А охотники, используя знания Длинного для их вылавливания, совсем не пользовались ими для своей защиты.

Сначала Жозе следила за верховным, чтобы оценить степень опасности. Но, осознав ужасную реальность, в которой Филарета была убита, а все остальные сестры, кроме Старшей, захвачены в плен и держались на коротких магнитных поводках, решила пойти на отчаянный шаг и попытаться освободить пленниц. Другого выбора у нее не оставалось — ведь даже если Старшая тоже сможет добраться до Площади мира, у нее не получится обойти блок и произнести свое имя. И даже если она сможет, то их только двое — а это провал и, как следствие, смерть. А раз конечный итог все равно смерть, так почему бы не рискнуть и не вызволить из плены еще хотя бы одну сестру.

Но все они содержались под постоянной усиленной охраной. К тому же верховный с Длинным постоянно ошивались рядом. Верховный вообще сделал из сестер что-то вроде, ходящих за ним следом, трофеев и хвастался богатой добычей кому ни попадя, подвергая своими познаниями некоторых высокопоставленных гостей в легкую панику.

Сколько Жозе не билась и не придумывала, более ли менее реального, плана по спасению хоть одной сестры — у нее ничего не получалось. Зато она выяснила, что Винченцо тоже находится здесь и попасть к нему гораздо проще. Он тоже оставался свободным человеком и вполне мог выступить на площади, поэтому Жозе решила в первую очередь освободить его. К тому же она, хоть его немного и недолюбливала, но все еще видела в нем взрослого — того, кто все знает и может найти выход из любой ситуации. В конце концов, послать сестер сюда придумал именно он. Вот и сейчас был неплохой шанс, что он сможет что-нибудь придумать для спасения остальных.

В его камере, представляющей собой вполне комфортный номер, обставленный приличной мебелью, о которой халичи даже мечтать не могли, и с инфоэкраном, по которому транслировались новости с конгресса, Жозе появилась глубокой ночью. Винченцо еще не спал и не сразу понял, кто его зовет из-под кровати — Жозе переместилась туда, чтобы ее не зафиксировали камеры наблюдения.

— Жозе?! — удивленно воскликнул он, заглядывая под кровать. — Что ты тут…

— Заткнись и ляг назад, — грубо прервала она его, не дав договорить. — А то меня сейчас камеры спалят.

— Камеры, — ухмыльнулся Винченцо. — Ты меня недооцениваешь.

Он исчез из вида, раздался какой-то щелчок и через несколько секунд он уже снова заглядывал под кровать.

— Все, — сказал он уверенно. — Камеры не работают.

— Ты… ты уверен? — переспросила Жозе недоверчиво.

Винченцо даже не стал отвечать, он просто сделал такую мину, как будто обиделся, что в его способностях сомневаются.

Жозе неуверенно вылезла из своего укрытия и оглядела комнату. Большая кровать, два кресла, несколько встроенных шкафов и здоровенный инфоэкран во всю стену, по которому показывали какое-то очередное увеселительное мероприятие. Три камеры, торчащие из стены и потолка, как-то странно были вывернуты — такое ощущение, что их кто-то доставал для починки — это едва-едва бросалось в глаза, и внимание на это мог обратить только специалист и то, если бы посмотрел туда целенаправленно.

— Ты их перепрограммировал?

— Ага, сразу как сюда попал. Когда мне надо — они показывают все нормально, а потом, бац, и крутят повтор. Ну, теперь расскажешь, как ты сюда попала?

— Следила за верховным и Длинным.

— О, так вы о них уже знаете. Это хорошо.

— Да ничего хорошего, они уже всех переловили и… и убили Филарету.

— Убили? — ошарашено переспросил Винченцо. Похоже, что удивление вызвала только эта новость, о том, что всех переловят он, видать, и так догадывался.

— Я собственно за тобой, пойдем вместе на Площадь мира. Только нам надо еще хотя бы одну сестру вызволить.

— Мы? На Площадь мира, — Винченцо почему-то запаниковал. — Не-не-не, мне туда нельзя. Да и тебе тоже.

— О чем ты?! — Жозе жутко раздражал этот скользкий тип.

— Там должны быть другие… эээ… люди. Мы не справимся.

— Трус! — выдавила Жозе. — Пошел ты! И без тебя справлюсь, — она развернулась, готовясь к перемещению.

— Стой! — остановил ее Винченцо.

— Чего тебе? — огрызнулась Жозе.

Он не ответил, а лишь указал на инфоэкран, по которому крупным планом показывали вульфонда. Жозе его узнала, это был тот самый музыкант, под прикрытием которого на конгресс планировала проникнуть Старшая. Он начал играть.

Снимающая его камера отъехала назад, показывая то, что его окружает, и в кадр попала красивая девушка-человек. Жозе сначала ничего не поняла и лишь когда камера показала девушку крупным планом, она узнала ее.

— Что за хрень? — недоуменно спросила она.

Но в ответ она почувствовала, лишь, что Винченцо, что-то прислоняет к ее шее, а потом ничего — все тело разом перестало слушаться. Она была в сознании, но целиком и полностью обездвижена. Упав на спину, она уставила взгляд вверх.

— Ты чересчур резвая девочка, — сказал склонившийся над ней Винченцо. — Извини, но я вынужден тебя сдать верховному, чтобы ты все не испортила. А теперь …

Глава 24

Выбор сделан

— Да что они о себе возомнили? Проклятые вояки.

Лю-Пен возмущался всю дорогу до дома и продолжал возмущаться в номере. Все дела и планы пришлось отменить, он был явно не в настроении.

— Завтра же созову сюда всех юристов. Они у меня попляшут. Даже за попытку, засужу их насмерть. Чтоб даже и думать забыли о своих намерениях. Ишь, чего удумали.

По нему было видно, что он очень сильно расстроился, но при этом настроен весьма решительно. Отдавать без боя кому-ни-попадя свою новую любимицу, он не намеривался.

— Пуся, — позвал он, — где твой старый хозяин? Почему он до сих пор не вышел со мной на связь? — такое развитие событий заставило его, наконец-то, задуматься о том способе, которым он завладел своей любимой игрушкой.

— Мне это неизвестно, — ответила Старшая. — Он оставил мне лишь те инструкции, которые я вам полностью передала. Дальнейшие комментарии вне моей компетенции.

— Ну вот, — расстроился Лю-Пен. — Опять ты говоришь, как безликий. Я почти уверен, что иногда вижу твое лицо, твою душу. Так, будто ты не прислужник, а полноценная развитая особь. Но потом морок проходит и передо мной именно то, что есть.

— У меня нет шансов тебя отстоять… — сказал Лю-Пен, грустно вздохнув. — Тебя мне подарили, но никаких документов не дали. Если у тех … гадов… есть хоть что-то, то они заберут тебя… Эх если бы ты могла мне ответить…

Но ответить Пуся, естественно, ему не могла. Зато это могла сделать Старшая, но что бы ей это дало? Все, прошедшее после встречи с Длинным, время она лихорадочно обдумывала свое дальнейшее поведение. Но что делать — не представляла.

Со слов Князя — Клара и Филарета выведены из игры, причем одна из них убита. Оставалось только надеяться, что остальных не вычислили и не поймали.

Она должна — она просто обязана проникнуть на церемонию, но как это сделать — у нее не было ни малейшего представления. Единственное, что она знала точно, так это то, что ей необходимо срочно отсюда убираться, и она планировала это сделать при первой же возможности — как только Лю-Пен отпустит ее, она пройдет в свою комнату, оденет каэллу и навсегда исчезнет отсюда.

Ей было даже немного жаль расставаться с музыкантом. Несмотря на его отношение к ней, он ей нравился в глубине души. Нравился своей добротой, своими музыкальными способностями, утонченным вкусом и тем, что, благодаря ему, она узнала много нового. Для себя она давно решила, что не будет его убивать — не зачем. Он все равно о ней ничего не знает. Да и жалко ей было его — хоть она и боялась в этом признаться даже себе.

Да, он ее враг. Вся его раса — враги. Смертельные противники, к которым не должно быть ни капли жалости. У них у всех должен быть один конец — смерть, и чем мучительнее, тем лучше!!!..… Но он сейчас сидит тут, прямо перед ней, и грустит о том, что ее у него заберут. Она не могла, просто была не в состоянии, испытывать к нему гнев и уж тем более желание убить…

Вдруг она что-то почувствовала. Кто-то использовал гипресветовое прицеливание. Всем сестрам, как и многим бойцам Империи, прививали способность на уровне чувств ощущать такие вещи, поэтому она точно знала — сейчас кто-то целился в нее… нет не в нее… в Лю-Пена.

Времени обдумывать свои действия не оставалось, и она просто бросилась к своему временному хозяину — единственному живому существу, любящему ее, хоть и своеобразной, но любовью, единственному взрослому, кто так сильно горевал из-за возможности потерять ее. Схватив Лю-Пена в охапку, она тут же переместилась на пару метров вправо.

* * *

Бах! То кресло, где он только что сидел, разлетелось в пух и прах, а сам он, ничего не понимая, падал на пол в стороне от него.

— Наемники! — закричала Пуся, таким осознанным, таким живым голосом, что казалось можно сойти с ума. Он так и подумал, что сходит с ума. Но она его схватила за плечи и они, каким-то невероятным образом, оказались в другой комнате.

— Лю-Пен, тебя хотят убить! — кричала Пуся, а он лишь таращился на нее, ничего не понимая.

В соседней комнате раздался грохот, как будто кто-то разнес входную дверь в щепки.

— У нас очень мало времени, — сказала Пуся и бросилась к своему шкафу.

Он сошел с ума — другого объяснения нет. Сильно расстроился из-за того, что снова может лишиться портеже-муан, едва его найдя… и сошел с ума — так он думал. Такое поведение его подопечной и все происходящее вокруг он просто не мог объяснить по-другому.

Пуся, тем временем, нацепила какой-то серый костюм. «Довольно стильный», — рассеяно отметило подсознание.

Дальше все было как в тумане. Дверь в комнату вылетела, ударная волна повалила его на пол. Пусю тоже отбросило в сторону — он видел, как она падала, но, не долетев до пола, она испарилась в воздухе — просто исчезла, как ее и не было.

Внутрь ворвались солдаты. Трое, а может и больше. «Не военные», — успел отметить Лю-Пен шевроны наемников. Один наставил на него ружье и нажал на курок.

Выстрел разнес покрытие на полу в нескольких сантиметрах от него. И только глянув на бойца, Лю-Пен понял, что промахнулся тот не специально. Он стоял с пробитой головой и начинал медленно заваливаться в сторону, а сзади него исчезла серая тень, пробившая ему голову.

Серая тень… «Великий космос, это же Пуся», — осознал Лю-Пен… мелькала по комнате, исчезая из одного места и появляясь в другом, а вокруг падали сраженные бойцы. Первый, второй, третий. Четвёртый, с перерезанным горлом, упал прямо к его ногам. Его костюм пытался затянуть рану и остановить кровотечение, но она была сильно большой. Из нее текла черная, густая кровь.

От этого зрелища ему чуть не стало плохо, в себя его привела встряска. Пуся трясла его за плечи. В комнате лежало больше шести мертвых тел.

— Надо убираться отсюда! — кричала Пуся. — Сейчас еще придут! Где можно укрыться, кому ты доверяешь?

— Ни… Никому, — выдавил он.

Пуся обхватила его за плечи и… бах… они оказались в другом месте. Бах… И они опять в другом месте. Бах… И снова все вокруг меняется… Так переместившись несколько десятков раз, они оказались в темном, маленьком и пустом помещении.

Пуся включила освещение. На ней все еще был одет серый костюм, но голова и лицо оставались открыты. Светлые густые волосы так красиво спускались по серому, с черными вставками, костюму, что он нечаянно загляделся. Выговорить хоть слово он оказался не в силах. Она тоже молчала.

Оглядевшись вокруг, он понял, что они в какой-то не то кладовой, не то на каком-то маленьком складе. Вокруг стояли полки с пищевыми продуктами и напитками.

— Что?.. Что происходит? — наконец-то смог он сформулировать хоть какой-то вопрос.

— Тебя хотели убить, — тут же ответила Пуся. — Наемники, — ее голос звучал так смело, так уверенно, в нем чувствовалась невероятная сила и мощь. Как он мог этого не замечать? Нет, он замечал, но не верил своим чувствам. И вот сейчас перед ним стояла его любимица в своем истинном обличии. И оно делало ее еще прекраснее, еще величественнее и ярче.

— Кто ты? — спросил он.

— Человек.

— Просто человек?

— Почти, — Пуся сжала губы в тонкую полоску и пожала плечами. Ему показалось или это был жест извинения? Она пыталась попросить у него прощения за обман???

— А… а кто меня хочет убить? И … и зачем?

— Очевидно из-за меня, — и снова такой же жест.

Почему-то у него не было страха к ней. Да он видел, как она практически голыми руками перебила нескольких вооруженных наемником, явно нерядового состава, но абсолютно не боялся за себя. У него даже мысли такой не возникало.

— Я могу тебе помочь, Пуся? — даже не узнавая никаких подробностей, предложил он.

— Можешь, — кивнула она. — Только умоляю, не называй меня больше так.

* * *

Их появление произвело фурор. Мало того, что все средства массовой информации с утра и до вечера трубили о похищении великого Малити-Лю-Пена, который как ни в чем себе не бывало, вдруг, явился на церемонию регистрации, так еще и появился он в полном боевом облачении. Причем его бронекостюм не относился ни к одной из известных имперских моделей, а скорее напоминал амуницию снергов. От светло-серого каркаса, закрывающего грудь и шею, шла белесая, полупрозрачная, расширяющаяся к низу юбка силового поля — как полы длинного плаща. Руки тоже оказались закрыты силовым полем в форме расклешённых, длинных рукавов, скрывающих кисти, на которых были одеты белые перчатки. Голова его оставалась открыта, но все, более ли менее знакомые с боевой амуницией снергов, прекрасно знали, что достаточно миллионных долей секунды, чтобы она оказалась в объятии прочнейшего силового поля.

Но основное удивление вызывал не тот факт, что музыкант пришел на церемонию в боевой броне — это как раз было нормально, и являлось исторической традицией — раньше все, до заключения перемирия, заковывали себя в броню, так как большая часть покушений и провокаций осуществлялась именно во время самой церемонии или при подготовке к ней; и даже не тот факт, что музыкант Империи нацепил на себя броню Конклава — это тоже, хоть и считалось редкостью, но повседневно встречалось в последнее время. Основное удивление вызвал тот факт, что у музыканта в броню был закован даже его катор-к-кар. Причем принадлежность ее брони к какой-либо стороне оказалось невозможно определить однозначно. И самое главное — арт вел свою портеже-муан держа под руку. Да, с учетом их разницы в росте это смотрелось местами даже слегка нелепо — но он вел слугу под руку, как равноправного гостя и это вызывало неоднозначную реакцию у публики. Кто-то с презрением осуждал такую позицию, а кто-то находил в этом новые веяния, новое отношение к статусу прислужников.

Они шли напрямую, минуя все залы по дороге к Площади мира — через несколько минут там должна была начаться церемония регистрации. Им никто не решался преградить дорогу — все расступались перед ними. Отовсюду раздавались крики поддержки и восхищения, изредка чередующиеся едкими обвинениями.

Ни на что это музыкант не обращал внимания, идя мимо гостей с гордо поднятой головой. Несмотря на, то, что он провел за разговорами со своей спасительницей почти всю ночь, он все еще не до конца осознавал свою роль в предстоящих событиях и никак не мог понять, что собирается делать Старшая — так она просила себя называть. Она вообще старалась не обсуждать, что будет после начала церемонии, зато активно участвовала в обсуждении их подготовки. Именно она предложила ему одеть броню, но он был категорически против использования амуниции Империи и послал посыльного к снергу, с которым познакомился на вечере, с просьбой поделиться тем, что есть. Он и не ожидал, что тот ответит, да еще и предоставит ему такой шикарный и стильный бронекостюм.

Всю ночь и весь день им пришлось прятаться, поэтому он нигде не появлялся более чем на пять-семь минут, но этого хватило, чтобы подобрать себе наряд и организовать их прибытие на церемонию. В том, что тут на него никто не посмеет организовать покушение, он был уверен — он сильно значимая и известная фигура для этого. А вот для того, чтобы потом живым покинуть конгресс пришлось тайно нанять для себя небольшую армию.

Старшая тоже шла с открытой головой, она тоже верила, что в относительной безопасности до того момента, как выйдет на Площадь мира. Что произойдет после, она старалась не думать. Причем, вокруг было все так красиво и интересно, что это помогало отвлечься.

Тут отсутствовало искажение пространства и гравитации — все сделали по старинке и оформили в классическом стиле. Огромные залы с колоннами и постаментами, повсюду стояли символы рас — постоянных участников перемирия: горящее оранжевое солнце, как символ Конклава, огромный рубиновый шлем Императора, как символ Империи. Повсюду стояли монументальные твари снергов и войны Империи в полном боевом облачении. То тут, то там мелькали другие символы могущества и власти. Одним из них оказался Князь Игорь. Он стоял на, специально выделенном для него, постаменте, закованный в какую-то странную броню, держа в руках свое излюбленное оружие.

Почти все гости были в бронекостюмах, к тому же у всех снергов и даже у некоторых вульфондов с собой были подручные твари, они восседали или крутились вокруг своих хозяев, выражая преданность и готовность в любую секунду ринуться в бой.

Здесь оказалось гораздо больше народу, чем на вчерашнем вечере. Они встретили знакомого снерга. Старшей, возможно и показалось, но она почувствовала, как тот усмехнулся и ободряюще кивнул, увидев музыканта в подаренной им броне.

Здесь впервые она увидела других высших снергов. Двоих даже в теле человека. Их легко можно было определить по белым плащам с горящим солнцем и трущимся вокруг низшим снергам или особо-изысканными тварям.

Видела также представителей других рас — они тоже полностью заковали себя в, разного рода, броню. Но самое большое разнообразие амуниции она увидела, как ни странно, даже не у паралаксов, а у вульфондов, особенно у верховных. Ни один из них не имел похожую на другого броню — общим у них оставался только цвет и белый ирокез. Остальное отличалось — причем иногда разительно.

Больше всего ей запомнилась броня одного верховного — она с первого взгляда вроде и не отличалась от обычной десантной экипировки, но выглядела настолько монолитной, что невозможно было определить, где заканчивается один элемент и начинается другой. А еще, верховный в этой броне не открыл забрала на своем шлеме. Это не запрещалось, но выглядело немного нелепо. Все на него косились с недопониманием, но попросить ослабить свою настороженность кого-нибудь на церемонии регистрации, считалось неприличным, поэтому все просто проходили мимо.

К тому времени, как они добрались до площади, там уже разместилось довольно много народу. Саму площадь окружало кольцо зданий с большими балконами, превращая тем самым ее в огромную сцену. Они специально пришли пораньше, чтобы занять место как можно ближе. Старшая не хотела перемещаться на сцену с одного из балконов — это могли неправильно воспринято.

Она стояла и ждала начала церемонии, разглядывая толпу вокруг, надеясь и пытаясь найти хоть намек на присутствующих здесь сестер. Она знала — выйти самой и назвать свое имя у нее не получится, поэтому из последних сил надеялась на появление остальных. И ее надеждам суждено было сбыться, но совсем не так, как ей того хотелось.

— О, величайший Лю-Пен, — услышала она обращение к ним. — Мы так за вас переживали. Разные слухи ходили о вашем исчезновении. Мы с ног сбились, чтобы вас найти.

Обернувшись, Старшая увидела ужасную картину — верховный Сурьер-пер-Дрегон стоял рядом с ними и, ухмыляясь, держал в своей руке поводок, на обратном конце которого размещалось восемь ошейников. Семь из них оказались заняты сестрами со скованными за спиной руками. Один висел свободным. «Этот для меня», — грустно подумала Старшая.

Все сестры остались в полном боевом облачении. В одетых на себя каэллах они очень походили на Старшую.

Лю-Пен, так же, как и его подопечная, удивленно уставился на развернувшуюся перед ним картину.

— Смотрите, арт, — радостно потряс верховный поводком. — А у меня семеро, таких как у вас. Ну, правда же, они прелестны! В этот раз я богат на катор-к-каров. У меня еще один есть, — он сделал шаг в сторону, и за его спиной Старшая увидела Винченцо. На нем не было ни ошейника, ни каких других оков. Он шел сам по себе.

— Этот вот бежал с одной из самых охраняемых тюрем шесть раз, — представил верховный Винченцо. — Но осознал свои ошибки и теперь сотрудничает с нами. Он, кстати, оказал неоценимую помощь в поимке вот этих вот… — верховный снова потряс поводком.

— Хватит болтать, — огрызнулся Лю-Пен. — Вы мешаете смотреть мне церемонию.

Такое обращение отрезвило верховного. Его выражение лица резко сменилось с радостно-наигранного на гневно-раздраженное. Но отвечать он не стал. Лишь, так же, как и музыкант встал и начал спокойно наблюдать за церемонией…

* * *

Первыми появились снерги. Три творца поочередно вышли на площадь, создали образы со своими именами и произнесли церемониальную фразу, обозначив желание своей расы участвовать в перемирии. Закончив, они покинули площадь, вернувшись в толпу зрителей.

Следом за ними поочередно вышли три верховных вульфонда. Императора не было, он никогда не участвовал в церемонии регистрации и появлялся на конгрессе лишь после начала перемирия. Зато одним из вышедших оказался, взявший сестер в плен верховный. Их он взял с собой, как в насмешку — они стояли на площади, но не могли заявить о правах своей расы — ведь они тут были рабами и не могли стать участниками.

Далее поочередно, по трое стали выходить, называть себя и выражать желание к участию в перемирии представители других рас. Их оказалось довольно много и все делалось неспешно — церемония затягивалась.

Но для Старшей это все проходило как во сне — они провалились, у них не получилось, а ведь победа была так близко. И вот сейчас она стоит в двух шагах от цели, но не может к ней придвинуться и на сантиметр. Это было самое ужасное. Позади стояли плененные сестры, а впереди не было ничего — только шаг в никуда.

Хотя, почему в никуда? Это станет шагом в историю. Ее запомнят на много поколений вперед. Может когда-нибудь она станет для кого-то символом борьбы. Возможно, ее поступок, в будущем, вдохновит других сопротивляться. Может это даже окажется и не человек — не важно. Главное, что он начнет сражаться. Тех, кто сдался, тут предостаточно и она не станет одной из них.

Все кандидаты уже вышли и заявили о своем желании участвовать в перемирии. Посланники мира, традиционно объявляли последнюю возможность выйти на площадь. И Старшая сделала шаг вперед.

Лю-Пен, хотел ее удержать, но она настойчиво отстранила его руку.

Она сделала еще шаг, и вышла на край площади. Удивленная толпа воззрилась на нее. Еще шаг, еще, и еще — она оказалась в центре площади. Вокруг стояли тысячи зрителей — одних из самых влиятельных персон во вселенной. Они все с удивлением наблюдали за ней. Ее привели сюда как гостя — она имело право здесь находиться.

Оглядев еще раз толпу и остановив свой взгляд на Лю-Пене, опустившем глаза, Князе Игоре, невесть как сюда попавшем, Винченцо и плененных сестрах, смотрящих на нее, почему-то, с уверенностью, она приступила к церемонии.

Начало для нее было самым сложным, ведь в первую очередь она должна представиться истинным именем.

— Я… — начала она и захрипела не в силах продолжить. — Я… — снова попыталась она, но также безуспешно. На нее навалилась невероятная слабость и усталость. — Я… — голова кружилась, в горле застрял ком, не дающий вздохнуть, язык не слушался. — Я… — в глазах померкло, но на смену свету пришла не тьма, пришли воспоминания…

* * *

Нет сил открыть глаза — они смыкаются под тяжестью суровой жизни, и тьма принимает Василису в свои объятья — под теплое, уютное покрывало. Но щеки чувствуют тепло — это прикосновение детских рук — маленьких рук ее дочери. Ощущение близкого человека дает прилив сил и выдергивает из забытья.

Ее маленькая дочь сидит рядом и тихо плачет. Маленькие ручки гладят ей щеки, дрожащий голос просит маму и папу открыть глаза.

— Не плач, родная, — с трудом говорит ей Василиса. — Мы почти победили… Помни — наш враг не всесилен, его можно одолеть.

— Но они все мертвы, — тихо, сквозь слезы, звучит детский голос. — Все родители мертвы.

— Так и должно быть… Мы больше не можем жить в этом мире. Мы слишком слабы для него… Но вот вы… вы обязательно справитесь… и победите.

— Но мы же всего лишь дети… маленькие дети…

— Это сегодня вы дети… а завтра… завтра вы станете войнами… могущественными, непобедимыми бойцами, перед которыми не смогут устоять даже хозяева. Они недооценивали нас… и они очень сильно недооценивают ВАС.

— Ты останешься с нами?

— Нет, родная, я не могу. Хозяева отравили наш организм, мы не можем жить, как свободные люди. А жизни в неволе мы предпочли смерть… Не стоит ее бояться. Смерть — это не страшно. Это как сон. Сладкий сон без забот и переживаний, без хозяев и их правил. Мы уходим отдыхать, но вы должны продолжить наше дело… и победить…

— Но как мы это сделаем?

— Вы обязательно придумаете как, я в этом уверена. По-другому, просто не может быть. Вот только возьми в помощь этот кристалл — он поможет вам, — Василиса сняла с шеи маленькую коробочку, внутри нее лежал алый кристалл в форме капли. — Он помог нам, поможет и вам. А сейчас, возвращайся в комнату, хозяева не должны знать, что ты перемещалась без разрешения.

— Можно я останусь с тобой? — девочка как можно ближе прижалась к умирающей матери.

— Нет, родная. Ты самая старшая. Ты должна остаться с остальными. Ты должна всех спасти. Помните кто вы. Не забывайте своих родителей, свою историю, историю человечества. Несмотря ни на что, всегда помните, что хозяева — враги и вы, во что бы то ни стало должны их победить. И именно ты, АННА ДЖОЙ, поведешь всех к победе. А сейчас иди, и НАВСЕГДА запомни мои слова…

— Прощай, мама, — раздался детский голос, и девочка испарилась прямо из объятий умирающей матери.

— Прощай, дочка… — только и смогла произнести Василиса перед тем, как темнота забвения навсегда поглотила ее.

* * *

Всю слабость и головокружение сняло как рукой. Мысли прекратили путаться. Слова матери, произнесенное ей ИМЯ, громогласно звучало в ее голове.

— Я, АННА ДЖОЙ, — уверенно объявила Старшая. — От лица человечества заявляю о желании участвовать в Большом конгрессе и во временном перемирии, его сопровождающем. Я пришла сюда свободной и не связанной обязательствами ни с одной из других рас и цивилизаций. Мое слово является весомым и значимым. Я, как истинный представитель своей расы, имею права говорить от ее лица. Первый голос — да будет услышан!!!..

Слова церемонии были сказаны. Невероятное облегчение нахлынуло на нее. Она смогла, она сделала. Да она одна и ничего все равно не добьется, но все, что от нее зависело, выполнено. Теперь осталось лишь с гордостью принять смерть. И это она планировала сделать красиво и грациозно, используя все, чему ее успел научить Лю-Пен…

Эпилог

— Что за хрень? — недоуменно спросила Жозе, наблюдая по инфоэкрану за танцующей, в образе светской куклы, Старшей.

Но в ответ она почувствовала, лишь, что Винченцо, что-то прислоняет к ее шее… а потом ничего — все тело разом перестало слушаться. Она была в сознании, но целиком и полностью обездвижена. Упав на спину, она уставила взгляд вверх.

— Ты чересчур резвая девочка, — сказал склонившийся над ней Винченцо. — Извини, но я вынужден тебя сдать верховному, чтобы ты все не испортила. А теперь слушай меня внимательно. Ни тебе, ни мне не справиться с тем, что ждет того, кто произнесет свое имя на площади. Это должны сделать другие, в том числе она, — Винченцо кивнул в сторону экрана, на котором показывали танцующую Старшую. — А тебе и остальным надо будет им помочь. Но чтобы вы это смогли сделать, вы должны дожить до нужного момента и, пожалуй, самое безопасное место для вашего пребывания до него — это плен верховного. Попав туда, ты должна предупредить всех остальных, быть готовыми к бою сразу после завершения церемонии. О том, как выбраться на свободу не беспокойтесь и… запомни — НЕ ПЫТАЙТЕСЬ, повторяю — НЕ ПЫТАЙТЕСЬ оттуда бежать. Вы должны дожить до нужного момента, а главное — верховный должен быть абсолютно уверен в том, что у него все под контролем. Только в этом случае он возьмет вас с собой на церемонию. Просто верь мне — ВСЕ РАВНО БОЛЬШЕ НЕКОМУ…

* * *

Ей не нравился этот скользкий тип — Винченцо, но других выходов она не видела. Только оказавшись в обществе сестер, Жозе предупредила их о готовности. Все с подозрением и недоверием отнеслись к ее словам, особенно когда на церемонию Винченцо пошел без оков. Он подшучивал над ними, веселя верховного и Длинного, всячески пытаясь заслужить их расположение и одобрение. После этого все решили, что он их предал — просто обманул, чтобы они не оказывали лишнего сопротивления и позволили верховному красоваться с ними. Но по пути к Площади мира произошел небольшой инцидент.

Винченцо незаметно ускользнул от своих хозяев и подошел к Князю Игорю. Жозе видела и даже слышала, как они общаются — она стояла довольно близко. Винченцо протянул к Игорю закрытую ладонь и попросил посмотреть на нее. Когда он ее открыл, на ней оказался маленький, светящийся шарик. Князь уставился на него зачарованно и тот вспыхнул яркой вспышкой, ослепив гладиатора.

— Блокировка снята, — прошептал ему Винченцо, пока тот протирал свои ослепшие глаза. — Будь готов.

— И вы будьте готовы, — быстро бросил он Жозе, проходя мимо нее.

Это взбодрило ее и остальных — у них появился шанс.

А когда Старшая вышла на сцену и… и смогла назвать свое имя, уверенность заполнила их.

Они были готовы сражаться. И в первую очередь Жозе планировала осуществить свою самую большую мечту, а именно — укокошить этого проклятого Длинного. Он был от нее так близко, надо только руку протянуть, чтобы нанести смертельный удар. Вот только эти самые руки скованны.

Старшая произнесла церемониальные слова, но она была одна. Больше к ней никто не выйдет, но они все ЗАСТАВЯТ запомнить ее. Вот сейчас оковы падут и Длинный умрет, а потом настанет черед остальных.

Вот только Старшая продолжала в одиночестве стоять на площади, а оковы не падали. Жозе стала елозить и теребить руки, стараясь высвободиться, но безрезультатно.

— Тихо, — шикнул на нее Винченцо. — Еще не время.

— А когда, подери вас всех проклятый космос, будет время? — подумала Жозе и тут же ошарашено уставилась на площадь.

К ее центру уверенным медленным шагом шел верховный вульфонд, в немного странной броне — похожей на монолитную конструкцию. Вдруг его броня стала распадаться, разделяться на отдельные части, раскрывая то, что внутри. Он начал уменьшатся в росте и уже через мгновение перед ними оказался не высоченный вульфонд, а молодой парень-человек. С его плеч и спины, свисали останки брони — они, на глазах у зрителей превращались в какие-то не то косы, не то иглы, настолько плотно прилегающие друг к другу, что напоминали плащ. Лицо парня пересекал огромный шрам на всю левую щеку и только благодаря ему он казался немного взрослым — в остальном он выглядел даже младше Старшей.

Все зрители замерли. В абсолютной тишине он дошел до центра площади, бросил мимолетный взгляд на Старшую… вернее на Анну Джой… и, развернувшись к зрителям, начал церемониальную речь.

— Я, Джон Пауэр, — представился он. — От лица человечества заявляю о желании участвовать в Большом конгрессе и во временном перемирии, его сопровождающем. Я пришел сюда свободным и не связанным обязательствами ни с одной из других рас и цивилизаций. Мое слово является весомым и значимым. Я, как истинный представитель своей расы, имею права говорить от ее лица. Второй голос — да будет услышан!

— Их двое!!! — удивилась Жозе. — Как такое может быть? Кто он?

А тем временем на площадь, раздвигая низших снергов из своей свиты, ступил творец. Он выглядел как человек, но на нем был плащ с горящим на подоле солнцем — этот знак могли носить только творцы. Его сопровождала крупная белесая тварь, уверенно идущая по пятам.

На середине пути до центра площади, снерг сбросил плащ и откинул его в толпу зрителей. На нем оказалась мощная силовая броня, немного непропорциональная его телу — как будто сделана не совсем по размеру. Дойдя до центра, он развернулся к зрителям и к всеобщему удивлению начал церемониальную речь.

— Я, Сергей Соловьев, — представился он. — От лица человечества заявляю о желании участвовать в Большом конгрессе и во временном перемирии, его сопровождающем. Я пришел сюда свободным и не связанным обязательствами ни с одной из других рас и цивилизаций. Мое слово является весомым и значимым. Я, как истинный представитель своей расы, имею права говорить от ее лица. Третий голос — да будет услышан! Да будет дано нам перемирие и право!

— Мы, — начали кандидаты в один голос. — От лица человечества клянёмся сохранять перемирие и не вести военных действий с другими участниками Большого конгресса до его полного окончания. Таких же действий мы ждем в отношении себя от других участников. Да здравствует Большой конгресс! Да здравствует перемирие!

Последний шаг был сделан. Церемония завершилась. Вокруг воцарилась мертвая тишина.

— Вот это да! — нарушил тишину верховный Сурьер-пер-Дрегон.

Он передал поводок с сестрами Длинному и вышел на площадь.

— Уважаемые гости, похоже, нам впервые в истории, представляется возможность воспользоваться поправкой 636Б к вселенскому соглашению о Большом конгрессе. Меня кто-нибудь поддержит?!

— Что за хрень? — шепотом спросила Жозе у Винченцо. — Что за поправка?

— В соответствии с ней, чтобы стать участником конгресса, все кандидаты должны дожить до его начала. То есть до завтра. А до него осталось… — он оглянулся на большие часы, висящие на одном из, окружающих площадь, зданий, — …чуть больше часа.

На площадь стали выходить участники — верховные и высшие снерги. За их спинами начали сосредотачиваться войска — за вульфондами бойцы в броне, за творцами твари и низшие снерги. Остальные зрители стали поспешно ретироваться с площади.

— И ты знал об этом??? — гневно спросила Жозе Винченцо. — А нам собирался рассказать????

— Знал. Сейчас рассказываю, — отмахнулся он от нее.

— Ты! Да ты нас на бойню послал! Ты… — Жозе была разъярена, но закончить свою речь не смогла — Бум! Бум! Бум! Бум! — вокруг них образовалась магнитная преграда, не позволяющая переместиться за ее пределы, а к площади выходили все новые и новые войска.

В ее центре три незнакомых друг другу кандидата готовились к битве, встав плечом к плечу, как давние товарищи. Старшая затянула голову каэллой. Парень, свив вокруг себя торчащие во все стороны косы-иглы, оказался в новой монолитной броне, темно-коричневого цвета. Последний кандидат активировал надетую на него силовую броню, укрывшись в мощном силовом поле. Вокруг их троих металась его белая тварь. Если раньше она выглядела красивой и величавой, то сейчас она своим боевым видом могла вызывать у противника только одно — страх и панику.

— Некогда ругаться, пора действовать, — Винченцо подмигнул Жозе одним глазом, и она тут же почувствовала, как сдерживающие ее оковы исчезли…

Где-то поблизости раздался злобный мужской человеческий рык — клич гладиатора, получившего право убивать всех, кого хочет…

Декабрь 2015 г.

[1] Гуманоидная раса, появившаяся на планете с низкой гравитацией. У ее представителей очень слабо развиты мышечные ткани. Они считаются одной из самых физически слабых рас.

Content

Алексей Александрович Жидков
Глупцы и Герои

Глупцы и Герои — 1 ПОЧТИ УМЕР, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ

Пролог Коридор

Глава 1 Коридор. Новейшая история

Глава 2 Земля. Взять языка

Глава 3 Коридор. Наука требует жертв

Глава 4 Земля. Попробуй и умри или просто умри

Глава 5 Бывает и хуже

Глава 6 Земля. В плену

Глава 7 Коридор. Тяжело в учении легко в бою

Глава 8 Земля. Совершенное существо

Глава 9 Коридор. Каникулы

Глава 10 Земля. Внутренний враг

Глава 11 Коридор. Исследования Лоббитса

Глава 12 Земля. Побег

Глава 13 Коридор. Новая угроза

Глава 14 Земля. Другие порядки

Глава 15 Коридор. Облава

Глупцы и Герои — 2 Война за мир

Пролог

Глава 1 Сестры

Глава 2 Плен

Глава 3 Тренировочный день

Глава 4 Родители

Глава 5 Турнир

Глава 6 Большой конгресс

Глава 7 Новый турнир

Глава 8 Время убивать

Глава 9 Неприятный сюрприз

Глава 10 Послевкусие

Глава 11 Нежданный гость

Глава 12 Проверка боем

Глава 13 Прямое прикрытие

Глава 14 Станция «Приют»

Глава 15 Пора в путь

Глава 16 Старые обиды

Глава 17 Наивная беспечность

Глава 18 Черный день

Глава 19 Первая кровь

Глава 20 Реальные иллюзии

Глава 21 Все грани таланта

Глава 22 Молотобойцы

Глава 23 Легкий путь

Глава 24 Выбор сделан

Эпилог