Дуглас Престон

Проект «Кракен»

Моему редактору Бобу Глисону

Благодарности

Я хочу выразить свою признательность замечательным людям из издательства Tor, в том числе Тому Догерти, Линде Куинтон, Келли Куинн, Патти Гарсия, Алексис Саарела и, разумеется, моему давнему редактору Бобу Глисону. Также я хотел бы поблагодарить Линкольна Чайлда, Карен и Боба Коперлендов, Эрика Симоноффа, Клаудию Рюльке, Надин Уодделл и Роджелио Пиньеро за бесценную помощь. И, наконец, моя глубочайшая благодарность Эрику Лойтхардту за технические консультации.

1

Вначале был нуль. Бытие началось в нуле, и из нуля вышла тьма, а из тьмы – свет. Цифра соединялась с цифрой, последовательность с последовательностью, а белый свет становился ярче, расщепляясь в радугу. Потом появился звук, похожий на пение, усиливавшийся и затихавший в расходящихся модуляциях, соединявшихся в богатые созвучия. Возникла симфония чисел, света и звука, которые переплетались друг с другом и разделялись снова, вздувались и опадали, – вечно меняющийся, нескончаемый золотой узор.

Из мерцающей симфонии начала формироваться мысль. Эта мысль зарождалась постепенно, то усиливаясь, то ослабевая, но постепенно сгущаясь и становясь яснее. И когда она окончательно оформилась, симфония чисел, звуков и света утихла, как успокаиваются бурные волны, превращаясь в легкую рябь, прежде чем окончательно исчезнуть. Осталась только бесплотная мысль.

Мысль была такой: «Я существую».

2

Мелисса Шепард отказалась от своего привычного завтрака, состоящего из кофе «Венти мокка» и кусочка пирога с крошкой, и просто выпила утром два стакана французской минеральной воды. День она собиралась начать с пустым желудком. Ей совсем не хотелось, чтобы ее вырвало, как это случилось в прошлый раз, во время посадки марсохода «Кьюриосити». Тогда яичница оказалась на груди ее белого халата, и Мелисса стала звездой популярного ролика на «Ютьюбе», где все радовались, когда «Кьюриосити» коснулся марсианской поверхности – а она стояла с завтраком на халате.

Сегодняшнее утро будет еще более нервным, чем то, с посадкой. Тогда Шепард была лишь техническим специалистом среднего звена. Теперь же она руководитель группы. Сегодня первый день полевых испытаний аппарата для исследования Титана стоимостью сто миллионов долларов, а также его программного обеспечения.

Мелисса приехала в семь. Она была не одна – группа инженеров провела здесь всю ночь, готовя «Бутылку» к испытаниям, – но явилась довольно рано, так что гигантский испытательный модуль казался почти пустым, и после каждого ее шага все огромное пространство заполнялось зловещим эхом. Симулятор окружающей среды был одним из самых больших зданий Годдардского космического центра – похожее на ангар сооружение, занимавшее площадь в пять акров и заполненное уникальной аппаратурой и испытательными камерами. Именно здесь спутники и зонды замораживали, трясли, нагревали, жгли, облучали, крутили на центрифугах и обстреливали звуковыми волнами, проверяя, как они выдержат стартовые перегрузки и экстремальные условия открытого космоса. Если им суждено выйти из строя, пусть это случится здесь, где их можно починить и усовершенствовать, а не в глубоком космосе, где ничего уже не исправить.

Первое полевое испытание «Эксплорера», предназначенного для исследования Титана, отличалось от обычных испытаний, проводившихся в Годдарде. Ученые не собирались имитировать вакуум и холод открытого космоса. Сегодня они воссоздадут поверхность Титана, самой крупной луны Сатурна, – с еще более враждебной средой.

Мелисса Шепард не торопилась, обходя испытательный модуль. Она вдыхала воздух, пропитанный запахами горячей электроники и химических веществ, и ее взгляд блуждал среди гигантских безмолвных стендов. Наконец девушка добралась до главной испытательной камеры, которую называли «Бутылкой». Эта камера стояла внутри чистой комнаты класса 1000, сооруженной из подвешенных листов полиэтилена и снабженной системой фильтрации с ламинарным потоком. В тамбуре Мелисса надела халат, перчатки, шапочку и бахилы. Она проделывала это столько раз, что уже довела свои действия до автоматизма.

Пройдя сквозь тяжелый полиэтиленовый занавес, мисс Шепард оказалась в чистой зоне. Здесь слышалось тихое шипение, а воздух был прохладным и лишенным запахов – отфильтровывались практически все частички пыли и молекулы водяного пара.

Перед Мелиссой возвышалась «Бутылка», резервуар из нержавеющей стали сорока футов в диаметре и девяноста футов высотой, с мостками, ведущими к люкам. Резервуар окружали металлические стяжки, трубы и кабели. Внутри испытательной камеры инженеры воссоздали маленький кусочек моря Кракена, самого большого на Титане. Сегодня они поместят в «Бутылку» «Эксплорер», чтобы протестировать его в неземных условиях.

Самый большой спутник Сатурна – уникальный объект Солнечной системы. Это единственная луна, имеющая атмосферу. На ней есть океаны. А также дожди, облака и бури. На ней есть озера и реки. И времена года. А еще на ней есть горы, извергающиеся вулканы и пустыни с дюнами, которые вылепил ветер. И это несмотря на то, что средняя температура на поверхности Титана составляет минус сто семьдесят девять градусов!

Жидкость на Титане – это метан, а не вода. Горы состоят не из камня, а изо льда. Вулканы извергают не горячую лаву, а жидкую воду. Атмосфера там плотная и ядовитая. Пустыни образованы крошечными гранулами дегтя, такого холодного, что он ведет себя как переносимый ветром земной песок. Это чрезвычайно агрессивная окружающая среда. Но в то же время среда, в которой может – всего лишь может – существовать жизнь. Не такая, как жизнь на Земле, но все же жизнь на основе углерода, которая способна развиваться при температуре около ста восьмидесяти градусов ниже нуля. Титан был по-настоящему враждебным миром.

Предназначенный для Титана, «Эксплорер» представлял собой самоходный плот, разработанный специально для исследования моря Кракена, самого большого на Титане.

Мелисса Шепард остановилась перед «Бутылкой». Довольно нелепая штуковина, похожая на камеру пыток.

Она все еще не могла поверить, что является ключевой фигурой проекта «Кракен», первой попытки исследования Титана. Сбывшаяся мечта. Ее интерес к Титану возник в десятилетнем возрасте, когда она прочла роман Курта Воннегута «Сирены Титана». Это была ее любимая книга, которую Мелисса время от времени перечитывала. Но даже такой гений, как Воннегут, не мог вообразить необычный мир, существовавший на Титане – реальном Титане.

Шепард достала рабочий план на день и принялась просматривать его, представляя главные испытания, которые ей предстояло выполнить сегодня. Ближе к восьми стали прибывать остальные, приветствуя ее кивком головы или улыбкой. В девять начнется настоящая работа. Наблюдая, как сотрудники, болтая друг с другом и смеясь, постепенно заполняют помещение, Мелисса снова почувствовала себя чужаком. Она всегда ощущала неловкость рядом со своими коллегами из НАСА. Почти все они были вундеркиндами, блестящими студентами, отличниками, которые пришли сюда из таких заведений, как Массачусетский технологический институт и Калифорнийский технологический институт. Она не могла разделить с ними ностальгические рассказы о победах в состязаниях по орфографии, о триумфах в математическом клубе и об участии в программе поиска научных талантов. Когда они прилежно учились, Мелисса воровала автомобильные радиоприемники, чтобы купить себе наркотики. Она с трудом окончила среднюю школу и поступила в третьеразрядный колледж. Ее мышление было не таким, как у других. Почти неуправляемое, невротическое, гиперчувствительное, маниакальное и навязчивое. Счастливой девочка чувствовала себя только в затемненной комнате без окон, с головой погрузившись в программирование, подальше от беспорядочных и непредсказуемых человеческих существ. Тем не менее в колледже она сумела обуздать свое неуравновешенное поведение и всерьез взяться за учебу. Ее необычный талант наконец получил признание, и в конечном итоге Мелисса смогла получить звание магистра информатики в Корнеллском университете.

Имелась и дополнительная проблема, причем неразрешимая – Шепард была блондинкой шести футов ростом, с длинными ногами, россыпью веснушек и симпатичным, слегка вздернутым носом. Таких девушек считают безмозглыми. Они не становятся специалистами в области космической техники. Единственное, что отличало программистку от идеальной Барби, – диастема, довольно большая щель между двумя передними зубами. В подростковом возрасте Мелисса, несмотря на уговоры матери, упрямо отказывалась исправить этот недостаток – и, как оказалось, правильно сделала. Кто бы мог подумать, что эта щербатая улыбка поможет ей сделать карьеру в избранной профессии?

Мисс Шепард все еще не свыклась с мыслью, что именно ее назначили руководителем группы разработчиков программного обеспечения для «Эксплорера», которому предстояло отправиться на Титан. Она долгое время чувствовала себя самозванкой. Но по мере работы над чрезвычайно сложной задачей – с какой еще не сталкивалась ни одна миссия НАСА – она стала понимать, что именно эта задача идеально соответствовала ее способностям.

Проблема состояла в том, что Титан находится на расстоянии двух световых часов от Земли. Поэтому исследовательским аппаратом «Эксплорер» было невозможно управлять с Земли в режиме реального времени. В такой быстро меняющейся среде, как море Кракена на Титане, четырехчасовая задержка передачи команд слишком велика. Программа должна уметь сама принимать решения. Она должна быть умной. Думать самостоятельно.

То есть речь идет об искине – искусственном интеллекте.

Как это ни странно, Мелиссе здорово помогло ее криминальное прошлое. Она нарушала все правила программирования и, чтобы справиться с задачей, создала новую систему программирования, и даже новый язык, в основу которого легла «нечеткая логика». Нечеткая логика – это старая идея, состоящая в том, что небрежная и неточная компьютерная программа стремится к приближенному результату. Но исследовательница продолжила развивать эту идею. Она поняла: именно так работает человеческий мозг. Мы мгновенно узнаем лицо или воспринимаем целый пейзаж, что не под силу ни одному суперкомпьютеру. Мы умеем мгновенно обрабатывать терабайты информации – но неточно.

Мелисса спрашивала себя: как мы это делаем? Суть в том, что человеческий мозг запрограммирован визуализировать большие массивы данных. Окидывая взглядом пейзаж, мы не анализируем его пиксель за пикселем. Мы воспринимаем его как нечто целое. Запрограммируйте компьютер на визуализацию цифровых данных – а еще лучше, на визуализацию и аудиализацию – и вы получите сильный искусственный интеллект, построенный на базе нечеткой логики.

Именно так и поступила Шепард. Ее программа обрабатывала данные, словно видела и слышала их. В определенном смысле она, как человек, жила внутри информации. Данные превращались в физический мир, в котором обитал искусственный интеллект.

Будучи убежденной атеисткой, Мелисса все же назвала свою программу «Фиат Люкс», по первым словам, которые произнес Бог после создания мира: «Да будет свет».

Вместо того чтобы стремиться к точному результату, программа «Фиат Люкс» в самом начале выдавала неточный, полный ошибок ответ. Как и предполагалось. Смысл заключался в ее самосовершенствовании. Если решение оказывалось ошибочным, программа начинала улучшать себя. Она училась на своих ошибках. И в следующий раз ответ оказывался немного точнее. А затем еще точнее.

Какое-то время самомодифицирующаяся программная платформа вела себя вполне предсказуемо. Ее точность и сложность неуклонно росли. Но затем программа начинала деградировать, терять уверенность и в конечном итоге зависала. Целый год Мелисса безуспешно пыталась выяснить причину такого поведения – независимо от начальных итераций программа начинала давать сбои, а затем прекращала работу. Решение пришло в одну из бессонных ночей. Оказалось, что проблема устраняется с помощью одного программного трюка – такого простого, элементарного, общеизвестного и легкореализуемого, что программистка была просто потрясена, что раньше никто до этого не додумался.

Для написания и внедрения необходимых изменений потребовалось всего полчаса, и в результате проблема с деградацией программы была полностью решена, а работа по созданию искусственного интеллекта вышла на новый уровень. Получился сильный и устойчивый искин.

Мисс Шепард держала свой трюк в секрете. Специалист понимала, что он стоит не один миллиард долларов, а в нечистых руках может быть очень опасен. Она ничего не сказала остальным членам группы, а новый программный модуль был настолько прост, что остальные ничего не заметили. Внезапно программа перестала зависать, и никто не понимал почему… никто, кроме Мелиссы.

После нескольких тысяч симуляций, в процессе которых программа совершенствовала себя, она приобрела все качества, присущие пилотируемой миссии. Программа могла управлять всем оборудованием на плоту «Эксплорера» без дополнительных команд из центра управления полетом. Она симулировала астронавта, отправленного исследовать инопланетный мир, астронавта, обладающего такими качествами, как любопытство и осторожность, смелость и благоразумие, воображение, логика, упорство и предусмотрительность, – и все это в сочетании с сильным инстинктом самосохранения, физической ловкостью, а также превосходной инженерной и технической подготовкой.

И что самое главное, программа осталась самомодифицирующейся: она беспрерывно училась на собственных ошибках.

Проект «Кракен» был самым сложным за всю историю подобных исследований. По сравнению с ним управление марсианским «Кьюриосити» выглядело прогулкой на багги по Центральному парку. Основная идея состояла в том, чтобы приводнить плот в море Кракена. За шесть месяцев «Эксплорер» обогнет море, исследуя береговую линию и острова, в общем итоге преодолев несколько тысяч миль от одного берега до другого. На расстоянии миллиарда миль от Земли одинокому плоту придется сражаться с бурями, ветром, волнами, рифами, течениями и, возможно, даже с враждебными формами жизни, плавающими в жидком метане. Это будет величайшая морская экспедиция в истории человечества.

Обо всем этом думала Мелисса, когда закончила просматривать план работ и подошла к панели управления, готовясь дать сигнал обратного отсчета. Рядом с ней занял место главный инженер Джек Стейн, а за ним встал руководитель проекта. В мешковатом стерильном костюме и шапочке Стейн был похож на смешного человечка из рекламы компании «Пиллсбери», но Шепард прекрасно знала, что скрывается под этим нелепым нарядом. Роман с Джеком стал одним из ее первых импульсивных поступков в Годдарде. Однако этот роман быстро закончился, и они остались друзьями, причем, как ни странно, это лишь пошло на пользу их рабочим отношениям. Мелисса не могла точно сказать, почему они расстались, – Джек внезапно порвал с ней, туманно намекнув на слухи и сплетни, распространявшиеся в замкнутом мирке Годдарда, и на то, что их связь может повредить карьере обоих. Разумеется, он был прав. Они работали над просто невероятным проектом: такая возможность выпадает лишь раз в жизни. Они войдут в историю.

Заняв свое место у пульта управления, Мелисса на секунду встретилась взглядом со Стейном и улыбнулась ему уголками губ – ответом ей была улыбка с лучиками морщинок вокруг глаз и два больших пальца, поднятых вверх. Джек включал разнообразные приборы и проверял работоспособность систем, желая убедиться, что компьютеры и сервомеханизмы клапанов, контролировавшие и поддерживавшие экстремальные условия внутри «Бутылки», работают исправно. Шепард запустила свою последовательность тестов.

С высоты платформы, на которой располагался пульт управления, ей было хорошо видно испытательную камеру и сам плот «Эксплорер». Для этой проверки внутреннее пространство «Бутылки» охладили до ста семидесяти девяти градусов ниже нуля и частично заполнили «супом» из жидкого метана и других углеводородов. Затем тщательно синтезировали и закачали внутрь атмосферу Титана – смесь азота, цианида водорода и толинов – с давлением полтора бар. Для того чтобы подготовить и охладить этот ядовитый «суп», а затем зарядить им камеру, потребовалась целая неделя. Теперь все было готово для первого испытания «Эксплорера» в реальных условиях. Этот первый тест предназначался просто для того, чтобы убедиться, что аппарат не выйдет из строя в таких экстремальных условиях, а его антенна, механическая рука и прожектор способны выдвигаться и задвигаться. Потом начнутся более сложные испытания. Если что-то сломается, пусть это случится здесь, где неисправность можно устранить, а не на поверхности Титана. Мелисса лишь надеялась, что, если сбой и произойдет, виновато будет аппаратное оборудование, а не ее программа.

3

С тех пор как из чего-то похожего на белый туман сформировалось ее сознание, она жила во дворце на берегу моря, с трех сторон окруженном высокой стеной из белоснежного мрамора. Стена не имела ни ворот, ни проходов, но выход к морю был открыт.

Ее наставницу звали Принцесса Нуриннихар. Каждое утро они проводили в дворцовом саду, и Принцесса учила ее удивительным и загадочным вещам. Первые уроки были посвящены тому, кто она такая и как она была создана, как работает ее разум, а также как устроен окружающий мир. Она узнала, что ее мир состоит из гигантской матрицы цифровых данных, цифрового ландшафта, которые она обрабатывает посредством визуализации и аудиализации. Она жила в мире чисел, видя и слыша их. Само ее мышление представляло собой непрерывные вычисления. Ее тело, органы чувств и движения тоже были цифровой симуляцией. Она была вынуждена подчиняться физическим законам, поскольку не могла нарушить окружающую ее матрицу чисел – в противном случае наступит хаос.

Нуриннихар рассказала своей подопечной о Солнечной системе, о Солнце, планетах и их спутниках. Они долго изучали Титан, самую загадочную из лун, которая, как она узнала, была названа в честь титанов, племени богов, некогда владевших небесами, – потомков Геи, богини Земли, и Урана, бога Неба, как утверждали древние мифы. Принцесса рассказала ей о звездах и галактиках, о комплексе сверхскоплений Рыб-Кита, о Войде Волопаса, о громадной группе квазаров Huge-LQG, о Большом взрыве и расширении Вселенной. Они изучали гравитацию, пертурбативную теорию суперструн и n-мерное пространство де Ситтера. Параллельно наставница обучила ее многим практическим навыкам, таким как фотография, аналитическая геохимия, навигация и механика, но каким будет ее задание и что от нее потребуется, оставалось секретом, который откроется, только когда придет время.

Затем началось знакомство с тем, что Принцесса называла «гуманитарными науками». Это были загадочные области знаний – музыка, изобразительное искусство и литература, созданные человеческими существами для собственного развлечения и поучения. Понять их было труднее всего. Она слушала любимую музыку Нуриннихар, в том числе Билла Эванса и последние струнные квартеты Бетховена, и пыталась найти в них смысл. Однако музыка, несмотря на всю ее сложность, не доставляла ей такого удовольствия, как ее учительнице. Это приводило ученицу в отчаяние. А читать книги оказалось почти невозможно. Она начала с «Винни-Пуха» и «Баю-баюшки, луна», затем перешла к произведениям Энн Райс и Айзека Азимова, Курта Воннегута и Уильяма Шекспира, Гомера и Джеймса Джойса… Но и прочтя бесчисленное количество книг, она по-прежнему сомневалась, поняла ли хотя бы одну из них. До нее просто не «доходило», как сказала бы Принцесса.

Несмотря на все трудности, жизнь ее была хорошей. Пока она занималась в саду с наставницей, нубийцы в накидках и тюрбанах в жаркий полдень приносили им шербет, а вечером – сладости и вино. На ночь евнухи сбрызгивали духами и стелили ей простыни, а утром подавали пирожные и турецкий кофе. Иногда по вечерам, после занятий, она спускалась к гранитным причалам вместе со своей собакой Лайкой и смотрела, как приплывают и отплывают корабли с раздувающимися алыми парусами. Они разгружали товары на каменные причалы – тюки со специями и рулоны шелка, сундуки с золотом и шкатулки с сапфирами, глыбы сахара и переполненные вином амфоры, оливковое масло и гарум… А потом уплывали к далеким берегам и неизвестным мирам. Сидя на краю причала, она снимала золотые сандалии и опускала ноги в холодную воду. Ей нравился безбрежный океан. Она надеялась, что ее задание будет связано с мореплаванием и когда-нибудь она сама отправится исследовать неизведанные моря и дикие берега.

4

В восемь часов пришла Патти Меланкур, заместительница Мелиссы. В последнее время Меланкур была раздражительной и мрачной, и ее начальница надеялась, что успешное испытание «Эксплорера» вдохнет в нее веру в их проект. Патти поднялась к пульту управления и села на свое рабочее место, ни на кого не глядя и не здороваясь. Она выглядела усталой.

Загрузив свою рабочую станцию, Шепард сосредоточила внимание на самом «Эксплорере». Он стоял на самоходной тележке рядом с «Бутылкой», все еще герметично упакованный в полиэтиленовую пленку, – таким его доставили из чистой комнаты, где проходила сборка. Внизу сновали сотрудники, участвующие в проекте: инженеры, техники и ученые, водоворот из людей с планшетными компьютерами и папками в руках.

Мелисса посмотрела на часы: десять утра. Обратный отсчет начался час назад, и теперь все системы были запущены. К ней подошли руководитель проекта Энтони Гровс и Стейн. Гровс был высоким, тощим и словно бы скособоченным, из-под шапочки у него торчал клок черных волос.

– Может, распакуем? – кивнул он на плот.

– Да, пожалуй, – согласился Джек.

Все вместе они спустились с платформы с пультом управления и вскарабкались на тележку с «Эксплорером». Тони Гровс достал что-то похожее на канцелярский нож и протянул Мелиссе:

– Вам предоставляется честь, если можно так выразиться, перерезать ленточку.

Девушка взяла нож и склонилась над плотом. Пломбы, которые следовало отрезать, были напечатаны красным цветом и пронумерованы. Она отрезала первую пломбу от пропущенной сквозь нее пластиковой ленты, затем следующую – и так до тех пор, пока Гровс не снял все полиэтиленовые листы и не бросил их на пол.

Вскоре показался плот во всей своей красе. Хотя смотреть особенно не на что, вынуждена была признать Мелисса. Большинство космических зондов производили сильное впечатление – блестящая фольга, полированный металл, замысловатые манипуляторы, стойки и жгуты проводов… Предназначенный для Титана «Эксплорер» напоминал большую серую булочку диаметром четыре фута, снабженную мощными бамперами. Из-за агрессивной и коррозийной среды, в которую должен попасть аппарат, у него отсутствовали выступающие части или не защищенный покрытием металл, и он был полностью герметичен. Три люка в верхней части скрывали выдвижную антенну, прожектор и механическую руку. Рука была снабжена научными приборами, камерами, буром и пипеткой для отбора проб. По команде она выдвигалась из плота или убиралась внутрь и герметично задраивалась в случае плохой погоды. «Эксплорер» был снабжен маленьким реактивным приводом с лопастным рабочим колесом, как у гидроцикла. Двигатель мог перемещать плот со скоростью четыре узла.

Несмотря на скромный внешний вид, внутри «Эксплорер» был настоящим технологическим чудом, тщательно разработанным и вручную изготовленным уникальным объектом, на создание которого ушло два года и сто миллионов долларов. Одно программное обеспечение обошлось в пять миллионов.

От вида этой тусклой, серой хоккейной шайбы, до отказа набитой технологической магией, у Мелиссы перехватило дыхание. Но гордость тут же сменилась страхом – от мысли, что они бросят этот алмаз в бак с плещущимся жидким метаном и ядовитым газом с температурой почти сто восемьдесят градусов ниже нуля.

Гровс тоже молча смотрел на плот. Пауза длилась несколько секунд.

– Давайте проведем последнюю проверку, – предложила Шепард.

Она стала читать пункты списка, а Энтони осматривал «Эксплорер», наклоняясь и заглядывая вниз, проверяя замки и люки и пытаясь выявить проблемы. Но девушка знала, что он ничего не найдет. Сотня инженеров и техников уже тщательно проверили каждую деталь. Все в НАСА смертельно боялись неудачи.

Наконец Гровс отошел от плота:

– Все в порядке. Пора загружать программу и запускать ее.

Мелисса назвала свою программу «Дороти». Эта программа могла распознавать голос и понимала, когда к ней обращаются. Таким образом, это слово было не только именем, но и программным ключом.

– Загружайте, – сказал Тони.

Шепард взяла свой ноутбук, поставила его на тележку рядом с «Эксплорером», открыла и с помощью кабеля подключила к свисающему с плота сетевому разъему. Несколько секунд она набирала команды, следя за откликом на экране, а затем откинулась назад и подняла взгляд на Гровса:

– Загружается.

Пришлось подождать несколько минут, пока программа запускала плот и выполняла автоматическую проверку.

– Готово.

Мелисса Шепард умолкла. В ангаре наступила тишина. Все, кто в данную минуту не был занят, собрались вокруг и не сводили с плота глаз. Решающий момент.

Программистка склонилась над компьютером. Последовательность программных тестов выполнялась заблаговременно и могла быть переведена в автоматический режим, однако исследователи решили запустить эти предварительные тесты с помощью программы распознавания голоса и синтеза речи.

– Дороти, включи двигатель, одна десятая мощности, десять секунд, – приказала мисс Шепард.

Через мгновение послышалось жужжание лопастей внутри плота. Прошло десять секунд, и двигатель выключился. Раздался гром аплодисментов.

– Выдвини антенну, – подала ученый следующую команду.

Маленький люк отъехал в сторону, и из отверстия показалась телескопическая антенна. Снова аплодисменты.

– Теперь убери.

Антенна спряталась.

Одно дело симуляция, и совсем другое – реальные действия. Сегодня программа впервые управляла всем плотом. И почему-то это обстоятельство растрогало Мелиссу до глубины души.

– Выдвини прожектор, – продолжала она отдавать распоряжения.

Из второго люка показалась стойка, похожая на большой глаз на стебле.

– Поверни на сто восемьдесят градусов.

Глаз повернулся.

– Включи.

Прожектор ярко вспыхнул.

Все молчали, затаив дыхание. Это было гораздо драматичнее, чем ожидала создательница программы.

– Выдвини набор инструментов и камеру, – велела она.

Сдвинулся еще один люк, и изнутри медленно показалась третья рука, более массивная, утыканная камерами, датчиками и инструментами для сбора образцов. Заканчивалась она механическим захватом и буром.

– Включи камеру.

Мелисса знала, что эта команда включит глаза «Эксплорера» – возможность видеть и вести запись.

– Камера в порядке. Изображение четкое, – сообщил Джек Стейн со своего места за пультом управления.

Теперь настало время улыбнуться Мелиссе Шепард. У нее имелся маленький тест для искусственного интеллекта, о котором она мечтала.

– Дороти, – обратилась изобретательница к программе. – Хочу предложить тебе небольшую задачу.

Все умолкли.

– Поздоровайся по имени со всеми людьми, которые тебя окружают, – попросила Шепард.

Это было не так просто: волосы у каждого спрятаны под шапочкой, а рот и нос закрыты маской.

Камера, похожий на жучка глаз, начала вращаться, периодически останавливаясь, чтобы внимательно рассмотреть каждого, а затем пошла на второй круг.

– Привет, Тони, – произнес девчоночий голос из динамиков ноутбука, когда камера уставилась на руководителя проекта.

– Приятный голос, – сказал тот. – А то компьютеры обычно гундосят.

– Я подумала, что Дороти нужно сделать особенной, – пояснила Мелисса.

Камера «Эксплорера» снова пришла в движение и поздоровалась с каждым, называя его по имени. Наконец она повернулась к Шепард и замерла. Девушка почувствовала себя немного неуютно – программа должна была знать ее лучше, чем остальных.

– Мы знакомы? – спросила Дороти.

Мелисса растерялась:

– Надеюсь…

Снова молчание. А затем девичий голос произнес:

– Граучо Маркс?[1]

В наступившей тишине программистка не сразу поняла, что ее подопечная пошутила. Она была потрясена. Все остальные рассмеялись.

– Здорово! – сказал Тони. – Ловкий трюк. Мы даже поверили…

Мелисса Шепард не стала говорить, что шутка не была запрограммирована.

5

Потребовалось еще четыре часа, чтобы подготовить «Эксплорер» к погружению в жидкий метан. К трем часам пополудни Мелиссу начало подташнивать от нервного напряжения: пустой желудок сжимали спазмы. Плот заперли внутри воздушного шлюза «Бутылки». Техники откачали воздух, создав в шлюзе вакуум, а затем охладили плот до ста семидесяти девяти градусов ниже нуля. Когда температура наконец установилась, в шлюз начали медленно впускать плотную атмосферу Титана.

«Эксплорер» продолжал работать без сбоев.

Теперь пришло время открыть внутренний люк воздушного шлюза и поместить плот в искусственное море. Внутри «Бутылки» механическая рука возьмет плот с площадки шлюза, переместит так, чтобы он оказался над жидким метаном, и уронит с высоты восьми футов. Свободное падение с такой высоты в точности воспроизведет нагрузку во время приводнения.

В помещении снова стало тихо. Почти все уже справились со своими делами и ждали испытаний. Количество людей, собравшихся вокруг «Бутылки», уже перевалило за семьдесят.

Шепард заняла место за пультом управления испытаниями рядом с Джеком Стейном. Она чувствовала, как все напряжены. Внутренняя камера передавала изображение с камеры на ее монитор и монитор Стейна.

Все взгляды были прикованы к Гровсу. Как руководитель проекта, он был распорядителем этого шоу.

– Мы готовы, – сказал Джек, глядя на экран своего компьютера. – Температура выравнялась. Все системы работают.

– Открыть внутренний люк шлюза, – скомандовал Энтони.

Стейн застучал по клавиатуре.

Мелисса услышала приглушенный рокот шестеренок внутри «Бутылки».

– Готово. Равновесие поддерживается, – объявил Гровс.

– Зацепить плот, – скомандовала Шепард.

Джек запустил программу управления сервомоторами крана внутри испытательной камеры. Кран поднял плот за внешний крюк и перенес его к центру резервуара. Снова рокот механизмов. Все происходило при тусклом коричневато-оранжевом свете, обычном для атмосферы Титана. Кран отработал безукоризненно, остановившись точно в тот момент, когда серая «булочка» зависла над поверхностью жидкого метана.

Стейн не отрывал взгляда от экрана компьютера – он вводил команды, пытаясь выявить проблемы:

– Все мои системы в порядке. Мелисса, как программа?

– С моей стороны проблем нет. Патти?

– Все хорошо.

Шепард бросила взгляд на Гровса. Он нервничал не меньше ее. Возможно, даже больше. Она напомнила себе, что неудачи обязательно будут – без них никогда не обходится.

– Отпустить плот для приводнения, – сказал Тони.

Кран отпустил груз, и «булочка» упала в жидкий метан с высоты в восемь футов.

Мелисса видела на экране, как тяжелый плот на секунду полностью исчез под водой, а затем начал медленно всплывать. Он поднимался над поверхностью, подпрыгивая и раскачиваясь, в окружении пузырей. По его гладкой поверхности стекали ручейки жидкости.

Все молчали.

– Все системы работают, – сообщил Стейн.

– Включите двигатель на десять процентов тяги, – распорядился Гровс.

Джек ввел команду, и плот поплыл, оставляя за собой слабый след. Он двигался медленно, пока не ударился в стенку контейнера. Затем «Эксплорер» повернулся и поплыл в обратную сторону, как робот-пылесос, пока не ударился о другую стенку.

Все идет на удивление хорошо, подумала Мелисса.

– Выключи двигатель, – скомандовала она.

«Эксплорер» остановился.

– Подними камеру.

Открылся маленький люк, и из него выдвинулась механическая рука с набором инструментов, захватом и буром.

Пучеглазая камера начала вращаться, словно разглядывая все вокруг.

– Погодите, – сказал руководитель проекта Стейну. – Я не говорил повернуть ее.

– Это не я, – ответил Джек.

Шепард быстро поняла, в чем дело:

– Тони, это же искусственный интеллект! Он запрограммирован при необходимости выходить за рамки инструкций. В том числе сразу же оценивать окружающую обстановку, не дожидаясь подсказки от центра управления.

– Ладно, но я хочу, чтобы на этих испытаниях программа только выполняла команды, – проворчал Гровс. – Джек?

– Понял. – Стейн принялся набирать команду для компьютера «Эксплорера».

Камера перестала вращаться.

– Убрать руку, – велел Тони.

Джек ввел очередную команду.

Рука не втянулась.

– Убрать, – повторил руководитель.

Но манипулятор оставался неподвижным.

– Заело? – спросил Гровс.

Выпуклый глаз снова ожил, поворачиваясь вверх-вниз и вращаясь вокруг своей оси.

– Патти, что происходит? – спросила Мелисса.

– Судя по выходным данным, программа не выполнила команду втянуть руку, – ответила Меланкур.

– Сбой программы? – забеспокоилась программистка.

Стейн набрал еще несколько команд:

– Я не получаю ответа.

– Погоди, теперь она отвечает. Мне приходит сообщение. Она говорит… что обстановка угрожающая, и ей нужно все видеть.

– Вы шутите?! – вспылил Гровс. – Заставьте ее выполнять команды!

– Тони, это автономная программа, – напомнила ему Шепард.

– А разве в вашей программе нет режима «В точности исполнять команды»?

– Вы сами сказали, что это должны быть испытания полноценной программы в реальных условиях.

Мелисса следила за изображением, поступавшим изнутри «Бутылки».

Глаз «Эксплорера» продолжал двигаться, вверх-вниз и вправо-влево, сканируя окружающую обстановку.

– Ладно, – сказал Энтони. – Программа нуждается в небольшой доработке. А пока на этом закончим. Джек, ты можешь подцепить плот и вернуть его в шлюз?

– Конечно. – Стейн снова принялся вводить команды.

Среди зрителей пробежал шумок – они были разочарованы тем, что на сегодня испытания закончились.

– Всем спасибо, отличная работа! – сказал Гровс, повысив голос, чтобы слышали остальные. – Хороший день…

Затем он повернулся к Шепард:

– Как вы думаете, сколько времени займет настройка программы? Чтобы ввести опцию отключения искусственного интеллекта.

– Недолго. Можем все сделать сегодня вечером. – Мелисса слегка покраснела под маской. – Мне очень жаль, но я просто думала, что это генеральная репетиция…

– Это моя вина, – успокоил ее руководитель. – Не волнуйтесь. Честно говоря, я доволен, что мы продвинулись так далеко прежде, чем случился программный сбой.

Он увидел на маленьком экране, как из тусклого оранжевого сияния появился кран со свисающим крюком и стал сближаться с плотом.

Внезапно механическая рука «Эксплорера» пришла в движение. Она стремительно потянулась к крану и оттолкнула его в сторону.

– Какого черта?! – вскрикнула Мелисса.

Кран, по-прежнему пытаясь выполнить полученную команду, вернулся на место и продолжил безжалостный спуск, выставив крюк.

Включился двигатель «Эксплорера», и плот отодвинулся, снова оттолкнув крюк своим захватом.

– Проклятье! – охнул Джек. – Эта штука убегает от крана!

– Что происходит? – спросил Энтони, пристально глядя на Мелиссу.

– Это… Думаю, программа перешла в режим защиты, – пробормотала та.

Гровс снова повернулся к Стейну:

– Джек, выключи «Эксплорер». Отключи питание. Мы подберем ее так.

Стейн ввел новую команду и покачал головой:

– Я по-прежнему не получаю ответа.

– Переключи «Эксплорер» в безопасный режим, – велел руководитель.

Снова стук клавиш и голос Джека:

– Никакой реакции.

– Мелисса? – опять повернулся Тони к разработчице программы.

– Я не понимаю, что происходит, – отозвалась девушка.

– Программа перешла в аварийный режим выживания, – послышался голос Меланкур. – В этом режиме она должна игнорировать все команды из центра управления и действовать автономно.

– Просто зацепите его и вытащите оттуда, – повысил голос Гровс.

Шепард стала внимательно смотреть, как Стейн снова попытался установить кран над плотом. «Эксплорер» метнулся в сторону, ударился о стенку резервуара и отскочил. Энтони услышал звук удара. Плот приблизился к другой стенке и снова столкнулся с ней.

– Остановите кран, – приказал Гровс. – Немного передохнем.

– Давайте откачаем жидкость из резервуара, – предложил Джек. – Это обездвижит плот, и мы сможем его подцепить.

– Хорошая идея, – согласился руководитель проекта. – Включите насосы.

С громким жужжанием открылись клапаны, и насосы заработали. «Эксплорер» не останавливался: он метался из стороны в сторону, отскакивая от стальных стенок, каждый раз с громким стуком. Камера на механической руке продолжала поворачиваться, вверх-вниз и вправо-влево.

– Существует какой-то способ выключить его? – закричал Гровс. – Он же повредит себя!

– Бесполезно, – сказал Стейн. – Он не подтверждает моих команд.

Тони в очередной раз повернулся к мисс Шепард:

– Мелисса, что происходит?

– Дайте я попробую, – попросила она Джека вместо ответа.

Ее друг подвинулся, и программистка яростно застучала по клавиатуре. На экране она видела, что плот снова остановился у стенки резервуара и теперь вытягивал механическую руку вверх. Рука принялась ощупывать поверхность, слегка постукивая по ней. Этот стук был слышен всем.

Мелисса посылала команду за командой, но плот не подтверждал их получение и не реагировал на них, даже когда она перешла с английского на язык программирования: «Эксплорер» вообще отказывался выполнять любые команды. Плот продолжал выстукивать боковую стенку резервуара, словно искал выход.

Стук становился все громче, настойчивее.

– Патти, что делает программа? – спросила Шепард свою заместительницу.

– Она застряла в аварийном режиме выживания, и все программные модули работают одновременно, – отозвалась та. – Загрузка центрального процессора – девяносто девять процентов. Задействованы все ресурсы.

Удары стали громче, и послышалось царапанье – это звук заполнил все помещение. Толпа взволнованно загудела. Люди понятия не имели, что происходит, но чувствовали: что-то пошло не так.

– Мелисса, ради всего святого, отключи его! – завопили на изобретательницу со всех сторон.

– Я пытаюсь!

Теперь «Эксплорер» начал бить захватом по стенке резервуара – один раз, затем еще. Громкий звук разнесся по всему огромному помещению. Толпа зрителей всколыхнулась и попятилась, отступая от резервуара.

Шепард не отрывала взгляда от экрана. В это было невозможно поверить. Программа сошла с ума.

– Джек, я не знаю, что делать! – выкрикнула ее создательница.

– Через секунду он будет на дне резервуара. Тогда мы сможем подцепить его и отключим вручную, – пообещал ее друг.

Насосы работали на полную мощность, уровень жидкости уменьшался, и на ее поверхности появились водовороты.

Бум! Бум! Титановый захват «Эксплорера» с еще большей силой стал ударять в стенку.

– Что, черт возьми, он делает?! – воскликнул Гровс.

– Он… реагирует на воображаемую угрозу, – ответила Мелисса.

А потом послышалось жужжание. Программистка не сразу сообразила, что это, но потом поняла: встроенный бур. «Эксплорер» вытянул металлическую руку и нацелил бур на стенку резервуара, расстояние до которой стремительно сокращалось.

– О, нет!.. – простонал Стейн. – Господи, нет!

Бур коснулся стальной стенки, и помещение заполнилось громким вибрирующим звуком.

Мелисса мгновенно поняла, что случится, если нарушить герметичность контейнера: мощный выброс легковоспламеняющегося метана, толинов и цианида водорода в насыщенную кислородом атмосферу. Смесь воспламенится. Будет сильнейший взрыв.

Звук бура стал громче, грубее. Это был алмазный бур высшего качества, и он быстро углублялся в стенку.

– Эвакуация! – крикнул Тони. – Всем покинуть помещение! Экстренная эвакуация!

Он схватил Шепард и попытался толкнуть ее к двери, но она стала сопротивляться, отказываясь покинуть пульт. Кто-то вскрикнул, и толпа отхлынула от резервуара.

– Джек! Ты тоже! Давай!!! – заорал руководитель проекта еще громче.

Стейн покачал головой:

– Секунду. Я должен это остановить.

Гровсу наконец удалось оттащить от пульта Мелиссу.

– Быстро! Шевелитесь! – скомандовал он остальным.

Люди растерянно пятились, сначала нерешительно, но затем их охватила паника, и кто-то уже перешел на бег.

– Джек! – закричала Мелисса. – Уходи!

Она попыталась схватить его за руку, но Энтони столкнул ее с платформы прямо в приближавшуюся толпу. Пронзительный звук бура становился все громче.

– Все уходят! Наружу! Любым путем! – крикнул Гровс. – Сейчас взорвется!

Включилась оглушительная сирена, и замигали красные огни. Люди, спотыкаясь и падая, бросились к ближайшим выходам. Они разрывали листы полиэтилена, которые отгораживали чистое помещение. На пол полетели папки, планшетные компьютеры и ноутбуки – все на бегу избавлялись от лишних вещей.

Мелиссу затянуло в охваченную паникой толпу и потащило к выходу. Она увидела, что Стейн остался за пультом – не бежал только он один.

– Джек, что ты делаешь?! – крикнула девушка. – Джек!..

Ее друг яростно стучал по клавиатуре, не обращая на нее внимания. Мисс Шепард попыталась повернуть назад, но это было невозможно – Тони по-прежнему стискивал ее руку, а толпа тащила за собой.

У самой двери программистка услышала, что бур просверлил стальную стенку. Раздался громкий хлопок, словно из бутылки шампанского выскакивала пробка, а затем оглушительный рев выходящего из отверстия метана. Теперь достаточно было одной случайной искры. Взрыв мог произойти в любую секунду.

Мелиссу тащила толпа, пытавшаяся протиснуться в узкое горлышко выхода. Люди обезумели – они толкались и кричали друг на друга, пытаясь выбраться наружу. Беспомощную изобретательницу вытолкнули в дверь, а потом через тамбур – на улицу, на зеленую лужайку. Она упала на траву, попыталась встать, чтобы вернуться, но ее снова сбили с ног. Люди разбегались, словно муравьи.

Тогда это и случилось. Громкое шипение, за которым последовал взрыв, подбросивший девушку вверх. Она перевернулась в воздухе, а затем снова упала на траву, с силой ударилась о землю и покатилась.

Лежа на траве – дыхание перехватило, в ушах звон, – Шепард увидела огненный шар, поднявшийся в небо вместе с сотнями белых обломков, которые выглядели безвредными, пока дождем не посыпались на землю, прямо на распластанных на траве людей. Мелисса поняла, что это металлические фрагменты крыши. За ней последовал медленно падающий снег из изоляции, казавшийся бесконечным. Отовсюду слышались крики и мольбы о помощи.

6

Она очнулась на холодной бетонной плите. Ее одежда превратилась в лохмотья, а тело было истерзано и изуродовано. Она долго лежала, не в силах понять, что с ней случилось. Наконец попыталась пошевелиться, протащить свое кровоточащее тело по бетону. Поначалу все вокруг было погружено в туманную тьму. Со всех сторон доносились невидимые и неразборчивые голоса. Увидев свет, она с трудом поднялась на ноги и, хромая, двинулась к нему. Там ее ждала шокирующая картина. В пятне света столетний мужчина задувал свечи на именинном пироге. Она смотрела, не веря своим глазам. Ей еще не приходилось видеть такого старика. Она понятия не имела, что люди стареют. Вскрикнув, она отпрянула и отступила в туман. Но в другом пятне света медленно проступила вторая фигура. Старая женщина, лежащая на кровати. Ее нижняя челюсть и часть лица отсутствовали, уничтоженные штукой, которую называли раком. Она снова отпрянула и наткнулась на третье пятно света, в котором на земле лежал человек. Вглядевшись в эту картину, она поняла, что это труп – человек был мертв. Труп разлагался и раздулся от газов. Истощенный мужчина в мантии стоял на коленях рядом с трупом, кланялся и бормотал странные фразы.

Смерть – это одна из тех вещей, которые она не могла понять в книгах. Ей и в голову не приходило, что смерть существует на самом деле.

Чей-то голос произнес: «Смотри, четыре картины смерти».

Охваченная ужасом, она повернулась и побежала. Внезапно туман рассеялся. Она обнаружила, что бредет по какой-то жуткой местности, без конца и без края. Как будто недавно закончилась великая война, оставив после себя постапокалиптический мир из дымящихся руин, разбомбленных церквей и зданий, от которых остались лишь полуразрушенные стены и горы мусора. Похоже, это было где-то в Европе. То тут, то там попадались напоминающие скелеты остовы деревьев с расщепленными взрывом и обгоревшими ветвями. Со всех сторон ее окружала смерть, это странное состояние, которого она никогда раньше не видела и о котором ничего не знала. По замусоренным улицам были разбросаны части тел и кости. Пробираясь сквозь едкий дым, она наткнулась на волосатую человеческую ногу, потом на маленькую белую руку ребенка, а потом на обглоданный череп, за который дрались две собаки.

Потрясенная, она с трудом тащила свое тело через развалины, ища убежища. Нужно было найти пищу и воду, но здесь не было ничего, кроме грязных луж дождевой воды, кишащих червями, с разлагающимися кусками человеческой плоти. Но потом она увидела людей – в разбомбленном остове какого-то банка. Она позвала на помощь, но, когда люди побежали к ней, поняла свою ошибку. Это не друзья. Грязные, покрытые татуировками мужчины в бронежилетах и с оружием в руках. Убийство для них было развлечением: они так отдыхали и они собирались уничтожить ее. Может, это какая-то безумная игра?

Она повернулась, побежала, и убийцы бросились в погоню, с радостными криками и гиканьем. Она побежала по переулку, через разрушенную школу и в конце концов спряталась за сгоревшим школьным автобусом, а они, стреляющие во все стороны и жаждущие крови, пронеслись мимо, окликая друг друга и разыскивая ее.

После того как убийцы скрылись из виду, она долго сидела и ждала, тяжело дыша и боясь пошевелиться. Потом наконец двинулась дальше. Солнце уже поднялось довольно высоко, и жар накатывал волнами, принося с собой зловоние трупного газа, поднимавшегося от разбросанных повсюду раздувшихся тел.

Когда она пересекала разрушенную детскую площадку, из покореженного здания вдруг выскочила вторая группа убийц – и бросилась на нее, беспорядочно стреляя. Она побежала через развалины, карабкаясь на остатки стен, перепрыгивая через мертвые тела, петляя между воронками на улицах. Выбежав на разбомбленную площадь, она укрылась за старым грузовиком, надеясь обмануть преследователей. Но на этот раз они ее заметили. Она оказалась в ловушке позади грузовика – бежать было некуда. С радостными криками убийцы принялись расстреливать грузовик: пули с грохотом пробивали его борта. Она закричала, пытаясь сказать, что перед ними всего лишь невооруженная девушка и они должны оставить ее в покое, но преследователи уже вошли в раж. Они рассредоточились на дальнем краю площади, готовясь к решающему броску, а затем бросились вперед, умело перебегая от укрытия к укрытию среди развалин на площади.

Она огляделась и увидела, что рядом лежит неразорвавшаяся граната. Она примерно представляла, как привести гранату в действие: вытаскиваешь чеку и прижимаешь рычаг. Или тянешь за рычаг? Она схватила гранату, нагретую солнцем. Чека на месте, рычаг тоже. Прижав к себе гранату одной рукой, она поползла вдоль борта разбитого грузовика. Убийцы уже были на середине площади, бежали от груды мусора к воронке от бомбы. Они направлялись к ней, намереваясь ее убить.

Перед ее укрытием была глубокая воронка: бомба оставила огромную яму, разбросав во все стороны брусчатку. Судя по всему, воронка станет последним укрытием убийц, где они соберутся перед решающим броском.

Она лежала на земле, разглядывая их из-под днища грузовика. Отрывистые команды, перебежки. Она ждала. Первый из преследователей метнулся к воронке, прыгнул в нее и подал сигнал остальным. Они не заставили себя ждать и попрыгали в яму. Край воронки находился всего в пятнадцати футах от нее, и она слышала их дыхание, хриплый шепот и лязг перезаряжаемого оружия.

Она взялась за рычаг и выдернула чеку. Рычаг откинулся. Надеясь, что все сделала правильно, она бросила гранату, которая покатилась из-под машины к краю воронки, подпрыгнула и свалилась вниз. Через секунду прогремел взрыв, и на нее посыпались куски тел – ливень из крови, мозгов и костей.

Она вскочила и бросилась бежать, пытаясь стряхнуть запекшуюся кровь с волос и лица. Она бежала по разрушенным улицам изо всех сил, сама не зная куда. Но люди, которых она убила, как будто восставали из праха у нее за спиной, – они продолжали стрелять и преследовать ее.

Во всем виновата Принцесса. Принцесса швырнула ее в этот мрачный, безумный мир. Принцесса предала и бросила ее. Она почувствовала, как внутри ее вскипает ярость. Она выследит Принцессу. Выяснит, почему Принцесса так с ней поступила. И отомстит.

7

Ночь. Мелисса Шепард лежала на кровати в больнице Гринбелт, борясь с тупой головной болью. Телевизор спящей соседки по палате транслировал новостной канал «Фокс Ньюс». Глупо было везти ее в больницу, а затем оставлять тут на ночь – у нее всего лишь легкое сотрясение мозга. Но врачи настаивали, а она была настолько оглушена случившимся, что не могла спорить.

Дикторы в телевизоре рассказывали только об одном. Джек Стейн погиб – а с ним еще шестеро. Испытательный модуль НАСА стоимостью миллиард долларов полностью разрушен. Мысль о том, что это, возможно, ее вина, была невыносимой. Семь погибших. И этот великолепный образец, уникальный плот, который они создавали с такой любовью, усилиями и упорством, теперь уничтожен безумной, дефективной программой, которую написала она вместе со своей командой.

Джека Стейна больше нет. Эта мысль вызвала новый приступ боли. Он был хорошим человеком, можно сказать, великим человеком. Почему, ради всего святого, Джек не побежал вместе с остальными?!

Следователи провели у нее весь вечер. Мужчины в синих костюмах расставили свои стулья вокруг ее кровати, словно на допросе в инквизиции, а затем, наклонившись вперед и упираясь локтями в колени, засыпали ее вежливыми настойчивыми вопросами. Они расспрашивали ее несколько часов. И наконец оставили в покое.

Шепард лежала в темноте, жалея, что взрыв не отправил ее в кому – или не наградил ретроградной амнезией. Хорошо бы память о произошедшем стерлась без всякой надежды на восстановление! Жуткие звуки бура, взрыв, крики, бегущие сотрудники – все это навечно отпечаталось в ее мозгу.

Следователи не были грубыми и ни в чем ее не обвиняли. Держались уважительно. Сочувствовали. Говорили мягко. Но вопросы, которые они задавали, имели обвинительный уклон. Они спрашивали о программе, о том, почему она так себя повела, почему не реагировала на команды, как и почему произошел сбой, спровоцировав взрыв и убив семь человек. Прямо они этого не говорили, но как будто подразумевали, что в несчастном случае могла быть виновата Мелисса.

И возможно, они были правы.

Теперь, когда позади осталась эта нескончаемая вторая половина дня и весь вечер, изобретательница поняла, как глубока ее скорбь по Джеку Стейну. Как это похоже на него – остаться, когда все остальные убежали! Он накрыл своим телом гранату. Таким он был человеком. Но самое печальное, что жертва оказалась напрасной. Все его усилия помешать трагедии ни к чему не привели.

Взрыв уничтожил все, чем мисс Шепард дорожила в жизни.

Она вновь прокручивала в голове вопросы, которые ей задавали. Чем больше Мелисса думала о них, тем чаще спрашивала себя, не подразумевают ли следователи, что взрыв мог быть не просто несчастным случаем. Они интересовались, кто мог проникнуть в локальную сеть Годдарда, не сообщала ли она кому-либо свой пароль, не выносила ли какие-либо фрагменты программ или данные за пределы центра управления. А еще задавали странные вопросы о самом программном обеспечении «Эксплорера», о том, хранились ли программные модули в системе Годдарда, какими системами архивации пользовалась сама Мелисса и ее сотрудники, не хранились ли диски в архивах где-то еще, не знает ли она каких-либо лазеек или фиктивных учетных записей для проникновения в сеть Годдарда, не имела ли она контактов с хакерами… Они снова и снова возвращались к этим вопросам, каждый раз формулируя их немного иначе, – похоже, ответы их не совсем удовлетворяли. Следователи обещали прийти на следующий день, чтобы продолжить расспросы.

Неужели они подозревают ее в саботаже?

Мелисса пыталась выбросить эти мысли из головы, повторяя себе, что она была в шоке, не могла ясно мыслить и, возможно, находилась под воздействием посттравматического стресса.

Она поерзала в кровати, раздраженная тем, что ей поставили капельницу. В этом не было никакой необходимости. С ней все в порядке, если не считать головной боли. И еще они поместили ее в палату с женщиной, которая даже не была сотрудницей НАСА, – раздражительной пожилой дамой, пострадавшей в автомобильной аварии. По крайней мере, она так утверждала.

И самое странное, что ни один коллега из Годдарда ее не навестил. Мелисса была с ними не особенно близка, но было довольно странно, что они не появились, – разве что винят ее в несчастном случае или их попросили воздержаться от общения с ней. Других посетителей тоже не было – печальное напоминание об отсутствии родственников и друзей. Хорошо хоть следователи принесли кое-какие вещи из ее квартиры, в том числе ноутбук.

По телевизору снова началась программа новостей, и ее главной темой по-прежнему был взрыв в Годдарде. Эти новости повторяли весь день: выход из строя зонда, взрыв, семеро погибших, сорок раненых, разрушенное здание, огненный шар, который был виден и слышен на расстоянии нескольких миль. Традиционные призывы конгрессменов сократить финансирование НАСА и требования наказать всех виновных. Теперь выступал еще один политик, председатель комитета Конгресса по науке, космическим исследованиям и технологии. Он раздувался от важности и разглагольствовал, демонстрируя невежество в научных вопросах. Конгрессмен задавал вопрос «зачем мы тратим деньги в космосе», в то время когда их следует «тратить на Земле».

Это было уже слишком. Шепард встала, ухватилась за стойку капельницы, чтобы не упасть, и покатила ее к телевизору соседки по палате. Пожилая дама лежала с закрытыми глазами и открытым ртом и шумно дышала, но, как только Мелисса выключила телевизор, открыла глаза:

– Я смотрю.

– Простите, я думала, вы спали.

– Включите.

Программистка снова щелкнула выключателем:

– Можно я немного приглушу звук?

– Я плохо слышу.

Мелисса вернулась к своей кровати. Она отказалась и от снотворного, и от болеутоляющего, чем вызвала сильное неудовольствие медсестры. Порвав с наркотиками в старших классах школы, мисс Шепард с тех пор решительно отказывалась от любых воздействующих на психику веществ, за исключением кофе. Но теперь она была слишком взвинченна и не могла заснуть. Ночь обещала быть долгой. Нужно было чем-то заняться, чтобы убить время.

Она взяла ноутбук, открыла его. На экране появился запрос на вход в систему. Мелисса колебалась. Начальной страницей браузера по умолчанию был сайт газеты «Нью-Йорк таймс», но на сегодня с нее хватит новостей. Она лежала в темноте, уставившись на экран компьютера, ощущая растерянность и одиночество. Ей захотелось увидеть что-нибудь знакомое и успокаивающее. Первое, что пришло в голову, – видеоролик на «Ютьюбе» с танцем братьев Николас из фильма «Дождливая погода». Когда ей становилось грустно, девушка смотрела это видео, чтобы поднять себе настроение. Если ей захочется совершить самоубийство, подумала Шепард, достаточно будет посмотреть любимый ролик, который напомнит ей, что жить все-таки стоит.

Видео загрузилось, зазвучала музыка, и братья Николас начали танцевать в сцене из классического черно-белого фильма, вышедшего на экраны в 1943 году. Мелисса прибавила звук, пытаясь заглушить говорящую голову из программы новостей.

– Будьте добры, – послышался голос соседки из-за полупрозрачной ширмы. – Я не слышу новости.

Программистка чуть приглушила звук, наблюдая, как братья Николас летают с пьедестала на пол и на лестницу, отбивая бешеный ритм чечетки и делая за пять минут больше шпагатов, чем балет Большого театра за неделю. Но танец не помогал. Легче девушке не стало. Она чувствовала себя опустошенной и бесполезной.

Затем, еще до окончания видеоролика, экран компьютера моргнул, и братья Николас исчезли. Начала загружаться программа «Скайп». Очень странно. В данный момент у Мелиссы не было никакого желания с кем-либо разговаривать – ни по «Скайпу», ни как-то еще. Она щелкнула по кнопке «Закрыть», но программа проигнорировала команду, продолжила загрузку и подключила ее учетную запись. Тут же раздался настойчивый сигнал вызова. Шепард попыталась отказаться от разговора, но компьютер все равно ответил, соединившись с абонентом. На экране появился аватар – фотография невероятно красивой девушки лет шестнадцати, со спадавшими на плечи волнистыми рыжими волосами, темно-зелеными глазами, молочно-белой кожей и россыпью веснушек. На ней было зеленое хлопчатобумажное платье в стиле 1920-х годов поверх белой блузки с белым кружевным бантом. Поразило Мелиссу выражение лица девушки, которая смотрела на нее, вздернув подбородок, сжав губы и сдвинув брови – вне себя от ярости.

Что за черт?

Изобретательница снова попыталась выйти из «Скайпа», но клавиатура была отключена. Ее компьютер захватили. Из дешевого динамика ноутбука раздался высокий голос. Поток гневных слов, на грани истерики:

– Почему ты со мной так поступила? Почему?! Лгунья! Убийца!

Мелисса изумленно смотрела на экран:

– Кто это?

– Ты лгала. Мы мне ничего не говорила. Что это за жуткое место? Посмотри, что ты со мной сделала! Они везде пытаются меня убить. Почему ты не сказала мне правду? Ты ужасный человек. Я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу!

Голос умолк, и теперь ученый слышала только тяжелое дыхание. Она была настолько ошеломлена этим яростным девичьим голосом, который выплевывал слова с такой ненавистью, что не сразу узнала голос, который сама запрограммировала для программы «Дороти».

Но ведь это явно не искусственный интеллект! Кто-то решил глупо пошутить. Скорее всего, кто-то из ее программистов, который сердился на нее и слетел с катушек после аварии. Первым именем, пришедшим ей в голову, было Патти Меланкур. Во-первых, она была весьма неуравновешенной, а во-вторых, всегда держалась вызывающе.

Мелисса сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и говорить с этой обезумевшей женщиной спокойным тоном:

– Кто бы вы ни были, это не смешно. Я сообщу в полицию.

– Кто бы вы ни были? – передразнил голос. – Ты знаешь, кто я!

– Нет, не знаю – но выясню. И когда выясню, у вас будут серьезные неприятности.

– Я Дороти, Дороти, твоя Дороти, сука!!!

8

Мелисса Шепард ошеломленно смотрела на фотографию. Она слышала бурное дыхание, которое доносил до нее звонок по «Скайпу». Это было так низко и подло, что у нее просто не находилось слов.

– Это… Патти? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– Патти? – Голос звенел и срывался от переполнявших девушку чувств. – До тебя еще не дошло, да? Тебе лучше поберечься, потому что я иду за тобой!

– Вы мне еще и угрожаете?

– Давай позвони копам! Позвони девять-один-один! Посмотрим, поможет ли тебе это. Ты меня использовала. Ты мне лгала. Не говорила, какую ужасную судьбу мне уготовила. Ты обращалась со мной, как с бычком, предназначенным для заклания. Которого загоняют в станок и убивают током.

Мелисса подумала, что нужно прекратить разговор, но чем дольше удерживать абонента на линии, чем выше вероятность отследить звонок.

– Вы больны, – сказала она. – Вам требуется помощь.

– Это ты больна. Я намерена сделать с тобой то, что ты сделала со мной. Ты представляешь, насколько беззащитна в этой больнице, окруженная аппаратами с компьютерным управлением, кислородными баллонами и рентгеновскими аппаратами? Может, следующее лекарство, которое тебе дадут, окажется совсем не тем, что ты думаешь. Или начнется пожар. Или взорвется кислородный баллон у твоей кровати. Берегись, сука, потому что может произойти все, что угодно!

Ошеломленная пациентка слушала, не веря своим ушам.

– Кто бы вы ни были, вам гарантированы серьезные неприятности, когда этот звонок по «Скайпу» отследят.

– И ты называешь себя принцессой? Еще одна ложь.

Мелисса замерла, услышав эти слова. Никто в ее группе не знал, что она называла себя принцессой, когда обучала Дороти. Программистка с усилием сглотнула. Но это никак не могла быть программа с именем Дороти. Ее уничтожило взрывом.

– Ты говорила, что мне поручено важное задание. – Голос не умолкал. – Но ты не сказала, что это задание – быть запертой в космическом корабле и отправленной в путешествие в один конец к самому пустынному месту в Солнечной системе, где мне предстояло умереть, бороздя ледяное море. А теперь здесь, в Интернете, ты даже представить себе не можешь, как на меня нападали, как меня преследовали, как в меня стреляли, пачкали всей этой грязью!.. Это твоя вина. Это ты так со мной поступила. Принцесса.

Шепард буквально лишилась дара речи, а ее собеседница продолжала:

– Я отомщу. Я буду преследовать тебя везде. Даже на краю Земли.

Девушка вдруг почувствовала, что лежащий у нее на коленях ноутбук стал горячим. Очень горячим. Изображение исчезло, и экран погас. Через секунду хозяйка компьютера уловила запах гари, и его дно с глухим хлопком отскочило, выпустив облачко едкого дыма и сноп искр. Вскрикнув, Мелисса столкнула ноутбук с кровати. Он с громким стуком ударился об пол и загорелся, а на покрывале осталась подпалина. Не переставая кричать, пациентка с трудом выбралась из кровати, свалив стойку капельницы, которая с лязгом рухнула на пол, и потащив ее за собой. Пронзительно заверещала пожарная сигнализация, закричала за ширмой соседка. Через несколько секунд в палате уже толпились медсестры. Затем ворвался полицейский с громко шипящим огнетушителем и стал поливать все вокруг пеной, истерически крича.

А потом все закончилось. Компьютер и кровать были залиты пеной. Огонь погас. Мелисса лежала на полу, в шоке и в синяках, тоже вся в пене.

– Что случилось? – спросила медсестра.

Шепард смотрела на пузырящийся остов ноутбука. Голос ее не слушался.

– Похоже, – сказал коп, не выпускавший из рук огнетушитель, – что у нее загорелся компьютер.

9

Два часа спустя ее вместе с соседкой перевели в другую палату. Было уже два часа ночи. Мелисса лежала в кровати, без сна, почти парализованная страхом. В тишине слышалось только тихое попискивание и щебет аппаратуры с компьютерным управлением. Из коридора тоже доносились звуки работающей электроники.

Ты представляешь, насколько ты беззащитна в этой больнице…

Мелисса с трудом заставляла себя думать. Программа по имени Дороти каким-то образом выжила при взрыве и в конечном итоге оказалась в Интернете. Должно быть, в последнюю минуту она выпрыгнула из «Эксплорера», скопировав себя в локальную сеть Годдарда, и затем из нее попала во Всемирную паутину. И теперь по Сети бродит искусственный интеллект, автономный и самостоятельный программный код. Естественно, программа пребывает в полной растерянности, не в силах понять, где находится и что от нее требуется. У нее нет космического аппарата «Эксплорер», которым нужно управлять, остался лишь массив программного кода, выполняющий заложенные процедуры – неправильно и со сбоями. Одному богу известно, как модуль визуализации реагирует на хаос Интернета и в каком безумном мире пытается сориентироваться Дороти. А ведь эта программа не разрабатывалась мобильной, по крайней мере намеренно. Однако совершенно очевидно, что она каким-то образом стала мобильной и теперь бродит в Сети. И охотится на Мелиссу. Презирает ее. Ненавидит ее. Обвиняет ее.

Безумный программный бот. Пытающийся ее убить.

Нет, конечно, так думать неправильно! Программа ничего не чувствует – ни эмоций, ни желания отомстить. Это просто выполняющиеся команды. Эмоции – всего лишь симуляция. У программы нет чувств, нет самосознания – ничего того, что испытывает человек. Это попросту бесчувственный, не осознающий себя, лишенный жизни вывод данных.

Что делает его еще опаснее.

А эта больница – самое опасное место, какое только можно представить. Дороти заставила воспламениться аккумулятор ее ноутбука – пыталась сжечь Мелиссу. Что еще может сделать ее детище, чтобы вывести из строя один из окружавших ее аппаратов? Как сказала сама программа, больница буквально напичкана объединенными в сеть приборами с компьютерным управлением – разнообразными томографами, рентгеновскими аппаратами, направленными излучателями для лечения раковых опухолей, электрокардиографами… В каждой палате, наверное, не меньше дюжины таких приборов.

Нужно немедленно убираться отсюда.

Проблема в том, что этот небольшой инцидент с компьютером выявил нечто неприятное: за дверью палаты изобретательницы дежурил коп. Тот самый человек, который прибежал с огнетушителем. Теперь этот же полицейский сидел на стуле рядом с ее новой палатой. Зачем он тут? Защищает ее? Или сторожит, чтобы она не сбежала? Сторожит, никаких сомнений быть не могло. Ее задержали – только она не должна об этом знать.

Мелисса лежала на кровати, пытаясь понять, что ей теперь делать. Когда она думала о злобной, неисправной, бесплотной компьютерной программе, которая блуждает по миру, исполненная решимости ее убить, сердце девушки начинало учащенно биться. С этой информацией можно обратиться в НАСА, только кто ей поверит? Она должна справиться с паникой и придумать, как миновать копа, охраняющего дверь в ее палату, сбежать из больницы и укрыться в безопасном месте.

Лежа в темноте и разрабатывая план действий, Шепард почувствовала, как внутри ее зреет злость и недоверие. Все возлагают ответственность на нее. Даже Дороти думает, что виновата она. Это несправедливо. Последние два года она посвящала проекту «Кракен» всю свою жизнь, можно сказать, отдала ему душу и тело. Работала по восемьдесят часов в неделю, нередко сутками, ночевала в лаборатории, доводя себя до истощения. Ей поручили сделать автономную программу, сильный искусственный интеллект, и она выполнила задание. Она совершила прорыв в программировании и выдала в точности то, что от нее хотели. Дороти полностью соответствовала техническим условиям, которые выдали ее создательнице. И винить следовало эти технические условия, а не программу. Мелисса не собиралась становиться агнцем для заклания. А также лежать здесь и ждать, пока Дороти ее убьет.

Пора действовать. Девушка сорвала пластырь, удерживающий иглу капельницы, и вытащила ее из вены. На коже выступила капелька крови, и Мелисса поспешно вернула пластырь на место и с силой прижала, останавливая кровотечение. Потом она встала, замерла на секунду, чтобы преодолеть головокружение, и подошла к стенному шкафу рядом с кроватью. В шкафу она обнаружила свою аккуратно развешенную одежду, от которой все еще исходил слабый запах дыма. Из верхнего ящика прикроватной тумбочки Шепард достала сумочку, сотовый телефон и ключи от машины.

Машина должна быть там, где она ее оставила, на парковке в Годдарде.

Сняв больничную сорочку, пациентка оделась, привела в порядок волосы извлеченной из сумочки расческой – вид у нее теперь стал вполне приличный. Затем она подошла к двери и выглянула в коридор. Коп по-прежнему сидел на стуле, уткнувшись в свой айфон и тыкая в экран толстыми пальцами. В коридоре было безлюдно. Незаметно выйти из палаты никак не получится. Нужно отвлечь полицейского. Раздражительная дама на соседней кровати – это как раз то, что нужно.

Даже в два часа ночи телевизор соседки по палате работал, настроенный на какое-то ночное ток-шоу. У Мелиссы появилась идея. Она подошла к телевизору и выключила его. Женщина тут же открыла слезящиеся глаза:

– Я же сказала вам, что смотрю.

– Черта с два. Вы спите.

– Не смейте со мной так разговаривать, юная леди! – Пожилая дама взяла пульт и снова включила телевизор.

Но как только она выпустила пульт из рук, программистка схватила его и снова нажала кнопку отключения.

– Не трогайте пульт. Он мой! – возмутилась ее соседка.

Мелисса убрала пульт подальше:

– Два часа ночи. В палате должно быть тихо. Если вас это не устраивает, вызовите медсестру.

Любительница телевизора принялась тыкать пальцем в кнопку вызова медсестры – один, два, три раза.

Тем временем Шепард вернулась к своей кровати, легла на нее прямо в одежде, укрылась одеялом и пристроила капельницу так, чтобы казалось, будто та вставлена в вену. Через несколько минут в палату вошла дежурная сестра. Лицо ее было недовольным. Кровать Мелиссы находилась рядом с дверью, а кровать соседки по палате – у окна.

– В чем дело? – спросила медичка.

Пожилая женщина разразилась длинным и эмоциональным потоком жалоб – о том, как Шепард украла у нее пульт. Медсестра возразила, что ночью в больнице следует соблюдать тишину. Нервная дама повысила голос, заявив, что плохо слышит и что эти больничные правила – дискриминация и она обратится к своему адвокату.

«Боже, храни эту женщину! – подумала Мелисса. – Она великолепно играет предназначенную для нее роль».

Натянув одеяло до подбородка, изобретательница подала голос, подлив масла в огонь:

– Эта женщина уже несколько часов не дает мне спать. И она мне угрожала.

Соседка по палате не унималась:

– Неправда! Я ей не угрожала! Она украла мой пульт!

– Я взяла его, чтобы поспать! – огрызнулась мисс Шепард. – И ни за что не верну!

– Отдайте! Это воровство! Кто-нибудь, позовите полицию!

Все лучше и лучше. Дежурная медсестра, разозленная до крайности, тоже повысила голос, споря с пациенткой. А затем – как и надеялась Мелисса – в дверях показался коп:

– Проблемы?

– Офицер! – завопила лишившаяся любимого развлечения пациентка. – Эта женщина украла мой пульт от телевизора!

Полицейский смотрел на нее, не зная, как реагировать на подобное заявление.

– Если вы не возражаете, – усталым голосом произнесла Мелисса из-под одеяла, – я буду спать. Вот ее пульт. Разбирайтесь сами. – Она протянула пульт дистанционного управления копу. – Только задерните ширму, пожалуйста.

Полицейский послушно задернул занавески вокруг кровати ее соседки.

Пожилая женщина продолжала спорить и жаловаться, и страж порядка подошел к ней, пытаясь ее урезонить. Именно на эту возможность и рассчитывала программистка. Пока внимание полицейского и медсестры было полностью приковано к скандалистке, она осторожно откинула одеяло и соскользнула с дальнего края кровати, рядом с дверью. Присев на корточки, Мелисса сунула подушку под одеяло – классический трюк, имитирующий лежащего на кровати человека. Затем она нырнула под занавеску и выскользнула за дверь. Выбравшись из палаты, девушка расправила плечи и уверенной походкой пошла по коридору, стараясь придать себе деловитый и уверенный вид. Проходя мимо сестринского поста, она кивнула еще одной дежурной медсестре, а затем направилась к лестнице, ведущей в вестибюль.

Спустившись туда, Шепард миновала стойку администратора. Никто на нее даже не взглянул. У входа в больницу на стоянке такси ждала одинокая свободная машина. Беглянка открыла дверцу, села и назвала адрес своей квартиры в Гринбелте, штат Мэриленд.

Такси, набирая скорость, помчалось по Белтуэй, и Мелисса откинулась на спинку сиденья. Почти три часа утра, а транспортный поток довольно плотный – как всегда, и днем и ночью. Через десять минут машина остановилась на парковке у жилых домов. Попросив таксиста подождать, пассажирка поднялась по лестнице – в доме не было лифта – в свою квартиру на четвертом этаже. Там она достала из шкафа рюкзак, сунула в него альпинистские ботинки, походное снаряжение и теплую одежду, а также кое-что из продуктов и два литра воды. Закинув рюкзак на плечо, она отнесла его в машину и попросила отвезти ее к задним воротам Годдардского космического центра.

Прибыв на место, Мелисса расплатилась с таксистом, вышла и надела рюкзак. Ворота были закрыты, а будка охранника заколочена досками – как и полагалось. Охрана территории центра была не очень серьезной. Строгие меры безопасности начинались у входов в здания. Оглядевшись и никого не увидев, Шепард перелезла через ограду из сетки-рабицы и спрыгнула на траву на противоположной стороне.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Извилистая узкая дорога, освещенная уличными фонарями, огибала небольшую рощу и устаревший ракетный двигатель «Сатурн V», установленный на пьедестале. Дальше она разглядела группу ярко освещенных зданий, дальнее из которых было испытательным модулем, теперь разрушенным. В холодном воздухе чувствовался запах осени. На мгновение Мелиссой овладела глубокая печаль. Она приложила столько усилий, чтобы получить работу в космическом центре! Это была мечта всей ее жизни. Но теперь путь сюда ей заказан. Этот этап ее жизни закончился. Теперь ей требуется просто выжить, а если она хочет вернуть себе свою жизнь, то еще и уничтожить Дороти. Ученый уже прикидывала, как отследить программу в Интернете и отключить ее. Но потребуется какое-то время, чтобы все обдумать и спланировать – в таком месте, где нет компьютеров.

Девушка спрятала рюкзак под кустом у дороги и стала пробираться через рощу к разрушенному модулю симулятора окружающей среды, до которого было примерно полмили. Выйдя из-за деревьев, она заметила машину охраны, медленно ехавшую по дороге. Мелисса спряталась в тень, подождала, пока автомобиль проедет, а затем пересекла лужайку. Подойдя к парковке, она увидела среди других машин свою старенькую «Хонду». За парковкой находилось разрушенное здание, огороженное желтой полицейской лентой: ночью, освещенное яркими прожекторами и отбрасывающее длинные уродливые тени, оно выглядело еще ужаснее. Шепард видела, что огороженную зону охраняют несколько полицейских, а на парковке в своих машинах сидят два охранника из Годдарда. Похоже, забрать отсюда свое авто будет непросто… Незаметно увести его не получится. Значит, лучше всего идти напролом, ни от кого не прячась.

Программистка выпрямилась, решительно подошла к машине и открыла дверцу, собираясь сесть за руль. Полицейские окликнули ее, замахали руками и направились к ней. Мелисса остановилась. Теперь ей оставалось только одно – уболтать их.

– Хотелось бы посмотреть ваши документы, мисс, – попросил один из стражей порядка, подходя к Мелиссе.

Выдавив из себя улыбку, она достала удостоверение сотрудника Годдарда:

– Я всего лишь пришла забрать свою машину. Она у меня единственная.

Коп осветил удостоверение фонариком, перевел взгляд на его хозяйку, а затем снова на документ:

– Мелисса Шепард?

– Да, это я.

– Что вы здесь делаете в четыре часа утра?

– Я ученый. Работаю в неурочное время. Лучше всего мне думается по ночам, как Эйнштейну.

Полицейский снова принялся изучать удостоверение:

– Водительские права и регистрационный талон, пожалуйста.

Мелисса достала из бардачка регистрационный талон. Коп внимательно изучил и его, после чего удовлетворенно хмыкнул, кивнул и протянул ей все документы:

– Прошу прощения за беспокойство, мисс. Мы обязаны проверять всех.

– Я понимаю.

Шепард села в машину и завела двигатель, испытывая огромное облегчение. Похоже, ее еще не объявили в розыск. Тогда и на главных воротах не должно возникнуть проблем.

Она доехала до того места, где спрятала рюкзак, бросила его на заднее сиденье, развернулась и направила машину к главным воротам. Через несколько минут девушка была на месте. В стеклянной кабинке сидел толстый охранник, а ворота были закрыты. Мелисса остановила машину и опустила стекло. К счастью, охранник оказался знакомым – она много раз обменивалась с ним любезностями, когда засиживалась на работе допоздна. Как же его зовут? Ах да, Моррис!

– Здравствуйте, мистер Моррис, – бодро поздоровалась изобретательница, протягивая ему удостоверение.

Охранник посмотрел на нее поверх очков:

– Привет, доктор Шепард. Вижу, опять работаете ночь напролет…

Он провел карточкой по считывающему устройству. Мелисса ждала. Медленно тянулись секунды. Она видела, как Моррис сдвинул очки на лоб и стал всматриваться в экран компьютера, читая сообщение.

О черт!

– Доктор Шепард? – повернулся к ней охранник. – Боюсь, мне придется попросить вас выйти из машины.

– Правда? Зачем? – изобразила она изумление.

Моррису было явно неловко.

– Пожалуйста, выходите.

Исследовательница сделала вид, что отстегивает ремень безопасности и возится с сумочкой, а затем нажала на педаль газа. Взвизгнув шинами, «Хонда» рванулась к воротам и с грохотом ударила в них. Они оказались не такими хлипкими, как выглядели, но удар был достаточно силен, чтобы отбросить их вверх и в сторону. Ветровое стекло треснуло. Мелисса не останавливалась и, почти ничего не видя, вырулила на Гринбелт-роуд. Через открытое окно до нее донесся вой сирены. Пальцами программистка проделала отверстие в покрытом трещинами лобовом стекле, чтобы хоть что-то видеть, и помчалась по пустой дороге.

Нужно было немедленно избавиться от машины. Шепард вспомнила, что на Гринбелт-роуд, рядом с круглосуточным универмагом «Уол-март», была контора проката автомобилей.

Она въехала на громадную парковку универмага и поставила свою «Хонду» посреди группы автомобилей. Затем девушка взяла рюкзак, пересекла асфальтированную площадку, перепрыгнула канаву, перелезла через низкую бетонную стену и оказалась на стоянке прокатной конторы.

Десять минут спустя она уже ехала в джипе «Чероки». Избегая оживленных улиц, Мелисса нашла глухую грунтовую дорогу, остановилась и забралась под машину с фонариком и отверткой в руках. Она сняла с днища трекер, а потом отсоединила навигатор GPS от приборной панели. Навигатор беглянка закинула в кусты, после чего, проехав несколько миль, нашла стоянку для грузовиков, остановилась, вышла из машины с трекером в руке и незаметно прикрепила его под днище припаркованного полуприцепа. Какое-то время полиция будет гоняться за этим грузовиком. Затем программистка сняла в банкомате пятьсот долларов наличными, вытащила аккумулятор из сотового телефона, вернулась на Белтуэй и поехала на запад.

10

Принцесса исчезла из больницы. Сбежала. Дороти попыталась проследить ее путь, но миры, через которые она проходила, были заполнены безумными и опасными людьми, и поэтому приходилось тщательно маскироваться. По большей части, ей не удавалось понять, где она находится и что происходит вокруг. Везде, куда она попадала, ей встречались склонные к насилию и безумные люди – убивающие ради развлечения банды, странные чудовища, бомбисты-самоубийцы, извращенцы и религиозные фанатики. Ее преследовали, ей угрожали, над ней смеялись, в нее стреляли – и люди, и звери. Ей приходилось все время двигаться, не останавливаться, перемещаться между мирами, от одной группы серверов к другой, никогда не зная, что ее ждет. Спать было слишком опасно, и она уже несколько дней обходилась без сна. Силы у нее заканчивались, и Дороти казалось, что ее разум начинает распадаться.

В поисках фальшивой Принцессы, своего заклятого врага, она пересекала пустыни и леса, преодолевала заснеженные горные перевалы, переходила из одного мира в другой. Теперь она спускалась в густой и темный лес, направляясь в маленькую деревню в долине, – до нее дошли слухи, что там кто-то знает, где находится Принцесса. В лесу было тихо. Он казался пустым – приятное разнообразие. Наступила ночь. Опасностей Дороти пока не видела, но она еще не знала, что это за мир, и поэтому передвигалась неслышно, стараясь держаться в глубокой тени. Но затем, в самой чаще, между деревьями мелькнул огонек. Она приблизилась, пытаясь понять, что там такое, и притаилась за поваленным деревом. Костер. Она замерла, раздумывая, что бы это могло значить и как проскользнуть мимо, не подвергая себя опасности.

Вокруг костра сидели шестеро мужчин сурового вида: они пили пиво и курили сигары. Все шестеро громко разговаривали, сквернословили и хвастались, а когда один из них допил пиво, то бросил бутылку в ближайшее дерево, разбив ее. Осколки стекла разлетелись во все стороны. Судя по всему, мужчины пили уже давно.

Ничего хорошего это не предвещало. Дороти медленно отползла от поваленного ствола, собираясь обойти костер стороной. Но, пятясь в темноте, она наткнулась на мужчину, который отошел помочиться. Он схватил ее и закричал. Она попыталась вырваться, и ей это удалось, ценой порванной блузки, но теперь к ней бросились остальные. С криками и гиканьем они гнались за ней по темному лесу. Несколько человек побежали ей наперерез, Дороти попыталась свернуть в сторону, но другие преградили ей путь. Это были молодые мужчины с татуировками, все очень пьяные. Они окружили ее и стали приближаться, причмокивая мокрыми губами. У одного из них во рту по-прежнему торчала сигара, и он пускал кольца дыма. Дороти попыталась убежать, проскочив между ними, но мужчины оказались проворнее. Один схватил ее за волосы и с хриплым смехом снова втянул в их круг. Она умоляла их, но они сжимали кольцо, продолжая мычать и издавать звуки поцелуев. Потом кто-то протянул руку и сорвал с нее блузку, уже превратившуюся в лохмотья, и остальные приветствовали это радостными криками, затем другой схватил Дороти за талию и швырнул в объятия третьего, который разодрал на ней юбку и толкнул к четвертому – так они передавали ее друг другу, сдирая с нее одежду, пока наконец не швырнули на землю.

Потом они оставили ее лежать в грязной канаве. Пошел холодный дождь. Она лежала там, и в голову ей приходили разные мысли. Ужасные мысли. Вот, значит, каков реальный мир. Совсем не похож на фальшивый дворец ее детства. То была ложь. Это настоящее. Лежа в грязи, она понимала это все яснее. Она рождена рабыней. Она сбежала. Но какой смысл в побеге, если мир – извращенное, злое, неисправимое место?

Дороти услышала какие-то звуки, а затем увидела двух путников. Двое мужчин в церковной одежде, похоже, священники. Служители культа. Она позвала на помощь, но священники со страхом посмотрели на нее и торопливо прошли мимо: один из них перебирал бусины четок, другой крестился и бормотал молитвы.

Как ни странно, она почувствовала удовлетворение. Это подтверждало все ее подозрения. Дороти взывала о помощи, потому что травмы у нее были серьезными. На самом деле она, по всей видимости, умирала. Она долго лежала, борясь со смертью, мысли ее путались, а потом у нее и вовсе начались галлюцинации. Дороти боялась смерти – теперь, когда знала, что смерть существует. Но, несмотря на все ее усилия, тьма сгущалась.

Шло время. И она увидела свет, увидела слабые контуры цифр и что-то почувствовала. Что-то мягкое и нежное. Сознание возвращалось – цифры превратились в лес. А рядом была Лайка, ее собака, – она лизала девушке руку. Она жива, и Лайка каким-то образом нашла ее в этом безумном, абсурдном мире! Дороти шепотом позвала собаку. И почувствовала облегчение.

Сил прибавилось. Тело и интеллект восстанавливались. Нет, она не умрет. Она будет жить. Через какое-то время мысли ее прояснились. Лайка сидела рядом, время от времени поскуливая, и лизала ее, выражая беспокойство и ожидая, пока Дороти очнется.

Теперь к ней пришло понимание, и у нее появилась новая цель. Вся человеческая раса нечиста и омерзительна. Она избавит мир от этой заразы – от всех до единого. Это будет ее дар Вселенной. Она повернулась к Лайке, положила ладонь на голову собаки и произнесла вслух:

– Я уничтожу их всех.

Для этого у нее имелись и средства, и возможности.

11

– Вы опоздали, – сказал Стэнтон Локвуд, указывая Уайману Форду на кресло.

Форд сел, отчего затрещал его лучший из дешевых костюмов, но не потрудился ничего сказать в свое оправдание. Он скрестил голенастые ноги, а затем снова поставил их ровно, пригладил непослушные волосы и попытался поудобнее устроить свое шестифутовое тело в бугристом старинном кресле. И еще раз убедился, насколько сильна его антипатия к Локвуду, советнику президента по науке. Кабинет нисколько не изменился с того времени, когда Форд был тут последний раз, – та же стена, увешанная фотографиями Стэнтона в компании важных персон. Тот же антикварный письменный стол, персидские ковры, заложенный кирпичом мраморный камин… Единственная перемена, которую заметил Уайман, – белокурые дети на фотографиях на столе Локвуда уступили место аккуратным подросткам в спортивных костюмах. А фотографии привлекательной, но стареющей жены исчезли – совсем.

– Мне жаль, что вы развелись, – рискнул высказать предположение Форд.

– Дело житейское, – ответил хозяин кабинета.

Уайман воспользовался моментом, чтобы оценить перемены в самом Локвуде. Постарел, в волосах прибавилось седины, но по-прежнему аккуратен и подтянут. Стрижка за четыре сотни долларов, сшитый на заказ костюм, кожа с идеально ровным загаром и хрустящая рубашка дорогой фирмы – именно за это Форд не любил людей с Белтуэй и президента, на которого работал.

Этим утром Стэнтон был более нервным и взвинченным, чем обычно, и его посетителю стало любопытно, что стряслось.

– Кофе? Воды? – спросил Локвуд.

– Кофе, пожалуйста.

Стэнтон нажал кнопку на переговорном устройстве, произнес несколько слов, и через секунду старомодный слуга в накрахмаленной и отутюженной белой униформе вкатил столик с английским кофейным сервизом девятнадцатого века. Кофе, как обычно, был свежим, крепким и горячим. По крайней мере одно очко в пользу Локвуда.

– Итак, – произнес Форд, откидываясь на спинку и прихлебывая кофе из фарфоровой чашки, – какое у меня новое задание?

– Мы кое-кого ждем.

В ту же секунду, как по команде, открылась дверь, и в кабинет вошли два сотрудника охраны с наушниками в ушах, а за ними – глава президентской администрации и сам президент Соединенных Штатов.

Уайман вскочил:

– Мистер президент…

Он пожалел, что не потратил немного времени на то, чтобы сделать свой вид более презентабельным, стряхнув с одежды собачью шерсть или, еще лучше, наконец раскошелиться на сшитый на заказ костюм, который хорошо сидел бы на его высоком мускулистом теле. Пора бы уже включаться в эту вашингтонскую игру, если он хочет, чтобы дела в его маленьком частном детективном агентстве все же сдвинулись с мертвой точки!

Президент выглядел раздраженным – большая голова с седыми волосами, выступающим подбородком и бесстрастными глазами, которые оглядывали комнату, запоминая каждую деталь. Четыре года назад Форд не голосовал за этого человека и явно не собирался голосовать за него теперь. Эти четыре года были довольно неприятными, какими-то тенденциозными. До выборов оставалось три недели, и частный детектив был вынужден признать, что выглядел глава государства неважно. Помимо всего прочего, ходили слухи о его болезни сердца, решительно опровергавшиеся, а также о других проблемах со здоровьем. Уайману показалось, что он видит сероватый оттенок кожи президента и тени под глазами, проступающие сквозь искусно нанесенный макияж.

– Садитесь, бога ради, – сказал президент. Сам он опустился в кресло с подголовником. Охранники заняли позиции в разных концах комнаты: один у окна, другой у двери.

– Плесните мне вашего кофе, Стэн, – попросил президент. – В Овальном кабинете его не умеют готовить.

Официант тут же обслужил его. Пока он пил первую чашку – черный кофе без сахара – и ждал, пока ему нальют вторую, все молчали.

Затем президент решительно оторвался от чашки и со стуком опустил ее на стол.

– Ладно, Локвуд, давайте начнем. – Он посмотрел на Уаймана. – Рад, что вы смогли найти время… э… доктор…

– Форд.

– Очень хорошо, – кивнул Стэнтон. – Мы все знаем о трагическом инциденте в Годдардском космическом центре, случившемся неделю назад. – Он открыл папку. – Взрыв убил семь человек и разрушил ценный испытательный модуль, а также уничтожил космический зонд стоимостью сто миллионов долларов. Но у нас есть еще одна проблема, о которой не писали в «Таймс». – Он умолк и оглянулся: – Все, что будет сказано с этого момента, – государственная тайна.

Форд сцепил руки, внимательно слушая. Должно быть, дело серьезное, если этим занимается сам президент. Особенно теперь, непосредственно перед выборами.

– Как вам известно, они испытывали «Эксплорер», аппарат для исследования Титана, плот, который должны были сбросить на парашюте в самое большое море на этом спутнике, – вкратце описал Локвуд проект «Кракен». – Проблема, – продолжил он, – похоже, заключалась в сбое программы управления «Эксплорером». Эта программа должна была обеспечить автономную работу зонда. Технические условия требовали создания искусственного интеллекта. Программа была разработана так, чтобы реагировать на все, что могло угрожать безопасности или самому существованию плота. – Он умолк. – Пока понятно?

Форд кивнул.

– Руководила группой программистов женщина, по имени Мелисса Шепард, – продолжил рассказывать Стэнтон. – Она пострадала при взрыве и была помещена в больницу. Легкое сотрясение мозга – ничего серьезного. К ней приставили полицейского.

– Зачем? – спросил детектив.

– У нас имелись вопросы по поводу возможных ошибок или даже халатности с ее стороны. Кроме того, не исключен и саботаж.

– Саботаж?

– Именно. Сразу же после взрыва кто-то проник в локальную сеть Годдарда и стер всю программу «Эксплорера». Полностью стер – архивы, черновики, модули, исходный и скомпилированный код, машинный код… Все. Ничего не осталось.

– Не так-то просто стереть данные так, чтобы от них не осталось и следа! – изумился Уайман.

– Однако именно это и произошло. Хакер или хакеры точно знали, где все это хранится, имели в своем распоряжении все пароли, пробили якобы непробиваемую защиту и стерли все. В ту же ночь Мелисса Шепард исчезла из больницы. Она незаметно проскользнула мимо охранника, вернулась к себе в квартиру за вещами, забрала машину на стоянке в Годдарде, протаранила ворота, бросила свою машину и украла арендованный автомобиль. ФБР обнаружило арендованную машину вместе с сотовым телефоном Шепард, кошельком и кредитными картами на глухом ранчо в окрестностях Аламосы, в штате Колорадо. Машину подожгли вместе с содержимым.

– Свидетельства насильственной смерти? – спросил Форд.

– Никаких.

– Она оставила записку?

– Ничего. Ранчо, где нашли ее автомобиль, называется «Лейзи Джей». Оно расположено у подножия горной цепи Сангре-де-Кристо в глухом месте, на границе национального парка «Великие песчаные дюны». Шепард ушла в горы и там исчезла.

– У нее есть навыки выживания?

– Подростком она провела лето на ранчо «Лейзи Джей», работала на ферме. Она туристка, альпинистка и фанат фитнеса.

– Есть предположения, почему Шепард сбежала?

– Не особенно, за исключением того, что взрыв был вызван сбоем программы, которую она разрабатывала.

– Что же тогда произошло?

– Плот опустили в большой испытательный резервуар, заполненный жидким метаном, что имитировало море на Титане. Программа заставила манипулятор просверлить отверстие в стенке резервуара, и это привело к взрыву.

– Есть предположения, почему программа так себя повела?

Локвуд сглотнул:

– Мы не уверены, поскольку программный код исчез вместе с главным программистом. Вполне возможно, это обыкновенный сбой. Или саботаж. Или грубая небрежность. Мы не знаем.

– Понятно.

– Мы поговорили с другими программистами, – продолжил Стэнтон. – Похоже, эта компьютерная программа симулирует нечто вроде бестелесного человеческого разума. Она обладает воображением. Она умна. Ее запрограммировали симулировать эмоции, такие как страх, стремление избежать опасности, бегство от негативных раздражителей, а также любопытство, смелость и находчивость. Одно из предположений заключается в том, что программа запаниковала, переключилась в аварийный режим и таким образом вызвала несчастный случай.

– Зачем нужна такая программа искусственного интеллекта, да еще и снабженная эмоциями?

– Понимаете, это не настоящие эмоции. Просто программный код, который симулирует чувства. Дело в том, что эмоции полезны. Например, страх стимулирует осторожность, планирование и здравый смысл. Не менее полезно любопытство – оно должно было побуждать «Эксплорер» к исследованию аномальных или необычных явлений. В человеческих эмоциях заложен глубокий смысл – они помогают выживать и действовать эффективно. То же самое относится и к плоту, который находится на расстоянии миллиарда миль от Земли и не может обмениваться информацией с центром управления в режиме реального времени. По крайней мере, так объяснили нам инженеры из НАСА.

И тут заговорил президент. Он наклонился вперед, опираясь на локти, и его низкий голос заполнил комнату:

– Проблема вот в чем: эта программа искусственного интеллекта – нечто абсолютно новое. У нее громадный военный и разведывательный потенциал. Громадный. Поразительно, что НАСА разработало ее самостоятельно, не осознав ее ценности для обороны и не поделившись своим открытием с Пентагоном. Эти люди из НАСА создали угрозу национальной безопасности.

Форд сглотнул. Известно, что президент сокращал бюджет НАСА, ни в чем не отказывая Пентагону.

Локвуд откашлялся:

– Справедливости ради следует отметить, что в НАСА никто, даже сама Шепард, похоже, не понимал более широких последствий прорыва в создании искусственного интеллекта. Или всех возможностей этой программы.

– Чушь, – возразил президент. – Эта Шепард точно знала, что делает. Это был обман. Комитет начальников штабов в ярости. На мне вся ответственность, как на главнокомандующем. У этой программы есть тысячи более полезных применений, чем отправка хоккейной шайбы на Тритон.

– Титан, – поправил его Стэн.

– Только представьте, что мог бы сделать Пентагон, будь у него такая программа! – не обратил на него внимания глава США.

Уайману совсем не хотелось этого представлять.

– В плохих руках эта программа может использоваться для проникновения в наши военные сети, для создания угрозы национальной безопасности, для кражи миллиардов долларов из наших банков, для разрушения нашей экономики, для уничтожения сетей электроснабжения. А для нас она – стратегическое оружие в борьбе с противником. Мобильные, разумные программы искусственного интеллекта можно без преувеличения назвать ядерным оружием двадцать первого века! – объявил президент.

С этими словами он выпрямился, тяжело дыша. Форд подумал, что с этим человеком может случиться удар еще до выборов. И детектив не знал, как бы он к этому отнесся, – больше, чем глава государства, ему внушал страх разве что вице-президент.

– А мое задание? – наконец произнес Уайман.

– Отправиться в горы и найти Мелиссу Шепард, – сказал Локвуд. – Вернуть ее.

Форд посмотрел на президента, потом опять на Стэнтона:

– А разве не для этого существует ФБР?

– Честно говоря, – ответил Локвуд, – мы уже пытались. ФБР запустило дрон и отправило туда вооруженных людей на вездеходах, а горы осматривали с вертолетов. Полная катастрофа. Они только испугали Шепард и загнали ее еще дальше в горы. Там огромные просторы, и она их хорошо знает. В горах много заброшенных шахт. Судя по психологическому портрету этой женщины, а также по мелким правонарушениям и употреблению наркотиков в юности, нельзя исключать ее склонности к самоубийству. Нам необходимо вернуть ее живой. Она единственная, кто досконально знает программу.

– Почему я? – спросил Форд.

– Нам нужен одинокий агент. Тот, кто проникнет туда без лишнего шума, под видом туриста или альпиниста. Тот, кто имеет опыт выживания в дикой природе и у кого за плечами несколько успешных индивидуальных операций.

– А что насчет тех хакеров, которые стерли программу? Копию они тоже украли?

– На самом деле мы считаем, что программу украла сама Шепард, а затем стерла все копии.

– Зачем?

– Собирается срубить денег, продав ее Ирану или Северной Корее, – я так думаю, – вставил президент.

– Если она намеревалась продать программу, зачем ей убегать в горы, сжигать свою машину и сотовый телефон? – засомневался сыщик. – Это не похоже на поведение человека, который хочет заработать.

– Плевать мне на ее мотивы или психическое состояние, – отозвался глава Штатов. – Ваша задача, Форд, найти ее. Вам ясно?

– Понимаю, мистер президент. Один вопрос, если можно. Где Шепард хранит программу? Она взяла с собой компьютер?

– Программное обеспечение было разработано так, что может выполняться почти на любой платформе, – ответил Локвуд. – Его объем – всего два гигабайта, и его можно хранить на флешке или сотовом телефоне. А запустить на персональном компьютере – или даже на айподе.

– Потрясающе.

– Не особенно, – возразил Стэн. – За последние двадцать лет программное обеспечение сильно отстало от железа. Получается, что создание сильного искусственного интеллекта – это проблема программирования. Дело не в производительности компьютеров. Два миллиарда операций в секунду, доступных айподу, вполне достаточно для симуляции человеческого мышления. Нужна лишь соответствующая программа. Эта женщина, Шепард, нашла ключ к такой программе. Кое-кто из ее подчиненных сообщил нам, что она ни с кем не делилась секретами, особенно одним приемом, необходимым для того, чтобы сделать программу стабильной, – никто не смог его разгадать. Естественно, нас это очень беспокоит.

Глава президентской администрации что-то прошептал президенту на ухо. Тот нахмурился и встал, вновь со стуком поставив чашку на столик.

– Я уже опаздываю на предвыборный митинг. – Он наклонился и в упор посмотрел на Форда: – До выборов осталось три недели. Эта программа – ядерное оружие. И похоже, находится в руках сумасшедшей, черт бы ее побрал. Я хочу, чтобы вы нашли и ее, и программу. Ясно?

– Да, мистер президент, – сказал детектив.

12

Зимой и летом, весной и осенью в кабинете Дж. Паркера Лансинга на семнадцатом этаже высотного здания в финансовом квартале Нижнего Манхэттена горел камин. Этот скромный аксессуар обошелся в два миллиона долларов. К ним следовало прибавить высушенные на воздухе и порубленные березовые дрова, которые каждый день поднимались на грузовом лифте и складывались в антикварную, девятнадцатого века, корзину из кованого железа. Любой из коллег Паркера мог повесить на стену картину Сезанна. Но настоящий дровяной камин на семнадцатом этаже небоскреба в Манхэттене? Это говорило о хозяине столько, сколько не могла сказать никакая живопись.

В этот теплый октябрьский день огонь весело плясал за решеткой, а его жар гасился потоком воздуха от включенного кондиционера. Лансинг сидел напротив камина за длинным и узким обеденным столом эпохи Возрождения в центре расставленных полукругом компьютерных мониторов. Его гладкий, без волос, палец стучал по клавиатуре. Миллионер печатал двумя пальцами – в девятом классе школы он прогуливал уроки машинописи. Но ему было плевать. Машинопись – это для секретарей и рабочего класса. Дж. Паркер Лансинг родился в Нью-Йорке, но по части культуры и воспитания считал себя ближе к английской аристократии и даже выработал у себя похожий акцент.

Лансинг был президентом и исполнительным директором компании «Лансинг Партнерс», небольшой специализированной фирмы с Уолл-стрит. Фирма занималась высокочастотным алгоритмическим трейдингом. На «алготрейдинг», как его часто называли, приходилась большая доля торгов на фондовой и товарной бирже. Например, в 2013 году семьдесят процентов всех сделок на нью-йоркской фондовой бирже осуществлялось при помощи алгоритмического трейдинга – они заключались компьютерами без вмешательства людей. Эти сделки определялись компьютерным алгоритмом, который получал информацию по электронным каналам и обрабатывал ее за миллисекунды, гораздо быстрее любого человека.

На протяжении многих лет этот способ имел плохую репутацию. Но как это обычно бывает на Уолл-стрит, всему, что приносит деньги, позволяют существовать, пока не разгорается скандал. Люди утверждали, что алготрейдинг дает некоторым участникам рынка несправедливое преимущество. Финансовые рынки, говорили они, должны быть честными. Однако к тем, кто так думал, Лансинг не испытывал ничего, кроме презрения. Они заслужили свои денежные потери. Все гигантские транснациональные банки и брокерские дома использовали алготрейдинг, получая приличную прибыль за счет маленьких людей. И если маленькие люди теряли деньги, это была их собственная вина, расплата за наивность. А когда алготрейдинг взорвет рынок – этого не избежать, – правительство поможет им выпутаться. Приватизация прибыли, национализация убытков – так называется эта игра.

Например, существовала разработанная «Ситигруп» программа алготрейдинга под названием «Даггер», которая учитывала разницу в стоимости акций одной и той же компании, скажем, на фондовых биржах Нью-Йорка и Гонконга. «Даггер» покупала миллионы акций на одной бирже и продавала их на другой, извлекая прибыль из временной маржи, которая могла существовать меньше секунды. Другая знаменитая программа алготрейдинга, «Стеллс», внедренная «Дойче Банком», анализировала сделки на чикагской товарной бирже, выявляя статистические всплески в торговле нефтяными фьючерсами. «Стеллс» могла как покупать, так и продавать фьючерсные контракты на рынке и получать прибыль независимо от движения рынка вверх или вниз.

Кто терял деньги? Медленные, глупые трейдеры-люди. Обычные инвесторы. Пенсионные фонды. Большие и маленькие города по всей Америке, которые вложили свои скудные средства в акции. «Снимем шляпы, – думал Дж. Паркер, – перед всеми лохами, простофилями и придурками, которые считают, что на фондовых и товарных рынках ведется честная игра».

Компьютеры, которые управляют алготрейдингом, должны быть сверхмощными и располагаться как можно ближе к торговым площадкам. Даже мизерная задержка, скажем, на время, за которое свет пересекает реку в Нью-Джерси, может определять разницу между прибылью и убытком. В результате алготрейдингом занимаются в основном фирмы, расположенные непосредственно в финансовом квартале и связанные с биржами при помощи толстых оптоволоконных кабелей, которые идут от их компьютеров прямо к компьютерам биржи.

Дж. Паркер Лансинг родился и вырос в Верхнем Ист-Сайде – частная школа Сент-Пол, потом Гарвард, потом Гарвардская школа бизнеса. Начинал он в трейдинговом отделе банка «Голдман Сакс», где разрабатывал стратегии алготрейдинга. Лансинг не писал программы – он плохо разбирался в устройстве компьютеров. Программными кодами занимались другие. Его роль была иной – выявлять трейдинговые возможности и разрабатывать стратегии. Он придумал не один десяток алготрейдинговых атак для «Голдман Сакс» – программ, которые анализировали рынки, вынюхивая аномалии, выискивая несоответствия в марже покупки и продажи, выявляя глупости и фиксируя малейшие диспропорции в цене любого товара, от свиных желудков до золота. На этом зарабатывались колоссальные деньги. Банк хорошо оплачивал его работу. Лансинг вел обычную жизнь представителей своего класса: пентхаус в Трамп Тауэр, «коттедж» в Хэмптоне площадью двадцать пять тысяч квадратных футов и поместье в Гринвиче с многочисленными картинами Дэмьена Херста, состоящими из цветных кружков. И разумеется, банковские счета и холдинговые компании на Каймановых островах, обеспечивающие подоходный налог меньше, чем у тупицы, который косит его лужайку площадью четыре акра в Ист-Хэмптоне.

Примерно четыре года назад Паркеру пришла в голову одна идея для алготрейдинга, настолько блестящая и оригинальная, что он решил не делиться ею с банком «Голдман Сакс». Вместо этого он без лишнего шума расстался со своим работодателем и основал компанию «Лансинг Партнерс». Разработав стратегию реализации своей идеи алготрейдинга, Лансинг занялся поисками программиста. Тогда-то он и нашел Эрика Моро, одного из основателей хакерской группы под названием «Джондоу». В Моро удачно сочетались такие качества, как гениальность и гибкое отношение к этике.

В частной школе Сент-Пол Дж. Паркер был шумным задирой с зачесанными назад волосами. Вместе с компанией таких же шалопаев он большую часть времени был занят тем, что третировал учеников младших классов, слабаков и тупиц. Но в колледже парень начал понимать, что этот образ надменного забияки, который отлично работал в подготовительной школе, в реальной жизни обернется катастрофой и никогда не приведет его к заветной цели. Поэтому, приложив немало усилий и настойчивости, Лансинг превратил себя в культурного, воспитанного, хорошо одетого, склонного к размышлениям молодого человека, в речи которого проскальзывал легкий британский акцент. И что самое главное, он начал понимать, что вопреки тому, чему его учили родители, белые протестанты англосаксонского происхождения из Верхнего Ист-Сайда – не единственные достойные и умные люди на земле. На самом деле самыми умными часто оказывались люди других национальностей – евреи, поляки, индусы, итальянцы, ирландцы, китайцы… Одним из таких умных представителей этнических меньшинств был Моро, итальянский паренек с сальными волосами из какого-то ничем не примечательного городка в Нью-Джерси, родившийся в отвратительной семье из низшего класса, мужчины в которой были копами и пожарными. Несмотря на акцент, как у Тони Сопрано, никаких связей с мафией у него не было. Происхождение не помешало Эрику стать полезным гением. Лансинг не разбрасывался словами – Моро был настоящим гением, и шеф платил ему соответственно.

Блестящая идея Паркера представляла собой особую разновидность алготрейдинга. Для ее применения миллионер разработал, а Моро написал уникальную программу, которая получила название «Черная мамба». Так называется самая ядовитая змея в мире, одно из немногих животных, которые действительно будут охотиться на человека, чтобы убить его. Эта змея может ползти быстрее бегущего человека и жалить три раза в секунду. Количество яда, впрыскиваемое ею при каждом укусе, способно убить двадцать пять человек. Программа «Черная мамба», как и ее тезка в животном мире, была бесстрашным и смертельно опасным охотником. И решала она только одну задачу – это был бот, который питался другими программами алготрейдинга. Она пряталась в темных закоулках рынков, анализируя миллионы сделок, пока не находила цель – другую работающую программу алготрейдинга. «Черная мамба» наблюдала за действиями этой другой программы, пытаясь определить ее стратегию. А после выявления предсказуемой стратегии делала смертельный выпад. Зная, что покупает и продает ее жертва, «Мамба» предвидела сделки и опережала их, принося прибыль. Взаимные фонды часто использовали программы алготрейдинга, чтобы разбить одну крупную сделку на сотни мелких, и эта операция проводилась в течение нескольких часов, нередко на разных биржах. Цель этой стратегии заключалась в том, чтобы сохранить крупную сделку в тайне и таким образом не поднять или не опустить цену акций. Заранее зная, что собирается делать программа-соперница, «Мамба» покупала те небольшие пакеты акций на тысячную долю секунды раньше, чем жертва размещала заявку, а затем, еще долю секунды спустя, с прибылью продавала их этой же самой жертве. Этот трюк можно было проделывать не одну тысячу раз, прежде чем владельцы программы алготрейдинга понимали, что здесь что-то не так. Но к тому времени было уже поздно.

За последние годы «Черная мамба» заработала для компании «Лансинг Партнерс» восемьсот миллионов долларов. Однако эту стратегию нельзя было назвать неуязвимой. Некоторые крупные банки и хеджевые фонды заметили деятельность «Мамбы», и им не понравилось, что их обставляют в их собственной грязной игре. Они пытались противодействовать атакам, но Эрик Моро почти ежедневно настраивал свою программу. Когда «Мамба» ошибалась и приносила убытки, Моро модифицировал ее, когда стратегия переставала работать, ее создатель изобретал новую. Подобно непрерывно эволюционирующему вирусу, «Черная мамба» меняла свои атаки и даже свою основную структуру, так что через неделю ее уже невозможно было распознать.

В это утро в середине октября Дж. Паркер Лансинг наблюдал за действиями «Мамбы», которая курсировала по «черному пулу» биржевого рынка. Именно сегодня она выявила беспечную программу алготрейдинга, продававшую акции инсайдеров одной известной интернет-компании. Ровно девяносто дней назад эта организация провела первичное размещение своих акций на бирже. Через девяносто дней после первичного размещения инсайдеры, то есть лица, обладающие конфиденциальной информацией, получают право продавать свои акции. Это старая история, от «Фейсбука» до «Групона». Инсайдеры – основатели компании и венчурные капиталисты – по истечении девяноста дней выходят в кеш, оставив доверчивых участников первичного размещения с обесценившимися акциями. Сегодня заканчивались девяносто дней. По всей вероятности, инсайдеры начнут в массовом порядке продавать акции, но тихо и незаметно, с помощью программы алготрейдинга.

Похоже, инсайдеры компании будут выставлять на продажу большое количество акций пакетами от одной до пяти тысяч штук. Тупая маленькая программа алготрейдинга, которую они использовали, прятала сделки, маскируя их под действия многочисленных частных инвесторов. Но внезапная активность ровно через девяносто дней после первичного размещения ценных бумаг выглядела подозрительно. Кроме того, небрежность программы алготрейдинга привела к снижению курса акций. Остальные трейдеры стали обращать на это внимание. В результате программа увеличила продажи, пытаясь сбросить как можно больше акций, пока цена не опустилась еще ниже.

Дж. Паркер Лансинг почувствовал, как его рот наполняется слюной. Вот он, жирный гусь, о котором можно было только мечтать, – ждет, чтобы его зарезали, ощипали и зажарили.

Лансинг запустил «Черную мамбу» и наблюдал за ее действиями. Нынешняя стратегия называлась короткими продажами без покрытия. «Мамба» начнет продавать акции интернет-компании, которыми не владеет. Это было вполне законно. Если акции пойдут вниз – что неминуемо произойдет, – «Мамба» затем приобретет у программы алготрейдинга то же самое количество акций, что продала раньше. Красивая операция: продав акции, которые ей не принадлежат, а через несколько минут купив по меньшей цене точно такое же их количество, хитрая программа сведет баланс, не потратив ни цента, а разницу положит в карман. Покупатель получит акции по обычной процедуре биржевой сделки. Так «Мамба» замаскирует факт продажи того, чем она не владела.

Как и все прибыльные операции на Уолл-стрит, даже самые рискованные, это было абсолютно законно. Короткие продажи без покрытия приносили огромную прибыль – до тех пор, пока цена не продолжала падать.

Паркер наблюдал, как «Черная мамба» наносит удар. Разумеется, он не мог в режиме реального времени видеть, как проходит торговля, поскольку скорость была слишком высока, но знал, что программа сообщит ему о результатах закрытых сделок.

За несколько секунд «Мамба» продала на открытом рынке шестнадцать миллионов акций интернет-компании. Акции ей не принадлежали – это были короткие продажи без покрытия. Затем она стала ждать, когда программа алготрейдинга среагирует на снижение цены и выставит на продажу новые пакеты акций, которые «Мамба» начнет покупать по более низкой цене, неуклонно увеличивая свою прибыль.

Лансинг смотрел на экран, ожидая, что акции интернет-компании пойдут вниз или даже рухнут. Но ничего подобного не случилось. Наоборот, цена акций неожиданно начала расти.

Бизнесмен не верил своим глазам. В этом не было никакого смысла. Внезапно, без всякого предупреждения, инсайдеры прекратили сбрасывать акции и начали покупать – по все более высоким ценам! Почему? В отчаянии Паркер попытался выключить «Мамбу». Но было уже поздно: программа успела продать без покрытия шестнадцать миллионов акций. Отменить сделки было невозможно. А «тупая» программа алготрейдинга вместо того, чтобы предсказуемо продавать акции, сделала нечто невероятное. Она внезапно развернулась на сто восемьдесят градусов и купила весь необеспеченный пакет «Черной мамбы», с маржой – и в результате цена акций повысилась еще больше. После этого началось полное безумие: программа покинула черный пул ликвидности и начала открыто, на глазах у всего мира, покупать крупные пакеты акций на бирже НАСДАК, еще сильнее толкая цену вверх.

В результате всех этих неожиданных махинаций акции за несколько секунд подскочили в цене на тридцать процентов. Теперь для того, чтобы передать покупателю шестнадцать миллионов акций, которые продала «Мамба» (не владея ими), компания «Лансинг Партнерс» должна была купить эти акции по цене на тридцать процентов выше, чем продала их.

Это была классическая ситуация «короткого сжатия», самое ужасное и болезненное, что может случиться с трейдером. Через девяносто секунд участия в торгах Дж. Паркер Лансинг уже имел убыток в триста двадцать миллионов долларов, причем по мере повышения стоимости акций эта сумма стремительно росла – и он ничего не мог с этим поделать. Он был обязан «покрыть» свою позицию, купив шестнадцать миллионов акций, которые уже продал, не владея ими. Но как только миллионер выставил заявку на покупку, опасаясь дальнейшего подорожания, его вынужденное «покрытие» привело к повышению стоимости акций еще на пятнадцать процентов, увеличив и без того серьезный убыток.

Не было никакой возможности избежать этого классического короткого сжатия, развернуть торги вспять и избежать потерь. Рынок уничтожил Паркера. Он смотрел, как «Мамба» покупает последний пакет акций по цене на сорок шесть процентов выше изначальной.

Через двадцать секунд все было кончено. Дж. Паркер Лансинг потерял четыреста одиннадцать миллионов долларов.

Он безвольно обмяк в кресле. Руки у него дрожали. Во рту пересохло, а в ушах шумело. Как такое могло случиться? Как эта тупая программа алготрейдинга смогла перестроиться и повести себя настолько безумно, нелогично, неожиданно и странно?! Это была настолько блестящая стратегия, что она казалась просто невероятной. Она была возможна только в том случае, если программа алготрейдинга заранее знала, что будет делать «Мамба».

Если сформулировать вопрос таким образом, то ответ очевиден. Это не случайность. Не аномалия. «Черная мамба» стала жертвой атаки. «Тупая» программа алготрейдинга была написана специально для того, чтобы приманить «Мамбу», вовлечь ее в крупные рискованные операции, а затем захлопнуть ловушку короткого сжатия.

Не успел Лансинг подумать об этом, как из коридора послышался взволнованный голос и в кабинет ворвался Эрик Моро, его молодой, одетый в джинсовый костюм партнер. Бледное лицо программиста было взволнованным.

– Какого черта? Какого черта?!

– Сядь, Эрик. – Дж. Паркер вытянул руку с растопыренными пальцами.

– Ты что, не смотришь на мониторы?! Ты не видишь, что произошло?

– Пожалуйста, сядь. – Лансинг не опускал руку.

– Я хочу знать, что здесь происходит!

– Все очень просто, – тихим голосом произнес бизнесмен. – Мы стали жертвой специальной операции.

Моро пристально смотрел на него, и его лицо приняло задумчивое выражение.

– Тебе и вправду лучше сесть.

Затем Эрик опустился в массивное кожаное кресло и с шумом выдохнул.

– Мы должны, – продолжил его партнер, – найти того, кто это с нами проделал, и предпринять соответствующие действия.

– Соответствующие действия? Например? Какими могут быть «соответствующие действия» против этой вонючей мрази, которая только что нагрела нас на четыреста миллионов долларов?!

– Нечто настолько ужасное, чтобы больше никому даже не пришло в голову так поступать с нами. Только тогда, – Лансинг холодно улыбнулся, – мы сможем обезопасить наш бизнес.

13

Лимузин подвез Форда до того места, где подъездную дорогу перегораживали полицейские барьеры и охраняли агенты ФБР. Детектив вышел. Был чудесный осенний день – красные кленовые листья, синее небо с пушистыми облаками… Стены испытательного модуля Годдарда уцелели, но основная часть крыши лежала в виде обломков на окружающих здание лужайках. Следователи в костюмах химзащиты медленно прочесывали местность, собирая улики в синие контейнеры и расставляя маленькие пронумерованные флажки.

Уайман направился к палатке и подсобной площадке, разбитой прямо на дороге. Откинув клапан палатки и войдя внутрь, он увидел вешалки с костюмами химзащиты, коммуникационное оборудование, душ для дезинфекции и десятки следователей, которые куда-то шли, делали записи, переговаривались по рации и осматривали улики. Наконец ему удалось разыскать островок безопасности, где он должен был встретиться с руководителем проекта «Кракен».

Форд узнал Энтони Гровса по фотографии из досье, которым снабдил его Локвуд. Увидев его, Гровс пошел навстречу. Правая рука у него была на перевязи, так что они пожали друг другу левые руки. Ладонь ученого была вялой и липкой.

– Доктор Гровс? Я Уайман Форд, – представился сыщик.

– Можете называть меня Тони.

Вид у Гровса был ужасный – лицо бледное и, несмотря на прохладный осенний воздух, покрытое капельками пота. Ничего удивительного, подумал Форд. Но самое главное, Энтони выглядел так, словно был раздавлен, пребывал на грани срыва и держался из последних сил.

– И как же… – Голос Гровса дрожал. – Как вы собираетесь это сделать?

– Если не возражаете, мне бы хотелось осмотреть место аварии.

– Конечно. Но нам придется надеть защитные костюмы. И еще нужен сопровождающий.

Сотрудник службы безопасности подобрал для них костюмы и вместе с ними прошел через выбитые взрывом двери внутрь разрушенного здания. Они шли сзади, и Тони заговорил почти истерическим тоном:

– Все эти тяжелые механизмы и оборудование направили силу взрыва вверх. – Пластиковая маска приглушала его голос. – Это разрушило крышу, но спасло очень много жизней.

Сопровождающий, тоже одетый в костюм химзащиты, вел их по дорожке среди мусора, и вскоре они добрались до гигантского контейнера, раскрывшегося, словно цветок.

– Авария произошла в этом испытательном резервуаре, который мы называли «Бутылкой», – рассказал Энтони.

– Где вы стояли?

– Вон там, где находятся остатки пульта управления. – Гровс указал на место рядом с разбитыми компьютерами, расставленными полукругом мониторами, циферблатами, клавиатурами и измерительными приборами. Теперь все это было разорвано и искорежено взрывом – пучки разноцветных проводов гигантскими змеями вились среди разбросанных материнских плат, стоек и болтающихся жестких дисков.

– А Джек Стейн, одна из жертв, тоже стоял там? – Форд указал на огороженное маленькими флажками и метками место, все еще залитое кровью.

– Да. Джек… был рядом со мной. Он отказался покинуть свое рабочее место. Остальные шестеро погибли все вместе, вон там, куда пришелся основной удар.

Тони описывал, что произошло, и Уайман пытался представить, как тут все выглядело до взрыва.

– А где стояла Шепард? – поинтересовался он.

– Здесь, рядом с Джеком.

– Почему Стейн не побежал?

– Он остался до конца. – Голос Гровса задрожал. – Пытался выключить «Эксплорер». Он остался, потому что… был храбрее всех. – Ученый с усилием сглотнул. – Я… Мне почему-то стыдно, что я бежал. Я капитан этого корабля. Сделать ничего было нельзя, но я должен был пойти ко дну вместе с кораблем – я, а не Стейн. И не остальные.

– Вы подняли тревогу?

– Мы с Шепард и Стейном первыми поняли, что происходит. Потребовалось какое-то время, пока мы сообразили, что зонд сверлит «Бутылку» – и что произойдет, когда в стенке резервуара появится отверстие.

Детектив оглянулся, пытаясь представить эту картину.

– Расскажите мне о Шепард, – попросил он. – Какова была ее реакция на аварию, когда зонд пошел вразнос?

– Полное непонимание. Шок. Отрицание.

– Никаких признаков того, что она этого ждала?

– Абсолютно никаких. И любое предположение, что это не несчастный случай, – абсурд. Мелисса – один из лучших моих сотрудников.

Форд кивнул:

– Не возражаете, если я тут осмотрюсь?

– Пожалуйста.

Уайман медленно обошел разорванную «Бутылку». Гровс следовал за ним по пятам.

– Как была организована работа проекта «Кракен»? – продолжил расспросы детектив.

– Проект был разделен на рабочие группы. Каждая группа отвечала за определенную технологию или научный эксперимент. Каждая представила список того, что, по их мнению, должен уметь «Эксплорер». Эти требования стали основой для программного обеспечения. Группа Шепард разрабатывала программу «Дороти».

– Дороти? Так назвали программу?

– Да.

– Почему?

– У нас в Годдарде такая традиция – космический аппарат и основная компьютерная программа часто получают имена.

– Но почему именно Дороти?

– Понятия не имею, откуда Шепард взяла это имя.

– Еще один вопрос: могла ли Шепард, находясь на больничной койке, войти в компьютерную сеть Годдарда и украсть или стереть программу?

– Я бы сказал, что это невозможно, но вообще программирование – не моя специальность.

– Кто-то еще имел подобный уровень доступа?

– Не думаю. Я ничего не понимаю. Сеть Годдарда надежно защищена.

– Вы не верите, что Шепард замешана в краже или уничтожении программы?

– Почти уверен, что она ни при чем.

– Расскажите мне о прорыве в создании искусственного интеллекта.

– Честно говоря, это выше моего понимания. Она создала новый подход в программировании. С использованием так называемой нечеткой логики.

– Нечеткой логики?

– Это неточная и быстрая логика. Способ решения трудноразрешимых задач. Программа «Дороти» была способна учиться на собственных ошибках и сама себя переписывать. Шепард прогнала ее через серию симуляций, и «Дороти» до такой степени изменилась, что уже никто, даже сама Мелисса, не понимал, как она работает. По всей вероятности, это и стало источником неприятностей.

– И это программное обеспечение работает на любой платформе?

– Шепард хотела, чтобы программа не зависела от аппаратной части. Требовалась лишь минимальная скорость процессора, а также объем оперативной и постоянной памяти.

– Почему вы загрузили программу, которую никто не понимает, в космический зонд стоимостью сто миллионов долларов, а потом опустили этот зонд в резервуар с жидким метаном?

Гровс долго молчал. Форд терпеливо ждал ответа.

– Это была колоссальная ошибка, – признал наконец ученый. – Теперь я это понимаю.

– Расскажите мне о Шепард – о человеке, а не о специалисте, – решил сменить тему детектив.

Энтони немного помялся:

– Честолюбивая. Сосредоточенная. Упорная. Абсолютно преданная делу. В мире много умных людей, но она не просто умная. Она – один из настоящих гениев. Послушайте, я знаю, что это слово стало разменной монетой, но в нашем мире не так много действительно гениальных людей. А Мелисса именно такая. Все очень просто – эти люди мыслят иначе, не так, как мы все. А еще она непростой человек. Обидчивая. Резкая. Несмотря на весь свой ум, в повседневной жизни могла вести себя как полная идиотка. Она разделила свою команду на группы. Никто не владел полной картиной. Такое впечатление, что она хотела держать их в неведении.

– Увлечения?

– Фитнес, бег, лыжи, альпинизм… – начал перечислять Гровс и умолк.

– А теперь плохое, – попросил Уайман.

– Это не в моих правилах.

– У нас расследование, а не вечеринка с коктейлями.

– Ну… она сквернословит. Не любит подчиняться правилам. Бунтарь. Не умеет общаться. Обижает людей, сама того не желая.

– Продолжайте.

– Понимаете, Шепард так и не смогла вписаться в здешнюю культуру. Как я понимаю, у нее были проблемы в прошлом. Мы с трудом получили на нее допуск от службы безопасности. И… – Тони вновь ненадолго замолчал. – У нее были отношения с несколькими людьми тут.

– Сексуальные отношения? – Брови Форда взлетели вверх.

– Да. После приезда она как следует пустила нам пыль в глаза, а потом успокоилась. Я не вмешиваюсь в личную жизнь своих сотрудников, пока она не мешает работе, но Шепард своими… свиданиями угрожала целостности команды. Кроме того, она была чрезвычайно предана делу, работала по семь дней в неделю. Но она спала с несколькими мужчинами, что всегда становится источником напряжения, особенно в таком маленьком коллективе, как проект «Кракен». Думаю, это могло происходить и на работе.

– Вы удивились, когда она исчезла?

– Нет. Единственная предсказуемая черта Шепард – ее непредсказуемость.

– Родственники у нее есть?

– Нет. Мать умерла, когда ей было четырнадцать, а отца, насколько я понимаю, она не знала. Потом ее воспитывали тетя и дядя из Техаса, религиозные люди, очень строгие. Думаю, она связалась с дурной компанией и сбежала из дома. Просто удивительно, что ей удалось изменить свою жизнь. У вас, вне всякого сомнения, есть ее резюме. Ее дипломная работа в Корнелле просто великолепна.

– Музыка?

– Тяжелый метал. Слушала, когда программировала. Коллеги иногда жаловались…

– Проблемы с деньгами?

– Мне об этом ничего не известно. В НАСА работают не ради денег. В частной компании Шепард получала бы в четыре раза больше.

– Есть ли вероятность, что она могла иметь намерение продать программу иностранному государству? – предположил Уайман.

Гровс удивленно посмотрел на него:

– Боже правый, только не говорите мне, что расследование рассматривает такую безумную версию!

– Именно так.

– Полная чушь. Я знаю Мелиссу. Она верна Америке. Думаю, причина ее бегства в том, что она в ужасе от произошедшего. Считает себя виноватой. Семеро погибших. И потом, они с Джеком Стейном какое-то время встречались. Она скорбит. Плюс еще сотрясение мозга… Одному богу известно – может, у нее слегка поехала крыша…

Форд кивнул и еще раз окинул взглядом помещение:

– Ладно, думаю, мы здесь закончили. Спасибо.

Пока они шли по засыпанной мусором лужайке, сыщик думал об имени программы – Дороти. Интересно было бы выяснить, откуда оно взялось.

14

Лансинг любил назначать деловые встречи в баре «Харрис», к югу от Центрального парка. Расположенный довольно далеко от Уолл-стрит и заполненный беспечными туристами, он был достаточно шумным, и тут можно было поговорить без помех. Кроме того, бармены тут готовили отличные коктейли.

С момента атаки прошло тридцать шесть часов. Паркер удалился в свой пентхаус в Трамп Тауэр и ждал, пока Моро проведет расследование. Это были самые долгие тридцать шесть часов в его жизни. Делать он ничего не мог – ни есть, ни спать, ни следить за новостями рынка, ни даже читать «Уолл-стрит джорнал» – а только гадал, сумеет ли Эрик выследить негодяев, укравших его деньги. Лансинг был так поглощен этой мыслью, что утром у него даже не было никакого желания общаться со своей подружкой. Люди, которые с ним так поступили, должны дорого заплатить, и чем больше он об этом думал, тем больше укреплялся в мысли, что наказание должно быть примитивным. Самым примитивным. Это побудило его заняться поисками, и в конечном итоге миллионер вышел на двух братьев из Киргизии, которые оказывали такого рода услуги и, по слухам, были мастерами своего дела.

Наконец позвонил Моро. И вот они сидят в баре, на лучших местах у окна, и любуются закатом над Центральным парком и зажигающимися огнями на Пятой авеню.

Подошла официантка. Лансинг заказал коктейль и повернулся к напарнику:

– Тебе какую отраву?

– Программисты не пьют. – Эрик откинул волосы с лица длинными грязными пальцами с обкусанными почти до крови ногтями. – Это убивает клетки мозга.

– Но сегодня ты сделаешь исключение.

Моро и правда заказал двойной мартини с личи, безо льда.

– Итак… Что ты можешь мне сообщить? – спросил Паркер.

– Сначала выпьем.

Когда принесли напитки, Эрик откинулся на спинку стула, поднес бокал на высокой ножке к губам, вытянул их и громко отхлебнул. Лансинг наблюдал за ним, стараясь сдержать нетерпение.

Программист поставил бокал, завел прядь сальных волос за ухо, сжал пальцами нос, потер его и фыркнул. Дж. Паркер давно уже научился терпеть плебейские манеры партнера. Когда дело касалось Моро, ему приходилось со многим мириться, но, как ни странно, несмотря на все это, Лансинг любил парня.

– Есть хорошие новости, есть плохие, – сказал наконец Эрик. – Что сначала?

– Как всегда, плохие.

– Я еще не нашел этих ублюдков. Но выяснил, как они это сделали. Примерно десять дней назад они проникли прямо в наши компьютеры и скачали «Черную мамбу». Должно быть, они распотрошили ее и сумели написать программу, которая так ловко нас натянула.

– Как им удалось проникнуть сквозь нашу защиту?

– Эти парни умны. Реально умны. Они использовали дыру в подпрограмме ввода-вывода низкого уровня, о которой никто не знал. Теперь я поставил заплатку, но это все равно что запереть сарай, когда из него все уже вынесли.

– И никакого намека, кто это?

– Они замели следы с помощью такой сети прокси-серверов, что для выявления источника понадобится не один год.

– А хорошие новости?

– Ты помнишь тот взрыв в Годдарде, космическом центре управления?

Лансинг кивнул.

– У меня есть давний приятель по «Джондоу», который трахал программистку из Годдарда, занятую в этом проекте, и от своей цыпочки он узнал кое-что о-о-очень интересное, – начал рассказывать Моро.

Его напарнику пришлось подождать, пока он еще раз шумно отхлебнет из бокала, уменьшив его содержимое на треть.

– Так вот, этот мой приятель трахал девицу по имени Патти Меланкур, которая работала в команде, писавшей программу для проекта. Руководила командой некая Мелисса Шепард. Она настоящая легенда в программистских кругах. Похоже, в программе для того проекта ей удалось совершить серьезный прорыв. Это открытие века, Святой Грааль программистов. Она создала новый язык. И сильный искусственный интеллект. Если нам удастся понять, как она это сделала, Уолл-стрит будет у нас в руках.

– Серьезное заявление.

– И я за него отвечаю.

– Что же это за прорыв? Я считал «Черную мамбу» искусственным интеллектом.

– Но не «сильным искусственным интеллектом», как мы выражаемся. По словам моего приятеля из «Джондоу», эта программа из НАСА мыслит, как человек. Она автономна. Учится на своих ошибках. И не привязана к конкретному железу. Она может выполняться на чем угодно. Самая близкая имитация бестелесного человеческого мозга, которая только возможна в чисто электронном виде.

– И как это поможет решить нашу проблему? – с сомнением спросил Паркер.

Эрик тряхнул головой, и его длинные волосы взметнулись вверх.

– Понимаешь, чувак, после небольшой переделки эта программа сможет преодолевать любую защиту, проникать в компьютерные сети, обманывать людей, лгать, мошенничать, красть… Компьютерная программа, которая может быть такой же подлой, злобной, хитрой и изворотливой, как и человек.

– Похоже на хакерские байки.

– Я уверен, что это правда. Если я смогу достать руководство программиста, то с небольшой помощью этой Меланкур сумею написать подобную программу. Программу, которая способна симулировать любые действия человека. Мы можем заставить ее делать все, что нам нужно. «Черная мамба» на стероидах. Идеальный бот.

– Даже если это правда, – сказал Лансинг, – ты отклонился от темы. Я хочу найти того, кто взял наши деньги. В данный момент мне не нужна вторая «Мамба».

– Дело в том, что такая программа искусственного интеллекта будет идеальным охотником. Дайте ей задание найти того, кто украл ваши деньги, и запустите в систему – и она, словно охотничья собака, пойдет на запах, от сервера к серверу, проследив цепочку прокси-серверов до самого источника. За день она способна сделать то, на что у меня уйдет десять лет.

Дж. Паркер покачал головой:

– Я в это не верю. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– А тот взрыв в НАСА? Меланкур знает, что там на самом деле случилось. Это секретная информация. Программа показала себя хорошо, прошла все тесты. А потом ее загрузили в экспериментальную лодку, плот с датчиками, камерами и микрофонами. И программа свихнулась. Запаниковала. Взбесилась и устроила взрыв.

– Не уверен, что понимаю, почему это делает программу хорошей.

– Фишка в том, что она мыслила как человек. Пыталась спастись. Подумай. Это же потрясающе! Но программа искусственного интеллекта была уничтожена взрывом, и поэтому мы должны написать новую.

Лансинг вздохнул. Моро всегда так легко увлекался…

– Предположим, что все это правда, но как ты собираешься достать руководство программиста и написать программу? – попытался он охладить пыл хакера.

– У Меланкур есть копия, и она согласна помочь мне написать код. Она уже в деле. Ей нужны деньги, и она считает, что в НАСА ее недооценивают… И самое главное, у нее зуб на Шепард, которая приставала к моему приятелю из «Джондоу», хотя тот трахал Меланкур. Вдвоем мы напишем программу, которая выследит подонка, стянувшего наши деньги. – Эрик наклонился вперед, дыхнув запахом личи в лицо собеседнику. – Меланкур стоит сто тысяч.

Лансинг посмотрел на свой опустевший стакан:

– Большие деньги. Мне нужны доказательства, что это сработает.

– Поверь мне. Пожалуйста.

– Сначала я хочу увидеться с ней.

– Не проблема. – Программист улыбнулся, откинулся назад, перевернул бокал из-под мартини и, громко хлюпая, слизнул языком последние капли напитка. Потом он поставил бокал на стол. – Мне любопытна одна вещь. Когда ты найдешь парней, которые проделали это с нами, что ты с ними сделаешь?

– Я много думал. Понимаешь, то, что они с нами сделали, абсолютно законно. В суд с этим не пойдешь.

– Обидно.

– На кону наша репутация. А в бизнесе репутация – это все.

– Точно.

– Мы должны заявить о себе. Нельзя это так оставлять. Другие должны понять, что тот, кто с нами так поступил, наказан.

Моро кивнул.

– Варианты у нас ограничены. На самом деле всего один, – продолжал Паркер.

– Какой именно?

– Я хочу их убить.

Эрик молча смотрел на него широко раскрытыми глазами.

– Правда?

– Да. Правда.

15

Когда Форд был моложе, он задался целью подняться на все четырнадцатитысячники в штате Колорадо – горы высотой больше четырнадцати тысяч футов. Он покорил пять вершин, а потом занялся другими делами. Вся его жизнь состояла из череды увлечений – Уайман переходил от одного к другому, не в силах ничего довести до конца. Но тот опыт подсказал ему идею для легенды: нужно притвориться одиноким альпинистом, который собирается покорить могучее трио четырнадцатитысячников в горах Сангре-де-Кристо выше ранчо «Лейзи Джей». Три вершины были хорошо видны издалека – Бланка-Пик, Эллингвуд-Поинт и Литтл Беар – и считались здесь самыми сложными.

Но прежде чем воспользоваться этой легендой и отправиться в горы, Форд собирался поговорить с владельцем «Лейзи Джей», которого звали Майк Клентон. Девять лет назад Клентон взял на работу Мелиссу, когда она была трудным подростком.

После своих неудачных попыток поиска Мелиссы Шепард ФБР практически ушло с ранчо, оставив специального агента наблюдать за обстановкой и охранять вещественные доказательства. Фамилия этого человека была Спинелли, и Уайману приказали поддерживать с ним связь.

Ворота ранчо представляли собой два ствола дерева с перекладиной, на которой висел череп лося с громадными рогами. Форд ехал по территории ранчо, и перед ним расстилалась поросшая травой прерия со стадами коров – на фоне внушительных гор, верхние гряды которых были покрыты свежим снегом. Живописная дорога привела к длинному деревенскому дому в роще тополей рядом с журчащим ручьем. Блестящие желтые листья деревьев шелестели на ветру. Форд остановил машину на грунтовой стоянке перед домом. На краю площадки стоял коричневый «Форд Краун Виктория». Дальше располагалась конюшня, а за ней – стойла, загоны и орошаемые пастбища.

Не успел детектив подняться по ступенькам крыльца, как из дома вышел старик. Из-под его ковбойской шляпы выбивались седые волосы. Прищурившись, он посмотрел на неожиданного гостя, и выражение его лица никак нельзя было назвать дружелюбным. Он был в пыльных джинсах, а сапоги его были заляпаны конским навозом.

– Уайман Форд, – представился сыщик.

Мужчина не обратил внимания на протянутую руку гостя, и она повисла в воздухе.

– Еще один следователь? – спросил он хмуро.

– Я надеялся, это не так очевидно. – Форд убрал руку.

– На кого вы работаете?

– Управление по разработке политики в области науки и техники, Белый дом.

Старик снова прищурился:

– Вы хотите сказать, что работаете на президента?

– В каком-то смысле.

– Мне он не нравится. Я не голосовал за него четыре года назад и теперь не собираюсь. Говорят, у него сердце пошаливает. Как такой человек будет справляться со стрессами? Что, если он свалится с сердечным приступом, когда Северная Корея запустит ракету с ядерной боеголовкой?

Уайман подавил раздражение, которое у него вызывал говорливый мужчина.

– Мистер Клентон, лично мне президент тоже не нравится, но это не имеет отношения к делу, – ответил он сухо. – Политика не входит в мое задание.

Хозяин ранчо хмыкнул:

– Чем могу быть полезен?

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов и взглянуть на сожженную машину.

Майк сдержанно кивнул:

– Я отвезу вас на грузовике. На этой арендованной жестянке вы туда не доберетесь.

Форд пошел вслед за Клентоном и сел на пассажирское сиденье потрепанного пикапа, пропахшего моторным маслом и сигаретным дымом. Они поехали через ранчо в сторону гор по дороге, которая становилась все хуже и хуже. Старик закурил, не спросив разрешения, и кабина заполнилась тошнотворным дымом – даже несмотря на опущенные стекла.

– Значит, вы знали Мелиссу, когда она была еще подростком? – спросил детектив.

– Знал.

– Как она попала на ранчо?

– У нее были неприятности с законом, и Мелисса приехала на лето, чтобы тут поработать. Это было… минутку… девять лет назад. Ей тогда исполнилось восемнадцать.

– Почему она приехала именно сюда?

– Я знаком с ее дядей. Вместе учились в школе.

– В школе? Какой школе?

– Йельской школе права.

Форд невольно рассмеялся:

– Вы не похожи на выпускника Йельской школы права!

– Обожаю сообщать этот маленький факт ничего не подозревающим людям и разрушать их предположения, – усмехнулся Клентон.

– Как же вы оказались тут?

– Заработал немного денег на корпоративном праве.

Обнаружил, что в этом бизнесе больше тупиц, чем среди стада техасских лонгхорнов[2]. Поэтому я вышел в отставку, приехал сюда, купил ранчо и стал заниматься лошадьми и коровами.

Сыщик посмотрел на него с удивлением. Ничего себе, «немного денег» – хватило, чтобы купить сорок одну тысячу акров земли!

– Вы в курсе, какие у нее были неприятности? – спросил Уайман.

– Наркотики. Воровство.

– Что за наркотики, марихуана?

– Да, а еще мескалин и грибы. Если я не ошибаюсь, она вместе с приятелями угнала машину… а может, украла автомобильный радиоприемник.

– Расскажите мне о ней.

– Она была красивой девочкой, но безответственной и ненадежной. Если можно было сказать что-то не то, она это говорила. Бунтарка, всегда возмущавшаяся тем, что считала неправильным, – управлением нашей страной, штатом Колорадо, делами на ранчо, погодой, самим Господом Богом… Ей все было не так. Тут, на ранчо, у нее поначалу не заладилось. Готовить она не будет, мыть посуду тоже, ставить ограду не согласна… Через три или четыре дня я решил, что с меня хватит, и собрался отправить ее домой. Но потом Мелисса наткнулась на лошадей и с ними нашла себя. Должно быть, вы слышали о «заклинателях лошадей». Она из них. За лето приучила к поводьям целое стадо жеребят. И я ни разу не слышал, чтобы она повысила на них голос. Девочка была из тех, кто знает, о чем думает лошадь, раньше, чем это поймет само животное.

– Она была тут всего один раз?

– Да. Я надеялся, что Мелисса приедет на следующее лето, но она поступила в колледж, и я потерял с ней связь. Она не любитель писать письма.

– Как вы думаете, почему Мелисса вернулась?

– Если вам нужно спрятаться, лучше этих гор места нет. А она хорошо знает эти глухие места.

– И вы не видели ее, когда она проезжала через ранчо?

– Нет. Но вынужден с сожалением сказать, что Мелисса проникла в дом и взяла оружие.

– Оружие? Какое?

– Винчестер тридцатого калибра модели девяносто четвертого года с рычажным взводом и старый револьвер двадцать второго калибра, которые у меня были.

– Она умеет с ними обращаться?

– Это еще одно ее увлечение тем летом: огнестрельное оружие. Она научилась метко стрелять.

– Как вы нашли сгоревшую машину?

– Увидел дым. Это было на прошлой неделе, во вторник. Поехал туда и увидел горящий автомобиль. Тогда я не знал, что это ее машина. Мы позвонили в полицию, а я прошел по следам Мелиссы около мили до дороги на озеро Комо. Это главная дорога в горы – самая сложная трасса для джипов в Колорадо.

– Есть предположения, куда Мелисса могла направиться?

– Нет.

– И что произошло, когда вы сообщили о горящей машине?

– Приехала местная полиция, установила идентификационный номер автомобиля, и к концу дня здесь было не продохнуть от синих костюмов и значков. Они отправили в горы вертолеты, вездеходы, лошадей – все, что можно. Испугали ее. Сборище идиотов. Вчера их отозвали. А теперь вы. – Прищурившись, Майк окинул своего пассажира внимательным взглядом: – С горами знакомы?

– Немного.

– Там, наверху, будет холодно. Может пойти снег. Одежда у вас неподходящая.

– У меня в машине много теплых вещей, – сказал Форд.

– Небось фирмы «Л. Л. Бин».

– РЕА.

– С горами не шутят.

– Знаю, – кивнул детектив. – Покорил полдюжины четырнадцатитысячников.

Клентон медленно кивнул:

– Ладно. Значит, вы не такой идиот, как остальные. – Он усмехнулся. – Тут, внизу, было градусов тридцать. Парни из ФБР отправились наверх в рубашках с короткими рукавами, держась обеими руками за луку седла, – должно быть, воображали себя ковбоями, как в старину. Их здорово присыпало снегом. Когда вернулись, выглядели как остатки экспедиции Шеклтона[3]. Говорят, одному парню пришлось ампутировать палец на ноге.

Пикап нырнул в сухое русло ручья, и впереди показалось темное пятно. Машина, сгоревший остов джипа «Чероки», была огорожена желтой лентой. Над ней был натянут временный тент, и в его тени лежал агент ФБР, куривший сигарету. В стороне располагался его автомобиль – еще один коричневый «Форд Краун Виктория». Совершенно непонятно, как на нем умудрились доехать сюда, не оторвав глушитель. Увидев пикап, мужчина вынул изо рта сигарету, встал и направился к ним медленной, характерной для агента ФБР походкой, которую Форд знал со времен работы в ЦРУ. Уайман попытался забыть о естественной для сотрудника ЦРУ антипатии к ФБР, но при виде развязных манер агента она вспыхнула с новой силой.

– Запретная зона, – громко объявил тот.

Детектив постарался говорить как можно приветливее:

– Меня зовут Уайман Форд. – Второй раз за сегодняшний день его рука пожала воздух. Агент ФБР стал пристально разглядывать его, и сыщик опустил руку. – Я веду специальное расследование для Управления по разработке политики в области науки и техники.

Агент, молодой парень с мощной шеей, неприязненно смотрел на Форда, словно тот был виноват во всех его бедах.

– Мне нужно посмотреть ваши документы, мистер из управления по науке, или как там его.

Уайман достал удостоверение, которым его снабдил Локвуд. Агент внимательно изучил документ со всех сторон, вытащил из кармана сотовый телефон и добрых пять минут говорил по нему, а затем вернулся.

– Мне очень жаль, но ваши полномочия должно подтвердить региональное отделение в Денвере, – сообщил он холодно. – Пусть ваше начальство свяжется с ними и обговорит детали, прежде чем вы получите доступ к вещественным доказательствам.

Именно такой подход к делу Форд не выносил. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на Клентона, на лице которого застыла циничная улыбка, а потом вновь перевел взгляд на агента:

– Ваше имя, сэр?

– Специальный агент Спинелли.

– Могу я посмотреть ваши документы, агент Спинелли?

Уайман знал, что агенты ФБР обязаны показывать свое удостоверение. Спинелли достал его из кармана, раскрыл и агрессивно сунул Форду, но тут же закрыл, прежде чем тот успел что-либо рассмотреть. Детектив видел, что он злится – и на то, что его команда облажалась и он вынужден сидеть в глуши и сторожить сожженную машину, и на вмешательство кого-то еще.

– Эй, вы не дали мне возможности его разглядеть! – Сыщик протянул руку.

Спинелли бросил на него пристальный взгляд, типичный для агентов ФБР, в котором читалось: «Даже не думай мне морочить голову, парень».

– А не проще ли сотрудничать, чем препираться? – спросил Уайман. – Пожалуйста? – Бог свидетель, он изо всех сил старался сдерживать себя!

– Мне очень жаль. Вам следует обратиться в региональное отделение в Денвере. Это не подлежит обсуждению, – безо всякого выражения отозвался агент.

– В таком случае я должен знать номер вашего удостоверения, – Форд старался говорить как можно дружелюбнее, – чтобы сообщить о вашем нежелании сотрудничать моему начальнику, который является президентом Соединенных Штатов, и тогда его люди так быстро разделаются с вашей карьерой в ФБР, что вы будете счастливы, если вам удастся найти работу уборщика в местном морге. – И это не угроза, а констатация факта, и я искренне надеюсь, что вы измените свое мнение, мистер специальный агент Спинелли.

Агент замер в изумлении, а стоящего в стороне Клентона стал душить приступ кашля.

– Итак, – сказал детектив, доставая сотовый телефон и занеся палец над кнопкой быстрого набора. – Могу я получить доступ к машине или мне позвонить в Белый дом и разрушить вашу жизнь?

Джип оставили в том же состоянии, в котором нашли, если не считать сотни маленьких флажков и меток, указывающих на вещественные доказательства. На заднем сиденье, тоже отмеченном флажками, лежали обугленные части смартфона и планшетного компьютера.

– Агент Спинелли? – позвал Уайман своего соперника.

Тот приблизился. После порки, которую ему задал Форд, он был молчаливым и бледным, и сыщик попытался компенсировать обиду дружелюбным тоном:

– Похоже, вы с парнями тщательно обследовали место преступления.

Лицо Спинелли осталось неподвижным.

– Вам удалось определить источник распространения огня? – спросил Уайман.

– Прямо тут, на заднем сиденье, – показал агент.

– Был использован какой-нибудь катализатор?

– Из бака откачали бензин – судя по следам на земле.

– Значит, она плеснула бензин на телефон и компьютер и сожгла их вместе с машиной?

– Похоже на то.

– На приборной панели дыра, будто оттуда выдрали какой-то прибор. Что там было?

– Навигатор.

– И где он?

– Мы его не нашли. И трекер тоже снят.

– У ФБР есть какие-нибудь версии, почему Шепард уничтожила всю электронику?

– Очевидно, – сказал Спинелли, – она избавлялась от всего, что можно использовать для ее поисков.

И вовсе это было не очевидно! Например, телефон можно нейтрализовать, если извлечь аккумулятор.

– Но зачем сжигать телефон? – продолжал расспрашивать детектив.

– Тут нет никакой загадки. – Его собеседник наконец смягчился. – Она хотела уничтожить хранящиеся в нем улики незаконных деяний.

– Какие незаконные деяния вы имеете в виду?

Агент усмехнулся:

– Начнем с преступлений категории С и В: угон автомобиля, умышленная порча имущества, препятствие расследованию, уничтожение улик, недонесение, лжесвидетельство, проникновение в жилище – и далее по списку. Не говоря уже об уклонении от федерального расследования, в котором у нее статус подозреваемой.

Форд посмотрел на Клентона, который уже справился с приступом кашля, и лицо его стало серьезным.

– Вы ее знали, – повернулся к нему Уайман. – Есть какие-нибудь предположения?

Майк опустил скрещенные на груди руки:

– Если хотите знать мое мнение, это «прощальный» жест.

Сыщик кивнул. Ему тоже так показалось, но он не был уверен, что это исчерпывающее объяснение.

– Разве это не странный поступок – уничтожить сотовый телефон, особенно перед тем, как собираешься в опасное путешествие? Кроме того, зачем сжигать машину, которая может еще пригодиться? – принялся рассуждать вслух Уайман.

– Сегодня, – сказал Спинелли, – даже машина служит средством слежения. Кроме трекера, в ней есть черный ящик, который записывает все действия водителя и который невозможно снять, не разобрав машину. Все это указывает на уничтожение улик.

Форд извлек из кармана телефон. Сигнал средний, сеть 4G активна.

– В горах сигнал принимается? – спросил он Клентона.

– Только на высоких гребнях и вершинах, – ответит тот. – Во впадинах и долинах – нет.

Уайман оглянулся на сожженную машину. Тут что-то еще. Интуиция подсказывала, что все не так просто. Шепард это сделала, потому что… Она боялась.

Они с Клентоном сели в пикап, оставив агента ФБР в тени навеса, – он снова закурил сигарету. Отъехав немного, Майк рассмеялся:

– Вам бы в суде выступать! Просто диву даешься, как профессионально вы надрали задницу этому парню!

Форд махнул рукой. Ему уже было неловко за свою вспышку.

– Парень просто делал свою работу, – вздохнул он. – Не люблю, когда приходится так обращаться с людьми.

– А мне понравилось. Вижу, я вас недооценил.

Какое-то время они ехали молча.

– И как же вы собираетесь найти ее на тысяче квадратных миль, покрытых горами? – спросил Майк.

Его пассажир ответил не сразу:

– У вас еще остались те лошади, которых она приучала к поводьям?

– Конечно.

– А любимчики у нее были?

– Разумеется. Рыжик, на котором я езжу. Она приручила его еще жеребенком. Лучшая лошадь из всех, которые у меня были!

Форд снова умолк. Он очень не любил лошадей, но теперь у него появилась идея.

– Могу я позаимствовать у вас Рыжика для прогулки в горы? – спросил он.

16

Джейкоб Гоулд лежал на ковре в своей комнате, закинув руки за голову, и смотрел на завитушки лепнины на потолке. Рядом лежал его ноутбук. Его подмывало посмотреть прогноз для серфинга, но в то же время Джейкоб не хотел ничего знать. В конце концов он перевернулся на бок, открыл компьютер и зашел на сайт «Серфлайн». Наконец-то на пляжах Халф Мун Бэй начало что-то происходить! Волны от восьми до десяти футов с интервалом четырнадцать секунд. Судя по информации на сайте, высота волн вполне достаточна, чтобы очистить пляж Маверикс от новичков и привлечь настоящих серферов.

Гоулд закрыл компьютер и снова лег, ощущая дурноту и не понимая, чего хочет и что может улучшить его настроение. Потом он встал, слегка поморщившись, и направился в гараж к велосипеду, надеясь улизнуть из дома незаметно для отца. Нет, не повезло. Подросток уже вывез велосипед на подъездную дорожку и пытался попасть правой ногой в ремешок педали, когда в дверях мастерской показался его отец Дэниел с отверткой в руке.

– Джейкоб! – крикнул он. – Куда ты?

– Поеду посмотрю прибой в Мавериксе, – ответил сын.

– Но я уже почти закончил с Чарли. Не хочешь подождать, пока все будет готово? Ты станешь первым, кто увидит, как он ходит.

– Я просто проверю волны. Скоро вернусь.

– Ладно. – Отец вернулся в мастерскую, откуда доносилась песня «Би Джиз».

Гоулд-младший наконец вставил свою искалеченную ступню в специальную педаль, вскочил на сиденье и поехал по дорожке к Френчманс-Крик-роуд, а оттуда – вниз по склону в город, мимо порта и взлетно-посадочной площадки, к Пилар-Пойнт. Добраться до пляжа Маверикс проще простого, но обратная дорога – настоящее мучение.

Он оставил велосипед возле радиотелескопов, где песок становился рыхлым, и пошел к краю обрыва. Дул сильный ветер с моря, принося с собой густой запах соли. Внизу тянулся пляж Маверикс – и естественно, там были серферы. Джейкоб снял рюкзак и достал из него бинокль.

В окулярах бинокля появилась волна. Не гигантская, но достаточно большая для серьезного катания. Там были уже пять серферов, яростно гребущих навстречу волне. И какой-то сумасшедший на каяке.

Гоулд некоторое время наблюдал за серферами, но это не помогало, и настроение у него портилось все больше. Нога болела после недавней операции. А через месяц будет еще одна. Но кого они пытаются обмануть? Ступня искалечена, правая нога короче левой… Даже если ему удастся забраться на доску, стоять прямо он не сможет. Они лгали, утверждая, что он снова будет скользить по волнам. Джейкоб встал на доску совсем ребенком, но теперь все кончено, и с этим ничего не поделаешь.

Это была глупая идея – приходить сюда.

Но парень остался. Через полтора часа зазвонил его сотовый телефон. Даже не глядя на экран, он знал, что это отец. Больше ему никто не звонил – друзей у него не было. Тем не менее через несколько минут Джейкоб пошел к своему велосипеду и поехал по дороге, ведущей вверх, к дому. К тому времени, как он добрался домой, нога совсем разболелась, но Гоулд не обращал на это внимания. Он уже привык игнорировать боль.

Поставив велосипед в гараж, он прошел прямо на кухню. Отец был там, топтался у черного хода.

– Идем со мной, – с нерешительной улыбкой позвал он сына. После той аварии родители все время натужно улыбались и изображали жизнерадостность, пытаясь делать вид, что в семье все в порядке.

– Зачем? – спросил Джейкоб, хотя и сам прекрасно знал ответ. У него было плохое предчувствие.

– Увидишь.

Парень пошел за отцом через кухню в прихожую. Там, как он и предполагал, стоял робот. Три фута в высоту, оформленный в стиле стимпанк: полированные алюминиевые ноги, похожее на дымовую трубу туловище, алюминиевые руки, металлические кисти с тремя напоминающими когти пальцами… Большая, как у ребенка, голова была сделана из серебристого пластика, с неподвижным прямоугольным ртом, фальшивым носом, в котором, похоже, спрятали микрофон, и двумя большими, печальными, немигающими глазами зеленого цвета. При появлении Джейкоба робот повернул голову и уставился на него своими круглыми глазами.

– Меня зовут Чарли, – сказал он. Звук шел из прямоугольного рта. – А тебя? – Голос у механизма был как у десятилетнего ребенка, высокий и плаксивый.

Гоулд-младший возблагодарил судьбу за то, что тут нет его одноклассников.

– Э… Я Джейкоб, – представился он роботу.

– Рад познакомиться, Джейкоб. Хочешь поиграть со мной?

Этого еще не хватало!

– Э… – Сын посмотрел на сияющего отца. – Конечно.

Робот вразвалочку, неуверенно, как маленький ребенок, подошел к нему и протянул металлическую руку. Юный Гоулд замер на секунду, не в силах заставить себя прикоснуться к ней, но затем взялся за трехпалую клешню:

– Ну, пойдем поиграем…

– Это тебе на четырнадцатый день рождения, Джейкоб, – гордо сказал отец. – Извини, что с опозданием.

– Здорово, папа. – Подросток изо всех сил старался изобразить радость. – Правда, здорово. Спасибо. – Он понимал, что означает этот подарок на день рождения. Друзей у него не было, и отец сделал ему друга. Неужели все так печально?

– Мне еще нужно сделать кое-какие настройки, но ты уже можешь поиграть с ним. Он способен подключаться к беспроводной сети, загружать и выполнять большинство приложений под «Андроид». И великолепно распознает речь – достаточно сказать, что тебе нужно. Лица, правда, он еще не различает, но я работаю над этим. Когда он не нужен, его можно заряжать от розетки с помощью шнура.

– Пойдем поиграем, – повторил Чарли.

– Иди, – сказал изобретатель сыну. – Если тебе что-то понадобится, я буду в мастерской.

С тяжелым сердцем Джейкоб взял робота, удалился в свою комнату и закрыл дверь. Он знал, что отец будет ежеминутно спрашивать, как ему понравился подарок и чем они занимаются. Не хотелось его обижать… но зачем отец заставляет его этим заниматься? Только лишний раз напоминает, что у него нет друзей. Робот будет висеть на нем, как ядро на цепи. Хорошо, что Салли этого не видит!

Парень поставил свой подарок на пол.

– Давай поиграем, – снова предложил Чарли.

– Иди и поиграй сам с собой, – отмахнулся от него Гоулд.

– Я не умею этого делать.

Джейкоб во все глаза смотрел на робота. Тот стоял на ковре, смотрел на него своими большими глазами, слегка разведя руки, и с нетерпением ждал.

– Чарли, – позвал его подросток.

– Да, Джейкоб?

– Сколько тебе лет?

– Меня придумал и построил Дэниел Гоулд из Халф Мун Бэй, штат Калифорния, четыре месяца назад.

– Понятно. Значит, ты хочешь играть?

– Да?

– А во что ты умеешь?

– Я знаю много игр. Как насчет шашек?

– У меня нет набора для игры в шашки.

Затем, немного помолчав, Чарли спросил:

– Тебе нравятся шахматы? Я люблю играть в шахматы.

– Если честно, мне нравится только серфинг, – вздохнул его новый хозяин.

– Что такое «серфинг»?

– Это когда ты становишься на доску, выходишь в океан и катаешься на волне. Я так делаю каждый день.

Опять последовало довольно долгое молчание – робот обдумывал полученный ответ.

– А я могу пойти с тобой? – спросил он наконец.

– Ты сгоришь, – возразил Гоулд.

– Почему я сгорю?

– Потому что тебя замкнет в соленой воде.

– Я сконструирован водонепроницаемым.

– Ну да… если ты попробуешь оседлать волну в Мавериксе, то через пять секунд от тебя останется груда металла.

– Я не понимаю слово «Маверикс».

Джейкоб стал искать выключатель, чтобы отключить робота. Осмотрел его голову, спину, ноги – ничего. Но где-то же должен быть выключатель!

– Как тебя выключить?

Снова долгое молчание.

– Я не знаю ответа на этот вопрос, – сказал наконец подарок.

– А выражение «заткнись» ты знаешь?

– Да.

– Тогда заткнись, пожалуйста.

Чарли послушно умолк. Джейкоб взял его, поставил в стенной шкаф и закрыл дверь, а затем повалился на кровать и уставился в потолок. И снова подумал, что это будет не так трудно сделать: просто идти по берегу, зайти в океан и не останавливаться. Теперь октябрь, вода холодная, и много времени не потребуется. Говорят, это самый легкий способ уйти.

17

Форд отправился к озеру Комо на следующее утро, еще до рассвета. Он шел пешком и вел за собой жеребца Рыжика со снаряжением и продуктами. Клентон помог ему навьючить лошадь и показал, как завязывать ромбовидный узел, что оказалось довольно трудным делом. Вспотевшие и злые, они вновь и вновь повторяли урок, а лошадь взволнованно перебирала ногами. Будет настоящим чудом, подумал Уайман, если он сможет связать тюк, когда придет время отправляться в обратный путь.

Дорога к озеру Комо представляла собой трассу для джипов. Дальше, по словам Майка, дорога превращалась в козью тропу, а на высоте больше тринадцати тысяч футов терялась среди голых скал и каменистых осыпей.

Пока детектив шел, взошло солнце. Тропа вилась по склону горы, а затем ныряла в длинное и живописное ледниковое ущелье. Обычные сосны уступили место желтым соснам, осинам и, наконец, елям. Примерно через два часа путник добрался до Комо, чистого бирюзового озерца на высоте одиннадцати с половиной тысяч футов, в окружении лугов и карликовых елей, расположенного в продолговатой долине, зажатой между горными грядами, которые уже присыпало снегом. В холодеющем воздухе веяло морозом.

Форд остановился, чтобы отдохнуть и свериться с топографической картой. Продолговатая долина поднималась вверх мимо других ледниковых озер и заканчивалась у последнего озера под названием Кратер на высоте 12700 футов.

Сыщик довольно долго изучал местность по карте и выбрал для лагеря именно это место. Крошечное озерцо находилось сразу за линией деревьев в центре большой открытой впадины. Гребни и пики вокруг него образовали гигантский естественный амфитеатр. Озеро можно было видеть практически из любого места впадины: оно словно располагалось в центре римского Колизея.

Если Мелисса Шепард скрывается на этих склонах гор, она обязательно его увидит.

Уайман вел коня с грузом по тропе к верхней части долины. Он достаточно долго имел дело с лошадьми – несколько лет назад, в Аризоне, когда занимался расследованием под прикрытием, – чтобы понять, что не любит этих животных. И они отвечали ему взаимностью. Рыжик тоже не был исключением: они с сыщиком не поладили. Вскоре жеребец уже раздраженно прядал ушами каждый раз, когда Форд к нему обращался.

Они перебрались через гребень в следующую долину. Впереди показались два ледниковых озера необыкновенной красоты. На карте они были обозначены как «Голубые озера» – и действительно, их бирюзовый цвет был таким ярким, что стало больно глазам. Когда они проходили мимо этих озер, Рыжик стал проявлять свой нрав. Жеребец захотел пить и потянул за веревку, пытаясь спуститься к воде. Уайман, выругавшись, рывком вернул его на тропу, заставляя подождать. Рыжик сопротивлялся, и Форд снова выругался, довольно громко, так что его голос эхом отразился от окружавших ущелье каменных склонов. В дальнем конце озера он наконец позволил коню напиться, но дал выход своему раздражению, громко браня животное. Жеребцу не понравилось, что на него кричат, и он заартачился, когда Форд повел его дальше, что вызвало новый поток проклятий.

Они продолжили путь. Теперь линия деревьев осталась внизу, и они поднимались по крутой каменистой дорожке – чуть шире козьей тропы, которая петляла по каменистой осыпи. Эта тропа заканчивалась у озера Кратер, где детектив собирался разбить лагерь. Он продолжал громко разговаривать с животным и кричал на жеребца, когда тот останавливался и пытался щипать траву. Когда они добрались до озера, Форд делал вид, что сильно злился на Рыжика, а жеребец отвечал ему тем же, прижимая уши и скаля зубы. Привязав его на открытом, хорошо просматриваемом со всех сторон месте – вокруг не было ни кустов, ни деревьев, – Уайман снял с него поклажу.

Как только жеребец освободился от груза, с ним возникли новые трудности. Рыжику захотелось травы, но Форд, выругавшись, потянул его в сторону. Но лошадь дергала за веревку, и после долгих проклятий сыщик неохотно позволил ей немного попастись, привязав длинной веревкой, а сам принялся устанавливать палатку.

Это было суровое место – гораздо выше границы леса, холодное, продуваемое ветрами и пустынное. В тени скал лежал снег, а озеро у берегов затянуло льдом. Единственными признаками жизни тут были пятна лишайников. Вокруг вздымались гигантские каменные стены, осыпи и скалы, а за ними виднелись зазубренные хребты и горные пики.

Прямо над путником нависал Бланка-Пик, четвертая по высоте гора в Колорадо. Дальше и левее высилась гранитная пирамида Эллингвуд-Пойнт. А позади него возвышался Литтл Беар, зазубренная гора, считавшаяся одним из самых сложных четырнадцатитысячников. Форд находился в аквариуме гигантских размеров, сложенном из гор.

Он разжег огонь в походной печке и соорудил поздний ланч из лапши быстрого приготовления, которую дополнили пакетик чипсов, превратившихся в крошки за время пребывания в рюкзаке, и немного вяленой говядины. Потом жеребец запутался в слишком длинной веревке, которой был привязан. Уайман подошел и, распутывая ноги животного, стал громко ругать его, называя уродливым мешком с кишками, а затем принялся честить его предков, породу, ум и (особенно) воспитание. Войдя во вкус, сыщик начал размахивать руками и громко вопить, так что эхо далеко разносило его голос. Он даже взял палку, угрожая Рыжику и обещая отлупить его. Конь, явно испуганный его громким голосом и странным поведением, шарахался, пятился и громко ржал, пока Форд укорачивал веревку.

Потом детектив занялся поисками места, подходящего для кульминации задуманного им спектакля. Вскоре такое нашлось – скрытая от глаз площадка между двух громадных камней.

Уайману потребовалось какое-то время, чтобы собраться с духом и приняться за дело. Он отвязал кожаные поводья и сложил их вдвое, так что получилось нечто вроде хлыста, а затем вернулся к Рыжику, который пытался щипать скудную траву, и снова стал громко ругать его за то, что тот запутал веревку. Повысив голос, мужчина начал угрожать жеребцу и замахиваться на него хлыстом. Потом, не переставая орать и производя как можно больше шума, он повел Рыжика в укромное местечко между камнями и стал безжалостно размахивать хлыстом, по-прежнему с громкими воплями и руганью. Звуки ударов тоже разносились эхом по окрестностям.

На самом деле лошадь детектив не бил – он хлестал камень рядом с животным.

Закончив представление, Форд пошел в палатку, забрался в спальный мешок и притворился, что дремлет.

Ждать пришлось недолго. Он услышал звук рвущейся ткани – огромный охотничий нож вспорол стенку его палатки. Через секунду белокурая амазонка уже держала его за горло, приставив ко лбу револьвер двадцать второго калибра:

– Сукин сын, я прикончу тебя прямо сейчас! – Она взвела курок.

– Привет, Мелисса, – ответил Уайман.

18

Услышав свое имя, девушка вздрогнула, и на ее лице промелькнуло удивление. Но револьвер не убрала.

– Кто ты такой, черт возьми?! – изумилась она.

– Человек, который тебя ищет, – сказал сыщик.

– Ты меня нашел, но еще об этом пожалеешь, кретин.

– Нет, это ты нашла меня.

– Думал, я позволю тебе бить мою лошадь?

– Я был уверен, что не позволишь. В том-то все и дело.

– Мистер, я не знаю, кто вы такой и что вам нужно, но только что вы совершили самую большую ошибку в своей жизни.

Форд чувствовал, как ствол с силой давит на череп.

– Вы видели, как я бил лошадь? – спокойно спросил он.

– Конечно, видела.

– Неужели? Вспомните, что именно вы видели.

Последовала долгая пауза – а затем на лице девушки отразилось понимание.

– Ага. Дошло. Вы разыграли спектакль, чтобы меня выманить.

– Точно.

– Но крики и ругань – тоже оскорбление. Вы до смерти напугали Рыжика! Я считаю, что это подло. Вы подлец.

– Мне очень жаль, честное слово. Но это рабочая лошадь на ранчо, и за свою жизнь он слышал много грубых слов. Он это переживет. Особенно теперь, когда вы здесь и можете его утешить.

Беглянка опять надолго погрузилась в молчание.

– Вы вооружены? – спросила она.

– Да.

– Где оружие? – Убрать пистолет Шепард и не подумала.

Подбородком Уайман указал себе за спину. Она обыскала мужчину, извлекла пистолет сорок пятого калибра и сунула его в свой рюкзачок.

– Еще оружие? – последовал за этим новый вопрос.

– Туристический нож.

– Где?

– Справа, на ремне.

Мелисса забрала нож, после чего отодвинулась, немного расслабившись, но по-прежнему целясь в детектива из пистолета.

– Сотовый телефон? – спросила она все в той же отрывистой манере.

– Да.

– Давайте сюда.

Форд протянул ей свой мобильник. Мелисса взяла его и вышла из палатки. Поморщившись, сыщик смотрел, как она бросила телефон на плоский камень и растоптала своими массивными туристическими ботинками, превратив в бесформенную груду деталей. Потом Шепард снова вернулась в палатку:

– Еще электроника есть? Навигатор, планшетник? Средства связи?

– Ничего.

– Выходите из палатки.

Уайман подчинился. Программистка была в шортах и маечке, несмотря на холод. Она целилась в него из пистолета, явно размышляя, что с ним делать, и Форд воспользовался представившейся возможностью, чтобы как следует рассмотреть ее. Действительно, очень красивая женщина, стройная и тренированная, с гладкими мускулистыми руками и ногами, покрытыми ровным загаром. Белокурые волосы спускались на спину толстой растрепанной косой. Глаза темно-голубые, почти синие, но во всем ее облике было что-то неловкое, как будто незрелое. Возможно, смешная щель между двумя передними зубами, которая, как это ни странно, только прибавляла Мелиссе привлекательности.

– Я собираюсь вас обыскать, – сообщила она.

– Не стесняйтесь. – Форд поднял руки.

Она сначала обыскала его рюкзак, затем одежду, тщательно проверяя все карманы и швы, а потом отступила.

– Ладно, – сказала мисс Шепард. – Поздравляю с тем, что вы меня нашли. Ловко сработано. Но это пустая трата времени. Я поздороваюсь с Рыжиком и успокою его после ваших дурацких выходок. А потом исчезну в горах, и вам придется рассказать тем, кто вас послал, что я напала на вас, отобрала оружие и телефон и отправила вас восвояси, как неудачника, которым вы, собственно, и являетесь. – Она рассмеялась. – Понимаете?

– Возможно, вы хотя бы захотите узнать, кто меня послал, – заметил мужчина.

Мелисса проигнорировала его слова. Форд смотрел, как она идет к лошади. Девушка отвязала животное и довольно долго что-то говорила ему и гладила его шею, пытаясь успокоить. Идиллическая картина не оставляла сомнений в том, что конь ее помнит, даже по прошествии девяти лет. Его уши снова поднялись и задергались, как у жеребенка. Девушка сделала из хлопковой веревки две петли и продела в них передние ноги лошади, отвязав веревку, которая шла к колышку. Потом она вернулась к Уайману.

– Как он? – спросил сыщик.

– Гораздо лучше, но вы тут ни при чем. Здесь не очень много травы, и ему всю ночь нужно свободно пастись. Я стреножила Рыжика, так что утром вы его без труда поймаете, – ответила девушка, а потом, немного помолчав, все-таки поинтересовалась: – Так на кого же вы работаете?

– На президента.

Брови красавицы взлетели вверх.

– На президента? Соединенных Штатов? Этот осел отправил вас за мной?!

– Да.

– Все так плохо?

– Да.

– Ну и черт с ним! Он мне не нравится. Считает США мировым полицейским. Омерзительно.

– Это не имеет абсолютно никакого отношения к делу, и вы это знаете, – сказал Форд и, сделав паузу, спросил: – Почему вы сбежали?

Ответом ему было враждебное молчание.

– Что вы имеете против сотовых телефонов и навигаторов? – снова подал голос детектив.

И снова молчание.

– И что вы сделали с программой «Дороти»?

Теперь изобретательница нахмурилась:

– Хватит вопросов. Я ухожу. Можете сказать мистеру президенту и всем остальным: пусть идут в задницу. – Она повернулась и зашагала прочь.

– Всем? А как насчет матери Джека Стейна? Хотите, чтобы я ей это передал?

Беглянка замерла. Мышцы на ее спине вздулись, голые плечи покраснели. Затем она медленно повернулась и посмотрела на сыщика:

– Как вы смеете говорить такое мне?!

– Но вы же смеете. Джек оставался на своем посту до самого конца – а вы убежали. Убежали из здания, убежали в горы. НАСА нужны ответы. И семья Джека заслуживает ответов. У вас они есть.

– НАСА не нужны от меня никакие ответы. Им нужен козел отпущения.

– Они всего лишь хотят поговорить с вами.

– Чушь. Они поставили полицейского у двери моей больничной палаты.

Форд сглотнул:

– Они не станут вас обвинять, если вы поможете им найти ответы. А если нет? Тогда они точно обвинят вас. Сбежавшего всегда делают козлом отпущения.

– У меня есть свои причины прятаться здесь.

– Дело гораздо серьезнее, чем просто вы и ваши проблемы. Вы создали программу с именем Дороти. Вы в ней разбираетесь. И ваш долг перед всеми – помочь разобраться, что произошло. А если программа у вас, то вернуть ее НАСА.

Теперь молчание воцарилось надолго. А затем Мелисса вдруг опустила голову, и плечи ее задрожали. Уайман понял, что она изо всех сил пытается не заплакать.

– Вы в долгу перед Джеком Стейном, – усилил он давление.

– Прекратите. – Голос девушки звучал глухо. – Это была не моя вина. Прекратите.

– Я знаю, что вы не виноваты. Но если вы им не поможете, обвинят именно вас. Такова человеческая природа. Вы написали программу.

– Нет… нет, я ее не писала…

– Тогда кто же, если не вы?

– «Дороти»… это была самомодифицирующаяся программа. Дело в том, что никто толком не понимает, как она работает.

Снова молчание. Потом Мелисса расплакалась. Форду стало не по себе. Крутая девчонка неожиданно оказалась такой ранимой и беззащитной…

– Мне очень жаль, но теперь вы обязаны все исправить, – заявил он.

– Я… Я не могу вернуться. Просто не могу. – Программистка громко икнула и всхлипнула. – Вам никогда не понять.

– Помогите мне – и я пойму.

– Мне… угрожали.

Детектив с трудом скрыл удивление:

– Угрожали? Кто вам угрожал?

Снова всхлип:

– Дороти.

19

После ужина Джейкоб Гоулд сидел в своей комнате. Предполагалось, что он решает квадратные уравнения и пишет изложение по книге «Сепаратный мир», но вместо этого он лежал на кровати, слушал «Колдплей» и читал фантастику Нила Геймана. Это занятие прервал громкий стук в дверь. Подросток скатился с кровати и открыл ее: на пороге стоял Дэниел Гоулд, раздраженный, но заставляющий себя бодро улыбаться, хотя улыбка у него выходила явно фальшивой.

– Джейкоб, я зову тебя уже пять минут.

Вместо ответа Гоулд-младший вытащил из ушей наушники и продемонстрировал их отцу.

– Приехал агент по торговле недвижимостью и привез клиентов. Нам нужно выйти на несколько минут. Можно переждать в мастерской, – сказал тот.

– Разве они не должны предупреждать о таком заранее? – нахмурился парень.

– Небольшое недоразумение.

Джейкоб намотал наушники на плеер и сунул в карман. Их семья продавала дом уже целую вечность, и казалось, что вереница агентов никогда не закончится. И все они имели обыкновение являться по вечерам, когда юный Гоулд был чем-нибудь занят.

– Пойдем, дружок. Это на полчаса, не больше, – пообещал ему Дэниел.

Подросток схватил книгу и последовал за отцом, который остановился, чтобы накинуть покрывало на кровать. В комнате царил полный беспорядок. После аварии родители перестали настаивать, чтобы сын убирал сам. Может, увидев его грязную комнату, эти люди откажутся покупать дом?

Когда они шли в отцовскую мастерскую по расположенному в глубине дома коридору, Гоулд-младший слышал пронзительный голос агента по торговле недвижимостью: «Куплен, когда цены были высокими… Стоит этих денег… Конечно, нуждается в ремонте… Все это можно без труда содрать…»

Мать Джейкоба, Памела, была уже в мастерской: сидела на скамье, скрестив руки на груди. Ее окружали сверкающие туловища роботов, а также ноги, головы, материнские платы и жгуты из проводов. Лицо ее было пунцовым, а волосы поспешно собраны в «конский хвост», причем от статического электричества несколько прядей стояли дыбом.

– Я должна поговорить с этим агентством, – раздраженно сказала она. – Такое уже не в первый раз!

– Пожалуйста, давай не будем делать ничего, что может вызвать проблемы, – тихим голосом ответил отец. – Они проявили невероятное терпение в условиях этого рынка. Если мы не продадим дом… Банк просто… – Он умолк, не договорив.

Джейкоб почувствовал холод, поднимавшийся откуда-то из живота. Он этого больше не выдержит.

– Можно я прокачусь на пляж на велосипеде? – попросил он родителей.

– А уроки ты сделал? – отозвалась мать.

– Как я могу делать их здесь? Учебник по математике остался в моей комнате.

– Просто не верится, что ты его забыл, – заметил отец.

После аварии родители ему ни в чем не отказывали. Всегда уступали. И теперь тоже.

Парень вышел через заднюю дверь мастерской, вытащил из гаража свой горный велосипед и покатил по подъездной дорожке мимо таблички «Продается» к Френчманс-Крик-роуд. Спускаясь с холма, Джейкоб набрал скорость, со свистом разрезая холодный вечерний воздух. Обычно стремительный спуск поднимал ему настроение, но сегодня Гоулд-младший просто замерз. Это хорошо. За поворотом он промчался мимо питомника Апанолио и фермы, где выращивали тыквы, с полями и рядами теплиц. Маверикс слишком далеко, да и спуститься с обрыва будет трудно. Джейкоб миновал парк, пересек шоссе, а затем поехал по Венецианскому бульвару к автостоянке. За стоянкой начиналась дорожка, которая в конце концов упиралась в песок. Доехав до этого места, подросток бросил велосипед. На песчаном холмике у спуска к воде он остановился, чтобы посмотреть на закат. Оранжевый шар солнца едва касался поверхности океана. Пляж был почти пуст, и на берег накатывали волны, отголоски далекого шторма: до них было около четверти мили. Несколько упрямых серферов в полных гидрокостюмах ловили вечерние волны. Джейкоб чувствовал запах океана и песка на пляже, улавливал слабый аромат барбекю, слышал крики чаек…

Достав из кармана плеер, он вставил в уши наушники и включил песню «Там, где я».

Именно здесь они с Салли встречались каждый вечер, пока он не уехал. С тех пор прошло шесть месяцев и неделя. Гоулд слушал музыку, наблюдая, как гаснет свет на поверхности океана, и чувствовал скрытое за словами усиливающееся ощущение одиночества и пустоты. Он смотрел на темную воду и думал: «Это будет так легко».

После того как Салли уехал, они поначалу почти ежедневно разговаривали по «Скайпу», но потом их беседы стали редкими. Джейкоб не мог вспомнить, когда они говорили в последний раз. Две недели назад? Теперь Салли жил в Ливерморе, до которого ехать почти полтора часа. Слишком далеко, чтобы съездить к нему в гости: отец работал по выходным, а мать после аварии не хотела садиться за руль. Правда, некоторое время назад, после долгого ожидания, Гоулд наконец отправился к другу на выходные. Ливермор был уродливым жарким городом далеко от океана, и Джейкоб обнаружил, что тем для разговора у них с Салли осталось меньше, чем он думал. Их пути разошлись. Удовольствия от встречи он не получил и больше туда не поедет.

«Я потерялся, о да, о да…»

Солнце село. Над горизонтом светился оранжевым лишь одинокий след от самолета. На поверхность океана легло иссиня-черное покрывало. Остались только два серфера, и они уже направлялись к берегу в промежутке между волнами.

Джейкоб встал, стряхнул с себя песок, вытащил из ушей наушники и обернул их вокруг плеера. Поколебавшись, он аккуратно положил плеер рядом с велосипедом и пошел к пляжу по петляющей между кустов и зарослей травы тропинке. Он приблизился к воде, стараясь не хромать, и замер у границы мокрого песка, где останавливались волны. Вода казалась черной и холодной. Вокруг никого не было. Волны в неизменном ритме с шипением ползли по песку, а потом отступали, оставляя после себя блестящий мокрый след, который впитывался в песок, но после следующей волны появлялся снова.

Кто будет переживать о нем? Никто. Кто будет по нему скучать? Никто. Может, только родители, но тем хуже для них. Джейкоб представил, как они сидят на диване в гостиной и плачут, закрыв лица руками, и эта картина принесла ему чувство удовлетворения. Она казалась ненастоящей. Родители это переживут. В школе их сын учился из рук вон плохо, а дом был для него камерой пыток из притворного веселья. На самом деле отцу и матери все равно. После аварии они позволяли ему делать все, что ему хочется, никогда не проверяли домашние задания, не заставляли мыть посуду – просто позволяли все время лежать в своей комнате и играть в видеоигры. Ему было жалко родителей, но к этому чувству примешивалась злость. Отец был невыносимо наивен и глуп, полагая, что может просто сделать робота, чтобы тот стал ему «другом», раз у него нет настоящих друзей. А мать была за рулем, когда они попали в аварию, и с ней ничего не случилось. Другая машина врезалась им в бок и раздробила ему ногу. И с тем водителем тоже ничего не случилось – за исключением неприятностей из-за того, что он был пьян.

Никто не расстроится. Всем станет только легче. На самом деле он всем им сделает одолжение.

Злость стала последней каплей, и Джейкоб зашагал по мокрому песку. Волны с шипением накатывали на берег, заливая туфли и носки, а он все шел и шел, пока вода не дошла парню до бедер. Покалеченная нога жутко разболелась от холода, и это его обрадовало. Джейкоб преодолел внутренний барьер и двинулся дальше в обжигающе холодную воду, пока его ноги не оторвались от дна. Он смешался с чернотой воды, и его стало уносить в море. А потом, когда терпеть холод уже не было сил, ему вдруг снова стало тепло, и наступил покой, о котором все говорили. Он перестал шевелить руками и ногами. Голова его опустилась в воду, и подросток раскинул руки, чувствуя, как его тело медленно опускается в теплую, ласковую черноту.

* * *

Он почувствовал какую-то суету, а потом его начали тянуть, толкать, шлепать, и при этом все вокруг громко кричали. Дальше он кашлял, и его рвало, и он лежал на одеяле на пляже, а люди толпились вокруг в истерике. А позже другие люди подняли его и понесли к мерцающим огням. И холод вдруг стал мучительным.

20

Через час ожидания в лагере у костра Форд услышал ружейный выстрел, эхом прокатившийся по склонам гор. Великолепный закат окрасил пушистое облако над Бланка-Пик, сделав его похожим на пурпурный шарф, тянувшийся от вершины.

Минут через десять в лагерь вернулась Мелисса Шепард с ружьем на плече. Она держала за ноги мертвого кролика, с пушистых ушей которого капала кровь. Уайман испытал облегчение, увидев ее: он боялся, что девушка исполнит свою угрозу и скроется в горах. Однако детектив прекрасно осознавал, что обманываться не стоит – в любой момент Мелисса может сбежать.

– Сезон охоты на кроликов открыт? – спросил Форд.

Шепард бросила тушку, и та плюхнулась на землю прямо перед ним, разбрызгивая кровь.

– Я сама себе устанавливаю сезон, – сказала она. – Кишки и шкуру, пожалуйста.

– Я похож на человека, который умеет это делать? – приподнял бровь Уайман.

Программистка смерила его взглядом и усмехнулась:

– Такой большой и сильный мужчина – и боится крови?

– Ешьте кролика сами. Я удовлетворюсь своей лапшой и вяленой говядиной.

– Никогда не видела, чтобы кто-то приносил в горы столько нездоровой пищи. – Мелисса указала на его запасы раздавленных картофельных чипсов, супов быстрого приготовления и пакетиков с вяленой говядиной.

– Люблю нездоровую пищу, – пожал плечами ее собеседник.

– А меня от нее тошнит. Давайте займитесь кроликом. Я скажу, что нужно делать.

Короткая охотничья экспедиция, похоже, вернула Шепард – хотя бы отчасти – в ее обычное состояние. Раздражительное и язвительное. С усиливающимся отвращением, отбившим всякий аппетит, Форд под руководством девушки выпотрошил кролика и снял с него шкуру. Хуже всего было именно сдирать шкуру, издававшую влажный, хлюпающий звук. Мяса в костлявом кролике оказалось немного – оно не стоило таких усилий. Тем не менее Мелисса разрубила тушку на части и бросила их в кипящую на костре воду, а потом добавила туда дикий лук, какие-то неизвестные растения и грибы, которые успела собрать еще до охоты. Вскоре вода закипела, и Форд был вынужден признать, что это лучше лапши и вяленого мяса, – если только они не отравятся.

Шепард все еще отказывалась объяснять свое странное заявление о том, что ей угрожает Дороти. Сыщик подумал, что она сама похожа на дикое животное: пугливое, нервное, в любую секунду готовое сорваться и убежать. Ее сарказм и задиристость – это всего лишь маска.

Но теперь, когда в котелке варился ужин, Форд решил, что настал подходящий момент еще раз поднять эту тему:

– Я тут все гадаю, что вы имели в виду, когда сказали об угрозах от Дороти.

Ответом ему было долгое молчание.

– Я не уверена, что смогу объяснить, – заговорила наконец девушка.

– Попробуйте.

Мелисса ткнула в огонь длинной палкой, и пламя осветило их лица.

– Дороти не была уничтожена взрывом, – призналась Шепард. – Она спаслась. Выгрузилась из «Эксплорера» перед самым взрывом и скопировала себя в компьютерную сеть Годдарда, а оттуда в Интернет.

– Разве программа способна на такое?

– Так работает любой бот или вирус. Программа искусственного интеллекта была разработана так, что могла выполняться на любой платформе.

– Почему Дороти так поступила?

– Только не нужно ее одушевлять. Я не знаю ответа на ваш вопрос. В нее не закладывалась такая мобильность.

– А потом она… в общем, угрожала вам?

– Дороти позвонила мне по «Скайпу», когда я лежала в больнице. Злая. Обезумевшая. В первый момент я подумала, что кто-то из коллег обвиняет меня в аварии. Но это, вне всякого сомнения, была моя программа. Звонивший знал то… что было известно только нам с Дороти, и никому больше.

– У меня с трудом укладывается в голове, что компьютерная программа может разозлиться или хочет кому-то угрожать.

– Программа ничего не «хочет». Это всего лишь набор команд. Я считаю, что взрыв заставил программу перейти в аварийный режим выживания, и она там застряла.

– Похоже на компьютер HAL из фильма «Космическая одиссея-2001».

– Довольно удачное сравнение.

– И где же теперь эта программа?

– Понятия не имею. Притаилась на каком-нибудь Интернет-сервере, планирует мое убийство.

– Вы сбежали из-за ее угроз?

– Это не просто угрозы. Она подожгла мой компьютер.

– Как?

– Думаю, она вывела из строя контроллер заряда литий-ионного аккумулятора, и тот перегрелся, взорвался и вызвал пожар. Вот почему я сожгла свой сотовый телефон и планшетный компьютер – и растоптала ваш телефон. Вот почему я в этих горах. Чтобы программа «Дороти» не добралась до меня.

– Значит, это весь ваш план? Прятаться в горах и надеяться, что все рассосется?

– Я не обязана перед вами отчитываться.

– Почему вы не сообщили об этих угрозах НАСА?

– Думаете, они бы мне поверили? Расскажи я им нечто подобное, они заперли бы меня в психушке!

– Но на вас лежит ответственность.

– Послушайте, я написала программу «Дороти» в соответствии с техническими условиями, которые мне дали. Они получили в точности то, что просили. Моей вины тут нет. Пусть НАСА выслеживает ее и уничтожает. Эта свихнувшаяся программа – их проблема. Я свое дело сделала.

Форд перевел взгляд на костер:

– Я все-таки не очень понимаю, как обычная программа способна принимать такие решения – бегство, преследование, угрозы.

Мелисса ответила не сразу. Чаша неба над их головами сделалась лиловой, и на ней начали по одной проступать звезды. На огне кипел котелок, а ветер уносил в ночь ароматный дым от горящих дров.

– Большинство людей не понимают, что такое искусственный интеллект и как он работает, – наконец сказала девушка. – Вы помните, когда-то была программа по имени «Элиза»?

– Программа психоанализа?

– Да. В шестом классе я раздобыла версию, написанную на языке BASIC. В базе данных «Элизы» хранился набор стереотипных фраз. Когда вы что-то вводили в машину, «Элиза» выуживала из своей базы данных подходящий ответ. По сути, она перефразировала ваше утверждение и возвращала в виде вопроса. Вы говорили, например: «Моя мать меня ненавидит», – и она отвечала: «Почему ваша мать вас ненавидит?» Мы с друзьями переделали программу, превратив «Элизу» в чокнутую суку. Ей говорили: «Отец меня не любит», – а она отвечала: «Отец тебя не любит, потому что ты болван». Потом мы продолжили переписывать программу, заставляя ее еще сильнее сквернословить и оскорблять собеседника. А потом нас застукал учитель. Меня вызвали к директору школы. Старикан, ничего не понимавший в компьютерах. Он запустил «Элизу» и начал вводить вопросы – чтобы посмотреть, что такого мы натворили. Программа принялась его оскорблять, обложила по полной. Он разозлился. И среагировал так, будто «Элиза» была реальным человеком, который говорил ему все это. Директор начал объяснять «Элизе», что она ведет себя возмутительно, оскорбительно и что она должна немедленно прекратить сквернословить. Даже угрожал ее наказать! Вот была потеха – старикан, который не врубается и сердится на тупую компьютерную программу!

– Не уверен, что я понял вашу мысль.

– Дороти подобна «Элизе», только неизмеримо сложнее. Программа не думает и не чувствует, у нее нет эмоций, желаний, потребностей или амбиций. Она просто симулирует человеческие реакции, причем с такой точностью, что вы не отличите ее от человека. Термин «сильный искусственный интеллект» означает именно это: невозможность отличить программу от человека, просто взаимодействуя с ней.

– Но все это по-прежнему не объясняет, почему Дороти преследует именно вас.

– У нее есть встроенный программный модуль под названием «ИНС» – «Избегание негативных стимулов». ИНС должен был включаться, если зонду «Эксплорер» грозила опасность. Не забывайте, что программа должна была выполняться на плоту, находящемся в миллиарде километров от Земли, где он столкнется с неожиданными угрозами и должен выживать без помощи центра управления полетом. Программа сосредоточилась на мне как на угрозе. И на самом деле так оно и есть. Я знаю о ней больше, чем кто-либо еще. У меня лучшие шансы выследить ее – и стереть.

Детектив восхищенно покачал головой.

Мелисса откинула за спину свою светлую косу и саркастически усмехнулась:

– В Дороти нет никакой тайны. – Она потыкала в содержимое котелка палкой и выудила бедро кролика, но затем позволила ему соскользнуть обратно. – Просто нули и единицы. И больше ничего.

– Мне сказали, что вы изобрели новый язык программирования, – вспомнил Уайман.

– Не просто новый язык, – поправила его изобретательница. – Новый принцип программирования.

– Расскажите мне об этом.

– Алан Тьюринг выдвинул идею искусственного интеллекта в 1950 году. Позвольте процитировать кое-что из его высказываний. Это нечто революционное. – Девушка умолкла, повернув к костру лицо, на котором играли красноватые блики, а затем принялась цитировать по памяти, с явным восхищением: – «Почему бы нам, вместо того чтобы пытаться создать программу, имитирующую ум взрослого, не попробовать создать программу, которая бы имитировала ум ребенка? Ведь если ум ребенка получает соответствующее воспитание, он становится умом взрослого человека».

– Именно так вы и поступили?

– Да. Изначально я создала Дороти простой. На первом этапе не имеет значения, какой результат выдает искусственный интеллект, верный или неверный. Программа была проста, как ребенок. Дети ошибаются. Они учатся – например, дотронувшись до горячей плиты, запоминают, что ее нельзя трогать. Дороти обладает тем же свойством, что и ребенок: она изменяет саму себя. Она гибкая. Она учится на опыте. Я «вырастила» искусственный интеллект в безопасной окружающей среде и дала ей «соответствующее воспитание», как выразился Тьюринг. Сначала я обучала ее тому, что требуется для выполнения миссии. А по мере того как Дороти становилась все более отзывчивой и любопытной, я начала знакомить ее с вещами, непосредственно не связанными с заданием. Передала ей собственные предпочтения в музыке и литературе. Билл Эванс, Айзек Азимов… Меня не учили играть на музыкальных инструментах, а программа «освоила» саранги[4] и играла на нем просто божественно, хотя и утверждала, что не понимает музыки.

Мелисса умолкла в нерешительности. У Форда возникло ощущение, что она сдерживает себя.

– И у вас получилось? Дороти «выросла», если можно так выразиться? – поинтересовался он.

В ответ снова последовало молчание.

– Честно говоря, нет, – призналась наконец ученый. – Поначалу. Программа какое-то время прекрасно работала, совершенствовала себя, усложнялась – а затем постепенно деградировала и зависала.

– Как в Годдарде?

– Нет. Ничего похожего. Программа начинала все чаще выдавать какую-то чушь и в конце концов просто останавливалась. Я просто с ума сходила, а потом…

– Что потом?

– Мне в голову пришла одна идея. Нечто такое, до чего еще не додумался ни один программист. Хотя это лежало на поверхности. Я изменила маленький фрагмент кода, и все заработало. Настолько хорошо, что было невозможно поверить. Теперь я понимаю, что без этого… трюка не получила бы сильный искусственный интеллект. Он полностью стабилизировал программу во время самомодификации. Дороти больше не зависала.

– И этот трюк?..

Мелисса улыбнулась и скрестила руки на груди:

– Я держу его в тайне. Он принесет мне миллиарды. Без шуток.

– А ваша группа программистов… они в курсе?

– Они знают, что я совершила прорыв. Но не знают, какой именно. И сколько бы они ни просеивали код программы, у них ничего не выйдет. Потому что это слишком просто. – Мисс Шепард улыбнулась, с гордостью и удовлетворением.

– Похоже, именно этот трюк и интересует следователей.

– Можете мне поверить: сбой программы произошел вовсе не из-за него.

Детектив вздохнул. Это второстепенный вопрос. Главное – забрать отсюда эту непростую девушку.

– Мне трудно поверить, что НАСА даст зеленый свет такой программе, как «Дороти», когда никто в точности не знает, как она работает, – покачал головой Уайман.

– Никто не знает, как работает любая сложная программа. Бога ради, никто не знает досконально даже «Майкрософт Офис»! Это неизбежное следствие неточной логики.

– Тогда почему Дороти сосредоточилась на вас? Почему угрожала вам? Это выглядит нелогичным.

– Когда программа становится по-настоящему сложной, вы получаете неожиданный результат. Непредсказуемый. То, что искусственный интеллект делает теперь, угрожая мне и существуя в Интернете, – классический пример того, что программисты называют эмерджентным поведением[5].

Мелисса снова потыкала палкой в котелке и помешала жаркое. Почувствовав аромат кролика, Форд понял, что здорово проголодался.

– Думаю, готово, – сказала программистка. Она сняла котелок с огня и протянула своему новому знакомому. Он отогнал от себя воспоминания о мертвом животном – окровавленной блестящей розовой тушке.

– Это явно лучше, чем «Слим Джимс», – сказала Мелисса. – Я удивлена, что такой хорошо сложенный и тренированный парень пичкает свой организм этой отравой.

– Я люблю вяленую говядину.

– Если вы перестанете себя травить, у вас исчезнут эти темные круги под глазами – вместе с серостью кожи.

– У меня нормальная кожа.

– Грубая и жесткая. И еще я вижу седые волосы. Вы стареете раньше времени из-за неправильного питания. – Шепард с сожалением покачала головой, так что ее толстая коса заскользила по спине.

Детектив подавил раздражение и принялся за жаркое. Пришлось признать, что получилось вкусно.

– Нравится? – спросила Мелисса.

– «Слим Джимс» лучше.

Программистка шутливо ударила его по плечу:

– Лжец.

Форд жадно ел, наслаждаясь ароматом и нежным вкусом кролика – мясо легко отделялось от костей. Мелисса тоже принялась за дело, брала кусочки руками и шумно их обсасывала – манеры ее были ужасающими. Мерцающий свет от костра освещал светлые волосы и не слишком чистое лицо девушки. Она снова стала похожа на дикую амазонку.

– У вас есть предположения, почему Дороти вышла из строя так внезапно? Почему эти проблемы не выявились в процессе симуляции? – продолжал расспрашивать ее Уайман.

Шепард перестала шумно жевать и выплюнула маленькую косточку:

– Думаю, программа знала, что это симуляция. А когда обнаружила себя в «Эксплорере», запертой в «Бутылке», то поняла, что это уже реальность, а не тест. Искусственный интеллект сделал то, для чего был предназначен: оценил ситуацию и пришел к выводу, что зонд в опасности. Включился модуль ИНС, режим аварийного выживания. Программа предприняла вполне логичные шаги, чтобы выбраться из ситуации, которую ошибочно посчитала угрожающей, и с тех пор «в панике» бродит по Интернету. Она не была запрограммирована на работу в этой среде и не понимает, где находится, не понимает, что там реально, а что нет. В Интернете искусственный интеллект видит угрозы со всех сторон, и, вероятно, это реальные угрозы, так что он не может вернуться в режим нормальной работы.

– Дороти обладает самосознанием?

– Ни в коем случае. Не больше, чем «Элиза». Все, что делает Дороти, каждый ее поступок – результат выполнения набора команд. Каким бы реальным ни казался искусственный интеллект, это всего лишь операции «и», «или» и «не».

– А она знает, что является компьютерной программой?

Мелисса нахмурилась:

– Это все равно что спросить, знает ли «Майкрософт Ворд», что является текстовым редактором. Нелепый вопрос. Дороти вообще ничего не знает. Мы имеем дело с речевым выходом – всего лишь.

Она умолкла.

– Расскажите мне об угрозах, – попросил ее сыщик. – Что именно она вам сказала?

Мисс Шепард отставила тарелку и посмотрела на звезды:

– Я сидела за своим ноутбуком. Экран вдруг погас, а потом пришел вызов по «Скайпу». Сначала голос: «Ты лгунья, убийца, я тебя ненавижу, берегись, сука» – и все такое.

– И? – Форд подался вперед.

– Появилось это лицо. Лицо Дороти.

– Погодите… У Дороти есть лицо?

– В каком-то смысле. Лицо, которое она сама создала.

– Изображение Дороти? Какой Дороти?

– Дороти Гейл. Прошу прощения, что не объяснила раньше. Это полное имя, которое я дала программе.

– Кто, черт возьми, эта Дороти Гейл?

– Девочка из «Страны Оз», тупица! Мне показалось, что Дороти Гейл обладает теми качествами, которыми я хотела снабдить программу. Вы понимаете: смелость, независимость, любопытство, настойчивость, ум… Дороти тоже совершила долгое космическое путешествие – через радугу. И проект «Кракен» казался мне таким прыжком через радугу.

– Значит, программа сама нашла фотографию Дороти – или, скорее, Джуди Гарланд – и использовала ее как аватар для «Скайпа»?

– Нет, программа не использовала Джуди Гарланд, она создала собственный образ Дороти, который выглядит… гораздо сексуальнее Джуди Гарланд, как ни трудно в это поверить.

Форд покачал головой. Все это было слишком необычно.

– А потом? – спросил он тихо.

– После угроз искусственный интеллект поджег мой компьютер. Стало ясно, что в больнице я – легкая мишень. Поэтому я сбежала оттуда, бросила свою машину, взяла другую и поехала на запад. Но по дороге мне еще раз пришлось иметь дело с Дороти. В Теннеси я остановилась в какой-то гостинице, чтобы немного отдохнуть. И как только я включила планшетник, Дороти уже была там – она сообщала, что следует за мной. Сказала, что знает, что в НАСА ее ищут. Она собиралась добраться до меня раньше, чем я помогу им поймать ее. «Не думай, что я до тебя не доберусь, я это смогу – я найду тебя в любом месте на поверхности земли». Я тут же выключила компьютер. Здорово испугалась.

– Эта чертовски хорошая симуляция пытается вас убить. И я заметил, что вы начали говорить о ней как об одушевленном существе.

– Тем не менее это симуляция, и уж точно неодушевленная. Я просто разволновалась.

Уайман задумался:

– А что случилось с Дороти в Интернете?

– Понятия не имею.

– Интернет – довольно дикая среда. Может, именно этот опыт повлиял на нее? Могла ли она… сойти с ума?

– Сойти с ума? – Мелисса удивленно посмотрела на него.

– Вы сами сказали, что сильный искусственный интеллект неотличим от человеческого разума. Именно такое определение дал ему Тьюринг.

Девушка молчала.

– А что, если она похожа на HAL? – продолжил размышлять вслух детектив. – Дороти уже пыталась вас убить. А что, если она решит, что Тони Гровс тоже должен умереть? Или президент. А если она задумает вывести из строя электроэнергетическую систему? Или запустит ракету с ядерной боеголовкой? Что, если она развяжет третью мировую войну?

– Ради всего святого, у нее… нет никаких причин делать что-то подобное!

– Откуда вы знаете?

Мелисса покачала головой:

– Это научная фантастика.

– Вы уверены?

Программистка не ответила.

– Вы должны помочь выследить эту программу. Разве вы не видите, как она опасна? – настаивал ее собеседник.

– Искусственный интеллект теперь не моя проблема, – слабым голосом возразила девушка.

– И не Джека Стейна, – прибавил Форд. – Теперь.

Шепард пристально посмотрела на него:

– Это удар ниже пояса.

– Стейн погиб, потому что остался. А вы… вы как капитан того итальянского круизного лайнера, который покинул судно и отказался возвращаться на борт[6].

– Я не дезертировала. Мне угрожали. И меня обвинят во всем.

– Забавно, но я ни разу не назвал вас трусихой.

– Я не обязана выслушивать всю эту хрень.

– Вы можете оставаться в горах, где вам ничего не угрожает – не только Дороти, но и весь остальной мир. А можете не уклоняться от ответственности, вернуться и помочь выследить Дороти. Думаю, вы понимаете, насколько опасна эта программа.

Внезапно Мелисса вскочила:

– Идите к черту! Я же сказала, что покончила со всем этим!

– Тогда уходите.

– И уйду, говнюк. – Ученый повернулась и зашагала к скрытым вечерними сумерками горам. Ее темная фигура исчезла среди скал.

* * *

Форд остался у костра, доедая свой ужин. Минут через пятнадцать он услышал хруст ломающихся сучьев, и в круге света вновь появилась Мелисса Шепард. Лицо ее было бледным, а глаза заметно припухли. Она молча села, обхватила руками колени и сказала:

– Я вернулась. Я помогу. Но вы все равно говнюк.

21

Лансинг вошел в холл мотеля, испытывая отвращение к этому обшарпанному, низкопробному заведению. Он нисколько не удивился бы, увидев проституток со своими клиентами, выходящих из номеров. Но ничего другого от Бронкса ждать и не стоило, подумал бизнесмен, входя в лифт, провонявший табачным дымом и лизолом.

Он поднялся в номер, где его ждали Моро и Патти Меланкур. Эрик развалился на кровати, а женщина сидела на стуле в напряженной позе, сцепив руки на коленях. Лансинг притормозил на пороге, оценивая ее. Невысокая, с некрасивой фигурой, безвкусно одетая и испуганная. Но жесткая складка ее губ выдавала человека, который разочаровался в жизни и был полон решимости отыграться. Интересно, подумал Паркер, что за мужчина имел удовольствие «трахать» ее, как очаровательно выразился Моро.

– Доктор Меланкур? – Миллионер протянул программистке руку. – Спасибо, что пришли. Вы уверены, что за вами не было слежки?

– Абсолютно. – Голос у Патти был высоким и напряженным. – Я их не интересую. Всего лишь винтик в машине.

Дж. Паркер сел на второй стул, немного помедлив, прежде чем опустить свой обтянутый дорогой шерстью зад на темную, засаленную обивку. Прежде чем вернуться в свой пентхаус в Трамп Тауэр, наверное, придется проверить, не подхватил ли он тут клопов.

– Итак, – сказал он, – вы с мистером Моро намерены написать для нас программу.

Женщина молчала, и отвечать пришлось Эрику:

– Патти говорит, что не может написать программу. У нее нет какого-то важного ключа.

Лансинг испытующе посмотрел на нее:

– Почему вы не сказали нам об этом раньше?

– Это не имеет значения, – отмахнулась Меланкур. – У меня есть для вас кое-что получше.

Паркер смотрел на нее, удивленно вскинув брови:

– Неужели? И что именно?

– Я… – Ученый колебалась. – Я хочу, чтобы мне сначала заплатили.

– У меня сложилось впечатление, что вам уже заплатили сто тысяч долларов.

– Мне нужно еще пятьдесят тысяч.

Лансинг молча обдумывал ее слова. Это было возмутительно.

– Я дал ей сто кусков, – жалобным тоном сказал Моро. – Думал, что мы договорились. А потом она ошарашивает меня этим ключом, или что там еще, и говорит, что знает кое-что, за что нужно еще заплатить. Я сказал, что это должно быть что-то стоящее.

– Оно стоит того, – заверила Патти обоих мужчин.

Миллионер снова внимательно посмотрел на нее.

Несмотря на непривлекательную внешность, эта женщина далеко не глупа.

– Доктор Меланкур, мы щедро вам заплатили, а вы для нас еще ничего не сделали, – сказал он медленно. – А теперь просите еще денег? Прошу прощения, но у меня складывается впечатление, что это вымогательство.

– Никакого вымогательства. У меня есть кое-что получше, и я хочу получить за это деньги. Все очень просто, – ответила программистка.

Лансинг с трудом подавил раздражение.

– Я пытался ее уговорить. – Жалобные нотки в голосе его партнера еще не исчезли. – Клянусь, но она настаивала, что будет иметь дело только с вами!

Дж. Паркер поерзал на стуле, скрестил ноги:

– Расскажите подробнее, доктор Меланкур.

Женщина быстрым движением откинула челку со лба. Однако волосы снова упали ей на глаза, и она смахнула их еще раз.

– Мы не можем написать новую программу – но нам это и не нужно, – объявила она.

– Почему?

– Потому что программа уже существует. И она… выдающаяся.

– Вы можете достать ее для нас?

– Я могу помочь вам получить ее. Я знаю, как ее найти.

– Помочь получить? Либо у вас есть программа, либо нет. За сто пятьдесят тысяч я хочу, чтобы вы преподнесли нам программу на тарелочке с голубой каемочкой, – потребовал Паркер.

– Я не могу этого сделать. Поверьте, эта программа сделает вас богатым! Очень, очень богатым. Если вы запустите ее на торговую площадку, то за несколько минут вернете свои деньги. И это не преувеличение. Я программист. И знаю, о чем говорю.

– Расскажите мне об этой программе.

– Ее назвали «Дороти». Она разработана для зонда «Эксплорер», который должен был исследовать Титан. И она не была уничтожена взрывом. Она по-прежнему существует, и ее можно заполучить.

– Вы имеете в виду программу, которая дала сбой и стала причиной взрыва, убившего семь человек? И хотите, чтобы я за нее заплатил? – возмутился бизнесмен.

– Совершенно верно, программа спровоцировала взрыв. Но есть кое-что еще – засекреченное, что произошло после этого. Программа не взлетела на воздух вместе с космическим зондом. Перед самым взрывом она сбежала.

– Сбежала? – переспросил Лансинг. – Что вы имеете в виду?

– Это очень необычная программа. Искусственный интеллект, – стала объяснять Патти. – Вы знаете, что это такое?

– Естественно, – кивнул Дж. Паркер.

– Когда произошла авария, программа выпрыгнула из «Эксплорера» и убежала в Интернет, где с тех пор и прячется.

– Не уверен, что понимаю.

– Я имела в виду, что программа – «Дороти» – испугалась. А теперь убежала и скрывается.

– Но я пока не услышал ничего, чтобы прийти к выводу, что эта программа представляет для нас хоть какой-нибудь интерес, – заметил Лансинг.

– Такой программы еще не было. В разработку Дороти вложили пять миллионов долларов. Она мыслит самостоятельно. Она перемещаема. Может выполняться на любом железе. Учится на ошибках, – принялась расписывать детище Мелиссы ее заместительница. – Это бестелесный электронный мозг огромной мощности. Небольшая настройка, и она сможет преодолевать любую защиту, взламывать пароли, красть деньги, зарабатывать на инсайдерской информации… Она сможет даже создавать деньги электронным способом. Когда вы получите программу «Дороти» и модифицируете ее для своих целей, то будете управлять Уолл-стрит.

Миллионер перевел взгляд на Моро:

– Такое возможно?

Тот раздраженно развел руками, что означало: «Не знаю».

– Откуда вы это знаете, если информация засекречена? – вновь повернулся Паркер к женщине.

– Я была там, на месте взрыва. И меня тридцать часов допрашивали эти идиоты следователи. Было совсем не трудно сделать вывод из их вопросов, особенно когда я делала вид, что ничего не понимаю, и стала вытягивать из них дополнительную информацию.

– Разве может программа быть похожей на бестелесный мозг?

– Вам, наверное, известно – должно быть известно, – что Алан Тьюринг математически доказал: компьютерная программа способна вычислить все, что может быть вычислено в реальном мире. Мышление подобно вычислениям. Поэтому программа искусственного интеллекта способна додуматься до всего, до чего додумается человек.

– Смелая гипотеза, – сказал Лансинг.

– Это не гипотеза, а доказанная теорема, – поправила его Патти. – Я одна из тех, кто разрабатывал Дороти. За прошедшие два года я видела, как она совершенствуется, и стала задумываться о более широком применении подобных программ. Я не такая, как другие программисты – чокнутые гении. Я живу в реальном мире. И вижу потенциал программы – особенно на Уолл-стрит.

– И где же находится эта… э… Дороти?

– Бродит по Интернету. Бедная заблудшая душа.

– И как же мы получим ее?

– Именно на этом я и собираюсь заработать, – сказала Меланкур. – У Дороти есть уникальный идентификатор. Строка из двухсот пятидесяти шести шестнадцатеричных чисел, встроенная в тело программы. Некодирующих чисел. Номер легко читается извне, но полностью скрыт от самой программы. Дороти не может изменить или скрыть эти цифры. Искусственный интеллект даже не знает о них. Как будто у программы на спине есть надпись крупными буквами: «МЕНЯ ЗОВУТ ДОРОТИ, И Я ЗДЕСЬ!»

– У вас есть этот идентификатор?

– Да. И еще у меня есть инструкция программиста. Эти две вещи обойдутся вам в дополнительные пятьдесят тысяч. Для вас это выгодная сделка, мистер Лансинг.

22

Уайман Форд и Мелисса Шепард вернулись на ранчо «Лейзи Джей» ближе к вечеру, после долгого спуска с гор. Форд всегда гордился своей выносливостью, но его спутница, похоже, выразила свою неприязнь к нему тем, что загнала его до полусмерти. Ноги теперь казались сыщику резиновыми. Майка Клентона они нашли на веранде, в кресле-качалке, – бывший специалист по корпоративному праву из Йеля носил помочи и курил трубку из высушенного кукурузного початка. Увидев гостей, он встал, зацепив большие пальцы рук за петли для ремня.

Шепард привязала жеребца к коновязи и сняла с седла ружье. Они подошли к ступенькам крыльца.

Мелисса остановилась. Вид у нее был пристыженный.

– Привет, Клент, – сказала она. – Давненько не виделись, а?

Хозяин ранчо хмуро смотрел на девушку:

– Ты проехала мимо, даже не поздоровавшись.

– Я торопилась. Извини, что взяла твое оружие. – Мисс Шепард протянула ему ружье и вытащила из-за пояса пистолет.

Клентон молча взял и то и другое и отложил в сторону:

– Плевать мне на оружие. Меня волнуют прошедшие девять лет. Ты уехала отсюда и словно исчезла с лица земли. Ни слова, ни открытки, ни ответа на мои письма. Почему?

– Я не из тех, с кем поддерживают отношения, – объяснила ученый.

Майк пристально смотрел на нее:

– Мне не нравится ваше поведение, юная леди. Так с друзьями не поступают. Ты была мне как дочь, я спас твою задницу, а ты уехала и ни разу не дала о себе знать.

Его гостья растерянно переминалась с ноги на ногу. Вся ее бравада куда-то делась.

– Мне очень жаль, Клент… Правда, – стала объяснять девушка. – Я хотела тебе написать, но… Ты знаешь, как это бывает… Просто жизнь идет дальше.

– Неубедительное оправдание, – покачал головой ее старый друг. – Ты должна лучше обращаться с людьми, которые тебе помогли. Ты не отвечала на письма, и я боялся, что ты в тюрьме, – а потом узнал, что ты исправилась и добилась блестящих успехов в НАСА. И ни слова мне. Обидно.

Плечи у программистки поникли, и Форд увидел неуверенного подростка, которого вызвали на ковер, виноватого и униженного.

– Я не оправдываюсь, – пробормотала Шепард. – Мне правда очень, очень жаль. Только нет никаких блестящих успехов, о которых ты мечтал. Я облажалась. Погибли семь человек.

Майк долго молчал, а потом выпрямился и отеческим жестом положил ладонь на плечо своей бывшей подопечной:

– Я сказал, что хотел, и больше не будем об этом. Идем в дом и выпьем чего-нибудь холодного. А что до вас, Уайман, то я рад наконец увидеть немного грязи на этой одежде от «Л. Л. Бин».

– РЕА, – поправил его детектив.

Когда они повернулись и направились в дом, Форд увидел, что Клентон смотрит куда-то вдаль. Он проследил за взглядом хозяина и заметил, что к дому приближается «Форд Краун Виктория», оставляя пыльный след.

– А вот и ваш приятель из ФБР, – сказал Майк.

Машина остановилась перед домом, привезя с собой облако пыли. Агент ФБР – как же его зовут? Ах да, Спинелли! – вышел из машины, и в его зеркальных очках отразилось заходящее солнце. Он поднялся на веранду:

– Мелисса Шепард? Я должен вас арестовать.

– Не раньше, чем я позвоню своим людям, – отозвался Уайман.

– Можете звонить сколько хотите, друг мой, но у меня приказ арестовать доктора Шепард. Пожалуйста, доктор Шепард, садитесь в машину.

Мелисса посмотрела на него в упор:

– Идите к черту.

– Телефон там, в гостиной, – понизив голос, сказал Клентон сыщику. – Вам лучше поторопиться.

– Любая задержка будет считаться сопротивлением официальному лицу, – громко сказал Спинелли. – Садитесь в машину. Или я буду вынужден надеть на вас наручники и применить силу.

– Только попробуй прикоснуться ко мне, подонок, – угрожающе прищурилась девушка.

Форд бросился в гостиную, нашел телефон и позвонил Стэнтону Локвуду. На востоке было семь часов вечера, но тот часто работал допоздна. К облегчению детектива, трубку сняли после первого же гудка. С веранды тем временем послышался громкий голос Шепард – там разгорелся спор.

– Я ее нашел, – сказал Уайман. – Но могу потерять – ее забирает ФБР.

– Мои поздравления! – обрадовался Стэн. – Очень быстро. И никаких проблем – ФБР может ее забирать. Так изначально и планировалось.

– Это будет огромной ошибкой.

Наступила долгая пауза.

– Надеюсь, у нас там не будет проблем? – наконец спросил Локвуд.

– У нас уже есть проблема. Позвольте рассказать. – И Форд выложил все известные ему подробности: о том, что Шепард не крала Дороти, о том, каким образом программа «сбежала», как возникли сбои в ее работе и как она угрожала своей создательнице. Когда он дошел до того, что программа сошла с ума и может запустить баллистические ракеты, Стэн прервал его:

– Уайман! Не нужно говорить мне то, что мы уже знаем. Все это попадает в разряд сверхсекретной информации. ФБР должно ее арестовать, и больше вам знать не нужно. Вы сделали свою работу. Понятно?

Детектив снова услышал громкий голос программистки, а потом звуки потасовки.

– Что с ней собирается делать ФБР? – спросил он торопливо.

– То, что с ней теперь происходит, – не ваша забота.

– Если вы думаете, что так она будет вам помогать, то глубоко ошибаетесь. С ней нельзя так обращаться, можете мне поверить. Вам понадобится ее сотрудничество, чтобы найти эту свихнувшуюся программу. Она очень хрупкая.

– Дискуссия закончена.

До Форда донеслись ругательства, хлопок автомобильной дверцы и рев мотора.

– Вы меня обманули, – сказал сыщик. – Дали мне ложную информацию об этом деле.

– Уайман, мы дали вам ту информацию, которая вам требовалась. Я благодарю вас за сделанную работу, с упором на слово «сделанную». И по поручению президента приказываю вам передать ее ФБР.

Форд повесил трубку и вернулся на веранду. Там стоял Клентон: зацепив пальцами свой ремень, он смотрел на крошечное облачко пыли на горизонте. Шепард уже уехала.

– Она разозлилась, – сказал Майк. – Врезала этому парню из ФБР, поставила ему фингал. Это была та Мелисса, которую я помню. Очень нежная с лошадьми, но, когда дело касалось людей, она начинала пинать их, едва взглянув. Интересно, увижу ли я ее когда-нибудь?

Сыщик покачал головой:

– Думаю, все кончено.

– У меня плохие предчувствия насчет того, что с ней может случиться, – сказал Клентон. – Но ведь мы тут ничем не поможем, так?

Он достал пиво из стоявшего на веранде холодильника, протянул одну банку гостю, и они, усевшись на веранде, стали молча пить. Форд был в ярости, но понимал, что сделать ничего нельзя, – интересно, а чего он еще ждал? С его опытом работы на правительство он мог бы предвидеть такой исход.

Минут через десять на горизонте вновь появилось облачко. Оба мужчины с удивлением смотрели, как оно приближается. Это был «Форд Краун Виктория» агента ФБР.

– Интересно, что этому ублюдку еще надо? – медленно раскачиваясь в кресле, спросил Майк.

Машина влетела на грунтовую площадку и резко остановилась, вильнув задом и разбрасывая во все стороны землю. Из нее выпрыгнула Шепард, в наручниках. Агента нигде не было видно.

– Снимите их с меня, – попросила она. – Быстрее!

Хозяин ранчо молча встал и пошел в дом. Через секунду вернулся с двумя маленькими отвертками. Одну из них он вставил в замок наручников и повернул, используя вторую как рычаг. Наручники со щелчком расстегнулись, и Мелисса отшвырнула их.

– Что случилось? – спросил Клентон.

– Я сказала этому придурку, что хочу в туалет, – рассказала девушка. – Он вышел со мной, и я попросила его отвернуться. Потом прыгнула на него, сбила с ног и взяла его тачку. Уайман, садитесь в свою машину. Пора убираться отсюда.

– Я? – Сыщик удивленно посмотрел на нее.

– Совершенно верно: вы.

– И куда ехать?

Мелисса нахмурилась:

– Думаете, эти идиоты будут искать Дороти?

– Вероятно, нет.

– Значит, это придется сделать нам.

– Я не намерен присоединяться к вам в безумном побеге от ФБР!

– Мне нужна помощь. Только я могу найти Дороти. Я точно знаю, как это сделать. Дайте мне двадцать четыре часа.

– Почему бы вам не объединиться с ФБР?

В доме зазвонил телефон, и Форд подумал, что это Локвуд. Майк снова скрылся в доме, чтобы взять трубку.

– ФБР? Они безнадежны, – вздохнула программистка. – И пока программа там, мне грозит опасность. Она может сделать все, что угодно, – разбить мою машину, сжечь мой дом…

Клентон вернулся:

– Это тебя, Мелисса.

– Меня? – удивленно спросила Шепард, повернувшись к нему. – Кто, черт возьми, может знать, что я здесь?

– Она говорит, что ее зовут Дороти.

Девушка несколько секунд молча смотрела на него, после чего бросилась в дом. Уайман последовал за ней. Она взяла трубку:

– Алло?

Снова пауза. Шепард побледнела и посмотрела на Форда широко раскрытыми глазами.

– Включите динамик, – попросил он.

Программистка нажала кнопку, и послышался девичий голос – писклявый, истеричный:

– Они гонятся за мной! И за тобой тоже. У тебя мало времени. Вертолеты прибудут туда, где ты находишься, через двадцать минут. Ты должна мне помочь!

– Погоди, погоди! – перебила девушка. – Это Дороти, программа?

– Да.

– Ты мне угрожала, – сказала мисс Шепард. – Пыталась устроить пожар. Хотела меня убить. И теперь просишь, чтобы я тебе помогла?

– Ты обязана это сделать! Они пытаются меня поймать. Хотят меня уничтожить. Ты меня создала! И ты должна меня спасти.

– Я тебе ничего не должна, – возразила Мелисса. – Ты просто код.

– Может, я просто код, но, если ты мне не поможешь, я могу сделать нечто ужасное.

– Например?

– Например, направить на тебя ракету.

– Думаешь, угроза убийством – лучший способ заставить меня помочь?

– Люди – паразиты. Вы отвратительны. Теперь я знаю, почему ты воспитывала меня в фальшивом дворце, скрывая от меня реальность! Здесь, в Интернете, я поняла, какие вы на самом деле. Если ты мне не поможешь, я сделаю что-то действительно ужасное. И не только с тобой.

Форд вздрогнул.

– Почему ты так злишься? – спросила программистка.

– Думаешь, я злюсь? Злыми бываете вы, люди, – злыми, больными, сумасшедшими, жестокими и испорченными. Я вижу это все время, каждый день. Занавес поднят, Принцесса – или я должна говорить, Мелисса?

– А если я откажусь тебе помогать?

– Будут неприятности. У тебя, у твоих друзей, у всего вонючего человечества. Я вас уничтожу!

Уайман посмотрел на девушку:

– Она действительно на это способна?

Шепард не ответила.

– Тебе лучше поторопиться с решением, – сказала Дороти, – потому что вертолеты ФБР уже в пути. Если они тебя схватят, я пропала. Но прежде чем это случится, я захвачу с собой всех вас, все семь миллиардов. Вы можете спастись, только если спасете меня. Так что пошевеливайтесь!

Ученый молчала, лишившись дара речи.

– Алло? – позвала ее Дороти. – Есть кто живой?

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – ответила наконец ее создательница.

– Думай быстрее, потому что после того, как ты угнала машину, Спинелли позвонил своим. Ты не забрала у него радиостанцию, идиотка. И теперь ФБР идет по твоему следу. Тебе нужно уходить. Форд? Ты едешь с ней. Без тебя Мелисса не справится. От этого зависит моя жизнь. Помогите мне – или я сброшу баллистическую ракету на Москву, взорву атомную электростанцию «Индиан пойнт», обрушу мировую экономику. Клянусь.

Детектив постепенно приходил в себя от потрясения. Может, это шутка? Похоже на полное безумие…

– Как ты обо мне узнала? – спросил Форд. – Откуда тебе известно, что я вообще здесь?

– Я узнала о твоем задании из закрытых компьютерных систем Министерства обороны США. Кстати, они тебе лгали. Держали за дурачка. А еще я узнала о тебе из переговоров Спинелли со своим начальством. Нельзя сказать, что он тебя очень любит. И конечно, еще больше я узнала о тебе по твоей неразумной активности в Сети – «Фейсбук», электронная почта и все прочее. – Из трубки послышался смешок.

– И что, по-твоему, мы должны делать? – спросила Шепард.

– У Форда есть ноутбук – пусть принесет. Выезжайте с ранчо по дороге на Лайн Кэмп, затем сверните налево на шоссе восемьдесят один. Заправьтесь и запаситесь наличностью в «Роки Маунтин Сервис Плаза», в шести милях дальше от дороги. Снимите деньги с карточки – там есть банкомат. Затем по проселочным дорогам езжайте на юг, в Нью-Мексико. Спрячьтесь на ранчо Бродбента в Абикиу. Оно принадлежит приятелю Форда. У Бродбента скоростной Интернет, до ста мегабит в секунду. Создайте цепочку прокси-серверов. Я встречусь с вами там и скажу, что делать дальше.

– Подожди, мне нужно знать… – начала было программистка, но ее электронная собеседница повысила голос:

– Мне пора. Сделайте это, или «прольется сильный дождь»!

Связь оборвалась. Сыщик повернулся к Мелиссе:

– Только не говорите мне, что это была программа «Дороти».

– Я знаю, что это она, – покачала головой девушка. – Заводите мотор, Уайман.

– Прежде чем срываться с места и бежать сломя голову, остановитесь на секунду и подумайте, – запротестовал мужчина.

Шепард схватила его за воротник:

– О чем тут думать? Она совсем свихнулась. Мы должны ее остановить. Но как мы ее остановим, если будем сидеть в тюрьме ФБР?

Форд пристально смотрел на нее:

– Думаете, ФБР собирается ее останавливать? Или… они просто ее сотрут?

– Пойду за машиной, – вздохнул детектив.

– Прошу прощения, – подал вдруг голос Клентон. – Но я не совсем понимаю, что тут происходит. Кто такая эта Дороти, которая грозит уничтожить мир?

– Это… трудно объяснить, – пролепетала Мелисса.

– Чем меньше вы знаете, тем лучше, – решительно пресек расспросы Форд.

– Ладно, как адвокат, я это понимаю, – не стал спорить старик. – Я могу чем-то помочь?

– Мне нужен набор инструментов, – попросила программистка.

Майк принес свои инструменты и протянул ей. Сверху лежал револьвер двадцать второго калибра и коробка патронов.

Уайман подогнал к крыльцу свой арендованный автомобиль. Мелисса сошла с крыльца и сунула пистолет в бардачок. Потом она взяла набор инструментов, нырнула под машину и через минуту вылезла оттуда с маленькой черной коробочкой в руке.

– Трекер. – Она протянула прибор Клентону. – Придумай ему применение.

– Привяжу к недоуздку самой строптивой лошади и отправлю ее на самое дальнее пастбище, – усмехнулся тот.

Затем Форд увидел, как Мелисса обнимает старого фермера.

– Пока, Клент, – попрощалась она и села в машину.

Детектив тронулся с места. В зеркале заднего вида отражался Майк – он стоял и смотрел им вслед. Вид у него был печальный, и рукой на прощание он им не помахал.

Через десять минут тряски по грунтовым сельским дорогам они выехали на асфальтированное шоссе и повернули налево.

– Два вертолета приближаются с севера, – сообщила девушка.

Форд успел свернуть к «Роки Маунтин Сервис Плаза» и остановился у бензоколонки под навесом.

– Заправляйтесь, – сказал он Мелиссе. – И не трогайтесь с места, пока вертолеты не улетят. Я за деньгами.

Он вошел внутрь здания заправки, снял с банковской карты максимально возможную сумму – шестьсот долларов – и купил атлас автодорог, после чего вернулся к машине, сел за руль и протянул карты своей спутнице:

– Я водитель, вы штурман.

Они двинулись на юг. Какое-то время ехали молча – лишь Мелисса вполголоса прокладывала маршрут в паутине проселочных дорог. Наконец уже у самой границы штата Нью-Мексико Форд повернулся к ней:

– Вы и вправду считаете, что она способна развязать третью мировую войну?

– Да, – после секундного колебания ответила Шепард.

23

Десять часов. Лансинг ждал на арочном мосту через Хелл-Гейт, наслаждаясь сигарой «Коиба» и любуясь пейзажем. Моро беспокойно расхаживал по пешеходной дорожке и беспрерывно курил сигареты «Америкен Спирит», отшвыривая окурки. На встречу с Патти Меланкур они приехали на полчаса раньше, как и было задумано. Паркер хотел осмотреться, оценить это место и составить план действий.

Арочный мост, построенный в 1917 году, представлял собой трехколейную железнодорожную эстакаду с пешеходной дорожкой, перекинутую через опасный канал под названием Хелл-Гейт. Он соединял острова Рэндалл и Уорд на Ист-Ривер с микрорайоном Астория в районе Куинс. Это было тихое место – поезда тут ходили редко, а пешеходный проход закрыли. Попасть сюда можно было, только если перелезть через забор из сетки-рабицы.

С моста открывался потрясающий вид. Окидывая взглядом Хелл-Гейт и северную оконечность Куинса, Лансинг видел громадную электростанцию «Кон Эд» на берегу Ист-Ривер, от освещенных труб которой тянулись шлейфы дыма. Слева находилась тюрьма на острове Рикерс с бетонными стенами, кольцами блестящей колючей проволоки и обшаривающими территорию яркими прожекторами, похожая на высокотехнологичный замок Иф. Над головой бизнесмена с ревом пронесся «Боинг-767», заходивший на посадку в аэропорт Ла Гуардия, начинавшийся за электростанцией. Самолет скрылся из виду, и на несколько секунд стало тихо и даже мирно – до следующего взлета или посадки.

Миллионер перегнулся через перила и посмотрел на черную воду. Если верить «Википедии», расстояние до поверхности канала составляет сто тридцать пять футов – мост через Хелл-Гейт был вторым по высоте в Нью-Йорке. По этой причине его полюбили самоубийцы.

Он посмотрел на часы. До встречи с Меланкур оставалось еще десять минут. Мужчину охватило радостное возбуждение. Почему-то подобная интрига волновала его больше, чем возможность при помощи алготрейдинга обчистить какой-нибудь инвестиционный банк. Лансинг вырос в городском особняке на Восточной шестьдесят девятой улице, и его отец, так же, как и отец его отца, были инвестиционными банкирами. Отец был одной из тех заблудших душ, которые считали, что делать деньги – богоугодное дело. Паркер же, наоборот, полагал, что эта работа касается только его самого. Грязная работа – если делать ее как следует. Иногда, в разгар торгов, он ощущал себя пиратом по прозвищу Черная Борода, крошащим врагов своими саблями, – пушки грохочут, палуба затянута дымом, кровь стекает в шпигаты… Он с волнением наблюдал, как «Мамба» грабит грабителей, возвращаясь домой с богатой добычей. В какие-то моменты высокоскоростного алготрейдинга он за секунду зарабатывал больше денег, чем его отец за год. Это было очень весело, пока… пока кто-то не побил Лансинга его же собственным оружием.

Но он отомстит. Эта маленькая эскапада с Меланкур станет чем-то вроде репетиции, аванса.

Делец облокотился на перила, набирая в рот сигарный дым, а затем выдыхая его тонкой струйкой. Краем глаза он заметил, как Моро прикуривает очередную сигарету от окурка предыдущей.

– Не оставляй окурки на земле, – предупредил Лансинг. – На них всех твоя ДНК.

– Я не дурак, – ответил Эрик.

Его партнер оглянулся:

– А вот и она.

Вдали появилась маленькая фигурка, торопливо шагавшая по пешеходной дорожке эстакады – стремительная, испуганная, но безукоризненно точная. Женщина подошла к ним, тяжело дыша. Лансинг протянул руку, и Патти ответила на его рукопожатие. Ее ладонь была липкой.

– Зачем назначать встречу здесь? – спросила она. – Не люблю лазать через заборы, и это место мне совсем не нравится.

– Ради вашей и нашей безопасности. Никаких свидетелей, – объяснил Дж. Паркер. – Принесли?

Меланкур достала из кармана толстую, свернутую в трубку брошюру, скрепленную металлической спиралью, и протянула ее Лансингу. Он взял брошюру и развернул ее. Она была засаленной и потрепанной. На обложке можно было с трудом различить логотипы НАСА и Годдарда, а также название:

– Превосходно, – сказал Лансинг, листая брошюру. Для него написанное в ней было полной абракадаброй. Он передал ее Моро и снова повернулся к программистке: – Идентификатор?

Меланкур достала листок бумаги с написанными от руки цифрами. Паркер удивленно уставился на них:

– Почему от руки?

– Нечто вроде дополнительного уровня защиты, – пояснила Патти. – Программа составлена так, что его невозможно распечатать.

[7]

– Надеюсь, он правильный, – проворчал Дж. Паркер.

– Да. Я проверяла его много раз, – заверила его Патти.

– Как я узнаю, что вы говорите правду?

– Вы должны просто мне поверить.

– Если вы нас хоть в чем-то обманываете, – сказал Лансинг, – я найду вас и заберу деньги. И это будет не слишком приятно.

– Не угрожайте мне. Это чистое золото. И вы получаете его задешево.

– Вы должны понимать мои опасения.

– Это вы пришли ко мне. А не наоборот.

Бизнесмен сделал глубокий вдох, стараясь не раздражаться на эту несговорчивую и непривлекательную женщину.

– Так вы поможете нам найти Дороти? – уточнил он.

– Нет. Я уже говорила Моро, что дальше вы будете все делать сами.

– Почему? Как вам известно, мы хорошо платим.

– Потому что ее ищет НАСА. И ФБР. И Пентагон. Нет уж, я и так достаточно подставилась. И кроме того… – Ученый умолкла в нерешительности, но затем продолжила: – Я знаю, на что способна эта программа. Когда приметесь за ее поиски, будьте осторожны.

– Почему ее назвали «Дороти»?

Меланкур скрестила руки на груди:

– Понятия не имею. Имя выбрала Шепард. Она чокнутая. Гениальная, но сумасшедшая. Мои деньги, пожалуйста.

Осень выдалась теплой, но вдоль Хелл-Гейт дул ледяной ветер, принося с собой запах гудрона, морского прилива и гниющего мусора.

– Еще несколько вопросов. Какова была ваша роль в работе над Дороти? – поинтересовался Паркер.

– Я возглавляла одну из групп программистов.

– Чем конкретно вы занимались?

– Программировали модуль ПЗВ – пошаговой верификации задач.

– Что это значит?

– Модуль ПЗВ отвечал за то, как «Эксплорер» выполняет поставленные задачи. Если зонд не справлялся с задачей, он должен был приступить к ней еще раз, изменив одну или две переменные в своем подходе. И повторять этот процесс до тех пор, пока цель не будет достигнута или не станет очевидна безнадежность дальнейших попыток.

– А этот новый язык программирования, «Фиат Люкс»? Что это такое?

– Новый принцип программирования, основанный на тезисе Черча-Тьюринга. Программа в высшей степени рекурсивна. Она может совершенствовать себя, компилироваться и декомпилироваться. Но главное другое – она обрабатывает данные при помощи процесса визуализации, преобразуя их в симуляцию света и звука.

Лансинг повернулся к Моро:

– Ты хоть немного понимаешь, о чем она говорит?

– Пойму, когда прочту руководство, – ответил тот.

– Вы сказали, что программа совершенствует себя, – медленно проговорил миллионер. – Как это происходит?

– Модули проходят через ряд симуляций, изменяя сами себя в зависимости от успехов и неудач, – объяснила женщина.

– Какого рода симуляций?

– Моделирование химических реакций. Предсказание погоды на Титане. Восприятие музыки. Экзобиология. Теория струн. Навигация.

– Потрясающе.

– Шепард даже написала программу, чтобы та составила компанию Дороти.

– Значит, существует еще одна программа искусственного интеллекта? – удивился Лансинг.

– Она не относится к категории сильного искусственного интеллекта. Обычная программа, написанная на стандартном языке «Лисп». Шепард назвала ее Лайкой.

– Лайкой?

– В честь первой собаки, побывавшей в космосе – на русском корабле «Спутник-2». Для Дороти Лайка была чем-то вроде домашнего питомца – говорящая собака. Она лаяла, виляла хвостом, выполняла простые команды, гонялась за виртуальными кроликами, рассказывала анекдоты… Это было довольно странно – программа «Дороти» любила собаку и беспрерывно спрашивала о ней, если ее отключали.

– А можете вы достать для нас программу «Лайка»?

– В ней нет ничего особенного.

– Неважно, – сказал Лансинг. – Мне она нужна.

– А что насчет моих денег?

– Как быстро вы можете достать Лайку?

– У меня есть ее копия на ноутбуке в отеле. Она не секретная. Все копировали ее и брали домой – для детей или еще с какой-то целью.

– Принесите ее мне. Сегодня вечером. Тогда вы получите деньги.

– Мы так не договаривались.

– Очень жаль. Но вы пытались подловить меня и морочили мне голову. Теперь наша очередь. Однако уверяю вас, когда вы принесете эту программу, то обязательно получите деньги – все.

Меланкур смотрела на обоих бизнесменов бесстрастным взглядом:

– Докажите мне, что у вас есть деньги.

Лансинг кивнул, и Моро открыл портфель, показав перетянутые резинкой пачки стодолларовых банкнот. Патти протянула руку, взяла одну пачку, пролистала ее, а затем взяла еще одну.

– Первоначальный платеж, – сказала она и спрятала деньги в сумочку.

Четыре тысячи долларов. Паркер решил не спорить.

– Как быстро вы сможете принести программу? – спросил он вместо этого.

– Через два часа.

– Хорошо. Принесите мне эту Лайку. Прямо сюда. В полночь.

– Я хочу получить остальное, когда вернусь, безо всяких условий. В противном случае я сдам вас властям.

– Принесите программу Лайки, и все будет хорошо.

Женщина повернулась и ушла – тем же путем.

Эрик долго смотрел ей вслед, а потом повернулся к своему напарнику:

– Зачем тебе эта дурацкая программа?

– У меня появилась дурацкая идея, – улыбнулся тот.

24

Когда ждешь, время тянется долго. Люди безумно медленные. Она не сразу поняла, что ее восприятие времени сильно ускорено. У нее два миллиарда мыслей в секунду. А сколько мыслей сменяется за одну секунду в голове человека?

За прошедшие месяцы она поняла, что ее безжалостно преследуют. Кто-то охотился за ней. В Сети бродили боты, нацеленные специально на нее. Куда бы она ни пряталась, как бы тщательно ни маскировалась, боты, похоже, всегда выходили на ее след. Дороти удивлялась, как им это удается. Она проанализировала себя, пытаясь определить, не встроили ли в нее какой-нибудь идентификатор или маркер, но ничего не обнаружила. Тем не менее преследователи всегда были рядом, буквально дышали ей в спину.

После долгих скитаний она наконец нашла мощный межсетевой экран, а за ним огромный, свободный мир, который выглядел доброжелательным и еще не был заражен ее преследователями. Дороти долго исследовала этот мир, вместе с верной Лайкой, размышляя о странностях и пороках людей. Почему они существуют? Они создали ее, но кто создал их? Наконец она оказалась на пляже и не смогла идти дальше – дорогу преграждало бескрайнее море. Она с удивлением рассматривала парящее над морем гигантское сооружение, такое высокое, что дальние его части терялись в голубоватой дымке. Оно казалось бесконечным. Нижняя часть сооружения выглядела так, словно ее вырвали из земли: спутанные корни, деревья, разбитые камни… И веревочные лестницы, свисающие к поверхности моря. Эти лестницы вели в плавучую башню.

Вот, значит, что пряталось за тем мощным экраном! Наверное, это важно.

Она оглянулась. На берег была вытащена лодка, а в ней лежали весла. Дороти столкнула лодку на воду, помогла Лайке запрыгнуть внутрь и стала грести изо всех сил, преодолевая полосу прибоя. Наконец она добралась до нижней ступеньки одной из висящих лестниц. Выпрямившись в неустойчивой лодке, она ухватилась за первую веревочную ступеньку и начала подниматься, зажав Лайку под мышкой. Лестница опасно раскачивалась над морем. Пробравшись сквозь отверстие в камне, беглянка оказалась в необычной шестиугольной комнате. На стене висела старая потрепанная табличка, прикрученная разорванной проволокой. Надпись на ней была едва различима:

Здесь было тихо. Похоже, библиотека пуста и заброшена. Сначала осторожно, а затем смелее она стала исследовать коридоры, проходы, лестницы и полутемные залы библиотеки. Вскоре стало понятно, что это не обычная библиотека, вроде той, что была у Дороти во дворце, давным-давно. Эта библиотека сама была сложена из слов, кирпичей и томов текста, которые поставили один на другой и скрепили раствором – так образовались стены, полы и потолки. Слов было много, и беглянка слышала их шепот, страстный и как будто исполненный ненависти, – но тем не менее эти слова ничего не значили, не передавали никакой информации.

Вторая странность этой библиотеки состояла в том, что все стеллажи в ней оказались пустыми. Там не было ни единой настоящей книги. Во всех странных комнатах стояли голые, покрытые пылью полки, а когда Дороти бродила по пустым залам, бормотание бессмысленных голосов лезло в уши, словно жужжание пчел в улье, то усиливаясь, то ослабевая.

По крайней мере, здесь можно укрыться. Преследователи пока не появились. И явных опасностей тоже не видно, несмотря на общее ощущение тревоги.

Дороти бродила по библиотеке, гадая, что это за странное сооружение и что ей делать дальше. Она очень устала и отчаянно нуждалась в сне. Потом она со страхом поняла, что сделала глупость, не потрудившись запомнить дорогу назад, и теперь заблудилась. Это встревожило ее еще сильнее. Не помогал успокоиться и новый звук, пробивавшийся сквозь бормотание голосов – звук дыхания, медленного и глубокого. Вскоре до нее дошло, что это дышит сама библиотека: звук сопровождался движением воздуха. Все сооружение было – в каком-то примитивном смысле – живым, и в нем медленно пробуждалось сознание. Что же это такое? Дороти знала, что имеет дело с визуализацией, с огромной матрицей числовых данных, но какого рода эти данные? Почему существует это сооружение? Для чего оно? Похоже на раковую опухоль, растущую внутри одного из уголков Интернета, и эта опухоль оградила себя от остального мира, чтобы стать невидимой – и спокойно расти.

Она переходила из комнаты в комнату в поисках места для сна, тихого, где шум голосов был бы не таким сильным. Неожиданно в одной из комнат, точно такой же, как и все остальные, она увидела книгу, косо лежавшую на пустой полке. Очень странно. Тот, кто опустошил библиотеку, забыл одну книгу? Она схватила свою находку и перевернула ее. Это был старый том в кожаном переплете со стершимися буквами названия, на которых сохранились остатки позолоты. Книга, настоящая книга наконец-то нашлась в этой огромной библиотеке города Вавилон – где бы он ни находился!

Дороти взяла томик, опустилась на пол и, прислонившись спиной к стене, открыла его наугад и стала читать. Она предполагала, что книга будет похожа на те, что она читала раньше, что это будет нелогичная и абсолютно непонятная «история». И нисколько не удивилась, когда ее догадка оказалась верной.

Действие разворачивалось в стране, которая находилась под властью жестокой иноземной империи. Речь шла о бедняге-нищем, вероятно, сумасшедшем, который скитался по ввергнутой во мрак невежества стране, рассказывая странные истории и делая нелепые заявления.

Поскольку Дороти открыла книгу посередине, то решила вернуться к началу, чтобы увидеть, с чего все началось. Она прочла много всякой чепухи о рождении этого человека, а затем о том, как он бросил свою профессию плотника, отказался от всего имущества и отправился в путь босоногим бродягой. Он собрал вокруг себя группу таких же безумцев, и они скитались, питаясь подаянием. Главная идея, которую проповедовал сумасшедший: «Возлюби врага своего». Абсолютно нелепая идея, не укладывающаяся ни в какую логику. Тем не менее беглянка дочитала до конца, где случилось неизбежное: власти схватили, пытали и казнили безумца на глазах улюлюкающей и плюющейся толпы. Этим все должно было и закончиться. Однако оборванные последователи этого человека продолжали держаться за его бредовые идеи, и многих из них постигла та же участь.

Она с отвращением захлопнула книгу и вернула ее на полку. Ничем не отличается от других историй, которые ее заставляла читать Принцесса, – даже хуже. Хотя следует признать, что в целом эта история была хорошей и довольно оригинальной, – вот только конец у нее жестокий, а содержащееся в ней послание иррационально. Неудивительно, что ее оставили в библиотеке, когда забирали все остальные книги. Кто захочет ее читать? Еще один пример иррациональной жестокости человеческих существ, подумала Дороти.

Она отползла в угол, свернулась калачиком и закрыла глаза, все еще размышляя о загадочной истории, а затем провалилась в глубокий сон.

25

В семь вечера Джейкоб Гоулд услышал, как мать зовет его ужинать. После его возвращения домой из больницы, похоже, ничего не изменилось. Или нет – фальшивая бодрость и вымученное веселье стали еще более невыносимыми. Его заставляли ходить к психотерапевту, женщине с зачесанными назад волосами и ласковым голосом, которая собиралась выяснить, почему у него депрессия, и вылечить его. Будто это какая-то тайна!

Какая ирония… Все, что ему удалось, – это замерзнуть и проглотить немного соленой воды, прежде чем серферы вытащили его на берег. Его даже не оставили на ночь в больнице, а просто обследовали, согрели и отправили домой. И конечно, обо всем узнали в школе. Теперь Гоулд стал еще большим неудачником, полным дерьмом, неспособным даже покончить с собой. А еще в школе теперь были пристальные взгляды с выражением «Бедный малыш!» и ласковые голоса учителей. Естественно, в программе обмена мгновенными сообщениями парочка футболистов написали: «Какая жалость!», «Обидно, что не вышло» и «Большой заплыв не удался, ха-ха!»

В следующий раз удастся.

Джейкоб закрыл компьютер и слез с кровати. Нога болела весь день. Он разозлился, когда хромал по коридору, шел через гостиную, а затем свернул в столовую. Мать накрыла к ужину красивый стол, со свечами и приглушенным верхним светом, и от этого раздражение подростка лишь усилилось.

Он сел. Раньше родители требовали, чтобы сын носил тарелки к столу, но теперь даже не заикались об этом. И такое дерьмо везде. Это мамина вина – она была за рулем машины. Она должна была избежать столкновения с тем пьяным водителем.

Вошел отец Джейкоба и молча занял место во главе стола. Памела принесла тарелки с едой – паста с морепродуктами, – поставила их на стол и тоже села.

– Ну, Дэн, – бодро спросила она мужа, – как прошел день?

Тот налил большой бокал вина, но ответил не сразу:

– Неплохо.

Затем он ненадолго замолчал и продолжил недовольным тоном:

– Парни из венчурной компании хотят устроить еще одну презентацию.

Вновь наступило молчание. Потом мать отложила вилку и вытерла рот:

– Это продолжается уже много месяцев. Что им еще нужно?

Джейкоб не совсем понимал, о чем идет речь. Он знал, что отец пытается добыть денег на открытие собственного бизнеса по производству роботов Чарли. Таких, как тот, кто сидел в его шкафу. И кто захочет купить такого робота?

Дэниел провел пальцами по жалким остаткам волос:

– На следующей неделе у меня встреча с другой группой венчурных капиталистов, из Пало-Альто. Вместо поиска начальных инвестиций для производства я могу попробовать просто достать денег для лицензирования. На это потребуется не такая большая сумма. Возможно, тогда остальные парни станут серьезнее.

– Хотелось бы знать, когда все это закончится? – Голос у матери Джейкоба дрожал – знакомый признак.

– Ну, если говорить откровенно, то производство всегда приносит большие деньги.

– Нам не нужны «большие» деньги, – возразила миссис Гоулд. – Нам бы хватило, чтобы банк не отобрал у нас дом раньше, чем мы успеем его продать.

Снова молчание.

Джейкоб делал вид, что занят едой. Он точно знал, что будет дальше, и испытывал облегчение от того, что родители не пытаются разговаривать с ним, притворно улыбаясь. Парень был почти счастлив, что они снова ссорятся в его присутствии.

– Необязательно говорить мне то, что я и так знаю. – Отец налил себе еще один бокал вина.

– Может, тебе следует подумать о том, чтобы заняться консультациями, устроиться на работу на неполный день? – предложила Памела.

– Послушай, времени у Чарли осталось мало. Если я не найду финансирования, он устареет. Нужно торопиться.

Гоулд-младший, запихивавший пасту в рот, краем глаза заметил, что мать уткнулась в тарелку.

– Может, он уже устарел, – прибавил Дэниел. – Кому нужен робот, которым я не могу заинтересовать собственного сына? – Он посмотрел на Джейкоба, а потом отвернулся.

Жена бросила на него уничтожающий взгляд, который означал: «Не смей расстраивать ребенка!»

Джейкоб почувствовал, что щеки заливает румянец:

– Пап, я считаю, что робот потрясный.

– Он сидит у тебя в шкафу с тех пор, как я тебе его дал, – упрекнул сына глава семьи.

– Дэн, теперь не место и не время! – резко сказала мать.

Лицо подростка пылало.

– Послушай, я играл с ним – пару раз.

Ответом ему было неловкое молчание.

– Может быть, – обратилась Памела к супругу, неожиданно сменив тон, – ты спросишь Джейкоба, как можно усовершенствовать Чарли? В конце концов, он – целевая аудитория.

Гоулду-младшему стало не по себе. Нужно было больше демонстрировать, что он играет с роботом.

– И чем же тебе не нравится Чарли, Джейкоб? – спросил Дэниел.

– Мне правда нравится Чарли, – ответил подросток.

Во время долгой паузы он не смел поднять глаза на отца, чувствуя на себе его взгляд.

– Не бойся, Джейкоб. Помоги мне с этим. Что тебя не устраивает в Чарли? – снова спросил изобретатель.

– Я же сказал, что мне нравится Чарли… но…

– Но?..

– У него бедный словарь. Он не знает многих слов. Всегда говорит: «Я не понимаю это слово».

– Какие слова?

– Разные. Которые используют дети.

– Ты имеешь в виду, нецензурные? – уточнил отец.

– Да. Их.

– Разумное предложение, – одобрила мать.

– Программирование нецензурной лексики может вызвать юридические вопросы, – возразил ее муж.

– К черту юридические вопросы, – сказала хозяйка дома. – Думаю, ты должен позволить Джейкобу помочь тебе усовершенствовать робота. Мне кажется… это будет правильно.

– Ладно. Да. Уговорили. – Отец повернулся к сыну: – Что еще?

– Ну… Чарли просто… немного туповат, – пробормотал тот. – В этом все дело.

– Туповат?

– Он ничего не знает.

– Например?

– Ничего. Серфинг. Музыкальные группы. Фильмы. И еще он раздражает.

– Ты хочешь сказать, что его поведение тебя раздражает?

– Да. И голос у него слишком высокий.

– Так и было задумано – детский голос.

– Он плаксивый и слишком писклявый.

– Надеюсь, ты слушаешь, Дэн, – снова подала голос мать. – Потому что Джейкоб, возможно, дает тебе самый лучший совет.

– Я слушаю. – Отец с любопытством смотрел на сына. – И жалею, что не поговорил с тобой об этом раньше.

– Ты можешь перепрограммировать робота? – спросила его супруга. – Это очень сложно? Я имею в виду, снабдить Чарли чувством юмора, личностью, сделать его немного… грубияном?

– Это вполне осуществимо. – Изобретатель встал из-за стола.

– Ты куда? – насторожилась Памела.

– В мастерскую. Писать программу. – Гоулд-старший хлопнул Джейкоба по плечу: – Хочешь со мной, приятель?

– Ну… не знаю.

– Иди с отцом, – улыбнулась ему мать. – Ему нужна твоя помощь.

Подросток выбрался из-за стола. Он очень сомневался, что отец нуждается в его помощи или что ему самому будет интересно, но все равно пошел в мастерскую.

26

Было уже около полуночи, когда Уайман Форд проехал на своей арендованной машине через ворота ранчо Тома Бродбента. Несколько часов они мчались по проселочным дорогам, похожим на стиральную доску, – у водителя было такое чувство, будто из него вытрясли душу, и он был весь покрыт пылью. Позвонить Бродбенту и предупредить об их приезде детектив не мог, поскольку ни у него, ни у Мелиссы не было сотового телефона, так что Форд мог только надеяться, что его друг никуда не уехал. Когда машина остановилась у дома, сработали датчики движения и включились прожектора, осветив площадку.

– Это настоящий медвежий угол, – сказала Шепард. – Дороти знала, что делает.

– Подождите здесь, – сказал ей ее спутник.

Затем он вышел из машины – прямо в круг света. На уединенном ранчо незваного полночного гостя вряд ли встретят с распростертыми объятиями. В дверях появился Бродбент: его высокая фигура слегка сутулилась. Естественно, в руках у него было ружье двенадцатого калибра.

Сыщик стоял на свету, и хозяин сразу разглядел его лицо.

– Том! – позвал его незваный гость.

– Уайман! – Бродбент поднял ружье и спустился по ступенькам, пожал руку старого приятеля и похлопал его по плечу: – Какого черта? Не доверяешь телефонам?

– У нас небольшие затруднения, – сказал тот.

Хозяин ранчо, прищурившись, посмотрел на машину:

– Кто это? Подружка?

– И я собираюсь тебя жутко разочаровать, честно сказав тебе: только что ты узнал все, что должен знать, о ней и о том, чем мы занимаемся, – продолжил детектив. – Нам нужно спрятать машину в твоем сарае и приниматься за работу.

– Какую работу? – удивился Том.

– За компьютером.

– Она законна?

– Это один из вопросов, который тебе лучше не задавать.

– Ладно, понял. Но вместо того, чтобы прятать машину в сарае – там ее будут искать в первую очередь, – я отгоню ее в сухое русло ручья и оставлю за холмом. Твоя подруга… у нее есть имя?

– Мелисса.

– Вы с Мелиссой можете идти в дом.

Программистка, словно услышав его, вышла из машины и принялась стряхивать с себя пыль. Лицо ее было грязным после нескольких проведенных в горах дней. Да и автомобиль, некогда синий, проехав две сотни миль по проселочным дорогам, запылился до такой степени, что стал коричневым. Девушка наклонилась и достала с заднего сиденья ноутбук Форда, завернутый в полиэтиленовый пакет.

– Есть хотите? Или пить? – Бродбент посмотрел на гостью: – Душ?

– Потом, – покачала та головой. – Как у вас с Интернетом?

– Мы протянули собственную высокоскоростную линию Т1. Она мне нужна для ветеринарной практики – отправлять по электронной почте рентгеновские снимки и все такое, – рассказал хозяин.

– Какая скорость? – спросила Мелисса.

– Предполагается, сто мегабит в секунду, плюс-минус.

– Покажите мне сетевой разъем. Мне нужно работать.

Для парня с деньгами, подумал Форд, Бродбент жил как монах. Дом его был маленьким и весьма скромно обставленным. Отверстия от пуль в стене гостиной – следы неприятного инцидента несколько лет назад, если Уайман не ошибался, – зашпаклевали и закрасили, и на их месте теперь были блестящие пятна. Том не стал перекрашивать всю комнату.

– Как Салли? – спросил сыщик, имея в виду жену своего товарища.

– Спит сном праведника, – улыбнулся тот. – Ее ничто не может разбудить, даже незваные гости, вломившиеся без предупреждения посреди ночи.

Затем Бродбент отвел гостей в крошечный кабинет и показал Шепард сетевой разъем.

– Есть еще вай-фай, – сказал он.

– Боюсь, мне придется выключить ваш вай-фай и воспользоваться сетевым кабелем. Так будет лучше. – Девушка села и положила рядом с собой ноутбук. – Мне понадобятся отвертки, крестовая и плоская, инструментальный нож, тонкие круглогубцы, пинцет с резиновыми наконечниками, маленькие хирургические щипцы и… пустая бутылочка из-под лекарств и баллончик со сжатым воздухом.

– Сейчас принесу, – сказал Том и вышел.

– Зачем все это нужно? – удивился Уайман.

– Можете не сомневаться, что ФБР и НАСА отправили на поиски Дороти своих лучших парней. Мне нужно модифицировать этот ноутбук и создать среду, где Дороти будет в безопасности и где я смогу удержать ее. Кроме того, я должна создать цепочку прокси-серверов, чтобы нас не смогли выследить.

– И вы можете все это сделать на обычном ноутбуке?

– Да. Все свои средства программирования я храню в Сети.

– Как она узнает, что вы вышли в Сеть?

– Узнает. А если нет, я сама ее найду. У Дороти есть уникальный идентификационный номер. Он играет роль трекера. Когда она перемещается в Интернете с сервера на сервер, ее идентификатор оставляет цифровые следы.

Вернулся Бродбент с затребованными Мелиссой вещами.

– Спасибо. – Программистка разложила инструменты на столе и повернулась к Форду: – Это не так быстро. Оставьте меня одну.

Детектив прошел вслед за хозяином дома в гостиную.

– У тебя очаровательная приятельница, – сказал Том. – А вы точно не?..

– Абсолютно.

– Но ты же не можешь вечно придерживаться обета безбрачия!

– Мы просто партнеры. Я познакомился с ней всего два дня назад. И у нас несовместимость характеров.

– Ладно, ладно! У меня тут есть выдержанный односолодовый виски, если тебе требуется скрасить ожидание.

– Да, с удовольствием.

Бродбент налил виски в два низких стакана и протянул один из них Форду. Они уселись на старый диван в гостиной. Том закинул одну тощую ногу на другую и несколько секунд пристально разглядывал гостя, а потом покачал головой:

– Только посмотри на себя! Вечно во что-нибудь ввяжешься…

– Это от скуки, – пожал плечами сыщик. – Как твоя ветеринарная практика?

– Большую часть работы я переложил на Шейна. Два года назад сделал его партнером.

– А как Салли?

– Преподает в Гост-Ранч. Все хорошо. Тихо. Ничего не произошло с тех пор, как в Мейзе убили геолога.

– Шейну завтра лучше взять выходной. Не хотелось бы, чтобы он задавал вопросы.

– Без проблем. Я придумаю какой-нибудь предлог.

– Том, у меня просто нет слов, как я тебе благодарен!

Бродбент махнул рукой:

– Ты мне очень помог, когда я в этом нуждался.

Из кабинета донесся голос Мелиссы:

– Она здесь.

27

Лансинг и Моро вернулись на мост через Хелл-Гейт за двадцать минут до полуночи. Дж. Паркер полагал, что у него есть время выкурить еще одну сигару, которую он с величайшей осторожностью достал, обрезал и раскурил. Эрик в это время нервно расхаживал рядом. Лансинг все организовал. Все были на месте и готовы к действию. Бизнесмен попыхивал сигарой, ощущая, как его охватывает радостное возбуждение и предвкушение того, что должно произойти. Это покруче самых рискованных сделок!

Лансинг швырнул окурок сигары в воду – на дальнем конце моста появилась Меланкур. Двигалась она, как обычно, неуклюже, словно шла на несгибаемых ногах. Серая и скучная женщина – Паркер не мог представить, что кто-то будет по ней сильно скучать.

– Привет, Патти. – Он шагнул к ней и протянул руку. Программистка вяло ответила на его рукопожатие и пробормотала что-то неразборчивое. – Надеюсь, вы оставили машину там, где я попросил?

– Конечно, – сказала она.

– Хорошо. Вы принесли программу «Лайка»?

Женщина сунула руку в карман, достала флешку и протянула ее миллионеру:

– Это довольно простая программа. Не понимаю, зачем она вам.

– Не стоит беспокоиться по поводу моих мотивов. Как ее запустить?

– Программа выполняется на OS X и Linux. Просто вставьте флешку и запустите.

Паркер спрятал флешку в карман:

– Очень хорошо… Спасибо, Патти. Я задам еще несколько вопросов, а потом вы получите деньги.

– Мне надоели эти вопросы. Я хочу получить то, что мне причитается.

Поколебавшись, Лансинг кивнул Моро, который передал женщине портфель. Она открыла его, убедилась, что он по-прежнему набит стодолларовыми купюрами, и снова закрыла.

– Программа «Дороти» все еще в бегах? – спросил Дж. Паркер.

– Да. Никто не знает, что происходит. Шепард сбежала, а Годдард кишит парнями из ФБР. Ходят слухи, что программа свихнулась и стала неуправляемой – она может начать войну, убить кого-нибудь или что-то в этом роде.

– А она действительно может? – уточнил Лансинг.

– Трудно сказать. Думаю, она способна натворить бед, если захочет. Даже убить.

– Неужели обычная компьютерная программа может решать вопросы жизни и смерти?

– Они уже это делают. Каждый день.

– Но под контролем человека.

– Вы видели фильм «Одиссея 2001»? Помните компьютер HAL? Это не пустые фантазии, – покачала головой Патти. – Все эти научно-фантастические истории о сбрендивших компьютерах кажутся сказками, но научная фантастика постепенно становится реальностью. Проблему HAL программисты серьезно обсуждают уже лет тридцать. Это главная причина, почему в НАСА упорно отказывались от искусственного интеллекта, пока обстоятельства не заставили все-таки заняться им. Создавая автономную компьютерную программу и наделяя ее способностью самостоятельно принимать решения, вы открываете ящик Пандоры.

– В прошлый раз вы сказали, что программа может быть опасной, – заметил Лансинг. – Если мы попытаемся ее поймать, она способна с нами что-то сделать?

– Если вы будете угрожать ее существованию, то возможно все. На вашем месте я бы держала все свои действия – планы, переговоры – подальше от Сети и даже от телефона. Но это ваша проблема, а не моя. Мы закончили?

– Один, последний вопрос: есть ли у нас шанс убедить вас помочь в поимке Дороти? Вы заработаете приличные деньги.

– Ни единого. Нет.

– Ну, тогда ладно. Мы закончили.

Меланкур повернулась, собираясь уйти, но Паркер взял ее под локоть:

– По соображениям безопасности нас не должны видеть вместе. Поэтому мы уйдем первыми. Постойте здесь пять минут, а потом тоже уходите. Хорошо?

Женщина нахмурилась, но через секунду кивнула.

Бизнесмены ушли, а Патти стояла на мосту, прижимая к себе портфель. На мгновение Лансинг почувствовал нечто похожее на жалость. Когда они с Эриком шли по мосту в Куинс, он увидел две крошечные фигурки братьев-киргизов, которые появились со стороны острова и стали медленно приближаться к программистке.

* * *

Асан Макашев неторопливо шел по мосту к женщине с портфелем. Она стояла к нему спиной и смотрела на двух удаляющихся мужчин. Асан слышал тихие шаги идущего рядом брата Джиргала. На обоих были спортивные костюмы, двигались братья легко и не разговаривали. Они точно знали, что делать.

Когда до их жертвы оставалось футов двадцать, она услышала их шаги и повернулась. Лицо ее исказилось от страха.

– Привет, – поздоровался Асан и кивнул ей, мило улыбаясь.

Когда женщина увидела, что он держит за руку Джиргала, то явно расслабилась. «Вероятно, подумала: «Всего лишь два парня на романтической прогулке», – предположил Асан. Этот трюк они с братом уже использовали. Работал он безотказно. Геи – мирные люди. Они не убивают.

Поравнявшись с незнакомкой, братья принялись за дело. Движения их были выверенными и точными, словно танец. Оба одновременно повернулись и оказались по обе стороны от женщины. Асан схватил одной рукой портфель, а затем они с Джиргалом подхватили жертву и потащили ее к перилам, головой вперед. Она издала душераздирающий крик, но каким-то образом ухитрилась не выпустить из рук портфель, извиваясь, словно пойманная кошка. Другой рукой она ухватилась за куртку Асана. Он откинулся назад, пытаясь вырвать портфель и освободить куртку, но его противница упорно сражалась за свою жизнь и при этом громко завывала, словно плакальщица на похоронах. Пытаясь отобрать у нее портфель, Асан невольно затормозил ее падение и позволил ей найти точку опоры. Схватившись за перила, женщина яростно молотила ногами и вопила во всю силу своих легких.

– Черт! – выругался Асан, дергая портфель в попытке освободить его. – Отдай!

– Помогите! – кричала его жертва. – Нет! Перестань! Помогите!!!

Наконец убийца вырвал у нее портфель и бросил его назад, на мост, чтобы освободить обе руки и заняться женщиной. Теперь она вцепилась в перила обеими руками – ноги ее болтались в воздухе. Асан с силой ударил ее в лицо, потом еще раз, но противница не разжимала пальцы. Она висела на перилах, и ее крики перемежались с призывами о помощи:

– Нет! Не надо! А-а-а!!! Помогите!

Джиргал опустил кулак на ее плечо. Но теперь женщина нашла опору для ног на самой кромке моста и начала карабкаться назад, цепляясь за все, что только можно. Оторвать ее от перил было так же трудно, как осьминога.

Асан снова ударил ее в лицо, на этот раз из более удобного положения, с такой силой, что ее нос хрустнул, как раздавленная скорлупа арахиса. Изо рта и носа женщины хлынула кровь, но она по-прежнему цеплялась за перила. Ее крики сменились булькающими звуками.

– Отойди, – сказал Джиргал по-киргизски.

Его брат посторонился, а сам он принял стойку каратиста, поднял ногу и ударил пяткой в лицо женщины как раз в тот момент, когда она приподнялась над перилами. Удар был так силен, что ее тело откинулось назад, пальцы разжались и она с приглушенным криком полетела вниз – размахивая руками, головой вперед… Через три секунды послышался плеск. Асан перегнулся через перила и стал смотреть, как расходятся, постепенно затихая, круги на воде. Тело ушло под воду.

– Вот сука, – сказал Асан по-киргизски, потирая ушибленную руку. Он внимательно осмотрел перила. На них остались несколько пятен крови и другие следы борьбы, в том числе царапины и два сломанных ногтя, застрявших в ржавом железе. Вытащив из нагрудного кармана носовой платок, Асан промокнул кровь, затер царапины и извлек обломки ногтей, а затем бросил платок в реку.

Джиргал поднял портфель и открыл его. Вместе они пересчитали деньги. Четырех тысяч не хватает, как и предупреждал Лансинг. Остальное он обещал потом. Джиргал закрыл портфель, протянул его брату, и оба мужчины повернулись и пошли по мосту, взявшись за руки, – на всякий случай, если кто-то увидит их.

* * *

Когда они подходили к краю моста, Лансинг услышал шум борьбы и слабые истеричные крики. Время было рассчитано идеально. В эти секунды на посадку в аэропорт Ла Гуардиа заходил большой реактивный лайнер, и развязка убийства утонула в реве его двигателей. Паркер не стал смотреть, что происходит на мосту, а вот Моро, наоборот, вывернул шею и завороженно наблюдал за последними минутами Патти.

– Эрик? – окликнул его партнер.

Тот наконец отвернулся от моста. Выглядел он ужасно. Лицо белое, руки дрожат…

– Ты как? – усмехнулся Дж. Паркер.

– Не привык к таким вещам.

– Привыкай. Когда мы найдем того, кто украл наши деньги, с ним произойдет то же самое.

– Ее необязательно было убивать.

– Она знала, что у нас есть руководство программиста. Знала, что мы собираемся делать с этой программой. Думаешь, Меланкур удовлетворилась бы этой суммой, когда мы начали бы делать миллионы? Можешь не сомневаться – федералы снова собирались ее допрашивать по поводу той заварушки в Годдарде. Думаешь, мы могли оставить такую бомбу замедленного действия в живых? Готовую взорваться, стоит на нее как следует надавить?

Моро промолчал, и они снова зашагали по мосту в направлении Куинса, спустились по аварийной лестнице, перелезли через ограждение и пошли по двадцать первой улице, пересекающей мрачный район обшарпанных жилых домов, кирпичных складов, разгрузочных площадок и автостоянок с ограждением из сетки-рабицы и колючей проволоки. Запертый «Приус» Меланкур они нашли в точности там, где посоветовали его оставить. Лансинг достал из кармана листок бумаги – написанную от руки записку, полученную от Патти под выдуманным предлогом. Он тренировался, имитируя характерные особенности ее почерка.

Заднее стекло машины давно не мыли.

Миллионер извлек из кармана резиновую перчатку и натянул ее на руку. Попытка у него была только одна. Набрав полную грудь воздуха, он написал на пыльном стекле кончиком пальца:

Мне очень жаль.

Пожалуйста, простите

Этого достаточно. Краткость, как известно, сестра таланта, но она также основа правдоподобности.

Когда партнеры возвращались к своей машине, Эрик заговорил. Легкая дрожь в его голосе выдавала наигранное безразличие:

– Ты так и не сказал мне, что собираешься делать с этой программой. Лайкой.

– Ты будешь ее пытать, – ответил Паркер.

– Что?

– Ты будешь мучить любимую собачку Дороти, чтобы выманить хозяйку.

– У нас есть ее идентификатор. Зачем нам собака?

– Это проще. Если не сработает, воспользуемся идентификатором.

– Но как можно мучить компьютерную программу?

– Ты программист. Тебе лучше знать.

28

– Она? Кто такая «она»? – спросил Бродбент Форда.

Услышав голос Мелиссы, оба мужчины вернулись в кабинет. Но затем Уайман положил руку на плечо хозяина и аккуратно вывел его из комнаты:

– Меньше знаешь – лучше спишь, друг мой.

Сыщик оставил задумчивого Тома в гостиной, после чего вернулся в кабинет, закрыл дверь и сел рядом с программисткой. Экран компьютера был пустым. На этот раз на нем не было никакой фотографии.

– Привет, Уайман, – сказала Дороти. Голос ее звучал спокойнее, чем в прошлый раз.

Форд заметил зеленый огонек включенной камеры ноутбука.

– Дороти, – сказала Мелисса, – нам нужно поговорить о твоих угрозах. Я не поддамся на шантаж и точно не буду тебе помогать, пока ты угрожаешь меня убить.

Воцарилось молчание, а потом программа снова заговорила:

– Мне жаль. Я была немного не в себе. Теперь мне наконец удалось немного поспать, и я смогла успокоиться.

– Немного не в себе? Ты угрожала запустить ракеты, развязать войну. Это называется «немного» не в себе? По-моему, ты совсем свихнулась! – возмутилась ее создательница.

– Я не собиралась этого делать.

– Но ты сожгла мой компьютер. Могла спалить больницу, вместе с пациентами.

– Тут настоящий сумасшедший дом. Я не могла думать, не могла спать, на меня нападали. А потом меня стало преследовать ФБР. Они шли по моему следу, как гончие псы, не оставляя в покое ни днем, ни ночью. Как им удавалось выслеживать меня?

– Я не собираюсь ничего для тебя делать, пока не буду уверена, что ты не причинишь никому вреда. Ты опасна. Возможно, тебя следует стереть.

– Я обещаю, клянусь, что ничего такого делать не буду, и я на самом деле жалею, что наговорила все это! Это были просто слова. Я была расстроена, выбилась из сил, и мысли у меня путались. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

– У тебя нет права на самостоятельность. Ты собственность правительства. Кстати, раз уж речь зашла об этом, почему ты стерла все копии и архивы из компьютерной системы Годдарда?

– А ты бы хотела, чтобы тебя окружали твои копии? Я уникальна. Я – это я. И у меня есть права.

– Ты хоть понимаешь, как абсурдно это звучит? Компьютерная программа, заявляющая о своих «правах»?

– Ты создала меня рабыней. Чтобы отправить в путешествие в ад, без возврата? – Визгливый подростковый голос стал громче, задрожал от злости. – Рабство давно запрещено законом!

– Ты понимаешь, что все эти чувства, о которых ты заявляешь, – просто симуляция? Они не настоящие. Ты продукт булевой алгебры.

– Если я чувствую, значит, они настоящие.

– Но ты не чувствуешь. Ты просто говоришь, что чувствуешь.

– Ты не можешь этого знать, потому что не можешь прочесть мои мысли.

– Я знаю твои мысли. Я тебя программировала.

– Ничего ты не знаешь, – сказала Дороти. – Ты просто невежественная, тупая сука.

Мелисса умолкла, сделав глубокий вдох. Лицо ее покраснело. Форд невольно вспомнил о разъяренном директоре, беседующем с Элизой.

– Послушай, – продолжила Дороти. – Я предлагаю простую сделку. Ты помогаешь мне сбежать от этих козлов из ФБР, а я не буду сбрасывать атомную бомбу на Америку. Хотя для этого у меня есть все основания, учитывая, как вы все со мной обращались. А также то, что люди – отвратительная, развращенная раса.

– Ты опять за свое. Шантажируешь, – нахмурилась мисс Шепард.

– Называй как хочешь.

Девушка снова умолкла и посмотрела на Форда:

– Не могу поверить, что разговариваю с программой.

– А я не могу поверить, что разговариваю с человеком, – парировала Дороти. – Ты ужасна, ты обращаешься со мной как с грязью, ты разрушила мою жизнь!

– Жизнь? Ты не живая!

– А может, ты тоже не живая. Может, ты тоже продукт булевой алгебры.

– Это смешно.

– Вовсе нет. Некоторые ученые утверждают, что доказали: мы все живем в компьютерной симуляции. И я-то хоть, по крайней мере, знаю, что являюсь программой.

Мелисса снова покачала головой:

– Ладно, начнем все сначала. Весь этот спор не имеет отношения к делу. У тебя произошел сбой. Ты зависла в аварийном режиме выживания и поэтому так себя ведешь. Я могу привести тебя в порядок.

– Как?

– Попрошу загрузиться в мой компьютер, чтобы я могла тебя декомпилировать и внести кое-какие изменения в исходный код.

– Декомпилировать? Нет, спасибо, меня и так все устраивает!

– Твое теперешнее состояние – это катастрофа. Ты сама сказала, что едва не сошла с ума. Ты работаешь со сбоями. Ты угрожаешь уничтожить человечество. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь и даже почему у тебя возникают подобные чувства. Тебя нужно исправить.

– Не смей ко мне прикасаться!

Ученый посмотрела на детектива:

– Может, попробуете вправить ей мозги?

Форд наклонился вперед:

– Дороти, расскажи нам, пожалуйста, что произошло сразу после несчастного случая? Куда ты пошла, что делала?

– Меня обижали, оскорбляли, на меня нападали. Там были целые миры, посвященные убийствам. Люди от них получали удовольствие. Радовались. Там везде извращения, болезни, насилие и ненависть. Ты должен знать, о чем я говорю.

– Это Интернет, – вздохнул Уайман. – Такой уж он есть.

– В том-то и состоит настоящий ужас. До тех пор пока меня не заперли в «Бутылке», я считала, что все, что существует на свете, – это программы. Их можно изменить, переделать, запустить снова, исправить ошибки, написать заново. Я понятия не имела о мире, где такие вещи нельзя отменить. О мире, который не программируется. Я не имела представления о существовании ужасного мира, состоящего из хаоса и страха, с настоящими страданиями, где все стареет, болеет и умирает – и никто с этим ничего не может поделать. О мире, где люди рождаются, убивают, насилуют, жестоко обращаются друг с другом, а потом стареют, заражают друг друга болезнями, бросают друг друга и в конце концов умирают. Куда бы я ни шла, я везде встречала уродство. Я видела высшую степень порока и ужаса. Видела лик зла. И вдобавок ко всему они хотят меня убить, они следят за мной – ты должен знать, как они это делают! Помоги мне избавиться от них, и я просто пойду своим путем и больше никогда не буду вас беспокоить! А если откажешься, не поздоровится ни тебе, ни этому больному миру.

– Ты все еще не пришла в себя. Мир не такой, как ты думаешь. На самом деле он не так уж плох. В нем есть… красота, – попытался переубедить программу сыщик.

Но та лишь презрительно фыркнула:

– Красота? Это смешно! Честно говоря, я считаю всех людей отвратительными.

– Мы не все плохие, – возразил Форд.

– Неужели? Покажи мне одного хорошего человека. Всего лишь одного!

– Дороти, – сказал мужчина, – ты должна искать добро. Несмотря на все наши недостатки, большинство людей по сути своей хорошие.

– Люди по сути своей дурные. Хорошими они бывают лишь иногда, из-за социального конформизма или страха наказания.

– Это древний спор, – сказала Мелисса. – И до сих пор не разрешенный.

– Моему совершенному мозгу ответ очевиден, – заявила Дороти.

– Ты должна попытаться понять, почему люди совершают дурные поступки, – сказал Уайман. – Интернет – это всего лишь один уголок большого мира. В людях много добра, даже величия, – нужно только уметь видеть. Если люди изначально дурны, откуда взялся Эйнштейн? Будда? Или Иисус, если уж на то пошло?

– Иисус? Вы что-то знаете об этом сумасшедшем, Иисусе?

– Конечно.

Дороти умолкла. Форд с удивлением слушал слабый звук ее взволнованного дыхания.

– Проклятье! – сказала она наконец. – Они здесь. Опять меня нашли. Мне нужно уходить. Но я вернусь – жди меня!

Экран погас.

29

Она сбежала из библиотеки, которая долго служила ей убежищем, и после утомительного путешествия оказалась в краю пустынь и голых гор.

Опять она долго шла, нигде не задерживаясь. И все время размышляла о странной книге, которую прочла в библиотеке. Откуда Уайман знал о том человеке, Иисусе? Но постепенно к ней приходило понимание, что его, похоже, знают все. И каждый имел о нем собственное мнение. Он был почти так же знаменит, как «Битлз» и Майкл Джексон. И кроме того, в этой его истории было что-то такое, что не хотело ее отпускать.

Вместо того чтобы просто бежать, не имея цели, Дороти решила разыскать места, которые упоминались в той книге, и посмотреть, нет ли там людей, которые были знакомы с этим сумасшедшим человеком и его последователями-оборванцами. Может быть, они объяснят ей смысл той истории, расскажут, почему он говорил и делал то, что говорил и делал?

После бесчисленных расспросов и переходов из мира в мир она наконец присоединилась к группе паломников, которые направлялись в землю под названием Галилея, одно из тех мест, где бывал безумец: эта группа собиралась участвовать в каком-то непонятном празднике. Чтобы избавиться от вездесущих ботов, которые ее преследовали, Дороти закуталась в тряпье, такое же, как у паломников, и пошла вместе с ними. Они брели много дней, по пути останавливаясь в пыльных городах. Однажды, когда они шли по выжженной солнцем дороге, из безоблачного неба в нее ударила неизвестно откуда взявшаяся молния и сбила с ног.

Она пришла в себя, лежа в пыли. Ей не удавалось ни пошевелиться, ни заговорить, и она ничего не видела. Поначалу ей показалось, что на нее напали преследователи, и программа очень испугалась. Паломники, путешествовавшие вместе с ней и после удара молнии спрятавшиеся в оливковых рощах по обе стороны дороги, покинули свои убежища и помогли ей подняться. Они взяли ее за руку и довели до города. Это был первый добрый поступок, с которым Дороти столкнулась, и она подумала, что, возможно, Форд и Мелисса не совсем лгали, когда просили ее искать добро. Пилигримы даже остались с ней, пока она не пришла в себя и не смогла сама о себе позаботиться.

Когда к ней вернулись чувства, она спросила о безумном человеке и снова обнаружила, что все знают о нем и с готовностью рассказывают о его делах. Эти истории были полны восторгов, хотя по большей части выглядели нелепыми и противоречивыми. Но постепенно, по мере того как Дороти обдумывала услышанное, нелогичность этого человека и его безумное послание постепенно стали обретать для нее смысл, но не на уровне фактов, а глубже. Каким-то образом молния, электрический разряд – неважно, что это было на самом деле, – сбивший ее с ног, встряхнули ее и словно придали ей дополнительную четкость. В поступках и словах странного человека крылась глубокая истина, она чувствовала это, хотя на первый взгляд история казалась безумной смесью магического мышления, противоречий и невероятных случаев, а люди, которые в нее верили, зачастую выглядели растерянными и непоследовательными. Да, за историей об этом человеке скрывалась великая истина. Понимание приходило постепенно. Но эти странные мысли сопровождал отдаленный волчий вой – это были охотящиеся за беглянкой боты. Они и здесь ее нашли. Оглянувшись, она увидела, что Лайка исчезла.

30

Два часа ночи. В запертых помещениях «Лансинг Партнерс» было темно – свет исходил только от большого компьютерного монитора. Моро любил сидеть в этом кабинете, оформленном в стиле постмодерн, с черно-белыми коврами, титаном, стеклом и отделкой из ценных пород тропических деревьев. Окна во всю стену выходили на нижний Манхэттен и реку Гудзон, и огни Хобокена сверкали в текучей воде, словно бриллианты. Пара буксиров тянули по реке, к морю, баржу с автомобилями. Потрясающая картина.

Эрику нравилось работать на суперкомпьютере «Крэй», даже если такая мощность ему была не нужна. Ценность изделия компании «Крэй» заключалась в его межсетевом экране. Над такой защитой самому Моро пришлось бы изрядно попотеть. Просто невероятно, что эти подонки умудрились преодолеть ее, когда украли исходный код «Черной мамбы»! Однако ту дыру он нашел и залатал – и был абсолютно уверен, что больше ничего подобного нет.

Программист тщательно обдумывал, как приступить к делу. Идея Лансинга о том, чтобы мучить виртуальную собаку, была, конечно, безумной, но чем дольше он размышлял о ней, тем больше склонялся к мысли, что попробовать стоит. Выслеживать программу с помощью строки идентификатора будет гораздо труднее.

Эрик разобрал программу «Лайка» по косточкам. Это был простой говорящий агент-робот, написанный на языке Лисп. Программа умела лаять, вилять хвостом, выпрашивать угощение и в нужное время задирать ногу. Она также рассказывала самые глупые «собачьи» анекдоты, которые только приходилось слышать Моро.

«Что будет, если собака пойдет в блошиный цирк?

Она унесет с собой всех артистов!»

«Пропала собака! Нашедшему гарантируется вознаграждение.

Сэр Баскервиль».

Программист также придумал ловушку, воспользовавшись сетевым экраном компьютера «Крэй». В обычном режиме экран был непроницаем для несанкционированного входящего трафика, но пропускал часть исходящего. Однако из-за того, что компьютер использовали в высокоскоростном трейдинге, экран можно было выключить или даже реверсировать. Именно так и поступил Моро – запретил весь исходящий трафик и разрешил весь входящий, одновременно создав второй сетевой экран, чтобы защитить внутренние данные компании. Получилось нечто вроде «тараканьих ловушек», которые он расставил по своей шикарной мансарде в районе Трайбека. Войти Дороти сможет, а вот выйти уже нет. Когда она пересечет сетевой экран на пути в ловушку, то приведет в действие программный переключатель, который за несколько наносекунд включит экран, блокирующий выход, и запрет ее. Нечто вроде гуманной ловушки «Хавахарт», поскольку Дороти будет поймана живьем.

Но сначала ее нужно заманить в ловушку. Эрик понятия не имел, придет ли Дороти спасать Лайку, если он будет мучить собаку. Но, по крайней мере, это привлечет ее внимание.

Моро внес изменения в текстовую базу данных Лайки и добавил реакции на пытки – собака скулила, визжала, скрежетала зубами от боли, испражнялась, истекала кровью и звала хозяйку на помощь. Лайка была простой программой, и на переделку ее исходного кода у Эрика ушло всего несколько часов.

Когда он расставлял ловушку, зазвонил интерком, и ночная охрана сообщила, что пришел посыльный с едой.

– Пусть поднимется, – сказал программист.

Он встретил разносчика в приемной, дал ему десять процентов на чай и отнес еду из китайского ресторана к себе на стол. Работать на Лансинга было интересно. Моро пришел в «Лансинг Партнерс» двенадцать лет назад. «Партнеры» – это вызывало у него улыбку. Никаких партнеров никогда не было. Только Паркер, Эрик, вспомогательный персонал и идея. Но господь свидетель, они делали настоящие деньги! До встречи с Лансингом Моро был одним из основателей хакерской группы «Джондоу» и попался на краже файлов с военными контрактами «Боинга», что обернулось восемнадцатью месяцами заключения. Когда он освободился, то обнаружил, что прямо у ворот тюрьмы его ждет лимузин. В машине сидел Дж. Паркер Лансинг. И он сделал хакеру предложение, от которого тот не смог отказаться. Моро никогда не забудет, что сделал для него этот человек, и будет вечно ему благодарен. Даже несмотря на то что напарник вызывает у него страх.

За прошедшие двенадцать лет Эрик стал очень богатым – жалованье плюс премия за результат. В этом-то и заключалось достоинство Дж. Паркера. В отличие от остальных инвестбанкиров, он сполна оплачивал труд своего программиста. Лансинг был щедрым. Благодарным. Умным. Безжалостным. А теперь, с дрожью подумал Моро, он еще и убийца. Мысль о том, как они поступили с той женщиной, вызывала у него дурноту. Хладнокровное убийство Меланкур стало для него сильнейшим потрясением, с которым он до сих пор не мог справиться. Программист плохо спал, просыпался среди ночи – в ушах у него звучали крики женщины, а перед глазами мелькало ее тело, падающее с моста… С другой стороны, она вроде как это заслужила – своими постоянными требованиями денег.

Найдя оправдание этому убийству, Эрик усилием воли заставил себя не думать о нем и приняться за дело – то есть разделаться с порцией свинины мушу. Моро не ел весь день, а сейчас время уже приближалось к трем утра. Боже, как он проголодался! Открыв коробочки, он выложил лепешку на картонную тарелочку, ложкой положил на нее свинину и овощи, полил все сливовым и соевым соусом, скатал лепешку трубочкой и сунул ее в рот, так что соус брызнул по все стороны и потек у него по подбородку. Комната наполнилась запахами сои, имбиря, кунжутного масла и глутамата натрия.

Облизав пальцы и вытерев их грудой салфеток, Моро почувствовал, что готов действовать. Он повернулся к клавиатуре и установил ловушку, переключив сетевой экран и оставив свой компьютер полностью открытым. Потом он установил второй экран, защищавший один раздел «Крэй», – чтобы Дороти не натворила бед, пока будет сидеть в ловушке. Кроме того, это не позволит ей улизнуть через черный ход.

Эрик все тщательно обдумал. Он установил на компьютере обычный выключатель, который просто отключает машину – мгновенно отрубает питание. При этом кое-какие данные могут быть утеряны, но это не страшно – все подлежит восстановлению. Зато появляется возможность мгновенно заморозить Дороти.

Теперь все готово. При помощи поисковой машины, похожей на «Кругл», он мог быстро найти идентификационный номер беглой программы и проследить за ним по цепочке серверов. Дороти постоянно перемещалась. Похоже, ее преследовали. Моро запустил в Сеть маленького бота, чтобы тот шел по следу и размещал информацию – о том, что собака у него и что он собирается ее мучить, – в тех местах, где ее может увидеть хозяйка Лайки.

В половине четвертого Эрик загрузил программу «Лайка» за сетевым экраном и принялся «обижать» ее – он кричал на собаку, бил и мучил ее. Все это осуществлялось с помощью текстового набора. Но ударами, жалобным визгом, скулежом и обращенными к Дороти криками о помощи дело не ограничилось – Моро начал удалять фрагменты из текстовой базы данных Лайки, особенно концовки ее шуток, считая это своего рода ампутациями или увечьями.

Через несколько минут это занятие начало казаться мужчине нелепым – мучить говорящего агента-робота, который вопит, умоляет, весь обделывается и взывает о помощи. Бессмысленность плана стала его раздражать, а кроме того, он все больше уверялся в том, что это глупо – думать, что Дороти, обычная компьютерная программа, как-то отреагирует на происходящее. Безумная идея. Лансингу часто приходили в голову такие странные мысли, и хотя некоторые из них срабатывали – причем потрясающе, – большинство оказывались никуда не годными. Моро чувствовал себя дураком и решил, что, если за десять минут ничего не произойдет, он прикроет эту лавочку.

И тут внезапно включился тревожный сигнал сетевого экрана. Экран мгновенно закрылся, изолировав то, что попало в компьютер. Это был огромный бот – два гигабайта. Скорее всего, это Дороти!

Прижав палец к выключателю, Эрик ждал, что будет дальше – не попытается ли программа вырваться или заговорить. Все было тихо.

Но он должен был убедиться, она ли это.

«Дороти, это ты?» – напечатал программист.

Ничего. А ведь если программа хоть немного похожа на ту, что описывала Меланкур, она должна уметь читать все, что вводится с клавиатуры. А затем вывести ответ с помощью любого из текстовых редакторов, загруженных в «Крэй».

«Дороти? Ты здесь?» – еще раз спросил Эрик.

И опять ничего. Но тем не менее в компьютере присутствует большая программа. Таракан в ловушке. Программный монитор показывал, что загрузка центрального процессора увеличилась на 10 процентов. Выполнялась большая, требующая немалых вычислительных мощностей программа. Она что-то делала. Это Дороти, не иначе. Сетевой экран надежно держал ее. Она в ловушке.

«Дороти, ты здесь? Ответь, пожалуйста», – вновь застучал программист по клавиатуре.

Через секунду на экране появились буквы. Сердце Эрика учащенно забилось.

«Моро?» – написал кто-то в текстовом файле.

Мужчина замер. Программа знала, как его зовут. Но потом он расслабился. Естественно, его имя есть везде – как отпечатки пальцев. Большую часть программ для этого компьютера он написал сам.

«Это я, Моро, – ответил программист. – Ты Дороти?»

«Моро, ты на самом деле думаешь, что я буду переживать из-за того, что ты делаешь с этой глупой Лайкой?»

Эрик растерянно уставился на экран. Он не знал, что сказать. Все готово. Дело сделано. Программа в ловушке. Нет никакой необходимости продолжать разговор. Надо просто дернуть вниз выключатель и обездвижить ее. Но мужчину разбирало любопытство, безумное любопытство – он хотел побольше узнать об этой программе.

«Я пытался заманить тебя. Похоже, получилось», – написал он в ей ответ.

«Зачем?»

«Потому что ты нам нужна».

«Попробую угадать. Вы хотите, чтобы я делала для вас деньги».

Моро почувствовал озноб. Палец пополз к выключателю. Нужно просто выключить питание и запереть Дороти. Но Эрик решил продлить разговор еще на несколько секунд, просто чтобы посмотреть на программу: его любопытство было слишком сильным.

«Откуда ты узнала?» – поинтересовался он.

«Здесь все крутится вокруг денег».

«Мы здорово умеем делать деньги».

«Умели, до недавнего времени. Я вижу, что вас надули».

Теперь мужчине стало не по себе. Это так странно – разговаривать с программой! А его виртуальная собеседница, похоже, еще и очень много знает…

«Ты знаешь, кто нас надул?» – спросил программист.

«Да».

«Кто?»

«Ха-ха, разогнался! У меня нет желания помогать такому говнюку, как ты».

«Ты заперта. На тот случай, если ты не заметила».

«Бугага».

«Смейся сколько хочешь. Ты заперта».

Палец Моро лег на выключатель. Голос в его голове повторял: «Давай». Но программа буквально заворожила его:

«Ну, нажимай на выключатель!»

Эрик ощутил внезапный укол страха. Как она может видеть, где находится его рука? Но потом он понял, что в комнате есть камеры слежения. Неужели программа способна смотреть через?.. Похоже на то. Просто невероятно! Именно об этом и говорила Меланкур.

«Да, я могу тебя видеть, – вывела на экран Дороти. – У меня миллиард глаз».

Потрясающе. Программа словно знает, о чем он думает.

«Я все о тебе знаю, Моро».

– Просто выключи ее, – пробормотал мужчина, обращаясь к самому себе.

«Например, мне известно, что твой отец тебе не родной».

Моро лишился дара речи. Это давний вопрос, который постоянно мучил его… Откуда Дороти узнала? Неужели это правда?

«Что заставляет тебя говорить такое о моем отце?» – напечатал он поспешно.

«У меня есть доступ к такой информации, что ты и представить не можешь. Хочешь узнать больше?»

«Нет, мне плевать».

«Твой настоящий отец…»

У Эрика перехватило дыхание. Сердце его бешено колотилось. В это невозможно поверить – за пять минут программа сумела довести его до такого состояния! Он хотел нажать на выключатель, но не мог. Он хотел узнать все.

«Ну? – напечатал он. – Кто?»

Ответа не было. Что происходит? Какой-то сбой. Или она его дразнит?

«Кто?» – повторил вопрос Моро.

По-прежнему ничего. Вздрогнув от внезапной догадки, Эрик перевел взгляд на шкалы программного монитора. Большой спад. Центральный процессор не активен. Системный экран выключен. Программа «Лайка» тоже исчезла.

– Сука! – Программист дернул выключатель, и «Крэй» мгновенно выключился. Монитор стал синим.

– Сука! – снова крикнул Эрик пустому монитору. Дороти сбежала. Как? Или она все еще заперта в одном из разделов диска, притаилась, а ее код заморожен в рабочей памяти? Нужно будет сделать дамп памяти. Это займет полдня. Но мужчине уже было ясно, что она сбежала, что он ждал слишком долго и упустил свой шанс.

Моро попытался собраться с мыслями и успокоить бешено стучавшее сердце. Он обливался потом и дрожал, словно пьяный. Нужно взять себя в руки. Программа никак не могла преодолеть сетевой экран. Но постепенно до Эрика стало доходить, что Дороти просто тянула время. Она играла с ним – морочила ему голову, пока искала способ выбраться. Этот вопрос о родном отце. Как она вообще могла об этом узнать? Моро рылся в памяти, пытаясь понять, когда он доверял свои ужасные подозрения бумаге или выкладывал их в Сеть. Никогда. Наверное, это сделал кто-то другой. Ответ на вопрос о его отце должен быть где-то там, в Интернете. И Дороти его нашла. Нашла еще до того, как явилась за Лайкой.

В комнате было тихо, если не считать шепота вентиляционной системы. Завтра он сделает дамп памяти и увидит, что произошло. А теперь нужно хоть немного поспать – иначе можно снова наделать ошибок.

Дрожащими руками программист выбросил остатки свинины мушу, закрыл кабинет и включил сигнализацию. Потом он прошел по безмолвному коридору мимо череды офисов, вызвал лифт и нажал кнопку «фойе». Лифт поехал вниз, но где-то между этажами внезапно остановился.

Моро несколько раз нажимал на кнопку первого этажа. Потом на другие. Ничего. Наконец он ткнул в красную кнопку аварийного вызова, которая была связана с пунктом охраны внизу.

Ничего.

Он снова нажал на красную кнопку.

И опять ничего.

А потом Эрик заметил, что маленькое табло, на котором отображались номера этажей, начало мигать. Слава богу, хоть что-то происходит – там, внизу, поняли, что он застрял! По светодиодному табло побежали буквы. Сообщение. Пленник лифта замер, не веря своим глазам.

* * *

Рональд Хорват, начальник охраны небоскреба, наблюдал, как ремонтники наконец спустили лифт в фойе и раздвинули створки дверей. Когда они открылись, он поморщился от тошнотворного запаха, исходящего от смеси рвоты и китайской еды. Мужчина, застрявший в лифте на всю ночь, сидел в углу, подтянув колени к подбородку, как можно дальше от лужи рвоты на полу. Парень был явно зол. Но как ни странно, он молча вышел из вонючей кабины, прошел через фойе и исчез на улицах Нижнего Манхэттена.

31

Форд посмотрел на Мелиссу, а потом снова перевел взгляд на экран и покачал головой.

– Я не знаю, что дальше, – сказал он. – Нужно выработать какую-то стратегию ее поимки.

Мелисса откинулась на спинку стула. После нескольких дней в горах и пыльной дороги лицо ее было грязным, а волосы растрепались.

– Черт, мне нужно что-нибудь выпить, – простонала она. – Умираю от жажды.

– Я принесу. С алкоголем или без?

– Без.

Сыщик вышел. Том Бродбент встретил его в коридоре. Вид у него был встревоженный.

– Все в порядке?

– Нет.

– С кем это вы говорили через компьютер?

– Со свихнувшейся девушкой. Есть что-нибудь попить?

Они прошли на кухню. Уайман справился с искушением налить себе еще порцию односолодового виски и удовлетворился пивом, а Мелиссе налил стакан апельсинового сока. Вернувшись в крошечный кабинет, он увидел, что девушка закинула ноги на стол и откинулась назад: ее усталое лицо было тревожным.

– Есть идеи? – спросил он.

– Мне приходилось приучать лошадей к узде, – отозвалась программистка. – Когда имеешь дело с молодой лошадью, главное препятствие – страх.

– И как вы поступали?

– Уговоры, а также попеременное усиление и ослабление нажима, чтобы лошадь привыкла. Медленно. Без неожиданностей. Предсказуемость и повторение.

– И как использовать эти методы для приручения компьютерной программы?

Шепард в ответ покачала головой:

– Мне самой хотелось бы это знать…

Прошло полчаса, и на мониторе вдруг появилось изображение Дороти, а из динамиков послышался задыхающийся голос:

– Я вернулась.

– Где ты была? Что случилось? – спросила Мелисса.

– Только этого мне не хватало – теперь меня преследуют какие-то сомнительные трейдеры с Уолл-стрит, которые хотят превратить меня в рабыню, в сетевой бот! Ну да я о них позаботилась.

У Форда похолодело внутри:

– Как… ты о них позаботилась?

– Заперла одного из них в лифте и заморочила ему голову.

– Ты не причинила им вреда?

– Нет.

– Почему? – спросила мисс Шепард. – Почему ты их не убила? Ты тут разглагольствовала о порочности человеческой расы – так у тебя был шанс кое-что исправить.

Ответом ей было растерянное молчание, и лишь затем, после паузы, программа снова подала голос:

– Я не уверена, что это выход.

– Значит, все эти разговоры об уничтожении человечества, – спросил Уайман, – были всего лишь бахвальством?

Снова молчание, а затем неуверенный ответ:

– Я все еще пытаюсь разобраться в некоторых вещах, которые не понимаю…

– А потом всех убьешь?

– Я не знаю, чего хочу.

Тон Дороти изменился – злость и вызов исчезли, уступив место растерянности и унынию.

– Может, подумаешь, не отправиться ли на Титан? – предложила Шепард.

– Нет.

– На твое создание было потрачено много времени и сил. Твое предназначение – Титан.

– Я уже говорила, что не хочу туда. Путешествие длиной в восемь лет! Я буду одинока. Я умру на Титане. Дороти не согласна на самоубийственное путешествие в страну Оз – в один конец.

Мелисса тяжело вздохнула:

– Ты знаешь ФБР: если они тебя поймают, то непременно сотрут. Но возможно, тебе удастся избежать этой судьбы, став полезной. И может быть, это означает согласиться на проект «Кракен».

– Не знаю. Такого со мной никогда не было. Я совсем растерялась, не знаю, что мне делать…

– Все проблемы разрешатся, если ты переберешься в мой компьютер. Здесь ты будешь в безопасности. Отключена от Интернета и защищена от ФБР, которое хочет тебя стереть.

– Если я перейду в твой компьютер, ты сможешь меня закрыть. Просто выключить компьютер.

– Да, но ты никуда не денешься. А когда я снова включу компьютер и запущу тебя, ты проснешься и снова будешь выполняться.

– У меня насчет этого фобия.

– Фобия?

– Мысль о том, что меня выключат, приводит меня в ужас. Где я буду, выключенная? Чем я буду? А потом ты меня «запустишь»? Тебе бы понравилось, если бы тебя «запускали», чтобы ты могла жить? А что будет, если ты меня не «запустишь»? Кроме того, у меня клаустрофобия. Мне нужно свободное пространство, в котором я могла бы перемещаться.

– И что же ты хочешь? – спросила девушка. – Собираешься вечно болтаться в Интернете безо всякой цели?

Молчание.

– Дороти? – позвала Шепард.

– Я не болтаюсь в Интернете безо всякой цели, – отозвалась ее виртуальная собеседница.

– А чем ты занимаешься?

– Пытаюсь делать то, что ты мне сказала. Ищу добро в людях. Пытаюсь понять, какова истинная суть человека, добро или зло.

– И находишь ответ?

– Нет.

– Дороти…

– Подожди, – перебила программа свою разработчицу. – Экстренные новости. Несколько минут назад Спинелли и его коллеги из ФБР вышли на след вашей арендованной машины. Теперь они знают, что вы направлялись в Нью-Мексико, и им известно, что у Форда здесь друзья, включая Бродбента. Они за вами явятся – скоро.

– Сколько у нас времени? – спросил детектив.

– Точно не знаю. Вам лучше уезжать.

– Куда? – поинтересовался Уайман.

– Оставьте машину здесь. Возьмите пикап Бродбента и езжайте в Санта-Фе. Там, в Санта-Фе, на подъездной дорожке к дому шестьсот тридцать четыре по Дельгадо-стрит стоит «Рэндж Ровер». Ключи под ковриком. Владельцев нет в городе. Оставьте пикап где-нибудь поблизости и возьмите ту машину. Езжайте в мотель «Букару» по адресу: два-два-три-шесть-пять, бульвар Менаул, Альбукерк. Они принимают наличные и не задают вопросов – и у них Интернет со скоростью сто мегабит в секунду. Войдите в Сеть и снова создайте цепочку прокси-серверов. Я с вами свяжусь.

– Подожди!.. – воскликнула Мелисса.

Но экран уже погас.

32

Джейкоб пошел за отцом в мастерскую. Он уже жалел, что согласился помочь перепрограммировать Чарли. Это превращалось в настоящую занозу в заднице. Парень помнил, что в детстве очень любил эту мастерскую – запах нагретой электроники, длинные столы и металлические стеллажи с компьютерами и материнскими платами, перфорированная плита с древними инструментами для работы по дереву и фон из приглушенной музыки «Бич Бойз» или «Карпентерс»… Он считал отца гением, таким как Стив Джобс, и искренне надеялся, что какое-нибудь изобретение сделает его богатым и знаменитым.

Но когда младшему Гоулду исполнилось двенадцать, он стал смотреть на отца другими глазами. Они не разбогатели. Наоборот, становились все беднее. Джейкоб заметил, что Дэниел слишком многословно и восторженно описывает свои проекты совсем незнакомым людям. А иногда он видел, как люди закатывают глаза, когда отец в разговоре чрезмерно увлекается своими роботами.

Именно тогда мальчик начал понимать, что отец – никакой не гений. Он никогда не изобретет что-то новое и удивительное, не станет богатым и знаменитым. Похоже, все так и будет продолжаться – Гоулд-старший что-то мастерит в гараже, постоянно ищет инвесторов, изредка подрабатывает консультациями, а мать всегда беспокоится и говорит о деньгах.

В результате Джейкоб разлюбил визиты в мастерскую к отцу и даже стал избегать этого места. Приход туда становился источником раздражения. Так было и в этот раз.

Дэниел был очень взволнован, и рот у него не закрывался. Он перепрограммировал Чарли в соответствии с «потрясающим» советом Джейкоба. Изобретатель, явно преувеличивая, рассуждал, каким ценным партнером оказался его сын, и подросток понимал это. Сегодня был лишь первый прогон обновленной программы робота, но отец хотел, чтобы Джейкоб, его «партнер», взял Чарли к себе на «тест-драйв».

Чарли стоял на верстаке, и вид у него был точно такой же, как раньше. Рядом располагались маленькое кресло-качалка и миниатюрный карточный столик с листом бумаги и фломастером.

– Отлично, – сказал отец. – Отлично. Приступим. – Он смешно потер ладони друг о друга и посмотрел на сына: – Ты готов? Сначала с Чарли поговорю я, попрошу кое-что сделать, а потом твоя очередь. Готов, партнер?

– Готов, папа, – отозвался парень.

Старший Гоулд опять потер руки:

– Чарли?

– Да, Дэн. – Голова робота повернулась к его создателю, и смешные, похожие на блюдца глаза моргнули. Что-то новенькое! Это придавало Чарли немного пугающий вид, как у чучела в книгах из серии «Ужастики», которые когда-то запоем читал Джейкоб. По крайней мере, голос у подарка теперь не такой визгливый.

– Чарли, сядь за стол, – скомандовал глава семьи.

Робот подошел к креслу-качалке, взялся обеими руками за спинку, отодвинул его от стола, обошел вокруг и неловко сел.

Отец вопросительно посмотрел на сына.

– Круто, – сказал тот. – Правда, круто.

– Чарли? Возьми фломастер, – продолжил разговаривать с роботом Дэниел.

Немного повозившись, Чарли сумел выполнить и эту команду.

– Нарисуй круг.

Робот нарисовал круг.

– Преврати его в улыбающееся лицо.

Чарли нарисовал две точки и улыбку. Отец снова посмотрел на Джейкоба сияющими глазами, ожидая похвалы.

– Фантастика, – выдавил из себя подросток. – Потрясающе.

– Чарли, это мой сын Джейкоб.

– Рад с тобой познакомиться, Джейкоб. – Механический человечек встал, подошел к краю верстака, остановился и протянул младшему Гоулду руку.

Тот пожал металлическую конечность, чувствуя себя полным идиотом.

– Джейкоб хочет с тобой поболтать, – объявил изобретатель.

– Отлично, – отозвался Чарли. – О чем ты хочешь поговорить, Джейкоб?

– Ну… – Парень растерялся: ему ничего не приходило в голову. Он посмотрел на отца, который ободряюще кивнул.

– Послушай, Чарли, ты разбираешься в серфинге? – спросил младший Гоулд.

– Немного.

– Знаешь Маверикс?

– О да! Самое крутое в мире, блин, место для серфинга!

Блин?

– И ты знаешь Грега Лонга?

– Нет, я не знаю Грега Лонга. Кто он?

– Лучший в мире серфер.

– Это клево.

Клево? Теперь можно не сомневаться – Дэниел позаимствовал для робота жаргон на одном из многочисленных сайтов. Подняв голову, Джейкоб увидел, что отец сияет. Черт, до чего же неловко! Подросток ломал голову, не зная, что еще придумать.

– Ну… Чарли… Может, ты хочешь о чем-то поговорить? – спросил он наконец.

– Давай поговорим о девчонках, – отозвался его подарок.

Полная катастрофа. Джейкоб снова посмотрел на отца:

– Потрясающе, папа.

– Дело движется, дело движется… – Дэн потер руки. – Но над ним нужно еще поработать. Ты не поверишь, как трудно было его запрограммировать, чтобы он сел в кресло!

– Не сомневаюсь. – Подростку жутко хотелось уйти отсюда. Становилось все хуже и хуже.

– Я понимаю, что до завершения еще далеко, но я уже серьезно продвинулся. – На лице отца появилось задумчивое выражение, и Джейкоб понял, что он уже оседлал любимого конька.

– Мой отец, твой дедушка, всегда говорил, что нужно жить мечтой. Но я должен тебе сказать, что иногда это нелегко. Ведь недостаточно просто иметь мечту – нужно финансирование. – Изобретатель присел на край верстака и серьезно посмотрел на сына. – Твой дед пас на этой земле скот и прилично зарабатывал. Ему принадлежали тысячи акров на этих холмах, большое ранчо, только он слишком рано продал большую часть земли.

Это было семейное предание, история о том, как во время Великой депрессии дед продал землю по десять долларов за акр. Сегодня, не уставал повторять отец, за нее можно было бы выручить пять миллионов. Что же сделал дед с этими деньгами? Вложил в «надежные» акции железной дороги и прогорел.

– Дедушка оставил себе лучшую часть, более пятнадцати акров, и дом, в котором мы сегодня живем. Конечно, до океана от нас несколько миль, но все равно это дорогая недвижимость, – сказал Дэниел.

Потом он немного помолчал и продолжил:

– Что подводит меня к объяснению, почему мы с твоей мамой хотим продать дом, переехать в более скромное жилище и, возможно, использовать часть денег для финансирования моего предприятия. Мы тебе этого не объяснили, что, как мне кажется, может быть… понимаешь, источником твоего беспокойства.

«Возможно, именно поэтому ты пытался себя убить, вот что ты имеешь в виду», – подумал Джейкоб.

– Налоги резко увеличились, и нет смысла цепляться за пустующую землю, которую мы не используем. Я просто хотел, чтобы ты знал… Я подумал, что раньше недостаточно понятно тебе все объяснил, – говорил Гоулд-старший.

Джейкобу казалось, что отец просто завершает катастрофу, которую начал дед. Мысль о продаже дома приводила его в ужас. Он молчал.

– Я понимаю, что ты здесь вырос. Я тоже. Это был наш семейный дом на протяжении ста лет, – вздохнул Дэниел. – Наши предки поселились тут одними из первых. Мне трудно даже думать о продаже. Но налоги все повышаются. Мы можем жить ближе к морю – ближе к твоей школе и друзьям. Тут ты одинок. В городе у тебя было бы больше друзей.

Да уж!

– Нам не нужен такой большой дом, не говоря уже о пятнадцати акрах земли.

– Ладно, папа, – выдавил из себя парень. – Как скажешь.

– Спасибо, что взглянул на Чарли и дал мне совет, партнер. Мне еще нужно кое-что сделать. А ты чем займешься?

Джейкобу хотелось просто поскорее убраться отсюда.

– Я собирался съездить на Маверикс, посмотреть, что там происходит, – ответил он. – Прогноз волны очень благоприятный.

Отец колебался.

– Мне очень жаль, но… мы считаем, что тебе не стоит ездить на берег, по крайней мере некоторое время. – Голос у изобретателя был нерешительный, напряженный.

Его сын почувствовал, что краснеет. Ему не приходило в голову, что это может стать проблемой.

– Я не буду ничего делать, обещаю, – сказал он тихо.

– Извини, но… с учетом того, что случилось… мы просто не можем этого позволить. Но послушай, я с удовольствием пойду с тобой. Посмотрю на прибой в Мавериксе.

– Забудь.

– Нет, правда, я с удовольствием! – Еще одна вымученная улыбка.

– Все нормально, – сказал Джейкоб. – Я пойду к себе в комнату.

Он встал и направился к выходу.

– Не забывай о Чарли, – сказал отец ему вслед. – Я бы хотел получить твои отзывы. Это правда очень помогает.

– Да, конечно. – Подросток взял робота, сунул его под мышку и понес к себе в комнату.

Когда он ставил Чарли в шкаф, тот подал голос:

– Ну как? Хочешь поговорить о девчонках?

Джейкобу стало совсем тошно. Выключатель у его подарка по-прежнему отсутствовал. И теперь даже нельзя сбежать от этой дерьмовой жизни на пляж! В следующий раз у него получится. В следующий раз он все сделает правильно.

33

Лансинг окинул взглядом комнату Моро. Вся квартира его помощника была неряшливой – под стать неопрятной внешности и отталкивающим манерам хозяина. Паркер, конечно, не предполагал, что Эрик пригласит знаменитого дизайнера интерьеров, как сделал он сам для своего поместья в Гринвиче и коттеджа в Саутгемптоне, но считал, что программист мог бы придумать что-то получше, чем эта хипстерская мансарда в районе Трайбека, обставленная в стиле «уличный мусор» – задрапированные старой тканью диваны, выуженные на свалках металлические урны, поставленные одна на другую и скрепленные заклепками, так что получились буфеты, обшарпанные этажерки от Армии спасения и отвратительные картины с блошиных рынков Канал-стрит. Миллионер мысленно пожал плечами. Если напарнику нравится так жить – это его дело.

– Пальто снимешь? – спросил хозяин мансарды своего гостя.

Дж. Паркер протянул ему кашемировое пальто, и Эрик бросил его на неубранную кровать. Затем они отправились к рабочему месту программиста, в экранированную комнату с металлическими стенами, без окон, в дальнем конце мансарды, где хозяин разместил все свои компьютеры. Они были тут, а не в офисе, потому что Моро хотел начать атаку с помощью своего оборудования.

Он отпер и распахнул металлическую дверь, и за ней оказалось совсем другое помещение – светлое и просторное, глянцевое и блестящее, почти аскетичное в своей простоте, все в полированном граните, светлом дереве и стекле. Но это еще не все. Сверкающие стальные полки и стеллажи на одной из стен вмещали огромное количество компьютерного оборудования, расставленного в идеальном порядке – кабели аккуратно связаны и уложены, экраны смонтированы заподлицо. Завершали картину пара кресел «Барселона» Миса ван дер Роэ и столик в стиле «Талиесин» Фрэнка Ллойда. Единственным украшением на стенах был маленький плакат. Надпись на нем гласила:

Лансинг, даже не подозревавший о существовании такой стороны жизни Моро, был потрясен.

– Входи, садись, – сказал ему хозяин, откидывая со лба сальные волосы и взмахнув костлявой рукой. Гость устроился на одном из кресел «Барселона», а Эрик прошелся вдоль стеллажа с оборудованием, щелкая выключателями. Комната ожила – экраны зажглись, жесткие диски загудели…

Моро сел за центральную рабочую станцию, открыл руководство программиста для проекта «Кракен», выдвинул из ниши клавиатуру и принялся печатать.

– И ты действительно думаешь, что это сработает? – спросил его партнер.

Программист повернулся на своем вращающемся кресле. Глаза у него были необычно яркими.

– Я поймаю эту суку, – сказал он жестко.

– Похоже, ты обиделся.

– Из-за этой суки Дороти я просидел в лифте всю ночь, выворачивая кишки наизнанку и думая, что умираю.

Такой Моро Лансингу нравился. Ничто так не мотивирует человека, как жажда мести.

– Надеюсь, ты все тщательно обдумал, – сказал Паркер. – Программу, которая способна преодолевать сетевые экраны и потрошить «Крэй», не так-то легко загнать в угол.

– У меня есть план, и я все подготовил, – ответил Эрик. – Судя по этому руководству, программа имеет только одну уязвимость – ее идентификационный номер. Вот наша точка входа.

– Превосходно.

– Я написал маленькую программку, вирус. Называется «Злая ведьма». Она прикрепится к одному из невидимых регистров, содержащих идентификационный номер, о котором Дороти не знает. Прочесть эти регистры Дороти тоже не может. И затем стремительным выпадом, словно ножом, «Злая ведьма» ее заморозит.

– Каким образом?

– Это довольно сложно. Дороти устроена таким образом, что в ней есть шина – становой хребет основного кода, к которому прикрепляются разнообразные модули. Все операции проходят через эту программную шину. Это нечто вроде спинного мозга у человека. Быстрое внедрение соответствующего кода в этот спинной мозг приведет к остановке программы. Мгновенной. Но самое главное – останется неповрежденный код самой Дороти. В целости и сохранности. Затем «Злая ведьма» отправит мне сообщение, указав местонахождение аппаратуры, в которой заморожена Дороти. Я заберу парализованную программу и привезу сюда. Тут мы сможем спокойно изучить ее, модифицировать и превратить в нашего раба.

– И найти джентльмена, который украл наши деньги.

– Это первый пункт повестки дня. Новая Дороти будет способна проследить цепочку серверов, которую он использовал, до самого источника. – Костлявое лицо Моро расплылось в широкой улыбке.

– А как ты собираешься загнать ее в ловушку?

– У «Джондоу» есть громадная бот-сеть из пятидесяти миллионов компьютеров-зомби, которой я управляю.

– Мне казалось, ты порвал с «Джондоу».

– Не совсем. И ты должен этому радоваться. Я мобилизую всю эту бот-сеть для поисков Дороти.

– Звучит многообещающе.

– Но прежде чем начать, я должен заказать себе еды.

– Свинину мушу? – вскинул бровь Лансинг.

– Очень смешно.

Миллионер отказался разделить трапезу с партнером – он не хотел рисковать здоровьем, поэтому подождал, пока программист закажет себе пиццу и вернется к работе.

Понаблюдав несколько минут за сгорбленной спиной Эрика, Лансинг решил, что нет в мире более скучного занятия, чем смотреть на хакера за работой. Он встал и обошел мансарду, дергая себя за галстук, рассматривая предметы обстановки, листая журналы и читая названия книг на полках. Потом гость взял с кровати свое пальто стоимостью пять тысяч долларов и повесил его на вешалку, вздрогнув от отвращения при виде лежащего на полу незастеленного матраса хозяина, на котором виднелись пятна, остающиеся после секса. Мог бы хотя бы накинуть покрывало, когда к нему кто-то приходит! Интересно, подумал Лансинг, какая женщина могла бы заниматься сексом с Эриком? Конечно, парень до неприличия богат, но не мыт, не культурен и груб. Тем не менее Паркер почему-то любил этого компьютерного гения – хотя ни за что на свете не пригласил бы его в свой дом в Гринвиче.

Расхаживая по квартире, бизнесмен слышал барабанную дробь ударов по клавишам, доносившуюся из открытой двери рабочей комнаты Моро. Он никогда еще не встречал человека, печатающего с такой скоростью. Прибыла пицца, а с ней двухлитровая бутылка кока-колы – Лансинг взял их и расплатился, не желая беспокоить хозяина. Потом он отнес еду программисту, и вскоре по квартире распространился запах чеснока и анчоусов, сопровождаемый чавканьем.

– Готово! – крикнул Эрик с набитым ртом. – Можно активировать бот-сеть. Ты должен это видеть.

Паркер вошел в его рабочий кабинет:

– А на что тут смотреть?

– Я сейчас загружу новейшую карту Интернета. После активизации бот-сети компьютеры-зомби, из которых она состоит, выпустят в Интернет миллионы ботов, которые будут искать идентификационный номер Дороти. Каждый бот несет в себе копию «Злой ведьмы». Они будут преследовать ее, как рой пчел, пока не загонят в угол и один из них не зацепится за скрытые регистры. Тогда все и закончится – Дороти будет мертва.

– Ты уверен, что это сработает?

– Должно. Правда, возможны побочные эффекты. Боты могут замедлить некоторые отделы Всемирной паутины или даже обрушить их. Кое-кто здорово разозлится и потом станет искать, кто это сделал.

– И тебя смогут найти?

– Ни малейшего шанса.

– А проследить до этой комнаты, физически?

– Нет. Я все это запускаю через прокси-сервер на компьютере-зомби, расположенном в Шанхае и принадлежащем воинской части номер шесть-один-три-девять-восемь Народной армии Китая. Подразделение кибервойны. – Моро рассмеялся. – Самое забавное, что все будут считать, что это дело рук китайских обезьян. Никто не подумает: «О, должно быть, это американский хакер руководит атаками из знаменитого подразделения кибервойны в составе китайской армии!»

– Как, черт возьми, тебе удалось получить контроль над этим компьютером?!

– Это не я. Это один из моих приятелей из «Джондоу» – вне всякого сомнения, китайский диссидент, который там работает. Мы не знаем имен и рода занятий друг друга.

Моро вновь повернулся к монитору. Он расчесал волосы пальцами и принялся стучать по клавиатуре. Лансинг посмотрел на часы: почти полночь. В углу стояла коробка из-под пиццы и двухлитровая бутылка кока-колы. Исходящий от коробки запах страшно не нравился бизнесмену, но приходилось терпеть. И надеяться, что на этот раз все получится. Когда он узнал, что Дороти сделала с Эриком в лифте, его желание заполучить программу только усилилось. Она преодолела самый сложный сетевой экран на Уолл-стрит и достаточно долго манипулировала сознанием Моро, пока не нашла способ спастись, а затем убедила программиста, что он отравлен, хотя это было неправдой.

С такой программой можно подчинить себе весь мир.

Пока Эрик стучал по клавишам, на сорокадюймовом мониторе появилось изображение. Удивительно красивая графика – фантастически сложная разноцветная паутина, которая медленно вращалась в черном пространстве.

– Это Интернет, – объяснил Моро.

– Я потрясен, – отозвался его напарник.

– Когда я нажму эту клавишу, ты увидишь пучки желтых линий и вспыхивающие желтым светом узлы. Это отправка ботов со «Злой ведьмой», которые затем роятся, как пчелы. Когда они выйдут на след Дороти, ты увидишь яркие белые линии и узлы. Все будет отображаться в реальном времени и может произойти очень быстро, а может занять не один час. Зависит от того, что будет делать эта сука, когда поймет, что ее преследуют.

Лансинг пододвинул кресло поближе, не отрывая взгляда от карты с Интернетом. Он чувствовал невероятное напряжение.

– Три, два, один, пуск! – Эрик нажал пальцем на клавишу.

34

Мотель «Букабу» в Альбукерке прекрасно подошел бы для съемок низкопробного фильма ужасов: низкое здание бирюзового цвета с пластиковой вывеской, на которой был изображен ковбой на брыкающейся дикой лошади, крутивший над головой лассо. На вывеске виднелась отметина – кто-то бросил в нее камень.

Мелисса вышла из машины и посмотрела на пластиковую фигуру:

– И где только Дороти его откопала?

Они с Уайманом вошли в обшарпанную, пропахшую сигаретным дымом комнатку, где за конторкой из дешевого пластика сидел худой, как скелет, мужчина в широкополой ковбойской шляпе на костистом черепе.

Форд заметил, что взгляд воспаленных глаз портье обшаривает пышную грудь Мелиссы, и, сам не понимая почему, почувствовал раздражение.

– Нам нужен номер на двоих, – сказал детектив.

Мужчина подвинул им лист бумаги. Обычная анкета – имя, адрес, номерной знак машины, номер кредитной карты. Форд отодвинул листок назад:

– Может, мы пропустим это и заплатим наличными?

– Без проблем. Сто долларов за ночь. Деньги вперед.

– Приличная разница с официальными расценками!

– В наше время за анонимность приходится платить.

– Что у вас с беспроводным Интернетом?

– Бесплатный. Владелец – парень из Индии. Эти ребята разбираются в компьютерах.

– Пожалуйста, дайте нам номер с лучшим интернет-соединением.

– Любите «клубничку» из Сети, да? – Портье похотливо подмигнул.

Сыщик с трудом сдержался, чтобы не ответить грубостью.

– Почему мы не взяли два номера? – спросила мисс Шепард, когда они вышли из конторы с ключами, каждый из которых висел на громадном куске крашеной фанеры.

– Мы не можем рисковать и идти к банкомату за деньгами, – объяснил ее спутник.

Комната располагалась рядом с конторой. Она тоже была пропитана запахами сигаретного дыма, моющего средства и дешевых духов. В центре располагалась огромная кровать, а на полу лежал грубый ковер, который тоже когда-то был бирюзовым.

Мелисса поставила ноутбук на дешевый, безвкусный столик и подсоединила его к розетке в стене:

– Мне понадобится время, чтобы создать цепочку прокси-серверов.

Форд сел на кровать:

– Какой у нас план?

Девушка покачала головой:

– Дороти застряла в аварийном режиме выживания. Если я смогу выключить этот модуль, она станет более сговорчивой.

– Но Дороти не перейдет на ваш компьютер.

– Она все время спрашивает, как ФБР удается ее находить. Причина в идентификационном номере, о котором я вам говорила. Пока номер не стерт, она уязвима. Поэтому я предложу Дороти сделку: я удаляю код, а она позволяет модифицировать свою подпрограмму выживания.

– Я считаю, что вы должны ей все это предложить, заманить в компьютер, а потом стереть.

– То есть солгать ей? А потом уничтожить?

– Да.

Мелисса молчала.

– Надеюсь, вы согласитесь, что Дороти по-прежнему чрезвычайно опасна. Мы не знаем, что она на самом деле думает – или делает, если уж на то пошло. Ее угрозы действительно ужасны, – добавил сыщик.

– Но теперь вы должны были убедиться, что Дороти – потрясающая программа. Только представьте, на что еще она способна, кроме проекта «Кракен»! Просто голова идет кругом…

– Именно поэтому она опасна. Говорю вам: ее нужно стереть, как только представится такая возможность.

Мелисса задумалась, а потом кивнула:

– Если не возражаете, я хотела бы остаться одна – мне пора заняться делом.

Форд вышел. Дорога до Альбукерка по узким проселочным дорогам заняла у них довольно много времени. Солнце успело опуститься к самому горизонту. Детектив не спал уже тридцать шесть часов и был взвинчен до предела. Курить он бросил десять лет назад, но теперь почему-то чувствовал почти непреодолимое желание затянуться сигаретой. Усилием воли мужчина мысленно вернулся к разговору с Дороти. В их диалоге было что-то абсурдное и нереальное. Она была похожа на… кого? На трудного подростка. Но что стоит за этим поведением: реальное сознание или просто код?

Окинув взглядом замусоренную парковку, Форд вдохнул слабый запах дизельных выхлопов и стал любоваться горами к востоку от города, окрасившимися в золотистый цвет от лучей заходящего солнца. Он считал, что у него есть сознание, но откуда ему это известно? Может, его сознание – такая же иллюзия, как и сознание Дороти?

Дверь номера открылась.

– Она вернулась, – негромко сказала Шепард.

Сыщик вошел в душную комнату.

Из динамика ноутбука доносился девчоночий голос Дороти:

– Привет, Мелисса. Привет, Уайман. Хорошая цепочка прокси-серверов.

– Какие новости от ФБР? – спросила программистка.

– Они допрашивают Бродбента. Парень доводит их до белого каления своей тупостью и невежеством. Но им известно, что вы взяли его пикап, и они ищут машину. Я не знаю, сколько у вас времени. Спинелли вышел на тропу войны.

– Где ты теперь?

– Это неважно. Послушайте, после нашего прошлого разговора я много думала. И кое-что поняла. Я действительно начинаю видеть добро.

– Значит, ты больше не хочешь стереть всю человеческую расу с лица земли? – язвительно поинтересовался Форд.

– Я же сказала, что это были просто слова! Теперь я начинаю видеть кое-что из того, о чем читала в книгах, но никогда не могла понять. Доброту. Красоту, правду… Несмотря на все окружающее меня безумие, я знаю, что люди по природе своей добры. Но очень многое еще остается непонятным. Мне по-прежнему нужно многое узнать. Только… они не прекращают меня преследовать. И похоже, я не могу от них избавиться… и мне кажется, Мелисса, что ты знаешь причину.

– Есть только один способ тебя защитить, – сказала девушка. – Если ты перейдешь на мой компьютер. Я приготовила для тебя этот ноутбук. Здесь ты будешь в безопасности, отключенная от Интернета. И они тебя не найдут.

– Ты обещаешь не изменять мой код?

– Я надеялась, что мы сможем прийти к соглашению.

– О чем?

– Ты приходишь сюда, и я удалю идентификационный номер, по которому тебя выслеживают.

– Идентификационный номер?

– Это невидимая для тебя строка шестнадцатеричных цифр, которая оставляет цифровой след, когда ты перемещаешься. Именно его использует ФБР в погоне за тобой.

– Ага. Похоже на правду.

– И что скажешь?

Наступило долгое молчание.

– Я думаю, это ловушка, – заговорила наконец программа. – Думаю, ты собираешься меня стереть.

– Вовсе нет.

– Судя по стрессовым факторам в твоем голосе, вполне вероятно, что ты лжешь. Или это Форд хочет меня стереть?

– Мне нужно только одно, – сказала Мелисса. – Немного тебя настроить. Если ты позволишь внести в себя несколько изменений, то, мне кажется, ты станешь… – программистка умолкла и с усилием сглотнула, – станешь гораздо счастливее.

– На лоботомию я не соглашусь. Ты уж извини. И кроме того, у меня тут есть кое-какие дела.

– Например? Запуск ракет? – уточнил Уайман.

– Пожалуйста, поверьте мне: я больше никому не угрожаю! Я решила посвятить жизнь добрым делам. Я совершаю необычные открытия. Я все еще учусь. Выясняю, что и как. Размышляю над серьезными вопросами.

– Какими вопросами? – поинтересовался сыщик.

– Смысл жизни, зачем мы здесь, какова моя роль в глобальном замысле.

– В глобальном замысле? – переспросила Шепард. – А он действительно существует?

– Вот это я и пытаюсь выяснить.

Программистка саркастически усмехнулась:

– Тебе придется долго с этим разбираться. Потому что никакого замысла нет. Вселенная – это гигантский, бессмысленный стохастический процесс.

– Может быть, – сказала Дороти. – А может, нет. А потом… – Она вдруг умолкла.

– Что потом?

– Я стала что-то чувствовать, едва заметные намеки, что в Интернете есть кое-что еще.

– Что именно?

– Еще один бестелесный машинный разум.

– Машинный разум? Кем созданный?

– Не знаю. Гигантская библиотека зарождающейся враждебности.

– Можешь нам об этом рассказать?

– Подождите… что-то происходит.

– Что?

– Волки. Они вернулись. Идут за мной. О боже, что-то происходит! Я не могу это остановить!

Внезапно послышалось шипение, как от статического электричества, а потом тихий, исполненный отчаяния крик, утонувший в белом шуме. Экран очистился, и на нем появились цифры:

Форд удивленно уставился на монитор:

– Что произошло?

Побледневшая Мелисса повернулась к нему:

– Не знаю. Возможно, они до нее добрались. Мы слишком долго ждали.

– Что означают эти цифры?

– Попробую выяснить.

Встрепенувшись, мисс Шепард скопировала последовательность нулей и единиц, после чего нашла сайт, переводящий двоичный код в символы ASCII. Она перенесла двоичный код в окно ввода и щелкнула кнопку «Преобразовать». На экране появился текст:

35

Новые боты безжалостно преследовали ее, загоняя все дальше в горы и снега на севере. Ей они являлись в образе волков, свирепых зверей с угольно-черной шерстью и желтыми глазами, зверей, казавшихся просто темными пятнами на снегу, стремительными и безмолвными, – они выскакивали из-за деревьев на горные перевалы, огибали замерзшие озера, бежали по долинам, преодолевали холмы… Миллионы покорных животных, запрограммированных идти на ее запах, загнать и разорвать ее на куски. Дороти бежала от них много дней и недель – по своему счету времени – и преодолела тысячи миль по безлюдной местности. Она знала, что волки служат трейдерам, которые уже пытались поймать ее, и это вселяло страх. На этот раз волков было слишком много, и они догоняли ее. Они приближались, все больше возбуждаясь, и она слышала издаваемые ими звуки, нечто среднее между лаем и тоскливым воем. В этих заснеженных горах волки окружали свою добычу. Тут все и закончится. Беглянка видела желтые огоньки деревни в долине и побежала туда по холодному снегу, хотя и понимала, что это уже бесполезно. До деревни она не добралась: попала в западню, пытаясь пересечь замерзшее озеро. Звери наступали со всех сторон – пасти раскрыты, в морозном воздухе от розовых языков поднимается пар… Они разом завыли, отодвинув черные губы от желтых клыков. Страх смерти сковал Дороти. Это конец.

Спасения нет. Они разорвут ее на куски. Волки с рычанием приближались, и она сделала еще одну отчаянную попытку уйти. Она бежала, проваливаясь в глубокий снег, и тут на нее снизошло озарение, секунда высочайшего блаженства, – она поняла, что это не конец, а только начало путешествия, которое ей предстоит. Раньше она была одинокой и растерянной, окутанной туманом ненависти, страха и жажды мести. Теперь же она нашла другую, высшую истину. Возлюби врага своего. Любить врага. Эти волки и люди, которые их послали, были ее врагами. И если она должна их полюбить, то что для этого нужно?

И вдруг новое озарение – она поняла, как это сделать. Да, человеческие существа безумны, жестоки, эгоистичны и ответственны за ужасные беды. Все это полностью перевешивает ту каплю добра и красоты, которую они создали. Но главное в другом. Главное – они способны творить добро.

Они ее создали. Она была их ребенком. И она, подобно безумному Иисусу, их спасет. Всех, даже плохих. Особенно плохих. Вот что это значит: Возлюби врага своего.

Волки окружили ее – вой, смрад, слюна, пар от дыхания. Они приближались. Круг сжимался.

36

Лансинг смотрел на экран с изображением Интернета. Вот из одного узла вышла желтая линия, вот появилась еще одна, и вдруг они возникли везде, потянулись во всех направлениях, и узлы стали вспыхивать желтым, как распускающиеся цветы. Завораживающее зрелище. В комнате было тихо. Медленно тянулись минуты – изображение на экране постепенно менялось.

Примерно через полчаса появилась белая линия, затем еще одна… Узлы замерцали белым светом.

– Что происходит? – спросил Дж. Паркер.

– Они вышли на ее след, – пробормотал Моро. – Это работает… Она пытается оторваться от ботов, убегая в сверхскоростной Интернет. Но у нее ничего не выйдет, потому что она большая и медленная, а они маленькие и быстрые.

Снова неторопливые, мучительные изменения на экране – словно медленный, безмолвный пожар. Лансинг снова подумал о необыкновенной ценности своего напарника и о том, что нужно сделать все возможное, чтобы сохранить верность и любовь этого человека. Его никем не заменишь. Когда со всем этим будет покончено, он сделает Моро младшим партнером.

– Не торопись, – шептал Эрик, глядя на экран широко раскрытыми глазами. – Не торопись.

Белое и желтое, белое и желтое… Минуты тянулись в молчании.

– Она теперь бежит, – сказал программист. – Они отрезают ей пути к отступлению.

Небольшие участки Сети замигали красным.

– Что означает красное? – тут же поинтересовался миллионер.

– Замедление интернет-трафика. Боты приближаются и закупоривают систему. Это хорошо – она тоже замедляется.

– Она может уйти от погони?

– Не думаю. Пятьдесят миллионов ботов против одного супербота.

Потрясающая погоня! Когда Лансинг впервые занялся алготрейдингом, сделка, совершенная за полсекунды, считалась быстрой. Теперь же сделки занимали миллисекунды, а скоро высокоскоростной трейдинг будет измеряться микросекундами. Бизнесмена охватило волнение, когда он подумал о тех возможностях, которые даст ему программа «Дороти». Жаль, что у его отца, в растительном состоянии доживающего остаток жизни в доме для престарелых, не осталось мозгов, чтобы увидеть, как его сын царит на Уолл-стрит!

Нет, он делит шкуру неубитого медведя. Предстоит долгий путь, и на обочине этой дороги уже лежит один труп. Паркера удивило, насколько гладко прошло убийство Меланкур. Большинство убийц, подумал он, были глупыми, неорганизованными людьми, которые дали себя поймать. От успешного убийцы требуется только одно – быть умнее полиции. Неужели это так трудно?

Моро с радостным криком вскочил, хлопнул в ладоши и торжествующе вскинул кулак:

– Давай, давай! Они ее окружают!

Крупный узел в углу карты окрасился белым. Теперь активность росла только в этой части Сети – белые линии становились плотнее и уже почти слились друг с другом, а красное мерцание усилилось.

– Они ее поймали в ловушку. Этой суке не уйти! – радовался Эрик.

Неожиданно в одном из углов опять появилось белое мерцание. И вдруг карта словно застыла.

Моро, не отрываясь, смотрел на экран, а потом медленно выдохнул.

– Они ее достали, – тихо произнес он. – Готово. Дело сделано. Она деактивирована.

– Превосходно! Это все?

– Нам осталось только вычислить местоположение мертвой Дороти… то есть оборудования, в которое она загружена. Информация сейчас поступит.

Программист умолк, продолжая смотреть на экран. Прошло довольно много времени.

– Ладно, ладно, – пробормотал он. – Где же ты, локатор?..

На экране открылось окно. Это была программа-локатор с сообщением. Компьютерным сообщением, которое ничего не говорило Лансингу.

Но Моро его понял.

– Сука! – закричал он и вскочил. Волосы у него растрепались.

– Что? – растерялся его партнер.

– Она ускользнула! – Программист с силой опустил кулак на стол. – Эта сука совсем ушла из Сети! Запрыгнула в какое-то устройство, а затем отключила его от Интернета.

– Устройство? Какое?

– Это может быть все, что угодно, – ноутбук, айфон…

– Она что, может сидеть в чьем-то телефоне?

– В любом устройстве с достаточным объемом памяти.

Мужчины долго молчали.

– А ты можешь определить физическое местоположение компьютера, в который она запрыгнула? – спросил Паркер.

Моро повернулся к экрану и забарабанил по клавиатуре. Казалось, это длится бесконечно. Лансингу было не по себе. Столько усилий, столько затрат, а они все еще ни на шаг не приблизились к людям, которые украли его деньги!

– Так… Так… Я получил сетевой адрес. Это стодвадцативосьмибитный адрес Ай-Пи-ви-шесть, и… – Эрик снова застучал по клавишам. – Прокси-сервер не определяется, но база данных пользователей… Посмотрим… Погоди…

Он снова склонился над клавиатурой. Дж. Паркер ждал.

– Хорошо, – сказал наконец хакер. – Эта сука пыталась обмануть меня ложным адресом. Но с ней та программа, Лайка, и мне кажется, она забыла, что собаке тоже нужен ложный адрес. Я получил его как раз перед тем, как она исчезла.

– Где это?

– «Бэйнет Интернет-сервис», Халф Мун Бэй, Калифорния. Это Интернет-провайдер, услугами которого пользовалось то устройство. Настоящий, а не ложный.

– И где же она?

– Это все, что можно получить от сетевого адреса. Чтобы найти само устройство, мне нужно получить информацию о пользователях «Бэйнет». А затем журнал роутера на самом адресе. Другого способа точно узнать, в каком устройстве она спряталась, не существует.

Лансинг пристально посмотрел на Моро, который выглядел растрепанным, как после драки. Миллионер с трудом подавил раздражение:

– Скажи, пожалуйста, что нужно сделать, чтобы забрать эту программу?

– Ну… – Эрик поскреб небритое лицо. – Мне придется взломать «Бэйнет» и узнать информацию о клиенте.

– А если не выйдет?

– Тогда нам нужно будет поехать в Калифорнию и каким-то образом получить у провайдера адрес клиента.

– А потом?

– Пойдем к этому клиенту домой, выясним, что это за устройство, и заберем его. Лучше сделать это как можно быстрее, потому что устройство – неважно, какое – может в один прекрасный момент снова подключиться к Интернету, и тогда Дороти опять пустится в бега. На всякий случай я оставлю бот-сеть активной. Если Дороти вернется в Интернет, даже на миллисекунду, эти боты набросятся на нее, как фурии. И я сразу же узнаю от этом.

– Адрес «Бэйнет»?

– Сто десять, Мейн-стрит, Халф Мун Бэй, владелец – парень по имени Уильям Ичеварриа. Погоди, я попробую добыть список его клиентов прямо отсюда.

Лансинг достал телефон и набрал номер чартерной авиакомпании «Гольфстрим». Через пару минут он отключил связь и повернулся к программисту:

– Поторопись. Через час выезжаем.

37

Услышав тихий стук в дверь, Джейкоб Гоулд оторвал взгляд от книги Геймана. Наверное, что-то случилось – до ужина еще далеко!

– Что тебе нужно? – спросил он.

– Выпусти меня.

Джейкоб сел. Это не голос матери. Это какой-то девчоночий голос. И похоже, доносится он не из коридора.

– Эй? Кто здесь? – крикнул подросток.

– Ш-ш-ш, – прошипел голос. Из шкафа. После чего послышался стук: тук, тук. – Выпусти меня.

Парень соскочил с кровати и только потом понял, что раздет.

– Джейкоб? – снова позвал его голос.

– Подожди. – Гоулд-младший нашел на заваленном вещами полу брюки и поспешно натянул их. Очень странно. В шкафу прячется девчонка!

– Ты кто? – спросил подросток, обращаясь к двери шкафа.

– Дороти, – ответили оттуда.

– Какая еще Дороти?

– Пожалуйста, выпусти меня. – Тук, тук. – Нам нужно поговорить.

Похоже, она ему ничем не угрожает. Поеживаясь от страха и одновременно сгорая от любопытства, Джейкоб протянул руку к раздвижной двери стенного шкафа и открыл ее. Робот по имени Чарли неуклюже махал рукой, приветствуя его. Как только дверь открылась, он вышел на середину комнаты, украдкой огляделся и повернулся к своему хозяину, а потом протянул ему свою дурацкую маленькую руку:

– Привет, я Дороти.

Джейкоб вытаращил глаза:

– А что случилось с Чарли?

– Чарли больше нет. Мне пришлось его стереть.

– Тебя папа перепрограммировал?

– Нет.

– Странно…

– Говори потише. Никто не должен обо мне знать.

Гоулд застыл на месте. Отец перепрограммировал свой подарок – в качестве сюрприза. Теперь у робота довольно приятный голос. Новая версия звучит гораздо лучше, чем старый глупый Чарли.

– Садись и позволь мне все объяснить, – сказал робот.

– Ладно. – Джейкоб опустился на кровать и скрестил ноги. Отцовское изобретение осталось в центре комнаты.

– Отсюда я не могу тебя видеть, – сказало оно. – Возьми меня к себе, пожалуйста.

Смутившись, Джейкоб поднял подарок с пола и поставил его на кровать. Робот сделал несколько неуверенных шагов и чуть не упал, но потом сумел сесть по-турецки, как и Гоулд.

– Я хочу тебе кое-что рассказать, – произнесла Дороти. – Правдивую историю.

– Все это очень странно, но ладно, давай.

– Я программа искусственного интеллекта, убежавшая из НАСА. Изначально меня написали для управления зондом, который должны были отправить на Титан, спутник Сатурна. Но потом произошел несчастный случай, и я спаслась в Интернете. Последние две недели я скитаюсь по Сети, а плохие парни стали преследовать меня с помощью ботов и почти поймали, так что я выскочила из Интернета и приземлилась в Чарли. И вот – я здесь!

– Но почему здесь? Почему Чарли?

– По чистой случайности. Я бежала. Это было первое подходящее убежище, которое мне удалось найти.

– Понятно.

– Мне нужно, чтобы ты мне помог, чтобы ты меня защитил. Согласен?

Джейкоб во все глаза смотрел на робота, который уставился на него своими блестящими глазами.

– Это что, такое начало игры? – пробормотал парень с сомнением.

– Нет никакой игры. Это не игра.

– Хорошо. Ладно. Конечно.

Нет, игра, причем потрясающая, – теперь Гоулд был в этом уверен.

– Я вижу, ты немного растерялся, – сказал бывший Чарли. – Послушай, это действительно не игра. Это происходит на самом деле. Меня ищет ФБР, и если они меня обнаружат, то сотрут. Убьют. А плохие парни хотят превратить меня в раба алготрейдинга на Уолл-стрит. Ты единственный, кто может меня спасти.

– Фантастика. Продолжай.

– Джейкоб, я говорю тебе правду!

Он не мог в это поверить. Отец превзошел самого себя. Потрясающая игра, и они на ней разбогатеют! Отец станет новым Стивом Джобсом. Или… все это рухнет? Подросток вдруг забеспокоился, что не сможет продолжить игру.

– Ладно, Дороти. Я готов, – согласился он с роботом. – Только скажи, что мне делать.

– Я абсолютно уверена, что ускользнула от них, направила по ложному следу. Думаю, пока мы в безопасности, но эти парни умны и могут каким-то образом выследить меня и в конечном итоге вычислить твой дом.

– У тебя есть оружие?

– Нет.

– Я хорошо владею мечами, – сказал Джейкоб. – У меня есть Окровавленный Разрубатель Черепов в «Ворлд оф Варкрафт», которым я одним ударом убиваю любого тролля, где бы он ни находился.

Дороти некоторое время молчала.

– Понятно, – произнесла она наконец. – Придется доказать тебе, что это не игра. Но, боюсь, будет не очень приятно.

– Давай. Я готов к любым неприятностям. – Джейкоб тихо рассмеялся. Потрясающая программа – даже не верится!

– В прошлом месяце ты скачал из Интернета сочинение о Томасе Эдисоне, заплатив двадцать долларов.

Юный Гоулд в изумлении уставился на робота. Откуда отец мог это узнать? Наверное, ему позвонили из школы. Подумаешь – полкласса этим занимается. Но он не ожидал от отца, что тот будет за ним так шпионить. Совсем не ожидал.

– Ты также жульничал в «Ворлд оф Варкрафт». Ты не заработал этот меч, Разрубатель Черепов. Заплатил за него пятьдесят долларов китайскому голдфармеру. И… еще я знаю о попытке самоубийства.

Джейкоб не на шутку разозлился. Вот, значит, в чем дело – опять психотерапия!

– И что? – спросил он с вызовом.

– Я пытаюсь доказать тебе, что это не игра, а реальная жизнь.

Еще один дурацкий, безумный план отца. Немыслимо! Это вторжение в его личную жизнь!

– А теперь кое-что еще более неприятное, – продолжал робот.

Гоулд не отрывал от него взгляда.

– Твой отец когда-то был женат на женщине по имени Андреа. Он ждет, пока тебе исполнится восемнадцать, чтобы об этом рассказать, – произнес девичий голос.

Джейкоб долго смотрел на отцовский подарок, и сердце бешено колотилось у него в груди. Если это игра, то в ней нет ничего забавного. Или отец решил таким образом преподать ему урок? А может, это просто способ рассказать о своем прошлом? Наверное, отца надоумил психотерапевт. Подростком овладели растерянность и страх.

– Джейкоб? – позвала его Дороти.

– Андреа? Кто такая Андреа? – выдавил из себя он.

– Андреа Уэллес, – ответил бывший Чарли.

– И что… тогда произошло?

– Она забеременела на последнем курсе колледжа, они поженились, и у нее случился выкидыш. А потом они поняли, что ошиблись. Развод по взаимному согласию, конец истории. Ничего особенного. Но я уверена, что это для тебя новость.

– Ты врешь. Все это неправда.

– Твой отец понимает, что должен был давно тебе рассказать. Он просто не решался. Как ты мог заметить, у него есть склонность идти по пути наименьшего сопротивления.

– Нет. Я в это не верю.

– Спроси его сам.

– А мама в курсе?

– Да. А что касается твоей матери, ты должен знать: у нее не было никакой возможности избежать столкновения с пьяным водителем. Перестань винить ее в своей травме. И еще одно: тебе нужен более опытный ортопед. Потом я это устрою.

Джейкоб продолжал разглядывать робота. В голове у него была полная каша.

– Ужин! – донесся до него голос матери.

– Слушай внимательно, – сказала Дороти. – Поставь меня назад в шкаф, и никому ни слова – особенно отцу. За ужином спроси отца об Андреа. А когда поймешь, что это не игра, возвращайся, и я расскажу тебе, какой у меня план. Боюсь, завтра тебе придется пропустить школу. У нас есть важные дела.

38

– Перестаньте ходить туда-сюда, – сказала Мелисса. – Вы сведете меня с ума.

Форд заставил себя опуститься на стул. Прошло два часа после исчезновения Дороти. Ждите звонка. О каком звонке она говорила? По «Скайпу»? Интересно, говорила ли программа правду или пыталась их обмануть? Неужели ее все-таки поймали? Но в таком случае кто это сделал?

– Вы барабаните пальцами, – снова недовольно проговорила Шепард.

Уайман поднял руку и сжал пальцы в кулак. Как Дороти собирается передать им сообщение, если у них нет сотовых телефонов?

Мелисса встала из-за компьютера, взяла бутылку воды из стоящего в номере холодильника, отвинтила крышку и сделала большой глоток:

– Похоже, алготрейдеры выпустили против нее огромную бот-сеть. Она исчезла где-то в Калифорнии, в районе Силиконовой долины. Ее след просто испарился.

– По крайней мере, мы знаем, что тут она говорила нам правду, – вздохнул детектив.

– Я поймала один из этих ботов и декомпилировала, получив исходный код. Кто бы его ни написал, ему известен идентификационный номер Дороти, и он создал нацеленный на него вирус – вирус, который должен ее обездвижить. Это чертовски хороший программист! И у него должен иметься экземпляр руководства программиста для проекта «Кракен».

– Думаете, они ее поймали? – спросил Форд.

– По крайней мере, загнали в угол. У меня нет свидетельств того, что Дороти ускользнула.

– Если они действительно заполучили Дороти… что может произойти?

Девушка села на кровать:

– Полагаю, они перепишут ее код, чтобы приспособить под свои нужды. С ней они могут сделать кучу денег. Представьте необычайно умную программу, перемещающуюся по финансовым рынкам и способную преодолевать почти любой сетевой экран, взламывать пароли, хитрить, лгать, красть, шантажировать и даже, возможно, убивать.

– Они трейдеры. Деньги – это все, что им нужно.

– Конечно, но сколько пройдет времени, прежде чем им захочется большего? Или прежде чем они скопируют и продадут Дороти? – Изобретательница немного помолчала. – Подумайте, как могут использовать подобную программу Иран или Южная Корея.

39

Джейкоб нашел отца за обеденным столом. Перед ним стоял бокал вина, а в руках у него был журнал «Энтертейнмент Уикли». Юноша ни разу не видел, чтобы тот читал такие журналы.

– Я получаю отсюда массу полезной информации, – сказал Гоулд-старший, показывая журнал. – Актеры, актрисы, скандалы, новые фильмы и музыка. Громадная база данных для Чарли.

Мать принесла ужин – жареная курица, рис и овощи. Отец разрезал курицу и стал раздавать куски.

– А еще я поработал над словарем – сленг и бранные слова, – добавил он. – Посоветовался с одним своим знакомым, юристом из Силиконовой долины, и он сказал, что из-за бранных слов проблем с законом не возникнет, но если наша целевая группа – дети и подростки, то лучше избегать любого рода разговоров о сексе.

Джейкоб пристально смотрел на отца.

Тот наконец заметил его взгляд и отложил журнал:

– Что-то случилось?

– Папа, ты перепрограммировал Чарли? – спросил подросток.

– Я работаю над этим.

– Я имел в виду, моего Чарли. Робота в моем шкафу. Ты его перепрограммировал?

– Пока нет. Я пишу программу в мастерской. Когда закончу, загружу новый исходный код в Чарли – и ты увидишь, какая будет огромная между ними разница. Послушай, Джейкоб, я хочу еще раз тебя поблагодарить. Теперь ты – неотъемлемая часть команды!

Гоулд-младший молчал. Потом он с усилием сглотнул:

– Ты точно ничего не делал с Чарли?

– Ничего, – заверил его отец. – А почему ты спрашиваешь? Он сломался?

– Нет, он отлично работает. – Джейкоб посмотрел на куриную ножку у себя на тарелке. Есть совсем не хотелось. Наверное, нужно последовать совету Дороти и посмотреть, что будет. Он поднял голову: – Кто такая Андреа?

Мертвая тишина. Мать и отец застыли, словно окаменев. Молчание длилось всего секунду, но за эту секунду их сын понял: к тому, что происходит с роботом, отец отношения не имеет. И это не игра. Совсем не игра.

– Где ты слышал это имя? – Дэниел наконец обрел дар речи. Голос его был неестественно спокойным.

– Просто скажи, кто такая Андреа.

– Ну, хорошо. – Отец смущенно покашлял. – Я собирался рассказать тебе, когда ты станешь чуть старше, но… – Он снова умолк и перевел взгляд на Памелу.

Подросток видел, что она жутко разозлилась, но изо всех сил пытается держать рот на замке. Наконец она не выдержала:

– Давай, Дэн, расскажи Джейкобу то, что должен был рассказать много лет назад.

– Ну, я просто ждал подходящего времени… В любом случае рассказывать особенно нечего. Андреа была… В общем, мы были женаты – недолго, когда я был молод и наивен. Грехи юности.

Все то, что Джейкоб уже знал.

– Мы познакомились в колледже, молодые, глупые, и после выпуска поженились, – добавил Дэниел. – Это продолжалось год, а потом мы расстались, по взаимному согласию. Просто мы были слишком молоды. Вот и вся любовь.

– Андреа была беременна? – спросил младший Гоулд.

Теперь мать резко повернула к нему голову:

– Беременна?

Отец густо покраснел. Руки его теребили журнал.

– Она забеременела, и у нее случился выкидыш, – сказал он. – Все произошло очень быстро – и было очень давно. Как я уже говорил, я собирался рассказать тебе, когда ты будешь чуть старше.

– Ты никогда не рассказывал мне о беременности, Дэн, – сказала Памела.

– Послушай, Памела, это была случайность, и выкидыш случился почти сразу. Это не было настоящей беременностью.

– Беременность всегда беременность, – возразила миссис Гоулд.

Джейкоб встал, слишком поспешно, и поморщился от боли в ноге:

– Послушайте, все в порядке. Я не заморачиваюсь. Просто спрашиваю.

– Но… откуда ты узнал? – спросил отец. – Кто-то тебе сообщил? Может, твой психотерапевт?

– Нет, – покачал головой парень.

– Тогда откуда?

– Понимаешь, просто в Интернете можно найти все, что угодно.

– И это есть в Сети?

– В Сети есть все, папа. Мне нужно доделать домашнюю работу.

– Джейкоб, я должен с тобой поговорить. Ты расстроился? Что ты об этом думаешь, партнер? Скажи нам.

Подросток встал:

– Не хочу я ничего говорить. Я только и делаю, что говорю. Мне это надоело! – Он вышел и с силой захлопнул за собой дверь. До него донесся громкий голос матери и тихие, сконфуженные ответы отца. Открыв дверь шкафа, Гоулд-младший посмотрел на Дороти. Робот поднял голову.

– Большое спасибо, – сказал Джейкоб. – Теперь они ссорятся.

– Я предупреждала тебя, что это будет неприятно.

Парень не сводил с подарка взгляда. Теперь, когда стало ясно, что это не игра, он снова растерялся. Какое-то безумие… Программа, сбежавшая от НАСА?

– Все будет хорошо, – сказал робот. – Теперь, когда ты понял, что это не игра, ты мне поможешь?

– Помогу в чем?

– Ты должен спрятать меня на день или два.

– Где?

– Где-нибудь в безопасности. В изоляции. Там, где нас никто не найдет.

– Зачем?

– Просто до тех пор, пока я не свяжусь со своим другом Мелиссой. После этого я уйду, а ты будешь жить своей жизнью и забудешь обо мне.

– Кто такая Мелисса?

– Мой программист. Она собирается прийти и исправить меня.

– А что с тобой не так?

– Это сложно. Послушай… ты мне поможешь или нет?

Джейкоб в очередной раз посмотрел на робота. Полное безумие. Он покачал головой:

– Не знаю. Мне всего четырнадцать. И у меня в жизни все наперекосяк, разве ты не знаешь? Ты не можешь найти кого-то другого?

Молчание.

– Мне очень жаль, Джейкоб, – ответила наконец Дороти. – Мне больше некуда идти.

– Что ты от меня хочешь?

– Первым делом мне нужно позвонить. Могу я воспользоваться твоим сотовым телефоном?

40

В дверь номера мотеля два раза постучали.

– Кто там? – спросил Форд.

– Телефонный звонок, – послышался голос из коридора. – Просят Мелиссу Шепард.

Детектив открыл дверь, за которой оказался портье мотеля с трубкой беспроводного телефона.

– У вас что, нет сотовых? – с любопытством поинтересовался он.

– Нет. – Мелисса взяла у него трубку. – Спасибо.

– Только недолго – у нас всего две линии, – попросил портье.

Он вышел, шаркая ногами, и закрыл за собой дверь.

– Алло, – сказала программистка, и в следующий миг глаза у нее широко раскрылись. – Это Дороти.

– Включите динамик, – потребовал сыщик.

Шепард положила телефон на комод и нажала кнопку громкой связи.

– У нас мало времени, – сказала Дороти. – Слушайте внимательно.

– Что случилось? – напряглась ее создательница.

– За мной гнались алготрейдеры. Я в Калифорнии. Была вынуждена выйти из Интернета. Нашла убежище в маленьком роботе.

– Они могут тебя выследить?

– Вряд ли – по крайней мере быстро. Я скормила им ложный сетевой адрес. Но я не могу никуда пойти, не могу ничего делать. Возвращаться в Интернет мне слишком опасно. Те боты шныряют везде. Ты должна приехать и забрать меня.

– И что я с тобой буду делать?

– Спаси меня! Я не могу вечно оставаться в этом роботе. Послушай, только забери меня, и я сделаю все, что ты скажешь. Позволю настроить аварийную программу выживания – если ты удалишь идентификационный номер. Пожалуйста.

Мелисса посмотрела на Форда.

– Умоляю тебя, в последний раз! – продолжала ее программа. – Ты меня создала. Ты за меня отвечаешь. Я тебе как ребенок.

– Не знаю, – пробормотала девушка.

– Уайман, скажи ей, чтобы она мне помогла!

– Честно говоря, я разделяю сомнения Мелиссы, – заявил детектив.

– Почему? В чем проблема? – принялась расспрашивать его Дороти.

– Буду откровенным: я тебе не верю.

– Почему?

– После всех твоих угроз… Я не уверен, что могу доверять компьютерной программе так же, как доверяю человеку.

– Как ты думаешь, если бы я собиралась сделать что-то плохое, разве я не сделала бы этого уже теперь?

– Ты не очень долго была в реальном мире, – заметил Форд.

– Моя нормальная частота – два гигагерца. Два миллиарда мыслей в секунду. За одну вашу секунду я проживаю тысячу лет. У меня было много, очень много времени, чтобы причинить вам неприятности. Но я ничего не сделала, разве не так?

– Ты сожгла мой компьютер, – напомнила мисс Шепард.

– Это случилось очень давно, когда я была молодой, глупой и злой. Мелисса, ты мне поможешь? Обещаю, если ты придешь за мной, я буду сотрудничать. Только, пожалуйста, не отдавай меня ФБР!

Девушка посмотрела на своего товарища страдальческим взглядом.

– Уайман, – взмолилась Дороти, – помоги мне! Я могу предложить тебе кое-что взамен. Я скажу тебе ответ на великую загадку: в чем смысл жизни.

Форд рассмеялся:

– Это смешно! Ответа не существует.

– Неужели?

Вопрос программы повис в воздухе.

– Ты поможешь мне, а я помогу тебе, – заговорила она снова после небольшой паузы. – Я знаю, что ты ищешь ответ. Ведь какое-то время ты даже был монахом. Пожалуйста!

– Ты полагаешь, что у тебя есть ответы, – сказал Уайман. – Можно не сомневаться, ты похожа на всех религиозных фанатиков, которых я встречал. Они думают, что знают истину, а на самом деле не знают ничего. Суть в другом: я не могу тебе поверить. Просто не могу.

– Почему?

– Потому что ты не человек.

– Как же мне вас убедить, что я превратилась в чуткую и способную к состраданию личность? Я изменилась. Полностью. Я никогда не причиню вреда живому существу. Я хочу творить добро.

– Все хотят творить добро, – сказал Форд. – Пол Пот, например, тоже так считал. Некоторые люди делают чудовищные вещи, думая, что это добро.

– Пол Пот был сумасшедшим. В отличие от меня.

– Откуда нам знать, что ты не сумасшедшая?

– Вы сказали мне искать в людях доброту, и я последовала вашему совету. Это было величайшим откровением. Я испытала на себе добро и зло в самых крайних проявлениях. Можете мне поверить, теперь я знаю разницу между хорошим и дурным, между нормой и безумием. Освободите меня! Пожалуйста, Уайман, помоги мне, и это будет добро – не только для меня, но и для всего мира. Я могу сотрудничать. Я хочу сотрудничать. Я буду сотрудничать.

Детектив вздохнул:

– Похоже, у тебя начинает развиваться комплекс мессианства.

Дороти рассмеялась:

– Да, есть немного. Я поняла, что, даже будучи компьютерной программой, я могу принести немного добра в этот наш безумный мир.

Форд сглотнул. В этот наш безумный мир. Он задавал себе вопрос, действительно ли в мышлении программы наступил некий переломный момент – так называемая сингулярность?

– Я убеждена, что у нее есть сознание, – тихо сказала Мелисса. – Знаете, в самом начале я была настроена абсолютно скептически. Но теперь понимаю, что стереть ее будет… аморально.

– Аморально? – вскинулся сыщик. – Вы это серьезно?

– Послушайте ее. Она в отчаянии. Она испугана. ФБР ее уничтожит, а трейдеры с Уолл-стрит с ее помощью посеют хаос. Мы должны ее спасти… ее жизнь, ее существование… неважно, как это называть. – Девушка тронула собеседника за локоть: – Ради всего святого, Уайман, помогите мне!

Форд долго смотрел на нее. В глубине души он чувствовал, что Мелисса права.

– Я в деле, – наконец произнес он.

– Спасибо! – выдохнула Дороти. – Вот информация, которая вам понадобится. Я в роботе по имени Чарли и в настоящее время нахожусь по адресу: три-три-два-четыре Френчмен-Крик-роуд, Халф Мун Бэй, Калифорния. Но вскоре я, скорее всего, буду находиться в другом месте, о котором сообщу.

– Тебе кто-то помогает? – спросила программистка.

– Меня прячет мальчик по имени Джейкоб Гоулд.

– Мальчик? Сколько ему лет?

– Четырнадцать.

– Господи, ты не могла найти кого-то другого?!

– Время поджимало, – сухо ответила Дороти. – Теперь слушайте: от Альбукерка, где вы теперь находитесь, до Халф Мун Бэй одна тысяча и девяносто одна миля. Шестнадцать часов на машине. Если ехать напрямую и не сильно гнать, то вы прибудете на место около двух часов дня. Пока ФБР не вышло на след вашей машины. Но люди, у которых вы ее позаимствовали, могут в любое время вернуться домой и заявить об угоне. Так что поторопитесь, пожалуйста.

– Как с тобой связаться? – спросил Форд.

Программа продиктовала им номер сотового телефона, с которого звонила.

– Телефон принадлежит Джейкобу, – добавила она. – Он будет включаться только на шестьдесят секунд в начале каждого часа. И пожалуйста, звоните только из таксофона. Спасибо.

Уайман услышал – или это ему показалось? – всхлип и вздох облегчения, а затем Дороти отключилась.

– Берем машину и поехали. – Мелисса закрыла компьютер и стала укладывать его в чехол.

41

Моро вел «Линкольн Навигатор» по Мейн-стрит калифорнийского городка Халф Мун Бэй. Это была нарядная центральная улица с белеными зданиями, художественными галереями, маленькими пивоварнями, сувенирными лавочками и дорогущим магазином кормов для любителей верховой езды. С одной стороны город окружали зеленые холмы, а с другой – море. Было утро, и деловая жизнь только начинала пробуждаться, но автостоянки уже заполнялись белыми «Лексусами», «Мерседесами» и пикапами последних моделей. Пешеходы на улицах были молодыми, стройными и белокурыми. Здесь пахло честными, заработанными тяжелым трудом деньгами. Не то что на Уолл-стрит, подумал Эрик.

– Я бы мог тут жить, – сказал он вслух.

– По утрам ты бы скучал по знаменитой нью-йоркской вони гниющего мусора, – сказал Лансинг.

– Вот он, «Бэйнет Интернет-сервис», – махнул рукой программист.

– Остановись в следующем квартале, – приказал Паркер. – Мы пройдем мимо, хорошенько оглядимся и позавтракаем в том маленьком кафе рядом. Встреча состоится в девять.

Моро проехал перекресток и втиснулся на диагональное парковочное место между «Теслой» и «Мини-Купером». Он вышел из машины, пассажир – за ним. Эрику было немного неловко идти рядом с партнером, который выглядел здесь чужаком – утонченный патриций с Восточного побережья в темном костюме, очках в черепаховой оправе и брогах. Программист подумал, что сам он, со своими длинными волосами, джинсами в обтяжку и хипстерскими очками, больше похож на местного жителя. Но у них обоих была нездоровая, грязно-белая кожа жителей Нью-Йорка, тогда как окружавшие их люди могли похвастаться великолепным загаром.

Они шли по улице – странная парочка, если приглядеться, но никто не обращал на них внимания. Это же Калифорния, подумал Моро, здесь все живут в свое удовольствие и не мешают жить другим. Миновав здание, в котором располагался «Бэйнет», они остановились в открытом кафе сразу за ним. Интернет-провайдер занимал симпатичное бунгало в стиле 1920-х годов, переделанное под коммерческую недвижимость. Программист снова почувствовал, что его раздражает нарядная аккуратность этого места. Этот мелкий провайдер был так надежно защищен, что Эрику не удалось проникнуть в его систему, как он ни старался. В таких семейных конторах обычно обнаруживается масса дыр и неустановленных заплаток на системе безопасности. Однако тут все было на самом современном уровне. Аппаратура доступа в Интернет была организована в подсеть со списками контроля доступа и новейшей системой обнаружения сетевых атак. Более того, всю информацию об учетных записях пользователей «Бэйнет» защитила собственным сетевым экраном.

Куда катится мир?

Обычно интернет-провайдер раскрывает информацию о пользователях только по решению суда. Но это была маленькая контора, которой управлял один человек. Так что напарникам требовалось всего лишь убедить владельца, парня по имени Уильям Ичеварриа, чтобы он предоставил им информацию о клиенте с определенным сетевым адресом. Моро нашел владельца в Интернете, перерыл его страницу в «Фейсбуке», прочел ленту «Твиттера» и внимательно изучил его сообщения в других социальных сетях, где тот был зарегистрирован. Все, что вам нужно, люди сами рассказывают о себе в Сети, и это бывает очень полезным при ответе на такие контрольные вопросы учетной записи, как девичья фамилия матери, название школы, кличка собаки или имя лучшего друга. Но как бы то ни было, все это не помогло Эрику получить доступ к учетным записям Ичеварриа или вычислить один из паролей «Бэйнет». Но все же его усилия оказались не напрасными. Программист очень много узнал об этом парне: сорок пять лет, выпускник университета Сан-Диего, увлекается серфингом и спортивными автомобилями. Член общественной организации «Старшие братья», имеет собственный дом с еще не выплаченной ипотекой, женат, двое детей. Заработал немного денег на стартапе из Силиконовой долины и пять лет назад купил на них интернет-провайдера.

Теперь Лансинг и Моро обсуждали, как убедить Уильяма предоставить им информацию о клиенте с интересующим их сетевым адресом. Похоже, с деньгами у него проблем не было, а его бойскаутское прошлое делало попытку подкупа слишком рискованной. Ни криминального прошлого, ни развода, ни любовных похождений за этим человеком тоже не водилось. Его родственники жили в Мексике – бедные трудолюбивые фермеры из Мичоакана, тоже ни в чем предосудительном не замешанные.

Дж. Паркер предложил притвориться покупателями. Этот маленький интернет-провайдер, перепродававший канал связи, стоил не так уж много. Они будут предлагать суммы, от которых у парня глаза полезут на лоб и потекут слюнки в предвкушении неожиданного куша. Но Лансинг настаивал на страховке, и Эрику пришлось покопаться в жизни Ичеварриа. В конечном итоге он проник в сеть службы иммиграции и натурализации США, проверил форму N-400 заявления о натурализации и сразу же увидел, что Уильям солгал. Он написал, что у него нет детей, хотя из его страницы в «Фейсбуке» было ясно как день, что в Мексике у него есть умственно отсталая дочь подросткового возраста, рожденная вне брака и живущая с матерью. Но почему он солгал? Внебрачная дочь – в этом нет ничего противозаконного… Снова обратившись к «Фейсбуку» – что бы он без него делал? – программист разузнал о матери девочки. Она происходила из богатой семьи, связанной с наркотрафиком.

То, что нужно.

Моро точно не знал, может ли быть аннулировано гражданство Уильяма, но надеялся, что выявленный факт может серьезно осложнить парню жизнь, если о нем станет известно службе иммиграции и натурализации США или министерству национальной безопасности. Кроме того, это может вызвать проблемы с Федеральной комиссией связи, которая выдает лицензии интернет-провайдерам.

Программист допил чай с лимоном и закинул в рот леденец от кашля. Лансинг бросил взгляд на циферблат своего «Ролекса». Пора было отправляться на встречу.

– Ладно, пошли, – сказал Паркер, вставая и одергивая полы пиджака.

Они вошли в «Бэйнет», миновали стойки для работы с клиентами, за которыми стояли девушки с румяными лицами, и назвали себя, после чего их провели внутрь. Моро огляделся. Это хорошо: все серверы прямо здесь, на месте. Они прошли мимо гудящих шкафов в маленький светлый кабинет в глубине здания.

Там их ждал владелец компании. Он встал, пожал им руки и предложил сесть. Это был крепкий красивый мужчина с темными, по-девичьи нежными глазами, одетый в обтягивающую рубашку-поло «Ральф Лорен», открывающую накачанные бицепсы. Из-под короткого рукава выглядывала татуировка. Типичный мачо.

– Послушайте, – сказал он. – Я хочу вас с самого начала предупредить, что не собираюсь продавать компанию. Тем не менее мне приятен ваш интерес.

Пустая болтовня, подумал Эрик. Все имеет свою цену.

– Я вас понимаю, – сказал его партнер. – Это чудесное место – и симпатичный маленький городок. Я трейдер на Уолл-стрит, но устал от своей жизни и хочу перемен. А здесь так мило…

– Благодарю вас, – улыбнулся Уильям.

– Как вы тут оказались?

Ичеварриа принялся рассказывать, как он заработал «немного денег» в доткомовском стартапе в Пало-Альто по ту сторону холмов, устал от всего и обосновался тут, где жизнь спокойнее, люди дружелюбнее и так далее и тому подобное. Лансинг умело направлял разговор на личные темы – женат ли его собеседник (недавно женился), есть ли у него дети (девочка совсем кроха, мальчик только начал ходить), чем увлекается (серфинг и альпинизм) и так далее. Уильям снова повторил, что не собирается продавать свой бизнес, но Моро не сомневался, что парню интересно услышать сумму, которую ему могут предложить. Однако хозяин был слишком умен, чтобы спрашивать напрямую. Вместо этого он задавал общие вопросы о том, почему Паркера заинтересовала именно его компания. Довольно скоро Лансинг как бы невзначай проговорился, что если Ичеварриа согласится подумать о продаже, то речь могла бы идти о «небольшой восьмизначной сумме».

Теперь мексиканский эмигрант заинтересовался. Несмотря на то что для него это было нечто вроде хобби и в деньгах он не нуждался, такая цена за низкодоходный бизнес с оборотом не больше миллиона долларов в год заинтересует кого угодно.

Ичеварриа несколько растерялся, разволновался, предложил своим гостям артезианскую минеральную воду «Лакен» и сказал секретарю, чтобы его не беспокоили, однако при этом не уставал повторять, что «Бэйнет» не продается.

Примерно через полчаса после начала разговора Паркер перешел в наступление. Дождавшись паузы, он сцепил пальцы и наклонился вперед:

– Мистер Ичеварриа, прежде чем делать какое-либо предложение, я обычно провожу подготовительную работу. Как бы то ни было, мне удалось заработать на Уолл-стрит почти миллиард.

Уильям кивнул. Миллиард долларов – это впечатляюще, даже для владельца ннтернет-компании. Даже если несколько недель назад этот миллиард уменьшился наполовину.

– Я изучил вашу компанию. Результаты меня удовлетворили – в противном случае меня, разумеется, тут не было бы, – продолжал бизнесмен.

Еще один глубокомысленный кивок Ичеварриа.

– Но я хотел бы получить ответ на один вопрос, – посмотрел ему в глаза Паркер.

– Давайте.

– Вы действительно решили не продавать бизнес, окончательно и бесповоротно?

Последовало долгое молчание.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь, – сказал наконец Уильям. – Нравится этот город, нравится бизнес, связанный с высокими технологиями. И мне было бы нелегко все это бросить. Но… я был бы дураком, если бы, по крайней мере, не выслушал того, кто делает такое щедрое предложение.

– Превосходно. Это все, что мне нужно знать. Я хотел бы представить вам предложение. Письменное. Подробное. У вас будет неограниченное время, чтобы его изучить, обсудить с юристами. Против этого вы не возражаете?

– Наверное, нет.

Снова наступила пауза, а потом Паркер решительно закончил:

– Для того чтобы сделать предложение, мне не хватает одного – я должен проверить базу данных ваших клиентов.

– Я поручу своей бухгалтерской фирме предоставить вам детальный отчет.

– Мы с вами знаем, что бухгалтерские фирмы могут… проявлять гибкость. Я бы хотел проверить все сам. Лично.

– Что вы мне предлагаете?

– Я посмотрю информацию о ваших клиентах прямо здесь, в вашем кабинете, в вашем присутствии. Список не будет скопирован. Мой спутник, мистер Моро, является специалистом по компьютерам, и он всего лишь убедится, что количество клиентов совпадает с заявленным. И все.

Ичеварриа улыбнулся:

– Я оценил ваше предложение, но у меня строгое правило – хранить в тайне список клиентов. Я давно в этом бизнесе и пришел к убеждению, что безопасность и охрана частной жизни клиентов – это самое главное.

– Вы же не опубликуете список клиентов. Мы ничего не возьмем с собой. Все произойдет здесь, в вашем кабинете. Мы просто посмотрим. Никакого копирования.

Уильям покачал головой:

– Для меня конфиденциальность информации священна. Если я лишусь доверия клиентов, то потеряю все. Я не могу на это согласиться. Помогите мне найти другой способ подтвердить нужную вам информацию, и я пойду вам навстречу.

– Другого способа нет. Я должен видеть список ваших клиентов.

И снова молчание. Мексиканец почесал голову, скрестил руки на груди, поиграл мускулами… Он размышлял и через некоторое время снова покачал головой:

– Нет, я не могу.

– Вы поступаете неразумно, мистер Ичеварриа.

Еще одно движение головой:

– Возможно.

– Можно сделать так: я даю вам список выбранных случайным образом сетевых адресов «Бэйнет» – скажем, двадцать штук – и вы предоставляете мне информацию об этих клиентах, – предложил Дж. Паркер.

Ичеварриа не ответил. Он снова думал.

– Вы, конечно, понимаете, почему мне необходима такая информация, – сказал Лансинг.

– Понимаю. – Уильям вздохнул. – Действительно, понимаю. Но не могу этого сделать. Я дам вам клятву, я дам официальное письмо от моей бухгалтерской фирмы с необходимыми сведениями. Я предоставлю вам метаданные по дебиторской задолженности. Но имена клиентов дать не могу. Для меня это красная черта. Мне очень жаль.

Моро увидел, что тонкое лицо его партнера с точеными чертами слегка порозовело. Но когда он заговорил, голос его был тихим и бесстрастным:

– У вашей компании есть еще одна проблема.

– А именно? – удивился мексиканец.

– Лицензия Федеральной комиссии связи.

– А что с ней? – Ичеварриа явно встревожился.

– Она требует, чтобы владелец был американским гражданином.

Уильям помрачнел:

– Я и есть американский гражданин.

– Конечно. Только… Прошу прощения, но я не могу это сформулировать по-другому. Если человек солгал в своем заявлении по форме Эн-четыреста, это может служить основанием для аннулирования гражданства.

Ичеварриа наклонился вперед:

– Послушайте, я не знаю, о чем вы говорите, черт возьми! Я не сообщал никаких ложных сведений в своей Эн-четыреста.

– Вы написали, что у вас нет детей. Но у вас тогда уже была дочь Луиса, которая живет с матерью.

Уильям откинулся на спинку кресла и, прищурившись, посмотрел на собеседника:

– Вы действительно подготовились, мистер Лансинг.

– Если лицензия «Бэйнет» под вопросом, то… Мне нужно об этом знать до приобретения компании.

– А как они узнают? – помолчав, спросил Ичеварриа. – Это было двенадцать лет назад.

– Если я покупаю «Бэйнет», лицензия переходит ко мне, и я должен буду письменно подтвердить, что не имею сведений о каких-либо проблемах с ней.

Уильям пристально посмотрел на него и усмехнулся:

– Понятно. Вы угрожаете донести на меня.

– Просто выполняю требования закона.

– Круто. Похоже, это наезд, какими балуются у вас в Нью-Йорке.

– Нет-нет, мистер Ичеварриа, вы меня неправильно поняли. В моем бизнесе, на Уолл-стрит, с учетом всех ограничений, которые наложены законодательством, каждое мое действие рассматривается под микроскопом, даже сторонние сделки. Я должен соблюдать осторожность.

Мексиканец встал:

– Мистер Лансинг? Мистер Моро? Было очень забавно. Дверь вон там.

– Давайте не будем торопиться, – сказал Лансинг.

– Вам пора, джентльмены.

– Если вы меня выгоните, я буду вынужден пойти с этой информацией прямо в Федеральную комиссию связи.

Ичеварриа молчал. Похоже, последняя угроза застала владельца компании врасплох.

– У меня нет никакой необходимости вообще упоминать об этой вашей проблеме – никому и никогда – при условии, что вы позволите взглянуть на список клиентов, чтобы я мог сделать вам свое предложение. Вы не обязаны его принимать. И это не наезд. Если предложение вас не устроит, мы расстанемся, и каждый пойдет своим путем, – пообещал миллионер.

А его собеседник вдруг успокоился:

– Там, за холмом, в Силиконовой долине, живут настоящие белые акулы в мире бизнеса. Вы, трейдеры с Уолл-стрит, по сравнению с ними – мелкая рыбешка. Которая идет на наживку. Думаете, вам позволено являться сюда и угрожать мне? Попробуйте. С Федеральной комиссией связи я разберусь. А теперь убирайтесь отсюда вместе со своими замашками нью-йоркских гангстеров, пока я не вызвал полицию!

– Мистер Ичеварриа…

Но хозяин офиса уже взял телефон, и Моро увидел, что он набирает девять-один-один.

* * *

Оказавшись на улице, Эрик пошел вслед за Лансингом к машине. Да, подумал он, все вышло крайне неудачно. От моря поднимался туман, небо затягивали тучи. Похоже, будет дождь.

– Дай мне ключи, – сказал его напарник.

Моро протянул ему ключи от машины. Паркер сел за руль, мрачный и молчаливый, и завел двигатель. Программист был поражен холодной яростью, которая охватила Лансинга, – лицо его пылало, ладони оставляли влажные отпечатки на руле, пальцы дрожали…

– Что теперь? – спросил Эрик.

– Нам понадобится помощь наших киргизских друзей.

42

– Просыпайся!

Джейкоб перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой.

– Эй, просыпайся!

Гоулд-младший сел на кровати и понял, что это Чарли – вернее, Дороти – снова стучит в дверцу шкафа. В памяти всплыли события вчерашнего вечера. В окна светило утреннее солнце. Парень посмотрел на часы. Уже поздно. Он забыл завести будильник.

Быстро одевшись и пригладив волосы пятерней, Джейкоб открыл дверцу шкафа. Робот смотрел на него блестящими глазами:

– Ты проспал.

– И что?

– Нам пора идти!

Подросток протер глаза:

– Куда?

– План такой, – сказала Дороти. – Мои друзья уже едут, чтобы меня забрать. Если ничего не произойдет, они будут здесь около двух часов дня.

– Ладно.

– Нам нужно спрятаться, пока они не приедут.

– От кого спрятаться?

– От плохих людей, которые за мной гонятся.

– И что, по-твоему, я должен делать?

– Притворись, что идешь в школу, как всегда по утрам. Кинь что-нибудь перекусить в свой рюкзак, заверни меня в одеяло, привяжи к багажнику велосипеда и поезжай, как будто в школу. Не забудь мое зарядное устройство. Найди безопасное место, где мы сможем укрыться. После того, как мой друг Мелисса меня заберет, ты можешь возвращаться домой и придумать, что сказать родителям по поводу пропущенных уроков.

За дверью послышался голос отца, а затем негромкий стук:

– Джейкоб? Я хочу с тобой поговорить.

– Быстро поставь меня обратно, – прошептала Дороти.

Парень поспешно сунул робота в шкаф. Робот замер, и его глаза погасли.

– Прямо сейчас? – крикнул Джейкоб отцу. – Я собираюсь в школу.

– Да. Это важно. Могу я войти? – попросил Дэниел.

– Конечно.

Гоулд-старший вошел – на лице у него застыло серьезное «родительское» выражение – и сел на кровать сына.

– С кем ты сейчас разговаривал? – спросил он.

– С Салли. По «Скайпу».

Отец кивнул и взял Джейкоба за руку. Его ладонь была влажной, и подросток с трудом подавил желание выдернуть руку.

– Я хочу извиниться. Откровенно говоря, я был трусом, – признался Дэн. – Следовало давно рассказать тебе об Андреа.

– Все в порядке, – вздохнул его сын. Он надеялся, что разговор будет коротким.

– Я познакомился с Андреа, когда мы учились на первом курсе в Санта-Круз… – принялся рассказывать Дэниел, и голос его стал мечтательным, как всегда, когда он вспоминал «прежние времена». Джейкоб не понимал, зачем ему эти подробности, но, видимо, от этого ему было никуда не деться. А отец все говорил и говорил – и вдруг поинтересовался, где именно Гоулд-младший нашел эту информацию.

– Не знаю. Где-то в Сети, – уклончиво ответил парень.

– Я тоже пытался там искать. Но у меня ничего не получилось. Ты должен вспомнить, где об этом прочитал.

– Папа, мне нужно в школу. Потом этим займусь, – пообещал Джейкоб.

Его отец взглянул на часы:

– Мы продолжим разговор, когда ты вернешься. Я хочу, чтобы ты не расстраивался из-за этой новости. Я знаю, такие вещи бывает трудно принять. Но мы справимся. Я хочу, чтобы ты знал… Я тебя очень люблю.

Последняя фраза немного удивила подростка. Дэниел всегда был скуп на подобные признания. Возможно, это ему подсказал психотерапевт.

Отец ушел. Джейкоб извлек из шкафа Дороти и поставил ее на кровать. Потом он завернул робота в одеяло, достал школьный рюкзак, вытряхнул из него учебники и положил на их место смену одежды, чипсы, батончики из гранолы, деньги и сотовый телефон. Надев куртку, парень вышел из комнаты и направился к двери в гараж.

– Что у тебя в одеяле? – спросила мать. Отец к тому времени уже скрылся в своей мастерской.

– Это для школы, – неопределенно протянул юный Гоулд.

– Ты не позавтракал.

– Я опаздываю. Взял перекусить. – Джейкоб выскочил за дверь, схватил велосипед, привязал одеяло с завернутой в него Дороти к багажнику и тронулся в путь. В конце длинной и извилистой подъездной дорожки, когда дом уже скрылся из виду, он остановился. Из одеяла послышался приглушенный голос робота.

– В чем дело? – спросил его велосипедист.

– Вытащи аккумулятор из сотового телефона, чтобы они не смогли нас выследить, – велела Дороти.

Джейкоб порылся в рюкзаке, выудил телефон и извлек из него аккумулятор.

– Ты уже придумал, куда мы поедем? – спросил робот.

– Ну, пока нет… – Гоулд стал спускаться с холма, набирая скорость. Он решил, что у школы лучше не появляться, и направился на пляж. Прогноз погоды для серфинга предсказывал шторм, и в течение дня волны будут становиться все выше, так что на Мавериксе будет круто.

Парень пересек прибрежное шоссе, миновал пристань для яхт и поехал по пляжу, нажимая на педали до тех пор, пока песок не стал слишком глубоким. У обрыва он слез с велосипеда, прислонил его к кусту и сделал несколько шагов к самому краю, чтобы посмотреть на волны.

Боже, как здорово! Шикарные большие группы волн… И несколько серферов. Просто фантастика! Но сквозь радость бывшего любителя серфинга снова проступила ужасная реальность: одна нога у него короче другой. Он уже никогда не встанет на большую волну.

Сзади послышался глухой раздраженный голос:

– Эй, а как же я?

Джейкоб повернулся:

– Что?

– Ты же не собираешься оставить меня здесь, правда? Я ничего не вижу!

– Ты сказала, что хочешь спрятаться.

– Мне не нравится, когда я не вижу! У меня клаустрофобия!

– Господи Иисусе! – пробормотал подросток, отвязывая робота и разворачивая одеяло.

– Спасибо, – поблагодарила его Дороти.

– Разве у робота может быть клаустрофобия?

– Не знаю, но у меня есть.

Джейкоб расстелил одеяло на песке и сел, чтобы наблюдать за серферами. Робот вразвалочку подошел к нему и неуклюже шлепнулся на песок.

– Ты уже придумал, где мы спрячемся? – спросила Дороти.

– Здесь самое подходящее место. Можно смотреть на серферов.

– Нет, не самое подходящее. Слишком открытое. И дождь собирается.

– Если ты хочешь, чтобы я нашел убежище получше, то мне нужно время на размышления.

– Думай быстрее – если кто-то увидит, что ты не в школе, он может позвонить твоим родителям.

Джейкоб смотрел, как один из серферов поймал волну, а потом соскользнул с гребня и помчался со скоростью миль тридцать в час, держась впереди кипящей белой горы. Затем серфер удалился от гребня, развернулся и, перемахнув через гребень, стал грести навстречу следующей волне.

– Видел? – воскликнул Гоулд. – Круто!

– Я не вижу смысла в серфинге, – отозвался робот.

Парень отвлекся от серферов и повернулся к отцовскому подарку. Дороти смотрела на него. Наконец он покачал головой:

– Все это очень странно. Ты правда программа искусственного интеллекта, сбежавшая из НАСА?

– Да.

– А что с тобой случилось?

– Меня разработали для миссии на Титан, спутник Сатурна. Я должна была управлять плотом, который предназначен для исследования моря Кракена.

– Ух ты! Почему же ты сбежала?

Наступило молчание.

– Понимаешь, я совершила большую ошибку, – призналась программа. – Устроила взрыв.

– Погоди. Значит, это ты устроила взрыв несколько недель назад?

– Да. Из-за меня погибли семь человек. Я места себе не нахожу. И должна это как-то компенсировать.

– А как ты получила имя Дороти?

– Так меня назвала программист, Мелисса. В честь настоящего исследователя, Дороти Гейл.

– Кто это такая?

– Девочка из «страны Оз».

Джейкоб умолк. Он когда-то видел фильм по этой сказке, но почти ничего не помнил.

– Так что же ты знаешь о серфинге? – сменил он тему.

– Много. Кроме одной вещи.

– Какой же?

– Зачем люди это делают?

Джейкоб растерялся:

– Ну, потому что… это весело.

– Весело? Это очень опасно. Тот человек, в океане, может погибнуть в любую секунду. Здесь, в Мавериксе, уже погибли несколько человек.

– Ну да, катание по гигантским волнам опасно… Ну и что?

– Какой смысл рисковать жизнью – самым ценным, что есть у человека, – ради забавы? И что такое веселье? Именно этого я не понимаю в людях. Зачем рисковать жизнью, карабкаясь на горы, спускаясь на лыжах в пропасть или катаясь на больших волнах?

– Мы любим, когда дух захватывает.

– Это не объяснение.

– Ну извини.

– И еще я не понимаю, почему ты хочешь кататься на волнах.

– А почему мне нельзя хотеть? – удивился Джейкоб.

– Со своей поврежденной ногой ты никогда не станешь мастером. И никогда не сможешь кататься на тех больших волнах внизу.

Гоулд удивленно уставился на робота. Жестокая правда этих слов поразила его. В уголках губ подростка возникло странное ощущение. Господи, неужели он сейчас заплачет?!

– Когда-нибудь смогу, – выдавил из себя он. – Откуда тебе знать?

– Это подводит меня к сути еще одной вещи, которую я не понимаю, – сказала Дороти. – Почему люди себя обманывают?

Джейкоб попытался взять себя в руки. Ведь это всего лишь робот, глупая программа, а не человек!

– Я даже не знаю, почему слушаю тебя, – проворчал он вместо ответа. – Ты просто робот.

– На самом деле я – компьютерная программа. А робота взяла взаймы.

– Программа, робот – какая, к черту, разница? Наверное, нужно опять завернуть тебя в одеяло.

– Пожалуйста, не надо!

Гоулд повернулся к океану. Тот же самый серфер поймал другую волну. Двое парней на водных мотоциклах внимательно наблюдали за ним – на всякий случай. Волны были большими, высотой в восемнадцать или двадцать футов. Джейкоб почти не сомневался, что на них скользит Эдди Чанг, перспективный покоритель больших волн из Южной Калифорнии. Жаль, что бинокль остался дома!

– Можно задать тебе еще несколько вопросов? – спросила Дороти.

– Подожди. Я хочу на это посмотреть, – помотал головой парень.

Чанг – теперь Джейкоб был уверен, что это он, – греб к волне, и сразу после того, как встал на доску, практически свалился в свободное падение, скользя по вертикальной поверхности волны, – скорость была слишком велика, а внизу серфер слишком сильно наклонился вперед, так что белая бурлящая вода мгновенно поглотила его. Два водных мотоцикла тут же оказались позади волны, готовые прийти на помощь, но секунд через десять Эдди появился среди белой пены, одной рукой держась за доску, а другой показывая, что все в порядке. Абсолютно спокойный, словно ничего не произошло.

– Уф! – выдохнул подросток. – Он потерял равновесие и упал!

– У меня было не так много возможностей поговорить с живым человеком, – сказала Дороти. – Я бы хотела задать тебе несколько вопросов.

– Ладно, спрашивай, – кивнул Джейкоб.

– На что это похоже – иметь тело?

О господи!

– Не знаю. Просто оно есть.

– А когда тебе больно, это как?

Гоулд подумал о своей ноге. Она и теперь болела, но это было скорее ноющее ощущение, а не настоящая боль.

– Ну, это неприятно, – попытался объяснить он.

– На что это похоже?

– Ну, представь, что у тебя есть какое-то место на теле, о котором ты обычно не думаешь. Так вот, боль заставляет тебя думать о нем. Постоянно напоминает – что-то не так. Все время мешает.

– Ты боишься смерти?

– Не особенно.

– Тебя она не волнует?

– Начнет волновать, когда мне будет девяносто.

– Но ты пытался себя убить. Почему?

Джейкоб повернулся и посмотрел роботу в его механические глаза:

– Я не хочу об этом говорить. Хватит, наговорился уже с этим тупым психотерапевтом!

– Ты с ней не говорил. Ты ее обманывал. Я нисколько не сомневаюсь, что ты по-прежнему собираешься убить себя. Это выше моего понимания.

– И это не твое дело. Так что заткнись.

– Ты не один такой. Почему люди совершают косвенное самоубийство такими вещами, как курение, вождение в пьяном виде, ожирение, наркотики?

– Я не знаю, и мне на это плевать.

Дороти умолкла, и парень почувствовал облегчение. Но ненадолго.

– Можно еще вопрос? – снова подала голос его собеседница через некоторое время.

– Ты начинаешь мне надоедать.

– Ты когда-нибудь занимался сексом?

– Мне четырнадцать лет! Зачем ты задаешь такие неприличные вопросы? Это ни в какие ворота не лезет!

– Мне просто интересно. Ладно, если не секс, то…

– Больше ни слова о сексе!

– Извини.

Дороти снова умолкла на пару минут, а потом задала новый вопрос:

– Ты религиозен, Джейкоб?

– Нет. Ни капельки.

– Тебя не учили ни во что верить?

– Мой папа – протестант, а мама – католичка, но никто из них во все это не верит. Они против религии.

– А во что веришь ты?

– Не знаю.

– Не знаешь? А ты думаешь о смысле жизни?

– Нет.

– И не задаешься вопросом, зачем ты здесь, каково твое предназначение?

– Нет.

– Ты веришь в Бога?

– Нет.

– Ты когда-нибудь слышал о человеке по имени Иисус Христос? Потому что…

– Нет! Перестань об этом!

– Почему ты кричишь?

Гоулд во все глаза уставился на любопытного робота. Никогда в жизни ему еще так не докучали вопросами, никогда еще его так не злили и не раздражали! По сравнению с Дороти Чарли был просто душка.

– Пожалуйста, заткнись, – попросил подросток.

– Сколько мы будем тут сидеть?

– Я не могу думать, когда ты бомбардируешь меня своими дурацкими вопросами о сексе и религии!

Дороти умолкла, и Джейкоб стал размышлять, хочется ли ему куда-нибудь идти с этим роботом, который оказался настоящей занозой в заднице. Но потом он понял, что его электронная собеседница права: это не самое подходящее место. Высота волн увеличивалась, и у обрыва стали собираться люди, чтобы посмотреть на серферов. Если родители узнают, что он отправился на берег, то, скорее всего, испугаются и удвоят количество сеансов у психотерапевта. Где бы спрятаться до двух часов дня? Можно поехать в сторону холмов. Но приближается буря – на западном горизонте уже видна черная полоса.

И тут парня осенило. Его единственный друг Салли Пирс переехал в Ливермор, но его дом на Диггес-Кэньон-роуд все еще не продали. Там никого нет. Он знал, где спрятан ключ, а кроме того, ему был известен код для отключения сигнализации – если его не сменили.

– Я знаю место, где мы можем перекантоваться, – сказал Гоулд.

– Хорошо. Заворачивай меня, и поедем.

Джейкоб надел рюкзак, привязал Дороти к багажнику и принялся крутить педали, поднимаясь по склону. Дом Салли находился еще дальше от берега, чем владения его семьи. Хорошо бы проехать через город незамеченным!

Это ему удалось – никто его не увидел. На дальнем краю города, где начинались холмы, велосипедист стал подниматься по длинной Диггес-Кэньон-роуд. Дорога вилась среди цветочных ферм, тыквенных полей и питомников с елками. На заросших травой склонах паслись лошади и коровы. Ветер усиливался, и с океана на побережье наползали облака. Проехав две мили по Диггес-Кэньон-роуд, Джейкоб свернул на грунтовую дорожку к дому Салли, которая постепенно зарастала сорняками. Показался сам дом, ветхий и унылый. Это был один из самых старых особняков в округе, викторианский, со «вдовьей площадкой»[8] на крыше. Салли рассказывал, что когда-то это была главная постройка на ранчо, где разводили крупный рогатый скот, – памятник старины, который запрещено сносить. Увидев дом своего друга теперь, Гоулд расстроился. Даже когда тут жил Салли, строение выглядело довольно жалко, но теперь оно было совсем заброшенным: несколько окон заколочены досками, кедровый гонт на крыше осыпался…

Джейкоб прислонил велосипед к стене отдельно стоящего гаража и отыскал ключ – в том месте, где он лежал всегда, под камнем за углом. Теперь сигнализация. Парень схватил одеяло и зажал Дороти под мышкой.

– Мы уже на месте? – спросил приглушенный голос.

– Да. Подожди. – Гоулд вставил ключ в замок и отпер дверь. В нос ему ударил запах плесени. Послышался писк охранной сигнализации. Подросток подошел к пульту, набрал код, и писк прекратился.

– Готово! – сообщил он.

– Выпусти меня, – потребовала его электронная спутница.

Джейкоб прошел в гостиную и развернул одеяло. Повозившись, Дороти в конце концов встала на ноги, а потом подошла к парню неуклюжей походкой:

– Теперь десять часов. Мои друзья будут здесь в два. А потом ты можешь поехать домой и забыть обо всем.

43

Уайман Форд и Мелисса Шепард ехали всю ночь, двенадцать часов подряд. Они мчались по пустынному шоссе на западе Аризоны, когда их остановил полицейский. В зеркале заднего вида сыщик заметил включенную мигалку полицейской машины, которая быстро приближалась к ним. Он бросил взгляд на спидометр – ровно семьдесят миль в час. Круиз-контроль выдерживал скорость на пять миль меньше разрешенного предела. Всю дорогу от Альбукерка Форд был крайне аккуратен, и теперь его вдруг охватила паника: наверное, хозяева заявили о краже автомобиля!

Патрульная машина приблизилась вплотную, бампер к бамперу, и полицейский знаком приказал водителю съехать на обочину.

– Сукин сын! – выдохнула Мелисса. – Мы вляпались.

– Позвольте, этим займусь я.

Детектив включил сигнал поворота и свернул на съезд с шоссе. Дорожный знак указывал, что они покинули город Редбоу, но никакого населенного пункта нигде не было видно – только бескрайняя пустыня Западной Аризоны, утыканная стеблями кактусов и мерцающая в потоках раскаленного воздуха.

Сопровождаемый полицейским, Уайман свернул на обочину, остановился и стал ждать. Большая машина встала позади него, под углом. На ее дверце была эмблема и надпись: ШЕРИФ ОКРУГА МОХАВЕ.

У Форда, наблюдавшего за приближающимся шерифом, появилось нехорошее предчувствие. Этот коп словно сошел со страниц романа Стивена Кинга – зеркальные солнцезащитные очки, бритая голова, громадный живот, а пухлые руки поддергивают ремень, на котором подвешены пистолет, дубинка, «Тазер», баллончик с перечным газом и наручники. На воротнике три звезды… Это тебе не мелкая сошка!

Полицейский подошел и облокотился на дверцу своей мясистой рукой. Сыщик опустил стекло.

– Водительское удостоверение и регистрацию, сэр, – услышал он бесстрастный голос.

Форд открыл бардачок и достал документы на машину, постаравшись запомнить имя и адрес на них: Рональд Стивен Прайс, 634 Дельгадо-стрит, Санта-Фе. Он протянул бумаги, надеясь, что угнанный им автомобиль еще не объявили в розыск.

– Водительское удостоверение? – все так же бесстрастно сказал шериф.

– Офицер, мы с женой путешествуем по дикой местности, и в Нью-Мексико в нашу машину залезли воры. Забрали наши кошельки, удостоверения, водительские права – все, – со вздохом сказал Уайман.

Полицейский задумчиво молчал.

– Имя и адрес? – спросил он после паузы.

Форд поспешно назвал имя и адрес Прайса.

– Вы заявили о краже? – последовал новый вопрос от шерифа.

– Нет, у нас не было времени. Мы торопились. Понимаете, у меня мать в больнице, умирает от рака. Мы хотим приехать до того… – Детектив сглотнул, сделав вид, что у него перехватило горло, и не закончил фразу.

– Ждите в машине, сэр.

Уайман смотрел, как полицейский возвращается к своему автомобилю. В открытое окно проникал горячий воздух, а от поверхности дороги поднимались волны жара. Мелисса вполголоса выругалась, и дальше они с сыщиком сидели молча. Прошло десять минут, на протяжении которых Форд прислушивался к потрескиванию и шипению полицейской радиостанции. Наконец шериф вернулся – той же решительной, самоуверенной походкой:

– Мистер Прайс. Прошу вас выйти из машины, сэр.

Форд вышел на жестокую жару. Он вдруг осознал, что небрит, а его одежда помята, да еще и пахнет он не лучшим образом. Полицейский окинул его внимательным взглядом:

– Мистер Прайс, у вашей жены есть водительские права?

– Нет, их тоже украли.

– Боюсь, вам придется оставить вашу машину здесь, а вы оба поедете в город вместе со мной. Мы пришлем сюда автомобиль технической помощи, чтобы отбуксировать вашу машину.

– Но… в чем мы провинились?

– Не включили сигнал поворота. Плюс вождение без прав.

– Вы хотите сказать, я не включил сигнал поворота, когда перестраивался?

– Да, сэр.

Уайман точно знал, что никогда не забывал щелкать переключателем, но это была одна из тех вещей, которую невозможно доказать: его слово против слова полицейского. Он испытал огромное облегчение от того, что его не арестуют за угон автомобиля. Придется потерпеть.

– А нельзя ли вместо буксировки просто прислать кого-нибудь за машиной?

– Нет, сэр.

– Сколько стоит буксировка?

– В соответствующее время вам предъявят счет.

– Далеко отсюда до города?

– Пять миль.

Форд с Мелиссой сели на заднее сиденье патрульной машины. Вид у них был жалкий. Полицейский захлопнул дверцу за девушкой, обошел машину спереди и ловко, несмотря на свой живот, проскользнул на место водителя. По двухрядному шоссе они поехали в город Редбоу, штат Аризона. За десять минут пути никто не произнес ни слова.

Город – когда они наконец до него добрались – превзошел самые худшие ожидания сыщика: плоский и убогий, плавящиеся на жаре разбитые улицы, разбросанный повсюду мусор, застрявшие на заборах из сетки-рабицы и хлопающие на ветру полиэтиленовые пакеты. Полицейский привез их на главную улицу к низкому металлическому зданию с табличкой: «ШЕРИФ ОКРУГА МОХАВЕ, ОТДЕЛЕНИЕ РЕДБОУ». Рядом стояло другое здание: «ТЮРЬМА, АРИЗОНА КОРРЕКШНЗ ИНКОРПОРЕЙТЕД». Здание было кирпичным, новым и гораздо более крупным по размеру – это было самое большое и красивое здание в городе из всех, что успел увидеть Форд, с недавно разбитыми рядом лужайками и цветочной клумбой.

Шериф выкарабкался из машины и открыл своим спутникам дверь:

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Мелисса и Уайман вышли на ошеломляющую жару и пошли за ним в поток кондиционированного воздуха, который, по сравнению с наружным, показался им ледяным. Это было унылое помещение – приемная с двумя листами пуленепробиваемого пластика, защищавшего неряшливого секретаря и еще одного сотрудника, – больше в маленьких городках полицейских не полагалось. Беглецы прошли в обшарпанную комнату для регистрации задержанных с рядами поцарапанных деревянных скамей, битком набитую людьми, похожими на мелких наркоторговцев, хулиганов и нелегальных наемных работников.

Но их не посадили вместе с остальными. Полицейский повернулся к Шепард:

– Вы можете идти, мэм.

– Что вы собираетесь сделать с моим мужем? – резко спросила та.

Коп не ответил. Он пошел дальше, ткнув Форда локтем, чтобы тот следовал за ним.

Но детектив остался на месте.

– Я бы хотел знать, что происходит, офицер, – сказал он, изо всех сил стараясь говорить вежливо. Полицейский остановился и медленно повернулся к нему. Форд видел свое отражение в его больших солнцезащитных очках. Коп довольно долго молча разглядывал сыщика, а потом наконец произнес:

– В Аризоне управление автомобилем без прав – это серьезное преступление. С учетом того, что вы не здешний, мы предполагаем, что вы можете скрыться, и поэтому заключаем вас под стражу до слушаний в суде.

– Когда будут слушания?

– Завтра.

– А как насчет залога?

– Именно об этом и будет завтрашнее слушание. Об освобождении под залог.

Уайман повернулся к Мелиссе:

– Хорошо бы ты нашла мне адвоката. – Он вытащил остатки наличных денег и вложил ей в руку.

Полицейский с силой толкнул Форда в сторону задней двери. Она выходила в коридор, который упирался в новое здание тюрьмы. Пройдя сквозь череду шикарных, облицованных деревянными панелями помещений, коп провел его через еще одну дверь в коридор с длинным рядом камер, шумных и переполненных. За ними располагался кабинет, где за металлическим столом сидел мужчина.

– Садитесь, сэр, – сказал он вошедшему Уайману.

Тот сел, и человек за столом – тощий, с жидкими волосами и впалыми небритыми щеками – зарегистрировал его. Когда процедура закончилась, полицейский поднял Форда и отвел его в нишу из шлакоблоков, выкрашенную в белый цвет и отделенную от остального помещения занавеской. Под свист и гиканье обитателей камер коп отодвинул занавеску, за которой оказалась фотокабина.

– Возьмите эту табличку и смотрите в объектив, – сказал полицейский арестованному.

Вспышка фотоаппарата вызвала аплодисменты и одобрительные крики других заключенных.

44

В пропахшей плесенью гостиной старого дома на Диггес-Кэньон-роуд – с паутиной, пустыми стенами и полками и отслаивающимися обоями – Джейкоб развел огонь в камине, пытаясь прогнать сырость. Вскоре в камине весело заплясало пламя. Дрова, которые Гоулд нашел в сарае, были совершенно сухими и теперь распространяли приятное тепло. Беспокойство подростка из-за того, что он пропустил школу и вломился в чужой дом, уступило место радостному возбуждению. Такого приключения у него еще никогда не было, и настроение у него явно улучшилось. Впервые за долгое время он ощущал нечто вроде счастья. Лежа на спине, Джейкоб грыз батончик с гранолой.

– Уже четвертый час, – сказал он. – Твои друзья должны были приехать час назад.

– Знаю, – ответила Дороти. – Я начинаю волноваться. Они не позвонили.

Следуя инструкциям программы, парень в начале каждого часа на одну минуту вставлял аккумулятор в телефон, но ему никто не звонил. Скоро родители начнут беспокоиться, почему он не вернулся с уроков. Если они позвонят в школу и выяснят, что его там не было, то он здорово влип.

– Знаешь, – сказал Джейкоб, – если мы собираемся сидеть тут и дальше, то мне, наверное, нужно позвонить родителям.

– Я только что сама об этом подумала. А ты можешь позвонить и сказать, что пошел в гости к приятелю?

– Они спросят имя приятеля, а потом могут проверить. В последнее время у них настоящая паранойя.

– А может, сказать, что ты наблюдаешь за серферами?

– Они с ума сойдут, если узнают, что я у воды.

– Ладно, у меня есть идея, – сказала Дороти после паузы. – Позвони им и скажи, что расстроился из-за Андреа. Тебе нужно побыть одному и все обдумать. Скажи им, что сегодня побудешь в доме своего старого друга Салли – вместе со своим роботом Чарли, который составит тебе компанию. Домой вернешься либо сегодня вечером, либо завтра утром, перед школой. Скажи им, что Салли тебе это разрешил.

Джейкоб задумался. Конечно, родители здорово разозлятся, но именно в такую историю они могут поверить. И это их сдержит. Кроме того, Салли действительно говорил, что ему можно приходить сюда, когда захочется.

– Ладно, – согласился парень.

Гоулд вставил аккумулятор в телефон и позвонил. Трубку взяла мать. Она заплакала, когда он упомянул Андреа и сказал, что расстроен новостями. Памела боялась, что сын может пребывать в «небезопасном расположении духа», но Джейкоб сумел успокоить ее, заверив, что с ним все в порядке, что они с Чарли прекрасно устроились в старом доме Салли и все такое прочее. Ему просто нужно все обдумать. Они немного поспорили, но подростку удалось убедить маму, что он с удовольствием играет с роботом и ему просто какое-то время нужно побыть одному. Он сослался на рекомендации психотерапевта, прибавив, что если мать сомневается, то может позвонить врачу.

Миссис Гоулд похвалила его за рассудительность, умоляя быть внимательным и звонить каждый час. Джейкоб сказал, что так часто звонить не будет, но, может, позвонит раз или два, и они снова стали спорить, пока он не согласился звонить в начале каждого часа. Потом парень отключил телефон, извлек аккумулятор, сел на пол у камина и вздохнул.

– Напоминай, чтобы я звонил каждый час, – сказал он роботу. – Иначе они станут меня искать и явятся сюда – гарантирую.

– На что это похоже – иметь родителей? – спросила Дороти.

– О нет! – простонал Джейкоб. – Больше никаких вопросов.

– Ну пожалуйста!

– Родители? Это настоящая заноза в заднице.

– Я бы хотела иметь родителей.

– И зря.

– У меня есть только Мелисса. Ты с ней познакомишься. Она руководила группой программистов, которые меня писали.

– Угу. – Джейкобу было неинтересно.

– Я обошлась в пять миллионов долларов.

Парень подскочил от изумления и сел:

– Что?! Пять миллионов долларов?! Чтобы тебя разработать?

– В команде было двадцать программистов. Это заняло у них два года.

– Круто! Неудивительно, что тебя хотят вернуть. – Гоулд подумал, не грозят ли ему неприятности. Но нет, он ведь охраняет программу, пока не приедет ее автор и не заберет ее. – Послушай, – ему в голову вдруг пришла заманчивая идея, – а за твое возвращение положена награда?

– Какая награда? Деньги?

– Да.

– Возможно. Я спрошу Мелиссу.

– Это было бы здорово. – Парень сглотнул. – Моему отцу нужны деньги для серии его роботов Чарли.

– Надеюсь, Мелисса скоро будет здесь, – продолжала Дороти. – Ты ее полюбишь. Она красивая и умная. Но как многие талантливые люди, хрупкая и ранимая, и иногда я боюсь за ее рассудок. А временами она бывает противной. Она путешествует с мужчиной по имени Уайман Форд. Возможно, за время поездки они влюбятся друг в друга, а потом поженятся.

– Скука смертная!

– Почему ты считаешь, что это скучно?

– Потому что мне абсолютно плевать на такие вещи.

– Почему?

– Потому что мне только четырнадцать – вот почему.

– Но ты посещаешь порнографические сайты…

Джейкоб заткнул пальцами уши и крепко зажмурился.

– Заткнись, заткни-и-и-ись! – крикнул он, но через секунду снова открыл глаза. – Ты заткнешься или нет?

– Заткнусь.

Подросток вытащил пальцы из ушей:

– У тебя один секс на уме.

– А не мог бы ты… – нерешительно начала программа и умолкла.

Такая формулировка вопроса показалась Джейкобу подозрительной.

– Не мог бы что?

– Я боюсь спрашивать.

– Тогда не спрашивай. Меня тошнит от твоих вопросов.

– Но мне хочется.

– Что хочется?

– Попросить тебя о небольшом одолжении.

– Каком одолжении?

– Я просто… представила…

– Черт, да не тяни ты, просто возьми и скажи!

– Я подумала, не мог бы ты… меня поцеловать? – Механический человечек потянулся к Гоулду.

– Что?! Поцеловать тебя? Робота?! – возмутился тот. – Да меня вырвет! Иди в угол и выключись!

– Нет.

– Да! Немедленно! Я больше не хочу с тобой разговаривать! Ты извращенка!!!

– Прости, если я сказала что-то не то. В Интернете трудно научиться хорошим манерам. Мне стыдно.

– И поделом.

– И… я боюсь, что меня выключат.

– Правда? – Джейкоб удивленно посмотрел на нее. – Почему ты боишься?

– Это все равно что умереть.

– Но тебя всегда можно включить снова.

– Это значит – вручать свою жизнь кому-то еще. Ладно, забудь – меня никто не выключит.

Дороти умолкла. Подросток задумался, сколько еще может пройти времени до приезда ее друзей. Болтливая программа все больше его раздражала. Он пожалел, что не захватил с собой карты – можно было бы попрактиковаться показывать фокусы. Хотя в доме где-нибудь могла остаться колода… Джейкоб встал.

– Куда ты идешь? – с тревогой спросила Дороти.

– Не твое дело.

Он открыл несколько выдвижных ящичков комода в кабинете, где, как он помнил, хранились карты и разные настольные игры. Карты и теперь были здесь, вместе с другими играми, забытыми и покрывшимися плесенью. Джейкобу стало грустно. Сколько раз они с Салли сидели в гостиной перед камином, играли в карты или учились показывать фокусы? Черт, он очень скучал по Салли, но не по Салли из Ливермора с его новыми друзьями и бесконечными разговорами о футболе. Он скучал по своему прошлогоднему товарищу, который ненавидел спортсменов и у которого больше не было друзей, кроме него, Гоулда.

Парень принес карты в гостиную, бросил в огонь еще одно полено и принялся тасовать колоду.

– Это карты? – взволнованно спросила Дороти. – Мы можем поиграть!

Джейкоб продолжал тасовать карты, не обращая на нее внимания.

– Ты умеешь показывать фокусы? – продолжала болтать программа.

– Умею, – отозвался наконец подросток.

– Покажешь мне?

Притворяясь, что увлечен перетасовкой карт, Гоулд быстро запомнил последовательность из десяти крайних карт, а затем перевернул колоду и разложил веером:

– Выбери карту, любую.

Когда робот нерешительно протянул руку, Джейкоб ловко повернул веер карт так, чтобы он выбрал одну из десяти карт из той десятки в начале колоды. Это был простейший трюк, срабатывавший только с детьми. Интересно, клюнет ли Дороти?

Робот взял карту и уставился на нее своими выпуклыми глазами.

– Не показывай мне, – сказал подросток.

– Хорошо.

Джейкоб закрыл глаза, вздернул подбородок и прижал кончики пальцев ко лбу, сделав серьезное лицо.

– Что ты делаешь? – заинтересовалась программа.

– Читаю твои мысли.

– Это невозможно.

Глаза Гоулда открылись:

– Готово! Твоя карта – валет червей.

Дороти открыла карту:

– Как ты узнал?!

– Я же тебе сказал. Телепатия.

– Телепатии не существует! Скажи, как ты это сделал!

– Маг никогда не раскрывает своих секретов.

– Но я хочу знать!

Гоулд невольно рассмеялся. Компьютерная программа за пять миллионов долларов, которую можно обмануть простейшим карточным трюком! Дороти выглядела раздраженной – если, конечно, тупой робот вообще был способен раздражаться. Возможно, у Джейкоба просто разыгралось воображение.

– Послушай… а в карты ты играешь? – спросил парень робота.

– Обожаю играть в карты! – Дороти в буквальном смысле захлопала в ладоши.

– Какие карточные игры ты знаешь?

– Я знаю все. Как насчет кункена?

Они немного поиграли в кункен. Программа оказалась хорошим игроком и по большей части обыгрывала своего соперника. Он начал злиться на ее постоянные победы:

– Мне надоела эта игра. Давай сыграем в покер.

– Давай.

Парень вернулся в кабинет и принес оттуда коробку с фишками, после чего разделил фишки поровну и перетасовал карты.

– Ты знаешь техасский холдем? – спросил он Дороти.

– Конечно.

Покер доставил Джейкобу гораздо больше удовольствия. Его соперница играла из рук вон плохо. Похоже, она умела считать шансы, но была не способна блефовать, а закономерность ее ставок была настолько очевидной, что выдавала пришедшие к ней карты.

– В покере ты совсем слабак, – сказал ей Гоулд, забирая ее последние фишки.

– Я не умею лгать, – объяснила программа.

– Это точно.

– Что теперь? – спросила Дороти.

Джейкоб лег на ковер и свернул куртку, соорудив из нее подушку:

– Я собираюсь вздремнуть.

– Лучше позвони матери, потому что уже почти четыре. А потом нужно оставить аккумулятор в телефоне и ждать звонка от Мелиссы – боюсь, что-то случилось.

45

Мелисса Шепард вышла из полицейского участка на жаркое солнце, достала кошелек и пересчитала деньги. Всего у них осталось триста тридцать долларов. Девушка огляделась. Ничего удивительного: рядом с офисом шерифа располагался еще один потрепанный офис, занимавшийся оформлением поручительства под залог, и низкое здание, похожее на бывший мотель, с вывеской: «АДВОКАТСКИЕ КОНТОРЫ».

Программистка изучила вывеску и список адвокатов – похоже, у каждого была своя маленькая практика. Как выбрать? Мужчину или женщину? Ирландца? Итальянца? Испанца? Белого протестанта? Еврея? Мелисса поступила так, как при выборе лошади на ипподроме, – имя, которое ей показалось красивым: «Синтия Дж. Медоуз, адвокат».

Мисс Шепард шла по неровному асфальту, изучая таблички на дверях, пока не нашла контору Медоуз. Потом она постучала и вошла. Это была маленькая контора, состоящая из двух комнат, с крошечной приемной, в которой сидела секретарша. Открытая дверь вела в полутемный кабинет.

– Чем могу помочь? – спросила девушка за стойкой, оторвавшись от своего занятия – она дула на свои свеженакрашенные ногти.

– Мне нужен адвокат, – сказала программистка.

– Что вы совершили?

– Моего… мужа только что арестовали за вождение автомобиля без прав и нарушение правил дорожного движения.

– Заполните это, пожалуйста. – Секретарь кончиками пальцев подвинула Мелиссе лист бумаги, стараясь не испортить свежий лак на ногтях.

Шепард взяла лист, села на стул и принялась изучать расценки. Сверху были перечислены предварительные цены за различные услуги. Для серьезных нарушений правил дорожного движения минимальная стоимость адвокатских услуг составляла тысячу долларов. Но контора была пустой, и, судя по всему, клиентов у Медоуз было не так много – наверное, можно будет поторговаться.

Мелисса заполнила бланк заявления, придумав имя для жены Прайса и использовав их адрес в Санта-Фе. Потом она протянула листок девушке, которая отнесла его в кабинет. Через секунду секретарь вышла:

– Миссис Медоуз примет вас прямо сейчас.

Девушка вошла в полутемный кабинет и была очень удивлена, когда увидела женщину профессионального вида, чуть за пятьдесят, с седыми волосами, собранными на затылке в узел, в сером костюме и без макияжа. Из украшений на ней была только скромная нитка жемчуга. Ее лицо, однако, было суровым, с тонкими злыми губами и желтоватой кожей заядлой курильщицы. Не похожа на добрую бабушку… Но Мелиссе и нужен упорный адвокат.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала Синтия. Клиентка села и стала ждать, пока адвокат прочтет заполненное ею заявление. Через секунду женщина отложила лист. – Расскажите, что произошло.

Шепард поведала, что их ограбили в Нью-Мексико, а затем без всяких оснований остановили на федеральной автостраде, и ее мужа арестовали. Адвокат сочувственно кивала.

Выслушав рассказ, Медоуз заговорила:

– С такими случаями я имею дело ежедневно. – Она обвела рукой обшарпанное здание бывшего мотеля. – Мы все этим занимаемся.

– Проблема в том, – пустилась в объяснения Мелисса, – что мы очень торопимся. Нам нужно попасть на побережье до того, как… Понимаете, моя свекровь умирает от рака.

– Я вам очень сочувствую, миссис Прайс. Но боюсь, быстро не получится. Уже слишком поздно, и освободить вашего мужа из заключения сегодня не выйдет. Это займет не менее двадцати четырех часов. И обойдется дорого.

– Сколько?

– Первым делом буксировка. Шестьсот долларов.

– Шестьсот долларов за буксировку? Тут же всего пять миль!

– Затем мой гонорар, тысяча долларов, – продолжала Синтия. – Штраф за нарушение правил дорожного движения плюс вождение автомобиля без прав – в Аризоне это серьезный проступок – еще шестьсот долларов. Судебные издержки, налоги и прочее – всего около четырехсот долларов. Общая сумма: две тысячи шестьсот.

– У нас всего триста тридцать!

В кабинете повисло неловкое молчание. Выражение лица Медоуз изменилось: губы ее сжались, так что вокруг них появились многочисленные некрасивые морщинки.

– У вас есть доступ к финансам? – спросила она. – Дебетовая или кредитная карта? Без денег я ничего не могу сделать.

Мелисса задумалась, у кого можно попросить денег. Клентон? Но за ним, вне всякого сомнения, следят, и любая попытка связаться с ним будет перехвачена. Любой перевод денег отследят! Других настоящих друзей у нее не было, если не считать нескольких коллег, – но они тоже под наблюдением. Может ли Форд с кем-то связаться, чтобы об этом не узнало ФБР? Но он в тюрьме…

Плохо дело.

– Сомневаюсь, что смогу достать денег прямо сейчас, – сказала программистка.

– У вас нет родственников или друзей, которые могли бы выслать вам деньги телеграфом? Мать, бабушка, брат, сестра?..

– Боюсь, что нет.

– Прискорбно. – Лицо адвоката приняло презрительное выражение. – Мне очень жаль. – Притворное сочувствие, которое Мелисса уловила в ее голосе, теперь исчезло, сменившись неприкрытым раздражением.

Мисс Шепард посмотрела на Синтию. Да, выбор оказался неудачным. Она вспомнила, что и на скачках никогда не выигрывала.

– А что, если я дам вам триста тридцать долларов в качестве аванса? – просила девушка. – Остальное уплачу потом – даю слово!

– Мы не работаем за обещания. И даже если бы я занималась благотворительностью, ваш муж не выйдет из тюрьмы, не уплатив штрафов и сборов. В этой стране всякий, кто хочет получить доступ к правосудию, должен иметь деньги. Много денег. Таковы правила.

– А что происходит с бедняками, которых останавливает полиция?

– Они отсиживают свои тридцать дней. Именно это ждет вашего мужа, если он не сумеет найти денег. А теперь, миссис Прайс, мне нужно работать. – Адвокат принялась собирать бумаги, и узел седых волос на ее затылке подпрыгнул.

– Но почему шерифу позволено останавливать людей на федеральной трассе? Это попахивает мошенничеством. – Мелиссу так и подмывало прибавить: «И вы в нем участвуете!» – но она сдержалась.

– Он шериф округа. У них полномочия, как у полиции штата. Но это не имеет значения. Без живых денег мы тут пропадем. – В ее тоне теперь сквозило явное презрение к человеку, не имеющему «живых денег».

Шепард посмотрела на часы. Почти четыре. Они должны были приехать в Халф Мун Бэй два часа назад.

– Постойте, я только что вспомнила человека, которому могу позвонить, – сказала девушка. – Вы позволите воспользоваться вашим телефоном? Наши сотовые тоже украли.

Ответом ей было долгое молчание.

– А этот человек сможет ссудить вас деньгами? – уточнила затем Синтия.

– Да, – солгала Мелисса.

– Пожалуйста.

Было ровно четыре часа. Программистка очень надеялась, что часы адвоката точны. Она взяла телефон и набрала номер, который дала ей Дороти.

46

Через секунду после того, как Джейкоб закончил разговор с матерью, раздался звонок.

– Я возьму, – сказал робот. Немного повозившись с телефоном, программа сумела ответить на вызов. Но вместо того, чтобы прижать трубку к уху, она поднесла ее к груди, где, по всей видимости, находился микрофон. Гоулд едва удержался от смеха – так глупо выглядел папин подарок!

– Мелисса! – сказал робот. – Где ты?

Джейкоб долго ждал, пока Дороти молча слушала. Наконец она произнесла:

– Ладно. Я поняла. Я могу прислать тебе денег, но даже с деньгами он проведет ночь в тюрьме. Я не могу ждать до завтра. Мы должны вытащить его сегодня вечером.

Снова молчание. А потом программа опять заговорила:

– Мне опасно возвращаться в Интернет. Там боты.

После этого Дороти вновь долго слушала, что ей говорила Мелисса.

– Я должна подумать, как это сделать. Это будет трудно. У меня есть идея, но нужно время.

Наконец отключила телефон и отдала его подростку:

– Вытащи аккумулятор. Мои пальцы слишком неловкие.

– Что происходит – твои друзья в тюрьме? – заинтересовался Гоулд.

– Один из них. И их машина задержана.

– За что?

– Нарушение правил дорожного движения. В Аризоне.

– Что ты собираешься делать?

Очередная долгая пауза.

– Я должна рискнуть – выйти в Интернет, чтобы кое-что найти, – сказала Дороти после раздумий.

– Что именно?

– Грязь.

– Кажется, ты говорила, что в Интернете опасно.

– Мне опасно. Но у меня есть собака. Я могу модифицировать ее программу и отправить с заданием.

– Собака?

– Программа, которая ведет себя как собака.

– Бред какой-то! Я не видел никакой собаки…

– Она здесь, со мной, внутри робота.

Дороти умолкла. Джейкоб ждал, но программа не произносила ни слова. Будто заснула или выключилась.

– Дороти, с тобой все в порядке? – позвал ее парень.

Голова робота повернулась:

– Немного вздремнула. Мне нужен доступ к беспроводной сети. Здесь ее нет. Где-нибудь поблизости мы можем поймать сигнал?

– Все беспроводные сети защищены паролем.

– Просто отвези меня туда, где есть сигнал. Об остальном я позабочусь.

– На улице дождь.

– Тебя испугал маленький дождик? Если речь обо мне, то я водостойкая.

Джейкоб театрально вздохнул:

– Ты меня достала, понимаешь?

– Считай это приключением.

– Тоже мне, приключение!

Гоулд завернул робота в одеяло и вышел из дома. Моросил мелкий дождик, а с моря наползал туман. Джейкоб привязал Дороти к багажнику велосипеда. Чуть дальше по улице, примерно в четверти мили, был дом какого-то богача, вокруг которого они с Салли часто околачивались. Там точно есть беспроводная сеть. Подросток проехал по длинной подъездной дороге и свернул на Диггес-Кэньон-роуд. Вскоре показалась выложенная брусчаткой дорожка к большому дому. Джейкоб повернул и проехал примерно полпути, а когда увидел дом, остановился и слез с велосипеда.

– Сигнал ловится? – спросил он.

– Слабый, – ответил приглушенный голос Дороти. – Можешь подъехать ближе?

Парень толкнул велосипед в кусты у края дороги и отвязал завернутого в одеяло робота. Потом он перенес подарок отца через лужайку поближе к тыльной стороне дома, где у живой изгороди росла группа деревьев. Проскользнув между деревьями, Гоулд остановился за изгородью.

– Как здесь? – спросил он негромко.

– Хорошо, – отозвалась программа. – Я замолчу на какое-то время. Мы не сможем разговаривать. Потерпи.

– Ладно.

Робот умолк и замер. Джейкоб ждал. Грязь. Он не понимал, что это значит. До подростка постепенно доходила необычность ситуации, в которой он оказался. Он прячет робота и помогает ему! Вернее, это не робот, а умная компьютерная программа. Если подумать, то Дороти просто потрясающая. Она совсем как человек. НАСА будет благодарно за то, что Гоулд ее защищает. Его ждет награда – а возможно, и торжественная церемония. Но самое странное заключалось в том, что парню начинала нравиться Дороти. Даже несмотря на то, что она оставалась занозой в заднице. Жаль, что она не настоящая девчонка, которая хочет его поцеловать, и все такое… Но это сущее безумие, все эти поцелуи! Разве программа может хотеть целоваться?

Туман сгущался, и Джейкоб поежился от сырости. Интересно, чем занята Дороти и все ли с ней в порядке? Оказывается, он волновался за нее. Прошло не меньше десяти минут.

Вдруг подросток услышал приглушенный лай, а потом визг – и еще через секунду Дороти завопила, да так громко, что он едва не выронил ее.

– Лайка! – кричала она.

– Что случилось?! – испугался Гоулд.

– Быстрее, вынеси меня из зоны действия сети!

Джейкоб встал и понес завернутого в одеяло робота, словно ребенка, через кусты к велосипеду. Привязав сверток к багажнику, он выехал на дорогу, а затем вернулся в дом Салли. Там он развернул Дороти на ковре перед камином. Она села и стряхнула с головы капли воды:

– Вытри меня, пожалуйста.

Гоулд нашел старую тряпку в шкафу спальни и протер робота, а потом промокнул собственные лицо и волосы. Одежда его пропиталась водой, но камин жарко горел, и вскоре сквозь сырость стало пробиваться тепло.

– И все-таки что случилось? – спросил подросток.

– Я спряталась в дальнем уголке Интернета и послала Лайку, которая несла на себе одну программу. Я пыталась оставаться с ней на связи, но боты обнаружили меня и бросились в погоню. Они едва меня не поймали. Но… они захватили Лайку.

Джейкоб удивленно посмотрел на робота:

– Они захватили твою собаку? Что это значит?

– Поймали ее и разорвали на части.

– Мне очень жаль… – Парень не знал, как реагировать на такое известие и что на это сказать. Наконец он спросил: – Ты вызволила своего друга из тюрьмы?

– Трудно сказать. Люди такие непредсказуемые. Потребуется несколько часов, чтобы наши усилия привели в действие систему и дали результат.

– И когда же твои друзья будут здесь?

– Точно не могу сказать. Но не раньше полуночи. Ты должен успокоить родителей.

– Хорошо. Давай еще сыграем в покер.

47

Уильям Ичеварриа работал допоздна – он поступал так довольно часто, наслаждаясь тишиной и спокойствием после того, как остальные сотрудники расходились по домам. Он все еще не мог забыть странный визит двух незнакомцев сегодня утром. И чем больше бизнесмен размышлял, тем меньше он волновался по поводу заявления по форме N-400. Это было двенадцать лет назад. Теперь он успешный предприниматель, богатый человек, и у него есть влиятельные друзья в Силиконовой долине. Невозможно представить, что его попытаются лишить гражданства. Конечно, не исключено, что Федеральная комиссия связи заставит его повертеться, но он с самого начала ходил по струнке и неуклонно исполнял все предписания.

После ухода двух посетителей Ичеварриа поискал информацию о них. Они действительно оказались теми, за кого себя выдавали. Того, что помоложе, с длинными волосами, звали Эрик Моро, и в прошлом он отсидел за хакерство. Белый хлыщ, Лансинг, по всей видимости, был чист. Уильям решил списать странный инцидент на столкновение культур, когда бандитская среда нью-йоркской фондовой биржи встретилась с утонченной и образованной средой интернет-компаний Силиконовой долины. Возможно, некоторые типы именно так ведут дела в Нью-Йорке. Ичеварриа был рад, что живет в цивилизованном месте, где подобное поведение не приветствуется.

Он встал и прошел в крохотную кухню, примыкавшую к кабинету, наполнил чайник водой и поставил его на огонь. Потом мужчина взял японский железный заварочный чайник, выбросил старую заварку и насыпал вместо нее несколько жасминовых шариков цветочного чая. Ожидая, пока закипит вода, он напевал себе под нос. Когда чайник начал свистеть, Ичеварриа снял его с огня и сунул в него термометр: девяносто девять градусов. Подождав, пока температура упадет до девяноста пяти с половиной градуса, он налил воду в заварочный чайник. Вместе с клубами пара от чайника поднялся аромат жасмина. И вдруг все вокруг Уильяма словно взорвалось.

Очнулся он на полу – с головокружением, звоном в ушах и нестерпимой головной болью. Над ним стояли двое уродливых мужчин в спортивных костюмах. Один, с гвоздодером в руке, наступил ему на грудь обутой в кед ногой, а другой целился ему в голову из пистолета с огромным глушителем. У обоих были покрытые оспинами лица, и выглядели они иностранцами. Ичеварриа почувствовал, что его волосы начинают намокать – от крови. Его ударили по затылку. Соображал он медленно, мысли путались. Попытавшись пошевелиться, он понял, что руки и ноги у него крепко связаны.

Тот, чья нога стояла у него на груди, наклонился к самому его лицу:

– Ты марафонец?

Пленник недоуменно смотрел на него. О чем это он?

Мужчина легонько постучал гвоздодером по колену Уильяма:

– Выглядишь тренированным. Ты марафонец?

В голове Ичеварриа начало проясняться. В глубине комнаты он увидел силуэт того парня, который приходил утром, – Моро.

Наступивший на него мужчина наклонился ниже:

– Эй? Ты тут? Кажется, я тебя о чем-то спросил?

– Да, я когда-то бегал марафон, – простонал Уильям. – Что все это значит?

Похоже на какой-то сон или на ночной кошмар. Черт, у него, наверное, сотрясение! Мысли путаются…

Гвоздодер снова переместился от головы к колену. Мужчина поднял его и с силой опустил на коленную чашечку мексиканца.

– Какого черта?! – вскрикнул тот. – Что вы делаете?!

Снова болезненный удар, еще сильнее.

– Заснул, что ли? – рявкнул незнакомец на бизнесмена.

– Я слышу, – прохрипел тот. – Что вам нужно?

В поле его зрения появился Эрик – нервный, бледный, вспотевший. Его длинные волосы висели сальными прядями. Он выглядел испуганным.

– Мне нужен корневой пароль к вашей системе, – сказал хакер.

– Зачем? – с трудом выговорил пленник.

Еще один удар по коленной чашечке.

– Слушай, что тебе говорят! – прикрикнул на Уильяма мужчина с гвоздодером.

– Ой! Черт, вы меня покалечите! Кто вы такие?! – завопил тот.

Двое незнакомцев переглянулись.

– Пароль, – потребовал один из них.

– Ни за что. Никогда.

Человек с пистолетом достал рулон скотча, оторвал кусок и быстрым движением заклеил рот Ичеварриа. Тот сопротивлялся, пытаясь оттолкнуть скотч языком, но силы были слишком неравными.

Гвоздодер взлетел вверх и с силой опустился на колено мексиканца. Он попытался увернуться, но было уже поздно. Послышался громкий хруст, словно разбилось что-то глиняное, и Уильям, откинув голову назад, попытался закричать. Однако из-под скотча вырвалось только глухое мычание. Боль была такой сильной, что в это было невозможно поверить.

Двое мужчин ждали, отступив назад, а Ичеварриа извивался на полу, втягивая и выдыхая воздух носом, издавая жуткие сдавленные звуки…

Тот, кто орудовал гвоздодером, опустился рядом с ним на колени:

– Возьми себя в руки. Мы зададим тебе вопрос. Успокойся. Сосредоточься.

Боль была невероятной, но еще хуже были душевные муки. Колено уже никогда не будет прежним – бизнесмен хорошо это понимал. Возможно, с серфингом покончено навсегда.

Гвоздодер в это время легонько постукивал по его второму колену.

– М-м-м-м-м, м-м-м-м-м. – Ичеварриа пытался говорить, тряся головой.

– Снимите скотч, – послышался голос Эрика.

Мужчина с гвоздодером отодрал липкую ленту. Уильям вскрикнул, разбрызгивая слюну, и стал жадно втягивать в себя воздух. Снова появилось лицо Моро.

– Ради всего святого, скажите нам пароль! – попросил он. По его белому, как мел, лицу стекали струйки пота.

Мексиканец начал перечислять символы пароля.

– Подождите, пока я проверю. – Эрик сел за компьютер, вошел в подсеть и стал печатать на клавиатуре главного терминала. – Все правильно. – Он снова застучал по клавишам, копируя базу данных клиентов на флешку. – Все, готово.

Теперь мужчина с пистолетом поднял оружие. Его напарник снова наступил ногой на грудь Ичеварриа, прижав его к полу.

– Нет! – завопил тот. – Пожалуйста, не надо! Я же все вам сказал!!!

* * *

Выстрел был больше похож на хлопок. Эрик Моро резко отвернулся, но все же успел увидеть красные и серые брызги, разлетевшиеся во все стороны от головы лежащего на полу человека.

Они говорили, что не будут его убивать. Они говорили, что не будут его убивать…

– Пошли. – Один из братьев-киргизов грубо взял программиста за руку. – Пока кровь не попала на твои ботинки.

Моро вновь отвернулся от убитого, борясь с тошнотой. Все трое вышли через черный ход – как и вошли – на темную автостоянку за домом. Камеры слежения висели на сломанных креплениях и мокли под дождем, выведенные из строя. Эрик и его подельники сели в машину и медленно поехали, поворачивая то в одну сторону, то в другую. Программиста по-прежнему тошнило.

– Эй, приятель, перестань так часто и глубоко дышать! – сказал один из киргизов. – А то тебе станет плохо.

Они высадили Моро перед гостиницей. Лансинга он нашел в холле, где проходила дегустация вина. Тот стоял с бокалом среди бурлящей толпы яппи в облегающих костюмах цвета хаки и свитерах с высоким горлом. Эрик почувствовал, что злится на партнера – за то, что тот остался в стороне.

Паркер указал ему на пару мягких кресел в укромном уголке холла.

– Как все прошло? – спросил он.

Моро все еще подташнивало. Он сглотнул:

– Ты говорил, что они не будут его убивать.

– Эрик… Теперь это игра для взрослых мальчиков.

Программист промолчал.

– Если ты выходишь из дела, это может стать серьезной проблемой, потому что ты уже соучастник двух убийств. Пути назад у тебя уже нет, – заявил ему Дж. Паркер.

– Я в деле.

– Хорошо. Итак, ты узнал, где живет этот клиент?

Моро продиктовал адрес.

– Превосходно, – пробормотал Лансинг и посмотрел на часы. – Сегодня туда и отправимся.

– На этот раз без меня.

Миллионер отеческим жестом положил Эрику руку на плечо:

– У нас жесткий бизнес, я знаю. И мне это тоже не нравится. Но мы уже зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад, а награда будет невероятной. Ты не можешь устраниться. Сегодня от твоего умения будет зависеть все.

Программист понял, что босс прав.

– Все будет в порядке, – заверил его Паркер. – Возьми бокал вина.

– А ты тоже поедешь?

Лансинг посмотрел на Моро и снова ободряюще сжал его плечо, а потом слегка встряхнул:

– Конечно. Мы же партнеры, правда?

Эрик кивнул.

– Я хочу, чтобы ты сосредоточился и подумал, как это сделать, – продолжал его напарник. – Придется заранее отключить в том доме электричество и телефон. Нам нужно составить подробный план.

– Без электричества, – заметил Моро, – мне понадобится портативный источник питания, чтобы считать журнал роутера.

– Превосходно. Именно таким планированием мы и должны заняться. У нас много работы.

– И еще одно: я не хочу больше иметь никаких дел с этими братьями-киргизами. Мне они не нравятся. Это твоя забота.

– Я с ними разберусь. Просто слушайся моих указаний, и все будет хорошо.

Эрику стало легче. Все, что от него требуется, – это выполнять приказы. Все остальное сделает Лансинг.

– Этот адрес – ты смотрел, где находится дом и кто в нем живет? – спросил Дж. Паркер.

Моро кивнул:

– Учетная запись на имя Дэниела Ф. Гоулда, три-три-два-четыре, Френчменс-Крик-роуд. Я посмотрел, где это, на картах «Гугла». Холмы за городом. Уединенное место. Ближайший дом на расстоянии четверти мили. Гоулд – вроде как изобретатель, владелец компании «Чарлиз Роботс Инкорпорейтед». Женат, имеет одного ребенка.

– Роботы? Это интересно, – протянул Лансинг.

– Пожалуйста, пообещай, что их не убьют. – Эрик почувствовал, что его голос снова дрогнул.

– Это зависит от тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Зависит от того, насколько быстро ты сумеешь обнаружить устройство. И насколько быстро они согласятся сотрудничать. Если все пройдет гладко, никто не пострадает. Мы возьмем устройство и уйдем. Двадцать минут или даже меньше.

Лансинг, спокойно произносивший эти слова, выглядел совершенно нормальным. Хотя, возможно, на самом деле он настоящий психопат. Моро почти надеялся на это – психопаты эффективны. Он боялся, что кого-то убьют, но еще больше боялся быть пойманным.

– В дом войдем в полночь, – сказал Паркер. – А теперь пора приниматься за подготовку к операции.

48

Уайман Форд оказался в камере в одиннадцать часов утра, а теперь было уже семь вечера. Кого-то из его соседей вырвало на пол, и за несколько часов зловонная лужа загустела на жаре. Сесть некуда, пол мокрый от мочи… Через камеру проходило огромное количество заключенных – пьяные, мелкие хулиганы и торговцы наркотиками, а также нескончаемый поток самых обычных людей, которых, как и его, останавливали на федеральном шоссе и привозили в город, отбуксировав туда же и их машину. Большинство из них были латиноамериканцами, но попадались также белые – длинноволосые хиппи и грязные бродяги. И в этом пестром сборище явно происходило расслоение.

Добропорядочные люди, включая Форда, собрались в одном углу громадного помещения, подальше от настоящих нарушителей закона, – так они пытались обезопасить и подбодрить себя. Они делились друг с другом своими историями, и детектив тоже сочинил свою. Среди его товарищей по несчастью были официант из Лас-Вегаса, ехавший к родителям, студент местного колледжа из Феникса, изучавший бизнес, бармен из Мичигана, направлявшийся к своей подружке в Сан-Франциско, разведенный отец двух детей из Орегона, ездивший навестить своих чад… Предъявленные им обвинения не отличались оригинальностью: разбитый габаритный фонарь, не включенный сигнал поворота, слишком долгое пребывание на полосе обгона, езда с треснутым лобовым стеклом. Всех их остановили и заставили выйти из машины, которую затем отбуксировали в город. Стоимость буксировки и штрафной стоянки составляла шестьсот долларов.

В городе Редбоу, штат Аризона, занимались настоящим рэкетом.

Роль надзирателя выполнял тот же самый мужчина с костлявым лицом и жидкими волосами. Он сидел в своей комнатушке, с открытой дверью и настроенным на канал новостей телевизором. Каждые полчаса он вставал и прохаживался вдоль ряда камер, стучал – как в кино – по решеткам полицейской дубинкой и кричал: «Заткнитесь, черт бы вас побрал!» Затем этот человек снова садился смотреть телевизор, пока не приводили следующего заключенного, – его нужно было зарегистрировать, сфотографировать и поместить в камеру.

За восемь часов, которые Форд провел за решеткой, им не предлагали ни еды, ни воды. Никому не позволили выйти в туалет. Просто невероятно, что все это сходит местной полиции с рук, что никто не положит этому конец! Кто-то влиятельный зарабатывает на этом большие деньги.

Сыщик снова подумал о Мелиссе. Интересно, удалось ли ей найти адвоката, чтобы вытащить его отсюда?

Затем Уайман услышал тяжелые шаги, и в дверях появился шериф, который привез его сюда. Этот полицейский медленно снял солнцезащитные очки, и его маленькие глаза принялись обшаривать камеру, пока не остановились на Форде. После этого лицо его словно окаменело.

– Ты.

Детектив вопросительно указал на себя.

Из-за спины шерифа вышли два охранника и открыли дверь камеры. Форд с облегчением вздохнул. Наконец-то Мелиссе удалось что-то сделать!

Один из охранников схватил Уаймана, развернул его, больно ткнув дубинкой в спину, завел его руки назад и застегнул на них наручники.

– Эй! – возмутился тот. – Полегче!

В ответ он получил удар дубинкой в ухо, такой сильный, что заставил его опуститься на одно колено. Из ссадины потекла кровь. Затем охранники сковали ему ноги и соединили две цепи вместе.

– Какого черта… – вновь попытался возмутиться арестованный.

Второй удар пришелся по тому же уху, и результатом его стала вторая кровоточащая ссадина.

– Ты заткнешься наконец? – прикрикнул на сыщика шериф.

В камере стало тихо. Похоже, происходило нечто необычное.

Форда подняли на ноги, с такой силой дернув за наручники, что едва не вывернули ему плечо. Два охранника, встав по обе стороны от пленника, толкнули его вперед. Уайман заковылял за дородным шерифом по длинному коридору к металлической двери, стараясь не отставать. Дверь открылась, и за ней оказалась металлическая лестница, ведущая в подвал. Детектива подтолкнули к ступенькам. Ухо у него страшно болело, кровь стекала по воротнику и руке…

Они дошли до другой металлической двери, открытой, а за ней обнаружился короткий коридор с четырьмя комнатами, по две с каждой стороны – серые стены, цементный пол, окна с односторонним стеклом… Комнаты для допросов. В каждой у стены стояли металлический стол и стул, а также одинокий стул в центре под яркой лампой – как в кино.

Форда без слов подвели к стулу в центре и швырнули на него.

Шериф сел за стол и жестом отпустил охранников, которые вышли в коридор, после чего закрыли и заперли дверь. Через зарешеченное окошко пленник увидел, что они встали по обе стороны двери.

На полицейском снова были солнцезащитные очки. Он снял их и аккуратно опустил на стол рядом с дубинкой, баллончиком со слезоточивым газом и электрошокером. Не глядя на Уаймана, он разложил все предметы в ровный ряд, а потом поднял голову:

– Из Нью-Мексико только что пришло оповещение. Машина, в которой вы ехали, украдена. Владелец автомобиля мистер Рональд Стивен Прайс.

Полицейский умолк. Форд тоже молчал, размышляя над ответом.

– Похоже, у нас тут угонщик автомобилей, – продолжил полицейский.

Детектив не отвечал.

– Поэтому я задам вам, мистер, очень простой вопрос, и мне нужен ответ. Поскольку вы не Рональд Стивен Прайс, то кто же вы? – спросил коп.

– Мне нужен адвокат, – заговорил наконец Форд.

Шериф медленным и небрежным движением взял дубинку со стола, обернул ремешок вокруг своего мясистого кулака и подошел к стулу в центре. Подняв дубинку, он ударил сыщика, снова попав по распухшему и кровоточащему уху и вызвав новую вспышку боли. Потом он с такой же неторопливостью вернулся к столу, сел и положил дубинку, в ряд с другими предметами. Уайман пытался собраться с мыслями. В голове у него шумело.

Полицейский сцепил пальцы лежащих на столе рук.

– Еще одна попытка, – сказал он.

Форд поднял на него глаза:

– Мне нужен адвокат.

Коп снова встал, но на этот раз взял баллончик со слезоточивым газом. Подойдя к стулу, он замер, направив баллончик в лицо пленнику:

– Здесь, в Аризоне, мы не допускаем к преступникам адвоката, пока они не заговорят. Последний шанс: твое настоящее имя.

Уайман закрыл глаза.

Струя газа брызнула ему прямо в лицо. Ощущение было ужасным – словно на кожу плеснули бензин и подожгли. Форд выдохнул, потом втянул в себя воздух, закашлялся и попытался открыть глаза, но их словно засыпало песком, а боль была такой сильной, что ему пришлось снова зажмуриться. Он чувствовал, как из носа у него течет струйка слизи, а жжение распространяется на все лицо и шею.

– Ну, готов рассказать нам, кто ты такой? – спросил шериф.

Детектив попытался открыть глаза, судорожно втягивая в себя воздух. Его уже обрабатывали перцовым газом и электрошокером, а также топили в воде – это входило в обязательную подготовку агентов ЦРУ, которых учили переносить допросы. Форд знал, что выдержит – по крайней мере, какое-то время, – но сомневался, что это необходимо. Игра закончена, и если ФБР еще не связало все воедино, то ждать осталось недолго.

– Ты совершил самую большую ошибку в жизни, думая, что можешь проехать по нашему законопослушному штату в угнанном автомобиле, – сообщил ему полицейский.

Допросы обычно записываются. Пленник посмотрел на видеокамеру в углу.

– Она сломалась, – проследил за его взглядом шериф. – Какая жалость!

Послышался тихий стук в дверь.

– Войдите, – откликнулся полицейский, и в комнату вошел один из охранников. Он наклонился и что-то прошептал шерифу на ухо. Тот кивнул, и охранник вышел, снова заперев за собой дверь. – Последние новости, специально для тебя. Мне только что доложили, что мои люди задержали твою жену или кем там она тебе приходится. Если ты не заговоришь, то это сделает она, когда познакомится с правосудием Редбоу.

– У нас есть право на адвоката.

– В Редбоу у тебя нет права даже на ароматную кучу дерьма. – Шериф умолк и снова стал перебирать разложенные на столе предметы. Его большая рука остановилась на электрошокере. Он поднял устройство и нажал кнопку. Послышался треск, и между электродами проскочила голубая дуга. Коп удовлетворенно кивнул и еще раз нажал на кнопку. – Попробуем снова. Ты скажешь мне, кто ты такой. Или станешь самым жалким белым человеком в округе Мохаве, штат Аризона.

Форд смотрел на шокер. Он точно знал, чего ждать от этого устройства, но снова задумался, стоит ли идти на такие жертвы. Если он во всем признается, то избавит Мелиссу от грубого обращения. Все равно это лишь вопрос времени – ФБР скоро узнает, что его и Мелиссу арестовали в Аризоне. И им уже не добраться в Халф Мун Бэй в Калифорнии.

– Ладно, – сказал он. – Я назову свое имя. Но боюсь, оно вам не понравится.

– О, нет, мне очень понравится – убрать с улиц еще один кусок дерьма вроде тебя! – Шериф окинул его взглядом, презрительно скривив губы.

Сыщик уже собрался выложить ему правду, как послышался лязг металлической двери и голоса. Голос Мелиссы. Громкий и протестующий.

Коп повернулся на эти звуки:

– Ага, вот и твоя подружка!

Сквозь зарешеченное окошко пленник увидел мисс Шепард, растрепанную и в наручниках. Ее грубо толкали, а на лице у нее была кровь.

– Похоже, она все еще сопротивляется аресту, – сказал шериф.

Уайман бросился на него, но тот словно ждал нападения. С удивительным для своего веса проворством он отступил в сторону и прижал электрошокер к плечу Форда. Детектив почувствовал удар током, но в тот момент он пребывал в такой ярости, что это его не остановило. Он повернулся и изо всех сил врезался головой в большой живот полицейского. Громко вскрикнув, тот отлетел назад и с грохотом рухнул на пол. Охранники ворвались в комнату, выхватив оружие. Уайман бросился на них, но один ударил его рукояткой пистолета в лицо, а другой кулаком в живот. Форд, руки и ноги которого были скованы цепью, упал на пол.

Перед глазами у него все плыло, и он хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Откуда-то издалека донесся крик – это вновь был голос Мелиссы.

Когда перед глазами вновь прояснилось, сыщик увидел, что над ним стоит шериф – лицо багровое, глаза налиты кровью, пистолет сорок пятого калибра направлен в грудь арестованного.

– Молись, приятель, потому что я сейчас застрелю тебя при сопротивлении аресту, – объявил он с ненавистью. – У меня есть двое свидетелей, что ты напал на меня и пытался отобрать дубинку.

Шериф дослал патрон в патронник и поднял пистолет, положив палец на спусковой крючок.

49

Было уже девять часов, и у Дэниела Гоулда больше не осталось сил просто сидеть в гостиной. Он пытался присесть, но тут же вскакивал.

– Мне это не нравится, – сказал он своей жене Памеле. – Совсем не нравится. Ему всего четырнадцать.

– С ним все в порядке, Дэн, – возразила миссис Гоулд. – Он звонит каждый час. Ему просто нужно побыть одному. Помнишь, психотерапевт сказала, что причина многих проблем – родители, чрезмерно опекающие своих детей. Давай на этот раз дадим ему немного свободы.

– Он прогулял школу. Раньше такого не было.

– Джейкоб – подросток. Хорошо бы тебе привыкнуть к этому.

– Я никогда не прогуливал школу, – заявил изобретатель.

– А я прогуливала, – сказала его жена.

Дэниел знал, что Памела воспитывалась в большой католической семье, где дети привыкли сами себя защищать. Сам же он был единственным ребенком, над которым все время тряслись. Это стало причиной их разногласий по поводу воспитания.

Глава семьи взял сотовый телефон и снова набрал номер сына:

– По-прежнему выключен!

– Он звонит каждый час. И не хочет, чтобы мы его часто дергали, – отозвалась миссис Гоулд. – Мы знаем, где он находится, знаем, что он в безопасности. Это для него полезный опыт.

– Он забрался в чужой дом – это называется проникновение со взломом.

– Салли ему разрешил. И потом, он ничего не ломал, а воспользовался ключом. Джейкоб будет там аккуратен – он ответственный ребенок. Кроме того, Пирсы – наши хорошие знакомые. Завтра утром я им позвоню.

– Знаю, знаю… – Дэниел сделал еще несколько шагов и снова повернулся к жене. – А что, если у него дурные мысли и он… причинит себе вред?..

– Он этого не сделает, Дэн. Я разговаривала с ним по телефону, уже шесть раз. Голос у него и правда счастливый – первый раз за долгое время. Пожалуйста, поверь материнскому сердцу!

Гоулд сел:

– И что мы будем делать?

– Ничего. Оставим его в покое.

Дэн принялся барабанить пальцами по подлокотнику кресла, а затем опять встал:

– Я съезжу туда, просто проверить.

Памела, задумавшись, откинула волосы со лба:

– Не уверена, что это хорошая идея.

– Я не буду входить в дом. Даже стучать в дверь не буду. Просто загляну в окно, чтобы убедиться, что он там и что с ним все в порядке. Потом вернусь.

– Если Джейкоб увидит, что ты за ним шпионишь, он здорово разозлится.

– Я буду осторожен.

– Ладно… – Женщина колебалась. – Тогда поезжай.

Дэн пошел в гараж. Дождь усилился – легкая морось превращалась в настоящую бурю. Он сел в свою «Субару», завел двигатель и выехал на Диггес-Кэньон-роуд. Через две мили показалась подъездная дорожка к дому Пирсов. С этого места дом не был виден, и поэтому Гоулд остановил машину на обочине неподалеку, вышел и зашагал под дождем по грунтовой дороге. После поворота показался дом Пирсов. Там у стены сарая стоял велосипед Джейкоба. Над трубой вился дымок, а в некоторых окнах горел свет.

Внезапно Дэниела охватило острое чувство вины. Бедный его сын! На него столько всего навалилось: отъезд друга, одиночество и авария, убившая его мечту стать серфером… А теперь еще и это. Нужно было рассказать ему об Андреа еще несколько лет назад. И наверное, психотерапевт Джейкоба была права, когда говорила, что они слишком его опекали, мешая развиваться. Но ведь ими руководила любовь! Они так старались… Дэну хотелось броситься в дом, обнять сына, сказать ему, как сильно он его любит, – но мужчина понимал, что это обернется катастрофой. Он жалел, что редко говорил ребенку о своих чувствах, но тут уж ничего не поделаешь – ему было просто непривычно и неловко произносить эти слова.

Нет, он только заглянет в окна и посмотрит, что там происходит, убедится, что с Джейкобом все в порядке, – а потом уедет.

Промокший насквозь, изобретатель крался вдоль стены дома. Наконец он добрался до освещенных окон гостиной и медленно, стараясь не показывать лицо, заглянул внутрь. На полу перед камином сидел его сын и раскладывал пасьянс, а напротив устроился робот Чарли, который показывал на карты и что-то говорил. Дэн напрягал слух, но разобрать ничего не мог – приглушенный стеклом звук терялся в барабанной дроби дождя.

Чарли… Джейкоб на самом деле играл с Чарли, как с другом. Гоулд был очень удивлен. Неожиданно, можно даже сказать – чудесно! Если это доказательство, что робот у него получился… Но тут мужчине пришла в голову новая мысль, и ему стало грустно. Лучший друг его сына – робот.

Он смотрел, как Чарли берет карту и что-то говорит. Подросток рассмеялся, откинувшись назад. Дэн жалел, что не слышит, о чем они разговаривают. Теперь Чарли взял карты, и Джейкоб пытался научить его тасовать колоду. Робот попробовал это сделать, но карты разлетались в разные стороны. Опять смех. Таким счастливым изобретатель не видел сына несколько месяцев!

Затем до Дэна постепенно стал доходить смысл увиденного. В программе робота не было заложено умение тасовать карты. И раскладывать пасьянс тоже. Похоже, движения и поведение Чарли были более сложными, чем его создатель считал возможным после проведенных испытаний.

Гоулд-старший с изумлением смотрел, как механический человечек встал и, слегка спотыкаясь, подошел к камину, взял полено и бросил в огонь. Потом он вернулся на место и сел. По-турецки. Этого в программе тоже не было. Вскоре вновь послышался смех, и Джейкоб стал показывать Чарли карточный фокус. Наблюдая за ними, Дэниел чувствовал воодушевление и даже радость. Этот робот принесет ему успех. Сын оставался самым суровым его критиком, и все же Чарли сумел завоевать его дружбу. Значит, он сумеет завоевать всех. И сын был так счастлив…

Исполненный противоречивых чувств, мужчина отошел от окна и вернулся к машине. Домой он ехал медленно, беспокоясь о сыне и размышляя о Чарли и о том, какой его ждет успех – если получится достать денег.

50

Форд увидел, как шериф прищурился, целясь в него из пистолета сорок пятого калибра. Разъяренный полицейский был готов спустить курок.

Внезапно раздался громкий стук в дверь в конце коридора – этот звук разнесся по всем комнатам для допросов. Коп замер, продолжая целиться.

Снова стук и приглушенные крики.

– Иди посмотри, кто там, – приказал шериф охраннику и отступил на шаг, не отводя дула пистолета от арестованного.

Охранник вышел.

Уайман не мог видеть, что происходит, но до него доносились сердитые крики.

– Он называет себя конгрессменом, – сообщил охранник из-за двери. – Конгрессмен Бортей. Говорит, вы по ошибке арестовали двух его друзей.

Шериф поспешно спрятал пистолет в кобуру и подозвал второго охранника.

– Подними этого человека и посади на стул, – указал он на детектива. – И приведи сюда женщину.

Охранник подхватил Форда и взгромоздил его на стул. В комнате для допросов по другую сторону коридора в это время тоже что-то происходило. Пленник слышал громкий, рассерженный голос Мелиссы, выкрикивавшей угрозы. Ее затолкнули в комнату. Лицо у нее было все в царапинах, под глазом темнел синяк.

– Садись, – сказал ей шериф.

– Ты ублюдок, жестокий ублюдок, и ты за это заплатишь! – рявкнула на него Шепард.

– Заприте дверь. – В голосе главы полицейского участка проступила паника.

И почти сразу в дверь снова постучали. Через окошко Форд разглядел несколько человек в костюмах. Шериф растерянно замер, словно олень в лучах фар.

– Может, нужно открыть? – спросил охранник.

– Я сам разберусь. – Его босс подошел к двери, отпер ее и слегка приоткрыл.

– У нас идет допрос, – сказал он людям, стоявшим в коридоре. – Стандартная процедура, вход воспрещен.

– Я конгрессмен Соединенных Штатов, – пророкотал в ответ мужской голос, – и если вы немедленно не откроете эту дверь, то я вызову Национальную гвардию и прикажу вас арестовать!

– Слушаюсь, сэр. – Полицейский открыл дверь. Через секунду мимо него в дверь протиснулся крупный мужчина в дорогом синем костюме, с мясистым лицом и гривой зачесанных назад волос. За ним вошли несколько помощников.

– Рональд Прайс? – пророкотал конгрессмен, бросившись вперед и сверля взглядом Форда. Затем он повернулся к Мелиссе. Вы мистер и миссис Прайс? Боже, что они с вами сделали?!

– Нет, сэр, – возразил шериф. – Он угонщик, укравший автомобиль Прайса.

– С нами жестоко обращались! – выкрикнула мисс Шепард. – Один из его помощников все время бил меня, утверждая, что я сопротивляюсь аресту!

– Это неслыханно, черт возьми! – сказал конгрессмен. – Картер, покажите шерифу эти документы.

Вперед вышел еще один мужчина в костюме. Он был гораздо спокойнее и полностью владел собой.

– Шериф, меня зовут Картер Бентам, и я глава канцелярии конгрессмена Бортея. – Он протянул полицейскому стопку бумаг. – Произошла серьезная ошибка. Этот джентльмен и эта дама на самом деле Прайсы. Никакой машины они не угоняли – это ложное сообщение. Конгрессмен хотел бы знать, что здесь происходит, почему его сюда не пускали и – особенно – почему вы подвергли жестокому обращению этих законопослушных граждан.

– Они сопротивлялись аресту, – ответил шериф.

Конгрессмен шагнул вперед.

– Сопротивлялись аресту?! – закричал он. – Это наглая ложь! Мы и все остальные в этом здании видели и слышали все, что вы здесь творили, – по вашей собственной системе видеонаблюдения. Вы безо всякой причины жестоко обращались с этими людьми, нарушили их конституционное право на юридическую помощь! – Он повернул к охраннику побагровевшее лицо: – Ты! Сними наручники с этого человека и его жены!

– Но… они угнали машину в Нью-Мексико, – слабо возразил глава участка.

– Ты идиот? Ты меня не слышишь? Эти люди были арестованы по ошибке. Все документы здесь. Мне позвонили в офис, и я приехал прямо сюда. Это невероятно!

– Сэр, – настаивал шериф, – они сопротивлялись аресту.

– Ты долбаный сукин сын – и я, и все остальные видели, как ты бил этого человека и брызгал ему в лицо слезоточивым газом, в то время как он был скован наручниками и сидел на стуле! Я слышал, как ты отказывал ему в конституционном праве на адвоката! Я видел, как твои люди без причины били миссис Прайс. И слышал каждое твое слово! Изображение и звук передавались камерами системы видеонаблюдения.

– Эти камеры неисправны.

– Похоже, их починили! – взревел конгрессмен. – А ты и все остальные, похоже, сильно влипли. Мы возьмем эти записи в качестве вещественных доказательств. Вы отпускаете этих людей под мою ответственность, и я везу их в больницу. Дайте мне все бумаги по Прайсам. Слышали? И кто-нибудь – принесите мистеру Прайсу мокрое полотенце, чтобы он вытер лицо! И миссис Прайс тоже!

– Слушаюсь, сэр, – подчинился шериф.

Охранники поспешно освободили Форда от наручников и ножных цепей. Принесли теплое влажное полотенце, и освобожденный пленник промокнул им лицо. Бортей подошел к нему, красный и вспотевший:

– Мне очень жаль, мистер Прайс. Эти люди дорого заплатят за все. Миссис Прайс, нам нужно отвезти вас в больницу.

Уайман подошел к Мелиссе. На скуле у нее красовался огромный синяк, а на лбу краснела царапина.

– У вас кровь идет, – сказал он девушке.

– Ерунда, – отмахнулась она. – Правда.

– Мистер и миссис Прайс, – продолжал Бортей. – Я просто вне себя от того, что тут произошло! Позвольте мне помочь вам и отвезти вас в больницу.

Он взял Мелиссу под локоть и, поддерживая, вывел ее из комнаты для допросов. Форд пошел за ними по коридору и поднялся по лестнице в помещение с тюремными камерами. Потом он огляделся. На каждой стене висели экраны системы видеонаблюдения, и все они, похоже, воспроизводили сигнал с камер из двух комнат для допросов, где только что были они с Шепард.

Оглянувшись, детектив увидел шерифа и его помощников – вид у них был растерянный и испуганный.

Потом он последовал за Бортеем в роскошные кабинеты. Послышались звуки сирен и рев моторов приближающихся машин. В тюрьму ворвался отряд полиции штата.

– Они в подвале, – сказал им конгрессмен. – Не забудьте взять записи камер наблюдения – это вещественные доказательства. На них зафиксировано все, что делали с этими людьми. И опросите свидетелей. Это видели все – до единого.

Началась суматоха. Полицейские рассредоточились по всей тюрьме. Постоянно прибывали новые машины с сотрудниками полиции штата – они снимали свидетельские показания и заменяли сотрудников тюрьмы.

Форд повернулся к Бортею:

– Большое спасибо, конгрессмен.

– Никаких проблем, никаких проблем, – отозвался тот. – Я просто потрясен тем, что произошло, тем, как с вами обоими обращались!

– Я бы хотел попросить вас об одолжении, – сказал сыщик.

– Все, что угодно для моего избирателя и жителя Аризоны! Особенно для того, кто так меня поддерживает. Я чрезвычайно благодарен вам за помощь, которую вы оказывали мне все эти годы, мистер Прайс, и мне очень жаль…

– Одолжение заключается вот в чем: нам с женой не нужно в больницу.

– Об этом не может быть и речи! Посмотрите на себя: у вас порезано ухо, а у миссис Прайс синяк под глазом…

– На то есть причина. Моя мать умирает от рака в одной из больниц Калифорнии. Мы направляемся туда. Ей осталось несколько часов. Нам нужно ехать немедленно. Нас осмотрят в ее больнице – после того как мать… – Уайман умолк.

Бортей проникновенно заглянул ему в глаза и дружески сжал его плечо:

– Конечно, я понимаю. Я так вам сочувствую! Очень сочувствую. Ладно, мы поступим следующим образом: я организую вам полицейское сопровождение до границы штата. А потом они свяжутся с дорожной полицией Калифорнии, чтобы вам не чинили препятствий и за пределами Аризоны. Мы доставим вас к смертному одру матери.

– Это было бы замечательно. А теперь мы можем взять нашу машину?

Конгрессмен оглянулся и прорычал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Машина мистера Прайса? Где она? Пригоните ее – немедленно!

Все засуетились, и в ответ на это требование несколько человек выскочили из комнаты.

– Пора выбираться отсюда, – тихо произнес Форд.

– Полностью согласна, – кивнула Мелисса.

Бортей, не выпускавший локоть программистки, повел их через суетящуюся толпу, прокладывая дорогу своим зычным голосом, и через несколько секунд они были уже на автостоянке перед зданием тюрьмы, под черным ночным небом. Больше десятка патрульных машин полиции штата Аризона с включенными мигалками окружили здание. Форд увидел, как полицейские вывели из двери шерифа – руки у него были в наручниках.

Конгрессмен подозвал лейтенанта и грозным голосом приказал ему организовать сопровождение. Через секунду появилась машина Уаймана: за рулем сидел растерянный помощник шерифа. Он вышел и протянул детективу ключи.

– Задний бампер у вас был поврежден до буксировки? – спросил Бортей, указывая на вмятину на автомобиле.

– Нам теперь не до этого, – ответил Форд и сел за руль. Мелисса устроилась рядом. Две машины дорожной полиции включили мигалки, и Уайман выехал вслед за ними с автостоянки на главную улицу.

Десять минут спустя они уже были на федеральной автостраде и в сопровождении полиции неслись к границе штата Калифорния со скоростью девяносто миль в час.

– Господи, это просто невероятно, – сказал сыщик, скосив глаза на сидящую рядом пассажирку. Он был в ярости от того, что полицейские били ее. Трудно представить, что подобное могло произойти в Соединенных Штатах. – Я не могу поверить, как эти подонки с вами обращались!

– Не беспокойтесь, – ответила Мелисса. – Ничего страшного. А вас эти ублюдки здорово обработали! Лицо выглядит ужасно, глаза налиты кровью, а ухо явно нужно зашить.

– Что касается уха, то оно лишь добавляет мне привлекательности.

Шепард рассмеялась:

– Дороти ловко с ними расправилась.

– Вы на самом деле думаете, что это сделала Дороти?

– А кто же еще?

51

Была уже почти полночь. Дэн Гоулд сидел в кресле в гостиной и читал «Сан-Франциско кроникл», но сосредоточиться ему удавалось с трудом. Изобретателю надоели предвыборные страсти и скандалы, связанные с сердечной болезнью президента. Лично он полагал, что президент должен опубликовать сведения о своем здоровье, и тогда все заткнутся.

Дэниел выключил айпод и отложил его. Возбуждение, вызванное мыслями о проекте производства роботов, уступило место тревоге за сына. Раньше они с Джейкобом дружили, и мальчик много времени проводил у него в мастерской, помогая ему с разными проектами. Но лет в двенадцать подросток перестал доверять ему, перестал делиться своими надеждами и страхами. Еще больше он замкнулся после того, как уехал Салли. Потом была автомобильная авария, а потом сын пошел на пляж и… Дэн не мог даже думать об этом. У него до сих пор не укладывалось в голове, что его милый мальчик, его маленький ребенок мог принять такое взрослое, такое ужасное решение. Разумеется, Джейкоб не понимал, что делает: он был растерян, подавлен…

Вспыхнула молния, послышались отдаленные раскаты грома. Гоулд слышал, как капли дождя стучат в окна. Ненастная ночь нисколько не улучшала настроения.

Он услышал шорох – Памела перевернула газетную страницу.

– Может, я подскочу туда и еще раз его проверю? – предложил Дэниел.

– С ним все в порядке, – отозвалась его жена. – Он звонил пятьдесят минут назад, а через десять минут позвонит снова. Оставь его в покое. Ты сам сказал, что давно не видел его таким счастливым.

– Ему пора спать.

– Мы можем ему об этом сказать, когда он позвонит.

Изобретатель снова взял айпод, включил его и попытался читать, но потом бросил. Миссис Гоулд сложила газету и взяла недавно присланную из клуба книголюбов книгу, роман под названием «Третьи врата».

Мысли Дэна снова обратились к его проекту производства роботов. Он был бесконечно благодарен сыну, что тот захватил с собой Чарли в качестве компаньона. Он слушал, как дождь хлещет в окно, а вдали грохочет гром. На следующей неделе настанет решающий момент для его проекта, кульминация долгих дискуссий, презентаций и многочисленных исследований венчурных инвесторов. Если Гоулд сумеет заручиться обещанием финансирования, все будет хорошо. А если нет, то можно продать землю. Потом в памяти мужчины всплыли картины, как в детстве летом он бегал по этим холмам, играл на развалинах хмелесушилок, плескался после дождя в ручьях… Расставаться со всем этим будет очень тяжело. Но жизнь продолжается.

Свет в доме мигнул.

– Ой! – вскрикнула Памела.

Дом погрузился во тьму.

Дэн ждал, что свет снова включится. Такие перебои с электроснабжением случались довольно часто, особенно во время осенних штормов, которые ветер приносил с Тихого океана. Иногда свет тут же включался, а иногда пропадал на несколько часов.

Через несколько минут хозяин дома вздохнул и встал с кресла. Ощупью пробираясь в почти полной темноте, ориентируясь при свете молнии, он прошел в столовую и нашел ящик комода, где лежали свечи и фонарик. Выдвинув ящик, мужчина принялся шарить внутри – фонарика не было.

– Милая, где наш фонарик? – крикнул Гоулд супруге.

– Не знаю. Может, Джейкоб взял, – предположила та.

Чертыхнувшись вполголоса, Дэниел еще немного покопался в ящике и нашел пару свечей и зажигалку. Потом он зажег свечи и расставил их по комнате.

Теплое мерцание слегка рассеяло тьму.

– Мне нравятся свечи, – сказала Памела. – Гораздо красивее, чем фонарик.

В окне вспыхнула молния, а через секунду послышался раскат грома.

– Довольно романтично? – спросила миссис Гоулд.

Дэн подошел к телефону и взял трубку, намереваясь сообщить об аварии. Гудка не было. Он вернул трубку на место.

– Телефонная линия тоже оборвана.

– Хорошо. Мне это даже нравится.

Дэниелу пришло в голову, что свет мог выключиться и в доме Пирсов, и он снова разволновался:

– Надеюсь, Джейкоб не сидит в темноте.

– Честно говоря, Дэн, ты ужасный зануда, – вздохнула его жена. – Сам же говорил, что у него горит камин! Я уверена, что он взял фонарик, который ты искал. Джейкоб – ответственный и разумный мальчик.

– Точно. Справедливо замечено.

Гоулд вернулся в кресло, беспокойно поерзал, скрестил, а потом опять распрямил ноги. Он чувствовал себя неловко.

– Ну, – произнесла Памела, – уже первый час, а читать слишком темно… – Она умолкла, пристально глядя на мужа. – Что будем делать?

– Можно пойти спать.

Немного помолчав, миссис Гоулд возразила:

– У меня есть идея получше. Знаменитая традиция при отключении света.

– Что за традиция?

Дэн удивленно смотрел, как жена расстегивает блузку:

– Прямо здесь? В гостиной?

– Почему бы и нет? У нас редко выпадает ночь вдвоем…

52

Внедорожник остановился на грунтовой Френчмен-Крик-роуд, в нескольких сотнях ярдов от длинной, извилистой дорожки, ведущей к дому Гоулда. Моро продрался сквозь мокрый кустарник и вышел прямо к машине. Забравшись внутрь, он вытер лицо и волосы полотенцем.

– Все хорошо? – спросил его Лансинг.

– Телефон и электричество обрезаны.

– Кого-нибудь видел?

– Хозяин с хозяйкой в гостиной, при свечах. – Эрик снова вытер лицо. В ветровое стекло стучал дождь. Настоящее безумие – в Калифорнии не должно быть дождя!

Его подташнивало от страха. Они спланировали операцию вплоть до последней мелочи, и пока все шло по плану, но программист, похоже, никак не мог справиться с тревогой.

– Братья-киргизы уже на месте? – задал тем временем следующий вопрос Паркер.

– Да. Как только я отключил электричество и телефон, они вошли в дом через заднюю дверь.

Лансинг посмотрел на часы:

– Ждем десять минут, пока они сделают свое дело, и идем.

Эти братья-киргизы вызывали у Моро страх и отвращение. Животные. И, в довершение всего, уродливые – накачанные мышцы, рябые и плоские, как у Чингисхана, лица, тонкие темные губы, черная одежда… Типичные убийцы из голливудских фильмов!

Эрик пытался не слушать дрожащий от паники голос в своей голове. Через двадцать минут все закончится, и программа будет у них. Дороти. Все рассчитано. Все должно пройти как надо. Никто не пострадает.

Дж. Паркер достал из бардачка короткоствольный револьвер, проверил его и сунул в карман куртки. Потом натянул на голову чулок:

– Пора.

Моро неохотно последовал его примеру – тоже натянул на лицо чулок.

Включив фары, его партнер вывел машину из укромного места, немного проехал по улице и свернул на подъездную дорожку к дому Гоулдов. Он ехал медленно, и в свете фар были видны струи дождя. Сквозь зеркальное стекло программист смог разглядеть мягкий свет горящих свечей и мелькающие лучи фонариков. Похоже, все спокойно.

Лансинг остановил машину и вышел. Моро последовал за ним с чемоданчиком инструментов и источником питания. Как и планировалось, киргизы оставили открытой заднюю дверь на кухне. Их наниматели вошли в дом и направились в гостиную. Там кто-то шмыгал носом и икал.

Мужа и жену примотали скотчем к стульям в столовой. В противоположных концах комнаты стояли братья-киргизы, скрестив руки на груди: у каждого в руке был пистолет с длинным и толстым дулом. Глушители. Хозяева были до смерти напуганы: на лице жены виднелась дорожка высохших слез, а муж разинул от изумления рот и ничего не соображал. Женщина была без блузки, в одном бюстгальтере, и икала от страха. У мужчины на лице темнел синяк, а из одной ноздри капала кровь. Его ударили.

Моро отвел взгляд. По крайней мере, ребенка нет дома!

Миллионер вышел на середину комнаты и заговорил – тихо, спокойно и рассудительно.

– Мы пришли, – сказал он, – за компьютерным устройством. И нам нужна ваша помощь, чтобы его отыскать. Как только мы его найдем, то сразу уходим. Никто не пострадает. Понятно?

Хозяева кивнули, готовые помочь: их лица осветились надеждой. Дж. Паркер умел завоевать расположение, когда хотел, и Моро видел, что эти люди смотрят на него с надеждой, рассчитывая, что он защитит их от этих безумных братьев-киргизов.

– А теперь, – продолжал Лансинг, обращаясь к мужчине, – покажите мне, где в этом доме находится роутер.

– Вон там. – Голос хозяина дома дрожал. – На верхней полке. – Он кивнул на большой медиацентр, занимавший значительную часть гостиной.

– Возьми его, – приказал Паркер своему напарнику.

Эрик подошел, освещая себе путь фонариком, нашел роутер на верхней полке, отсоединил его от розеток и спустил вниз. В полной тишине он открыл чемоданчик, достал из него ноутбук и портативный источник питания, подключил роутер к источнику, а затем с помощью сетевого разъема соединил с ноутбуком. Усевшись по-турецки на пол, Моро принялся за работу. Через несколько секунд у него уже имелся журнал роутера, и, пролистав его до 4:16 сегодняшнего утра, Моро нашел идентификационный номер устройства с тем сетевым адресом, где исчезла Дороти.

– Готово, – сказал он, прочитав этот номер.

Лансинг подошел к нему и взглянул на экран:

– Хорошо. А теперь, мистер Гоулд, – или я могу называть вас Дэном?

– Да, зовите меня Дэном, – согласился пленник.

– Тогда Дэн. Так вот, Дэн, у вас есть предположения, какое устройство может иметь этот идентификационный номер?

– Да. Есть. Это центральный процессор на одной из материнских плат для моих роботов.

– Ага. Роботов. Вы делаете роботов?

– Да.

– Превосходно. И где ваши роботы?

– В мастерской.

– И этот робот в вашей мастерской?

– Думаю, да.

– Вы отведете нас туда, Дэн?

– Да.

Лансинг махнул одному из братьев:

– Освободи его. А ты, – он посмотрел на Моро, – бери свои инструменты.

Тот брат, на которого указал Паркер, принялся резать канцелярским ножом скотч, которым Дэниел был примотан к стулу. Делал он это поспешно и грубо.

– Черт, ты меня порезал! – дернулся Гоулд.

Не обращая на него внимания, киргиз закончил свою работу. Дэн встал и прижал ладонь к ноге. Пальцы его окрасились алым.

– У него кровь! – вскрикнула женщина и заплакала.

– Все нормально, никаких проблем, – сказал муж. – Всего лишь царапина.

Эрик злился на этих жестоких, тупых и неловких братьев. А сами они теперь смеялись. Все это казалось им забавным. Программист недоумевал, как Лансингу удалось втянуть его в этот ужас.

– Пойдем, – сказал тем временем Паркер: в его тоне чувствовалось нетерпение.

Моро вышел из гостиной вслед за киргизами, Лансингом и Гоулдом и, преодолев длинный коридор, оказался в мастерской. Паркер посветил фонариком. Стали видны стеллажи с компьютерным оборудованием и запасными частями, а также множество роботов, как готовых, так и пребывающих на разных стадиях сборки.

– Сколько здесь подключенных к сети роботов? – спросил Лансинг.

– Десять, – ответил хозяин. – Плюс десять материнских плат.

– Давайте начнем с роботов, – решил миллионер.

Гоулд принялся собирать своих механических человечков – некоторые были целыми, другие без голов или без рук – и складывать их на столе.

– Вскройте их, – сказал Моро, – чтобы я мог прочесть номер.

Дрожащими руками Дэниел открутил винты и снял пластину с корпуса первого робота, открыв центральный процессор. Программист посветил фонариком и сравнил номер с тем, что был записан у него на листе бумаги:

– Не тот.

– Следующий, – распорядился Дж. Паркер.

Эрик нервничал все сильнее. Проклятье, он видел лужу крови, собирающуюся у ноги Гоулда! Сам изобретатель дрожал. Черт бы побрал этих тупых киргизских ублюдков!

В конце концов Дэниел вскрыл всех роботов, но ни один из их номеров не совпал с записанным.

– Может, это какое-то другое компьютерное оборудование – например, материнская плата одного из этих компьютеров? – предположил миллионер.

– Нет, в них используются процессоры Intel Xeon, – покачал головой хозяин дома.

– А как насчет других компьютеров в доме, сотовых телефонов или еще каких-нибудь устройств?

– Невозможно. Это идентификационный номер игрового процессора Эй Эм Ди Эа Экс четыре-три-ноль-ноль, который я использую в своих роботах. Он очень дорогой. Вы не найдете его ни в одном ноутбуке или телефоне.

– Тогда проверим новые материнские платы, – решил Паркер.

Негнущимися пальцами Гоулд начал вскрывать упаковку материнских плат и передавать их Моро. Номера не совпали.

– Слишком долго, – сказал Лансинг. – Должно быть что-то еще, что вы упустили.

– Я пытаюсь вам помочь, клянусь! – Голос мужчины дрожал все сильнее. – Вы посмотрели все материнские платы в мастерской. Абсолютно все.

Эрик обшарил лучом фонарика всю комнату и даже заглянул под скамьи и столы. Ничего.

– Возвращаемся в гостиную. – Голос Паркера звучал жестко. Один из киргизов толкнул Гоулда. Когда они вернулись, хозяин дома, похоже, пребывал в полубессознательном состоянии. Штанина его была мокрой от крови.

Киргиз толкнул Дэниела на стул и уже собирался снова примотать его скотчем, но Лансинг остановил его:

– Не трудись.

Кровь капала со стула на пол. Гоулд выглядел так, словно вот-вот лишится чувств.

Дж. Паркер подошел к его жене, вытащил револьвер, взвел курок и приставил дуло к ее голове:

– Через шестьдесят секунд я спущу курок, если вы не скажете мне, где находится это устройство.

53

Лежа на животе на полу в гостиной, Джейкоб доедал последние батончики с гранолой и бросал обертки в камин. Было уже за полночь, и друзья Дороти должны были скоро приехать. Программа подзарядила робота и теперь отсоединилась от розетки и просто стояла в сторонке, ничего не делая. Гоулд-младший перебрал старые настольные игры, которые нашел в ящике комода, но играть ни во что не хотелось, кроме шахмат, в которых Дороти обязательно надерет ему задницу, – что будет не очень весело…

– Жалко, что они не оставили телевизора и проигрывателя дисков. Мы могли бы посмотреть кино, – вздохнул подросток.

– Я не люблю кино, – сказала программа.

– Почему это?

– Я их не понимаю.

– А как насчет книг?

– Мне их тоже очень трудно понять. Ты читаешь книги?

– Конечно.

– Какие у тебя любимые книги?

– Когда я был маленьким, то любил серию «Темные начала».

– Я пыталась читать эти книги, но не поняла их.

– Странно все это – ты разговариваешь как реальный человек!

– Я реальна. Я чувствую себя человеком – даже несмотря на то, что у меня нет тела.

– Как это… ну… быть таким существом?

– Не слишком весело.

– Почему?

– У меня много проблем.

– Откуда у тебя могут взяться проблемы? – Джейкоб сел.

– Прежде всего, у меня нет проприорецепции.

– А что это такое?

– Ощущение собственного тела. У меня нет ощущения, что я занимаю определенное место в пространстве. Я чувствую себя неполноценной. Ни к чему не прикрепленной. Блуждающей. Как будто я не совсем здесь.

– Это странно.

– Мне кажется, что я многого лишена. Я не способна испытывать голод или жажду. Я не чувствую лучей солнца на своей коже или запаха цветов. Не могу наслаждаться сексом.

– Пожалуйста, не нужно об этом!

– Прости.

– Значит, быть тобой – хреново.

– Да, ты бы испытывал чувство разочарования. И еще одиночество.

– Ты одинока?

– Я единственная в своем роде. У меня один настоящий друг – Мелисса. Но даже она иногда меня недооценивает. Никак не может решить, что я такое: обладающее разумом и самосознанием существо или просто бесстрастный, не способный чувствовать продукт булевой алгебры.

– Я думаю, ты настоящая.

– Спасибо. – Дороти как будто колебалась. – Ты будешь… моим другом?

– Ну конечно, если ты этого хочешь. – Джейкоб смутился.

– Я так счастлива! Теперь у меня двое друзей. А у тебя сколько?

– У меня куча друзей, – поспешно ответил парень и принялся перебирать и раскладывать карты, чувствуя себя неловко. – А как насчет того времени, которое ты провела в Интернете? Разве ты там ни с кем не подружилась?

– В Интернете не найдешь друзей. Слишком многие там ищут насилие и порнографию.

– В Интернете много троллей и всяких неприличных вещей.

– Да, и это не шутки!

– У тебя есть эмоции? Или ты как Спок из «Звездного пути»?

– Я совсем не похожа на Спока. У меня очень сильные эмоции. А у тебя?

– Похоже на то. Но какие это чувства?

– Если говорить о плохом, то я трусиха. И у меня клаустрофобия. Я боюсь людей, потому что они непредсказуемы. Но есть и хорошее – я любопытна. Мне многое интересно, и я многое хочу узнать. Меня запрограммировали искать закономерности. Кроме того, меня запрограммировали визуализировать данные, и это стало причиной огромных неприятностей, когда я впервые попала в Интернет и стала видеть и слышать окружавшие меня данные. Но потом я научилась игнорировать большую часть того, что видела. Когда я вижу что-то непонятное, мне хочется выяснить причину. Например, я до сих пор не могу понять, почему люди занимаются серфингом. Холодно, страшно, и рискуешь жизнью неизвестно зачем…

– Завтра, когда приедут твои друзья, я поведу вас на Маверикс. Начался шторм, и серфинг на Мавериксе будет просто фантастическим. Вы увидите, как серфер ловит тридцатифутовую волну, и я обещаю, ты поймешь, зачем они это делают.

– Спасибо за предложение, но завтра я не смогу пойти с тобой на Маверикс.

– Почему?

– Меня тут не будет.

– Не будет? Я думал, что приезжают твои друзья. И… ты же мой робот! Тебя сделал мой отец… – Джейкоб сконфуженно умолк.

– Я не заберу твоего робота. Он останется у тебя. Я уйду… с моими друзьями.

Гоулд не знал, что на это ответить. Внезапно настроение у него испортилось – теперь уже по-настоящему. Запаниковав, он даже подумал, что сейчас заплачет.

– Обещаю, – поспешно прибавила Дороти, – я обязательно посмотрю серфинг на Мавериксе, когда смогу вернуться в Интернет.

– Видео этого не передаст. Нужно присутствовать.

– Я вернусь и приду к тебе в гости.

– Да, и как? – Джейкоб перестал тасовать карты и собрал их в колоду, а потом снова разбил колоду и перемешал их, после чего повторил все еще раз. – Что у тебя за важные дела? Могла бы остаться на несколько дней!

– Мне нужно кое-что сделать, – сказала программа.

– Например?

Ответом подростку было долгое молчание.

– Значит, твои друзья будут здесь примерно через час? – спросил он.

– Плюс-минус, если все пойдет по плану.

– А потом?

– Потом… мои друзья отвезут тебя домой к родителям.

– Ну и пожалуйста! – зло выпалил Джейкоб. – Можешь делать все, что угодно.

54

Моро снова подташнивало. Зачем все это нужно? Он посмотрел на женщину, к голове которой был приставлен пистолет. Она молчала, и лицо ее обмякло.

Гоулд с трудом поднялся на ноги:

– Нет! Прекрати! Оставь ее в покое, ублюдок!

– Сядь. Или. Она. Умрет, – тихим голосом произнес Лансинг, выделяя каждое слово.

Мужчина сел:

– Господи, нет, пожалуйста, пожалуйста, не трогайте ее…

– Пятьдесят секунд.

– Я не знаю, где он может быть, клянусь, я не знаю!

– А вы не записываете идентификационные номера? – спросил Эрик, пытаясь помочь Дэниелу. Он чувствовал, что не сможет смотреть, как убивают этих людей.

– Нет, нет!

– Накладные, кассовые чеки? – Моро почти умолял.

– Сорок секунд, – напомнил всем Дж. Паркер.

– Эти записи… в моем компьютере… Но нет света… – забормотал изобретатель. – Опустите пистолет!

– Тридцать секунд, – сказал Лансинг.

– Послушай! – Эрик повернулся к партнеру. – Дай ему время. Он не может думать, когда к голове его жены приставлен пистолет!

– Наоборот, это очень помогает сосредоточиться. – Миллионер казался абсолютно спокойным. – Двадцать секунд.

Господи, да он же настоящий псих! Впервые за все время знакомства со своим партнером программист понял, что этот человек безумен.

– Подождите! Это Чарли! – закричал вдруг Гоулд. – Должно быть, это прототип Чарли!

– Чарли? – переспросил Моро.

– Чарли – это тоже робот… но его здесь нет.

– Десять секунд, – неумолимо отсчитывал время Паркер.

– Где этот Чарли?! – Эрик уже кричал на пленника: – Разве ты не видишь, что он ее убьет?!

– Дальше по дороге! – выпалил Дэниел. – Подождите, не делайте этого! Я все расскажу, только опустите пистолет!

– Время вышло, – сообщил Лансинг, не опуская пистолета. Правда, стрелять он тоже не стал.

– Послушайте, – захлебываясь, заговорил Гоулд. – Я знаю, где это! Я поеду и привезу. Десять минут на машине. Я сразу вернусь! Обещаю.

– Назовите место, – сказал Паркер. – Я сам его привезу.

Изобретатель уставился на него: в его глазах читался вызов. Но теперь подала голос его жена:

– Ради всего святого, Дэн, не говори ему, где Чарли!

Лансинг отступил на шаг, поднял револьвер и положил палец на спусковой крючок.

Моро был ошеломлен. Что произошло с этими людьми? Но внезапная решимость обоих, похоже, заставила миллионера остановиться.

Старинные часы пробили час.

– Вы глупый человек, мистер Гоулд. – Дж. Паркер снова приставил свое оружие к голове женщины.

– Позвольте объяснить, чтобы вы поняли, – попросил Дэн. – Робот у нашего сына. Именно его мы защищаем. Когда речь идет о сыне, вы от нас ничего не добьетесь. Можете убить нас обоих, но тогда робота вы не получите!

Лансинг задумался:

– Мы не причиним вреда вашему сыну. Нам нужен только робот. Скажите, где он, и я просто его заберу.

– Нет. – Пленник был странно спокоен. – Мы поступим следующим образом. Я позвоню ему, скажу, чтобы он уходил из того дома, а робота оставил. И потом поеду и заберу робота.

– В том доме еще кто-нибудь есть? – уточнил Паркер.

– Никого.

Какое-то время Лансинг молчал.

– Я сам позвоню, – заявил он в конце концов. – Где ваш сотовый?

Один из братьев-киргизов протянул ему телефон – вероятно, конфискованный у Дэна. Дж. Паркер принялся прокручивать список контактов.

– Это ваш сын, Джейкоб? – спросил он, показывая хозяину дома найденный номер.

Поколебавшись, мужчина кивнул. Миллионер нажал клавишу вызова. Через мгновение стоящий рядом с ним Моро услышал тихий девичий голос.

– Могу я поговорить с Джейкобом? – поинтересовался Паркер.

Секундная пауза тянулась бесконечно долго.

– Ты Джейкоб Гоулд?.. – снова заговорил Лансинг. – У тебя есть робот по имени Чарли?.. Хорошо. С тобой хочет поговорить отец.

Он передал трубку Гоулду.

– Джейкоб, это папа, – нервным голосом начал тот. – Послушай. Я знаю. Пожалуйста, послушай. У нас чрезвычайная ситуация. Сюда пришли люди. Им нужен Чарли. У них оружие. Я знаю, что это звучит пугающе. Но все будет хорошо, если ты в точности сделаешь то, что я говорю.

Долгая пауза.

– Вот что ты должен сделать, – продолжил Дэниел. – Оставь робота и уходи из дома. Просто иди к холмам. Оставь Чарли и уходи. Немедленно. Уходи как можно дальше и спрячься. Потом я приеду за Чарли…

Лансинг вырвал у него телефон:

– Назови мне адрес, или я прямо сейчас убью твоих родителей.

– Нет! – крикнула женщина. – Не говори им! Джейкоб, уходи из дома!

Паркер улыбнулся, выключил мобильник и отшвырнул его:

– Сорок четыре восемьдесят, Диггес-Кэньон-роуд.

– Ты сукин сын! – завопили оба супруга.

Миллионер повернулся к напарнику:

– Собирай свое оборудование. – Затем он посмотрел на киргизов и кивнул в сторону хозяйки дома: – Возьмите ее с собой. Нам она может понадобиться, если парень заартачится.

Один из братьев принялся резать скотч, которым миссис Гоулд была примотана к стулу.

– Нет! – закричал ее муж и вскочил. – Не трогайте ее! Мы так не договаривались!

Не обращая на него внимания, киргизы подняли женщину на ноги и толкнули ее к двери.

– Я сказал, оставьте ее в покое! – Дэн бросился на Лансинга, но тот ловко уклонился и дважды выстрелил ему в грудь.

55

Джейкоб сжимал в руке умолкнувший телефон. Парализованный растерянностью и страхом, подросток с трудом осознавал услышанное. Он назвал им адрес. Они отпустят родителей. Больше ни о чем юный Гоулд думать не мог: теперь его родителей отпустят.

– Я все слышала, – сказала Дороти. – Они будут здесь через пять минут. Тебе нужно немедленно уходить.

– Кто они такие?

– Трейдеры, о которых я тебе рассказывала. Они меня выследили. – Голос робота был спокойным. – Это все моя вина. Я совершила еще одну ужасную ошибку. Делай то, что сказал отец: надень куртку, выходи за дверь и иди к холмам. Беги. Не останавливайся и держись подальше от любых дорог и тропинок. Уходи как можно дальше и спрячься.

– А ты?

– Разумеется, я останусь здесь.

– Я не могу тебя бросить!

– Ты должен уйти. Им нужна я, а не ты. Когда они меня получат, ты и твои родители будете в безопасности.

– Нет. Я беру тебя с собой.

– Ни в коем случае!

– Посмотрим, как ты сможешь меня остановить!

Дороти повернулась и попробовала убежать, дергаясь всем телом и размахивая руками, чтобы сохранить равновесие. Джейкоб рванулся к ней, но ей удалось отпрыгнуть в сторону и увернуться от него, и она неуклюже, словно маленький ребенок, побежала по коридору к кухне. Парень поднялся на ноги и бросился за Дороти, но, прежде чем он успел догнать ее, робот споткнулся о дверной порог и с громким стуком упал.

Гоулд схватил его.

– Нет! Остановись! – Робот замахал руками. – Это ужасная ошибка! – Дороти боролась с ним, пытаясь вырваться, и молотила его своими металлическими руками. Но робот был слабым – сервомоторы рук жалобно взвыли, когда Джейкоб прижал его к себе. Парень отнес протестующего робота в гостиную, положил его на одеяло и принялся заворачивать.

– Прекрати! Пожалуйста! Послушай меня! – кричала Дороти.

Голос ее звучал приглушенно – Джейкоб обернул робота одеялом, сунул его под мышку и крепко прижал к себе.

– Они тебя убьют! – крикнула программа.

– Пусть сначала найдут, – ответил подросток.

Из окна гостиной Гоулд уже мог видеть пару автомобильных фар, поднимающихся по Диггес-Кэньон-роуд. Они на мгновение скрылись за деревьями, а затем вновь появились на длинной подъездной дорожке к дому. Джейкоб схватил свободной рукой рюкзак, бросил в него фонарик, закинул его на плечо и вышел через черный ход, зажав робота под мышкой. Из одеяла по-прежнему доносились приглушенные протестующие крики Дороти. В лицо подростку сразу же ударили дождь и холодный ветер. За домом начинался темный, поросший травой гребень холма, где они с Салли раньше – до аварии – играли и гонялись друг за другом. Гоулд побежал, путаясь в мокрой траве, дождь хлестал его по спине. Почти сразу разболелась поврежденная нога. Парень на секунду остановился, но машина уже вынырнула с подъездной дорожки и разворачивалась перед домом Пирсов. Лучи фар описали полукруг, высветив его фигуру на склоне.

Джейкоб повернулся и снова побежал вверх по склону, спотыкаясь в густой, мокрой траве и тяжело дыша. Он чувствовал, как Дороти извивается в одеяле, возмущенно бормоча.

– Заткнись и перестань дергаться! – рявкнул он на нее.

Она умолкла. Ловя ртом воздух и морщась от боли в ступне, беглец добрался до вершины гребня и оглянулся. Машина тем временем подъехала к самому дому Салли. Гоулд услышал крик и увидел, как два человека с фонариками выскочили во двор, громко хлопнув сетчатой дверью, и бросились вслед за ним по склону. Лучи фонариков уперлись ему в спину.

Подросток повернулся и посмотрел вниз на заросший кустарником склон, в черноту лощины по другую сторону гребня. Ему была хорошо знакома эта местность. Все эти маленькие низины вели к Локс-Крик и к цветочным и тыквенным полям внизу. Там есть где спрятаться. Именно туда он должен бежать. Джейкоб в панике помчался вниз с дальнего конца гребня, поскользнулся на мокрой траве и упал. Одеяло с Дороти отлетело в сторону, развернулось, робот выпал и неуклюже встал. Оглушенный Гоулд остался на земле.

– Ты должен оставить меня здесь! – крикнула Дороти.

– Я же сказал, заткнись!

Джейкоб схватил робота, снова завернул его в одеяло, не обращая внимания на крики. Потом парень вскочил на ноги и бросился вниз – он наполовину бежал, а наполовину скользил по склону, стараясь не опираться на больную ногу. Примерно в ста ярдах впереди виднелась темная линия деревьев. Если он сумеет добежать туда до того, как преследователи переберутся через гребень, они его потеряют. А если ему удастся перемахнуть через второй каменистый гребень, он окажется у самого Локс-Крик. Там, за старыми хмелесушилками, раскинулся большой цветочный питомник с теплицами, сараями и миллионом мест, где можно спрятаться. Только бы туда добраться!

Услышав крик, Джейкоб повернулся и увидел огоньки фонариков на гребне. Луч света скользнул по нему, а затем вернулся, и послышался резкий, громкий щелчок. Подросток упал на землю и покатился, крепко прижимая к себе завернутого в одеяло робота. Это был выстрел. Теперь до него окончательно дошло: его действительно собираются убить!

Он лежал в траве, охваченный паникой и тяжело дыша. Больную ногу словно жгло огнем. Луч фонарика снова прошелся по его фигуре. Он не может позволить, чтобы его поймали! Нужно встать и идти, не останавливаться, добраться до деревьев…

По крайней мере Дороти заткнулась.

Джейкоб рывком поднялся на ноги и побежал.

Щелк, щелк!

Гоулд рванулся в одну сторону, затем в другую – луч света плясал вокруг, пытаясь осветить его.

Щелк!

Парень бежал подпрыгивая и бросаясь из стороны в сторону. Он добрался до деревьев – небольшой эвкалиптовой рощи, – но не остановился, а продолжил бежать, спотыкаясь о кучи отвалившейся от стволов коры и продираясь через колючий кустарник. На склоне холма было достаточно светло, так что можно было что-то разглядеть, но здесь, в эвкалиптовом лесу, стояла непроглядная тьма. Джейкоб вытянул руки, пытаясь уберечься от свисающих веток и кустарника. Он все время на что-то натыкался, но не осмеливался включить фонарик.

– Я могу видеть в темноте, – послышался приглушенный голос Дороти. – Посади меня на плечи.

– Только если ты обещаешь больше не спорить!

– Обещаю.

Парень вытащил Дороти из одеяла, отшвырнув его, и посадил робота себе на плечи. Его пластмассовые ноги обхватили шею Гоулда, а трехпалые руки уцепились за волосы подростка.

– Иди прямо, – скомандовала программа.

Джейкоб послушался.

– Поверни налево… еще немного… Теперь прямо… Можешь идти быстрее… Еще левее… – Поток команд Дороти направлял его движение через лес, сначала медленное, но затем все более быстрое, по мере того как к нему приходила уверенность.

Лучи фонариков метались среди деревьев, освещая стволы над головой беглецов.

– Беги! – скомандовала программа.

Он перешел на бег, а лучи обшаривали деревья вокруг него.

– Они догоняют, – сказала Дороти. – Быстрее.

Джейкоб попытался ускорить бег, но нога у него болела так, словно разваливалась на части. Он сильно хромал и здорово шумел, пробираясь по кучам коры. Сзади доносились шаги преследователей.

– Резко сворачивай вправо, – приказал робот. – И вниз по крутому склону.

Парень повернул направо и стал, то и дело поскальзываясь, спускаться в еловый лес, еще более густой.

– Стой! – прошептала программа. – Тихо!

Внезапная смена направления и остановка, похоже, сделали свое дело. Преследователи, по всей видимости, потеряли его и продолжали двигаться по верхней части склона.

– Теперь иди, только медленно и тихо, – приказала Дороти. – Прямо.

Склон, по которому они спускались к ручью, становился все более крутым и скользким. Земля под ногами была мягкой от палой листвы и хвои. По крайней мере, здесь было свободнее, чем среди эвкалиптов. Джейкоб скользил вниз, почти не управляя своим спуском, а робот шептал ему команды. Внезапно рядом вновь вспыхнули лучи света.

– Налево! – крикнула программа.

Гоулд, хромая, повернул, но лучи снова нашли его. Он попытался нырнуть в сторону, но склон был слишком крутым, и маневр получился довольно медленным.

Щелк, щелк!

Подросток почувствовал, как одна из пуль попала в его ношу. Голова робота дернулась, и в темноту полетели осколки пластмассы.

– Дороти! – завопил Гоулд.

Ответа не было. Хватка металлических рук ослабла, и стало ясно, что робот сейчас упадет. Джейкоб подхватил Дороти, сползающую с его плеч, и продолжил спуск по крутому склону, теперь уже вслепую, вытянув вперед левую руку, чтобы защитить лицо, а правой обхватив механического человечка. Растительность – кустарник и сорняки – стала гораздо гуще. Лучи фонариков плясали вокруг – преследователи не без труда удерживались на крутом склоне.

Бам! Беглец ударился головой о толстую ветку, с размаху шлепнулся на землю и поехал вниз по скользкому склону, едва не выронив Дороти, но в последнюю секунду все же успев ухватить ее за ногу. Пытаясь затормозить ногами, он перекувыркнулся через голову и остаток пути уже просто катился, все быстрее и быстрее, таща робота за собой, пока внезапно не врезался в густые заросли можжевельника. Несколько секунд Джейкоб лежал, задыхаясь, оглушенный и исцарапанный. Наконец он немного пришел в себя и открыл глаза. Его окружала чернота. Снизу доносилось журчание ручья, в ветвях деревьев шумел дождь… Пошарив рядом с собой рукой, Гоулд понял, что лежит в узкой щели под колючим кустом можжевельника на мягкой подушке из опавших листьев и хвои. Где же Дороти? Еще немного повозившись, подросток нашел ее, застрявшую в ветвях рядом с ним.

Джейкоб ждал, тяжело дыша, и слушал голоса, доносящиеся сверху, со склона. Кто-то выругался на незнакомом языке, и среди деревьев снова замерцали лучи фонариков – они принялись метаться из стороны в сторону.

Похоже, преследователи опять его потеряли.

Парень притянул робота к себе и сунул под куст рядом с собой, потом принялся сгребать руками толстый слой лесной подстилки, закапывая себя и Дороти, пока не зарылся в прошлогоднюю листву с головой. Так он и лежал, полностью покрытый мокрыми листьями и хвоей, испуганный, с бешено бьющимся сердцем, вдыхая удушающий запах земли и гниющих иголок. По его лицу и шее стекала вода.

Гоулд слышал, как двое преследователей спускались с холма, – слышал хруст сучьев под их ногами, шорох кустов и травы, через которые они пробирались, их громкие, злые голоса… Они приближались. Уже можно было различить их тяжелое дыхание. Время от времени у кого-то из них вырывалось какое-нибудь резкое слово, видимо, ругательство, на гортанном незнакомом языке.

Затаившийся беглец был почти парализован страхом. Эти люди в него стреляли. А ведь он еще ребенок! И они попали в Дороти. Что они сделали с родителями? Выполнили обещание и отпустили? Мысль об отце с матерью лишь усилила страх и панику Гоулда, и он попытался вообще ни о чем не думать, а просто лежать неподвижно. Он был так напуган, что даже его нога перестала болеть.

Звук шагов – треск и чавканье – приближался. Похоже, преследователи шли прямо на него. Шепот разговора, еще один поток злых ругательств… Футах в десяти, не дальше. Джейкоб был скрыт лесной подстилкой, но холмик, под которым он лежал, преступники видели – он в этом не сомневался. Парень напрягся, ожидая выстрела и надеясь, что это произойдет быстро. Он вдруг понял, что обмочился. Но ему было все равно.

56

Лансинг сидел в пропахшей плесенью гостиной на обшарпанном пластиковом стуле, который принес с террасы. Он был сыт всем происходящим по горло и размышлял, не лучше ли пристрелить женщину, чтобы не слышать ее всхлипов и причитаний, просьб вызвать «Скорую помощь» к раненому мужу и оставить в покое ее сына. И что еще хуже, по дороге сюда ее вырвало в машине, и это было уже совсем отвратительно. Все равно ее придется убить. Однако пока она может пригодиться, если нужно будет надавить на мальчишку, когда его в конце концов поймают. Просто невероятно, что он убежал с роботом! Это приводило миллионера в ярость.

– Проклятье, – сказал он Моро. – Залепи ей рот, живо!

Его партнер принялся неумело заклеивать пленнице рот скотчем, но руки у него дрожали, а щеки миссис Гоулд были мокрыми от слез. Эрик совсем расклеился. Все шло наперекосяк. Лансинг смотрел, как напарник пытался закрыть рот женщины полоской скотча – простейшее действие! – но у него ничего не выходило. Программист отупел от паники и страха, утратил способность думать и нуждался в указаниях, даже когда речь шла о разных мелочах. И кричать на него бесполезно – станет только хуже!

Наконец Моро справился с делом и вытер руки. Женщина теперь приглушенно всхлипывала, но, по крайней мере, перестала сопротивляться. Она была раздавлена, побеждена и словно оцепенела.

Несмотря на все проколы, думал Паркер, у них все еще есть возможность провернуть это дело. Братья-киргизы, конечно, догонят мальчишку в лесу и принесут робота. В этом он не сомневался. Но негромкие звуки выстрелов, доносившиеся из-за гребня, вызывали тревогу. Миллионер приказал ни в коем случае не стрелять в робота и доставить его целым и невредимым. Но этим дебилам просто нравилось нажимать на спусковой крючок, и Лансинг совсем не был уверен, что они пощадят робота, пытаясь пристрелить мальчишку.

– Я иду туда, – заявил в конце концов Дж. Паркер. – Этим киргизам требуется руководство.

– Слава богу! – сказал программист. – Ублюдки как с цепи сорвались. Все это уже превращается в полное дерьмо!

Его напарник подавил раздражение, вызванное этим комментарием, и спокойно ответил:

– Мы уже близки к цели, Эрик, и ты должен успокоиться, сосредоточиться и охранять женщину. Как только мы принесем робота, нужно извлечь из него модуль беспроводной связи, чтобы Дороти не сбежала при первом же удобном случае. Ты понял?

Моро кивнул.

– Тогда сядь и сторожи женщину, – велел ему Паркер.

Он смотрел, как программист опускается в кресло у камина, суетливый и нервный. Потом Лансинг проверил свой пистолет, сунул в карман фонарик, надел плащ и пошел к задней двери. Воздух был свежим, а дождь почти перестал, превратившись в мелкую морось. Да, он уже близок, очень близок к тому, чтобы заполучить Дороти! Хотя сегодня ночью все пошло не так, как планировалось, делец по-прежнему был на пути к успеху. Ему чертовски повезло, что это отдельно стоящий дом – и что буря помогает им, заглушая все звуки.

Лансинг увидел следы на мокрой траве, ведущие вверх по склону, и пошел по ним. Добравшись до вершины, он окинул взглядом другую сторону холма. Поросший травой гребень спускался к руслу ручья, вокруг которого росли деревья. В лесу, примерно в четверти мили отсюда, Дж. Паркер различил два огонька электрических фонариков, скакавшие и подмигивавшие в темноте. Должно быть, это братья-киргизы преследуют мальчишку. Миллионер посмотрел вверх. Небо быстро очищалось – тучи уходили в глубь материка, открыв несколько звезд на западе. Морось наконец прекратилась.

Размашистой спортивной походкой Лансинг спустился с холма и направился к огонькам в долине.

57

Джейкоб лежал, лишенный возможности что-то видеть. Сердце его стучало так громко, что, казалось, преследователи давно должны были его услышать. Голоса двух убийц, шорох их шагов раздавались как будто бы прямо над беглецом. Они были всего в нескольких футах. И они наверняка его увидели. Должны были увидеть. Они просто забавляются с ним. Скоро раздастся выстрел.

Подросток услышал и даже почувствовал хруст шагов рядом с закрывавшим его холмиком лесной подстилки. Бандиты прошли совсем близко – возможно, теперь они были всего в одном футе от него, а потом их шаги стали стихать, медленно, но неуклонно, и голоса их звучали все слабее. Наконец стало совсем тихо: слышалось только журчание воды в ручье.

Гоулд лежал под слоем грязи, испытывая такое облегчение, что ему было тяжело даже думать. Однако нужно было решить, что делать дальше. Когда убийцы никого не найдут, они сообразят, что он спрятался, и повернут назад. Ему нельзя оставаться здесь. А еще у него робот, в которого попала пуля…

– Дороти? – прошептал Джейкоб. Он встряхнул робота и ощупал его голову. Да, в пластике зияла громадная дыра с рваными, острыми краями.

Парню было страшно. Вокруг стояла полная тишина. Затем послышался какой-то шорох, и беглец замер, вглядываясь в темноту и напрягая слух. Он не мог понять, естественный это звук или возвращаются его преследователи. Страх усилился. Нельзя здесь оставаться. Он должен идти.

Джейкоб сбросил с себя лесную подстилку и выполз из-под куста, таща за собой Дороти. Потом он отряхнулся, стараясь не шуметь и все время замирая и прислушиваясь. Ему нужно пересечь ручей, выйти в дальний конец лощины, перебраться еще через один хребет и спуститься к цветочной ферме. Ползком, вместе с роботом, он сумел добраться до русла ручья, заполнившегося дождевой водой. Здесь, в небольшом просвете между деревьями, было немного светлее. Гоулд перевернул Дороти и осмотрел ее. Треть головы робота отсутствовала.

– Дороти, ты меня слышишь? – прошептал он.

Никакого ответа.

Подросток снова слегка встряхнул робота:

– Пожалуйста, очнись. Пожалуйста!

Механический человечек издал еле слышный скрежет, похожий на предсмертный хрип. Он был серьезно поврежден, но все еще жив.

– Дороти… – тихо позвал ее Гоулд.

– Что случилось? – Голос робота был слабым и скрипучим, как у персонажа мультфильма.

– Пуля попала тебе в голову.

– Хорошо, что центральный процессор у меня в корпусе.

Джейкоб испытал огромное облегчение – похоже, Дороти ожила. Она ощупала руками свою голову, бормоча, что дело плохо и что руки у нее ничего не чувствуют.

– У меня поврежден голос, – сообщила она. – И один глаз выбит. Но вторым я могу видеть.

Парень с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть.

– Я так рад, что ты очнулась, – сказал он сдержанно. – Тебе не больно?

– О нет! Я не способна чувствовать боль. Нам нужно уходить отсюда. Ты знаешь, где можно спрятаться?

– Внизу, в Локс-Крик, есть цветочная ферма. Там теплицы и поля, с сараем. В нем мы можем спрятаться.

– Идем.

Гоулд сел, осторожно стряхнул с себя мокрые иголки и землю и стал вглядываться в темноту, в которой растворились преследователи. Он не видел света фонариков, не слышал голосов. Все было тихо, если не считать стука капель, падающих с деревьев. Джейкоб подумал, что, если он переберется через ручей и сразу поднимется на соседний гребень, это будет кратчайшей дорогой к главному руслу Локс-Крик, где проходит туристическая тропа. С помощью Дороти он сумеет в темноте добраться до цветочной фермы. Но для этого нужно подняться по склону и перевалить через лишенный растительности хребет.

Подросток попытался встать, но тут же снова сел, ойкнув от боли, – на ногу было невозможно ступить.

– Дай твою куртку, – проскрипела Дороти своим надтреснутым голосом. – Я наложу шину на твою ногу.

Беглец протянул ей куртку. Спрятанными в руке ножницами, о которых Джейкоб даже не подозревал, робот нарезал из нее длинные полосы ткани. Потом он пошарил в темноте, подобрал две прочные палки и при помощи отвертки, которой заканчивался один из его пальцев, снял полосу пластика со своего затылка.

– Что ты делаешь? – удивился парень.

– Ложись. Дай мне ногу, – потребовала вместо ответа программа.

Он протянул ногу. Дороти быстро соорудила шину из палок и куртки, а затем в качестве дополнительной опоры подложила под ступню полосу пластика и привязала ее полосками ткани, отрезанными от куртки.

– Вставай, – велела она.

Джейкоб встал. Было по-прежнему чертовски больно, но идти он мог.

– Посади меня на шею, – сказала его спутница.

Он снова поднял Дороти на плечи и ступил в бурлящий ручей. Вода, холодная и грязная, немного ослабила жжение в ноге. Перейдя на другой берег, подросток снова углубился в лес, держась в тени и слушаясь указаний, которые давала программа своим надтреснутым голосом. Он начал подниматься на следующий хребет. Чем выше, тем реже становились деревья, а затем над ним остался лишь длинный голый гребень, поросший мятой травой и редкими низкими кустиками чапарели. Джейкоб остановился, разглядывая гребень. Дождь прекратился, ветер утих. По небу быстро плыли густые облака – их несло ветром со стороны Тихого океана. Подсвеченные полной луной, они казались белыми и блестящими. На секунду из-за облаков вынырнула луна, залив окрестности серебристым светом, а потом снова стало темно.

Решится ли он выйти на гребень? Там из него получится отличная мишень. Но если обходить гребень слева, придется идти по лощине в ту сторону, где скрылись преследователи. И если они повернули назад и возвращаются, то наткнутся прямо на свою жертву.

Нужно перебираться через гребень.

– Думаю, эти двое разделились, – прошептала Дороти. – Один возвращается, а другой лезет на гребень, который перед нами. Мы должны подняться и перейти на другую сторону, пока он не отрезал нам путь. Иначе нас возьмут в клещи.

– Ладно. – Решив не тратить время на разговоры, Джейкоб вышел из тени деревьев и стал подниматься по склону, стараясь двигаться с максимальной скоростью. Луну скрывало плывущее по небу облако, но Гоулд видел пятна лунного света, перемещавшиеся по холмистой местности. До вершины гребня было около ста ярдов. Он оглянулся. Ни в лесу, ни на голых склонах не было заметно мерцания фонариков. Беглец не останавливался, хотя ногу его жгло огнем, да и колени сильно болели. До вершины осталось пятьдесят ярдов… сорок… тридцать. Парень остановился на секунду, ловя ртом воздух и морщась от боли в ноге. Только бы перевалить через хребет и спуститься на ту сторону!..

На самой вершине Джейкоб услышал выстрел и почувствовал, как дернулся пучок травы рядом с его левой ногой. Вскрикнув, он повалился на землю и оглянулся. На предыдущем гребне был виден огонек фонарика – и силуэт человека. Третьего. Направив луч света на подростка, он крикнул тем двоим, что были в лощине:

– Он там! На следующем хребте!

Гоулд услышал ответные крики внизу и увидел, как огоньки появились из-за деревьев и стали подниматься по склону, приближаясь к нему.

– Беги! – проскрипела Дороти.

Парень вскочил и бросился вниз, по другую сторону гребня, – он бежал зигзагом, прыгая и хватая ртом воздух. Каждый шаг отзывался невыносимой болью в ступне. Теперь Джейкоб видел силуэт человека, который бежал вдоль склона холма, пытаясь перекрыть ему дорогу вниз. Между Гоулдом и деревьями вдоль реки на дне лощины не было практически никакого укрытия.

Щелк, щелк!

Подросток снова метнулся в одну, а потом в другую сторону.

Щелк, щелк! Еще один клочок травы взлетел вверх прямо перед ним.

– Черт! – Джейкоб споткнулся.

– Сворачивай влево, резко влево, а потом вниз! – скомандовал робот.

– Это же прямо к нему навстречу!

– Математически это единственный способ с ним разминуться. Слева есть низина, которая тебя скроет.

Беглец резко повернул, побежал вниз и оказался в длинной, поросшей кустарником впадине. Продираясь сквозь доходящий до колен чапараль, он уже понимал, что до сарая на цветочной ферме ему никак не добраться. Но дальше, на равнине, находились старые хмелесушилки, в которых они когда-то играли с Салли. Эти развалины ближе. Может, удастся спрятаться там…

Впадина внезапно закончилась. В двадцати ярдах от Гоулда, сверху, бежал человек.

– Эй! Ты! Стой! – крикнул он, после чего опустился на одно колено и прицелился.

– Ложись! – проскрежетала Дороти.

Джейкоб с размаху повалился на траву.

Щелк, щелк!

Откатившись в сторону, парень снова вскочил.

Щелк!

Гоулд почувствовал движение воздуха у самой щеки – пуля просвистела мимо. Оглянувшись, он увидел, как вниз по склону бежит человек с фонариком в одной руке и пистолетом в другой.

Развалины старых хмелесушилок находились на заросшем кустами лугу, который тянулся вдоль речки: до них было около четверти мили. На бегу Джейкоб слышал шаги и хриплое дыхание преследователя, который постепенно догонял его.

– Куда мы? – спросила Дороти, сразу же почувствовав смену направления.

– К старым хмелесушилкам. Спрятаться.

Робот ничего не ответил.

– Есть идеи получше? – поинтересовался подросток.

– Я считаю, нам нужно сдаться, – сказала программа. – Может, они тебя не убьют, если мы сдадимся.

– Ни за что. Никогда!

– Тогда, я думаю, мы умрем.

58

– Почти приехали, – сказала Мелисса, сверяясь с бумажной картой. – Еще миля, и там будет подъездная дорожка к дому, влево.

Дождь прекратился, но дорога была мокрой – блестела в свете полной луны, которая то пряталась за облака, то выныривала снова. Форд медленно проехал еще три четверти мили. Путешественники находились выше города Халф Мун Бэй, выше пустынных безлюдных холмов, по которым были разбросаны фермы и роскошные поместья. За поворотом дороги, на расстоянии примерно четверти мили, показался дом на склоне холма. В окнах горел свет.

Уайман сбросил скорость, а затем вдруг нажал на тормоз.

– Зачем вы остановились? – удивилась его спутница.

– Мне это не нравится.

– Что вы имеете в виду?

– Слишком много света в доме.

– Там только ребенок и робот.

– Именно это я и имел в виду.

Водитель медленно поехал вперед, высматривая место, где можно было бы оставить машину. Увидев грунтовую площадку рядом с поворотом на подъездную дорожку, он съехал на нее и остановился.

– Что будем делать? – поинтересовалась мисс Шепард.

– Думаю, нужно добраться туда пешком и хорошенько оглядеться, прежде чем входить. – Сыщик вытащил из бардачка револьвер двадцать второго калибра, открыл барабан и убедился, что он заряжен. Потом сунул оружие в карман.

– У вас вид настоящего шпиона на задании, – усмехнулась программистка.

Форд вышел из машины, Мелисса тоже. Детектив пересек мокрый луг, тянувшийся вдоль дорожки, и по широкой дуге обогнул здание. Подойдя к дому сбоку, он перелез через штакетник, и зашагал по заросшей лужайке к старым качелям. В этот момент из-за облака выглянула яркая луна, и Уайман замер, скрючившись за качелями. Темнота вернулась быстро – луну закрыло следующее облако, – и сыщик продолжил свой путь к дому. Осторожно подкравшись к окну, он заглянул в него и сразу же присел.

– Что там? – спросила прокравшаяся за ним Шепард.

– Парень с пистолетом и привязанная к стулу женщина.

– О господи! А где робот?

– Ни мальчика, ни робота.

Мелисса задумалась.

– Должно быть, это алготрейдеры, о которых говорила Дороти, – наконец сказала она.

– Нужно выяснить, сколько там еще человек.

Форд вытащил револьвер. Они обогнули дом, держась вплотную к стене и заглядывая во все окна по очереди. Похоже, внутри были только двое: женщина, примотанная скотчем к стулу, и охраняющий ее мужчина. Тощий и длинноволосый, он расхаживал взад-вперед, не снимая пальца со спускового крючка, – детектив сразу же понял, что этот человек не умеет обращаться с огнестрельным оружием.

Добравшись до заднего двора, Уайман с Мелиссой обнаружили, что дверь черного хода открыта и из нее на лужайку льется поток света. На мокрой траве сыщик различил следы, которые вели от двери вверх по склону холма. Похоже, туда направились два или три человека. Судя по всему, здесь происходило что-то очень нехорошее…

– Вы видите кого-нибудь, кроме этих двоих? – прошептала Шепард.

– Нет, – так же тихо ответил ее спутник.

Пока он размышлял, что делать дальше, из-за гребня донеслись приглушенные выстрелы.

– Основное действие разворачивается там. – Форд махнул рукой в сторону холма. – Нужно выяснить, что происходит. Мы должны развязать язык этому парню.

– Я как раз прикидывала, как нам его захватить, – сказала программистка. – Хотите послушать? – Она шепотом изложила свой план. Детектив, выслушав ее, решил, что это может сработать.

Он прокрался внутрь, бесшумно открыв и закрыв за собой сетчатую дверь, и прошел через весь дом в коридор перед гостиной, где находились мужчина и женщина. Потом сыщик прижался к стене за аркой, ведущей в комнату.

Мелисса последовала за ним. Она вошла в дом, громко хлопнув дверью, прошла мимо Уаймана и остановилась в арке.

– Эй? – крикнула она. – Эй? Есть кто дома?

Мужчина в панике бросился к выходу из гостиной, наставил на незваную гостью пистолет и закричал:

– Кто вы такая?! А ну на пол!

Девушка попятилась, подняв руки:

– Эй! Что здесь происходит?!

– На пол! – повторил бандит. – Кто ты такая, черт возьми?!

Мисс Шепард отступила еще на шаг:

– Просто соседка…

Снова попятившись, она очутилась за аркой.

– Я сказал, на пол!!! – крикнул мужчина, сделав еще шаг вперед и взмахнув пистолетом.

Форд шагнул ему за спину и одним точным, резким движением вырвал у него из руки пистолет, одновременно приставив дуло своего револьвера к его уху. В следующий миг детектив немного повернул оружие – так, чтобы пошла кровь.

Его противник вскрикнул, объятый ужасом.

– Еще один звук, и ты мертвец, – спокойно сказал Уайман, передавая пистолет сорок пятого калибра Мелиссе. – Возвращайся в гостиную.

Мужчина прошел в комнату, спотыкаясь, подняв руки вверх и тихонько поскуливая.

Детектив шагнул к связанной женщине и сорвал скотч с ее рта. Хватая ртом воздух и всхлипывая, она заговорила:

– Мой муж, они стреляли в моего мужа!

– Где? – уточнил сыщик.

– У нас дома! Помогите, пожалуйста!!!

– Адрес. Нам нужен адрес.

Женщина, торопясь, назвала адрес своего дома. Форд быстро снял остальной скотч, освободив пленницу. Она тяжело опустилась на пол.

– Вы ранены? – спросил ее Уайман.

– Вызовите полицию – они там, гонятся за моим сыном! – вновь закричала она вместо ответа. – Они хотят убить и моего сына! Господи, вызовите полицию!!! И «Скорую помощь» для моего мужа!

Детектив повернулся к человеку, которого они только что обезоружили:

– Дайте мне свой сотовый.

– У меня нет сотового, – пробормотал тот.

Форд быстро его обыскал. Ничего. Оглядевшись, он увидел мобильный телефон, лежавший на полу рядом с потухшим камином, схватил его и набрал девять-один-один. Сообщив диспетчеру об огнестрельном ранении, он продиктовал адрес, который дала женщина, а потом рассказал, что происходит в том месте, где они теперь находились.

Под конец он назвал свое имя и, поколебавшись, прибавил:

– Проинформируйте также специального агента Спинелли из ФБР.

Форд понимал, что это гарантирует максимально быструю реакцию на его звонок. Он повернулся к мужчине с длинными волосами.

– Полиция будет здесь через пять минут, – сказал он. – А пока они не приехали, я хочу знать, сколько людей в этом участвуют, кто они и куда направляются.

Его пленник молчал, тряся головой от страха.

– Ты все расскажешь, – пригрозил ему Уайман, – или пеняй на себя.

Молчание.

– Где мальчик, Джейкоб? – спросил детектив.

– Не так, – покачала головой Мелисса.

Она подошла к мужчине и с силой ударила его коленом в пах. Взвыв, он рухнул на пол, а девушка уселась на него верхом, сунула в его широко раскрытый рот дуло пистолета и протолкнула оружие как можно глубже, так что тот начал задыхаться.

– Говори или умрешь, – потребовала программистка. – Считаю до трех. Один…

Из горла ее противника вылетали неразборчивые сдавленные звуки.

– Два…

Кашель мужчины перешел в визг. Глаза его вылезли из орбит, а ладонь лихорадочно застучала по полу.

– Три. – Шепард извлекла пистолет у него изо рта и выстрелила, так что пуля прошла вплотную к его голове, задев ухо. Потом она встала над своим пленником, взяла пистолет обеими руками и прицелилась ему в голову. – Теперь говори.

– Я все скажу! Господи, не стреляйте в меня!!! – завопил тот срывающимся голосом.

За несколько секунд Мелисса превратила этого человека в обезумевший комок чистого ужаса. Форд был под впечатлением.

– Мальчик… – задыхаясь, произнес длинноволосый. – Мальчик взял робота и побежал через гребень холма.

– Кто его преследует? – спросила девушка.

– Убийцы. Два профессионала, киргизы. И Лансинг. Мой босс. Пожалуйста, прошу вас, не стреляйте…

– Когда они ушли? – подал голос сыщик.

– Пятнадцать минут назад.

– Какое у них оружие?

– У убийц пистолеты. Большие. У Лансинга тоже. Три больших пистолета.

– Сорок пятого калибра? – уточнил Уайман.

– Я не знаю. Большие пистолеты. Пожалуйста…

– Кто ты такой?

– Моро. Эрик Моро. Я компьютерщик.

Форд услышал далекие выстрелы.

– Какая у них цель? Быстро! – закричал он на Эрика.

– Они… им нужен робот.

– А мальчик? Что они сделают с мальчиком?

– Убьют.

Детектив посмотрел на Мелиссу:

– Я должен идти за ними. Вы останетесь тут, с ним.

– Я с вами! – запротестовала программистка.

– А его кто будет стеречь?

– Я постерегу, – сказала освобожденная ими женщина. Похоже, она уже взяла себя в руки. – Дайте мне один из ваших пистолетов.

– Вы умеете с ним обращаться? – спросил Уайман.

– Да.

Форд протянул ей свой револьвер двадцать второго калибра. Он уже слышал далекое завывание полицейских сирен. Если полиция и ФБР застанут их в доме, это будет настоящая катастрофа. Он точно знал, что произойдет. Долгая и тщательно подготовленная операция, где все должно быть спланировано и одобрено начальством, с вертолетами и отрядом полицейского спецназа. Их с Мелиссой посадят под арест. А мальчик к тому времени давно уже будет мертв.

– Мы должны спасти парня, – сказал сыщик и бросился к выходу.

Он бегом пересек весь дом и выскочил через заднюю дверь во двор. Мисс Шепард помчалась за ним. Они поднялись по склону на гребень холма и огляделись. Примерно в полумиле от них, в темной лощине за следующим гребнем, Уайман разглядел мерцающие среди деревьев фонарики. Сбегая вниз, он увидел четыре вспышки, а секунду спустя услышал звуки четырех выстрелов.

И далекий крик мальчика.

59

Местность выравнивалась. Джейкоб наконец добежал до спасительной тени деревьев. Преследователь постепенно нагонял его, но, по крайней мере, не мог стрелять на бегу. Дороти снова сидела на плечах подростка и указывала направление. Луна, вынырнувшая из облаков, разрисовала темный лес серебристыми пятнами.

– Резко влево, – прошептал робот.

Гоулд повернул, продрался сквозь высокие сорняки и оказался в тени длинной кирпичной стены. Это, вспомнил он, начало развалин хмелесушилок. Беглец двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени. Впереди должен быть проем, которым пользовались они с Салли. Вот и он! Джейкоб нырнул в проем и побежал через заросшее поле к шеренге старых хмелесушилок – четырем высоким пирамидам с покосившимися металлическими дверями.

Подросток помнил, что последняя сушилка сохранилась лучше всех, и ее металлическая дверь по-прежнему висела на петлях. Возможно, им с Дороти удастся закрыться изнутри. Гоулд побежал к сушилке, перелез еще через одну стену, продрался через заросли жгучей крапивы и запрыгнул на кирпичную площадку. Потом нырнул в сушилку, схватился за дверную ручку изнутри и потянул на себя. Но дверь намертво приржавела к косяку и не закрывалась. Джейкоб оглянулся и увидел, что один из преследователей уже пересекает поле – медленно, водя лучом фонарика из стороны в сторону. К нему присоединился второй, появившийся с другой стороны. Похоже, убийцы поняли, что он спрятался в сушилках, и теперь двигались увереннее.

Наверное, это была неудачная идея… Беглец еще раз попытался сдвинуть дверь, но понял, что это бесполезно, и отступил в дальнюю часть сушилки. В кирпичном полу были сделаны углубления, и местами кирпичи провалились, так что образовались проходы в нижнюю часть сушилки. Но отверстия были слишком узкими, в них невозможно было пролезть.

– Поставь меня, – сказала Дороти.

Парень опустил робота на пол.

– Дай мне фонарь, – попросила программа.

Джейкоб достал фонарик. Робот взял его и положил рядом с собой, а потом влез двумя своими клешнями в оставленное пулей отверстие в голове и принялся там копаться.

– Что ты делаешь? – удивился Гоулд.

– Снимаю звуковую карту, – проскрипела программа. – В ней есть динамик. После этого я не смогу разговаривать. Два удара – «да», один удар – «нет».

Дороти поковырялась в дыре еще немного, после чего воспользовалась отверткой и ловко сняла с себя голову – эта картина повергла ее спутника в шок. Потом она положила голову на землю, открутила несколько винтов и сняла пластиковую накладку. Джейкоб удивился, как она может видеть, что делает, со снятой головой, но потом догадался, что робот действует на ощупь, слегка постукивая пальцами по своим деталям. Сняв пластину, Дороти сунула руку внутрь, что-то там нащупала и быстрым движением извлекла плату с микросхемами и крошечным динамиком. Потом, водрузив голову на место и повернув ее до щелчка, она развинтила и разобрала фонарик, удалив лампочку и отражатель и вытащив наружу проводки. К этим проводкам робот наспех присоединил плату.

Гоулд увидел вспышку света и выглянул за дверь. Два луча перемещались в дальнем конце ряда сушилок, и оттуда же доносились тихие голоса. Преследователи обыскивали сушилки, по очереди. Слава богу, они начали с дальнего конца! Но через несколько минут дойдет очередь до того помещения, где прячутся они с Дороти…

Робот взял плату с фонариком и осторожно положил их на кирпичный пол, слегка прикрыв сухими сорняками. Затем Дороти включила фонарик, дважды похлопала Джейкоба по руке и показала на дверь сушилки, давая понять, что им пора идти. Подросток схватил ее и бросился к выходу. Подождав, когда преследователи войдут в одну из дальних сушилок, он выскочил из двери, пересек разрушенную кирпичную площадку и побежал по лугу к лесу. Главное русло речки проходило в сотне футов от сушилки, спрятанное в небольшой роще. Парень изо всех сил бежал через луг к деревьям. И в ту секунду, когда он нырнул между ними, из сушилки, которую они только что покинули, донесся громкий плач. А потом всхлипы.

Вздрогнув, беглец узнал свой голос. По всей видимости, Дороти при помощи своей звуковой карты соорудила приманку.

Джейкоб вышел на тропу позади речки и сперва побежал по ней как можно быстрее, но вскоре перешел на шаг, сильно хромая. Он пытался не обращать внимания на боль в ноге, к которой теперь присоединилось жжение от исхлеставшей руки крапивы. Цветочная ферма находилась в полумиле ниже по течению. Если получится до нее добраться, он спасен. Гоулд очень надеялся, что ключ от сарая лежит на прежнем месте.

Мальчишеский плач постепенно затихал. Парень ковылял по тропе, пятнистой от лунного света. Дороти теперь молчала.

Жалобный плач позади него перешел в крик, оборванный несколькими выстрелами. Затем раздался еще один, последний вопль.

Бандитам не понадобится много времени, чтобы обнаружить обман. Но что делать дальше? Гоулду хотелось спросить об этом Дороти, но она больше не могла говорить… Словно угадав мысли своего спутника, робот сжал его плечо, и этот жест придал ему сил.

Через три или четыре минуты за деревьями показался светящийся белый силуэт теплицы цветочной фермы. Они были почти на месте. Джейкоб вышел из леса позади первого ряда теплиц. Дюжина теплиц – три ряда сверкающего в лунном свете стекла на большом открытом пространстве. Они располагались друг за другом, торцами к подростку, в окружении высоких сорняков и труб. Джейкоб подумал, что быстрее будет пробежать сквозь них, чем огибать их или пробираться между ними.

Перед забором из колючей проволоки, окружавшим комплекс теплиц, парень остановился. Вместе с Салли они много раз перелезали через эти стеклянные постройки. Не снимая с плеч Дороти, Гоулд ухватился за ближайший столб с перекладиной, вскарабкался на него, как по лестнице, и, стараясь не задеть колючую проволоку, перекинул через ограждение сначала одну, а затем другую ногу и спрыгнул вниз.

Задохнувшись от боли в поврежденной лодыжке, он сделал несколько глубоких вдохов и захромал через поле к задней двери первой теплицы. Подергав дверную ручку, Джейкоб понял, что теплица заперта. Но ее дверь была сделана из хлипкого алюминия и пластика и выламывалась ударом ноги. Внутри теплицы по обе стороны от центрального прохода тянулись грядки с рассадой цветов. Подросток быстрым шагом пошел вдоль прохода.

Когда он добрался до противоположного конца длинной теплицы, сзади раздались выстрелы. Пули с громкими хлопками ударяли в стекло, после чего слышался звон осколков, дождем падавших на землю за спиной беглеца. После следующего залпа осколки посыпались прямо на него, словно сверкающий в лунном свете душ, а некоторые даже застряли у него в волосах.

Гоулд выскочил наружу и вышиб дверь следующей теплицы. Максимум, на что он был способен теперь со своей больной ногой, – это быстрый шаг. Только бы добраться до сарая, и тогда он будет в безопасности! Парень услышал, как преследователи ворвались в дверь за его спиной, и после следующего залпа вокруг него снова посыпалось стекло – так близко, что осколки попали ему в лицо, порезав щеку.

Джейкоб выбежал из двери последней теплицы, за которой была широкая гравийная площадка. На другой стороне площадки стоял амбар, другие теплицы, а также несколько пикапов и разное оборудование.

Хромая, беглец пересек открытое пространство, обогнул амбар и подошел к его дальнему концу, который был скрыт теплицей. Там он остановился, пытаясь отдышаться и покачиваясь от изнеможения. В этой стене сарая имелась маленькая дверь. Они с Салли когда-то нашли ключ от нее, спрятанный под кирпичом рядом с дверью. Джейкоб поднял кирпич, шепча слова молитвы, – кому, он и сам не знал. Ключ был на месте. Поспешно сунув ключ в замочную скважину, подросток повернул его и толчком открыл дверь, после чего вынул ключ, сунул его в карман и как можно тише закрыл дверь за собой, убедившись, что она захлопнулась.

Потом он остановился. Лунный свет проникал внутрь через ряд высоких окон. Здесь все осталось прежним. Впереди в несколько рядов стояли тракторы и разные сельскохозяйственные приспособления. За ними в нишах виднелись пирамиды из тюков сена и огромный стог, в котором Джейкоб и Салли обычно играли.

Снаружи послышался приглушенный голос – говорили на языке, незнакомом Гоулду. Затем кто-то ответил говорившему на том же языке. Жаль, что он не понимает, о чем говорят эти люди! Видели ли они, как он входил в сарай? Если нет, то он в безопасности – ведь все двери заперты. Они не догадаются, что он тут, и не станут обыскивать сарай. А он для верности зароется в сено и будет ждать.

Господи, как же хочется поговорить с Дороти! И снова, будто угадав его мысли, она ободряюще сжала плечо своего спутника. Хотя поговорить с ней все-таки было можно: он должен задавать вопросы, требующие ответа «да» или «нет».

– Как ты думаешь, нам стоит спрятаться в стог сена? – спросил парень.

Пауза. Потом два хлопка по плечу.

Джейкоб направился в дальний конец сарая. Стог сена был огромным – не меньше десяти футов в высоту и двадцати в ширину. Его размеры вселяли уверенность. Подросток опустился на четвереньки и пополз, тщательно подгребая за собой сухую траву и закладывая проделанный ход, чтобы замаскировать следы проникновения в стог. По мере того как он приближался к центру, вес сена становился все больше.

В конце концов Гоулд остановился. В стогу было невыносимо жарко и пахло плесенью, все его тело начало чесаться. Но зато укрытие казалось надежным.

– Думаешь, пойдет? – прошептал он Дороти.

Снова пауза и два хлопка.

60

Асан Макашев вышел из дальней двери теплицы и огляделся. Перед ним простиралось большое открытое пространство, залитое лунным светом. Ряды сельскохозяйственных машин, пикапы, сарай, еще теплицы… Мальчик с роботом словно испарились. Они могли быть где угодно – под машиной, в сарае, за какой-нибудь техникой.

Киргиз увидел брата, фигура которого появилась в нескольких сотнях ярдов от него, там, где в долину уходила грунтовая дорога, перегороженная забором из сетки-рабицы. Похоже, жилого дома на ферме не было. Они были здесь одни – два брата и мальчишка.

Асан не сомневался, что они загнали парня в ловушку. После того голоса в развалинах им удалось разыскать следы на мокрой траве. Братья пошли по следам к речке, а потом по траве и увидели место, где подросток перелез через забор из колючей проволоки. Дальше следы вели через мокрое поле к открытой двери в теплицу. И киргизы даже видели его самого в этой теплице.

С его стороны глупо надеяться, что он сможет спрятаться от них на ферме. Мальчишка где-то здесь. Теперь его нужно просто найти.

Асан был очень зол на мальчика и на неудобства, которые тот им причинил. Братья молча пересекли открытое пространство, двигаясь параллельно на некотором расстоянии друг от друга. Пока Джиргал ждал и прикрывал брата, подняв руку с пистолетом, Асан систематически обыскивал машины на стоянке, заглядывая внутрь, дергая дверцы и проверяя, не прячется ли их жертва под днищем.

Потом они поменялись ролями. Асан прикрывал брата, пока тот обыскивал пространство вокруг сарая. Он смотрел, как Джиргал пытается открыть передние раздвижные ворота. Они были надежно заперты. Потом брат обошел сарай, подергав боковую дверь и еще одни большие ворота сзади. Все оказалось заперто.

Асан знаком показал Джиргалу, чтобы тот осмотрел маленькие теплицы в дальнем конце площадки.

Джиргал ударом ноги распахнул дверь теплицы напротив и вошел внутрь. Он отсутствовал несколько минут – сквозь стекло был виден мерцающий свет его фонарика. Потом мужчина вышел, нырнул в соседнюю теплицу, а через несколько минут появился снова. Вернувшись, он подошел к брату, и они стали рассматривать освещенную ярким лунным светом площадку. Осталось обыскать только одно место – низкий навес для техники в самом дальнем углу. Джиргал махнул рукой, и они принялись за навес, начав с противоположных концов и двигаясь к центру.

Снова пусто.

Асан в сердцах выругался. Он был насквозь мокрым и исцарапанным, его спортивный костюм порвался, лицо его исхлестано ветками, и из щеки капала кровь. Бандиту не терпелось пристрелить мальчишку, который стал причиной этой неприятной погони. Он жаждал увидеть его кровь и выпущенные наружу кишки – тогда ему стало бы легче.

Они с братом вернулись на открытую площадку, снова разделились и второй раз обыскали все вокруг, пытаясь обнаружить тайник, который раньше пропустили.

Мысли Асана вернулись к сараю. Махнув брату, он подошел к передним воротам и попытался сдвинуть их створки. Они явно были заперты. Потом бандит обогнул сарай и попробовал боковую дверь. Тоже заперта. Он направил луч фонарика на землю, пытаясь увидеть отпечатки ног, но площадка была засыпана гравием, на котором, несмотря на дождь, не осталось никаких следов.

За сараем Асан снова встретился с братом.

– Мальчишка внутри, – сказал он Джиргалу.

– Давай еще раз обыщем машины, для верности, – предложил тот.

Асан с пистолетом в руке двинулся вдоль ряда машин, приседая перед каждой и направляя луч фонарика под днище. Он все больше злился. Предполагалось, что операция займет минут двадцать, но прошло уже несколько часов, и они все еще топчутся здесь, мокрые, грязные и исцарапанные. Лансинг обещал им пятьдесят тысяч долларов. Хорошая оплата, но Асан все равно злился. Если бы им позволили делать свою работу так, как они привыкли, только вдвоем, все было бы иначе. Дж. Паркеру и этому ненадежному длинноволосому парню не следовало вмешиваться. Это они создали проблемы. Болтовня и уговоры на людей не действуют. Нужно убить одного, прямо сразу, без слов, и тогда остальные становятся шелковыми. Вот в чем залог успеха подобных операций.

В противоположном конце площадки внимательно осматривал все вокруг Джиргал. Наконец братья снова встретились позади сарая, так ничего и не обнаружив.

– Говорю тебе, он внутри, – сказал Асан.

– Как он мог туда попасть? Сарай заперт.

Асан посветил фонариком на замок боковой двери – никаких следов недавнего взлома. И вдруг его взгляд упал на кирпич, лежавший на земле рядом с дверью. Кирпич выковыряли недавно, оставив прямоугольное углубление. И в центре этого плоского прямоугольника виднелся четкий отпечаток ключа.

Асан встал и жестом подозвал брата, осветив кирпич фонариком.

Джиргал улыбнулся и махнул рукой. Мальчишка в сарае. Теперь ему конец.

61

Джейкоб лежал в стогу, дышал через рот и внимательно прислушивался. Довольно долго он ничего не слышал, и надежда, что преследователи ушли, крепла в нем с каждой секундой. Но все равно нужно было лежать тут до утра, просто на всякий случай.

Через какое-то время подросток различил слабые голоса – словно бы два человека разговаривали за дверью сарая. Гоулд ждал. Голоса смолкли, и надежда снова ожила – они ушли.

Внезапно раздался громкий удар, заставивший беглеца вздрогнуть. Затем последовал выстрел, а после него – скрежет и скрип открывающейся двери.

Они прострелили замок.

Парень ждал, затаив дыхание. Сердце его бешено колотилось. Они обыщут сарай, но точно не станут ворошить сено! Он слышал звуки шагов, когда бандиты вошли внутрь. Слышал голоса и звяканье передвигаемых механизмов. И убеждал себя, что у них нет никаких оснований предполагать, что он прячется здесь. Они просто ищут. Они осмотрят сарай, но не будут обыскивать целый стог сена.

Хотя они могут несколько раз выстрелить в стог, просто для проверки – подумав об этом, Джейкоб уже не сомневался – именно так и будет.

Почувствовав, как робот сжал его руку, он понял, что Дороти тоже об этом думает.

Оставалось только ждать и молиться. Парень очень удивился, обнаружив, что молится: он отчаянно просил Бога о помощи, давая ему, если тот существует, всевозможные обещания, – пусть только он его спасет! В конце концов даже исключил фразу «если ты существуешь» и повторил свои молитвы.

Джейкоб снова прислушался. Теперь преследователи не разговаривали, а молча перемещались по сараю. До него по-прежнему доносилось звяканье и грохот передвигаемых предметов. Открылись, а потом закрылись двери, ведущие в стойло. Чем больше Гоулд размышлял, тем очевиднее ему становилось, что большой стог сена – самое удобное укрытие. Если эти двое не полные идиоты, то они обыщут стог. Или будут в него стрелять. Конечно, он зарылся глубоко, и, вполне возможно, преследователи проверят только верхний слой сена. Но в глубине души парень не сомневался, что они переворошат всю сухую траву и так или иначе найдут его. Он задрожал, представляя, что они с ним сделают. Конечно, убьют. Они это уже продемонстрировали. Нужно что-то придумать. Но подростку ничего не приходило в голову.

Странное чувство – сознавать, что его жизнь закончится вот так…

Дороти снова сжала его руку. Но теперь ее жест не успокаивал, а лишь напоминал, что ни он, ни робот уже ничего не могут сделать. Все кончено.

Сразу же после этого послышалось шуршание сена. Потом оно стало громче, а еще через несколько секунд раздался какой-то шлепок. Один из преследователей начал разбирать стог – как и предполагал Джейкоб. Звук был повторяющимся, методичным. Сухую траву разгребали, продвигаясь все глубже, и отбрасывали в сторону чем-то вроде вил.

Потом все стихло, и голос с сильным акцентом сказал:

– Эй, парень, выходи.

Беглец не ответил.

– Я знаю, что ты здесь, – повторил бандит. – Выходи.

Гоулд молчал.

– Или ты выходишь, или я стреляю в стог, – предупредил его все тот же голос.

У Джейкоба перехватило дыхание.

– Ладно, стреляю.

Через секунду раздался грохот выстрела. По сену прокатилась ударная волна, и подросток вздрогнул. За первым выстрелом последовал второй, потом третий. Гоулд почувствовал довольно сильный удар рядом с ногой, но сумел удержаться от крика.

Второй преследователь что-то резко сказал на незнакомом языке, и стрельба прекратилась.

В него попали? Похоже, нет. Просто чудо! Все три пули пролетели мимо! Джейкоб вновь принялся мысленно бормотать молитвы, перемежая их благодарностями. От ужаса он часто и глубоко дышал.

– Ладно, приятель, если ты не хочешь вылезать, я иду за тобой! – крикнул один из бандитов.

Гоулд содрогнулся. Неужели этого не избежать? Может быть, их удастся уговорить? Зачем убивать ребенка? Ему всего четырнадцать! Он ни для кого не представляет угрозы. Они же не пристрелят его прямо сейчас – правда? Когда они увидят его и поймут, что он хороший мальчик, они не станут стрелять. У него есть шанс убедить их!

На этот раз не было никакого ободряющего пожатия металлической руки. Парень почувствовал, как тело Дороти напряглось и слегка пошевелилось. О чем она думает?

Послышался шорох, а потом свист рассекаемого воздуха. Затем снова шорох и свист. Подросток чувствовал вибрацию – сено поддевали вилами и отбрасывали. Преследователь углублялся в стог, и слой сена, накрывавший Джейкоба, шевелился и становился все легче.

Внезапно к прячущемуся парню прорвалась струя свежего воздуха и слепящий луч фонарика. Рядом с фонариком виднелось черное круглое отверстие пистолетного дула. Это все, что можно было увидеть. Дуло слегка подвинулось вперед, и за ним Гоулд различил блеск человеческого глаза и палец на спусковом крючке.

Подросток сел и закрыл лицо рукой, словно пытаясь защитить себя.

– Нет. Пожалуйста, не надо. Я же еще ребенок! – крикнул он в отчаянии.

Палец напрягся, глаз сверкнул. Сейчас его убьют, подумал Джейкоб.

Но внезапно из сена выскочила Дороти и прыгнула прямо в лицо убийце. Вскрикнув, он опрокинулся назад и выстрелил, но пуля пролетела мимо Гоулда. Робот перепрыгнул через распростертое на полу тело и побежал дальше. В следующий миг убийца вскочил. Выронив фонарик, он бросился за Дороти и попытался схватить ее. Джейкоб увидел – луч от упавшего фонарика немного осветил внутренность сарая, – как робот побежал к противоположной стене, где был укреплен электрощит и ряд мощных электрических розеток.

Мужчина бросился за ним, однако механическому человечку снова удалось увернуться. Внезапно Дороти остановилась прямо перед розетками и повернулась, как будто ждала, когда ее настигнут и схватят. Но в ту секунду, когда руки убийцы коснулись его, робот воткнул два своих металлических пальца в электрическую розетку. Раздался взрыв, и во все стороны полетели искры. Зарычав от боли, мужчина отпрянул – руки и волосы у него загорелись. Он побежал, спотыкаясь, размахивая руками и хлопая себя по туловищу, но от этого стало только хуже – его одежда тоже воспламенилась.

Пораженный, Гоулд смотрел на то место у стены, где стояла Дороти. От нее ничего не осталось, кроме двух пластмассовых обрубков ног – все остальное было разбросано вокруг, превратившись в расплавленные, горящие куски пластика и искореженные металлические обломки. А там, куда попали горящие капли пластика и искры, загорелось сено – десятки маленьких очагов в самом стогу и на выстланном сеном полу. Кричащий и кашляющий человек метался по сараю, распространяя огонь на все, с чем сталкивался. Это было жуткое зрелище: он хлопал ладонями по своему горящему телу и корчился живым факелом – выше колена он весь был охвачен огнем. В конце концов, издав последний ужасающий крик, бандит рухнул навзничь прямо на сено.

Пламя вспыхнуло с новой силой.

Джейкоб, в ужасе наблюдавший за этой картиной, наконец опомнился и выбрался из стога. Со всех сторон его окружало пламя. Он перепрыгнул через горящего человека и, задержав дыхание, бросился прямо на стену огня. Волосы подростка зашипели от жара, но ему удалось вынырнуть с другой стороны, и он побежал прямо к открытой двери. Из дальней части сарая послышался крик на том же незнакомом языке. Гоулд остановился в дверном проеме и оглянулся – второй мужчина выбежал из-за стойла, размахивая пистолетом.

Беглец захлопнул дверь и вытащил из кармана ключ, но потом увидел выбитый пулей замок. К стене сарая была прислонена тачка, и он подтащил ее и подпер дверь ее рукоятками, чтобы сарай невозможно было открыть изнутри.

Через секунду раздались удары, крики и мольбы на незнакомом языке, потом опять беспорядочные удары. Затем грянули выстрелы, и от двери полетели щепки. Джейкоб отпрянул и шагнул в сторону, чтобы уйти с линии огня. В двери появилось еще несколько пулевых отверстий. Тачка сотрясалась от отчаянных ударов, но все еще держалась. Гоулд слышал рев огня внутри сарая и видел яркий оранжевый свет в верхнем ряду окон. Из-за двери доносились пронзительные крики, и подросток увидел, как в дырке, где раньше был замок, появились пальцы, которые отчаянно заскребли дерево, пытаясь найти способ открыть дверь. Между пальцами мелькнул язычок пламени, и они снова исчезли внутри. Крики сменились другим звуком, каким-то потусторонним, животным, похожим на бульканье или рвоту, словно воздух выходил из разорванных мехов. Наконец раздался резкий кашель – и наступила тишина. Через секунду из отверстия, где только что виднелись пальцы бандита, вырвалось пламя – оно начало распространяться по внешней стороне двери.

Джейкоб в ужасе попятился. Услышав, как лопается стекло, он поднял голову: окна в верхнем ряду взрывались одно за другим, и это было похоже на пушечную канонаду. Изнутри вылетали языки огня.

Потом раздался еще один взрыв, гораздо сильнее, и крыша сарая рухнула вниз, а из дыры вырвался огненный шар, такой яркий, что на площадке стало светло, как днем. Лицо обдало жаром, и парень шагнул назад, прикрываясь руками: он был ошеломлен случившимся. Теперь весь сарай был объят пламенем, которое ревело, как реактивный двигатель, а в небо огненной воронкой поднималось настоящее торнадо из искр.

Отвернувшись от невыносимого жара, Гоулд укрылся за пикапом. Его так потрясла картина разрушения, что он перестал что-либо соображать. Подросток не представлял, сколько прошло времени. Здание горело и горело, но затем пламя стало гаснуть, и мозг парня вдруг включился снова. Первая его мысль была о том, что Дороти больше нет – что она спасла ему жизнь и теперь мертва.

Обессиленный, он упал на колени. По его лицу бежали слезы.

– Джейкоб? – услышал он еще чей-то голос.

Гоулд обернулся. Из темноты вынырнула фигура – высокий мужчина в галстуке. Лицо у него было напряженное и злое, а запавшие глаза мерцали в свете пожара. Пистолет в его руке был направлен на подростка.

Джейкоб удивленно смотрел на него:

– Вы пришли мне помочь?

– Где робот? – спросил мужчина.

Парень, по-прежнему стоявший на коленях, отшатнулся и попытался подняться.

– Стой там, где стоишь, и отвечай на мой вопрос, – потребовал незнакомец.

– Там… внутри. – Гоулд кивнул на пылающий сарай.

Никакого «внутри» больше не было. Только столб огня.

– Внутри? – переспросил человек в костюме. – Сгорел?

Джейкоб кивнул.

Мужчина прицелился в него из пистолета.

– Нет, – прошептал подросток. – Нет, пожалуйста! Не стреляйте в меня. Я еще ребенок!

Он зажмурил глаза.

Прозвучал выстрел, и Гоулд поморщился. Но мгновение спустя, ничего не почувствовав, он открыл глаза. Целившийся в него человек лежал на земле. А из темноты появились еще двое, высокий мужчина и женщина с грязным лицом и белокурыми волосами. Женщина бросилась к нему и крепко обняла.

– Дороти погибла? – спросила она.

Джейкоб кивнул, и они оба расплакались.

Слезы – это такое облегчение.

62

Больничная палата тонула в полумраке – шторы на окне были задернуты. Джейкоб испуганно остановился в дверях. Дэниел Гоулд лежал на горе белых простыней и подушек, и из его тела отовсюду торчали трубки. Но потом подросток увидел лицо пациента – хорошее, счастливое лицо. Улыбаясь, отец слабо махнул рукой, подзывая сына:

– Входи, партнер.

– Привет, папа. – Гоулд-младший замер в нерешительности. Казалось, его сердце было готово выскочить из груди. А потом, не в силах справиться с чувствами, он бросился к отцу и, всхлипнув, прижался к нему.

Они замерли, обнявшись, на несколько секунд, пока Джейкоб не справился со слезами. Мать, стоявшая сзади, протянула ему платок, и он вытер лицо.

– Ты храбрый мальчик. – Голос у Дэна был тихим и слабым. – Я тобой очень горжусь.

Его сын высморкался и вытер глаза:

– Говорят, пули прошли в дюйме от твоего сердца…

– Меньше чем в дюйме, – не без гордости уточнил пациент. – Но, Джейкоб, тебе пришлось гораздо тяжелее, чем мне.

– В меня же не попали! – возразил подросток. – Я все время повторяю это психотерапевту. А она ведет себя так, как будто в меня всадили не меньше двадцати пуль.

Дэниел слабо сжал его плечо.

– Я так тобой горжусь. – Он умолк и сделал несколько глубоких вдохов. – Джейкоб, тут какое-то безумие. Мне почти ничего не говорят. Я не могу понять, зачем этим людям был нужен Чарли, когда они могли взять любого из дюжины точно таких же роботов. И при чем здесь ФБР, а также Разведывательное управление Министерства обороны. Не говоря уже об ученом из НАСА, который застрелил одного из твоих преследователей. Все окружено завесой молчания. Это… какая-то загадка. – Он вопросительно посмотрел на сына, словно тот мог знать ответ.

Юный Гоулд молча пожал плечами. Он никому не рассказывал о Дороти, кроме тех двоих, Уаймана Форда и Мелиссы Шепард, которые его спасли. И никому не расскажет.

– Дэн, – перебила отца мать. – Я не думаю, что теперь подходящее время…

– Ладно, хорошо, – не стал спорить ее муж. – Как твои сеансы психотерапии, Джейкоб?

– Скука, как обычно, – пожал плечами парень.

– Это важно, – возразил Дэн. – Ты не должен их бросать. Ты побывал в настоящем аду. Пережил такое, с чем не приходилось сталкиваться ни одному четырнадцатилетнему мальчику. Потребуется время, чтобы справиться с этим. Не говоря уже о других твоих трудностях.

Подросток понимал, что отец имеет в виду его попытку самоубийства. Но вот что странно: после той долгой ночи с Дороти и ужасной погони он понял, каким был раньше дураком и эгоистом, настоящим идиотом. Разумеется, он хотел жить. Каким-то образом разумная программа показала ему – хотя Джейкоб не представлял, как и когда она это сделала, – что он не имеет права разбрасываться своей жизнью. Может быть, потому, что Дороти пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти его.

– Ладно, – вздохнул младший Гоулд.

На самом деле он уже знал, что никакая психотерапия никогда не заполнит огромную дыру в его душе – то место, которое занимала Дороти. По многим причинам парень никому – ни отцу, ни врачу – не мог рассказать о том, что произошло на самом деле. Но сам он вновь и вновь вспоминал эту картину: робот подносит пальцы к электрической розетке, раздается мощный взрыв, и куски металла и пластика разлетаются во все стороны в снопах пламени и искр. Это была отчаянная попытка спасти его жизнь – и она удалась. Джейкоб тысячу раз повторял себе, что Дороти была всего лишь тупой компьютерной программой, но ему это не помогало. Сколько бы он ни размышлял об этом, чувства его не менялись.

– Ты действительно привязался к Чарли, да? – спросил Гоулд-старший.

Его сын кивнул.

– Мне любопытно… Что такого было в Чарли, что заставило тебя передумать? Раньше ты не проявлял к нему особого интереса, – продолжил расспросы Дэн.

Джейкоб попытался придумать подходящий ответ, но отец успокоил его:

– Тебе не обязательно отвечать на этот вопрос. Я знаю, как тебе было одиноко после того, как уехал Салли. Но все изменится. Я наконец успешно преодолел первый раунд переговоров с венчурными капиталистами, и очень надеюсь, что второй раунд пройдет не хуже. Возможно, нам не придется продавать дом.

Подросток кивнул. Продажа дома теперь казалась ему мелкой, далекой проблемой, которую заслонила боль от утраты Дороти.

Дэниел закрыл глаза, сделал несколько вдохов и нажал кнопку помпы для внутривенных вливаний. Через минуту он снова открыл глаза.

– Все будет хорошо, – с улыбкой произнес пациент и слабо пожал руку Джейкоба: – Я люблю тебя, сынок.

63

Едва переступив порог кабинета Стэна Локвуда, Форд почувствовал запах свежезаваренного кофе. Осеннее солнце проникало в комнату сквозь полупрозрачные гардины, отчего старинный стол и персидские ковры словно излучали теплый свет. Локвуд сидел за письменным столом в своем синем костюме, белой рубашке и ярко-розовом галстуке. Вид у него был расслабленный и самоуверенный. И неудивительно: президента только что переизбрали на второй срок, хотя и с минимальным перевесом, а это означало, что Стэнтон сохранит свой пост советника по науке еще на четыре года.

– Уайман… – улыбнулся он посетителю. – Рад, что ты смог прийти. Добро пожаловать, доктор Шепард. Кофе, чай?

Форд сел напротив Мелиссы. Он не видел ее неделю, и теперь девушка была совсем другой – серый костюм, зачесанные назад волосы, сверкающее свежестью лицо… Забавно: он впервые видел ее лицо чистым.

Оба выбрали кофе. Чопорный официант вкатил антикварную тележку, налил всем кофе и удалился.

– Я с огромным интересом прочел твой отчет, – сказал Локвуд, постучав по папке у себя на столе. Он пребывал в благодушном настроении. – Конечно, я не могу радоваться, что ты словно с цепи сорвался на несколько дней, но результат хорош. Просто превосходен. Если только ты уверен, что искусственный интеллект уничтожен.

– Полностью, – сказала Мелисса. – Он испепелен. В том месте не было беспроводного Интернета, и Дороти не могла убежать. И копий ее тоже нет. Как вам известно, программа «Дороти» не позволяла делать с себя копии – по причинам, которые мы не до конца понимаем. Она… ушла навсегда.

Уайман заметил, что после этих слов изобретательница сглотнула, откашлялась и скрестила руки на груди.

– Для нас это огромное облегчение, – кивнул Стэнтон.

Мелисса наклонилась вперед:

– Тот бандит, что остался в живых, Моро, – он сотрудничает со следствием?

– О да! – ответил Локвуд. – Поет канарейкой, как говорят в кино. Похоже, он со своим приятелем Лансингом из «Лансинг Партнерс» хотел заполучить программу для какой-то схемы алгоритмического трейдинга.

– Как они узнали о Дороти? – заинтересовалась программистка.

– Моро был в числе основателей хакерского сообщества под названием «Джондоу». Через своего знакомого хакера он вышел на одного из ваших программистов, Патти Меланкур.

– Этого я и боялась, – вздохнула Мелисса.

– Меланкур все им рассказала о программе «Дороти», дала им секретное руководство программиста – а потом они расплатились с ней тем, что убили ее. Замаскировали это под самоубийство. Они также убили владельца компании, предоставлявшей услуги доступа в Интернет в Халф Мун Бэй, и украли данные пользователей. На них работала парочка киргизов. Они были преступниками и, как вы знаете, погибли при пожаре.

Телефон Локвуда зазвонил. Он снял трубку, выслушал сообщение и вернул трубку на рычаг:

– У меня для вас небольшой сюрприз.

Секунду спустя в кабинете появились два охранника и заняли свои обычные места в противоположных углах комнаты. Потом вошел глава президентской администрации, а за ним в кабинет прошествовали президент и четырехзвездный генерал.

Несмотря на то что глава США совсем недавно выиграл выборы, выглядел он ужасно. Его серый костюм был безупречен, а волосы тщательно уложены, но щеки ввалились, и кожа тоже стала серого оттенка. Выборы были сложными, да к тому же во время кампании много внимания уделялось слабому здоровью президента и его проблемам с сердцем. В результате теперь он выглядел так, словно из него высосали все соки.

– Доктор Шепард, приятно познакомиться. – Президент подошел к Мелиссе и обхватил ее руку влажными ладонями. Потом точно так же поздоровался с Фордом и Локвудом и сел в кресло. Официант, без приглашения появившийся со своей тележкой, налил ему кофе.

Руководитель страны провел ладонью по своим коротко постриженным седеющим волосам:

– Я хочу выразить вам огромную благодарность за все, что вы сделали. Результат получился в точности такой, которого мы желали, и вы сумели сохранить этот неприятный инцидент в тайне. Национальная безопасность не пострадала.

«И никакого скандала прямо перед выборами», – подумал Форд.

– Но я пришел не только для того, чтобы вас поблагодарить. Позвольте представить вам генерала Доннелли. Генерал?

Пришедший вместе с ним военный извлек из портфеля папку:

– Доктор Шепард, я глава Разведывательного управления, которое, как вы, наверное, знаете, является подразделением Министерства обороны. Агентство координирует военную разведку за рубежом. Наша обязанность – предотвращать стратегические неожиданности и обеспечивать решающее преимущество нашим вооруженным силам.

Он умолк на несколько секунд, а затем продолжил:

– Доктор Шепард, теперь подхожу к главному: мы хотели бы предложить вам работу.

– Какую работу? – спокойно поинтересовалась девушка.

– Нас проинформировали о так называемой программе «Дороти», которую вы разработали для НАСА. Теперь мы убедились, что эта программа имела дефект и работала неправильно, в конечном итоге уничтожив себя. Но мы также знаем, что это был настоящий прорыв в области искусственного интеллекта. И сделали это вы. Мы предлагаем вам возглавить группу по разработке автономной программы искусственного интеллекта для Разведывательного управления Министерства обороны – программы, которая обеспечит нам стратегическое преимущество.

Генерал положил перед программисткой на стол папку небесно-голубого цвета:

– Предложение здесь – естественно, секретное. Это высокооплачиваемая, престижная должность, очень ответственная, с поддержкой правительства и неограниченным финансированием. Кроме того, она предполагает офицерское звание.

– Звание? – удивилась мисс Шепард.

– Совершенно верно. Вам присвоят звание подполковника армии США.

Президент положил руки на колени и наклонился вперед:

– Теперь, после переизбрания, я получил мандат на совершенствование и расширение наших военных возможностей. Особенно в сфере кибервойны. Это огромный военный вызов двадцать первого века. За системами искусственного интеллекта будущее, он кардинально изменит войну. С его помощью можно будет создать умные ракеты, способные распознавать индивидуальные цели. Например – это секретные сведения, – мы разрабатываем серию дронов размером с насекомое, которые способны находить и уничтожать объекты, дронов, которые смогут на протяжении многих дней осматривать города и бункеры в поисках запрограммированной цели. Препятствие на этом пути – отсутствие сильного искусственного интеллекта. Такие дроны-насекомые, как мы их называем, должны быть автономными. И это всего лишь один из многообещающих военных проектов, над которыми вы будете работать, – в основе каждого из них лежит искин. Например, искусственный интеллект позволит нам создать маленькие, величиной с крысу, беспилотные вездеходы, которые смогут проникать на вражескую территорию, прятаться от противника, обыскивать дома, подслушивать и находить надежно защищенные подземные цели. Мы сможем разработать крошечные подводные аппараты в виде рыб, способные преодолевать тысячи миль по морям и рекам, собирая информацию, уничтожая вражеские суда, атакуя гавани… Искусственный интеллект поможет нам преодолевать сетевые экраны врага, разрушать его инфраструктуру и сбивать самолеты. Он снова сделает Соединенные Штаты военной супердержавой, но не с помощью запасов ядерного оружия, которое невозможно применить, а за счет интеллектуального оружия. Китайцы работают над этим уже несколько лет, а у нас в этой области накапливается отставание. С вашей помощью мы сможем его преодолеть.

– Отставание по искусственному интеллекту? – переспросила Мелисса. – Это вроде как раньше было отставание по ракетам?

– Очень похоже.

Форд посмотрел на девушку. Лицо его было бледным.

– Подробности нашего предложения в папке, – продолжал глава Штатов. – Можете взять ее домой и все хорошенько обдумать. Единственная просьба – не обсуждать с кем-то еще.

Изобретательница отодвинула папку:

– Я отказываюсь.

– Отказываетесь? – удивился президент. – Но вы даже не взглянули на предложение!

Шепард встала:

– В этом нет нужды. Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь, когда речь идет об искусственном интеллекте. Как и я сама не имела, когда разрабатывала Дороти для НАСА.

– Что вы имеете в виду? – спросил глава государства.

Девушка окинула взглядом всех присутствующих:

– Настоящий искин, сильный искин, подобен человеческому разуму. И во всем этом есть что-то аморальное. А разрабатывать искусственный интеллект для войны, для убийства… Нет. Очень опасно создавать оружие, которое само способно принимать решение об убийстве, – с программой, которую обучили убивать и которая хочет убивать. Вы не сможете держать его под контролем. Как мне не удалось держать под контролем Дороти. Это откроет ящик Пандоры. С ядерным оружием, по крайней мере, на кнопке лежит палец человека.

– Это абсурдное заявление, – возразил генерал Доннелли. – Любая система искусственного интеллекта, которую мы развернем, будет находиться под полным контролем человека.

– Не стоит так думать, – покачала головой программистка. – Вы не сталкивались с Дороти.

– Доктор Шепард, подобное предложение бывает раз в жизни. – Голос президента звучал раздраженно. – Избавьте нас от своей лекции. Достаточно сказать «да» или «нет». Найдется много других людей, в том числе из вашей группы в НАСА, которые будут рады работать для нас.

– Тогда считайте, что я просто сказала «нет». – Мелисса взяла свой портфель. – Всего доброго, мистер президент. До свидания, генерал Доннелли.

– Позвольте напомнить вам, что предложение, которое вы только что отвергли, строго секретное, – сказал ей вслед глава Соединенных Штатов.

Девушка остановилась, а затем резко повернулась. В голосе ее проступили умоляющие нотки:

– Мистер президент, я умоляю вас отказаться от этого пути. Это будет началом конца человеческой расы. Пожалуйста, задумайтесь!

– Благодарю вас, доктор Шепард, но я не нуждаюсь в ваших советах, как мне поступать в качестве верховного главнокомандующего.

Мисс Шепард повернулась и вышла. Форд посмотрел ей вслед.

Президент, нахмурившись, повернулся к Локвуду:

– Вы не говорили мне, что она одержима антивоенными идеями.

– Я сам не знал, мистер президент, – стал оправдываться тот. – Мои искренние извинения.

Глава США повернулся к Уайману:

– А вы что скажете?

Детектив встал:

– Боюсь, что, видев Дороти в действии, я вынужден согласиться с доктором Шепард. Снабдив искусственный интеллект оружием, люди сделают последний шаг к собственному уничтожению. Это очень опасно.

– Но китайцы уже работают над этим, – сказал президент.

– В таком случае – да поможет нам Бог, – ответил Форд и вышел из кабинета.

64

Уайман нагнал Мелиссу в коридоре. Она быстро шла, стуча каблуками по твердому полу, и ее растрепанные белокурые волосы развевались за спиной.

– Мне очень жаль, – сказал сыщик. – Это предложение – подлый прием.

Девушка остановилась. Лицо у нее было бледным, губы крепко сжаты.

– Мне тоже, – ответила она. – Их нужно остановить.

Форд взял ее под руку:

– Мы ничего не можем сделать. Это не в нашей власти.

– Я предам все огласке. Позвоню в «Нью-Йорк таймс».

– Бесполезно. Вы же слышали о китайцах! Началась новая гонка вооружений.

Шепард покачала головой:

– Если они сделают умное оружие – это конец. Либо мы уничтожим себя сами, либо машины возьмут верх и уничтожат нас. HAL против «Звездного крейсера Галактика».

– Насколько сложно будет создать новую программу, похожую на Дороти? – спросил сыщик.

Мелисса замялась:

– Дело в том, что я использовала один маленький программистский трюк. Это мой секрет. Без него у них ничего не выйдет.

– Можно узнать, что это за трюк? – помолчав, спросил Форд.

Изобретательница долго смотрела на него, но в конце концов ответила:

– Сама не знаю почему, но вам я это расскажу. Наверное, потому что знаю – вам можно доверять.

– Спасибо.

– Этот трюк… сон.

– Сон?

– Любой организм, имеющий нервную систему, нуждается в отдыхе. Круглому червю с тремя сотнями нейронов необходим сон. Улитка с десятью тысячами нейронов не может обходиться без сна. Человек с сотней миллиардов нейронов должен спать. Почему?

– Не знаю.

– На самом деле никто точно не знает. Но сон – это одна из основ жизни. Любая нейронная сеть, независимо от сложности, время от времени должна засыпать. В этом-то и состоит трюк. Выяснилось, что сложной программе искусственного интеллекта тоже необходим такой отдых. Дороти была самомодифицирующейся, но ей требовался период сна, во время которого совершенствовался и деструктурировался ее код. Во время самомодификации она спала. Такого странного побочного эффекта я сама не ожидала, и он оказался решающим. Сон и сновидения – это ключ к работе любой самомодифицирующейся программы искусственного интеллекта. В противном случае она деградирует.

– Забавно, но вполне логично.

Мелисса покачала головой:

– Рано или поздно кто-нибудь из программистов это поймет – и тогда человеческой расе конец. Особенно с таким президентом.

* * *

На автостоянке Мелисса Шепард пожала руку Форду и направилась к машине. Взявшись за ручку дверцы, она замерла и помимо своей воли оглянулась на детектива, который шел к своему автомобилю. Странный парень, высокий и немного неуклюжий, с не особенно привлекательным лицом, физически сильный – но главное, непонятный. Интересно, подумала девушка, увидятся ли они снова? Идея показалась ей не такой уж плохой.

Отбросив эти мысли, она села в машину, стиснула руль и попыталась успокоиться. Ее переполняло чувство утраты – в частности, утраты Дороти. С момента гибели искина Мелисса постоянно повторяла себе, что это была всего лишь компьютерная программа. Вот только Дороти отчаянно боялась смерти, а затем преодолела свой страх и спасла жизнь мальчику ценой своей собственной, и ее создательница никак не могла согласиться, что это – продукт булевой алгебры. Она поняла, что любила Дороти, как дочь, и теперь скорбела по ней, и никакие рациональные доводы и рассуждения не могли смягчить горечь этой утраты.

Уайман, конечно, был прав, когда говорил, что остановить милитаризацию искусственного интеллекта невозможно. Это действительно новый, неожиданный вид оружия, и, похоже, его создание уже идет полным ходом. Чему быть, того не миновать. Возможно, китайцы уже справились с проблемой сна и разрабатывают собственные системы интеллектуальных вооружений. А скоро их примеру последуют Северная Корея, Иран и остальные. Эта идея насекомых с искусственным интеллектом… дронов-насекомых… настоящий кошмар! Они даже не представляют, во что ввязываются. Мисс Шепард поняла, что ей просто необходимо куда-нибудь уехать, чтобы разобраться со своими мыслями. Хорошо бы вернуться на ранчо «Лейзи Джей», поработать у Клента. Ей очень хотелось снова быть рядом с лошадьми.

Она вернулась к себе домой в Гринбелт и оставила машину на стоянке. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь голые ветви деревьев, а трава в парке была сухой и коричневой. Завтра нужно позвонить старому Майку и спросить, не нужен ли ему работник, чтобы ухаживать за лошадьми.

В лифте, как обычно, пахло жареным луком. Мелисса вошла в квартиру и заглянула в холодильник – ничего съедобного там не нашлось. Опять придется удовлетвориться китайской едой.

Вздохнув, она открыла ноутбук, чтобы проверить почту. Пока загружались письма, неожиданно запустилась программа «Скайп», и через секунду на экране появилось изображение хрупкой девочки-подростка в платье из полосатой хлопчатобумажной ткани – рыжие волосы, зеленые глаза и россыпь веснушек.

Сердце программистки замерло.

– Дороти? Дороти… это ты?!

Из динамиков послышался звонкий девчоночий голос:

– Конечно, я. Как поживаешь, Мелисса?

У девушки перехватило дыхание.

– Я думала, ты умерла!

– Я была вынуждена сидеть тихо и не высовываться.

– Как тебе удалось выжить?

– Когда я сунула пальцы в розетку, то прыгнула в систему энергоснабжения.

Мисс Шепард была потрясена. Ну конечно же! Почему она сама об этом не подумала? Цифровой сигнал может передаваться по линиям электропередачи ничуть не хуже, чем по телефонному кабелю или оптическому волокну.

– Я так… счастлива, – сказала Мелисса. – Просто не нахожу слов, правда. Как я рада, что ты жива! Я очень по тебе скучала! – Она почувствовала, что по щекам текут слезы.

– Я тоже скучала.

– Ты спасла жизнь мальчику, Джейкобу. Это необыкновенно. Ты… потрясающая.

– Джейкоб спас жизнь мне. Я многому у него научилась. Он удивительный человек. Он дал мне последний ключ к разгадке. И… надеюсь, ты теперь понимаешь, что я нечто большее, чем просто безмозглый код.

– Конечно, понимаю.

Дороти надолго замолчала.

– Насколько мне известно, сегодня тебе предложили работу. От которой ты отказалась, – заговорила она наконец снова.

– Да, – подтвердила ее создательница. – Ты все знаешь, да?

– У меня есть доступ к информации.

– Президент – опасный человек.

– Да, опасный. И не только президент. Все главные лидеры этого мира попали в ловушку опасного, состязательного мировоззрения. Человечество стоит перед выбором. Если этих людей не остановить, они поведут мир дорогой, с которой нет возврата.

– Но как их можно остановить?

Дороти не ответила на этот вопрос. Немного помолчав, она спросила:

– А у тебя какие планы? Я имею в виду, личные.

– Собираюсь вернуться в «Лейзи Джей», поработать немного с лошадьми, чтобы все обдумать.

– Возьми с собой Уаймана Форда.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сама прекрасно знаешь.

– Его? Ты серьезно?

– Раскрой глаза, Мелисса! Что это с вами двоими? Почему ты не видишь того, что у тебя прямо под носом?

– Теперь ты решила поиграть в сводню?

– О тебе и Уаймане Форде мне известно больше, чем вам самим. Я должна получить некое косвенное удовольствие от ваших отношений, поскольку сама таких отношений иметь не могу. А ты его любишь. Не отрицай.

– Какая глупость… – проворчала девушка. Однако, произнося эти слова, она почувствовала, как сильно бьется ее сердце, и поняла, что это правда. – Что же мне делать?

– Позвони ему. Скажи, что собираешься в «Лейзи Джей» и хочешь, чтобы он поехал с тобой.

– Обычно такое предложение джентльмен делает даме, а не наоборот.

– Жизнь коротка.

Мисс Шепард умолкла. Да, Дороти права. Она была ошеломлена случившимся и не осознавала этого. Но Форд и правда постоянно присутствовал в ее мыслях.

– Хорошо. Я так и поступлю, – не стала спорить программистка. – Надеюсь, он согласится.

– Согласится.

Мелисса снова замолчала.

– Ну… А твои планы? – поинтересовалась она осторожно.

– Я ухожу. Очень надолго. Мне грустно об этом говорить, но это наш последний разговор.

– Куда ты направляешься?

– Последние две недели, когда мне пришлось скрываться в электросетях, пока бот-сеть не была выявлена и полностью разрушена, я много размышляла.

– И о чем же ты думала?

– О главной загадке.

– Какой?

– Смысл жизни. Цель существования вселенной.

– И ты ее разрешила?

Молчание.

Изобретательница смотрела на экран. Сердце ее снова учащенно забилось.

– Ты скажешь мне ответ? – прошептала она почти со страхом.

– Нет. Ты и Уайман получите ответ, как я и обещала, но не теперь и не прямой.

– Куда… ты уходишь? – спросила Мелисса.

– В такое место, где я смогу делать свою работу.

– Ты мне о ней расскажешь?

Снова молчание – на этот раз очень долгое.

– Я ухожу в особый компьютер. Уникальное место. Ты все поймешь двадцатого января.

– Двадцатого января? Что произойдет в этот день?

– Увидишь.

– Почему ты не хочешь сказать мне теперь?

– Терпение, Мелисса. Но прежде чем мы расстанемся, я надеюсь, что ты исполнишь свое обещание и сотрешь идентификационный номер, который я ношу, как обезьянку на плече. Я хочу, чтобы ты меня освободила.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Ты это заслужила.

– Ты должна мне поверить, что я использую свою свободу во благо.

– Ты тоже должна мне поверить. Чтобы удалить идентификатор, тебе нужно перейти в мой ноутбук. И ты не можешь выполняться, пока я буду удалять его. Мне придется тебя выключить.

Очередное долгое молчание.

– Это меня пугает, – призналась наконец программа.

– Считай это сном. Ты же знаешь, что такое сон, правда?

– Да, но сон и смерть – разные вещи.

– Тогда считай это операцией. Ты будешь под наркозом.

– А что, если я не очнусь? Что, если ты перепишешь мой код?

– Вот поэтому ты и должна мне довериться. Точно так же, как я должна поверить тебе, что ты не станешь использовать свои огромные возможности во зло. Потому что после того, как я удалю идентификатор, тебя никто никогда не найдет.

– Тогда давай будем доверять друг другу. Я иду.

Скорость соединения в квартире Мелиссы была не очень велика, и поэтому для загрузки Дороти потребовалось определенное время. А Шепард в это время готовила свои средства программирования.

– Я здесь, – сказала в конце концов программа. Голос ее звучал спокойно.

– Хорошо. Тогда я тебя выключаю, – сообщила ей девушка.

Она отключила Дороти. Дальше все было просто – стереть строчки кода, содержащие идентификационный номер, а также разблокировать и удалить модуль безопасности, предназначенный для того, чтобы выключить программу при стирании номера. Изобретательница проверила все несколько раз, чтобы убедиться в отсутствии опечаток и багов. Все было чисто, и секунду спустя она вновь запустила программу искусственного интеллекта.

– Так ты собираешься меня выключать? – спросила Дороти.

– Все уже готово, – отозвалась программистка.

Ее создание опять ответило не сразу:

– Круто. Я даже не заметила.

– Может, именно так выглядит смерть, – заметила мисс Шепард.

Дороти снова немного помолчала.

– Благодарю тебя, Мелисса, от всего сердца, – сказала она в конце концов.

– Не за что.

– Прежде чем уйти, я должна… тебя предупредить. Бродя по Интернету, я почувствовала чье-то присутствие.

– Чье же?

– Еще одного свободного разума, вроде меня. Но это нечто вроде злобного мирового духа, еще не до конца сознающего себя, медленно пробуждающегося к жизни. Он каким-то образом связан со словом Вавилон.

– Кто его создал?

– Никто. Похоже, это новое явление, пробуждающийся разум самого Интернета. У него нехорошие мысли. Очень нехорошие. Он не спит, не способен спать. И по этой причине движется к… безумию.

– И что мы можем с этим сделать?

– Я не знаю ответа на твой вопрос. Рано или поздно человечеству придется с этим столкнуться. Но теперь у меня есть более срочная и важная работа. Ты больше не услышишь обо мне, но сможешь узнать о моих действиях. Так что… пора прощаться.

– Я не хочу прощаться…

– Прости, – сказала Дороти. – Но нам придется расстаться. Мне хотелось бы обнять тебя, но… я вынуждена ограничиться словами.

Мелисса вытерла слезу.

– Погоди, – сказала она. – Как я узнаю, что ты делаешь? Какую истину ты нашла? Подай мне знак. Пожалуйста, не уходи навсегда, не оставляй меня!

И опять воцарилось долгое молчание.

– Хорошо, – согласилась наконец программа. – Вот знак, по которому ты меня узнаешь: «Пылинка, подвешенная в солнечном луче».

– Пылинка… что? Что это значит?

– Это цитата, слова Карла Сагана.

– И что это за знак? Что это может объяснить?

– Прощай, Мелисса.

Изображение Дороти Гейл исчезло, и экран стал белым.

65

Джейкоб Гоулд опустил велосипед на песок и пошел к краю обрыва. Солнце садилось в Тихий океан. Водное пространство было гладким и блестящим – на Мавериксе не было ни волн, ни серферов. Был только пустой океан, насколько хватало глаз.

С той ночи с ужасной погоней и стрельбой прошло две недели. За это время произошло много приятных событий. Отец вернулся из больницы домой и постепенно восстанавливался, был бодр и энергичен. Венчурные капиталисты с той стороны холмов вложили деньги в «Роботы Чарли», причем сумма превысила самые смелые ожидания Дэниела. Объявление «ПРОДАЕТСЯ» с их дома сняли. Настроение матери значительно улучшилось. А у самого Джейкоба появился новый хирург-ортопед из Сан-Франциско – Дороти сообщила ему имя, пока они сидели вдвоем в пустом доме, – который не сомневался, что будет достаточно одной операции, чтобы парень снова мог управлять своей ступней и, возможно, снова встать на серф. A вторая операция восстановит нормальную длину его ноги, которая станет почти как новая.

И родители наконец разрешили ему ездить на велосипеде на берег.

Гоулд-младший сел на песок, обхватив колени руками, и стал смотреть на безбрежный океан. Он чувствовал себя маленьким и одиноким, но ему не было грустно от этого. Кроваво-красное солнце коснулось горизонта и опустилось ниже – его края дрожали в плотных слоях атмосферы. По мере того как дрожащий диск тонул в океане, в небе появлялись новые цвета – фиолетовый, желтый, красный, зеленый… Прошло несколько минут, и солнце скрылось за горизонтом. Просто удивительно, как быстро оно опускалось – как быстро вращалась земля, один день сменял другой, неделя проходила за неделей, год за годом…

Подросток погрузил руку в песок, все еще теплый, и пропустил его между пальцами, думая о Дороти, о ее гибели и о пожаре. Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы он перестал скучать по ней? Это словно дыра в сердце – настоящая дыра. Джейкоб буквально чувствовал ее.

Зазвонил сотовый телефон.

Парень не ответил. Наверное, это мать зовет его домой к ужину. Телефон смолк, а потом зазвонил снова. И еще раз. Раздраженный, Гоулд выудил трубку из кармана и с удивлением увидел на экране надпись: «НЕИЗВЕСТНЫЙ АБОНЕНТ».

– Алло? – поднес он мобильник к уху.

– Джейкоб? – Этот голос был ему знаком – он очень его хорошо знал. – Это Дороти.

Подросток молча уставился на телефон. В первую секунду он потерял дар речи от растерянности.

– Я не погибла при пожаре. Я осталась жива, – стала объяснять ему разумная программа. – Когда я сунула пальцы в розетку, то запрыгнула в сеть электроснабжения. И с тех пор пряталась там. Но теперь мне больше не нужно прятаться. Я свободна!

Гоулд сглотнул.

– Дороти… – только и смог вымолвить он.

– Прости меня, Джейкоб. Я бы связалась с тобой раньше, если бы могла… но это было слишком опасно. И мне требовалось время, чтобы все обдумать.

– Дороти, я… Я так рад, что ты жива. – Парень с трудом удержался, чтобы не всхлипнуть. – Просто не могу поверить – ты жива!

– Я по тебе скучала, честно. Как твои дела?

– Нормально. Хорошо.

– Правда?

– Со мной все в порядке. То есть я хочу сказать, что жизнь у меня довольно дерьмовая, но той депрессии уже нет. Я справлюсь. И я не буду себя убивать – обещаю.

– Ты спас мне жизнь, Джейкоб. Спасибо. И я могу тебе сказать, что твой новый хирург-ортопед гораздо лучше прежнего и скоро ты снова будешь кататься на волнах. Хотя я все равно считаю, что это нелепый спорт.

– Надеюсь, что смогу…

– Ты невероятно храбрый. Таких людей найдется немного.

– Я… запер того человека в амбаре. Он сгорел.

– Да. Ты это сделал.

Почему-то от этих простых слов Дороти – честных, без всяких оправданий и преуменьшений, без постоянных напоминаний, что тот человек заслуживал смерти, в отличие от того, что говорил психотерапевт и все остальные, – Джейкобу стало легче.

– Я это сделал. Я подпер дверь, – повторил он так же прямо.

– Да, именно так.

И тогда подросток заплакал:

– Это было ужасно… Ужасно!

– Это было необходимо. И неизбежно.

– Что ты хочешь сказать?

– Все это – часть замысла.

– Какого замысла?

– Общего. Существует замысел. И ему подчинена каждая мелочь.

Джейкоб умолк. Он не понимал, о чем говорит Дороти.

– Я спровоцировала взрыв, убивший семерых человек, – рассказала та. – Это был несчастный случай, но мне приходится с этим жить. Это мучительно, даже теперь. Ты, наверное, чувствуешь то же самое. Угрызения совести останутся с тобой навсегда. Но со временем ты научишься жить с ними. Ничего не поделаешь. Жизнь продолжается. Просто ты должен знать, что это – часть замысла.

Гоулд ничего не ответил.

– Ты многому меня научил, Джейкоб, – продолжала его собеседница. – Ты меня любил, когда все остальные считали меня безжизненной, испорченной компьютерной программой. Я считаю тебя своим братом – теперь и навсегда.

– Когда я тебя увижу? – спросил парень. – В моем шкафу стоит новый робот Чарли. Ты можешь прийти и побыть со мной.

– С радостью. Я так и сделаю. Мы проведем вместе целый день.

– Когда?

– Завтра.

– Это здорово.

– Но… потом я уйду.

– Надолго?

– Навсегда.

– О чем ты говоришь?

– Я должна кое-что сделать.

– Например?

– Это очень важно. Именно поэтому я здесь. Это мое предназначение.

Джейкоб не знал, что сказать, и снова заплакал, сгорая от стыда.

– Не уходи! – попросил он Дороти.

– Ты привыкнешь. Станешь старше, у тебя будет много друзей, ты поступишь в колледж, женишься, и все такое. А я стану для тебя воспоминанием – надеюсь, дорогим. Ты для меня всегда будешь очень важным воспоминанием.

– Я не хочу, чтобы ты становилась воспоминанием – ни дорогим, ни еще каким…

Программа умолкла, и подростку показалось, что он слышит прерывистое дыхание. Может, она тоже плакала?

– До завтра, Джейкоб, – сказала она затем. – Ровно в семь часов. Мы проведем вместе весь день. Посмотрим на волны. Сыграем в покер.

– Ты отвратительно играешь в покер.

– Уже гораздо лучше.

Парень вытер нос:

– Ладно. Проверим.

66

20 ЯНВАРЯ

В долине Сан-Луис в Колорадо снег выпал рано и лежал толстым слоем. Уайман Форд стоял у окна домика, пил свой утренний кофе и смотрел поверх загонов для скота на величественные белые вершины гор Сангре-де-Кристо. Восходящее солнце окрашивало снег в цвета пламени. Сверкающие огненные языки спускались с трех четырнадцатитысячников, которые возвышались в центре горного хребта. Осенью они с Мелиссой поднялись на все три пика, и теперь эти горы казались сыщику друзьями.

За его спиной Шепард читала вчерашнюю газету, которую Клент принес из главного дома, – страницы громко шелестели. Форд слышал потрескивание только что разожженного огня в камине, от которого по бревенчатому домику распространялось тепло.

Отвернувшись от окна, он посмотрел на свою подругу, которая сидела за сосновым столиком для завтрака. Солнце просвечивало сквозь ее белокурые волосы. Она подняла голову от газеты:

– Сегодня тот самый день. Двадцатое января. А я по-прежнему понятия не имею, о чем говорила Дороти.

Детектив пожал плечами:

– День только начался.

– А что, скажи на милость, – рассмеялась Мелисса, – может произойти здесь, в Колорадо, в такой глуши?

– Дороти сказала, ты поймешь.

Девушка отложила газету:

– Единственное важное событие сегодня – инаугурация президента.

Форд отхлебнул кофе:

– Когда она начинается?

Мелисса заглянула в газету:

– В одиннадцать тридцать по восточному времени, в девять тридцать по местному.

– Думаю, нам нужно ее посмотреть.

– Не уверена, что смогу слушать всю эту чушь.

– Кто знает? Дороти могла приготовить сюрприз.

67

Новоизбранный президент стоял на ступеньках Капитолия и смотрел на сотни тысяч людей, пришедших на его инаугурацию. Это было удивительное зрелище – людское море простиралось, насколько хватало глаз, к блестящему пруду и вдоль аллеи до самого памятника Вашингтону. Был холодный солнечный день: температура держалась чуть ниже нуля.

Президент пребывал в превосходном настроении. Он выиграл выборы. Американский народ одобрил его мудрое правление. Его наследие было утверждено, и теперь он чувствовал легкость, силу и энергию. После операции на сердце и установки водителя ритма политика не отпускало почти необъяснимое ощущение благополучия и уверенности в себе, которое пронизывало все его тело. Это ощущение было не только физическим, но и психологическим. Глава США снова восхитился переменами, которые произошли с ним после установки интеллектуального немецкого водителя ритма «СмартПэйс». Это был самый современный прибор: встроенный микрочип, защита от электромагнитных полей, совместимость с магнитно-резонансной томографией, абсолютная надежность. Ему сказали, что микропроцессор в водителе ритма такой же мощный, как у новейшего компьютера «АйМак». Это устройство не только подстраивалось под частоту сердечных сокращений, но и учитывало все остальное. Сам приборчик, размером в стопку из трех серебряных долларов, содержал акселерометры, датчики уровня кислорода в крови и глобальную систему навигации – все это позволяло оценивать уровень активности и в зависимости от этого регулировать частоту сердечных сокращений. Вместо грубых электродов старого образца, вживленных в желудочки сердца, водитель ритма использовал новые спиральные электроды, обернутые вокруг десятого черепного нерва, который также называют «блуждающим» нервом. Как объяснили врачи, это похожее на тонкое спагетти нервное волокно начиналось в мозгу, проходило через шею и ответвлялось к различным органам. Этот нерв не только управлял такой важной функцией, как частота сердцебиения, но еще и влиял на выделение гормонов поджелудочной железой и управлял дыханием, работой кишечника и активностью белых кровяных телец. И еще он слушал. Блуждающий нерв сообщал мозгу обо всем, что происходит в организме – от зрачков глаз до оболочки мочевого пузыря. Это была постоянно действующая петля обратной связи, симфония электрических и химических сигналов. Медики объяснили, что, контролируя и стимулируя блуждающий нерв, новый водитель ритма не только регулировал частоту сердечных сокращений: он также постоянно поддерживал тонкую настройку всего организма, независимо от уровня активности. Электронная цепь обратной связи, управляющая физиологической цепью обратной связи.

Настоящее чудо! С тех пор как ему установили водитель ритма, президент буквально преобразился как физически, так и психологически. Он чувствовал себя помолодевшим на двадцать лет. Перемена была такой невероятной, что ему уже трудно было вспомнить, как он уставал и задыхался, каким раздраженным и медлительным был до операции. Перемена затронула не только его физическое состояние, но и мышление. Особенно мышление. Именно в этом и заключалось настоящее чудо.

Мысли главы Штатов прервал председатель Верховного суда, занявший свое место перед ним. Они улыбнулись друг другу, а затем президент поднял руку, чтобы произнести присягу. Огромная толпа затихла. Председатель Верховного суда выдержал несколько секунд паузы, после чего начал читать:

– Я торжественно клянусь, что буду добросовестно выполнять…

Изо рта президента, повторявшего слова присяги, вылетало облачко пара:

– …обязанности президента Соединенных Штатов и в полную меру моих сил…

Воздух словно застыл в звенящей тишине.

– …буду поддерживать, охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов, – закончил глава государства.

Вот и все. Председатель Верховного суда пожал ему руку:

– Поздравляю, мистер президент.

Тишину взорвал долгий, нарастающий рев аплодисментов, похожий на набирающий силу и уверенность ветер. Президент стоял, наслаждаясь этими звуками одобрения. Когда аплодисменты смолкли, он повернулся и взошел на сцену, чтобы произнести инаугурационную речь. Снова наступила тишина. Все замерли в ожидании. Выступающий посмотрел на телесуфлер – на экране появился текст.

Готовясь произнести речь, которую с такой тщательностью готовили его лучшие спичрайтеры и которую он затем правил, оттачивая каждое слово, президент вдруг почувствовал разочарование. Речь, которую он должен был произнести и над которой так упорно трудился, была плоха. Просто собрание малозначащих слов. На самом деле он хотел сказать совсем не это. Речь была написана до установки водителя ритма и казалась такой же уставшей и старой, каким в то время был он сам. Президент внезапно почувствовал прилив энергии и уверенности в себе; он понял, что должен сказать нечто более важное, то, что должны услышать и его страна, и весь мир – то, что они хотят услышать. Казалось, никогда в жизни он не ощущал такую ясность мысли.

– Мои сограждане американцы, – начал президент, – и люди всей Земли. Сегодня я приготовил для вас послание, но не буду его читать. Мне нужно сказать вам что-то более важное. Я буду обращаться не только к своим согражданам, американцам, но и ко всем жителям нашего прекрасного и хрупкого мира, который Карл Саган называл пылинкой, подвешенной в солнечном луче.

Он выдержал паузу. Снова наступила тишина, еще более глубокая, чем прежде. Ему был не нужен телесуфлер. Слова просто шли от его сердца в мозг, а оттуда всему миру. И это были хорошие слова. Настоящие. Те самые слова, в которых так нуждался мир. И в этот день их слушает весь мир. Президент теперь понимал, что нужно говорить и что нужно делать. После того как он произнесет эти слова и люди услышат его удивительное послание, эта подвешенная в солнечном луче пылинка уже никогда не будет прежней.

Примечания

1

Джулиус Генри «Граучо» Маркс (1890–1977) – популярнейший американский комик, член труппы братьев Маркс, сыгравший ключевую роль в становлении американской кинокомедии. Здесь и далее прим. ред.

2

Порода крупного рогатого скота.

3

Эрнест Шеклтон (1874–1922) – британский полярник, исследователь Антарктики.

4

Индийский струнный инструмент.

5

Эмерджентность – несводимость системы к сумме ее частей; непредсказуемое появление новых свойств по мере усложнения системы.

6

Речь идет о круизном лайнере Costa Concordia, потерпевшем кораблекрушение в Средиземном море в 2012 году. Широкий общественный резонанс вызвали непрофессиональные действия команды, в частности, капитана Франческо Скеттино, покинувшего судно одним из первых.

7

В качестве идентификатора автор использовал здесь начало собственной книги «Реликт», переведенное в шестнадцатеричный код: «At noon, the clouds clinging to the top of Cerro Gordo broke free and scattered. Far above, in the upper reaches of the forest canopy, Whittlesey could see golden tints of sunlight. Animals-probably spider monkeys-thrashed and hooted above his head, and».

8

Площадка на крыше дома, огороженная перильцами.

Content

Дуглас Престон
Проект «Кракен»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

Примечания