Белый А.В.

Ходок

ХОДОК

Часть первая

Удивленья достойны поступки Творца!

Переполнены горечью наши сердца,

Мы уходим из этого мира, не зная

Ни начала, ни смысла его, ни конца.

(Омар Хайям)

Глава 1

Июньский Неаполь, как обычно, переживал начало курортно-туристического сезона, но в девять часов утра в городском парке было свежо и тихо. Народ между Национальным музеем и картинной галереей Палаццо Каподимонте (бывшая летняя резиденция Бурбонов) в это время ещё не бродил, поэтому распложенные поблизости пиццерии, рестораны и ресторанчики оказались немноголюдны. Заняв место под зонтиком на террасе одного из них, я заказал кофе и приготовился к длительному ожиданию. Сеньора Мирти Филиппини никогда не приходила к назначенному времени, обычно задерживалась на двадцать-тридцать минут, между тем, об обязательности данных переговоров напоминала трижды, чего ранее никогда не случалось.

Как правило, мы общались в дружественной обстановке у неё или у меня дома, но на сей раз она просила о встрече где-то на свежем воздухе. Ничего не поделаешь, у женщин её возраста свои мухи в голове.

- Мой мальчик, извини за опоздание, - услышал со спины знакомый голос.

- О, какая мелочь, дона Мирти! Если дама опаздывает на свидание на каких-то пятнадцать минут, то это всё равно, что вовремя.

- Ах да, конечно, я всегда знала, что ты настоящий кавалер.

Мальчику, то есть мне, недавно стукнуло шестьдесят один год, а прибывшей на свидание даме в этом году должно исполниться, по моим подсчётам, девяносто. Между тем, старушенция была довольно шустрой, при ходьбе не горбилась, а палочкой пользовалась, подозреваю, лишь для вида.

- Вы прекрасно выглядите, - сделал ей комплимент, выбрался из-за столика, выдвинул кресло и помог устроиться.

- Ты льстишь, - она вяло взмахнула морщинистой, но ухоженной рукой, поправила юбку, поставила на коленки сумочку и повернулась к подошедшему официанту, - "Россо Бароло", урожая две тысячи шестого года, и воды, не холодной, не газированной.

С этой достойной сеньорой судьбе было угодно нас свести лет сорок назад, а точнее - тридцать девять. И это не смотря на то, что я родился и полжизни прожил за "железным занавесом", был коренным одесситом, а госпожа Мирти - коренной неаполитанкой. Подозреваю, что наше знакомство произошло только потому, что в детстве я выглядел толстяком.

Да, выглядел толстяком, а маме это ужасно не нравилось и когда начал ходить в школу, она высказалась папе:

- Наш Сашка пошёл в твой род, у вас все склонны к полноте! Завтра же прямо с утра отведу его на плавание!

Лично я не возражал, так как полученная в классе кличка "Кабан" меня сильно раздражала. Между прочим, мой папа толстяком не был, а начал резко поправляться лишь ближе к старости, когда перестал по утрам бегать и регулярно заниматься зарядкой. Таким образом, моим тренером оказался симпатичный дядька - Павел Андреевич, заслуженный мастер спорта по пятиборью*, который в будущем стал мне вторым отцом.

* В программу пятиборья входят следующие дисциплины: конкур, фехтование шпагой, плавание на 200 м, бег на 3000м и стрельба из пистолета. С 2009 года бег и стрельба объединены в единое упражнение под названием "комбайн".

Нужно сказать, что этот воинский комплекс мне ужасно понравился, в результате отдал ему двадцать четыре года жизни, о чём ни разу не пожалел. Конечно, до нашего знаменитого Паши Леднёва, список наград которого только читать нужно минут десять, мне далеко, однако тянулся и некоторых результатов достиг - трижды бронзу и дважды серебро на Украине, трижды серебро на Союзе и по одной бронзе на кубке Европы, чемпионате мира и Олимпийских играх.

Энергии в молодости было, хоть отбавляй, поэтому сподобилось получить два образования. С детства руки выросли из правильного места, папа заинтересовал домашним конструированием всяких поделок и моделей. Ещё в школьные годы он научил меня перебирать двигатель собственного "Москвича", где замена втулок, вкладышей и колец, регулировка зазоров клапанов и прочие работы, мелкие и не очень, стали для меня простыми и понятными. А однажды папа сводил на экскурсию на свой завод, где брызги расплавленного металла произвели на меня огромное впечатление, вот и окончил механический факультет родного Одесского политеха (ныне университет), и даже как бы год поработал в металлургическом цеху. Но, затем, по настоятельной рекомендации своего тренера поступил во Львовский институт физкультуры. Здесь, скажем прямо, моим главным участием в учебном процессе стали постоянные тренировки и регулярная подготовка к очередным соревнованиям.

Спортивную карьеру можно было назвать состоявшейся, но после двух десятков лет вполне приличных результатов, пошла полоса невезения: то мой конь, любимец Алмаз, начал спотыкаться на ровном месте и делать зацепы на преодолении препятствий, то однажды лично сам облажался во время стрельбы по мишени во всех трёх сериях, при этом потеряв не меряно очков... В конце концов, для себя решил, что пора завязывать и освобождать путь ребятам более удачливым.

Сеньору Филиппини я впервые увидел среди болельщиков олимпиады в Монреале. Она почему-то радовалась моей бронзе больше всех, что довольно сильно напрягало наших "конторских" кураторов. Дело в том, что на западе пятиборье или пентатлон - это вид спорта, предназначенный исключительно для аристократов. Например, в Британии право им заниматься имеют только отпрыски дворянских родов и, как минимум, имеющие офицерский чин. То есть, болельщики пятиборцев, как правило, это люди их круга. Мы, кстати, тоже были офицерами, служащими СКА и ЦСКА, лично я в сорок семь лет с тренерской работы вышел в отставку в звании подполковник.

Как бы там ни было, но старая неаполитанка оставалась моей постоянной болельщицей все годы спортивной активности. Правда, выкрикивала моё имя и "болела" она издали, при этом в контакт никогда не вступала. Честно говоря, и вся наша команда, и "конторские" считали её странной бабкой, которой на старости лет втемяшилось в голову выбрать меня объектом своего почитания.

Впервые мы с ней поговорили на чемпионате мира в Будапеште в 1989 году, это был разгар горбачёвской перестройки. Я и тогда не понял, чем моя персона заслужила такое её внимание, зато вдруг постиг, что общаюсь с вполне адекватным и очень умным человеком. Как это ни странно, но о моей жизни она была серьёзно осведомлена. Знала, например, что моя жена долго не могла забеременеть, для чего длительное время лечилась, но когда это случилось и пришло время рожать, то произошла "врачебная ошибка", в результате которой умерла и она, и не родившийся мальчик. Знала, что я больше никогда не женился но, как говорили некоторые мои знакомые, "ходоком" был ещё тем.

В общем, к этой бабульке я уже давно питал самые тёплые чувства, поэтому, нет ничего странного, что после первого общения мы здорово подружились. Мы с ней часто созванивались, она бывала у меня дома во Львове, где в то время жил и работал в институте физкультуры, а так же в свою очередь, ездил к ней по приглашению в Неаполь.

Однажды осенью 2003 года она меня затащила на экскурсию к руинам Помпеи, где прямо под ногами в пыльном гравии я заметил золотую монету, как потом оказалось - карфагенский статер, возраст которой специалисты определили в две тысячи четыреста лет. Старая сеньора радовалась находке, как ребёнок, она же предложила реализовать её через известный ей аукцион монет в Германии.

Именно таких монет (вместе с моей) в мире нашлось всего две штуки и, в результате, неизвестный коллекционер в одночасье сделал меня миллионером. Да, монета со старта предлагалась за пятьдесят тысяч евро, а была продана за один миллион сто тысяч, при этом комиссионные всех посредников составили сущую ерунду - каких-то семьдесят две тысячи.

Дона Мирти от доли в деле отказалась категорически, зато вытребовала право поучаствовать в растрате половины этой суммы для моих же нужд. Сразу по поступлению денег на счёт, она взяла меня под руку, и потащила в известную ей риэлтерскую компанию, где её прекрасно знали все сотрудники. Оказывается, для какой-то своей подруги она совсем недавно подыскивала квартиру на набережной Неаполитанского залива, но та ей не подошла по цене. Мне же, по её мнению, иметь квартиру, стоимостью полмиллиона евро, вполне по карману. Таким образом, и стал обладателем прилично обустроенных и шикарно меблированных двухуровневых апартаментов в одной из монументальных высоток середины двадцатого века на пятнадцатом - шестнадцатом этажах, а так же места в подземном паркинге.

Нужно сказать, что и раньше считал себя человеком не бедным. Имел двухкомнатную квартиру почти в центре Львова, хорошую машину, да и деньжата водились. Правда, я их не консервировал (сколько мне одному надо?), а тратил на зарубежные поездки и женщин (куда же без них). Отложив двадцать восемь тысяч на покупку джипа Wrangler и ещё кое какой мелочи, оставшиеся полмиллиона по рекомендации сеньоры инвестировал в компанию, занимающуюся строительством торгово-развлекательных комплексов. По её заверениям стабильный годовой доход в размере двенадцати процентов мне гарантирован. Таким образом, теперь даже по европейским меркам я стал человеком довольно обеспеченным.

Первое время по нескольку месяцев жил в Украине, а по нескольку - в Италии, но затем довольно близко сошёлся с молодой одесситкой по имени Марина, совладелицей расположенной под Неаполем маленькой обувной фабрики. При этом, разница в возрасте в двадцать два года нашим отношениям нисколько не мешала.

Марина как-то уговорила бездельника-меня стать её дистрибьютором и потихоньку обучила бизнесу. В результате, объездив за три года всю Европу и почти все страны бывшего Союза, нашёл рынки сбыта, организовал дилерскую сеть и дело поставил неплохо.

Мои заработки оказались просто неприлично большими. Теперь уже не нужно было самому мотаться по миру, так как собранная из немцев, украинцев, шведов, латышей, эстонцев, поляков, русских, грузин и азербайджанцев молодая команда управлялась самостоятельно, мне же лишь оставалось держать под контролем общую ситуацию. А благодаря всё более широкому распространению на постсоветском пространстве мобильной связи и интернета, работать стало совсем легко, и у меня появилась масса свободного времени.

Между тем, дона Мирти к моим коммерческим успехам относилась весьма положительно и при этом приговаривала:

- Да-да, умение вести бизнес в жизни пригодится.

- А! Сколько той жизни осталось?! Ведь я уже не мальчик! - пренебрежительно взмахнул рукой.

- Ты проживёшь не меньше меня, - загадочно улыбнувшись, ответила она.

Свою квартиру во Львове я навещал всё реже, бывало, приезжал всего два раза в год - пенсию получить да коммунальные услуги оплатить. Собирался её продать, но как-то встретил Аню, одну мою бывшую подружку, с которой уже став вдовцом некоторое время неслабо зажигал. Даже подумывал сделать предложение, но когда был на соревнованиях, она неожиданно вышла замуж за перспективного комсомольского секретаря. С тех пор любые мысли о женитьбе сейчас и в будущем выбросил из головы прочь, но мы всё равно с ней отношений не теряли и периодически встречались попить кофе и поговорить. Между прочим, смелая женщина, она родила троих детей. Так вот, однажды пожаловалась, что сын решил женится и теперь они вдвоём с мужем себе сушат голову о будущем совместном сосуществовании шести человек в одной трёхкомнатной квартире. А когда маленькие детки пойдут? Да, после горбачёвской перестройки муж-секретарь в обойму не попал и оказался деятелем не весьма перспективным.

Её старшего сына Ваньку я знал с рождения: хороший парень, обстоятельный, он мне всегда нравился, поэтому заключил с ним официальный договор аренды квартиры с ежемесячной символической оплатой в размере ста гривен. Пускай живут. Свой автомобиль VW "Passat", с пробегом в тридцать тысяч, продал ему же за полцены.

Работа в Неаполе меня не очень напрягала, свободного времени было много и нужно было его как-то заполнять, поэтому купили с Машей в складчину двенадцатиметровую (по ватерлинии) парусную яхту, водоизмещением девять тонн, да и отдыхали на море. Правда, перед этим в течение полугода два раза в неделю по пару часов учились на обязательных штурманских курсах, где изучили теорию навигации и судовождения, приобрели практические навыки, сдали экзамены и получили штурманские книжки. За семь лет обошли чуть ли не всё Средиземноморское и Черноморское побережье, при этом в путешествия с собой частенько брали старую сеньору и Машину дочурку. Вот так и пролетели все эти годы.

Дона Мирти, благодаря которой крайние годы моей жизни сложились так, как сложились, проводила взглядом выполнившего заказ официанта, распечатавшего бутылку, предъявившего пробку и разлившего по бокалам вино.

- Не люблю разговаривать о серьёзных вещах в четырёх стенах, - пробормотала она, затем внимательно взглянула мне в глаза и продолжила, - Дело в том, мой мальчик, что я есть camminatore (ходок - итал.)

- В смысле walker? (ходок - англ.) - хихикнул я.

- Почему ты смеёшься? - сощурилась она.

- Это слово вызывает у меня некоторые весёлые ассоциации.

- Ах, да! Мы с тобой подразумеваем под ним разные значения.

Дальнейшие её действия мне показались более, чем странными. Она заглянула в сумочку и вытащила маленький перочинный ножик, остриём лезвия которого ткнула себя в подушечку указательного пальца левой руки. Появившуюся каплю крови стряхнула в один из бокалов с вином, а палец просто облизала.

- Ходок, это человек, который ходит сквозь время, - чётко сказала, взглянув на обалдевшего меня живыми и ясными, несмотря на возраст, глазами. Немного помолчала и добавила, - Путь к будущему преодолевается ежедневным упорным трудом, зато шагнуть в прошлое можно за один миг.

- Простите, сеньора, но...

- Не продолжай, мой мальчик, - прервала она, взмахнув кистью руки, - Ты хотел сказать: дона Мирти, давайте я отвезу вас домой и вызову врача.

- Ну, да, - кивнул в ответ, именно это я хотел предложить, слово в слово, затем оглянулся вокруг на редких посетителей, ожидая неадекватной реакции.

- Они нас не видят, - улыбнулась старушка, - То есть, дальним участком своего сознания они предполагают, что здесь кто-то сидит, но никакого внимания не обращают.

- Как это?

- Это требует долгих лет учёбы и тренировок. Ты тоже сможешь, - она пододвинула свой бокал ближе ко мне и кивнула, - Пей!

- Зачем?! - слегка отстранился от стола, мне не хватало ещё пить чужую кровь, несмотря на то, что там её всего лишь капля.

- Затем, что ты мой наследник, Алехандро, и сейчас я передаю тебе большую часть своих знаний. Здесь нет лишь знаний магических, их ты должен постигать собственным трудом. Пей и не бойся, моя кровь для кровного родственника целебна, она разнесёт по организму уникальные тельца и клетки, способные поддерживать нормальную жизнедеятельность человека до двух сотен лет. Некоторые из них являются носителями информации. Сейчас ты выпьешь вино, спокойно посидишь минут десять, пока информационные тельца вместе с алкоголем не проникнут в мозг, а затем я их активирую.

Старушка говорила тихо, но выразительно, и я поймал себя на мысли, что противиться её желаниям мне не хочется, что очень многим ей по жизни обязан, а сейчас - всецело доверяю. Чисто механически рука потянулась за бокалом, поднял его и слегка взболтал, привычно вдохнул приятный аромат и стал пить непривычно крупными глотками.

- Поставь бокал, склонись и смотри мне в глаза, - она поманила к себе рукой, приглашая податься вперёд, поставила локти на стол, зажала мои виски ладошками и стала негромко бормотать что-то непонятное.

Её взгляд притягивал бездонной темнотой, мой слух стал ватным, а сознание унеслось из окружающего пространства. Не знаю, как долго я находился в этом трансе, но вдруг зрение обрело чёткость, на душе потеплело и откуда-то пришло понимание, что сидящая напротив старушка - моя близкая родня. Наконец, я услышал звуки и стал различать слова:

- Алехандро, как ты себя чувствуешь?

- Нормально, но в голове кавардак, а в ушах появился какой-то тоненький писк.

- Вот! В тебе просыпается ходок! Ты услышал зов крови! Теперь ты будешь слышать своих кровных родственников в радиусе трёх километров. Да-да, родственников! Помнишь, Алехандро, когда ты познакомил меня со своими родителями и мама показывала фотографии из семейного архива? И там на одном из отпечатков была снята её прабабка, графиня Мария Хвощинская, помнишь?

- Да, помню, - ответил я, всё больше ощущая теплоту и любовь к этой старой женщине, откуда-то понимая, что это не совсем мои чувства, а родившаяся в подсознании память.

- Так это была моя внучка! - радостно воскликнула она.

- Как это? Не понял юмора? - удивлённо спросил, с трудом переваривая в голове какую-то немыслимую информационную кашу, мне почему-то даже разговаривать было сложно, еле языком ворочал.

- Вскоре всё узнаешь. Кровеносные тельца расширили ранее незадействованные возможности твоего мозга, а я активировала его работу. Память станет если не абсолютной, то очень хорошей, теперь сможешь вспомнить любую информацию, которую когда-либо слышал или читал. И, кстати, на каком языке мы сейчас разговариваем?

Вероятно, у меня был вид пришибленного человека, поэтому она сама же мне и ответила:

- На угаритском, на нём написаны древние книги, которые тебе придётся изучать. Он мёртв уже более двух тысяч лет, и общаться на нём вряд ли придётся, но он близок древнееврейскому языку и теперь тебе будет понятен иврит. Кроме него ты сейчас владеешь греческим, латынью, иберийским, арабским, старогерманским и старофранцузским. Это что касается древних и давних языков. Английский и итальянский ты и так знал, я тебе лишь немножко поправила неаполитанский диалект. Современные греческий, французский, испанский, португальский, нидерландский и германский тоже дала. Теперь ты их никогда не забудешь, просто, нужна практика общения.

- Грандиозно, колоссально и охеренно, - пробормотал я три слова и все на разных языках: испанском, немецком и русском. Сдавив руками больную от переполнявших мыслей голову, сказал, - Сеньора, всё, о чём вы говорите, странно и невероятно. Но хуже всего, что у меня штормит в мозгах.

- Алехандро, мне будет приятно, если отныне ты будешь называть меня бабушкой. И давай, расскажу немного о себе, после чего, думаю, каждое из вновь приобретённых знаний ляжет на свою полочку, и мысли твои упорядочатся.

Родилась я в мае 1615 года, по Григорианскому календарю, была пятой дочерью в семье бедного каталонского кабальеро. По этой причине выйти замуж за дворянина мне даже и не снилось, а стать женой простолюдина не позволяла честь, поэтому через год после совершеннолетия, которое тогда наступало в четырнадцать лет, готовилась уйти в монастырь. Но, как-то мимо нашей усадьбы проезжала группа Леонских гвардейцев, и один из воинов завернул свою лошадь к нашим воротам. Оказалось, что отец знал почтившего нас посещением дворянина и утверждал, будто это лучший меч Леона, если не всей Испании. Внешне этот мужчина выглядел не старше сорока пяти лет, кое где появилась седина, зато он имел все зубы, что по тем временам считалось настоящим чудом.

Из разговоров родителей мы, девчонки, поняли, что достойный идальго собрался жениться, при этом в жёны решил выбрать кого-то из нас. Мама хотела выдать старшую, но тот указал пальцем на меня и сказал:

- Хочу её или никого.

К осени сыграли свадьбу, кстати, к этому времени родители смогли пристроить и самую старшую сестру, а потом мы уехали в его замок. О, Алехандро, ты даже не представляешь, как я была счастлива! Ко всему прочему, он и мужчиной оказался настоящим!

Детей у нас не было, и где-то года через два он почему-то стал приучать меня к физическим нагрузкам и воинским навыкам. Учил драться, плавать в море, стрелять из лука, метать ножи, тренировал в фехтовании. Иногда отлавливал разбойников и заставлял их убивать.

Так продолжалось двадцать пять лет подряд, но за это время лицо моего мужа почти не состарилось, при том, что и во всех остальных делах он был здоров, как бык. В один прекрасный день он сел напротив меня, примерно как мы сейчас с тобой сидим, и дал выпить бокал вина с каплей своей крови, затем передал знания и рассказал, что на самом деле он "ходок" сквозь временные порталы, которые осуществляются с помощью специального ключа, называемого посвящёнными "кровавая слеза". Тогда же я узнала, что он мой предок в шестом колене, и что нашёл он меня по зову крови. Теперь и ты знаешь, Алехандро, что это такое.

После выхода из портала ходоки имеют внешность физически развитых молодого мужчины или юной девушки, при этом на протяжении всего жизненного цикла наш кроветворный костный мозг вырабатывает именно те самые клетки, о которых говорила ранее. В результате, процессы старения организма протекают в три раза медленней, мы имеем мощную иммунную систему, фактически ничем не болеем и можем жить долго, до двух сотен лет. Но, не всё так просто, ходок - это участник занимательной игры, призом в которой являются очередные ступеньки всё новых и новых жизненных циклов, продолжительностью в девяносто два года. Правда, если за это время он не свернул себе шею, не утонул или его никто не убил. Кстати, почему именно девяносто два года, никто не знает.

Ходоков в мире немало, и каждый из них владеет собственным портальным ключом, энергии которого достаточно лишь на один переход. Для того, чтобы взойти на ступеньку нового жизненного цикла, нужно заполучить новый портальный ключ, сняв его с другого ходока, мёртвого. Поэтому в среде посвящённых наш брат является самым желанным объектом охоты.

Античная история и история раннего средневековья среди ходоков широко известна, а позднее средневековье, вплоть до семнадцатого века, менее известно, зато XX - XXI век знали единицы, до этого периода редко кто доживает. Может быть, даже я - единственная. Поэтому, как только появляются слухи о какой либо прогрессивной новинке, объявившейся в ближних или дальних землях, на неё охотники слетаются, как мухи на мёд.

Ходоки друг друга чувствуют на дистанции метров семьсот, приходит ощущение опасности и в голове начинают стучать молоточки. И чем больше в твоём ключе энергии, тем более обострёнными и более дальними будут твои ощущения. Правда, те редкие из нас, кто владеет магией, умеют свою сущность скрывать, и проявляют себя лишь при непосредственном контакте, когда противник ничего не успевает предпринять.

В наследство оставила книги по магии, некогда принадлежавшие моему учителю и мужу, в них есть раздел маскировки ауры и сущности, ты этому тоже научишься. Имей в виду, они сложны к прочтению, во второй части второго свитка даже я не всё поняла. Особо тяжело даётся начало, его нужно читать и перечитывать, пока не запомнишь, даже если на это понадобиться несколько дней.

Так вот, при непосредственной встрече ходоков моментально начинается бой, в котором, как правило, выигрывает и выживает умнейший и сильнейший. И если не станешь лентяйничать, а проявишь постоянное стремление к учёбе, тренировкам и совершенствованию, то этим выжившим будешь ты.

Заполучив в своё распоряжение новый портальный ключ или новые ключи, ты их соединяешь со своим собственным, таким образом, отбирая энергию, дающую возможность по прошествии девяноста двух лет от начала цикла снова открыть собственный портал. Это повторно активирует процесс вырабатывания тех самых кровеносных клеток, способствующих повышенной регенерации и поддержанию организма в молодом и здоровом состоянии.

Переход возвращает ходока во времени на семнадцать лет и шесть месяцев назад, и с этого момента начинается отсчёт нового цикла. Всего так можно прожить двадцать четыре цикла и это в нашем кругу называется полный игровой путь. Между прочим, редчайшие случаи, лично я знаю таких всего двоих.

Очень многим долгая жизнь надоедает и они отдают свои ключи родственникам, однако, большинство ходоков гибнет в первом и втором цикле, процентов пятнадцать вытягивает к половине круга, а к началу второго десятка выживают единицы.

- А ты, бабушка, сколько вытянула? - спросил у неё, но из чужих воспоминаний ответ уже знал.

- Все двадцать четыре, - улыбнулась она, - И мой учитель так же прошёл полный игровой путь, это как раз именно те два редчайших случая, о которых знаю лично.

- И сколько всего лет ты прожила?

- Две тысячи двести семьдесят два, это если учесть годы до и после начала игры.

- Ох, ничего себе..., - в глубоком обалдении пробормотал я.

- Не всё так просто, Алехандро, - вздохнула бабушка, - Если быть до конца откровенной, то ходоки - это пешки на шахматной доске.

- А кто игроки?

- Есть такие, Они там, - она задумчиво кивнула на небо, - И их надо называть с Большой Буквы.

- Значит, Бог есть?

- Есть, не сомневайся, поверь мне, как долго живущей. Это вселенский разум, который контролирует бесконечное множество наших миров с миллиардом миллиардов мелочей в каждом из них. Но не он Игрок, а Те, которые рядом, и держат руку на пульсе мелочей. Им скучно в безбрежной вселенной, вот Они и развлекаются.

- Хм, раньше бы ни в жизнь не поверил, посчитал бы, что всё это бред больного воображения, но получив от тебя удивительным образом удивительные знания, уже ничему не удивляюсь. И всё же, в чём смысл игры?

- Считается, что пешка может стать ферзём. То есть, ходок, прошедший полный путь, имеет возможность менять телесную оболочку на энергетическую, приблизиться к Игрокам и путешествовать между мирами. Склонна этому верить, потому что когда впервые отправилась в свой портал, в помутневшем проходе увидела вспыхнувшее огнём тело провожавшего меня учителя и мужа, и умчавшуюся затем в космос яркую звезду.

Он тогда собрал мою одежду, оружие и книги, которые, кстати, и ему, и мне помогли выжить, крепко поцеловал и сказал на прощанье: "Звёздочка моя, помни, ты хороший воин, но не меч твоё главное оружие, а женское обаяние". Я всегда помнила эти слова и пронесла их сквозь столетия. Да, с тех пор довелось быть наёмницей, женой торговца, римской плебейкой и патрицианкой, нищенкой, дворянкой-баронессой, графиней, герцогиней, одной из жён султана и даже королевой. От ста девяти мужчин я родила сто двадцать пять детей, - она на минутку замолчала и продолжила, - И все девочки.

Знаешь, Алехандро, в последнем цикле у меня была единственная дочь, которую родила сто пятьдесят два года назад. Она, в свою очередь, родила пятерых детей, но когда пришёл мой срок определять наследника, вдруг выяснилось, что кровь потомков растворилась без остатка в чужих родах. О, как мне было горько осознавать, что выдержав весь путь, просто сгину бесследно, не оставив наследника. После этого даже не огорчилась, когда во время землетрясения и половодья в подземной трещине безвозвратно пропали древние книги по магии. Им было три тысячи лет и я их берегла, как зеницу ока. И представь моё удивление, когда однажды в Монреале услышала зов крови. Какое же я испытала счастье!

Старушка задумалась и надолго замолчала, а я долил себе вина и, попивая мелкими глотками, анализировал полученную информацию. Хотелось ли мне поучаствовать в подобной авантюре? Безусловно! Не знаю, хватит ли у меня терпения жить столь долго, но попробовать стоит.

- Бабушка, а если я отправлюсь в прошлое, то там, случайно, с тобой не встречусь?

- Нет, не встретимся. Мало того, тебя не признают даже те, с кем ты был близок в прошлом цикле, если такие найдутся. Фактически, каждое попадание происходит в другую реальность, полностью совпадают лишь первое и двадцать четвёртое. По моим собственным наблюдениям, различия в реальностях, это не редкость, зато глобальная история развития мира, по моим наблюдениям, была неизменной вплоть до середины восемнадцатого века. Например, французский король Людовик XV здесь умер в 1774 году, а в предыдущей моей реальности, лично участвуя в войне за австрийское наследство, в 1748 году на переправе через реку Мозель, он промок, сильно заболел и умер. Теперь история там в любом случае изменилась. Кстати, имей в виду, прямое вмешательство в историю категорически не рекомендуется, но если такое случится и ОН, - бабушка кивнула на небо, - подтолкнёт тебя и окунёт в это дерьмо, то будь готов барахтаться, выплывать и драться, иначе долго не проживёшь.

- Ты, думаешь, я справлюсь?

- Ни секунды не сомневаюсь, ты отличный воин. Единственное пожелание - побыстрее научись убивать.

- Это точно, - задумчиво покивал головой, - Зверья набил немало и крови не боюсь, но человека лишать жизни не доводилось.

- Не о чем переживать, это просто, - бабушка небрежно махнула рукой.

- Ладно, разберусь, подскажи лучше, что с собой можно взять? В смысле, из техники или оружия?

- Да что хочешь и сколько хочешь, в зависимости от размера портала, - ответила она, - Чужой портал - он как нора, диаметром около метра, а собственный - большой, до шести метров. Бывает, что портал некоторые вещи не пропускает. Однажды проносила две книги, так пьесы Мольера рассыпались в труху, а "Декамерон" - хоть бы что, он в моей библиотеке стоит до сих пор. Можешь даже большую пушку взять, но не советую, слухами земля полнится, сразу же соберёшь вокруг себя всех посвящённых. Помнишь историю о, якобы, приснившейся Менделееву таблице химических элементов?

- Конечно, но почему "якобы"?

- Эту комбинацию задумала одна оперная певица, которая на самом деле старейшая магиня-ходок, по имени Агира Прима, для передачи наследства ей не хватало одной "слезы". Найти способ передать профессору Дмитрию небольшой блок информации, полученный из другой реальности, а затем присматривать за его окружением, красивой женщине было несложно. Как правило, информация о мировых открытиях, немедленно привлекает всех ходоков, не оставила она равнодушной и меня. Но я не спешила, а в течение полутора лет осматривалась осторожно и издали. Вначале заметила некоего шведа Томаса Ларссона, тоже ментально сильного мага, но опять же, ликвидировать его воздержалась, продолжала наблюдение. Но, однажды, неожиданно увидела его смерть собственными глазами, и лишь в этот момент разобралась в сущность Агиры, которая убив ходока Ларссона, вторым выстрелом должна была убить и меня. Но я нажала на спусковой крючок на полсекунды раньше.

- Интересная у тебя жизнь, бабушка.

- Представляешь, до этого момента о её существовании я даже не предполагала. И это я, магиня-ходок двадцать четвёртого жизненного цикла, - задумчиво сказала она, - Поверь, мой мальчик, и молодые ходоки - это не тупые солдафоны, а жестокие, умные и хитрые воины, с огромным опытом выслеживания и умерщвления врага. Даже если возвысишься до правителя и окружишь себя большой охраной, они тебя всё равно достанут, поэтому постарайся на одном месте и под одним именем больше тридцати лет не задерживаться. А ещё лучше - пятнадцать-двадцать, ибо медленно стареющий человек, по меньшей мере, вызывает подозрение. С собой же рекомендую брать что-то такое, что соответствует эпохе, например, хороший доспех, луки, арбалеты, мечи, ножи. Впрочем, пистолет скрытого ношения и патронов побольше не помешает.

- А известно, в какую эпоху я попаду?

- Конечно, известен даже год и день, так как все переходы осуществляются в день и час летнего или зимнего солнцестояния. Лично я впервые попала на минус двадцать циклов, то есть, в 145 год от РХ, точно так же и ты попадёшь на минус двадцать циклов, но войти в этот портал можно лишь из моей финишной площадки 22 декабря 1952 года.

- Пятьдесят второго года? - удивился я, - И как это сделать?

- Алехандро, уникальность "слезы" ходока, прошедшего все двадцать четыре ступени в том, что если к моменту окончания последнего цикла Наследник не подготовлен и не отправлен на стартовую площадку, то это можно сделать через каждые последующие тридцать лет. В нашем случае нужно иметь энергию двух чужих ключей, дополнительно добытых в один и тот же жизненный цикл, то есть, на шестьдесят лет. Такая "слеза"у меня есть, по ней вначале отправишься в июнь 1952-го, заодно из тайника, к этому времени ещё не попавшего под землетрясение, заберёшь наследство, там же лежат магические книги. А через полгода пройдёшь моим, то есть уже своим порталом и окажешься на исходной позиции, которая находится в 462 году от РХ в день зимнего солнцестояния. Имей в виду, возврат молодости будет осуществляться исключительно в твоих собственных порталах.

- Какая-то сложная система перемещения, - пробормотал я, переваривая услышанное.

- У нас это называется "ход чужим конём", - улыбнулась она, - Как правило, самими ходоками используется редко. Ну какой смысл снова и снова жить в прошлом?

- Теперь понял, - кивнул головой, - Бабушка, а географически где находится эта так называемая исходная позиция?

- В море, совсем рядом с Неаполем, практически в восьми милях от дома, где ты сейчас живёшь. Там марина* и яхт-клуб. Я специально рядом квартиру подыскивала, чтобы для окружающего пространства планеты ты стал своим. Только чужой портал, через который завтра будешь уходить, находится здесь же, в Италии, у небольшой пещеры в регионе Марке, у городка Сан Лоренцо.

* Обустроенная стоянка для яхт.

- Ты сказала завтра, я правильно расслышал?

- Правильно, выедем завтра, машина заказана на девять утра.

- Но это невозможно! Мне же надо кому-то передать бизнес, на кого-то переписать имущество...

- Зачем на кого-то? Перепишешь на сына, он у тебя окончил университет и торгует компьютерами, теперь будет торговать обувью. Встреча с нотариусом запланирована сегодня на одиннадцать часов.

- Подожди, на какого сына? - недоумённо спросил у неё, - У меня нет детей.

- Ну, как же? А тот, которого ты называешь Ванькой? Неужели думаешь, что я родную кровь не учуяла?

- Сын! - пробормотал ошеломлённо, - Почему же Аня не призналась, что Ванька мой сын?

- Ха, Аня! Это ещё та оторва! Да о твоём отцовстве она сама не догадывается, - ухмыльнулась бабушка.

На мою бедную голову в одночасье свалилось слишком много информации, но скрепив сердце и душу, решил подавить эмоции, и строго следовать разработанному бабулькой плану. Исходя из полученных знаний, в реальности существования множества миров и возможностях ходоков, сейчас нисколько не сомневался и, безусловно, сыграть в эту игру хотелось.

День, начавшийся вальяжно и спокойно, превратился в настоящий конкур. Утрясать последние в этом мире дела начал из банка. В ячейке хранилища изъял все свои документы, а операционисту оставил распоряжение на полугодичное ежемесячное перечисление зарплаты прислуге. Потом Ванька приедет и пускай решает, как быть дальше, но квартира очень большая, и самостоятельно ухаживать за ней они вряд ли смогут. Молдаванка Соня - женщина ответственная, пускай бы оставалась домработницей, о чём не забыл написать сыну в письме, оставленном у нотариуса.

Бизнес, счета в банке, а так же всё движимое и недвижимое имущество переписал на Ваньку, руководить дистрибьюторской компанией назначил одного из перспективных парней, свою долю в яхте подарил огорчённой Маше. Всех знакомых предупредил, что уезжаю в путешествие по Африке, возможно навсегда.

Единственное, что с собой забрал (стараясь не замечать укоризненный взгляд бабушки), так это оружие. Я его холил и лелеял много лет, поэтому свои любимые игрушки никак не мог оставить.

Глава 2

К месту добирались десять часов. Ехали по указанию бабушки каким-то ломаным маршрутом, по пути часто останавливались и она куда-то отлучалась. Наконец, перевалили Северные Апеннины и вышли из машины прямо посреди дороги, километров пять не доезжая до городка Сан Лоренцо. Весёлый водитель стал вдруг переживать, что мы покидаем машину вот так, посреди пустынной дороги, но бабушка быстро сопроводила его в обратную дорогу лишь одним взглядом.

Сегодня, двадцатого июня 2012 года, в одиннадцать часов вечера, наступало время летнего солнцестояния, открывался портал и при наличии ключа, в течение девяти минут в него можно было беспрепятственно войти. У меня на шее висели две "кровавые слезы", как бабушка называет ключи-артефакты, они имели вид удерживаемых в золотом бутоне на подвеске из черного шёлкового шнура висюлек в виде капель, изготовленных из неизвестного кристалла. Бабушкина, то есть уже моя "слеза", была ярко-красного цвета, а чужая - бледно-розового.

- Алехандро, - она окинула меня взглядом с ног до головы, - в пятьдесят первом году ты будешь выглядеть, как американец. В то время в Италии их было много, особенно солдат и офицеров.

- Угу, - буркнул, устраивая за спиной запакованный до упора армейский сорокалитровый рюкзак, затем закинул на плечо лямку ещё более тяжёлого, обшитого кевларом, пластикового кофра с железом.

Вчера не столько занимались делом, сколько били ноги по магазинам, с целью придать мне в прошлом времени соответствующий вид. Наконец, в бутике "Милитарист" бабушка ткнула пальцем в летний х/б костюм, цвета хаки, состоящий из прямых брюк и простой ветровки. Докупили две такого же цвета тенниски и бейсболку, светло-коричневые тропические берцы, чёрный армейский спортивный костюм без брендовых лейб, полукеды, а так же по две пачки армейских трусов, маек и носков.

Самой тяжёлой в оружейном кофре была самозарядная крупнокалиберная снайперская винтовка Vigilance Rifles, под патрон 12,7х80, изготовленная по моему заказу в одной небольшой частной американской компании. Правда, охотился я с ней всего один раз в Конго, так как в Европе использование такого боеприпаса повсеместно запрещено. Плюс в подсумке два запасных пятипатронных магазина. В снаряженном состоянии вместе с оптикой весила девять килограмм. Одна беда, если учитывать дальность и длительность моего похода, то патронов маловато, в остатке всего триста восемьдесят четыре штуки. Помню поштучно, так как удовольствие не из дешёвых.

Вторым по тяжести стволом был дробовик Benelli М3 с восьмиместным магазином, плюс две сотни патронов, приспособление для снаряжения, упаковка капсюлей Жевело, три банки пороха и десятикилограммовый мешок картечи. Третьим - полуавтоматическая мелкокалиберка Marlin С60, с оптикой, трубчатым магазином на четырнадцать мест и почти одной тысячью патронов.

Последним из огнестрела забрал свой любимый STI 2011, калибра .45 АСР, два парных подсумка с запасными магазинами и четыре сотни патронов к нему. Об истории появления этого пистолета можно рассказать целую историю. Первоначально хотел заказать его через германского дилера, но решил совместить приятное с полезным и сам отправился в Техас, где посетил небольшую, но очень известную среди стрелков оружейную компанию. Её создали спортсмены сообщества практической стрельбы по правилам IPSC. Несмотря на пролетевшие годы, при встрече один из этих парней меня узнал.

Эстетически довольно симпатичный, высокоточный и функционально эффективный пистолет STI 2011- это, на самом деле, кастомизированный клон Сolt 1911А1, но изготовленный из кованной инструментальной стали, имеющей высокую износостойкость, при этом все его мелкие детали обрабатываются электроэрозионным методом. И магазины здесь не однорядные на семь, а двухрядные на тринадцать патронов. А ещё выдали в запас дополнительный ствол и три пружины разного усилия. Я не жгу много патронов, в месяц получается не более пяти сотен, между тем, просмотрев чеки, полученные за крайние четыре года из стрельбища и оружейного магазина, определил, что из пистолета произвёл двадцать три с половиной тысячи выстрелов, однако, ствол выглядел вполне прилично, и менять его никакой необходимости не было. Его я в кофр не прятал, а решил, что он будет у меня под рукой.

В домашнем оружейном шкафу лежал и оригинальный старичок Сolt 1911, но пусть остаётся Ваньке. Здесь же оставил ему отличный гражданский карабин Remington 7600 с деревянной ложей, так как боеприпасов к нему оказалось всего два десятка, а докупить не успел. В начале пятидесятых годов натовского патрона ещё не существовало, поэтому придётся арсенал пополнять чем-то другим.

Как-то охотился с давними друзьями из нашей сборной в Иркутской области, и там увидел внешне симпатичный и довольно мощный охотничий арбалет-самоделку. Говорили, что это копия модели АК-48. Его приклад был винтовочного типа из вываренного в олифе дерева, вероятно ореха. Все несущие детали, включая замок, изготовлены из стали, колодка для стальных дуг и направляющая для болтов фрезерованы из цельной заготовки. Деревянное цевьё прямоугольного сечения с боковыми выемками, крепится к металлическому рычагу. Есть и стремя, но ногу в него не суют, а хватают рукой, упирая приклад в бедро и тянут на себя, проворачивая рычаг на 120 градусов. При этом усилие натяжения тетивы - сто десять килограмм. Разбирается и собирается довольно быстро, а в транспортируемом состоянии прячется в небольшой цилиндрический чехол, диаметром восемнадцать сантиметров. Так вот, друзья мне подарили такой же, и сейчас вместе с двадцатью болтами он был упакован рядом с прочим оружием.

Из всей коллекции реплик холодного оружия, в кофр уложил боевую эспаду, вернее лёгкий меч, изготовленный по моему заказу в Милане из оружейной нержавеющей стали. Правда, изначально клинок был тупым и выглядел, как бутафорское изделие, это уже потом был доведен до нужных кондиций и превратился в смертоносное оружие. Кроме того, к нему добавил два ножа и подарочную, но от этого не менее смертоносную ромбовидную дагу. В общем, в дополнение к рюкзаку на плечи легло добрых килограмм пятьдесят оружия и боеприпасов.

Патронов к карабину вечером докупить не смог, зато в магазине успел приобрести три компактных компаса, трое карманных механических часов, три линейки и циркули, а у знакомого яхтсмена Марио - допотопный механический лаг и секстант. Двенадцатикратный бинокль Olympus имел свой собственный, а вот с картами получился облом, нашлись лишь Средиземного моря, Эгейского и проливы. А ещё выкупил огромный и толстый, но красочно оформленный Атлас Мира, выпущенный в Лондоне в прошлом году. Вся спутниковая навигация у меня залита в ноутбуке, но в любом случае особо не переживаю, надеюсь, недостающую информацию найти на бумажных носителях в пятьдесят втором году.

С дороги в гору никаких тропинок не наблюдалось, но резвая старушенция взяла старт через густой кустарник и стала уверенно взбираться вверх. Минут через пятнадцать я уже тяжело пыхтел, периодически то левое, то правое плечо отваливалось от груза, а ей хоть бы что, впереди среди камней лишь мелькал бежевый брючный костюм и жёлтый рюкзачок на её плечах.

- Давай сделаем перерыв, ведь не мальчик уже! - взмолился я, смахивая пот со лба.

- А я, по-твоему, девочка? - рассмеялась бабушка и добавила, - Мы уже пришли.

Она обошла скалу и раздвинув руками густые заросли, кивнула на небольшое отверстие в скале. Увидев, как я с облегчением скинул кофр, рюкзак и плюхнулся задницей на валун, сказала:

- Говорила тебе, не нужно тащить с собой железо, лишнее оно. Да и сгниёт быстро, максимум - через полтора цикла. В нашем деле скромнее надо быть по жизни, незаметнее.

- Это скучно, - прохрипел, восстанавливая дыхание, - Но я тебе обещаю, что светиться артефактами будущего ни перед какими чужаками не собираюсь.

- Иногда свояки бывают хуже чужаков, - бабушка наставительно подняла указательный палец вверх, - М-да, не знаю, как там у тебя получится, но повеселиться сможешь от души. Который час?

Поправив кожаный ремешок стальной "Омеги" и взглянув на циферблат, ответил:

- Семь - двадцать пять.

- Ещё три с половиной часа, - тихо пробормотала она, внешне не проявив совершенно никакого волнения.

- Мне нужно будет лезть в эту нору?

- Нет, портал откроется в десяти шагах отсюда, прямо напротив пещеры. Мы его почувствуем, а при наличии ключей ты его чётко увидишь.

- Как думаешь, у нас получится? - спросил, откинувшись спиной на валун.

- Даже не сомневайся! Между прочим, Алехандро, отельный гостиничный комплекс "Диана" в котором проживала все эти годы - моя собственность, а ещё владела разными акциями на четырнадцать миллионов, и на счету что-то там около тридцати одного миллиона.

- Почему владела?

- Потому, что дарственную оставила НАШЕМУ Ваньке.

- Ого! Неслабо ты накопила!

- Я могла бы собрать в сто, двести раз больше, но в безграничном накоплении смысла нет. Деньги для меня всегда были средством обеспечения достойной жизни, и не более того. Кстати, ты оружие держишь под руками?

- Ага, - кивнул ей и похлопал тыльной стороной ладони по спине. Мой Кольт висел под ветровкой на брючном ремне в открытой кобуре сзади.

Стало темнеть, и я вытащил и включил фонарь, часто посматривая на стрелки хронометра: они двигались тяжело и медленно. Не знаю, как чувствовала себя бабушка, но меня она пыталась отвлечь, рассказывала о нравах эпохи, в которую попаду, о тамошней жизни, но чем ближе подступало время "Ч", тем неспокойнее было на душе. Наконец, маленькая стрелка упёрлась в число одиннадцать, а большая вплотную подобралась к цифре двенадцать. Неожиданно в голове просветлело, мозги очистились от всяких мыслей, тело ощутило состояние невесомости, словно опускаюсь вниз на скоростном лифте. Буквально рядом с нами замерцал серый диск, за которым в свете фонаря едва просматривались мутные очертания находящегося напротив склона горы.

- Открылся, ты его видишь? - голос бабушки дрогнул и, не дожидаясь ответа, она вскочила на ноги, посмотрела на небо и воскликнула, - О Боже, благодарю, что принял моего Наследника! Молю Тебя, прояви к нему ту же милость, которую проявил ко мне! Дай ему испытания лёгкие и не сложные! Но если пошлёшь испытания тяжёлые, то дай возможность драться и победить!

Подавив волнение, слегка подрагивающими руками подхватил и надел рюкзак, зацепил на левое плечо лямку баула и повернулся к своей провожатой. Встретив на её лице прощальную улыбку, глубоко вздохнул и постарался успокоиться.

- Держи подарок, этот быстро не сгниёт и, надеюсь понравится, по крайней мере, гильзами мусорить не будешь. И фонарь забери, - громко прошептала она и сунула мне в правую свободную руку лямки увесистого, килограмм десяти рюкзачка, который притащила с собой, а в левую - фонарь, затем, приподнялась на носочках и поцеловала в лоб, - Да! Совсем забыла сказать! Запомни, самый жестокий и коварный ходок - это женщина! Если когда-нибудь позволишь себе отвлечься на её обаяние хотя бы на миг, то мгновенно превратишься в труп. Уж я об этом знаю, как никто другой, запомни! Как только учуешь в женщине ходока, убей немедленно!

- Запомню, - кивнул в ответ, поглядывая на туманный диск, - Бабушка, я тебе благодарен за всё. Я тебя люблю!

- И я тебя люблю, мой мальчик, прощай!

- Прощай! От всей души надеюсь, что пешка превратилась в ферзь, - ответил ей и отвернулся, низко склонился и шагнул в густую и вязкую, словно кисель, серую атмосферу портала.

Пройдя пару шагов вперёд, увидел не тот ожидаемый обратный склон горы, а словно зеркальное отображение места, из которого только что вошёл. В ночи виднелся мутный бабушкин силуэт, но вот её тело вдруг вспыхнуло огнём и, буквально за секунду, превратилось в сияющий шар, размером с футбольный мяч, который вначале завис над освещённой скалой, затем всё быстрее и быстрее стал подниматься в небо.

- Удачи в новом воплощении, - прошептал ей в след, и сделав шаг вперёд, вынырнул из серого киселя в солнечный день.

Несомненно, место было то же самое, ландшафт особо ничем не отличался, лишь вход в пещеру укрывал более высокий и густой кустарник. Скинув наземь вещи, уселся на валун, где только что отдыхал, то есть, не только что, а в далёком прошлом.

Обратил внимание, что потух фонарь, а мои попытки его реанимации не увенчались успехом. Оставив его в покое, осмотрел "кровавые слёзы". Чужая - помутнела и, когда к ней дотронулся, рассыпалась мелким песком, мало того, покрылся ржавчиной и удерживающий бутончик, ранее считавшийся золотым, превратился в труху и шёлковый шнур. Зато моя "слеза" осталась такой же ярко-красной, бабушка говорила, что так и должно быть.

Во рту пересохло, а язык стал, как деревянный, поэтому расстегнул рюкзак и вытащил две плоских серебряных фляги, одну литровую с остатками воды, которую тут же чуть ли не осушил полностью, и полулитровую, с коньяком. Я не есть пьяница, сам пьяниц ненавижу, но накатить сейчас на грудь пару глоточков, посчитал делом необходимым. Почувствовав в голове воздействие алкоголя, вспомнил, что мы сегодня так и не ужинали, поэтому с удовольствием слопал две шоколадки подряд.

Между тем, стал разбираться с бабушкиными подарками. В плоской полиэтиленовой упаковке, которую первой вытащил из рюкзачка, оказался белый жилет скрытого ношения из многослойного кевлара и шёлка. От удара клинка такой точно защитит. Следующим подарком была коробка из полированного красного дерева, с яркой надписью на крышке: Dan Wesson Super Mag и красочно вырезанным по дереву револьвером. Не понятно только, почему коробка такая большая и тяжёлая. Оттянув замочки, я откинул крышку, заглянул внутрь и офигел.

К револьверам с пиететом никогда не относился, но здесь лежало настоящее Оружие. Этот револьвер, изготовленный из нержавеющей стали, с деревянными щёчками на рукояти, комплектовался тремя сменными стволами, длиной шестьдесят четыре, сто четырнадцать и двести три миллиметра. На каждом из них с двух сторон имелась резьба: сначала ствол завинчивался в револьверную рамку, затем, на него сверху надевался перфорированный кожух, который фиксировался специальной гайкой, завинченной на резьбу уже дульной части ствола.

Обычно такое оружие делается мелкими сериями или единичными экземплярами и то, что это специальный заказ, "говорил" находящийся в одном из гнёзд глушитель, который можно было навинтить вместо фиксирующей гайки. Изготавливали такой револьвер под самый разный калибр, начиная от .22LR до .500 Magnum, и под самый разный размер стволов. В данном случае бабушка мои предпочтения учла, в отдельных гнёздах донышками вверх стояли четыре дисковые обоймы, снаряженные патронами калибра .45АСР. Кстати, в рюкзачке лежали две пластиковые коробки с такими же патронами, по двести штук в каждой, а это есть хорошо, в моём Кольте такие же, пересортицы не будет. И глушитель в тему, ведь боеприпас-то изначально дозвуковой. По средам я обычно посещал стрельбище, а они вместе с Машей несколько раз меня сопровождали, поэтому никакой тайны о том, какие патроны расстреливаю, не было.

Револьвер был собран с самым коротким стволом. Я его вытащил и взвесил в руке (грамм девятьсот); оружие выглядело основательным и брутально хищным. Смазан обильно, поэтому, сначала отвинтил и вытащил шомпол, затем ключом выкрутил фиксирующую гайку. Выполнив неполную разборку, суконкой тщательно протёр наружные поверхности узлов, прошёлся по каморам, каналу ствола и полости кожуха, затем собрал, в барабан вставил обойму и защёлкнул. Снова нажал на откидной рычаг, надавил пальцем на стержень экстрактора и убедился в одновременной экстракции всей обоймы.

Определив в качестве мишени выступающий из булыжника осколок на дистанции метров десяти, защёлкнул барабан, вскинул ствол и нажал на спусковой крючок до упора. И что? Капсюльная смесь взорвалась, порох воспламенился и произошёл выстрел, а пуля попала туда, куда и целился. А это значит, что портал на ВВ не влияет, о чём я в тайне опасался, так что можно жить. В комплект к этому подарку в пакете оказались: тактический ремень, кевларовая плечеременная разгрузка, две открытые кобуры (левая и правая) и три оригинальных паучера.

К сожалению, ноутбук, айфон и даже солнечную батарею портал не пропустил, всё это добро крошилось в руках, как тонкий и хрупкий лёд, придётся где-то захоронить. Жаль, информации у меня там было не меряно, но опять же, расстраиваться не стоит, есть возможность затовариться бумажной справочной литературой. Но это не всё, позже выяснилась ещё одна мелочь, элементы питания подсветки оптики тоже приказали долго жить.

Солнце спряталось за склоном, скоро обрушится темень, поэтому решил по- быстрому обустраиваться на ночь. Пещера, на самом деле, оказалась какой-то трещиной в скале, высотой метра полтора, шириной два и глубиной четыре метра, но спрятаться там можно. Верхнюю одежду с себя снял, иначе завтра она будет выглядеть, как пожёванная, на пол постелил коврик, с головой завернулся в покрывало и уснул без сновидений.

Проснулся привычно по-стариковски в пять утра, на улице едва посерело, но светало почти мгновенно: только что было ещё темно и вдруг раз! Солнце залило светом весь горный склон. Итак, пора собираться. Съел кусок шоколадки, допил оставшийся глоток воды, обтёрся влажными салфетками и кинул в рот две подушечки жвачки. Пока одевался, обувался и занимался приготовлениями к выходу, поймал себя на мысли, что глобальному изменению своей судьбы совершенно не удивляюсь и душа моя спокойна, как будто бы выехал на природу отдохнуть.

Бабушка говорила, что после войны Италию захлестнула неслабая преступность. Стала возрождаться уничтоженная Муссолини мафия, а кражи среди бела дня и грабежи в тёмных подворотнях стали привычным делом. Таким образом, мне без ствола - никак.

На первую разведку окрестностей решил вооружиться проверенным вечером стреляющим подарком, а так же одним из боевых ножей. Раскрыл кофр и достал австрийский Фельдмессер-81, который кроме всех прочих достоинств отлично фиксируется в ножнах и его можно цеплять рукоятью вниз, что я и проделал, пристегнув нижнюю коническую часть ножен посредине спинного ремешка бабушкиной плечеременной разгрузки. Теперь

достаточно завести руку за спину, отжать фиксатор и в ладонь скользнёт рукоять отличного клинка.

Надев и отрегулировав гарнитуру, пристегнул к левой подмышке кобуру, а к правой три паучера, после чего накинул сверху ветровку и попробовал выхватить револьвер, затем нож, затем потренировался в смене револьверных обойм. Позанимался бы подольше, да некогда, нужно идти на разведку и удостовериться, а туда ли я попал. А если туда, то озаботиться в собственное пользование какой-нибудь машинкой; местные Фиаты подойдут, они мне как раз по карману.

Оставить вещи в пещере я не боялся. Во-первых, она была укрыта кустарником и со стороны невидима, во-вторых, судя по состоянию ландшафта, на этот склон никто никогда не забирался, думаю, шестьдесят один год точно.

Для переноски мелких вещей решил использовать сумку от ноутбука, она у меня обычная, серенькая, без аляповатых лейб. Внутрь положил комплект нательного белья, несессер, обе фляги, две пачки старых купюр, общей суммой три тысячи пятьсот долларов, и паспорт на имя гражданина Канады, Майкла Питера Ростоу, 1902 года рождения, уроженца Санкт-Петербурга, ныне проживающего в городе Шербрук.

Бабушка имела привычку обзаводиться нужными любовниками и частенько коллекционировала их документы. И не только удостоверения личности. С организацией же моей подготовки по уходу в портал она определилась ещё тридцать девять лет назад, поэтому времени и возможностей у неё было предостаточно. Денежек насобирала, и паспорт выдала оригинальный, правда, фотография немного омоложенной физиономии вклеена моя. Впрочем, с помощью самой обычной бытовой копировальной техники, любой документ первой половины ХХ века может сварганить даже школьник-двоечник, от настоящего не отличишь.

Вчерашняя прекрасная двухполосная горная дорога сейчас выглядела иначе, но всё равно оказалась вполне приличной, асфальтированной, однако совершенно без разметки, что уже говорило о другом времени. Собравшись было идти в Сан-Лоренцо, услышал звук мотора: из-за поворота вынырнула маленькая открытая машинка с нарисованной на капоте белой звездой. Да это же Виллис! Дедушка моего Вранглера!

Колёса вильнули, обратил внимание, как оба находящиеся в машине, и водитель и пассажир вдруг изготовились, приподняв оружейные стволы. Это оказались автоматы "Томпсона". Я снял бейсболку, поднял руки и стал ими размахивать над головой, демонстрируя дружественные намерения. Водитель начал притормаживать, и машину остановил прямо напротив меня.

- Хелло, мистер, вы кто? - спросил молодой сержант с тремя птичками на шевроне.

- Хелло, парни, разрешите представиться, Майкл Питер Ростоу, профессор университета Бишопс.

- Сержант Джо Браун, - представился тот и кивнул на водителя, - капрал Свифт. Мистер, вы британец?

- Нет, канадец.

- Но как вы здесь очутились?!

- Да нанял одного местного, чтобы отвёз..., а его машина по пути сломалась. Он остался в деревне, а я решил идти пешком. Да вот устал и присел на камешек отдохнуть, старость - не радость.

- А куда вам нужно?

- Да куда-нибудь в цивилизацию.

- Мы направляемся в Анкону, если хотите, мистер Ростоу, можем подкинуть.

- О, парни! Я буду бесконечно признателен!

Ухватившись за борт машины, стал ногой на ступицу заднего колеса перебрался через борт и уселся на заднее сидение. Здесь лежали какие-то коробки, но место на жёстком сидении всё же имелось.

- Простите, мистер, а вы по чём профессор? - сержант отложил автомат и развернулся ко мне лицом.

- По археологии.

- А архилогия, это что такое?

- Ищу развалины древних городов, исследую, пишу научные труды...

- А-а-а, - сержант с умным видом покивал головой, переглянулся с водителем, они вместе ухмыльнулись и тот включил передачу.

Вероятно, я для этих молодых ребят кажусь старым пришибленным интеллигентом, в общем, персонажем не для подражания. Но меня это совершенно не напрягает, мне бы вписаться в социум и решить свои вопросы, а они пускай думают, что хотят.

К Сан-Лоренцо мы доехали за пять минут. Это был типичный для Италии сельский городок на три-четыре тысячи жителей. По центральной улице тарахтели маленькие трактора, на хозяйственных дворах виднелись грузовики и сельхозтехника, у многих дворов стояли легковые Фиаты. Кстати, благодаря развитию именно их модельного ряда была получена технологичная и дешёвая машина, в результате уже через десять лет купить её имел возможность любой итальянец. Например, где-то в эти времена новенький Fiat-500 Topolino (мышка) должен стоить около трёхсот пятидесяти тысяч лир или пятьсот шестьдесят долларов. Да, доллар ныне раз в пятнадцать дороже, чем в начале XXI века.

Увидев у одного из домов Виллис без звезды на капоте, толкнул сержанта, указал на неё пальцем и выкрикнул, так как в открытой машине тихо не поговоришь:

- Мистер Браун, а такую, - похлопал рукой по сидению, - где-то можно купить?

- Да, сэр, можно у нас! - выкрикнул тот в ответ и они с водителем опять переглянулись, - А вам это интересно? Вы хотите купить?

- Не откажусь! Знаете ли, надоело ездить на наёмных машинах! Денег на новую у меня нет, а вот если бы найти недорогую подержанную и такую, которая не ломается, то не откажусь!

- Сэр, вы обратились по адресу! Наша военная база сворачивается, и командование продаёт всю возможную технику.

- И сколько такой Виллис будет стоить?

- Двести долларов, сэр! - выкрикнул сержант.

- Двести долларов? - удивился дешевизне машины.

- Вообще-то продают по сто семьдесят, но это новая машина и идеально подготовлена! Там двигатель работает, как ваши часы, сэр! У вас ведь "Омега", да?

- Да!

- Очень необычная "Омега"!

- Там новая резина, сэр, и запаска, - стал убеждать меня и водитель, - И тент от дождя с боковыми экранами! А мы вам ещё запасную канистру установим! И бензином всё заправим по горлышко.

- Хорошо-хорошо! Но я всё же проверю. И если так, как вы говорите, то куплю.

- Вы не пожалеете, сэр!

Повернув на очередном серпантине, прямо перед собой увидел город, порт с паровыми трубами и мачтами кораблей, и блеск глади Адриатического моря. На въезде в Анкону, который являлся административным центром провинции, стоял Виллис американской военной полиции и машина местных правоохранителей, возле которой толпились четыре карабинера. Все они оставили нас без внимания.

Въезд на военно-морскую базу перекрывался шлагбаумом. Когда мы подъехали, то из будки вышел здоровенный негр с шевронами штаб-сержанта. Браун кивнул на меня головой и сказал:

- Это мистер Ростоу, он к капитану интенданту Вульфу.

Пропустив его слова мимо ушей, негр подошёл ко мне.

- Предъявите ваши документы, сэр, - сказал он.

- Прошу вас, - сунул ему паспорт.

Тот скрупулёзно пролистал и прочёл все странички, - сейчас я запишу вас в журнал и выдам пропуск.

Минуты через три он вернул паспорт и помог пристегнуть бейдж к ветровке, затем кивнул молоденькому солдатику и тот поднял шлагбаум. Возможно, бабушка когда-то посещала такие воинские части и у меня отложилась её остаточная память, но откуда-то был уверен, что здесь меня никто обыскивать не собирается, поэтому не переживал совершенно.

Мы подъехали к каким-то складам и сержант с капралом предложили мне подождать, а сами ухватили под руки коробки и куда-то убежали. Их не было минут двадцать, наконец, появились из-за угла здания в сопровождении мордатого унтера с продольной красной полосой на погоне. Это что-то типа нашего старшины.

- Мистер Ростоу? - он подошёл ко мне и представился, - Старший уорент-офицер пятого ранга Джон Смейл. Мне доложили, что вы хотите купить Виллис?

- Да, хочу, мистер Смейл, знаете ли, очень сложно ездить на арендованной машине, к тому же дорого.

- Хорошо, давайте посмотрим, что у нас есть, - он снял с пояса ключи, открыл ворота склада и кивнул капралу, - Выгоняй.

Я тоже хотел заглянуть внутрь помещения, но мордатый старшина меня аккуратно оттеснил:

- Прошу вас, сэр, давайте отойдём в сторону, машина сейчас выедет.

Через минуту в утробе здания заурчал двигатель, и на площадку выехал вполне себе симпатичный джип, свежевыкрашенный в зелёный цвет. Кузовной каркас был смонтирован, а тент натянут, открытыми оставались лишь места водителя и пассажира, правда, спереди были закреплены вертикальные брезентовые валики, которыми в случае дождя можно было закрыть и эти проёмы. Слева от водителя на корпусе машины в зажимах висели лопата и лом, а на заднем борту и правда, были установлены запаска и двадцатилитровая канистра. Как потом выяснилось, в ящике с ЗИПом лежал ещё и плотницкий топор. В общем, полный фарш.

Если учесть, что еще позавчера ездил на комфортном Вранглере, самом младшем внуке этого дедушки Виллиса, то ощущения можно понять. Машина оказалась дубоватой, но меня она устраивала, на ней полтонны груза можно возить даже по бездорожью.

- Ходовая и двигатель прошли капиталку, отрегулированы, рабочий объём цилиндров - две целых, две десятых литра, мощность - шестьдесят лошадинных сил, - просвещал меня капрал, сидя рядом, пока я крутил баранку вокруг складов, - максимальная скорость шестьдесят миль в час, бак - пятнадцать галлонов, расход топлива- пять галлонов на сто миль, запас хода триста миль. Не сомневайтесь, мистер, в течение года никуда заглядывать не надо, меняйте своевременно лишь масло и фильтра. И кнопку стартера заменил замком зажигания, видите?

Услышанные технические характеристики мысленно переводил в метрическую систему: Бак - пятьдесят семь литров, скорость максимальная - сто пять километров в час, а крейсерская должна быть около восьмидесяти, расход топлива - двенадцать литров на сотню, запас хода, с учётом закона подлости - четыреста семьдесят километров. Нарезав третий круг и проверив работу приборов, фонари и сигналы, подошёл к унтеру и кивнул головой:

- Беру! Надеюсь, вы не обманите старого человека.

- Что вы такое говорите, сэр, машина - конфетка! И какой же вы старый? - хмыкнул он, - Оставайтесь здесь, никуда ходить не надо. Давайте своё водительское удостоверение, договор покупки подготовлен давно, осталось только внести имя покупателя.

- Знаете ли, мистер Смейл, водительское удостоверение забыл дома, вспомнил о нём, лишь когда приплыли в Европу.

- Можно выписать и по паспорту, сэр, но документ на право вождения вам всё равно придётся получать в местном городском департаменте, а для этого нужно пройти обучение. Впрочем, на нашей базе есть своя автошкола, - тихо сказал он.

- И сколько будет стоить, чтобы обучиться в вашей школе, мистер Смейл, и сегодня сдать экзамен?

- Какой американец не умеет ездить за рулём, сэр? Считайте, что вы его уже сдали. А стоить будет пятьдесят долларов.

- Без проблем, - немедленно согласился, прекрасно понимая, что цену он слишком завысил, - готов рассчитаться прямо сейчас.

- Рассчитаетесь, когда принесу на подпись документы, сэр.

Машину решил открыть, под брезентом ездить не хотелось, поэтому, пока унтер ходил в штаб, капрал по моей просьбе тент отстегнул и свернул, а каркас сложил. Бак и канистра действительно оказались полными, так что через сорок минут я уже выезжал за территорию базы в направлении центра города, имея при себе договор купли-продажи, датированный 23июня 1952 года. Ага, всё правильно, вошёл в день летнего солнцестояния 2012 года 20 июня, а вышел опять же, в день летнего солнцестояния, который в этом году - 22 июня.

Маршрут к Департаменту дорог, где регистрировали транспортные средства, унтер нарисовал веточкой на песке, поэтому не заплутал. Здесь таких, как я оказалось человек пятьдесят, первоначально подумалось, что придётся застрять на сутки, однако техосмотр прошёл через полтора часа, а регистрационную карточку отдали перед началом сиесты. Вложив её в бумажник рядом с водительским удостоверением, выписанным почему-то в штате Коннектикут, США, сел в Виллис и отправился к группе замеченных ранее по пути ресторанчиков.

Глава 3

Ловить на фары мошку на ночных дорогах, тем более не за рулём привычной комфортабельной машины, а на армейском тарантасе, не хотелось совершенно, поэтому ночь провёл в номере приличного отеля. Проснулся, как и обычно по-стариковски, за час до рассвета, помылся, побрился, вооружился и отправился за оставленными вещами. На этот раз на выезде из города остановили карабинеры, посветили фонарями, проверили документы и пожелали доброго пути.

Сан-Лоренцо проезжал, когда уже полностью рассвело, здесь жизнь кипела с самого утра, как и положено в сельской местности. Вещи забрал без проблем, сходить с тяжестью с горы было гораздо легче, чем переться вверх. За время моего отсутствия, особого движения на дороге не было, слышал лишь шум двух грузовиков.

Уложив в машину оружие и рюкзак, тронулся в путь. Назвав свою машину тарантасом, я пошутил, это оказалась надёжная, настоящая военная машина, её двигатель работал ровно, а в ходовой ничего не стучало и не скрипело. Четыреста двадцать километров преодолел за семь с половиной часов, и это с учётом того, что двигался не по автостраде XXI века, а по простой асфальтной дороге через все населённые пункты. Останавливался лишь дважды, один раз захоронил в ущелье ноутбук, айфон и прочую мелочь, которую не пропустил портал, а второй раз - дозаправиться и перекусить.

В Неаполь въехал под ярко пылающим солнцем, в разгар сиесты, и сразу же направился в свой будущий микрорайон на проспект Святого Джованни, где и сейчас располагался принадлежащий бабушке пансионат "Диана". Это было древнее трёхэтажное здание с небольшим парком и газонами на въезде и обширным хозяйственным двором. Все здешние старые дома, в том числе и этот, совершенно не сейсмоустойчивы, и когда через полтора года во время половодья случится небольшое землетрясение, они буквально за час будут разрушены. К счастью, никто из здешних обитателей не пострадает. А ещё через год муниципалитетом, совместно с хозяевами участков, будет разработан генплан застройки этой части набережной, и в будущем времени здесь возникнет современный гостиничный комплекс под таким же названием - "Диана" и целый ряд высоток, в одной из которых довелось жить и мне.

Остановив машину у входа и не забирая вещи, я вошёл в фойе. Здесь было чисто, прохладно и тихо, за стойкой тоже никого не наблюдалось. Увидев звонок вызова, я крутанул флажок. Раздался мелодичный звонок, и из боковой двери вышла женщина лет тридцати в белом переднике, а следом выпорхнула миловидная кудрявая девчонка довольно симпатичных форм, одетая в синее платье.

- О, здравствуйте, сеньор! Что вам угодно, могу ли чем помочь? - затараторила она и, как истинная итальянка, даже не дождалась ответов, - Вы хотите у нас остановиться? У нас здесь морская прохлада, и приличные постояльцы, почти все они живут у нас по нескольку лет. А сейчас свободны два прекрасных номера, поверьте, сеньор, вам понравиться! Но мы меньше, чем на месяц постояльцев не принимаем, здесь есть рядом отели...

- Здравствуйте, синьорина! - вклинился я, - Да, хочу у вас остановиться на полгода, если это возможно.

- Конечно, возможно! Есть один номер на первом этаже, и один на третьем, сейчас я вам покажу. Тот, который на третьем...

- Синьорина! Давайте начнём просмотр с первого этажа.

- Как будет угодно сеньору, пройдёмте со мной, - она выдвинула ящик, в одну руку ухватила блокнот и ручку, а другой ухватила булаву с ключами и завертела упругими ягодицами налево от парадного входа.

Нет, с бабушкой встретиться не боялся. Она сейчас была в расстроенных чувствах, так как пройдя все долгих двадцать четыре цикла, не смогла озаботиться наследником, и убыла за океан доживать жизнь к какому-то своему старому любовнику из Рио-де-Жанейро. Вернётся лишь после телеграммы своего адвоката о постигшем этот пансионат несчастье.

- Простите, синьорина, а хозяйка пансионата, она здесь обитает?

- О, сеньор! Наша достойная и добрая дона сейчас гостит в Мексике у своих родственников, - ответила она, открывая предпоследнюю в коридоре дверь, - Вот, сеньор, слева гардеробная, а справа ванная и туалетная комнаты. Воду горячей мы поддерживаем круглосуточно, летом она нагревается в баке на крыше, а зимой греем угольный титан. Прямо - гостевая комната, здесь есть диван, два кресла, журнальный столик и напольные вентиляторы, а эта дверь - вход в спальную. Кровать просторная, одёжный шкаф, трюмо, стул и рабочий стол.

Презентация мне понравилась, номер был очень приличным, впрочем, как они выглядят, меня бабушка просветила. Да и первый этаж меня устраивал, так как рядышком находилась дверь, ключ от которой лежал в моём рюкзаке. Правда, в помещении было немного душновато и, как бы услышав мои мысли, девчонка подошла к окну спальни, отодвинула шпингалеты и распахнула их внутрь помещения. Бриз видимого из окон моря проник сквозь москитную сетку оконного проёма и сразу же освежил лицо.

- Меня номер устраивает, синьорина, сколько он будет стоить?

- Сто двадцать девять тысяч в месяц, - ответила она, полистав блокнот, - А если будете платить сразу за полгода, то полагается солидная скидка и нужно будет уплатить всего семьсот тысяч.

- Сколько? - переспросил, не сразу сориентировавшись в курсе валют.

- Так сюда входит стоимость полного пансиона, смена постельного белья по субботам, завтрак и обед. Если для вас дорого, синьор, то на третьем этаже есть номер без гостевой комнаты, он дешевле, - взгляд девчонки стал смущённым и подозрительным: неужели она ошиблась во внешнем виде и манерах клиента?

- Нет, всё нормально, - успокаивающе поднял руку, - Просто, хотел узнать, сколько это будет стоить в долларах. Вы ведь оплату берёте в долларах?

- Конечно! - девчонка улыбнулась, облегчённо вздохнула, заглянула в блокнот, - Это будет двести семь долларов в месяц или одна тысяча сто двадцать за полгода.

- Тогда я готов оплатить сразу за полгода вперёд, мне только надо определиться со стоянкой машины и перенести вещи в номер.

- Прекрасно! Место в автомобильном сарае будет стоить десять долларов в месяц.

- Устраивает, - кивнул головой, - тоже оплачу за полгода вперёд.

- Э, простите, сеньор, а у вас какой-нибудь документ при себе есть? Нет-нет, я вижу, что вы приличный сеньор, но нас иногда проверяют карабинеры, а эти могут доставить неприятности.

- Прошу, - вытащил и развернул ей паспорт на первой странице, - Майкл Питер Ростоу, профессор университета Бишопс, из Шербрука, Канада.

- Ой, сеньор профессор! Да я сразу подумала, что вы иностранец, но усомнилась, потому что разговариваете, как коренной неаполитанец, и теперь счастлива, что вы у нас будете жить. Разрешите представиться, меня все называют синьорина Виола, называйте так и вы. Я здесь работаю старшим администратором пансионата и в отсутствии доны исполняю обязанности управляющей, - она сделала в блокноте записи, затем вырвала листик и подала мне, - Заезжайте в арку, отдайте эту записку охранникам Серджио или Антонио, они вам покажут свободное место для машины и кто-нибудь поможет внести ваши вещи в номер. Завтрак у нас с шести утра до девяти, а обед с тринадцати до четырнадцати тридцати, так что сразу же можете пообедать. Грязное бельё и одежду скидывайте в плетёную коробку, она находится в ванной комнате. За одну тысячу лир в неделю все ваши вещи будут постираны и поглажены. Эти деньги нужно класть на полочку у гардероба, горничная заберёт.

Ничего себе, такая молоденькая, а уже начальник. Как потом выяснилось, она только притворяется непосредственной девчонкой, на самом деле у неё в подчинении три дежурных администратора, шесть горничных, повариха с двумя поварятами и истопник-садовник, а так же шестеро здоровенных охранников, и всеми ими руководит железной рукой.

Арка была заперта, но я даже не успел посигналить, как ворота открылись и выглянули два крепких заросших густой щетиной мужика. Каждый из них держал на ремне за плечом двуствольную лупару двенадцатого калибра с целым прикладом, но обрезанным ствольным блоком, почти по самое цевьё. Вообще-то здесь фешенебельный район и криминогенная обстановка вполне благоприятна, то есть, отсутствует, как явление, но интересы доны Филиппини и её постояльцев блюдутся строго.

Да, лупара - это страшное оружие, по поражающей способности и убойной силе превосходит любой нынешний пистолет-пулемёт. За счёт мгновенного поражения больших площадей пучком картечи, одним выстрелом можно поразить нескольких противников. А если патрон снарядить пакетом рубленой проволоки, то бронежилет третьего класса защиты для неё тоже не преграда. Охранник Антонио (имя узнал несколько позже), показал мне под навесом постоянное место стоянки, расположенное рядом с новеньким Фиатом, а затем помог затащить в номер рюкзак, оружие я ему не доверил.

В первую очередь расстегнул ветровку, снял с потной рубашки гарнитуру с оружием, разделся и принял душ. Горячая вода здесь таковой и оказалась, зато холодная была не совсем холодной, скорее летней. Но вымылся капитально, переоделся в свежее бельё, синие джинсы и летние светло-коричневые туфли. Белую тенниску погладил дорожным утюжком, накинул на себя и стал похож на человека.

Оплатив Виоле проживание и стоянку машины на полгода вперёд, остался с двумя тысячам долларов, но особо не расстраивался, так как денежный вопрос проблемой не считал. В ближайшее время мог его решить четырьмя вполне законными путями: сыграть на бирже и за два месяца утроить капиталы, поиграть на бегах и удесятерить, дважды выиграть в лотерею по десять миллионов лир и вырыть клад, который строители найдут лишь в 1989 году. Недаром перед уходом полночи не спал, а просидел в интернете. Правда, бабушка просила не морочить себе голову, а просто войти в её апартаменты и изъять из сейфа одиннадцать тысяч долларов и сколько-то там миллионов лир, всё равно они пропадут, мол, на подготовку больше и не надо. Эти деньги я, конечно, изыму, но на подготовку мне нужно гораздо-гораздо больше, поэтому, информация из интернета о том, как можно заработать, тоже не пропадёт, кое какие мысли имеются.

Кормили здесь хорошо и вкусно. Неаполитанская пицца и кувшинчик вина (белого или красного, в зависимости от заказанного блюда) на стол подавались обязательно, как и апельсины, лимоны, оливки, хлеб, а так же целая батарея разных приправ. А дальше во время завтрака каждый из постояльцев заказывал на обед блюда мясные, рыбные, пасты, спагетти и десерты. Лично я ничего не заказывал, но дородная повариха предложила попробовать внешне аппетитное блюдо из тунца, и я его употребил с удовольствием.

Хотелось прогуляться по городу, но под жарким солнцем не походишь, решил отложить это мероприятие на вечер, а сам зашёл в номер, открыл окна, включил оба вентилятора, разделся и улёгся поразмышлять о жизни, но видимо, сказалось напряжение последних дней, поэтому вскоре отключился и проспал без малого три часа.

Vide Napole e po'muore - "Посмотреть на Неаполь и умереть". Эта крылатая фраза, некогда в древности сказанная на неаполитанском диалекте, затем была подхвачена носителями многих языков мира, когда нужно было выразить восторг, например, французами: "Увидеть Париж и умереть". Между тем, древний Неаполь, богатейшая история которого насчитывает три тысячи лет, поистине заслуживает восхищения, лично у меня к нему любовь с первого взгляда, и навсегда. Нет, свою желанную, как самая первая женщина, Одессу, где родился, или красавцев Питер и Львов, где прожил многие годы, люблю не меньше, но тот, кто побывал в Неаполе хотя бы единожды, меня поймёт.

Такие города и люди, населяющие их, в большинстве своём весьма консервативны, к примеру, исторический центр здесь не менялся столетиями. Даже на террасе ресторанчика у оперы "Сан-Карло", где шестьдесят один год тому в будущем бабушка передаст мне часть своих знаний, был обставлен такими же плетёными креслами.

- Что сеньор изволит? - спросил официант.

- Хочу кусочек мяса, - ответил ему, сидя почти на том же месте, что и с бабушкой четыре дня тому.

- Могу предложить pizza and arrosto al late (пиццу и жаркое из свинины в молоке).

- Для моего возраста на ночь, это слишком.

- Petto di pollo ai paperoni? (куриная грудка со сладким перцем).

- Пожалуй, - согласился я.

- Что будете пить, сеньор?

- "Россо Бароло" у вас какого года?

- Урожая сорок седьмого и сорок восьмого, сеньор, более молодое сейчас не подаём.

- Тогда сорок седьмого, пожалуйста, - это вино до заказа бабушки никогда ранее не пробовал, но оно мне понравилось, - И воды, холодной, но не газированной.

Пережёвывая кусочки курятины, и запивая их прекрасным вином, раздумывал о случившихся со мной чудесах. Как это ни странно, но я совершенно не волновался. Когда-то перед соревнованиями всегда нервничал, но когда приходил момент старта, душу сразу же посещало полное спокойствие, а голову - трезвость мысли. Вот и после бабушкиных заявлений мою душу переколотило здорово, ночью даже спать не хотелось. Всё же короткий сон позволил полученным знаниям разместиться по своим ячейкам, и уже утром садился с вещами к бабушке в машину, будучи спокойным, как танк, ощущая себя настоящим Наследником.

Тот факт, что я стал пешкой на шахматной доске Высших Игроков, считаю совершенно неоспоримым. Ранее мне, воспитанному в советской среде, и в голову не могла поместиться мысль о существовании Высших Сил или идея гонки на дистанцию в две тысячи двести лет, но сейчас в этом не сомневаюсь, ибо Знаю! Своё появление на "промежуточной станции прошлого" рассматриваю, как аванс, как этап подготовки к серьёзным международным состязаниям, в данном случае - состязаниям во времени. И здесь за выигрыш не дают ни медалей, ни ключей от квартиры, а за проигрыш из команды не отчисляют, здесь ставка либо жизнь, либо смерть.

Помнится, будучи совсем ребёнком, некий период времени сильно боялся умереть, особенно боялся умереть во сне. Откуда взялись эти страхи, не знаю, но как только серьёзно занялся спортом, они исчезли напрочь. С наступлением старости стал воспринимать приход смерти, как неизбежную данность. Конечно, хотелось бы пожить подольше, успеть сделать чего-то нужного и увидеть мир побольше, но когда Всевышний прекратит мой жизненный путь, то так тому и быть. Однако, сейчас, получив шанс на новую активную жизнь в молодом теле, ужасно захотелось попробовать.

Правила игры ходоков - это смысл их бытия, вечная охота: находиться в постоянном поиске и выслеживании врага, дабы попросту убить и завладеть его портальным ключом для последующего возвышения и продления жизни. Можно попытаться прожить тихо, не встревая в игру, зарывшись в земляную нору к лесным дикарям, скажем, в землях будущего княжества Московского или Рязанского, ведь там ещё лет пятьсот никакой цивилизации не предвидится. Да и княжества Киевского ещё нет, молодым князем Киевом, его братьями Щеком, Хоривом и их сестрицей Лыбидью, он будет основан лишь лет через тридцать.

Да, прожить даже двести лет, это весьма и весьма немало. Но, боюсь, что те, кто нами двигает, как мелкими фигурами, такой роскоши не позволят, и при побеге от самого себя помогут откинуть копыта очень быстро.

Бабушка была категорическим противником переноса различных артефактов из будущего в прошлое. Чтобы не дразнить гусей, рекомендовала действовать по старинке: на каждой новой ступеньке освоиться, при необходимости пополнить личную казну, раскинуть агентурную сеть, выявляя все странности и чудеса, затем, в качестве купца или главы небольшой, но сплочённой банды отправиться на охоту, которая чаще всего тянется многие годы. А вот заполучив ключ, можно обрубить хвосты и в очередной раз сменить имя, перебраться в другое место и отдохнуть, ведя жизнь богатого бездельника или мелкого тирана, при этом не забывая держать собственное окружение под жёстким контролем.

Предложение интересное, но не захватывающее. А почему бы не попробовать работать на живца? Знаю-знаю, таких хитрых молодых да ранних отправлено в мир иной уже многие сотни. Но у меня всё-таки другие возможности, моя память говорит, что в XVIII веке бабушка убила всего одного ходока, в XIX одного, и до начала XXI века ей больше не встретился ни один ходок. А это значит, что в своей реальности встретить подобного себе всесторонне интеллектуально и материально вооружённого противника, дело маловероятное. Так почему бы не попробовать применить совсем другую тактику? Тем более, если определённые средства ОН разрешает пронести через портал?

Нет, правила игры понятны: никаких артефактов будущего в чужие руки, никакого технического прогресса, не соответствующего эпохе, запрет на воздействия в отношении исторических личностей и запрет на прямое вмешательство в жизнь существующей цивилизации. А если я для отдыха от трудов праведных примучаю каких-нибудь дикарей и построю где-то на никому не нужной окраине свой собственный маленький полис, это не будет вмешательством в жизнь существующей цивилизации? Прислушавшись к своему подсознанию, понял, что оно молчит, не говорит ни да, ни нет. Впрочем, зная свой характер и состояние души, жить в лесной норе точно не буду, а это значит, что надо быть готовым к любым неожиданностям.

Рассчитавшись по счёту (как и в XXI веке это вино стоило в десять раз дороже, чем все прочие блюда), я направился в расположенный неподалеку радиомагазин, где приобрёл обычный фонарик, с двумя круглыми аккумуляторными батарейками и простой лампочкой. Решил вопрос наследства в долгий ящик не откладывать, и заняться им сегодня же.

На улицу опустилась ночь, но освещение работало по всему городу. Не спеша прогуливаясь по набережной среди нередких пар, групп людей и таких же, как и я одиночек, добрёл до пансионата за полтора часа. Парадная дверь была заперта, но дежурная администратор открыла мне сразу же. За стойкой расположился охранник Антонио, а его лупара лежала прямо на столе, сверху расстеленного цветастого полотенца. Аккуратист.

- Антонио, вы здесь дежурите?

- Да, сеньор профессор, в ночное время я здесь, а Марко во дворе.

- Серьёзно у вас с охраной, - покивал головой.

- О да, сеньор профессор, - самодовольно сказал тот, - о своём спокойствии в этих стенах можете не переживать, мы любой шпане дадим укорот.

- О, тогда я спокоен, доброй вам ночи, - кивнул ему, затем, повернулся к администратору, - и вам, сеньора.

- Это вам доброй ночи, сеньор профессор, - почти в унисон ответили они.

Тщательно прикрыв за собой дверь коридора, ведущего в моё жилое крыло, подошёл к своей двери и провернул ключ. "Английский" замок щёлкнул негромко, зато дверные петли совсем не скрипели. Зайдя в номер и распахнув окна, я переоделся в спортивный костюм, переобулся в полукеды и расстелив постель, из пуфика, подушки и одеяла, соорудил имитацию спящего человека.

Сразу ломиться в бабушкины апартаменты не решился, поэтому, взяв из рюкзака баллончик аэрозольного растворителя WD-40, тихо вышел в коридор и на несколько секунд остановился. Немного постоял, прислушался к окружающей обстановке, затем сделал четыре длинных шага к нужной двери и зашприцевал состав в петли и замочную прорезь, после чего немедленно вернулся в номер. Завёл будильник наручных часов на половину четвёртого утра, снял полукеды и прикорнул на диване.

Когда зажужжало под ухом, я сразу же вскочил на ноги. Этот будильник заводил редко, лишь когда летал в командировки, и он меня взбадривал здорово. Не включая свет, на ощупь вошёл в ванную комнату, умылся, вытерся и полотенцем сделал массаж лица, прогоняя остатки сна.

В задуманном действии никаких эксцессов возникнуть не должно, но всё равно решил перестраховаться. Заменив тактическую кобуру, нацепил на плечи гарнитуру, затем, с помощью специального ключа из подарочного набора со ствола револьвера свинтил запирающую кожух гайку, а на её место установил глушитель. Несколько раз проверил, как оружие входит и выходит из кобуры, а удовлетворившись результатом, достал из шкафа пустую сумку от ноутбука. Положил в неё целлофановый пакет, влажные салфетки, фонарик и на всякий случай "вэдэшку", закинул ремень через плечо и пристегнул к нему боевой нож. Из кармашка рюкзака достал переданные в наследство ключи и покинул номер.

В конце коридора горела всего одна лампочка, стоял полумрак, и было тихо. Постояв не больше минуты, подошёл к двери бабушкиных апартаментов и вставил ключ в замочную скважину; благодаря остаточным воспоминаниям из магически переданной информации, даже мысли не допускал, что он может не подойти. Задвижки этого замка сработали совсем тихо, не скрипнули и дверные петли.

Закрывшись изнутри, обратил внимание, что здесь совершенно темно, вероятно окна глухо зашторены и уличный свет в помещения не проникал. Осветив фонарём пол прихожей и сориентировавшись с размещением комнат, направился в спальню. Между прочим, везде было чисто, даже в отсутствии доны порядок наводился регулярно.

Скользнув лучом по стене, нужную картину нашёл сразу. Сняв её и увидев дверцу сейфа, я нашёл нужный ключ и открыл. Свои драгоценности бабушка забрала с собой, а здесь остались лишь свободные деньги: три пачки по сто купюр, номиналом в двадцать долларов, одна пачка по пятьдесят и две пачки по сто десятитысячных купюр, это по миллиону лир или в переводе на доллары - по одной тысяче шестьсот в каждой. Итого, четырнадцать тысяч двести.

Все деньги скинул в сумку, а сейф закрыл и картину повесил на место. Теперь осталось добраться до подвала с главным тайником, а вход в него находился в гардеробной комнате. Постаравшись запомнить, как висит бабушкина одежда, я ряд за рядом сдвинул её в сторону; м-да, здесь одних платьев было штук пятьдесят. Задняя стенка представляла собой деревянную панель, и если нажать на её правую часть определённым образом, то она утопится вглубь и сдвинется в сторону, открывая проход к кованной двери подвала. У меня это получилось с первого раза.

Здесь петли и замок так же обработал "вэдэшкой", но ожидать пока растворитель полностью съест ржавчину, не стал, а задвинув в скважину самый большой ключ из связки, два раза провернул. Сувальдные пластины замка щёлкнули громче, чем нужно, да и дверь слегка скрипнула, поэтому на каналы петель и замочную скважину "вэдэшки" не пожалел.

Подсвечивая фонарём бетонные ступени, спустился вниз и через разный умышленно набросанный хлам добрался до нужного места. Здесь тоже пришлось минут пять поработать, отставляя в сторону какие-то ящики и, наконец, левый угол был освобождён. Кладка выглядела старой и высыпавшейся, но отсчитав снизу шестую кирпичину, я с усилием на неё надавил. Прохрипела реечная передача, оттянув задвижку, и вглубь стал подаваться целый зубчатый кирпичный проем, получился около метра шириной и полутора высотой.

В открывшейся маленькой комнатке фонарь высветил старинный, окованный железом сундук. Он заперт не был, его крышка откинулась свободно и ... в принципе, я знал, что здесь лежит.

Из холодного оружия - четыре меча разных эпох, один из них пехотный - короткий, узкий и прямой, откованный из метеоритной стали и почти ничем не отличающийся от кинжала; далее два кривых - гуннский и индийский, оба из дамасской стали; испанская шпага XVII века, а так же три разных боевых ножа.

Из огнестрельного - коробка с двумя дуэльными пистолями XIX века, заглянув под крышку, убедился в их дорогой отделке; в другой коробке одноствольный курковый "Дерринджер". В третьей - двуствольный, инкрустированный, с красивой перламутровой ручкой Ремингтон Дабл Дерринджер и девять коротких патронов с гильзами под капсюль кольцевого воспламенения. Три гнезда пустовало, значит, трёх патронов не доставало. Эти два последних короткоствола бабушка таскала постоянно и, естественно, использовала по назначению без размышлений.

Отдельно в кожаных мешках были уложены завёрнутые в старую шёлковую ткань, затем увязаны, два толстых валика с ручками, диаметром сантиметров сорок и высотой, сантиметров пятьдесят. На самом деле, это были древнейшие книги по магии, в виде свёрнутого длинного пергаментного рулона. С каждой из них снял ткань и трепетно погладил по тончайшей сыромятной коже, бабушка говорила, что это обязательный ритуал. Им многие тысячи лет, и если попадут в руки не Наследнику по крови, то начинают рассыпаться в труху. Бабушке эти знания передал учитель, и она сама не знает, правда то или нет, но за весь свой путь сделала всё возможное, чтобы никто чужой их даже не увидел, поэтому и я рисковать не буду.

Раскатав с полметра одной из них, сначала увидел какие-то непонятные клиновидные значки, и лишь через несколько секунд разобрал буквы, но вскоре сформировалось и понимание некоторых слов. Читать было сложно, потому что угаритский алфавит содержал всего три гласных буквы, но ничего, "лиха беда начало", а там разберусь. Свитки аккуратно завернул и положил на место.

Небольшой шестикратный бинокль, фабрики Карла Фридриха Цейса, с корпусом из стерлингового сплава, лежал поверх увесистой шкатулки (килограммов пять) с "некоторыми ценностями", как говорила бабушка. Знал лишь о перстне с красным рубином, принадлежавшим её мужу, султану Сельджуков, а так же золотой цепи, отобранной у другого мужа, герцога Аквитанского, пьяницы Гильома. Это статусные вещи для любой эпохи, от глубокой древности до позднего средневековья они являлись признаком сильного владетеля.

"Некоторыми ценностями", кроме упомянутого перстня и цепи, были и другие золотые украшения, а кроме них нашлось по несколько горстей византийских солидов, сицилийских и испанских дукатов, флорентийских флоринов, венецианских цехинов, французских франков, российских червонцев, были даже златники Киевского князя Владимира и карфагенские статеры. Вот откуда, оказывается, изначально была вырыта та самая, как бы найдена мной монетка, от реализации которой затем разбогател!

Посмотрев на всё это добро, решил, что лучшего тайника, чем этот мне всё равно не найти, поэтому, ничего отсюда забирать не нужно. Разве что захватил пару старинных монеток и весь огнестрел, в отношении него появились некоторые мысли. Таким образом, "дерринжеры" спрятал в сумку от ноутбука, а дуэльную пару пришлось тащить в руках.

Кирпичный проём тайной комнаты захлопнулся без проблем. Понимаю, что кроме меня никто сюда больше не войдёт, между тем, прежде чем покинуть помещение пыльного подвала, создал там приблизительно такой же беспорядок, какой и был. Затем, влажными салфетками тщательно протёр обувь и навёл порядок в гардеробной.

Перед тем, как выйти в коридор, прислонил ухо к двери и пару минут постоял, слушая тишину, затем потянул на себя дверь и резко выглянул. Не увидев и не услышав ничего подозрительного, закрыл на ключ бабушкины апартаменты и вернулся в свой номер. Здесь разделся, под тёплым душем снял напряжение и завалился спать.

Глава 4

Существовало ли в V веке от РХ латинское парусное вооружение, я так и не выяснил. За полдня, проведенные в библиотеке, разыскал лишь упоминание о дромонах Велисария, полководца начала VI века императора Восточной Римской империи Юстиниана I Великого. Для того, чтобы во время дальних переходов предотвратить рассеивание флота по морю в ночное время или во время бури, он приказал у трёх кораблей, на которых плыл сам и его свита выкрасить паруса "с верхнего угла на одну треть их длины" красной краской, а на корме ставить высокие шесты с фонарями.

Ага! Нашёл маленькую заметку, что косые паруса придуманы ещё финикийцами, если не раньше, а много позже их стали называть латинскими. Чёрт побери, как сложно жить без интернета.

Честно говоря, переход через портал вначале планировал осуществить на моторной шлюпке, водоизмещением в пару тонн, куда загрузить некоторые нужные для жизни вещи. Но, сидя вечерами и изучая атлас мира, особенно географию и месторождения полезных ископаемых Евразийского континента, так как никаких новых земель открывать не собирался, вдруг подумал, а почему бы не изменить стартовые условия, коль имеются такие возможности? Почему я должен трястись от страха и жить, как бродяга? Тогда-то и отправился на частные верфи искать судостроителя, который бы мог проконсультировать по интересующим вопросам. Буквально на следующий день такого нашёл в лице фаната реконструкции древних кораблей, сеньора Паоло Андреотти. У него в офисе на подставках размещались десятка два моделей кораблей античности и раннего средневековья.

Теперь на маленькой верфи, где на стапелях до недавнего времени стояла в работе всего одна яхта, начали строить судёнышко и мне. Узнав, что я хочу заполучить реконструкцию кораблика из раннего средневековья, он загорелся идеей изготовления настоящего дромона. Но я его пыл поубавил не только в грандиозности размеров, но и тем, что за древней внешностью должно тщательно прятаться кое что посовременней.

В результате многочасовых споров, на бумаге родилась устраивающая меня конструкция полугалеры-полунефа: высокая носовая часть, венчающая верхушку форштевня головой грифона, прямая подводная часть кормы под гребной винт, а выступающая её верхняя надстройка - полукруглая. Длина судна по ватерлинии составляла двадцать два метра, а ширина - четыре с половиной. На нём планировались две палубы - промежуточная и верхняя, а также трюм с двумя переборками, то есть, три секции общим объёмом двести кубов. На корме в полуметре над фальшбортом, возвышалась небольшая площадка. Под ней будет находиться ручка румпеля и вахтенный рулевой, укрытый от дождя и солнца, а сверху на ней собирался установить одну из баллист, метающих ядра и горшки с зажигательной смесью. Вторая будет стоять на баке.

Промежуточная палуба считалась жилой, в каждом из её бортов предусматривалось устроить по двенадцать открывающихся портиков, которые служили амбразурами для стрелков и, в то же время, отдушинами для свежего воздуха. В носовой части отделялся угол для камбуза, а в кормовой - моя каюта. На верхней палубе предусмотрели по шесть мест для гребцов с каждого борта (стоячих, без банок), но главной движущей силой будут всё же две мачты с латинским парусным вооружением довольно большой площади. Вот и выискивал в библиотеке, а ставилось ли оно на суда той эпохи. А ещё за фальшивой кормовой переборкой планировалось установить хитрый двигатель внутреннего сгорания, который бы потреблял любое топливо.

- Да, есть такой двигатель на двадцать четыре лошадиных силы - консультировал меня сеньор Андреотти, - Трудяга - пыхтит, но восемьдесят тонн тянет. Заливай нефть, оливковое масло, любое ГСМ и будет работать без проблем, но он имеет два недостатка. Первый - очень шумный, процесс работы слышен издали. Будут друзья и знакомые над вами подшучивать, мол, какой же это старинный корабль, если тарахтит, как трактор. И второй недостаток, более существенный, - это огромный маховик, который при необходимости увеличения мощности слегка выше средней, начинает работать вразнос и рвать станину. Лучше уж купить нормальный мотор на шестьдесят две силы с редуктором и винтом, сегодня такие ставят на баркасы и сейнеры. Это экономная переделка фиатовского двигателя, прекрасно работает на низкооктановом бензине и скипидаре, но заводится с ручного стартера. Зато те же восемьдесят тонн будет спокойно толкать со скоростью восьми узлов.

- На скипидаре? - переспросил его, понимая, что этот продукт можно выгнать без проблем, сосновых лесов вокруг будет много, - Откуда такие интимные подробности?

- Так все знают, это не секрет, - пожал тот плечами, - Их ещё во время войны адаптировали, ведь с бензином был напряг.

- Скажите, Паоло, во сколько мне обойдётся этот проект?

- От шестидесяти до шестидесяти пяти миллионов лир, более точно скажу через день.

Названная сумма была эквивалентна ста четырём тысячам долларов, а по меркам XXI века тянула на весь миллион. Но, могу с уверенностью сказать, что даже за миллион долларов такую посудинку мне в моём времени точно бы не построили.

- Цена приемлемая, - торговаться даже не стал, - но меня лимитирует срок в пять месяцев, успеете?

- Да, не вижу никаких проблем, - пожал тот плечами, - Небольшие размеры, простейший средиземноморский набор и деревянная конструкция. Но хочу сразу предупредить, это будет конец ноября, зимняя непогода. Если для моря двухслойный борт, толщиной в двести миллиметров - это то, что нужно, то для Атлантики не годится. Перегонять баркасную конструкцию зимой в Канаду через океан, категорически не рекомендую. Только летом, притом, исключительно в сопровождении и под надзором какой-нибудь океанской яхты.

- Нет, до лета в море выходить не собираюсь, не переживайте. Думаю, испытание проведём здесь, в бухте.

- Испытание, само собой, проведём. Но, сеньор, дата начала производства работ считается с момента получения первых двадцати миллионов предоплаты. А затем, график оплат будет такой - через месяц ещё двадцать и остаток по окончанию работ.

- Совершенно не возражаю, надеюсь, послезавтра встретимся, - откланялся и отправился на обед в пиццерию.

Объявление в La Gazzetta dello Sport - "Барельефы, подарочные значки, медали и медальоны" ювелирной компании "Цемах", попадало на глаза неоднократно. Но сейчас оно натолкнуло меня на одну весьма актуальную идею, поэтому оставив газету на столике пиццерии, выбрался из-под навеса и отправился по нужному адресу. Если смогу договориться, то сэкономлю целых два дня.

Её местонахождение за шестьдесят один год не изменилось, поэтому уже через двадцать минут мой Виллис припарковался у входа, а ещё через пятнадцать минут я вёл переговоры с главой пока ещё небольшой компании. Дело в том, что Авраам бен Давид Цемах и его сын Леви - это известные в XXI веке нумизматы.

- Вы представляете, что это такое? - рассматривая монету в монокль, спросил ещё довольно молодой основатель компании, сеньор Давид Цемах, которого я вытребовал для переговоров.

- Это византийский солид императора Августа, отца Феодосия Второго. Настоящая, является моей личной собственностью, доставшейся по наследству, другая такая в мире неизвестна. На нумизматическом рынке стоит приблизительно сто тысяч долларов.

- Ну, - ювелир задумчиво почесал нос, - Сто - это вы пошутили, но если пройдёт пробирный и спектральный анализ, то на тысяч семьдесят соглашусь.

- Пройдёт любой анализ! - уверенно ответил я.

- Хм, в таком случае, покупателем готов выступить лично.

- Сеньор Цемах, наряду с продажей этой монеты, меня интересуют некоторые дополнительные услуги специалиста ювелира, и если мы договоримся, то никому другому, кроме вас, монету предлагать не буду и соглашусь на предложенную цену.

- Да-да, внимательно слушаю? - его брови взлетели вверх, а широко открытые выпуклые глаза уставились в упор.

- Дело в том, что я уже человек в возрасте, вскоре собираюсь выйти на пенсию. И вот, пытаюсь чем-то занять своё будущее свободное время и хочу научиться древней технологии монетного производства, самостоятельно выплавить золото и собственноручно изготовить такие вот монеты.

- Хм, научить у нас есть кому, но зачем? - тихо спросил он, при этом маска удивления на лице осталась неизменной, но глаза жили своей жизнью, выдавая шевеление извилин: А где же зарыт криминал?

- Друзьям подарить, - пожал плечами.

- Сеньор Ростоу, - лицо ювелира разгладилось, он едва улыбнулся и искоса бросил на меня лупоглазый взгляд, - Надеюсь, вы понимаете, что первая же экспертиза укажет, что золото отливалось и чеканилось не полторы тысячи лет назад, а вчера?

- Сеньор Цемах, наоборот, я никого не собираюсь вводить в заблуждение, ни общественность, ни друзей. Мне не нужно, чтобы эти монеты совпадали с оригиналом абсолютно, но они должны полностью соответствовать эпохе, как по внешнему виду, так и по составу металла. Мало того, все наши отношения готов сделать прозрачными и заключить договор с участием поверенных.

- Меня это устраивает, - с облегчением вздохнул он и указал на телефон, - Звоните!

Разыскав в записной книжке адвокатскую контору, быстро накрутил диск. Номер телефона Джоржо Бонуччи, который обслуживал большинство постояльцев нашего пансионата, мне дала старшая администратор, синьорина Виола. Адвокат оказался на месте и в течение получаса готов был прибыть для засвидетельствования условий договора. В свою очередь, ювелир вызвал своего юриста, положил трубку и повернулся лицом ко мне:

- Кстати, сеньор Ростоу, а сколько у вас друзей?

- Около трёхсот. Но вы меня должны научить изготовлению, скажем, полусотни монет, - увидев появляющееся огорчение в его глазах, подумал, что не будь этот Давид Цемах таким мелочным жлобом, его фирма в XXI веке вряд ли существовала бы, поэтому махнул рукой и успокоил,- Стоимость металла, безусловно, вычтите.

- Это меня устраивает, - ювелир удовлетворённо кивнул и опять занялся солидом. Черкнул им по чёрной пластинке и какое-то время рассматривал в монокль образовавшуюся полоску, потом зачем-то понюхал монету, после чего положил её на аптечные (или это ювелирные?) весы.

- Монеты той эпохи были кривыми, косыми и несуразными, но эта более аккуратна, - стал он меня просвещать, - Видите, здесь внизу означено место чеканки - CON, что значит, Константинополь. Во времена древней Греции, а затем и Римской Республики, заготовки золотых монет рубились из специально тянутого прутка на мерные куски, весом в одну драхму, это по восемь грамм. Из них уже производилась чеканка. Но, потом наступили тяжёлые времена, Рим стал разваливаться на Западную и Восточную империи, поступления золота из Африки уменьшились, оно подорожало, и солиды обеих империй стали весить четыре целых и пятьдесят пять сотых грамма. На самом деле сейчас на весах мы видим четыре целых и тридцать шесть сотых, но это нормально, монеты со временем стираются и, в результате, теряют в весе.

Ювелир смахнул рукой повисшую на носу каплю пота, склонил голову к плечу и взглянул на меня снизу вверх:

- Так вы хотите, сеньор Ростоу, чтобы мы вас научили чеканить монету?

- Истинно так, - кивнул ему.

- Понимаете, монеты чеканит монетный двор государства, и моя компания этим не занимается, - он на мгновение замолчал, - Моя компания изготавливает подарочные медали, значки...

- Вот-вот, сеньор Цемах, я и говорю о подарочных медальонах, в договоре укажем именно так. Но меня нужно не просто научить, а ещё изготовить необходимую оснастку, с которой бы я сумел управляться самостоятельно. И я плачу за это огромные деньги.

- Я рад, что мы с вами договорились, сеньор Ростоу, - улыбнулся ювелир, щупая монету со всех сторон, - Вы металлы когда-нибудь плавили?

- Было дело, плавил свинец, делал грузило для рыбалки.

- Ничего, научим, будете и зёрна от плевел отделять, и металл плавить с минимальными потерями, - он хмыкнул, подумал немного и продолжил, - А из золотой отливки будем тянуть пруток, для этого сделаем простенькое волочильное приспособление: закрепим на метровом куске швеллера группу из трёх фильеров разного калибра и ролики с ручной подачей, в результате получим то, что надо.

- Только швеллер, фильеры и прочие ролики, и даже болты с гайками, должны быть изготовлены из высококачественной нержавеющей стали, - я поднял указательный палец вверх, - За свои деньги хочу получить всё самое лучшее.

Он на меня взглянул поверх очков, в очередной раз хмыкнул и пожал плечами:

- Не буду спорить с заказчиком, но хочу вас поправить, сами фильеры запечём из фольфрамо-кобальта, а их корпуса будут из нержавейки. Итак, идём дальше. Получив пруток определённого диаметра, древние размечали его мерилом, наносили чёрточки и рубили зубилом на мерные заготовки. А мы изготовим специальную ручную гильотинку с регулируемым упором, в результате будем иметь то, что нам нужно. Правильно?

- Вам виднее, сеньор.

- Да, сеньор, мы вас обучим, - с любовью рассматривая монету, сказал он, - Да! И последняя операция - собственно, сама формовка. Штемпели - это не проблема, монетный металл тех времён мягкий, всего полтора процента лигатуры, поэтому пару тысяч ударов выдержат, но мы люди цивилизованные и молотком по ним лупить не станем, а изготовим небольшой, но аккуратный и мощный винтовой пресс.

Сеньор Давид Цемах отставил весы, открыл блокнот, взял ручку и пододвинул к себе арифмометр.

- Тройская унция золота стоит тридцать четыре доллара и семьдесят один цент, - пробормотал он и стал вращать ручку трескучего калькулятора середины ХХ века, - Значит, один грамм будет стоить один доллар и двенадцать центов. На изготовление пятидесяти монет, с учётом того, что улетучится, нужно двести двадцать пять грамм золота, а это двести пятьдесят два доллара, которые вычту из общей суммы. Но оплатить смогу лирами, согласны? - он вопросительно взглянул на меня поверх очков.

- Какая будет валюта, мне без разницы, - пожал плечами.

- Прекрасно! Тогда сумма, которую я впишу в чек на ваше имя, - при этих словах он опять в упор выкатил на меня глаза, но моё лицо оставалось бесстрастным, - Впишу в чек на ваше имя, это будет сорок три миллиона, пятьсот девяносто две тысячи пятьсот лир. Сейчас придут наши поверенные, и мы заключим договор, согласны?

- У меня есть замечание и дополнение, - сложив руки в замок, решил эти двести пятьдесят два доллара ему просто так не дарить, - Первое: мы уже говорили, что абсолютно вся оснастка, в том числе и пресс, и ножницы, и щипцы, и всё прочее, должно быть изготовлено из высокопрочной нержавейки. И второе: штемпелей должно быть две пары!

- Но, зачем вам две пары, сеньор?! - воскликнул он, - Да мне всё равно, одну пару делать или две?! Но они не то, что три сотни, они три тысячи заготовок выдержат!

- А вдруг не выдержат?

- Даже не стоит сомневаться, сеньор!

- И всё же, за свои кровные большие деньги я желаю получить не только высокое качество, но и надёжность. Поэтому, сеньор, штемпелей должно быть две пары! - твёрдо настоял. Да-да, я такой, богатый глупец и старый маразматик.

- Хорошо, заказчик всегда прав, - тяжело вздохнул он, бросил на меня быстрый взгляд и указал на монету, - Может быть у вас есть ещё что-нибудь подобное?

- Всё может быть, - едва заметно кивнул головой, - Но, сеньор Цемах, предлагаю вначале исполнить взаимные обязательства по одному контракту, а потом, может быть, продолжим разговор по интересующей вас теме.

Вскоре пришли юристы и наши взаимоотношения вышли на официальный, деловой уровень. А на следующий день в присутствии поверенного заключил контракт на изготовление копии старинного судна. Выписанный ювелиром чек вместе с Паоло Андреотти отвёз в банк и зарегистрировал, затем все деньги в качестве частичной оплаты работ перевёл на его счёт.

Оружие, найденное в бабушкином сундуке, пристроил к делу. Здесь же, рядом с пансионатом, на проспекте святого Джованни существовал и успешно функционировал с давних времён и до XXI века оружейный магазин и мастерская при нём, которые не закрывал даже фашистский режим дуче. Антикварное оружие хозяину магазина очень понравилось. Дуэльная пара и одноствольный курковый "дерринджер" были выставлены на комиссию, при этом меня официально зарегистрировали их владельцем, проводить подобную сделку подпольно никому даже в голову не пришло. "Ремингтон Дабл Дерринджер" отдал мастеру на переделку под патрон .45АСР, с учётом использования двухместной обоймы, без которой патроны в патроннике не сидели бы. Здесь же заказал касетную пулелейку на двадцать мест со вставкой для экспансивной выемки; ручную пуансоно-матрицу на высадку латунной рубашки под полуоболочечную пулю; две пуансоно-матрицы на формовку верхнего и нижнего стаканчиков капсюля, а так же оправку для его сборки. И, наконец, прибор для снаряжения этого патрона.

Пока мне обсчитывали калькуляцию, прошёлся по магазину и осмотрел выставленное на продажу оружие. Гладкоствола было много, преобладали модели старейшей не только в Италии, но и во всём мире компании Beretta. Дробовики здесь всегда пользовались повышенным спросом, особенно в сельской местности. Для борьбы с волками, пастухи овец переделывали их в лупары.

Винтовки и карабины, что меня больше всего интересовало, были представлены скудно. Витриной считалась стена с подставками, на которых располагались энфилды, манлихеры, маузеры, но если не найду ничего получше, то остановлюсь на "бошевском" карабине К43, под патрон 7,92х57.

- Сеньор, с вас сорок две тысячи пятьсот лир, - мастер озвучил сумму заказа.

- Не вопрос, только всё это должно быть изготовлено из прочной нержавеющей стали, - высказал ему своё пожелание.

- У нас есть оружейная нержавейка, - почесал он затылок, - Но это будет стоить на двенадцать тысяч больше.

Утвердительно кивнул на его вопросительный взгляд, забрал листочек с написанным расчетом суммы и пошёл в кассу.

Через два дня, приехав из библиотеки в пансионат, администратор сообщила мне о звонке из оружейного магазина. Оказывается, заказ в мастерской был выполнен, а на антиквариат появился покупатель. Предложенная сумма в восемьсот тысяч лир по местным меркам считалась приличной, поэтому торговаться не стал, оплатив пятнадцать процентов комиссионных, оставшейся суммой был вполне удовлетворён.

Переделанный "Дабл Дерринджер" испытывал в подвальном тире магазина. В общем, полностью снаряженный патрон .45АСР для него оказался избыточно мощным, отдача получилась неслабой даже на мою тренированную руку. Снизив заряд пороха на двадцать процентов, получил вполне положительный результат, как по удобству и комфорту ведения стрельбы, скорости перезарядки запасных обойм, так и убойной дальности полёта пули.

Со времени перехода через портал прошёл месяц. За это время перезнакомился практически со всеми постояльцами, а их здесь обитает шестьдесят семь человек и некоторые живут парами. Накоротке ни с кем не сошёлся, в совместных посиделках участвовал редко, а вечерами много читал, поэтому заработал репутацию чокнутого профессора. Правда, со своей соседкой по номеру Луизой сошёлся поближе, а если быть откровенным, то совсем близко. Однако, свои отношения мы не афишировали.

С ней и её маленькой дочерью Констанцией, я познакомился на следующий день после вселения в пансионат, столкнувшись в коридоре, когда отправлялся в оружейную мастерскую пристраивать оружие, найденное в бабушкином сундуке. Потом выяснил, что она занималась переводами, за счёт чего и жила. Часто подвозил её в редакцию, вроде бы как нам было по пути, а возвращаясь обратно, останавливался в кафе, где угощал мороженным. Несколько раз приглашал в ресторан на ужин. Почему-то её дочь, которая теперь отзывалась на имя Кони, ко мне сразу привязалась, да и мама была в трансе от неожиданно свалившихся давно забытых ухаживаний. Мужчины были в дефиците и послевоенные женщины от жиру не бесились, тем более, что она была вдовой погибшего в сорок пятом году моряка.

Несмотря на свой возраст и седины, внешность имел спортивную и женским вниманием не был обделён ни в своём будущем, ни в здешнем прошлом. Во время обедов в столовом зале не раз ловил неоднозначные взгляды многих постоялиц-одиночек, но держал дистанцию и лишь мило раскланивался. А вот Луиза мне понравилась сразу. Через две недели после нашего первого знакомства опять столкнулся в коридоре, когда она после ужина уложила дочь спать, а сама собралась на вечерний моцион. Тогда взял её крепко за руку и повёл к себе. Отдавалась она страстно, но наши отношения хранила втайне от общества тщательнейшим образом.

Нельзя сказать, что я вёл праздный образ жизни. Теперь ежедневно, с девяти утра до двух пополудни, проводил в читальном зале Национальной библиотеки при Палаццо Реале - Королевском дворце Неаполя, изучая перипетии европейской политики и дворцовых интриг. В этом деле мне сильно помог местный профессор-библиограф Адриано Пьюзо, к которому обратился за советом. Узнав, что я владею старыми европейскими языками и наречиями, он ко мне проникся уважением и составил список первоисточников, написанных современниками, начиная от распада Римской империи, по ХII век включительно.

Книг было очень много и по тому, как двигалось дело, понял, что смогу их прочесть лишь месяца за четыре, и только потом заняться более поздними эпохами. И это не считая того, что почти каждый вечер часа два перед сном уделял внимание разного рода технической литературе: минералогии, металлургии, практической химии, судостроению, теоретической механике и астрономии. Самое интересное, что основы последних двух предметов сформировались ещё в античной древности, но с развитием христианства, мракобесами были повсеместно запрещены. Работы учёных они либо сожгли, либо упрятали в архивах Ватикана, как противоречащие его закостенелым постулатам.

Как это ни странно, но мозги работали отлично, материал усваивался сходу. Теория по металлургии давалась легче всего. Мы, пятиборцы, к оружию относимся с уважением, а холодное клинковое многие из нас изготавливали самостоятельно. Средневековые доспехи тоже ковали, вот и я в молодые годы в заводской литейке, кузнице и термичке, провёл немало времени. Как отлить, отковать и термообработать качественную сталь, мы знаем не понаслышке.

Оставалось ещё подыскать специалиста-химика, который бы занялся со мной практическими лабораторными работами, так как школьная программа вспомнилась сама собой. Немало накупил справочной литературы, большинство из неё даже прочёл, так как заметил, что всё прочитанное могу свободно хранить и вызывать из памяти. И всё же, некоторые химические вещества и соединения хотелось научиться синтезировать лично.

Зачем мне это нужно? Исключительно для собственного развития и употребления, облагодетельствовать народы техническим прогрессом или лезть в европейскую политику категорически не собираюсь, да и Игроки не позволят. Но и сидеть, как мышь под веником, тоже не буду, не интересно. Что-то подсказывает, что поиграть для собственного удовольствия там, наверху, мне дадут, и уже сейчас делают ставки.

Бабушка думала, что оставленных ею денег мне на переход хватит с излишком. Ага, если бы она только знала, какие меня мысли гложут, какие планы строю, и как быстро мне их надо реализовать, она бы ужаснулась. Решение двух из них находилось за пределами Неаполя, в Риме и Милане. И оттягивать с этим делом не следовало.

Резко загрузив мозги информацией, и с непривычки заучившись, захотелось пару дней отвлечься и отдохнуть. Однако, самый лучший отдых, это смена рода деятельности, поэтому решил мотнуться в эту ранее запланированную, наиболее дальнюю поездку. Подготовившись с вечера, я нормально отдохнул и проснулся, как всегда рано, поэтому выехал со двора пансионата задолго до рассвета.

От Неаполя до Рима двести двадцать четыре километра пути, в том времени я их преодолевал за два часа, сейчас же пыхтел все четыре, но в столицу не заезжал, а пошёл по автостраде А1 северней и заправлялся, лишь когда пересёк область Тоскана. Впрочем, той отличной скоростной автострады ещё не существовало, но дорога была хорошей. И вообще, Италия славилась приличными дорогами ещё со времён Римской империи.

Моей энергии всегда хватало на восемьсот километров пути или восемь часов поездки за рулём, то есть, семьсот восемьдесят километров до Милана всегда доезжал без проблем "за один присест". Но сейчас за девять часов смог добраться лишь до Флоренции, краем сознания отметив, что это совсем не тот трёхсоттысячный город с новостройками дальних окраин, который помню по XXI веку. Шёл третий час пополудни, и можно было ехать ещё, но психологический настрой подошёл к концу, я начал зевать и понял, что нужно остановиться, поэтому направился прямо в исторический центр города, который за шестьдесят лет фактически не изменился (за редким исключением).

Протиснувшись на своём юрком Виллисе через узкие улочки, выскочил на улицу Кавура и, не доезжая квартал до палаццо Медичи-Рикарди, дворца семьи Медичи, разыскал отель "Fiamma", в котором мы с Машей снимали (или будем в будущем снимать) номер. И четыреста лет назад, и сейчас он считается доходным домом, где жаждущим предоставляется возможность достойно провести ночь. Машину загнал в арку под охрану, отнекнулся сутенёру, предлагавшему за сорок долларов супердевочку-блондинку высшей категории, устроился в номер, освежился под душем и благополучно уснул.

Вечером спала жара, и я прогулялся по городу, взяв ориентир на видимый издали купол кафедрального собора, дошёл до соборной площади и уселся под навесом пиццерии. Принявшись ужинать, посматривал по сторонам, вспоминая, где ступала моя нога, когда Маша таскала на экскурсию по местным достопримечательностям. Мы даже под купол колокольни лазили, а там четыреста шестнадцать крутых ступеней; я-то ничего, кадр старый, но опытный и здоровья не занимать, взбирался без проблем, а вот Маша требовала всё чаще и чаще останавливаться на передых.

В душе возникло чувство ностальгии от разлуки с красивой молодой женщиной, которая, если честно, мне нравилась. Эх, сколько ещё предстоит таких разлук? Между тем, укротив сентиментальные порывы, понимая, что это мой крест, рассчитался по счёту и вернулся в отель, помылся и уснул без сновидений.

Утром на выезде из города меня остановил пост карабинеров. Оружие при себе имелось, "Дерринджер" пристегнул над лодыжкой правой ноги, но в Европе полиция иностранцев без консула не щупает, а я, вроде, как канадец. Да и запретить его ношение мне здесь никто не может. Впрочем, меня не держали ни одной лишней минуты, посветив фонариком на водительское удостоверение, почтенно кивнули союзнику по НАТО и пожелали доброго пути.

Оставшиеся триста километров до Милана доехал за пять часов и успел попасть в офис компании, в XXI веке знаменитой на весь мир изготовлением холодного спортивного, подарочного и декоративного, а так же метательного оружия и реконструкции древних доспехов. В будущем именно здесь заказывал два ножа и почти боевую шпагу из отличной стали. Потом её лишь правильно заточил и отшлифовал. Между тем, как до середины девяностых годов прошлого века у них можно было заказать исторические реплики настоящих боевых клинков вполне официально, чем и собрался воспользоваться. Забрав из машины чехол со сложенным арбалетом, вошёл в старое кирпичное здание и направился на второй этаж.

Глава 5

- Такая вот короткая и тонкая кольчужка из нержавейки, - показывал рисунок в альбоме одному из мастеров, - выдержит ли удар ножом средней силы?

- Безусловно, такие изготавливались для скрытого ношения, - ответил он, - Но, может быть, для защиты вам лучше использовать многослойный стёганый жилет из натурального шёлка?

- Одно другому не помеха, - не согласился с ним, - даже сняв верхнюю одежду, хочу выглядеть на сборах, как настоящий рыцарь, поэтому, заказываем.

Присутствующие украдкой переглянулись, у двоих мелькнули лёгкие улыбки. Здесь присутствовали все четверо молодых людей, основавшей сразу же после войны пока что малоизвестную компанию. Каждый из них занимался каким-то определённым направлением.

- Теперь прошу вас, сеньор, перейдём к доспеху для участия в рыцарских турнирах, какой именно вы хотите? - задал вопрос тот же мастер.

- Только не бутафорский, а настоящий боевой. Для походных условий можно кирасу, а для боевых состязаний что-то понадёжней. А ещё собираюсь построить замок и организовать средневековую обстановку. Надеюсь привлечь заинтересованный народ, - вешал парням лапшу на уши.

- Вы хотите настоящий миланский? - спросил другой молодой человек.

- Нет, мне такой не подходит, для моего стиля фехтования нужен доспех, не сковывающей движений. Да и человек я уже старый, мне чего-нибудь попроще и полегче, чтобы не сильно выходить из образа начала христианского периода Европы.

- Ну, такую простоту даже делать неинтересно, впрочем, давайте пофантазируем, - он начал показывать мне рисунки, - Походная защита - классическая французская кираса, но из высококачественной стали, толщиной металла два с половиной миллиметра, будет весить около двенадцати килограмм. И кирасирский шлем с кокардой в виде вашего герба, невысоким бронзовым гребешком и затыльником - один килограмм семьсот грамм. В ту эпоху похожий доспех существовал, даже в более сложном виде.

- Вполне прилично, - согласился с ним, - Оставляем.

- Вопрос боевой защиты - отдельный разговор. В полном кольчужном доспехе с защитными стальными пластинами не вижу смысла, мы его упростим и облегчим. Смотрите, под кирасу надевается многослойный шёлковый поддоспешник, перфорированный по бокам и на спине, чтобы в жаркую погоду тело могло дышать. Но в него крест-накрест вшита ременная разгрузка, и точно такие же ремни прошиты в нижней части поддоспешника и вокруг плечевых суставов. К нижнему ремню крепим кольчужную юбку, длиной не дотягивая пяти сантиметров до колена, и распашную сзади для удобства во время верховой езды. К плечевым ремням поддоспешника крепим свободные, не облегающие кольчужные рукава, длиной на десять сантиметров ниже локтевого сустава. Дальше надеваем наручи и латные перчатки. Теперь ноги. Сверху на сапог надеваются стальные накладки, укрывающие стопу с изгибом перед голеностопным суставом и высокие кольчужные чулки с закреплёнными поножами. Чулки внизу плотно крепим к голени, а вверху подвязываем непосредственно к нижней части плечеременной разгрузки, вшитой в поддоспешник. Вот так, - показывал очередной рисунок, - а сверху всего этого добра, как и говорил ранее, надевается кираса. Получается так, что верхние части кольчужной юбки и рукавов упрятаны за её края.

- А сейчас разберёмся с защитой головы, - он вытащил очередной рисунок, - Рекомендую глухой шлем. Сверху - опять же кокарда и невысокий бронзовый гребешок, как и на кирасирском шлеме. Забрало из стали, толщиной четыре миллиметра, специально термообработанное, сидит на жёстком откидывающемся каркасе. Часто перфорированная пятимиллиметровыми отверстиями полоса позволяет иметь хороший обзор даже с боков.

- А если в это отверстие с близкого расстояния попадёт арбалетный болт?

- Если из вашего арбалета, то будет смертельный исход, но мы проверяли выстрелом с пятидесяти метров из реконструкции хорошего арбалета пятнадцатого века и не пробили. Наконечник был стальным, даже слегка надорвал одну из перемычек между отверстиями, но на этом всё, застрял. Но если наконечник будет из сырого железа, как и было в средние века, то с друзьями можете запросто заключать пари.

Этот шлем мне напоминал мотоциклетный из моего времени, только здесь ещё была кольчужная бармица.

- Полный боевой доспех будет весить не выше двадцати четырёх килограмм. Остановимся на этом, сеньор?

- Нормально, устраивает, - согласился с ним.

- Из доспехов больше ничего не интересует? - спросил парень, вероятно, среди них самый старший.

- А знаете, сеньоры, просчитайте, пожалуйста, стоимость обычной кольчуги из пружинной стали, размером на меня, - немного подумав, добавил, - И ещё наручи, поножи и шлем, типа коппергейтского, с небольшим наносником, нащёчниками и бармицей на затылке. Если будет недорого, то закажу, от двадцати до сорока комплектов.

- Ваш доспех нужно серьёзно просчитать, но если говорить приблизительно, то стоить будет около двух миллионов, а за этот могу сказать более точно - ответил старший, - Если закажете сорок комплектов, то обойдутся по шестьсот тысяч, а если двадцать, то по семьсот пятьдесят.

- Тогда сорок и заказываем.

Парни весело переглянулись, а старший спросил:

- Что ещё, сеньор, нужно из защиты или холодного оружия?

- Круглые щиты, диаметром восемьдесят сантиметров, кавалеристские пики из ломкого дерева и палаши, всё сорок два комплекта.

- На всё это технология отработана, сделаем. Что-то ещё?

- Две небольших баллисты с коробчатой направляющей и толкателем под каменное ядро, весом в четыре с половиной килограмма, которое должна зашвырнуть по настильной территории метров на двести.

- Торсионную или арбалетную? - спросил он.

- Что попроще, наверное, со стальным луком.

- Есть готовый проект под такую баллисту со стальными полудугами, но под каменное ядро, весом в три с половиной килограмма. Максимальная дальность полёта ядра или пучка дротиков - триста десять метров, - предложил тот, - И стоить одна баллиста будет миллион.

Этими миллионами они меня задолбали. Вероятно, я зыркнул на него как-то не так, потому, как тот приложил руки к груди и запричитал:

- Поверьте, сеньор, дешевле не получится! Мы и так называем цену с большой скидкой!

- Согласен, - вздохнул я, и продолжил, - И ещё сорок штук арбалетов, только не таких, - кивнул на молодого человека, который уже пятый раз разбирал и собирал мой арбалет, высмотрел и вынюхал его со всех сторон, - Этот слишком высоко технологичный. Я его взял, для копирования рычажного механизма.

- Проект арбалета с цельным стальным луком и усилием натяжения в сто двадцать килограмм, у нас тоже есть. А натяжение да, у вас оригинальней и эффективней.

- Всё новое, это хорошо забытое старое, такую схему натяжения придумал ещё Архимед, - ответил присутствующим.

- Правда? - удивился старший, взял в руки арбалет и осмотрел со всех сторон, - Приклад делать такой, как здесь?

- Сойдёт попроще, но целики сделать обязательно.

- Регулируемые?

- Нет, это слишком высоко технологично.

- Хорошо, но цену арбалета назвать сейчас не сможем, здесь технологи должны просчитать, - подал голос старший, - сколько их нужно штук?

- Тоже сорок, но это ещё не всё. Для изготовления наконечников нужны две кузнечные формы на шесть гнёзд каждая, по типу небольшой наковальни, с проушинами для крепления к деревянной чурке. Технология изготовления такая - сначала прогретая заготовка забивается в гнездо формы и следом, сразу же, в расточенные направляющие вставляется колонка с наставкой для пробивки в наконечнике полости, в которую затем будет вставляться и крепиться древко.

- Не проблема, сделаем, - согласился он.

- И нужен переносной станок с ножным приводом для проточки древка стрелы.

- Проще использовать круглую калибровку, - подсказал арбалетчик.

- Калибровок можно сделать несколько штук, но станок тоже нужен. С ножным приводом. Он будет эксплуатироваться в местах, где нет электричества.

- Хорошо, как вам будет угодно, - согласился старший, - Нижнюю часть станины закажем в Германии, она будет от швейной машинки "Зингер", а редуктор, маховик и верхнюю раму изготовим из ковкой бронзы. Выход на шпиндель через ременную передачу, и маленький трёхкулачковый патрон, если захотите, сможете сменить на цангу, мы её тоже приложим. Сделаем люнет для проточки длинных стрел или дротиков, и простенькую заднюю бабку, где вместо съёмной центрирующей оправки можно устанавливать мерную плашку с калибровкой. Но весь станок будет весить около сорока килограмм. У нас работает такой же, но с электродвигателем, согласны?

- Да, но без двигателя, - согласился, и дополнил, - И ещё точило ножное. На этом всё.

- Точило без проблем! А сейчас давайте ваш герб и мы пойдём считать стоимость заказа.

- Герб? - переспросил неуверенно.

- Ну, да. Если вы собираетесь реконструировать средневековье, то как же без герба? Впрочем, можете назвать своё родовое имя, а мы изображение в архиве отыщем сами.

Ну, конечно! Назови тебе своё родовое имя! Папины предки - в надцатом колене мещане, мастеровые и купцы, а мама и правда голубой крови, походила из графов Хвощинских, не говорю уже о герцогине и королеве бабушке.

- Давайте я вам его схематически нарисую, а вы уже доработаете, - посмотрел на мастера в упор.

- Хорошо, - тот неуверенно пожал плечами, предполагая во мне богатого самозванца.

Минуту подумав, а затем мысленно махнул рукой, так как дворянских персональных отличительных знаков, передаваемых по наследству, во времена поздней античности ещё не существовало, взял чистый лист, карандаш и стал делать набросок:

- Два грифона смотрят друг на друга и между собой удерживают прямоугольный щит, лазурного цвета с диагональным золотым крестом. Наружными лапами, левой и правой, под щитом они скрестили кончики мечей. Над щитом находится шлем, отороченный беличьим мехом, с крестом на верхушке. Крест - ортодоксальный.

- Ах, ортодоксальный! - воскликнул старший, - Тогда да, согласен, ваш герб могли и не найти. Мы используем геральдические книги из архива Ватикана.

Уточнение различных мелких деталей заказа, обмеры моего тела изготовителями доспехов, а так же экскурсия по производству, были перенесены на следующий день. К счастью, организацией проживания в городе озаботиться не довелось, компания этот вопрос взяла на себя, и поселила меня в расположенный по соседству отель "Commodore", оплатив проживание за двое суток вперёд. Двое суток я здесь не жил, но две ночи провёл; одного полного дня для решения всех производственных и финансовых вопросов оказалось достаточно. И лишь потому, что итальянцы из-за летней жары начинают работать с шести-семи утра, эта укоренившаяся привычка не исчезла даже с появлением кондиционеров.

Война - дело дорогое, в итоге ободрали меня фирмачи на сорок девять миллионов лир. Деньги очень большие, но у меня были с собой шестнадцать тысяч долларов с мелочью, конвертировав их в лиры, получилось десять миллионов (без мелочи). Через три недели необходимо перечислить на счёт фирмы ещё двадцать пять, а по окончанию работ, через три месяца, всё остальное. Вместе с остатком платежей судостроителю, осталось изыскать ещё пятьдесят два миллиона, но на сегодня проблема финансирования фактически была решена. Конечно, если бы не бабушкины "некоторые ценности", то для подготовки перехода столь широко я бы никогда не замахнулся. Как бы там ни было, но идёт строительство моего маленького кораблика, а по понятиям той эпохи вполне боевого морского хищника, оснащенного серьёзной артиллерией. И что немаловажно, не только обеспечил вооружением и защитой себя любимого в гораздо большей мере, чем рассчитывал изначально, но и организовал изготовление полного комплекта доспехов и вооружения для своей будущей банды. Кроме доспеха и щита, каждый мой воин получит метательное оружие - арбалет и тул с тридцатью стрелами, а так же нож, меч-палаш и копьё.

Зачем мне нужны бойцы и какие задачи перед собой ставлю? Ну, уж не затем, чтобы спрятаться за высоким забором и организовать вокруг себя непробиваемую охрану. Если хочу выиграть, значит, должен идти и играть. Естественно, в пределах установленных правил, но ввязаться в бой обязан.

Достаточно ли этих людей для реализации собственных планов и амбиций? Некогда главарь норманнской ОПГ* Рюрик под своей рукой имел банду отморозков не большую моего (в проекте), и всего один дракар, но за короткое время смог захватить под рекетирскую крышу неслабый кусок земель, в том числе ильменской, словенской, чудьской, кривичской, весьской, а затем, полянской, древлянской и прочих, при этом объявив себя князем. Призванным со стороны не умеющими хозяйствовать народами. В результате, наследники-Рюриковичи безраздельно крышевали огромную, по европейским меркам, территорию в течение пятисот лет. Лично мне такие обширные просторы не нужны (разве что детям), но какой-нибудь небольшой полис в красивом, тёплом и тихом месте, на дальней границе с Европой, совсем не помешает. Понимаю, что долго в нём жить не буду, но всё же, амбиции удовлетворить хочется.

* Организованная Преступная Группировка.

Эпоха, в которую попаду, сопровождалась последними днями существования самого большого осколка Римской империи. До Х столетия включительно его ожидали тёмные века всеобщего невежества и технического отставания от всей прочей цивилизации. На протяжении пятисот лет в западной части Европейского Средиземноморья возникали и бесследно исчезали большие, маленькие и совсем крохотные королевства, герцогства и княжества. Между тем, как на востоке Европы и севере Африки родилась и процветала на протяжении последующей тысячи лет, а затем, почив на лаврах величия, загнивала и разваливалась могущественная Византия, уступая первенство молодому и агрессивному, быстроразвивающемуся арабскому миру. Однако, на далёких и близких окраинах, многие варварские народы ни о каких великих цивилизациях слыхом не слыхивали, и ещё многие сотни лет будут проживать родоплеменным строем.

Это к тому, что сорок человек для противодействия бандам рождающегося будущего дворянства Западной Европы, вполне достаточно, не говоря уже о дикарях окраин. Ну, а не наступать на мозоль сильным мира сего, и не вмешиваться в их политику, мне ума хватит. А что касается поисков ходока, то больше, чем уверен, он меня сам найдёт. И не один.

Из Милана выехал затемно. Для реализации некоторых планов, мне нужно было ещё до темна попасть в Рим, поэтому несмотря на длительность поездки - двенадцать часов с учётом двух остановок на перекус и заправку, в Рим въезжал задолго до заката, при этом во весь рот зевая. Повезло и на этот раз, номер снял в отеле "Torre Alto", где останавливался в своё прошлое посещение, правда, это было совсем другое время.

На этот раз выезжать слишком рано не спешил, для реализации задуманного плана мне нужно светлое время суток. Спокойно позавтракал в ресторане, выгнал со стоянки Виллис и направился в сторону западного пригорода. Рим и в это время был городом огромным, поэтому плутать по улицам довелось долго.

По пути увидел почтовое отделение и лоток с продавщицей лотерей. Решил реализовать одну из домашних заготовок, остановился и купил бланк спортивной лотереи. На фоне нескончаемой болтовни толстой итальянки о том, что какой сеньор молодец, что сделал покупку именно у неё, а значит, обязательно выиграю, заполнил, проставил номер розыгрыша и зачеркнув группы цифр, отрезал корешок и вкинул в ящик. Пожелав удачи (ещё бы, в случае выигрыша какой-то процент организаторы лотереи платят и непосредственному продавцу) и тепло попрощавшись с тёткой, сел за руль и отправился дальше. Наконец, большие постройки закончились и я выехал на прямую дорогу, где увидел указатель в направлении города Пескара, расположенного на побережье Адриатического моря.

Съезд вправо на второстепенную дорогу, я нашёл сразу же через два километра от указателя. Повернув на заброшенную и поросшую травой, но всё ещё приличную дорогу, проехал пять километров и увидел развалины некогда просторной виллы, построенной в XVII веке на фундаментах ещё более древних построек. Сменилось немалое число её владельцев, и многие не по своей воле, но последним был какой-то функционер фашистского режима дуче, которого здесь же растерзал униженный и жаждущий крови народ. Виллу разграбили и сожгли, а соседние фермеры даже камешки бесхозные вывезли. Метрах в пятистах торчали развалины ещё одной виллы, пострадавшей "за компанию", а ещё дальше виднелись уже городские постройки.

Почему-то это место считалось дурным и его долго никто не занимал, а выкуплено было лишь в 1989 году, и это едва ли не в черте города. При расчистке территории ковш экскаватора зацепил угол древнейшего фундамента и на поверхность вывалил некую булыгу, в месте царапины поблескивающую жёлтым металлом. Довольно богатого хозяина участка эта находка сделала ещё более богаче, натурально озолотила, так как оказалась золотым бюстом диктатора Римской республики Гая Юлия Цезаря. В нише фундамента находился ещё какой-то истлевший мусор, экспертиза показала, что это останки дерева и папирусных свитков.

Всё это я совсем недавно вычитал в интернете, рассмотрел и запомнил изображения фотоснимков. Развалины нужного здания находились посреди усадьбы, со всех сторон заросших кустарником и одичавшим садом, куда я Виллис и загнал. Перед тем, как выбираться и заниматься делом, вытащил из сумки бинокль и осмотрел окрестности. Никого не увидев, переоделся в спортивный костюм, опоясался и со спины пристегнул нож, а "Дерринджер" так и оставил на щиколотке. Затем, снял с борта машины увесистый ломик и лопату, аккуратно выкрашенные в зелёный цвет; ничего, я вас сейчас обновлю.

Копалось тяжело. Добраться до внутреннего угла фундамента самого первого древнего здания, выкопав узкую траншею, не получилось. Для удобства работы пришлось расширить диаметр ямы до полутора метров. Спрессованный столетиями грунт необходимо было вначале крепко долбить ломом, а затем понемногу подкапывать лопатой. Одно хорошо, штык американской лопаты был спереди заужен и слегка изогнут вверх, ею удобно было и копать, и черпать.

Зарылся в землю на два с половиной метра, при этом пахал три часа подряд без перекуров, добравшись наконец, до верхней кромки того самого фундамента из серых каменных блоков. Оказывается, в разные эпохи здесь друг на друга заливалось три фундамента трёх разных зданий. Нужно было углубляться ещё где-то с метр, да вот беда, стало некуда выкидывать землю, она мне сыпалась обратно за шиворот. Пришлось долбить ступеньками траншею, которая позволила бы, кроме всего прочего, выбраться из этой ямы.

Это оказался даже не блок, а гранитная плита. Как только я расчистил от земли нижний угол фундамента, она сразу и вывалилась, чуть ли не отдавив мне ноги. Заплывший многовековым мулом бюст нашёлся в нише, и вытаскивался с трудом. Кроме всего прочего, от физических нагрузок у меня болела спина и кололо в боку, всё это время махал лопатой исключительно на энтузиазме. В общем, старость - не радость.

Из информации, вычитанной в интернете, помнил, что пустотелый бюст Цезаря был изготовлен из монетарного для той эпохи золота, с примесью в два процента серебра, и весил двадцать три килограмма и девятьсот девяносто пять грамм, с четырьмя сотыми. Но вес показался много тяжелее, поэтому решил сначала очистить его от мусора, а потом тащить из ямы.

Как же я удивился, когда вместе с землёй высыпал два больших мужских браслета и два поменьше, вероятно, женских, с двенадцатью красными камнями на каждом, четырьмя большими и восьмью маленькими. Здесь же лежало восемь самых разных перстней, с камнями разной величины и расцветок. Предполагаю, что это рубины, изумруды и аквамарины. Их огранка по сравнению с возможностями XXI века - никакая, но видно, что вещи изготовлены руками хорошего ювелира, работа выполнена аккуратно.

А ведь в интернете про эти изделия не было ни слова! Видать, строители прихватизировали!

Выбросив лопату из ямы и вернув золотые изделия внутрь полости бюста, ухватил его поудобнее и, покряхтывая, стал выбираться наверх. Как только моя голова показалась над кучей вынутой земли, сначала услышал негромкий треск сломанного сучка, а затем мелькнувший слева силуэт. Чисто инстинктивно резко присел и уклонился вправо.

"Дзиннннн" - в ушах загудело, словно я находился на колокольне. Заметив заострённую арматурину, соскользнувшую с моей ноши, выпустил из рук бюст, перехватил рифлёную железку и резко дёрнул на себя. Державший её заросший густой щетиной, невысокий мужичок, перелетел через насыпь и свалился в яму, а в моих руках оказалось совершенное орудие убийства - стальная пика из арматуры-десятки, длиной метра полтора.

Лишь краем глаза отметив неестественно вывернутую голову упавшего в яму мужика, пришлось отражать новую атаку. С криком "А-а-а-а!" на меня с сучковатым дрыном в руках нёсся грязный и вонючий жлоб, заросший, как горилла и здоровенный, как Валуев. Выставив пикой блок, в момент удара слегка наклонил её и толкнул, изменяя направление движения дрына влево и давая возможность соскользнуть по арматурному рифлению вниз, а не отсушить мне руки страшным ударом. С гулким звуком тот впечатался в насыпь. Даже не задумываясь, опять же, действуя чисто инстинктивно, перевёл остриё пики в атакующую позицию, и противник налетел на неё сам, пробив насквозь собственное тело.

- А-а-а-а! - какое-то уже третье чумазое завизжало тонким голосом, и рвануло от меня через кусты.

"Ходоки не оставляют за спиной свидетелей, запомни!", - вспомнились слова бабушки и, действуя без раздумий и эмоций, выхватил нож, перехватил его за клинок и с силой метнул в мелькающую спину. Он воткнулся, куда и был направлен - между лопаток. Отстегнув от щиколотки под брючиной "деринджер", осмотрелся вокруг, и отправился мимо умирающего в конвульсиях, мычащего и гребущего руками землю гориллоподобного.

Лицо третьего подельника не было грязным, просто, это была мулатка. Да, я знал, что убиваю женщину, чего ранее никогда бы не сделал. Но ввязавшись в игру, я вышел на стартовую позицию и действовал на годами отработанных инстинктах, удерживая в голове лишь облачко мыслительного процесса. Как когда-то в молодости на ответственейших чемпионатах и олимпиадах.

Воняло от неё сильно, ещё хуже, чем от гориллоподобного. Вытащив и вытерев о платье нож, я услышал стон, а увидев мечущиеся глаза мулатки, перевернул её лицом вверх.

- Кто вы такие? - спросил у неё.

- Мы здесь живём, - вымучено сказала она с диким акцентом.

- Где это, здесь?

- Там, - она перевела взгляд на соседние развалины, - Я не виновата, сеньор, это всё Крыса. Он говорил, нужно подождать и вы что-то выкопаете, а потом они отберут, а вас убьют. И машину заберут.

- А кто ещё там живёт?

- Никто, - она вздохнула глубоко и затихла, а открытые глаза покрылись поволокой и больше ничего не отражали.

Почувствовав, что ноги меня не держат, и руки стали трястись, я буквально рухнул задницей на траву и подпёр спиной ствол одичавшего персикового дерева, но сжал волю в кулак и попытался успокоиться. Через несколько минут голову всё же посетила здравая мысль, что отсюда следует немедленно убираться, но и оставлять, всё, как есть, посчитал неправильным. Закрыл мёртвой мулатке глаза и подтащил её к гориллоподобному, этот тоже отмучился.

Собрав рассыпавшееся золото, завернул в брезент и положил в машину, затем, отринув душевные терзания, ведь они пришли забрать мою жизнь, втащил трупы в яму и стал спешно засыпать. Несмотря на возраст и боли во всём теле, работал, как бульдозер; яму выкапывал четыре часа, а засыпал пятнадцать минут, мытьё из фляги и переодевание заняло ещё десять минут. Окинув взглядом сад, быстро нарвал поспевших персиков, слив, яблок и груш, после чего благополучно убыл. Да, собирал я и подсушивал косточки самых разных фруктов и ягод, всегда интересуясь у продавцов о происхождении товара. И мне отвечали, например, что дыня и арбуз из Туниса, а вишня из Далмации.

Домой (почему-то так стал называть пансионат) вернулся благополучно, без происшествий. Проезжая по набережной мимо военно-морской базы НАТО, увидел на КПП двух караульных из штурмовыми винтовками "FN FAL" на плечах. Не поверил собственным глазам, даже остановился и сдал назад, чтобы убедиться. Почему-то всегда считал, что эта автоматическая винтовка разработана бельгийцами под натовский патрон 7,62х51, но этого патрона сейчас просто не может быть. В моём ноутбуке информация о разработках компании Fabrique Nationale из города Эрстале была, но, к сожалению, ноутбука больше нет. А может, я нахожусь в изменённом мире? Однако, бабушкины вещи здесь, значит, что-то не так.

Этот вопрос меня настолько взволновал, что даже приехав домой, не смог успокоиться до ночи. А когда клад снёс в бабушкин тайник, помылся и улёгся в постель, решил прояснить этот момент как можно скорее и любым способом. А как это сделать? Да только лишь непосредственно контактируя со знающим специалистом.

Рестораны, посещаемые офицерами базы, младшими и старшими, были хорошо известны всем местным, в том числе и мне. Казалось бы, нужно идти и общаться с людьми своего уровня и круга, но я решил идти ужинать в ресторан, где проводили свободное время унтера.

Мне в очередной раз повезло, в шумном и дымном зале ресторана за стойкой бара со стаканом в руках, на донышке которого плескалась жёлтая жидкость, сидел старший уорент-офицер пятого ранга Джон Смейл, который продал мне Виллис на американской военной базе Анконы.

- О, мистер Смейл, рад вас видеть! - радостно воскликнул.

Я действительно был рад его видеть, даже несколько раз вспоминал, подумывая, к кому бы подкатить с вопросом о приобретении большой партии кольтовских патронов.

- Мистер профессор, сэр, а вы здесь какими судьбами? - удивлённо спросил он.

- А я здесь неподалеку снял пансион и выяснил, что в этот ресторан захаживают мои соотечественники, вот и захотелось, так сказать, узнать возможные новости из первых рук.

- Точно, есть ваши из 22-го Королевского пехотного полка. Только что они могут знать, если в течение полугода сидят здесь безвылазно, - унтер небрежно махнул рукой, а затем тихо добавил, - Но я слышал, что скоро у них ротация, прибудет свежий батальон.

- Мистер Смейл, а как вы здесь оказались?

- Перевели меня, там базу закрыли, - вздохнул он, затем широко улыбнулся, - Но на рождество должен оказаться дома.

- Мистер Смейл, вы разрешите вас угостить?

- Хм, если вы считаете это возможным , сэр, то почему бы и нет, - в глазах прожжённого интенданта мелькнул живой интерес.

Мы заняли дальний угловой столик и пробравшемуся к нам сквозь толкающуюся, гудящую и дымящую толпу официанту заказал полстакана виски, бокал красного вина и закуски. Еда здесь особыми изысками не отличалась, но паста, а попросту макароны или спагетти со спаржей и ветчиной, была вкусной. И это несмотря на то, что я сидел в этом зале с большим терпением в душе, граничащим с отвращением; в прошлой жизни никогда не посещал прокуренных мест, табачный дым и запах никотина я терпеть не мог.

Унтер молчал и заинтересовано ожидал продолжение разговора, и я его не разочаровал.

- Мне нужна помощь и консультация, мистер Смейл, не бесплатная, конечно.

- Слушаю вас, сэр, рад буду помочь, если это в моих силах, - отодвинув тарелку, он подался вперёд и изобразил внимательного слушателя.

- Дело в том, что я собираю экспедицию в Африку и мне нужны патроны калибра 45АСР, там эти дикие нигеры, ну, вы понимаете. В магазине мне продали всего двести штук, а нужно тысяч двадцать.

- Двадцать тысяч? - удивлённо переспросил он.

- Да, я ведь не один.

- Гм, - он надолго задумался, несколько раз коротко, но оценивающе на меня взглянул и пожал плечами, - Патроны, это вообще не проблема, даже двадцать тысяч. Но мне надо подумать, сэр.

- Подумайте, мистер Смейл, но я и правда профессор археологии, а не кто-то другой. И организовываю экспедиции за собственный счёт. Если вы не поможете, всё равно буду пытаться решить вопрос, но более официальным путём.

- Мне нужно пару недель и, кстати, где вы остановились?

- Вдоль набережной, полторы мили на восток, пансионат "Диана".

- Да, да, - кивнул он головой, - Есть там такой, сэр, как-то проезжал мимо.

- Мистер Смейл, у меня есть ещё один вопрос, возможно вы меня проконсультируете? Несколько дней назад британские солдаты несли службу на КПП вашей базы, у них были необычные винтовки, не знаете, как они называются?

- Знаю, это FAL, бельгийская лёгкая автоматическая винтовка, сэр (FAL, Fusil Autamatique Leger), калибра несколько меньше тридцатого, - он посмотрел в зал и кому-то помахал рукой, - Пришёл мой коллега Уолтер из "красных курток", если это важно, могу у него уточнить.

- Будьте любезны, - слегка ему поклонился.

Оглядываться не хотелось, но я всё же кинул взгляд через плечо и за клубом сизого дыма зафиксировал лицо унтер-офицера первого класса британской армии. Мой собеседник с ним переговорил пару минут и вернулся на место.

- Вот! - он поставил на стол патрон, - Бельгийцы изготовили FN FAL под британский патрон калибра .280. Вы это хотели выяснить?

- Совершенно верно, - пробормотал я и взял патрон в руки.

Мне прекрасно известен американский патрон 6,8х43, а его характеристики помню наизусть. Заказывая в Штатах изготовление крупнокалиберной снайперской винтовки, встречался с друзьями, которые пригласили на стрельбище. Там я и расстрелял этих патронов около трёх сотен штук и могу ответственно сказать, что они прекрасно подходили для ведения автоматического огня и были много мощней и эффективней автоматного натовского калибра .223 Remington. По крайней мере пулями со стальным сердечником бронежилет пятого класса защиты прошивали полностью.

Патрон, который держал в руках был очень похож на американский; калибр около семи миллиметров и гильза по высоте приблизительно такая же, может быть, немножко пузатей. А пуля длинней, и выглядит более массивной. Теперь я вспомнил о нём, после Второй мировой войны этот боеприпас считался наиболее эффективным промежуточным патроном, по характеристикам даже ближе к винтовочному. И лишь с переходом на стандарты НАТО, его производство было остановлено. Но, прошло время и американцы вспомнили о нём, уменьшили калибр на пару десяток и теперь сделали своим.

- Мистер Смейл, с меня бутылка "Джека Дениэлса", хочу из этой винтовки пострелять!

- Даже не знаю, сэр, - тот неопределённо пожал плечами.

- Две бутылки!

- Погодите, сэр, - он вскочил из-за стола и растворился в клубах табачного дыма, а через десять минут вернулся с довольной улыбкой на лице и кивнул, - Можно устроить.

Не знаю, смог бы я попасть на базу НАТО в XXI веке, но здесь уже на следующий день во время сиесты я находился на стрельбище и получал удовольствие от работы с великолепным оружием и боеприпасом. Отдача сравнима с нашим АКМ, но полегче, чем полноценный винтовочный калибр. Впрочем, при необходимости завалить слона, мне и этого достаточно, при всём при том, что винтовка - не мой конёк. Из пистолета да, по бегущей мишени на дистанции двадцать метров, попадаю туда, куда смотрю. Был случай в Африке, когда даже у двух львов против моего "Кольта" не оказалось никаких аргументов; с нашинкованными свинцом глазницами молодой лев лёг за одиннадцать метров от меня, а старик - за восемь.

- Мистер Ростоу, сэр, на огневом рубеже вы ведёте себя, как заправский солдат, а не профессор, - польстил британский унтер, - И автоматическую винтовку держите так, как будто её знаете всю жизнь.

- Опыт, парни, и в шестьдесят лет никуда не денется. Я объездил полмира, ходил по разным диким местам, поэтому, с оружием обращаться умею. А сейчас готовлю экспедицию в Африку, там сами знаете, местные нигеры спокойно работать не дадут.

- Это точно, черномазых убивать сам Бог повелел! - воскликнул британец.

- Вот-вот, поэтому, мне и нужно оружие. Предварительная договорённость есть с оружейным магазином на покупку "бошевских" карабинов. Но этот автомат мне интересней.

- Да, неплохое оружие, - согласился и Смейл, отстреляв магазин короткими очередями.

- Мне нужно два таких ствола, и патронов столько, чтобы расстрелять эти стволы в хлам. Что посоветуете, Уолтер, к кому мне идти для решения этого вопроса? Или я уже пришёл?

- Сэр, дайте мне две недели времени, - ответил тот, переглянувшись из Смейлом.

Глава 6

Бабушка говорила, что нам с порталом изначально повезло, так как его необходимо переходить на лодке, в которую можно загрузить немало полезных вещей. На суше ходок рассчитывает лишь на самого себя, и на колёса той тележки, которую пытается протолкнуть через портал, ибо не только лошадь, но и самая мелкая букашка без наличия собственного ключа, немедленно превратится в тлен.

Честно говоря, вначале не планировал готовить себе такие солидные стартовые условия, но как только перешёл через портал, в голову всё настойчивее и настойчивее стучалась мысль: "А почему бы и нет?" Даже подумывал, что к этому меня подталкивают Игроки, уж слишком всё гладко идёт, сплошная полоса удач. Но, после нападения этих barboni e ubriachi (бомжей и пьяниц по итал.), которые меня едва не убили, на некоторое время успокоился, мол, если кто-то из Них, делает на меня ставку, то не стал бы ликвидировать. А с другой стороны, может Он проверил "для годится", стоит ли на меня ставить и сколько? Или игра уже началась, и в дело вступил Его оппонент? В конце концов, эти мысли меня достали, поэтому, отбросив их на задний план (мол, всё помню и имею в виду), продолжил подготовку к переходу по намеченному плану.

Знакомство с ювелиром Давидом Цемахом мне здорово помогло. Благодаря нашим деловым отношениям, подготовка к переходу набрала такого солидного размаха. Через портал пойдёт не лодчонка, а солидная посудина, загруженная, как положено. Конечно, сколько бы и чего с собой не тащил, ничего этого надолго не хватит, пройдут годы, и нужно будет приспосабливаться к существующей обстановке.

Карфагенский статер - более древняя монета, нежели солид, ранее проданный Цемаху, но на руках какого-то нумизмата такая монета уже была, поэтому, смог её продать лишь за семьдесят пять тысяч долларов. Для полноты образа тогда же заказал массивный золотой перстень с глубоким барельефом моего герба.

Полученная сумма текущие расходы покрывала полностью, а оставшийся остаток изыму из первого лотерейного выигрыша. Некоторые деньги ещё и останутся, так что со второй лотереей даже светиться не буду.

Кстати, с химиком меня познакомил счастливый от сделки Цемах, когда я ему пожаловался, что никак не найду специалиста, который бы меня проконсультировал, не бесплатно, конечно, по вопросу перегонки нефти и изготовлению пороха.

- У меня есть один знакомый, - сказал он, - Обязательно у него спрошу, если он в этом что-нибудь понимает, то завтра дам знать, сеньор.

- Буду признателен, сеньор, - прощаясь, ответил ему, а находясь у двери услышал негромкое бормотание:

- Почему бы и нет, если не бесплатно.

На следующий день мы были представлены друг другу. Профессор Илия Мейер оказался родным дядей Цемаха по материнской линии. В процессе дальнейшего общения выяснилось, что начиная с 1938 года в результате сближения режимов Муссолини и Гитлера, евреи подверглись серьёзным репрессиям, но некоторые семьи, в том числе Мейеры и Цемахи успели эмигрировать в Штаты. Интересную работу сразу найти было нереально, на тёплых местах и своей профессуры было больше, чем достаточно, но он всё же устроился инженером на патронную фабрику, жить-то за что-то надо. Когда война окончилась, эта фабрика закрылась, и дядя с племянником, в отличие от большинства эмигрантов, решили возвращаться в родной Неаполь, посчитав, что здесь для них открываются большие возможности. Так и получилось, Цемах продолжил отцовское дело, став довольно известным ювелиром, а Мейер вернулся в университет.

Естественно, он очень удивлялся, зачем мне в моём возрасте всё это нужно? Но, деньги не пахнут, и новоявленный студент был взят в оборот.

Нужно сразу отметить, что потраченные мною полтора миллиона лир профессор отработал добросовестно и сполна. Он занимался со мной каждый вечер по три академических часа на протяжении двух с половиной месяцев. На лето студенты разъехались, вечерами в коридорах университета было пустынно, поэтому в лаборатории кафедры нам никто не мешал.

Теоретические знания, полученные очень давно из школьных и вузовских учебников по химии, всплыли в памяти как-то сами, поэтому, тупым дебилом перед профессором не выглядел. В качестве учебного пособия он мне подкинул ещё две свои толстые книженции - неорганику и органику, сказав небрежно:

- Знаю, что вы их никогда не осилите, но кое-что всё равно прочтите, для понимания процессов.

Кое в чём он оказался прав, я их за восемнадцать вечеров просто тупо прочёл от корки до корки. Как это ни странно, но процессы синтеза сильных одноосновных и двухосновных кислот, изомеров токсичных кислот, сложных эфирных соединений и искусственных полимеров, типа нитроцеллюлозы с разной степенью замещения, мне стали совершенно понятны. С каждым занятием практические работы давались всё легче, да и химия, как наука меня изрядно захватила.

Студенты вернулись на учёбу, а я всё никак не мог остановиться, это дело мне нравилось. Но наступил день, когда понял, что с подножных природных элементов теперь свободно смогу синтезировать два вида капсюльных инициаторов, дымный порох, два вида бездымных порохов и три вида бризантных ВВ. О ректификации нефти даже не говорю, научиться получать прямогонный бензин (немного улучшив его спиртом), керосин, парафин и мазут, смог всего за три занятия. Технологию получения мыла, скипидара, дёгтя и древесного угля знал и раньше, теперь же осуществить это дело практически, никакого труда не составляет.

Во всём этом деле была всего одна маленькая проблемка, под названием "селитра". Где-то читал, что в те времена возили её из Индии и продавали дорого, но для собственного потребления мне её много не понадобится: один-два бочонка. Если же купцы селитру не возят, то вопрос придётся решать другим, более приземлённым и вонючим способом.

- Сеньор профессор! - восклицал Мейер, он ко мне тоже обращался именно так, - И зачем вам нужна была эта археология? Вы же прирождённый химик!

Ага, алхимик! Не появись во мне бабушкиного наследства в виде фотографической памяти, эта достойная наука мне вряд ли далась бы так легко.

Распрощались мы друзьями, предприимчивый профессор заработал ещё полмиллиона, реализовав через кафедру пылившееся в подвале с довоенных времён некоторое лабораторное оборудование. Таким образом, я приобрёл два экспериментальных латунных куба с дровяными обогревателями; один с ёмкостями на сто восемьдесят литров, а второй - с двумя баками на девяносто и двумя на тридцать, а так же коробку с аптечными весами и три ящика разных мензурок, колб, реторт, холодильников, штативов, зажимов, спиртовок, трубок и арматуры. Теперь-то я уже знал, каким хобби буду заниматься ТАМ, в свободное от войны время.

Ежедневно проезжая мимо здания с надписью Farmacia, однажды решил заглянуть. У меня вообще-то лежала в рюкзаке домашняя аптечка с обширным и серьёзным набором лекарств. Там же была одна нераспечатанная тактическая армейская аптечка и дополнительно двадцать семь шприц-тюбиков анальгетика. Да и бабушка обещала отменное здоровье и высокую регенерацию, но всё же решил зайти и кое-что прикупить. Не для себя, а для потреб членов своей будущей первой ОНБГ (организованной не благотворительной группировки).

К сожалению, известных мне эффективных препаратов ещё не изобрели, зато диэтиловым эфиром, промедолом, нитрофураловой (фурацелиновой) и абрикосовой мазями, пластырем, бинтом, аспирином, анальгином, пенициллином в ампулах и пенициллином в порошке затоварился, набрав каждого наименования по большому деревянному ящику. Лишь йод был в упаковке по десять флакончиков и отдельной двухлитровой посудине, а так же марганец, который здесь расфасовывали по весу в маленькие бутылочки, мне отпустили такую же двухлитровую бутыль, весь их запас. И да, пенициллин в порошке находился в трёхлитровой банке. Когда выходил, то подумал, что полицейского XXI века в этой аптеке "кондратий" бы хватил; в эти времена здесь можно купить любой наркотик без рецепта, даже героин.

Дни летели как-то незаметно, осень давно вступила в свои права, а я на ипподром и биржу так и не ходил. Было абсолютно некогда, жил по мысленно утверждённому графику, а время расписал по часам. Да и смысла не было куда-то бегать, финансовые вопросы решил почти полностью. Но, при всей занятости, своей соседке уделять внимание не забывал, и её дочери Кони, кстати, тоже, только внимание совсем другого характера. Мы с ней стали хорошими друзьями и иногда вдвоём прогуливались по набережной, мама разрешала.

Однажды прочёл в газете, что вот уже несколько недель подряд разыскивается счастливчик, купивший в Риме лотерею и выигравший десять миллионов. За свалившимися, как камнепад делами, об этом совсем забыл, вот вместе с Луизой и Кони поехал его оформлять, затребовав в офисе спортивных лотерей, чтобы моё имя осталось втайне. Получив чек, внизу в холле забрал девчонок, а на выходе дал Кони деньги, чтобы та тоже купила себе лотерею, затем, тихонько отвёл её в сторонку и под скептические шутки Луизы помог заполнить. Она-то ведь не знает то, что знаю я. Она даже не знает о выигрыше, думает, что у меня в этом здании просто дела.

Ежедневные заботы поглотили настолько, что течения времени как бы, не замечал, а отдохнуть душой и телом удавалось лишь на таких вот прогулках.

Строительство "наполовину нефа" подходило к завершению. Осталось провести отделочные работы в моей каюте, закончить оснащение камбуза в носовой части корабля, устройство гальюна и ещё кое какие мелочи. Рабочие-корабелы работали добросовестно и качественно, и их бригадир был человеком ответственным, но до ужаса любопытным:

- А почему здесь гамаки, а не нормальные койки? А почему в камбуз нельзя поставить нормальный примус?

- А потому! - отвечал ему, - Всё, что может быть не понятно древнему механику, здесь стоять не должно?

- Сеньор, а где вы их найдёте, этих самых древних механиков?

- А у меня все друзья занимаются реконструкцией старины, они сразу ткнут пальцем.

Голь на выдумку хитра: устройство камбуза организовал тот же бригадир. Из прогоревшего бытового котла они с работягами сняли сифон для жидкого топлива вместе с насосом, ёмкостью на сорок семь литров и выставили у форштевня. Латунный трубопровод с чугунной задвижкой и горелкой завели в выложенную из керамики печку, обвязанную железной полосой, и с чугунной варочной плитой сверху. Жестяный вытяжной шкаф подвесили к потолку, а вытяжную трубу вывели в верхнюю носовую часть правого борта. Когда провели испытание, то палёной нефтью слегка пованивало, но вода в казанках закипала быстро.

- Печка подходит по всем статьям! С помощью подобных сифонов древние греки жгли вражеские корабли, - убеждал меня сеньор Андреотти, анонсируя дополнительную оплату сверх сметы, - По большому счёту, конструкция та же, лишь изготовление более технологично.

- Ну, не совсем такой, и горелая нефть воняет, - я делал вид, что упираюсь.

- Во время движения вытяжка лучше будет работать, никакого запаха не останется, - оправдывался он.

- Ладно, так тому и быть! - согласился с ним.

- Пора устанавливать "скорпионы", - напомнил Андреотти.

- Завтра еду на приёмку. Только будут не "скорпионы", а баллисты, метающие каменные ядра, - поправил его.

В последнее время зарядили дожди, ездить стало холодно и не комфортно. Не спасало даже то, что на Виллис натянул тент со всех сторон, и сверху, и с боков, дождевые капли проникали внутрь салона всё равно, и приходилось кутаться в тёплый плащ. В-общем, при поездке в Милан здорово намучился, однако, посещением мастерских остался более, чем удовлетворён.

- Кирасу и шлем может пробить только винтовочная пуля Маузера, а стрела или болт тех времён - это не реально, - посвящал меня мастер, когда я примерял собственный доспех.

Меня всегда привлекали тёмные тона или камуфлированные, но в данном случае, нарекать не приходится, этот стальной блестящий наряд безусловно понравился, и герб выглядел к месту. В мире далёкого прошлого каждый уважающий себя воин носит железный доспех, начищенный песком до блеска. Свой же тереть нет никакой необходимости, он у меня изготовлен из нержавеющей стали.

Пока исправляли мелочи на кольчужных чулках и подгоняли ремни на кирасе, осмотрел на складе подготовленный к отгрузке заказ. Сорок комплектов простых доспехов, палаши, копья, станок токарный и точильный, а так же формы для наконечников были готовы.

- Не понял, а где арбалеты и баллисты?

- Арбалеты внизу в подвале, ожидают испытаний, а из баллист поедем стрелять за город, - ответил сопровождавший меня мастер.

Изготовленные арбалеты имели приличный внешний вид, и бой мне понравился, однако выглядели простовато. Но это ерунда, самое главное, что их можно было перезаряжать даже сидя верхом. Все сорок штук не испытывал, выборочно проверил лишь три из них, и результатом остался удовлетворён.

Из каждой баллисты стрельнул камнями по три раза. При самом большом возможном возвышении, каменный шар летел на триста двадцать метров, а железный - на сто сорок пять. В общем, лучшего результата я и не желал.

- Сеньоры, всё прекрасно, весь заказ и его доставку готов оплатить немедленно. Но, есть одно но! Нужна одна тонна пружинной проволоки.

- Проволоки? - удивлённо переспросил их старший.

- Совершенно верно, для плетения кольчуги. А ещё из такой же пружинной стали: полосу, из которой изготавливали луки арбалетов полтонны и сорокового кругляка три тонны, и ещё десять тонн обычной цементируемой стали. Эту можно в квадратном профиле, но не толще семидесяти пяти миллиметров.

- Сеньор! Но вы же говорили, что всё это на судне будете перевозить в Канаду, неужели там железа не купите?

- Естественно, куплю, но мне на судно нужен балласт, понимаете? - сказал первое попавшее, что пришло на ум.

- А-а-а-а, - понятливо закивал тот.

М-да, опять обманул. Наговорить столько лжи, сколько я за эти четыре с половиной месяца - уму приличного человека непостижимо. И ведь это только начало, не буду же при каждом портальном переходе объявлять всем встречным и поперечным, кто я есть на самом деле.

К вечеру вернулись в офис, где полностью рассчитался по контракту и доплатил два миллиона за дополнительный заказ. Договорились, что назавтра будут заказаны три грузовых автомобиля шеститонника, а послезавтра ближе к сиесте должен их встречать на въезде к верфям Неаполя. Когда уходил, на выставке увидел новое изделие - пояс с шестью тяжёлыми метательными ножами, не удержался и выкупил.

- Сеньоры, - на прощание обратился к мастерам-хозяевам компании, - Остаюсь доволен нашим сотрудничеством, при случае буду рекомендовать ваше предприятие и другим заинтересованным сеньорам.

- И мы желаем вам удачи в строительстве собственного замка и реконструкции площадки раннего средневековья! Удачи вам! - искренне загудели мастера, видя довольство заказчика.

Меня устроили в том же отеле "Commodore", где отдыхал в прошлый раз. Утром дождя не было, а с рассветом слегка разошлись тучи и на лобовое стекло Виллиса брызнули лучи ноябрьского солнца. Ехать стало более-менее нормально, но в плащ всё равно кутался. Как только пересёк реку По и отъехал от окраин города Пьяченца на пять километров, остановился у ресторанчика перекусить.

В нём я останавливался в прошлый раз и позапрошлый, в смысле ещё в XXI веке вместе с Машей, уж очень вкусная у них баранина, хрустящая картошка, и салат из томатов, перца, зелени и сыра. Припарковавшись рядом с новеньким Фиатом, вошёл в небольшой зал и уселся у окна. Народа, практически не было, был занят лишь один столик, где обедало семейство, вероятно, из стоящей на улице машины.

Получив заказ, с удовольствием употребил салат, подумывая о том, что попав в древнюю Европу, последующую тысячи лет такую вкуснятину есть не придётся. Затем приступил к тающей во рту отлично приготовленной бараньей ноге. Запивая её красным сухим вином, вдруг поймал за хвост интересную мысль, и спросил обслуживающего столик мужчину, нёсшего перед собой огромный живот и для меня - чашечку кофе:

- Скажите, уважаемый, а где можно купить семена вот таких томатов и перцев?

- У меня можно купить, я хозяин этого заведения, и у меня есть свои огороды. Вам их много нужно, сеньор?

- Где-то вот столько, - растопырил перед ним ладонь, не зная, много это или мало.

- Сеньор, - задумчиво ответил он, - а если мешочки будут в три раза меньше, но таких мешочков будет по три с разными сортами семян? Бывает так, сеньор, что один сорт хорошо родил в прошлом году, а в этом лучше родит второй, понимаете?

- Да-да, - немедленно согласился, - пускай так и будет!

- Три тысячи за мешочек?! - как бы сказал-спросил он.

- Устраивает!

Честно говоря, я сугубо городской человек, но сад с привычными фруктами завести всегда хотел, при этом в сельском хозяйстве понимаю мало, типа слышал что-то там об удобрениях и севообороте. Вот моя покойная супруга ковыряться в огороде любила и, некоторым образом, стимулировала меня, чтобы ей помогал. По крайней мере, ящики для рассады были на моей совести, и я как-то сбил их пятьдесят штук, сложил в гараже и выдавал по мере надобности, за что всегда был горячо любим.

Тесть с тёщей жили в селе под Львовом, куда меня частенько вытаскивала (если был дома) дражайшая супруга. Там они вместе с мамой пыталась приобщить меня к крестьянскому труду. И я даже однажды попробовал; прошёлся с тяпкой по огороду, но порубил совсем не то, что нужно, и был с позором изгнан в распоряжение тестя.

Западенцы - люди очень трудолюбивые, лентяев и бездельников страшно не любят, а зарекомендовать себя, как существо непотребное, никак не мог, поэтому тестю помогал с удовольствием. Тем более, что тот владел собственной парой лошадок, и я к лошадям был неравнодушен. Мой Алмаз стоял на конезаводе в восемнадцати километрах от этого села, и я на нём часто приезжал. Впервые увидев меня верхом, тёща перед соседями сразу загордилась: Вот, какой у неё зять, шляхетный казак!

Тесть, кроме того, что работал в колхозе, дома мастерил телеги. Будучи в гостях и я участвовал в этом процессе: точил спицы, собирал колёса. А весной и осенью ходили по соседям на заработки, и плугом вспахивали огороды. Даже после смерти своей любимой я ещё долго ездил к ним, и так, по привычке помогал.

- Сеньор, вот! - пришёл хозяин и притащил шесть маленьких матерчатых мешочка, с привязанными к ним бумажками, - Здесь написано наименование сортов.

- О, благодарю! - вытащил и отсчитал ему деньги.

- А может быть, сеньор, вам ещё чего-то нужно? - довольно блеснув глазами, спросил он, - Есть перец горький, огурцы, три сорта капусты, морковка, свекла красная и сахарная, лук и чеснок, салаты, сельдерей, сальса, горчица, укроп и петрушка.

Воспоминания о молодости стимулировали работу мозга: а почему я должен себе отказывать в маленьких радостях?

- Простите, уважаемый, вас как зовут?

- Маарио, - протянул он.

- Меня зовут сеньор Ростоу. Знаете, Марио, возьму всё, о чём вы только что сказали, но не помешало бы по пару мешков картошки, подсолнечника и кукурузы.

- Картошка у меня двух сортов есть, ранняя и поздняя, за подсолнечник не знаю, но любое зерно можно купить на элеваторе коммуны, - сказал он, потирая руки и, после того, как я согласился на сделку, рассчитал пообедавшее семейство, позвал присматривать в зале какую-то девчонку, а меня повёл на задний двор.

Проходя мимо навеса, где стояли два трактора, прицепы, какие-то механизмы, я увидел выкрашенный красной пожарной краской точно такой же плуг на колёсиках, каким тесть в будущем (лет через тридцать), научит меня вспахивать огороды.

- Марио, а что это такое? - ткнул пальцем.

- Так плуг, сеньор, - тот удивлённо взглянул на меня и пожал плечами.

- Я вижу, он покрашен, и вы им не пользуетесь?

- Уже пять лет, как не пользуемся. Купили трактор, а вместе с ними новое навесное оборудование.

- А вы его не продадите?

- Продам, но сеньор, зачем он вам нужен?

- Сделаю дома музей, ко мне будут приходить друзья и смотреть на древние орудия труда.

- Музей, говорите? - он посмотрел на меня настороженно, как на чокнутого, и выдал, - Двадцать пять тысяч!

- Если будет со сбруей, то согласен на двадцать.

- Будет сбруя! - довольно сказал он, - Сеньор, а вам ещё чего-нибудь из древнего не надо?

- А что у вас есть ещё?

- Бороны и ручная веялка есть, а ещё сенокосилка и жатка для зерновых на лошадиной тяге.

- А вы как же косить будете?

- У меня, сеньор, тракторные, работают через вал отбора мощности.

- Покажите, - согласился и пошёл под навес в самый угол.

Агрегаты точно так же, как и плуг были окрашены красной пожарной краской. Подумав, что жатки на осликовой тяге существовали ещё в античные времена, я обошёл каждый агрегат, внимательно заглядывая во все сопряжения механизмов, и не нашёл! Не нашёл ничего, что бы удивило Архимеда или любого другого античного механика! Винт, гайка, зубчатые пары шестерён и рейки в те времена были известны абсолютно точно.

- Всё зависит от той цены, которую вы за всё это хотите получить? - осторожно сказал ему.

Нет у меня таланта долго торговаться, да и не получаю от этого удовольствия. И всё же, в результате переговоров, длившиеся двадцать минут, содрал он с меня сто двенадцать тысяч лир, это сто восемьдесят долларов, почти стоимость моего Виллиса. Правда, сверху доложили четыре тяпки, четыре лопаты, две косы-литовки и двое граблей.

В Италии у каждого крестьянина своё собственное хозяйство с наделом земли, не превышающим двадцати-тридцати Га, а в эти времена, наверное, и того меньше. Крупных хозяйств мало, но элеваторы в складчину коммуны строят частенько. Здесь же по всем правилам науки готовился и хранился семенной фонд.

- Не знаю, сеньор, где вы будете сеять, но учтите, наши семена районированы, - объяснял мне один из собравшихся там мужиков.

- Это как?

- Проще говоря, сеньор, в разных широтах свои семена. Например, пшеница, которую выращивают на Сицилии, нашим землям не очень подходит.

Мысленно обратившись к атласу, я прикинул, что тот маленький полис, который хочу построить, находится на тех же широтах, что и бассейн реки По.

- Мне подходит, - сказал и махнул про себя рукой:

Эх, начал из грядки помидор, а закончил колхозом. Коль приобрёл такие сельскохозяйственные механизмы, то они должны работать, поэтому докупил по пять мешков картошки трёх разных сортов, гороха, гречки, кукурузы, ячменя, овса и пшеницы. Вспомнил и об огромных полях подсолнечника на той земле, которую собираюсь взять на меч, но не повезло, не выращивают его здесь массово, местный народ привык к оливковому маслу, впрочем, как и я. И всё же, кулечек семечек кто-то из крестьян принёс и просто подарил.

- Сеньор, - тихо шепнул Марио, - Вы не хотите взять ещё два отвальных плуга с культиваторными наставками. За двадцать тысяч с упряжью?

Утвердительно кивнул головой, подумав, что ресторатор не только на мне неплохо заработал, но и на ком-то из соседей. Между тем, мужики предложили, чтобы я уплатил половину стоимости семян в сорок две тысячи, а они завтра с утра отправят загруженную машину в Неаполь, где произведём окончательный расчёт. Я не возражал, а при расставании обратил внимание на лежащие под навесом два мельничьих камня, совсем не стёртые.

- Когда-то у нас была мельница, а сейчас зерно возим в Пьяченца, - ответил один из них.

В результате, камни поменяли хозяина всего за десять тысяч, которые мужики решили тут же спустить в ресторанчике Марио. Таким образом, в течение каких-то полутора часов был решён колоссальный, один из определяющих вопросов первого этапа моего будущего бытия. И не только моего.

- Сеньор, а вы клевер взяли? - вдруг подскочил ко мне ресторатор.

- Зачем?

- Существует такое понятие, как многополье, в книге по агрономии всё написано.

- Да-да, - тихо сказал про себя, - такую книгу надо бы купить и прочесть.

- Так у меня случайно есть две одинаковые, выпущенные специально для фермеров, одну могу продать.

- О, вы меня обяжете.

- Да что там, всего сто лир.

- Не вопрос, - согласился я.

- И мешок семян клевера - шесть тысяч, - он склонил голову и весело взглянул мне в глаза.

- Ладно, - махнул рукой, - тащи прямо в машину.

С долей некоторого сомнения "А правильно ли только что поступил?", двинулся в путь дальше, но через время задавил того сверлившего душу маленького червячка, и решил, что всё сделал правильно. Почему я должен себе отказывать в привычной пище, тем более, что привык не желудок набивать, а вкусно поесть. К вечеру доехал до Флоренции, где остановился в привычном месте, отеле "Fiamma", нормально отдохнул, и следующим днём ко времени сиесты был в Неаполе.

- Сеньор, вам сегодня утром звонил некий Смейл, американец, - остановила меня на входе дежурная администратор Грацаялла, - Я пыталась ему объяснить, что вы в отъезде, и не знаю, понял он меня или нет.

- Благодарю за участие и внимание, девочка.

Отогревшись с дороги под тёплым душем, сходил на обед и отдыхал дотемна. А вечером разрешился мой оружейный вопрос; Уолтер на каком-то основании списал один автомат FN и скоммуниздил или попросту украл. Да, к сожалению, всего один.

- Сэр, мы с вами готовы иметь дело, - сказал он, помолчал, затем взглянул на Смейла и продолжил, - Ствол совершенно новый, за него нужно уплатить сорок три фунта. В комплекте идёт набор для чистки и два подсумка с двумя магазинами в каждом.

- А в долларах это сколько?

Он вытащил из заднего кармана блокнот с карандашом и начал считать, шевеля губами вслух:

- Теперь умножим на два и восемь и получим, за автоматическую винтовку сто двадцать долларов и за каждый патрон - семь центов. Сэр, подготовлено пятнадцать тысяч патронов, и если не жечь их длинными очередями, то из винтовки можно отстрелять ещё дополнительно тысяч семь.

- Патронов никогда не бывает много, может, добавите?

- Нет, сэр, не могу, всё уже отложено, и завтра необходимо вывезти за территорию базы. У нас и в канадцев ротация, я сдаю свои дела, и там будет распоряжаться другой офицер. Всего с вас одна тысяча сто семьдесят долларов, деньги нужно отдать завтра, только скажите, куда должна подъехать машина, я буду лично.

- Недалеко, в миле отсюда въезд на верфи.

- Знаю, - кивнул он.

- Двадцать тысяч патронов калибра .45АСР в десяти ящиках загружу в эту же машину, - вступил в разговор Смейл, - По пять центов за патрон, ровно тысяча долларов, завтра мы подъедем вместе.

- Мы будем в восемь вечера, когда хорошо стемнеет, - добавил британец.

Весь следующий день я принимал грузы. Кораблик спустили на воду, и мы на него теперь всходили по трапу, но таскать тяжести на горбу никто не собирался, к мачте закрепили поворотную консоль и цепную ручную лебёдку. Теперь объёмные грузы можно было без проблем перемещать прямо в трюм.

Едва ли не с утра приехали доспехи, оружие и баллисты. Артиллерией рабочие занялись сразу же, установили её буквально за час и укрыли брезентом. Свинцовый балласт под поликом трюма был, как и положено, но железо всё равно, равномерно разнесли по всем трём секциям. Ко всяким метающим и колюще-режущим предметам, кстати, не наточенным, рабочие отнеслись с пониманием, но когда приехали мужики, и вместе с семенами (считались продуктами питания) привезли древнюю сельхозтехнику, они вначале зашушукались, а к вечеру натурально смеялись:

- Вот это будет настоящая реконструкция средневековья!

Да, я такой! Богатый и, мягко выражаясь, глупый иностранец.

Объявив, что мне должны привезти небольшой груз, но не знаю когда это случиться, выпроводил всех, в том числе и сеньора Андреотти восвояси, на воротах остался лишь охранник. К возможным неприятностям я подготовился капитально, но встреча с натовцами прошла благополучно. Поэксплуатировав напоследок обоих унтеров, боеприпасы загрузили в трюм, после чего рассчитался и по-доброму попрощался. Люки закрыл на замки, а завёрнутый в брезент автомат забрал домой.

За этот день работы сделал очень много. Фактически, все мероприятия, запланированные ко дню перехода через портал, выполнены в срок. Лишь на мачтах дромона осталось укрепить парусные рейки и оградить гальюн, подвешенный под головой грифона. Андреотти говорит, что за завтрашний день полностью управятся, а послезавтра можно отправляться в испытательное плавание по заливу.

Не стал даже ужинать, тело болело, а организм ослаб и требовал хотя бы привычного пятичасового отдыха. Помывшись в душе, всё же достал блокнот, где записывал мероприятия запланированные, затем вычёркивал сделанные, и дописывал то, что приходило на ум. Пролистав его с самого начала и убедившись, что почти все позиции закрыты, остались лишь некоторые заметки, которые обобщил и переписал на отдельный чистый листик. Получилось следующее:

- сбруя и седло для лошади типа Вестерн уже готово, можно забрать;

- сходить к театральному портному и забрать одежду;

- оснастить будущих своих воинов, для чего купить по сотне латунных литровых фляг, мисок, ложек и чашек;

- обязательно для команды полсотни пробковых жилетов;

- купить - слесарно-монтажный набор, полный кузнечный набор, плотницкий набор, столярный набор;

- нужно купить пару опасных бритв "Золинген", лупу большую и маленькую, десяток бензиновых Zippo, десяток керосиновых фонарей, типа "летучая мышь" и пару небольших венецианских зеркал в бронзовой оправе;

- соль и специи.

Предвкушая отдых, сложил блокнот, как вдруг услышал тихий, но настойчивый условный стук в дверь. М-да, вероятно, услышала шум воды в душе. Однако, если женщина просит, и ты считаешь её своей, то отказывать никак нельзя, иначе она перестанет быть твоей. Казалось бы, можно махнуть рукой, ведь вскоре всё равно расстанемся, но обманывать ожидания девочки не стал, тем более, что поводов для посещения у неё было даже два. Понимая, что мечты о добром и здоровом сне отодвигаются на неопределённое время, глубоко вздохнул и пошёл открывать дверь.

- О, Михель! - в номер впорхнула взволнованная Луиза, повисла на моей шее и громко прошептала в ухо, - Твоя лотерея выиграла десять миллионов!!

- Это не моя, это ваша лотерея.

- Но как же так, Михель, ведь за эти деньги можно купить дом, два дома и лучшую машину, и ещё можно оплатить университет! И ещё многое! Ведь это ты...

- Считай подарком, который вы заслужили, и это не я, это провидение Господнее. Но дом или квартиру чтобы до следующей осени купила и переехала, так надо! Запомнила?

- Да! - шепнула она жарко и тяжело.

Забравшись рукой под халат, погладил сильно прижавшееся ко мне податливое обнажённое тело. Несмотря на мою общую слабость, Луиза воздействовала возбуждающе. Чувство усталости куда-то сбежало, зато проснулись первобытные инстинкты, побудившие поднять желанную женщину на руки и отправиться в спальню.

За те несколько секунд, что добирался до постели, у меня появилось чувство дежавю, возникли странные мысли, как будто это всё уже было. Ведь в той жизни лотереи выиграли по десять миллионов, а сейчас-то произошло моё вмешательство, значит, выигрыш должен быть разделён пополам с некими другими счастливчиками. Но так не случилось, почему-то никаких других счастливчиков не оказалось. Да и крыло пансионата, где должны проживать Луиза и Кони во время землетрясения полностью разрушилось, однако, никто не пострадал. А не пострадал потому, что здесь к тому времени никто не жил! И это потому, что она меня тогда послушалась и переехала. То есть, она меня именно сейчас послушалась! И с дочерью обязательно переедет!

Часть вторая

В колыбели - младенец, покойник - в гробу:

Вот и всё, что известно про нашу судьбу.

Выпей чашу до дна и не спрашивай много:

Господин не откроет секрета рабу.

(Омар Хайям)

Глава 1

В XXI веке здесь будет располагаться дорогая стоянка для шикарных яхт, но сейчас в Марине* стояли все, кому не лень: и частные сейнеры, и баркасы и какие-то парусники, и вообще, посудины непонятные, типа моего полунефа -полудромона.

Если быть откровенным, то называть мой кораблик нефом, галерой или дромоном, не совсем правильно. Он ни на что не похож; здесь совершенно другая корма, и рулевых вёсел не видно. Румпельный руль, о котором в V веке ещё не слышал ни один корабел, был установлен под навесом, то есть под верхней площадкой, на которой стояла небольшая баллиста. В общем, не знаю, какое прозвище местные древние неаполитанцы ему дадут, но я уже назвал - "Rоs".

Помнится, когда был маленьким, к нам приезжал из Кременчуга папин дедушка, мой прадед, - добрейшей души человек, великолепный рассказчик и заядлый рыбак. Я знал его всего лишь лет пять, но до сих пор вспоминаю, как лучшего деда. Он брал меня за руку, везде с собой таскал и рассказывал самые разные истории, в том числе и о древнем народе, проживавшем между реками Рось и Днепр. Он стучал себя кулаком в грудь и с гордостью говорил:

- Пам"ятай, внучок, мы - росы.

Когда мой кораблик строился, то воспринимался обыкновенно, как вновь приобретаемое имущество, но когда впервые отвалили от пирса и подняли паруса, в душе что-то тренькнуло. Ведь это на долгие годы мой дом, в котором, возможно времени буду проводить не меньше, чем на суше. И сделан добротно, в летнее время без особого риска можно выйти в океан, правда, корпусной набор далеко не океанский. Впрочем, Колумб пересекал Атлантику на более утлом судёнышке. Не говорю уже о викингах, которые на скорлупках, под названием дракар, не единожды посещали материк, впоследствии названый Северная Америка, и это доказанный факт. Однако, они несравнимы с моим корабликом, на котором даже чтобы утонуть, благодаря трюмным переборкам, надо очень сильно постараться. В общем, нравиться он мне.

Сейчас оба рейка со свёрнутыми парусами лежали на палубе, мало того, рядом были уложены и закреплены обе демонтированные мачты. Когда после проведения ходовых испытаний, а попросту лавирования внутри бухты, я приказал снять всё парусное вооружение и сложить на палубе, работяги во главе с Андреотти меня едва не съели. Причина была проста - остаточная бабушкина память говорила, что в собранном виде мой кораблик в портал пройти не сможет. Но, не объяснишь же этого постороннему. Зато потом, получив в подарок Виллис за отлично выполненную работу, сеньор Андреотти успокоился и делал абсолютно всё, чего бы я ни пожелал. Правда, вчера уже бывшую свою машину ещё один раз у него забрал и поэксплуатировал: перевёз на корабль своё оружие, собранную библиотеку и бабушкино наследство.

Перебирая вещи, нашёл затерявшиеся три пятидесятидолларовые купюры ещё из бабушкиной дачи, поэтому машину возвращать не стал, а переехал вдоль порта к хозяйственным магазинам. Докупил лично себе - набор серебряных столовых приборов, а так же пять поперечных и десять продольных пил, двенадцать разных топоров, два столярных набора, пятьдесят восемь небольших кухонных ножей, десяток дешёвых блокнотов и два десятка карандашей. Полагалось ещё сорок две лиры сдачи, но я попросил четыре больших коробка спичек. Вот и всё, деньги этого мира закончились полностью.

Ночевал на корабле в собственной каюте, перед этим тепло распрощался с администрацией, в лице симпатичной Виолы и пожелал ей выйти замуж за лучшего в мире мужчину. На удивление тяжёлым было вчерашнее расставание с Луизой, а особенно с её дочерью Кони. Мы бродили по набережной, а девочка, удерживая меня за указательный палец, поминутно дёргала и допытывалась:

- Ведь ты ненадолго уезжаешь, Михель? Не уезжай, а? Иначе мне будет грустно, я буду скучать и плакать.

- Солнышко, мне нужно уехать, от этого зависят мои дела и моя дальнейшая жизнь. Но, возможно, настанет время, и мы с тобой встретимся, и если ты меня не забудешь, то будем дружить долго-долго.

Кони потянула меня за палец, остановилась, подняла глазёнки, внимательно окинула взглядом и серьёзно ответила:

- Я тебя никогда не забуду.

Луизу обманывать не стал, утерев слёзы, она меня покинула перед самым рассветом, и мы больше не виделись. А потом - переезд на корабль, дополнительный шопинг, проверка и раскладка вещей. Глядишь, а уже вечер, ведь зимний день короток.

Ночь прошла в сплошном беспокойстве. Скорее, был не сон, а дрёма; через каждые двадцать-тридцать минут подхватывался со своего широкого ложа, в качестве какого служили крышки двух сундуков, и поглядывал на ночной иллюминатор. Да, было в моей каюте остеклённое окно, укрытое от посторонних глаз ставнем, в виде подымающегося наружу портика.

Взглянув на светящиеся фосфором стрелки и определив время - четыре утра, больше уснуть не пытался, зажёг "летучую мышь", обул сандалии и укутался в тёплое одеяло, так как на улице стояла зимняя холодина (около шести градусов выше нуля), и в который раз взял в руки книгу по историю Неаполя. В общем-то, я ее уже прочёл и помнил наизусть, но в ожидании открытия портала волнение не отпускало, и нужно было чем-то занять руки.

Момент зимнего солнцестояния ныне наступал в восемь часов сорок две минуты, в это время уже светло. В очередной раз в памяти всплыли бабушкины инструкции:

"Переходы через чужой портал и собственный - это совсем разные вещи. Каждый переход через собственный портал прежде чем запустить процесс воспроизводства кровеносных телец, способных поддерживать нормальную жизнедеятельность человека на протяжении двухсот лет, сначала полностью омолаживает организм и оптимально реконструирует тело. Но, самое интересное, что ты даже не ощущаешь, как это происходит. Казалось бы, вошла лодка и через несколько секунд вышла, однако, тебя не покидает чувство, что находился ты здесь бесконечно долго. А когда очутишься уже на той стороне, волосатость тела будет такая, как будто не подстригался целый год, а вместо ногтей на руках и ногах вырастут когти, сантиметров семи длиной. Зато на месте окажутся все зубы, белые и крепкие и, между прочим, даже если какой выбьешь, потом вырастит новый.

Лошадь? Нет. Любые живые существа должны иметь свой собственный ключ, полученный законным путём - в наследство, так что при переходе исчезнут даже случайные вши и прочие паразиты. Неживые предметы? Однажды для эксперимента положила рядом с собой свежий сорванный цветок... И ничего, цветок остался таким же свежим.

Алехандро, перед тем, как войти в портал, положи под руки оружие, ножницы, одежду и сапоги, а завернуться можешь в обычную простынь. Представляешь, каково переходить пешком, загребая землю пробившими обувь когтями?"

Следуя умным рекомендациям, ножницы большие и маленькие отложил сразу, затем разложил одежду - нательное бельё, портянки, зелёные шерстяные штаны, свитер и высокие, коричневой кожи сапоги. Короткую белую тунику с вышивкой понизу, на рукавах и шее, а так же соответствующий эпохе тёмно-синий шерстяной плащ с капюшоном, подбитый чёрным крашенным кроликом, мне пошила театральная портниха. После этого приступил к подготовке оружия.

Вытащил, почистил и зарядил весь огнестрел: пистолет, мелкашку, дробовик, автомат и крупнокалиберную снайперку, при этом снарядив все запасные магазины. Бабушкины подарки, револьвер и дерринджер, посчитал лишними, поэтому, так и оставил лежать в её же рюкзачке.

Обнажённые меч и нож положил рядом, а потом собрал арбалет. В простынь заворачиваться не собирался и надеялся, что в привязанную к корме коротким концом лодку с рыбацкими сетями и аварийным оружейно-одёжно-продуктовым и золотым запасом запрыгивать и вёслами махать не придётся. Надеялся выполнять кое какие другие действия, поэтому так и остался сидеть в своей старенькой пижаме. Вроде всё? Нет, нужно ещё приготовить ведро с водой и полотенце, я эстет.

Бабушка говорит, что в рыбацком посёлке, который стоит на берегу нынешней марины, много веков подряд существует легенда о Деве, выходящей из морскую волны и одаривающей золотом первых восемь девочек посёлка. И здешний народ верит в неё точно так же, как и в Христа. В общем, бабушке здесь никогда не угрожала опасность, но осторожность лишней не бывает. Особенно для меня, я же не Дева?!

462 год от РХ - это ещё не средние века, а поздняя античность, исторический период которой после ударов вандалов, опустошения Римской империи и неоднократного ограбления самого Рима, доживал последние годы. Ранний средневековый период начинается с 476 года от РХ, когда начальник наёмников-варваров Одоакр (гунн по отцу), низверг последнего Римского императора, малолетнего Ромула Августула. Его императорские регалии Одоакр отошлёт в Константинополь, коему поклянётся в преданности, за что получит от Византийского императора Зенона сословный титул патриция Священной Римской империи и звание наместника. Таким образом фактически станет королём всей Италии.

А как себя чувствовал город Неаполь в 462 году? Бабушка говорила, что неважно чувствовал, едва оклемался от недавнего опустошительного похода вандалов. Экономика возрождалась медленно, привычного римского порядка уже не существовало, а голодных ртов бродило по городам и весям, хоть отбавляй. Вот и отбавляли. В окрестностях развелось немало банд, которые не только грабили ближнего, но и запросто могли втихаря кого-нибудь похитить и продать в рабство, летом - на Африканский берег через Средиземное море, а зимой - новоявленным Европейским владыкам, переправив через менее беспокойную Адриатику. Особенно ценилась молодёжь - крепкие парни и юные девушки. И это несмотря на считающийся огромный грех перед Господом за порабощение свободного.

Не гнушались подобным промыслом и банды новоявленных "всадников", пахать-то выделенные императором, но ставшие безлюдными земли кому-то надо?

Вот и готовлюсь к переходу, так как чужие земли пахать точно не буду, но хочу, чтобы пахали мои. Отметив, что окно посерело, а часы показывали без десяти минут восемь, понял, что наступает момент истины. И как только об этом подумал, так сразу же исчезло всякое волнение, и на душе стало легко.

- Вперёд, - пробормотал про себя и начал снаряжаться.

Сверху пижамы облачился в кольчужку, затянув её тактическим поясом с ножом и кольтом, а на шею повесил бинокль. Поверх всего надел пробковый жилет . Собрал оружие и стал выносить его на палубу, раскладывая под навесом, справа и слева от румпеля (рычаг руля).

Не спеша вернулся в каюту, откинул половичок и справа от двери пальцем зацепил стальное колечко и поднял прямоугольный люк - вход в двигательный отсек. Паоло Андреотти говорил, что двигатель вместе с рамой и всей системой передачи крутящего момента на винт, снят с расстрелянного во время войны сейнера. Здесь же крепилось два топливных бака по четыреста восемьдесят литров каждый.

- Проработал не более сотни часов, но перебран полностью и в течение двух тысяч часов ничего с ним делать не надо, лишь масло и фильтра менять, - он вручил картонную коробку и сказал, - Это ремонтный комплект на следующие две тысячи.

Честно говоря, мне нужен двигатель в первую очередь для того, чтобы ворваться в портал, а в перспективе главной движущей силой будет служить парусное вооружение. Ну, и гребцы. От излишних благ цивилизации нужно отвыкать, ибо никакая железяка не вечна. Впрочем, избавляться от него просто так, из-за нечего делать, не намерен.

Никаких аккумуляторов здесь не существовало, запуск кик-стартера осуществлялся ножным рычагом мотоциклетного типа. Открыв кран подачи топлива и, качнув помпу, отжал сцепление, включил нейтральную передачу и резко надавил ногой на рычаг, один раз и второй, после чего двигатель заурчал и, кстати, совсем не громко. Дав ему поработать пару минут, перегазовал акселератором и включил вторую передачу. Для вращения винта осталось лишь включить муфту вала.

Ну, нет у меня здесь помощников, поэтому, всё нужно делать одновременно, и здесь, и наверху. Зато есть две тяги, в виде стальных штырей, которые над палубой заподлицо загнуты буквой "Г". Одна из них включает муфту, передающую крутящий момент на винт, а вторая добавляет оборотов.

Помня бабушкины рекомендации, чтобы ничего приличного в портал не надевал, так как одежда может прийти в полную непригодность, выбежал наверх в чём был, прошлёпал сандалиями по мокрой палубе (опять заморосил дождь) и по трапику выскочил на пирс. Распустив на причальных кнехтах петли швартовых концов, забросил на борт, запрыгнул следом и втянул трапик.

Портал должен открыться в миле от берега сразу за скальной косой. Между тем, в моём распоряжении оставалось тридцать минут, при этом, даже не насилуя мотор, к месту можно зайти за восемь минут. Но закон подлости никто не отменял, поэтому, сидеть здесь нечего.

Как ни странно, но холода не ощущал, был лишь дискомфорт от моросящего дождя. Спрятавшись под площадку, которую обозвал "квартердек", вывернул рулевой рычаг вправо до ограничительного упора, затем, первой тягой медленно и аккуратно стал добавлять обороты, а вторую более смело потянул вверх, и почувствовал удар сцепления муфты. Мой кораблик вздрогнул и стал разворачиваться едва ли не на месте. Взглянув на волочившуюся за кормой шлюпку, я глубоко вздохнул, вдруг сообразив, что в ожидании возможных неполадок при запуске мотора, крайние секунды даже не дышал. Мой кораблик взял курс на выход из марины, весело заскользив по спокойной воде закрытой бухты.

Провожать меня на пирс никто не вышел, так незамеченным и миновал волнорез природного происхождения. Бабушка говорила, что при переходе в зимнее время надо затаиться на краю косы, не болтаясь на высоких волнах. Вот и я не заворачивая за косу, отключил муфту вала, и держа направление против набегающей волны, стал ожидать открытия портала.

Корабль потихоньку сносило вглубь, а я почти не отводил взгляда от циферблата точного хронометра. За тридцать секунд до времени "Ч", как и в прошлый раз в голове просветлело, мысли улетучились, а тело ощутило состояние невесомости и стало легко; будь у меня крылья, то можно было бы взлететь. Метрах в двадцати от выхода из бухты появился большой полупрозрачный в мутной серости диск, на треть осевший в море.

- Боже, помоги! - пробормотал я и включил сцепление муфты вращения винта.

Одновременно потянул тягу акселератора, полностью открыв заслонку подачи горючей смеси в двигатель. Его работу стало слышно даже сквозь шум моря и дождя, а корабль просел на корму и уверенно двинулся вперёд. По неширокой дуге вывел его на курс и направил возвышающуюся на носу голову грифона в центр портала. Вот она окунулась в серый кисель, а уже через две секунды в него нырнул и весь корабль. Между тем, его нос не выскочил наружу, затих и двигатель. Моя рука перестала ощущать румпель, ноги не чувствовали поверхности палубы, глаза перестали видеть, а в голове было совершенно пусто, лишь где-то на краю сознания мелькали образы из прошлой жизни.

Кажется, длилось это бесконечно долго, а может быть остановилось время?

Неожиданно в висках застучали молоточки, в глазах появилась маленькая искра, она стала расширяться и превращаться в яркое пятно, а руки и ноги обрели чувствительность. Корабль вместе с привязанной лодкой выплыл из марева и попал в солнечный день, но несмотря на, как бы, хорошую погоду, волнение в море было не менее шести баллов.

Часы стояли и я, чисто механически, не обращая внимания на когтистость пальцев, выставил новое время - одиннадцать часов и сорок две минуты. В соответствии с расчётами сейчас должно быть именно столько. Хотел выставить и новый день по Юлианскому календарю, но в это время корабль подбросило на волне, и пришлось оставить часы в покое, но увидел главное: после того, как взмахнул рукой, сработал маятник самозаводящегося механизма и самая длинная стрелка двинулась по кругу, размеренно печатая посекундный шаг.

Посмотрев под ноги, увидел торчащие из сандалий длиннющие, закрученные, как у коршуна когти. Да, и был волосат! Очень волосат! Борода и шевелюра свисали ниже пояса, их кончики были седыми, но немного выше волосы темнели, а ближе к телу были чёрные, как смоль. А ведь раньше имели пепельный цвет, а в молодости - тёмно-русый. Задумываться об этом не стал, так как услышал тишину. Нет, шум накатывающихся на камни волн слышал прекрасно, а вот двигателя нет, не слышал, и сносило меня не в бухту, а на скалистую косу.

Быстро соскочив на жилую палубу, нырнул в каюту и буквально влетел в двигательный отсек. Руки в темноте привычно нашли флажок... Он был открыт. Качнув помпу, нащупал ногой рычаг запуска кик-стартера. Ага, фигу, стоит на передаче! Выжал сцепление и стал ногой качать рычаг: один, второй, третий - чихнуло, четвёртый - заурчало. Есть! Не спалил двигатель Господь, пропустил через портал!

Медленно отпускаю сцепление и сразу ощущаю мощный толчок движения судна, а сила инерции впечатывает меня в переборку. Ведь я не выключал муфту! Немедленно выбегаю наверх и вижу прямо по курсу скалу, хватаю румпель и тяну его до упора влево. Нос корабля успевает отвернуть, а корма под боковой волной проходит в каких-то двадцати метрах от края косы; до катастрофы оставалось три, а максимум - четыре секунды. Взяв курс на бухту, теперь уже спокойно огляделся и обратил внимание на предметы, которые вызвали беспокойство в моём подсознании сразу же после перехода.

Всё оружие имело тёмно-коричневый цвет и расслаивалось ржавыми хлопьями, разваливаясь прямо на глазах. Попытался вытащить Кольт, а его рукоять тут же отломилась. На душе стало горько, и я на некоторое время выпал в ступор. Ведь какие были планы!

Как это ни странно, но меня взбодрил развалившийся бинокль, когда вместе с истлевшим ремешком его куски сорвались с шеи и громко шлёпнулись о палубу, рядом с абсолютно невредимым арбалетом.

- Жизнь продолжается, - провёл рукой по совершенно не изменившейся кольчуге, глубоко вздохнул и осмотрел окрестности.

Казалось бы, бухта все полторы тысячи лет не менялась, но там, где в двадцатом веке велось строительство довольно приличного яхт-клуба, сейчас увидел три десятка невысоких каменных домиков. Вместо привычного глазу бетонного причала - обычный песчаный пляж с врытыми причальными столбами и вытащенные на берег десяток баркасов и два десятка лодок поменьше.

На берегу суетилось несколько человек, которые таскали столы и лавки. В дни зимнего и летнего солнцестояния организовывали поселковый праздник, на котором моряки выражали почтение Посейдону: зимой злому, а летом доброму. На берегу резали барана, запекали, затем ели и пили вино. Традиция сохранялась многие сотни лет, даже в Христианские времена.

Прежде, чем идти к людям, решил привести себя в порядок, поэтому корабль завернул и направил вдоль каменной косы в карман небольшого залива, там, среди скал более-менее тихо и можно лечь в дрейф. Выйдя на это место, резко опустил рычаг тяги, закрыл заслонку карбюратора и заглушил двигатель. Корабль проплыл по инерции ещё метров восемьдесят, медленно остановился и закачался на тихой волне. Оставив оружейную ржавчину на палубе, не спеша отправился в каюту.

На первый взгляд здесь ничего не изменилось, но увидев на столе кучку серого мусора, сразу понял, что я предполагал, а Господь располагал. Этот мусор некогда был книгой по истории Неаполя!

Немедленно рванулся к книжному шкафу, распахнул дверцы и увидел то же самое - слой праха. Семьдесят шесть томов технической литературы, история, география, карты и даже Лондонский атлас, который прошёл первый портал без проблем - всё превратилось в прах.

- Господи! Я ожидал подлянку, но не до такой же степени?!

Неожиданно из памяти отчётливо всплыла почтовая урна и шесть вброшенных писем: напечатанные на двух листах - в посольства Китая, Индии и Японии; на четырёх листах - в посольства Штатов и Британии; на двенадцати - в посольство Союза. Благодаря бабушкиному дару, помнил я немало и, если мои действия спасут многие человеческие жизни, то был бы счастлив.

Не касаясь своего субъективного отношения к политике, в них перечислил даты природных катаклизмов (землетрясений, цунами) и прочих глобальных происшествий, которые должны произойти с начала 1953г. по середину 2012 г., а так же их трагические последствия. По происшествиям, имевших международный резонанс, особенно по Союзу, как то: развитие ядерной энергетики, аварии на атомных станциях, гибель подводных кораблей, детально описал причины.

Вбросил письма и ушёл, а урна так и висит перед глазами. Вдруг, рядом с почтой грузовик выскакивает на тротуар и сбивает двух прохожих, ударяется в стену и сваливает почтовую урну наземь, под левое колесо. Вижу, как на неё течёт бензин (даже запах слышу), затем она вспыхивает. Горит и машина, а вместе с ней покалеченные водитель и пассажир.

- Господи, зачем? - хотел спросить, но теперь и сам понял! Ведь я пытался вмешаться в существование уже прожитой реальности! Прожитой не только мной, но и миллиардами людей. Тряхнул головой и сам себе ответил на незаданный вопрос, - Я на это не имел права, и оштрафован по полной программе не только имущественно, но и морально, жизнями невинно убиенных людей.

Задавив волнения на корню, проверил книги по магии из бабушкиного наследства. Удостоверившись, что с ними всё в порядке, и они не пострадали, на душе немного отлегло. В общем, обижаться не на кого, лишь повторяя про себя фатальное "Значит, так нужно было! Блин! Значит, мне нужно было через это пройти!", отправился проверять трюм.

Ящики с боеприпасами внешне не пострадали, но внутри оказалась та же труха. В мешках, где ранее хранилась картошка, можно было нагрести лишь горсть пыли, пропали и семена сахарной свеклы, зато все прочие семена выглядели прекрасно. С миланским оружием, металлом, сельхозинвентарём, некоторой строительной оснасткой и лабораторным оборудованием так же, обошлось без огорчений. Остался цел даже микроскоп, между тем, как всёя оружейная оптика рассыпалась в пыль. Десять мешков соли, пять ящиков разных специй и все лекарственные препараты - аналогично, не пострадали. Что ж, Господи, и за это спасибо.

Выбираясь наружу, почувствовал исходящее от самого себя жуткое амбре, вероятно, после перехода улучшилось обоняние. Это воняло моё тело и ставшая дубовой пижама, которая теперь ни на что не годилась, разве что рыбу травить, поэтому, подлежала немедленной утилизации.

Несколько раз глубоко вдохнув холодный морской воздух, в каюту вернулся в полностью умиротворённом душевном состоянии. Сразу же подошёл к висевшему на стене, оправленному в бронзу овальному зеркалу и... в отражении увидел орангутанга, но не себя. Чтобы понять, каким стал на самом деле, взял ножницы и начал подстригаться. Многие варвары, коих ныне в Италии хоть пруд пруди, носят усы и длинные волосы, тогда как ромеи носят короткие причёски и полностью бреются. Вот и я себя варваром считать не хочу.

Через час волосы и ногти были подстрижены, лицо побрито, а тело кое-как холодной водой помыто. Теперь я сам себе нравился, из зеркала на меня смотрел молодой, хорошо сложенный и стройный мужчина-воин, с гладкой кожей и рифлением наполненных силой мышц, в возрасте лет двадцати с мелочью, лишь лёгкая синева от щетины делала лицо более мужественным, но это нормально. Форма и размеры тела остались прежними, в принципе, в молодости я так и выглядел, только волосы сейчас стали чёрными вместо тёмно-русых, и глаза, вместо голубых - синими.

Оделся в приготовленные одёжки, затем облачился в полный доспех, подпоясался широким ремнём, нацепил булатный индийский палаш и дагу. Некоторое время сомневался в том, какой шлем надеть, походный или закрытый боевой. Остановился на втором, не до понтов сейчас, особенно при отсутствии огнестрельного оружия. Тунику отложил в сторону, но плащ накинул, скрыв облачение доспеха, и застегнул его на левом плече простенькой золотой фибулой, найденной в бабушкином наследстве. Всё, забрало шлема поднимем, а поверху надвинем глубокий капюшон, теперь можно выдвигаться к этим рыбакам.

Вдруг мой взгляд зацепился за бабушкин рюкзачок. Подошёл к нему, поднял и расстегнул без какой-либо надежды... И вытащил коробку с целым и невредимым револьвером! Здесь же лежал целый и невредимый "дерринджер"! И две пластиковых коробки патронов, по двести штук в каждой!

А что с прочим бабушкиным наследством? Откинув покрывало и матрас в сторону, поднял крышку спального сундука и повторно вздохнул с облегчением: оружие не ржавое, драгоценности прахом не пошли, даже старенький цейсовский бинокль был на месте и совершенно не пострадал.

Скинув с рук латные перчатки, я схватил револьвер и немедленно выскочил на верхнюю палубу, а увидев, что в дрейфе приблизился к берегу, прицелился в камень и нажал спусковой крючок. Раздался нормальный выстрел и щебень брызнул в разные стороны. Вот тебе и подарок! Видно, бабушка что-то знала, недаром она так скептически смотрела на мой арсенал.

В каюту вернулся, словно на крыльях и стал довооружаться. Короткий ствол с револьвера свинтил, и установил самый длинный, на двести три миллиметра. Затем распаковал пластиковую коробку с боеприпасом, вытащил одну пачку и вытряхнул во внутренний карман плаща двадцать патронов.

Кобуру и три паучера с обоймами прицепил к поясу, несколько минут потренировался откидывать полу плаща и выхватывать револьвер. Затем, десяток раз перезарядился, пытаясь довести процесс до более-менее приемлемого уровня. Естественно, подобные навыки нарабатываются годами, но и я далеко не криворукий. На шею надел ремешок с биноклем и вышел на палубу, где произвёл ещё два выстрела, чтобы поймать ощущения работы с длинным стволом, и полез в двигательный отсек.

Мотор завёлся сходу, с первого качка. Включив редуктор на первую передачу, теперь уж некуда лететь, поднялся на верхнюю палубу и взялся за румпель. Маневренный кораблик развернулся почти на месте; тихо и на небольших оборотах вышел из кармана маленького залива, и завернул в бухту рыбаков.

Глава 2

В бабушкин бинокль ещё ни разу не заглядывал, не было необходимости и сейчас, осматривая окрестности, впервые поднёс его к глазам. Восьмикратное приближение, это очень даже неплохо, но само изображение - по краям мутновато. Видно, ему уже более ста лет и плёнка для просветления оптики подлежит реставрации. Как это делается, видел и знаю; мой знакомый подобную операцию с оптикой найденного в раскопе бинокля производил дома на лоджии, при этом, препараты ему притащила подружка-учительница из школьного кабинета химии. У меня любовницы химички нет, тем более здесь, поэтому необходимыми реактивами придётся озаботиться самому, начиная от элементарной дистиллированной воды и активных моющих растворов, до очищенного тетрахлорида кремния. А ещё для выполнения определённых действий производственного процесса, в том числе кругового равномерного напыления, придётся переделывать точило, ибо другого станка нет или ставить его на попа, однако, это будет ещё не скоро. Вначале нужно обустроиться, успокоиться и лишь потом заниматься повышающими комфорт мелочами.

Залив, где только что дрейфовал, остался за кормой, скалы расступились, и перед глазами предстала рыбацкая бухта. Но, даже невооружённым взглядом было видно, что на берегу творились какие-то странные и непонятные дела. По посёлку скакали всадники в лохматых меховых одеждах и метались люди, а несколько групп людей стояли прямо на пляже.

Ситуация, приближенная оптикой бинокля, мне совсем не понравилась: у крайнего дома прямо на песке лежали восемь окровавленных трупов, а один из лохматых чудиков усердно пользовал женщину, перегнув её на корму опрокинутой лодки. В самой многочисленной и охраняемой толпе было около полутора сотен людей репродуктивного возраста, взрослых и подростков. Толпу поменьше, где находились старики и мелкие дети, никто не вязал, они стояли в стороне под надзором четырёх охранников. Самой малочисленной была группа из трёх десятков рыдающих молоденьких девочек, лет от десяти до пятнадцати. Один из лохматых каждую из них тащил к седому длинноволосому старику, который задирал им подол и совал руку между ног, вероятно, щупал на предмет девственности.

Под седлом насчитал двадцать две лошади, и раза в два больше вьючных, значит, на посёлок напала банда из двадцати двух человек. Чтобы понять, что это не какие-то разбойники с большой дороги, а настоящие воины-профессионалы, достаточно было увидеть их экипировку, оружие и лошадей, а ведь буквально час назад здесь никого не было. Вот это я попал! И назад не повернёшь! Беспредел какой-то! Чтобы кто-либо такое творил на территории Римской империи со свободными гражданами Рима, никогда бы не поверил. И это в девяти милях от Неаполя, а если напрямую по суше, то по спидометру получалось всего двенадцать километров. Что же здесь за жизнь такая?!

Бабушка говорила, что эти рыбаки - люди крепкие, а тамошняя молодёжь являлась постоянным пополнением многих пиратствующих ватаг. Странно, если так, то почему они не разменяли ни одного бандита?

В это время меня заметили. Кто-то из лохматых гнал из посёлка ещё одного молодого парня с разбитым лицом, покалывая того копьём в спину. А когда парня стали вязать, лохматый ткнул копьём в море, указывая на мой корабль. На берегу все замерли, и уставились в мою сторону, и пленники и бандиты. Но один из всадников что-то заорал и лохматые зашевелились, даже насильник подтянул штаны, а свою жертву втолкнули в людскую толпу. Вдруг пленники сели на землю, а воины-налётчики рассредоточились и изготовили к бою копья, мечи и топоры, а семеро верховых отъехали в сторону и изготовились стрелять из луков. Ещё бы, нежданно, негаданно посреди зимы появилась добыча, и сама идёт в руки.

Нет, граждане бандиты, здесь вы не угадали, по-вашему, уж точно не будет. Мне, как наследнику той самой Девы, эти люди нужны, и я вам их никогда не отдам. Конечно, искренне жаль, что огнестрельное оружие превратилось в непотребный мусор, мне бы сейчас автомат, покрошил бы вас в капусту.

Итак, игра началась! К сожалению, пешку двинули слишком резко и слишком быстро, и совсем не на то поле, на которое лично мне хотелось. Однако, кое-кого придётся удивлять, ибо бежать некуда. Направив нос корабля курсом на песчаный пляж, в точку между лежащими вверх дном двумя баркасами, я зафиксировал румпель, поднял с палубы арбалет и тул с болтами, после чего не спеша и не срывая дыхания, перешёл на нос корабля и устроился под головой грифона. Всё, я на рубеже.

У налётчиков под меховыми накидками, в основном, виднеется кожаная защита с железными бляхами, - для моего боеприпаса и длинного ствола револьвера это всё равно, что бумага. На четырёх или пяти других просматривались пластины ламеллярных доспехов, ещё у троих лорика хамата*, а у того, который на всех покрикивал, а так же у самого молодого любителя беззащитных женщин блестели римские лорики сегментата**, надеюсь, что сорок пятым калибром даже это железо метров с двадцати я прошью запросто.

* Кольчужный доспех

**Ламинарный доспех.

На корабль, который тихо приближался к берегу и шёл без вёсел и парусов, все присутствующие на берегу смотрели во все глаза. Но профессиональные убийцы нюх не потеряли, и оружие держали наготове, особенно меня беспокоили лучники. То, что по мне попадания будут, нисколько не сомневался и настраивался на это психологически, но надеялся на свой великолепный доспех.

За двести метров от берега снял и отложил на палубу бинокль, немного в сторонку, лишь бы не мешал. Арбалет и тул пододвинул поближе, затем, выпрямился и вытащил из паучеров все три снаряженные револьверные обоймы. В барабан вставил свежую, а снятую надел на верхнюю фалангу безымянного пальца левой руки и сменил отстрелянные гильзы. Остальные две обоймы для быстрой перезарядки разместил точно так же на среднем и указательном пальцах.

Осталось сто метров до берега. Я стоял во весь рост, для устойчивости упёршись левым плечом в форштевень, вернее, в шею грифона, и молил моего куратора-покровителя, Господа Бога, чтобы бандиты не начали первыми, иначе придётся мне поплясать неслабо. Один из верховых, под седлом которого перебирал стройными ногами красивый вороной "испанец" с белой звёздочкой на лбу, точь-в-точь, как у моего первого Алмаза, было уже поднял лук, но старший что-то сказал, и тот опустил и засмеялся. Следом ржать стали все лохматые. Вот и хорошо!

Пятьдесят метров. Мои нынешние оппоненты подтянулись к пятачку, куда должен выскочить корабль, громко переговаривались, смеялись и размахивали оружием. Настраивая себя на бой, стал считать, что передо мной просто мишени, просто мишени!

Тридцать метров, глаза бандитов вижу отчётливо, пора! Правой рукой, в которой держал револьвер, откинул капюшон, зацепил забрало шлема и потянул вниз, левой рукой расстегнул фибулу, дёрнул завязку плаща и он свалился на палубу. Затем немедленно направил ствол на верховых лучников и нажал спусковой крючок. На месте глаза самого дальнего седока образовалась пустота, а из его затылка порхнуло кровавым облачком.

Длинный ствол непривычно подбрасывало вверх, поэтому, скоростной стрельбы не получилось, но по три точных выстрела за две секунды, всё же, смог исполнить. Вначале поражал задних, и пять выстрелов произвёл, словно в тире по неподвижным мишеням. Шестым выстрелом собирался уложить главаря, так как тот уже вскидывал лук, но вдруг на линии огня мелькнула лошадиная голова со звёздочкой, и моя рука дрогнула. Вот что значит укоренившаяся спортивная привычка: включил в мозги, что нужно поразить мишени, а мишени - это глаза бандита, и всё тут. Кроме того, убей я вороного "испанца", потом бы локти себе кусал, почему-то мне этого жеребца было в десять раз жальче, чем его седока, которого я и убил шестым, изменив приоритет цели. В результате своего ещё не искоренённого гуманизма получил сильный удар стрелой в левую часть кирасы.

Калёную оружейную сталь, легированную хромом и марганцем никакое нынешнее оружие пробить не в состоянии, зато толчок получился неслабый, на заднице оказался сразу. В это время киль зашуршал по песку, корабль вздрогнул и стал резко тормозить; теперь меня опрокинуло в другую сторону - шлемом в фальшборт. Но, слава моему Куратору-Игроку, из рук не выпустил ни револьвер, ни обоймы.

Более не задумываясь ни о чём, лишь вверив свои действия инстинктам, как на соревнованиях, находясь на огневом рубеже, большим пальцем отжал рычаг, откинул барабан и произвёл экстракцию обоймы. Та ещё не успела покатиться по палубе, как в каморах очутилась следующая, слетев с указательного пальца левой руки. Барабан едва защёлкнулся, а я уже привстал над фальшбортом и вскидывал ствол в направлении следующей цели. Но, перед тем, как тяжёлая пуля сорок пятого калибра вышибла глаз злокачественному главарю, его стрела теперь впечаталась в забрало. Меня опять швырнуло на палубу, а стрела, попавшая в одно из перфорирующих отверстий, вывалилась сама, даже не надорвав его.

Правду скажу, было страшно узреть смерть, летящую прямо в лицо, и невозможно передать вдруг возникшие в душе ощущения, перебороть которые может лишь миг силы-воли. И сейчас потоком второстепенной информации, в сознании мелькнуло чувство удовлетворения, что я этот экзамен сдал, а следом - чувство благодарности миланским мастерам: не будь у меня суперсовременных доспехов, был бы уже дважды трупом.

На берегу лохматые орали и выли. В левый борт корабля что-то громко начало шлёпаться, как выяснилось буквально через несколько секунд, таким образом, швыряя копья в борт, воины-профессионалы строят штурмовую лестницу. Когда я в своём доспехе лишь вставал на ноги, над бортом выросла голова первого из них. После моего выстрела его глаз выскочил и шлёпнулся на палубу, а тело просто откинуло назад. Теперь и в меня полетели копья, но этому танцу с помощью теннисных мячей, некогда был хорошо обучен; лишь один раз не успел качественно увернуться и наконечник копья чиркнул по левой верхней части кирасы. Зато и в этот раз каждый из шести моих выстрелов нашёл свои жертвы.

Упав на колено, укрывшись за бортом, перезарядился и едва ли не на корточках отбежал на два метра в сторону. Вскочил, качнулся туда-сюда, уклонившись от пролетевших копий, и сразу же отработал по их метателям из револьвера. Стреляя в третьего и краем сознания определяя следующую мишень, вдруг заметил, что эта самая мишень свалилась наземь без моего участия, зато на её месте вырос тот самый избитый парень, которого втолкнули в толпу позже всех. Рядом с ними возникли ещё трое, с кусками верёвок на руках, как потом выяснилось, во всеобщей заварушке их освободила одна из женщин, которую только что насиловали. Бывшие пленники тут же похватали мечи, топоры и копья убитых бандитов и ударили штурмующим корабль в спину. Я успел застрелить ещё двоих, а оставшихся всё же кончили рыбаки.

- Убегает! Вон убегает! - заорал по-гречески один из пленников, указывая на удалявшегося верхом седовласого старика, который только что щупал девочек.

Римская империя считалась двуязычной - латинской и греческой, а неаполитанцы и сицилийцы, то есть сиракузцы, изначально были природными греками, вот и разговаривали здесь на древнегреческом языке. А начали олатиниваться они лишь в VII веке. Эта мысль промелькнула на краю сознания, а руки действовали без размышлений. Схватил заряженный арбалет и направил его на беглеца, который перевёл лошадь в галоп, и удалился уже метров на сто. Собственное оружие я знаю прекрасно, достать такую огромную мишень не составляло сложности, поэтому откинул забрало, поймал лицом направление ветра, затем вынес необходимое упреждение и нажал на спуск.

Болт, звонко пробив железо доспеха, угодил беглецу в спину, в район печени, и тот сразу же лёг на шею лошади, затем сполз вниз и свалился наземь. Неуправляемая лошадь перешла на рысь, пробежала ещё метров пятьдесят, замедлилась и остановилась. А я перезарядил револьвер и сунул в кобуру, затем внимательно осмотрел затихшую толпу, уделив внимание глазам каждого, и негромко сказал:

- Меня зовут Александрос, я наследник Девы.

Одни уже развязались, других лишь освобождали, но все они замерли и уставились на меня во все глаза, помолчали ещё несколько секунд, а потом вдруг разом зашушукались, и это шушуканье становилось всё громче, в унисон бухтению, раздававшемуся под кормой. Услышав, что двигатель всё ещё работает, создавая под кормой бурун, прошёл под образовавшийся галдёж на корму и резко надавил на шток тяги, захлопнув задвижку подачи топливно-воздушной смеси. Вернулся на бак, где из-под баллисты вытащил верёвочный трап, закрепил его на фальшборте и скинул вниз.

Интересно, что и во время боя, и когда перелез через борт и спускался вниз, не потянул ни одну мышцу, все связки работали так, как в юности. Однако, здесь не заленишься, бабушка говорила, что хорошую физическую форму нужно поддерживать, точно так же, как и любому нормальному человеку - ежедневными тренировками.

Толпа притихла, а я подхватил плащ и мигом слетел вниз на берег, вытащил из кармана отложенные восемь золотых солида и направился к группе, где в кучу сбились старики, женщины и дети. Сначала наблюдали за мной настороженно, но я умышленно раскрыл ладонь и потряс монетами. Лица людей сразу же просветлели, а одна хитрая бабка вытащила из-за спины девчушку, лет двенадцати, и выставила прямо на моём пути. Видно, легенда не забыта. Как только девочка получила монету, буквально в ту же секунду передо мной появлялась очередная маленькая претендентка. Выдавал золото и приговаривал:

- Дарю на счастье.

Помню, на мой вопрос бабушке, почему деньги дарить только девочкам, она категорически заявила: "Потому, что мальчик - это будущий мужчина, добытчик семьи! Если будешь его одаривать деньгами просто так и ни за что, то можешь посеять зерно стяжательства и ненависти к ближнему, но если действительно хочешь облагодетельствовать парня, то вручи ему меч или соху".

Сейчас, в глазах людей вместо выражения безысходности появилось облегчение, а некоторые бабки пошустрее, так выглядели вообще счастливыми. Ещё бы, такая монета считалась приличным приданым, а ещё за неё можно было купить четыре полных лодки рыбы, вместе с лодками. Уже собирался отойти, когда сквозь толпу просочилась, иначе и не скажешь, ещё одна малышка, чёрненькая. Я в ней узнал одну из тех, кого щупал только что упокоенный седовласый варвар. С печатью вселенской скорби на лице, она смотрела огромными карими глазами, в которых отражалось чувство глубокой обиды.

- А я? А мне? А бабушка говорила, что когда с моря приплывёт Дева, то обязательно даст мне золотой! - пропищала она.

Вдруг вспомнилось, что однажды уже видел подобный взгляд. В мультфильме! Это - Кот из Шрека! Сходство было настолько бесподобным, что я неожиданно рассмеялся. Бабки попытались схватить её за тряпки, в которые девочка куталась, и утащить обратно, но я остановил.

- Тебя как зовут? - спросил, пытаясь инициировать знания и разговорную речь древнегреческого языка.

- Ирис, - ответила та.

- Кто здесь твоя бабушка?

- Нет бабушки. И мамы нет, умерли они, а папа не вернулся из моря.

- Так ты одна и у тебя больше никого нет?

- Есть, брат Парис, он убил варвара, - важно ответила она и указала пальцем мне за спину.

Коротко оглянувшись, я увидел того самого избитого паренька, который от верёвок высвободился раньше всех и первым вступил в бой, убив одного из поработителей.

- У тебя смелый брат, - ответил ей в таком же тоне, вытащил из другого кармана ещё один золотой солид и вложил в ладошку, - Дарю на счастье!

- А мама говорила, что счастье, это когда я стану невестой самого лучшего мужчины, - поучительно сказала девочка и склонив головку к плечу, осмотрела меня натурально оценивающе.

Поближе к нам послушать и поглазеть протиснулись осмелевшие девчонки постарше, которые при этих словах прыснули в кулачки. А ведь только что были унижены и подвергнуты самому скотскому обращению. На берегу лежали убитыми сородичи, а прямо под ногами - трупы врагов, по которым они попросту топтались. Своеобразное здесь отношение к человеческому бытию.

- Ну, если мама сказала, то значит, так и будет, - погладил малышку по растрёпанным кудряшкам и развернулся к сгрудившимся мужчинам.

Вперёд вышел невысокий, но широкоплечий, крепкий дядька и загудел басом:

- Божественный, разреши приветствовать тебя! Я, Никанорос Маниатис, и весь мой род готовы служить тебе, - он низко склонился, а следом склонились и все присутствующие.

- Не надо называть меня божественным, Никанорос.

- Прости, Магнус*, но кто праотец и праматерь Девы, выходящей из морской волны, мы все знаем. А ведь ты её сын!

* Великий (лат).

- Я её Наследник, - поправил главу рода и старосту, даже не подозревая в подхалимаже, казалось, он говорит совершенно искренне, - И в достоинство базилевса возводить меня не надо, слишком много чести, да и незачем смущать умы чужих, непосвящённых людей. Достаточно простой частички уважения.

- Понимаю твоё беспокойство, божественный Александрос, поразивший варваров громом, но тайну Девы, а теперь и твою тайну, мой род хранил и будет хранить вечно. Приказывай, достойнейший, - Никанор всё же не решился опускать меня до уровня почтенного или уважаемого.

- Нет никаких приказов, лишь просьба: присоедините мои жертвы к своему барану.

- Во славу Посейдона, - пробормотал он.

Народ без каких-либо указаний и понуканий рассыпался по берегу, и каждый человек стал заниматься своим делом. Подростки согнали в табун всех лошадей, старшая молодёжь сноровисто раздевала трупы налётчиков и грузили в баркас, взрослые мужчины сортировали доспехи и оружие, а женщины омывали и заворачивали в белый саван убитых соплеменников, затем разбирали узлы с мародёркой и возвращали обратно по домам.

- Дева говорила, что в этом месте живёт боевитый род, но как же так произошло, что вы не разменяли ни одного варвара? - спросил у Никанора.

- Праздновали мы, и у варваров сегодня свой праздник. Они подъехали мирно, но потом неожиданно наскочили и повязали, как стадо баранов, а тех, кто оказал сопротивление, - убили стрелами. Да и какое может быть сопротивление с ножом в руках против одетого в доспех всадника, вооружённого прекрасным луком и мечом? - развёл тот руками и тяжело вздохнул, - Воистину наш Бог знал, когда именно тебя направить к нам на помощь, достойнейший.

- Мне казалось, что вандалы отсюда ушли ещё лет семь тому.

- Истинно так, они прошли через Неаполь семь с половиной лет назад, и наш посёлок не зацепили. Но не все ушли, достойнейший, некоторые так и остались сидеть на захваченных виллах богатых граждан Рима, при этом каким-то образом переписав и подтвердив у императора право собственности на землю.

- Но у гражданина просто так отобрать землю невозможно, - удивился я, - Ведь запросто можно обжаловать!

- У кого обжаловать, достойнейший, когда главными в империи стали варвары, а император, люди говорят, мало чего решает? Да и меняются императоры слишком часто, за семь лет уже пятый.

Историю Европы, начиная с древних времён, готовясь к переходу изучал самым тщательным образом, поэтому, Никанор меня особо не удивил. С момента вторжения варваров в Западную Римскую империю, все ключевые посты немедленно переходили, прямо или косвенно, в управление военачальников агрессора, а престол в руках вестготов и вандалов превратился в игрушку, они провозглашали и низвергали императоров, когда им заблагорассудится. Беспредел в отношении граждан Рима не был повсеместным, но допускался сильными мира сего даже при правлении узурпатора Одоакра. Стабильность и порядок восстановились лишь при приходе на Италийский престол остгота короля Теодориха, с детства воспитанного при Византийском дворе. Вот в такое интересное время я попал.

- А кто именно на вас напал, знаешь?

- Да, достойнейший, это отряд нового прокуратора из Казерты. Управляющий его виллой несколько раз закупал у нас вяленную рыбу, последний раз - три телеги. Наши парни туда ездили в сопровождении товара, поэтому, старшего сына прокуратора признали сразу. Вон тот, с него Парис сейчас стаскивает лорику, - указал он на труп самого молодого бандита, который ещё совсем недавно насиловал поселянку, а потом гарцевал на вороном жеребце со звёздочкой на лбу.

- Где находится вилла?

- По дороге в сторону гор день пути и ещё две мили*.

* день пути - это не временной промежуток, а римская мера длины, равная 28725 м.

* римская миля - 1480 м.

Мне неоднократно доводилось бывать в Казерте на Машиной обувной фабрике. От Неаполя туда около сорока шести километров, да и от рыбацкого посёлка ненамного дальше, километров пятьдесят, если по диагонали. Таким образом, для конного отряда по хорошей дороге полдня неспешного пути.

- Значит, если сынок к полудню завтрашнего дня не вернётся, то его папаша с новой бандой к вечеру будет здесь. Как ты мыслишь выходить из создавшегося положения?

- Если по закону, то нужно сейчас же мчаться в Неаполь и уведомить проконсула. Он обязан нас защитить и прислать охрану, а затем, устроить разбирательство, - Никанор немного помолчал и продолжил, - Но вся беда в том, достойнейший, что все они из одной стаи, в том числе и наёмная охрана проконсула. Боюсь, что никакого разбирательства не будет, а в разбое обвинят именно нас, - он вновь помолчал и пробормотал угрюмо, - Мы живём здесь на отшибе и многим, как бельмо в глазу, нас несколько раз даже пытались обвинить в пиратстве.

- Проблема, да, - скосил глаза на этого продубленого морскими ветрами не волка, но белого, пушистого и невинного агнца.

- Думаю, что баркасы и лодки перегоним в дальнюю маленькую бухту, стариков, женщин и детей разгоним по родственникам, а сами будем драться, - решительно сказал Никанор.

- А я думаю, что нужно сделать иначе.

- Это как, достойнейший?

- А сейчас принесём жертву, вы захороните своих односельчан, а потом поедем устранять проблему.

- Достойнейший, ты опять хочешь нас спасти?

- Куда же мне без вас, так что спасаться будем вместе.

- О, божественный! С твоим громом мы победим всех! - Раздув ноздри, радостно воскликнул глава рода, - Но ты сказал, что куда-то поедем?

- Незачем плодить в посёлке очередную проблему, тогда вам точно отсюда придётся уходить.

- Это так, - вздохнул Никанор.

- Поэтому, сядем на лошадей, оденемся в лохматки варваров и отправимся проблему решать кардинально, в то место, где она родилась.

- Достойнейший, но среди нас нет всадников, мы моряки, - он пожал плечами и развёл руками, - Лишь несколько парней умеют с лошадьми обращаться.

- Ничего страшного, Никанорос, не успеем к ночи, значит, прибудем к утру.

- А с лошадьми, что будешь делать? Интересуюсь потому, достойнейший, что если у нас всё получиться и мы останемся здесь жить, то лошадей в ближайшей округе продавать нельзя, особенно скаковых.

- Вообще-то лошади мне самому нужны, и скаковые и тягловые, но месяца через три. Найти бы место, где их припрятать на это время.

- Так у моего зятя большая ферма, там четыре больших сарая для скота, наверное, и лошадей спрятать можно, - неуверенно сказал Никанор.

- А он надёжный человек?

- В этом деле я за него ручаюсь, надёжный! Иначе мой отец не отдал бы за него свою дочь и мою сестру.

- Его ферма далеко отсюда?

- В двенадцати милях. Я к нему сегодня же пошлю сына и передам, чтобы немедленно ехал ко мне, - Никанор вдруг отвлёкся на зов кого-то из поселян, затем кивнул на кучу снятого с трупов железа и тряпья, - Твои трофеи, достойнейший.

- Сейчас мы их приспособим в дело. Среди вас есть те, кто когда-либо носил доспехи и умеет держать в руках меч, лук или гастрофет?

- Есть, двенадцать нормальных воинов-моряков, два старых пехотинца и два конника, остальные - молодёжь, - угрюмо пробормотал он и опустил голову, - Этот год совсем неудачный, домой не вернулось сорок два человека. Именно те, кто знал с какой стороны берут в руки меч. Только среди тех, кто остался, лучников нет, но из гастрофета стреляли все, у нас даже имеется несколько собственных.

- Тогда позови их, надо поговорить.

Рыбаки собирались долго, многие из них перед этим вышли в море, где кормили крабов трупами бандитов. Наконец, минут через сорок собрались все пятнадцать приглашённых мужчин с огрубевшими и обветренными лицами, шестнадцатым был сам Никанор. Да ещё с полсотни пацанов, возрастом от четырнадцати до восемнадцати лет. Это вероятно та самая молодёжь, кто наряду с призванием моряка видит себя по совместительству и джентльменом удачи. Народ был мелковат, я оказался на голову выше любого из них.

- Только что я видел безоружных, избитых и связанных людей. Кто такой есть человек безоружный? Говори ты, Парис! - кивнул на того самого парня с большим фингалом и разбитыми губами, кстати, это он мне принёс болт, вырезанный из трупа.

Парень густо покраснел, низко опустил голову, затем взглянул на меня исподлобья и тихо пробормотал:

- Раб.

- Вот! Совсем безоружный - это раб, а любой вооружённый клинком - это свободный человек. Но клинок не есть демонстративный атрибут свободного человека, а законный инструмент, с помощью которого владелец готов отстоять свою свободу. Но готовы ли вы?!

- Теперь нас врасплох не застанешь! Мы будем драться! -возбуждённо загалдели в толпе, - Пусть только придут!

- Обязательно придут. Прокуратор соседней провинции теперь приведёт не два десятка, а сотню профессиональных воинов. И даже порабощать вас не станет, а за смерть сына вырежет, как баранов. Если ничего не делать, - спокойно сказал я и обвёл взглядом притихшую толпу. Совершенно не планируя какую-то длинную и заумную речь, между тем продолжил, - Когда по воле нашего Всевышнего я поспешил к вам на помощь, насильники и грабители попытались убить и меня, а вот этого им прощать не собираюсь. Поэтому, некогда праздновать, некогда горевать над погибшими, хоронить их будете завтра, а сегодня надо идти мстить, поспешить и нанести удар первыми. Если будем действовать быстро и слаженно, то обязательно победим, и за погибших односельчан возьмём достойную плату.

Глава 3

Древние римляне придумали меру длины в "день пути" очень удачно, она полностью соответствует временному промежутку пешего перехода большой организованной группы людей или воинского соединения, например, легиона. Правда, мы ехали верхом и в тёмное время суток, но ключевое слово здесь - ехали (мягко выражаясь). Пункт нашего назначения, куда мы стремились, находился по дороге в Казерту, главный город одноименной провинции. Бывал я там неоднократно, помнится, от Неаполя по спидометру сорок пять километров. Рыбацкий посёлок находится по диагонали, значит, отсюда будет не больше пятидесяти пяти, впрочем, если верить аборигенам, то до виллы гораздо ближе, около тридцати километров.

Беда в том, что большинство моряков с лошадьми дел не имели, лишь Ксантос, один из кадровых вояк, внешне далеко ещё не старый, и Арес (такое имя запомнилось сходу), бывший декурион турмы (десятник эскадрона). Они единственные из сельчан чувствовали себя в седле комфортно и управляли лошадьми вполне профессионально.

К сожалению, до прихода варваров, кавалерия в Риме была немногочисленной. Офицерами (всадниками, предтечами дворянского сословия) были отпрыски патрицианской привилегированной знати, между тем, по большому счёту, аристократия не любила ездить верхом, не желая ни вонять конским потом, ни его нюхать, предпочитая перемещаться в паланкинах на рабских плечах. А ведь лошадь ещё и обиходить нужно: постоянно мыть, подмывать и чистить, своевременно поить и кормить, учить, смотреть за здоровьем и уделять внимание, как ребёнку, иначе взаимного уважения не будет.

В поход взял шестьдесят четыре человека, т. е. всех желающих, кроме Никанора; поселение без головы оставлять нельзя. Пока новоявленные воины переодевались в одежды нападавших и снаряжались, мы со старостой привязали корабль к причальному столбу, затем, забрались на палубу, нужно было достать арбалеты.

- О, какой необычный дромон, - сказал он, ощупывая борта и осматривая уложенные вёсла, мачты и рейки с парусами, - Лишь вёсел маловато и для гребцов банок нет. Впрочем тебя, божественный, двигает совсем другая сила.

- Нет, двигать будет ветер, иногда вёсла, а та сила, о которой ты говоришь будет использоваться, только когда без неё уже совсем никак. И почему ты называешь корабль дромоном?

- А как ещё назвать? Да, борта крепче и выше, корма другая и паруса мавританские. Некоторые начали ставить такие же и у нас, на них можно ходить почти против ветра. Но такого небольшого дромона с двумя мачтами я ещё не видел, и рейки у тебя длинноваты, площадь парусов будет больше обычного. При смене курса не опрокинется?

- Нет, испытано при зимнем ветре на разных курсах, - ответил, спускаясь на промежуточную палубу и пробормотав себе под нос, - Ладно, пусть будет дромон.

Сказать, что арбалеты всем понравились, значит, ничего не сказать. Гастрофет - брюшной лук, как они говорят, это массивное и тяжёлое оружие, лучшие образцы которого добивают, как и стрелы варваров, до двухсот пятидесяти градусов (шагов)*. Моё же войско получило в руки чехлы с компактным разборным оружием, спокойно добивающим на пять сотен шагов. Особенно их поразили стальные дуги, которые кое-кто видел лишь издали на редких баллистах и скорпионах.

* 1римский градус = 0,74м (шаг тогдашнего взрослого человека среднего роста - 1,52м), т. е. 250 шагов = 185м. Для сравнения: шаг современного взрослого человека среднего роста 1,75м = 0,82м

- Это арбалет, - поднял над головой один из только что собранных, - Называется так потому, что здесь брюхом на рычаг давить не надо, при желании его может взвести даже малышка Ирис, сестра Париса. Сейчас я произведу три выстрела: прямой, на семьдесят шагов, с возвышением - на двести пятьдесят и на пятьсот.

Две первых поставленные "на попа" скамейки я прошил насквозь и завалил наземь; для продолжения стрельбы, пришлось ставить подпорки. В третью тоже попал, но болт доску сороковку пробил не полностью, закраины наконечника остались в теле дерева. Значит, в этом случае человека в кожаном доспехе, возможно, не убьёт, но ранит серьёзно. Полтора часа тренировок - это ничто, но здорово выручил тот момент, что большинство из юных моряков, которые готовились пойти стопами отцов, то есть пиратствовать (по совместительству с рыбалкой или торговым мореплаванием), стрелять из гастрофета были научены, поэтому сорок будущих арбалетчиков определились довольно быстро.

Были у нас и девять трофейных композитных лука, изготовленных из дерева, кости и сухожилий. Невысокие (около ста двадцати сантиметров) и ухоженные, Два из них имели различные резные орнаменты на плечах и отличную полировку, все саадаки имели отделку и теснение, но два из того же комплекта были настоящими произведениями искусства. Чувствовалось, что луки - оружие очень дорогое и бывшие их хозяева к нему относились с любовью и уважением. У нас, к сожалению, лучников не оказалось.

Как это ни парадоксально, но среди опытных моряков было лишь двое метких стрелков, остальные тридцать восемь арбалетчиков определились из числа мальчишек. Впрочем, мальчишками их называть нельзя, в древних Греции и Риме совершеннолетие наступало с момента, когда мальчик вырастал в полноценного участника воспроизводства наследства, то есть по закону с четырнадцати лет. С этого возраста парень становился хозяином своей судьбы, должен был владеть профессией, имел право на отделение своей части от отцовского хозяйства и, самое главное, обязан самостоятельно зарабатывать на жизнь. Девочка становилась совершеннолетней, когда могла принимать мужчину, то есть с двенадцати лет. Кстати, не вышедшая замуж до шестнадцати, обзывалась старой девой, в ней предполагался какой-то серьёзный изъян и мужчины такую старались избегать. Между тем, женится на вдове с детишками, считалось совсем не зазорным. Так что рядом со мной копошились не мальчишки, а молодые воины, не опытные, правда, но по пышущей энергетике и душевному настрою уж точно не затюканные мужики от сохи. Глядя на таких, как Парис, понимаю, что парни готовы убивать и умирать.

Плотно пообедав рыбой, козьим сыром и запив всё это кисловатым белым вином, выступили в поход. Время приближалось к вечеру, но скорое наступление темноты меня нисколько не смущало. Учёные говорят, что у лошадей прекрасное ночное зрение, приблизительно такое же, как у совы. Между тем, несмотря на звёздную ночь и яркую луну, хорошо освещавшую вымощенную камнем военную дорогу, до места добирались очень тяжело. И не потому, что подымались в горы, просто проблема была в лошадях, вернее, во всадниках. С отсутствием знаний и навыков верховой езды народ психовал изначально, а лошади нервничали и таких наездников совершенно не воспринимали. Даже поступало предложение вообще их не брать, а выполнить пеший марш-бросок.

- А трофеи на чём повезём?! - пресёк я всяческие прения, при этом прекрасно понимая, что нашим рыбачкам с верховыми лошадьми вандалов не совладать, ибо те получили неплохое бойцовское и сторожевое воспитание. Даже мне, проведшему в седле полжизни, пришлось с вороным скакуном со звёздочкой на лбу, которому дал имя Алмаз и серым иноходцем главаря банды, названного Кристалл, серьёзно поспорить. В конце концов, в течение двух часов смог уговорить обоих, при этом сменив на Кристалле седло и сбрую, на доставленную из ХХ века. Несмотря на то, что скакун более приспособлен к бою, все-таки у меня в верховой езде был длительный перерыв, а на иноходце ездить гораздо легче.

- Ладно, слушайте меня! Боевых лошадей разрешаю расседлать и передать сыну господина старосты, он знает, что с ними делать. Кто желает, может оседлать вьючную лошадь, остальные пойдут пешком и вьючных поведут в поводу.

А ведь изначально планировалось изобразить показуху, что мол двадцать два варвара тащат за собой полон, но к сожалению, не получилось. Сейчас на боевых лошадях сидело нас только трое. Правда, ещё пятеро парней что-то там пытались из себя показать, но проехав верхом километров девять, выползли с сёдел и сейчас резво топают ножками. Впрочем, на всём протяжении ночного пути нам так никто и не встретился.

В пять утра луна утонула за горизонтом, звёзды путь фактически не отсвечивали, но мой иноходец вдруг стал рваться вперёд и пытаться переходить на рысь, сдерживать его мне стоило труда. Между тем, один из парней вдруг воскликнул:

- Достойнейший, сейчас будет поворот на виллу прокуратора, отсюда меньше мили.

- Внимание! Слушайте меня, действуем так, как я изначально сказал и каждому разжевал! Если кто допустит самодеятельность и создаст угрозу нашим жизням, то не говорите потом, что не слышали, лично забью, как мамонта. Это такой большой зверь, больше африканского слона. У меня здоровья хватит. Понятно?!

- Понятно, понятно, достойнейший!

- И ещё одно! В походе называйте меня коммандер, это моё законное звание, и оно не ущемляет моего достоинства. Коммандер, понятно?!

- Понятно, понятно, коммодоре!

Вообще-то это совершенно разные звания, но если для неаполитанца данное слово звучит именно так, то пускай будет коммодоре. В это время мы повернули на неширокую мощёную дорогу и проехали ещё метров триста, после чего остановился и спрыгнул с Кристалла.

- Арес, ты за старшего, - объявил заранее известное решение и крепко привязал поводья взволнованного иноходца к его лошади, - Как только услышишь звук грома, слегка шугани лошадей, они к своей конюшне сами побегут. Ну, и вы вместе с ними. В воротах вас встретят координаторы и покажут какому отряду куда бежать и что делать. Понятно, декурион?

- Понятно, коммодоре, месторасположение зданий на вилле мы выучили, опытные солдаты у нас есть, за прикреплённой молодёжью присмотрим, будем делать всё так, как ты сказал.

Сняв с себя трофейную овечью накидку, расстегнул ремни кирасы и Арес помог мне её стянуть, после чего обе половинки навесили на седло и подвязали к рожку передней луки, чтобы не слетела. Шлем оставил кирасирский, под капюшоном лохматой накидки его видно не будет. Кстати, когда впервые Арес увидел моё седло с луками, сбрую и стремена, очень сильно удивлялся, всё ощупывал и приговаривал: "Ну да, так можно ездить..."

На этот раз я был одет в зимний костюм горного стрелка Австрийской армии из мембранной ткани. На термобельё надел кевларовый жилет из бабушкиного подарка и тонкую кольчужку скрытого ношения, а сверху тёплую курточку. На поясе висела тактическая аптечка IFAK, привезенная из XXI века, как и вся армейская спецовка. Обулся в горные ботинки, а на руки натянул штурмовые перчатки без пальцев. Пластиковые налокотники и наколенники тоже не забыл. И, наконец, напялил овечью накидку. Вооружился револьвером со стволом средней длины и глушителем, коротким пехотным мечом, больше похожем на кинжал и боевым ножом, дерринджер пристегнул под правой штаниной, а за плечи закинул снаряженный арбалет .

- Все семеро стрелков, которые идут со мной, оружие к бою подготовили?

- Да, подготовили, коммодоре, - сказал за всех пожилой, но ещё довольно крепкий моряк дядька Феодор, ценность которого лично для меня заключалась в том, что он умел тихо резать сонных врагов. Говорит, что может вырезать даже сотню.

- Тогда делай, как я! Прыгаем на месте, чтобы ничего не звенело, чтобы не выдать себя... Вот, у тебя тул с болтами громко хлопает, а у тебя меч позванивает, - сделал замечание старому моряку и молодому арбалетчику, - Всё, пошли.

По дороге шли минут пятнадцать почти на ощупь, затем перед глазами проявилось мигающее тусклое пятно.

- Там ворота и будка раба-привратника, - тихо сказал один из парней.

- Хорошо, двое со мной, стараемся идти медленно и тихо, остальные ждут сигнала.

Собак никто не боялся по одной простой причине: их здесь не было. Говорят, что у вандалов лошади - сторожа не хуже собак. Мы отошли в сторону и два десятка шагов до забора, высотой около трёх метров, добирались минуты две, к счастью, не нашумели. Парни согнулись и сделали живую ступеньку, я стал одному на спину и забрался второму на плечи, упёршись руками в стену. Второй медленно приподнялся и я смог заглянуть во двор: везде было темно, хоть глаз выколи, вдали угадывались ещё более тёмные громады зданий, лишь под навесом привратной будки мигал масляный фонарь.

В верхнем торце забора торчали острые осколки обсидиана, на которые тихо устроил сложенную вдвое овчинную накидку, но прежде замер и минут семь слушал тишину. Затем взял в первого освободившегося парня конец верёвки и спустил её внутрь, буду по ней слазить, чтобы не прыгать и не шуметь.

- Держи крепко, - шепнул ему и зацепившись руками за укрытые овчиной осколки, сделал выход силой и через полторы секунды подошвы горных ботинок мягко ступили на каменные плиты подворья.

И Никанор, и Арес на виллах аристократии бывали не раз. По их словам привратник-раб никакими другими делами не занимается, кроме как открывает и закрывает ворота, однако спать ночью не имеет права категорически, иначе могли запросто казнить. А здесь, когда привозили рыбу, был старик. Сам для себя решил, что если смогу нормально поговорить, то убивать не буду.

Подойдя к будке, кинжалом отжал дверь и сразу же в свете масляного светильника увидел блеск угрюмого взгляда. Ствол револьвера смотрел прямо в его лоб. Но это было не лицо старика, а измождённого и грязного парня. Его шею охватывал железный обруч, с которого свисала длинная собачья цепь, собранная под ногами горкой ржавых звеньев, её второй конец был прикован к воротам. Ага! Видно, не простой раб.

- Ш-ш, тихо, - прошептал я, - Если не будешь шуметь, то оставлю в живых. Кто есть на вилле, где находятся воины, хозяева и рабы, и сколько их?

Он минуту молчал, затем его подбородок приподнялся, рот удивлённо приоткрылся, и взгляд начал меняться, в глазах блеснул огонёк надежды.

- Господин, - тихо прохрипел он, - Сейчас на вилле всего десять воинов, казарма вот, за моей спиной в десяти шагах. Они там спят. Следующее здание - это гостевой дом, где живёт сотник Фридубар, но там сейчас лишь две его жены. Хунерих, сын этого вора и убийцы Гелимера уговорил его отправиться в набег за рабами. В хозяйском доме никого нет, только шесть служанок и эта тварь новый управляющий Филон. Он всё время делает мне гадости, а конюха и садовника из крыла для прислуги выгнал жить в конюшню. В кузнице живут кузнец с женой и сыном и всё.

- Кто такой Гелимер и где он?

- Новый хозяин, нынешний прокуратор. Он большую часть времени проводит в Казерте, сейчас его охраняют три десятка воинов.

- А ты кто? - спросил шибко информированного раба.

- Тимон, сын убитого прокуратора Плутарчоса, когда-то эта вилла принадлежала нашей семье. Господин, поверь, я не раб, а свободный гражданин Рима, потомственный всадник.

- Разберёмся, если нигде не обманул, уйдёшь отсюда свободным человеком, казарма большая?

- На две турмы (до ста воинов), - ответил он.

- Хорошо, - стремительно тюкнул парню за ухом рукоятью револьвера и он поплыл. Бережённого и Бог бережёт, пускай полежит здесь тихонько.

Я быстро вышел к воротам, приоткрыл невысокую калитку и чиркнул зажигалкой; буквально через тридцать секунд дядька Феодор и парни были рядом.

- В казарме спят всего десять варваров, остальные тридцать вместе с хозяином виллы в Казерте.

- Плохо, что здесь не все сорок, так бы мы их чик и всё, - тихо сказал Феодор.

- Надеюсь, что мы с ними встретимся, - я взял масляный фонарь и мягко переставляя ноги с пятки на носок, двинулся к казарме, - Пошли.

- Коммодоре, пусть двое остаются на карауле, больше не надо, а остальных возьмём с собой, буду учить нашему делу. Хорошо?

- Не возражаю.

Петли не скрипели, и это единственный момент, который можно было назвать хорошим. Сразу же за дверью в нос ударило настолько неприятное амбре, что у меня едва глаза не заслезились. В углу воняла параша, конским и человеческим потом воняли одежда и обувь, спящие поминутно портили воздух, видно съели что-то не то, из нескольких мест раздавался храп. На мой тусклый огонёк, прикрытый ладонью никто не обращал внимания.

Мы надеялись, что противника здесь много больше и нам придётся работать лишь вдвоём, а парни должны были контролировать подходы и в случае каких-либо неприятностей после моего грома (выстрела) встретить и направить наше подкрепление. Но Феодор на всякий случай инструктировал их всю дорогу, говорил, что может быть возьмёт на дело. Сейчас он остановил меня рукой, мол, здесь тебе нечего делать, наблюдай со стороны, а каждому из молодых воинов указал на их противников.

Я взвёл курок револьвера и наблюдал за развернувшимся действом. Феодор своих двоих зарезал быстро и тихо: легонько толкнул жертву, а когда тот встрепенулся и сделал выдох, чикнул по горлу. Трое, в том числе Парис, справились со своими парами противников хладнокровно и без особых проблем. Зато двое самых молодых запороли косяки: Феодор им определил по одному варвару, которые сейчас громко хрипели и хлюпали, обильно забрызгав пацанов кровью.

- Бестолочь, - прошипел Феодор и треснул одному из них подзатыльник, как потом оказалось, это был его самый младший сын, - Даже зарезать нормально не умеешь!

Резкий запах крови смешался с вонью прочих миазмов, в закрытом помещении стало трудно дышать. А ведь этих живых людей я должен был резать вдвоём с Феодором, смог бы работать точно так же, без страха и эмоций? Из бабушкиной памяти "помню", что она немало голов чикнула, поэтому знал, как это делается на уровне инстинктов. И все же, и все же...

- Выходим, - я двинулся к свежему воздуху, а на выходе негромко сказал, - Эй, это мы, - указал пальцем на крайнего, - Ты! Беги к нашим и скажи, что гром создавать не буду, некого здесь больше бить, можно ехать не спеша.

Фосфор стрелок отсвечивал пять сорок утра, вскоре в свежем рассветном воздухе застучали копыта десятков лошадей. На свет фонаря подъехал Арес и спрыгнул с лошади.

- Не всё нормально, - сказал ему, - Хозяина виллы нет, придётся его как-то из города вытаскивать. Он никогда не простит ни смерти сына, ни гибели отряда и сживёт нас со свету. Другого решения нет, этот сорняк нужно выдирать с корнем. Либо мы их, либо они нас. Дело серьёзное и опасное, ты поговори с бывалыми, если откажутся, то здесь всё выметем и уйдём домой.

- Мы тебе верим, божественный, веди нас, мы с твоим громом всех победим.

- Тогда нужно найти и подготовить место встречи.

- Почему не здесь? Хороший забор, ворота, а с твоими арбалетами они нам нипочём.

- Ты забыл про их луки. Короче, нельзя нам запираться. В любом случае, он может запросить у префекта сотню всадников, думаешь, не даст?

- И что делать? - спросил Арес.

- Слушай, а сейчас перед Казертом есть какой-нибудь городок?

- Есть, называется Маддалони.

- А на побережье есть такой город - Кастель-Вольтурно?

- Да, если через побережье, то полтора дня пути от Неаполя, - недоумённо кивнул он, - И от Маддалони к нему идёт ответвление военной дороги.

- Отлично, вот там мы его и будем встречать.

- Кого?

- Гелимера, местного хозяина.

В это время захлопали двери, из дома стала выбегать прислуга и между мраморными колоннами появился свет, тётки стали развешивать на стены масляные фонари, а невысокий даже по местным меркам мужичок вышел и растерянно остановился на террасе. Постояв так пару минут, он вытянул шею и завертел головой, оглядывая подворье, словно считал гусей. Выждав некоторое время, направился к нему, схватил за полы плаща и гаркнул прямо в лицо:

- Знаешь, где в доме золото, а где серебро, знаешь?

- Э-э, нет! - мужичонка с испугом выкатил на меня глаза.

- Тогда чего тут бродишь, иди займись лошадьми! - столкнул его с террасы и сразу же воскликнул, - Слушать меня всем! До рассвета отдыхаем, затем грузим на лошадей всё самое ценное и идём на Касель-Вольтурно!

- Коммодоре, куда идем?! - удивлённо спросил Феодоро.

- До Маддалони, здесь рядом, четыре мили, а там дорога на Кассель-Вольтурно, где нас ждёт два дромона, на них пойдём в Сиракузы. Декурион! Выставить двух часовых, а остальные заходят в дом, занимают уголок на полу и спать! Баб не трогать! - повернулся к Аресу и тихо добавил, - Присмотри за мужичком, если начнёт убегать, то ты его не останавливай, пускай бежит.

- Ага-а, вон в чём дело, - в глазах моего помощника появилось понимание, он сунул руку под шлем, приподнял его и почесал затылок.

Прошло не более пяти минут, я даже первый этаж дома не успел осмотреть, как вбежал Арес и крикнул:

- Коммодоре, он ускакал! Тимон говорит, что это был управляющий, доверенный нынешнего хозяина!

- И куда поскакал?

- Темно, с крыши будки привратника тоже плохо видно, но по стуку копыт ясно, что повернул в сторону Казерте.

- Прекрасно! Этот управляющий, хороший наездник?

- Куда там! Под вьючной лошадью? - Арес махнул рукой, - Она идти может ходко и груз тащить, а скакать лишь пару миль. Тем более с таким наездником, отобьёт задницу и будет ползти. Тимон говорит, что никогда его верхом не видел, лишь только на повозке. Думаю, раньше полудня до города не доберётся.

- Так ты знаешь Тимона?

- Конечно, - утвердительно кивнул он, - Мы и раньше сюда рыбу возили, и называли его господин Тимон. Послушай, коммодоре, он и правда не раб, а сын бывшего прокуратора, хозяина этой виллы.

- Ладно, пошли кого-нибудь за кузнецом, пусть снимет с парня цепь.

Через час и десять минут Тимон, служанками отмытый и подстриженный, сидел напротив меня в астрие (передняя зала дома) за столом с круглой мраморной столешницей, треская горячие пшеничные лепёшки, запеченное мясо свежей баранины и сыр, запивая всё это отличным красным вином. Я от него не отставал, съев уже полкурицы. Аппетит разыгрался не на шутку; в этом мире я ем гораздо больше, вероятно, потребности молодого тела требуют своё. Наконец, насытившись, взял в руки кубок с вином и откинулся на спинку стула.

- Не объедайся, не то с голодухи будешь животом страдать.

- Не голодал я, - ответил он, между тем, куском ткани вытер рот и руки, -вся наша прислуга подкармливала меня, конечно, без разносолов. А похудел от горя и безысходности.

- Вскоре будем собираться. Знаешь, где в доме ценности, деньги?

- Знаю, господин, - он энергично кивнул, - У нас деньги хранились не в городе, а на вилле, и этот подлый убийца Гелимер тоже их держит здесь, в стенной нише в отцовом кабинете, я точно знаю. Слышал, как он разговаривал с сыном.

- Пошли, - встал из за стола с приятной тяжестью в животе, - показывай.

- Сейчас, - сказал он, мотнулся в какую-то дверь и вышел с зажжённой масляной лампой.

Служанки нашли парню всю его одежду, так что он сейчас выглядел модно и прилично даже по столичным меркам Рима или Константинополя. Сверху белой шёлковой туники с длинными рукавами, была надета туника бордовая из мягкой, но тяжёлой шерстяной ткани и отороченная по краям различными узорами. Был подпоясан тонким ремнём с пристёгнутым спереди паразониумом - коротким культовым мечом знатного римского воина, типа кинжала. Длинные германские штаны с вышитыми узорами-лампасами из добротной шерстяной ткани синего цвета были заправлены в короткие, коричневой кожи сапоги. Парень с любопытством посматривал то на мои берцы, то на тёплый костюм в разно-тональной серо-зелёной цифре, но помалкивал.

С большой залы поднялись на второй этаж, прошли по коридору и вошли в третью дверь справа. В просторном помещении было грязно и пыльно, видно прислугу пускали сюда нечасто. Мебели стояло совсем мало: у стены два шкафа с открытыми почти пустыми полками, на которых лежало несколько десятков разных свитков, а между ними резной стул и небольшой рабочий стол с круглой столешницей из лимонного дерева и центральной ножкой из слоновой кости. Выглядел он изящно и роскошно.

- Красивый столик, - пробормотал я.

- Угу, - кивнул он, - отец за него девятерых пленников отдал.

- Забираю себе.

- Ты в своём праве, господин, - парень неопределённо пожал плечами и стал осматривать какие-то свитки, - Вот, подорожные документы отца, старшего брата и мои документы, с правом проезда по всем дорогам Империи, посещения всех городов Империи и разрешение на ведение оптовой торговли ... Господин, можно я заберу свои?

- Да, - кивнул и подумав, что ни в Риме, ни в Византии не потребуются никакие паспорта ещё тысячу лет. Между тем, внешних признаков, по которым можно было определить сословие любого встречного человека, было множество: одежда, обувь, наличие оружия, причёска, приобретённая поколениями предков осанка и взгляд. Безоружный мужчина может быть даже прилично одет, но с клеймом на щеке или запястье, либо с ошейником - раб. Крестьянин-арендатор, мещанин или мастеровой одеваются каждый по своему, но наличие на видном месте ножа обязательно. Все, кто по сословной лестнице идёт выше, имели право на ношение персонального перстня, при этом торговцы, даже самые деловые и богатые носить красные и пурпурные элементы одежды не имели права. Впрочем, воины и чиновники (служащие тыловых воинских подразделений) на пурпурную тоже не имеют права, зато красный, цвет крови, был ими любим на протяжении многих столетий, поэтому отличить их от других сословий проще простого. Ну, а с аристократом всё понятно, его видно издали, и не важно что на нём, воинский доспех или гражданское платье. Но самое интересное, как это ни парадоксально звучит, в обеих империях и близлежащих царствах они все друг друга знают. Вдруг голову посетила интересная мысль.

- Дай-ка посмотрю документы брата и отца...

Прочитав "Подтверждаю личность Плутарчоса...", отложил его в сторону и взял следующий свиток: "Подтверждаю личность Александроса сына Плутарчоса всадника префектуры Казерте. Родился седьмого дня второго месяце года двенадцатой эры Валентиниана III..." Попытался сразу же расшифровать написанное на нормальный язык. Итак, сейчас правит Либий Север, предпоследний император Западной Римской Империи, Валентиниан правил, то есть, правили от его имени с 425 по 455 год от РХ. Значит, двенадцатая эра это 437 год, а день - седьмое апреля. Сейчас ему должно быть от роду двадцать пять лет. Читаем дальше: "Имеет право проезда по всем дорогам Империи, посещения всех городов Империи и разрешение на ведение оптовой беспошлинной торговли". Беспошлинной - это нам нужно. И вообще, всякое в жизни бывает, поэтому такой документ, прошитый шнуром со свинцовой пломбой и оттиском печати сенатора Аурелия, может пригодится. Внизу увидел закорючку и приписку: "Высокий, глаза цвета гиацинта". Это, наверное, голубые, но у меня-то синие, впрочем, не всё ли равно? Отметив про себя, что наши имена совпадают, свернул все бумаги в плотный рулончик и спрятал во внутренний карман куртки.

- Тимон, а где твой старший брат?

- Семь лет назад он с мамой и двумя сёстрами гостил в Риме. Вандалы напали на город и разграбили, многих убили. Вот так и погибла от рук варваров теперь уже вся моя семья, - парень сощурил глаза, скрипнул зубами и стал возиться с одним из шкафов. Вначале что-то подёргал под днищем, затем пальцами уцепился в тыльную его часть и потянул на себя. Тот оказался прикрепленным к стене на мощные петли и распахнулся без скрипа, обнажив узкую дверь с большой замочной скважиной, но без ручки. Затем, парень сунул руку под сидение стула:

- Здесь в тайнике лежит запасной ключ, о нём кроме меня и отца никто не знал.

- А как тогда варвар об этой тайной комнате узнал?

- Отца мучил, требовал деньги, пальцы ему отрезал, пригрозил меня убить и тот признался, - он сунул в скважину огромный бронзовый ключ, весом с полкилограмма, провернул один раз и задвижка щёлкнула. Используя его, как ручку, парень потянул на себя дверь и та открылась. Забрав со стола лампу, он вошёл вовнутрь.

Комнатушка была маленькая. Слева и справа от двери стояли два массивных сундука, а прямо - стеллаж с полочками, заложенные каким-то оружием и железом до самого потолка. Замки сундуков вандалами были сбиты по варварски (во, как сказанул), поэтому крышки поднялись без проблем.

В левом сверху лежали рулоны с тонкой шёлковой белой, пурпурной, голубой, жёлтой и розовой тканью, которая в эти времена считалась большой ценностью. История говорила, что оптовая цена двойного веса такой ткани равнялась одному весу золота, а розничная - вес на вес. Под ней, почти на самом дне, находились по десятку или полтора разных кубков, подносов, блюд, браслетов серебряных и золотых, с каменьями и без.

- Что-нибудь из вашего здесь есть?

- Да, господин, несколько серебряных кубков, миски и ложки.

- Возьми себе один кубок, и одну ложку.

- Благодарю, господин, - парень ловко вытащил небольшую посудину, годную как для питья, так и для еды, и серебряную ложку. Ткнул ею в стеллаж и сказал, - Здесь у меня под нижней полочкой была личная заначка, - он немного подумал и добавил, - если её не нашли.

- Что там?

- Пятьдесят два солида, сто миллиарисий и двести тяжелых силикв*.

- Неплохая заначка, если не нашли, то заберёшь себе.

- О, ты так добр, господин, а здесь ещё отцова спата**, её можно забрать? - его глаза были широко распахнуты и поблескивали в предвкушениях хорошего начала.

- Ну, ты молодец, - я хлопнул его по плечу и рассмеялся, - Тебе дай палец, так ты всю руку откусишь.

* 1солид (золота 4.55гр) = 12миллиарисиям

1миллиарисий (серебра 11.08гр) = 2 силиквы

1силиква (серебра 5.54гр) = 12фолисам (медь)

1фолис = 40нуммий (самая мекая медная монета)

** Спата - обоюдоострый меч римской кавалерии, весом около 2кг, длиной клинка до 80см и шириной до 5см.

- Всадникам, разрешено вести оптовую торговлю и отец когда-то договорился с иудеем Авраамом, что тот возьмёт меня сопровождающим в Александрию, с некоторым нашим товаром. Вот тот да! Мог руку откусить запросто! Многому я у него научился, - парень стал снимать с нижней полки какие-то доспехи и удручённо вздохнул, - Эх, у меня такая лорика сегментата была, да Гелимер её своему сыну Хунериху отдал.

- Хунериха я убил, а лорику могу отдать тебе.

- Отдать?! Просто так? - засунутая под приподнятую полку рука замерла.

- Не просто так. За своё освобождение ты должен принять моё покровительство и отслужить два года воином. Будешь на полном обеспечении, оружие, доспех и лошадь после службы переходят в твою собственность. Что скажешь?

- Скажу, что согласен, господин, - из под полки он вытащил кожаный мешочек и подкинул на руке, - Мне идти особо некуда, готов дать клятву.

- Называй меня коммодоре Александрос.

- Коммодоре Александрос, принимаю твоё покровительство, отныне и на два года мой меч принадлежит тебе. Обязуюсь отслужить на твоём обеспечении воинским припасом, одеждой и пищей. В честности и преданности клянусь Господом нашим, - он перекрестился по православному обряду* и выставил свою правую руку ладонью вверх.

- Воин Тимон, признаю тебя благородным всадником. Беру на себя обязанность покровителя и принимаю твою клятву сроком на два года с полным обеспечением. Долю от взятых в бою трофеев будешь получать на общих условиях. Выданное мною оружие, доспех и лошадь по истечению срока службы перейдут в твою собственность. Да сбудется всё, что сказал, клянусь Господом нашим, - перекрестился в свою очередь и хлопнул сверху по его руке. Контракт составлен.

* В эти времена никакого другого официального христианского обряда, кроме православного изначального, не было.

- Так, теперь смотрим следующий сундук.

- Здесь должны лежать деньги.

На самом деле сверху лежали рулоны тонкой шерстяной ткани, в основном синего, и по три рулона красного и оранжевого цвета. На дне лежало пять мешочков с солидами, в каждом по сто двадцать монет, восемь больших мешков с миллиарисиями и силиквами, и один мешок меди.

- Серебра в каждом мешке должно быть по четыреста восемьдесят миллиарисий, а сколько меди, не знаю, - проинформировал Тимон.

- Хорошо, пусть лежит, парни проснутся, вынесут и погрузят.

- В казарме есть комната, где солдаты хранят свои ценности, там добра должно быть тоже немало.

- Везде подметём, - кивнул головой.

Глава 4

Все поля, примыкающие к римским дорогам, как правило, ухожены, и если чем и засажены, то только садовыми деревьями, виноградниками и оливками. Спрятаться и затаится при таких условиях сложно, пространство вглубь культурных насаждений открыто на сотни метров. Выдраны не только кусты, но даже всяческая сорная трава, за этим на землях Италии смотрели строго в XXI веке, смотрят строго и сейчас, в V. Несколько молодых вечнозелёных оливковых рощ для этой цели можно было использовать, но уж слишком близко находились фермы и виллы аборигенов. И всё же, милях в трёх после поворота дорога разрезала скальные нагромождения, где мы и организовали засаду. Лошадей, по нескольку голов связанных в поводу отогнали на полмили вперёд и завернули в раскисший от недавних дождей глубокий овраг, оставив там пятерых охранников под командой старого пирата Актеона. У него и ещё трёх молодых воинов арбалеты были, а пятому, пареньку лет четырнадцати, я отдал свой. Предстоял серьёзный бой с серьёзным противником, который победным катком прокатился по всей Европе, и надеяться на авось не приходилось, поэтому, револьвер и только револьвер. Тем более, имея под рукой, в основном, малолетние, не слаженные войска.

- Имейте в виду, - инструктировал их, - Прокуратор или префект, не знаю, кто там из них будет командовать варварами, но впереди кавалерии он должен пустить разведку, думаю, трёх-четырёх всадников, и мы их пропустим. Уходящие от дороги следы копыт они обязательно увидят и завернут проверить. Актеонус! Подходы контролировать, каждому стрелку определить место боя, замаскироваться. И подучите парня стрелять.

- Не сомневайся, божественный, всё сделаем правильно, - при этих словах Актеона, находившийся рядом Тимон резко развернулся, открыл рот и уставился на меня, как на монументальный памятник. Чем мне нравился этот молодой всадник, так это тем, что не задавал лишних вопросов.

- Я просил называть меня коммодоре, - поправил старика.

- Да-да, коммодоре, не сомневайся. А парень - мой внук, он умеет стрелять, только ему гастрофета не досталось.

- Арбалета, - поправил пацан.

- Не встревай в разговор старших! - дед сходу треснул ему подзатыльник, - И да, мы потренируемся; сколько выстрелов до прихода варваров можно сделать?

- По два колчана каждому, раньше не придут. Но всё равно, двое парней с обеих сторон оврага прямо с этой минуты должны сидеть на верху и контролировать обстановку. Держитесь, мы пошли готовиться к встрече основного войска, - сказал ему и стал выбираться из намешенной копытами грязи.

Тимон брёл рядом. Он был одет в свой собственный синий шерстяной плащ на куньем меху, под которым поскрипывал трофейный кожаный доспех. Слева на поясе у него висели кинжал и спата, а справа под плащом выпирались саадак с луком и тулом стрел. Голову защищал шлем, похожий на перевёрнутую чашу, а на ногах обуты короткие сапоги из чёрной кожи.

Парень был уверен, что больше восьми десятков варваров прокуратор вряд ли соберёт.

- У префекта Казерте сотня воинов и он может отослать на выезд не более половины, - говорил он, шагая по дороге, - другую половину должен оставить при себе.

- Почему?

- Так положено по правилам.

- Тогда почему же сын прокуратора снял воинов с виллы и пошёл грабить рыбацкий посёлок?

- От жадности. Два дня назад здесь был с караваном приказчик некоего торговца Ликоергоса из Неаполя. Тот заказал рабов для рудника, даже сделал наводку на побережье, именно на ваш посёлок, мол, там мужчины сильные, а девки красивые. Слышал, что день, в который можно захватить всех неожиданно и повязать, как баранов, он тоже подсказал. Говорил, что если с рабами получится, то он об этом сразу узнает, приедет и вывезет взрослых мужчин в горы. Обещал за голову любого здорового раба, не важно, мужчину или женщину, по пять солидов, а за девственниц - по десять. Слышал, что женщин до весны должны были оставить на вилле, мол, старшие станут ублажать воинов , а за дорогим товаром - девственницами, собирались присматривать жёны сотника Фридубара. Будто приказчик говорил, что сможет забрать их лишь с началом навигации.

- Интересный рассказ, надо бы с этим Ликоергосом и его приказчиком познакомиться. А это ничего, что поработить решили свободных граждан империи?

- А разве это останавливало когда-нибудь варваров? - парень взглянул на меня с удивлением, - Отец когда-то говорил, что с вторжением в империю Атиллы удивляться чему бы то ни было перестал.

- Тимон, когда мы уезжали, то ты выгнал на улицу голых жён сотника и зарубил. Зачем?

- Они всех наших достали! - зло сказал он, - Эти немытые суки били палками служанок! Надо мной издевались ещё хуже, чем сам Гелимер и его сынок!

То, что о моём приказе "баб не трогать", Тимон не слышал, я знал, поэтому и не стал развивать данную тему:

- Хорошо, забудем о них.

За разговором мы вернулись к предполагаемому месту засады. Этот участок дороги некогда, с незапамятных времён, пересекали россыпи больших валунов и камней поменьше. Некоторые из них разбили и разобрали на дорожное строительство, а некоторые отвалили на сторону, создав целые каменные завалы. Справа от дороги они лежали сверху или просто вросли в землю с шириной нагромождений от сорока до шестидесяти метров, а растянулись вдоль обочины метров на сто пятьдесят. С левой стороны больших булыг было немного, зато метрах в семидесяти от дороги возвышалась небольшая скала, высотой до десяти метров.

Отправляясь отгонять лошадей, сказал Аресу, чтобы все спрятались за скалами. Должен сказать, что замаскировались удачно, по крайней мере, когда мы с Тимоном вернулись, то с дороги никого не увидели.

Обследовав местность, решил на скалу, как наиболее удалённую от цели, посадить лучших стрелков. Я забрался на неё лично и не увидел для их размещения более двенадцати удобных мест, зато вся округа, как на ладони, заметить приближение любого всадника или повозку можно издали.

Через дорогу за валунами разместилось все остальные - двадцать пять арбалетчиков, один лучник и четырнадцать опытных воинов, вооружённых круглыми щитами и своими короткими мечами-дыроколами. Причём, на отсечение "хвоста" в начало гряды выставил сразу семерых стрелков.

- Предупреждаю, - вещал я им, - вы должны ударить варварам в спины, разрешаю бить лошадей, нужно на дороге создать затор, и желательно, чтобы никто из них не вырвался обратно. Рядом с вами будут опытные воины, помогут, - подошёл к Аресу и тихо сказал, - не притесь на дорогу, пока молодёжь не отстреляется.

Фактически каждого выставил на позицию и видя, что парни устали и клюют носом, вдалбливал в голову:

- Не спать, враг скоро будет здесь и сонные умрут первыми. Не выставляйтесь под стрелы лучников, не лезьте под мечи всадников, прячьтесь между камнями, лошади сюда не прорвутся. Помните, мы будем драться с сильными профессиональными воинами, поэтому, прицелился из засады и выстрелил. Не вставая из-за укрытия перезарядился, опять прицелился и выстрелил. Повторяю, обязательно прицелиться! Все болты должны попасть в цель! И попробуйте потерять хотя бы один. Начинаем по звуку грома, раньше даже выглядывать из-за камней запрещаю! Мне на дромон нужна команда, по результатам этого боя возьму лучших!

Со скалы не сигналили, значит на подъезде с обеих сторон никого не наблюдалось, поэтому, я ещё раз пробежался по дороге, проверив маскировку воинов. Ничего не заметил, прятались хорошо. Лично я занял позицию у самого ближнего валуна, метров за двадцать от дороги или четыре прыжка лошади при галопе. Опасное место, но о том, что могу не справиться, даже не думал.

Рядом разместился Тимон. Между прочим, он оказался прекрасным лучником; когда ещё на вилле он взял в руки вандальский лук, то весь колчан на тридцать стрел выпустил за пятьдесят секунд. Мало того, все они оказались в одном пеньке, выставленном на дистанции в сто шагов. Моё седло и сбруя из ХХ века ему тоже очень понравились. Осматривая высокие седельные луки и стремя он покачивая головой, сказал:

- Смотри как интересно, ведь с такого седла так просто не слетишь, и ездить удобно, и мечом можно нормально работать на обе стороны. Себе такое же сделаю.

Услышав стук железа, увидел, как Тимон опёрся на валун, откинул голову на каменный выступ и вкусно уснул. Ладно, пускай поспит, ночной привратник. Мои бойцы немного отдохнули, мне же не удалось прилечь ни на минуту, но держался нормально, постоянно поглядывая на скалу, где караульный немедленно должен заметить моё внимание и махать руками: обеими горизонтально - никого, вертикально одной рукой - не комбатанты, вертикально двумя руками - наши клиенты.

Промаялись так два часа и десять минут. Дорога здесь оказалась совершенно не оживлённой, за это время проехало всего четыре телеги в одну сторону и две в другую, обе одновременно. Вдруг краем глаза заметил на скале шевеление - караульный энергично размахивал сверху вниз обеими руками и одновременно с ним со стороны Маддалони стало слышно глухую дробь неподкованных копыт. Кстати, некоторые лошади здесь подкованы, например, мои Алмаз и иноходец, только подковы странные, не цельнометаллические, а состоящие из четырёх пластин, овальной формы с загнутыми длинными штырями, используемыми вместо ухналей (подковных гвоздей) и крючками. Несколько таких железяк лежит в моей седельной сумке.

- Приготовились! - воскликнул негромко, но спавший парень встрепенулся, повертел головой, несколько раз присел, прогоняя сон и разминаясь, затем взглянул на меня и густо покраснел.

- Коммодоре, я уснул...

- Это я тебе дал уснуть, а сейчас готовься к бою.

Вражеский командир передовой отряд в разведку всё же послал, из-за валуна увидел крупы лошадей и спины удаляющихся всадников. Не заметить следы они не могут, значит, через несколько минут завернут в овраг и наступит момент истины. Интересно, справиться ли пятёрка старого пирата против семерых врагов?

Минут пять ничего не происходило, а потом раздался гул множества копыт. Караульный на скале отчаянно махал руками, многие из молодёжи вытянули головы и поглядывали на меня. Надо было их успокоить и показать, что всё вижу, всё знаю и готов к бою, поэтому тоже поднял руку вверх и сжал в кулак.

Решив оценить обстановку, снял и положил на камень плащ, стал на выступ, приподнял голову над валуном и увидел растянувшуюся на метров сто пятьдесят колонну всадников. По всей ширине дороги их свободно помещалось лишь трое, таким образом, по самым приближённым подсчётам, в отряде было около сотни врагов.

Позицию для стрельбы я определил у выступа, удобного в качестве упора для стрельбы, стоя лицом к фронту приближающегося противника. Спокойно заняв её, вытащил из паучеров все три обоймы и надел на пальцы левой руки, затем достал револьвер. Тимон последовал моему примеру, тоже скинул плащ, подвигал туда-сюда колчан со стрелами, положил перед собой ещё два дополнительных колчана и приготовил лук, при этом интереса к моим манипуляциям не терял.

- Ты первую дюжину не трогай, она моя.

- Всю дюжину? - недоумённо спросил он.

- Да, ты свою стрельбу переноси вглубь, - сказал ему и приготовился, вот-вот авангард отряда должен выйти на дистанцию моего выстрела. И вдруг к гулу спереди, добавился стук за спиной. Оглянувшись, я понял, что либо нужно прятаться и пропускать вперёд колонну, либо оставаться и получать в спину вражеские стрелы; от оврага галопом возвращаются два всадника из передового отряда и пустая лошадь. Мою кирасу не пробьют, но шея и всё, что ниже пояса не защищено.

- Тимон! - присел и показал ему пальцем за спину, - Как только они меня увидят, вали их!

- Сделаю! - парень сразу сообразил, что менять позицию мне в данный момент никак нельзя.

Выглядывая одним глазом из-за камня, заметил, что всадники резко ускорились, видно заметили остатки своего передового отряда. Пятьдесят метров, сорок, тридцать... Всё! Чисто автоматически отметив время: четырнадцать часов, сорок одна минута и пара секунд, вскинул револьвер, поймал в прицел глаз одетого в пурпурный плащ воина и нажал на спусковой крючок одновременно со звуком повторно щёлкнувшей о перчатку Тимона тетивы. Глаз! Глаз! Трёх передних нет! Следующие три выстрела по лошадям - пробка!

Рычаг - барабан влево - кнопка экстрактора - смена обойм. Резкое движение кистью руки вправо, щелчок барабана и огонь! Глаз! Шея! Глаз... Пять всадников и раненная лошадь. Смена обойм! Хлопки выстрелов гулко отражались от скалы и, смешиваясь с громким ржанием лошадей, криками и стонами людей, создавали какофонию смерти. Девятый в горло! Десятый в грудь! Одиннадцатый в низ живота! Двенадцатый не получился, попал в левую лопатку лошади.

Промелькнуло понимание того, что для моего среднего ствола дистанция выстрела стала слишком большой, и сожаление, что перед боем не сменил его на самый длинный. Зато у моего противника таких проблем не было, когда поражённая лошадь стала валиться на колени, её наездник - "Белая Овчинная Накидка", на мгновение поднял лук и отправил в меня летящую смерть. Я успел лишь резко опустить голову, как получил в прикрывший лицо козырёк сильнейший удар, при этом подбородок непроизвольно ударился о верхнюю часть слегка выступающего горжета кирасы. Больно, зараза! на задворках сознания промелькнуло, что, наверное, будет синяк. Стрела срикошетила и заскрежетала по валуну, а меня резко развернуло и едва ли не швырнуло на камни. Однако не стал испытывать судьбу, а отметив взглядом бушующий хаос сбившихся в пробке и одуревших от крови лошадей, летящие со всех сторон болты и падающих под копыта людей, а так же торчащую во рту "Белой Овчинной Накидки" оперённую стрелу Тимона, нырнул наземь, произвёл перекат к правой стороне валуна, приподнялся и автоматически отметил время: четырнадцать часов, сорок три минуты и три секунды. Глазам своим не поверил. Казалось, воюем так долго, трупов легло так много и меня едва не убили, а прошло всего лишь две минуты. Глубоко вздохнул, взобрался по камням на метра два вверх и выглянул.

Эта позиция для стрельбы была совершенно не удобной, зато поле боя было видно, как на ладони. Живых всадников противника насчитал двадцать восемь человек. Они вертелись, во все стороны стреляли из луков и падали, падали, падали... Кони в пробке ставали на дыбы, били копытами, пиная друг друга, но вот один гнедой не потерял самообладания и, переступая через трупы, додумался обойти завал из людей и лошадей по правой стороне дороги. Его примеру стали следовать другие кони и вдруг мне стало ясно, что если они сейчас вырвутся на простор свободной дороги, то мы их и до ночи не поймаем.

- Децибел! Это же мой Децибел! Я его воспитывал с самого детства! - воскликнул Тимон, а я теперь понял, что нужно делать.

- Тимон, постарайся перехватить его! И скачи к стоянке наших лошадей, нужно увлечь весь табун! Понял?!

- Понял! - он сунул в саадак лук и один полный колчан, побежал к дороге и завопил, - Децибел! Децибел!

И конь не подвёл. Высоко подпрыгивая и закидывая задние ноги, он подбежал к своему хозяину-другу, затанцевал и обиженно заржал. Парень попросту взлетел в седло и дал посыл вперёд, а за ним заспешила цепочка остальных лошадей. Им прибавили прыти и старые пираты, то есть, рыбаки, которые взревели в четырнадцать глоток и ринулись на дорогу. А ведь я их предупреждал, чтобы не лезли, пока молодёжь не положит всех врагов. Как позже выяснилось, десяток израненных варваров под обстрелом арбалетов пошли на прорыв, поэтому Арес и вмешался.

Минут через десять всё было закончено. К сожалению, мы понесли серьёзные потери. Один молодой парень получил смертельную стрелу в грудь, из-за камней зачем-то выглядывал, при этом вытягивал шею, как гусак. Одного старого воина зарубили в рукопашной на последней минуте боя. Старик Актеон, охранявший табун, получил стрелу в грудь, и не понятно, выживет или умрёт. Одиннадцать парней получили попадания вражескими стрелами в плечи и руки; стреляя арбалетом из укрытия и имея на голове шлем, это наиболее реально неотвратимое ранение. Этих у смерти отвоюю без проблем. Были попадания в голову, но жизнь спасали шлемы, несмотря на то, что изготовлены из плохонького железа. Правда, один такой удар вывел из строя на несколько дней парня по имени Дайодорос. Он получил сотрясение мозга, его тошнило и он ходить не мог, кружилась голова.

Со стороны противника полегли все девяносто шесть человек, в том числе пятеро от болтов охранников в месте стоянки нашего табуна. Я убил одиннадцать и ровно столько же Тимон. На оставшихся шестьдесят девять врагов молодёжь выпустила триста шестьдесят шесть болтов, и это стреляя на коротких дистанциях. Что поделать? Женилка выросла, а на самом деле это не воины, а неопытные мальчишки. Их бы погонять пару месяцев, таких бы потерь не было.

Из девяноста шести трофейных лошадей, совсем невредимых оказалось семьдесят три, легко раненных, но без проблемных - восемь, проблемных - три, убитых - одиннадцать. И всё же, проблемных пришлось дорезать.

Тимон пригнал связанных в поводу четверых вьючных лошадей растаскивать трупы. Этот парень, видать, побывал не в одном бою и порядок действий знал прекрасно. Он же и рассказал о ранении старика, и я, прыгнув на круп его лошади приказал отвезти посмотреть. Здесь старики и без меня справятся: очистят, оттащат, вытряхнут и обдерут.

Об основах медицине вообще, о спортивной травмотологии, терапевтическом и хирургическом лечении, я знал ещё из института и благодаря переданными бабушкой способностям эти знания сейчас были передо мной как в открытой книге. За долгую жизнь каждый из нас, в той или иной мере, имел дело с ушибами, переломами, колотыми, резанными или рваными ранами. Вот и я имел, пришлось и в больнице полежать, в том числе дважды на операционном столе. Первую помощь в таких случаях, любой современный человек сможет оказать без проблем, тем более, что даже далёкий от медицины житель XXI века умнее тысячи лекарей древности.

Почему-то вспомнился мой неаполитанский сосед, товарищ по охоте и собутыльник, практикующий профессор медицины, доктор Роберто Монти, большой шутник и балагур. Как-то собрались мы на охоту и вдруг его вызвали в госпиталь; после футбольного матча подрались фанаты-соперники, а заниматься с ними некому, на дежурстве одни интерны с медицинского факультета. Вот Роберто им и говорит: "Раненных нужно разделить по категории тяжести и вначале заняться самыми тяжёлыми", а увидев, что один из них направился к двум сильно избитым, но агрессивно настроенным и ругающимся на врачей хулиганам, он воскликнул: "Эй-эй! К безнадёжным не подходи, им поможет только священник".

Значит, начну с помощи старику, тем более, что все мои медицинские принадлежности там, в седельных сумках иноходца.

- К ранам не прикасаться, стрел не выдёргивать! - сказал раненым парням, заметив, что они пытаются оказать друг другу помощь, - Скоро вернусь и всё это сделаю сам.

Отпустив Тимона обратно, пошёл к своему иноходцу. Хорошо, что он был привязан к кусту в самом начале оврага потому, что в ста метрах далее сбилось более полутора сотен лошадей, искать бы его там пришлось долго. Сняв и закинув на плечо седельные мешки, направился к группке воинов. Дед лежал боком на овчиной накидке, а в его груди торчала стрела, проникшая в грудь на пару сантиметров правее от середины. Обнадёжило то, что на губах не было крови, может и удастся не отпустить на тот свет? Сквозь полуоткрытые веки он увидел меня и тихо сказал:

- Помираю я.

- Актеонус, тебе сколько лет исполнилось? - решил его сбить с пессимистического настроя.

- Четыре десятка и ещё семь. Божественный, - забормотал он, тяжело дыша, - выполни последнюю просьбу, возьми к себе внука моего. Не хочешь воином, возьми в услужение. Но воин из него получится, это ведь он убил того, кто в меня стрелял.

Я присел рядом, вытащил хирургический кофр с инструментом, препаратами и перевязочным материалом. Вытащил одну из бутылочек с эфиром, отстранил от себя и распаковал.

- На дромон требуется помощник триерарха*, команду молодых научить нужно, поэтому предстоит тебе послужить, как медному котелку легионера. Так что погоди помирать, мы ещё с тобой в море выйдем. Если захочешь.

- Захочу, - в его глазах блеснул лучик надежды, - Прости меня, божественный, я просто забыл, кто ты есть на самом деле.

* Триерарх - в римском флоте капитан. Имеет помощников - центурион, командующий матросами (гребцами, парусными и рулевыми) и центурион, командующий подразделением морской пехоты (если корабль военный).

Ну вот, попробуй теперь не вылечить. Сунув ему под нос смоченный тампон, сказал:

- Тяни носом воздух. Ещё тяни и ещё.

Его сознание отключилось через две минуты, но я решил не спешить, а подержать эфир у носа ещё немного.

- Что, не могли удалить оперение и снять доспех? - бросил взгляд на притихших парней.

- Мы ещё никогда так не делали, коммодоре, - втянув голову в плечи, сказал один из них.

- Ладно, смотрите и учитесь.

Приподняв веко Актеона, ущипнул его за руку и, не дождавшись реакции, почти высохший тампон отбросил в сторону. Вытащив нож, прошёлся лезвием вокруг оперения и его отломал. Кожаный доспех пришлось резать, иначе из-за стрелы его не снимешь; управился за две минуты, а отверстия на рубаху и тунике, спереди и сзади просто расширил. Затем, перекатил деда на спину, впрочем, какой он дед? Половины зубов нет, но тело не дряблое, а крепкое и мускулистое; такой может дела воротить ещё добрых полтора десятка лет.

Широко расставив ноги, наклонился, сжал в ладонях стрелу и резко её толкнул. Она не сдвинулась с места, вероятно упёрлась в ребро, зато на лице раненного промелькнула кислая гримаса. Тогда я вытащил из седельного мешка топорик и зажал рукой стрелу, прицелился, размахнулся и треснул по её торцу. Она сходу просела вниз, как в масло, при этом вылезла из тела, пробила овчину и влезла в землю.

- Помогайте, - кивнул парням.

Они раненого приподняли и повернули на сторону и удерживали, а я взялся руками за наконечник и с силой дёрнул на себя. Стрела выскочила легко, а из отверстия в спине хлынула кровь. Из груди тоже пошла, но не так сильно. Вот её поток замедлился и я полил обе раны перекисью водорода. Кровотечение это не остановило, но будем считать, что раны промыло. Распечатал бутылочку с йодом и чистой ушной палочкой обработал зону вокруг раны, после чего наложил тампоны, плотно перевязал грудь толстым рулоном бинта и с облегчением вздохнул. Наконец, взломал ампулу с пенициллином, набрал в стеклянный шприц и вколол в бедро прямо сквозь ткань штанов. Правда, это ещё не всё, довелось учить парней, как изготовить транспортные носилки и как их крепить между двумя лошадьми.

На месте засады меня не было пятьдесят минут, а дорога уже была пустынна, только потёки крови никуда не делись. Наши все собрались за высокой скалой и работали в поте лица: одни раздевали трупы и сбрасывали в овраг, другие свежевали туши убитых лошадей, третьи сортировали одежду, деньги, ценности и оружие. Группа раненных сидела отдельно, один из них то ли спал, то ли сознание потерял.

- Проезжал кто, пока меня не было? - спросил у сидящего на скале караульного.

- Совсем недавно две повозки из Маддалони, но нас не видели. Зато быки как кровь учуяли, как заревели и как побежали!

Мой иноходец от запаха крови тоже похрапывал и пританцовывал, поэтому я отъехал метров пятьдесят на ветер, где накинул уздечку на острый выступ скалы. Забрав седельные сумки, пошёл к раненным. Судя по гримасам, все они серьёзно страдали от боли, а находился в состоянии полу-сознания тот парень, которого от сотрясения мозга не спас и шлем.

Разложив свой аптечный кофр, вытащил коробку с ампулами промедола и шприц. Решив, что нынешний мир чистый и дистиллированный, не кипятил я его, даже иглы не менял, ибо это ничего не даст, всё равно после произведения укола эффект вакуума вбрасывает почти не видимые частицы крови на внутренние стенки шприца. Но место укола спиртом протирал.

Промедол получили все, и сразу же начали оживать. Здесь усыплять никого не пришлось, стрелы повытаскивал без проблем, раны обработал и тщательно перевязал. Две рваные раны пришлось зашить. Пенициллин не колол, раздал некогда от безделья расфасованные пакетики и научил принимать.

Все свободные от работы воины столпились вокруг и смотрели на меня, раскрыв рот. Даже те, кто свежевал туши лошадей замедлились и поминутно посматривали на творимое чудесное лечение. Боже, помоги, пускай парни выздоравливают, а я ход сделал. Не верю, что кто-нибудь, где-нибудь не проболтается о невиданных ранее чудесах. Конечно, такому болтуну никто не поверит, спишут на выпитое вино. За исключением тех, кто такие сведения отлавливает.

Закончив с раненными, подошёл к доспехам и оружию. Всё оно было рассортировано и разложено. Доспехи - кожаные (больше всего), плетёные, типа кольчуг (девять штук), комбинированные: кожи с металлическими пластинами (десять), и плетёные с металлическими пластинами (три), отдельно стояли два пластинчатых, называемых лорика сегментата и одна бронзовая анатомическая кираса. Шлемы, наручи и поножи были разными, но все металлические. Оружие - ножи, мечи, клевцы, дротики, короткие копья и луки. Старые пираты подходили к каждой кучке, вполголоса друг с другом о чём-то советовались, что-то подсчитывали и говорили Аресу. Бывший декурион был грамотным и в свитке свинцовым стилом делал какие-то записи. Молодёжь следом упаковывала кучки в трофейные меховые накидки и плащи.

Несколько ножей, мечей и луков были настоящими произведениями искусств. Ничего из этого лично меня, то есть, для собственного арсенала, не заинтересовало, тогда как Тимон, на один из луков зыркал вожделенно.

- Сколько стоит такой лук? - спросил у него.

- О, даже не знаю! Такой, как ты мне вручил, ценится, как боевая лошадь - десять солидов золота. Но здесь такой продавать нельзя, сам знаешь.

- Он тебе нравиться?

- О, ещё как!

- Тогда бери.

- Этот лук? Можно забрать?

- Да, - кивнул я и воскликнул, - Арес! Я отдаю всаднику Тимону этот лук, запиши его в мою половину.

- Коммодоре, зачем же в твою? Мы говорили с обществом и хотели ему выделить ещё одну долю, дополнительную, он прекрасно показал себя в бою и общество согласно.

- Да, достоин, достоин, - согласились старые пираты.

- Это хорошо, что выделили, он её заслужил. Но всё равно, этот лук запишите на меня. А ты, Тимон, должен знать, что половина трофеев с этого похода принадлежит лично мне, а половина разбита на доли, две из которых имеет Арес и все погибшие. Теперь две имеешь и ты. Кстати, - обратился к старикам, - пора заканчивать, скоро начнёт темнеть, а нам ещё надо успеть загрузиться и убраться.

- Так мы уже заканчиваем, осталось разобраться с одеждой, - ответил Арес, - покажи, что ты хочешь отделить в свою половину.

- Одежда мне не нужна, свою половину я презентую вам.

Несколько позже я узнал, что ткани и всё, что из них изготовлено, даже если это окровавленная одежда, есть недешевый и высоколиквидный товар, то есть, я отказался, по мнению присутствующих от большого хабара. Но всё равно, перебороть себя тогда не смог, мне ещё не хватало заниматься тряпками с чужого плеча. На недоумённые взгляды стариков по поводу презента, уточнил:

- Дарю!

- Коммодоре, но там есть такие вещи..., - Арес пожал плечами, - Пурпурный плащ на мягком меху, например, его и одеть никто не имеет права, и продать невозможно, а тебе по статусу положен. И новый совсем, дня три ему, нижняя пола чистая и даже не потёрта, и кровью не заляпан, она из-под шлема стекла под кирасу.

- Тогда ладно, плащ пускай будет, может пригодиться, - махнул рукой и ещё раз взглянул на копошащихся людей, - Так когда грузиться будем?

- Сейчас и будем, - ответил Арес, - два десятка лошадей можно приводить и вьючить.

- Тимон, - повернулся к парню, уцепившемуся руками в новый саадак, - Возьми с собой нескольких воинов и организуй.

- Будет выполнено, коммодоре, - Его рожа довольно засияла (как же, теперь не простой солдат), он тут же указал рукой на пятёрку праздных парней и приказал, - Бегите следом за мной.

Content

Белый А.В.
Ходок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4