Роман Приходько

Стражи Армады. Прыжок за грань

© Приходько Р. А., 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

От автора

Благодарю друзей Владимира Андрейченко и Сергея Болдырева за поддержку моих первых шагов в работе над книгой и за безвозмездное предоставление некоторых идей по сюжетной линии «новой» Зоны.

Огромное спасибо художнику Александру Руденко, создавшему для обложки книги замечательный рисунок!

Особая благодарность Сергею Короткову за приглашение в цикл «Стражи Армады».

Хочу выразить глубокую признательность Андрею Левицкому и Вячеславу Бакулину за возможность участия в межсталкерской серии, а также за благословение и необходимые наставления.

Низкий поклон пользователям литературных порталов «Берег Литературы и Критики» и «Stalker-book» за их поддержку и помощь в написании книги.

Надеюсь, что читатель оценит сюжет по достоинству и с удовольствием проведет время за чтением.

Еще раз спасибо всем! Приятного погружения в описанный мною мир.

С уважением,

Роман Приходько

Пролог

Его оглушило мощной ударной волной. Палец отпустил спусковой крючок, и это спасло жизнь двум бойцам «Легиона», обходящим остов вертолета с левого фланга. Тут же над головой длинная очередь прочертила «штрих-код» на брюхе «крокодила». Вдобавок с крыши станции в их сторону метнулась граната «РПГ».

– Стреляй, мать твою! – проорал на ухо напарник, сопровождая крик ударом ботинка в голень.

Ему же было не до этого. Такого момента в памяти не нашлось. Как он ни старался вникнуть в происходящее – тщетно. Двое, очевидно, союзники или товарищи, прикрываясь хвостом вертолета, поливали из «калашей» канал охладителя, где перебежками мельтешили фанатики. За обгоревшим шасси прятался пес, обнажив клыки в зловещем оскале. Вдалеке, в окружении широкого пояса встревоженных «энерго», высилось странное сооружение, напоминавшее громадную арку с мутной пеленой вместо ворот. Это все, что он успел рассмотреть и осмыслить за короткий миг полета гранаты.

Взрыв. Кусок обшивки, размером с дверцу холодильника, сшиб его, словно кеглю. ВСС вырвалась из рук и пропеллером улетела прочь. Ребра прострелило болью, видно, в падении приземлился на что-то твердое и угловатое. В глазах потемнело, дыхание «вышло погулять» и никак не хотело возвращаться. «Только бы не отключиться. Не сейчас…» – мелькнуло в голове.

Кто-то рывком дернул за шиворот, это привело его в себя. Воздух, вперемешку с пылью и едким дымом взрывчатки, со свистом наполнил легкие. В глазах немного прояснилось, и он успел разглядеть лицо склонившейся над ним девушки. Та что-то кричала и пыталась вложить ему в руку какой-то предмет. Тщетно, он ее не слышал. В голове звенело так, что, казалось, через мгновенье она взорвется изнутри.

Совсем рядом ухнула мина. Девушку, будто призрак, смело взрывом. Комья земли застучали по телу, пылью забило глаза. Он мотнул головой, хотел приподняться, но тело, пронзенное невыносимой болью в спине, не послушалось. Бессильно расслабившись, он вдохнул и что есть мочи закричал:

– Арма-а-ада-а! Оши-ибка-а!..

Сознание невидимым смерчем вытянуло из покалеченного тела, закрутило, растянуло в звенящую струну, затем спрессовало в тугой комок и бросило во тьму. Миг оно не существовало вовсе, потом забрезжил свет, который втянул его вместе с темнотой в ослепительную вспышку.

Он снова вздрогнул всем телом. Вернулись ощущения, но уже без боли. Та будто отсеялась, застряла где-то в холодной темноте, отрезанная от человека пучком света. Зрение прояснилось, прогоняя пелену мутных кругов. В непривычную тишину прокралось спокойное урчание двигателя. Он сидел за рулем своей «шестерки» и пялился на мигающие красные цифры светофора. Память легко отыскала этот момент из его жизни и теперь выстраивала все события в порядке очередности.

Скрежет тормозов, глухой удар. В полуобморочном состоянии он успел улыбнуться. Все шло так, как должно быть, как задумано изначально. Армада исправила ошибку. Будущее теперь имеет шанс, хоть и крохотную, но очередную попытку…

Глава 1

Побег

«Как же задрало это гребаное солнце! Хоть бы одну какую-нибудь затасканную тучку», – подумал Егор, отбрасывая пустую консервную банку в дальний угол густых зарослей мясистых лопухов, оккупировавших обширную территорию вдоль забора за солдатской казармой. Несмотря на идеальный порядок по всей части, эта плантация откровенных сорняков благополучно произрастала, скрываясь в тени исполинских тополей, и даже время от времени поливалась. Причиной подобного парадокса являлась живительная прохлада, царившая под сенью зонтиков из широких листьев, где в свободное от нарядов время любили отдыхать военнослужащие, растянувшись на старых матрацах в одних трусах.

Командир знал о пляжном притоне контрактников, но отдавать приказ на вырубку не спешил. Ходили слухи, что полковник великодушно разрешил отложить искоренение «форменного безобразия» до первого дождя.

И вообще, как заметил парень, дисциплина в части оставляла желать лучшего. Ему даже казалось, что бойцы больше боялись завхоза, чем большинства офицеров. Сей факт приводил Егора в недоумение и, возможно, при наличии свободного времени, заставил бы задуматься о причинах подобного поведения военных, но тяжелая физическая работа от зари до самих сумерек изматывала напрочь, не оставляя сил на праздные размышления. Ведь если и выпадала свободная минутка, ее хотелось потратить на отдых, так необходимый телу и душе.

Подходил к концу обеденный перерыв. Парню снова предстояло в обнимку со своей подругой, совковой лопатой, бросаться на кормление ненасытного жерла пузатой, рычащей от натуги и старости, бетономешалки. Хоть консервированные ананасы и скрасили «музыкальный» суп с перловкой на второе, которыми потчевали сегодня в столовой, но проклятущая жара рубила на корню любые поползновения, связанные с активной трудовой деятельностью. Хотелось спрятаться в какой-нибудь подвал или занырнуть по самую макушку в пожарный водоем, которым служила врытая в землю десятикубовая цистерна армейского топливозаправщика, лишь бы укрыться от прожигающих насквозь лучей, исправно льющихся с совершенно безоблачного неба весь световой день. Отсутствие ветра усугубляло плачевное состояние людей, вынужденных работать и нести службу на территории Опорного Пункта Вооруженных Сил (ОПВС), охраняющего Рубеж Зоны.

По свидетельству Василия Сивоконя, прапорщика-аборигена, служившего здесь с момента основания части, такая жара наблюдалась последний раз именно в момент образования Зоны. Тогда столбики термометров так же поднимались к сорока градусам в тени, а то и выше. Хотя, опять же со слов прапорщика, уже на подходах к Могильнику – свалке радиоактивного мусора, климат резко менялся в сторону умеренной осени. Такой вот парадокс. В Зоне не бывает ни зимы, ни лета – всегда демисезонная погода. Поверить в подобные утверждения было трудно, тем более Егору с его высшим образованием, поэтому к россказням земляка-балабола он относился с плохо скрываемым скептицизмом. Такое отношение вызывало у Василия приступы праведного гнева, переходившие в брызганье слюной и битье пудовыми кулаками в волосатую грудь потомственного казака.

Еще пять недель назад Егор плюнул бы в рожу любому сказавшему, что он будет рядом с АЭС строить не то гауптвахту, не то мини-тюрьму. Первый день, с которого все и началось, каждый раз вспоминался ему во всех подробностях, когда в голову лезли мысли, типа – «Что я здесь делаю?» или «За какие грехи судьба засунула меня в эту глухомань?».

В то пасмурное летнее утро Егор Лысенко, вынужденный беженец из Кубанского края, пришел устраиваться на работу в строительную фирму «Робинзон», офис которой примостился на окраине небольшого провинциального городка на западе России. В общем, устраиваться – слишком громко сказано. Одноклассник его тетки, работавший прорабом в этой фирмочке, по старой памяти взялся пристроить племянника на заработки нелегально, то есть под свою ответственность.

Только Егор шагнул на первую ступеньку крыльца у двери офиса, как та распахнулась от удара тяжелым армейским ботинком, размера этак сорок пятого, гулко бухнула о стену фасада и со скрипом поехала обратно.

Обладатель богатырской обуви встал в проеме, загородив проход, оценивающим взглядом окинул незнакомца и охрипшим голосом спросил:

– Чё хотел?

Егор на мгновение стушевался, затем спокойно посмотрел в глаза двойнику Тараса Бульбы и сказал:

– Мне нужен Николай Михайлович!

– Значит, ты и есть тот племянник?! Я тот, кто тебе нужен! Поесть захватил? – Лысенко показал пакет с бутербродами и согласно угукнул. – Хорошо! Ты вовремя подоспел. Я уже собрался уезжать. Садись в «Газель»! – прораб кивнул на сто лет не мытый микроавтобус с тонированными стеклами, стоящий правыми колесами в глубокой луже, и размашистой походкой прошествовал к водительской дверце.

Измазав в грязи подошвы кроссовок, Егор юркнул в салон и сел на первое за водителем кресло. Пять загорелых физиономий уставились на новичка.

– Здорово, мужики! – блюдя законы приличия, выдал Лысенко и примостил рядом с собой «тормозок». Разноголосая компания вяло поприветствовала чужака.

Выжимая последние соки из аккумуляторной батареи, заскрежетал стартер. Три с погибшим цилиндра нехотя разбудили двигатель, и продукция Горьковского автозавода, подпрыгивая на многочисленных ухабах, медленно потащилась по улицам городка.

Михалыч всю дорогу нещадно насиловал коробку переключения передач, практически не выжимая сцепления, отчего в машине дрожало все, что только могло дрожать. Минут через двадцать езды на таком своеобразном вибромассажере микроавтобус, наконец-то, вывернул на широкое шоссе. Зубы пассажиров угомонились после бешеной пляски, стрелка спидометра застыла у отметки восемьдесят километров в час – на большее убитый движок, похоже, и не претендовал.

– Далеко ехать-то? – нарушил молчание рыжеволосый парень, сидящий позади Егора.

– Тебе какая разница, где кирпич подавать? Или ты думаешь, что он возле дома легче?

– Нет, ну все же, Михалыч – далеко ехать? А то мы, может, уже начнем? – присоединился к дознанию сосед рыжего, небритый мужичок предпенсионного возраста.

– Я тебе начну! Твоей роже даже пробку нюхать нельзя – не то, что выпивать! И смотрите у меня все! Работать будем у военных, так что залетов возникнуть не должно! Я вас предупреждаю: забухаете – порву пополам! – прораб просунул в салон пудовый кулачище с татуировкой «ДШБ» на внешней стороне кисти.

Лица у всех заметно погрустнели – похоже, сорвалась грандиозная попойка. Строители многозначительно обменялись траурными минами и хмуро принялись изучать окрестности обочин.

Из-за плавного поворота показалась Лукойловская автозаправка. Напротив, у трассы ютился небольшой стихийный базарчик. Предприимчивые бабульки продавали все, что росло у них в огороде и саду. Ведра и ящики, наполненные с горкой экологически чистыми фруктами и овощами, сдобренными свинцом выхлопных газов, заманчиво притягивали взгляды водителей и пассажиров проезжающих мимо машин.

Михалыч щелкнул рычажком указателя поворотов и лихо завернул в сторону заправки. Жалобно взвизгнули тормоза. Микроавтобус качнулся и затих у колонки с несколькими горбатыми пистолетами на хоботах шлангов. «Робинзоновский стройбат» дружно покинул салон машины и разбрелся в разные стороны. Егор, следом за прорабом, отсчитывающим на ходу купюры из бумажника, направился в здание заправки. Остальные бросились на штурм «окопавшихся» у дороги ветеранов спекулятивного бизнеса.

Купив бутылку холодной минералки, Лысенко вызвался помочь Михалычу в кормежке девяносто вторым бензином их загнанного железного коня. В этот момент к соседней колонке величаво подкатила длиннющая фура, на которой в уголке номеров стояла до боли знакомая каждому жителю Кубани цифра – двадцать три. Двигатель «VOLVO» немного помурлыкал и затих. Облегченно шикнул воздухом стояночный тормоз. Из кабины выпрыгнул молодой чернявый паренек, приветливая улыбка преобразила усталое лицо дальнобойщика.

– Здорово, мужики! У них сортир здесь имеется? – кивнул в сторону здания водитель.

– Домой вези! Хороший хозяин все домой несет! – хохотнул прораб.

Парнишка не обиделся – понял шутку.

– Там, справа, за ивами! – подсказал Егор.

– Спасибо! Удачи на дороге! – искренне пожелал земляк и направился в указанном направлении.

Егор смотрел ему вслед, откровенно завидуя, ведь через пару дней тот будет ехать по родным дорогам Кубани, а может, и мимо его станицы. В груди появилось ноющее чувство тоски, словно душа хотела вырваться наружу, запрыгнуть в кабину «VOLVO», спрятаться внутри, ощущая тепло маленького кусочка родного края.

– Ты чё там, заснул? Вставляй хобот, а я схожу, соберу свою банду! – вернул Егора к реальности Михалыч.

Лысенко вздохнул, молча отвинтил крышку бака. Оттуда легким хлопком стравило давление воздуха. В нос тут же ударил резкий запах паров этила, разгоняя остатки душевных переживаний. Егор обреченно сунул пистолет в горловину. Колонка задрожала, шланг выгнулся, на табло замелькали цифры, отсчитывая литры и стоимость бензина.

Громыхнула, открываясь, боковая дверь микроавтобуса. Машина качнулась и стала рывками проседать под весом заполняющих салон пассажиров. Послышался бас прораба, трехэтажным матом ускоряющего процесс погрузки бойцов строительного фронта. Возражения, в виде коротких реплик, бесцеремонно рубились на корню авторитетными возгласами сурового начальника. Судя по настроению Михалыча, первый залет уже случился, и сейчас последует обещанная процедура наказания.

Закончив кормежку железного коня, Егор невольно стал свидетелем воспитательной беседы прораба с подчиненным. Сграбастав огромными кулачищами добрую половину клетчатой рубашки, в которую был одет небритый мужичок, недавно предлагавший «уже начать», Михалыч со свирепым выражением маньяка-убийцы трепал смертельно напуганную добычу, словно дворовый Тузик грелку. Поношенные туфли жертвы изредка касались асфальта кончиками сбитых носков, шаркали в истерике, стараясь найти опору.

– Ах ты, гнида лобковая! Тебе что – уши заложило? Я разве неясно сказал? Или ты с первого раза не понимаешь? – прораб притянул лицо провинившегося строителя вплотную к своим выпученным от злости глазам. – Задавлю паскуду!

– К-К-Коля, я б-больше ни-ни… – умоляюще проблеял мужичок, шмыгая покрасневшим носом. Послышался треск рвущейся рубашки. Будто получив предостерегающий сигнал, Михалыч разжал кулаки. Залетчик приземлился на полусогнутые ноги и медленно, оглядываясь при каждом шаге, буквально заполз в салон микроавтобуса.

– Гарсон штопаный! – выдохнул взбешенный начальник и, скрипя зубами, прошествовал на место водителя.

Минут сорок ехали молча. Наконец, рыжеволосый паренек повернулся к соседу и, принюхиваясь, спросил:

– Сазаныч, ты случайно не обделался со страху? А то подванивать стало с твоей стороны…

Вся бригада рухнула от смеха. Михалыч покосился в зеркало и ухмыльнулся. Висевшее в воздухе напряжение разом улетучилось. Строители зашелестели пакетами, и салон наполнился смачным хрустом. Различных сортов яблоки передавались из рук в руки со словами: «попробуй вот эти» или «а краснобокие-то вкуснее». Угостили и прораба с новичком. Затем Сазаныч рассказал анекдот о пузатом поляке, от которого все, в том числе и Егор, чуть не обмочились со смеху.

Михалыч включил доисторический магнитофон, в салоне запел Наговицын. Некоторые из пассажиров стали клевать носом, Сазаныч же откровенно захрапел, откинувшись на подголовник кресла. Так, постепенно, километр за километром, бригада строителей приближалась к месту назначения, известному только прорабу.

Уже к обеду Егор познакомился со всеми своими будущими коллегами по нелегкому, но почетному ремеслу и стал практически своим в доску парнем. Осталось только проставиться, как выразился повеселевший после недолгого сна Сазаныч.

Преодолев один из крутых подъемов, микроавтобус пару раз чихнул в выхлопную трубу и заглох.

– Вот чертов драндулет! – ругнулся усатый начальник, свернул к обочине и выбрался из машины.

– Мальчики направо – девочки налево! – скомандовал рыжий Валентин.

Строители порхнули в густую лесополосу, а Егор, потягиваясь, как мартовский кот перед походом на бастионы невинности женской половины хвостатого рода, направился к капоту машины, где звенел ключами Михалыч.

– Чё тебе надо, железка проклятая?! – возмущался прораб, проверяя затяжку всех видимых взору болтов и гаек.

Видя такие познания начальника в технике, Лысенко понял, что без его вмешательства машина дальше не поедет.

– Михалыч, ты свечи-то давно менял? – спросил он, оттесняя в сторону могучую фигуру прораба.

– Так еще ни разу. Я этой весной купил новые, и они до сих пор валяются под сиденьем. Времени нет заменить. А что, из-за них стоим?

– Похоже на то. Давай, неси – заменим! – Егор закатал рукава и принялся колдовать над движком.

Через полчаса под капотом послушно заурчало. Собравшийся у кабины консилиум восторженно приветствовал успешную реанимацию машины. Михалыч уважительно похлопал «доктора» по плечу и сказал:

– Я вижу, ты у нас приживешься. Такие специалисты всегда нужны!

Ближе к вечеру, когда строители с беспокойством начали поглядывать в окна на дорожные указатели, Валентин решился спросить прораба:

– Михалыч, мы не к атомной станции случаем направляемся?

Тот посмотрел на часы, затем хмыкнул в усы и сдался:

– Возле Рубежа проклятой Зоны стоит воинская часть. Мы будем возводить там какую-то пристройку к казарме. Это взятка, чтобы сын нашего хозяина не пошел в армию.

В салоне повисла гнетущая тишина. Строители поглядывали друг на друга – восторга на их лицах почему-то не наблюдалось. Сазаныч с ужасом произнес:

– Николай, там же радиация!..

Прораб, выключая магнитофон, со злостью рявкнул:

– Какая, к черту, радиация?! Это тебе не возле станции работать, а за полсотни километров от нее! Там солдаты живут и не кашляют! Тем более от меня ничего не зависит – приказ хозяина!

– И чего я на заправке не сбежал? – поник головой Сазаныч, шмыгнув своим колоритным красным носом.

До самого пункта назначения все молчали. Каждый думал о своем и прекрасно понимал, что выбора у них все равно нет.

На место приехали глубоко под вечер. Дежурный по КПП созвонился со штабом, и вскоре к машине подошел коренастый офицер с синюшным лицом запойного алкаша. Как позже выяснилось, спиртное он вообще не употреблял, выглядел так из-за болезни сосудов.

Бригада стояла у капота машины и с ужасом поглядывала за шлагбаум, хотя ничего необычного там не наблюдалось, кроме колючей проволоки, высоченной бетонной стены и вооруженных солдат.

– Нам нужна небольшая пристроечка с коридором и четырьмя комнатами, – пробубнил майор в линялой «цифре», на которой в районе подмышек образовались большие, влажные от пота разводы. – Да, и в каждой комнате нужно установить железные двери со смотровыми окошками, – добавил служивый.

– Я надеюсь – бумаги есть? – почесал переносицу прораб.

– У меня в кабинете архитектурный проект. С подводкой электроэнергии только проблемы. Пойдемте обсудим! Пусть ваши люди немного здесь осмотрятся…

– Тьфу, черт! Я как раз недавно электрика попер из бригады, – Михалыч насупился и последовал за майором к КПП.

Пока прораб обговаривал с военными детали грандиозной стройки века, Егор, последним покинувший салон автомобиля, оглядывал унылый местный пейзаж. Добротный двухэтажный КПП своим шлагбаумом перекрывал асфальтированную дорогу, спускающуюся в большую низину, а потом резко скрывавшуюся за холмом в редком лесочке. От фундамента здания, перпендикулярно дороге, в одну и другую сторону, до самого горизонта, тянулись заграждения из колючей проволоки. С северной стороны «колючки» ширился глубокий ров. Перед ним примерно пятидесятиметровая полоса пестрела табличками с надписью «МИНЫ». Справа, по эту сторону пропускного пункта, расположилась низенькая, но длинная казарма с новой пристройкой, в которой, по-видимому, находился штаб. Слева, возле высокой деревянной вышки, в бетонном капонире «покоился» укрытый маскировочной сетью БТР с крупнокалиберным пулеметом. Несмотря на жару, все вояки разгуливали в бронежилетах и с оружием, что никоим образом не наводило на мысли о курортах и отдыхе. Но самое первое, что приковывало взор – это, конечно, трехметровая бетонная громадина стены. Серая, мрачная, местами коряво (явно наспех) вылитая, и в то же время по-своему величественная, словно творение сказочных великанов, решивших потрудиться на благо человечества. Она протянулась сквозь редколесье в обе стороны от КПП до самого горизонта и растворялась в вечерней мгле, уходя в бесконечность.

Прораб вернулся темнее тучи. Пристально осмотрел своих подчиненных, зло сплюнул и, наконец, спросил у Сазаныча:

– Ты проводку положить сможешь?

– Я? – округлил глаза строитель.

– Ты ж постоянно своему собутыльнику Ваське-электрику помогал: кабеля придерживал, шурупы крутил… – Михалыч умолк, глядя на вытянутое в недоумении лицо Сазаныча.

– Если нужно – я могу! – предложил Егор. – И проект, и укладка – не проблема. Нужен компьютер с интернетом, план здания…

– Отлично! – воспрянул духом прораб. – У майора все есть! Правда? – окрыленный познаниями нового работника, обратился к военному Михалыч.

Подошедший минуту назад офицер утвердительно кивнул и предупредил:

– Строительство желательно не затягивать! Скоро Выброс!

– Будет сделано в кратчайшие сроки, товарищ майор! – рявкнул прораб, едва не щелкнув каблуками, и тут же переключился на подчиненных: – Так, хлопцы, кормить вас будут из армейского котла, жить придется в казарме с солдатами. Стройматериалы завезены, бетономешалка имеется. План пристройки получите у офицера. Ну, а дальше – знаете, что делать. Николай, остаешься за старшего! У меня дел по горло! – Михалыч сунул немного денег пожилому каменщику с густой седой шевелюрой, прокомментировал: – На всякий случай… – хлопнул дверцей «Газели» и ударил по газам.

Все, включая майора, смотрели вслед удаляющемуся автомобилю, Егор с военным в недоумении, а строители со злостью, ненавистью и обреченностью.

– Я думаю, ближайшей забегаловке придется пополнить запасы спиртосодержащей жидкости в самое ближайшее время, – сказал Валентин, подсобник Николая, с грустью провожая взглядом точку, в которую уже успел превратиться микроавтобус.

– Пойдемте в столовую, поужинаете, потом Сивоконь определит вас на ночлег в казарму. Завтра с утречка начнете, – распорядился майор и приглашающе махнул рукой в сторону расположения части.

Вереница стройбатовцев, понуро бредущих за офицером, походила на кучку уголовников, приговоренных к высшей мере наказания. Егору, замыкающему траурную процессию, отчего-то стало смешно, глядя на павших духом сотоварищей. Чего такого страшного они здесь увидели – ему было невдомек. «Ну, подумаешь, солдаты с оружием и где-то далеко радиация под слоем бетона. Какого рожна они трясутся, словно телефоны на вибровызове? Может, я не в курсе чего-то?»

– Здорово, партизаны! – поприветствовал на пороге небольшой, но уютной столовой вновь прибывших лихой усатый прапорщик с добродушной улыбкой на лице. – Я здесь в роли завхоза, так что по всем вопросам обеспечения – ко мне. Сейчас рубаем борщ и – на боковую. Завтра в шесть ноль-ноль подъем на свершение трудовых подвигов…

– Неужели и медаль дадите за подвиг? – сострил Егор с улыбающейся физиономией.

– Ага! Орден Сутулова третьей степени, с закруткой на спине – посмертно, – парировал Николай.

– О-о-о! Чё ж мрачно-то так? Обделались, что ль? Вон, берите пример с казачка! Видали? Шутит человек, не унывает, – кивнул на Егора прапор.

– Так он аж с Кубани – там знать не знают, что такое Зона, – пробубнил Валентин.

– Вот это сюрпрайз! – воскликнул служивый. – Не думал земляка здесь встретить. Откуда?

– Из Староминской, – удивленный не менее усача, ответил Лысенко.

– Надо же, а я с Новой деревни!

Так, за много километров от родных краев, свела судьба двоих земляков, и не предполагавших тогда, чем все это обернется.

Уже на следующее утро Егор и еще пятеро стахановцев из строительной фирмы «Робинзон» на сорокапятиградусной жаре воплощали «будет сделано» прораба в кирпиче и бетоне.

За три недели грандиозной стройки Егор подружился со многими обитателями Опорного Пункта, охранявшего Рубеж Зоны. Больше всего, конечно, он общался с прапорщиком Сивоконем и его помощником – рослым сержантом по кличке План. Почти каждый вечер земляки проводили время за чаркой самогона местного разлива. Василий был человеком, у которого рот не закрывался ни на минуту. Он знал много самых разных историй и мифов, которые связаны с Зоной, а также частенько бывал в гостях у своего старого знакомого Харитона, занимавшегося бизнесом внутри Рубежа. Когда Сивоконь говорил, что завтра поедет с салагами пострелять диких псов, то это означало, что земляк вернется с кучей новых сплетен и увесистым рюкзаком в багажнике «уазика». Что скрывалось в необъятном бауле, знали лишь прапорщик да его сержант.

Строительство пристройки уже подходило к завершению – оставалось только провести проводку и уложить плитку на пол. Электрикой Егор занимался сам. Брать в помощники Сазаныча не захотел, чтобы не отвлекаться на глупую болтовню с вечно похмельным пустозвоном. Конечно, иногда он жалел, что подался в строители, но с другой стороны, в его положении нелегала выбирать не приходилось.

Беженцем Лысенко стал по глупому стечению обстоятельств. Глава Администрации местного района поклялся надолго посадить Егора за решетку и подальше выбросить ключ от камеры. Причиной такого решения народного избранника стал небольшой инцидент, произошедший на одном из станичных перекрестков ранним летним утром. В результате этого недоразумения в местную больницу доставили Егора и до полусмерти избитого его ботинками сыночка упомянутого главы. Надо же было пьяному отпрыску районного князька въехать внедорожником в задницу старенькой «шестерки» Егора. Не случись тогда это ДТП, и не полезь прыщавый переросток на него с кулаками, батрачил бы тридцатилетний инженер-механик в своем ООО «Земледелец» до настоящего времени.

Кормили вояк неважно. Во всяком случае, так казалось привыкшему к домашней еде парню, поэтому он частенько забегал к прапору перекусить чем-нибудь вкусненьким.

Сегодняшний день не стал исключением. Егор, как всегда в обед, зашел на склад к прапорщику, чтобы разжиться плиткой шоколада или, на худой конец, пачкой печенья. Оказалось – не вовремя.

Завхоз был занят проведением воспитательной беседы со своим помощником, оглашая пространство помещения трехэтажными матами. Подобная процедура случалась частенько и проходила по давно отработанному сценарию. Сначала шли уговоры, потом угрозы «уволить к чертовой бабушке», затем яростное обсуждение родословной сержанта и его сексуальной ориентации, переходящее в хватание за грудки, и, наконец, заканчивалось все клятвенными обещаниями Плана с конечным смыслом: «больше не буду». Поводом же к таким беседам зачастую служило пристрастие служивого к курению марихуаны. Где он ее брал – являлось загадкой даже для прапорщика, но то, что у сержанта всегда имелся в запасе заветный косячок, знали все сослуживцы, это и определило соответствующую кличку. Однако, вопреки привычным для общества стереотипам о сущности наркоманов, План никогда не накуривался до невменяемого состояния. Он всегда находился, как говорится, «в одной поре». Чуть замедленные движения и стеклянный взгляд расширенных зрачков – только эти признаки и указывали на его состояние. Конечно, в части сержант держался только благодаря бесконечной преданности прапорщику и обязанностям его личного денщика. Иначе, такого бойца давно бы уже уволили или посадили за решетку.

Заметив земляка, топчущегося у порога, завхоз немного отвлекся от своего занятия и вопросительно поднял бровь. Егор нехотя отмахнулся и собрался уходить, но Сивоконь остановил его:

– Зема, подожди! Проходи, перекусим по-быстрому, да я в Зону наведаюсь по делам. А ты, выскребок, – рыкнул он на Плана, – грузи в машину рюкзаки и возьми во втором взводе пару бойцов – через полчаса выезжаем!

Сержант послушно кивнул, ухватил со стеллажа два необъятных баула и тяжелой походкой вышел на улицу.

– Чё, опять курил на складе? – усмехнулся Егор, следуя за Василием к отдельной комнатке в дальнем углу помещения.

– Нет. Эта гнида подбила глаз водителю командира, – прапорщик открыл дверь и направился сразу к холодильнику.

– Чего это они не поделили?

– Молчат, как партизаны! Но я, кажется, догадываюсь… – рука завхоза застыла с банкой консервированных ананасов на полпути к столу. Лицо земляка прорезала глубокая морщина задумчивости, которая, постепенно разглаживаясь, превратилась в хитрую улыбку триумфатора. Наконец Василий встрепенулся, перевел взгляд на Егора: – Твою мать! Как же я сразу не додумался? Вот откуда он берет траву! Держи! – прапорщик швырнул банку приятелю. – Так, перекус отменяется – мне срочно нужно кое с кем поговорить… – Сивоконь выставил Егора за дверь склада, щелкнул на петлях замком. – Вечером заходи, чайку попьем! – сверкнул золотой коронкой интендант и рванул в сторону штаба.

Постояв немного в растерянности, Лысенко направился в беседку, расположенную по соседству с «лопуховой гостиницей». Заморив там червячка ананасами, он еще долго сидел в тени казармы и с грустью вспоминал кабинет со сплит-системой на месте прежней работы. Сегодня до обеда он провел электропроводку во всей пристройке, «прозвонил» цепь. Осталось только подключить ее к главному распределительному щитку, который находится под окном командира части, и повесить светильники. Вся бригада полдня заливала дорожки, а после обеда собиралась делать отмостку вокруг новостройки. Николай сказал, что хватит Егору балдеть в прохладе помещения, нужно помочь мешать бетон. Еще дня три, и прораб повезет всю банду на новый объект.

Из-за угла казармы выглянула рыжая голова Валентина и проворчала:

– Тебя там Михалыч кличет. Чего-то он раньше времени нарисовался.

– Иду, – буркнул Егор и поплелся на аудиенцию к прорабу.

Хмурый начальник строителей сидел под навесом и смаковал полуистлевший бычок.

– Садись! – он протянул открытую пачку «Marlboro». – Курить будешь?

– Спасибо, – Егор взял сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Тут звонили из офиса и по секрету сказали, что твоей персоной интересовались господа полицейские. Так что ты думай! Оно тебе нужно – возвращаться? Не знаю, что ты там натворил, но парень, я вижу, ты хороший и зла тебе не желаю. Хочешь, по дороге домой тебя высадим где-нибудь, а нет – рви когти прямо отсюда. Дня три на размышление у тебя есть.

– Спасибо, Михалыч. Я подумаю…

Прораб выбросил окурок и тяжелой походкой направился к машине.

«Неужели менты меня и здесь нашли?» – приуныл Егор.

– Проблемы? – спросил подошедший Валентин.

– Да так, мелочь. Слушай, давай я сегодня с электричеством закончу, а завтра уже будем класть плитку, заливать отмостку – вы хоть немного отдохнете?

– Ладно. Я думаю, Николай против не будет, – долго пристально посмотрев на Егора, тяжело вздохнул Валентин и пошел в казарму.

До самого вечера, цепляя светильники в камерах новой «кутузки», Егор искал выход из сложившейся ситуации. Отвертка постоянно выпадала из рук, и он, плюнув в сердцах, вышел покурить под навес.

Солнце уже клонилось к горизонту. С юга начали подтягиваться темно-синие тучи. Духота стояла невыносимая. «По всей вероятности, ночью будет дождь», – решил Егор, но это почему-то его не радовало.

– Эй, смотрите, Сивоконь, кажется, дичь поймал! – закричал ефрейтор Смагин, куривший в это время у шлагбаума.

Из всех закутков начали появляться военные.

– Чё собрались? – проревел бывший сегодня начальником караула капитан Кречетов. – А ну по местам, не то я вам быстро работу организую!

«Уазик» проскользнул под поднятый Смагиным шлагбаум и, скрипя тормозами, остановился возле офицера.

Сивоконь лихо спрыгнул на землю. Почти строевым шагом приблизился к Кречетову и, изобразив пародию на воинское приветствие, доложил:

– Товарищ капитан, доставили сталкера, задержанного на территории…

– Вольно! – козырнул начальник караула. – Давайте его в новый изолятор. План, сядешь возле камеры – после ужина сменю. За подопечного отвечаешь головой.

– Эт чё? Опять мне придется хлебать остывшие помои? – нагло возмутился служивый.

Лицо прапорщика исказила злобная гримаса. Еле сдерживаясь, он попросил капитана:

– Не надо менять. Пусть поторчит до утра, подумает – где он и кто он…

План сразу же скис и опустил взгляд.

Сивоконь повернул голову к подчиненному и сквозь зубы процедил:

– Бегом, мразь! Ты что, не слышал приказа?..

Белобрысое лицо сержанта налилось кровью. Вытянувшись в струнку, боец козырнул и бросился исполнять команду. В момент сграбастав сидевшего в машине арестанта, План буквально потянул его в сторону нового строения.

Егор с интересом поплелся следом, пристально разглядывая пленника, спокойно озиравшегося по сторонам.

Одет он был в необычный комбинезон серого цвета с интегрированной разгрузкой. В ткань костюма, похоже, кустарным методом, вшили стальные или кевларовые пластины, которые выполняли функции брони и, судя по структуре их расположения на теле, отнюдь не влияли на подвижность владельца. В некоторых местах угадывались аккуратные заплатки. На рукаве черной краской был нарисован знак радиационной опасности. Среднего роста, такого же телосложения, обыкновенное лицо славянского типа, только взгляд – с каким-то отрешенным, холодным блеском. Абсолютно седые волосы, коротким ежиком торчавшие на макушке и никак не гармонирующие с возрастом, позволяли судить о том, что сталкерская жизнь – далеко не сахар. Две глубокие морщины на лбу, красные белки темно-карих глаз это подтверждали. Обветренные грубые руки, туго связанные за спиной солдатским брючным ремнем, очевидно, доставляли пленнику немалые страдания.

Как парень не приглядывался к арестованному, все равно не мог понять, кого напоминал ему сталкер (кажется, так называли здесь людей, обитавших в Зоне вопреки запретам). Это заинтриговало Егора. Ему вдруг захотелось пообщаться с незнакомцем. Какая-то неведомая сила влекла его к этому человеку.

Когда Лысенко переступил порог пристройки, и его глаза привыкли к полумраку помещения, План с силой толкнул пленного в дальнюю камеру, закрыл дверь и задвинул засов.

– Это сталкер? – спросил Егор у сержанта.

– Да, один из тех чокнутых, что по ту сторону Рубежа ищут артефакты и себе на задницу приключения. Этот, по ходу, себе уже нашел, – загоготал План.

– Что с ним будет?

– А кокнут его, как только поспрошают как следует.

– А как же суд? – недоуменно уставился Егор.

– Какой на хрен суд? Ты чё, дебил? – у наркомана чуть глаза не вылезли из орбит. – Его на месте не замочили только потому, что с ним наверняка бирюлек не было. Если бы он был с хабаром, то его душа уже давно общалась бы с богом или чертом, – План аж сам удивился, как круто завернул свою речь. После этого, хмыкнув, вояка подтянул к окну табурет, стоя на котором Егор вешал светильники, поставил автомат к стене и уселся, вытянув ноги.

Лысенко стоял посреди коридора, будто стукнутый обухом по голове.

– Воды дайте! – послышалось из-за железной двери.

– Щас, метнулся! – злорадствовал План. – Может тебе еще лимонаду со льдом притарабанить?

– Давай я принесу! – засуетился Егор.

– Да мне параллельно! Хочешь – неси, – ответил сержант и смачно зевнул.

Парень взял пустую пластиковую бутылку, из которой пил во время работы сам, и побежал в умывальник казармы. Там из кранов текла почему-то более прохладная, чем на кухне, вода.

Напора как всегда не было. Тонкая струйка замурлыкала о дно «полторашки», обещая наполнить емкость к завтрашнему утру. Лысенко поднял взгляд на зеркало, начищенное дневальными, и внезапно понял, кого напомнил ему сталкер. Добавить отражению десяток годков, выкрасить в цвет седины короткие волосы, и получится настоящий близнец арестанта. Отличались только глаза – вместо твердой уверенности в завтрашнем дне из зеркала смотрела тоска, словно зажатая тисками безысходности непоседа-душа хотела вырваться наружу в виде полного отчаянья крика.

Поток мысленных излияний Егора охладила вода, полившаяся на руку через край горлышка. Вернувшись в пристройку, он отодвинул засов и начал открывать дверь.

План заорал, словно укушенный лошадью, одновременно хватая оружие. Расшатанные ножки табурета отчаянно заскрипели и начали клониться в сторону от центра тяжести стокилограммовой туши служивого. Сержантские ботинки «вгрызлись» в бетон, пытаясь удержать хозяина в вертикальном положении, что далось им с большим трудом. Вояка вскинул к плечу автомат и снял его с предохранителя.

– Ты чё, козел педальный, совсем с дуба рухнул?! Он же нас как котят за секунду передавит! Бывалые сталкеры похлеще спецназа будут! А этот небось не один год Зону топчет.

За время словарного поноса, которым «разродился» План, он до самой мушки забрызгал слюной свой АК.

– Так он же связан, – пробормотал Егор. – И как он убежит из расположения целой роты солдат?

– Брось ему воду, закрой дверь на засов и вали отсюда, придурок! – с угрозой в голосе сказал сержант.

– Мне до темноты надо еще в камере с арестантом и коридоре светильники повесить. Или ты хочешь ночью здесь без света куковать?

План скользнул глазами по потолку и увидел там лишь три пучка проводов, торчавших из полосы кабель-канала.

– Так давай, работай быстрее, а то устроил тут богадельню! – не успокаивался сержант.

– Закрывай за мной дверь, я сначала в камере установлю фонарь, а потом в коридоре хоть один повешу, – Егор зашел к арестованному и закрыл за собой дверь. Сразу же лязгнул засов. Послышалось глухое, недовольное бурчание вояки. Возле окна на полу сидел сталкер и с усмешкой смотрел на вошедшего.

– Чё там, струхнул служивый? – спросил он, улыбаясь еще шире.

– Ага! Подгузники меняет, – Егор поставил бутылку у ног пленника.

– Может, ты меня еще и развяжешь? – доверительно осведомился арестант, повернувшись и пошевелив руками за спиной.

– А ты не укусишь? – пошутил Егор. Почему-то он не боялся этого человека. В его глазах читалась такая знакомая тоска и безнадега, что хоть волком вой, но было в них еще какое-то уверенное спокойствие, как будто их обладатель знал на все сто десять процентов, что его, по сути, безвыходное положение – это всего лишь малюсенькое недоразумение, способное разрешиться без каких-либо особых проблем. И такие, казалось, несовместимые понятия образовывали симбиоз, который притягивал, гипнотизировал, подчинял и звал за собой.

Двойной узел долго не хотел развязываться, но через минуту при помощи отвертки ремень поддался и упал на пол. Сталкер неуклюже схватил затекшими руками бутылку и, открутив пробку, жадными глотками «приговорил» почти половину находящейся в емкости воды. Вместо спасибо он вдруг спросил:

– А что это ты такой добрый к смертнику? Или первым хочешь узнать место схрона?

– До твоего добра я вряд ли доберусь, даже имея кучу оружия, – тяжело вздохнул Егор. – По словам прапора, не каждый может выжить в Зоне. Так что мне твои богатства без надобности, да и проблем моих они не решат.

– А ты чего, смертельно болен, что ли? – поинтересовался сталкер, прикладываясь к бутылке.

– Да нет, меня менты разыскивают, и здесь, и дома… – опять вздохнул Егор.

– Вот дурак-человек, да с деньгами можно куда угодно свалить! Хоть на Гавайи, хоть на Кипр.

– Где ж их взять-то столько? Банк приступом штурмануть?! – в сердцах воскликнул Лысенко.

– Помоги мне бежать, и айда со мной в Зону. Я тебе заплачу, помогу сделать новые документы. А если хочешь, подскажу, как срубить большую кучу бабла и свалить отсюда в теплые края, – без остановки вполголоса искушал арестант.

– Хм. Я что, по-твоему, похож на лошка или пациента психбольницы? Как в Зоне можно сделать чистые документы, да еще заработать мешок денег?! – возмутился Егор. – Может, ты мне еще про «Око» хочешь сказочку задвинуть? Знаю я эту басню, Сивоконь на ночь рассказывал, – он разочарованно махнул рукой и принялся вешать светильник.

– Может, и сказка, но я совсем не это имел в виду. Есть другой вариант. Ну, раз ты такой Фома неверующий, то поступай, как знаешь!

Они встретились взглядами. Повисла немая пауза. Из-за двери потянуло запахом марихуаны, видно охранник пытался снять стресс.

– А подробней можно? – больше для поддержания разговора, чем ради интереса, спросил Егор.

– Нужно! – пленник усмехнулся. – Знаю я одного торговца, который по своим каналам уже не раз справлял чистые документы. Главное – быстро и без жалоб на качество. А по поводу деньжат – есть на примете местечко, где мы с напарником видели неплохую полянку с артефактами. Не струсишь – можем и тебя взять с собой в рейд. Конечно, это не прогулка по парку, но разок стоит рискнуть. Хабар разделим поровну – даю слово. Поверь – такие предложения на дороге не валяются. Тысяч десять-пятнадцать зелени за одну ходку – неплохой стимул размять мышцы. Тем более если есть нужда…

– А какие гарантии, что ты не свернешь мне шею по дороге? – Егор встретился взглядом со сталкером.

– Только мое слово. Но более надежной гарантии тебе не даст никто! Спроси у кого угодно…

– Я подумаю, – пробормотал парень, вкрутил последний шуруп и, подойдя к двери, постучал кулаком. – Открывай, хватит спать!

За дверью послышался сухой кашель, затем в окошко двери с опаской заглянул сержант.

– Чё так долго? Скоро уже темно будет, – дыхнул кислым запахом изо рта вояка и открыл задвижку.

– Быстро только мухи влюбляются, – Егор вышел в коридор и запер дверь.

Стоявший у окна с оружием наготове План облегченно вздохнул и, прислонив автомат к стене, стал раскуривать очередную папиросу, видно, после первого косяка он «кайфа» так и не поймал. Только глаза азартно блестели в затухающих отблесках заката, пробивающихся сквозь листву тополя.

Егор хмыкнул, глядя на старания служивого, и направился за другим табуретом. Ему не хотелось, вешая фонарь, повторить кульбит Плана, ведь падать ему пришлось бы из более неудобного положения. По пути в казарму и обратно в голове кипели бурные мысли – Егор все не мог решить, как ему поступить. Если выбросить из головы предложение сталкера, то что делать после того, когда они закончат работу? Куда ему бежать? Где найти новое пристанище? Денег, которые заплатит ему Михалыч за работу, хватит максимум на неделю. А что дальше? Если освободить пленника, то каким образом они попадут за Рубеж на виду у целой кучи вооруженных людей? Это Рембо или Терминатор за десять минут положили бы пару батальонов, а потом, с недоумением оглядывая горы трупов, искали бы, кому еще отстрелить что-нибудь ненужное. В жизни все намного сложнее. Любое мало-мальски ничтожное упущение в самом хитроумном плане могло преподнести такой сюрприз, что обхохочешься, только смеяться придется уже на небесах.

Вернувшись с другим стулом, Егор стал прикручивать фонарь у окна. За спиной караульного сверкнула первая молния, а через несколько секунд на небе загрохотало, словно кто-то ударил в большущий барабан.

План, до пояса высунувшись из окна, уставился в темное, покрытое низкими тяжелыми тучами небо.

– Слава богу, может, закончится эта опостылевшая всем жара, – пробурчал сержант.

Егор соскочил на пол и вдруг понял, что лучшего момента ему может и не представиться. Автомат Плана сиротливо смотрел стволом в потолок, прислоненный к свежеоштукатуренной стене. Пора было принять решение.

Мгновение, и руки сами собой, будто жили отдельно от головы и туловища, подхватили оружие. Краем глаза Егор увидел, что планка предохранителя стоит в положении автоматической стрельбы. Резко передернув затвор, он осознал, что обратной дороги нет. Ударившись о стену, на пол упал и покатился патрон калибра «пять – сорок пять». Оказывается, любитель марихуаны халатно относился к своим обязанностям. «Да! Наш старшина этому горе-охраннику руки бы оторвал», – мимолетом вспомнил службу Лысенко.

Голова Плана повернулась на звук. Егор увидел полезшие из орбит глаза сержанта.

– Мм-мужик, ты чё? – заикаясь, проблеял служивый. Выражение лица горе-вояки сменялось со скоростью электрички, отходящей от перрона. Удивление переросло в страх, а затем возмущение полезло со всех имеющихся в стриженой голове отверстий.

– Дай сюда автомат! – заорал План, возвращая туловище в пространство коридора.

Бунтарь сделал два шага в сторону двери, за которой сидел пленник.

– Закрой свой курятник, пока сквозняком зубы не выдуло, – процедил уволившийся по собственному желанию строитель тюрьмы, отодвигая засов камеры. Твердость, с которой Егор произнес фразу, похоже, немного охладила воинственный пыл сержанта. А когда из-за двери показался сталкер, военный испугался не на шутку и задрожал.

За окном почти одновременно блеснула молния и прогремел гром. Сержант подскочил от неожиданности и втянул голову в плечи. На него было жалко смотреть.

Бывший пленник, вмиг оценив ситуацию, уверенно отобрал у Егора автомат, затем молниеносным движением впечатал приклад в голову военнослужащего. План рухнул, как подкошенный, ударившись затылком о подоконник.

– Ему бы мозги – было б сотрясение, – подметил сталкер. – Старый, – протянул грязную руку недавний арестант.

– Егор, – улыбнулся Лысенко.

– Ну, вот и познакомились. А ты чё лыбишься?

– Да, меня Старым в армии называли.

– Значит, тезки, – присоединился сталкер.

По новому шиферу пристройки забарабанили крупные капли летнего дождя. Как-то сразу стемнело, и, почти на ощупь, Егор стал стягивать одежду с военного.

– Возьми только броник, зачем тебе его барахло? – недоуменно спросил Старый.

– Ты его шмотки наденешь. Можешь прямо на свой костюм напялить. Благо размер позволяет…

– Чем мне это поможет, если кругом прожектора и освещение, как на стадионе? – развел руками сталкер.

– Я сейчас послоняюсь до полной темноты по расположению части, затем наведаюсь к распределительному щиту и немножко там пошурую. А ты, как только вырубится свет, дуй по дороге вниз и подождешь меня где-нибудь в кустах на обочине. Да смотри, на мины не напорись, – выложил свой план побега Егор.

– Ну, ты голова! Так мы можем свалить по-тихому…

– Твои б слова да богу в уши, – Лысенко покачал головой и вышел под проливной дождь.

Камуфляж, который земляку великодушно подогнал прапорщик Сивоконь, через минуту впитал в себя пару ведер дождевой воды и прилип к телу, как вторая кожа. Егор шел, не прячась, так как был здесь своим. Никому бы и в голову не пришло, что он собирается отправиться в гости к мутантам, аномалиям и многочисленным бандам отморозков. Приятная прохлада, казалось, проникла в каждую клеточку тела. Хотелось снять одежду, разуться и босиком шлепать по теплому асфальту, а затем, как в детстве, припустить по обмытой дождем траве, разбрызгивая в разные стороны крупные капли.

Большинство военных высыпали из казармы и восторженно приветствовали долгожданный подарок небес, подставив под потоки живительной влаги уставшие, пропитанные многодневной жарой тела.

Буквально через полчаса стемнело совсем, только желтые пятна окон да лучи прожекторов были видны сквозь плотные тугие струи небесного водопада. Подойдя к щиту, Егор вытащил из кармана набор ключей. Свет из кабинета майора без проблем позволил диверсанту-электрику открутить болт крепления рычага рубильника. Оглядевшись по сторонам, он потянул рычаг вниз, затем снял его с оси и забросил подальше за забор. Опорный пункт утонул во мраке. Темень была кромешная. Вместе со вспышкой молнии и раскатом грома со всех сторон послышались возмущенные голоса. Не обращая ни на кого внимания, парень по памяти и на ощупь стал пробираться к шлагбауму. Кое-где сквозь нити дождя заскользили лучи фонариков, и почти над самым ухом беглеца проревел голос капитана Кречетова:

– Ефрейтор, бегом к щитовой, посмотри – что там!

Егор пониже натянул кепку и на цыпочках прошмыгнул за шлагбаум. Прокравшись несколько метров по дороге, он перешел на тихий «галоп», стараясь не топать ботинками об асфальт. Только сейчас ему в голову пришла мысль, что Старому придется дольше выбираться из расположения защитников Рубежа, ведь от рубильника до шлагбаума меньше расстояние, чем от казармы. Метров через сто в отблесках молнии Лысенко увидел у дороги кусты и с разбегу нырнул в самую их гущу.

Ему повезло. Военные поленились поставить здесь растяжку или противопехотную мину. А может, сюрприз сработал на каком-нибудь зверье, и его забыли обновить. В общем, пока Фортуна благосклонно относилась к парню, чему тот несказанно радовался. Эмоции переполняли сознание. Ребяческий задор охватил повеселевшую душу. От адреналина стучало в висках. Хотелось пуститься в безумную пляску, давая выход скопившейся за последние дни негативной энергии, давившей пудовым камнем на грудь.

К сожалению, эйфория маленькой победы быстро прошла, уступив место новым переживаниям за дальнейшую судьбу и благонадежность нового знакомого. Неутомимый бег времени отрезвлял не хуже упругих капель воды, хлеставших по телу парня.

А дождь уже не шел – он вовсю грохотал сплошным потоком, служа одновременно предзнаменованием чего-то нового, неся перемены не только в природе, но и в людском сообществе. Небо извергало на истощенную землю пищу для жизни, а также отмывало скверну с рода человеческого. Во всяком случае, так показалось бы стороннему наблюдателю, если бы он просматривал происходящее с большого экрана под хруст попкорна и шипение газировки в стакане.

Егор, казалось, превратился в одно большое ухо, но ничего, кроме рокота ливня и постепенно удаляющегося, недовольного бурчания грома, не слышал. Хуже всего – ждать и догонять. Время иногда растягивается до бесконечности. Кажется, что минул целый час, а на самом деле не прошло и пятнадцати минут. Так было и сейчас. Беглец уже стал переживать, нервно кусая губы. Сомнения в успехе затеянного все настойчивей грызли взбудораженное сознание. От бездействия чесалось все тело, словно миллионы непоседливых червячков взбунтовались в напряженных мышцах. Терпение утекало, как песок сквозь пальцы.

Гроза постепенно сходила на нет. Разряды энергии колоссальной силы вгрызались в землю уже далеко на территории Зоны. Очевидно, дождь не успевал за своими спутниками – громом и молнией.

Неожиданно со стороны блокпоста натужную работу дождя разрезала короткая автоматная очередь. В то же мгновение Егор услышал глухой топот и тяжелое дыхание человека, бегущего по дороге. Приподнявшись на локтях, он позвал:

– Эй, Старый!

В ответ услышал приглушенный голос:

– Давай за мной, и пошустрее!

Бывший строитель Егор с облегчением вскочил и пустился догонять сталкера. Минут через десять непрерывного бега дорога перевалила на северную сторону холма. Беглецы остановились перевести дух.

В этот момент в расположении военных завыла истеричным воем сирена.

– Наверное, включили рубильник, – задыхаясь и смахивая дождевую воду вперемешку с потом, прохрипел Егор.

Дождь резко убавил обороты и теперь мирно шуршал по траве.

– Нам нужно побыстрее оказаться в деревне, а то в этих краях можно напороться на диких собак, что ночью крайне нежелательно, – авторитетно заявил Старый. – Держи, – он сунул Егору автомат и два магазина, – а то нашел носильщика… – притворно-возмущенным голосом закончил сталкер.

– Откуда? – удивился сообщник.

– Одолжил на время, – отмахнулся сталкер и, закинув на плечо оружие Плана, размашистой походкой зашагал в сторону от дороги.

Лысенко рассовал по карманам штанов магазины и, повесив на шею АК, бросился следом.

Гроза – долгожданный подарок небес – незаметно стихла. Из-за туч одним глазом выглянула желтая луна. Ее свет искрами играл в дождевых каплях, стекавших с листьев травы и деревьев.

Шли молча, хотя у Егора на языке вертелась целая куча вопросов, на которые он хотел бы получить ответы. В голову лезли нехорошие мысли, навеянные рассказами военных о Зоне. Особого ужаса не ощущалось, так как Лысенко не очень доверял балагурам, типа прапорщика-земляка, но парочка черных кошек все же скребла на душе.

Неожиданно в просвете между деревьями показались крыши заброшенных, полуразваленных строений. Вдали справа раздался зловещий собачий вой. У Егора под мокрой курткой по спине поползли колючие мурашки. Он списал это на первобытный страх любого человека перед подобными ночными звуками и сосредоточился на ходьбе по раскисшей от ливня земле. Именно сейчас почему-то не хотелось думать о плохом, ухудшая и без того постепенно портящееся настроение. Как ни крути, а теперь он действительно стал преступником…

Путники приблизились ко второму слева дому, крыша которого уцелела лучше других, перебрались через удивительно хорошо сохранившуюся изгородь и остановились возле прислоненной к чердаку деревянной лестницы.

– Лезь наверх и прикинься ветошью, а то здесь жители нервные, сначала стреляют, а потом спрашивают, как звать, – проинструктировал сталкер.

– А ты? – Егор волновался все сильнее.

– А я предупрежу Варяга, чтобы он до утра упрятал своих цыплят, и побеспокою старую крысу Харитона, – Старый, стягивая камуфляж, хмыкнул. – Не боись, перекантуемся немного здесь, а потом дальше двинем. Не люблю оставлять дела незавершенными.

– Руки в гору, а то щас дуплетом жахну! – послышалось из-за угла дома. В лица собеседникам смотрели жерла стволов старенькой «тулки».

Лысенко вздрогнул от неожиданности. Он только хотел расспросить проводника об этой деревне и загадочном хищнике, а тут такой поворот. Его руки уже было потянулись вверх, но тут раздался голос Старого:

– Опусти пукалку, – опытный сталкер спокойно вытаскивал ногу из армейских штанов.

– Щас, разбежался! – прошепелявила голова из-под капюшона коричневой кожаной куртки.

Недавний пленник выпрямился и передвинул автомат на грудь.

– Убери ствол! – приказал обладатель такого же, как и у Старого, костюма, незаметно появившийся с другой стороны дома.

Сердце Егора снова ухнуло в пятки. «Неужели все так глупо закончится?» – промелькнула трагичная мысль.

– Варяг, можно я выбью последние два зуба твоему гадкому утенку? – спросил у незнакомца сталкер, пожимая протянутую руку.

«Твою мать! Если не пристрелят – так от инфаркта окочуришься», – пытаясь унять колотящееся в груди сердце, отходил от испуга Лысенко.

– Гуня, иди гуляй, – велел командир подчиненному. – Старый, на кой хрен ты выключил КПК? Ведь мой птенчик мог с перепугу наделать в тебе дырок, как в голландском сыре.

– Отобрали его вояки, а насчет своих инкубаторских ты сильно преувеличиваешь.

– Так, подожди, я чё-то не понял, а это что за фрукт? – кивнул в сторону незнакомца Варяг.

– Это Егор. Он помог бежать мне из-под ареста, и теперь я ему многим обязан. Ты знаешь – я свои долги всегда плачу!

– Ты бы переодел своего спасителя от греха подальше… – предупредил сталкер.

– Ладно, дружище, мы наведаемся к Харитону, а ты собирай новичков и уводи их куда-нибудь, а то с утра или даже через пару часов Сивоконь обыщет здесь каждую кочку и, возможно, вызовет «вертушки». – Они еще раз пожали друг другу руки, и Варяг растворился так же, как и появился. – Планы меняются. Пошли в бункер, – потянул Егора за рукав Старый.

– Ты мог предупредить, что знаком с местным населением! – сокрушался парень на ходу. – Меня чуть кондратий не хватил с перепугу.

– В штаны не наложил? – хохотнул проводник и уже серьезно добавил: – Привыкай! И запомни: в Зоне нельзя расслабляться ни на секунду. От того, насколько быстро ты среагируешь на опасность, зависит не только твоя, но и моя жизнь. Мы сейчас должны прикрывать друг друга по мере возможности, невзирая на опыт и личные отношения.

На краю деревни, между высокими старыми деревьями, зиял провал с металлическими дверцами, похожий в темноте на раскрытую пасть высунувшего из земли морду фантастического червя. Старый без остановки нырнул во чрево бункера, и, как только его голова поравнялась с уровнем земли, тихо произнес:

– Осторожно, здесь крутые ступеньки.

Нащупывая ногами путь и скользя рукой по стене, Егор стал медленно спускаться. Когда он очутился на промежуточной площадке, внизу раздался металлический стук, а затем громкий окрик:

– Открывай, старый скряга, мимикрим пришел! Буду целовать тебя в бороду!

Из-за закрытой железной двери, как из преисподней, послышался длинный поток брани, из которой только два первых слова можно было употреблять в приличном обществе. Через минуту щелкнул замок, и поток яркого света на миг ослепил гостей. Уже через мгновение они предстали перед заспанными очами Харитона.

– Старый, сволочь! Ты можешь хоть раз прийти по-человечески? Тебе что, доставляет удовольствие будить меня за полночь? Десять солитеров тебе в задницу!

– Да ладно тебе ворчать. После каждой такой ночной побудки ты кладешь себе в карман больше, чем зарабатываешь за неделю в светлое время суток.

Сталкер облокотился на прилавок, который отгораживал часть помещения, забитого оружием, амуницией, продовольствием и разным барахлом, от площадки у двери.

– Давай листок и ручку, я напишу тебе список, и, пока мы поедим твоей несъедобной колбасы, ты поработаешь сверхурочно.

– С каких это пор ты стал обременять себя отмычками? – хмыкнул Харитон, косясь в сторону Егора.

– А это мне на сдачу в супермаркете дали! – мелким почерком заполняя листок, вырванный торговцем из блокнота, ответил сталкер.

– Эх, дошутишься ты когда-нибудь. Как с тобой Молчун третий год уживается? – кряхтел Харитон, выуживая из холодильника хрущевской сборки колбасу и маринованные огурцы.

– А мы друг друга дополняем. Он молчит, а я ему сказки рассказываю, – сталкер протянул листок торговцу.

– Ну-ну, – проворчал тот, углубляясь со списком в свои закрома.

– Ешь, а то в ближайшее время нам будет не до еды, – нарезая хлеб, пробурчал Старый.

Егор уплетал за обе щеки, наблюдая за Харитоном, который аккуратно складывал в новенький армейский рюкзак товар заказчика. Малоподвижная с виду туша торговца порхала по складу с завидной легкостью. Тонкие кривые ноги в комнатных тапочках мельтешили под сенью свисающего пуза, придавая фигуре гротескный вид ощипанного цыпленка. Яркий свет «стоваттки» бликовал на лысине, моментами исчезая в редком кустике уцелевших в центре волос. Пухлые губы беззвучно шевелились, помогая мозгу производить сложные вычисления.

Не успела тарелка с колбасой опустеть, как торговец причалил к прилавку и водрузил на него располневший рюкзак. Рядом легли: новенький КПК, два фонарика с креплениями на оружейные стволы, необычный прибор с зеленым экраном, пара респираторов и нож. Все это накрыла тяжелая кожаная куртка черного цвета с капюшоном.

– С тебя пятьдесят тыщ, – деловито констатировал барыга.

Старый поперхнулся огурцом и закашлялся.

– Слышь, ты чё, охренел? Это же почти двойной тариф?!

– Это компенсация морального ущерба! Да к тому же, если я правильно понял, мне на несколько дней придется закрыть лавку на переучет. Так что, у тебя на счету остается всего пять кусков, – довольно оскалился торговец.

– Виверну тебе в кровать и свинорыла на подушку! – с досадой воскликнул Старый и заглянул в рюкзак.

– С каких это пор ты перестал мне доверять? – насупился Харитон.

Сталкер вытащил четыре магазина к АК и стал разглядывать патроны. Его лицо подозрительно нахмурилось. Морщины на лбу проступили сильнее.

– Что-то не так? – забеспокоился барыга, нервно пригладил рыжую растительность под носом и перегнулся через прилавок поближе к разнесчастным магазинам.

– Тебе не кажется, что патроны выглядят не золотыми? – Старый укоризненно повел бровью и сунул под нос торговцу предмет своего недовольства.

Харитон отпрянул, сполз с поверхности прилавка, недоуменно заморгал глазенками и спросил:

– С чего ты решил, что они должны быть золотыми?

– Так сто́ят – будто рыжье у цыганки! – возмутился недовольный покупатель. Ни один мускул не дрогнул на серьезном лице сталкера.

– А не пошел бы ты?! Вот придурок! – туша торговца плюхнулась в добротное офисное кресло. Уголки рта тронула легкая язвительная улыбка. – Эх, дошутишься ты, Старый! – пухлые ручонки скользнули на поверхность пивного аквариума, сцепив пальцы в замок.

– Забирай обновку, – кивнул на куртку сталкер, обращаясь к Егору. – Магазины тоже твои…

Лысенко надел кожанку, пополнил боезапас и стал с интересом наблюдать, как Старый настраивал и проверял свой коммуникатор. Выглядел прибор как обычный смартфон, каких полно в магазинах, где торгуют сотовыми телефонами, но с небольшим отличием. В задней крышке какой-то умелец установил длинный узкий разъем, в глубине которого, по центру, мигал зеленый светодиод. Старый отодрал липучку клапана на левом рукаве костюма и в обнажившийся паз вставил компьютер. Мигнул экран, пикнул динамик, и в верхней части дисплея замелькали колонки цифр вперемешку с латинскими буквами. Через минуту опять раздался сигнал, и комп потух. Сталкер закрыл предохранительный клапан, поморщился, когда в рукаве зажужжало, и принялся вставлять аккумуляторы в тоненькие трубочки фонариков.

– У тебя случайно в мозгу микросхема не стоит? – удивился манипуляциям спутника Егор.

– Пфр-р, – прыснул торговец. – Он у нас терминатор, блин!

Старый укоризненно взглянул на барыгу и объяснил:

– У меня в воротник костюма вмонтирован «автодоктор», а управляется через КПК – старая модель…

Ночные покупатели прицепили фонарики на автоматы и покинули бункер гостеприимного хозяина.

– Заходите еще! – послышалось из глубины подвала.

– Мерзкая сволочь! – выругался сталкер и проинструктировал Егора: – Пойдем старой дорогой на Пустырь. По ней давно уже никто не ходит, значит, на этом маршруте нас будут искать в последнюю очередь. Ты идешь справа от меня, чуть сзади. Верти головой на все триста шестьдесят градусов. Без толку не болтай. Если нужно обратиться, просто тронь меня за локоть, чтобы меньше создавать шума. На тебе ничего не должно бряцать, скрипеть или булькать. Автомат держи всегда заряженным, на предохранителе и с патроном в стволе. Без моей команды не стрелять, за исключением экстренных случаев. Ну, а остальное по ходу дела усвоишь.

– А какие это экстренные случаи? – поинтересовался Егор.

– Если вдруг из кустов на тебя бросится аасмен, или какая-нибудь другая тварь. А их в Зоне – пруд пруди. Все! Двинулись, пока нас здесь рассвет не застукал!

– Слушай, Старый, а куда мы вообще идем? – не тронулся с места Лысенко.

– Мы направляемся в бар «Абориген». Там ты погостишь немного в относительной безопасности. А мы с напарником наведаемся в схрон возле Градирни. По возвращении я расплачиваюсь с тобой и через бармена помогаю сделать новые документы. Потом выведем тебя за Рубеж, и – здравствуй, новая жизнь. Устраивает такой вариант? Если нет, говори сейчас, – сталкер с тревогой посмотрел на сереющую восточную часть неба, скрывающуюся в густом тумане.

– Подожди! Я что, останусь в этом баре один? А если вы не вернетесь? У меня ж нет денег даже на еду!

– Об этом не беспокойся. Проживание и жратву запишут на мой счет. Вернемся мы, самое большее, через три дня. Я думаю, за это время ты не успеешь нажить себе неприятностей. А там – как Зона распорядится. Ну?

Егору стало страшно. Перспектива записаться в сталкеры его не прельщала. То, что Старый с напарником вернутся – еще не факт. Кому посреди Зоны интересен неопытный придурок с автоматом? Грохнут ночью – и дело с концом.

– Думай быстрее! – торопил недавний арестант. – И не забывай, что ты недавно помог бежать из тюрьмы опасному преступнику. Да и сам находишься здесь незаконно…

Угроза подействовала, переломив все сомнения в душе Егора. Обреченно вздохнув, он решился:

– А что, у меня есть выбор? Давай, веди, Сусанин!

Глава 2

Боевое крещение

– Сивоконь – твою же за ногу! Я тебе сколько раз талдонил: «Избавься от этого треклятого наркомана»? А?

– Владимир Иваныч, да он тут ни при чем…

– Что?.. Ты ополоумел?! А кто по твоему «при чем»? – взорвался командир Опорного Пункта. – Ты?.. Какого хрена вы не шлепнули на месте этого бродягу? Специально – чтоб вот так опозориться?

Прапорщик беззвучно раскрывал рот, пытаясь вставить реплику оправдания в нескончаемый поток брани полковника Сомова, но, судя по налившимся кровью глазам начальника и побелевшим кулакам, упертым в крышку стола, случиться это обещало не скоро.

– Твою мать! По вашей милости вся часть на ушах! Системы сигнализации и боевого слежения почти на двадцать минут остались без питания… Под трибунал захотел? Да если об этом ЧП узнают в округе, меня вздрючат по самое не могу! Ты, сидор гнойный, развел тут панибратство с солдатами и полнейший бардак в третьем взводе! Хочешь на жалованье осесть? Я тебе устрою! – Сомов двинул кулаком по столу, отчего жалобно тренькнул звонок раритетного телефонного аппарата.

– Зачем вы так сразу?.. – успел произнести Сивоконь, считая обвинения безосновательными.

– А как? Как мне прикажешь с тобой поступить?! – полковник выпучил голубые глаза под рыжими кустистыми бровями, чуть подался корпусом вперед и с минуту сверлил взглядом опустившего в раскаянии голову прапорщика.

Повисшая за этим пауза затянулась. Наконец Сомов наполнил легкие и, вытянув в трубочку пухлые губы, громко выпустил воздух. Пальцы разжались, рыхлое тело откинулось на спинку дорогого кресла, обитого кожей, и расслабилось, заполняя складками жира небольшие пустоты у округлых подлокотников. Широкий лоб с глубокими залысинами прорезали две глубокие морщины. Короткий редкий ежик на макушке ощетинился легкой сединой. Маска убийственного гнева сменилась презрительным раздражением, на втором подбородке заблестели микроскопические капельки пота. Полковник чуть склонился набок, достал из кармана кителя пачку сигарет «SENATOR» с запахом вишни, дорогую хромированную зажигалку и молча закурил. Облачко дыма устремилось к потолку, затем, попав под холодный поток из сплит-системы, бойко устремилось в лицо прапорщика.

Сивоконь, словно нашкодивший школьник, украдкой посмотрел исподлобья на командира и прикусил нижнюю губу. За все время их деловых отношений подобный разнос случился впервые. До сегодняшнего дня подельник Сомова слышал лишь похвалы, рекомендации и пожелания, а также получал еженедельно пухлые конверты с зелеными банкнотами казначейства США. Бизнес процветал, как никогда. Оружие и амуниция регулярно уходили по отлаженным каналам за Рубеж, а оттуда шли крупные партии артефактов, так востребованных на Большой земле. Откуда полковник брал товар, Сивоконь не знал, и знать не хотел. Его устраивала роль исполнителя и теневого зама командира части – на большее он не претендовал, дабы спать спокойно с мечтой о недалекой и обеспеченной пенсии. До окончания контракта оставалось чуть больше полугода, и продлевать его Василий не собирался. Правда, о своем решении он еще не уведомил Сомова, решив оттянуть непростой разговор как можно ближе ко дню дембеля, потому что предвидел негативную реакцию полковника. Тем более, отсутствие кандидатуры на место «правой руки» продажного командира воинской части усугубляло и делало непредсказуемыми последствия предстоящей беседы. Прапорщик отнюдь не считал себя незаменимым, просто среди офицеров не было достойного кандидата хотя бы с задатками хваткой натуры.

После второй глубокой затяжки Сомов, наконец, нарушил молчание и уже более-менее спокойно спросил:

– Как все произошло? Рассказывай в подробностях! А то Кречетов по телефону проверещал «ЧП», как истеричка, и больше толком ничего доложить не смог.

Сивоконь немного ослабил стойку «смирно», в которой пребывал все это время, и с хрипотцой в голосе коротко сообщил:

– Сегодня днем, когда я возвращался после встречи с курьером, мы случайно взяли сталкера Старого, работающего иногда на бармена из пепловского притона. По данным, поступающим нам от информаторов Хозяина, этот бродяга весьма ценный и матерый кадр, к тому же имеющий приличную заначку с артефактами. На месте колоть его не стали, так как доходили слухи о непростом характере данного экземпляра. Вот и привезли козла в часть на свою голову. Знал бы, что так получится. – шлепнул бы там…

– Мне на твои эмоции плевать! По делу говори! – перебил полковник, взглянув на часы.

Не желая усугублять раздражение командира, прапорщик скороговоркой продолжил:

– Закрыли мы его в новый изолятор под охраной Плана. Только накладочка вышла: не учел я один нюанс…

– Сам ты «накладочка»! Я тебе за какой болт бабки плачу? Чтоб ты головой думал, а не сидячим местом! Увольте к чертям собачим этого придурка! – снова начал закипать Сомов.

– Да не в нем загвоздка! – чуть осмелев, воскликнул прапорщик. – Крысу тут одну на груди пригрел… – полковник нахмурил брови и вопросительно уставился на подчиненного. – Земляк мой из строителей подлянку кинул, тварь! И главное – не ожидал я от него…

– Так значит, все-таки ты виноват? – хищно оскалился командир.

– Кто ж знал?! – дернул плечами Сивоконь.

– Интересно. Говоришь, этот сталкер работает на Гектара?

Василий кивнул и стал наблюдать, как меняется настроение Сомова. В глазах продажного офицера появились бесовские искорки, на губах заиграла неприятная гаденькая улыбочка. По многолетнему опыту совместной службы прапорщик знал, что шеф после раздумий с таким выражением лица обязательно даст какое-нибудь заковыристое задание с извращенным подтекстом. Хорошо, если оно еще будет в компетенции подчиненного, а то ведь случалось и такое, что поступал приказ чуть ли не звезду с неба достать.

Мысли командира, наконец, приобрели четкие очертания законченной идеи, и он, встрепенувшись, мягким голосом голодной лисы распорядился:

– Поймай мне этих гавриков и доставь сюда. Только я тебя умоляю: не надо доводить их до состояния еще живых трупов, а то ты любитель перегнуть палку, – физиономия полковника вдруг посуровела, и он внезапно гаркнул: – Понял задачу?!

Сивоконь вздрогнул от неожиданности, вытянувшись в струнку:

– Есть доставить живыми!

– И смотри: облажаешься – пеняй на себя! – стальные нотки в голосе шефа не предвещали ничего хорошего.

Прапорщик судорожно сглотнул, развернулся по-уставному и бросился выполнять приказ.

* * *

Беглецы обошли остатки забора крайнего дома и запетляли между стволов редкой дубовой рощицы, которая притаилась с северной стороны деревушки. Еле заметная тропинка проявлялась из завесы быстро сгущающегося тумана, словно не успевающая раскатываться ковровая дорожка. Прожаренная за день земля, обильно политая ночным дождем, испаряла влагу, заполняя молочной пеленой всю округу.

Так пугающий Старого близкий рассвет поубавил обороты, выровняв баланс скорости между наступающими лучами солнца и поглощающим дневной свет туманом. Оружие мгновенно «вспотело». Микроскопические капли воды, собираясь в более крупные, стали медленно сползать вниз, оставляя на металле автоматов мокрые темные полосы. Подсохшая в бункере Харитона одежда вновь пропиталась влагой, тела спутников покрылись противной липкой испариной, вызывающей нестерпимое желание почесаться. Неприятностей добавляла глина, которая вперемешку с мертвыми листьями пластами липла к ботинкам, заставляя с трудом переставлять ноги. Лучи фонариков растворялись в паре метров впереди, вынуждая бредущих постепенно сбрасывать темп и без того неспешной ходьбы.

Егор, несмотря на наказы сталкера, постепенно с головой ушел в свои мысли, предоставив телу рефлекторно двигаться за фигурой проводника. Возможно, атмосфера мерзкой погоды навевала мрачное настроение, подталкивая к самокопанию. Мозг лихорадочно перебирал события последних суток, взвешивая все «за» и «против» в отношении совершенных поступков и принятых решений. Червь сомнений снова стал глодать успокоившуюся было душу, насыщая сознание ядом противоречий. Присущая каждому человеку сила привычки требовала постоянства и спокойствия, протестуя против кардинальных изменений в жизненной суете. Но выходило так, что именно этот порок в свою очередь подталкивал судьбу на крутые виражи, аргументируя свои действия стремлением к тем самым факторам – постоянству и спокойствию. Такая путаница с одинаковым конечным результатом вызывала мысленный тромб, лекарством от которого служило выражение – «будь что будет».

Вскоре тропинка пошла на подъем. Перестали попадаться стволы деревьев, лишь редкие «островки» кустарников да пучки мясистой колючей травы выплывали из туманной пелены, словно спящие привидения. Со стороны деревни хрипло каркнула ворона. Словно услышав условный сигнал, Старый резко остановился. Егор едва не наскочил на сталкера от неожиданности, и уже хотел было возмутиться по поводу образовавшейся пробки, но увидел поднятую руку проводника и услышал шипящий звук из-под маски респиратора. Превратившись в античную статую с согнутой левой ногой, Егор окаменел, боясь даже скрипом складок кожаной куртки потревожить слух ветерана Зоны.

– Слышишь? – прошептал Старый.

Бывший строитель прислушался, медленно повернул голову на крик сонной птицы и уже хотел сказать, что ничего необычного не улавливает, как сталкер резко развернулся и со словами: «Бегом за мной!» помчался в туман, забирая влево.

Сердце Егора ухнуло в пятки. Страх потерять проводника в этой непроглядной пелене буквально подстегнул уставшее тело. Не обращая внимания на отяжелевшие от грязи ботинки, парень рванул следом, едва различая расплывчатый силуэт впереди.

Мечущийся при беге луч фонарика скользнул по сложенным штабелем бетонным плитам и строительному вагончику, основательно вросшему в землю за несколько десятков лет. Если бы не фигура Старого, плавно огибающая возникающие препятствия, Егор точно бы «поцеловался» со всеми местными достопримечательностями, включая терновый куст на краю широкой балки, куда и спустился сталкер. Было видно, что ветеран знает здесь каждую кочку и даже при такой отвратительной видимости чувствует себя как рыба в воде. Этот факт немного обнадеживал и подкреплял уверенность дезертира-строителя в исходе затеянной авантюры.

Изнурительный забег закончился в дренажной трубе, проложенной под широкой насыпью асфальтированной дороги. По прикидкам Егора, именно по этой «двухполоске» недавно стучали его ботинки, когда пришлось улепетывать на север от шлагбаума Опорного Пункта.

Старый остановился на середине убежища, сорвал с липучек защитный клапан на рукаве, выключил коммуникатор и присел на корточки, переводя дыхание.

Егор примостился рядом, мельком осмотрелся. Власть тумана теряла здесь свою силу, поэтому видимость была вполне обычной. Взгляд скользнул по покрытому сажей потолку короткого тоннеля и двухсотлитровой бочке, неоднократно, судя по количеству золы, служившей гостям убежища в качестве мангала. Обломки деревянных ящиков, пустые консервные банки и всевозможный мусор подтверждали предположение парня. Два колеса от грузового автомобиля, возлежащие у стены, очевидно, исполняли роль мебели в подземном постоялом дворе.

– По дороге едет машина – переждем здесь малеха, а то, не дай бог, сидит на переднем сиденье какой-нибудь сержантик и пялится в тепловизор. Хоть и туман, но лучше перестраховаться! – объяснил причину внезапного забега отдышавшийся сталкер.

Мгновенье спустя и Егор услышал нарастающий звук мотора. Очевидно, «уазик» на пониженной скорости следовал в глубь Зоны, натужно урча плохо прогретым двигателем. Сивоконь рассказывал, что в нескольких километрах от Опорного Пункта у железнодорожного моста расположен блокпост, выполняющий роль боевого охранения части от внезапного нападения большой толпы мутантов. Возможно, начальник караула решил проверить бдительность подчиненных или это запоздалая погоня за беглецами, которую для очистки совести направило командование военных. При любом раскладе, попадать в поле зрения пассажиров автомобиля в планы приятелей не входило.

– На всякий случай держи свой сектор, – кивнул за спину Егора Старый, – а я буду держать свой. Стрелять только в случае крайней необходимости. Не подведи, напарник, – сталкер подбодрил парня добродушной улыбкой, переместился к колесам, занял удобную позицию и выключил фонарик.

Стараясь унять легкую дрожь, внезапно поселившуюся в руках и коленях, Лысенко принял упор лежа, ствол автомата пристроил на кирпичах, служивших подставкой для бочки, дернул вниз предохранитель и вырубил свет.

Не прошло и минуты, как армейский внедорожник поравнялся с тоннелем, взвизгнул тормозными колодками, немного поурчал на холостых оборотах и затих. Хрюкнул ручник, гулко щелкнул замок дверцы, и в сопровождении красноречивого матерного выражения на асфальте материализовался не кто иной, как Сивоконь собственной персоной. Егор признал земляка по голосу и манере построения предложений.

– Мля! Ну, чё там, Ляхов? – гаркнул прапорщик.

– Пусто! Ни сканер сигналов, ни тепловизор ни фига не показывают, – донеслось в ответ.

– Твою мать! Неужели на Болота подались?

Зашипела рация. Искаженный динамиком голос захрипел в тишине:

– Бредень, я Капкан! У нас все тихо, жду указаний…

– Мля! Старлей, дуй сюда – получишь новую вводную!

Было слышно, как ботинок прапора с силой боднул резину машины.

У Егора заныло в груди. Перед глазами возникла не самая приятная картина: из тумана в начале тоннеля проступает фигура земляка, на лице – его коронная обезоруживающая улыбка. Внезапно, словно оживший по мановению волшебной палочки автомат в руках Егора начинает биться в конвульсиях, изрыгая смерть. Кровавые кляксы кучно покрывают тело приятеля Васьки, все дальше отбрасывая того в серость забвения с каждым новым попаданием. Объятый ужасом происходящего до помутнения в глазах от спазмов, сковавших легкие, Егор пытается отвернуть ствол оружия в сторону, но руки словно одеревенели, продолжая сжимать беснующееся орудие убийства. Удивление и укор в умирающих очах Сивоконя проникли в сердце убийцы с воплем – «За что-о-о»?..

– За что? Я тебя спрашиваю! За что ты получаешь конверты с зелеными ликами американских президентов?

Суровая реальность бытия вернула Егора на бренную землю, то есть в пространство дренажного тоннеля на территории Зоны. Боль в мышцах рук, сведенных судорогой, пробилась к сознанию хозяина, вынудив сделать единственное, что было правильным в данной ситуации, а именно – укусить себя.

– Что тебе было велено?

Оппонент, которого отчитывал Сивоконь, молчал.

– Я тебе, козлу, русским языком сказал, чтобы трое бойцов с пулеметом сидели на выходе из аномального тоннеля под железкой. Что в итоге?

– Так я…

– Головка от меня! – кто-то из военных прыснул со смеху. Резко хлестнула закрывшаяся дверца «уазика», звякнул о кузов металл, и искаженный злобой голос прапорщика продолжил озвучивать невидимую беглецам сцену на дороге: – Чё ты ржешь, упырь? Зубы вспотели? Так я щас прополю половину – чтоб сквознячок гулял… Все из-за тебя, паскуды…

– А чё я мог сделать? Это ж твой земеля скурвился! Откуда мне было знать, что он ненадежный?! Нашел крайнего. Как чё – сразу План виноват…

Глухой звук удара, крики, возня, отборные матерные выражения – все говорило о начавшейся потасовке.

Егор тем временем разлепил сведенные судорогой пальцы и переваривал услышанное. Тон, с которым Сивоконь общался со старшим лейтенантом, раскрыл вдруг, что Василий далеко не такой простачок, каким казался сначала. Очевидно, в части существовала какая-то теневая иерархия и своя система премиальных поощрений. Откуда только брались деньги – было непонятно. Ясно одно – их ищут, но не официально. В противном случае подняли бы по тревоге всех способных держать оружие и вызвали спецназ.

Разборки на дороге наконец-то прекратились. Прапорщик, еле сдерживая ярость, продолжил руководство операцией по поимке беглых преступников:

– Ляхов – есть что?

– Кроме стаи собак у элеватора – ничего нового.

– Так, Дудченко! Забирай «уазик» и дуй на северный КПП – нужно перекрыть выход на Могильник. Я с Планом наведаюсь к Харитону в деревню и подожду БТР с бойцами. К обеду надо перетряхнуть все Пятихатки и окрестности…

– Дались тебе этот сталкер да строитель-алконавт! К чему этот сыр-бор? – спросил старший лейтенант, ожидая, когда бойцы усядутся в машину.

– Не твое собачье дело! Явишься на точку – доложишь!

Взревел движок «уаза», рыкнула коробка передач, и перегруженный автомобиль покатил на север, шурша протекторами шин по асфальту.

– Хватит дуться! Зубы на месте? – примирительно осведомился у солдата Сивоконь.

– Все нормально, – буркнул тот.

– Ну, тогда пошли!

– Может, в тоннеле под дорогой проверить? – блеснул идеей План.

У Егора от этих слов похолодело в груди.

– Ага! Подожди, сейчас рушничок погладят и солонку наберут, чтобы тебя встретить! Не тупи! Старый не дурак. Они уже давно на Могильнике или на Болотах камыш топчут. Этот сталкер работает на Гектара. У него опыта больше, чем у тебя извилин в голове. Пошли к Харитону! Глаз даю – парочка наведывалась к нему. Может, выспросим чё полезное.

– А ты уверен, что деревня пустая? Нас не подстрелят там? – не унимался боец.

– Тепловизор кроме костра ничего не показал. Варяг увел новичков – стопудово Старый маякнул насчет облавы…

Ботинки военных затопали по дороге, удаляясь в сторону брошенного населенного пункта. Неразборчивое бурчание еще некоторое время нарушало тишину, затем постепенно утихло.

Концы тоннеля стали заметно сереть. Неотвратимо наступало утро, грозя беглецам новыми неприятностями. Егор оглянулся. Силуэт сидящего на колесе сталкера отчетливо просматривался на бледном фоне проема. Занемевшее тело нехотя подчинилось, и Лысенко оседлал второе «кресло». Нестерпимо требовалось посмаковать сигаретку. Он не отказался бы даже от дешевой «Примы», которую так любил Сазаныч. Воспоминание о бывшем коллеге навеяло тоскливое чувство вины перед бригадой строителей, которая хоть и ненадолго, но стала его второй семьей.

– Кажись, пронесло, – нарушил молчание сталкер.

– Курить охота, – не в тему отозвался Егор.

– Забудь! Пора линять отсюда, – Старый бесшумно поднялся и двинулся в туман.

Лысенко сглотнул набежавшую слюну и поспешил за товарищем.

Шли долго. Иногда проводник останавливался и прислушивался. В эти короткие мгновения Егор отдыхал и оглядывал окрестности. Хотя что можно увидеть в серой пелене кроме кустов и редко встречающихся деревьев? Правда, иногда попадались какие-то странные участки туманной завесы, в которых мельчайшие частички влаги вели себя необычно, а местами вообще отсутствовали. Как правило, проводник огибал подобные «танцующие столбы», «вихревые спирали» и «круговые фонтаны».

– Заметил? – усмехнулся сталкер, бросив косой взгляд в сторону подопечного.

– Ага! Что это? Ведь так не бывает, – обрадовался парень возможности поговорить.

– Аномалии! Потом расскажу. Главное – держись от них подальше, – скупо ответил Старый и прибавил шагу.

Балка незаметно перешла в молодой ельник. Приятно запахло хвоей. Липкие иголки скользили по влажной поверхности куртки, оставляя мутные клейкие крапинки. На краю небольшой проплешины Старый резко свернул влево по еле заметной тропинке. Справа показались бетонные столбы с ржавой «колючкой», провисшей от времени. Сталкер еще ускорил темп, а когда ельник закончился, перешел на бег трусцой.

Преодолев невысокий холм, путники приблизились к развалинам кирпичных строений. С уцелевших остатков шиферной крыши срывались крупные капли, громко ударяясь о куски исковерканной жести, дырявую канистру и капот «сто тридцатого» ЗИЛа, упершегося бампером в стену длинного гаража на несколько боксов. Повсюду виднелись пулевые отметины. На земле в изобилии валялись стреляные гильзы разного калибра и степени окисления. Бывший «Машдвор», как гласили металлические буквы на уцелевшей створке ворот, и после аварии на АЭС продолжал служить людям, только не по своему первоначальному назначению.

На старых тополях у границы забора раздалось противное карканье нескольких ворон. Местные падальщики как бы плакали, сожалея о том, что возможный завтрак проплывает мимо голодных пустых желудков, лишь раззадоривая аппетит.

– Чтоб вас, заразы! – сталкер оглянулся убедиться, что напарник не отстает, и припустил быстрее.

Показавшаяся за машинным двором дорога вывела беглецов к довольно крутому холму, у подножия которого чернело жерло широкого тоннеля. Туман стал понемногу рассеиваться. Первые лучи солнца тронули верхушки деревьев. Не хватало только веселого щебетания птиц, чтобы полюбоваться запоздалым наступлением нового дня.

Напарники остановились перевести дух недалеко от ржавого гусеничного трактора, брошенного в кювете дороги. Многотонный труженик основательно оброс травой и диковинного вида плесенью. Распахнутые дверцы прибавляли уныния и без того жалкой внешности железного коня. На месте лобового стекла красовался дремлющий черный ворон. «Вот бы сюда фотоаппарат, – подумал Егор, – интересный снимок бы получился…»

Словно прочитав мысли гостя, Зона решила внести некоторые коррективы в его идею – показать короткое представление, для запечатления которого понадобилась бы кинокамера.

Сначала резко колыхнулся воздух над кабиной трактора, сдув сухую листву с покатой крыши. Затем высоко в небе над ржавой машиной послышался звук, похожий на приближающееся шуршание шин по асфальту.

Егор стоял как вкопанный, не слыша уговоров сталкера укрыться в канаве поодаль – словно врос в дорогу, оглушенный и ошарашенный происходящим.

Представление между тем продолжалось. Звук перерос в громовой раскат, заглушив карканье птицы, беспорядочно раскручивавшейся внутри кабины, в изобилии теряя перья при столкновении с рычагами управления и каркасом сиденья, затем резко оборвался негромким хлопком, причиной которого стало взорвавшееся изнутри тельце ворона. Не успели черные перья спланировать на пол, как трактор медленно тронулся с места в направлении людей. Гусеницы не вращались – неведомая сила толкала груду металлолома словно утюг. Сантиметр за сантиметром мертвое чудище приближалось к спутникам, сминая траву и кустарник на своем пути. Пласты дерна вперемешку с комьями сырой земли скапливались перед машиной, образуя живой, растущий в размерах вал чернозема.

Страх проник в каждую клеточку тела Егора, постепенно перерастая в леденящий душу ужас. Парализованные на время мышцы стали поочередно терять связь с сознанием, что неминуемо грозило закончиться обмороком.

Старый, на несколько мгновений переставший дергать спутника за рукав и тоже с интересом наблюдавший за движением трактора, мгновенно оценил ситуацию. Хлесткой пощечиной он вывел Егора из транса и волоком потащил к тоннелю. Они успели сделать несколько шагов, и тут оживший металлолом выскочил на грунтовку, сопровождая маневр неимоверным лязгом, скрежетом и стуком – наконец, расклинилась трансмиссия, сдерживавшая ранее скорость машины. Лихо перемахнув дорогу как раз по тому месту, где недавно стояли люди, железный конь со всего маху въехал передком в тополь, росший на обочине. Раздался глухой звук удара. Жуткий скрип сгибающегося в бублик ствола и треск обламываемых ветвей эхом разнеслись по всей округе. Всю листву тополя собрало в шевелящийся ком и забросило в кабину трактора. Закрывшись, разом хлопнули дверцы. Разрезая воздух, резко распрямился голый остов дерева. На этом все закончилось, лишь клубок еле заметного марева покатился к голой вершине холма, тревожа редкую траву на своем пути.

Егора трясло. Кровь стучала в висках. Даже в рассказах прапорщика ничего напоминающего недавнее представление, не было. Такое могло родиться только в безумной голове какого-нибудь голливудского сценариста.

– Эффектную презентацию тебе Зона организовала! – нарушил молчание сталкер. – Даже я такого никогда не видел. Слышал, в баре брехали об оживших машинах в Туманске, но чтобы на Пятихатках и такая хрень!..

Егор уставился на проводника немигающим взглядом:

– Что э-это б-было?

– Бродяги называют ее «шалуньей»! Блуждающая аномалия. Редкость в Зоне, но, как видишь – встречается.

Боковым зрением Егор заметил, как в кустах между придорожными тополями мелькнула тень. Шок от уже увиденного и рассказы о коварстве местной живности разбудили инстинкт самосохранения. Палец интуитивно сдвинул планку предохранителя.

Счищавший грязь с ботинок сталкер мгновенно поднял голову на раздавшийся щелчок.

Объяснить причину поступка Егор не успел. Из зарослей с раскрытой пастью вылетело нечто.

– Осторожно! – парень оттолкнул Старого в сторону и, навскидку, короткой очередью превратил голову мутанта, похожего на большую собаку, в ошметки.

Тело монстра глухо рухнуло на то место, где мгновение назад стоял ветеран. Парень оцепенел. Сам не ожидая такой развязки, он впился взглядом в глаза спутника, задыхаясь немым вопросом.

– Ни хрена себе! – лицо только что спасенного сталкера вытянулось в изумлении. – Я думал, что ты и стрелять-то толком не умеешь. Что-то лихо для строителя…

У Старого, видно, сначала закрались нотки недоверия, так как он подозрительно прищурился и потянул автомат на живот, но потом замер и пытливо стал наблюдать.

Егор, не найдя поддержки со стороны спутника, опустил голову, взирая широко раскрытыми глазами на дергающееся в конвульсиях тело твари, и не мог пошевелиться. Уцелевшая нижняя челюсть шокировала острыми загнутыми внутрь клыками внушительных размеров. Даже страшно представить, что будет с шеей человека, если такое орудие убийства сомкнется на ней мертвой хваткой. Как подобное существо могло родиться в природе, имея в предках собаку? Сознание подсказывало, что виной всему радиация, но тут же само собой напрашивалось противоречие – ведь не может же излучение плодить орды мутантов, о которых все постоянно судачат. Компьютер в голове завис, требуя перезагрузки в виде объяснений произошедшего и увиденного. Вдобавок Егора начинало трясти. Тень смерти мелькнула совсем рядом, и лишь чудо или провидение помогли на этот раз. Но ведь так не может продолжаться всегда. Нельзя все время идти по краю пропасти и надеяться на благосклонность Фортуны. «Бежать отсюда! Куда угодно, только подальше…»

Ветеран быстро просек ситуацию. Переступив через труп, он медленно отвел в сторону автомат парня, который был до сих пор направлен в голову мутанта, положил руки на плечи и ощутимо вдавил большие пальцы в ямки над ключицами, приговаривая:

– Все нормально. Расслабься. Тварюга издохла. Ты спас мне жизнь. Молодец. Спасибо! Все в прошлом – теперь нужно идти дальше…

Это частично помогло. Егор опустил оружие, поднял голову, и его прорвало. Слова потоком полились с уже не трясущихся губ:

– Что за хрень? Такого не может быть! Выходит, все сказки – это правда? Ты мне не сказал…

Увесистая оплеуха прервала словесный поток.

– Хватит истерить! Все, что видят глаза – происходит на самом деле! Да, в Зоне полно мутантов и всяких странностей. Здесь на каждом шагу смерть! Хочешь вернуться? Давай! Сивоконь уже протирает патроны, чтобы, не дай бог, не испачкать твой лоб смазкой. Размазня дешевая! Хлюпик! Баба!

От таких слов Егор мгновенно налился злобой по самую макушку. Губы сжались в полоску. Ствол автомата медленно пополз вверх.

– Чё ты гонишь, козел! Да я сейчас из тебя…

– Слава Зоне! А то я уж решил, что это затянется надолго.

Сталкер отступил, нагнулся к мутанту, отрезал роскошный пушистый хвост, спрятал в рюкзак и, выпрямившись, направился к тоннелю. Уверенная походка, спокойное выражение лица – все говорило о том, что психика этого человека давно перестала нормально реагировать на такую мелочь, как смертельная опасность. Казалось, что даже понятие «чувства» отсутствует в нем напрочь.

Егор постоял немного, обреченно вздохнул и поплелся следом. В голове опустело, словно кто-то провел генеральную уборку с помощью мощного пылесоса. Он не задумывался, куда несут его ноги, что делают руки – просто тупо смотрел вперед и шел.

Уже на краю тоннеля левый ботинок Егора ступил в глубокую лужу и заскользил вперед. Едва не приземлившись на пятую точку, парень взмахнул руками, чуть присел и, выровняв центр тяжести, разразился отборнейшей бранью. Исчезнувшая было злость теперь потоком выплескивалась наружу с каждым словом. Способность трезво оценивать ситуацию вернулась, вынудив сознание «привязаться к местности».

Внушительных размеров железобетонное сооружение уходило в глубь холма, выделяясь на крутом склоне серой рамкой защитного парапета. Размеры проема позволяли свободно пропускать грузовые автомобили и даже высокие автобусы. Так как дорожное покрытие отсутствовало, можно было сделать вывод, что катастрофа на АЭС не позволила окончить строительство объекта, и люди не успели воспользоваться задумкой инженеров и архитекторов в мирных целях. Теперь же, по прошествии стольких лет, Зона внесла свои коррективы в творение рук человека, «облагородив» его на свой изощренный вкус добротным обвалом в десятке метров от начала. Глыбы бетонных обломков вперемешку с глиной преграждали путь, навевая отчаянье и безысходность положения.

Егор приблизился к сталкеру, ожидавшему его у обвала:

– Что дальше?

– Ставь автомат на предохранитель, чтоб не стрельнул ненароком, и двигай за мной, – Старый ухватился за край бетонной плиты, опасно свисающей почти перпендикулярно тоннелю, и скрылся в узком проеме за выступом.

Егор, включив фонарик, заглянул в темноту невидимой со стороны щели, выругался в сердцах и полез следом. За плитой, под самым верхом, оказалась небольшая дыра, в которую вполне мог протиснуться человек. Старый где-то впереди скреб снаряжением о бетонные обломки. Егор ужом пополз за ним, едва не разбив фонарик о кусок арматуры, торчавший над головой. Через несколько минут пребывания в подземном лабиринте он уперся взглядом в подошвы ботинок товарища:

– Ты чё, застрял?

– Тихо! Тут могут быть карлики или аасмены, – прошептал Старый.

Мгновение, и подошвы впереди исчезли. Послышался шум сползающего тела. Лысенко последовал за ним и тут же свалился в остатки тоннеля, оцарапав кожу рук. Впереди, метрах в двадцати, показался свет, пробивающийся сквозь заросший кустарником выход из подземелья.

– Здесь дождемся вечера и двинем дальше. Давай поедим, и можешь поспать. Я пока заделаю дыру в завале и покараулю, – предложил сталкер, карабкаясь наверх к норе. Там он долго пыхтел, ворочая камни, пока не заложил проход. Спустившись, взял у Егора открытую банку тушенки и уплел ее, громко причмокивая и стуча ложкой о края жестянки.

– Ты где так метко стрелять научился? – спросил Старый с набитым ртом.

– Я служил в роте, обслуживающей окружной полигон. Так что, на стрельбище каждый день доводилось упражняться из разного оружия. Особенно мне нравился «Винторез». К нам каждую неделю приезжал отряд ОМОНа на тренировки, и я всегда вызывался таскать им цинки с патронами. За это мне давали пострелять из ВСС. Вот это машинка! Маленькая, удобная – не то что «эсвэдэшка».

– А-а-а! Срань конченая! – отмахнулся собеседник. – У моего напарника такое убожество. Денег на него кучу потратили, чтобы модифицировать выдержкой в растворе «полуночной росы». Только после этого проблем поубавилось.

– Это каким таким образом?

– Есть артефакт, который можно найти только ночью. Представляет собой подобие черного желейного шарика размером с куриное яйцо. От воздействия дневного света превращается в маслянистую жидкость. Вот эту редкую дорогую хренотень и называют «полуночной росой». Болотник, изучая этот арт, выявил одно поразительное свойство. Если при свете растворить «росу» в машинном масле и замочить на сутки в этой жиже оружие, то износостойкость металла повышается в десятки раз. Есть, правда, одна закавыка: после такой закалки невозможно производить ремонт – инструмент не берет.

– А если обработать и сами инструменты?

– Хм… Вообще-то я в этой теме не бум-бум. Так, слышал краем уха…

– Скажи, зачем тебе хвост той собаки, или как там называется этот мутант?

– Гектар хорошо платит за мех псевдоволка – наверное, за Рубежом из него что-то шьют, выдавая за какую-нибудь супернорку.

Вопросов у Егора скопилось – вагон и маленькая тележка. Видя, что ветеран отвечает нехотя, он все же решил спросить:

– Старый, расскажи, как ты в лапы к Сивоконю попал. Вроде на лоха не похож, а взяли тебя без видимого урона. – Егор заинтересованно блеснул глазами.

– А, Зона глупо подшутила, – отмахнулся тот. – Я принес Харитону посылку от Гектара и возвращался назад. Как раз напротив тоннеля, где мы недавно куковали, за мной увязалась пара диких псов. Ну, засел я в кусты за пнем, чтоб этих тварей в расход пустить, как вдруг услышал – машина едет. Стрелять нельзя – вояки меня сразу бы вычислили. Я вытащил нож и приготовился резать уродам глотки. Вояки подъехали, тут и собаки как назло бросились в атаку. Одного пса успел отшвырнуть, а другому загнал лезвие в глаз. В этот момент разорвалась граната, кто-то из салаг решил добыть хвост псины. Как потом выяснилось, рвануло под первой собакой. Поэтому, и еще благодаря пню, меня не задело, а оглушило. Когда очухался, в лицо смотрел ствол автомата. Рядом стоял Сивоконь с ножом в руке и ржал, как лошадь на случке. Ну, а дальше – ты сам все знаешь. Вот такая глупая история, – сталкер отбросил пустую банку и спрятал ложку в карман брюк.

Рассказ немного оживил ветерана и поэтому Егор, отбросив приличия, продолжил расспросы:

– Старый, как ты думаешь – Харитон стуканет прапору, что мы в лавку заходили?

– По-моему, нет. Хотя, все может быть, – дернул плечами сталкер. – Этот барыга – фрукт еще тот. Ради своей выгоды на все готов.

– А ты давно в Зоне?

– Четвертый год, – вздохнул Старый. – Почти шесть месяцев в инкубаторе Варяга, столько же отмычкой в команде Прохора, а потом мы с Молчуном отпочковались и стали работать на себя.

– А что до сих пор домой не вернулся? Или денег мало скопил? – допытывался Егор.

Сталкер долго думал, а затем вздохнул:

– Наверное, Зона не отпускает. Да и нет у меня дома.

– Как это? – удивился новичок.

– Да вот так! Развелся с женой. Квартира в Донецке была куплена ее папашей и оформлена на нее. Мой дом после смерти матери мы продали и купили подержанную «БМВ», которую женушка через месяц разбила в металлолом. Вот так я оказался на улице. А ведь работал водилой в городской администрации – возил тестя. Он был первым замом главы. Ну, естественно, после развода бывший папа дал мне пинка. Спасибо хоть денег подкинул, чтобы я из города убрался и не попадался ему на глаза… Я сел на первый попавшийся автобус – и до конечной, потом на электричке с тремя пересадками, снова автобус, и оказался недалеко от Калининграда в каком-то райцентре. Помыкался немного по забегаловкам, пока деньги были – стал спиваться. А однажды в подворотне помог калеке одному, обеих кистей у него не было, отбиться от малолетних хулиганов. В благодарность он привел меня домой, отмыл, накормил. Под бутылочку самогона излил я всю душу мужику. Спасибо – выслушал. Затем безрукий поведал о своей нелегкой доле. Оказалось – промышлял он в Зоне, пока здоровье было. Долгий разговор у нас тогда случился. В общем, по пьяни решил я заработать легких денег. Прадед, так этого мужичка сталкеры звали, отговаривал, показывал свои культи, пугал смертью под каждым кустом, но я стоял на своем. К утру он сдался. По его рекомендациям меня бесплатно переправили на Пятихатки в инкубатор Варяга, а дальше – пошло-поехало. Вот так и живу…

Старый замолк, помрачнел вдруг, опустил голову и погрузился в размышления, навеянные воспоминаниями о прошлом. Егор не стал больше приставать с расспросами, да и спать хотелось. Он пристроил под голову рюкзак, закрыл глаза и незаметно погрузился в сон, давший возможность молодому организму заняться восстановлением потраченной энергии.

Из небытия возникла мать в своем длинном халате в зеленый горошек. Она мыла яблоки и складывала их на голубой поднос, а он сидел за столом и болтал ногами, стуча сандалиями о перекладину, соединяющую ножки стула. Фрукты аппетитно пахли летом и домом. Ему было тогда семь лет. Он только начал ходить в первый класс, но уже мечтал стать инженером, как отец, чтобы его так же каждое утро забирали на работу и потом привозили домой на белой двадцать четвертой «Волге».

Егор повернул голову в сторону двери, ведущей в коридор. Вместо привычной картины с кремовыми обоями на стене он увидел грубую кладку из больших шершавых камней, напоминавших блоки, составляющие стены египетских пирамид. Слабое голубое свечение, игравшее матовыми бликами на поверхности этой стены, притягивало любопытного мальчишку. Егор хотел обратить внимание мамы на это необъяснимое чудо, но та незаметно вышла во двор через кладовку, и оттуда слышалось, как она подметала дорожку под навесом. Он не испугался, не стал звать на помощь, а просто спрыгнул со стула и тихонько приблизился к проему. Ему все это было уже знакомо. Откуда? Неизвестно. Не мог вспомнить, да и не старался особо. Егор почему-то знал, чувствовал всей душой, что он все равно дома.

Он ступил через порог. Слева светилась кабина портала. Именно так называлось это устройство, сделанное сплошь из прозрачного стекла за исключением слегка матовой выпуклой двери, в идеально гладкой поверхности которой Егор увидел свое отражение. Нет, не семилетнего мальчика. Взрослый мужчина в черном бронекостюме с мудрыми глазами уверенно смотрел перед собой…

– Ты чего задумался, сынок? – голос матери за спиной испугал его.

Егор оглянулся. Он до сих пор сидел на кухне, привычно и беззаботно болтая ногами. Коридор был на месте, желтея в проеме кремовыми обоями, как и положено. Мама мыла посуду в раковине, но отвлеклась на миг, одарив сына ласковой улыбкой.

Именно в этот момент Егора словно выдернули длинной рукой из-за стола, покрытого цветастой клеенкой. Он услышал над ухом:

– Перестань болтать ногами! Ты что, во сне на велосипеде ездишь?

Вернувшись в реальность, Лысенко открыл глаза и с ноющим чувством в груди выдавил:

– Бли-ин, такой сон снился, а ты – «перестань болтать, перестань болтать»! Не мог потерпеть чуток?

Он повернул голову и увидел вытянувшееся в удивлении лицо сталкера. Тот беззвучно зевал ртом, не находя слов в ответ. Видно не ожидал услышать подобного и, придя в себя, возмущенно выдал:

– Да ты охренел! Может, тебе еще подушечку поправить и одеяльцем укрыть? Вставай, бери автомат в зубы и пошли! Ты и так проспал целый день. Я тебя, сволочь такую, пожалел, а ты…

Парень опешил. Ему не верилось спросонья, что прошло столько времени. Казалось, он отключился на несколько минут, а выходит – уже вечер. Чувство вины захлестнуло душу Егора, вытеснив из памяти непонятные видения из сна. Хотелось найти подобающие ситуации слова благодарности и оправдания, но мало что спросонья пришло на ум:

– Старый, прости! Мне показалось, что я спал минут десять. Чего ж ты меня раньше не поднял, хоть бы сам поспал чуточку. Ну, извини, друг!

– Ладно, – перебил жалобный поток сталкер. – Хорош без толку слюни пускать. Идем, уже вечер – надо до темноты на Могильник попасть. Вот, возьми, нашел здесь в нычке, – он бросил Егору почти пустую пачку сигарет, подхватил автомат и двинулся к выходу из тоннеля.

Продравшись сквозь густые заросли боярышника, путники пересекли лесополосу и по заброшенному полю направились к виднеющимся вдали остаткам водонапорной башни по направлению к корпусам бывшей молочной фермы. Солнце уже садилось, лишь краешек огненно-красного диска выглядывал над восточной частью далекого горизонта. До темноты оставалось часа три-четыре – по крайней мере, так казалось человеку, не посвященному в капризы Зоны.

– А может, пойдем по дороге? – предложил Егор, указывая на бетонку, идущую от тоннеля к ферме.

– Там фонит сильно, да и на МТФ нам заходить без надобности. Неизвестно, кто там сейчас обосновался. Мы обойдем все это хозяйство слева и прошмыгнем по краю Пустыря до прохода на Могильник. Следи за тылами и выбрось сигарету. В Зоне по дороге не курят. Да и вообще – бросай эту вонючую привычку! – пробухтел Старый, достав из кармана какой-то прибор.

Егор шел следом и вертел головой, как сова на ветке. Электронная игрушка в руках ветерана изредка трещала. В такие моменты сталкер ускорял шаг, продолжая правой рукой сжимать автомат.

Вскоре беглецы приблизились к окраине долины. Крутые холмы с выступающими фрагментами скальной породы неровным строем окаймляли изъеденную оврагами равнину, создавая подобие котлована на месте гигантского высохшего озера. Возможно, так все и было, но об этом можно лишь только догадываться.

Плавно свернув параллельно берегу и сбавив темп, путники стали петлять вокруг росших местами елей с закрученными в разные стороны стволами.

Прав был Сивоконь, в Зоне действительно царила поздняя осень. Трава имела такой вид, словно ее не раз прихватывало морозом. Листья были серовато-коричневого цвета, с редкими бледно-зелеными вкраплениями. Даже хвойные деревья растеряли половину иголок, образовав под кронами островки грязно-желтых одеял неправильной формы. Кособокие куполообразные верхушки елей напоминали растрепанные прически худых лысеющих женщин, что добавляло уныния и без того неживописной здешней природе.

Повсюду, куда ни глянь, валялся мусор. Обрывки грязной бумаги, куски ткани, консервные банки, пустые сигаретные пачки, стреляные гильзы, целлофановые пакеты – все эти отходы попадались чуть ли не на каждом шагу. Но больше всего Егора поразили кости. Недавно обглоданные, вымытые дождями и отшлифованные ветром, почерневшие от времени и свежие, с остатками гнилого мяса, звериные и человеческие – от их вида по спине пробегали мурашки, а палец на спусковом крючке немел от напряжения.

Вдруг Старый остановился у вывороченной с корнем сосны, сорвал с пояса гранату, дернул кольцо и с размаху швырнул ее в густые заросли кустарника, росшие на пути. Затем туда же полетело еще два гостинца.

– Ложись! – крикнул сталкер и прыгнул на дно ямы, где когда-то гнездилась корневая система несчастного дерева.

Егор нырнул следом, едва не сломав ветерану руку в момент приземления.

Раздался взрыв. Начавшийся было визгливый концерт, в составе хора из нескольких глоток неведомых существ, поглотило буханье еще двух «эфок».

Старый вскочил, выбрался из сотворенного Зоной окопа и укрылся за стволом сосны, направив автомат в сторону кустов.

– Давай сюда! – скомандовал он напарнику, который в растерянности крутил головой на дне ямы.

Егор поднялся и остался стоять как вкопанный. Душераздирающий рев, глухое булькающее хрипение, треск ломающегося кустарника парализовали парня. Наполненные ужасом глаза неотрывно уставились на новых персонажей, которые один за другим появлялись из поредевших зарослей, словно реактивные мини-бульдозеры со сломанной трансмиссией.

– Твою мать, быстрее! – донеслось из-за торчавших веером корней сосны.

Очевидно, обнаружив местонахождение обидчиков по крику сталкера, четыре уродливые свиньи, размерами с «Запорожец» каждая, пригнув головы к земле, ринулись в атаку.

Будто чертик из табакерки, Лысенко выпорхнул наверх. То ли инстинкт самосохранения не подвел, то ли страх так подействовал – неизвестно. Главное, что через пару секунд Егор стоял возле сталкера на коленях и, облокотившись на ствол дерева, безуспешно давил спусковой крючок. Сердце бешено колотилось, утопая в накрывающей сознание волне паники. Беспорядочно мечущиеся в голове остатки разумных мыслей сплелись в тугой комок и, согласно закону броуновского движения, стали колотиться в черепушке с ритмом обезумевшего пульса.

Отрезвили парня стреляные гильзы, брызнувшие в лицо из автомата Старого, грохот затвора и оглушающие хлопки выстрелов. Отпрянув назад, Егор содрал онемевший палец со спускового крючка, сдвинул планку предохранителя и переключил внимание на врагов.

Кабаны-переростки, тем временем, были уже совсем рядом. Наименее пострадавший от гранатных осколков мутант приближался к укрытию людей, чуть подволакивая заднюю ногу. Следом, орошая землю брызгами крови из обширной раны в боку, слегка пошатываясь, семенила другая тварь. Третье подобие свиньи, поймав почти весь магазин сталкера, зарылось носом в сырую землю, продолжая в агонии дергать ногами. У отставшей от авангарда хрюшки оказался вспорот живот, и по траве между ног тащилась требуха, мешая бегу.

Вся картина в долю секунды отпечаталась в прояснившемся сознании Егора. Мозг быстро оценил ситуацию, и пулевые отметины тут же кривой прерывистой строчкой украсили шею и лопатку особо прыткого мутанта. Такой своеобразный абстракционизм садиста-художника сорвал бы бурю оваций у бывалых охотников, так как мутант с перебитыми позвонками замертво рухнул у края ямы, проехав по инерции пару-тройку метров, попутно сминая широкой грудью редкую траву.

Следующую тварь быстро успокоили огнем уже из двух автоматов. Она упала на передние ноги и некоторое расстояние пропахивала рылом подсыхающую корку глины.

Отставшая хрюшка, наконец, запуталась копытами в своих кишках, тщетно пытаясь встать на окровавленные ноги. Визг отчаянья огласил окрестности, напоминая звук большегрузного самосвала, тормозящего на большой скорости и сжигающего при этом резину о поверхность асфальта.

Старый перемахнул через спасительный ствол сосны, осторожно приблизился к нарушительнице тишины и двумя короткими очередями оборвал мучения несчастной.

– Твою мать! – воскликнул Лысенко, приблизившись к спутнику. – Это что ж, домашние свиньи превратились в таких динозавров?

– Хм… Видел бы ты химеру – вот это махина! – перезаряжая оружие, отозвался сталкер. – В полтора раза больше кабана, когти, как сабли, и ума побольше, чем у нас с тобой вместе взятых. Один анархист рассказывал, что видел в бинокль с вышки, как двое бандюков спрятались от химеры внутри подбитого БТРа. Так вот, эта тварюга сковырнула десантные люки, как ореховую скорлупу, а затем, несмотря на огонь из двух автоматов, достала людей по частям.

Егору вспомнились страшилки, которыми его потчевал перед сном усатый прапорщик. Тогда истории о страшных мутантах казались надуманным местным фольклором. Теперь же, после второй стычки с представителями местной фауны, он резко стал менять отношение к рассказам земляка далеко не в лучшую сторону. «Как я, здравомыслящий человек, мог согласиться на эту смертельно опасную авантюру с прогулкой по проклятой богом земле?» – мысленно спросил себя Егор.

Из раздумий парня вывел мат ветерана. Старый поскользнулся на испражнениях кабанов и измазал ствол автомата в крови, образовавшей возле туши большую бурую лужу. Пока сталкер приводил в порядок оружие, Лысенко разглядывал труп порождения Зоны.

Густая черная щетина со спичку толщиной, напоминающая короткие иглы дикобраза, покрывала всю поверхность кожи за исключением небольшого участка на поджаром животе. Широкие острые копыта на узловатых ногах, покрытых незаживающими язвами, внушали ужас только от мысли, что станется с человеком, когда по телу прогуляется подобный топотун. Непропорционально развитая голова с ятаганами желтых клыков на нижней челюсти и покатым лбом могла вызвать приступ энуреза одним своим видом. Увитая мышцами могучая грудь, казалось, позволяла беспрепятственно сметать с пути любые препятствия вплоть до легкового автомобиля.

– Хватит таращиться! Пошли дальше! – отвлек Егора сталкер. – Вон, уже проход на Могильник виднеется!

Завороженный зрелищем Лысенко с трудом отвел взгляд и, едва переставляя ватные ноги, поплелся за проводником.

Из кустов доносились хрипы раненых мутантов и тихие шорохи. Путники осторожно обогнули опасный участок и, оглядываясь назад, продолжили путь.

– Бегом, падлы! Уроем козлов! – донеслось справа со стороны холма, поросшего густой колючей травой.

Из устья оврага, начинавшегося метрах в ста от прохода на Могильник, один за другим появились фигуры людей с оружием. Десяток бойцов в разномастной одежде неумело разворачивались в цепь, подгоняемые матерными возгласами высокого крепыша в армейском бронежилете поверх кожаной куртки.

– Вот же гады! Не успеем… – обреченно выдохнул Старый, вращая головой в поисках подходящего укрытия для встречи незваных гостей.

Егор прикинул расстояние до седловины прохода, оценил прыть противника и пришел к такому же выводу. Шансы проскользнуть – нулевые. Группа шла наперехват и в любом случае их опережала.

Сталкер рванул к единственному месту, где хоть как-то можно укрыться и дать отпор. Это был пригорок рядом с обрывистым краем долины с толстым трухлявым пнем посредине.

– За мной! – крикнул он спутнику, покрыв половину расстояния до будущего оборонительного рубежа.

Почти у ног Егора посыпалась картечь, потеряв скорость на излете из-за недосягаемого пока расстояния для ружейных зарядов, и только потом донесся звук самого выстрела. Такой довод подстегнул парня к активным действиям. Пригнувшись, он сорвался вслед за проводником, стараясь не споткнуться о кочки с кустистой травой. Уже почти у самого пня недалеко от подножья пригорка над головой Егора просвистели первые пули. Выстрелов слышно не было. «Наверное, автомат с глушителем», – пронеслось в голове Лысенко, когда он свалился на землю возле Старого. Тот уже припал к оружию, собираясь подороже продать свою жизнь.

И снова Зона вмешалась в ход событий, перевернув все с ног на голову. От выхода из долины донесся леденящий душу продолжительный рык. Егор перевел взгляд и обомлел. По спине тут же пробежали колючие мурашки и осели неприятным холодком в районе груди. Эхо усилило и разнесло по долине жуткий боевой клич, и все замерло, словно остановился просмотр фильма.

Десяток уголовников и двое сталкеров завороженно взирали на громадного зверя, спокойно восседавшего на большом угловатом валуне. Двухголовое существо, довольное произведенным фурором, грациозно встало на все четыре лапы и с ленцой зевнуло меньшей по размеру пастью. Будто демонстрируя длинную густую шерсть, оно по-кошачьи выгнуло спину и замерло, оглядывая добычу. Создалось впечатление, что мутант ожидает бурных оваций и многоголосых призывов на бис.

– Писец – накаркал! Теперь мы точно трупы… – прошептал Старый.

Словно услышав слова сталкера и поняв, что фразу можно отнести и на их счет, бандиты круто развернулись и сломя головы с дикими воплями рванули обратно в овраг. Никто даже не пытался использовать оружие. Люди просто бежали на пределе возможностей, оглашая округу криками отчаянья. Казалось, сама Смерть ликовала, глотками бедняг воспевая гимн торжества над никчемными человеческими душами.

Посчитав бегство людей знаком неуважения к своей персоне, мутант припал на передние лапы, выпустил длинные когти и прыгнул в сторону оврага. Искры брызнули с того места, где только что сидела зверюга. Сам же валун пару раз кувыркнулся назад и развалился на несколько частей. Между тем, тело машины для убийства распласталось высоко в воздухе, сверкая шерстью в лучах заходящего солнца, метров через двадцать мягко приземлилось и снова взмыло вверх.

Егор очнулся от боли. Оказалось, что все это время он изо всех сил давил подбородком в рамку приклада автомата. Волосы стояли дыбом, а в кулаках до онемения пальцев сжимались комья влажной земли.

– Когда химера запрыгнет в овраг – рвем когти, – хриплым голосом скомандовал сталкер и перехватил оружие за цевье.

«Я не смогу бежать!» – подумал вдруг Егор. Он не знал, с чего вдруг возникло такое убеждение, но почему-то с легкостью принял его как непреложный факт. Воспаленное воображение тут же представило двухголового мутанта, с легкостью разрывающего когтями, словно тряпичную куклу, его собственное недвижимое тело, внутри которого бьется маленькое трусливое сердце. При этом он не кричит и не сопротивляется, только окровавленные губы повторяют одно-единственное слово…

Резкий рывок за капюшон и ощутимая зуботычина оторвали его разум от созерцания картины расправы над телом. Вмиг ушедшее из реальности сознание впорхнуло на место и лихорадочно задергало нити управления онемевшими мышцами. Барабанные перепонки давило звуками выстрелов и захлебывающимися воплями со стороны оврага. Оказалось, сталкер волоком тащит его за воротник куртки, грязно матерясь и кряхтя от натуги. Егор вывернулся из захвата и уже осознанно побежал, перехватывая болтающийся на ремне автомат.

Кровавая бойня постепенно затихала. Лишь когда парочка достигла выхода из долины, донесся последний победный рык мутанта, и все стихло.

Обогнув густые заросли молодого ельника, беглецы вошли в седловину между двумя почти отвесными холмами. Старый постепенно сбавил темп, а затем и совсем остановился, припав спиной к накренившейся бетонной опоре с обрывками проводов наверху.

Егор молча обнял ствол кривой сосны и медленно сполз на землю. У него крупно дрожали руки. К горлу подкатил горький комок. Немного погодя все тело било мелкой дрожью.

Старый, заметив это, достал бутылку водки и протянул напарнику:

– На, глотни – поможет!

Егор припал к горлышку, не чувствуя вкуса. Наконец, когда организм определил, с чем имеет дело, резко перехватило дыхание. Прошедший боевое крещение новоиспеченный сталкер закашлялся, занюхал воротником куртки и вернул бутылку.

– Ну как? – спросил, улыбаясь, Старый, водворяя крышку на место.

– Еще повоюем! – выдохнул Егор, ощущая приятное тепло, расходящееся по всему телу. – Ты знаешь, когда Сивоконь рассказывал мне байки про Зону, я не очень-то верил во всех этих гигантских злых монстров, считая их лишь выдумками солдафонов. Похоже – зря…

– Да. Сегодняшний день не назовешь прогулкой. Правда, ты еще не видел, как работают обычные аномалии. Есть тут такие невидимые убийцы, которые забирают жизнь разнообразными изощренными способами. Имеются и другие мутанты. Мощный телепат с небольшой свитой может спокойно роту необученных солдат угомонить за пару минут. Обо всем рассказать невозможно, так как Зона изменчива. Почти каждый день появляются слухи о новых аномалиях и всякой нечисти. Большая половина – это, конечно, треп, но остальное… – сталкер умолк, повесил автомат на плечо, тяжело вздохнул. – Остальное – суровая правда. Пойдем. В баре я дам тебе КПК – там описаны все известные сталкерам убийцы и их повадки. От нечего делать почитаешь.

До наступления темноты путники благополучно вышли к Могильнику и, обогнув пару невысоких холмов, устроили небольшой привал. Утолив жажду и проверив оружие, стали собираться.

– Дальше будет небольшой отрезок сильно зараженной местности. Беги за мной и никуда не сворачивай, а то попадешь в аномалию. Застегни куртку под горло и надень респиратор. Будем надеяться, что засады перед заслоном «Пепла» еще не организовали… Ну, помоги нам Зона! – перекрестился Старый, и они снова тронулись в путь.

Глава 3

Смерть, изменившая судьбу

Сивоконь пребывал в дикой ярости. Он стоял перед штабом и нервно курил вторую подряд сигарету. Буквально пару минут назад прапорщик чуть не пристрелил сержанта, вернувшегося с блокпоста под мостом по сигналу «Эвакуация». Именно это слово отсылалось на все КПК военных перед предстоящим Выбросом. Причиной же срыва интенданта явилась обычная тупость подчиненного. Боец просто не посчитал нужным доложить, что в стороне разрушенного тоннеля слышал звук короткой автоматной очереди. Лишь сегодня под вечер он случайно упомянул в разговоре с Планом о ничего не значащей, по его мнению, мелочи. И это в то время, когда вся часть сбилась с ног в поисках двоих беглецов, неизвестно как проскользнувших сквозь плотные заслоны по всему периметру вокруг Пятихаток. Сивоконь, конечно, чувствовал и свою вину в тщетности облавы, продолжавшейся почти сутки. Ведь он знал о старой дороге на Пустырь, но доверился слухам, что проход через тоннель давно завалило при Выбросе, и не счел нужным проверить данное обстоятельство. Теперь же перед докладом полковнику о своих неудачах прапорщик старался немного успокоиться и наметить правильную стратегию разговора, чтобы не остаться крайним. Тем более подобного рода новости ему еще ни разу не приходилось сообщать командиру за весь период совместной службы. Как отреагирует Сомов – оставалось гадать на кофейной гуще.

«Может, соврать, что нашли на окраине Болот два обглоданных трупа – да и дело с концом? – размышлял Сивоконь. – Глядишь, успокоится, забудет со временем. Ну, покричит для профилактики: чё с меня – убудет?! Блин, не прокатит! Информаторов в Зоне – пруд пруди: кто-нибудь, да донесет. Лучше сказать все как есть, только умолчать о тупости сержанта. Орать, конечно, будет, но это фигня по сравнению с докладом о том, что я не проверил старую дорогу».

Прапорщик выбросил окурок и взбежал по ступенькам штаба. Дежурный старшина нехотя отлепился от стула и бормотанием поприветствовал вошедшего. Сивоконь хотел было отчитать его за медлительность, но сдержался, махнул рукой и, скрипя зубами, направился к кабинету командира. Негромко постучав по личинке замка, прапорщик открыл дверь и как можно спокойней спросил:

– Разрешите, Владимир Иваныч?

– Входи! – Сомов убрал руки с клавиатуры ноутбука, откинулся на спинку кресла и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Я вижу, ты огорчить меня пришел?

Сивоконь прошагал до середины кабинета и вытянулся в струнку. Обычно он останавливался прямо перед столом полковника, но на этот раз решил подстраховаться от излишних аргументов не в свою пользу.

– Ну и куда они делись? – Сомов облизнул пересохшие губы и потянулся за сигаретами.

– Не могу знать, товарищ полковник! Как сквозь землю провалились. Мы перекрыли все направления – и безрезультатно.

– К Харитону заходил? – командир части выдохнул первую затяжку.

– Так точно! Парочка наведывалась к нему, но о том, в какую сторону направятся, не упоминали. Мне бы он точно сказал, если бы что-то знал. Невыгодно барыге с нами ссориться.

– И что ты по этому поводу думаешь? – на удивление спокойно отреагировал Сомов.

– Возможно, успели уйти с новичками на Болота. Деревня оказалась пустой, хотя костры еще горели, когда мы шли к Харитону. Если бы не Выброс, то никуда б они не делись. Крайний срок, до утра повязали б, – воспрянул духом Сивоконь, чуть расслабился, уже сам веря в то, что сказал.

– Да-а-а… Я тут в сеть выложил пустышку о награде за поимку беглых преступников. Возможно, кто-нибудь да проболтается или клюнет на удочку. На завтра запрошу борт, чтоб просканировал аномальные поля и миграцию мутантов после Выброса. Так что ты с утра дуй к «летунам» – заодно проверите возможные направления бегства наших подопечных. Не забудь прихватить бойцов на всякий случай. Вдруг понадобится десантироваться… Иди, отдыхай! – полковник зевнул украдкой и вдавил окурок в переполненную пепельницу.

– Владимир Иваныч! Разрешите вопрос? – осмелел Василий.

– Валяй! – улыбнулся командир.

– На кой ляд сдались вам эти придурки?

Сомов нахмурился, сцепил руки на животе:

– Я давно пытаюсь найти подход к торговцу с базы «Пепла», а этот твой сталкер очень даже вхож к нему. А второй засранец… так – для восстановления престижа.

– Понятно. Разрешите идти? – напрягся Сивоконь.

– Чеши уже.

Прапорщик развернулся, покинул кабинет и усталой походкой направился в казарму. Довольный, что доклад прошел в спокойной атмосфере, он даже не обратил внимания на бессовестно дремавшего дежурного по штабу.

* * *

Обогнув упавшее дерево, прятавшееся в объятиях молодой поросли, сталкеры перешли на бег. Прибор в кармане ветерана завел противную трескучую песню. Темнота, оккупировавшая нижние ярусы редкой рощи, скрыла непроглядным одеялом мертвую сырую землю, вынуждая людей по-журавлиному поднимать колени при каждом шаге, чтобы не поскользнуться. Голые ветки хлестали, словно розги, стараясь разодрать одежду и вырвать из рук оружие.

Во рту у Егора пересохло. Маска респиратора прилипла к лицу, хлопая от тяжелого дыхания клапанами. Ноги быстро налились свинцом, с каждым шагом росла тревога. Расстояние до постепенно растворяющейся в мрачной поволоке ночи фигуры проводника увеличилось. В глазах поплыли радужные круги, в висках будто кузнечный молот застучал. Казалось, еще минута такого марафона, и сердце вырвется наружу, оставив позади бездыханное, выжатое до последней капли тело.

Спасением послужил невысокий холм, вершина которого венчалась кривой кроной полумертвого дерева. На середине склона сталкер сбавил обороты и, оглянувшись, остановился. На последнем дыхании Егор догнал напарника, сорвал маску респиратора, упал на карачки и захлебнулся в приступе удушающего кашля.

Старый снисходительно посмотрел на дергающуюся спину спутника, присел рядышком, по-отцовски положил ладонь на плечо:

– Ниче, втянешься. Это с непривычки – размяк там на гражданке. Да и с куревом завязывай – здесь и без того дерьма хватает. Вот пробежался чуток, а недельная доза радиации уже в кровушке плавает и грызет тебя изнутри.

Егор разогнул спину, смахнул выступившие слезы, сплюнул комок горькой слюны, скривился в попытке сделать бодрое выражение лица и выдохнул:

– Далеко еще?

– Скоро прибудем. Уже через полчасика барные мухи обследуют тебя с ног до головы и пометить не забудут.

Парень вяло усмехнулся, встал, опираясь на рамку приклада, и отряхнул прилипшие к брюкам травинки. Висевший на шее респиратор сместился набок и уперся в щеку пластиной носового зажима. Поправлявший ремень автомата Старый заметил комический вид спутника и посоветовал:

– Сними намордник, а то выглядишь как хомяк, возвращающийся с неудачной ходки на соседнее пшеничное поле. Все равно он больше не понадобится. И очисти грязь с ботинок, нечего радиацию на ногах тащить. Придем на место, ширнем че-нибудь от этой дряни.

Взобравшись на вершину холма, беглецы остановились под раскидистой кроной старого дуба. Глубокие сумерки укрыли детали окружающего пейзажа, но кое-что рассмотреть еще было возможно. Чуть слева высилось недостроенное здание. Справа, у дороги, стоял вагончик, огороженный бетонными блоками с промежутками в пару метров, между которыми мелькали силуэты людей с яркими пятнами фонариков на головах.

– Эй, на холме! Отзовитесь или положим обоих! – донеслось со стороны блокпоста.

– Капитан, ты всегда такой вежливый? – отозвался сталкер. – Нет, чтобы предложить рюмочку водочки да бутерброд с красной икрой…

– Ага! Свинца горяченького не желаешь испробовать? Савченко, ну-ка шугани их из подствольника!

– Ща изобразим! – донеслось от вагончика.

– Э-э-э! Вы чё там – совсем нюх потеряли? – взволновался проводник. – Как вчера – так «счастливой дороги», а сегодня лоб зеленкой?!

– Мужики, да это же Старый – едрить твою в коромысло! – отозвался другой голос.

Путники неспешно спустились к вагончику.

– Привет доблестному «Пеплу»! – шутливо отсалютовал ветеран, приблизившись к бойцам, одетым в черные защитные костюмы.

– И тебе не хворать! – ответил капитан. – Ты что же это, отмычкой обзавелся? – кивнул он в сторону Егора.

– Эта отмычка любому из твоих быков сто очков форы даст.

– Да ну?! – недоверчиво почесал переносицу командир блокпоста. – Может, останетесь чайку попить? С товарищем своим познакомишь…

– Давай в другой раз. Я уже вторые сутки не спал, и пожрать по-человечески охота. Мы пойдем, а ты по связи предупреди заслон у бара, – хлопнул капитана по плечу Старый.

С помощью хитрого приборчика (сталкер назвал его «детектор аномалий») путники миновали опасный участок у блокпоста и благополучно добрались до построек, бывших, очевидно, когда-то цехами небольшого завода. На входе их встретили еще пятеро пепловцев. Егор заметил, что бойцы на этом блокпосту более сдержанно приветствовали сталкера, отделавшись стандартными фразами, при этом стараясь не смотреть тому в глаза. Все, кроме капитана, как-то отдалились, выражая хмурыми лицами сосредоточенность на усердном несении службы.

Проводник тоже заподозрил неладное и вопросительно уставился на старшего.

– Слушай, Старый, тут такое дело, – отвел глаза командир заслона. – В общем, ты мужик крепкий… Сегодня утром погиб… Молчун. Убили по-глупому. Сталкеры похоронили его здесь, возле трансформаторной будки.

Ветеран застыл в ступоре с открытым ртом, словно его окатили ведром холодной воды. Затем руки медленно потянулись к пепловцу, и из его глотки вырвался глухой стон:

– Как?! Почему?! Кто?! – яростно тряс за грудки капитана сталкер.

– Иди в бар, там тебе все расскажут. И… Могила самая крайняя, свежая, – отстранив ослабшие руки Старого, пепловец поправил комбинезон.

– Извини, – прошептал сталкер, примирительно похлопал того по плечу и, развернувшись, медленно побрел в темноте к небольшому кладбищу у ворот завода.

«Сука-а-а! Ненавижу-у-у!.. Проклятая Зона! Ну почему Молчун? За что опять мне под дых? Только стала жизнь налаживаться – и снова один?! А-а-а!..» – кричало все внутри Старого. Ему хотелось выть, крушить, рвать глотки всем причастным к смерти напарника. Душа разрывалась на части. Не было сил переставлять ноги, думать, жить…

Егор тихо шел позади. Ему хотелось как-то поддержать спутника, но он не мог подобрать нужные слова, уместные в данной ситуации. Так, молча, и брел Лысенко за сталкером, боясь даже присутствием потревожить горе, захлестнувшее приятеля.

Старый подошел к крайнему кресту с привязанным к перекладине противогазом, сел на колени у изголовья. Минут пять тихо разговаривал с могилой друга, качался из стороны в сторону, затем, обхватив голову руками, пригнулся к коленям и затих. Немного спустя его фигура медленно выпрямилась. Непослушными руками сталкер достал из рюкзака начатую бутылку водки и вылил половину содержимого на сырую землю. Остаток выпил, как воду.

Егор все-таки не выдержал, подсел рядом на корточки и, положив руку на плечо, произнес:

– Сочувствую тебе. Может, нужно чем-нибудь помочь? А давай…

– Я должен отомстить за Молчуна. Ты можешь подождать со своим делом? Я быстро! Даю слово, что не обману…

– Конечно, друг! Я даже помогу тебе. Не сидеть же без дела…

Егор понимал, что несет полную чушь, но чувствовал, что успел привязаться к своему проводнику, и ему казалось, будто в гибели Молчуна есть какая-то часть его, Егора, вины.

– Пошли в бар. Надо узнать, какая падла это сделала, чтобы она не успела далеко уйти… – Старый поднялся и сжал автомат. Мокрые глаза и дрожащий голос выдавали его состояние.

Путники молча прошли через цех завода с изъеденным ржавчиной и разукомплектованным мародерами оборудованием, откуда проследовали в подвал с выгоревшей вывеской над входом. Мощный свет резанул глаза на первых же ступеньках. Видно, «кобру» небольшого прожектора направили таким образом специально, чтобы входящий на мгновение терял ориентацию, давая возможность охране пресечь негативные поползновения любого толка. К середине пролета Егор немного привык к ослепительному свету и стал осматриваться. Стены на лестнице оказались выщерблены сколами и измазаны коричневыми пятнами. На нижней площадке, в зарешеченном углу, сидел вооруженный детина, одетый в бронежилет поверх тельняшки. В уголке губастого рта тлела сигарета, струйка дыма поднималась к прищуренному правому глазу. Напрочь лишенная растительности голова с искривленным носом боксера напоминала маску Фантомаса и придавала лицу охранника вид свирепой несокрушимости. На посетителей он отреагировал лишь глубокой затяжкой и серией дымных колец, лениво выплывших за пределы обезьянника.

Гости сдали оружие. Старый мимоходом спросил у служивого:

– А где Пингвин?

– Отправили к Болотнику. У него ливер сильно обогащен железом, так что появится не скоро, – ответил тот, не выпуская изо рта сигарету. Сталкер нахмурился еще сильнее, и посетители наконец-то попали внутрь одного из немногочисленных баров Зоны.

Более запущенного заведения Егор не видел никогда в жизни. Закопченные лампочки освещали десяток столов и барную стойку, которые когда-то в спешке были грубо сколочены из подручных материалов. За годы своего существования мебель покрылась грязным сальным налетом. Все это шлифовалось одеждой и руками посетителей до гуталинового блеска. Краска на стенах, окрашенных еще до первой аварии на АЭС, вздулась, а кое-где вместе со штукатуркой отвалилась целыми кусками. Повсюду на давно не мытом полу валялись окурки и всевозможный мелкий мусор. Запах табачного дыма перебивал аромат жареного мяса, идущий, очевидно, из-за полуприкрытой двери справа от барной стойки. Содержимое витрины не блистало разнообразием. Полки были уставлены пирамидами из консервных банок, «полторашками» питьевой воды и водкой. Кроме этого обнаружились банки с энергетическими напитками двух видов. На холодильнике «Орск», шумевшем словно трактор, стоял небольшой телевизор, экран которого показывал низкопробный боевик с погонями и стрельбой. Посетители в количестве полутора десятков как по команде умолкли и уставились на вошедших. Только бармен за стойкой продолжал орать на сталкера, который загораживал ему вид на вход:

– Хромой, ты совсем рехнулся?! – махал хозяин заведения исписанным листом перед лицом собеседника. – Где я тебе возьму это барахло? Чтобы доставить сюда все эти финтифлюшки, нужно заказывать пару грузовых вертолетов. Ведь просил же тебя сделать надежную дверь, которую можно быстро закрыть, а не самозадвигающиеся шторки на фотоэлементах…

Только после того, как новые посетители подошли ближе, бармен замолк и сунул листок виновнику своего плохого настроения:

– На, вот. Засунь свой заказ знаешь куда?..

– Всем привет, – Старый облокотился на стойку. Хромой поздоровался и, развернувшись, направился к выходу. Хозяин заведения кивнул и хотел что-то сказать, но сталкер перебил его, выдавливая из себя каждое слово: – Я хотел бы узнать, как погиб Молчун, и какая паскуда его угробила…

Бармен нахмурился, опустил глаза, вздохнул и стал рассказывать:

– Эта сволочь висит на дереве со стороны Армейской базы. А получилось все так глупо… Вчера с утра ввалился Кощей с хабаром. Видно было, что держался из последних сил, только радость от удачной ходки поддерживала. Грязный, потрепанный, заросший весь. Я принял у него товар, и он заказал водки, чтобы, так сказать, облучение вывести. А там, у дальнего столика, – показал в угол торговец, – допивал пузырь Молчун. Вот Кощей и подсел к нему. Я еще, когда торговался с доходягой, заметил, что он какой-то странный пришел. Заикался, повторял одно и то же, левый глаз дергался – ну, в общем, с башкой у него непорядок был. Слышу, Молчун ему говорит, мол, ты, Кощеюшка, опять кого-то грохнул и на халяву товаром разжился? Ну, тот вскипел и давай орать, что половину Немана на пузе прополз, зомби его чуть живьем не сожрали, телепата матерого ножиком порешил, и, в общем, все такое… А Молчун ему опять, мол, хорош трындеть, ты, говорит, дальше заброшенной деревни ни разу носа не совал. Кощей хлебнул водки из горла и кинулся на твоего кореша с кулаками. Тогда ребята его под руки стали тащить на выход, а он кричал обидчику, давай, де, поговорим на воздухе, как мужики. Ну, ты же знаешь своего напарника… Молчун допил водку и двинулся следом со словами: «Я тебя, жаба худая, по пояс в землю зарою», а сам на ногах еле стоял. Как только Пингвин вытолкнул Кощея на улицу, тот достал из-за пазухи «лимонку» и бросил вниз по ступенькам. Как раз в это время Молчун, держась за стену, карабкался наверх. В общем, снесло ему осколком полчерепа, а у Пингвина все брюхо в дырках. Такие вот дела, – снова тяжело вздохнул бармен. – Кощея сразу же пепловец с вышки угомонил, а тело сталкеры подвесили, чтобы другим неповадно было. Молчуна похоронили у трансформаторной будки, как положено, со всеми почестями. Вещи его у меня остались. Согласно уговору, можешь забрать в любое время… Ну что, давай помянем, – он открыл бутылку, поставил на стойку три стакана и тарелку жареного мяса. – А это кто такой? Отмычка или клиент? – бармен кивнул в сторону Егора, наполняя тару.

– Это Егор, мой друг, – Старый опрокинул водку в рот, даже не поморщившись. Затем, обернувшись к присутствующим, сказал бармену:

– Поставь всем, пусть выпьют за Молчуна, и устрой Егора на ночлег. А я пойду, подышу свежим воздухом.

– Не переживай, все сделаю как надо, – заверил хозяин бара. Старый сграбастал со стойки бутылку и вышел в ночь.

Егор съел пару кусочков мяса, обильно приправленного специями и луком, достал сигарету и жадно закурил. Откуда в Зоне свинина, задумываться не стал, пожалев свое пристрастие к отбивным, шашлыку и другим блюдам из домашних хрюшек.

Бармен разнес между столиками поднос с полными «стопариками», выключил телевизор и, открыв потрепанную общую тетрадь, принялся усердно давить на кнопки замызганного калькулятора. Приглушенные голоса посетителей стихли. Загремели ножки отодвигаемых стульев, и на мгновение повисла тишина. Торговец прервал бухгалтерские дела, прошелся взглядом по залу, будто контролируя правильность исполнения ритуала, взял стакан и из-под бровей уставился на сигарету в руке Егора. Тот опомнился, схватил стопку и виновато спрятал глаза, разглядывая прозрачную жидкость.

– Ну… Помянем правильного сталкера, – хрипло выдохнул бармен. – Зона ему пухом.

Выпили, как положено в таких случаях, не чокаясь. Егор раздавил в пепельнице окурок, закусил и исподволь стал разглядывать присутствующих. Обыкновенные лица без показной скорби, как обычно на поминках, когда друзья и знакомые покойного «цепляют» хмурые маски, утирают уголки сухих глаз, шмыгают носом, опустив голову, а потом, набравшись почти до беспамятства, сплетничают, громко смеются, жалуются на жизнь и требуют продолжения банкета. Сталкеры же просто сурово молчали, отдавая таким образом дань уважения покойному коллеге по нелегкому ремеслу. Каждый из них знал, что ходит по лезвию ножа, и в любой момент Зона может призвать именно его на кровавый алтарь.

– Пойдем, покажу твои апартаменты, – отвлек Егора от размышлений бармен и провел его по коридору в соседнее с кухней помещение, где стояли две железные кровати с потрепанными матрацами и дырявыми подушками. – Верхнюю одежду оставь в коридоре: помощник почистит, – уже уходя, бросил торговец.

Парень снял куртку, повесил на гвоздь у двери, оставил возле порога ботинки, не раздеваясь, плюхнулся на койку и сразу провалился в небытие. Опять приснилось счастливое беззаботное детство – будто отец на новом синем велосипеде везет его, шестилетнего, в детский сад. Они безнадежно опаздывают. Плохая гравийная дорога, разбитая тракторами и грузовыми машинами, мешает ехать быстрее. Рама велосипеда через примотанную белой узкой резинкой подушечку врезается в тело на каждой кочке, и Егор, подпрыгивая, бьется затылком о широкую грудь отца, который почему-то все время повторяет:

– Не забывай, сынок, день своего рождения. Никогда не забывай…

Внезапно дорога проваливается куда-то вниз. Все вокруг мелькает с невероятной быстротой, сливается в размазанную картинку. Затем изображение восстанавливается, и Егор понимает, что кубарем катится вниз по крутому склону оврага. Кажется, что этот миг длится вечно, но – нет. Со всего маху он встревает руками в илистое дно еле заметного ручейка, впечатывается лицом в липкую грязь. По затылку бьет что-то тяжелое. Дыхание запирает, глаза обжигает холод воды.

В панике из-за нехватки кислорода он с трудом переворачивается на спину, судорожно втягивает воздух и, перебирая ногами, старается выбраться на более сухое место.

Вроде получилось. Огляделся – вокруг полумрак. Сверху, среди кустов сереет полоска вечернего неба. Потянул из-за спины ВСС. Проверил, не намокла ли… «Стоп! – мысли спутались в тупиковый узел. А велосипед, отец?..»

Ощущения детства резко притупились и исчезли, будто их и не было. Он осознал, что должен бежать. За ним гонятся четверо карателей. Ему нужно успеть предупредить Шелестова о нападении банды Харда на Энск.

Словно в подтверждение мыслей Егора, в овраг падает один из преследователей, повторив его недавний кульбит. Не раздумывая ни секунды, он бросается на спину врага и ударом приклада проламывает тому основание черепа. Каратель не успевает даже приподнять голову из ручья, как его душа уплывает в никуда, растворившись в мутной радиоактивной воде.

«Минус ствол – щелкает мысленный счетчик. Где остальные? – Егор превращается в одно большое ухо. Ага! Шелест кустов слева на краю оврага…»

– Упырь, живой? – послышалось шепотом из кустов.

Егор вдавливает спусковой крючок. Он машина-убийца. Движения молниеносны и выверены до миллиметра. Ни тени сомнения, ни капли жалости – все ради жизни и долга перед Ней. Он ведь Страж…

Прямо перед ним в грязь падает граната. Прыжок на автомате, и холодный кругляш уже под трупом. Дрогнула земля, все вдруг смазалось и улетело прочь…

Резко проснувшись, Егор обомлел. В районе груди похолодело. Волна страха и необъяснимых ощущений захлестнула сознание. Он не верил глазам. Комнату вместе с содержимым трясло мелкой дрожью, контуры стен моментами размывались, создавая эффект нереальности происходящего. «Может, я сплю?» – нашлось слабо убедительное объяснение. Дробный стук зубов, боль в затылке, бьющемся о перекладину кровати, неприятное ощущение от вдавившегося в бедро магазина, лежащего в кармане брюк, сразу опровергли единственную правдоподобную версию. Свет и без того тусклой лампочки скукожился в тлеющую нитку, затем ярко мигнул и забился в истерическом танце светомузыки. С середины потолка отделился приличный блин штукатурки, шмякнулся на пол и разлетелся осколками по комнате. Егор вздрогнул. «Землетрясение? Здесь? Не может быть! Господи – что делать? – лихорадило истерикой перепуганное сознание. – Бежать! Бежать из подвала – пока не привалило!» Тело согнулось, ноги опустились на пол.

– Успокойся, это Выброс. Через полчаса все закончится, – спокойно произнес Старый с соседней койки, заматываясь в одеяло словно гусеница в кокон.

Мысленно Егор уже бежал по коридору. Крик отчаяния звучал в голове, вот-вот готовый сорваться с губ. Но, видимо, в организме существовал какой-то защитный предохранитель, который в экстренных ситуациях фильтровал безумные распоряжения мозга, давая тому возможность трезво переосмыслить сложившуюся ситуацию. Тиканье часов бытия словно остановилось для объятого страхом сознания парня, введя тело в состояние оцепенения. Так и повис на краешке кровати разбуженный Выбросом обычный человек, для которого проявления Зоны явились своеобразной шоковой терапией. Минуты спрессовались в мгновения, сердце сжало в тиски, окружающее пространство отгородилось мутной пеленой, заслонившей глаза, а звуки пропали, словно в жизненном кинотеатре перегорели динамики.

Вскоре дрожь земли пошла на убыль. Воспрянувшая духом лампочка осмелела, налившись привычной тусклой желтизной. Танцевавшая между кроватями тумбочка подпрыгнула от запоздалого сильного толчка и уткнулась ручкой ящика в ботинок Егора. Это как будто затронуло невидимый переключатель, активировав сознание парня. Размывшиеся было временные границы стали обретать привычные рамки действительности. Затекшие ниже колен ноги указывали, что он уже долго сидит в позе незавершенного движения, вцепившись руками в сползший с кровати угол матраца.

Стряхнув остатки оцепенения, Егор обвел взглядом комнату, прислушался и с опаской лег. Страх постепенно улетучивался, уступая место роившимся в беспорядке новым впечатлениям от знакомства с крутым норовом Зоны. Доносившееся снаружи монотонное, постепенно стихающее гудение теперь, наоборот, успокаивало и помогало собраться с мыслями. «Господи, как такое может быть? Посреди Европы, в мире развития передовых технологий обосновался сущий ад – и никому дела нет. Огородили колючей проволокой, установили блокпосты – все, справились? Здесь же война, самая настоящая мясорубка! Зверье превращается в дьявольские отродья, земля трясется в предсмертных судорогах, люди мрут как мухи, банды, группировки – отдельное государство. Да что там – другой мир! – голову Егора распирало от факта, что все происходит на самом деле, что ему не снится ужасный сон. – Может, я сошел с ума, и это бред воспаленного сознания?»

Мозг требовал информации, подтверждения реальности, реабилитации от перенесенного шока, на худой конец, простого сочувствия. Мысли запнулись о возникшее язвительное противоречие: «Какое сочувствие? Здесь все такие же, как и он. Люди, оказавшиеся вне закона под нависшим лезвием гильотины, имя которой – Смерть. Глупая, дурацкая, нелепая, неминуемая смерть». От подобных размышлений в затылке поселился комок пульсирующей боли, раскидывающий щупальца все дальше и дальше – от висков до центра черепной коробки. Чтобы как-то отвлечься, Егор тихо обратился к товарищу:

– Старый, ты спишь?

– Нет, голова раскалывается, и старые раны ноют, – послышалось из-под одеяла.

– Слушай, а как тебя зовут?

– Старый.

– А до Зоны?

– Это важно?

– Ну, все-таки?

– Владимир Коцеба – когда-то был, да там и умер… – через минуту молчания ответил сталкер. – Слушай, теперь все поменялось… Ты, кажется, предлагал помощь? Одному мне товар не донести, – сменил тему Старый.

– Конечно, без вопросов. И вообще, я не хочу оставаться здесь один. Ни друзей, ни знакомых… Кому я нужен, когда у каждого своих проблем невпроворот?

– Только это… Сразу предупрежу, чтобы, вот как этот Выброс, ничего не оказалось неожиданным… Это очень опасно, понимаешь?

– Да понял уж давно, – Егор грустно хмыкнул. – Думал уже над вопросом: если бы не ты, то я в одиночку погиб бы еще на Пятихатках. Знаешь, что странно – мне все это в диковинку, но… вот как-то так ощущаю, будто обстановка здешняя отдаленно знакома. Словно бывал здесь раньше…

Старый выглянул из-под одеяла, с интересом посмотрел на новичка, хмыкнул, вновь опустил голову на подушку. Через некоторое время судорожно вздохнул и спросил:

– А ты откуда родом?

– С Кубани.

– Как же ты в стройбат-то попал? – сталкер уперся рукой в подбородок.

Егор вздохнул и окунулся с головой в воспоминания:

– Еще недавно я спокойно работал инженером в бывшем колхозе – единственном уцелевшем хозяйстве из всего района. Его в былые времена чудом не успели поделить на мелкие фермерские лоскуты. В один из проклятых понедельников на планерку пришлось ехать на своем «жигуленке», так как на служебной «Волге» полетела коробка. И, значит, встал я на перекрестке под светофором, как путная сволочь. Вдруг бац – и в задницу моей «шохи» въезжает черный «мерин». Тряхнуло так, что я от неожиданности башкой сильно о подголовник приложился, аж отрубился на миг. Только очнулся, как двое сопляков выдернули меня наружу и давай мутузить, словно грушу. От такого беспредела меня переклинило, и я давай месить отморозков ногами. Тут же прикатили менты, вызванные каким-то сознательным дедулькой, дом которого находился как раз на этом злополучном перекрестке. Меня и одного из тех балбесов повезли в больницу накладывать швы. А он оказался сынулей местного главы, ехал с товарищем домой после бурной ночной попойки. Не успели меня в процедурной подлатать, как заявился его папан и, потрясая кулаками, пообещал сгноить мои кости в тюрьме. Вдобавок – подобный случай уже был, только с его женой. О «царице» нелестно отозвались в районной газете. Так корреспонденту навесили срок за клевету и дали три года «химии». Короче, струхнул я и дернул к тетке погостить. Она устроила меня в стройбригаду, которую направили на возведение кутузки, куда и привезли тебя. Вот такие пирожки с котятами…

Тут на пороге появился бармен с пухлым рюкзаком и хриплым голосом быстро затараторил:

– Вот вещи Молчуна. Стволы заберешь на выходе, Башню я уже предупредил. Если хотите пожрать, то милости просим. Сегодня в меню жареная картошка на сале, – проворно переместив круглое пузо в обратном направлении, хозяин заведения скрылся за дверью.

Сталкер встал, потер виски и раскрыл полинявший от частого использования рюкзак.

– Переодевайся! – кинул он Егору необычный комбинезон, туго и аккуратно перетянутый жгутом. – Это спецкостюм с замкнутым циклом дыхания – легкая броня и надежная защита от слабой радиации. У меня такой же, только новый, они понадобятся нам на Градирне. Так, это детектор аномалий, – Старый вытащил небольшой прибор и, проверив заряд аккумулятора, положил на кровать, – лучшее, что есть на данный момент. Ну, а здесь боеприпасы, аптечка, консервы – в общем, разберешься сам, – он бросил рюкзак на пол и собрался уходить, но Егор остановил его вопросом:

– А куда девать старую экипировку?

– Я задвину все торговцу и возьму для тебя коммуникатор, – притормозив на пороге, сказал сталкер и исчез за дверью.

Егор развязал жгут и облачился в чудо-костюм. Размер был впору, только ботинки чуть великоваты, и поэтому пришлось посильнее затянуть шнурки. Не хватало зеркала, а так хотелось взглянуть на себя во весь рост, может, чего-нибудь не застегнул или надел не так – негоже выглядеть придурком в глазах бывалых сталкеров.

Вернулся Старый в таком же костюме и с новеньким КПК в руках. Придирчиво осмотрел Егора со всех сторон, чуть подтянул ремень, скрепляющий верхнюю и нижнюю части «скафандра», и начал короткий инструктаж:

– Смотри, здесь карта Зоны и твои данные, занесенные торговцем. Цепляешь его на левую руку, в специальный паз с разъемом, и все время держишь включенным, а то примут за зомби и завалят без разговоров. Детектор носишь в кармашке на правой руке, он тоже при движении по Зоне должен работать непрерывно. Если вдруг аномалия, в нем активируется зуммер или вибратор – это как настроить. Для поиска артефактов надо открыть крышку и нажать зеленую кнопку, тогда все увидишь на экране: аномалии – белые кружочки, а артефакты – зеленые точки. Ну, пока достаточно информации, пошли поедим и потихоньку двинем в путь-дорожку.

Они вышли в зал и устроились за столиком в дальнем от входа углу. Бармен принес две тарелки обещанной картошки, открытую банку шпротов и четыре вареных яйца.

– Водочки набулькать, или вы насухо? – осведомился торговец.

– Нет, только минералки! – за двоих отрезал Старый.

– Откуда здесь яйца? – удивился Егор.

– Гм… Здесь за деньги можно и круассаны возжелать.

– А шпроты ты заказал? По-моему, они не подходят к основному блюду.

– Да мне насрать! Я их ем даже с колбасой и мармеладом – слабость у меня к ним, – пожал плечами ветеран. Парень про себя усмехнулся и, очищая яйцо, заметил:

– Тебя здесь уважают.

– Мы с Молчуном столько добра торговцу принесли, да и деликатных поручений выполнили – многим и не снилось, а заработали только эти костюмы и сносное питание. Зато барыга с нас миллионы имеет, – накладывая на ломоть хлеба шпроты, сквозь зубы процедил Старый и со злостью посмотрел в сторону Гектара, протирающего стаканы.

– А куда это все посетители подевались? – окинув взглядом пустой зал, удивился Егор.

– Ломанулись за артефактами. Как грибы после дождя – так и они аккурат вслед за Выбросом рождаются. Ешь быстрее, нам до темноты нужно километров десять отмахать.

В бар завалился Хромой с новым проектом двери и принялся что-то объяснять торговцу. Тот сначала заинтересовался, но, немного вникнув в детали, начал хмуриться. Лицо приобрело пунцовый оттенок, сверкнули прищуренные глазки, и, набрав в легкие побольше воздуха, барыга разразился нескончаемым потоком колоритных словосочетаний. С особой тщательностью, лишь для связки вставляя цензурные предлоги и междометия, Гектар стал вспоминать всю родословную Хромого, начиная с пятого колена.

Егор запил минералкой завтрак и, не спеша, направился к барной стойке. Дождавшись короткой паузы, когда оратор делал вдох перед очередной волной навороченных изречений, он повесил на лицо обворожительную улыбку и сказал:

– Извините, что вмешиваюсь в вашу светскую беседу, хочу предложить вам сделать падающую дверь. Довольно простая конструкция и расходных материалов в Зоне навалом.

Бармен как стоял с открытым ртом, так и остался, лишь немного повернул голову к новому фигуранту, продолжая еще некоторое время хлопать ресницами на раскрасневшемся от праведных трудов оратора удивленном лице.

– Это как? – робко спросил Хромой, боковым зрением наблюдая за реакцией торговца.

– Два направляющих рельса или швеллера по бокам, подъем «зиловской» лебедкой через блок, а опускание под силой тяжести. На фиксатор можно поставить втягивающее реле с любого автомобильного стартера, поэтому закрываться будет быстро – нажатием одной кнопки.

На мгновение повисла тишина. Пропустив сказанное через компьютер в голове, механик повеселел и обратился к Гектару:

– Да, это просто, и быстро!

Тот закрыл рот, оставив внутри себя очередную заготовку отборного мата, протяжно, со звуком сглотнул и перевел взгляд на технаря.

– А я тебя что просил сделать, мимикрим ты мой запойный? – всплеснул руками торговец и впился прищуренными глазами в лицо Хромого. – Иди уже, твори, да Винчи комнатный! Не то я за себя отвечать перестану! – с каждым словом повышая голос, Гектар приблизил вновь ставшее пунцовым лицо к мастеру. Того как ветром сдуло.

– А можно у вас сигарет в долг попросить? – обратился к торговцу Егор.

Барыга повернулся к просителю и, пошарив рукой под прилавком, водрузил на стойку неполный блок «Marlboro».

– Держи – это тебе за идею, а то бы я точно взял грех на душу. Этот кибернетик меня уже достал своими нанотехнологиями…

– Ты бы бросал это дело, – кивнул на сигареты подошедший сзади Старый. – Ни к чему они в Зоне.

– Да я хотел пачку взять, так, побаловаться в свободное время, – оправдываясь, Егор сунул презент в рюкзак.

– Ты думаешь, в Зоне бывает свободное время? Уже сколько опытных сталкеров сгинуло из-за этой дурацкой привычки, – сокрушаясь, покачал головой сталкер.

– Да ладно тебе, закудахтал! – перебил торговец. – Это больше по дурости народ гибнет. У кого голова на плечах варит, тот и в Зоне сто лет живет – курит и бухает. Всему свое время!

Старый махнул рукой и направился к выходу. Напарник догнал друга уже на «фейсконтроле». Сталкер вешал на плечо шикарную «немочку» «G-36» с коллиматорным прицелом повышенной кратности, позволяющим работать при плохой видимости. О таком оружии Егор лишь читал в Интернете, а здесь – вот она красавица, бери, щупай, но не забывай слюну сглатывать. Резная рукоять самозарядного дробовика уже торчала из самодельного чехла на бедре костюма.

– Держи, это теперь твое! – Старый протянул напарнику ухоженный «Винторез» с прицелом «НСПУ-3», который можно применять для стрельбы и в темное время суток. Егор понял, что это оружие Молчуна.

– Васька его нянчил, как дитя родное, – дрожащим голосом выдохнул Старый.

– Спасибо! – Егор повесил винтовку на плечо. В этот момент ему хотелось обнять оружие и закричать в экстазе: «МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!». Подавив эмоции, он сгреб с прилавка свой АКС и бросился догонять напарника, перепрыгивая через две ступеньки.

* * *

Сивоконь ненавидел вертолеты. Вернее сказать, до ужаса боялся всего, что человечество придумало для полетов. Этот страх тянулся корнями еще в детство прапорщика. На двенадцатилетие отец решил сделать сынишке неожиданный подарок. За бутыль первача собственного производства он договорился с летчиками, обрабатывавшими колхозные поля химикатами на стареньком «кукурузнике», чтобы они прокатили парнишку и дали подержаться за штурвал. Узнав об этом, Васька прыгал от радости до потолка. И когда наутро мать с бабкой ушли в огород, а папаша уже выкатил из гаража «Днепр», намереваясь исполнить задуманное, случилось происшествие, до смерти напугавшее именинника. Голося истерическими воплями на весь двор, из-за дома выбежала бабка с мотыгой. С ходу, рухнув на колени перед мотоциклом, старуха, словно клещ, уцепилась в опешившего внука и с безумным выражением глаз запричитала:

– Ой, кровиночка моя родная! Не ходи никуда, горемычный! Сон мне ночью снился, что упадет небесная железяка, и сгоришь ты в муках адских! Не пущу – хоть убейте! Не отдам на погибель!..

Как отец ни старался оторвать тещу от сына – ничего не выходило. Да еще вдруг на сторону бабки встала матушка, прибежавшая следом. Внезапно завязавшаяся склока переросла в трагедию. Отбивавшийся от женщин папаша оступился и упал спиной на острый край мотыги, брошенной на землю бабкой. Тогда впервые Василий увидел столько кровищи. Целая лужа образовалась на дорожке под пострадавшим, пока приехала «скорая». В больницу забрали отца и сына. От пережитого шока парнишка не разговаривал три дня, пока к нему в палату не перевели заштопанного хирургами батю.

Именно после этого случая Сивоконь панически боялся летать. По долгу службы, конечно, приходилось, и не раз, но душевному состоянию прапорщика в этот момент не позавидовал бы никто. Благо, шлем всегда скрывал встававшие дыбом волосы, да чуть затемненный щиток бронестекла маскировал наполненные ужасом глаза.

Сегодняшний день исключением не был. Едва Ми-24 оторвался от земли, прапорщик до боли в пальцах уцепился за угол лавки для пассажиров и втянул голову в плечи. Пока «вертушка» неслась в сторону Зоны, Сивоконь, как всегда, прочитал молитву и сидел, уткнувшись в карту невидящими глазами. Минут через двадцать штурман прохрипел в переговорное устройство:

– Мы на подлете. Сначала работаем Пятихатки. Потом куда?

Сивоконь встрепенулся, почему-то оглядел десантный отсек, где дремали бойцы, затем прочистил горло и, стараясь говорить как можно спокойней, ответил:

– Западную часть Пустыря прочешем – и на Болота.

Штурман подтвердил маршрут, нелестно помянул свою работу и отключил связь. Началась рутина.

Сначала прошли по краю Рубежа, затем змейкой отработали Пятихатки. Кроме военных патрулей и двух стаек мутантов живых форм не обнаружили. Только перевалили окраину долины, как в корпусе старой фермы, где колхозники до аварии на АЭС доили буренок, нашли два объекта, по всем показаниям походившие на людей.

– Проверять будете? Или как? – ожил в переговорном устройстве пилот.

– Садись возле башни! – выдохнул прапорщик и рявкнул бойцам: – Подъем! Минутная готовность!

«Миксер» клюнул носом, повернулся боком к дороге и, чуть ли не чиркнув днищем по верхушке жестяного водонапорного монстра, стал снижаться.

Только Сивоконь спрятал карту, как по корпусу вертолета забарабанили пули.

– Сука! Твою чайку о землю! – проорал пилот.

«Вертушка» резко качнулась вбок и с отворотом стала набирать высоту. Турбины взвыли от натуги. Десант полным составом впечатался в борт, затем дружно посыпался на пол. По днищу звонко зацокал свинец.

– Леня, заходи на корпус от дороги! Два бандюка с «калашами». Работаем НУРСами, – хрипел в гарнитуру штурман.

«Серьезный подход», – подумал прапорщик и крепче вцепился в металлическую лавку.

* * *

Поплутав немного между цехами, административными постройками и складскими помещениями заброшенного завода, сталкеры выбрались к северному заслону «Пепла». На толстом суку старого корявого дерева, впившегося корнями в фундамент кирпичного забора, висел труп с простреленной головой. Новенький пеньковый канат врезался в опухшую шею, контрастируя белизной с синюшно-серым лицом, обезображенным зловещей маской смерти. На плече у мертвеца сидел растрепанный черный ворон и с аппетитом клевал в пустой глазнице. К измазанному кровью и грязью комбинезону медной проволокой была прикручена табличка с надписью «Убийца».

Егора передернуло. Пусть он не знал сумасшедшего бродягу, но тот все же был человеком. Ну, застрелили несчастного, наказали за смертный грех, зачем вешать тело на поругание падальщикам? Почему не предать земле? Все и так прекрасно знали, что за убийство на территории «Пепла» последует немедленное наказание. Территория завода повсюду увешана предупреждениями об этом. Не понимал парень, почему черствеют души людей. Да, война, да, каждый день борьба за выживание, но к чему уподобляться варварам, фашистам?..

– Это он? – поморщился Егор, отворачиваясь от мерзкого зрелища.

Старый кивнул и, опустив голову, продолжил топать ботинками по асфальту. Было заметно, что в душе ветерана еще не все перегорело. Неизвестно, какие мысли и эмоции пытался он скрыть от глаз окружающих, но то, что рана от потери напарника, друга, единственного близкого человека продолжала кровоточить, утаить не получалось. Красные белки, осунувшееся лицо, чуть сгорбленная фигура, отсутствие прежней хитринки и блеска во взгляде, хмурая маска, углубившая морщины, – все свидетельствовало о боли, не отпускавшей сталкера.

– Удачи! – напутствовал путников командир блокпоста.

– С нами Зона! – выдохнул сталкер и словно весь подобрался. Будто доза энергетика мгновенно разлилась по телу. Сущность человека, способного на чувства и переживания, смыло одним лишь упоминанием о Ней. Суровый воин восстал из глубин естества, готовый биться, рвать глотки, карабкаться, сдирая локти и ломая ногти на пальцах, лишь бы двигаться вперед, объятый жаждой жизни и мщения.

Поравнявшись с автобусом, стоящим почти поперек дороги в сотне метров от блокпоста, Старый включил детектор аномалий, вынул дробовик, дослал патрон, щелкнул предохранителем и предупредил спутника:

– Сюда иногда забредают аасмены – смотри в оба! – Егор кивнул и повторил те же манипуляции со своим АК.

Шли быстро, но без спешки. Солнечный свет прорывался сквозь строй рваных туч, медленно плывущих над Зоной, и ложился на землю неправильными размытыми пятнами в форме летящих островков и пенистых гребней веселых волн. Покрытие дороги разрывала паутина трещин, напоминавшая конфигурацией границы политической карты мира. Сквозь трещины пробивались пучки чахлой растительности. Обочина оказалась более податливой перед натиском природы. Мертво-зеленого цвета трава и мелкий кустарник упрямо наседали с обеих сторон, предрешая печальный конец творения человека.

За плавным поворотом, огибавшим с юга высокий холм с покатой вершиной, Старый остановился и достал бинокль. Впереди виднелась небольшая рощица скрюченных невысоких деревьев, у самого края которой кружила стая ворон. Сталкер навел оптику и долго всматривался в заросли травы на опушке.

– Пошли, поглядим, что там стервятники нашли, – пробормотал он задумчиво и стал осторожно спускаться с дорожной насыпи.

На подходе к деревьям у путников почти одновременно засигналили детекторы, но и без них были видны очаги двух аномалий, хлестко бивших сине-белыми молниями электрических разрядов в тело человека, лежащего в позе эмбриона.

– Наверное, за артефактом полез между двумя «энерго», но чуть не рассчитал или что-то помешало. Там в стороне, похоже, еще один бедолага, – указал ветеран в сторону шевелящихся зарослей.

Стоило сталкерам приблизиться ко второму покойнику, с места пиршества нехотя взлетело десяток недовольных черных воронов, которые тут же уселись на ветви ближайшего дерева. С непривычки картина предстала страшная. Лицо трупа было обклевано до кости. Белый череп с желтыми зубами смотрел в небо пустыми глазницами. На груди темнели бурые пятна засохшей крови. Рядом валялся вывернутый наизнанку рюкзак и остатки его содержимого. Ничего ценного: старый котелок, порванная упаковка бинтов, алюминиевая ложка и початый рулон туалетной бумаги – все, что не понадобилось мародерам.

– Это анархисты. Видно, за ними следили, а когда те достали артефакт – пустили в расход и обшмонали, – поддел ботинком пустой сидор Старый.

– Заметь, ни одной стреляной гильзы. Наверное, застали врасплох, – бледнея на глазах, предположил Егор и еле успел отвернуться. Утренний завтрак потоком устремился в траву на радость пернатым обитателям здешних мест. Не сказать, что он никогда не видел покойников, нет – приходилось и не раз. Но чтобы так близко и настолько обезображенный труп – такое случилось впервые.

– Молодец, правильно заметил, – похвалил сталкер, вытаскивая бутылку с водой. – А вот харч переводить – это зря. На, попей, – пока Егор отходил от приступов тошноты, ветеран вытащил КПК и, манипулируя кнопками, сказал: – Отправлю пока сообщение их командиру, пусть похоронят по-человечески. Я с «Анархией» в хороших отношениях, один раз даже отлеживался недельку у них на базе после ранения.

Затягиваясь дымом первой за день сигареты, чтобы продавить стоящий в горле ком, Егор отошел подальше от напарника, который укутывал голову мертвеца в его же рюкзак, и пустился в размышления: «Как же далека реальность от сцен насилия в знаменитых голливудских триллерах. Вроде на экране спокойно смотришь на расчлененные тела, отрезанные головы и вынутые наружу внутренности, а в жизни мутит от одного только вида изуродованного трупа. Черт, я реагирую на все как кисейная барышня – скоро в обмороки валиться начну… Зона не для меня. Не смогу привыкнуть к смерти. Если не загнусь, сопровождая Старого, то двину отсюда куда подальше, чтобы быстрее забыть все, как страшный сон…»

Вороны недовольно закаркали на ветвях, понимая, что человек лишил их возможности продолжать трапезу.

– Пошли, сволочи! – сталкер взмахнул дробовиком в сторону пернатых падальщиков и направился к напарнику.

Туч стало меньше. Разыгравшийся ветерок пробудил дремавшие листья, и Зона наполнилась скрипучим шепотом, играющим на нервах людей. Темп движения снизился вдвое. Опасаясь разделить участь анархистов, Старый часто останавливался, брался за бинокль и пристально разглядывал окрестности дороги, плавно петляющей между взгорками. Целый час убили, пока не вышли к Т-образному перекрестку. Грунтовое ответвление вело в сторону видневшихся из-за холмов крыш небольшой деревеньки.

Ветеран покосился на кислую физиономию напарника и предложил передохнуть у тополя на обочине. Мягкий ковер из опавших листьев гостеприимно принял путников, а шершавый ствол дерева послужил надежной опорой.

– Далеко еще? – нарушил молчание Егор.

– Треть пути… Дальше начинаются гнилые места. Мы с Молчуном здесь вечно в какое-нибудь дерьмо вляпывались… – будто в подтверждение слов сталкера, у обоих пробудились коммуникаторы. Старый сдернул клапан на рукаве и прошелся по кнопкам: – Кого нелегкая принесла? Не иначе наемники! С противоположной стороны в деревню входят. У них там база недалеко… Это стопудово по наши души. Сивоконь частенько через их главаря проворачивает темные делишки. Точно – компы отключили! Надеются, что остались незамеченными. Видно, не ожидали встретить нас так близко от своего логова. Сдается мне, кто-то им настучал. Эх, как бы я хотел ошибаться… Двигаем повыше – придется принять бой. Все равно уйти не дадут, так лучше самим начать.

Сталкеры влезли на ближайший пригорок и залегли в траве. Старый вооружился биноклем, а напарник прильнул к оптике «Винтореза». Деревня открылась как на ладони. В окне крайнего, стоящего чуть на отшибе дома Егор заметил длинный ствол СВД и половину лица, скрытого тенью здания. Стрелок прощупывал соседний холм и пока не засек их.

– Точно – «наймы»! Сможешь снайпера успокоить? – спросил Старый, снимая «немку» и пряча бинокль.

– Думаю, да, – Егор уже совмещал перекрестье прицела с лицом противника.

– Давай, а я переберусь к кустам на следующий холм. Как только свистну оттуда – беги ко мне. Ну…

Спусковой крючок мягко сместился до упора, повинуясь воле стрелка. Оружие привычно дернулось, и голова в окне взорвалась, как перезрелый арбуз. Винтовка выпала из рук наемника и, кувыркнувшись через остатки оконной рамы, свалилась в траву.

То, что Лысенко одним простым движением сейчас отнял у человека жизнь, как-то совсем не затронуло его чувствительную натуру. Он даже не подумал об этом. То ли азарт боя сказался, подкрепленный инстинктом самосохранения, то ли расстояние в полторы сотни метров, но факт оставался фактом. Ни один мускул не дрогнул на лице Егора, ни одна жалостливая мыслишка не потревожила ранимую душу – все происходило как в тире или на учениях в армии, где требовалось поразить мишени.

Старый сорвался с места и, согнувшись, стал спускаться к дороге, разделявшей возвышенности. Из-за угла соседнего с гнездом снайпера дома выглянул человек в темно-сером комбинезоне и дал длинную очередь по бегущей цели. Две пули из «Винтореза» вошли в грудь стрелка. Одновременно из пролома в крыше того же строения затарахтел «калашников». Перед Егором, буквально в метре, пули взрыли сырую землю холма. Он невольно пригнулся, а затем, прицелившись, выпустил остаток магазина в темноту чердака. Со стороны деревни донесся душераздирающий вопль. Новый магазин звонко встал на место.

Раздался короткий свист. Егор вскочил и рванул по склону к дороге. В деревне хлопнул подствольник. Мгновение спустя на вершине холма, где он недавно лежал, разорвалась граната. Тут же из кустов, где должен был находиться напарник, резанула короткая очередь, а затем еще одна. Егор уже перебегал грунтовку, когда над ухом просвистели пули, и что-то звякнуло в рюкзаке. Опять заработала «немка» – ей ответил подствольник. Парень упал и обнял желтую глину холма, как мать родную. Впереди на склоне, метрах в пяти, рвануло. Горячий воздух обдал руки и лицо, комья земли забарабанили по спине.

Сердце Егора сначала сжалось от страха, а затем бешено заколотилось. Вставать не хотелось ни под каким предлогом. Азарт, возникший в начале боя, мигом улетучился, уступив место жгучему желанию зарыться с головой в землю и дождаться развязки. С другой стороны, разум твердил, что лежать на склоне – тоже не лучший вариант.

Чашу весов перевесили щелчки коротких очередей – стреляла винтовка Старого. Словно услышав спасительный сигнал, Лысенко стартанул, забирая вправо – под защиту возвышенности. Уже во весь рост взбираясь на вершину, Егор заметил широко расставленные ноги, торчащие из кустов. Пригнувшись, он со всего маху плюхнулся на живот сбоку от товарища и приготовил оружие к стрельбе. Противника нигде не было видно.

– Осталось двое, – произнес Старый, – один в крайнем доме, другой в развалинах за водонапорной башней. Прикрывай, я к башне!

Егор направил ствол в сторону остатков кирпичного дома. Оттуда, из-за обломков строительного мусора, выглянул автомат, и показалась голова с маскировочной сеткой на шлеме. Егор выстрелил, но, видно, слишком резко нажал на спусковой крючок. Пули прошли выше, выбив фонтанчики кирпичной пыли на дальней стене. Наемник, не целясь, коротко пальнул и спрятался.

Из окна, где упокоился снайпер, заблестели вспышки, и Егору, ответившему короткой очередью, показалось, что он снова промазал, так как немного опоздал с выстрелом. Нервничая, решил сосредоточить внимание только на развалинах, ведь они располагались ближе к месту новой дислокации напарника.

Голова в шлеме не заставила себя долго ждать. Видно, наемник решил, что Егор основательно увлекся домом. На этот раз перекрестье прицела уже ожидало жертву. Глухо плюнул «Винторез», и битый кирпич забрызгало кровью вперемешку с мозгами.

Старый из-за башни послал очередь в окно дома и бросился внутрь близлежащего сарая. Он явно рассчитывал на поддержку спутника, потому что все его действия основывались на работе в паре.

Воодушевленный доверием, Егор прицелился в темноту проема, застыв в ожидании. Вдруг по самому краешку обзора оптики что-то мелькнуло. Парень понял, что противник покинул позицию. Проследив предполагаемый путь его следования, он заметил ботинок, торчащий из-за сруба деревянного колодца. ВСС дернулся. В прицел хорошо было видно, как шнуровка брызнула красным и исчезла за толстыми бревнами.

Услышав вопль за колодцем, Старый из-за створки распахнутых ворот сарая точным навесом бросил гранату. Чуть чиркнув о край сруба, «Ф-1» упала точно позади наемника. Раздался взрыв. Дальнюю стенку колодца вместе с человеком буквально изрешетило осколками.

Стало тихо. Егор покинул свою позицию и стал спускаться с холма, перезаряжая «Винторез» и снимая шлем. Ветеран с дробовиком наперевес двинулся к месту взрыва.

Не доходя до колодца нескольких метров, Лысенко остановился и, нервно покусывая губы, стал наблюдать, как напарник бесцеремонно обыскивает труп. Аптечка, патроны, граната, кусок сала, завернутый в тетрадный листок, и какой-то контейнер горкой складывались у ног наемника. Натовскую винтовку, покореженную осколками, Старый бросил на еще теплое тело, костюм которого быстро покрывался темно-красными пятнами. Быстро управившись, прицепив контейнер на пояс и сграбастав патроны, сталкер спросил:

– Ты сало любишь?

– С трупа? – бледнея, еле вымолвил Егор.

– Так, – ветеран с укоризной взглянул на сгорбившуюся фигуру спутника, – все ясно, – и уже вполголоса добавил: – Послала Зона напарничка…

Подавляя приступы тошноты и стараясь не смотреть на труп, Егор обошел товарища, как бы отгораживаясь его фигурой от лежащего тела. Глаза предательски скользнули на окровавленный ботинок рядом с трофеями и тут же стали заволакиваться серой пеленой. Его шатнуло. Мысли заскреблись в голове: «Это ты сделал. Твой палец нажал на спуск. Представляешь – какую боль испытывал человек прежде чем умереть? А вдруг ты осиротил детей – маленьких, доверчивых созданий, скучающих по отцу?.. Теперь, благодаря негодяю, бездумно отнявшему людскую жизнь, вдова и мать покойного ночами будут плакать в подушку, проклиная убийцу».

Ноги подкашивались. Чтобы не упасть, он присел. Ремень «Винтореза» соскользнул с плеча, и рука уже у земли еле успела механически подхватить оружие. «Калаш» сдвинулся на грудь, болезненно стукнув магазином коленную чашечку. Внезапно накатила злость, подмяв сопливые мыслишки и тормоша расплывающееся сознание: «Да пошло оно все куда подальше! Здесь не курорт, и никто никого сюда не звал. Либо ты, либо тебя – таков закон войны. Творящееся в этой проклятой Зоне иначе не назовешь. Люди сражаются за возможность жить лучше и, наконец, просто за право на существование с последствиями своего же вмешательства в дела природы, друг с другом, с системой, прогнившей до самых корней. Борьба – сущность человечества. Постоянная, внутренняя, за место под солнцем, за кусок хлеба, за право быть собой. Я, как и все, элементарно хочу жить, преодолеть невзгоды, вернуться домой, завести семью…»

Из-за мысленных баталий в голове, притупивших восприятие окружающего, Егор не заметил, как снял рюкзак и стал укладывать трофеи, оставленные напарником.

– Правильно – в хозяйстве все сгодится, – нарушил молчание Старый, все это время пристально наблюдавший за состоянием товарища, которого теперь уже смело можно было назвать сталкером.

Егор будто очнулся. Прояснившийся взгляд зацепился за палец, выглядывающий из дырки в рюкзаке снизу бокового шва.

– Ха! Везунчик, – нагнулся ветеран, рассматривая прореху. – Еще б немного и… – фраза осталась недоговоренной, видно, жизненный опыт вовремя подсказал остряку, что сейчас неподходящий момент для подобных умозаключений.

Порывшись в закромах, Егор вытащил магазин к «калашникову», пробитый пулей возле фиксатора.

– Блин, жалко, патроны теперь не вытащить, – вздохнул он и с сожалением выбросил испорченное добро.

– Стоя-ать! – Старый нагнулся, поднял магазин и поднес его к лицу напарника. – А ты в курсе, боевик, что у магазина две стороны?! Зачем добром раскидываешься? – он нажал на защелку, сдвинул донную крышку, выкинул ее и аккуратно начал вытаскивать стопорную пластину, вслед за которой в его ладони посыпались находящиеся в магазине патроны. – Смотри! Всего пять штук потеряли, а остальные двадцать пять снова наши!

– Вот бли-ин, – протянул еще до конца не пришедший в себя Егор. – Как-то не подумал…

– Вот-вот! – Старый хмыкнул. – Как стрелять на полигоне, так – всегда пожалуйста и в любом количестве! А как тактико-технические характеристики оружия изучить, так сразу в кусты? Запомни: каждый лишний патрон в твоем загашнике – это лишняя минута твоей жизни в бою! Ладно, пошли в дом – авось что ценное найдем.

Неизвестно откуда набежавшая туча закрыла солнце. И без того серые краски окружающего запустения померкли еще сильнее, словно предвещая недоброе. Витавший в воздухе запах взрывчатки и пороховых газов сменился на сладковатый приторный дух смерти. Видно, где-то невдалеке находился средней давности труп, основательно затронутый разложением. Гулявший ветерок будто специально повеял зловещим ароматом, чтобы подготовить психику людей к неизбежному созерцанию последствий своих прегрешений. Гнетущая атмосфера давила на мозг, теребя до звона натянутые нервы Егора. Но возникший недавно защитный барьер злости продолжал удерживать позиции, подпитываясь толикой любопытства и надеждой на скорое окончание похода.

За углом дома обнаружилось распростертое тело наемника, из-под которого торчал приклад автомата. Старый перевернул его ногой. «Вал», лежавший под трупом, был залит кровью, а на ствольной коробке виднелась глубокая вмятина.

– А вот и вредитель магазина! – сталкер нагнулся и срезал лямки рюкзака. Здесь, кроме патронов к ВСС, разжиться было нечем. КПК пробит насквозь, черствый хлеб и несвежего вида колбасу брать не стали.

В доме возле окна бывшей гостиной весь пол залило кровью. Старый вздохнул и шагнул в комнату.

– Лезь на чердак, снайпер хренов – нельзя было в кадык стрельнуть? Сейчас обмажусь чужими мозгами, – шутливо кряхтел сталкер, ступая на цыпочках, чтобы не испачкаться.

– Ну, уж извиняйте, барин, в другой раз целоваться буду только взасос, – еле выдавил из себя Егор, ища глазами крышку лаза на чердак и стараясь сглотнуть опять подступивший к горлу комок.

В углу кладовки обнаружилась добротная дубовая лестница, приставленная к квадратному проему в потолке. Удерживая автомат одной рукой, парень осторожно стал взбираться наверх. Уже наполовину оказавшись на чердаке, вдруг услышал в доме топот и хриплое нечеловеческое дыхание. Затем раздались выстрелы из дробовика и холодящий кровь вопль какого-то зверя. Егор буквально свалился вниз и, выглянув в коридор, застыл на месте. Напротив входа в комнату, где находился напарник, стоял весь переливающийся, как будто облитый водой, громадный монстр. Длинными ручищами с острыми когтями он держался за грудь, в которую вошли два заряда картечи. Щупальца вокруг рта торчали как лепестки фантастического цветка. В пасти животного блестели желтые острые зубы. Рычащий мутант согнул ноги в коленях, готовясь к прыжку. Старый подряд всадил в зверя оставшиеся четыре заряда, но тот лишь сделал шаг назад и опять приготовился к нападению. Кровь из ран монстра забрызгала весь дверной проем, но обильного кровотечения не наблюдалось. Раны как будто зарастали на глазах.

Егор дрожащими руками поднял АК, целясь в шею чудовища. Тут оно заметило присутствие еще одного человека и повернуло голову. Пули вгрызлись в тело монстра. Рев мощной глотки захлебнулся от длинной очереди. Зверь упал на колени, держась одной конечностью за косяк двери. Автомат умолк, выплюнув последние запасы магазина, а растерявшийся Егор давил на спусковой крючок и не мог понять, почему оружие перестало стрелять. Мутант одним уцелевшим глазом смотрел на человека и пытался вдохнуть воздух пробитым горлом. В груди у него булькало, как в сливном бачке унитаза.

В проеме показался ствол винтовки. «Немка» задергалась, выстрелы превратили голову заваливающегося набок монстра в бесформенное кровавое месиво.

Егор вышел из оцепенения. Его трясло, словно одинокий листок на холодном осеннем ветру. Завораживающее зрелище не давало отвести объятые ужасом глаза. Магазин категорически отказывался вставляться в паз, отчего к парализующему чувству страха прибавилась завладевшая разумом паника.

Выстрелы смолкли, и тут же раздался долгожданный щелчок фиксатора. Непослушная рука с трудом передернула затвор. С нарастающим криком, грохотом автомата и вылетающими пулями из Егора хлынуло все, что мешало спокойному восприятию действительности Зоны. Те качества человека, которые заставляют переживать, страдать, чувствовать вину за содеянное. Его душа черствела, расставаясь со своей частью под названием ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ. Тело, охваченное ощущением пустоты, замерло с последним выстрелом, до боли напряглось и нехотя стало оттаивать, наливаясь тяжестью свинцовой усталости. Взгляд сфокусировался на подрагивающих щупальцах зверя, затем безразлично скользнул по всему телу трупа.

Монстр лежал, раскинув конечности, с подогнутыми коленями. Грязно-красная кровь рекой растекалась по полу коридора. Зловонный запах из развороченного брюха мутанта расползался по дому и, смешиваясь с пороховыми газами, создавал такой оригинальный букет, что у Егора начало резать глаза, и выступили слезы. Создавалось такое впечатление, что трупу уже несколько дней. Если бы не сквозняк, гулявший по комнатам из-за отсутствия остекления, вслед за завтраком, казалось, пришлось бы расстаться с самим желудком.

Сталкеры перезарядили оружие и, морщась, подошли к порождению Зоны, не отводя в сторону стволы автоматов.

– Готов! – констатировал Старый.

– Ни хрена себе ватрушка! – выдохнул Егор, только сейчас заметив, как дрожат колени.

– Эта «ватрушка» за минуту высасывает из человека всю жидкость вместе с кровью до капли, ломая перед этим позвоночник как спичку. И имя ему – мимикрим. Давай заканчивать здесь, пока не пожаловали родственники этой зверюги, – поставил точку в разговоре Старый и вернулся к остывающему трупу снайпера у окна гостиной.

Егор еще с минуту смотрел на могучее тело монстра, затем на ватных ногах отправился на чердак. Когда, согнувшись, чтобы не задеть головой стропила, он приблизился к лежащему на боку наемнику, то понял, что тот еще жив. Руки в перчатках держались за правую часть груди, сквозь пальцы проступала кровь. Лицо человека было мертвецки-серого цвета. Глаза подернулись мутной пеленой.

– Старый, иди сюда! Он живой! – крикнул Егор.

Потирая ушибленное в спешке о лестницу колено, сталкер подошел к наемнику и присел на корточки перед умирающим.

– Ба, да это же Молот – правая рука Черного, – всплеснул руками Старый.

– Чтоб ты издох! – прошептал наемник. – Шеф с тебя живого шкуру сдерет.

– Это вряд ли, ведь правая рука у него уже отсохла, – схохмил сталкер.

– И гаденыша твоего по частям продаст, – скривился от боли Молот.

– Ну-ка, с этого места поподробнее! – заинтересовался сталкер.

– Ты что, новости не читаешь? – прикусил губу раненый, а затем выгнулся, захрипел, дернулся пару раз, и его руки медленно сползли с раны.

Ветеран закрыл покойнику глаза и принялся рыться по карманам. Три КПК, детектор, магазины к АК – все побросал в рюкзак Молота, и они спустились вниз, прихватив оружие мертвеца.

– Сходи, снаружи забери «эсвэдэшку» и дуй за мной в подвал, сделаем схрон, а на обратном пути все заберем – неплохие деньги выручим, если доживем, – распорядился Старый и, захватив вещмешок в гостиной, нырнул в подпол дома.

Через пару минут Егор помогал другу заваливать всяким хламом добытые в бою трофеи.

– Я тут залез в комп, оказывается, за твою живую голову вояки назначили награду в две штуки зеленых – так что ты теперь звезда, – хмыкнул сталкер, водружая гнилой ящик поверх кучи.

– Интересно, с чего такая честь? – удивился Егор. – Это теперь каждая сволочь будет дышать нам в затылок? Я правильно понял?

– Не совсем. Оказывается, эти придурки замочили тех двоих бедолаг, что мы с тобой нашли. Ну, я нечаянно сдал наемников лидеру анархистов, так что фримены теперь возьмут Черного за задницу, и тому будет не до нас.

Разобрав трофейные боеприпасы, путники покинули деревню. Старый шел впереди, обходя аномалии и зараженные участки. На одном из холмов пришлось продираться через колючие заросли кустарника, ставшие на пути сплошной стеной. Чтобы их обойти, нужно было возвращаться назад и делать приличный крюк. Чтобы сэкономить время, сталкер принял решение штурмовать растительную преграду. Последствия едва не оказались фатальными. Мутировавшая флора вцеплялась в костюмы мертвой хваткой, и если бы не звериная тропа, обнаруженная в нескольких метрах от начала непролазных владений, то к подножью склона спутники добрались бы не только без одежды, но и с полным отсутствием кожи.

Празднуя победу отборными матерными выражениями, приятели спугнули стаю воронов, копошившихся на трупе дикого пса, пересекли асфальтированную дорогу и спустились в ложбину, дугой уходившую на запад. Счетчики Гейгера трещали без умолку, и путникам пришлось надеть шлемы. Егору с непривычки не хватало воздуха. Обливаясь потом и спотыкаясь о каждую кочку, он попросил о небольшом привале. Старый оглянулся, отрицательно мотнул головой, но заметно сбавил темп, посоветовав дышать в ритм ходьбы и сосредоточить внимание на частоте вдохов.

Вскоре сталкеры наткнулись на сбитый вертолет. Лежал он здесь, по-видимому, давно. Краска почти вся слезла, металл окислился и покрылся темным налетом. У самого борта машины ветеран почти из лап аномалии «энерго» достал артефакт. «Хрусталик», как он его называл, был тут же упакован в контейнер на поясе бронекостюма.

Неожиданно со стороны врытой наполовину в землю кабины военного «крокодила» донеслось глухое урчание, словно в пустой бочке переговаривалась на своем языке парочка лягушек. Затем послышались осторожные, крадущиеся шаги, и из-за хвоста вертолета нарисовалось очередное чудо-юдо, порожденное Зоной.

Если бегемоту-подростку отрезать голову, ноги и хвост, а на задницу приделать глаза размером с закаточную крышку для маринадов, и все это безобразие насадить на ослиные конечности, то получится точная копия тварюги, представшей пред очами ощетинившихся стволами людей.

– Пошла отсюдова, короста чесоточная! – крикнул Старый, замахиваясь на мутанта дробовиком.

Мерзкое создание вздрогнуло, включило заднюю передачу и, проваливаясь копытцами в сырую землю холма, попятилось обратно.

Егор повернул голову к напарнику, удивленно хлопая ресницами ошалевших глаз:

– Здесь что, и такое бывает?

Сталкер усмехнулся:

– Ты не смотри, что она такая пугливая. Если бы ты был один, да еще и раненый, то набросилась бы без раздумий. Видал, какие лезвия у нее на передних ногах? Бронекостюмы вскрывает, как бумагу. Мерзкая тварь! Молчун один раз полчаса дубасил прикладом такую же, когда мы без патронов раненые добирались к анархистам. Привязалась гадина у остановки на перекрестке и не давала пройти. С двух сторон аномалии, назад нельзя – я крови много потерял, а впереди она, скачет, как горный козел. Вот Молчун и отбивался, чем мог, пока снайпера с вышек не помогли – а так, еще неизвестно, чем бы все закончилось.

– А чего ж ты тогда эту не замочил? – удивился Лысенко. – Может, она когда-нибудь еще встретит нас в неподходящий момент?

– Здесь в паре километров – база наемников, так что в наших интересах лучше лишний раз не шуметь.

Справа на холме пара кабанов попала в аномалию. Зрелище получилось впечатляющее. Визжащие в ужасе полутонные туши подхватило легко, словно пенопластовые. С увеличивающимся радиусом и нарастающей скоростью их начало раскручивать и поднимать вверх. В какой-то момент визг мутантов резко захлебнулся. Тела несчастных с треском разорвало на мелкие части. Брызги крови и небольшие куски плоти раскидало в разные стороны. Буквально за несколько секунд Зона провела селекцию в рядах порожденных ею же созданий, руководствуясь своими безумными, извращенными принципами. Стая, вожаки которой погибли страшной смертью, резко изменила курс, скрывшись из виду в узкой лощине, выходящей к дороге, и, очевидно, продолжила бег.

Аномалия еще немного погудела и успокоилась, терпеливо дожидаясь очередную жертву в угоду своей хозяйке.

– Твою мать! – Егор остолбенел, успев до этого немного оттаять и немного проникнуться человеческими чувствами. – Господи, как же так… Старый, ты видел? – он повернулся к напарнику, указывая автоматом в сторону холма.

– Да… красиво!

– Что? Красиво?! – Лысенко таращил глаза, беззвучно зевая ртом. – Ты называешь это…

Слова застряли в горле. Егор смотрел на товарища и постепенно понимал, что тот действительно не видел в этом ничего, что могло бы вывести человека из состояния душевного равновесия. Холодный пот выступил по всему телу. Мысли роем кружились в мозгу, объявив всеобщую тревогу. «Это же безумие! Да они все здесь сошли с ума! Куда я вляпался? Боже, мне не выбраться отсюда живым». Паника будто расползалась от головы по всему телу. Затряслись руки. Сердце нырнуло в пятки, решив схорониться до лучших времен. Истерика рвалась наружу, пытаясь растормошить сведенные спазмом голосовые связки.

Увесистая оплеуха в стекло защитного шлема вернула в реальность сознание теперь уже бывшего инженера. Егор от неожиданности чуть не нажал на курок автомата, все это время сжимаемого в руках.

– Хватит тормозить! Чё ты расплылся здесь, как кисейная барышня? Подумаешь, накрылась парочка мутантов – туда им и дорога! Хочешь – пойди, собери кусочки! Можешь похоронить их и слезки попускать – а я пошел! – сталкер развернулся и зашагал в обход вертолета. – Блин, угораздило ж связаться, детский сад, ей-богу, – бурча себе под нос, сокрушался Старый.

Обида на аборигена Зоны, так бесцеремонно обошедшегося с ним, буквально взорвала Егора изнутри, выплеснув наружу поток отборного мата. Он, как орловский рысак, сорвался с места и бросился догонять напарника, размахивая оружием, словно саблей.

Обогнув хвост «крокодила», Лысенко увидел обидчика, спокойно сидящего на стволе вырванного с корнем дерева, по макушке которого пробегали яркие белые молнии. Этот обезумевший пофигист откровенно обхохатывался над потугами напарника, с пробуксовкой мчавшегося вершить обряд кровной мести.

Вместо того чтобы обидеться еще больше, Егор сбавил обороты и, понемногу успокаиваясь, остановился перед продолжавшим громко ржать сталкером.

– Ты чё, сдурел? – после небольшой паузы вымолвил он.

Старый поднял забрало шлема, утер ладонью слезы и, улыбаясь, сказал:

– Видел бы ты себя со стороны. Ну, вылитый батька Махно – только без папахи!

Егор представил картину – «Разъяренный казак в бронезащитном скафандре и с шашкой», почему-то не нашел в ней ничего смешного, тяжело вздохнул, покосился на соседнюю аномалию и сел рядом с напарником.

– Старый, скажи – как ты привык ко всему этому?.. – не находя слов, он просто взмахнул рукой, имея в виду Зону и все, что с ней связано.

Сталкер склонил голову, помолчал, затем заговорил дрожащим голосом:

– Нас, шесть отмычек из инкубатора на Пятихатках, Варяг повел в первую вылазку. Мы были кто в чем. У кого армейский бушлат, у кого кожанка, а кто – вообще в фуфайке. Из оружия – обрезы с десятком патронов. Только миновали Машинный двор и вышли на пригорок, как с железнодорожного моста в нашу сторону ударил пулемет. Оказывается, в это утро вояки оборудовали на одном из вагонов, стоящих на полотне, огневую точку, о которой Варяг еще не знал. Пули легли метрах в пяти, сбоку. Это я сейчас навскидку определил бы расстояние и показал бы «погонникам» увесистый кукиш. Но тогда для нас, молодняка, это был настоящий шок. Не успел проводник открыть рот, как мы порхнули вниз под защиту холма. Прямо передо мной бежал Сашка Окунь. Кликуху ему такую дали в лагере за выстриженный на голове гребень – точно как шипы у окуня на спине. Так вот, значит, роняет он обрез, и я, споткнувшись об него, падаю на пузо, продолжая по инерции сползать вниз. Вдруг, прямо перед моим, тормознувшим о землю рылом, Сашок попадает в «блендер». Один короткий возглас Окуня – и я весь в его кишках, говне и крови… – сталкер запнулся, вспоминая тот миг. Вздохнув, повернул голову к Егору и, сморщив кожу на лбу, тихо продолжил: – Ты не представляешь, что со мной было потом. Я вон огрел тебя по башке разочек – и ты как огурчик. А мне разбили тогда все лицо, и без толку. Все предлагали меня бросить, думали, что крыша съехала, но Варяг пожалел и ширнул меня дорогущим транквилизатором. Немного отпустило, но все равно я ходил, как лунатик, а перед глазами постоянно прокручивался момент, когда Окунь превратился в фарш. Один раз дошло до того, что сунул в рот обрез и взвел курки, но ребята спасли, вовремя заметили, отобрали оружие и накачали водкой. Переночевали мы тогда в мастерских Машинного двора, а утром начался настоящий ад. Сначала на нас наскочила банда мародеров. Только отбились и собрали трофеи, как на шум перестрелки пожаловала патрульная пятерка солдат и стая диких псов. В общем, к вечеру я без единой царапины на теле притащил на себе тяжелораненого Варяга в лагерь. Остальные… погибли…

Егор затаил дыхание, представляя себе эту картину. Его конвульсивно передернуло. Он вдруг понял, о чем ему хотел поведать напарник… А Старый помолчал немного, затем продолжил:

– Эта первая вылазка переломила меня. Здесь я теперь редко чему удивляюсь. Как говорится, человек – редкостная скотина, которая быстро ко всему привыкает. Хотя некоторые утверждают, что это Зона распоряжается душами попавших в ее лапы людей, – сталкер поднялся, посмотрел на дисплей КПК. – Но мы слишком задерживаемся, надо идти…

– Так пошли – устроил тут посиделки! – притворно засуетился Лысенко, вставая со ствола дерева.

Его отпустило. Настроение намного улучшилось, словно после приема у толкового врача-психотерапевта. Глаза пытливо блуждали по окрестным пейзажам, светясь любопытством и толикой тоски. Напряжение от ощущения затылком постоянной опасности спало, сменившись обычной внимательностью. Обостренные чувства стали замечать волнения воздуха над очагами аномалий, трепет сухих листочков и кончиков травинок у границ невидимых убийц. Звуковой фон, усиленный чувствительными микрофонами шлема, перестал восприниматься как отдельные шумы, и слился в музыку – медленную композицию со всплесками далеких выстрелов, криками людей, воплями мутантов, хриплыми соло воронов. Частичка возмущенной человечности где-то на задворках разума мелькнула тревожным сигналом, предупреждая о проникновении в душу враждебной субстанции и тут же затерялась в объеме информации от новых непривычных ощущений, которые завораживали и заставляли двигаться вперед.

Через час бесконечных блужданий зигзагами друзья подошли к нагромождению древних скал, покрытых грязно-серым мхом. Хоть высота преграды и не превышала пару десятков метров, но влезть на них можно было только с помощью альпинистского снаряжения.

Где-то справа в долине завязалась перестрелка.

– Анархисты от легионеров отбиваются. Там у них на дороге заслон – каждый день стрельба, – прокряхтел Старый, нагнувшись к большому валуну.

– А нам куда? – поинтересовался Егор.

Сталкер достал из-под камня моток прочной нейлоновой веревки с кошкой на конце и ткнул пальцем вверх.

– Не боись, мы с Молчуном тут много раз ходили. Дай Зона, и с тобой пройдем. Там есть длинная пещера – вот в ней и переночуем, а то скоро вечер и жрать охота.

Старый, раскрутив веревку, как заправский ковбой, лихо закинул кошку наверх, где она благополучно уцепилась между двумя выступами.

– Лезь, я подстрахую, – кивнул он на веревку, убедившись, что та надежно закреплена.

– Лучше ты первый, а я посмотрю, – с сомнением в голосе предложил новичок.

– Как хочешь, – сталкер подпрыгнул и медленно, но уверенно начал взбираться по веревке. Мелкие камешки посыпались к подножью скалы. Через пару минут сверху послышалось:

– Давай, я страхую!

Егор подергал веревку и, упершись ногами в скалу, стал неуклюже взбираться. Перчатки скользили по нейлону, но без них руки порезало бы враз. Промучившись минут пять, он почувствовал, как его бесцеремонно схватили за шиворот и рывком забросили на выступ.

– Что же ты такой неуклюжий-то? Лучше бы я тебя втянул наверх, а то ты болтался на скале, как мишень в тире, – сокрушался Старый.

– Я тебе что – альпинист? У нас на Кубани степь кругом, и скалы я вижу первый раз в жизни, – оправдывался Лысенко, развалившись на теплом камне.

Старый похлопал его по плечу:

– Ладно, извини. Ты и так превзошел все ожидания. Если бы я рассказал кому-нибудь из сталкеров, что мы вдвоем с новичком завалили четверых матерых наемников, то меня обозвали бы сказочником, так что – толк из тебя выйдет. Немного опыта, и сможешь даже Молчуна переплюнуть. Пусть он там, на небесах, не обижается на мои слова, но стреляешь ты лучше него.

Они встретились взглядами. Егор понял, что ветеран говорил сейчас вполне искренне. Конечно, лестно было слышать похвалу в свой адрес, но парня удивило сравнение. Какая-то гаденькая подоплека проскальзывала в этом. Возможно, Зона вносила свои коррективы в характеры людей и взаимоотношения между ними, а может, все зависело от индивидуальных качеств каждого, но лично для Егора подобные слова сталкера показались кощунством по отношению к покойному и заставили задуматься над моральными качествами напарника.

Старый тем временем отцепил кошку и смотал веревку:

– Пойдем готовиться к ночлегу.

Огромный кусок скалы сполз набок и образовал под собой треугольную пещеру, которая под небольшим уклоном спускалась вниз. В центре располагалась ниша, в которую свободно поместился бы тентованный грузовик. Через трещину в потолке пробивалась узкая полоска света. В углу стояла спиртовка на треноге, рядом две пятилитровые фляги с питьевой водой и котелок. Посередине на небольших камнях лежал огромный, обтянутый дерматином чемодан, очевидно, заменявший постояльцам стол. В другом углу виднелись скатки двух матрацев, а между ними еще один точно такой же чемодан.

– Вот и наша гостиница. Здесь мы с Молчуном один раз даже Выброс пережидали, только в костюмах, ведь фонило страшно. Располагайся, накрывай стол, а я кофе заварю, – Старый скинул возле матраца рюкзак, прислонил к стене оружие и занялся кипячением воды.

Егор также освободился от стреляющих железок и принялся доставать из вещмешка съестные припасы. Время в бытовых заботах пролетело незаметно. Пещера погрузилась в темноту, так что ужинали при свете фонариков.

– Завтра по утряни тихонько спустимся в долину и через аномальный лес рванем к бункеру. Там заберем из тайника артефакты и до темноты обернемся назад. Если, конечно, Зона позволит, – дуя в кружку с горячим кофе, рассуждал сталкер.

– А почему вы здесь не устроили схрон? Ведь это место понадежней будет, – спросил Егор.

– Мы так всегда и делали. Но в прошлый раз Молчун нашел за колючкой, которой огорожен Энергопост, обалденную полянку с артефактами. С нее тогда настригли тридцать семь бирюлек. Что смогли, забрали, а самые фонящие и самые ценные припрятали возле мерцающей двери.

– Как это – мерцающая дверь? – изумился Егор.

– Да просто там, в подземном бункере, на двери кодовый замок то светится, то нет. Вот Молчун и окрестил ее «мерцающей дверью».

– А что там за дверью?

– Фиг его знает – она же закрыта, – блеснул железной логикой Старый.

– Ну да, – согласился Егор, и они разом засмеялись.

– Давай на боковую! – ополаскивая водой кружку, предложил сталкер.

– Слушай… Мне бы «по-большому» отлучиться. У вас тут унитаза не предусмотрено? Просто давно терплю… – Лысенко замялся и виновато опустил голову.

– Там, дальше, есть еще ниша – поменьше, – Старый беззаботно махнул рукой. – В ней трещина – там и туалет, и мусоропровод.

Егор осмелел, облегченно хмыкнул и решил закрепить успех:

– А туалетной бумаги там, случайно, не висит рулончик?

– Блин, – сталкер всплеснул руками и ударил себя по лбу ладонью, – совсем забыл! Кончилась… Я еще хотел в баре взять, да замотался совсем, – почесал затылок Старый. – А ты в столе пошуруй, там вроде макулатура имелась. Мы когда из вертолета эти чемоданы перли, я говорил Молчуну – мол, давай выбросим содержимое, чтобы легче нести было. Так он уперся рогами и кричал, что на досуге хочет умную литературу читать.

Егор щелкнул застежками и открыл крышку чемодана-стола. Он оказался наполовину заполненным разнообразной документацией: инструкции и технические паспорта всевозможных приборов, графики дежурств персонала какой-то лаборатории, различные схемы и научные доклады. Взяв первую попавшуюся под руку тонкую книжицу, Лысенко, завидующий уже разлегшемуся на матраце с блаженной улыбкой Старому, отправился «хорошенько подумать».

Трещина, о которой говорил ветеран, была шириной с ботинок, но внизу, очевидно, расширялась. Луч фонарика так и не достиг дна, растворившись в темноте холодной глубины. Егор закурил и, удобно устроившись, стал листать инструкцию по техническому обслуживанию системы противопожарной безопасности объекта номер одиннадцать, как гласила обложка. Пепел от окурка упал на страницу. Егор хотел смахнуть его ребром ладони, но рука оказалась немного влажной, и он невольно растер истлевший табак по листку. В свете фонарика проступили цифры на сером фоне испачканной бумаги. Кто-то, видимо, подкладывал инструкцию под листок, и все, что писал человек из начала двадцать первого века, Егор проявил простым взмахом руки. Заинтересовавшись открытием, Лысенко стряхнул еще раз пепел на листок и принялся аккуратно растирать его. Появилась колонка из восьми четырехзначных цифр. «Прямо мистика какая-то!» – удивился Егор.

Первая строчка гласила: «2710» – точно, как дата его рождения, двадцать седьмое октября. Вдруг перед глазами встал отрывок из сна, в котором отец просил не забывать эти цифры… Засунув остатки инструкции в ботинок, Лысенко закончил неотложные дела и направился к напарнику.

Старый давил кнопки КПК и вдруг, хохотнув, громко присвистнул:

– Слышь, Егор, твоя голова подорожала еще на штуку. Теперь за нас двоих Черный дает пять тысяч. Скоро можно будет сдаться наемникам и неплохо на этом заработать!

Новичок растянулся на матраце:

– Наверное, нашли Молота с дружками. Прикинули, что к чему, и сделали не очень приятный для нас вывод…

– Пусть они этот вывод засунут себе в задницу, – зевая, выдал Старый. – Я могу временно примкнуть к анархистам, и тогда Черному останется только локти кусать. Ты уже будешь далеко за Рубежом, подальше отсюда. Главное – донести хабар торговцу.

– Посмотрим, – зевнул вслед за напарником Егор и принялся рыться в своем КПК.

Ветеран отключился сразу. Ровное глубокое дыхание доносилось с соседней лежанки, вызывая желание последовать его примеру, но парень упрямо сопротивлялся, обуреваемый желанием получить как можно больше информации, содержащейся в разделе «Сведения о Зоне». Осилить удалось немного. Пробежав статьи о мутантах и аномалиях, Егор незаметно для себя отвлекся на осмысливание прочитанного материала и странные совпадения, связанные с датой его рождения. Не замечая времени, он тщетно ломал голову, пытаясь связать в логическую цепочку загадочные обстоятельства. Тщетность усилий вымотала перегруженный впечатлениями мозг, и Егор постепенно погрузился в объятия тревожных сновидений. Образы зубастых тварей и рассадники аномальных очагов неотступно преследовали взбудораженное сознание парня, заставляя тело вздрагивать, покрываться холодным потом и колючими мурашками.

Глава 4

Мерцающая дверь

Сегодняшний вечерний доклад полковнику о результатах воздушной разведки прошел не так гладко, как предыдущая аудиенция. Оказалось, пока Сивоконь трясся от страха в вертолете, парочка беглецов успела отличиться аж в районе Армейской базы. В стычке с наемниками, негласно сотрудничавшими с Сомовым на протяжении почти двух лет, погибло несколько «диких гусей», в том числе и брат бригадира. Такой прыти не ожидал никто. Полковник в ярости приказал задействовать всю агентуру, чтобы найти наглецов и ликвидировать без разговоров. Даже пригрозил по своим личным каналам привлечь профессионального убийцу. Окончился разговор отборными матами и открытым намеком на нескорую демобилизацию нерасторопного прапорщика.

Закрывшись после ужина в каптерке, Сивоконь, сокрушаясь, что командир не забыл про скорое окончание его контракта, долго рассылал сообщения многочисленным информаторам, должникам, партнерам по бизнесу и даже шапочным знакомым с просьбами сразу же сообщить ему о появлении в поле зрения двух сталкеров, данные на которых прилагались в конце файлов. Тут же в сталкерской сети прапорщик обнаружил еще одно объявление с посулами неприлично высокого вознаграждения за поимку неуловимых бродяг, размещенное бригадиром наемников. «Вот это, земеля, ты заварил кашу… Теперь вряд ли расхлебаешь, не пустив кровушки, – размышлял Сивоконь и язвительно улыбался. – Какая муха тебя укусила? Строители молчат как рыбы, сволочи. На легкие деньги позариться ты не мог: натура не та. Может, проблемы какие возникли? Почему ко мне не пришел?.. Эх, дурила ты, земляк…»

* * *

Проснулся Егор от запаха кофе. Вернее, от аромата, навевающего домашний уют, спокойствие, ощущение приятной истомы утренней лености. Терпкий, щекочущий ноздри букет, казалось, нежной теплотой обволакивал душу, теребя ниточки внутренних колокольчиков, бережно пробуждающих объятое дремой сознание. В памяти возникла картина небольшой, залитой солнечным светом комнаты, где у плиты хлопочет мама, но воспоминание о жестокой реальности мгновенно смахнуло грезы о прошлом.

С беззвучным стоном горькой утраты Егор открыл глаза. В кромешной темноте пещеры деловито скользил узкий луч фонарика Старого, хлопотавшего над приготовлением завтрака. Нащупав кнопки КПК, Лысенко взглянул на мигающие цифры часов – почти четыре. «Такая рань несусветная! Неужели нужно подниматься? Еще минуточку…»

– Вставай, соня! Завтракаем и – в путь, – развеял его мечты об отдыхе напарник. – Пока солнце не выглянуло, нам надо спуститься в долину, а то легионеры враз срисуют.

Как хотелось Егору повернуться набок и послать ко всем чертям суету товарища, наступающее утро, эту Зону с ее мутантами и смертельными ловушками – лишь бы еще немного понежиться на жестком, и в то же время таком уютном и родном матраце. Вместо проклятий вырвался обреченный вздох безысходности и жалости к самому себе. Мгновения внутренней борьбы переросли в вымученную шутку:

– Кофе в постель подайте, пожалуйста, – Егор приподнялся и облокотился на руку. Заныли перетруженные за прошедший день мышцы в не успевшем отдохнуть теле.

– Щас, только ванну подогрею, – подыграл Старый, аппетитно жуя бутерброд.

С трапезой покончили быстро. Егор хотел почистить оружие, но напарник посоветовал перенести это мероприятие на более подходящее время. Наскоро собравшись, товарищи двинулись навстречу новому дню.

Всю долину словно залило молоком. Из туманной завесы выглядывали верхушки сухих деревьев, напоминая руки утопающих в море людей. Небо на глазах светлело с востока, предвещая длинный солнечный день. Зона ворчала треском и гудением аномалий, давая понять, что конвейер смерти работает непрерывно и без устали.

Для спуска использовали ту же веревку. Чтобы убрать ее со скалы, к кошке, через валун, привязывался шнур. Когда сталкеры спустились вниз, Старый потянул за него, и все «хозяйство» свалилось под ноги Егору. Спрятав снаряжение в ямку под приметным камнем, ветеран повел напарника в объятия тумана. Датчики аномалий и радиации трещали без умолку. Стекло шлема приходилось постоянно протирать от оседавшей на нем чуть мутноватой влаги.

– От меня ни на шаг, – прошептал Старый, огибая первую аномалию. Ловушку-убийцу выдавало полное отсутствие тумана в ее эпицентре. На фоне мутной пелены это выглядело прозрачной воронкой с нечеткими границами. Отчасти такой расклад служил хорошим подспорьем для выявления аномалий, но кто даст гарантии, что все сюрпризы Зоны аналогично реагируют на влагу? Оставалось полагаться на опыт ветерана, детекторы и госпожу удачу.

Обогнув кустарник, щедро облепленный «стеклотоками», Старый резко свернул влево и, упершись в ствол поваленного дерева, остановился. За преградой виднелась сплошная грядка «энерго», кусающих друг дружку хлыстами разрядов. Справа стена бородатых зарослей, а у торчащих кверху корней три прозрачных столба.

«Кажись, приехали. Неужели придется обходить?» – расстроился Егор, осматриваясь. Недалеко впереди раздался отчаянный звериный рев, захлебнувшийся в знакомой отрыжке «смерча». Зона удобрила фаршем очередной участок леса и, удовлетворенно вздохнув, притаилась в ожидании новой жертвы.

Старый вытянул руку с прибором и, напоминая попрошайку в толпе, закружился на месте, сканируя пространство на безопасный проход. «Вальсировал» он недолго – очевидно, нашлась все-таки небольшая лазейка, так как сталкер уверенно вскарабкался на кривоватый ствол вроде бы сосны, осторожно сделал два шага и приглашающе качнул головой напарнику. Затем, используя дробовик как балансировочный шест, ветеран просеменил до конца обломанной макушки, спрыгнул на землю в узком просвете между полосой аномалий и царством «стеклотоков», оторвался от экрана детектора и оглянулся.

Егор понял, что настала его очередь. Мысленно перекрестившись, он осторожно взобрался на своеобразный мостик и сделал первый шаг. По левой ноге пробежалась цепочка слабых статических щипков. Волосы мгновенно встали дыбом, а в голове поселилось монотонное плавающее гудение. Страх сковал сердце, повиснув на нем свинцовой гирей. Колени предательски задрожали, отказываясь подчиняться командам мозга. «Все! Ты покойник! – отчаянно завопило сознание. – Сейчас шарахнет разряд, и получится гриль в бронированной обертке…»

Время застыло. Глаза приросли к магической пляске сине-белых искр, мечущихся в основаниях аномалий по обугленной земле. Проклятая паника не отпускала, парализовав все тело одеревеневшими мышцами. «Вот твоя смерть! Назад! Сейчас разрядится и…»

Громкий глухой звук задребезжал в ступнях и, постепенно резонируя, проник в каждую клеточку организма. Оковы оцепенения осыпались волной мурашек. Егор очнулся и в поисках источника спасения увидел, как Старый колотит рукоятью дробовика по верхушке ствола. Словно получив условный сигнал, Лысенко рванул вперед и, уже соскакивая с дерева, едва не столкнулся с напарником, успевшим отпрянуть в последний момент.

Сталкер уже было открыл рот, чтобы разразиться праведным гневом, но, узрев состояние парня, коротко спросил:

– Может, водки?

Егор дрожащими руками поправил ремень «Винтореза» и отрицательно мотнул головой.

– Тогда пойдем! – Старый неуверенно повернулся и медленно тронулся в путь, сканируя пространство детектором, при этом часто оглядываясь.

Двигались они такими зигзагами, что, казалось, шли больше назад, чем вперед. Примерно через час блужданий напарников между деревьями и огромнейшими валунами туман стал быстро рассеиваться, и видимость значительно улучшилась. Количество аномалий поубавилось, что позволило ускорить шаг.

Егор окончательно пришел в себя и по-тихому злился на присущие ему малодушие, мягкотелость и отсутствие твердости в характере. Кажущееся безразличие к случившемуся со стороны ветерана раздражало. Складывалось впечатление, что тот презирает его, и лишь необходимость в человеке, способном хоть как-то прикрыть спину, не позволяет сталкеру послать трусоватого спутника на три веселеньких буквы.

У окраины небольшой поляны одновременно завибрировали КПК, указывая, что в радиусе пятидесяти метров есть люди.

– Черт, приехали! – негромко выругался сталкер и, посмотрев на экран компа, показал три пальца. – Сиди здесь, я сейчас вернусь, – шепнул он и скрылся за кустарником, увитым полузасохшими колючими стеблями мутировавшего плюща.

Минут через десять ветеран бесшумно вернулся тем же путем.

– Трое легионеров возле дороги жрут тушенку. Нужно по-тихому поработать «Винторезом».

Егор кивнул и, пригнувшись, последовал за напарником. Некоторое время они петляли в лабиринте мшистых валунов, потом взобрались на небольшой холм с угловатым камнем на плоской вершине. Здесь туман заметно поредел, отчего невдалеке отчетливо просматривалась извилистая дорога, окаймлявшая жавшиеся друг к дружке крутые возвышенности. Одним концом бетонка уходила в лес, другим скрывалась в седловине горной гряды, откуда пришли напарники. На изгибе плавного поворота виднелись останки нескольких грузовиков, усеянные пулевыми отверстиями. У одного из них, опираясь на спущенную резину колес, сидели трое бойцов в светло-серых костюмах и увлеченно скребли ложками о стенки консервных банок. Ни разговоров, ни лишних движений, никаких эмоций не читалось на их лицах – просто примитивное насыщение организма калориями.

Егор установил режим одиночной стрельбы и поудобнее облокотился на выемку во влажном от тумана камне. Перекрестье прицела легло на грудь дальней цели у переднего колеса. Плавный выдох – «Винторез» дернулся три раза, и легионеры один за другим рухнули, словно куклы, у которых резко сели батарейки. Ноги средней жертвы некоторое время дергались в агонии, затем замерли. Пробитая пулей жестянка скатилась вниз по каменистой обочине, издав характерный звук.

Старый подскочил и со словами: «За мной!» – кинулся через «бетонку». Егор, пригнувшись, побежал следом.

Попетляв немного между чахлыми кустами и обломками скал у подножья гряды, они уперлись в «колючку», которая начиналась на склоне возвышенности и терялась в лесочке у дороги. Проволока провисла от времени, спуталась немыслимым узором, в некоторых местах заросла травой, но свое предназначение продолжала исправно выполнять.

Старый выбрал более-менее уцелевший пролет, аккуратно подпер нижний ряд дробовиком, после чего спутники по очереди перекатились на другую сторону ограждения.

Шли на подъем. Местность оказалась практически открытой, лишь кое-где росли старые дубы и небольшие сосны с кривыми стволами. Метров через двести устроили привал.

– Осталось немного. Давай передохнем перед решающим рывком, а то ведь неизвестно, когда еще придется живыми на земельке поваляться. Тьфу-тьфу-тьфу, – поплевал сталкер через левое плечо на невидимого черта.

– Ты перекреститься забыл, – усмехнулся напарник.

– А-а-а! На Зону хоть святую воду сутками лей – все без толку! У бога здесь навродь выгребной ямы – постоянно трупами разит, вот он сюда носа и не кажет, – отмахнулся ветеран.

Улегшись под разлапистой молодой сосенкой с бледно-зеленой хвоей, приятели стали обсуждать недавнюю встречу с дозором в светло-серых бронекостюмах.

– Что-то мне не нравится присутствие этой троицы у дороги, – нахмурился Старый.

– А в чем дело?

– Раньше здесь никогда не было поста, только на входе в долину и на перекрестке, где поворот на Неман. Правда, иногда в этом месте крутились зомбаки, но их обойти – раз плюнуть.

– Может, давай отключим КПК, чтоб не попасть в поле зрения какой-нибудь банды? – предложил Егор.

– Откуда здесь банды? Кроме «Легиона», в этих краях могут быть только вояки или одиночки как мы. А вообще, давай перестрахуемся, – согласился сталкер, отключая компьютер.

Егор последовал его примеру, и они опять двинулись в путь. Забирая правее, зашли в торец лесочка, росшего полосой, плавно спускавшейся в долину. Переливающиеся в лучах утреннего солнца шапки «стеклотоков» на деревьях напоминали снежное убранство зимнего соснового бора. Отсутствие дробного перестука дятлов компенсировали далекие отзвуки выстрелов со стороны Армейской базы, а хруст шишек, разгрызаемых белками, с лихвой заменяли статические аномалии, трещавшие искрящимися змейками по земле.

– В этой лесополосе скрывается дорога, ведущая к нашему тоннелю, так что скоро будем на месте, – обходя пышущее жаром «огниво», нарушил молчание Старый. Внезапно он остановился, и в его руках вместо дробовика оказалась винтовка. – Ты слышал?

– Нет, – завертел головой Егор, вслушиваясь в какофонию звуков.

Старый пригнулся и крадучись двинулся к началу просеки, видневшейся на опушке у небольшого пригорка. Чуть ли не наступая ему на пятки, позади пристроился напарник. Последние метров тридцать, оставшиеся до цели, преодолели ползком.

Козырек бетонного сооружения отсекал половину возвышения, окаймляя края обрыва невысоким, в некоторых местах разрушенным парапетом. Его боковые ребра, заросшие кустарником, плавно сходили на нет, теряясь у корней крайних деревьев леса.

Старый осторожно высунул голову над кромкой выступа и сразу же ретировался. Губы сталкера беззвучно зашептали что-то нецензурное.

Егор пристроился сбоку от приятеля, выглянул из-за камня на парапете тоннеля, и его взору предстала асфальтированная дорога, одним концом уходящая в глубь подземного сооружения, а другим скрывающаяся за плавным поворотом среди частокола густо растущих деревьев. Двухметровый забор из сетки-рабицы перегораживал вход в тоннель. По центру ограждения краснело добротное кирпичное пулеметное гнездо, из амбразуры которого торчал ствол РПК. Крышей служила железобетонная плита с острыми выкрошившимися краями. По обе стороны калитки, расположенной ближе к правому ребру парапета, стояли двое легионеров. В середине импровизированного двора вокруг костра сидело еще восемь бойцов. Впереди метрах в двадцати, как раз на повороте дороги, была сложена баррикада из мешков с песком, за которой укрывались четверо фанатиков.

По знаку Старого, приятели отползли назад и устроились в кустарнике. Недалеко, вокруг трещины в земле, искрился целый рой «энерго».

– Вот же сволочи! Похоже, накрылся тайник медным тазом, – сокрушался сталкер.

– Успокойся! Давай подумаем. Снаружи пятнадцать человек, внутри – мы не знаем, сколько еще… М-м-м… Я предлагаю понаблюдать. Может, они просто устроили здесь привал и через время покинут стоянку? – не веря своим словам, выдал Егор.

– Ага! В отпуск на недельку или на две, – съязвил Старый. – У них тут база – сто пудов! Может, половина и уходит в рейды по Зоне, но остальные точно здесь сидят. К тому же, человек семь-десять постоянной охраны – это как пить дать!

– Ладно, не кипятись – до вечера далеко. Я видел справа хорошие заросли для наблюдения, полезу туда и постараюсь заглянуть внутрь сооружения. Ты сверху прикроешь, если что.

На этом и порешили. Егор по-пластунски пополз в кусты, росшие над ребром тоннеля, а Старый вернулся к камню на парапете.

Каких-либо изменений в картине перед тоннелем не произошло. Бойцы у костра молча чистили оружие. Пулеметчик высунулся из входа в огневую точку и выбросил пустой цинк из-под патронов. Часовые у калитки повернули головы на громкий звук прокатившейся по асфальту жестянки, переглянулись и, словно роботы, одновременно уставились на дорогу.

«А вот и еще парочка», – отметил про себя Егор. Метрах в пяти вглубь от торца парапета за песочной баррикадой выглядывало два шлема. «Броня с замкнутым циклом. Гвардия», – понял наблюдатель и переключился на аванпост у поворота. Там тоже все остались на своих местах.

Минут через пятнадцать напарники встретились на том же месте, как и условились ранее.

– В тоннеле еще двое, за укрытием из мешков, а так – ничего нового. Итого семнадцать рыл, плюс человек пять внутри. Какие будут предложения? – улыбнулся Егор.

Старый посмотрел в глаза товарищу.

– Сумасшедший! Неужели ты думаешь, что мы вдвоем сможем завалить два десятка фанатиков и уйти отсюда с товаром?! Да при первом же выстреле со всей округи сбегутся еще человек тридцать уродов и разделают нас, как бог черепаху! И не смотри на меня так! Не хочу я издохнуть здесь по дурости!

Парень улыбался во все лицо. Старый даже отодвинулся от него и застыл с открытым ртом.

– У меня есть план! – Егор придвинулся к приятелю и стал азартно объяснять задумку, не обращая внимания на то, как тот на него смотрит. – Я из кустов сбоку снимаю четверых на дороге и принимаюсь за двоих внутри. Ты бросаешь пару гранат в костер, кладешь пулеметчика и придурков на калитке, а потом вместе добиваем выживших. Дальше, спускаешься и забрасываешь «лимонками» тоннель. Тут как раз и я должен подоспеть – вдвоем прочешем нутро этой забегаловки. И еще – стрелять начинай, как только поднимется паника, может, я успею бойцов на калитке угомонить. В общем, таким макаром, – Егор умолк и уставился на спутника.

– Ты чокнутый! А еще говорят, что я ненормальный! Да по сравнению с тобой – я ангел небесный! У тебя же «белка»! Нет! Даже целая кенгуру сидит на голове и машет хвостом перед глазами! Ты понимаешь, что там два десятка таких же дебилов, как ты, вооруженных до зубов, а нас двое?!

Повисла пауза, затем Старый поводил из стороны в сторону перед глазами Егора ладонью и почти закричал:

– Але, гараж! Проснись, ты серишь! Это верная смерть, даже если все пойдет по плану, сюда, максимум через полчаса, набежит куча фанатиков и – «гуд бай детеныши – памперсы уже не понадобятся»!

Они молча смотрели друг другу в глаза. Старый, видно, понял, что его слова не принесли даже капли пользы. Обреченно вздохнув, он отвернулся и невидящим взглядом уставился на трещавшие искрами аномалии.

Егор опустил голову. «Может, я и правда рехнулся? Кому и что я хочу доказать? Вообще – как такое могло родиться в моей никчемной слабохарактерной душонке? Ну, точно – полный идиот! Хотя без товара сталкера мне, возможно, придется остаться в этой проклятой Зоне навсегда. Да и сколько продлится это «навсегда» – неизвестно… Да пропади оно все пропадом! Лучше издохнуть, борясь за шанс вырваться отсюда, чем глупо влезть в аномалию или пойти на корм мутантам!» Выплескивая навеянные размышлениями эмоции, он воскликнул:

– Хорошо, что ты предлагаешь? Учти, что тех троих жмуриков уже должны хватиться, так что лучше использовать фактор внезапности, чем нарваться на засаду на дороге или в лесу. Давай, я слушаю твои предложения! – Егор картинно подпер голову кулаком.

Старый перевел взгляд на спятившего напарника. Было видно, что его душу разъедали противоречия и отчаянная борьба сомнений. Здравый смысл кричал, что надо валить отсюда на всех парах. В то же время чутье сталкера подсказывало, что шансы в обоих случаях – «фифти-фифти». Наконец он сдался и ткнул в Егора пальцем:

– Если мы выживем, я набью тебе морду и убегу за сто километров, чтобы никогда не видеть твои сумасшедшие глаза!

– Не сможешь, – новичок ехидно ухмыльнулся и подмигнул. – Диаметр Зоны меньше ста километров.

– Мля-а… Вот же нужно мне было попадать тогда в лапы Сивоконю… Тогда бы точно тебя не знал!

– На все воля божья, а пути его, как известно, неисповедимы… Где-нибудь на том свете бы все равно встретились! – Егор уже примирительно улыбнулся и протянул ладонь. Старый, немного помедлив, крепко пожал руку напарника, и они поползли навстречу неизвестности.

Все фанатики находились на прежних местах. Егор нашел глазами напарника и показал большой палец. В ответ увидел средний и высунутый язык. «Клоун», – подумал Лысенко и прильнул к прицелу.

Легионеры на повороте откровенно скучали, если не вглядываться в их пустые лица. Двое сидели вместе, прислонившись спинами к мешкам, остальные стояли по краям баррикады и смотрели вниз на дорогу. Егор поймал в перекрестье затылок фанатика, стоящего дальше всех. Вдруг еще что-то мелькнуло в оптике. Он открыл второй глаз и увидел, как из-за поворота по дороге бежит растрепанный сектант. «Что делать?» – растерялся Старый и повернул голову к напарнику. Тот все понял и провел большим пальцем по горлу.

Прыткий гонец уже миновал баррикаду и подбегал к проходу в заборе.

Егор обнял винтовку, выискивая цель.

– Что случилось, брат? – послышалось от калитки.

– Я к старшему! – последовал ответ.

А в это время «Винторез» выплюнул четыре пули подряд и стал разворачиваться к тоннелю. Три трупа и тяжелораненый легионер с простреленной грудью «украшали» теперь баррикаду у поворота дороги.

Одновременно раздался крик пулеметчика и глухой стук первой гранаты, упавшей в круг сидящих у костра бойцов. Второй гостинец от Старого упал как раз под ноги вновь прибывшего фанатика. Его приземление заглушил взрыв первой «лимонки».

Сталкеры были вне зоны поражения осколками, поэтому еще до второго взрыва пулеметчика срезала очередь «немки», а один из охранников бункера захлебнулся девятимиллиметровой пулей из «Винтореза».

Егору больше стрелять не пришлось – напарник добил двоих раненых у костра. Первая часть плана прошла даже лучше, чем намечалось. Осколки сделали больше работы, нежели ожидалось.

Старый поднялся и побежал по парапету, чтобы спрыгнуть вниз с меньшей высоты. Егор держал на прицеле вход в бункер, но оттуда так никто и не появился. Сталкер молнией пересек дворик, укрылся за мешками и бросил в темноту тоннеля два смертоносных кругляшка. Взрывами наружу выбросило облако пыли, показалась спина метнувшегося к входу ветерана и тут же пропала из виду, растворяясь в глубине сооружения.

Лысенко приземлился на асфальт, поскользнувшись в луже крови, набежавшей из трупа с оторванной рукой. Его передернуло от ужаса и отвращения. Глаза расширились, а к горлу подступил проклятый комок. Чтобы вновь не расклеиться, Егор использовал уже проверенное средство – лютую ненависть к собственному малодушию. Мысленно матеря себя, на чем свет стоит, он оглянулся на дорогу и рванул вслед за напарником в зев тоннеля.

Глаза почти ничего не видели после яркого дневного света, поэтому передок БТРа, стоящего посредине прохода, чуть не встретился с носом Егора. К тому же плохую видимость совсем не улучшала пыль, поднятая взрывами.

Метнувшись к стене, Лысенко крадучись стал пробираться вперед и включил ПНВ. В мутной зелени проявилась фигура Старого, держащая на прицеле дверной проем в стене, перегораживающей тоннель.

– Может, гранату? – тихо предложил Егор.

– Кончились! – ответил сталкер. И тут наружу выкатился какой-то предмет и скрылся под днищем БТРа. Старый полоснул очередью в темный прямоугольник прохода и, со словами: «Мля, граната!», – упал на пол.

Взрывом резануло по ушам. Пролетевшие между колесами бронированной машины осколки впились в стены. Егор так и стоял у стены, не зная, что предпринять. «Еще одна граната, брошенная чуть ближе, и нам каюк», – решил он. Не придумав ничего лучше, он в два прыжка подскочил к проему, сунул за угол руку с АК и выпустил по дуге весь магазин. Раздался стук упавшего на бетон оружия, затем что-то захрипело и забулькало.

Старый поднялся, повторил маневр напарника и осторожно заглянул внутрь.

– Чисто! Займись им! – махнул он рукой в угол, а сам бросился к давно обвалившейся противоположной стене.

Егор вошел и включил фонарик. На полу, прислонившись к стене, сидел легионер. Его пальцы пытались зажать простреленное горло. На губах вздулись красные пузыри. Другая рука силилась поднять оружие.

– Я не могу. Давай ты, – парень отбросил ногой автомат и отвернулся.

Старый выругался, быстро подошел, хмыкнул, поднял винтовку и одним выстрелом оборвал мучения фанатика. Только сейчас Егор увидел, что напарник ранен в плечо.

– Царапина, – ответил сталкер на вопросительный взгляд товарища. – Двигай к пулемету, а я соберу вещички!

– Нужно перевязать, а то потеряешь много крови!

– Потом! Надо валить отсюда, а то скоро потеряем головы! – Старый развернулся и кинулся назад к обвалу.

Егор перезарядил «калаш» и побежал к пулеметной точке.

Снаружи было тихо. РПК сиротливо смотрел в небо. Здоровенный легионер лежал на спине, заняв своим телом все пространство дзота.

– Тяжелый, козел! – выдохнул Егор, приподнимая труп. Вдруг до его ушей донесся топот ботинок на дороге. Он поднял голову и сквозь амбразуру увидел троих бойцов в костюмах «Легиона». Троица бежала трусцой, шаря стволами автоматов по сторонам. Неимоверным усилием парень выпихнул труп наружу и бросился к пулемету. Пальцы судорожно нащупали предохранитель, приклад послушно уперся в плечо. Прорезь прицела скользнула к правому от Егора фанатику. То ли сказался страх новичка, что он не успеет как следует выполнить возложенную на него задачу, то ли адреналин, колотящий все тело, а может, и то и другое вместе – неизвестно, но первая очередь прошла намного выше голов бежавших, срезав ветки крайних деревьев, росших у дороги. Выругавшись, Егор прицелился ниже – на уровень ног противника. Едва палец вдавил спусковой крючок, фанатики упали на асфальт и поползли к баррикаде из мешков. Длинной очередью зацепило бедро одного бойца. Тот вскрикнул, но все равно продолжил двигаться к укрытию.

Лысенко плюнул в сердцах, поняв свою ошибку – ему нужно было подпустить их поближе и срезать сразу всех. «Поздно корить себя. Спокойно. Соберись», – пронеслось в голове.

Из-за угла показались еще двое – эти бежали, пригнувшись, и сразу открыли неприцельную стрельбу. Троица за мешками присоединилась к подкреплению. Пули стали ложиться точнее. Лицо Егора посекло мелкими осколками кирпича, выкрошенного из амбразуры дзота.

– Сволочи! – прокричал он, вдавливая спуск и радуясь, что не повредило глаза.

Очередь диагональю прошлась по телу одного из парочки у поворота. Словно кеглю, его отбросило назад. Подошвы ботинок мелькнули над дорогой, автомат отлетел к обочине.

Второй фанатик упал и перекатился, укрываясь за трупом погибшего товарища.

Снова ругнувшись, Егор бросил пулемет и обнял «Винторез». Только успел прицелиться в голову, торчавшую из-за мешка, как почувствовал толчок в грудь. Пуля, срикошетив от ствола пулемета, попала в бронепластину костюма.

– Будет синяк! – вслух проворчал Лысенко и выстрелил в шею особенно усердствовавшего врага.

Оставшаяся парочка спрятала головы за мешками.

Тут со стороны трупа, лежащего поперек дороги, прилетела граната из подствольника. «Гостинец» разорвался в основании дзота. Взрывная волна подбросила стоящий на ножках пулемет и ударила им Егора по шлему. В голове раздался гул, в глазах резко потемнело, колени стали подгибаться. Собрав волю в кулак, Лысенко сбросил РПК на пол и опять прильнул к оптике. Фанатик снова целился из гранатомета. Две пули вошли ему в грудь, и граната, выпущенная им в последние мгновения жизни, улетела далеко вверх, разорвавшись уже за тоннелем.

Из-за угла баррикады заговорил «калаш». Егор навел перекрестие и вдавил спуск – раздался сухой щелчок. Не ожидавший заминки Лысенко в сердцах обозвал себя законченным придурком, сменил магазин и увидел, как из-за поворота один за другим появились еще шестеро легионеров. Не пригибаясь, они сразу же открыли шквальный огонь. Самый дальний из них с колена пристраивал СВД. Теперь все зависело от того, кто быстрее прицелится.

Егору повезло – так и не нажав спусковой крючок, снайпер повалился набок с простреленной грудью. Тут же в амбразуру влетела очередь, и, срикошетив от стены, две пули зацепили Лысенко. Одна застряла в многострадальном рюкзаке, а другая, пробив костюм, впилась в икру левой ноги. Егор присел и, застонав, сунул палец в маленькую дырочку на штанах. На удивление рана оказалась пустяковой, сразу на входе прощупывался твердый предмет, но боль простреливала вдоль всей ноги. Рядом с дзотом опять рвануло – кто-то из легионеров выстрелил из подствольника. Лысенко понял, что его миссия выполнена, с сожалением глянул на испорченный пулемет и решил «делать ноги».

Прикрываясь огневой точкой, он спешно похромал в тоннель. Возле БТРа нос к носу столкнулся с напарником.

– Живой? – с ходу спросил тот.

– Все в порядке, если не брать в расчет наше положение! – опустил голову Егор.

– Я тут нашел взрывчатку с запалами и бикфордовым шнуром – может пригодиться! – потряс небольшим деревянным ящиком Старый.

– Отлично! Только поджигать некогда… А ты кидай его в костер, и отходим за БТР! – предложил Лысенко и, развернувшись, поковылял к баррикаде из мешков на входе в тоннель.

Когда сталкер выбежал во двор, к разгорающимся после взрывов гранат поленьям, два легионера уже находились у прохода в заборе. Егор от бедра выпустил в них весь магазин «Винтореза». Падая, один из фанатиков все-таки успел дать короткую очередь по спешащему ветерану. Тот вовремя пригнулся и, чуть замешкавшись, бросил свою ношу в огонь.

Пули сквозь ржавую сетку барабанили по бетонному парапету тоннеля. Некоторые, попадая в проволоку, выбивали снопы искр и трясли ограждение. Треск автоматического оружия слился в оглушающий грохот, противно взвизгивали рикошетящие пули. Шарахающееся по тоннелю эхо буквально разрывало барабанные перепонки. Все происходящее начало ассоциироваться у Егора с преисподней, разверзнувшимся адом. Запал, поддерживающий его в начале боя, заметно угас, уступая место паническому страху. Новичок, как в омут головой попавший в круговорот смертельных событий, вжался в угол между стеной и баррикадой, втянул голову в плечи и на время зажмурился, не зная, что делать дальше.

Только Старый плюхнулся рядом с напарником, как на дороге, пригибаясь к земле, подгоняемые приказами командира, показались сразу четверо фанатиков. Самый ретивый с ходу размахнулся и высоко запустил гранату к тоннелю. Чиркнув по верхушке забора, на крышу пулеметной точки, вращаясь, словно волчок, упало яйцо РГД. Сталкеры бросились на бетонный пол.

Рвануло. Благодаря двухметровой высоте дзота ни один осколок не попал в проем. Сталкер толкнул напарника в бок. Они разом вскочили на колени и принялись опустошать магазины автоматов. Враг сначала залег, затем, прикрывая друг друга длинными очередями, отошел за укрытие из мешков.

Повисла непривычная тишина.

– Рано положили, смотри, как горит! – кивнул Старый в сторону костра.

Сухие доски ящика пылали, раздуваемые небольшим ветерком, дующим от дороги.

– Надо прятаться внутрь, а то скоро шандарахнет, – дрожащим голосом сказал Егор, приваливаясь спиной к баррикаде.

Только сейчас ветеран заметил, что напарника трясет. Глаза с расширенными зрачками безумно смотрели в одну точку ничего не видящим взглядом. Шею перекосило на бок, отчего казалось, что парень пытается разглядеть днище недалеко стоящего БТРа. На окровавленной левой щеке периодически дергались мышцы.

Недолго думая сталкер снял рюкзак и достал аптечку. Вынув из бокового кармашка пластмассовый шприц-тюбик, сдернул колпачок и прямо через рукав ввел препарат напарнику. Тот словно очнулся. Кряхтя, приподнялся, глаза прищурились, гримаса боли исказила лицо, рот приоткрылся с намереньем что-то сказать…

Вдруг, от поворота дороги раздался громкий хлопок, и послышался противный шипящий звук.

– Ложись! – заорал Старый и, падая, попытался дернуть напарника за рукав. Пальцы сталкера соскользнули, а напарник так и остался стоять на коленях.

Егор в недоумении повернулся в сторону пылающего костра. Земля дрогнула. Дзот разметало по кирпичику, будто карточный домик. Увесистый обломок ударил сталкера в солнечное сплетение, словно кувалдой. Тот задохнулся, выронил АК и упал на спину, задрав ноги. Висевший на плече «Винторез» больно саданул хозяина пламегасителем в висок.

На удивление, сознание не покинуло Лысенко. Наоборот. В голове его резко прояснилось, и по организму разлетелся отчаянный сигнал опасности. Егор никак не мог вдохнуть воздух. Грудь сковало огненным спазмом, в глазах стало темнеть. Он из последних сил перевернулся на живот, встал на карачки и выгнул спину. Растекаясь по телу сгустками боли, судорога, наконец, отпустила диафрагму. Воздух, насыщенный кирпичной пылью и кислым запахом взрывчатки, ворвался в легкие. Кашель туберкулезника со стажем – детский чих по сравнению с открывшимся у Егора. Казалось, что бронхи пытаются вывернуться наружу, но глотка перегораживает им выход.

Старый выбрался из-под приваливших его мешков, мельком взглянул на дорогу, подобрал оружие и, ухватив товарища за шиворот, потащил в глубь тоннеля.

– Ствол! – прохрипел Лысенко, с трудом выравнивая дыхание.

– Я взял! – ветеран протянул АК хозяину и остановился у передка БТРа.

– Если бы не костюм, моим ребрам пришел бы кирдык, – поднимаясь на ноги, ухватил оружие все еще кашляющий Егор.

– Пошли к двери – это наш последний рубеж, может, еще парочку уродов завалим! – прокричал Старый, перезаряжая винтовку.

Напарники устроились по бокам проема, положив труп легионера в проходе.

– У тебя что с патронами? – спросил ветеран.

– Магазин к «Винторезу» и восемь к «калашу».

– У меня три к «немке» и две пачки к дробовику – еще повоюем!

На входе в тоннель послышалось:

– Приготовить гранаты! Уничтожим неверных…

И тут шандарахнуло. Взрыв был такой силы, что БТР на спущенных колесах откатился на целый метр, а тело легионера сдуло с прохода, как тряпичную куклу.

– Ничего себе! – воскликнул Егор.

– Двадцать кило! Слушай, может там всех положило, и мы успеем свалить? – Старый бросился в угол к двум объемистым рюкзакам.

– Давай попробуем! – парень, хромая, подхватил из рук напарника баул и повесил на плечо.

Сгибаясь под тяжестью хабара, товарищи вышли к началу тоннеля. Все кругом было в кровавых пятнах. Фрагменты тел разбросало по всему двору. Стойки забора согнуло под острым углом, и с них клочьями свисали обрывки сетки. За поворотом послышался топот. Властный командирский голос принялся отдавать команды:

– Гранатометчики, вперед! Снайпера прикрывают – остальным приготовиться к атаке!

Сталкеры стали как вкопанные. Они понимали, что даже не успеют забраться на парапет тоннеля, как легионеры отправят их на небеса. Глянув друг на друга, друзья молча поковыляли назад.

– У них там что – инкубатор за углом спрятан?! Прут как Мамай на Россию! – возмущался Старый, снимая рюкзак у дверного проема.

– На Киевскую Русь!

– Чего? – не поняв, застыл сталкер.

– Я говорю, Мамай делал набеги на Киевскую Русь! – пояснил Егор.

– Да какая на хрен разница! Факт в том, что мы покойники, – обреченно выдохнул Старый и осел у стены.

Егор невидящими глазами смотрел перед собой. Мозг лихорадочно искал выход и не находил. Как же не хотелось помирать в такие-то годы… Можно сказать, еще полжизни не прошло, и на тебе – готовь белые тапочки.

Вдруг его внимание привлек пульт на массивной металлической двери, ведущей куда-то под землю из предбанника тоннеля. Кнопки со светящимися цифрами загорались секунд на десять, а затем тухли на такой же отрезок времени. Лысенко включил фонарик и осветил бронированное чудо. Потемневшей от времени белой краской было выведено – «ОБЪЕКТ № 11». Не веря своим глазам, он подошел ближе и протер надпись рукавом. В голове вихрем пронеслись воспоминания: инструкция с названием объекта, цифры, проявленные пеплом, слова отца во сне – все кусочки мозаики сложились в единую картинку. Егор, затаив дыхание, медленно поднес руку к только что загоревшемуся пульту, по очереди ввел цифры даты своего рождения и нажал ввод. В утробе двери раздался глухой щелчок. Со скрипом в петлях бронированная преграда открылась на треть. Кнопки пульта и свет, показавшийся было из подземелья, потухли.

– Твою мать! Как ты это?! Откуда ты… – послышалось за спиной.

Егор повернулся и увидел напарника, беззвучно открывающего рот, словно рыба, вытащенная из воды.

Так же неожиданно дверь опять загудела и открылась полностью. Поток света из проема осветил лицо Старого. Создалось впечатление, что он увидел инопланетян, внезапно выплывших из стены с караваем на расшитом рушнике в руках.

Егор первым пришел в себя и, схватив рюкзак, шагнул в небольшую ярко освещенную комнату. На его счастье, никто не поджидал гостя с разинутой голодной пастью или с онемевшим пальцем на спусковом крючке. Помещение пустовало.

– Быстрее за мной! – крикнул он на ходу.

Свет потух. Это сняло оцепенение, охватившее второго сталкера. Он подхватил свою торбу и последовал за напарником. Заскочив в темноту, Старый увидел луч фонарика, лихорадочно мечущийся слева от двери.

– Черт, как же она закрывается? – Лысенко обошел товарища, осматривая другую сторону стены.

Вновь загорелся свет, и они увидели, что нет никаких кнопок или еще чего-то, что могло бы управлять запорным механизмом. Их головы одновременно повернулись к перегородке, делившей помещение пополам. На стекле большого окна красными буквами был нанесена надпись: «ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК».

Егор, хромая, кинулся туда. Хлипкая дверь, открывшись, хлопнула торчащей наружной ручкой по стене, выкрошив из нее небольшой кусок штукатурки. На столе перед окном стоял древний пульт с тремя кнопками. По центру большой, красной, было выдавлено слово «ТРЕВОГА», на другую с надписью «ЗАКР» и надавил в спешке Егор.

Свет потух, лишь скрип ведущей в конторку двери, закрывающейся под своим весом, нарушил тишину.

– Давай, родимая! – Лысенко продолжал давить на кнопку.

Время как будто остановилось. До момента, когда снова вспыхнул свет и раздался гул механизма, кажется, прошла целая вечность, а на самом деле – всего-то десяток секунд. Шевельнувшаяся толстая бронированная створка встала на место, щелкнув запорным механизмом.

– Господи, спасибо! – Егор перекрестился, усевшись на жалобно скрипнувший всеми сочленениями деревянный стул.

Ныли мышцы, нахлынула боль в ноге, заставляя невольно скрючиваться. Только нервное напряжение, радость при хоть и маленькой, но победе, да пожалуй, действие ядреной микстуры, вколотой в предбаннике, не давали ему свалиться без чувств от смертельной усталости.

Снова вспыхнули лампочки. В комнату вошел Старый, примостился на краю железной кровати, стоявшей в углу, сложил оружие на небольшой столик у изголовья и кивнул на обувь новичка:

– Надо обработать рану, а то у тебя полный ботинок крови.

– Твоя рука тоже выглядит не лучшим образом.

Помогая друг другу, сталкеры принялись за лечение. У Старого пуля прошла по касательной, образовав глубокую борозду. Плечо распухло, видно, в рану попала грязь. Сделав напарнику обезболивающий укол, Егор промыл рану перекисью и наложил неровный, но надежный шов. От вида крови его уже не мутило. То ли притупилось сознание, то ли случилось неизбежное при постоянных играх со смертью – он попросту привык. «А ведь не прошло и двух суток», – вяло мелькнуло в голове.

– Бинтуй, а я вколю антибиотик, – сталкер достал шприц и впрыснул содержимое в плечо, повыше раны.

У Егора дела обстояли хуже. Старому пришлось ножом выковыривать пулю из икры напарника. Тот скрипел зубами, на лбу выступили крупные капли пота – обезболивающее вводить не стали, опасаясь непредсказуемого взаимодействия с предыдущей микстурой. Наконец, искореженный кусок металла звякнул о плитку пола. Кровь тут же хлынула потоком, мгновенно превращая тампоны в набухшую паклю. Ветеран умело наложил тугую повязку и с тревогой посмотрел в глаза товарищу.

– Хреново дело. Видно, какие-то крупные сосуды задеты – юшка бежит и не останавливается. Придется заняться зонотерапией!

– Это как? – спросил Лысенко, едва шевеля бледными губами.

Старый молча встал и принес один из пухлых рюкзаков. Порывшись в его содержимом, вытащил небольшую пластиковую коробочку и бережно поставил на стол. Затем достал два рулона бинтов, разорвал упаковку и обильно смочил водкой стерильную ткань.

– С этим артефактом раны заживают быстро, – сказал сталкер, вынимая из контейнера мерцающий оранжевым светом комок неправильной формы. – «Филейка»! Имеет свойство сворачивать идущую кровь и восстанавливать ее, а также залечивает повреждения. К сожалению, тех, которые могут лечить гораздо быстрее, в наличии нет, но сейчас главное – остановить кровотечение.

С помощью влажных полосок белоснежной марли порождение Зоны было примотано прямо поверх пропитавшейся кровью повязки. Боль почти утихла, лишь пульсировала в ране, но уже не так интенсивно. По ноге растеклось приятное покалывание.

– Ляг, полежи, я соображу что-нибудь поесть, – убирая в рюкзак аптечку, устало вздохнул Старый.

Только Егор разместился на кровати, как его сознание будто отрубили выключателем. Разом нахлынули пустота и покой. Извечные отголоски душевных переживаний не успели поселиться в мозгу, чтобы грызть сомнениями и ворохом неразрешимых вопросов истощенный пережитым стрессом головной мозг. Даже снам не нашлось места в бездонном омуте безмятежной темноты.

– Просыпайся, хватит храпеть! Нужно поесть, а то «филейка» высосет из тебя всю влагу и энергию.

– Какая «филейка»? – не понял спросонок Егор.

– Артефакт так называется! – закрывая контейнер с набухшим комком, горевшим темно-красным огнем, ответил Старый.

Парень посмотрел на рану и обмер. Пятачок засохшей крови – все, что осталось от рваной дыры. Вся икра горела огнем, будто внутри был зашит включенный в розетку кипятильник. Острый голод скручивал желудок. Слабость ощущалась в каждой мышце тела.

Напарник сунул ему в руки открытую банку тушенки, воткнув в нее ложку.

– Запьешь энергетиком и скоро будешь как огурчик. Разбудишь часа через два, а то глаза сами закрываются.

Он помог Егору сесть на стул и, завалившись на кровать, мгновенно уснул.

В мгновение ока смолотив тушенку, Лысенко жадными, но маленькими глотками пил бодрящий цитрусовый напиток и прокручивал в памяти прошедший день. Их спасение не выходило из головы. Если бы не сон и нечаянно упавший на бумагу пепел, то их трупы давно уже клевали бы голодные вороны, или рвали на части облезлые дикие псы… «Или эта… бегемотина на тонких кривых ножках… Ну и рожи у здешних существ…» – Егора передернуло.

Кто это? Господь бог или мама Зона, как ее называли сталкеры? Кто дал знак? Допустить, что им просто повезло? Глупо! Разве может такая неусидчивая барышня, как Фортуна, постоянно заискивающе заглядывать в глаза?! В церковь Егор ходил редко, чаще из-за того, что мать просила об этом – поставить свечку и помолиться за отца. В бога он верил по-своему – не был фанатиком, но и не отрицал его существование. Всегда жил по правилу – на бога надейся, а сам не плошай. Что же касается Зоны, то тут он был вообще новичком. По мнению Лысенко, никаких долгов перед ней он не скопил, да и милости ждать не приходилось. Если уж смотреть на постоянную борьбу за выживание…

Безрезультатно выискивая ответы на вопросы в клубке умозаключений и чисто случайных совпадений, Егор вдруг наткнулся на еще одну неизвестную величину данного уравнения. Что делать дальше? Назад дороги нет. Отворится ли другая дверь, или они умрут здесь от голода и жажды? А если все же она откроется, то куда они попадут? Будет ли Фортуна на их стороне или повернется одним малоприятным местом?

От мыслей начала болеть голова. Мигающее освещение действовало раздражающе. Егор посмотрел на дисплей КПК – часы показывали полночь. «Интересно, сколько мы тут прохлаждаемся – часов десять, двенадцать?»

Старый заворочался во сне, перевернулся, скривился от боли в раненом плече, поерзал, выискивая удобную позу, и свернулся калачиком. Металлическая сетка кровати все это время жалобно скулила. Егор помассировал рану – боли не было, лишь приятный зуд клещом сидел в ноге и время от времени щекотал изнутри мышцу икры.

Решив прояснить хотя бы один вопрос недавней головоломки, парень достал из ботинка остатки затертой инструкции с измазанным пеплом листом. Второй комбинацией в колонке цифр значился код «1508». Он тихонько, чтобы не разбудить товарища, подошел к пульту следующей двери, дождался подачи питания, быстро набрал цифры и нажал ввод.

Чудо повторилось. Держа под рукой автомат, Лысенко заглянул в проем. Луч фонарика скользнул по ряду щитов электропитания, размещенных по всей длине стены. Включившееся освещение вырисовало такую же комнату с перегородкой и еще одну бронированную дверь.

Сзади послышался резкий скрип. Голова Старого высунулась в коридор.

– Слушай, ты, Волшебник Изумрудного города! А если бы оттуда вылез телепат или стадо мимикримов? Ты думаешь, что творишь?! Надо было хотя бы меня разбудить! И вообще, по-моему, ты должен мне кое-что объяснить. С чего такая манна небесная? Ты что – ясновидящий? Откуда знаешь нужные цифры?!

– Никакой я не ясновидящий! Ты помнишь тогда, в пещере, мне до ветру приспичило?

Старый с еще большим недоумением уставился на напарника. В его голове никак не могли связаться желание облегчиться и возможность угадывать коды электронных замков на дверях секретного объекта.

Егор, глядя на оторопевшего товарища, не удержался и закатился в истеричном хохоте.

– Все, совсем рехнулся! – решил сталкер и уже припоминал, есть ли в аптечке что-нибудь успокоительное.

Безумный весельчак пожалел напарника и рассказал про свой сон и колонку цифр на бумаге.

– А ты говорил, бросай курить! – закончил свою исповедь Егор. – Как рана?

– Нормально, ноет потихоньку.

– Может, тебе тоже эту… елейку приложить?

– «Филейку»! – Старый хохотнул. – Чайник… Хорошо бы, но она одна была, а для вторичного использования нужно подождать, чтобы артефакт стал оранжевого цвета. Зона его перезаряжает.

– Раз ты уже встал, может, обследуем комнату? – Егор кивнул на ряд щитов.

– Встал… – напарник посмотрел на него с укором. – Встанешь тут! Это ж Зона! Здесь лишняя минута сна в изменившейся обстановке равна смерти! Мог бы и подождать, а потом пробовать открывать…

– А ты бы ждал? – Егор попытался возмутиться. – Вот когда вокруг тебя непонятные, а зачастую и мистические вещи творятся, ждал бы или тоже не выдержал?

– Хм… Пов-то-ря-ю! – по слогам выдавил посуровевший сталкер. – Мог бы и по-дож-дать! Ясно?! Запомни: если мы работаем в паре, то и думать нужно не только о себе, но и о напарнике, и скорее всего, в первую очередь! Потому что он – твое прикрытие со спины и во время сна! Ясно, спрашиваю, салабон?! – Егор почувствовал, что Старый прав на все сто, что сам допустил промах, совсем не думая о друге. Кивнул и виновато опустил голову. Напарник вздохнул через силу пару раз, унял кипевшую злость и уже примирительно проговорил: – Ладно, думаю, урок пойдет на пользу. Пошли уж, все равно сон перебил…

Они заглянули в помещение и уставились в одну точку. Через небольшую трещину в потолке над электрошкафами виднелось звездное небо. Снаружи доносился монотонный треск «энерго».

– Это же те аномалии, возле которых ты меня убедил объявить войну «Легиону»! – догадался Старый.

Дальше их взгляды переместились ниже – на медленно планирующий между потолком и жгутом электропроводки артефакт. Как только он касался кабеля, в комнатах загоралось освещение, при движении вверх все тухло кроме пульта следующей двери.

– Это ж «зарядка»! Таких больших я еще никогда не видел! – восхитился ветеран, подойдя ближе.

Чудо Зоны светилось тусклым голубым светом и при касании жгута гудело, как мощный генератор.

– Это наш спаситель. Если бы не он, то двери не открылись бы, – решил Егор.

– А тот почему не гаснет? – спросил Старый, кивая в сторону постоянно светящегося пульта.

– К нему, похоже, питание идет отдельно. Только откуда? Здесь надо подумать.

Парень подошел к крайнему щиту, открыл дверцу, некоторое время разглядывал внутренности, а затем стал поочередно распахивать остальные.

– Старый, ты можешь убрать «зарядку»? – обратился он к напарнику.

– Легко!

Достав из кармана брюк прорезиненную перчатку, сталкер попытался поднести руку к артефакту. На расстоянии двадцати сантиметров в указательный палец хлестнул разряд электричества. Старый ойкнул, отдернул руку и застыл в растерянности.

– Вот это мощь! – восхитился он. – Попробую сразу в контейнер. Это ж сколько такая цацка будет стоить?! – рассуждал, уходя в другую комнату, сталкер.

Когда он вернулся, «зарядка» медленно плыла вниз. Старый ловко подсунул большой контейнер, и артефакт аккуратно погрузился внутрь. Крышка быстро закрыла выход. Ветеран с довольной улыбкой опустил ношу на пол.

– Егор, это десять штук зеленых, не меньше!

– Ты вынеси его отсюда, потом будешь считать деньги.

Лысенко принялся щелкать предохранительными автоматами. В обеих комнатах загорелся свет и больше не гас.

– По-видимому, «зарядка» провалилась в трещину и создала перегрузку в сети, вот половина щитов и отрубилась. Правда, я все равно не пойму – откуда здесь электричество? – он посмотрел на напарника и понял, что тот, восхищенный видом добычи, его не слушает. – Неси уже свою цацку в рюкзак, давай попробуем пройти дальше!

Егор подтолкнул баюкающего контейнер товарища, а сам заглянул в комнату с надписью «ТЕХОТДЕЛ». Вдоль стен стояли стеллажи со всевозможным хламом: трансформаторы, платы к неизвестным приборам, мотки кабеля и груды еще какого-то технического барахла. Он уже собрался уходить, как вдруг зацепился взглядом за дверцу шкафа со схемой. Подойдя ближе, бывший строитель заинтересовался и начал внимательно изучать надписи. За этим занятием его и застал Старый.

– Ну что, пойдем, попробуем ввести код, может, там еще какие-нибудь ценности есть?

– Ты знаешь, куда мы попали? – спросил Егор.

– Куда? – испугался сталкер.

– Если я правильно понимаю, то за той дверью идут дороги, ведущие к секретным лабораториям и различным объектам военного назначения. Вот, смотри! – Лысенко ткнул пальцем в дверцу шкафа. – Здесь схема электропитания, на ней надписи: тоннель – номер, объект – номер, всего более двадцати наименований!

Старый стоял и хлопал глазами. Он долго переваривал информацию, а затем выдал в своем стиле:

– Ты хоть представляешь, какая это сокровищница? Можно преспокойно гулять по всей Зоне и собирать сливки! Пока остальные будут сидеть по норам, пережидать Выброс, мы сможем отправиться в Неман или даже к самой АЭС! – сталкер даже закатил глаза в предвкушении легкой поживы.

Егор пощелкал у него перед лицом пальцами и, дождавшись осмысленного взгляда, сказал:

– У нас осталось шесть кодов, так что несильно губы раскатывай. Повезет в том случае, если мы вообще выберемся на поверхность. И то не факт… – он вспомнил о реальности, творящейся на поверхности, где на них объявлена охота.

Старый приобрел вид, словно на него вылили ведро холодной воды. Взгляд ветерана потух, напоминая тот миг, когда он узнал о смерти Молчуна. Потом в его глазах все же блеснул лучик надежды, и он жалобно спросил:

– А может, ты что-нибудь придумаешь? Ты же везунчик, Егор! Тебе ведь сама Зона помогает!

– Старый, что с тобой? Куда делся трезвый прагматик, прожженный реалист? О каком везении ты говоришь? Из мирной жизни я нырнул с головой в омут перестрелок и смертей! Вернись в настоящее! Нас вот-вот могут укокошить, а ты розовые очки надел…

– Кто бы говорил! Ты забыл, как некоторое время назад я отговаривал тебя от безумной идеи – воевать с целой толпой легионеров? Так что мы с тобой одного поля ягоды! И это поле находится в Зоне, а здесь она решает, кто будет жить, как будет жить, и как долго будет жить! Если бы она хотела твоей смерти, то я сюда еще с Пятихаток добирался бы один, понимаешь? Хочешь правды? Я не знал еще ни одного новичка, который бы без подготовки, – будь рядом с ним хоть свора ветеранов, – смог бы более суток прожить вне деревни новичков! Но не думай обо мне плохо – нам с тобой деваться было некуда, пришлось уходить от облавы, а иначе я бы тебя с собой не потащил. Но еще тогда – перед заваленным тоннелем, когда ты псевдоволка завалил, я понял, что ты не настолько прост, каким показался вначале! Знаешь почему? Потому что тебя явно испытывали! На прочность, на реакцию, на… да на все! Ведь на Пятихатках псевдоволки – ныне большущая редкость, водящие за собой группы новичков-отмычек ветераны давно этих зверюг оттуда повыбили! А химера? Она откуда на Пустыре?! Эти твари водятся только в районе АЭС, Немане, Туманске или Лунинске! Это тоже совпадение? Хм… Ты не так прост, парень, уж поверь… И сюда ты пришел не по своей воле. Тебя привели. Я привел! И в лапы Сивоконю я тоже, возможно, не так просто попал – с легкостью, без боя, как последний лошара! Нет-нет, я не обвиняю тебя, это не ты виноват, виновата она, понимаешь, ОНА! Против Зоны не попрешь! – на все сто процентов уверенный в своей правоте, поставил жирную точку в споре сталкер. – Ладно, хватит лясы точить, открывай дверь! – он развернулся и вышел из комнаты.

Егор хмыкнул, покачал головой, удивленный услышанным, и поплелся вводить код. Он помнил комбинации наизусть. Следующей была – «2203».

Раздался уже привычный звук, и дверь сразу открылась. Длинный широкий коридор оказался освещен слабо, видно, работало только дежурное освещение. Парень поколдовал над выключателями, и яркий, белый свет дневных ламп залил огромное помещение.

– Ты сегодня на полставки электриком подрабатываешь? – пошутил Старый и сразу, как мышь на сыр, с горящими азартом глазами, едва ли не готовый полезть обниматься и лобызаться, ринулся к железным дверям с надписью «ОРУЖЕЙНАЯ КОМНАТА».

Увесистый внутренний замок на корню срубил корыстные планы сталкера. Тот подергал за ручку охранное изобретение человечества и в раздумьях стал чесать затылок.

Егор, широко улыбаясь, направился в ближайшую комнату с грозным названием «ДЕЖУРНЫЙ». Закрытая хлипкая дверь распахнулась от одного удара ногой. Стол с двумя молчащими телефонами, небольшой охранный пульт, древний медицинский топчан, большущий сейф, опечатанный шкафчик с ключами, как в гостинице – стандартный набор вещей армейской дежурки. Взломщик сгреб все отмычки и, подергав запертый сейф, покинул помещение.

Старый гарцевал у двери, собираясь расстрелять вражину из дробовика или вгрызться в нее зубами.

– Осади лошадей! – Егор оттеснил мародера в сторонку, выискивая ключ с соответствующей биркой.

Собравшийся было протестовать сталкер оценил ситуацию и убрал «Чейзер» в сторону.

Открывая замок, Лысенко заметил:

– Ты чуешь, что здесь свежий воздух и нет сырости? Значит, где-то исправно работает вентиляция.

– Так это ж хорошо! Что тебя не устраивает? – прикинулся шлангом ветеран, не переставая плясать на месте. Еще чуть-чуть, и Егор был готов услышать от приятеля: «Сы-ы-ыр!!!».

– А то, что подобного рода система требует постоянного техобслуживания. Причем профессионального. Сечешь, куда я клоню?

– Да завязывай уже умничать! Это твоя проблема? Нет? Вот и забудь! Шевели ручками!

– Крохобор несчастный, – обреченно вздохнул Лысенко. – Но только помни, что нас может ожидать впереди неприятный сюрприз…

Железный сторож, наконец, щелкнул оборотами трижды. Массивные штыри замка выдвинулись из дверного косяка. Открыв дверь, напарники увидели два десятка шкафов-пирамид, примерно на сотню автоматов, закрытых оргстеклом. Оружие оказалось обильно покрыто смазкой. У противоположной стены стояли ящики с патронами и другими боеприпасами.

– Мне здесь нравится все больше и больше! – улыбался во все оставшиеся зубы Старый. – Закрывай дверь, а ключ отдай мне – я сюда обязательно вернусь!

– Я тебе не швейцар! – Егор бросил брелок в руки напарника и вышел.

Пока Старый обнимал и рассматривал найденные ценности, Егор заглянул в казарму и караульное помещение. Все строили с размахом, на века – убирай пыль и используй. Громадная кладовая была забита под потолок всем необходимым для обслуживания целого полка. Уже вдвоем они наведались в клуб и пищеблок. В первом – ничего ценного, даже для такого прохиндея, как Старый, не обнаружилось. А кухня и склад продовольствия привели искателей в восторг. В огромной морозильной камере на полу стояли поддоны из нержавеющей стали, заполненные ледяными кубами, а на крюках висели разделанные говяжьи и свиные туши. В смерзшихся картонных коробках покоились рыба и куры – все покрывал мохнатый слой инея.

– Егор, как ты думаешь – это мясо можно есть? – приглушенным от волнения голосом спросил Старый.

– Есть-то можно, только оно безвкусное. Нам в армии кенгурятину давали, хранившуюся на складах еще со времен Второй мировой – как будто мокрую бумагу ешь.

– А если на сливочном масле, да со специями? – не унимался тот.

– Я не пойму, ты что, есть хочешь? Так у меня еще тушенка и шпроты имеются…

– Эх, шашлычка бы!

– Вернемся в бар, будет тебе и шашлычок, и яичница, и какава с чаем. Пошли уже дальше, гурман хренов!

Старый протяжно, с сожалением вздохнул, направляясь вслед за напарником, все еще мечтая о шипящих на углях сочных кусочках мяса.

Обследовав кубрики для офицеров и санузел, Егор обнаружил, что ключи кончились, но оставалась закрытой еще одна дверь без надписи. Сбоку висела запыленная стенгазета, в которой пропагандировался здоровый образ жизни, и осуждалась пагубная привычка воинов к курению. Лысенко невольно засмотрелся на творение художника. Посреди листа ватмана красовалась карикатура на солдата по фамилии Дробышев (если судить по подписи к рисунку) с двумя сигаретами во рту и зеленым худым лицом. «Жив ли сейчас этот боец? Времени ведь сколько прошло…»

Ветеран бесцеремонно отодвинул замечтавшегося парня в сторону. Заряд картечи невежливо попросил толстую деревянную преграду открыться. Только они хотели войти, как Старый схватил приятеля за локоть.

– Тихо! Видишь, на столе что-то светится?

Тот и сам уже заметил посредине стола небольшой округлый предмет, который искрился и еле заметно менял интенсивность розового свечения. Как только предмет темнел и становился почти красным, мерцание сгущалось книзу, а когда светлел до бледно-розового – искрилась верхушка.

Старый нащупал выключатель – замигали белые лампы на потолке. Он открыл рот и выпучил глаза:

– Это… Это же… Екарный бабай! Артефакт!

Егор испугался. Таким он напарника еще ни разу не видел.

Наконец Старый пришел в себя и на полусогнутых, еле передвигающихся ногах подошел к столу. В небольшой посудине, приплюснутой и раздувшейся в середине, по-видимому, бывшей когда-то обыкновенной стеклянной вазой для цветов, крутился, как будто кто-то мешал его ложкой, розовый кисель с искорками, которые то садились на дно, то всплывали. Этот завораживающий взор танец сказочных светлячков словно радовался приходу долгожданных зрителей, стараясь как можно дольше приковывать к себе внимание, чтобы те смогли по достоинству оценить их безумную пляску.

Егор заметил, что у онемевшего спутника дрожат руки и горят огнем глаза, в которых отражается танец огней. Усмехнувшись, он оставил напарника заниматься артефактом, а сам обошел кабинет.

Здесь когда-то был штаб или что-то в этом роде. Длинный полированный стол, который обнял Старый, занимал бо́льшую часть комнаты. К нему, образуя букву «Т», лепился собрат поменьше, имевший несколько выдвижных ящиков и дверцу. В углу помещения темнел стальным телом плохо окрашенный бронированный сейф, рядом с которым висела карта России и находилась еще одна дверь, обитая дерматином.

Егор повернул никелированную ручку – безрезультатно.

– Слушай, друг, бахни пару раз сюда! – он постучал пальцем по пятаку замка.

– Егор, это же «чаша времени»! Такой артефакт только один находили – в Туманске, – пропустил мимо ушей просьбу товарища сталкер.

– Забирай его, и давай уже заканчивать здесь! Нужно выбираться, искать пути наверх!

– Подожди, я не знаю, как его брать. Вернее, как его не испортить! Говорят, из первого артефакта вылилось «время» и теперь он ничего не стоит.

Старый был похож на ребенка, которому купили любимую игрушку и не разрешили с ней поиграть. Он то протягивал руки к вазе, то опускал на стол, сжимая кулаки, но притрагиваться к сосуду не решался.

– Ты хочешь сказать, что кисель в стекляшке – это время? – парень скептически усмехнулся.

– Да! Когда оно покидает сосуд, то показывает образы прошлого.

– Это как? – не понял Егор.

– Я сам не знаю – но так рассказывал Гектар!

– Ну, так найди какую-нибудь крышку или пленку с резинкой! – начинал раздражаться Егор, отбирая у напарника дробовик.

Старый сорвался с места и исчез в коридоре. Торопливые шаги эхом разнесло по пустому коридору.

Лысенко снова воспользовался эффективным методом открывания дверей, что позволило ему попасть внутрь закрытой комнаты.

По всей видимости, она являлась жилищем командира или комнатой его отдыха. На облупившихся сереньких обоях темнели квадраты с ржавыми гвоздями – наверное, висели семейные фотографии или снимки с рыбалки и охоты. Мягкая деревянная кровать, тумбочка, шифоньер и вешалка у входа – типичное спартанское жилище офицера.

Егор пнул ногой полированное чудо советской мебельной фабрики – внутри в верхнем ящике что-то загремело. Через секунду в руках у парня оказался ключ без бирки, точно таким он на работе открывал сейф. Решив испытать находку, он направился к железному исполину-хранителю в соседней комнате.

Ключ вошел в щель, но поворачиваться наотрез отказался. Лысенко перевернул его другой стороной. В чреве сейфа заскрежетал запорный механизм. С противным металлическим скрипом дверца открылась, предоставив взору небогатое содержимое.

Нижняя полка «порадовала» пустотой, на верхней лежал один-единственный листок. Это оказалась недописанная автобиография полковника Чащина, видно, ему что-то помешало, и он отложил писанину до лучших времен, а во время эвакуации и вовсе забыл о ней.

Егор разочарованно уставился в темное нутро сейфа. Его взгляд упал на дверцу с кодовым замком, так сказать сейф в сейфе. Четыре колесика с циферками блестели бронзой на небольшом прямоугольнике стального ящичка. Он ввел оставшиеся не использованными коды с инструкции. Результат нулевой. Парень задумался. Раз сейф полковника, значит, код придумывал сам хозяин, и тут бесцеремонного мародера посетила одна довольно банальная мысль. Он заглянул в автобиографию Чащина В. И. и набрал цифры даты его рождения. Дверца услужливо распахнулась. Довольный своей сообразительностью Егор вытащил на свет пухлую папку, в которой лежали карты, схемы и приказ с гербовой печатью.

Внимательно прочитав содержимое секретного документа, Лысенко узнал, что полковнику Чащину предписывалось организовать консервацию и эвакуацию всех подземных объектов вблизи АЭС в связи с аварией одного из энергоблоков. Документацию надлежало отправить на вертолете, с сопровождающим которого должен был встретить в Питере на военном аэродроме майор КГБ Зубов. Бумаги следовало сдать лично в руки, под роспись.

Листок плавно спланировал на пол. На командирский стол легли карта местности с обозначенными на ней секретными объектами и схема подземных коммуникаций, из которой при развороте выпал линованный листок с ровными колонками цифр.

Первыми значились коды, которые ранее вводил Егор, чтобы попасть на территорию «объекта № 11». Напротив каждой комбинации стоял номер двери, соответствующий обозначению на схеме коммуникаций.

– Вот где Сокровищница! – воскликнул Лысенко, аккуратно сложил и торопливо спрятал все бумаги за пазуху.

В дверях появился Старый. В руках он держал обрывок полиэтиленовой пленки и рулон черной изоленты, которой они сматывали автоматные рожки. Смахнув пот со лба, сталкер приблизился к столу.

– Помоги мне! Нужно подержать его, пока я буду приматывать пленку! – обратился ветеран к напарнику.

– Что-то я боюсь касаться этой хреновины. Может, ты сам? – неуверенно подходя к столу, произнес Егор.

– Не бзди! Главное – не расплескать! – Старый накрыл артефакт полиэтиленом и приготовил ленту.

Парень дрожащими руками начал обхватывать вазу, при этом нечаянно колыхнул ее. Одна капля розовой материи плавно мазнула ободок сосуда, быстро стекла на глянец стола и начала стремительно растворяться в воздухе комнаты. Все пространство вокруг стало приобретать красноватый оттенок, как будто кто-то пустил малиновый дым. Старый грязно выругался. Сталкеры, отпрянув, попятились в апартаменты, где когда-то жил полковник Чащин.

Розовая дымка заполнила всю комнату с артефактом, каким-то удивительным образом не выходя за пределы дверных проемов. Напарники стояли, разинув рты, не зная, что предпринять. Наконец Старый протянул руку и коснулся пальцем призрачной дымки. Ничего не произошло. Егор осторожно шагнул через порог. В сосуде по-прежнему продолжали свою бешеную пляску неутомимые искры.

– Давай упаковывать! Похоже, твоя «чаша времени» в целости и сохранности, а это так – небольшая утечка! – парень повеселел и посмотрел на товарища.

– Смотри! – тот приподнял дрожащую руку и показал пальцем за спину новичка. Глаза его выражали испуг.

Лысенко дернулся, потянул автомат на грудь и резко обернулся. На стульях вокруг стола сидели прозрачные фигуры военных, одетых в форму Советской Армии. Возглавлял совещание привидений усатый полковник, губы которого беззвучно шевелились, а строгий выразительный взгляд из-под насупленных бровей говорил о важности содержания произносимой им речи.

Егор оцепенел. Впервые в жизни он видел призраков. Страха не было, но в груди похолодело. Так он простоял минуту, пока заседание бестелесных фигур не стало постепенно исчезать. Сначала растворились бравые офицеры, затем незаметно улетучился розовый туман.

– Меня чуть кондратий не хватил! – нарушил гнетущую тишину Старый. – Вот почему сошли с ума те, кто нашел первую «чашу времени». Если ты еще раз колыхнешь эту хрень, я тебе руки вырву и скажу, шо так и було!

Сталкер решительно подошел к столу, вооруженный изолентой, с неподдельной угрозой в глазах.

Егор усмехнулся и принялся выполнять наказ свирепого начальника. Вторая попытка прошла без эксцессов. Забинтованный в десятки слоев ленты артефакт исчез в специальном контейнере на поясе Старого. Тот вздохнул с облегчением и развалился на стуле, который недавно занимал призрачный майор, нервно кусавший ногти.

– Это дело надо обмыть! Давай поедим, затем двинем дальше! – безапелляционно заявил ветеран.

Они разложили на столе весь оставшийся провиант и приговорили его под водочку. Егор рассказал о своей находке в сейфе. У Старого настроение стало еще лучше, хотя уже вроде было некуда. Он взялся мечтательно строить большущие планы на будущую выручку от продажи честно добытого хабара:

– Сразу за Рубежом в каком-нибудь живописном месте выстрою добротный кирпичный дом. Найду грудастую красивую бабенку и буду сутками валяться с ней в постели. Когда закончатся деньги, сделаю одну ходку, чтоб по новой – под сиську. Прикинь, иду я с «работы», а у калитки меня встречает любящая жена…

– Слушай, дружище, ты вроде и выпил-то чуток, а несешь полный бред, – перебил фантазера Егор. – Во-первых, надо сначала дойти до Рубежа, а потом мечтать и строить планы. Во-вторых, таких верных, да еще и грудастых, а тем более красивых жен – не бывает! А если где-нибудь и завалялась какая, то, пока ты будешь бороздить просторы родной Зоны, она успеет сто раз выйти замуж, при этом наплодив кучу детей…

– Ты просто завидуешь! – обиделся Старый, снимая с лица мечтательную улыбку придурка. – С теми бумагами, что ты нашел, я буду прогуливаться по Зоне, заколачивая миллионы!

– Я вижу, чем больше у тебя хабара, тем заметнее ты глупеешь, – Егор достал сигарету и закурил.

Табачный дым лениво поплыл к потолку, а затем резво потянулся в узенькое окошко вентиляции, расположенное прямо над сейфом. Лысенко обратил на это внимание напарника и спросил:

– Как ты думаешь, почему здесь нет крыс? По-моему, по вентиляции можно забраться куда угодно. Это совсем не похоже на обычный расклад.

– Это Зона! Здесь не действуют обычные правила и законы. Все решает Она: что должно быть, как и даже с кем!

– То есть, ты хочешь сказать, что Зона специально угробила Молчуна, чтобы определить меня к тебе в напарники? Ведь так?

– Ну, выходит, что так. Я уже говорил тебе об этом.

– Это бред! Полнейшая чушь!

– Время покажет, – Старый поднялся и пошел за рюкзаками. – Нам пора.

Глава 5

Тайна «Легиона»

Сталкеры перетащили свои пухлые баулы к очередной бронированной преграде, ведущей в неизвестность. Егор по дороге закрыл две предыдущие двери и возле каждой на стене нацарапал ножом соответствующие коды. Посторонний вряд ли нашел бы подсказки, так как мелкие цифры писались у самого пола, в ближайшем правом углу. Старый одобрил такую меру предосторожности, осознавая, что с бумагой может случиться все что угодно.

Поудобнее перехватив оружие, друзья ввели следующий по списку цифровой код. С ужасным скрипом дверь распахнулась, и их взору предстала подземная железная дорога с настоящим локомотивом. Правда, электродрезина с четырьмя тележками, стоящая на узкоколейке, мало заслуживала такого громкого названия, но все же рельсы со шпалами здесь имелись.

– Да здесь прям метро! – воскликнул Старый. – Слушай, может, ты и на поезде умеешь? Прикинь, мы с тобой через всю Зону привозим тонну хабара…

– А представь, как мы на полном ходу, вместе с этим паровозом, влетаем в какую-нибудь мерзкую аномалию! – с ходу охладил горячий пыл напарника Егор.

– Э-э-э… Да уж! – чуть подумав, согласился тот и принялся пристраивать на спину свою часть поклажи.

Сталкеры не спеша переступили порог. Лысенко повторил ритуал с закрыванием двери, поправил лямки рюкзака и по обшарпанным ступенькам спустился на полотно узкоколейки, где его поджидал напарник.

Вдруг в кабине дрезины раздался громкий шорох. Затем в окошке показалась половина неестественно круглой головы в черном замызганном капюшоне. Два немигающих глаза размером с банку любимых Старым шпрот таращились на людей, отливая зеленым блеском в свете фонариков. Сталкеры одновременно вскинули оружие и открыли огонь по кабине. Брызнули стекла, посыпались высекаемые из металла искры. Тоннель наполнился лязгом, грохотом выстрелов, эхом и пороховыми газами. Где-то в глубине, за тележками, басовито заохало несколько глоток. Похоже, племя местных индейцев протрубило сигнал к атаке.

– Ложись! – заорал Старый и принялся одну за другой бросать гранаты в темноту тоннеля.

Страшная вещь – «лимонка» в ограниченном пространстве, да еще заключенном в бетон, а тем более не одна. В радиусе взрыва такого цитруса обычно не остается ничего живого, за исключением оглушенных микробов и червяков в земле. Но это Зона, и она плевала на всевозможные правила, а тем более общепринятые понятия.

Только утихло эхо последнего взрыва, как из облака пыли выплыли силуэты двух карликов. Да, именно выплыли. Изорванные в клочья лохмотья тащились по щебенке, свисая с небольших толстых туловищ, без шей, с такими же лицами, как и у головы в кабине дрезины. Правда, теперь стали видны крючковатые крохотные носы и широкие пасти со множеством желтых острых зубов.

Мутанты плавно передвигались на коротких ножках-столбцах, как матрешки – только с пухлыми ручками, оканчивающимися сарделькообразными пальцами. Вокруг существ витало непонятное поле цвета разлитого на воду масла, от которого шарахалась пыль и мелкие камешки у земли. Злые сверкающие глаза не располагали к светской беседе, поэтому заковыристый матерный возглас Старого послужил командой к действию.

Пули из автомата Егора почему-то не попадали в карликов, в лучшем случае, лишь иногда цепляли рваную одежду-хламиду. Это привело его в полное замешательство, ведь он старательно целился в широкую грудь ближнего монстра.

Картечь из дробовика напарника, напротив, ложилась точно и кучно, влетая в брюхо чуть отставшего сноба, превращая его в кровавый дуршлаг.

Расстреляв патроны, Старый отбросил дробовик и схватил винтовку. Перезаряжать «Чейзер» времени не оставалось, так как ближайший мутант подобрался уже метров на десять. Заметив нерешительность товарища, сталкер понял, в чем дело, и прокричал:

– Не целься в него! Стреляй по наитию!

Егор сменил магазин, переваривая слова напарника, передернул затвор и стал с закрытыми глазами поливать пространство между дрезиной и стеной тоннеля. Лишь только когда автомат перестал стрелять, он оценил работу.

Отставший сноб лежал на спине, суча ножками в воздухе и пытаясь одной рукой ухватиться за рельс. Вторая конечность безжизненно свисала к земле. Ближайший же карлик стоял на карачках в нескольких метрах от сталкеров, захлебываясь кровью, льющейся из развороченной глазницы, но одновременно силился подняться.

Старый вскочил, меняя магазин, приблизился к мутанту и в упор выпустил короткую очередь ему в ухо. Глядя на мертвого сноба, можно было сказать, что он потерял голову. Вместо жизненно-важного органа дырявый капюшон заполнила смачная куча фарша.

Вторую тварь, притихшую, но еще живую, добил Егор, следуя примеру товарища.

– Слушай, друг, я когда-нибудь перестану здесь офигевать со всего этого дерьма – или напрасно надеюсь? – поинтересовался он у сталкера-ветерана.

– И не мечтай! – ехидно улыбнулся тот.

– Старый, как они это делают? – Лысенко поводил перед собой руками, словно колдунья над котлом с приворотным зельем. – У них что, защитное поле, или аура такая – пулеотводящая?

– Нет, это все для видимости – пыль в глаза пускают. На самом деле, они при помощи гипноза или еще какой-то хрени заставляют тебя верить, что ты целишься туда, куда надо, а оказывается – ствол направлен в сторону. Примерно так мне объяснял доктор Крутов из научного центра на Маяке, но этих тварей никто досконально изучить так и не смог. Почти никого из монстров, обитающих здесь, не удается поймать живыми для исследований. Поэтому быть уверенным в их свойствах и способностях нельзя, только догадки и гипотезы, а как на самом деле все обстоит – лишь одна Зона знает.

Метров двести путники прошли по «железке», уходящей влево – перпендикулярно входу на территорию «объекта № 11». Половина ламп освещения не горела, но все же развилку они увидели издалека. В карманах сталкеров разом заурчали детекторы. Приблизившись к раздражителям чутких приборов, друзья узрели неприглядную картину. По всему диаметру тоннеля гуляла огромная аномалия, делая тусклый свет лампочек лишним на этом участке. С интервалом в несколько минут разряды мощной «энерго» били в потолок каждый раз, когда оттуда на землю падала капля прозрачной воды.

– Черт, неужели приехали? – первым остановился недалеко от аномалии Старый.

– Вот почему здесь нет крыс! – указал Егор на короб вентиляции, вокруг которого плясали красивые яркие искры. – Интересно, как здесь снобы пролезли?

– Да фиг их знает! – почесал затылок сталкер. – Может, они прошли еще тогда, когда «энерго» здесь не было.

– А что ж они жрали тогда все это время? – не унимался парень.

– Вот крысаков твоих и ели! – начинал раздражаться Старый. – Чё ты у них не спросил, а ко мне привязался?!

– А я собирался, так ты ж, «очумелые ручки», как начал палить из всех стволов, словно «Варяг» в Желтом море. Глазом не успел моргнуть – кругом одни трупы!

Старый посмотрел в глаза товарищу, и они оба рассмеялись.

Все больше и больше нравился Егор ветерану, несмотря на небольшой промежуток времени, прошедший с момента их встречи. «Как-то гладко он заменил Молчуна и даже переплюнул его во всех отношениях. Грешно думать о покойном плохо, но бывший напарник был откровенным занудой». Сколько они пробыли вместе – Молчун ни разу не пошутил к месту и в тему. Все время безмолвствовал, открывая рот лишь тогда, когда надо было залить туда стакан водки или коротко ответить на прямой вопрос. Хотя изрядно выпивший он мог зло поиздеваться над кем-нибудь в баре, что, собственно, его и сгубило, но чтобы по-доброму подшутить над товарищем – у него, наверное, и в мыслях не возникало. Все расценивали такое поведение Молчуна, как безграничную преданность напарнику. И сталкер привык к странностям товарища, считая его едва ли не единственным близким по духу человеком. Но это тогда… А сейчас, по прошествии нескольких дней, проведенных с Егором, Старый понял – в отличие от предшественника новичок является куда более подходящим спутником по ухабистым дорогам Зоны. И вообще, как сказал бы сам Молчун – «прикольным чуваком»! Интересные мысли вихрем пронеслись в голове ветерана, и он вернулся в жестокую реальность.

Напарники скинули рюкзаки и уставились на возникшую преграду. Любитель шпрот вооружился пригоршней болтов и, откинув крышку детектора, как индейский шаман принялся танцевать перед границами аномалии.

– Судя по показаниям прибора, справа у стены должен быть проход. Сейчас пощупаем, – Старый замахнулся и ловко запустил первый болт.

Железка благополучно ударилась о щебенку и, срикошетив, звякнула о рельс. Шарахнул разряд. Болт превратился в быстро остывающую каплю металла.

Следующий посланец пролетел под самым потолком – результат тот же. Третий болт завертелся на уровне головы взрослого человека, и его постигла та же участь.

– Да что за твою мать! – ругнулся сталкер и сел на рельс, опустив голову.

– Попробуй еще! Не забудь произнести магические заклинания: «Шишли-мышли! Бара-боро-бум!» и поплевать в разные стороны! – издевался Егор.

– Еще слово, и я поплюю на чей-то болтливый язык, а потом ржавый винтик закручу между уцелевшими зубами, против резьбы! – раздраженно пробубнил Старый и со злости, наугад, бросил болт.

Прошмыгнув в метре от земли, летающий разведчик цокнул о бетон шпалы и весело покатился вдоль стены. Сталкеры переглянулись.

– Придется по-пластунски! – с резко поднявшимся настроением, вскочил Старый и направился утюжить пол тоннеля, предварительно захватив рюкзак.

Через пару минут довольный сталкер стоял, облокотившись на рычаг стрелки, посреди развилки.

Егор дождался, когда очередная капля воды испарилась под мощным разрядом и, пихая впереди себя баул, пополз по следам напарника. Находясь в центре владений высоковольтной убийцы, он почувствовал слабое колебание воздуха. С удвоенной скоростью заработали локти, подгоняемые дрожащими от страха коленями. Холодный пот выступил между лопаток. Преодолев несколько метров насыпи, Егор, как бульдозер лопатой, головой выпихнул рюкзак к ногам товарища. Только он успел подняться, как молния поразила очередную сорвавшуюся каплю. «Хорошо, что это происходит не часто, а то можно было, заодно, попасть под раздачу электрических пряников», – подумалось парню.

– Куда теперь? Глянь по карте, – весело распорядился Старый.

Егор полез за пазуху и встал под свет ближайшей тусклой лампочки. Левая ветка с плавным поворотом на сто восемьдесят градусов вела к какому-то длинному сооружению с надписью «БОЕВОЙ АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД». Правая, с ответвлением, уходила под Неман. Прямая дорога обрывалась под названием «ОБЪЕКТ № 10».

– Похоже, нам направо. Там перед Неманом опять развилка, есть ответвление на юг – попробуем туда.

Старый заглянул через плечо напарника и, изучив схему, предложил:

– Может, давай через аварийный? Я знаю это место – там вроде железобетонного тоннеля, который выходит из-под земли. С обеих сторон у него узкие прорези-бойницы. Выйдем на краю мертвого леса, а там – час блужданий среди аномалий, и мы в нашей гостинице… Правда, на выходе из него блокпост «Легиона», – сталкер запнулся. Ему не хотелось опять воевать с ордой фанатиков.

– А прямо что за объект?

– Это лаборатория под Энергопостом – там сейчас «гансы» окопались, валят всех без разбору… Ладно, пошли уже к твоей развилке – глядишь, выйдем к Маяку или на Пустырь.

Прошли с полкилометра, снова детекторы запели песню. Прямо перед перекрестком с потолка тоннеля свисали густые зеленовато-коричневые пряди. Они мерцали в тусклом свете искусственного освещения, как будто их населяли орды блестящих насекомых.

– Это «волосы» – смотри не зацепи, а то прожгут костюм насквозь. А хуже всего, что возле них резких движений делать нельзя – вмиг выпустят тучу спор, а те при попадании в дыхалку сжигают внутри все. И тогда смерть неизбежна… – поведал Старый и первым пошел, обходя кислотное чудо Зоны.

Только сталкеры миновали развилку, как впереди послышался дикий визг и полыхнуло пламя. Приблизившись к самовоспламенившемуся гудящему костру, они увидели с десяток прозрачных зверьков, размерами с небольшую собаку. Те бегали кругами перед аномалией и хрипло гавкали друг на друга, когда их тела ненароком соприкасались.

«Огниво», как назвал столб пламени Старый, не пропускала их к добыче. Егор хотел расстрелять уродцев из «калашникова», но напарник положил руку на автомат и обреченно сказал:

– Не трать зря патроны. Все равно, им не пройти через аномалию – так же, как и нам.

– Давай с разгону – может, костюмы выдержат? – предложил парень.

– Ты видишь, что осталось от тех крыс, которые угодили в эту адскую горелку? Кучки пепла, а это значит, что «огниво» слишком мощная, и здесь нам не пройти. Иначе эти твари отрывали бы от нас кровавые вкусные кусочки и ковырялись в зубах нашими же косточками. Доставай карту – поглядим еще раз!

Сталкеры уселись на рельсы и склонились над планом коммуникаций. Сторонний наблюдатель принял бы их за искателей кладов или бойскаутов. Озабоченные лица, непринужденный разговор – ничто не указывало на то, что эти два представителя «гомо сапиенс» находились в очень тяжелой ситуации.

– Я предлагаю с боем прорываться через аварийный, – спокойно высказал свое мнение Старый. – Боеприпасов у нас – целый арсенал в оружейной комнате. Не хватит – сбегаем еще!

– Ты видел, какое у легионеров вооружение? – парировал Егор. – Гранатометы разнесут участок тоннеля, затем они толпой придушат нас, как котят. Снайпера не дадут и головы высунуть, чтобы подстрелить хоть кого-то из атакующих фанатиков. Даже если нам удастся выскользнуть в лес, то сто процентов, по веревке подняться не дадут. Мы положили этих уродов человек тридцать, так что они там злые, как собаки – ждут не дождутся, чтобы порвать нас на тысячи меленьких кусочков. Хотя, если оставить хабар здесь, то можно будет попробовать…

– Ни за что! – запротестовал Старый. – Столько усилий и все коту под хвост? Я лучше от Немана буду ползти на брюхе, чем позволю себе вернуться из ходки с пустыми руками!

– А Сивоконь мне говорил, что Неман под контролем «Легиона». Врал, что ли? – почесал затылок Егор.

– В том то и дело, что не врал, – вздохнул сталкер. – А вот смотри, какой-то «ТРАНСПОРТНЫЙ ШЛЮЗ» – выходит прямо на окраину Чащобы, как раз недалеко от Маяка! – ткнул пальцем в карту Старый.

– Но это придется пройти под Неманом и АЭС… Я думаю, прогулочным шагом дня два топать, а судя по пройденному пути, нам так цельную неделю петлять предстоит.

– Да брось ты! Лучше неделю бродить под землей, а потом благополучно выйти к бункеру ученых, чем через пару часов попасть под гранатометы легионеров в Немане!

– Блин, да у нас жратвы – ноль! – вспомнил Егор.

– А ты постись, вон рожа какая упитанная. Воды, я думаю, хватит, в крайнем случае, есть обеззараживающие таблетки в аптечке.

– Пойдем, надоели мне эти крысаки – гав да гав! – Егор закинул за спину опостылевший рюкзак и вместе с напарником зашагал в сторону Немана.

Рельсы, рельсы, рельсы. Тусклые лампочки, сырые стены, покрытые странной красноватой плесенью, хруст крупной щебенки под ногами, с каждым шагом постепенно тяжелеющий баул, ремень автомата, постоянно спадающий с плеча, – и такое однообразие длилось часов пять.

«Лучше так, чем всякие аномалии и голодные отродья Зоны, – думал Лысенко, сгибаясь под тяжестью ноши. – Зачем я вообще ввязался в эту авантюру? Надо было линять куда-нибудь в Сибирь, подальше в тайгу. Хотя, столько новых впечатлений, адреналина, а может, и денег в будущем».

Показалась платформа небольшого перрона и типовая дверь с замком. Путники, как по команде, уселись на край площадки. В легких Егора хрипело, как в старых кузнечных мехах.

– Говорила тебе мама – не кури, сынок! – съязвил Старый.

– Дверь будем открывать? – не обратил внимания на сарказм напарника Лысенко.

– Идем дальше, не будем искать на мягкое место приключений!

– Давай посидим еще минут десять, а то тебе придется пристрелить одну загнанную лошадь с рюкзаком за спиной… – взмолился новичок.

Сталкеры попили воды. Старый обнажил плечо и отклеил повязку. Багровый рубец – все, что осталось от глубокой раны.

– Фьють! – Егор таращил глаза на свеженький шрам. – Да на тебе заживает лучше, чем на собаке! Недавно юшка текла, а тут на тебе – можно по новой дырявить!

– Типун тебе на язык! – отмахнулся тот. – Наверное, «чаша времени» работает – спасибо Матушке Зоне!

– Лучше бы твоя Зона нам тележку какую-нибудь подкинула или пару здоровенных негров.

– Не кощунствуй, пес шелудивый! Ты и так фартовый фраер, ногами все двери открываешь, за которые десятилетиями никто не заглядывал. Поднимайся, ослик ты мой вьючный! Пора копытами делать «цок-цок».

Сталкер помог напарнику взвалить поклажу на плечи, и мучения Егора продолжились. Шагов через сто, за плавным поворотом, они наткнулись на кучу тел, лежащих друг на друге в различных позах. Создавалось такое впечатление, что прежде, чем «заштабелевать» трупы, по ним старательно проехал асфальтовый каток. Военные, мутанты, легионеры, зомби – всех смешала и помирила Зона…

– На поверхности явно аномалия «колодец». Так она избавляется от своих жертв, как бы пропускает через себя, зараза. Похоже, этот свеженький, – Старый перевернул верхнее тело в костюме «Легиона» и нырнул в рюкзак. – Черт, как будто его через соковыжималку пропустили, даже патроны всмятку!

Чудовищная сила покорежила оружие, сплющила консервные банки. Все кости трупов были переломаны, только кожа и одежда исполняли роль мусорных мешков.

Напарники обошли братскую могилу. Караван двинулся привычным и уже поднадоевшим маршрутом – «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы». Егор еще не успел запыхаться, как на пути возникло новое препятствие в виде обвала. Каким-то образом полоса свода, по которой шли кабель проводки и контактный провод для электродрезины, осталась на месте, а углы с половинами стен обвалились, образовав узкий проем треугольной формы.

Сталкеры стояли и тупо смотрели на мешанину земли и бетонных обломков.

– Как ты думаешь, провод под напряжением? – Старый через дыру в костюме почесал зажившую рану.

– А ты попробуй! Я великодушно готов уступить тебе право быть первопроходцем, – прячась за спину товарища, Егор чуть подтолкнул того вперед.

– Нет уж, спасибо! По-моему, ты у нас знатный электрик северо-запада России. Так что, Бобик – фас! – сталкер сделал характерный жест рукой, как бы бросая кость собаке.

– Черт! Вот так и делай людям добро. Ладно, давай дробовик! – Егор взял «Чейзер» и полез на кучу обломков.

Обвал был свежий. Земля еще не успела слежаться, поэтому осыпалась из-под ботинок.

– Что за…

– Бах! Бах! Бах! – трижды громыхнул дробовик. Сразу после выстрелов Лысенко буквально скатился вниз.

Старый перехватил «немку» и, целясь в треугольник, стал медленно карабкаться наверх.

– Чё там? – полушепотом спросил он.

– Кажется, аасмен – такая хрень в противогазе, – почему-то шептал Егор, как будто не было грохота выстрелов.

С другой стороны завала послышались шлепки, будто там прыгали огромные лягушки. Затем раздались вопли, словно старому охрипшему барану прищемили рога дверцей изгороди.

Сталкер резво спустился на рельсы и аккуратно бросил в дырку подряд две «лимонки».

«Когда он успел прихватить гранаты?» – пронеслась в голове Егора неуместная в данный момент мысль.

Все смешалось. Аханье «эфок», сменившееся истерическими воплями вышеупомянутого барана, вжиканье осколков по стенам и кускам торчащей из завала арматуры, шуршание сползающих вниз кусков бетона и гулкое эхо, разлетающееся по всему тоннелю. Густое облако едкой пыли выползло из черного треугольника под потолком и теперь медленно оседало. Напарники закашлялись и принялись отплевываться.

Тишина. Ни стонов, ни шороха, ничего, что указывало бы на присутствие выживших с другой стороны обвала. Старый включил фонарик и опять полез наверх.

– Провод не под напряжением – аасмен коснулся его головой, когда я заглядывал в дыру, – успокоил Егор чуть замешкавшегося перед лазом товарища.

Сталкер, часто суча ногами, скрылся в норе. Проволока выгнулась и зашаталась от встречи с задницей разведчика.

– Полезай сюда! – послышалось из темноты.

Парень, пытаясь справиться с двумя рюкзаками, с трудом протиснулся в проем.

– Принимай! – крикнул он напарнику и по одному столкнул мешки вниз.

Лампочки на отрезке длиной метров в пятьдесят погасли – видно, постарались осколки гранат. Луч фонарика разрезал пыльный воздух, выхватывая бледно-желтым пятаком фрагменты тоннеля. Четыре изуродованных трупа в противогазах лежали вдоль стен. У одной твари конвульсивно дергалась стопа.

– Раз сюда пролезли аасмены, значит, где-то есть выход наружу! – резонно заметил Старый.

– Если у тебя имеется желание залезть вон в ту нору, то я пас! – Егор высветил фонариком круглый лаз в обвалившейся стене.

– Да, пожалуй, лучше ножками по тоннелю, чем застрять в этой жопе. Нужно поставить здесь растяжку, прежде чем идти дальше. Я хочу быть спокоен за наши тылы, – сталкер выудил из разгрузки пару «лимонок» и принялся за работу.

– Когда ты успел хапнуть гранат из оружейки? – поинтересовался Егор, наблюдая за манипуляциями товарища.

– Помнишь, я искал, чем закрыть «чашу»? Вот по дороге и захватил десяток гостинцев – как видишь, не зря!

Покончив с сюрпризом для любителей противогазных масок, Старый удовлетворенно крякнул и, чуть подумав, полез в проход под потолком.

– Думаю, тут тоже не помешает подстраховаться. Не забудь о растяжках – вдруг без меня когда-нибудь будешь здесь проходить.

– Бродяга, ты чего – забыл, что я сваливаю из Зоны после этого похода в ад?

– Тьфу ты, блин! Просто… забываюсь я еще иногда и путаю тебя с Молчуном… – отозвался минер-самоучка. А про себя подумал: «Как же, размечтался! Кто тебя теперь отпустит, горемыку? Будешь ты, мой друг сердечный, бороздить просторы Матушки Зоны, пока она тебя сама не отпустит или не решит забрать насовсем».

Отработав, как Ленин на субботнике, Старый слез на полюбившиеся до боли в ногах шпалы.

– Что-то в горле пересохло – давай водички попьем!

– Осталось полбутылки, – предупредил Егор. – Надо было хотя бы льда натопить, так тебе бирюльки глаза застили – куда уж там! И я, осел, не додумался!

– А-а-а, гулять так гулять! Где-нибудь добудем водичку, не переживай! Зона нам поможет.

Сталкеры утолили жажду и тронулись в путь. Благополучно добравшись до следующей станции, они заметили, как повысился радиационный фон. Чтобы не получить лишнюю дозу облучения, надели шлемы костюмов.

Возле перрона располагалось две двери. Кодовый замок горел только на одной из них.

– Мы, наверное, под АЭС, – решил Егор, рассматривая схему. – Чуть дальше стрелка – там тоннель делится на две части. Одна идет через Неман к Маяку, другая в сторону Испытательной. Куда пойдем?

– Давай откроем эту дверь, может, чего-нибудь надыбаем, – умоляюще предложил Старый.

– У тебя же все равно нет свободных контейнеров. Куда ты собираешься паковать артефакты?

– А может, там какой-нибудь другой ценный хабар или вода?

– Ну, хорошо. Если что – нести будешь сам! – сдался Егор, вводя код.

Дверь послушно отворилась. Путников ждало разочарование. Проем оказался заложен кирпичной кладкой.

– Вот это номер! – Старый сбросил рюкзак и подошел к препятствию.

Красные прямоугольники были грубо подогнаны друг к другу, держась на тонком слое раствора. Удар ногой, и пара кирпичей стронулась с места. Через две минуты голова сталкера нырнула в дыру.

– Задери меня крысак! Здесь какой-то склад! – воскликнул Старый.

Высунувшись назад, он остервенело принялся крушить кладку ногами, пока не образовался проем, в который можно было протиснуться взрослому человеку. Боком, задевая костюмом остатки стены, сталкер проник в помещение и стал что-то двигать внутри. Напарник полез следом.

Похоже, они попали в подземный ЦУМ. Небольшая комната оказалась уставлена стеллажами с одеждой. Сорочки и майки всевозможной расцветки, брюки, носки, нижнее белье занимали всю правую часть помещения. Напротив – несколько аккуратно уложенных бронекостюмов и различные варианты камуфляжа. На этажерке, которую отодвинул от стены Старый, стояла обувь, начиная с мягких тапочек и заканчивая тяжелыми армейскими ботинками. Все вещи выглядели новыми и были в хорошем состоянии. Три одинаковых деревянных двери завершали необычный для подземелий Зоны пейзаж.

Самым неожиданным оказалось то, что здесь совершенно отсутствовала радиация. Дозиметры детекторов умолкли сразу же после попадания хозяев в гардеробную. Егор пощупал толстые обои на стенах и про себя подумал: «Какой-то неизвестный материал с двумя слоями пористой фольги и желеобразной прослойкой. Наверное, денег стоит – до фига и больше».

– Я не удивлюсь, если тут ты сможешь подобрать себе фрак и ночную пижамку, – предположил Старый, поворачивая никелированную ручку левой двери.

Он ошибся. Громадная голубая ванна, душевая кабина с гидромассажем, раковина на зеркальной стене и полочка с мужской косметикой предстали пред ошарашенным сталкером. Все сияло ослепительной чистотой.

– Может, мы попали в пространственную аномалию? По-моему, даже для шутницы Зоны это перебор! – Егор обошел остолбеневшего товарища и повернул кран над раковиной.

По стенкам голубого фаянса потекла чистая вода.

– Здесь кто-то живет, и весьма неплохо живет! – он взял автомат на изготовку и направился на поиски хозяина апартаментов.

Средняя дверь вывела в длинный коридор, по одну сторону которого сверкали металлом несколько проемов.

– Двери, двери, кругом двери! – прошептал Лысенко и крадучись двинулся вдоль стены.

Вдруг до его ушей донесся звук. В конце коридора, в закрытой комнате, кто-то насвистывал веселый мотивчик. К напарнику тихонько присоединился Старый, держащий дробовик наперевес.

Пол, застеленный ковролином, скрадывал шаги сталкеров. «Я первый – ты следом», – жестами объяснил напарнику Егор. Товарищ кивнул и, встав с противоположной стороны, медленно повернул ручку двери. Лысенко, вслед за стволом автомата, бесшумно вошел в помещение.

Десяток мониторов занимали половину стены. Большущий пульт, как в студии звукозаписи, светился множеством разноцветных индикаторов. Перед ним на вращающемся кресле развалился, закинув ногу за ногу, бритоголовый мужичок в джинсах и желтой футболке. В руках он держал высокий стакан с красной жидкостью, из которого торчала трубочка. Боковая стена была задернута непрозрачной полиэтиленовой ширмой, куда от пульта тянулся толстый жгут проводов. Старый проскользнул мимо Егора и взял занавесь на прицел.

– Наше вам здрасте! – громко сказал Лысенко.

Сидящий поперхнулся и, обернувшись, вскочил с кресла. Стакан выпал из рук, мягко приземлившись на коврик с густым толстым ворсом. На животе «режиссера» расплылось красное пятно от пролитого сока. На гладко выбритом лице застыл испуг. Наконец, сжатые губы перестали дрожать, и мужичок тонким голосом спросил:

– Как вы сюда попали?!

– Ножками! – улыбнулся Старый и отдернул занавеску.

В огромной железной клетке находился мутант. На его большой уродливой голове был надет металлический шлем, к которому шли провода от пульта. Руки и ноги оказались прикованы к креслу, похожему на электрический стул из американских фильмов. Из закрытых глаз выступали бурые слезы и стекали на выпяченную верхнюю губу.

Фигура в желтой майке дернулась. Рука лысого скользнула к кнопкам.

– Еще одно движение, и я разнесу твою башку к едрене фене! Сядь, положи руки на колени, чтобы я их видел! – приказал Егор, держа умника на мушке.

Тот непринужденно развернул кресло, уселся в него и с мерзкой улыбкой на лице по-барски откинулся на высокую спинку.

– Это что, телепат? – Старый указал стволом «Чейзера» на тварь в клетке.

– Да, ручной домашний телепат, – пропищал лысый.

– Этого не может быть! Как ты его поймал? И вообще, кто ты на хрен такой, что живешь посреди Зоны, как во дворце? – загрузил стриженую башку «режиссера» сталкер.

Мужичок заулыбался еще шире, отчего показался ряд безупречно белоснежных зубов.

– Я Хозяин Зоны! – выпучив хлипкую грудь, воскликнул лысый. – Мне подвластно Ее сердце! Здесь все происходит так, как я захочу!

– Старый, о чем это он? – сбитый с толку возгласами сидящего, опешил Егор.

– Сам не въеду. Но что-то мне подсказывает, ответ будет довольно простой и неожиданный.

– Может, давай грохнем эту «якалку». Он мне уже надоел, пищит как комар, – предложил Лысенко.

– А ты попробуй! – Хозяин перестал улыбаться и сложил руки на груди.

Тут будто что-то холодное прикоснулось прямо к мозгу парня и сжало виски. Он, сам того не желая, повернул голову в сторону клетки. Большие бездонные глаза твари были открыты и как будто засасывали в себя все мысли, разум и душу сталкера. Он не мог даже моргнуть, потому что в голове опустело, образовался вакуум. Так и стояло тело Егора с автоматом в руках, а его сознание тонуло в черной глубине глаз телепата.

Тем временем, Старый растерянно переводил взгляд с напарника на лысого и дальше на мутанта. Потом еще раз сделал круг глазами и мгновенно понял суть происходящего.

– Отзови свою тварь, иначе сдохнете оба!

Самозваный Хозяин Зоны удивленно хлопал ресницами и никак не мог понять, почему его зверушка не действует на сталкера.

– Быстрее, мразь! – гаркнул Старый, приставив дуло к виску лысого.

Тот втянул голову в плечи, испугавшись прикосновения холодного металла, а затем медленно потянулся к пульту. Дрожащая рука нажала одну из многочисленных кнопок.

Телепат дернулся всем телом и обмяк, закрыв глаза.

Егор жадно втянул воздух в легкие. Ноги непроизвольно подогнулись, увлекая за собой ватное тело. Комната медленно растаяла в мутной пелене, засасывая душу парня в черную дыру небытия.

Старый резким ударом рукоятки «Чейзера» вырубил Хозяина и бросился к напарнику. Тот лежал без движения, лишь зрачки синхронно сновали из стороны в сторону. Сталкер испугался. Если телепат успел основательно повредить мозг Егора, то, возможно, придется собственными руками выстрелить в голову недавно обретенному другу, чтобы избавить его от мучительного существования в виде безумной телесной оболочки. От этой мысли защемило сердце. Возглас отчаянья сорвался с перекошенных злобой обветренных губ. Старый вцепился в плечо новичка и принялся остервенело трясти.

Сознание возвращалось к Егору постепенно. Сначала он услышал, как товарищ окликает его по имени. Потом медленно сползла пелена, затмившая глаза, и он, наконец, увидел перед собой встревоженное лицо напарника.

– Не, ну ты чего, а? Живой?! Слава всем богам! Я думал, ты дуба врезал… – Старый облегченно вздохнул и помог товарищу сесть.

– Что случилось? – еле ворочая пересохшим языком, спросил Лысенко.

– Телепат тебя в оборот взял. Этот упыренок, – сталкер бесцеремонно пнул по желтой футболке, – нажал какую-то кнопку, и мутант ожил.

Егор посмотрел на Хозяина Зоны. Тот лежал без сознания, а на белый кафель из носа стекала тонкая струйка крови.

– Я эту суку помял немного, чтоб не кобенился, – перехватил взгляд напарника Старый.

Егор боязливо повернулся в сторону клетки, затем схватил товарища за руку и с мольбой в голосе произнес:

– Володя, я тебя прошу, отрежь телепату голову и спусти в унитаз – не хочу, чтобы это повторилось еще раз!

– Друг, все сделаю, как ты скажешь! Сейчас немного побеседую с этой жабой, – сталкер кивнул в сторону приходящего в сознание бритоголового, – и потом, если что, пустим всех в расход. Ты посиди, отдохни малеха!

Старый развернулся, двумя руками сгреб лысого в охапку и рывком бросил в кресло. Тот впечатался в спинку, ударившись локтем о край пульта, и заскулил от боли. Ствол «Чейзера» с силой уперся в красное от пролитого сока пятно на майке. Хозяин Зоны больше походил на рыбу, вытащенную из воды, а перед этим угодившую под винт корабля. Он жадно хватал ртом воздух, затравленно стреляя глазками в поисках грота, куда можно было бы нырнуть, пересидеть, спрятаться, убежать от этого кошмара. Нос распух, из левой ноздри вырос и лопнул кроваво-красный пузырь. Руки на коленях дрожали, а из глаз потоком лились крупные слезы, рисуя мокрые дорожки на холеном, упитанном лице.

– Короче, гнида – слушай меня внематочно! Отвечаешь на мои вопросы кратко и быстро! Будешь выеживаться – прострелю колени, затем отрежу яйца и заставлю жрать без соли! Всосал?

– Я… Я все р-рас-скажу! Я все сделаю, только не убивай, пожалуйста!

– Итак, кто ты? Что здесь делаешь? Откуда и зачем телепат? Как отсюда выбраться? Давай, повествуй!

Лысый утер рукой кровавые сопли и, заикаясь, стал рассказывать:

– Я профессор Абрамов. Меня и еще шестерых научных сотрудников Питерского НИИ забросили сюда сразу же после Второй Вспышки для выяснения причин возникновения всплесков аномальной энергии и изучения последствий ее воздействия на человека и окружающую среду. Нас охраняла группа спецназа – два десятка здоровенных бугаев. Мы оборудовали лабораторию прямо под АЭС. Запустили один из уцелевших энергоблоков станции для обеспечения нашего оборудования электричеством. Я привез сюда свою разработку – психотропную установку, чтобы опробовать ее влияние на обитателей Зоны. Ее собрали прямо под первым реактором, так как, по моим расчетам, радиация и аномальные выбросы должны были увеличить мощность, а так же радиус действия установки. После первого эксперимента выяснилось, что на мутантов психотропные волны не действует, зато наши спецназовцы стали сходить с ума. Пришлось отключить ее для изменения настроек и отладки некоторых блоков. В это время ребята нашли заваленного в тоннеле телепата. У него оказался сломан позвоночник, и он не мог двигаться. Пока мутант был слаб, никаких проблем не возникало, а когда его выходили, подкормили, он просто взял всех под свой контроль и «сварил» им мозги. Я вместе с ассистентом в этот момент стоял у стола, на котором лежал артефакт. Он называется «чашей времени». Так вот, оказалось, что на людей, находящихся в непосредственной близости от него, влияние телепата не действует. Быстро разобравшись в сложившейся ситуации, мы вырубили мутанта обычным электрошокером, а затем надели ему на голову шлем, в котором при нажатии на кнопку создается сильное магнитное поле, блокирующее пси-волны и отрубающее его сознание. На всякий случай еще добавили двадцать граммов тротила – для полной уверенности в своей безопасности. Если снять этот шлем без нашего ведома, то от его башки останутся только зубы. Хе-хе-хе… Можно мне водички выпить, а то в горле першит? – отвлекся рассказчик, видя, что его шутку недооценили.

– Перебьешься! – категорично отрезал Старый.

Лысый жалобно посмотрел на пустой стакан из-под сока, лежащий сбоку от него на ковре, потрогал опухший нос и продолжил:

– В это трудно поверить, но я смог договориться с телепатом, чтобы он нам помогал, за это мы его кормили. В общем, мы подключили его к психотропной установке и смогли через него подчинить всех наших, пострадавших от первого пси-удара коллег, охрану, а также зомби, забредших на территорию АЭС. Эту установку мы назвали «Око», так же, как и название нашего проекта. Да-да – то самое! Это не миф, а наше детище! – профессор выпятил грудь и гордо улыбнулся.

Старый скорчил злобную рожу. Лысый втянул красную соплю, прокашлялся и вернулся к повествованию своих героических подвигов:

– Установка была маломощной, поэтому с помощью наших подопечных мы установили в трубе реактора антенну, а в Зоне расположили несколько мини-передатчиков. Теперь при помощи телепата и одиннадцати излучателей я управляю армией «Легиона». Минус этого проекта в том, что под полный контроль людей и мутантов можно брать только у основной установки. Хотя сырья хватает. Множество придурков-сталкеров лезут к Станции, как мухи на мед. Прошу прощения за каламбур. Ха-ха-ха…

Старому пришлось поднести к опухшему носу профессора кулак, чтобы направить его настроение в нужное русло. Тот понятливо, заискивающе кивнул и продолжил:

– У моего ассистента Ильи в Польше есть богатый дядюшка. Мы связались с ним по интернету и договорились о взаимном сотрудничестве. За Рубеж идут артефакты, а нам раз в месяц вертолет доставляет оружие, снаряжение и все то, что пожелаем. Правда, бедный Илюша нечаянно попал в аномалию, но его родственничку не обязательно знать об этом. Теперь я живу здесь сам, как король, а денежки капают на счет в швейцарском банке. Если хотите – оставайтесь. Зона прокормит нас троих. Мы будем купаться в деньгах…

– Достаточно! – Старый сел на пол рядом с напарником. – Ты как?

– Нормально. Что будем делать?

– Не знаю, давай сначала поедим, поспим, да и смыть с себя грязь не помешает.

– Я не против. Слушай, док, у тебя случайно коньячка нет?

Лысый задрал нос кверху и возмутился:

– Я не доктор! Я профессор!

– А мне без разницы… Так что там насчет выпить? – устало переступил с ноги на ногу Егор.

Абрамов обреченно вздохнул и махнул рукой в сторону двери:

– Бар в столовой, пойдемте, я покажу.

– Ты только помни, я всегда держу тебя на мушке! – предупредил слезающего со стула профессора Старый.

Тот кивнул и медленно зашаркал тапочками по полу в сторону коридора. Сталкеры проследовали за Хозяином через гардеробную, откуда и попали к нему в гости, и троица очутилась в столовой.

Небольшая комната была оснащена всем необходимым. Особое внимание Егор уделил двухэтажному холодильнику, под завязку набитому всевозможными деликатесами.

– Лепота. Ну, угощай, хозяин, – вымученно вымолвил парень и хрустнул свежим длинным огурцом.

Лысый достал из бара, встроенного прямо в длинный узкий стол, бутылку армянского коньяка со стаканами. Из холодильника в пластиковые тарелки перекочевали буженина, сырокопченая колбаса, бутерброды с черной икрой, жареный цыпленок, овощи, фрукты и какие-то пиалки с неизвестными ингредиентами.

– Хватит! Присаживайся! – Старый усадил профессора напротив себя.

Как бы нечаянно, на край стола лег дробовик, стволом в сторону хозяина апартаментов.

– Да я, собственно, недавно позавтракал, – замялся лысый, но под тяжелым взглядом сталкера резво схватил наполненную рюмку с ломтиком лимона. – Давайте выпьем за встречу и наше будущее сотрудничество! – предложил он тост, протягивая емкость, чтобы чокнуться.

– За встречу – это хорошо, ну а насчет сотрудничества ты явно поспешил. Мы еще ничего не решили, так что, не гони лошадей, – Егор медленно выцедил коньяк, зажмурился и крякнул от удовольствия. – Какое блаженство! Нефигово ты здесь устроился, док, только девочек не хватает. Или может? – он вопросительно уставился на профессора.

Тот покраснел и, замявшись, проговорился:

– Иногда привозят. Ловят нелегально в Варшаве – переправляют сюда. Но они мне быстро надоедают, да и не падок я на них.

– А куда ты их потом деваешь? – с набитым ртом поинтересовался Старый.

– Так никуда… Вася любит свежее мясо, и проблем с оглаской никаких, – буднично ответил тот.

Сталкеры застыли в шоке, как будто кто-то нажал стоп-кадр. Егор отложил бутерброд:

– А кто этот Вася?

– Телепат…

Повисла гнетущая пауза, затем Лысенко, глотая через силу, произнес:

– И ты его сам кормишь?!

– Зачем сам? Для грязной работы у меня рабов хватает, – испугавшись настроя гостей, промямлил Абрамов.

– Какая же ты мразь! – Старый бросил в тарелку ножку цыпленка и положил руку на «Чейзер».

Профессор втянул голову в плечи, вжимаясь в стул.

– Они же отбросы общества. Их там пачками клиенты-извращенцы убивают! – попытался оправдываться ученый, но поняв, что это безрезультатное занятие, умолк и стал нервно грызть ногти на руке.

Егор налил полную рюмку янтарной жидкости. Чуть помедлив, выпил залпом.

– Старый, убери отсюда это ученое дерьмо, пока я не придушил его голыми руками! – процедил он сквозь зубы.

Тот встал и, схватив профессора за шиворот, потянул к двери с ажурным стеклом. За ней располагалась просторная комната, уставленная книжными полками, а у стены примостилась широкая деревянная кровать. В углу виднелась железная дверь, совсем не гармонирующая с окружающим интерьером. Старый открыл ее и нашел нужное. Две металлические кровати, небольшой низенький стол – вся мебель, что имелась в наличии. Из стены торчал стальной штырь, с которого свисали две длинных цепи с наручниками на концах. К одной из них сталкер и пристегнул Хозяина Зоны.

– Что будем делать? – откинулся на спинку стула Егор, когда напарник вернулся за стол.

– Я не знаю. Давай отоспимся, затем решим.

Сталкеры молча утолили голод. Наспех помывшись в шикарном душе, улеглись на профессорскую кровать. Старый установил на КПК будильник и сразу захрапел. Егор, несмотря на усталость, не мог уснуть. Он вспоминал глаза телепата, и от этого все тело покрывалось холодными колючими мурашками. Вдобавок в голове поселилась сильная пульсирующая боль. Лысенко встал и направился к бару с намерением опустошить замеченную им накануне початую бутылку виски.

Только открутил крышку с горлышка, как в дверь кухни осторожно постучали. Встревоженный голос из коридора спросил:

– Хозяин, у вас все в порядке? Вы пропустили плановую молитву.

Лысенко сначала растерялся. Потом, стараясь подражать голосу лысого, произнес:

– Все хорошо!

Он надеялся, что тот, за дверью, уйдет, но его ждало разочарование. Ручка двери повернулась и, склонившись в поклоне, на кухню вошел двухметровый детина в костюме «Легиона». Кроме кобуры с пистолетом, оружия при нем не наблюдалось. Егор навел ему в лицо ствол «калашникова», к счастью, все это время лежавший на столе, и спокойно предупредил:

– Дернешься – умрешь! Руки за голову!

Бугай распрямился. Их взгляды встретились. Как ни в чем не бывало, легионер расстегнул кобуру и стал вынимать пистолет. В его глазах не возникло даже капли страха или хотя бы сомнения. Ни один мускул не дрогнул на обветренном лице.

Короткая автоматная очередь разворотила лицо фанатика, превратив его в фарш. Центнер радиоактивного мяса, взмахнув руками, завалился навзничь. Выпавший пистолет громко звякнул о кафель пола.

Из спальни с дробовиком наперевес выскочил Старый. Оценив ситуацию, он метнулся в коридор и мгновение спустя тяжело опустился на стул рядом с напарником.

– Будешь? – налил полный стакан шотландского пойла Егор.

– Лучше водки – терпеть не могу этот заграничный самогон, – проворчал ветеран и плеснул себе из литровой бутылки. – Сволочи! Не дадут поспать! – в три глотка осушив стакан «Абсолюта», крякнул сталкер.

– Слушай, давай валить отсюда, пока они не выковыряли нас из этого притона. Что-то я себя здесь неуютно ощущаю. Тревожно на душе! – взмолился парень.

– Набирай воды, жратвы и дуй к выходу в тоннель, а я разберусь с профессором! – неожиданно легко согласился Старый.

Пока Лысенко мародерствовал на кухне, напарник проволок мимо него визжащего от страха Хозяина и испарился с ним в комнате, где находился пульт.

Загрузившись провиантом, Егор решил немного осмотреть негостеприимные хоромы. За одной из железных дверей он обнаружил оружейную комнату с несметными сокровищами. Самым ценным экземпляром, по мнению парня, в ней оказался необычный черный бронекостюм зарубежного производства – явно новейшая разработка каких-нибудь западных умников. Рядом на полочке лежала инструкция пользователя спецкостюмом «Хищник» с переводом на русский язык. Бегло прочитав подробную брошюрку, парень, не задумываясь, переоделся. Интегрированный в шлем-маску дисплей тут же активировался и высветил богатейшее меню. Управление функциями производилось с помощью крошечного пульта, вшитого в левый рукав костюма. Прибор ночного видения, система маскировки «хамелеон», климат-контроль, доктор-автомат, спутниковый навигатор, панорамно-объемный детектор аномалий – это была лишь часть опций, которые успел поспешно изучить Егор.

Довольный своей находкой, он прихватил из арсенала пару цинков с бронебойными патронами к «Винторезу» и четыре гранаты «Ф-1». Решив похвастаться обновкой, Лысенко заглянул в комнату и буквально столкнулся в дверях с напарником. Тот сначала опешил, хватаясь за дробовик, а затем, чуть не плача, как маленький ребенок стал ощупывать и вертеть товарища, приговаривая:

– Вот ты, блин, фартовый! Ну почему я, дурак, не нашел его первым? Это же отпадная одежка! Там еще такого нет?

– Успокойся, когда я свалю из Зоны – он твой! – обнадежил приятеля Егор. – А чего эти твари до сих пор живы?

Старый чуть смутился:

– Я заключил с профессором деловое соглашение и пообещал подарить ему жизнь. Извини, если что не так, но Зона – это бизнес своего рода…

– В смысле? Какое соглашение? – начинал злиться Егор.

– Просто он купил себе за лимон баксов шанс начать все сначала, с чистого листа. И если он не исправится, то я обещал вернуться, чтобы отрезать все, что только можно, – улыбнулся Старый.

– А где деньги? – наивно справился Лысенко.

– На моем счету в одном немецком банке. Только что был осуществлен перевод. Правда, док?

Лысый с мрачной физиономией кивнул и тяжело вздохнул. Брякнули наручники, пристегивающие его к клетке, где сидел телепат.

Егор долго смотрел на сладкую парочку: мутант – исчадие Зоны и человек, если можно было так назвать больного маньяка-ученого. Из-за этих уродов погибли сотни людей, и еще неизвестно, сколько времени продолжит работать симбиоз электроники с мозгом зверя. Лысенко не верил, что профессор проникнется угрызениями совести и свернет сверхприбыльный эксперимент. А также понимал, что никогда себе не простит того, что оставил в живых этих двоих ублюдков. Вдобавок, каким-то шестым чувством он осознавал, что просто необходимо избавить мир от такой нечисти, будто это предначертано ему свыше… Но… Его друг дал слово. А то, как Старый относился к своим обещаниям, Егор знал и уважал принципы товарища. Хотя последняя сделка уж очень попахивала дерьмом.

Вдруг в коридоре зазвенел обычный квартирный звонок. Казалось, открой дверь и увидишь перед собой соседскую старушку в застиранном халате с роликами бигуди на голове, которая зашла попросить немного соли.

– У тебя что, сегодня приемный день, что ли? – зыркнул на Абрамова Старый.

– Это, наверное, первый помощник Верховного Жреца, которого застрелили в столовой. Там, наверху, уже наверняка переполох – мы пропустили два сеанса. Братьям надо молиться. Они должны слышать голос Хозяина в голове, чтобы бороться за него, жить для него. Если не открыть, то дверь начнут ломать.

На лысине ученого выступила испарина, рыхлое тело осунулось и походило на выжатый лимон. Рука, пристегнутая браслетом к решетке, посинела, так как пленник буквально висел на ней.

«Хозяин, блин, сраный!» – поморщился Егор, презрительно поглядывая на профессора.

– Ну, нам пора – загостились что-то… – Старый выскользнул в коридор и скрылся за дверью гардеробной.

Егор подошел к пульту, нагнулся, поднял стакан, из которого ученый пил сок. Затем достал гранату, выдернул кольцо и прижал предохранительную скобу внутренними стенками сосуда.

Абрамов заскулил:

– Вы же обещали меня не убивать! Я же вам заплатил!

– Извини, дорогой! Лично я с тобой никаких сделок не заключал, да и убивать тебя не собираюсь. Так, оставлю небольшой гостинчик для твоих прихожан.

С этими словами Лысенко аккуратно установил стакан на ручку двери и осторожно закрыл ее с обратной стороны. Язычок замка отчетливо клацнул, входя в щель. Теперь только чудо могло спасти больного ученого и его зверушку. Вряд ли стекло стакана выдержит встречу с кафелем пола, тем более – вес гранаты тоже не в пользу сладкой парочки.

Торцевая дверь содрогалась от ударов тяжелой кувалды. Замок стойко сопротивлялся, лишь штукатурка кусками осыпалась со стены вокруг дверного блока. Если бы профессор не поленился и оборудовал вход в бункер бронированной преградой, то легионерам пришлось бы использовать взрывчатку. А так железный сторож сдастся минут через пять.

Егор, насвистывая популярный мотивчик, присоединился к напарнику. Они вылезли в тоннель и закрыли проход.

– Давай бросим рюкзаки, ведь у тебя теперь лимон зелени – на кой хрен переть эти торбы?! – предложил Егор.

– Неси молча! Денег много не бывает! – отрезал Старый. – Я вот о чем думаю. Помнится, как-то в баре рассказывали, что Рекс, был такой сталкер, взорвал выходы из какого-то тоннеля возле Чащобы. Не попадем ли мы в тупик?

– Давай попробуем – все равно вся Зона под землей, как голландский сыр. Может, нам повезет – в каком-нибудь другом месте выберемся, – вздохнул Лысенко и, подбросив рюкзак, затопал по шпалам узкоколейки.

На ходу он немного отвлекся, рассматривая индикаторы и символы, отражавшиеся в дисплее, окаймлявшем стекло шлема. При желании отражалось множество параметров: уровень радиации, температура воздуха, пройденное расстояние, процент износа брони и состояние здоровья хозяина одежды.

Вдруг, в верхнем левом углу замигало красными буквами слово «Опасность». Динамики шлема тревожно пискнули. Сбоку, на темной полоске информационной шкалы, побежали цифры, указывающие расстояние до объекта. Если верить электронике – цель приближалась.

– Впереди что-то есть! – Егор остановился и вскинул автомат.

Старый глянул в КПК, потом на напарника и, пожав плечами, поднял ствол «Чейзера».

Впереди по курсу тоннель не освещался. Сталкерам пришлось активировать ПНВ. На расстоянии тридцати метров цели остановились, затем раздался противный визг, и на путников из темноты бросилась пара здоровенных крыс. Не успел Лысенко прицелиться, как два заряда картечи быстро утихомирили мутантов. И тут же где-то далеко позади тихо хлопнул взрыв.

– Чуда не случилось! – с этими словами Егор опустил автомат.

Старый посмотрел на товарища:

– Это ты сейчас о чем?

– Да так, мысли вслух.

– Не нравится мне весь этот расклад. Обычно крысы шарятся толпой. Или это разведка, или они попали сюда случайно, – Старый пнул ногой полупрозрачный труп мутанта и, сняв шлем костюма, прислушался.

Стояла гробовая тишина. Егор в это время колдовал на пульте управления функциями «Хищника». В меню отыскался раздел «Музыка». Одно прикосновение пальца – в ушах захрипел «Сектор Газа». Парень от неожиданности вздрогнул и тут же отключил вредную в Зоне опцию. «Ничего себе у профессора вкус. Нет, чтобы классикой нервы успокаивать, так он «хардом» балуется», – подумалось сталкеру.

Метров через сто пути, слева по ходу тоннеля, в стене показалась ниша с двумя дверьми. С потолка углубления густо свисали длинные бороды «стеклотоков». В свете прибора ночного видения они походили на причудливые водоросли из документального фильма «Приключения команды Кусто».

Сталкеры сверились со схемой коммуникаций. Оказалось, что здесь скрывались помещения технического назначения. Старый, пригнувшись, толкнул обитую жестью дверь и включил фонарик. Кирки, ломы, домкраты, ящики с болтами и различный инвентарь для ремонта путей – все было аккуратно сложено на полках и верстаках, занимавших добрую половину небольшой кладовки.

Вторая дверь вела в бытовое помещение. Две железные кровати, стол из грубо отесанных досок и пара стульев – вся мебель, предназначенная для отдыха уставших от тяжелой работы путеремонтников.

– Неужели мы наконец-то выспимся? – потянулся Егор, усаживаясь на жалобно заскрипевшую под его весом кровать.

– Давай попробуем! – Старый закрыл дверь и установил стул под ручку «деревянного охранника».

На удивление обоих, мутная лампочка, свисавшая с потолка на коротком куске провода, послушно зажглась, осветив пыльную каморку бледно-желтым светом. Выпив минералки, сталкеры мгновенно отрубились, наполняя комнату мирным посапыванием.

Пик, пик, пик. Егор проснулся и не мог понять, какого рожна у него пикает возле уха. Прогнав остатки сна, он, наконец, обнаружил причину. Надев шлем костюма, сталкер запаниковал. Датчик жизненных форм высвечивал цифры: «14, 15, 16…»

Он вскочил и принялся будить напарника. Старый как будто и не спал. Резво вскочил, одновременно хватаясь за дробовик. Сухо щелкнул предохранитель, в глазах застыл вопрос.

Не дав Егору ввести товарища в курс дела, кто-то настойчиво заскребся в дверь с обратной стороны. Звук был такой, как будто пара Фредди Крюгеров своими металлическими лезвиями пытается срезать жесть, покрывавшую наружную сторону хлипкой преграды.

– Двадцать три объекта! – выдохнул Егор и взял АК на изготовку.

Стул, подпиравший ручку, стал потихоньку отступать, скользя по шершавому бетонному полу. В образовавшуюся щель сразу просунулись две пары полупрозрачных лапок с длинными острыми когтями.

Сталкеры разом бросились к двери и навалились на почерневшие от времени старые доски. Раздался хруст сломанных костей. Конечности крыс-мутантов повисли плетьми, зажатые в косяке. Противный дикий визг наполнил нутро подземелья.

– У меня есть план! – прокричал Старый. – Я чуть приоткрываю дверь, а ты расстреливаешь магазин в этих тварей. Затем меняемся, и пока я побалую их картечью, ты готовь две «лимонки». Как только умолкнет «Чейзер», бросай гранаты, а я подопру дверь.

– Понял! Открывай, я готов! – Егор встал сбоку проема, изготовившись к стрельбе.

Дверь медленно подалась внутрь, и смертоносный шквал свинца вырвался из автомата Калашникова, кроша толпу мутантов, наседающих в образовавшееся отверстие.

Ошметки плоти, брызги бесцветной крови, части конечностей, искалеченные трупы, раненые твари – все смешалось на пороге бытовки. Оружие, несущее смерть, дернулось последний раз, израсходовав запас патронов, и сталкеры быстро поменялись ролями. Загрохотал дробовик ветерана, выплевывая мощные заряды картечи. Разъяренный свинец сметал на своем пути все живое, сея смерть и ужас в толпе мутантов. Как только отгремел последний выстрел, Старый ухватился за лежавший на боку стул.

Егор недалеко швырнул гранаты и укрылся сбоку проема, перезаряжая автомат. Руки подчинялись беспрекословно – не было и намека на мандраж или панику. Организм воина работал как часы, подчиняясь первобытному инстинкту самосохранения. Подобное состояние окрыляло, давая повод по-тихому гордиться избавлением от ненужных в Зоне черт характера. Сознание ликовало, охваченное азартом боя. Лысенко сейчас боялся признаться в том, что ему нравилось убивать, но это было действительно так. Новые чувства и ощущение борьбы со злом, словно наркотик, проникли в каждую клеточку тела, заставляя действовать. И что было особенно странно – ощущения эйфории разрушения показались ему знакомыми. Только он никак не мог понять, откуда и почему.

Напарник быстро установил подпорку под ручку двери и присел позади товарища. Один за другим оглушительно ахнули взрывы. Осколки «эфок» резко лязгнули по жести. Два крупных прошли насквозь, впившись в торцевую стену комнаты. Стул хрустнул, словно спичечный коробок. Его обломки отбросило дверью внутрь бытовки, разметав по углам. Пыль, годами оседавшую на полу, и скудную мебель вмиг подхватило взрывной волной и яростным вихрем раскрутило в замкнутом пространстве небольшого помещения.

Сталкеры ринулись за порог, чтобы добить выживших мутантов, и безумная жатва смерти продолжилась. Тоннель наполнился грохотом выстрелов и предсмертным визгом умирающих тварей. Космы «стеклотоков» дымились на трупах и еще живых агонизирующих крысах.

Через минуту все закончилось. Датчик в шлеме костюма показывал, что четыре оставшихся зверя улепетывали по тоннелю прочь со всех лап.

– Эх, покурить бы! – вздохнул Егор, меняя магазин.

– Перебьешься! – Старый шагнул в комнату и вернулся с двумя рюкзаками. – Пошли, а то и так потеряли еще девять часов, пока продрыхли. Надо двигать дальше!

– Вот рабовладелец проклятый! Тебе бы угнетать да эксплуатировать. Нет на тебя товарища Ленина – он бы тебя, узурпатора, с броневика, да кепкой по наглой рыжей морде! – пошутил Лысенко, поправляя лямки поклажи.

Старый хмыкнул и молча тронулся в путь. Напарник двинулся следом, только останки мутантов смачно хрустели под подошвами сорок третьего размера.

Глава 6

В центре внимания

Шли недолго, около часа. Ни один из представителей местной фауны больше не пытался полакомиться «свежачком», чему путники были несказанно рады. Но вскоре их хорошее настроение испортила небольшая неприятность. Путь им преградил добротный обвал, из которого торчала половина «БТР-80». Под днищем у передних колес просматривалась засохшая от времени грязь вперемешку с листьями камыша.

Старый скинул рюкзак на гравий, смачно выругался.

– Что будем делать? – устало вздохнул Егор.

– Давай поедим, посмотрим схему – а там видно будет. Может, придется возвращаться, может… Хрен его знает! – сталкер снял шлем, раздосадованно сплюнул и уселся на рельс.

Напарник тоже освободился от ноши и легонько пнул сталкера в бок:

– Подвинься – расселся тут!

Старый без задней мысли отодвинулся, а затем, опомнившись, картинно замахнулся дробовиком:

– Дать бы тебе по маковке! Блин, купился же на этот прикол с рельсами!..

Друзья рассмеялись и стали доставать продукты из рюкзаков.

Ели молча. Каждый думал о том, что еще им приготовила на будущее извращенка Зона. Выберутся ли они из этого проклятого тоннеля? Будет ли у них возможность отведать очередной деликатес в баре «Абориген»? Или, может, так и сгинут здесь под землей, не увидев белого света…

Лысенко вытащил сигарету, закурил. Напарник ничего не сказал по этому поводу, лишь сидел, попивая мелкими глотками минеральную воду. Егор выпустил несколько дымных колец и в свете фонарика наблюдал, как они поднимаются к потолку. Вдруг верхнее кольцо стало растягивать и бодро понесло в сторону БТРа. Уже через мгновение облачко дыма вытянулось в струйку и затянуло в щель чуть приоткрытого люка зажатой обвалом боевой машины.

– Ну-ка, ну-ка… – Егор вскочил и принялся карабкаться на передок бронетранспортера.

Старый выдал громкую отрыжку и уныло произнес:

– Чего ты туда полез, любознательный? Хочешь покататься? Так это надо было лет двадцать назад делать!

Ржавый люк заскрежетал навесами, открываясь с неохотой. Егор заглянул внутрь и отшатнулся. На водительском сиденье, обняв руками рулевое колесо, сидел скелет человека с проломленной грудной клеткой – в камуфляже, бронежилете и в танковом шлеме.

– Извини, приятель, я тебя побеспокою! – Лысенко спихнул останки ногой и нырнул в утробу БТРа.

Как он и ожидал, темноту салона разрезала тоненькая полоска света, пробивающаяся через неплотно закрытый десантный люк в задней части бронемашины. Толкнув плечом железную дверку, Егор выглянул наружу. С непривычки дневной свет на миг ослепил, но через полминуты он разглядел стену из густого высокого камыша, закрывающую весь дальнейший обзор.

– Старый, давай сюда! Тут по тебе солнышко очень соскучилось! – новичок, довольный находкой, улыбнулся и вернулся в носовую часть, чтобы принять багаж.

На лобовую броню, один за другим, бухнулись рюкзаки, затем по корпусу заскреблись ботинки. В открытый люк заглянуло лицо ветерана. Увидев солнечный свет и улыбающуюся физиономию напарника, тот нецензурно выругался и спросил:

– Только не говори, что ты знал, или тебе опять приснилось! – Егор развел руками. – Я же говорил, что Зона тебя любит! Ну не может быть, чтобы тебе просто постоянно везло! – не унимался Старый. – Любимчик – он и в Африке Любимчик!

– Любимчик? – принимая рюкзаки, Егор на миг задумался. Буквально на секунду в голове проскочило что-то знакомое, но тут же скрылось от сознания. Словно он что-то такое уже когда-то слышал. Поняв, что больше ничего подобного не ощущает, Лысенко таинственно зашипел: – Ты как всегда прав… Открою тебе страшную тайну! – сталкер насторожился и, приоткрыв рот, приготовился выслушать напарника. – Мы с Зоной скоро поженимся! Это у нас взаимно! На свадьбу ты уже, считай, приглашен! – быстро закончил Егор.

Ветеран недолго пялился широко раскрытыми глазами, плюнул и разразился матерной тирадой, окончившейся улыбкой на все лицо:

– Пошел ты, трепло! – Старый с усилием пропихнул второй рюкзак в люк и влез следом.

– У меня есть предложение! – серьезно начал Егор. – Давай оставим торбы здесь, а сами сходим на разведку.

– Подожди, я комп привяжу к местности, хоть узнаем, в каком районе находимся, – сталкер-ветеран потыкал кнопки, затем вылез в объятия трехметрового камыша. Через пару минут он вернулся и выдал вердикт:

– Мы возле откидного моста на окраине Чащобы. Здесь в километре завод «Спутник», а от него до лагеря ученых рукой подать. Все это легко сказать, а вот на деле пройти два кэмэ по Зоне – все равно что сыграть в русскую рулетку. Ладно, отключаем КПК и пошли, поглядим, как отсюда выбираться.

Напарники взобрались на заднюю часть корпуса железного монстра, торчащего из крутого склона оврага. Как здесь оказался БТР, оставалось только догадываться. Видно, по какой-то причине машина на большой скорости нырнула с противоположного пологого склона и, пробив подмытую дождями стену тоннеля, застряла в ней намертво, образовав скрытый выход из подземелья.

Один конец оврага, петляя, скрывался в лесу с серо-бурой листвой, а другой впадал в недалеко протекающую реку с радиоактивной водой. На это указывали заросли камыша, которые обрывались метров за двадцать от русла. Даже такое неприхотливое растение отказывалось существовать в зараженной излучением среде.

Спустившись, сталкеры стали осторожно продираться сквозь стену из сухих пустотелых стеблей. Как ни старались они вести себя тише, не получилось – треск стоял такой, словно два бегемота топтались по упаковкам с кукурузными хлопьями.

У Егора в шлеме пикнуло, и на стекле появился индикатор с цифрой «2». «Сорок три метра», – гласила надпись внизу. Как раз примерно такое расстояние было до кустов на краю оврага. Лысенко тронул за плечо напарника, показал два пальца и направление. Сталкеры замерли.

– Что будем делать? – Старый присел.

– Давай подождем, может, уйдут.

– Ага, щас! Только глухой мог не услышать, как два придурка ломились через камыши.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Может, шмальнем из двух стволов?

– Ну-ну, ты еще объявление в газету дай. Мол, мы тут – хотим познакомиться с двумя блондинками в кустах. Вдруг там не враги или мутанты, а какие-нибудь твои знакомцы?

– Черт! Короче, давай так. Я включаю комп: если это свои, то все в шоколаде, а если враги, то сдамся – пусть думают, что я один ломился через заросли. Только ты обещай, что в случае чего, отобьешь меня. Тебе же везет, да и опыт побегов у нас имеется.

– Я же в Зоне новичок! Вдруг залезу в какую-нибудь аномалию, и все – пишите письма! – запротестовал Егор. – Давай назад в тоннель!

– Наверняка, нас уже услышали, так что, пока доберемся до БТРа, весь овраг забросают гранатами, а камыш скосят из пулемета. Сто пудов, эта парочка прикрывает КПП у переправы, а там еще с десяток рыл сидит. При первом выстреле быстро подмога нарисуется, и тогда точно полный писец придет. Если это мутанты, будем действовать по обстановке. Все, другого выхода у нас нет! – Старый потянулся к КПК.

Тут в кустах хлопнул подствольник и далеко позади сталкеров громыхнул взрыв, срезав осколками верхушки камыша.

– Ближе бери, а я трассерами подожгу сухостой! – послышалось с краю оврага.

Старый матюгнулся и включил компьютер.

Опять раздался хлопок. Рвануло ближе. Егору на голову упала метелка рогоза.

Глядя на экран, сталкер разразился отборнейшей бранью.

– Гадом буду, наемники – «волосы» им в штаны! Все – я сдаюсь, а ты смотри, не подкачай! – он снял шлем и громко крикнул:

– Не стреляйте – я выхожу!

Егор запаниковал. Впервые за то время, что он находился в Зоне, ему стало по-настоящему страшно. Остаться одному в этой клоаке, кишащей вечно голодными тварями, не зная местности, да и еще быть связанным ответственностью за жизнь друга – в такую передрягу он попадал впервые. Со слезами на глазах глядя вслед уходящему с поднятыми руками товарищу, он понял, как ему дорог этот человек, которого Егор знает всего несколько дней. Вместе они прошли через такую мясорубку, с которой вся предыдущая жизнь тридцатилетнего инженера не шла ни в какое сравнение.

Семьи у него не было, настоящих друзей, готовых пожертвовать собой ради товарища, – отродясь не водилось. Он всегда держался в стороне ото всех. Люди, которых Егор считал друзьями, никогда бы не пошли на смерть ради него. Все общество по ту сторону Рубежа погрязло в добыче бумажек с водяными знаками. Чем больше нулей на заветном продукте монетного двора, тем успешней кажется жизнь. Если ты ездишь на иномарке последней модели и у тебя дом – полная чаша, значит, ты король вечеринки. Стоит попасть в полосу невезения, как тебя затопчут и спихнут на дно, лишь бы занять освободившееся место.

Здесь, в Зоне, рискуют головой тоже ради денег, но все-таки в минуту опасности просыпается то, чего так не хватает на Большой земле, – настоящая мужская дружба, которая скрепляется последней банкой тушенки, глотком воды со дна фляжки и единственным магазином, патроны из которого делятся пополам. Может, Егор был и не прав, но, во всяком случае, он так думал и именно так видел жизнь.

* * *

Старый шел, специально стараясь как можно больше приминать сухие хрупкие стебли. Когда напарник пойдет по его следам, то будет меньше шуметь и, возможно, останется незамеченным, а значит, и шансы на спасение увеличатся. Как только он начал подъем на пологую сторону оврага, камыш поредел. Стал виден торчащий из кустов ствол пулемета, неотступно сопровождающий движения сталкера.

– Брось стволы на землю. Медленно подойди сюда! – распорядился крепыш в серо-синем бронекостюме, стоящий у позиции пулеметчика с АК наперевес.

Сталкер выполнил требование и выбрался на край оврага. В поле зрения оказалась река с откидным мостом и двухэтажная коробка КПП на берегу. Отсюда, с холма, было хорошо видно, как от переправы рысью в сторону троицы бегут шесть фигур в костюмах наемников.

– На колени, руки за голову! – крикнул автоматчик.

Как только Старый принял требуемую позу, ствол «калашникова» уткнулся ему в затылок. Тут же сидевший в кустах пулеметчик метнулся вниз и к приходу шестерки товарищей вернулся с оружием пленника.

Арестант поднял взгляд на подошедшего к нему вплотную наемника и понял, что перед ним находится командир группы.

– Надо же, мы всю Зону обегали, уж и не чаяли свидеться, а ты вот он, красавец – явился, не запылился! А где же корешок твой разлюбезный? Черный прямо извелся весь – так ему хочется с вами потолковать. Ну, чего молчишь? Отвечай, геморрой проклятый! – сорвался на крик главарь.

– Нет его… Легионеры застрелили… – картинно опустив голову, выдохнул Старый.

– Врешь, сволочь! Где это случилось?

– Правду говорю! На окраине Немана снайпер прямо в голову попал. Паренек неопытный, башку из-за дома высунул – вот ему и прилетело. Жалко – хороший он был… – сочинял на ходу сталкер.

– Хорошо, допустим, это правда. А где твои вещички – потерял, наверное?

– Аасмены в Чащобе толпой навалились, вот один из них и порвал лямки – пришлось сбросить. Я сам еле ноги унес – куда там о хабаре беспокоиться.

– Ишь как складно у тебя все получается! Сдается, ты гонишь мне, Старый! Я ведь знаю тебя как облупленного. Ты без товара хрен когда из ходки возвращался, да и не слышал я, чтобы в лесу кто-нибудь недавно стрелял из дробовика и, тем более, из «немки».

– А ты сходи и проверь! А то – верю, не верю, пойду замуж, не пойду замуж… Заладил, как девка на выданье!

Сталкер успел заметить летящий навстречу подбородку тяжелый армейский ботинок, но полностью уйти от удара не успел. Ребристая подошва чувствительно скользнула по челюсти, и Старый, обмякнув, упал навзничь. «Играть – так на бис!» – решил пленник, прикидываясь потерявшим сознание.

– Паскуда! Тяните его на КПП! Борман, готовь свою пятерку – через час поведешь его на базу! Пусть там Черный с ним разбирается, – бросил наемник улыбающемуся здоровяку с «Грозой», сплюнул и зашагал обратно к мосту.

* * *

Когда Старый, картинно взмахнув руками, свалился на землю, Егор, наблюдавший за происходящим в оптику «Винтореза», едва не нажал на спусковой крючок. Злость хлестала через край. Ему хотелось всадить длинную очередь в толпу наемников, но он боялся, что в перестрелке пострадает напарник.

После того, как честная компания, стоящая на краю оврага, скрылась из виду, Егор осторожно двинулся к месту происшествия. Аккуратно раздвигая носками ботинок стебли камыша у корней, парень не сводил глаз с места пленения напарника. Он боялся, что двойка темно-серых вернется на пост, и ему придется принять бой. Ведь если, не дай бог, это произойдет, участь ветерана предрешена, да возможно, и самого Егора тоже. С такими невеселыми мыслями и дрожащими от страха коленями Егор «мчался» со скоростью мирно прогуливающейся цапли, боясь вовремя не успеть на помощь напарнику.

Достигнув, наконец, заветных кустов, он снова обнял «Винторез». В прицеле успели мелькнуть ноги Старого, которого волоком затянули на первый этаж КПП. Датчик живых форм показывал тринадцать объектов. «Нужно забраться на холм напротив переправы и ждать», – решил Егор и не спеша, по-пластунски двинулся к скоплению валунов у дороги, ведущей к мосту.

* * *

– Хорош придуриваться! – Борман ткнул пленника носком ботинка и, наклонившись, собрался армейским брючным ремнем вязать ему руки.

Старый открыл глаза:

– Зачем пеленать? Я и так не убегу! Вдруг нападет кто-нибудь – лишний стрелок не помешает даже таким бравым воякам, как вы.

– Никто не нападет! Бандитов здесь давно уже не встречалось, а «Легион» сейчас в ступоре – им не до нас.

– Как это?

– Да так! Вялые они какие-то стали, сидят по своим норам, никого не трогают. Переправу почти без боя отдали, две пятерки наших уже половину Туманска подмяли, так что отдыхай – через час на базу потопаем. Прошка, глаз с него не спускай – жучара еще тот! – Борман отбросил ремень в сторону и, кряхтя, снял со сталкера пояс, в котором находились контейнеры для артефактов. – Тебе уже ни к чему, а мне сгодится.

* * *

Егор вспотел, активно работая локтями. Системы костюма не успевали поддерживать нормальную температуру и влажность. Целых полчаса потратил он на каких-то пятьдесят метров пути. Соблюдая предельную осторожность, чтобы, не дай бог, какая-нибудь веточка под ним случайно не треснула, сталкер наконец-то затаился в траве у небольшого валуна, как раз в начале поворота дороги.

Метрах в пяти внизу сидел на ящике наемник и что-то жевал. У КПП здоровяк с «Грозой» наперевес инструктировал четверку бойцов.

Со стороны реки порывами дул холодный ветер, закручивая у берега в небольшие вихри грязно-коричневую пыль и такой же расцветки листву. По мутной воде пробегали косые дорожки мелкой ряби. Из-за шелеста сухой травы Егор не смог разобрать слов говорившего, как ни старался. Поняв тщетность своих усилий, он еще раз пристально изучил прилегающую к КПП территорию и стал составлять план освобождения напарника: «Как стемнеет, по одному сниму охрану и ворвусь в помещение, а там как масть покатит…»

Вдруг наемники зашевелились и вывели Старого. Цепочка из шести человек направилась по дороге мимо места, где залег Егор. Первым шел старший пятерки с «Грозой», за ним пара автоматчиков, следом, толкая в спину пленника, еще двое бойцов. Эта процессия нарушила все замыслы парня.

«Мать вашу! Вот козлы! Чё ж теперь делать-то? – паника постепенно опутывала холодными щупальцами разум сталкера. – Спокойно. Только не сделать глупость, – подключился здравый смысл. – Нужно выдвигаться следом и ждать удобного случая. Только бы не вляпаться по дороге в какую-нибудь смертоносную бяку. Боже… или Зона – помогите непутевому еще хотя бы разок», – Лысенко мысленно перекрестился, с мольбой взглянул на крутой противоположный берег реки и стал потихоньку пятиться назад.

Обогнув громадный валун на склоне холма, он замер. Завибрировал детектор, а на дисплее шлема мутными кругами обозначились аномалии. Границей между ними служил небольшой угловатый обломок скалы, вросший в землю. Чтобы пройти этот участок, нужно было выйти на дорогу или сделать приличный крюк влево. Первый вариант не подходил никаким образом, поэтому, усердно работая локтями, Егор пополз в обход.

Достигнув обшарпанного кирпичного забора, сталкер заметил хвост колонны, огибавшей длинное поваленное дерево, которое ветвями и толстым стволом перегородило дорогу, словно шлагбаум. На стекле высветился мигающий значок радиации. Фон был такой, что даже костюм не мог полностью защитить хозяина. «Нужно линять отсюда!» – подумал Егор, но спрятаться было негде. Метров двадцать открытого пространства заканчивались дорогой, ведущей в лес через высокие кованые ворота. На обочине росло несколько высоких деревьев, и сиротливо скособочилась старая автобусная остановка. Если кто-нибудь из конвоя обернется, когда он будет перебегать под защиту толстого разросшегося клена, то пиши пропало. Не найдя другого выхода, Лысенко все же рискнул.

Никогда он не блистал спортивными способностями, но двадцатиметровку преодолел за мгновение. Присев за деревом, увидел, что вереница людей подходит к ограждению какого-то огромного производственного комплекса. Перед раскрытыми створками ворот кавалькада свернула влево к дырке в кирпичном заборе «Неманского лесхоза», как гласила надпись на вывеске сбоку от затаившегося спринтера.

Только последний наемник скрылся в проломе, снова пришлось догонять. Толком не отдышавшись после первого рывка, Егор что есть мочи стартанул на новую дистанцию. Как он ни старался поменьше топать ногами, все равно, удары толстых ребристых подошв ботинок об остатки асфальта дороги эхом отражались от стены забора и разносились по всей округе, подобно топоту загнанной лошади.

Обливаясь потом, сталкер подобрался, наконец, к пролому и осторожно выглянул из-за зубастого края разрушенного забора. Еле заметная тропинка, петляющая в пышных зарослях красно-бурого кустарника, змейкой скрывалась в тени леса. Боясь отстать от каравана, Егор углубился в царство Чащобы.

* * *

Когда Старого вывели на прогулку, он сразу обнаружил позицию напарника и про себя поблагодарил судьбу за то, что свела его с Егором. Теперь он точно знал, что лучшей замены Молчуну не найти, и окончательно убедился, что парень останется в Зоне. Хотя оставалась малюсенькая доля вероятности, что Егор выберет другой путь, потому что нет в его душе чего-то такого, что незримо объединяет всех сталкеров. В чем заключалась эта особенность, Старый так до конца и не разобрался. Не было у Любимчика тех горящих глаз, которые всегда замечаешь у новичков, впервые увидевших артефакт. Слишком спокойно он относился и к деньгам – даже к очень большим деньгам. Присутствовали в нем какие-то рыцарские качества. Может, сказался стресс при резком переходе от мирной жизни к беспощадной реальности Зоны, а может, у него закваска такая от рождения. А там… Словом, странным он оказался каким-то, как будто не от мира сего.

Идя по дороге, Старый старался побольше шуметь. Шаркал ботинками, кашлял, сморкался и даже насвистывал легкий мотивчик. Когда обогнули поваленное дерево, Борман, не оглядываясь, приказал сталкеру заткнуться, в противном случае пригрозил лишить соловья передних зубов.

– А не пошел бы ты! – ответил пленник, но свистеть перестал.

На окраине Чащобы он потребовал дать ему отлить, чтобы Егор имел возможность догнать колонну.

– Ссы в штаны! – гоготнул Прошка и подтолкнул Старого в спину прикладом.

«Не проканало», – подумал сталкер, чуть притормаживая в движении.

– Шевели булками! – больно ткнул под ребра стволом автомата наемник.

Тропинка, обогнув бетонные плиты заводского забора, стала спускаться в небольшой заброшенный карьер, на дне которого ликвидаторы аварии одного из реакторов АЭС сваливали разнообразный строительный мусор. Края котлована поросли пучками пожухлой травы и невысокими кривыми деревцами. «Отличное место для стрельбы», – отметил про себя Старый, оценивая местность.

Голова конвоя стала потихоньку растягиваться по дну карьера. Наемники с опаской огибали каждый обломок железобетонных плит, исковерканные металлоконструкции и прочие препятствия, оказавшиеся здесь после катастрофы.

Борман, идущий впереди, поравнялся с отверстием трубы метрового диаметра, вросшей одним концом в грунт, и остановился, поджидая остальных. Вдруг из жерла трубы, как птичка из объектива фотоаппарата, прямо ему на грудь выпрыгнул матерый псевдоволк с роскошным пушистым хвостом. Пули, вылетевшие из ствола «Грозы», прошли ниже, не задев голодного зверя. Всего на долю секунды палец наемника опоздал нажать спусковой крючок. Этого хватило, чтобы двухпудовая туша мутанта сбила человека с ног, и острые зубы впились в горло жертвы.

Следующий за командиром синдикатовец растерялся. Стрелять сейчас было нельзя, так как очередь наверняка попала бы и в Бормана. Помедлив мгновение, наемник выхватил нож и бросился на выручку товарищу.

Как чертик из шкатулки, ему на спину скакнул из той же трубы еще один волк. Образовался клубок из живых тел. Предсмертный хрип, злобное рычание, хруст сломанных костей, треск разрываемой когтями ткани, вопли раненого, ерзанье агонизирующих ног по земле – люди явно проигрывали в схватке с хищными созданиями Зоны.

Когда раздались выстрелы, Старый присел возле обломка плиты и подобрался подобно стальной пружине, готовясь к своему освобождению.

Один из шедших позади сталкера наемников кинулся на помощь товарищам. Прошка стал сбоку от пленника, держа того на прицеле.

«Давай, родной!» – мысленно призвал Старый.

Как по заказу, из головы Прошки фонтаном брызнула кровь вперемешку с мозгами и осколками черепа. Автомат, выпавший из рук уже покойного конвоира, не успел коснуться земли, как был спешно подхвачен вскочившим сталкером.

Укрывшись за бетонным блоком, Старый взял на прицел остальных участников разыгравшегося на дне карьера спектакля. «Дикие гуси» поливали свинцом пару мутантов, рвущих наемника, бросившегося на них с ножом в руках. Тело Бормана лежало рядом, раскинув руки в стороны. Из разорванной шеи обильно текла кровь, расширяя мокрое темно-бурое пятно вокруг головы командира пятерки.

Наконец, один псевдоволк с располосованным ножом брюхом и вывалившейся наружу требухой, а также лежащий под ним человек затихли, изрешеченные пулями двух «калашей». Второй же мутант оказался на удивление живучим: волоча по земле безжизненные задние лапы, он пытался уползти обратно в трубу. Вошедшие в боевой раж автоматчики вогнали в него по полмагазина, превратив зверя в кровавый фарш и сделав его похожим на дуршлаг.

Вот тогда настала и их очередь отправиться в Валгаллу Зоны. Почти одновременно в спины наемников врезалось по нескольку пуль. Острая коса Костлявой Старухи одним взмахом закончила свою жатву. Старому показалось в этот миг, что он выступил в роли палача для приговоренных к смерти. Трижды сплюнув через плечо, он помахал появившемуся из кустов напарнику и подумал, что Зона ничего не делает просто так. Вероятно, в данный момент она снова умышленно направила зверей, чтобы помочь в решении проблемы своему Любимчику. Старый лишний раз убедился, что Егор – прирожденный сталкер, и Зона не ошиблась, послав его ветерану в напарники. Последние события показали, что они действовали как один хорошо отрегулированный механизм, работающий словно швейцарские часы. Как будто между ними установилась незримая телепатическая связь.

* * *

Тишина, как пуховое одеяло, медленно накрыла место схватки. После выброса адреналина Егора бил озноб. Выбравшись на ровное место, он поднял взгляд и увидел улыбающееся лицо напарника, показывающего большой палец.

– Могу поспорить, ты сейчас заставишь меня топать обратно за рюкзаками, – прошептал Лысенко и показал в ответ американский кукиш.

Сталкер хмыкнул, погрозил кулаком и занялся обычным для него в такой ситуации делом – мародерством.

Егор закурил и, держа сигарету дрожащими руками, потихоньку стал спускаться в карьер. Дрожь понемногу улеглась, уступив место тупому безразличию.

Вытерев о штанину трупа измазанные кровью руки, Старый заспешил навстречу товарищу.

– Держи, стандартные, но на крайний случай пойдут! – протянул он Егору две пачки патронов калибра девять миллиметров. – Ну что, пошли назад? До темноты нужно на переправе должок отдать да кое-что забрать…

– Может, к ученым? Пересидим пару дней – пусть все уляжется, – с надеждой в голосе предложил Лысенко.

– Завтра к обеду здесь наемников будет, как кильки в банке. Борман, сука, Макаке отдал мой пояс с артефактами и оружие, а другой такой «немочки» во всей Зоне не сыскать. Там их осталось шесть рыл. На нашей стороне фактор внезапности. По-быстрому завалим всех и к утру будем в баре.

– Ты что, собираешься ночью по Зоне топать?! Сам ведь говорил, что это гиблое дело!

– У нас нет другого выхода, – развел руками Старый.

Со стороны завода донесся хриплый рев, словно одновременно с десяток бараньих глоток принялись резать тупыми ножами. Сталкеры, как по команде, одновременно повернули головы на звук.

– Валим! Аасмены на «Спутнике» почуяли запах свежей крови – сейчас пожалуют на ужин! – заторопился Старый, надевая шлем.

Быстрым шагом напарники направились по тропинке, ведущей в объятия Чащобы. Солнце спряталось за неизвестно откуда набежавшими низкими тучами, а так как ему уже по времени было положено вскоре улизнуть за горизонт, то вернуться оно обещало только утром. В Зоне так всегда. Вроде светит шарик, как полагается по всем законам мироздания, и тут – на тебе: небо мутнеет, сереет, первая молния с ленцой щекочет мертвую землю, а через полчаса получите крупные капли подозрительно мутного дождя. После попадания такой живительной влаги на обычную одежду можно ожидать всего, чего угодно. В лучшем случае, материал начнет расползаться по швам, в худшем – светиться ночью от убойной дозы радиации.

Один раз, когда Старый еще ходил отмычкой у сталкера по кличке Крот, его кожаная куртка, изрядно промокшая под дождем, внезапно заставшим их на Испытательной, наутро стала ломаться, словно стеклянная. Бывалые сталкеры рассказывали, что попадали под кислотный дождь, когда одежда дымилась и, чернея, смывалась с тела грязными потоками, а подошва сапог превращалась в подобие густой манной каши. После такого купания на теле человека образовываются незаживающие язвы, которые вылечить можно только с помощью артефактов.

«Хоть бы дождя не случилось», – подумал Старый, поглядывая на черное небо, нависшее над окраиной Туманска, расположенного на высоком берегу.

Переправа через безжизненную реку погрузилась в глубокие сумерки. На первом этаже КПП разожгли костер, и оттуда потянуло свежезаваренным кофе.

Часовых оказалось двое. Один не спеша расхаживал по крыше, внимательно осматривая округу, другой сидел в кузове ржавого ЗИЛа, опершись на сломанный борт, и изредка кивал головой – похоже, боролся со сном.

Остальные четверо наемников вальяжно трапезничали, рассевшись вокруг бочки с костром, весело травили анекдоты и похохатывали.

По пути к переправе сталкеры кратко набросали план нападения и теперь, сидя на холме за валуном, корректировали предстоящие действия.

Старый еще раз окинул взором горизонт и почесал левый локоть. Давний шрам от осколка гранаты всегда зудел перед дождем или Выбросом, а также во время нервного напряжения. На что чесотка указывала сегодня – непонятно. Может, на все сразу, а может, просто пришло время сделать «купи-купи», как в детстве говаривала сыну мама.

Главная роль отводилась «Винторезу» с ночным прицелом, так как «калашников» Старого не годился для деликатной работы.

Первым уснул навечно любитель грузовых автомобилей. Когда со второго этажа, словно мешок картошки, кувыркнулся другой часовой, бывший пленник спрыгнул на площадку перед КПП.

Вышедший посмотреть на источник шума Макака заполучил короткую очередь из АК в грудь. Одновременно с командиром умер еще один боец, пойманный Егором в перекрестье прицела через окно. Остальных в упор расстрелял Старый, ворвавшийся внутрь здания. Бойня длилась чуть меньше минуты. «Новый рекорд», – подумал сталкер, снимая свой пояс с трупа Макаки.

Тем временем Егор, отплевывающийся от попадающего в рот и липнущего к потному лицу пуха, штурмовал заросли камыша. Как бы он ни брыкался, как ни отнекивался, а бежать в овраг к торчащему из обвалившегося тоннеля БТРу за рюкзаками пришлось ему. Старый же тем временем мародерствовал у трупов «диких гусей».

Приближение Лысенко к переправе слышалось метров за пятьдесят. Отборный мат разносился по всему берегу реки, тревожа ночную тишину. Когда он наконец-то появился в дверном проеме, пыхтя от напряжения, Старый с кружкой кофе в руках и ехидной ухмылкой мирно восседал у костра.

– Да сколько тебя ждать, а?! – начал он, едва не рассмеявшись в голос. – Ты не за Рубеж ходил проверить Сивоконя? Конечно, земляки – они завсегда ближе к телу, чем друзья…

– Да пош… – Егор с грохотом скинул на пол два увесистых баула. – Давай бросим половину и возьмем самое ценное! – хватая ртом дымный воздух как запыхавшийся носильщик, воскликнул он. – Ведь целую тонну прем! Я что тебе, вьючный осел?!

– Ты баран! Там все самое ценное и бесценное! Хочешь домой? Считай, ты несешь свой билет в новую жизнь!

– Я лучше в Зоне сдохну, чем тащить по лезвию ножа мешок с кирпичами!

– У ти, боже ж ты мой, какие словечки мы знаем! Сядь, успокойся, попей кофейку, – Старый кивнул на котелок с мирно булькающим содержимым, от которого исходил ароматный запах.

Лысенко сорвал АК и короткой очередью превратил кипящий сосуд в крупноячеистый дуршлаг. На углях зашипело. К потолку поднялось густое облако пара.

– Правильно! Все равно кофе был дерьмовый… – спокойно произнес ветеран и принялся, как ни в чем не бывало, осматривать вернувшуюся к хозяину винтовку.

Он понимал, в каком нервном напряжении находится его напарник. За недолгое время в Зоне с ним произошло столько всего из ряда вон выходящего, что даже бывалые сталкеры в подобных ситуациях частенько теряли голову и слетали с катушек.

Егор, в сердцах плюнув, сел на свернутый в скатку у стены матрац и закурил. Когда через пару минут потухший окурок был раздавлен подошвой ботинка, он встал и начал впрягаться в лямки рюкзака.

– Поскакали! – с плохо скрываемым раздражением в голосе выдал он походный клич.

– Да, пора… – Старый взвалил свою ношу и первым вышел в кромешную мглу.

Приборы ночного видения последнего поколения неплохо справлялись с непроглядной теменью. На ветках деревьев чуть светились розовым беспокойно дремлющие вороны – это умный костюм показывал, что в их крошечных телах теплятся маленькие комочки жизни. Что заставляло черных падальщиков обитать в проклятом краю, неизвестно. После каждого Выброса сотни пернатых трупов устилали мертвую аномальную землю, служа кормом для мутантов всех мастей. Сталкеры говаривали, что даже мимикримы не гнушались ими. Несмотря на массовый падеж, птиц меньше не становилось. Хриплое карканье стало привычным сопровождением в повседневной жизни Зоны.

Перед воротами завода сталкеры свернули вправо, Старый решил не идти через ночной лес, тем более, на пиршество в карьере их никто не приглашал. Фонило прилично. Индикаторы радиации непрерывно мигали, показывая, что следует как можно быстрее покинуть эти негостеприимные места.

За углом бесконечного бетонного забора ветеран нос к носу столкнулся с завсегдатаем заводской территории – свеженьким зомби. Тот спокойно сидел на высоком трухлявом пне с ржавым обрезом двустволки в руках. Когда-то он был сталкером из группировки «Анархия», во всяком случае, истрепанный комбинезон указывал именно на это.

Живые люди и покойник смотрели друг на дружку – никто не шевелился. Затем губы зомби разомкнулись и из глотки ходячего трупа вырвались искаженные, с трудом произносимые разлагающимся языком слова:

– Хочу домой. Ы-ы-ы… Мама-а…

У Егора сжалось сердце. Почему? Зачем Зона сотворила с человеком такое? Наверняка у него где-то есть семья или родственники, которые ждут и помнят его. Может, в каком-нибудь городе розовощекий сынишка прислушивается к шагам на лестнице и с надеждой подбегает к двери каждый раз, когда звучит трель звонка, ожидая увидеть вернувшегося с подарками отца. А где-то в глухой деревеньке, перебирая старые фотографии, тихо плачет старушка мать…

За последние дни Егор убил много людей, но почему-то ни разу не испытал к ним даже капли жалости.

– Старый, его можно как-нибудь вылечить? – без надежды в голосе спросил он.

Ходячий мертвец стал медленно поднимать обрез.

– Можно! – сталкер приставил ко лбу зомби дробовик и нажал на спуск.

Практически безголовое тело кувыркнулось с пня и засучило ногами. Недалеко, впереди, хлопнул пистолетный выстрел, и хриплый голос заорал на всю округу:

– Мочи-и-и! Э-э-э…

Прозвучали еще два выстрела. Вдруг полыхнуло возле самого начала забора завода, словно кто-то зажег громадную газовую горелку, торчащую из земли. Столб огня гудел как простуженная турбина самолета, а в его центре корчился зомбированный сталкер.

– Вот и еще одного бедолагу «огниво» утихомирила, – вздохнул Старый, когда напарники обходили беснующуюся аномалию.

Дальше путь лежал через низину, посреди которой располагался полевой научно-исследовательский комплекс, огороженный высоченным металлическим забором. Со стороны завода раскинулось испускающее зловонные газы болото, возле которого в густом камыше слышалась подозрительная возня.

– Зайчиками мчимся по краю этой канализации, иначе аасмены увяжутся – не отстреляемся! В бункер не заходим, а прямиком на дорогу, ведущую к товарной станции, – озвучил план действий сталкер и включил КПК.

– Может, к ученым? – взмолился Егор. Старый с укоризной взглянул на напарника и выразительно вздохнул. Хоть шлемы костюмов и не позволяли увидеть глаза товарища, Лысенко понял все правильно:

– До дороги, так до дороги – чо я, против, что ли! – новичок пошел на попятную.

Зайчиков из них не получилось. Два загнанных тяжеловоза еле тащились, спотыкаясь о неровности болотного рельефа. Не преодолев и половины дистанции, сталкеры услышали, как из нутра гниющего на краю радиоактивного водоема вертолета выпрыгнули две твари и огромными прыжками стали потихоньку нагонять марафонцев. Следом за ними из камышей выбралось еще четыре аасмена, с ходу присоединившись к погоне. До ограждения комплекса оставалось метров двадцать, когда с крыши бункера по мутантам ударил пулемет. Внезапная помощь подстегнула убегающих и поубавила пыл преследователей. На открывшемся втором дыхании путники преодолели остаток долины и, когда начался подъем, буквально ползком выбрались на дорогу.

– Перекур! – выдохнул Старый, заваливаясь набок вместе с рюкзаком на плечах.

Егор сбросил ношу, снял шлем костюма и, упав на колени, стал протяжно блевать. Пустой желудок выворачивался наизнанку, считая желудочный сок и воду непозволительной роскошью.

– Говорил тебе – бросай курить! – издевался сталкер, но увидев при помощи ПНВ перекошенное лицо товарища, изменил тактику: – Может, водички? Ты ляг, отдохни – мы уже почти пришли! До бара осталось всего километров пять.

Егор перестал звать «тетку Веклу» и полез в рюкзак за водой. Тут же в шею кольнуло, и через мгновенье по телу прошла волна тепла. Автодоктор костюма решил, что доза какого-то ядреного стимулятора необходима для поддержания нормальной жизнедеятельности организма.

У его напарника завибрировал коммуникатор. «Сталкеры, почему не зашли в гости? Сокол», – прочитал на дисплее ветеран. Освободившись от лямок рюкзака, он тут же отправил ответ: «Спасибо за помощь – в долгу не останусь. Старый».

– Да, если бы не ребята Сокола – разодрали бы нас аасмены, как Тузик грелку! Ты как, оклемался? Потопали помаленьку – может, до утра доберемся, – ветеран поднялся и помог напарнику взвалить поклажу на плечи.

– А как они узнали, на какой адрес отправлять почту? – удивился Егор.

– У «научников» новейшее оборудование. Наверное, каким-нибудь прибором захватили сигнал КПК. В общем, как-то так! – отмахнулся Старый.

Опять многострадальные ботинки сталкеров затопали по дороге Зоны, щедрой на смертельные опасности. Снова мертвые деревья, не по-летнему желтый кустарник и серая невысокая трава – привычная для глаз картина. В рваных промежутках между тучами начали показываться участки звездного неба. Мутное бледное пятно на горизонте материализовалось в зловещую полную луну, мертвым светом заливавшую унылые пейзажи. На обочинах и посреди дороги поблескивали металлом гниющие остовы автомобилей. В кюветах гнездились кучи строительного мусора, отбрасывая причудливые тени на скудную растительность и голую землю. В самых непредсказуемых местах попадались кресты: старые, накренившиеся от времени, совсем новые, со свежими холмиками, а кое-где просто скелеты, обглоданные местной фауной и начисто отмытые радиоактивными дождями. Леденящий кровь нормального человека пейзаж, обновляющийся с регулярным постоянством.

Наши герои к нормальным уже не относились, поэтому никакие эмоции от созерцания окружающего ландшафта не трогали их нервы. Для Старого Зона давно стала родным домом. Егор, поначалу проявлявший интерес ко всему, замкнулся, отгородив разум защитным барьером безразличия от мозгодробительного воздействия ужасающей обстановки, и молча шел вслед за напарником, сжимая в руках автомат. Где-то в уголке сознания он уже смирился с тем, что Зона наложила на него свою лапу, пометила, поставила клеймо с надписью «Моя собственность». Но проскальзывающий еще иногда здравый смысл даже думать не желал на эту тему.

Шаг, еще шаг – снова тяжелая поступь уставших от передряг людей, стремящихся к относительно безопасному месту, где можно отоспаться и съесть более-менее нормальную еду, зачастую приготовленную из сомнительных ингредиентов. Затекшие ноги передвигались по инерции, рефлекторно. Нервные окончания, не выдержав напряжения, перестали подавать импульсы в мозг, поэтому сталкеры уже не чувствовали боли в растертых до крови ступнях.

Вместо того, чтобы двинуться короткой дорогой через железнодорожную станцию, Старый повел напарника в обход вагонов, ремонтных цехов и недостроенных зданий. Когда-то давно с Молчуном они так заметали следы, убегая от промышлявшей в этих краях банды мародеров. Тогда их чуть не сожрали внезапно навалившиеся голодные снобы. Кто сегодня захочет полакомиться «свежаком» – оставалось только гадать. Хотя чего уж там гадать? Ясно как дважды два: все! Идти через станцию тоже было нельзя, наемники организовали там перевалочную базу и наверняка с нетерпением поджидали их именно в этом направлении, выставив множество дозоров.

Перед самым мостом, по которому дорога шла к многочисленным ангарам, сталкеры свернули вправо и двинулись по окраине тупика, куда когда-то сгонялись ремонтные и пожарные поезда, путеукладчики, вагоны со шпалами и всякими железнодорожными причиндалами. Эту местность Зона щедро нашпиговала различными аномалиями, которые разноцветными пятнами отражались на дисплее защитного шлема «Хищника» Егора.

В длинном коридоре между сцепкой вагонов и ограждением из сетки-рабицы, из-за пожарной цистерны выплыло нечто. Искрящийся электрическими разрядами сгусток медленно двинулся навстречу застывшим от неожиданности сталкерам.

Тут же с открытой платформы, груженной крупным щебнем, в воздух поднялось с десяток угловатых булыжников и, набирая скорость, понеслись навстречу путникам.

– Фантом! Стреляй в эту мразь! – закричал Старый, уворачиваясь от камня, летевшего в грудь.

Егор, то ли от усталости, то ли от неожиданности, чуть помедлил и, ныряя под рой гравия, прозевал низколетящий снаряд, который чувствительно врезался в левую ключицу.

Захаркал дробовик. Картечь высекла сноп искр на боку цистерны, а клубок разрядов приблизился на несколько метров. Очередная порция щебня наплевала на притяжение земли и, как гроздь воздушных шариков, камнем взвилась вверх. Егор вдавил спуск, поливая исчадие Зоны свинцом из АК. Тридцать пуль и шесть зарядов крупной дроби не оставили мутанту никаких шансов. Нити молний взорвались искрами, и на землю упал ошметок гнилого мяса с подобием головы, на которой светились два круглых глаза без зрачков и век. Одновременно с уродцем свалились булыжники, образовав на платформе небольшой камнепад.

Сталкеры быстро перезарядили оружие и, стоя на коленях, со страхом ждали появления собратьев твари. Прошла минута, другая – все тихо.

– У меня к дробовику четыре патрона осталось – хоть бы хватило до бара, – нарушил тишину голос Старого. – А то из винтовки бить по мелким мутантам – только боезапас переводить.

Лысенко помассировал ушиб и, поднявшись, подошел к трупу.

– Ты встречал когда-нибудь подобное? – спросил он у напарника.

– Нет. Слышал, мужики рассказывали. Говорят, в подземной лаборатории, на территории Чащобы, этих фантомов целый рой живет и размножается.

– Интересно, из какого животного мутация породила такое уродство? – пнул ботинком гнилую тушку Егор.

– Не забивай дурным голову – крепче спать будешь! – ветеран равнодушно перешагнул через труп монстра и побрел дальше.

Перебравшись через забор по упавшему опорному столбу, сталкеры вышли на заросшее густым, мелким, непролазно-колючим кустарником поле. Невдалеке виднелись знакомые цеха завода. Если идти напрямик, то минут через двадцать уже можно пить водку в баре и закусывать солеными огурчиками. Однако колючки мутировавшего терновника впивались в одежду и обувь похлеще когтей кошки, на которую нечаянно наступил пьяный хозяин.

– Эх, сюда б танк или хотя бы трактор, – с досадой вздохнул Старый и двинулся по краю непролазных зарослей.

Бледный свет луны искрился на когтеобразных шипах, будто миллионы светлячков расправили крылья и собираются взлететь. Чуть голубоватый цвет изображения «ночника», встроенного в шлем костюма, добавлял эффект насыщенных красок. Волшебство, да и только.

Но недолго Зона баловала сталкеров своим ночным великолепием. Впереди, на узком проходе между отвесным холмом и «новогодним» полем, расположилась стая диких псов. Голов пятнадцать голодных мутантов как по команде повернули острые морды к добыче и в несколько глоток протяжно завыли.

Неприятный холодок пробежал по телам напарников. Старый сбросил ношу на землю и достал из разгрузки последнюю гранату. Вой резко оборвался, стая бросилась в атаку. Собаки не спешили, как будто видели, что отступать их жертвам некуда. Во главе нападающих трусили четверо матерых псов. Сзади, скалясь, двигался здоровенный зверь на длинных крепких ногах – по-видимому, вожак. Он временами глухо рычал и клацал клыкастой пастью, как бы направляя всю стаю.

Сталкер прикинул расстояние до цели, скорость передней четверки и с силой запустил смертоносный кругляш. Граната, описав плавную дугу, упала как раз позади вожака. Тот чуть повернул голову, а затем резким прыжком взмыл в воздух над спинами сородичей.

Хлопнул взрыв. Бегущую за предводителем свору собак разметало, как кегли в боулинге. Штук пять дергающихся тел застряли в объятьях кустарника, пара трупов медленно сползла со склона холма, несколько раненых псов закружились на месте, жалобно скуля и тщетно пытаясь вскочить на ноги. Вожак, подстегнутый взрывной волной, кувыркнулся и приземлился далеко впереди стаи. Паника ненадолго прервала атаку.

Громкий рык предводителя, и порядок был мгновенно восстановлен. Хромые, раненые – все ринулись в бой. Настала очередь мясорубки из двух автоматов. Несмотря на потрясающую живучесть мутантов, все закончилось довольно быстро. Четыре опустошенных магазина восстановили тишину, изредка нарушаемую повизгиванием «поющих в терновнике».

Сталкеры не спеша взвалили поклажу на спины и двинулись вперед, обходя истерзанные пулями трупы зверей. Егор пожалел разодранных в клочья цепкими колючками кустарника застрявших собак и короткими очередями оборвал их мучения.

– Гуманист хренов! – проворчал Старый, перезаряжая винтовку. – Патроны денег стоят, а он «та-такает» тут налево и направо, транжира инженерная…

– Забубнила Бабуся-Ягуся, когда съели ее гуся! – парировал колкость парень, снимая шлем.

«А Молчун сейчас бы стал оправдываться и рассказывать, что заставило его так поступить», – подумал сталкер, усмехаясь про себя.

Восточная часть неба уже начала светлеть, когда путники ввалились в бар. Зал был пуст, только за одним столом пара вдрызг пьяных пепловцев, пытаясь поддержать друг дружку в вертикальном положении и беспрестанно клянясь в вечной дружбе, собиралась покинуть заведение. Бармена на рабочем месте тоже не оказалось – за стойкой дремал худой невысокий мужичок в стареньком камуфляже. Увидев новых посетителей, он встрепенулся и от удивления застыл на месте. Затем улыбка расползлась по небритому лицу, и заместитель барыги, всплеснув руками, запричитал:

– Итить твою маму! Как вы сюда добрались?! Ведь на вас же… Ведь кругом… – слова от волнения застревали у него на языке. Бросив полотенце, мужичок оббежал стойку и кинулся обнимать Старого, освободившегося от оков рюкзака.

– Да ладно тебе, Сучок, мы же дней пять не виделись, а ты меня тискаешь, как будто десять лет прошло, – растроганно бурчал сталкер, похлопывая того по спине.

Пепловцы, наконец-то, на полусогнутых побрели к выходу, горланя: «Ой, мороз, мороз».

Старый буквально вырвался из цепких объятий Сучка, и тот переключился на Егора. До «обнимашек» не дошло, но руку тряс долго, при этом на глазах мужичка выступили слезы.

– Что тут у вас опять случилось? Чего это Башня такой смурной и молчаливый? – прокряхтел Старый, усаживаясь на высокую лавку у стойки.

Егор тоже устало примостился рядом с напарником и стал слушать новости, которые взахлеб принялся выдавать Сучок:

– Вояки с цепи сорвались! Сделали зачистку вокруг Пятихаток, накрыли банду уголовников, державших ремзавод возле прохода на Испытательную. С Могильника разогнали всех сталкеров, а на Пустыре вертолет сравнял с землей старую ферму. Кругом наставили блокпостов, дозоры по всей Зоне шастают – вас ищут. С другой стороны, на товарной станции, наемники лютуют. Нашего брата сталкера вытряхивают до трусов. Корефана Башни в расход пустили, когда он стал возмущаться против такой наглости. Легионеры затихли и кругом сдают позиции. «Анархия» разрывается от нехватки бойцов – объявили синдикатовцам войну и «Легион» прогнали до самого Немана. Из Пустыря банда Лютого, что когда-то под покойным Коробом ходил, оседлала проход на Могильник и пару раз прощупывала блокпост «Пепла» у развалин новостройки. В общем, конец спокойной привычной жизни. Бармен бухает второй день – хабар никто не несет. Все комнаты у нас забиты сталкерами, которые жрут и пьют в долг. Вы, сукины дети, поставили Зону с ног на голову! – восторженно закончил программу новостей Сучок. – Давно такого переполоха не случалось! Пожалуй, после второй Вспышки Зона не получала подобной встряски!

Тут скрипнула дверь в коридоре, и из своей кельи появился Гектар. Опухшее лицо торговца осунулось, а кровавые глаза украсились пудовыми мешками.

– Явились, голубки… – буркнул он недовольно, но, заметив пухлые рюкзаки, чуть оттаял. – Чего растрещался, балаболка, сообрази людям чего-нибудь поесть и выпить!

Сучок мухой метнулся на кухню.

– Нам бы комнатку, поспать, – встрял Старый.

Бармен опять скосил глаза на поклажу сталкеров и задал встречный вопрос:

– Есть что-нибудь стоящее?

– У тебя денег не хватит рассчитаться! – отмахнулся тот и хитро прищурился.

Пытаясь унять шум в голове, серые клеточки мозга барыги принялись активно работать. Повисла пауза. Егор заразительно зевнул и достал сигарету.

– Чего-нибудь придумаем! – рявкнул торговец и направился к холодильнику.

Споткнувшись на пороге, из кухни выплыл Сучок с громадной сковородкой, в которой пузырилась свежеприготовленная яичница на сале. Аромат еды, как ведро холодной воды, мигом оттеснил сон. Желудки сталкеров запели в унисон, предвкушая долгожданное удовольствие. Подобревший Гектар появился с запотевшей бутылкой «Абсолюта» и принялся скручивать ей «голову».

– Фюйть! Вот это сервис! Небось для себя берег? – моргнул торговцу Старый и облизал пересохшие губы.

Тот в полном молчании трясущимися руками наполнил стопки и, крякнув, опрокинул кристальную жидкость себе в рот.

Напарники, обжигаясь, провели дегустацию Сучковой стряпни и повторили маневр Гектара. Яичница «умерла» мгновенно. Жахнув еще по паре рюмок, вся троица начала клевать носами: торговец принял на старые дрожжи, а гости уже валились с ног от усталости.

– Шеф, куда положим героев? – забеспокоился помощник, видя, что скоро все вырубятся прямо за стойкой.

– Веди их на мою двуспалку, а я пойду погуляю на воздухе, плохо мне что-то. Ик-к…

Такой щедрости не ожидал никто. Еще ни одной живой душе не приходилось спать в святая святых бара «Абориген».

– Знатный костюмчик! Откуда такой? – прищурившись, спросил Сучок, разглядывая «Хищник» Егора.

Старый, поднимаясь, ответил за товарища:

– Это ему бабуся по наследству передала. Сказала, что от прадеда осталось.

– Эх, и где такие бабуськи живут? Мне б с такой породниться… – с завистью покачал головой помощник торговца и повел устраивать сталкеров на ночлег.

Кровать, конечно, была поскромнее, чем у лысого профессора, но валившимся с ног путникам хватило бы и матрацев на полу.

– Лёха, забери костюмы и подлатай где надо. Смотри, не забудь аккумуляторы зарядить. Разбудишь нас часа в четыре дня, – уже засыпая, распорядился Старый, обращаясь к провожатому.

По имени Сучка называл только он, да и не знал никто, как зовут старого сталкера. Полтора года тому назад они с Молчуном принесли тяжелораненого одиночку из Чащобы, где едва сумели отбить от стада кабанов. С тех пор покалеченный сталкер ни разу не ходил в Зону. Правая рука плохо слушалась, а иногда ее просто сводило судорогой. Торговец пожалел ущербного и взял к себе в подсобники. В мирной жизни Лёха работал на обувной фабрике, поэтому подрабатывал в баре ремонтом костюмов и обуви. Доход не ахти какой, но на конфеты и водку хватало. Среди сталкеров даже присказка родилась – «как Сучок без конфет». Любил увечный сталкер шоколад, и все тут. Бармен специально заказывал сладости для помощника, ну и, конечно, наваривался на этом неплохо.

Почти у каждого завсегдатая бара имелись свои пристрастия. Старый любил шпроты, один пепловец, Каштан, всю еду заправлял майонезом. Сталкеры шутили над ним, предлагая сдабривать им водку, чтобы легче шла.

Однажды в бар повадился казах по кличке Чукча. Было у него правило – после удачного рейда напиваться до поросячьего визга и требовать кумыс. Торговец всегда посылал его даже дальше Заполярья, а один раз неожиданно для всех взял, да и вытащил из холодильника бутылку требуемого напитка. Чукча несколько часов мусолил заветную емкость, а на следующий день оказался должен бармену целый мешок денег. С тех пор казаха никто не видел. То ли сгинул в Зоне, то ли подался на родину. В общем, люди меняются только после смерти, а пока они живы, сила привычки не отпускает их, несмотря ни на какие превратности судьбы.

Разбудили друзей на два часа раньше запланированного.

– Старый, вы это… вставайте! Там народу полный бар набился – вас требуют! Все хотят знать, из-за чего беспредел творится, и когда это закончится! – потирая виски, пробубнил Гектар.

Когда напарники вышли в зал, гудевшая до этого как пчелиный улей толпа затихла. Из-за плотной завесы табачного дыма дальние столики просматривались с трудом. Сорок пар глаз смотрели на виновников своего незавидного положения, и в каждой читался немой гневный укор.

– Чё надо? – рявкнул Старый, недовольный тем, что ему не дали нормально поспать.

Один из бунтарей, полулежавший на стойке с банкой пива в руке, спокойно начал:

– Старый, ты сталкер правильный – мы все тебя хорошо знаем и уважаем. Но возникла неприятная ситуация, из-за которой все присутствующие сидят на мели… Прошел слушок, что повинен в этом твой новый напарник. Объясни, пожалуйста, в чем дело – может, разрулим сообща обстановку, поможем вам и себе…

– Да, Старый – излагай все как есть! Не темни – выкладывай, в чем дело! – загудела на разные голоса собравшаяся толпа.

Ветеран насупился, затем поднял руку, успокаивая народ. Все умолкли, приготовившись выслушать собрата по нелегкому ремеслу.

– Во-первых, Егор здесь ни при чем. Он просто помог мне бежать из кутузки военных, а потом мы вместе с ним смотались к тайнику за хабаром…

– Чего ж наемники и вояки за него такие бабки сулят? – донеслось из зала.

– Своим побегом мы ударили по самолюбию одного козла в погонах – кореша Черного, вот они и объявили облаву. В результате упокоился братишка главаря синдикатовцев…

– А бандосы – «Анархия», «Легион» – тоже ваших рук дело?

– Бандюки сами по себе борзеют, анархисты мстят за своих побитых наемниками товарищей, которых мы с Любимчиком нашли. А «Легион» – это Егора грешок, – лукаво улыбнулся Старый, глядя на виновато переминающегося с ноги на ногу напарника.

Тот пожал плечами:

– Я вообще в тумбочке сидел.

– Вот! – сталкер развел руками. – Мы не при делах! – и уже серьезно продолжил: – Ладно, можете успокоиться! Егор уходит за Рубеж, перед Черным я сам ответ держать буду. Воякам после предстоящего Выброса не до нас станет, ну а мародеров можно коллективно поставить на место. Неделька-другая, и все будет как прежде…

– Подожди, дай мне сказать! – вклинился Лысенко. – Я еще не ушел из Зоны, и мы пока напарники. А это значит, что с наемниками разбираться будем вместе…

– Мы поможем! Обнаглели, козлы! И бандосам дадим по сусалам! – забушевали сталкеры.

– Против кого воевать собрались? – заглушил толпу громогласный возглас со стороны входа.

Все повернули головы на голос. В коридоре стояла массивная фигура Шелестова – командира группировки «Пепел».

– Полковник, хотим в Зоне порядок восстановить! – ответил за всех бородатый сталкер, стоявший напротив Егора с трубкой во рту.

– Вот за этим я к вам и пришел. Есть одна мыслишка!

Пройдя через расступившуюся толпу, лидер пепловцев остановился у стойки и, пригладив роскошные черные усы, принялся излагать свой план восстановления устоявшихся порядков.

– Я тут надумал кой-чего, и хочу предложить вам уничтожить банду Лютого – это как раз по зубам вашей разношерстной толпе, да с небогатым вооружением. Мы хотели сами этим заняться, но есть сведения, что наемники собираются наведаться в бар.

Толпа снова возмущенно загудела, а Гектара чуть кондратий не хватил. Он побледнел и принялся щипать мочку уха, что, как все знали, указывало на крайнюю степень его волнения.

– Так вот, вы занимаетесь мародерами, а я возьмусь за наведение порядка на товарной станции…

– Мы согласны! Завалим отморозков! – кричали сталкеры, засидевшиеся без дела.

– Поделитесь на группы, выберите старших и готовьтесь на утро в поход. Бармен поможет патронами и провизией. Сделаешь? – Шелестов глянул на торговца, будто рентгеновским лучом просветил.

Тот стушевался, но в итоге согласно кивнул.

– Вот и ладненько! – полковник прекратил процедуру сканирования бармена и повернулся к виновникам торжества: – Вы двое пойдете с моими ребятами. Я разработал операцию, в которой ваше присутствие необходимо.

– Хорошо! – поддакнул Старый.

– Надо, так надо, – спокойно произнес Егор.

– Жду вас у себя через полчаса! – распорядился пепловец и, блистая военной выправкой, двинулся к выходу.

В баре закипела бурная деятельность. Разгорелись споры: кто, с кем и под чьим руководством пойдет на зачистку Пустыря; как лучше напасть – затемно или при свете дня; сколько понадобится боеприпасов и провизии.

Старый выловил в этом бедламе Сучка и заказал чего-нибудь поесть. Затем спросил у торговца, когда тот посмотрит товар. Хитрющий барыга замахал руками, отстраняясь:

– Да подожди ты со своим хабаром, не видишь – дел невпроворот! После разборок потолкуем. Пусть рюкзаки у меня пока полежат. Вернетесь – произведем оценку…

– А если не вернемся – вообще шоколадно! – закончил мысль сталкер.

– Все в руках Зоны… – воздел глаза к потолку торгаш, словно батюшка в церкви.

Старый ругнулся в сердцах и вернулся в берлогу хозяина заведения, где Егор собрался завтракать.

– Зачем тебе на задницу приключения? – выуживая шпротину, принялся рассуждать ветеран, обращаясь к напарнику. – Ты же уже дембель! Отсидишься здесь недельку и все – с новыми документами в новую жизнь…

– Да успокойся ты! Чего раскудахтался? Эта заваруха на полдня всего, и я в ней, после тебя, конечно, играю не последнюю роль. Все будет хорошо! Я же Любимчик – забыл, что ли? А самый главный аргумент – это то, что не придется переть за плечами стопудовый баул, – перевел все в шутку Егор.

Так, под неспешный разговор «умерли» гречка с тушенкой в большой миске и остывший кофе в алюминиевых кружках. Пора было идти на совещание к полковнику.

Командира «Пепла» сталкеры застали за расстеленной на небольшом столе картой Зоны. С красным карандашом и линейкой в руках он исполнял ритуал, который обычно практикуют кадровые офицеры перед началом боевой операции. Квадратики, прямые и пунктирные линии, цифры, аккуратные надписи пестрели различными цветами на выцветшей «километровке», отпечатанной еще для военных нужд, поскольку в верхнем правом углу ее стояла надпись «секретно».

Полковник кивнул гостям на облезлые стулья у стола и сел напротив.

– По данным разведки, Черный пожаловал вчера на свою базу возле станции. Он собирается лично руководить нападением на бар, что мы намерены предотвратить не без вашей помощи. Сегодня утром бойцы взяли за задницу одного сталкера, который сливал наемникам инфу обо всех передвижениях по территории завода. Вот у меня и созрел отличный план. Выслушайте и дайте ответ…

Сталкеры согласно угукнули, приготовившись мотать на многодневную щетину предложение Шелестова.

– Значит, так! Мы с КПК шпиона отправляем Черному сообщение, что группа сталкеров, недовольных сложившейся ситуацией, решила сдать ему виновников всех своих бед. Далее – назначим место обмена вас на деньги и подготовим наемникам достойную встречу…

– Э-э-э… Полковник! – перебил рассказчика Старый. – Если я вас правильно понял, нам придется сдаться Черному в полон и ждать, пока вы нас отобьете?

– Нет, вы не дослушали! – сдерживая раздражение, успокоил сталкера пепловец. – Вот, смотрите! – Шелестов склонился к карте. – Здесь у складов, возле разгрузочной платформы, есть отличное место для засады. В хранилище, напротив прохода через цех откачки жидких грузов, посадим двух снайперов. У ворот за гаражами замаскируется ударная группа. В теплушках возле депо спрячем пятерку штурмовиков в экзоскелетах. Когда группа наемников пройдет через цех и увидит вас в окружении переодетых в сталкерскую одежду моих людей, то наверняка с базы выдвинется Черный, чтобы лично встретить заклятых врагов. Как только это произойдет, нам подаст сигнал разведчик, который уже двое суток сидит в развалинах конторы, напротив базы синдикатовцев. Штурмовая группа по команде отрезает все пути отхода и нападает с тыла. При первых выстрелах снайпера кладут встречающую делегацию, и, взорвав ворота, в дело вступают основные силы. Вы, если хотите, вместе с переодетыми бойцами следуйте за ударной группой на штурм базы противника. Вся операция займет максимум полчаса… Что скажете?

Сталкеры переглянулись, и Егор начал один за другим сыпать уточняющие вопросы и предложения.

– Сколько стволов в ударном отряде и переодетом сопровождении?

– Трое с вами и десять у ворот.

– Есть какие-либо данные о численности противника?

– Человек тридцать-сорок.

– Не многовато ли на два десятка нападающих? – заметил Старый.

– На нашей стороне фактор внезапности, да и снаряжение у нас помощнее. Все, кроме вашего сопровождения, будут вооружены «Валами» и АГК «Гром». Снайпера с СВУ, а у разведчика ВСС.

– Я предлагаю перенести время отправки сообщения, – огорошил присутствующих парень.

– Зачем? – удивился полковник.

– Во-первых, наемники не дураки и тоже захотят посадить где-нибудь кукушек и группу прикрытия. А во-вторых, если сообщение отправить за час до начала операции, они не успеют как следует подготовиться, – Егор отстранился от карты, давая понять, что у него все.

Старый искоса бросил подозрительный взгляд на деловую репу напарника, но промолчал, решив поговорить с ним наедине.

Полковник хмыкнул, подергал кончики усов и, наконец, согласился с доводами сталкера. Затем достал из мятой пачки полупустую сигарету, постучал фильтром по спичечному коробку и закурил, откинувшись на спинку стула. Его прищуренные глаза с любопытством смотрели на Егора. После небольшой паузы пепловец спросил:

– Молодой человек, вы не хотите вступить в «Пепел»? У вас налицо задатки профессионального военного. Служили в спецвойсках или какой-нибудь конторе?

– Что вы, полковник… Я в срочную рядовым собирал стреляные гильзы на полигоне…

– Вы подумайте над моим предложением, – Шелестов встал из-за стола, приказал позвать командира второго взвода, затем, пожимая руки собиравшимся уходить сталкерам, распорядился:

– Жду вас завтра в половине пятого на последний инструктаж.

Напарники вышли из штаба «Пепла», и Старый сразу накинулся на Егора:

– Не вздумай вступать в это говно!

– Ты о чем? – улыбнулся тот.

– Я о клане черных придурков с идиотским названием! Превратишься в тупого солдафона, воюющего с ветряными мельницами за светлые идеалы!

– С чего ты взял, что я собираюсь куда-то вступать? Участь Дон Кихота меня не греет ни с какого боку. Вот бабенку рыженькую – это да! – сладко зажмурился парень. – Чтоб массажик, пивасик и все такое…

– Деталь микроскопа с приставкой «за» – тебе на воротник, а не бабенку! За Рубежом будет тебе пивасик, шампусик и какаво с кренделями, Чапаев недоделанный!

Старый ворчал не со зла, просто очень ему не хотелось терять такой подарок судьбы. Сталкер-ветеран привязался к Любимчику всей душой и достойной замены не видел. Как ни крути, а разговоры про дембель Егора он считал обычным трепом. Не отпустит его Зона – в этом ветеран уже не сомневался.

Поспать на хозяйском ложе сталкерам больше не довелось. Только они вошли в бар, Сучок повел их в одну из освободившихся, в связи с подготовкой похода на банду Лютого, комнат.

– Да, это не барменский траходром! – усаживаясь на армейскую железную койку, посетовал Старый.

– Я и здесь буду спать как убитый, – Егор заматывался в одеяло.

– В Зоне так не говорят – накликаешь беду! – прикрикнул бывалый сталкер на напарника, устанавливая будильник на четыре часа.

Не успевшие восстановиться после перенесенных нагрузок организмы взяли свое. Друзья уснули, как дети. Со стороны казалось, что стреляй рядом хоть из десяти пушек, они только повернулись бы на другой бок и поскребли колючую щетину. Такова сталкерская доля – если выдавалась возможность отоспаться в относительной безопасности, то использовалась она на всю катушку.

В ярком красочном сне, которые в Зоне стали для Егора привычным делом, ему привиделся бар. Он сидел за столиком, а на стойке выплясывала стриптиз грудастая некрасивая девка с длинными рыжими волосами. Морщинистое лицо старило ее лет на двадцать, хотя тело дышало молодостью. Рядом с ней стоял Сивоконь с автоматом на плече и, хлопая в ладоши, пел песню:

– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…

Неожиданно из-за стройных ног девицы вынырнуло искаженное смешной гримасой лицо Гектара и громко проревело продолжение песни прапорщика:

– Чтоб он сдох, паразит, утонув в болоте!

От неожиданности, Егор вздрогнул и проснулся. Стояла духота. Холодный пот выступил на лбу, в горле пересохло. Страшно хотелось курить. Он посмотрел на КПК – половина четвертого. «Все равно не усну», – подумал Лысенко и, осторожно поднявшись, чтобы не разбудить товарища, направился на улицу, заложив сигарету за ухо.

Глава 7

Ловля на живца

Сивоконь спал безмятежным сном. За все время после произошедшего инцидента с побегом он практически не отдыхал. Сомов как с цепи сорвался. По его приказу повторно зачистили Пятихатки, на Могильнике провели небывалых размахов боевую операцию. Трупы двенадцати сталкеров и тридцати двух бандитов сложили рядами, сфотографировали, затем сожгли из огнеметов.

Приезжал генерал из штаба Объединенной Группировки, нахваливал действия полковника и обещал высокую правительственную награду образцовому командиру. Правда, за эти несколько дней демобилизовались девять бойцов и один офицер, направившись домой в закрытых гробах. Но о такой мелочи штабная крыса даже и не вспомнила. Под шумок, естественно, списалось немереное количество амуниции, оружия и боеприпасов, что, по всей видимости, и явилось причиной этой суеты.

Накануне вечером прапорщик даже не стал ужинать, а сразу после возвращения из рейда по Могильнику упал на кровать и мгновенно отключился. Благо, полковник не затребовал личного отчета за последний день.

О беглецах никаких известий пока не поступало. Наверное, Зона прибрала их к рукам, тихо и незаметно. Такой расклад устраивал всех, включая Сивоконя.

Словно грохот небесной колесницы, на тумбочке, прямо возле уха громко храпящего прапорщика, разразился дребезжанием телефон. Этот аппарат параллельно соединялся с командирским и имел выход на «межгород».

Сивоконь, проснувшись, вздрогнул от неожиданности и резко сел в кровати. Сердце предательски кольнуло острой болью. «Не хватало загнуться от инфаркта перед долгожданным выходом в отставку», – испугался прапорщик. Телефон тем временем продолжал разрываться, указывая на городской вызов. Прапорщик помассировал левую половину груди, сорвал трубку и раскрыл рот, чтобы привычно «дакнуть»…

– Какого хрена сразу не отвечаешь?! – проорал Сомов на другом конце провода. – Собирайся пулей, бери дежурную группу немедленного реагирования и дуй с ней к летунам! На всех парах неситесь в район железнодорожного узла у завода! Черный должен тебе скинуть точку и вкратце обрисовать ситуацию! Там объявились наши беглецы! Брать только живьем! Хотя бы одного! К шести чтобы были на месте! Все артефакты – лично мне в руки! Выполняй, немедленно!..

В трубке запикали частые гудки отбоя. Сивоконь продолжал сидеть с открытым ртом, тупо уставившись на мигающее двоеточие между цифрами табло электронных часов, стоящих возле телефона. «Пятнадцать минут шестого! Этот жирный урод совсем свихнулся? – проснулся, наконец, прапорщик. – За сорок пять минут оказаться в середине Зоны?! Бред!»

Из остального, что проверещал полковник, Сивоконь понял смысл лишь первого и последнего возгласов. «Какие артефакты? На фига живьем? Что за ситуация?» – недоумевал он. Как же ему хотелось послать все к чертовой матери, откинуться на подушку и снова уснуть. Между тем руки уже заканчивали шнуровать второй ботинок и потянулись к телефону, чтобы позвонить в дежурку. До того въелась в его нутро воинская дисциплина, что тело давно выполняло приказ, а мозг еще только размышлял над его смыслом.

Сообщение от Черного пришло, уже когда прапорщик клацал зубами в «уазике» на разбитой дороге к военному аэродрому. Вникнув в суть задачи, Сивоконь повернулся в салон «таблетки» и вкратце объяснил старшему группы детали предстоящей операции. Тот почесал гладковыбритый подбородок, блеснул золотой «фиксой» и с сомнением спросил:

– А пепловцы по нам не шарахнут?

– Маловероятно, что они будут ждать появления вертолета. Не дрейфь, прапор! Все пройдет как по маслу! Главное – стрелять по ногам. Если до смерти попортим товар, нас полкан лично загрызет! Доведи до бойцов…

Прапорщика перебил вздрогнувший коммуникатор. Оказалось – пришел ежедневный гороскоп. Василий по возможности прислушивался к советам астрологов, когда попал на службу в часть по охране Рубежа – настолько впечатлили его всякие необычности, присущие этим местам. Рыбам, к которым принадлежал Сивоконь, сегодня категорически возбранялось пользоваться услугами авиаперевозчиков. «Под любым предлогом откажитесь от полета», – гласил прогноз. Внезапно из памяти всплыло лицо покойной бабули, когда она не пускала внука покататься на самолете. Снова закололо сердце. Нахлынула вспышка паники.

– Ты чего, Вася? – забеспокоился старший группы, увидев, как посинели губы на бледном лице сослуживца.

– Мотор чего-то барахлит… – прохрипел Сивоконь с одышкой.

* * *

Бар непривычно пустовал, лишь Сучок клевал носом за стойкой перед чашкой холодного кофе.

– Дай мне баночку энергетика, – попросил бывшего сталкера Егор и закурил. Никотин ударил в голову, и пол на мгновение поплыл из-под ног. Приложив холодную банку ко лбу, Лысенко вышел на свежий воздух.

Во дворе слышались бряцанье оружия, матюги и многочисленное шарканье обуви по шершавым бетонным дорожкам. В небе низко висела поздняя луна. Причудливые тени поделили завод на черные и серые участки. Затянутая тяжелыми дождевыми тучами восточная часть неба упорно скрывала близкий рассвет.

– Не спится? – Старый, потягиваясь как кошка после сна, подошел к напарнику, взял у того банку и допил оставшийся энергетик. – Бр-р-р! Прохладно. Наверное, будет дождь…

– Твои бы слова, да рыжей Зоне в уши! – выбросил потухший бычок Егор.

– Чего? – не понял юмора сталкер.

– Пошли собираться! Надо еще патронов у торговца прикупить и пожевать чего-нибудь, – отмахнулся напарник и, перепрыгивая через ступеньку, вернулся в бар.

Полковник сидел на том же самом месте, как будто и не уходил никуда. Только чисто выбритое лицо, белоснежный воротничок и отутюженный камуфляж говорили о том, что привычкам служаки-аккуратиста, бывшего кадрового офицера-разведчика, он не изменяет даже в Зоне. Выкрав час из своего и без того короткого отдыха, лидер «Пепла» личным примером показывал, что его группировка – не шайка горлопанов, воюющая с оружием в руках под высокопарными лозунгами, а сильная организация с жесткой дисциплиной и конкретной целью, ради которой они кладут свои жизни «во благо всего человечества».

Глянув с неодобрением на сталкеров, заросших приличной щетиной, Шелестов рявкнул в коридор:

– Ященко!

В комнату тут же втиснулся широкоплечий бугай в стареньком сталкерском комбинезоне, который был явно ему не по размеру, и стал перед полковником навытяжку.

– Забирай этих партизан, и идите, готовьтесь. Выход на точку к шести ноль-ноль…

– Подождите, командир! У меня есть одна просьба… – перебил Шелестова Егор.

– Что еще?

– У вас есть ПЗРК или что-нибудь такое же, способное сбить вертолет?

Пепловец потерял дар речи и удивленными глазами смотрел на, по его мнению, вышедшего из ума сталкера.

Старый скользнул взглядом по лицу напарника, улыбнулся и остался стоять, молча разглядывая застывшего в позе свечки амбала со стеклянными глазами.

Полковник, наконец, вышел из оцепенения:

– У наемников уже давно не было вертолетов, так что можешь не переживать на этот счет…

– А кто сказал, что в «вертушке» будут наемники? – с серьезным выражением на небритом лице продолжал гнуть свое Егор.

– Слушай, что ты мне мозги пудришь? Говори, что тебе известно, или проваливай отсюда! – начал закипать Шелестов.

– У меня есть предчувствие, что на бал пожалует военный вертолет, а может и парочка… Так что там насчет ПЗРК?

– Ты или больной, или псих, хотя это одно и то же! Предчувствие у него, видите ли! РПГ и пять выстрелов к нему – больше ничего не дам! Бред какой-то…

– И хорошего гранатометчика! – потребовал парень.

– Да вы совсем охренели!

– Роман Валентинович, лучше послушайте его! Он у нас вроде того, – Старый покрутил пальцем над головой, – как бы ясновидящий.

Полковник раздул ноздри, как необъезженный арабский скакун и, стуча карандашом по столу, гаркнул:

– Если «вертушки» не будет, я самолично вас выпорю! Как в старину – шомполами! Пошли вон отсюда! Экстрасексы, тоже мне…

– Договорились! – довольный своей маленькой победой над бравым пепловцем согласился Егор.

Когда сталкеры вышли из бункера, их догнал «качок» в трещавшем по швам сталкерском комбинезоне.

– Пошли на блокпост, там все наши – будем вас вязать! Гы-ы… – боец явно не блистал умом, но сойтись с ним в рукопашную означало добровольно наложить на себя руки.

– Ну, вы и учудили! Довести шефа до такого состояния – это надо быть полными придурками и законченными дегенераторами. Как он вас в расход не пустил – просто нонцес какой-то… Обычно он долго с вашим братом сталкером не разговаривает, а тут – на тебе… Просто ватрушки какие-то! – шагая вразвалку, словно матрос по палубе, блистал чудесами разговорной речи здоровяк.

– Ты фильтруй свой базар – культурист анаболический! – вступился за обоих Старый.

– Чо-о-о? – тормознул сопровождающий.

– Все нормально! Пошли – времени в обрез! – вклинился между бойцовыми петухами Егор.

– Ну, попадись мне потом в Зоне! – после минуты раздумий, процедил пепловец. – Я тебя наизнанку выверну и скажу, шо так и було! – набычившись, пригрозил бугай Старому.

– Не забудь ноги в узел вокруг шеи завязать… – язвительно парировал тот на ходу.

До блокпоста дошли, перебрасываясь колкостями. Здоровяк сопел как кузнечный мех и демонстративно играл мышцами под продолжающим трещать по швам комбинезоном. Похоже, к списку его если не заклятых врагов, то уж недругов точно, добавился новый искатель острых ощущений.

На выходе с территории завода их встретили еще двое «ряженых».

– Семера! – представился щуплый боец в кожаной куртке с дырявым капюшоном.

– Ларец! – пропищал почти женским голоском чернявый усач, видно, «косивший» под своего командира, потому что без конца гладил заросли под носом.

– Значит, так! – начал инструктаж Семера. – Мы свяжем вас гнилой веревкой, так что, стоит только хорошо поднапрячься, и она порвется, – продемонстрировал изобретение пепловец, разрывая, словно туалетную бумагу, толстый плетеный канат.

– Оружие примотаем за спинами, но только по одному стволу – так что выбирайте, какие пушки будут нести Ларец с Семерой, – перебил щуплого Ященко, явно давая понять, что он здесь главный.

Свою злость амбал спрятал за серьезным выражением лица, видно, куриных мозгов хватило на то, чтобы не испортить операцию, за провал которой полковник может и к стенке поставить.

Егор отдал АК худощавому пепловцу, а Старый сплавил дробовик усачу. Мимо них прошагал близнец Ященко с РПГ и связкой выстрелов за спиной. Лысенко удовлетворенно усмехнулся и первым отдался в руки культуриста. Тот, покряхтывая, с помощью Семеры стал вязать чокнутого, по его мнению, сталкера. «Винторез» упирался стволом в затылок, а приклад елозил по ягодицам. Единственный минус всего плана Шелестова состоял в том, что псевдопленники оказались одеты только в армейский камуфляж и старенькие ватники, которые им подогнал Сучок, порывшись по сусекам. Напарники чувствовали себя голыми без защитных костюмов. Да оно и понятно – кто бы поверил, что корыстные сталкеры, решившие подзаработать на получении выкупа, расстанутся с такой роскошью в Зоне, как бронекос-тюмы.

Ко времени начала обмена поднялся резкий порывистый ветер и принялся по кускам разрывать необъятную черную тучу, затмившую всю восточную часть неба. Быстро светлело. На минуту-другую стало проглядывать бледное восходящее солнце.

Пятеро сталкеров миновали узкую площадь перед скоплением ангаров, складов, повсюду разбросанных железнодорожных контейнеров; через длинный кирпичный коридор строения непонятного назначения вышли на край площадки перед разгрузочным терминалом. Слева тянулись боксы с гниющими на смотровых ямах «зилами», справа у платформы приютилась высоченная вышка, служившая когда-то верную службу охране станции. Впереди, за стоящим поперек площадки КамАЗом, виднелось несколько неизвестно откуда взявшихся металлических гаражей с висящими на дверях ржавыми амбарными замками.

Сталкеры называли эти места Ничейной территорией. За все время существования Зоны ни одна военизированная группировка так и не решилась взять под свой контроль столь обширное пространство, которое занимала бывшая товарная станция. Возможно, сказывалась постоянная нехватка людей, желающих вступать в ряды немногочисленных кланов, а может, причина крылась в обилии аномалий и повышенном радиационном фоне. Однако как бы там ни было, бесхозной территория не осталась: краешек складского комплекса на выходе к «Спутнику» захватили наемники, остальную, большую часть самой станции населяли мутанты всех мастей. В последнее время, правда, их количество немного поубавилось благодаря стараниям «Пепла» и наемников, но это, скорее всего, было временным явлением. После очередного Выброса снова повалят стаи диких собак, из канализации полезут аасмены, мимикримы и всякое голодное зверье.

Сегодняшнее утро пропиталось непривычной для Зоны тишиной, только ветер поднимал и закручивал небольшими вихрями сухие тополиные листья вместе со всевозможным бумажным и целлофановым мусором.

Ященко нервно заглянул в КПК, тут же из ворот цеха, расположенного за автомобильными боксами, вышли два наемника. Они оценивающе осмотрели группу сталкеров. Один из них что-то буркнул в рацию. Через минуту подтянулись еще трое в темно-серых костюмах и медленно стали сближаться для переговоров, поглядывая на крыши строений, окружающих платформу. Накачанный пепловец неторопливо двинулся навстречу, но через несколько метров остановился и громко крикнул:

– Где бабки?

– А где Пончик? Почему сам не пришел? – поинтересовался крепко сложенный наемник с «Абаканом» на плече и пухлым рюкзаком в руке.

– Его ранили вон эти гаврики, когда мы их брали! – кивнул в сторону пленников Ященко. – И вообще, хорош трындеть! Давай меняться – и дело с концом! Чё, до вечера тут в гляделки играть будем?

– Подожди, откуда я знаю, что второй – это тот, кто нам нужен? Может, вы мне хотите левака спихнуть! – откровенно тянул время наемник, посматривая на небо.

– Глянь на компьютер – тебя учить надо, что ль!

– Гм… КПК может и его, а сам он где-нибудь сидит и водку хлещет. Подожди, щас появится человек, который знает его в лицо, и тогда продолжим церемонию, – заулыбался «дикий гусь».

– И когда ж это он появится? – кривлялся Ященко. – Может, заблудился сердешный? Вы б ему в поводыри хотя бы щеночка словили…

– Минут через пять будет. Ты расслабься, покури, успокой нервы…

– Все, мы уходим! – пепловец стал пятиться назад, направив автомат в сторону троицы у кабины КамАЗа.

Вдруг в небе послышался нарастающий свистящий звук, знакомый всем обитателям Зоны, наводящий ужас на сталкеров. Наемники и Лысенко с улыбками, остальные с удивлением и панической растерянностью смотрели на вынырнувшее из-за серых облаков камуфлированное тело военного «крокодила». Ми-24 заложил лихой вираж с разворотом и стал садиться на площади, в тылу у группы сталкеров. Лица темно-серых сияли в предвкушении удачной развязки.

Тут навстречу «вертушке» со второго этажа строения, по которому накануне проходили пленники, устремилась граната, выпущенная пепловцем из РПГ. Секунда, и вертолет, объятый пламенем, рухнул на землю. Наемники оторопели. Вдруг где-то внутри станции началась стрельба. Темно-серые как по команде повернули головы на звук, и в этот момент мощный взрыв разнес в клочья высокие железные ворота у гаражей. Одновременно ахнули винтовки снайперов на чердаке склада у платформы. Троица переговорщиков рухнула на асфальт. Живым приземлился только один. Но едва он попытался укрыться под грузовиком, как две очереди, выпущенные «Валами» ударной группы, вынырнувшей из-за гаражей, сошлись на спине бедолаги, оставив в костюме дымящиеся кровавые дыры.

Один наемник все-таки успел скрыться внутри цеха откачки, перепрыгнув через тело товарища, не добежавшего метр до прохода. Следом за ним устремилась толпа пепловцев в экзоскелетах.

Рванувшие веревки сталкеры выхватили у сопровождающих свое оружие и бросились вдогонку могучей фигуре Ященко, добегающего до дверей цеха. Минуя рюкзак с предполагаемым выкупом, Старый пнул его ногой, тот покатился по асфальту словно мяч. Очевидно, что никаких денег внутри не было, и наемники изначально не собирались платить.

Стрельба из различных видов оружия, взрывы гранат, крики раненых захлестнули станцию. Эхо, отражаясь от стен строений, вагонов и локомотивов, усиливало канонаду, которая сверлом вгрызалась в барабанные перепонки, будто сдавливая головы колючими тисками.

Егор не стал пробираться через цех откачки, а, перепрыгнув остатки ворот, покалеченных взрывом, устремился к месту боя по дороге, ведущей к недостроенной многоэтажке. Оценивать сложившуюся ситуацию пришлось на ходу.

Одна группа пепловцев залегла в лабиринте бетонных свай и плит перекрытия, другая за железнодорожным полотном и дряхлой бытовкой у добротного кирпичного склада. Наемники засели во дворе этого склада и держали под контролем проход в заборе, образованный упавшей секцией.

Не останавливаясь, Лысенко стал взбираться на верхний этаж недостроя, перепрыгивая через две ступеньки. На пролете лестничного марша второго яруса он чуть не напоролся на очередь, прочертившую оконный проем в полуметре перед ним. Это означало, что его восхождение заметили со двора склада. Дальше пришлось передвигаться рывками, иногда принимая позу «зю».

Благополучно достигнув верхнего этажа, Егор распластался на шершавом бетоне и осторожно пополз к краю плиты. Кроме опорных стояков, укрыться было не за чем. На мгновение, подняв голову над кромкой пола, он увидел троих наемников, сооружавших из мешков с песком баррикаду перед входом во двор склада. Рядом на корточках, с пулеметом в руках сидел четвертый. Проход в заборе держали двое автоматчиков с подствольниками. Попеременно высовывая оружие за края забора, они, не целясь, поливали пространство перед собой пулями, подкрепляя их выстрелами из гранатометов. Недостатком боеприпасов синдикатовцы явно не страдали, да и отсутствием опыта тоже. Атака захлебнулась, фактор внезапности сошел на ноль. Пепловцам в этот раз не хватило слаженности и умелого руководства, и они переводили патроны, кроша кромки бетонных плит забора.

Только Лысенко спрятал голову за край стояка, как перед его носом просвистела длинная очередь, выпущенная из-за штабеля ящиков в глубине двора. Похоже, там засел наемник с натовской винтовкой, ранее обстрелявший сталкера на втором этаже. Егор пожалел, что не взял с собой гранаты, как предлагал напарник.

Выставив «калашников», он выпустил короткую очередь в направлении штабеля. Тут же прилетел длинный ответ. По расчетам, стрелок сейчас должен менять магазин. Решив рискнуть, Лысенко отложил на пол АК и приник к оптике «Винтореза». Удача от него не отвернулась – наемник торопливо возился с оружием. Перекрестие расчертило темно-серую грудь, палец плавно вдавил спусковой крючок. Жизнь покинула стрелка вместе с пулями, прошедшими через костюм и тело навылет.

Следующая цель – пулеметчик, готовящийся пощекотать Егора из «Печенега», – также получил свою порцию свинца. Троица, возившаяся с мешками, наконец, заметила падеж в своих рядах и, рухнув на землю, зашарила стволами автоматов в поисках обидчика. Лысенко, как в тире, израсходовал на них остаток магазина и, спрятавшись, перезарядил винтовку.

Защитники дыры в заборе срисовали позицию Егора и перенесли весь огонь на него. Крошки бетона кромсали старенький ватник. Одна пуля, отрикошетив от противоположного стояка, выкрошила бетон в сантиметре от уха сталкера. Положение становилось, как говорится, «не в дугу».

Тут на помощь пришли пепловцы за насыпью. Две гранаты из подствольника взорвались, врезавшись в стену ангара за спинами наемников. Синдикатовцы попадали на землю, дав возможность Егору приготовиться к стрельбе. Забор частично защищал обороняющихся, поэтому сталкер только ранил одного из них в плечо. Однако и темно-серые тоже не могли стрелять: поднимешь голову – готовь белые тапочки. Поняв безысходность положения, наемники приняли единственно верное решение.

– Сдаемся! – заорал один из них и выбросил автомат. Следом полетел второй «Абакан», сладкая парочка встала с поднятыми руками.

Пепловцы, как коршуны, сбили пленников с ног и, пройдясь по ним прикладами, спутали добычу по рукам и ногам.

Егор спустился вниз, отряхивая на ходу измазанные в пыли брюки. Тут же с новостями подкатился напарник.

– Черный с телохранителями ушел на «Спутник»! Экзоскелетники, придурки долбаные, – пока мяли яйца за насыпью, главарь слинял по-шустрому! Сталкеры заканчивают зачистку Пустыря, «Анархия» захватила основную ставку наемников в районе Армейских баз. Шелестов приготовленные для нас шомпола собирается использовать на своих безмозглых подчиненных, в связи с частичным провалом операции. Ну и, напоследок, самое приятное известие…

– Сивоконь погиб при взрыве вертолета, – закончил Егор.

– Откуда знаешь? – удивился тот. – Так не честно! Я думал, обрадую товарища, а ты…

Видно было, что Старый расстроился. Егор положил руку ему на плечо:

– Я же ясновидящий – все знаю наперед! Пошли, потрясем Гектара насчет шампанского – надо отметить это дело!

– Скажи честно, как узнал про вертолет? – глянул в глаза напарника сталкер.

– Снился мне тут ночью занимательный стриптиз, вот я и подумал – почему бы моему землячку не заглянуть к нам в гости на пикничок.

Старый почесал грязной пятерней затылок:

– А какая связь – я что-то не пойму?

– Половая, дорогой, только половая!

– Иди ты, знаешь куда?! Трепло! Я к нему серьезно, а он…

Сталкер махнул рукой и, опустив голову, потопал в направлении бара.

Улыбаясь, Егор пошел следом, обгоняя понуро бредущих на базу пепловцев.

На площади пылали обломки вертолета. Едкий черный дым столбом тянулся в небо, изгибаясь в крутую дугу над крышей ангара под порывами холодного западного ветра. Разлившееся при ударе о землю топливо из баков «вертушки» заполнило пространство вокруг могучего мертвого дерева, которое стояло посредине длинной клумбы с высокими бордюрами, в центре площади, и напоминало теперь огненный фонтан, где в роли водяных струй выступали языки гудящего пламени, лизавшие ствол и ветви сухого дуба.

Остов «крокодила» лежал на боку у самого края огненной ванны, предоставив на обозрение рваную дыру в задней части брюха. Обломки навесного оборудования разметало взрывом по всей площади. Одна из больших лопастей вонзилась в жестяной бок ангара, напоминая гарпун в теле старого, израненного кита.

Два полуобгоревших трупа дымились прямо у входа на завод, источая запах паленой плоти и тлеющей ткани. Лицо одного из них спеклось с расплавившимися от высокой температуры защитными очками, оскалив из-за отсутствия губ закопченные, перекошенные смертельной гримасой челюсти. Золотая фикса на месте левого нижнего резца и остатки звездочек на погонах – единственное, что позволяло опознать личность погибшего.

– Ну, здорово, зема! – прошептал Егор, стоя перед останками прапорщика.

В памяти всплыло его улыбающееся лицо, когда они впервые встретились на вещевом складе Опорного Пункта. Кто бы мог тогда предположить, что последнее свиданьице произойдет при таких необычных обстоятельствах. Вот как судьба-злодейка повернула! Неделю назад обнимались за чаркой самогона, затем в одночасье превратились в заклятых врагов. А закончилось это все как обычно в Зоне – смертью…

– Опаньки – рыжье! – Ященко тормознул у трупа прапорщика, достал ужасающих размеров тесак, ловко сковырнул коронку, протер о рукав комбинезона и спрятал ее во внутренний карман. – Вот и ладненько – день прошел не зря! – заулыбался довольный находкой пепловец и прошествовал дальше, напевая веселенький мотивчик.

Нельзя сказать, что сцена мародерства шокировала Егора – к данной процедуре он уже давно привык, но одно дело шерстить карманы и перетряхивать содержимое рюкзаков, а вот издевательство над трупом, да еще без малейшего намека на брезгливость – это, мягко говоря, давило на нервы.

Сглотнув подступивший комок в горле, Лысенко отвернулся и поспешил убраться куда-нибудь подальше, чтобы поскорее забыть увиденное, вычеркнуть из памяти навсегда, дабы не думать о том, во что может превратиться человек, сросшийся с Зоной в единое целое, ставший ее послушным безумным винтиком и утративший остатки того, чем он отличается от животного. Сцена варварства и вандализма подкинула дров в уже потухший было костер сомнений при выборе Егором дальнейшего пути. Не прельщало его превратиться в подобие безнравственного куска радиоактивного мяса в человеческом обличии. Хотя, каким-то шестым чувством он знал, что в глубине души таилось другое «я», другой Егор, для которого Зона, или даже что-то более значимое, являлись смыслом жизни, тем, ради чего он жил и чему служил, отдавая все до последнего дыхания. Именно эта часть сознания и помогала Лысенко выжить, бороться со злом и со всем, что хотело уничтожить окружающий его мир.

Нельзя сказать, что торговец сильно радовался возвращению сталкеров живыми и невредимыми, но и расстроенным он тоже не выглядел.

– Уже?! Добро. Там Сучок баньку истопил – можете помыться, а то как бомжи, ей-богу. Старый, жду тебя в конторе! – барыга взял два чистых стакана и ушел в сторону своей берлоги.

Пока Егор брился и соскребал с себя многодневную грязь Зоны под тоненькой струйкой еле теплой вонючей артезианской воды в убогом и грязном душе бара, гордо названным торговцем «банькой», его напарник все это время шептался с торговцем в апартаментах хозяина заведения. Затем Сучок позвал к ним сияющего, как новенький рубль, Егора и следом принес большущий поднос, уставленный всякими деликатесами.

Бар пустовал, поэтому Гектар отправил отдыхать дежурившего вместе с ним всю ночь помощника, достал из-под кровати бутылку настоящего армянского коньяка советского разлива из найденного сталкерами в подвале дома одной деревушки целого ящика, и троица набросилась на еду, смакуя янтарную жидкость тридцатилетней выдержки.

– Я договорился с Михалычем насчет документов для тебя, – запихивая в рот веточку петрушки, прогундосил Старый.

– Завтра с утра Хромой сфоткает тебя, и я скину все данные одному человечку за Рубежом, – пояснил Гектар. – Сделают тебе белорусский паспорт и водительское удостоверение…

– А русский нельзя? – перебил Егор.

– Фальшивый – легко, но на таможне могут доглядеть. А это будет настоящая паспортина – можешь ехать куда угодно!

– Да ладно, я просто так спросил. Мне, в принципе, без разницы.

– Деньжата будут через три дня, вместе с ксивой, – продолжал Старый. – Я выведу тебя за колючку на окраине Пятихаток, ну и аривидерчи, как говорится…

– Может, останешься? – прогудел торгаш с набитым ртом.

Лысенко минуту жевал молча, затем поднял стакан, словно хотел произнести тост:

– Мать надо повидать – помочь деньгами, да и должок у меня дома есть.

– Чудак-человек! Деньги и отсюда можно послать, а если кого за яйца взять надо, то всегда пожалуйста – плати бабки, и нужные люди сделают что угодно и где угодно! – хвастался захмелевший барыга.

– Я же говорю – мать хочу увидеть! – Егор с укоризной взглянул на Гектара.

Тот заткнулся, отвел глаза и через время переключился на Старого:

– У меня для тебя попутно с проводами товарища плевое дельце есть! Так – прогулка по зеленой лужайке…

– Знаю я твои прогулки! – отмахнулся сталкер. – Прошлый раз чуть вояки к стенке не поставили, позапрошлый – мимикримы с карликами едва к себе в меню не записали. И вообще, я в отпуске! Нужно не только напарника проводить, но и девок на большой земле пощупать, мороженого поесть по-человечески, а не как у тебя – брикет стоит, словно «жигуленок» с прицепом.

– Побойся бога, Старый! Я ж с товара полпроцента имею!

– Ладно тебе, жучара, плакать! Знаем мы ваши полтысячи процентов! Это твои дела, и мне на них плевать с высокой колокольни. Я сейчас о другом. Сказано тебе – я в отпуске!

– Пойду, вздремну, – вклинился Егор и встал из-за стола.

– Я тебя догоню! – отозвался напарник и, нагнувшись к торгашу, спросил: – Чё, ты говоришь, за дельце там?..

Лысенко улыбнулся, покачал головой и отправился на боковую.

Минут через двадцать в комнату ввалился хорошо поддатый товарищ, видно, коньячок шлифанули «беленькой». Егор еще не спал – нахлынули воспоминания о доме.

– У меня плохие новости! – с порога выдал Старый.

– У Гектара закончилась водка? – попытался пошутить Любимчик.

Напарник пропустил колкость мимо ушей, вздохнул и с траурным видом уселся на кровать.

– Есть тут один отморозок по имени Федя Черепаха – наемный киллер. Только что мне на комп пришло сообщение от Сокола. Так вот, Черепаха заходил к ученым за водой и продовольствием и, между прочим, выспрашивал про нас с тобой. Обычно, если Черепаха о ком-то наводит справки, то этого человека считают покойником… Тем более, нам известно, что Черный бежал в Туманск через «Спутник». Вот такая мозаика складывается не в нашу пользу…

– А может, его выследить и…

– Уже были такие – царство им небесное!

– Спасибо, друг, ты всегда можешь поддержать и обнадежить! – Егор сел на кровати, подтянул колени к подбородку и задумался.

– Зря смеешься! Это враг посерьезней десяти Черных и Сивоконей вместе взятых! – взволнованный Старый трезвел на глазах. Было видно, что он пытается найти выход из сложившейся ситуации, но пока безуспешно.

– Хорошо. Давай для начала расскажи все, что знаешь об этом панцероносце, может удастся вместе разгрести новое всплывшее дерьмо, – посерьезнел Егор и, усевшись по-турецки, стал слушать о появившейся на пути новой проблеме.

– Сведения довольно скудные. В Зоне с ним никто никогда нос к носу не встречался. Он скрытен – всегда работает один и передвигается в основном по ночам. Иногда заходит к торговцам за едой и боеприпасами. Ствол ему сделали под заказ за Рубежом. СВУ с необычным прицелом и длиннющим набалдашником для бесшумной и беспламенной стрельбы. Вспомогательное оружие – «МР-5», тоже с глушителем. На поясе всегда то ли сабля, то ли самурайский меч. Вдобавок ко всему, весь обвешивается электроникой, как новогодняя елка…

– А известны случаи, как он убивал и где? – вмешался Егор.

– Гм… Как? Да так: идет человек – бац, и нет головы! А один раз рассказывали… Переметнулся наемник – Лёня Чайковский к анархистам…

– Это что, фамилия такая?

– Нет, на скрипке он когда-то играл в симфоническом оркестре, в Европу на гастроли ездил… Так вот, свалил он от Черного в «Анархию», и Федя его грохнул ночью, через окно, прямо в штабе фрименов.

– А почему его не уберут, когда он заходит за едой?

– Это же Зона! Его никто не ловил на месте преступления – значит, обвинить не в чем. А в спину стреляют открыто только уголовники, да он к ним и не ходит. Наоборот, один раз на Могильнике нашли девять человек из банды Мурзы с отрубленными головами…

– …А особенности в его поведении какие-нибудь есть? – внезапно перебил напарника Егор.

– Не знаю даже, что и сказать… Да, чуть не забыл! Есть у него одно пристрастие – очень Феденька сгущенку любит. За раз, говорят, три банки выдувает! Как она в него только лезет?

– Так же, как в тебя шпроты! Ты сразу можешь смолотить четыре жестянки – и ничего…

– Ну, так то ж шпроты!

– Ага! Конечно, это все сразу меняет…

– Иди ты! Ну, люблю я их, и что?

– А он сгуху любит – почти та же ситуация, но с другого боку!

– Ладно, проехали, наверное, не столь важно это все. Чё делать-то будем?

– Снимать ружье и какать в дуло!

Старый сразу не понял шутки и уставился с недоуменным видом на товарища.

– Тьфу ты! Балаболка… – наконец врубился сталкер, и друзья заразительно рассмеялись.

Бармен заглянул в комнату и обалдел:

– Я думал, тут завещания строчатся мелким почерком, а они ржут как кони! Ну, вы ваще, парни, белены, что ли, объелись?! Хотя, если учесть, что вы за четыре дня всю Зону на уши поставили, то от вас можно ожидать чего угодно, – он хотел уже было закрыть дверь, но Егор остановил его вопросом:

– У вас случайно не найдется парочки каких-нибудь маскхалатов, клубка серых шерстяных ниток и с пяток старых ненужных камуфляжей?

Старый уже привык к таким выходкам друга, а у торгаша на лице читалось одно выражение – у парня съехала крыша, и это серьезно.

– Маскхалаты есть, а остальное… Спроси у Сучка – он весь хлам к себе тащит! – бармен еще некоторое время «сверлил» Егора хмельными глазками, затем медленно закрыл дверь, и его тапочки зашаркали по полу, удаляясь к обеденному залу.

– Я вижу, ты уже что-то придумал? – нарушил молчание Старый.

– У нас только один выход! Первыми обнаружить Черепаху и грохнуть!

– А зачем тебе тряпье?

– Будем делать костюмы снайперов.

– У тебя же «хамелеон».

– Это когда лежишь и не двигаешься, а если придется ползти, то для настоящего профи я буду как сосиска на белой тарелке.

– Тебе видней! – впервые без споров согласился с напарником ветеран. – Я схожу за халатами и тряпками. Блин, придется Лёху будить.

Старый вернулся через полчаса. Свалив эксклюзивный товар на кровать, извиняющимся тоном произнес:

– Никто из наших вязанием не увлекается, поэтому вместо шерстяных ниток принес шпагат.

– Так! – оглядывая рабочий материал, Егор поскреб макушку и погнал напарника в новый поход:

– Нужен мой «Винторез», пластиковая бутылка с водой, длинный гибкий шланг толщиной с сигарету, презервативы, старое негодное оружие с оптикой, пару литров машинного масла, термопакет для курицы-гриль, ножницы и ведро воды.

Старый вздохнул, усмехнулся и безропотно отправился выполнять поручение.

Весь вечер и большую часть ночи друзья занимались рукоделием. К концу мероприятия напарники уже почти с полной уверенностью могли сказать, что являются единственными в баре, кто сможет теперь вязать носки. Старый даже пошутил насчет ближайшего заказа у Гектара – завести в Зону клубки пряжи и открыть новый успешный бизнес.

Маскхалаты преобразились в лохматых чудовищ, один комплект камуфляжа стал бравым сталкером с надутым презервативом вместо головы, оружие было тщательно обмотано лоскутками из второго комплекта старой армейской одежды.

– Хватит, давай спать! Завтра важный день, от которого зависит наша никчемная жизнь, – зевнул Егор, любуясь чучелом, которое Старый окрестил Пупсиком.

– Да… Завтра открываю кружок по интересам – кройки и шитья… – голос напарника постепенно затихал, вскоре сталкер завалился набок с ножницами в руках и моментально уснул. Едва голова коснулась подушки, пространство комнаты заполнил добротный размеренный храп.

Егор сгреб с тумбочки сигареты и вышел в зал. Страшно хотелось пить. За стойкой, в обнимку с литровыми банками пива, сидели давешние «ряженые» из «Пепла», сопровождавшие псевдопленников. Торговец с озабоченным лицом что-то писал в толстом гроссбухе, временами грызя колпачок дешевой китайской ручки.

– Чего это вам не спится? – обратился Лысенко к троице бойцов.

Пепловцы угрюмо покосились на сталкера и продолжили сидеть молча, опустошая алюминиевую тару известной питерской пивоваренной компании.

– Хе-хе-хе! Так они горе свое топят во хмелю! – ехидно скалясь, заметил Гектар и закрыл тетрадь. – Их Шелестов сегодня поимел во все дыры, а Ященко вообще теперь пожизненный дежурный по кухне!

– Разве такое дело пивом обмывают? – улыбнулся Егор.

– А им сейчас и этого нельзя, во избежание новых случаев домогательства со стороны усатого начальства! – снова захихикал барыга, заговорщицки подмигивая полуночным клиентам.

– Да пошли вы все на фиг! – вспылил Ященко, сплющив банку, словно спичечный коробок. – Еще одно хи-хи, и вместо этой жестянки будет чья-то голова!

Налитые кровью глаза уставились в переносицу торговца, и Лысенко на мгновение показалось, что из ноздрей пепловца вырвалась струйка пара.

– Не кипятись ты – я ж шутя! – примирительно выставил ладони вперед бармен. – С кем не бывает? Полковник забудет все через недельку, и ты снова вернешься к своим бойцам. Может, еще пивка? – пошел на попятную хозяин заведения, протянув руку к холодильнику.

– Дайте мне минералки, – Егор облокотился на стойку и закурил.

– Мы уже уходим! – буркнул Ященко, и троица гуськом потянулась к выходу.

– Держи! – торгаш поставил перед сталкером ледяную бутылку воды и вытер испарину со лба. – Нервный нынче клиент пошел. Наверное, пора мне на пенсию или хотя бы молочко за вредность получать. Задолбала уже эта Зона! Вертишься, как пчела, а толку – кот наплакал…

– Спокойной ночи, – Лысенко потушил окурок и побрел спать.

– И тебе не хворать! – бросил ему вслед Гектар.

Остаток ночи, утро и почти половину дня напарники безмятежно продавливали сетки кроватей. Первым проснулся Старый – от укола впившихся в спину ножниц, забытых на кровати. Разбудив товарища, он убежал к хозяину заведения послушать сплетни и заказать чего-нибудь поесть.

Завтракали уже перед обедом. В бар толпами валили сталкеры с рюкзаками, набитыми хабаром. Трофеи, добытые при зачистке Пустыря, потихоньку сносились торговцу. Озабоченное лицо Михалыча плохо скрывало внутреннее ликование. Сейфы и кладовка ломились от артефактов и оружия. Водка уходила ящиками. Возбужденные победой сталкеры наперебой рассказывали о самых ярких, по их мнению, событиях прошедших суток. Никому не было дела до двух человек, приговоренных к смерти.

– Старый, как ты думаешь, где сейчас Черепаха засел? – отодвинув пустую тарелку, спросил неожиданно Егор.

– А бес его знает! Я думаю, где-нибудь со стороны Могильника караулит.

– Но он ведь не знает, что мы собираемся к Рубежу!

– Возможно, у него есть информатор, или…

– Где-нибудь возле бара стоит хитрый приборчик, улавливающий все КПК и передающий информацию на комп хозяина, – продолжил за напарника Лысенко. – Скажи, как можно послать сообщение нашему убивцу, чтобы он его наверняка прочитал? – в глазах Егора вспыхнул огонек азарта.

– Ну, разве только выложить в новостях по сети, а больше…

– Доставай коммуникатор, пиши!

– Ты что, хочешь дать ему ложное направление нашего маршрута?

– Нет, я хочу вызвать его на дуэль! – на полном серьезе ответил Любимчик.

– Больной… Покойник! – смиренно поставил диагноз сталкер, доставая компьютер.

– Пиши! – воскликнул Егор. – «На выходе из завода в сторону Армейских баз проводятся соревнования по стрельбе с участием живых мишеней. Приз – ящик сгущенки! Получить у Гектара в конце поединка. Все оплачено! Старый». Время отправления поставь – семь часов утра.

– Ты предлагаешь мне оплатить награду за мою же смерть? – возмутился сталкер.

– Заплати из моей доли, – успокоил друга Егор.

– По-моему, я обещал убежать от тебя на сто километров. Так вот, придется удвоить расстояние! – сокрушался Старый, нажимая кнопки коммуникатора.

– Слушай сюда, – Лысенко нагнулся поближе к напарнику, будто их разговор могли услышать посторонние. – Сегодня вечером я залягу где-нибудь возле автобуса, а ты в восемь утра привязываешь мой КПК к затылку Пупсика и тянешь его веревкой, пропущенной вокруг дерева. Когда он выстрелит, я вычислю его лежку, и можно будет спокойно есть сгущенку.

– А если он вычислит тебя раньше?

– Я думаю, соберется толпа зевак, обещай им денег – пусть затопчут его количеством. Хоть ты останешься в живых. Другого пути нет!

До самого вечера приговоренные снаряжали Пупса на дело. Привязали его вместе со сломанной СВД к палкам, скрепленным крест-накрест, одели в маскхалат и поставили в угол отдыхать. Затем взялись за Егора. На стекло защитного шлема наклеили термозащитную пленку с узкой прорезью для глаз. На спине под маскхалатом закрепили бутылку с водой и провели от нее шланг под шлем, чтобы будущая жертва могла перед смертью напиться, ведь неизвестно, сколько ей придется лежать в засаде.

К сумеркам все было готово. Друзья еще раз обговорили действия каждого в различных ситуациях и стали собираться.

В баре было не протолкнуться. Народу собралось, как маринованных огурцов в бочке. Возле стихийного тотализатора кипели страсти. Заработать лишних денег хотел каждый. При появлении смертников воцарилось безмолвие. «Крестный» ход напарников с Пупсом проводили взглядами и едва не запели псалмы. Все уже были в курсе взаимоотношений странной парочки с Черепахой. Как только друзья вышли в коридор, зал взорвался новым ажиотажем. Не хватало только криков «Браво!» и «Бис!». Старый многозначительно кивнул за спину и покрутил пальцем у виска, а Егор понял, что ему досталась роль святого апостола, и хмыкнул, но где-то глубоко в груди неприятно екало холодное чувство опасности.

На блокпосту «Пепла» Старый предупредил командира о том, что он без КПК, скоро вернется назад, и не хочет, чтобы его случайно приняли за заплутавшего зомби. Солнце наполовину скрылось за горизонтом. По земле поползли длинные тени от деревьев и ржавого автобуса, стоящего поперек дороги.

Сталкеры расположились на отдых у обочины, и Лысенко спросил товарища, осматривая окружающую местность:

– Где бы ты засел на месте Федьки?

Тот долго изучал унылый пейзаж и, наконец, озвучил результат наблюдений:

– Если он выйдет из лесочка, то самое лучшее место – это пригорок между аномалиями и автобусом. Оттуда хорошо просматривается угол блокпоста и выход со стороны бара.

– Я тоже так думаю. Через дорогу он не пойдет, значит, самая выгодная позиция – на пригорке. Мне лучше всего залечь у тополя возле автобуса.

На том и порешили. Егор подошел к дереву, присел, снял с плеча ВСС, приник к оптике, поводил стволом, намечая сектор стрельбы, затем удовлетворенно кивнул и лег на живот. Поерзав немного, как поросенок, чешущий о землю брюхо, сказал:

– Давай!

Старый открыл флягу с машинным маслом и принялся поливать вокруг напарника, чтобы перебить запах человека на случай появления четвероногих хищников. Жирные пятна и маскхалат Егора были аккуратно присыпаны пылью и сухими листьями. Отойдя на несколько метров, сталкер оценил работу. Небольшой бугорок возле дерева никоим образом не бросался в глаза даже знающему о засаде Старому. Проверили рации, взятые напрокат у бармена, и Лысенко попросил товарища:

– На моей койке, под подушкой, лежит листок с адресом матери. Если останешься жив, пошли ей хоть немного деньжат. Обещаешь?

– Я-то обещаю, но ты брось мне это упадническое настроение! – рявкнул в рацию сталкер. – Все будет хорошо! Ты – Любимчик, и Зона обязательно тебе поможет!

Ветеран отошел к ближайшему тополю и стал разматывать веревку для транспортировки Пупсика. В нагрудном кармане хрюкнул передатчик, и голос напарника прошипел:

– Старый, я тут обдумал наш план и решил. Ты, наверное, отправь сообщение, когда закончишь все приготовления, а то Федька может не появиться днем – будет ждать следующей ночи. Ему спешить некуда, так что… В общем, отбой связи!

– Хорошо. Как скажешь! – ответил сталкер и, привязав веревку к кресту Пупса, отослал сообщение в сеть.

Устраиваясь поудобнее за обломками деревянных ящиков у стены крайнего цеха завода, Старый слышал, как пепловцы, не успевшие с блокпоста в бар, делали свои ставки. Весть о том, что Черепаха открыл сезон охоты на двух сталкеров, разнеслась сарафанным радио на всю Зону. Преимущественно ставили на Федю. Да и не мудрено – репутация удачливого киллера являлась весомым аргументом в его пользу.

У ветерана защемило сердце. Пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки. «Сука! Если завалим этого урода, найду Черного и собственноручно сверну ему шею!» – поклялся себе Старый и зло сплюнул. А еще пожалел, что лично не поставил на себя круглую сумму, поэтому, надеясь, что успевает, отправил об этом сообщение Гектару.

Незаметно наступила ночь. Луна, очевидно, взяла сегодня отгул, только косматые тучи толпами резвились на черном небе, играя со звездами в кошки-мышки. Где-то далеко, в районе Армейских баз, несколько автоматчиков старательно поливали свинцом стадо кабанов. Визг мутантов и эхо выстрелов сопровождал протяжный вой псевдоволка с южной стороны завода. Зона жила привычной жизнью, продолжая даже в темноте сеять смерть.

Уже без малого два часа Егор лежал неподвижно, сжимая зубами трубку для подачи воды. С непривычки ныло все тело, затекли мышцы, чесались колено и шея.

– Терпи, казак – а то мамой будешь! – мысленно приказал он себе и хмыкнул.

В наушнике щелкнуло, и тихий голос Старого прошептал:

– Пупс вышел на тропу войны…

– Понял! – одними губами ответил Лысенко.

Прошел еще час. Егору хотелось вскочить и пуститься в безумную пляску. Бегающие мурашки щекотали и покалывали всю поверхность кожи, требуя немедленного чесания. «Еще немного, и я сойду с ума», – подумал Лысенко и вздрогнул от неожиданности, когда в наушниках пикнуло, а на дисплее шлема появились красные цифры. Пятьдесят метров – показал датчик расстояние до цели, затем стал очень медленно отсчитывать назад.

Примерно на краю лесочка объект остановился. Минут двадцать моргала цифра «39». «Мутант или Феденька?» – сверлила мозг надоедливая мысль. «Ну же, давай! Иди на пригорок!» – умолял Егор светящийся индикатор.

Наконец, цель тронулась – метр в минуту, киллер стал приближаться. В том, что это Черепаха, сталкер уже не сомневался. Онемевшее ниже пояса тело напряглось. Вдруг в шею больно кольнуло, заставив вздрогнуть и едва не закричать от неожиданности. По организму растеклось успокаивающее нервы тепло. «Спасибо тебе, костюмчик!» – мысленно поблагодарил встроенную в «Хищник» аптечку Егор и медленно передвинул кисть, чтобы включить ПНВ. Когда цифры застыли на отметке «21», он выждал минуту и нажал кнопку «ночника». В глаза ударила яркая синева полоски на не заклеенной части шлема. Быстро сориентировавшись на местности, Любимчик нашел глазами приметную возвышенность и медленно потянул на себя «Винторез».

На первый взгляд, на пригорке ничего не изменилось. Та же маленькая травка, та же округлая форма, разве что…

«Вот оно! Это ствол! – решил Лысенко, разглядывая очертания какого-то сучка на вершине. – Днем там ничего не было», – подумал он и шепнул в переговорное устройство:

– Дай Пупсу погулять! Застоялся жеребец…

Предполагаемый ствол тут же колыхнулся вправо, над ним медленно выросло подобие громадной шляпки гриба. Мгновение, и раздался звук, похожий на хлопок в ладоши. В ушах заревел голос Старого:

– Пупсика замочили! Егор, он здесь!

Парень хладнокровно навел перекрестье на основание шляпки и нажал на спуск.

– Дух-дух-дух! – пропел «Винторез».

Сразу же, чуть правее Лысенко разрядил остаток магазина.

– Егор, не молчи! Говори – что там?! – надрывался в рацию Старый.

– Тихо! Кажется, готов! Не высовывайся – я проверю, – скомандовал покрывшийся холодным потом новичок и сорвал наклейку с лицевого забрала.

Дернувшись всем телом с намерением резко вскочить, Лысенко качнулся. Затекшие ноги, несмотря на действие стимулятора, отказались подчиняться. Егор еле успел обхватить ствол дерева, чтобы не упасть. Миллионы иголок пронзили мышцы икр. «Если я ошибся, то мне конец! Лучшей мишени, чем придурок, обнявший тополь на обочине дороги, и придумать нельзя», – тоскливо подумал он, медленно поворачивая голову к пригорку и ожидая выстрела в лицо.

Секунды растягивались, словно пузырь жевательной резинки, перерастая в минуты тягостного, страшного ожидания. Ехидный чертик в голове удивленно воскликнул:

– Старик, да ты и правда Любимчик! В штаны случайно не наделал со страху?

– Пошел ты! – вслух ругнулся Егор и, превозмогая утихающую боль, попеременно затряс ногами.

Непривычную для Зоны гробовую тишину нарушили армейские ботинки сорок третьего размера, топающие по дороге. Старый бегом приближался к месту ритуального танца напарника.

– Егор, что с тобой?! Ты ранен?! Где болит?! Не молчи! – сталкер тряхнул товарища и начал ощупывать с головы до ног.

Тот отстранился и, шатаясь, побрел к заветному пригорку. По мере приближения вырисовывались очертания человека, уткнувшегося лицом в землю. Капюшон и правый бок примерно такого же маскхалата, как и у Егора, пропитались темно-бордовой жидкостью. Рядом лежала обмотанная лоскутами ткани СВУ с толстым длинным глушителем.

Подошел Старый, включил фонарик и перевернул ногой труп. Развороченная девятимиллиметровыми пулями голова неестественно накренилась вбок. Выпавший из глазницы кровавый глаз свисал на нитке нерва и, казалось, пытался заглянуть в рваную дыру на щеке, образованную прошедшей навылет бронебойной шалуньей.

– Это он! Ты сделал его!

– Мы сделали его! – поправил напарника Егор и, подхватив снайперскую винтовку Черепахи, пошел за сгущенкой.

Старый качественно досмотрел мертвеца, уж в этом деле ему равных не было, и, вертя в руке расписанную витиеватой гравировкой кавалерийскую шашку, догнал товарища на входе в бар. Когда они показались в зале, снова наступило затишье. Казалось, что даже мухи под потолком перестали жужжать. Несколько десятков пар глаз принялись буравить вошедших. Лысенко поднял над головой трофейное оружие и потряс им, подкрепив победный жест торжественной улыбкой.

Толпа заревела. Кто-то откровенно крыл многоэтажным матом злодейку фортуну, но большинство радостно приветствовало победителей смертельного поединка. На стене возле стойки висел кусок фанеры, на котором сталкеры делали ставки. Соотношение было – один к тридцати в пользу Черепахи.

– Я поставил на вас! – расцвел Сучок, улыбаясь на все оставшиеся в наличии желтые зубы.

– Эх, надо было больше на себя ставить… – наигранно проворчал Старый.

– Где наш ящик сгущенки?! – прокричал Егор на весь бар.

– У тебя задница слипнется! – донеслось из толпы, и забегаловка утонула в дружном хохоте.

– Всем водки за наше здоровье, а мне шпроты и коньяк с лимоном! – настала очередь куражиться ветерану. – Егор, а ты что любишь? Давай как следует отметим нашу победу!

– У меня дома сейчас созревает ранний виноград. Большие черные грозди с крупными сочными ягодами… – Лысенко сразу погрустнел и сглотнул подступивший к горлу комок.

– Лёха, виноград есть? – Старый поймал за рукав Сучка, шествовавшего в зал с подносом, уставленным «заряженными» стопариками.

– Нету! Есть персики, – предложил помощник бармена.

Сталкер с надеждой посмотрел на друга.

– Ну, если с белым вином, – почесал затылок Егор и достал сигарету.

– Ща изобразим! – заверил Сучок, растворяясь между столиками.

Тут к ним подошел подвыпивший пепловец и, не отрывая глаз от винтовки Черепахи, принялся слезно канючить:

– Слушай, Любимчик, продай ствол! Любые деньги дам! Зачем она тебе за Рубежом? Старый, скажи ему!

Тот развел руками – мол, не я здесь решаю.

– Завтра к обеду подходи – потолкуем, – быстро сдался Лысенко. Довольный боец направился к своему столику.

– Ты слышал, тебя уже не только я окрестил! – Старый толкнул плечом напарника.

– Ага, только я не пойму, почему Любимчик? Откуда они…

– Все говорят, что ты любимчик Зоны!

– Бред это все… – отмахнулся Егор, не столько на слова напарника, сколько на повторившуюся мимолетную мысль в голове. Опять отчего-то показалось, что кто-то раньше уже называл его так, что эта кличка ему очень знакома.

– Не скажи… Зона тебе помогает – это факт!

– Ну ты – философ! Вот сейчас сгухи поедим от души, а потом пойдем спать. Много…

– А персики?! Ты чего? Давай загудим, чтоб душа, как баян – сначала развернулась, затем… Э-э-э-х! Хочу праздника! Море водки!

– И чтоб мордой в салат? – усмехнулся Лысенко.

– Да насрать! Можно и мордой! Лёха, паразит, где мои шпроты?! Официант, твою мать! Столик с белой скатертью! Старый сегодня гуляет!

Егор смотрел на друга и удивленно качал головой. Таким радостным он еще его не видел. Что нужно человеку для счастья? Перечислять можно до бесконечности. Все зависит от характера, воспитания, круга общения, а главное – от обстоятельств. Попал «обезьян разумный» в беду – не просит он у своего бога богатства или хороший спиннинг для рыбалки. Нет, все это ему не надо! Жизнь – вот то, что всегда выходит на первый план! Даже в тех случаях, когда в жертву приносится чья-то душа, опять же – во имя чьей-то жизни. Бывают, конечно, исключения, когда затуманенный болезнью, наркотиками или «зеленым змием» разум нарушает закономерность. Для таких случаев общество придумало всевозможные законы и карающие системы, чтобы как-то уберечь единственное святое, что есть у человека. Скептики, конечно, могут возразить. Мол, как же: судебные ошибки, убийство по неосторожности, эвтаназия, суицид? На это есть только один ответ – злодейка-судьба! Выпало так при раздаче обстоятельств – и все тут! Но подо что подогнать желание людей оставаться в Зоне, для Егора оставалось непонятным. Верная, и часто нелепая смерть – единственное, что ждало бродяг, которые сейчас собрались в убогом подвале и наслаждались моментом, упоенные важной, по их мнению, победой над врагом. Но ведь враги, по сути, те же люди. Такие же смертные, как и они…

Поток философской размазни прервал Сучок:

– Все, как в лучших домах Ландо́на и Парижа́! Михалыч сказал – за счет заведения! Кушайте на здоровье!

Старый уставился на сомнительного вида бутылку коньяка, затем перевел недоуменный взгляд на халдея. Облезлая этикетка и покореженная пробка портили всю прелесть пейзажа.

– Это что – коньяк? Лёха, ты издеваешься?!

– Прежде чем бочку катить – сначала попробуй! Главное внутри! – Сучок заговорщицки подмигнул и исчез в подсобке.

Сталкер раскупорил «Совиньон». В граненый стакан потекла чуть зеленоватая жидкость. Затем в такую же тару до краев налил коньяк.

– За нас! За удачу! – отсалютовал ветеран и надежно спрятал в желудке армянский продукт. – Ах, хорош, зараза! Не обманул Сучок!

После этого попойка длилась недолго. Минут через сорок Егор на руках отнес напарника в комнату. Вялые безвкусные персики затеяли в желудке настоящий бунт. Послушав немного протяжный храп товарища и нестройные фуги собственной утробы, Лысенко в сердцах ругнулся и направился спать на крышу соседнего с баром цеха, как делали некоторые сталкеры, когда в заведении Гектара не было свободных коек.

Железная пожарная лестница жалобно скрипела проржавевшими деталями. Вдобавок, по мере восхождения, ее начало лихорадочно расшатывать. «Хоть бы не оторвалась, мерзавка, а то жахнусь навзничь с трехметровой высоты и сломаю себе хребет. Обидно будет так нелепо кончить, перед этим неоднократно уйдя из-под носа у “костлявой”…» – подумалось сталкеру.

Все обошлось. Егор спрыгнул на крышу и стал устраиваться в уголке на один из лежащих там матрацев. Некогда полосатый хранитель ваты радушно принял посетителя, пустив сок из середины своего прямоугольного тела. Видно, еще не успел высохнуть после недавнего дождя. Этот нюанс не смутил Любимчика, так как для владельца «Хищника» вода не являлась угрозой.

Свежий воздух подействовал благотворно. Желудок смирился со своей участью и лишь иногда немного ворчал и буркал. Сон потихоньку стал заползать в сознание, наливая тяжестью уставшие веки.

Вдруг со стороны Могильника забухал дробовик. Ему в унисон швейными машинками застрекотало несколько АК. Тут же, будто укушенная осой в причинное место, в расположении «Пепла» завыла сирена.

Десятка два пар кованых ботинок пробежало в направлении стрельбы, унося с собой остатки сна.

– Вот гадство! – выругался Лысенко, доставая сигареты.

Зажигалка чиркнула два раза – безрезультатно. На третий раз послышался характерный хруст, и колесико перестало вращаться. Егор, с размаху, запустил сломавшийся продукт китайского ширпотреба в темноту и раздавил сигарету в кулаке.

– Любимчик Зоны, любимчик Зоны, – передразнил он слова Старого. – Эта долбаная Зона даже выспаться как следует не дает! Ну, я тебе сейчас устрою!

Не обращая внимания на хлипкость лестницы, Егор быстро спустился вниз и направился в бар, с намерением окатить напарника холодной водой, если тот хотя бы раз всхрапнет.

Народ продолжал пировать. Кое-где уже освободились места за столиками, но тише от этого не стало. Как известно, чем больше человек выпьет спиртного, тем громче становится его речь.

За стойкой шел горячий спор на повышенных тонах. Невысокого роста коренастый сталкер доказывал Гектару, что тот значительно завысил размер его долга в кредитной книге. Перепалка уже достигла той стадии, когда оппоненты начали брызгать слюной. Рука торговца лежала под прилавком, готовая в любой момент предъявить в качестве веского аргумента дежурный УЗИ.

Любимчик спокойно подошел к стойке и уселся на высокий стул возле разгневанной парочки. Те замолкли и уставились на него, всем своим видом давая понять, что присутствие постороннего вовсе не обязательно.

– Тебя как зовут? – обратился к сталкеру Егор.

– Ты что, не видишь – мы разговариваем?! – рявкнул барыга.

– Вермутом кличут! – коротышка никак не мог понять, на чью сторону хочет встать новый фигурант перепалки.

– Из-за какой суммы спор? – добродушно, будто спрашивал о здоровье, поинтересовался у бармена Лысенко.

– Полторы тыщи! – чуть снизив тон, проворчал Михалыч.

– Угу, – Любимчик приобнял не ожидающего подобного обращения сталкера и по-дружески похлопал его по плечу. – Слушай, друг! Если бы там полторы жизни было, я бы тогда задумался, а так… Не вижу толку от спора. Я вот сейчас дам тебе координаты одного тайника, где товару – штук на десять. Это недалеко, засветло обернешься. Ты только не скандаль – ладно? Ты же не хочешь, чтобы он испытал скорострельность израильской игрушки на твоей черепушке?

Мозг сталкера долго переваривал информацию, но лед, наконец, тронулся:

– Откуда мне знать, что это не подстава? Может, там ничего нет, а я, как лох, проваландаюсь день впустую? Гарантии какие?

– Мое слово! Если недостаточно, могу организовать поручителя.

Вермут немного помялся для виду и согласился. Егор поставил метку на карте старенького коммуникатора, вытащенного коротышкой из-за пазухи, и собрался было уходить.

– Что ты хочешь за это? – остановил его Вермут.

Парень сначала хотел ответить, что ему ничего не надо, потом, улыбнувшись, сказал:

– Купи мне зажигалку – моя сломалась, а прикуривать нечем.

Сталкер нырнул в карман.

– Держи! Я не курю – так, ношу на всякий случай. У зомбака в рюкзаке когда-то нашел – вот и таскаю…

Безделушка, сделанная в виде пузатого чертика с торчащим членом, заставила Сергея забыть о своем намерении облить напарника водой. Он нажал представителю нечистой силы на детородный орган, и у того изо рта вырвался шипящий сноп пламени.

– Спасибо, прикольная вещица! Удачи тебе!

– Зона поможет!

– Ну-ну… – ухмыльнулся Лысенко и под благодарным взглядом уставшего спорить Гектара со спокойной совестью побрел спать.

Старый уже не просто храпел – нет, у него в горле работал трактор без глушителя. Егор пнул свисающие ноги напарника – обороты двигателя немного снизились. Собравшись было снять костюм, он передумал и, расположившись на койке, загерметизировал шлем. Слава богу, в меню нашлась опция отключения наушников, потому что, даже при минимальной громкости звука спать было невозможно. Не успел Любимчик как следует угнездиться на свалявшемся матраце, как безмятежный сон поглотил его с головой. Правда, длилось это недолго.

Он снова был другим. Егором, но другим, который не боялся ничего. Нет, он не был придурком, бросающимся под пули с криками «ура», но и не шугался от каждой стычки с неизвестным явлением, не тошнило его над каждым встреченным трупом.

Он уверенно топал сквозь Чащобу, именно так назывался аномальный лес, образовавшийся после Судного дня. Бежать не бежал, хотя очень торопился, возвращаясь к Энску после стычки с головорезами Харда. Он убил всех четверых, особенно долго провозившись с последним – неглупый парнишка попался, умел ножичком работать. И вот после этой схватки Егор понял, что не успеет к Шелестову с важной весточкой о нападении на город под куполом. Взвесив все шансы, он решил, что будет полезней при защите Энска. Но попытку предупредить командира «Альфы» он все же предпринял: на корявое бревно насадил голову карателя с запиской в зубах и столкнул его на середину реки, предав течению – вдруг кто нормальный обнаружит да передаст адресату.

Глава 8

Дембельский аккорд

Часов в десять сталкеров разбудил бармен с подносом еды и бутылкой коньяка.

– Вставайте, лежебоки – доктор пришел, лекарство принес!

– Михалыч, ты же знаешь – мы не похмеляемся! – накрывая голову подушкой, взмолился Старый.

– Мы по чуть-чуть! – подмигнул Егору торговец, устанавливая поднос на табуретку между кроватями. – Ты чего это в «сбруе» своей спал? – удивился барыга.

– Да так… Кое-кто здесь всю ночь пахал на тракторе, вот и пришлось шумоизоляцию устраивать.

– А-а-а! Так надо было этому «кое-кому» на голову шлем надеть, а не самому в скафандре париться!

Старый выглянул из-под подушки:

– Сам виноват! Надо было не кислятину эту виноградную пить, а помочь товарищу, так сказать, разделить все тяготы и невзгоды нашей нелегкой профессии. Спал бы как младенец.

– Проще было тебя добить – спалось бы еще лучше! Да, кстати! Можешь не переживать – я тебе вчера заочно отомстил за свой порушенный сон. Помнишь тот тайник в подвале на Армейских базах?

– Ну…

– Забудь! Я променял его координаты на миниатюрное скульптурное изображение тебя с функцией поджига сигарет, – Егор вытащил новую зажигалку и продемонстрировал ее работу напарнику.

Гектару чуть было не потребовались новые штаны. Он так смеялся, что запросто мог схватить приступ энуреза.

– Ну, ты и гад, Егор! Хрен с ним, с тайником, а вот о твоем приколе теперь узнает вся Зона. Правда, Михалыч? – Старый с упреком посмотрел на торговца.

– Да ты чё? Я ж могила! Ха-ха-ха… – держался за сердце тот.

– Я знаю, – тяжело вздохнул сталкер, – ты быстрее меня до могилы доведешь…

Лысенко снял костюм и застелил кровать.

Бармен принес еще один стульчик, уселся во главе стола, вынул из кармана жилетки новенький КПК и протянул Егору:

– Подарок от фирмы, за вчерашнее. Там уже все, что надо, закачано, включая новое имя, – улыбнулся толстяк.

Егор открыл нужный файл. В разделе «Владелец» значилось – «Любимчик». Сталкер вздернул плечами и сказал:

– Мне он уже вроде как бы и ни к чему…

– Ты еще в Зоне, а значит, все должно быть, как положено! – безапелляционно заметил бармен. – Да, кстати, там тебя Сеня-снайпер из «Пепла» дожидается. Говорит, что после обеда его группа уходит в рейд, а ему позарез нужно с тобой покалякать.

– А что за рейд, не знаешь?

– На лабораторию к «Спутнику» идут, Соколу помогать. «Легион» оклемался, выдавил наемников с Туманска, «Анархию» с окрестностей Энергопоста попер – за полдня гады управились! Так вот, Черный с остатками своих головорезов зачистил от зомби территорию завода и утром напал на бункер ученых. Очкарики запросили военных – те выслали две «вертушки», одна из которых вернулась назад с поломкой, а другая вместе с погонниками рухнула в болото, встретившись на подлете с управляемой ракетой. Тогда Сокол связался с Шелестовым, и тот пообещал помочь ботаникам за небольшое вознаграждение…

– Хватит вам языки чесать, а то у меня сейчас голова лопнет! – сел на кровати Старый.

– Понял! Щас изобразим! – Гектар ловко скрутил крышку, и в стаканах забулькало.

– И шоб нам всегда так було! – выдал Старый и опрокинул коньяк, словно грушевый сок.

Егор тоже выпил, не без удовольствия крякнул, закусил ломтиком лимона, достал сигарету и демонстративно прикурил эксклюзивной зажигалкой. Встретившись глазами с торговцем, он понял, что сдержаться тот не сможет.

Старый быстро просек настроение собутыльников и собрался предупредить их об опасности всякого рода насмешек, но было поздно. Жировые складки на брюхе бармена конвульсивно задергались, и из глотки полилось хриплое ржание, переходящее в новый приступ истеричного хохота. Его напарник беззвучно смеялся, закрыв руками лицо.

– Пошли вы… – сталкер схватил бутылку и приложился к горлышку.

– Э-э-э! Ты с ума сошел! Это ж коньяк! Все, мы больше не будем! Старый, зараза! – Гектар даже привстал от возмущения.

– Ну, вы тут куражьтесь, а я отойду ненадолго, – утирая выступившие слезы, поднялся Егор и направился в зал.

У стойки над полупустым стаканом сидел знакомый пепловец и нервно мял потухшую сигарету. Завидев Любимчика, Сеня облегченно вздохнул, бросил окурок в чай и поприветствовал того крепким рукопожатием.

– Значит, расклад такой, – с ходу начал сталкер. – Раз вы идете мочить наемников… Короче, приносишь КПК объявившего на меня охоту Черного – СВУ Черепахи и вся его электроника твоя! Других вариантов нет.

Хорошее настроение снайпера мгновенно улетучилось, лишь маленькая толика надежды в карих глазах не позволила ему совсем упасть духом перед предстоящим рейдом.

– А может, продашь все-таки?..

Любимчик молча покачал головой.

– Ну что ж, воля твоя. Ладно, мне пора. Надеюсь, еще встретимся, если Зона поможет…

– Бывай. Удачи тебе! – Егор пожал пепловцу руку и проводил взглядом спешащего на выход бойца в черном бронекостюме.

Что-то подсказывало ему, что не придется им больше свидеться, словно Зона уже пометила бедолагу невидимым крестиком. Давящее чувство вины противно легло неприятным осадком на сердце, словно он намеренно послал молодого сталкера на верную смерть. Лысенко тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и медленно побрел обратно. Срочно требовалось залить спиртным гадкое ощущение своей причастности к кровавой жатве, которую Зона устроила вокруг некогда служившей людям АЭС.

Захмелевшие собутыльники заговорщицки притихли при появлении Егора. Опустевшую тару из-под коньяка, стоявшую возле ножки кровати, сменила уже початая «литрушка» водки.

– Давай штрафную! – рявкнул бармен, наливая Любимчику до краев.

– Какую гадость вы тут без меня уже задумали? – осторожно, чтобы не расплескать, поднял тот стакан.

Старый хмыкнул, а барыга с невинным взглядом девственницы начал оправдываться:

– Да ты чё, мы так, о делах толковали! Я говорю, к концу недели должен прийти курьер, так что скоро получите расчет – и можно в путь, навстречу спокойной обеспеченной жизни. Старый как раз проводит тебя и заодно небольшое порученьице выполнит. Я вот что еще хотел у тебя спросить, – бармен заерзал на стуле. – Ты не хочешь костюмчик свой продать? Хорошую цену дам – скажем, штук…

– «Хищник» Володя заберет! – непривычно, по имени назвал напарника Егор. – Это уже давно обговорено и обсуждению не подлежит, – окончательно отшил торговца Любимчик и одним махом опорожнил стакан.

– Ну что ж, время еще есть – подумай! Ладно, мне пора! Потом Сучка за подносом кликнете, – толстяк допил содержимое своего граненого товарища, кряхтя, встал и, держась за поясницу правой рукой, медленно выкатился в коридор.

– Чё там с пепловцем? – жуя бутерброд с колбасой, прогундосил Старый.

– Я ему сказал, что винтовку получит в обмен на КПК Черного. Правда, жалею теперь. Мне кажется, будто этим я подписал бедняге смертный приговор…

– Да брось ты переживать из-за всякой ерунды! – напарник возмущенно взглянул на Егора. – Совестится он – гляньте на него… Правильно сделал! Правда, я сам хотел этой мрази наемной открутить кое-что между ног, но не побрезгую и помощью со стороны! Ты что, насильно его втянул в это дерьмо? Он сам пришел в Зону! А здесь не вечеринка в честь дня рождения бабушки, и он не сопливый шестилетний внучок. Ты знаешь, сколько нашего брата сталкера положил этот Сеня?

Егор удивленно уставился на захмелевшего напарника.

– Чё глазками залупал? Да, еще несколько лет назад пепловцы отстреливали все живое, что перемещалось по просторам Зоны. Мутанты, сталкеры, бандосы – им было без разницы! Они, видите ли, уничтожали Зону под корень. Затем до тупой башки Еремина, по-видимому, дошло, что правильные сталкеры – это плацдарм для вербовки опытных, отобранных Зоной бойцов с развитым чутьем и наличием мозгов в черепушке. Свою лепту, конечно, внесли и торговцы. Ведь одиночку проще обобрать, чем хорошо вооруженную организацию. Вот и стали барыги по своим каналам давить на генерала. Кто лестью, кто скидками, подкупом – в общем, постепенно «Пепел» стал лояльно относиться к вольному радиоактивному мясу…

– Погоди, – Егор прервал захмелевшего ветерана, – а генерал Еремин – это кто?.. Что-то знакомое в памяти мелькнуло… Кстати, не в первый раз уже за последнее время… Странно это все…

– Еремин? Так покойный ныне бывший глава «Пепла». Погиб он, когда «Пепел» совместно со сталкерами, «Анархией» и спецназовцами Шелестова зачищал территорию Станции от «Ока» и «Легиона». Тогда как раз много чего натворили «Раскольники» – отколовшаяся от «Пепла» группа. Но это совсем другая история, долго все объяснять.

– Спецназовцами Шелестова?! Час от часу не легче… Так он из армейцев?

– Именно! Этот человек – своего рода Легенда. Он тогда против приказов пошел, разругался со своим начальством армейским и прибыл со своими спецами на помощь нам всем. Очень своевременную помощь оказал, надо сказать. После смерти Еремина место командира поредевшего «Пепла» освободилось, а Шелестову с его парнями-спецназовцами дорога домой была закрыта, и они решили остаться здесь.

Егор опять задумался.

– Почему же тогда ты говоришь, что Сеня много сталкеров убил?

– А он не из нового состава группировки. Он как раз из старого. На его глазах тогда Еремин и погиб, генерал прикрыл оставшихся с ним бойцов от взрыва гранаты, бросился на нее своим телом. Царство мужику небесное… Но все равно Сеню это не оправдывает нисколько, поэтому не вздумай себя корить ни в чем. Ты все сделал правильно! А то ишь… Сопли он распустил, Мать Тереза!

– Тебе легко говорить… – Любимчик укоризненно посмотрел на напарника. – Ты в Зоне уже вон сколько! А я?! И нечего меня ругать! Да и не собираюсь я долго здесь торчать, чтоб привыкать к ней… Не для чего! Кстати, а «Око» это… Мы ж его с тобой, как я понял, видели! Как же его тогда могли уничтожить?

– «Око»? Это не то «Око», что тогда было. Ну… Вернее, проект, наверное, тот же, а хозяева, похоже, другие… Короче, не знаю я! Чего докопался? Из Зоны он уйдет… Тогда какого хрена ты обо мне тут переживаешь?!

– Ну ладно, понял я, хватит бубнить! Нет, чтоб похвалить за заботу о крестничке нашем, так он мне еще и лекцию взялся читать!

– Ой, спасибо тебе, благодетель ты наш! Что ж делать-то без тебя будем?! – заплетающимся языком стал ехидничать Старый. – Я и сам бы расквитался с Черным!

– Пошел ты, алкаш сраный! – Егор встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Чтобы как-то себя занять, Лысенко забрал у охранника свое оружие и на улице под навесом тщательно разобрал автоматы, вычистил, хорошенько смазал. Сердце щемило от мысли, что скоро он расстанется с «Винтиком», как про себя называл ВСС. Вроде Егор расставил все точки над «i», но в душе что-то противилось решению покинуть Зону. Словно был у него какой-то неоплаченный долг. Здесь у него есть верный друг, готовый отдать за напарника жизнь, работа, как называли сталкеры свое занятие, полная приключений и азарта. С другой стороны – постоянный, бессмысленный, смертельный риск. Ради чего? Адреналин? Деньги? Мужская сущность добытчика? Да пропади оно все пропадом! Или нет? Для кого или чего рисковать жизнью? Семьи нет, детей – нет… Мать? Как там мама? Как живет одна?

Егор достал подарок бармена и попробовал выйти в Интернет. Есть! В памяти тут же всплыло лицо малолетней соседки Томки. Она тайно сохла по взрослому соседу и часто присылала от чужого имени любовные записки на его электронную почту. Сейчас уже почти вечер – Томка должна зависать в сети, если, конечно, не обзавелась каким-нибудь прыщавым ухажером.

«Томка, привет! Как жизнь? Как там поживает тетя Люба? Егор», – пальцы сами набрали сообщение и адрес. Моля бога, чтобы вертихвостка была дома, он нажал «Отправить». Тут же пришел отчет о доставке. Глаза с надеждой и нетерпением смотрели на небольшой экранчик. Одна минута ожидания сменила вторую и третью. Рука безнадежно потянулась к кнопке выключения, как вдруг компьютер весело завибрировал, и в уголке высветился малюсенький конвертик.

Егор сидел и не решался открыть сообщение. Что там – хорошие или плохие известия? Как из тумана на экран выползли длинные строчки: «Егорка, привет, родной! Ты где пропал? Возвращайся быстрее! Сына бывшего главы администрации посадили в тюрьму. Тетя Люба была в прокуратуре – все обвинения с тебя сняты. К вам понаехало родни, и твоя мама нянчит племянников. Мои предки и все соседи помогают, чем могут. Все волнуются за тебя. Ты хоть бы позвонил или письмо прислал. Все очень, очень скучают! Тамара».

У Любимчика отлегло от сердца. Слава богу, все хорошо! Тепло разлилось по телу, будто мгновенно нырнувшему в озеро счастья. «Конечно, Томка под «все» имела в виду себя – зараза хитрющая», – улыбнулся он.

Пальцы снова забегали по клавиатуре: «Передай, пожалуйста, всем привет. У меня все хорошо. Нашел клевую работу на севере. Где – не скажу! А то понаедут знакомые – яблоку негде будет упасть. Нянчись потом с малышней…))) Скоро пришлю матери денег. Скажи, что я ее люблю. Когда попаду домой – не знаю. Заранее благодарю и целую (в щечку) «всех очень, очень скучающих». Егор».

Дождавшись отчета о доставке, Лысенко как на крыльях полетел в бар. Отдал на входе оружие и заметил у стойки шепчущихся голубков – Старого и Гектара.

– Я не удивлюсь, если однажды застану вас вместе в постели! – пошутил светящийся радостью сталкер.

– А чего это ты такой развеселый? – подозрительно щуря опухшие после сна глаза, поинтересовался напарник.

– Так домой скоро! – играл счастливого тупицу Егор.

– Еще двадцать! – шепнул бармен.

Старый пристально вгляделся в лицо товарища и непринужденно кивнул. Лысенко сделал вид, что не понял происходящего, и спросил:

– Мы сегодня есть собираемся, или Зона объявила Великий пост?

– Сейчас Сучок разогреет мясо, и начнем! – заулыбался Гектар, доставая очередную бутылку коньяка.

Время до вечера пролетело незаметно. Егор утомил КПК, изучая историю Зоны, а его напарник сладко проспал весь остаток дня.

Ужинали обстоятельно и долго, поэтому отдыхать улеглись поздно ночью. Старого до кровати пришлось тянуть силком. Несмотря на почти коматозное состояние, ветеран требовал продолжения банкета и порывался спеть свою любимую песню. Но как запевала ни старался, дальше «Черный ворон…», и то – с заиканиями и завываниями, дело не пошло.

На этот раз Любимчик выключился сразу. Хорошее настроение и такой же коньяк подействовали лучше всякого снотворного. Снились дом и какой-то странный, старинный на вид амулет, где головы медведя, волка и змеи объединялись в треугольник с одним общим глазом, которым служил неизвестный кроваво-красный камень. Вот только подробностей на следующее утро Егор вспомнить не смог, как ни старался. Почему проснулся рано – тоже оставалось загадкой. Старый, как ни странно, не храпел. Будильник никто не заводил. В баре стояла девственная тишина. Голова с похмелья не болела. В общем, парадокс – да и только.

Вооружившись инструкцией к своему «Хищнику», Егор ударился в чтение, с намерением снова уснуть. Эффект оказался обратным. Остатки сонливости разогнало напрочь, и Лысенко с интересом стал вникать в содержание брошюрки.

Оказалось, что бронепластины спины и груди с десяти метров могли выдержать очередь из натовской винтовки, а брюки и ботинки не поддавались воздействию большей части агрессивных сред.

Сеанс «ликбеза» прервали возгласы бармена в коридоре. Отложив умную книжку, Любимчик отправился курить на свежий воздух. В зале он столкнулся с Хромым, который, как выяснилось, собрался сегодня ставить новую входную дверь. Недолго думая, дембель вызвался помочь механику, чем вызвал поток благодарностей в свой адрес.

Все заготовки и детали уже лежали у входа, поэтому курить пришлось на ходу. Увлеченные работой конструкторы провозились до обеда, лишь запах жареной картошки и отозвавшиеся на него желудки известили о том, что пора сделать перерыв.

Из комнаты наконец-то выполз Старый и с болезненной миной на лице запросил минералки. Гектар с неизменной бутылкой коньяка был послан «на хутор бабочек ловить», что, к удивлению всех присутствующих, не вызвало у того ни капли протеста.

Обед так и прошел под знаком сухого закона. Заморив червячка, сталкеры занялись каждый своим делом: Егор с Хромым вернулись к трудотерапии, Старый занялся чисткой оружия, а бармен с Сучком принялись обслуживать троицу бродяг, ввалившихся с полными рюкзаками хабара.

Погода постепенно портилась. Временами накрапывал мелкий дождик, а в стороне АЭС вообще разразилась настоящая канонада. Громовые раскаты сливались порой в беспрестанный грохот. Всполохи молний чуть ли не каждую секунду подсвечивали свинцовый небосвод.

Ближе к вечеру произвели торжественное испытание падающей двери. Хозяин заведения остался доволен работой обновки и даже обещал Хромому заказать хорошей краски, чтобы облагородить ржавые листы двери. Но еще больше поднял ему настроение пожилой сталкер с четырьмя отмычками, обвешанными под завязку всевозможным хабаром.

До поздней ночи барыга хлопотал в кладовке, раскладывая принятый за день товар, так что ужинали напарники в обществе Сучка и нарезавшегося вдрызг Хромого.

Спать Егор пошел один, так как Старый уединился в уголке с новым посетителем, где они долго о чем-то шептались. Когда через час ветеран на цыпочках крался к кровати, напарник еще не спал. Он повернулся и спросил:

– Чё там за новости?

– Спи, все нормально, – ответил тот, укладываясь поверх одеяла.

По голосу товарища и по тому, что он сразу же не заснул, Егор понял – сталкер темнит.

– Хватит сопеть, выкладывай, – Лысенко уселся в любимой позе – «голодный несчастный мулла перед смачным шматком сала с прослойкой» – и приготовился слушать.

Старый положил руки под голову, вздохнул и, не торопясь, подробно стал излагать причину переживаний:

– Только что в баре Егерь поведал мне любопытный эпизодик, который он наблюдал по дороге сюда, в окрестностях завода «Спутник». Представляешь – Черный встречался с легионерами и о чем-то долго с ними шушукался! Затем со стороны Туманска подтянулись два десятка фанатиков и, спокойно проследовав через территорию завода, направились к бункеру ученых. На пути им попались пепловцы, отправленные на разборки с наемниками. Десять минут ожесточенного боя, и в живых осталось чуть меньше десятка легионеров, которые отошли, растворившись за забором «Спутника»… Как тебе сказочка? Чуешь, чем пахнет? – сталкер повернул голову и встретился глазами с напарником.

Егор долго переваривал вопрос, искрившийся в зрачках товарища, и, наконец, уточнил:

– Я не пойму – чего ты от меня ждешь? Истеричного возгласа «эврика» и подробного расклада твоей головоломки, или тупого мычания в сопровождении слюнявых пузырей? Чё здесь такого таинственного? Ну, наняла одна банда придурков другую, чтобы та побила третью… – он развел руки в стороны. – Все?! Караул?! Катаклизм?!

Брови Старого поползли вверх:

– О-о-о! Да ты, братец, оказывается дуб дубом! Женишься на Зоне, а не знаешь, с кем ее детки трах-трах и с кем чмоки-чмоки? Эх ты, темнота… – голова сталкера сокрушенно закачалась из стороны в сторону.

– Ну, конечно! Куда нам убогим, с тремя классами церковно-приходской школы… Только мешки таскать за господином всезнайкой! – всплеснул руками Любимчик.

Разговор напарников незаметно перерос в настоящую перепалку, грозя вылиться в мордобитие. И хотя оба прекрасно понимали бессмысленность происходящего, уступать никто не желал. Каждый считал, что его слово должно быть последним. Как говорят в народе – «встретились на равнине лбами два осла – да так и померли, не уступив друг дружке».

Вдруг в самом разгаре матерных словоизлияний с грохотом распахнулась дверь, и на пороге комнаты предстало нечто. Сталкеры уставились на полуночного гостя, враз позабыв о разногласиях, ведь не каждый день в Зоне можно было наблюдать такую картину.

Из широких линялых семейных трусов, словно кривые бамбуковые палочки, торчали голые тощие волосатые ноги, одна из которых скрывалась в мягкой домашней тапочке, а другая мозолистой босой ступней пыталась поймать центр тяжести непослушного, шатающегося тела. Выше пояса чинно восседала верхняя часть бронекостюма с дремлющей на ободке гермозатвора головой в хлам пьяного Хромого.

Медленно, с ленцой, одно веко механика поднялось вверх, обнажая белок закатившегося под густую бровь глаза, и с полуразлепленных губ сорвалось грозное:

– К-кому т-тут по сопатке?!

Челюсти напарников медленно поползли вниз. Повисла немая пауза. Затем, как по команде, друзья повернули головы друг к другу и рухнули в припадке хохота. Им не хватало воздуха. Спазмы истерического смеха не давали вдохнуть. В глазах стало темнеть. Слезы катились из глаз беспрестанно. Наступал момент, о котором говорят – помереть со смеху.

Наконец, с болью в груди легкие втянули затхлый воздух помещения. Утирая влажные лица, сталкеры стали понемногу приходить в себя.

Тем временем, глаз Хромого явил на свет божий помутненный спиртом зрачок, которым тот медленно оценил ситуацию, моргнул и снова спрятался за шторкой века. Его хозяин, опасно колыхнувшись вперед, стыдливо сдвинул коленки, прикрыл рукой причинное место, икнул и сделал «контрольный выстрел»:

– П-пардоньте…

Ситуация с «хохотушками» повторилась. Старый запустил в полуночного посетителя своей подушкой. Как оказалось, сделал он это зря – цирковое представление продолжилось.

Посягательство на расшатанное зеленым змием тело механика обернулось улетным страйком. Хромого срезало, словно кеглю в боулинге. Тапочка, подброшенная его ногой, кувыркнулась в воздухе и шлепнулась подошвой на дергающийся от смеха живот Старого. Егор свалился с кровати и в позе эмбриона продолжал хохотать на полу, содрогаясь в эпилептическом припадке.

Готовых уже обмочиться от смеха сталкеров спас появившийся Сучок. Его голова мелькнула в дверном проеме. Глазенки пробежали, перемещаясь от одного объекта к другому, оценили ситуацию. Затем калека нагнулся над сучившим босыми ногами по полу в тщетных попытках принять вертикальное положение Хромым, рывком приподнял непослушное худосочное тело механика и буквально волоком потащил прочь по коридору.

С исчезновением клоуна страсти постепенно улеглись. Егор заполз обратно на кровать, держась за надорванный от пережитого стресса живот. Старый, икая, направился в бар за минералкой. Буквально через минуту ветеран со встревоженной физиономией вернулся назад и начал молча надевать костюм.

Любимчик вопросительно уставился на напарника, но тот, не обращая на него внимания, продолжал собираться в дорогу.

– Старый, хорош дуться, – Егор схватил друга за рукав. – Что случилось?

Сталкер было напрягся, собираясь высвободиться, но потом обмяк и, понурив голову, уселся на кровати.

– Легионеры взяли в кольцо бункер ученых и садят по нему из гранатометов. Сокол скинул по общей «SOS» – говорит, что до утра не продержится. Пепловцы направляют два усиленных взвода на помощь. С десяток вольных готовы присоединиться. В общем, я решил идти с ними, – ветеран поднял голову. – Спецназ, по прогнозам, прибудет только к обеду – и то, если распогодится. Нам же отсюда два часа ходу. Тем более, я у Сокола в долгу. Помнишь, как он спас нас от аасменов?

– Мы у него в долгу! – поправил напарника Егор и взялся за «Хищник».

– Брось – ты же дембель… – попробовал возразить Старый.

– А ты крендель! – в рифму воскликнул Любимчик. – Старый, черствый и упрямый, как осел!

Старый улыбнулся, кивнул, встал и принялся помогать товарищу.

Когда напарники вышли из бара, мимо них в колонну по двое бежали пепловцы. Командиры взводов выразительными репликами подгоняли подчиненных. Сталкеры с ходу пристроились в хвост «неотложки».

Ночная Зона встретила путников со всем своим радушием и гостеприимством. Хвостатые языки чудовищных молний в сопровождении оглушительных раскатов грома сотрясали липкий густой влажный воздух. Из-за ярких вспышек приборы ночного видения пришлось отключить и перейти на фонарики, чтобы не слепило глаза. В наушниках гремело и тарахтело, словно звуки хотели проткнуть головы насквозь. Люди постоянно спотыкались, толкая бегущих впереди. Все это благолепие комментировалось отборной руганью и «восхвалением» Матушки Зоны на разные лады.

Путь колонны проходил по уже знакомому Егору маршруту. Сначала миновали пепловский блокпост, затем через площадь, мимо подбитого недавно армейского вертолета, потом по снесенным взрывом воротам к бывшему опорному пункту наемников, откуда позорно сбежал их бригадир. Дальше движение застопорилось.

– Под мостом рассадник аномалий, поэтому здесь не попрешь, – прокомментировал задержку Старый, видя, как напарник непонятливо выглядывает из-за спин идущих впереди пепловцев.

Подойдя к тоннелю, Егор понял, почему истребители Зоны задержались на данном участке, и вспомнил, что уже видел этот мост, только с другой стороны. Когда они шли через окрестности «Спутника», то свернули прямо перед ним в сторону, чтобы миновать наемников. Теперь же придется углубиться в «заросли» аномалий, светившихся на дисплее лицевого забрала оранжевыми столбами.

Колонна, словно гигантская змея, продвигалась между многочисленными «огнивами», выписывая замысловатые зигзаги и завороты. Люди, попадая в тоннель, как бы скукоживались, стараясь ненароком не мазнуть локтем или стволом автомата смертоносные очаги аномальной энергии.

Только сталкеры выбрались из опасного лабиринта, как хлестнул кинжальный ливень. По дороге, поднимающейся на пологий холм, бурным потоком устремилась дождевая вода. Под мостом зашипело. С нарастающей громкостью загудели столбы крайних аномалий. Они, как часовые, не пропускали влагу в глубь тоннеля, превращая мутные ручьи в клубы густого, обжигающего пара. Если бы дождь начался чуть раньше, то подмоге пришлось бы искать другой путь. Разбуженные водой «огнива» бушевали на совесть, скрыв проход разросшимися в ширину очагами.

Всего этого сталкеры уже не видели – они бежали на звук усиливающейся с каждым шагом канонады, боясь опоздать, не успеть выручить из беды своих товарищей, однажды спасших от верной гибели их самих.

Когда в глазах уже начало темнеть от напряжения, и кровь пудовым молотом застучала в висках, голова колонны выползла на край долины, где по соседству с болотом примостился бункер ученых. Пепловцы повзводно растеклись в широкий полумесяц и молча ринулись в атаку. Сталкеры, словно тряпичные куклы, поковыляли следом, стараясь, по возможности, привести дыхание в норму.

Легионеры вели себя нагло и самоуверенно. Около пяти гранатометчиков поочередно долбили бронированную крепость через проемы снесенных секций металлического ограждения, стараясь попадать в одно и то же место. Надстройка, с площадки которой ребята Сокола недавно отсекали аасменов, превратилась в искореженный ком металлолома. Ангары вспомогательных строений пылали огнем, застилая округу едким черным дымом. Из бойниц на боках бункера вырывались редкие огоньки коротких очередей, на которые фанатики не обращали никакого внимания. Похоже, взятие базы ученых ожидалось в течение следующего получаса.

– Егор, слева двое «плазменников», берем их! – воскликнул Старый, указывая рукой на парочку легионеров, готовившихся к стрельбе по бункеру из необычного громоздкого оружия.

Любимчик встал на одно колено, протер перчаткой стекло шлема, вскинул «Винторез» и стал выцеливать врага. Видимость через оптику была отвратительной. Стена дождя будто растворяла окружающие предметы, не давая быстро привязаться к ориентирам. Вдобавок ко всему прочему, грудь ходила ходуном, продувая уставшие от забега легкие.

Помогли сами же легионеры. В оптике блеснула яркая вспышка, и сноп плазмы устремился к бункеру. Страшное оружие – «Плазма-пушка» – было придумано в Зоне и работало на основе нескольких артефактов. Егор чуть довернул перекрестье и выпустил в проступившие очертания фигуры фанатика полмагазина. Сразу же раздались крики командиров взводов, и пепловцы обрушили шквальный огонь на тылы противника. Над ухом Любимчика зарокотала винтовка напарника.

В центре полумесяца цепи атакующих стрельба продолжалась недолго. Застигнутые врасплох фанатики почти не успели оказать какого-либо сопротивления. На флангах, напротив, завязалась настоящая резня. Легионеры, находившиеся на другой стороне бункера, двинулись в обход уцелевших фрагментов ограждения, каждую минуту усиливая давление с обеих сторон наступающей шеренги.

Сталкеры бросились к месту, где находились трупы «плазменников», преследуя две цели. Во-первых, с правого фланга огонь был интенсивней, а во-вторых, там лежали дорогущие трофеи – «Плазма-пушки». Вернее сказать, Егор бежал по первой причине, а Старый больше по второй.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. И хотя молнии еще жалили землю, сотрясая воздух раскатами грома, лить перестало. Видимость заметно улучшилась, что дало возможность Любимчику заметить группу бойцов, в спешке спускающуюся по краю котлована со стороны «Спутника».

– Старый, наемники сверху на двенадцать часов! – крикнул он напарнику, устраиваясь за фрагментом огромной железобетонной трубы, прикрывающей от пуль легионеров.

Человек пятнадцать темно-серых, маскируясь в складках местности и редком кустарнике, опасно заходили во фланг подмоге научного комплекса.

Ветеран, склонившийся над трупом «плазменника», поднял голову в указанном направлении, грязно выругался и заорал по «громкой»:

– Наемники со «Спутника» – всем внимание!

И тут завертелось. Легионеры, узрев поддержку, усилили натиск. Пепловцы перегруппировались, рассредоточившись на два сектора обстрела. Егор со Старым упали в грязь и открыли огонь по синдикатовцам, выбирая особо ретивых стрелков. Исход боя стал непредсказуем. Хоть пепловцев и было больше, но они лежали в низине как на ладони. Фанатиков же спасало укрытие – забор исследовательского комплекса, а у наемников имелось преимущество в высоте позиции, поэтому силы, можно сказать, уравнялись. Теперь все зависело от меткости стрелков и количества боеприпасов.

Внезапно на крыше бункера заработал пулемет. Ветки кустов, за которыми укрывались «дикие гуси», вперемешку с комьями земли клочьями полетели в разные стороны. Один за другим, темно-серые тыкались лицами в грязный склон, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Часть пепловцев, ушедшая в обход комплекса по левому флангу, смяла легионеров и вышла в тыл фанатикам на правом фланге.

Ситуация резко изменилась. Остатки наемников галопом бросились наутек, как только пулемет умолк для смены ленты. Егор все же успел достать еще двоих, пока остальные не скрылись за гребнем долины. Пепловцы перешли в атаку и буквально втоптали фанатиков в грязь.

Бой закончился. Наступила тишина, изредка нарушаемая бряцаньем оружия и стонами раненых. Небо с восточной стороны побелело. Наступал новый, отмытый радиоактивным дождем, безумный день жестокой кровавой жатвы. Слабый ветерок мазнул туманное марево испарений над болотом, потревожил обитающих там тварей. Несколько глоток по очереди недовольно поурчали и успокоились. Словно во время перестрелки они крепко спали, а тут – на тебе, какой-то негодник ветер пронял нежнейшие задницы мутантов холодным сырым сквозняком. Хорошо еще, что во время стычки аасмены не надумали позавтракать, а то неизвестно, чьи комбинезоны показались бы им более аппетитными.

Гулко щелкнул замок двери комплекса, и оттуда донеслись радостные возгласы. Старый отскреб приставшую к костюму грязь и вернулся к мародерству. Две единицы диковинного вида оружия в первую очередь были повешены на шею и сильно мешали дальнейшему процессу выворачивания карманов и перетряхивания содержимого рюкзаков.

– Какого хрена ты стоишь? – повернув голову к Егору, возмутился ветеран. – Сходи, наемников обшмонай – может, Черный сдох, в конце-то концов!

Парень с невозмутимым видом отстегнул защитный клапан кармана КПК, понажимал кнопки компьютера и спокойно ответил:

– Черного в некрологах нет, а обыскивать уже есть кому, – он кивнул на трех пепловцев, спешно поднимающихся к телам на склоне.

Старый проследил головой в указанном направлении и заворчал:

– Наградила же Зона напарничком… Лодырюга, да еще и брезгливый, – дальше шел поток нелитературных выражений, от которых лицо Егора вновь стало хмуриться и сереть от злости.

Чуть было не завязавшуюся склоку перебил невысокий молодой сталкер, который, не доходя нескольких шагов до сгорбленной в праведных трудах фигуры Старого, заорал, размахивая перед собой обветренными руками:

– Вот же козлина старая! Нет, чтобы узнать о судьбе товарища, так он быстрее грабить – обирать несчастных «жмуров». Когда ты уже нахапаешься?! Все тебе мало и мало!

Старый оторвался от любимого занятия, повернулся, скинул на землю трофейные стволы, встал и раскинул загребущие руки в стороны:

– Сокол, бродяга, – ну извини подлеца! Я рад, что ты жив-здоров и вдобавок не кашляешь.

Сталкеры бросились в объятия и принялись, как дети малые, отрывать друг друга от земли. Надурачившись, они наконец-то разошлись, и Сокол повернулся к Егору.

– Это и есть твой новый напарник? – обратился он к товарищу и протянул руку для пожатия. – Ну, здорово, Любимчик! Рад знакомству… Наслышан о ваших подвигах. Спасибо за помощь!

– Да ладно – чё нам, тяжело, что ли? Пришли, стрельнули пару раз – делов-то…

– Хм… Слышь, Старый! А он, похоже, нормальный чел. С юмором у него все в порядке. Грызетесь, наверное? Ну, признайся?! Ты ж не любишь, когда над тобой прикалываются?! – Сокол ехидно улыбнулся и хлопнул ветерана по плечу.

Старый сконфузился, глянул напарнику в глаза, хмыкнул и пробурчал:

– Бывает…

– Давай, тварь, двигай булками! – донеслось со склона.

Сталкеры разом обернулись на крик.

Охаживая прикладом по спине, пепловец подгонял раненного в плечо наемника, который еле тащился на заплетающихся ногах и спотыкался о каждую кочку. Разбитое забрало шлема болталось на плече, словно вторая голова.

– Лейтенант, чё делать с этим козлом – может, в расход пустить? – боец сильно пнул пленника ботинком под зад, и тот боком рухнул в небольшую лужу в нескольких метрах позади Егора.

Командир взвода «отлепился» от забора комплекса, где все это время стоял, наблюдая за действиями подчиненных, важно подошел к стонущему от боли наемнику, снял с головы защитный шлем, вытащил из кобуры пистолет и присел на корточки возле жертвы.

– Слушай меня внимательно, – начал он. – Я сейчас буду спрашивать, а ты коротко и ясно отвечать. За это ты умрешь быстро и не больно. Если начнешь кочевряжиться – подыхать придется долго и мучительно. Понял?

Пленник закрыл глаза, расслабился и чуть слышно ответил:

– Хорошо. Что ты хочешь знать?

Пепловец не спеша вытащил из кармана сигарету, прикурил, сделал глубокую затяжку и начал допрос:

– Как получилось, что вы заодно с «Легионом»? Какие у вас могли возникнуть общие интересы – фанатики первый раз за всю историю Зоны скооперировались с другим кланом?

Сталкеры и еще несколько бойцов «Пепла» подошли ближе к месту дознания, чтобы послушать ответ на вопрос, который мучил не только командира взвода.

Наемник поморщился, открыл глаза, посмотрел в ствол направленного ему в лицо пистолета и попросил:

– Дайте покурить.

Лейтенант сунул ему в губы свою сигарету. Тот жадно затянулся, выпустил дым через нос:

– Черному пришло сообщение на комп. Легионеры хотели встретиться у ворот «Спутника» для, как они сказали, взаимовыгодной беседы. Бригадир долго думал, но потом согласился. Полчаса они калякали с какой-то шишкой из «Легиона», затем шеф нам сказал, что у нас с фанатиками перемирие и какой-то договор о сотрудничестве. Еще он сказал, что нужно, во что бы то ни стало, взять бункер ботаников. За это легионеры помогут отбить у «Анархии» нашу базу…

– А на кой хрен им сдались ученые? – перебил рассказчика Сокол.

– Шишкарь сказал Черному, что Старый, – наемник кивнул на стоящего рядом сталкера, – мог продать профессору Суханову какой-то редкий артефакт, который позарез нужен Хозяину Зоны.

Все присутствующие вопросительно уставились на упомянутого фигуранта занимательной истории. Старый состроил рожу безвинно оклеветанного младенца:

– Какой на хрен артефакт? У них чё – совсем радиация мозги сварила?!

– А еще, легионеры обещали за головы Старого и его напарника пятьдесят штук зелени, – добавил пленник.

Опять вся толпа вперилась ошарашенными глазами в бедного ветерана, готового провалиться сквозь землю, лишь бы ничего никому не объяснять. Наконец, он выдавил из себя деланное возмущение:

– Ну, и чё вы уставились все, как бараны на новые ворота? Откуда я знаю, за что мне такая охренительная честь выпала?!

Слушатели, как болванчики, снова повернули головы к наемнику. Тот выплюнул бычок, облизал побелевшие губы.

– Дальше! – рявкнул пепловец.

– Я больше ни хрена не знаю – это только Черный в курсах. Нам он больше ничего не рассказывал.

– Где он может прятаться? Говори! – лейтенант надавил стволом «макарова» на окровавленную дырку в плече пленника.

Тот замычал. Гримаса боли исказила лицо. Хриплый крик вырвался из его горла:

– В здании завода! На первом этаже…

Командир взвода резко встал, окинул взглядом подчиненных, ткнул пальцем в бугая, притащившего наемника, и выдал ряд приказов:

– Таран, пленника на базу – отвечаешь головой! Возьмешь своих земляков и пулеметчика с первого отделения. Да, и перевяжите его, – он пнул ногой скрюченную фигуру синдикатовца. – Кладов, – кивнул лейтенант командиру первого отделения, – остаешься охранять бункер до моего возвращения. Флинт, со сталкеров глаз не спускать, – и с презрением посмотрел на Старого с напарником, – из-за них вся Зона перевернулась, и кровь наших товарищей льется рекой. Я думаю, полковник захочет обстоятельно с вами побеседовать, – пепловец отвернулся и громко приказал: – Остальные – идем на «Спутник»!

Лицо Старого налилось кровью, и он закричал вслед отходящему лейтенанту:

– Ты чё, солдафон, офонарел?! Я вольный сталкер! И на твои приказы срать хотел с высокой колокольни!

Пепловец встал как вкопанный, развернулся. Рука потянулась к «Грозе», висевшей на плече. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Сокол с Егором сдвинулись плечами перед сопящим от злости бунтарем.

– Закрой хавальник… – уголком рта прорычал Любимчик напарнику и, в примирительном жесте выставив руки вперед, вежливо попросил лейтенанта: – Командир, можно мы пойдем с вами? С Черным у нас свои счеты, и вам лишний ствол не в обузу. А с полковником всегда успеем покалякать…

Пепловец долго переваривал ситуацию и, скрежетнув зубами, неохотно кивнул головой.

– Вася, загонишь «Плазмы» Суханову – я потом зайду, поделим навар, – прошептал Соколу Старый и подтолкнул Егора плечом: – Сам-то похавать не любитель?..

Группа бойцов рванула на подъем – по пути отступления наемников. Сталкеры под присмотром пепловца двинулись следом. Не успели преследователи выбраться на грунтовую дорогу, идущую параллельно заводу, как по ним со стороны входных ворот «Спутника» ударил пулемет. Длинная очередь прошла над головами, вдолбив несколько пуль в трухлявый тополь на обочине. Пепловцы, как зайцы, прыснули по сторонам, укрываясь за стволами деревьев, образовывавших аллейку вдоль полузаросшей серой травой грунтовки. Вторая очередь разрыхлила землю в том месте, где еще теплились следы от ботинок залегшего взвода «Пепла».

Старый с Егором отползли к кирпичному забору «Спутника» и оказались вне зоны видимости пулеметчика, так как в двухметровой ограде, идущей к воротам, оказалось небольшое искривление – точь-в-точь пивной живот. Зато из-за дерева в их сторону смотрел ствол «Грома» с подозрительной харей Флинта поверх удерживаемого для прицеливания АГК.

– Огонь из подствольников по будке КПП! – скомандовал лейтенант своим архаровцам, а сам перекатился к Егору, готовившему к стрельбе «Винторез».

– Короче, слушай меня внимательно! – придвинулся он к голове сталкера, чтобы перекричать хлопки и трескотню оружия своей группы. – Берешь шизанутого напарника и чешешь вдоль забора до полуразрушенной секции – есть там такая. Я по молодости в этих краях на Суханова работал, так что знаю. Так вот, переберетесь на ту сторону и по проходу между цехами, метров через тридцать, упретесь в штабеля контейнеров в тупичке. По ним можно перемахнуть на дорожку, ведущую к административному зданию. Оттуда зайдете наемникам в тыл и поможете нам войти через ворота. А мы пока будем отвлекать этих ублюдков.

Егор кивнул, а затем покосился на Пирата, как про себя переименовал Флинта.

– А этот с нами? – спросил он у пепловца.

Лейтенант язвительно прищурился:

– Ебстесснно! И я бы посоветовал вам не выкобениваться, а то у него нервишки шалят не по-детски.

Лысенко всмотрелся в глаза командира и понял, что тот значительно скрасил диагноз подчиненного, приставленного приглядывать за ними. Вспомнились слова напарника про Шелестова и его подчиненных спецназовцев, пополнивших ряды «Пепла».

– Хорошо, – наконец согласился Егор.

Уже отворачиваясь от лейтенанта, Любимчик боковым зрением заметил жест, который тот направил в его спину. Флинт еле заметно кивнул в ответ и проводил сталкера стволом автомата.

Пока новичок излагал напарнику поставленную задачу, лейтенант поменялся местами с Пиратом и присоединился к своему взводу, яростно поливающему гнездо пулеметчика изо всех стволов.

Старый с недовольной миной на хмуром лице проследил за передислокацией пепловцев, одновременно переваривая слова Егора, затем молча оторвал тело от кирпичной кладки и двинулся вдоль забора, удаляясь от места перестрелки. Лысенко оглянулся, подмигнул конвоиру, притворно скучающему невдалеке за его спиной, и рванул вслед за напарником.

Действительно, метров через пятьдесят обнаружился до половины разрушенный пролет ограждения завода. Судя по состоянию близлежащих цехов и прилегающих к ним построек, здесь когда-то давно работали либо военные вертолеты, либо артиллерия. Очевидно, один из снарядов попал в верхнюю половину забора, образовав приличный пролом, позволяющий легко перебраться на заводскую территорию.

Сталкеры быстро преодолели невысокое препятствие и стали осторожно пробираться среди обломков бетона и остатков различного исковерканного оборудования. Вскоре показался тупик, образованный металлическим ангаром и стенами длинных цехов. Небольшое свободное пространство справа перегораживал такой же кирпичный забор, как и по периметру завода. У его подножия громоздились неровно сложенные железнодорожные контейнеры и массивные деревянные ящики, в которые когда-то паковалась продукция «Спутника». Остатки сохранившихся надписей на боках упаковочной тары указывали на то, что основным потребителем этой продукции являлось Министерство Обороны. Что скрывалось под таинственной надписью «ИЗДЕЛИЕ № 171» – оставалось только гадать.

Сколько таких тайн разбросано по территории всей Зоны? Сколько «закрытых» предприятий бывшего «железного занавеса» накрыла своим саваном авария на АЭС, знали лишь немногие, потому что до сих пор, спустя десятилетия, все покоилось под грозным грифом «совершенно секретно». Пусть устарели технологии, оборудование пришло в негодность, нет доступа к большинству из стратегических объектов, персонал, работавший на «оборонку», утрачен безвозвратно – все равно спецслужбы государства трепетно охраняли скрываемое под землей, опутанное колючей проволокой и перекрытое многочисленными КПП. Вот почему в среде торговцев и представителей руководства различных кланов очень ценились бумажные носители всевозможной информации, которые добывались сталкерами по всей территории Зоны. Чужие секреты всегда находили своего покупателя, вне зависимости от важности и стоимости.

Напарники осторожно, без лишнего шума, взобрались к кромке забора и будто превратились в губки, впитывающие и переваривающие звуки окружающего. Никто не рычал и не стрелял поблизости, лишь в районе проходной продолжалась ожесточенная перестрелка пепловцев с синдикатовским пулеметчиком. На умном дисплее забрала «Хищника» тоже было чисто. Друзья переглянулись и осторожно высунули головы из-за кирпичной кладки ограды.

Длинная аллейка между цехами упиралась в четырехэтажное административное здание, образовывая Т-образный перекресток с центральным въездом на заводскую территорию через КПП. Несколько трупов разной степени несвежести украшали дорожку, по которой когда-то сновали погрузчики и работники предприятия. Две глубокие ямы-воронки, заполненные мутной жирной водой, делили ее на три почти равных по длине отрезка. Дальний перегораживали перевернутый кузов от грузовика и баррикада из мешков с песком.

– Вроде все спокойно, – прошептал Старый.

– Подожди, – Егор продолжал всматриваться в корпус многоэтажки. – Дай бинокль! – потребовал он спустя минуту.

Сталкер посмотрел на машущего рукой напарника, хмыкнул и, повернувшись к флегматичному конвоиру, негромко сказал:

– Слышь, ты, жопа с ручками – дай бинокль на прокат! А то я свой, как назло, дома забыл, – виновато развел руками ветеран, – а этот салага еще не нажил себе, – кивнул он на недоумевающего Егора.

Любимчик действительно не понимал, зачем Старый клянчит у Флинта оптику, если у него в разгрузке оттопыривает карман своя. Затем, узрев хитрющий прищур в глазах напарника, решил ему подыграть и вопросительно повернулся к мявшемуся в нерешительности пепловцу.

– Свой надо иметь! Побирушки чертовы, привыкли все на халяву. А еще едва ли не легендами Зоны называются… – пробурчал Флинт, но бинокль достал. Взобравшись поближе к сталкерам, он бросил его Егору и пригрозил: – Уронишь – убью!

Приборчик действительно оказался стоящим. Последние научные разработки втиснулись в компактный корпус защитно-матового цвета со всевозможными шкалами настроек и кнопками управления многочисленных опций. У Старого аж слюнки потекли от зависти.

– Не вздумай возвращать, – уголком рта прошептал ветеран, пригнувшись к Егору, оглядывающему административное здание через мощную немецкую оптику.

– Видишь, в крайнем окне на втором этаже выглядывает ствол пулемета? – довольный увиденным, Любимчик протянул бинокль напарнику.

Тот с минуту глазел на многоэтажку, затем вернул прибор и быстро затараторил:

– Пробираемся к кузову и занимаем оборону. Ты, – он повернулся к пепловцу, – страхуешь угол здания слева, Егор снимает пулеметчика на проходной, а я попробую достать гранатой наемника на втором этаже…

Старый тут же перемахнул через козырек забора и взял на мушку аллейку. Любимчик сунул бинокль во вместительный карман на левом боку костюма, подмигнул безмолвно открывающему рот, как рыба на берегу, Флинту и последовал примеру напарника.

Пепловец нелепо взмахнул рукой, пытаясь схватить Егора за ногу, но не успел. Тот шустро перекинул тело на другую сторону кирпичной кладки, и ладонь конвоира зачерпнула лишь воздух, насыщенный влажными испарениями после недавнего ливня. Грязно выругавшись, Флинт стал карабкаться на облупившуюся стену забора. Боковым зрением он успел заметить две фигуры, огибавшие первую яму с мутной водой.

Когда пепловец достиг баррикады из мешков, сталкеры неторопливо готовились задать перцу наемникам. Егор менял магазин «Винтореза», так как ему пришлось выпустить его в темно-серую фигуру, скучавшую на углу многоэтажки, когда они внезапно вывалились из-за угла цеха. Старый, закинув винтовку за спину, готовил сюрприз для пулеметчика на втором этаже здания. Увидев перекошенную от злости физиономию Флинта, он властно указал пепловцу сектор его ответственности и выдернул чеку из смертоносного ребристого кругляша.

Следующая минута стала последней для группировки Черного, но, как позже выяснилось, не для самого бригадира наемников.

– Поехали! – громко скомандовал Старый и метко швырнул «лимонку» в окно угловой комнаты, из фасадного проема которой выглядывал ствол «Печенега».

Одновременно со взрывом гранаты дернулся «Винторез» Егора, опрокидывая набок пулеметчика в будке КПП. Когда со второго этажа на асфальт вывалился дергающийся в предсмертных конвульсиях наемник, громыхнул АГК Флинта, срезая синдикатовца, выглянувшего из-за угла здания. «Винторез» Любимчика хлопнул еще три раза, утихомиривая заметавшихся в панике защитников ворот «Спутника».

Повисла напряженная тишина. Пыль, выброшенная взрывной волной из чрева многоэтажки, медленно оседала у здания – на мокрый асфальт и трупы у потрескавшегося от времени фундамента. Вскоре в воротах замелькали черные фигуры. Сначала крадучись, затем смело, во весь рост, пепловцы вереницей подтягивались к месту дислокации трех героев-диверсантов.

И тут произошло ужасное. Словно в замедленной съемке, из второго этажа той же комнаты, куда Старый запустил гранату, вылетело нечто, похожее на разорванный, светящийся оранжевым, футбольный мяч. Бесшумно стукнувшись о землю в полуметре от правой ноги командира взвода, этот комок по инерции прокатился метров пять и с громким хлопком разорвался. Бойцы «Пепла» сыпанули в стороны, прочь от смертоносного снаряда, но было поздно. С ужасным ревом, постепенно набирающим силу, воздух, вместе с комками земли, листьями, мусором и орущими от ужаса людьми, стал закручиваться в гигантскую воронку, втягивая все в свое основание. Трещали кости, скрежетал металл гнущегося оружия, лопались стекла бронекостюмов вместе с головами людей. Брызги крови, словно конфетти, окрашивали все это месиво в темно-бордовый цвет.

Из завораживающего оцепенения сталкеров вырвала сухая очередь натовской винтовки, прозвучавшая из оконного проема, куда недавно Старый бросал ребристые «гостинцы». Флинт согнулся пополам и неуклюже повалился набок. Срикошетив от кузова, одна пуля долбанула Егора в грудь. Он отшатнулся назад, едва не выронив «Винторез». Не растерялся только Старый. Полмагазина кучно вспороли потолок пресловутой комнаты, заставив наемника укрыться за толщей стены, что дало время Любимчику прийти в себя. Пока Егор держал окно на прицеле, ветеран метнул в проем две гранаты и следом запустил еще одну, чтоб наверняка.

Грохнуло знатно, выбило остаток трухлявой оконной рамы и куски бетона. Ответа не последовало. С минуту сталкеры целились в окно, но так никто и не показался. Любимчик покосился на утихающую аномалию, которая уже перемолола добычу, и вдруг увидел две «вертушки», на бреющем полете заходящие со стороны бункера ученых.

– Подразделение «Пепла», ответьте Вепрю – обозначьте свое присутствие и доложите обстановку, – раздалось в наушниках.

Это на общей частоте вышел на связь командир спецназа, прилетевшего спасать «ботаников».

«Крокодилы» лениво клюнули носами и зависли над краем долины, напротив ворот «Спутника».

Сталкеры переглянулись. Старый кивнул Егору на окно и, опустив винтовку, ответил:

– Весь взвод «Пепла» накрыло аномалией. Здесь два сталкера возле административного здания. Противник почти уничтожен – возможно, несколько человек укрывается в многоэтажке.

С минуту ничего не происходило, затем одна «вертушка» пошла на снижение, а другая, набирая высоту, потянулась к заводу. В ушах заревел недовольный голос военного:

– Кто вы, мать вашу?! Назовитесь! Из какой группы военсталов? Что у вас там, блин, происходит?

– Егор, валим отсюда! – крикнул ветеран. – Эти уроды разбираться не будут. В лучшем случае, пристрелят – и дело с концом.

Старый сорвался с места, осторожно выглянул за угол здания и, махнув напарнику, скрылся из виду. Лысенко, не выпуская из поля зрения проемы окон, последовал за товарищем.

Когда сталкеры подошли к парадному входу, у Егора в наушниках пикнул сигнал тревоги. На дисплее шлема быстро увеличивалось число приближающихся живых объектов.

– Старый, глянь! – Любимчик кивнул в сторону северных ворот завода.

По дороге к «Спутнику» спешила толпа легионеров, один из которых настраивал ПЗРК для встречи вертолета военных.

– Твою мать! – «обрадовался» ветеран. – За мной!

Пренебрегая всеми мерами предосторожности, он бросился внутрь многоэтажки, перепрыгивая на ходу через кучу высохших костей на ступеньках у двери.

Напарник нырнул следом, успев услышать за спиной шипящий звук выпущенной ракеты и свист вертолетных лопастей над головой.

Дальнейшее напоминало конец света. Сначала раздался оглушающий взрыв, от которого мощный поток горячего воздуха подтолкнул Егора в спину, и он едва не растянулся на грязном полу вестибюля. Затем здание содрогнулось, и нарастающий металлический скрежет больно резанул по ушам. Тут же в окна и двери здания ворвался ревущий огненный вал. Многоэтажку снова качнуло. За спиной грохнуло так, будто у парадного входа приземлился сброшенный с неба многотонный ком железа. Парень споткнулся о разбитый офисный стол и полетел головой вниз по лестничному пролету, уходящему в подвальное помещение. Падение не было болезненным, так как Старый, прислонившийся к стене на первой ступеньке, успел схватить напарника за шиворот. Это чуть замедлило падение, но все-таки на поворотную площадку сталкеры скатились вместе. Не сумев удержать товарища, ветеран по инерции устремился следом. Но, как оказалось, неприятности еще не закончились. Только сталкеры поднялись на ноги, как к ним по ступенькам устремился ручей горящего топлива из подбитого вертолета. Оказывается, «крокодил» грохнулся перед входом, пропахав сначала по фасаду здания.

Толкаясь на узкой лестнице, напарники помчались вниз. На второй площадке Егор резко затормозил и схватил ветерана за локоть.

– Аномалия на следующем повороте, – ответил он на вопросительный взгляд товарища и оглянулся назад.

Огонь отстал – видно, керосин успевал выгорать, теряя в объеме. Наверху послышалась трескотня стрелкового оружия – наверное, спецназ напоролся на группу фанатиков. Независимо от исхода поединка, встречаться с победителями сталкерам не было никакого резона. Любая сторона без разговоров могла прикончить одиночек, не спрашивая, как звали.

– Давай спрыгнем на следующий марш через перила, – предложил Старый. – Попробуем выбраться наружу через лабораторию и канализационную сеть. Один знакомый сталкер когда-то уже так ходил. Правда, давно это было, – добавил он с сомнением.

– Хорошо, я первый пойду, – согласился Егор. – Мне электроника подсвечивает границы аномалий, так что смотри и иди за мной.

Попробовав на прочность ржавые перила, Лысенко спустился до середины пролета ступенек и лихо махнул в темноту. Под ногами громко хрустнуло. Удержав равновесие, Егор включил ПНВ. Сверху по нему мазнул лучом фонарика Старый. Опустив голову, Любимчик увидел, что стоит на проломленной под его весом грудной клетке мумифицированного трупа в истлевшей армейской форме. Брезгливо отпрыгнув вниз на две ступеньки, он позвал напарника:

– Давай! Если что – я подхвачу!

В точности повторив маневр Егора, сталкер докрошил хрупкие кости покойника и спокойно присоединился к товарищу.

Переступая собратьев несчастной мумии, штабелями лежащих на следующих двух пролетах, напарники остановились перед полуоткрытой бронированной дверью. Кодовый замок лаборатории не светился, да и внутри не наблюдалось никаких признаков электричества.

– Опять подземелья… – поморщился Егор. – Мы с тобой скоро превратимся в кротов…

Автоматные очереди и душераздирающий крик прервали ворчание Любимчика. Кто-то внизу отбивался от оравы аасменов, рычание которых эхом вырывалось из темноты щели. Сталкеры стояли как вкопанные, слушая негостеприимные звуки из лаборатории. Вскоре выстрелы стихли, и последний крик человека захлебнулся в утробном хрипе мутантов. Мурашки волной прошлись по спине Егора. Ему вдруг расхотелось углубляться в этот ад.

Словно прочитав мысли товарища, Старый заключил:

– У нас нет другого выхода…

Его слова прозвучали как приговор инквизитора, посылавшего бесноватую ведьму на костер. Не хватало лишь восторженных криков нетрезвой толпы, предвкушающей захватывающее зрелище.

Один за другим, сталкеры протиснулись в проем заклинившей намертво двери лаборатории. Расположенный за ней небольшой коридорчик заканчивался шахтой лифта с аварийной лестницей сбоку. Несколько высохших трупов в неестественных позах сторожили путь к секретному объекту, скрытому глубоко под землей. Все стены украшали следы пуль разного калибра, что никак не навевало надежду на увеселительную прогулку. Масла в огонь подливали аппетитное глухое рычание и деловая возня обитателей комплекса, доносившиеся из жерла шахты и напоминавшие симптомы жуткого несварения желудка, которым страдала ненасытная утроба Зоны.

Спустившись метров на десять, сталкеры остановились. Оставалось преодолеть последний пролет, металлическая лестница которого обрывалась в паре метров от дна шахты, где толпа аасменов обедала свежей человечиной.

– Гранаты есть? – тихо спросил у напарника Старый.

– Две «лимонки», – прошептал Егор.

– Становимся в центре площадки, здесь толстая сталь – должна выдержать. Бросай обе сразу, а там поглядим, – махнул рукой ветеран.

Прижавшись спинами друг к дружке в тесном пространстве площадки, напарники приготовились прервать кровавую трапезу довольных мутантов. «Эфки» разом выскользнули из рук Егора, начав отсчет секунд до смертельной мясорубки. Сдвоенный взрыв тряхнул всю начинку шахты вместе с людьми и космами «стеклотоков» на тросах лифта. В металлическом полу, где стояли сталкеры, появилось множество свежих выпуклостей, отделивших от рифленой поверхности небольшие куски заплесневелой ржавчины. Пара осколков, влетевших в открытое пространство проема, чиркнули по бетону стены и, срикошетив от верхней площадки, со звоном упали под ноги сталкеров. Треск разрываемой одежды и плоти сменился отчаянным ревом и хрипами раненых зверей.

Любимчик поспешно лег на пол, высунулся в проем и короткими очередями из «калашникова» стал добивать еще шевелящихся тварей. Живучести аасменов позавидовало бы любое животное на земле, в том числе и человек. Откуда мутанты черпали столько жизненной энергии, оставалось только гадать.

Выпустив почти три магазина, Егор поднялся. Кряхтя на неудобном обрывке узкой лестницы, Старый первым спрыгнул на братскую кучу трупов, устилающих дно шахты. Следом спустился напарник. Они успели заметить мелькнувшую в конце коридора хромающую фигуру аасмена, уходящего в глубь лаборатории. Не обратив на это никакого внимания, сталкеры стали оглядывать место недавнего пиршества.

Похоже, с каждым проникновением чужаков здесь всегда разгорался ожесточенный бой. Ржавеющее оружие, вперемешку с костями и остатками спецкостюмов различных модификаций, устилало небольшое пространство, отгороженное от широкого коридора толстой сеткой с узкими ячейками. В углу, прибитый взрывом спиной к стене, «отдыхал» окровавленный труп в амуниции Синдиката. Обглоданная мутантами голова опущена на грудь под неестественным углом. Очевидно, сломанные шейные позвонки уже не выполняли свою функцию, и череп держался исключительно на уцелевших мышцах затылка. Из рукавов бронекостюма торчали огрызки рук без кистей, в рваных ранах которых белели суставы и нити сухожилий. Брюки в районе паха тоже пострадали. Сквозь разодранную ткань проглядывало бурое месиво, успевшее покрыться тоненькой коркой свернувшейся крови. Слабеющий свет фонарика Старого играл на новеньких стреляных гильзах, создавая иллюзию еле шевелящихся сонных опарышей. Дополняла мрачную картину дюжина свежих трупов в противогазных масках и с голым торсом.

– Такс-с… Ну и кем тут лакомились господа монстры?! – ветеран нагнулся к телу наемника и, стараясь не испачкаться, вынул из кармана на рукаве покойного КПК.

Засветился экран компьютера.

– Батюшки! Да неужели эта падла издохла?! – воскликнул Старый.

– Черный? – догадался Егор.

– Он самый. Мне так хотелось отстрелить ему яйца, но, как видно – не судьба. Попрыгунчики в противогазах опередили, – усмехнулся сталкер, кивая на окровавленную ширинку главаря наемников. – Вот и сожрала Зона еще одну бригаду синдикатовцев, топтавших радиоактивные просторы и кормивших свежей кровью ее ненасытную зубастую глотку. Во как завернул – хоть поэму пиши, – устало вздохнул ветеран.

– А что, уже случалось такое? – удивился Любимчик.

– Да их здесь перебывало – не сосчитать! И не только наемников, но и других группировок. Народу полегло – тьма-тьмущая! Одних уголовников с десяток банд перебили, – махнул рукой Старый и спрятал КПК Черного в карман. – Пойдем, что ль?

– Шмонать не будешь? – кивнул Егор на тощий рюкзак за спиной трупа.

– Пустой он – я и так вижу, – дернул плечами сталкер и выбрался из шахты в коридор лаборатории.

Любимчик нагнулся над останками одного из аасменов и сдернул противогаз с небольшой головки мутанта. Ему вдруг стало интересно, что прячут твари за резиновыми масками. Как оказалось, лучше бы он этого не делал, а просто спросил у товарища. Окровавленный череп с мелкими острыми зубами как будто насмехался над сталкером, вызывая приступ тошноты и необъяснимого желания убраться подальше от гипнотизирующего взгляда бездонных мертвых глаз, смотревших словно сквозь него. Оказывается, противогазы являлись продолжением кожи на лицевой части головы.

Отшатнувшись от неожиданно мерзкого зрелища, Егор поспешил присоединиться к напарнику, который обшаривал лучом фонарика укромные уголки «прихожей» подземного объекта. Таких мест было в избытке. Вдоль левой стороны длинного широкого помещения зияли темнотой два дверных проема, а за ними громоздились три проржавевшие установки, похожие на аварийные генераторы. Справа металлическая лестница вела на верхний ярус комнаты, образованной Г-образной надстройкой с решетчатым полом, на которой теснилось множество шкафов с терминалами управления неизвестного назначения. Толстые жгуты проводов оплетали все стены и даже потолок.

– Чё там твоя электроника кажет? Встречать нас кто-нибудь будет, или обойдемся без торжественной церемонии? – повернулся к напарнику Старый.

Тот пожал плечами и с сомнением заметил:

– Мне кажется, «Хищник» стал глючить в последнее время. Помнишь тот момент, когда Черный пепловца рубанул из окна?

– Ну, – ветеран почесал лодыжку стволом дробовика, выключил подсевший фонарик и активировал ПНВ костюма.

– Так вот, не прозвучало сигнала об опасности, хотя расстояние было совсем смешным. И в лифте он не указал на присутствие Черного и мутантов. Здесь или место гиблое, или кирдык системе обнаружения живых форм, – поставил диагноз Любимчик.

– Скорее всего, первое. Хотя наведаться к Хромому не помешает. Он эти микрочипы щелкает на раз – если с трезвой головой. Правда, это, к сожалению, бывает довольно редко, – усмехнулся Старый. – Ладно, пошли уже. Будем полагаться на глаза, уши и старую добрую интуицию.

Глава 9

Встреча с реальностью

Внимательно прислушиваясь к звукам в глубине лабораторного комплекса, сталкеры двинулись на поиски выхода к поверхности. Без происшествий миновали узкий коридор со слабой аномалией «огниво» у правой стены и небольшую комнату с двумя тупиковыми карманами, заваленную человеческими останками и разбитыми деревянными ящиками. Протопали еще один коридор с лестничным маршем, спускающимся на пару метров вниз и оканчивающимся бетонным тамбуром с тусклой лампочкой у потолка. Плавно пульсирующий свет выхватил новые ступеньки, круто уходящие в нутро Зоны.

Спустившись по ним, напарники остолбенели. Представшая их взору громадных размеров круглая шахта, метров тридцати в диаметре, поражала величием. Захватывающее дух зрелище буквально вынудило последовать примеру одного барана, упомянутого в известной пословице, то есть просто тупо стоять и, вращая головой, таращиться на открывшийся вид. А посмотреть было на что. Тысячи тонн бетона и стали надежным панцирем сковывали пространство вокруг. Трудно поверить, что все это сделано человеком. Сколько труда надо вложить, чтобы воздвигнуть такое сооружение, да еще и глубоко под землей! Поражало и то, что, несмотря на Выбросы, когда всю Зону сотрясает как бутылку водки в руках конченого алкоголика, ни единой трещинки не проступило на стенах массивного творения. Единственными дефектами, как и везде в комплексе, являлись следы от пуль и осколков гранат, да на дне шахты, под решетками пола, пузырились небольшие лужицы химических аномалий.

Еще сильнее привлекала взгляд начинка лаборатории. Колоннообразный стержень, состоящий из труб и кабельных жгутов, закованный в металлический каркас, обвивался серпантином лестниц и решетчатых парапетов, на которых очагами гнездилось громоздкое оборудование. Над второй сверху террасой на стержне обнаружился нарост, вроде Останкинского телецентра, только сделанный из стекла или другого прозрачного материала. Утолщение походило на имеющий еле заметную ребристую поверхность перевернутый графин, заполненный мутноватой жидкостью, которая не вытекала вниз вопреки силе тяжести, а медленно кружилась в своем сосуде, как недавно помешанный ложкой горячий чай в стакане. Две узкие полоски ламп дневного света под сводами высокого потолка мигали, посылая сквозь магический резервуар импульсные вспышки света, причудливо преломляющиеся во внутреннем содержимом и обладающие от этого эффектом гипнотического воздействия, так что сталкеры не могли оторваться от завораживающего зрелища.

Тихий шорох и мягкий стук о металл на первом ярусе вернул напарников к жестокой реальности. Стекла противогаза блеснули сквозь решетку пола и спрятались за широкой «спиной» громоздкого пульта с кнопками и тумблерами на покатой лицевой стороне.

– Аасмен! Пойдем, прикончим эту тварь и двинем наверх – где-то там должен быть выход наружу, – скомандовал Старый и загрохотал ботинками по металлу серпантина.

Беглец с перебитой ногой собрался было дать деру, но, еле добравшись до ближайшей лестницы, понял, что не успеет. Чуть поколебавшись, мутант обреченно заревел и решил умереть героем. С глухим урчанием, доносившимся сквозь обрывок гофрированного шланга противогаза, он заковылял навстречу людям и своей смерти.

Почти не целясь, Старый двумя зарядами картечи швырнул через перила худое мускулистое тело аасмена. Уже недвижимый, тот рухнул кулем на дно шахты. Подпорченный «химией» металл плиты решетчатого пола проломился, и мутант упал прямо в одну из булькающих внизу луж. Труп зашипел, как котлета на разогретой сковородке. Поднялся зловонный клуб дыма, и аномалия растворила добычу, вдвое увеличившись в размерах.

Огибая очаги многочисленных «огнив», сталкеры взобрались на самый верх шахты и остановились у развилки серпантина. Одно ответвление вело на подвешенную к потолку громадную гондолу, напоминавшую своей электронной начинкой центр управления полетами в Звездном городке. Другое полукругом вдоль стены вело в небольшой «аппендикс» с силовыми щитами, распределявшими потоки электроэнергии на весь лабораторный комплекс. Третье, по короткой лестнице уходило в стену шахты, обнажая коридор с распахнутой в конце бронированной дверью. Именно туда и направились напарники под противный скрежет мигалки на потолке.

В темном проеме скрывался небольшой тамбур с двумя такими же дверьми, одна из которых была открыта настежь, а другая надежно скрывала своим стальным телом какую-нибудь очередную страшно секретную тайну Зоны. Вдобавок, бронированный сторож был на треть завален осколками бетона и землей из-за обвалившегося над ним фрагмента потолка.

Старый осторожно заглянул внутрь неосвещенной громадной комнаты, из глубины которой доносился тихий, но в тоже время, какой-то пугающий мощью и необычностью гул-шелест. Именно так можно было характеризовать звук, наполняющий все пространство помещения и отбивающий всякое желание познакомиться поближе с источником его происхождения.

– Там что-то движется, – прошептал ветеран, повернувшись к напарнику.

– Может, пальнем из двух стволов – а там видно будет? – предложил Егор.

Старый подумал немного и покачал головой:

– Что-то мне подсказывает, что не надо этого делать. Эх, гранаткой бы… У тебя не осталось?

– Не-а! Ты же знаешь – я не сторонник таскать тяжести, – развел руками Любимчик.

– Пижон придурковатый – вот ты кто! Короче, я иду вдоль вон тех загородок, – сталкер указал на переборки из металлической сетки, которые образовывали вдоль стен комнаты подобия вольеров, – ты прикрываешь…

Егор кивнул и присел с АК у двери. Старый положил винтовку на локоть левой руки и почти на цыпочках двинулся по левому краю прохода, чтобы не заслонять сектор обстрела напарнику.

Не успел ветеран преодолеть и пару метров, как в конце комнаты что-то мелькнуло, и напротив ряда электрошкафов в торце помещения из высокого прыжка приземлился небольшой комок.

Сталкер резко припал на колено с оружием на изготовку.

Прикрывавший друга напарник тут же совместил основание цели с прорезью прицела, его палец плавно выбрал свободный ход спускового крючка.

Выстрелов не последовало. Оба застыли, повергнутые в ступор от увиденного.

Распрямив подогнутые уши и чуть привстав на задних лапах, на людей смотрел обыкновенный с виду завсегдатай лесов и полей, немного взъерошенный заяц-русак. Словно ни в чем не бывало, грызун повертел пушистой мордочкой, уселся, как подобает истинному представителю семейства «косых», и принялся мирно приглаживать лапками густую непослушную шерстку. Если бы не странный гул, дрожащий в помещении, наверняка послышался бы скрип суставов медленно отвисающих людских челюстей. Появись вместо зайца инопланетянин в купальнике и солнцезащитных очках на лысом черепе или, на худой конец, здоровенный мутант с клыкастой пастью, это не произвело бы аналогичного эффекта. Но здесь, глубоко под землей, буквально в центре Зоны – и такое…

– Твою за ногу!.. Ты это видишь? – не веря своим глазам, выдал Старый.

Ответить напарник не успел.

Зверек вздрогнул, на мгновение замер, прислушиваясь. Затем резко запрокинул голову назад, широко растопырил передние лапки и во всей своей, вне сомнений, не богом данной ужасающей красе явил людскому взору истинную сущность подземного мутировавшего грызуна.

Упитанное брюшко ушастого зайчишки буквально разверзлось, обнажив полукруглую клыкастую утробу, из которой донесся булькающий звук, похожий на полоскание отваром больного горла. Несколько подобных «трелей» тут же ответили зову сородича из разных концов комнаты, и на середину выпрыгнуло около десятка пушистых монстров.

Сталкеры разом очнулись, открыв стрельбу, но моментально стало ясно, что преимущество на стороне грызунов. Во-первых, Старый находился внутри «каменного мешка» и мог поймать рикошет собственной же пули. Возвращаться сейчас ветерану было нельзя, в этом случае он наполовину перекрыл бы сектор стрельбы напарника, а пятиться задом значило отвлечься, чтобы смотреть под ноги и не споткнуться о различный хлам на полу. Во-вторых, впечатляла подвижность зверей. Словно перекачанные мячи, они прыгали по всему помещению, отталкиваясь мощными задними лапами даже от вертикальных поверхностей. И от этого поймать их в прицел можно было только во время толчка, и то – лишь на долю секунды. В общем, оставалось полагаться на везение и чудо, откуда бы оно ни пришло.

Первой умолкла винтовка Старого. Расстреляв весь магазин, ветеран смог уже в полете свалить того самого мутанта, который прикидывался безобидным зайчишкой. Больше сбить никого не посчастливилось. Едва сталкер отложил «немку» и ухватился за рукоятку дробовика, как в левую плечевую пластину костюма с налета вцепился зверь. Кевларовые вставки сжались словно тиски. От неожиданности, боли и ощутимого толчка ветеран пошатнулся. Чтобы удержать равновесие, он инстинктивно развернулся, пытаясь найти точку опоры. Подошва ботинка скользнула на стреляных гильзах, и Старый с грохотом, в резко наступившей тишине, завалился набок. Перед глазами мелькнул зубастый живот одного из пикирующих зайцев. Внутри плеча что-то хрустнуло, и молниеносный выстрел адской боли затмил сознание сталкера.

Егор тем временем успел перезарядить автомат. Мутанты явно увлеклись нападением на ветерана, что позволило Любимчику стрелять без помех, но вовсе его не обрадовало. Лысенко, пристегивая магазин, с ужасом наблюдал за падением напарника, когда его последняя очередь перед этим срезала одного из парочки «пушистиков», летевших к голове Старого под разными углами. Заметил он также и комок с ушами, который впился в плечо товарища. Отчаянье овладело разумом. Страх за друга подтолкнул к необдуманным действиям. Поливая свинцом пространство комнаты, где продолжали прыгать псевдозайцы, Егор бросился к месту падения напарника.

Последствия такого поступка могли оказаться плачевными, но вышли наоборот удачными. Один зверь кубарем покатился по полу, оставляя кровавую дорожку, другой со всего маху впечатался в стену у двери и свалился в булькающую лужу. Одновременно с этим три рикошета с разными интервалами прилетели в грудь, голову и автомат Егора. Вдобавок, сверху на шлем плюхнулся мутант.

Со спертым дыханием, звоном в ушах, помутневшим сознанием и умолкшим оружием парень упал на колени пред лежащим без движения товарищем. Грызун впился зубами в ободок крепления бронестекла и отчаянно рвал когтистыми лапами гибкие шейные сочленения костюма.

«Неужели конец?» – отрешенно подумал Егор.

Тупой удар в тыльную часть предплечья и острая боль от укуса разозлили сталкера. Распрямляя согнутую спину, он вдохнул полной грудью. Безумный крик вырвался из пересохшего горла. Ухватив мутанта за уши, Любимчик что есть силы дернул… Бесполезно. Наоборот – боль обожгла еще сильнее. Выронив бесполезный автомат, Лысенко переместил захват на тонкую заячью шею, прикусил губы и рванул… В кулаке хрустнуло. Обмякшее тельце нехотя отцепилось. Егор швырнул труп в угол загородки, где между двумя невысокими резервуарами с потолка свисала густая борода «стеклотоков».

«Шлемогрыз» тем временем понял тщетность своих усилий и резко перепрыгнул с головы человека на широкий верх одной из емкостей.

Любимчик понимал, что не успеет достать «Винторез», поэтому нащупал ствол сломанного автомата и крепко ухватился за еще теплый металл. Через «ночник» он отчетливо видел, как раскрылась пасть твари, и напружинились лапы для прыжка. Дальше все происходило как в замедленной съемке. Булькающий боевой клич монстра, мощный толчок, полет зубасто-ушастого зверя, и хлесткий удар всей массы «калашникова», пришедшийся псевдозайцу в голову торчащей рукояткой затворной рамы.

Боль от укуса прострелила предплечье, и Егор разжал пальцы в конце отмашки. Оружие с грохотом приложилось в шкаф пульта у входа загородки, затем, отскочив, звякнуло о бетонный пол.

Повисла тишина. Если не считать гудения в конце помещения и голове Лысенко. С минуту он стоял на коленях, покачиваясь словно маятник. Наконец, немного оклемавшись, придвинулся к напарнику. Тот лежал на боку все так же неподвижно. Егор осторожно потянул ветерана за плечо:

– Старый! Что…

Душераздирающий крик, усиленный переговорным устройством, до смерти испугал Любимчика. Тело сталкера согнулось в бублик, и он снова заорал, только в этот раз добавились несколько нелитературных словосочетаний.

У Егора немного отлегло от сердца. «Главное – жив, мерзавец!» – подумал он и передвинулся поближе к лицу напарника, попутно осматривая его костюм. Видимых повреждений не нашел, но Старый продолжал материться, баюкая левую руку.

– Хватит орать! – не выдержал Лысенко. – Толком объясни! Где болит?

Тот помянул еще пару поколений заячьей братии и, застонав, хрипло произнес:

– Кажись, ключицу сломал…

– Ты уверен? – Егор отстранил руку ветерана, разгерметизировал соединение его костюма со шлемом, включил фонарик и стал осторожно прощупывать все плечевые кости матерщинника.

– А-а-а! Больно же! Коновал доморощенный…

– Заткнись! У тебя всего-навсего сустав выскочил. Похоже, ты упал на вон ту трубу, – Любимчик кивнул на ржавый огрызок, торчащий прямо из пола. – Это, кстати, спасло твою драгоценную шкуру от местной ушастой моли.

Старый повернул голову и увидел тело грызуна, из брюшного рта которого выглядывал окровавленный дюймовый шампур.

– А где еще один? Я помню: когда падал, над головой мелькнули зубы с ногами…

Егор обвел взглядом загородку:

– Наверное, спекся в «стеклотоках»…

И в этот момент он резко дернул напарника за руку.

Теперь материлось двое. Любимчик – после удара в грудь, а Старый – от боли во вставшем на место суставе.

Когда страсти немного улеглись, сталкеры принялись оказывать друг другу посильную медицинскую помощь. Ветерану вкололи убойную дозу обезболивающего, а Егору обработали антисептиком рану и перевязали. Старый хотел было нашпиговать товарища антибиотиками и кровоостанавливающим, но немного опоздал – автодоктор «Хищника» позаботился о состоянии здоровья хозяина быстрее.

После лечения занялись оружием. Лысенко подобрал автомат, снял крышку ствольной коробки. Внушительная вмятина превратила АК в металлолом. Он посокрушался, собрался выбросить верный «калаш», но напарник остановил его, кивнув на валяющийся у входа старый автомат с погнутым стволом:

– Поставь ржавую – пока и так сойдет, а потом отшкрябаешь или найдешь поновее.

Егор послушался – сменил крышку. Получилось некрасиво, но зато любимая «ксюша» работала исправно, готовая снова нести смерть, только время от времени пылью осыпалась ржавчина.

Дырки в костюме заделали специальным герметиком, наложили небольшие заплатки и немного подождали, чтобы состав схватился с тканью.

– Пойдем? – предложил сталкер. – Посмотрим, что за Карлсон там гудит…

– Да ну тебя! Хвати с меня летающих как баскетбольные мячи зубастых зайцев. Кстати, как их в Зоне называют?

– Гм… Придумай сам. Мы первые, кто столкнулся с подобными тварями. Надо будет Михалычу сказать, чтоб заметочку в сталкерскую энциклопедию добавил, – ветеран вышел в коридор и двинулся вдоль загородок. Егор обреченно вздохнул, переключился на «ночник» и направился следом.

Добравшись до ряда электрошкафов в торце комнаты, Старый остановился, опустил оружие и с открытым от удивления ртом махнул товарищу. Тот, не опуская автомата, приблизился и посмотрел, на что, не отрываясь, уставился оторопевший сталкер.

Воистину, Зона мастерица на всякие фокусы. Такого представления ни разу не видел даже такой бывалый пройдоха, как Старый.

В самом углу, над дырой в полу, кружился эллипсоидный фрагмент перегородки, аккуратно выжженный из соседней секции. Метра полтора в диаметре кусок сетки-рабицы вращался на ребре, при этом, не изгибаясь под действием центробежной силы, и постоянно держался на одной и той же высоте. Из-за относительно высокой скорости вращения воздух, проходящий через ячейки блина-лопасти, сипло гудел, разбавляясь металлическим звуком шелестящей проволоки. Эту какофонию и слышали напарники в тамбуре перед входом в загадочную комнату. Колоритные штрихи добавляли две аномалии, служившие как бы держателем для шара, каким казался этот чудо-пропеллер. Слева извивалась «энерго» со сходящимися к центру импровизированного вентилятора плазменными молниями, напоминающими щупальца спрута, вцепившегося присосками в стену. Справа, в дыре перегородки, изогнутым раструбом, расширенным и прикрепленным к полу, горела «огниво», придерживающая шар своим толстым концом.

Особенно красивым этот симбиоз аномалий смотрелся на дисплее умного шлема «Хищника». Голубая «энерго», оранжевая «термичка» и радужный шар в центре, над которым зеленело небольшое пятнышко артефакта. Фантастическое кино, да и только. Егору стало интересно, видит ли напарник «бирюльку», парящую под потолком. Он повернул голову и проследил за взглядом товарища. Сомнений не оставалось – Старый добычу узрел. Мало того, в его мозгу сейчас, по-видимому, шел активный процесс решения задачи с возможностью заполучить артефакт и затем подороже загнать его торговцу. Хотя все зависело от свойств цацки – ведь «чашу времени» он все-таки оставил себе и никому о ней не рассказал.

Подтверждая мысли Егора, Старый включил фонарик и направил луч на артефакт. Рука ветерана задрожала, а затем медленно опустилась. Пятно света уперлось в спину высохшего трупа, возле которого стояли сталкеры. Как он попал сюда без спецкостюма, оставалось загадкой. Правда, задранный до лопаток вязаный свитер наводил на мысль о том, что комбинезон все-таки был, но кто-то по-хозяйски его экспроприировал. Чуть поодаль лежал еще один мертвяк. Тот вообще щеголял голым торсом и оборванными ниже колен штанами. Конечно, ему было простительно дефилировать по Зоне в пляжном виде, ведь он являлся когда-то телепатом. Вот почему оказался согнутым ствол автомата, на трупе человека не было ни одной огнестрельной раны, отсутствовали голова и руки по локоть, обглоданные кости которых валялись возле тела монстра.

Любимчика конвульсивно передернуло от увиденного. Он снова заглянул в лицо товарища и, наконец, нарушил затянувшееся молчание:

– Рокфор учуял сыр, или ты окаменел?

– А?.. – вернулся в реальность сталкер и щелкнул кнопкой выключения фонарика.

– Я говорю – долго еще ты будешь облизываться и глотать слюни, глядя на свои несбыточные мечты?

– Почему это несбыточные? – не понял Старый.

– Хм-м. Ну и как ты собираешься его доставать? А-а-а… Конечно, как я мог забыть?! Ты ж у нас летать научился! Это в корне все меняет, – откровенно издевался Егор.

– Пошел ты! – ветеран отвернулся и стал оглядывать помещение.

– Я-то пойду, только куда? Над твоим выходом в канализацию вращается адская мясорубка. Ты, наверное, этого не заметил? Так извольте-с, пожалуйста, многоуважаемый барин, опустите свою головку чуточку пониже – уж снизойдите к нуждам народа! – все больше заводился Лысенко.

– Хватит уже, ладно?! Достал своим нытьем! Видишь, я как раз сейчас пытаюсь решить эту проблему! – не выдержал сталкер.

– Ага! Знаю я, какую проблему ты хочешь решить! Как бы артефакт достать – не так, что ль?

– Одно другому не мешает! И вообще, сходи, послоняйся по комплексу – может у какого-нибудь трупешника гранатка завалялась. Чё без толку языком молоть?!

– Эх… В армии служил – дедовщина. В сталкеры подался – такая же петрушка, – возмутился вполголоса Любимчик и принялся обшаривать труп в свитере.

Как и следовало ожидать, покойник был чист. Лишь в нагрудном кармане с молнией завалялся пистолетный патрон с выцарапанной на боку корявой надписью. Егор включил фонарик и направил луч на боеприпас. «Привал», – с трудом прочитал он. По-видимому, так звали сталкера, погибшего от рук мутанта. Или, вернее сказать, от пси-удара. Парень помнил о негласном правиле среди сталкеров оставлять в заначке одну пулю для себя. Сивоконь рассказывал, что даже солдаты прятали в кармане возле сердца патрон со своим именем.

– Кто? – неожиданно спросил Старый, заметив манипуляции напарника.

Егор поднял голову и увидел сталкера, перекидывавшего из руки в руку обглоданный телепатом череп трупа.

– Привал его звали.

Старый замер, посмотрел в пустые глазницы останков головы покойника, затем благоговейно вытянул его на руках и, подойдя к Егору, положил свою ношу возле горловины воротника усохшей мумии.

– Неужели тот самый Привал? Это же он рассказал мне о проходе через канализацию лаборатории… Сохрани патрон – может пригодиться.

Любимчик покачал на ладони реликвию Зоны, затем протянул ее товарищу:

– Ну, уж нет! Может, он несчастливый?! Хочешь – сам таскай эту штуку! Тем более, у меня нет такого оружия, куда его можно было бы зарядить, в случае чего.

– С каких это пор ты стал таким суеверным? Гм… Любимчик Зоны боится проклятия Зоны! – Старый улыбнулся и забрал патрон.

Егор хотел было ответить на колкость напарника, но, подумав, промолчал, наблюдая за действиями сталкера.

Тот встал, положил находку в карман брюк, подошел к трупу телепата, ударом ботинка отделил большущую голову мутанта, поднял ее и с размаху швырнул в адскую мельницу.

Эффект потряс напарников. В долю секунды череп превратился в пылающее облако пыли, которое сначала всосалось в центр гудящего шара, а затем, угасая, постепенно исчезло в проломе пола. Напоследок, два плазменных языка «энерго» шарахнули вдогонку результатам работы мясорубки, как бы делая контрольный выстрел в голову. Впечатляющий получился каламбур.

Потрясенные напарники переглянулись. Вдруг лицо ветерана расплылось в довольной ухмылке. Егор уже знал, что означает подобная гримаса – очередной бредовый план осенил сталкера, и он непременно осуществит задуманное…

– Быстро ищи гранату! – буквально приказал Любимчику Старый и вытащил из кармана детектор аномалий.

Лысенко не стал спорить и отправился на досмотр покойных обитателей лабораторного комплекса. Целых полчаса пришлось убить на эту неприятную процедуру, и как назло, результат оказался нулевым. Он перерыл даже слой останков у шахты лифта – все без толку. Сидя на скрюченном трупе аасмена, с которого он сорвал противогаз, Егор снял шлем, решив выкурить сигарету и немного передохнуть, прежде чем возвращаться к напарнику с пустыми руками. Но острый запах разложения, сразу же ударивший в нос, тут же отбил у него всякую охоту побаловать себя дозой никотинового дурмана. Сплюнув сладковатый ком, образовавшийся во рту, мародер надел шлем и собрался идти к поджидающему его товарищу. Тут его взгляд упал на две распахнутые настежь двери слева от пресловутой шахты. Чтобы с чистой совестью доложить о своей неудаче, Егор решил заглянуть и туда. За первым проемом скрывалась душевая с ржавыми хоботами распылителей на концах изогнутых труб под потолком. Возникло жгучее желание прямо в костюме постоять под тугой струей горячей воды. Парень вздохнул и двинулся дальше.

Соседнее помещение оказалось сортиром на четыре кабинки. Две прогнившие раковины на боковой стене, словно выпяченные челюсти ужасающего вида привидений, темнели коричневыми пятнами на некогда белом кафеле. Развернувшись, чтобы уйти, Лысенко увидел в левом от двери углу небольшой кругляш – обросший шершавым налетом многолетнего окисления металлический корпус ручной гранаты. Нагнувшись, Егор поднял находку. «Эргэдэшку» без запала назвать гранатой язык не поворачивался. В таком виде она годилась разве что для колки орехов. Из гнезда, куда завинчивался взрывной механизм, торчал пучок необычной белой плесени. В таком экзотическом и неприглядном виде граната предстала пред ясные очи ветерана.

Повертев в руках пародию на карликовый ананас, Старый, однако, не стал возмущаться по поводу качества находки, а принялся излагать Егору свои незамысловатые задумки по поводу ее применения.

– Я думаю, если бросить гранату в середину «мельницы», то, взорвавшись, она нарушит равновесие вращающейся лопасти и выбросит ее в сторону. Возможно, это даст шанс прошмыгнуть в проем между аномалиями. Если, конечно, эта ржавая колотушка вообще взорвется, – с сомнением вздохнул сталкер.

Любимчик прикинул радиус действия «энерго», скептически взглянул в глаза напарника и ухмыльнулся:

– По-моему, из этого роя – не выйдет ни фига. Даже если сетка отлетит, то пьезозажигалка-переросток сделает из тебя хрустящий бифштекс с кровью. Хм… Или докуренный до фильтра окурок. Так что ты тут экспериментируй, а я, пожалуй, подремлю в предбанничке.

Конечно, Егор лукавил. Спать он не собирался, да и за напарника переживал. Чем закончится процесс добычи артефакта, можно было только гадать. Да, именно так Лысенко про себя охарактеризовал потуги сталкера. Они оба прекрасно понимали, что «энерго», располагавшаяся в полуметре от провала, вряд ли куда-нибудь сдвинется после взрыва и уж наверняка достанет своими щупальцами любого, кто попробует проскользнуть мимо ее владений.

Нужно было искать другой выход, но сначала Егор решил понаблюдать за опасными манипуляциями Старого. Для этого пришлось спрятаться за створку бронированной двери перед входом в комнату, откуда через узкую щель просматривалась добрая половина помещения, где в поисках укрытия кружил ветеран. По сути, спрятаться от поражения осколками там было негде. Небольшие углубления в боксах между перегородками могли укрыть только голову и половину туловища залегшего в них человека. Сами перегородки из сетки-рабицы вообще не являлись препятствием для смертоносных частиц металла.

Старый, как и Егор бы на его месте, выбрал самое защищенное место; в данном случае это была стенка огромного электрошкафа, стоящего у стены в торце комнаты. Прилепившись спиной к пыльной стене, а плечом к ребристому боку древнего пульта, сталкер метнул гранату в адскую мельницу. Взрыва не было. Глухой хлопок и мгновенно последовавший за ним хлесткий лязг металла заставили Любимчика вздрогнуть. Одновременно с гудением потревоженной «огниво» несколько раз разрядилась «энерго». К этой привычной для Зоны музыке примешался необычный звук, похожий на шелест жестяных банок, высыпаемых из мешка. Лысенко направил взгляд на укрытие напарника, и его сердце рухнуло в пятки. Весь верхний левый угол шкафа осыпался небольшими фрагментами на бетонный пол помещения. Вспомнилась почему-то реклама, в которой мордастый янки с белоснежным колпаком на голове с помощью сверкающего сталью ножей приспособления быстро крошил на квадратики всевозможные овощи и фрукты. Очень похоже недавно вращавшийся кусок металлической сетки вошел в ржавый шкаф с электроначинкой прошлого века.

Не чувствуя ватных ног, Егор бросился к товарищу. На полпути увидел, как тело напарника медленно опустилось на колени. Винтовка выпала из его руки и звонко брякнула стволом о бетон. Ноги Любимчика стали безвольно подгибаться. Сбавив темп, чтобы не упасть, он закричал. Вернее, хотел закричать, но вместо имени друга из горла вырвался сдавленный стон. Присев на корточки перед Старым, Егор потянул к нему руки, но так и застыл, не решаясь прикоснуться. Глаза медленно пробежали по телу напарника, боясь увидеть кровавые пятна на грязном от пыли костюме. Осмотр обнадежил: кроме обожженной в нескольких местах ткани на рукаве, заметных повреждений больше не нашлось. Он коснулся шлема и чуть приподнял свисающую на грудь голову сталкера. Глаза у того были открыты, но адекватности сознания не наблюдалось. Парень понял, что это шок, и тихонько постучал по стеклу костяшками пальцев.

– Старый, ты как? Жив, бродяга?

Зрачки ветерана чуть скользнули вверх. Левая рука потянулась к локтю Егора.

– Блин, чуть не обделался, – тихо проговорил Старый. – Я думал, что сам сейчас рассыплюсь на запчасти…

– Все нормально, ты даже не ранен. Только дырки вон, – Лысенко кивнул на рукав, – Сучок потом заделает. Ты как, встать можешь?

– Угу. Подожди. Давай посидим чуток, а то сердце ноет чё-то…

– Хорошо, Володь. Ты приляг, я сейчас тебе вколю чего-нибудь, – Лысенко засуетился, собираясь снимать рюкзак.

Вдруг сталкер напрягся всем телом, схватил товарища за плечи и обеспокоенно спросил:

– Ты «ракушку» не видел?

Егор непонятливо уставился на друга, опешив от его неожиданно резкого выздоровления.

– Артефакт – вон там висел?! – ткнул пальцем между аномалиями сталкер.

– Не видел я никаких ракушек! И тебя б сто лет не видел! – разозлился Любимчик. – Я тут о нем переживаю, а он о своих ракушках… Мидий тебе еще в томатном соусе не подать?!

Он резко встал, развернулся и хотел было уйти прочь, подальше от этого безумца, но, взглянув на затухающие аномалии, решил на всякий случай проверить на вшивость проход в канализацию. Сухо хрустнула плечевая кость обезглавленного трупа телепата под ботинком Егора. Он поднял добычу и, разогнувшись, навесом швырнул ее в пролом. Если бдительность «энерго» оценивать по пятибалльной шкале, то пятерку с плюсом ей точно можно было поставить за работу. Даже тлеющую пыль, в которую превратилась конечность мутанта, и ту развеяло по полу вокруг дыры. Ни одна бактерия не сумела просочиться в пролом.

«Чего и следовало ожидать», – подумал Лысенко и со спокойной душой направился к выходу из комнаты.

– Егор, ну подожди! Куда ты? – сделал попытку остановить напарника Старый.

– Ищи свою побрякушку, а я пока поищу выход, – бросил на ходу Любимчик.

Он знал, куда идет. В голове уже давно созрела мысль, и теперь, раз попытка напарника не принесла результатов, нужно было проверить все возможные варианты, чтобы найти хоть какой-то выход из создавшегося положения. Спустившись на уровень ниже, Егор выдернул из черепа одного из трупов малую саперную лопатку. Вернувшись в тамбур перед комнатой, где напарник завороженно разглядывал новую игрушку, он начал откапывать заваленную близняшку распахнутой бронированной двери. Работа продвигалась медленно. Слежавшийся грунт и попадающиеся в нем куски бетона тормозили процесс расчистки, как могли. Минут через двадцать экс-строитель упал на пятую точку, вытянул ноги и сорвал с головы шлем.

– Говорил тебе – бросай курить! Дышишь вон, как паровоз перед списанием, – выдал Старый, возникший в проеме двери.

Довольная физиономия и воркующий голос говорили, что у их обладателя все получилось.

– На, поупражняйся! – Егор толкнул лопатку к ногам нравоучителя. – Я погляжу, как ты через полчасика запоешь, Макаренко хренов.

Пока напарник скрежетал железом по бетону, Любимчик расстелил на коленях трофейную карту коммуникаций и при свете фонарика выискивал код для открытия соответствующей двери. Проблема состояла в том, что на ней не сохранилось надписи с обозначением объекта. Приходилось приблизительно расшифровывать названия коридоров, шлюзов, шахт, отсеков и всевозможных блоков этой проклятой лаборатории, упрятанной под «Спутником». А еще ведь предстояло подать питание на запорный механизм с кодовым замком, ведь оно отсутствовало напрочь.

– Та чтоб я сдох, если еще когда-нибудь в жизни возьму в руки эту лопату! Да пусть меня негры съедят без соли, если такое случится! – разразился тирадой Старый, бросил на пол орудие труда и уселся на кучу перелопаченной земли. – Все, закончил, будь она неладна! – от нехватки воздуха глотая окончания слов, добавил ветеран.

– Так, а вот, по-моему, и наша дверка. «АВСШ-1» – аварийно-спасательный шлюз номер один, и код – «2804». Ну, вот и ладненько. Теперь можно и открывать…

Егор поднялся и стал складывать карту, бубня под нос веселый мотивчик.

– Ха… Тока ж нет! – поделился открытием Старый.

– Ептить! Точно! Ты раньше не мог сказать? – с укоризной в голосе чертыхнулся парень. – Теперь, выходит – зря копали?!

У ветерана отвисла челюсть. Неотрывно смотря напарнику в глаза, он зашарил рукой в поисках недавно отброшенной лопатки. Судя по постепенно перекашивающемуся в злобном оскале лицу, использовать шанцевый инструмент сталкер собирался явно не по его прямому назначению. Егор, вспомнив, откуда достал эту лопатку, попятился назад, выставил руки перед собой и предостерегающе напомнил товарищу, что совсем недавно тот пообещал, еще раз взявшись за древко этого инструмента, подать себя в качестве основного блюда темнокожим представителям рода людского, и поэтому негоже так быстро отказываться от своих же слов.

– Или ты сейчас же откроешь эту гребаную дверь – или я за себя не отвечаю! – прорычал, поднимаясь, Старый.

В его правой руке сверкнуло отшлифованное землей лезвие саперной лопатки.

– Да пошутил я! – сдался Егор. – Вот придурь! Я ж ведь тоже раскапывал проем! Забыл? Или ты думаешь, мне захотелось согреться? – начал обижаться Любимчик. – Я вижу, ты совсем свихнулся со своими бирюльками, будь они неладны!

Старый некоторое время стоял молча, затем усмехнулся и сказал:

– Если бы мне такое выкинул Молчун, я б его точно прибил. Да, с тобой не соскучишься! – сталкер воткнул свое оружие в кучу земли. – Чё делать-то теперь?

– Я схожу, пороюсь в металлоломе, а ты смотри на пульт. Когда загорится – ори, чтоб я услышал. Будем надеяться, что нам повезет…

Уже в который раз за последнюю неделю Любимчику пришлось подрабатывать электриком. В душе он благодарил отца за то, что тот еще в детстве научил смышленого сына не бояться электричества, а относиться к нему как к послушному природному явлению. «Ток – это заряженные частицы, которые движутся по проводам, словно вода в нашей речке, – говорил он. – Если прорыть канал туда, куда тебе нужно, то она послушно заполнит его. Так же и электроэнергия – из генератора, вырабатывающего ее, по проводам растекается по всему миру, неся в наши дома свет и тепло. Чтобы управлять этим потоком, люди придумали всевозможные переключатели и контролирующие приспособления…»

Так доходчиво и просто получалось у отца рассказывать о чем-либо, что потом, уже в школе и институте, Егор всегда вспоминал домашние уроки и жалел, что не все преподаватели могли так же, отдавая всю душу, дарить знания подрастающему поколению. Жалел, что так рано ушел из жизни папка, не успев передать ему все, что знал и умел сам. Именно по этой причине парень почти не верил в бога, рассуждая, что если бы он существовал, а тем более любил своих созданий, то не отнял бы у десятилетнего мальчишки того, кого тот обожал до беспамятства.

Так, вспоминая детство и орудуя в силовых шкафах на верхнем ярусе, Егор пытался открыть дверь, которая могла оказаться выходом из этого железобетонного капкана. Причиной отсутствия питания почти по всему лабораторному комплексу являлись обычные предохранители. Чтобы это понять, не требовались никакие приборы. Невооруженным взглядом было видно, что большинство керамических вставок с алюминиевыми шляпками на концах, оберегающие электроцепи от перегрузок, обуглились, а кое-где даже потрескались.

Отыскав в кармашке дверцы шкафа исправную вставку, Лысенко принялся изучать корявые надписи черным маркером у каждой клеммы, к которым подходили жгуты проводов. Для этого пришлось упасть на карачки и по самые плечи залезть в хитросплетение разноцветных электрических «артерий» лаборатории. Когда в фонарике почти сел аккумулятор, Егор наконец нашел то, что искал. Восемь последних в ряду предохранителей имели аббревиатуру «КД» с соответствующей нумерацией. Так как он не знал, какая цепь ему нужна, пришлось по очереди испытать счастье с каждым номером. Только с восьмой попытки, когда у электрика от переживаний начали дрожать руки, загорланил Старый, словно на него свалилась тонна манны небесной. Облегченно вздохнув, Любимчик зашагал наверх.

Дверь открылась с таким скрипом, что, наверное, даже у истлевших трупов по спинам пробежали мурашки. Темный, забирающийся вправо и вверх тоннель двухметровой ширины уходил в неизвестность, давая сталкерам надежду на спасение. Напрягая слух и зрение, напарники ступили на пыльный пол бетонной кишки. Гулкий отзвук тяжелых ботинок обгонял путников, отражаясь от голых стен. Закрывать за собой бронированную «скрипку» напарники не решились, оставив возможность для спешного отступления. Полагаться на постоянное благодушие Зоны было неразумно. Кто знает, какую кулебяку подкинет плутовка за ближайшим поворотом. А поворот, даже целый перекресток, появился уже метров через сто. Знакомая узкоколейка под углом пересекала короткий тоннель аварийно-спасательного шлюза. Неплохо сохранившийся перрон, с разбросанными на нем деревянными ящиками, разместился у стены, будто призывая людей просто сесть на корточки и подождать опаздывающую по времени электричку.

– Куда теперь? – повернулся к напарнику Старый.

Егор достал карту, расстелил на ближайшем трухлявом ящике и включил сдыхающий фонарик.

– Так… Налево – к Неману, направо – к Армейским базам…

Теперь уже Лысенко вопросительно смотрел на ветерана, вглядывающегося поверх его головы в полоски рельс, убегающие в сторону базы клана «Анархия». Судя по кислому выражению лица, тот мысленно выбирал меньшее из зол.

– А там еще никаких ответвлений не наблюдается? – угрюмо поинтересовался сталкер, наперед зная ответ.

Егор покачал головой и, складывая карту, спросил:

– Я так понял, ты знаешь, где выходы тоннеля, которые вовсе не выходы?

– В том-то и дело, – вздохнул напарник. – На Армейских базах завал, а возле Туманска мы уже с тобой были, когда через БТР выбирались. Только на этот раз мы по другую сторону от препятствия. Может, назад, и попробуем поискать другой выход?

– Нет там другого выхода, кроме как через завод – я смотрел по схеме. Пожалуй, тебе придется сгонять за лопаткой.

– Ага! И заодно, отбойный молоток поискать?! – начал сердиться Старый. – Анархисты уже пытались откопать завал снаружи – фиг получилось! А у них народу куча и времени вагон.

Сталкер умолк, не встретив поддержки спора, попробовал на крепость деревянный бочонок, заполненный до краев каким-то белым порошком, перевернул его набок и уселся с отрешенным видом.

– Давай прогуляемся немного, посмотрим – может, анархисты уже разрыли завал, а ты не в курсе. Без толку сидеть – тоже не выход. Вставай, раскорячился тут! Расскажешь по дороге о своем новом артефакте, сочиним сказочку, как мы полдня гонялись за Черным, а потом жестоко изнасиловали его и казнили на гильотине. Пойдем, родной! – Егор потянул напарника за локоть, уговаривая, как капризное дитя.

– Ну, ты и фрукт, – выдохнул Старый, поднимаясь. – Ладно, пошли – чем черт не шутит!

Минут через двадцать неспешной ходьбы прямо посредине рельсового полотна показался труп с неестественно длинной правой рукой, которая, словно указатель, торчала из-под полы необъятного плаща. Вроде обычный человек: котомка за спиной, сносного вида одежда, завязанные бантиком шнурки на ботинках, седая бороденка и пакля таких же волос на непокрытом черепе; только острые когти на крючковатой кисти шокировали и вызывали чувство глубокой неприязни.

Старый присел у тела мутанта. Произведя быстрый осмотр, с мрачной миной на лице повернулся к напарнику:

– Ты знаешь, отчего он загнулся? – Любимчик стоял молча и вопросительно смотрел на товарища. – С голодухи! Некем было пообедать. Тупик здесь! Даже рукожоп не смог выбраться…

– Не рукожоп, а поганец, – на автомате поправил Егор.

Оба застыли в изумлении. Старый из-за того, что новичок поучает ветерана, Егор же в связи со своими новыми знаниями, ранее никак себя не проявлявшими. Он отчетливо помнил, что не читал в энциклопедии Зоны о поганцах. Откуда его сознание вытащило это слово – непонятно. Сразу вспомнились странные сны, зачастившие в последнее время. От этого молодой сталкер впал в ступор и даже не сразу понял, что в наушниках пикнуло. Лишь когда на дисплее шлема проступила красная цифра расстояния до движущегося объекта, Егор вернулся к реальности. Рука с автоматом непроизвольно поползла вверх.

Старый, заметив такую реакцию напарника, сначала опешил. Мгновение помедлив, встрепенулся и быстро защелкал кнопками КПК.

– Охренеть! – только и успел озвучить он.

В наушниках зашипело, и уверенный в эффекте появления, громкий голос произнес:

– А вы думали кто – привидение? Пушки-то опустите, не дай бог, пальчик судорогой сведет. Мне до ваших выкрутасов ровно никакого дела нет, так что разойдемся полюбовно…

Егор, не опуская оружия, взглядом перекинулся с напарником. Тот махнул рукой, давая понять, что можно расслабиться, а сам вдавил кнопку общей связи.

– Лучник, ты не представляешь, как именно сегодня я рад встрече с тобой. Подожди, мы сейчас подойдем. Пошли, – обратился сталкер к напарнику, – с легендой Зоны поздороваемся, расспросим, как отсюда выбраться…

Несмотря на радостные слова Старого, встреча с незнакомцем прошла достаточно прохладно. Они молча поприветствовали друг друга, затем Лучник, не отрывая взгляда от Егора, стал расспрашивать, как двое одиночек оказались в этой глухомани. Пока ветеран вкратце рассказывал про их приключения, Любимчик оценивающим взглядом окинул экипировку и оружие человека в черном спецкостюме. Удивляться было чему.

Диковинный лук, шашка за спиной с прямым обоюдоострым клинком и пара «Узи» на бедрах – все видимое взору вооружение, но если внимательно присмотреться, то становилось понятно, что главное оружие – это сам незнакомец. Выверенные движения, проницательный взгляд, пружинистое тело и аура опасности, витающая над ним как защитное поле, вызывали стойкое желание не иметь данного собеседника в списке врагов. Проанализировав недолгий разговор сталкеров, Любимчик заметил еще одну особенность, выдававшую в этом человеке настоящего профи. О цели своего присутствия в тоннеле он даже не намекнул, зато у сталкера, с помощью грамотных наводящих вопросов, узнал все, что хотел услышать. Напарники получили от него лишь информацию о вентиляционном отверстии в потолке подземелья с канатной лестницей, закрепленной снаружи за ствол дерева.

Напоследок очень удивили две просьбы Лучника:

– Старый, не вздумай явиться с «чашей» в бар. Не спрашивай, откуда я знаю об этом арте – просто поверь мне на слово. А тебе, Любимчик, пора уже врубаться в реальность. Третьего шанса Армада тебе не даст. Ты снова облажался, хоть и отсрочил всеобщий кирдык. Я постараюсь подчистить за тобой, но после ваших похождений… Короче, если я загнусь, доведи начатое до конца – убей калеку! – друзья раскрыли рты, переваривая услышанное, а тот, буркнув: – Всех благ, Стражи! – направился в сторону лаборатории.

Старый некоторое время молчал, затем спросил:

– Я шизанулся, или это у Лучника проблемы с головой? И… как-то он так… просто, как об обыденном, говорил про Армаду…

– Какую Армаду? – уточнил Лысенко, чувствуя, что в названии кроется что-то очень и очень знакомое.

– Какую-какую… Это ж одна из легенд, ходящих по Зоне уже давно! Не слыхал, что ли? А! Да, постоянно забываю почему-то, что ты в Зоне всего без году неделя… Короче, ходит легенда среди сталкеров, что где-то в Зоне спрятан таинственный предмет. То ли маленький, то ли большой – никто сказать толком не может, но все очень хотят его найти. И называют его Армадой. Якобы она может управлять пространством и временем. А еще возле нее находятся охраняемые некими Стражами призрачные мифические Врата, через которые жаждущие покоя могут попасть едва ли не в Рай. Ну, а уж про Рай тебе, думаю, рассказывать не нужно? Любая религия про это вещает с упоением. Вот только чему верить, а чему нет – даже и не знаю… – Старый замялся ненадолго, а потом продолжил: – А после разговора с Лучником очень сомневаюсь в том, что Армада – это лишь домыслы…

– В смысле?.. – не понял Лысенко.

– В прямом! – не выдержал Старый. – Сам-то не понимаешь, что ли? Это же Лучник! А он на ветер слов не бросает. И если он сказал про Армаду, как про что-то обыденное, то скорее всего так и есть в действительности! Представляешь?!

– Что?.. – в голове Любимчика никак не могла сформироваться четкая картинка.

– Да что ж ты такой тугодум, а?! – Старый всплеснул руками. – Это же открывает перед нами такую безграничную перспективу! Можно найти Армаду, за ней – Врата, а там и до Рая рукой подать! Живи и радуйся, понимаешь?!

– Понимаю, – Егор строго посмотрел на напарника, – что ничего не понимаю! Или ты имеешь в виду, что сможешь теперь беспрестанно пользоваться халявным хабаром? И для этого сейчас обследуешь рельсовые подземные пути, чтобы потом для вывоза добра купить паровоз?

– Тьфу!.. – ветеран в сердцах сплюнул, хотел взбеситься и едва ли не наброситься на товарища с кулаками, но вдруг замер на мгновение, а потом медленно пошел вперед и тихо произнес:

– Погоди… Он сказал – «Стражи»?.. Тогда я совсем запутался… Это ведь нас Лучник имел в виду?.. Странно…

Егор молча пожал плечами, посмотрел вслед сталкеру и с глупым выражением на лице продолжал некоторое время стоять, словно истукан. Что-то знакомое мелькнуло в сознании новичка – походка и осанка напарника, словно он уже видел спину друга в какой-нибудь прошлой жизни, словно они встречались раньше и знают друг друга куда дольше, чем сейчас… В голове тучей роились мысли после преподнесенных Лучником загадок, но безрезультатно. Запутавшись в конец, он спросил в спину товарищу:

– Володь, а кто он вообще этот Лучник?

Тот хмыкнул, притормозил и, не поворачиваясь, махнул рукой, давая понять, что надо двигаться дальше, а сам стал рассказывать:

– Я слышал только сплетни. В общем, его можно назвать Робин Гудом Зоны. Как правило, он защищает права простых сталкеров, пресекает разбой и грабежи. Безжалостно уничтожает любого, кто ради наживы губит вольных бродяг. Считает, что каждый вправе занимать свое место под солнцем. Появляется часто там, где вершится несправедливость. Некоторые считают его призраком, а не живым человеком…

– … Но мы же с ним разговаривали – вроде обычный человек, – перебил Егор ветерана.

– Хм… Вот скажи, а фантомы – это живые существа или нет?

– Не знаю. Но убить же их можно, значит наверное, живые…

– В том-то и дело, что даже «научники» до сих пор на этот вопрос не ответили. Сомневаются. А значит, что существует вероятность того, что фантомами их называют не зря. Но ты же с ними воюешь! Выходит, что в некотором роде общаешься. Вот и с Лучником так же – никто достоверно ни опровергнуть, ни подтвердить слухи о его призрачности не может. Остается только принимать все как есть, иначе умом тронуться недолго, размышляя, что и как. Это же, брат, Зона… Да, есть у него еще зверушки ручные, от вида которых мочились в штаны даже матерые уголовники – псевдорыси называются. Да ты в справочнике уже про них читал. Говорят, Лучник с ними мысленно общается, как телепат. Вот вроде и все… Ну а на твой взгляд, как он?

– На вид – неплохой, надежный, отвечающий за слова. Но при подходящем случае глотку вскроет – и глазом не моргнет.

– Это точно… Слушай, а ты правда не врубаешься в смысл того, что Лучник тут нагородил? – поморщился Старый, заглядывая в глаза напарника. – Уж больно много странностей витает вокруг тебя: постоянное везение, сны вещие, то вдруг какая-то лажа, якобы за тобой тянущаяся… Что это? А?

– Я не зна-а-аю! Не по-омню-ю! – сорвался Егор, сжав внезапно заболевшую голову ладонями.

– Ладно, ладно. Все! Забудем, – сталкер принялся его успокаивать, осторожно похлопывая по плечу. – Хм… Стражи… Полулюди – полузвери… – хохотнул он.

Любимчик проморгался, отстранился и прибавил шагу. К долгожданному выходу они подошли молча.

Снаружи моросило. Мелкие капли бережно щекотали пожухлую траву и кое-где уцелевшую от Выбросов листву. Как же были рады сталкеры этому противному, но в то же время такому родному, успокаивающему нервы приветливому дождику.

Тем временем Зона продолжала жить обыденной жизнью. Справа в низине слышалась вялая перестрелка. У Армейских баз голодная стая диких псов пыталась отбить у свинорыла тушу кабана, умудрившегося заскочить на минное поле. Далеко за холмами, в районе деревни взревел мимикрим, зацепивший «энерго», разразившуюся тирадой разрядов вдогонку прыткому монстру. Все эти звуки таяли в тихом шепоте вечернего дождя, словно зазывая наступающие с востока густые сумерки.

К блокпосту «Пепла» у входа на завод напарники приблизились уже в кромешной темноте. Голодные и смертельно уставшие, они еле переставляли ноги. У знакомого автобуса сделали короткий привал. Пока Егор разминал ноющие колени, Старый улегся на асфальт и заполз под заднюю часть машины. Через пару минут, кряхтя и ругаясь, ветеран выбрался обратно и уселся возле товарища.

– Если кто спросит про артефакты – ты ни сном, ни духом…

– Да я и слова такого не знаю, – вымученно отшутился Любимчик, впервые нарушив молчание с момента их разговора в тоннеле.

Расспрашивали их неожиданно долго. Видно, слух о том, что у Старого завелась редчайшая и ценная побрякушка, не слышали разве что мутанты с Пустыря, и то вряд ли.

Едва сталкеры миновали блокпост, как перед входом в бар их тормознула троица пепловцев в экзоскелетах. Притворно вежливый капитан настойчиво попросил «господ вольных бродяг» сдать оружие и сейчас же прибыть на доклад к полковнику. Глядя на смотрящие им в животы стволы «Валов», напарники благоразумно подчинились.

У двери кабинета Шелестова гостей добротно обыскали. Прежде чем начать допрос, а это выглядело именно так, полковник переглянулся с вежливым капитаном и недовольно нахмурился, когда тот отрицательно мотнул головой.

На дотошные вопросы отбрехиваться сразу вызвался Старый. Он примостился на табуретку у стола главы клана, надел серьезно-правдивую маску и приготовился изливать душу.

– Поскольку за последнее время погибло немало моих бойцов, и вы как-то к этому причастны, ты обязан мне кое-что прояснить, – спокойно начал Шелестов. – Мы с пристрастием допросили пленного наемника. К сожалению, ничего путного он не сказал, но и из этих крох информации ясно, что вы каким-то боком виновны во всей катавасии, которая закрутилась в Зоне с появлением здесь Любимчика, – полковник закурил и после короткой паузы продолжил: – Итак, начнем по порядку. Вы линяете от военных. Те устраивают облаву и в порыве злости от тщетности усилий выпускают пар на прилегающих к блокпосту территориях. Это вполне объяснимо, хотя и тут есть некоторые нюансы. А именно: с какого перепугу выпала такая честь обычному сталкеру и, тем более, простому строителю? Хм… Который, кстати, ничего не зная про здешние особенности, сразу прошел… Нет, не так! Продефилировал как по подиуму едва ли не по половине Зоны! И что особенно интересно, заметьте – без тяжелых последствий! Но лишь для себя! – Шелестов откинулся на спинку стула и уставился на сталкера, ожидая ответа.

– Ну, во-первых, задето самолюбие вояк, – без промедления начал сотрудничать Старый с намерением побыстрее отделаться от надоедливого полковника. – Во-вторых, и так уже защитники всех обездоленных долго не разминались. Списывать оружие и боеприпасы, которыми прапор снабжает Харитона, как-то ж надо. Да и лишние медальки на грудь не помешают. А Любимчик? Так ты, Роман Валентинович, меня-то со счетов почему уж списал? Или ветераном я недавно стал? За отмычку держишь? Что ж я, разучился по Зоне молодежь водить? Или это наоборот говорит о моем мастерстве? Тогда при чем здесь вообще заслуги новичка? Нет, я не отрицаю – парень действительно оказался на редкость смышленым и шустрым, этого у него не отнимешь. И он с лихвой заменил мне Молчуна. Хех… Языком – это уж точно! Но ты ж бывалый человек – с богатейшим опытом и рациональным складом ума. Неужели веришь в разные байки у костра?

– Гм… Допустим, это так. Перейдем к Черному. Что вы ликвидировали нескольких его людей, включая брата и личного помощника, я в курсе. К этому, несомненно, можно привязать охоту на вас. Остальное скрыто туманом. Почему вдруг сцепились «Анархия» и синдикатовцы? Какого лешего Черный якшается с легионерами? Что это за история с загадочным артом? Где вы шлялись тогда несколько суток до первого возвращения в бар? И что произошло у фанатиков? Чую – ваших рук дело?! – сверкнул глазами Шелестов.

Сталкер тяжело вздохнул, устало опустил голову и принялся сыпать полуправду:

– Мы нашли двух анархистов, которых Молот, очевидно, принял за нас и грохнул. Я отписался главе фрименов, и колесо мести закрутилось. Но тут есть одна закавыка, которую можно объяснить только наличием стукача в вашем расположении. После устранения анархистов наемники направились к своей базе, а потом внезапно вернулись. Мы немного не успели проскользнуть. Пришлось принять бой…

– Хорошо! – перебил полковник. – Мы вычислили «крота», которым оказался Пончик. Да, через его КПК мы вышли на Черного при подготовке операции на товарной станции. Здесь все гладко сходится. Дальше!

– Насчет «Легиона» и какого-то загадочного арта – я вообще не в курсе! – беспомощно развел руками сталкер. – Да, мы сцепились с фанатиками у Энергопоста – было дело, Любимчик уговорил. Но не вижу в этом никакой связи с их необычным поведением на следующий день. Артефакт нашли. Что в нем такого ценного – я не пойму?! Большущая «батарейка» – дорогая, редкая, не спорю. Но ведь не из-за нее же такой сыр-бор? Полковник, не там копаешь! Здесь какое-то другое должно быть объяснение. Мы сюда – никаким боком! – Старый дернул плечами и умолк, глядя в глаза пепловца.

Тот некоторое время сверлил рассказчика своим «рентгеновским аппаратом», затем вдавил в пепельницу давно потухший окурок, сморщил кожу на лбу и сказал:

– Нутром чую – не договариваешь ты чего-то. Отдать вас Ященко для более обстоятельного разговора?..

– Э-э-э, нет! Зря ты так! – запротестовал сталкер. – Ну чего вы этим добьетесь? Хотите, чтобы народ Зоны отвернулся от «Пепла»? А ведь репутация вашей группировки недавно заметно подросла в среде вольных бродяг. Зачем возвращаться в каменный век? Снова хотите утонуть в крови и надеяться на восполнение личного состава только из-за Рубежа? Понимаешь, к чему я клоню?

Старый знал, что от того, какое решение сейчас примет Шелестов, зависели не только их судьбы. Может снова начаться противостояние «Пепла» и вольных сталкеров. Даже если его с напарником шлепнут втихаря – есть несколько свидетелей их возвращения на завод. Сарафанное радио мигом разнесет факт пропажи двоих одиночек в застенках полковника, и последствия окажутся непредсказуемыми.

Шелестов явно боролся с искушением найти ответы на интересующие его вопросы. Он и без напоминания сталкера прекрасно знал, что может больше навредить, чем выиграть от применения пыток к весьма уважаемой в среде бродяг парочке раздолбаев. Зная наперед результат своего молчания, лидер полувоенной группировки все равно не спешил озвучивать вердикт. Ему хотелось, чтобы явные виновники гибели бойцов «Пепла» все же помучились, хотя бы в душе. «Пусть еще раз почувствуют дыхание смерти, понервничают, терзаясь от неопределенности», – упивался властью усатый командир.

Егор, сразу же, без приглашения, усевшийся на стул в углу комнаты, картинно клевал носом на протяжении всего разговора. На самом деле он готов был в любую секунду наброситься на стоящего у двери капитана, который, ожидая развязки, всецело окунулся в суть беседы. Конечно, пепловец иногда поглядывал в сторону наглеца, осмелившегося дремать на глазах у самого полковника, но в основном, его внимание сосредоточилось на собеседнике командира. Оружие молчаливого конвоира смотрело туда же.

Вдоволь наигравшись с «мышками», Шелестов зло выдавил:

– Запомни! Вы у меня в долгу! Проваливайте отсюда!

В этот момент Егор довольно натурально едва не свалился на пол: якобы безвинно оклеветанного парня с кристально-чистой совестью сморило от усталости.

Нешуточный приступ ярости объял полковника. Он резко вскочил, отчего бедный стул впечатался в стену за спиной командира, и заорал во все горло:

– Пошли во-он! Капитан, вышвырни это отребье на хрен из моего кабинета!..

Чуть ли не пинками сталкеров вытолкали из штаба под неумолкающее матерное сопровождение вовсю разбушевавшегося командира «Пепла», и приказали «валить отсюда, пока живы».

Так неоднозначно закончилась разыгрываемая обеими сторонами комедия, продлившаяся почти до полуночи. Уже на подходе к бару Старый поинтересовался у напарника:

– Ты что, правда заснул?

– Разве я похож на придурка? – возмутился тот.

Ветеран остановился как вкопанный и схватил Егора за рукав:

– Ты хоть понимаешь, что нас из-за твоей выходки чуть к стенке не поставили? Ты долбодятел, а не придурок!

– Да успокойся, ради бога! – осадил крикуна Любимчик. – Все нормально! Ты разве не понял, что этот сапог просто издевался над нами? Хотел на нервах поиграть. Ничего бы он не сделал! Это же сразу стало ясно, когда по дороге к штабу на нас сталкеры оглядывались, и капитан в кабинете на немой вопрос полковника отрицательно головой качнул. Думаешь, пепловцы об артефакте перемигивались? Зря! Неужели мы похожи на идиотов, что после случая с пленным наемником припремся на базу «Пепла» с тем самым артом, который вся Зона ищет?!

– Ладно, проехали! – отмахнулся ветеран и, не желая сдаваться до конца, добавил: – Ну, все равно, согласись – ты немного переиграл!

– Не-ет, дружище! Это называется – «вашим салом, да по вашей же шкуре», – усмехнулся Егор.

– Пойдем уже, психолог доморощенный! – зевнул сталкер, направляясь к дверям бара.

На пороге в зал напарников встретил Сучок с пустым подносом. Он только что обслужил пятерых посетителей за крайним столиком и, направляясь к стойке, наткнулся прямо на героев последних сплетен. Словно коршун, Лёха налетел с расспросами:

– Че случилось-то? Вас что – пепловцы арестовывали?

– Все зашибись! Вишь – Старый дырок на комбезе наделал: ордена и медали цеплять собрался! Полковник обещал из него полного кавалера сделать! Правда, посматривал при этом – как на даму! – выдал с лету Любимчик и сразу же заслонился от напарника не успевшим переварить услышанное Сучком.

Выглянувший из кухни Гектар разразился громким хохотом. Его поддержали все посетители, кроме пятерых за столиком у входа. Те, казалось, оглохли, занятые поглощением пищи.

Помощник торговца ограничился улыбкой и засеменил по коридору, нагоняя психанувшего сталкера. Непривыкший быть объектом насмешек, Старый спешил скрыться в комнате – подальше от куражащегося Любимчика.

Короткий ужин в узком кругу, примирение друзей при поддержке сорокаградусного пойла и назойливые расспросы Гектара слились в памяти с началом сна…

На этот раз Егор парил в небе. Между черными тучами, белесыми обрывками небольших облаков, среди молний и оглушительных раскатов грома. Легкость во всем теле, свобода выбора направления, ветер в волосах и приятная прохлада окрыляли, вызывая желание облететь всю Землю и устремиться к звездам – через просторы необъятного Мироздания. Но он потянулся вниз, чтобы полюбоваться зеленью лесов, мириадами огней ночных городов, посмотреть свысока на мирную людскую суету.

Пробившись сквозь густую облачность, он вынырнул над полем на краю небольшого поселка. Душу тут же охватила тоска. Высохший бурьян, голые очаги аномалий, проржавевшие остовы машин на дорогах, полуразрушенные дома, стая гиен посреди центральной площади у церкви без крестов и истлевшие трупы кругом. Лысенко метался по улицам, заглядывал в уцелевшие окна, выискивал хотя бы малейшие признаки живых людей – тщетно. «Я над Зоной, – осенило его. Прочь отсюда! Прочь!»

Не разбирая в какую сторону летит, он скрылся в облаках. Ему было все равно куда, лишь бы за опутанные колючей проволокой ограды Рубежа, подальше – к людям! И вот, наконец, устав ждать, надеяться, верить, Егор устремился к земле. Картина та же, только вдалеке виднелся город под мутным куполом. Он направился туда, но чем ближе подлетал, тем мрачнее становился пейзаж.

Купол оказался гигантской аномальной пеленой, в которой искрились переплетения электрических разрядов с мутными языками серого пламени. Вдобавок, это «великолепие» туманилось ядовитыми вонючими испарениями, будто маскировало смертельную преграду.

Егор с налету хотел пробиться сквозь этот саван, но не вышло. Словно наткнулся на пружинистый матрац. Его отбросило по касательной к земле, и он упал в кусты, вернее, нанизался на ветки. Только тогда заметил, что тела на самом деле нет, оно – иллюзия. В панике Лысенко метнулся прочь из зарослей и лицом к лицу встретился с… самим собой…

С ужасом смотрел он на то, как его бездыханный труп лежал у подножья какой-то древней арки, являвшейся частью купола. Внутри дуги аномальной пелены почти не было, а это означало, что арка, по-видимому, является входом в город. Заметив это, он с болью смотрел в свои же остекленевшие глаза, не зная, что делать теперь. Рыдать не хотелось, звать на помощь – глупо и бесполезно. Тогда, недолго думая, он безотчетно задрал голову к небу и, словно волк на луну, закричал, изливая боль и отчаяние:

– Арма-а-а-да-а-а!.. – последние звуки захлебнулись вместе с видением.

– Ты чего, сдурел? Проснись! – Старый тряс Любимчика за плечи, разбуженный нечеловеческим воплем среди ночи. – Какая на хрен Армада? Ты дома, в баре… – ветеран запнулся, когда, наконец, увидел осмысленный взгляд друга и понял, что сморозил чушь о доме. – Опять твои вещие кошмарики?

– Фу-у-х-х! – выдохнул Лысенко. – Ты веришь… Я… Я себя мертвым видел. И Земля… Там, за Рубежом… Вся мертвая, – махнул он рукой и, обмякнув, прошептал после паузы: – А главное… Это был не сон… Я… я все это помню…

Старый стоял молча, не решаясь перебить. Он давно понял, что Егор не просто залетный строитель. Уверенность в этом окончательно укрепил встретившийся на пути Лучник. Ветеран даже уже был убежден, что Лучник встретился им не просто так. Скорее всего, намеренно искал их и говорил странные вещи тоже не зря. Но чтобы вот такой поворот, когда товарищ сам заговорил о странных вещах – такого у Старого и в мыслях не было.

– Давай поговорим об этом? – уселся он на кровать у ног напарника.

– А не о чем говорить… – вздохнул Любимчик. – Я понял – эта часть памяти открывается только во сне. Что-то конкретное сейчас я объяснить или рассказать не смогу. Сам не пойму – как, отчего и почему все это происходит со мной… Нужно выждать время, скорее всего, позже все станет ясно. Веришь?

Старый посидел немного, повздыхал:

– Верю. Тебе – верю! Спать?.. – выдал он спустя пару минут.

– Да… Ты извини, что я у тебя такой непутевый.

– Все нормально, – Старый похлопал Егора по плечу и перебрался к себе на кровать.

К вечеру следующего дня «беспредельщики», как окрестил Михалыч сталкеров, под будильник продрали глаза, основательно подкрепились изысканной стряпней Сучка и, не сговариваясь, продолжили сражение с продавленными сетками кроватей.

О ночном происшествии никто из них не обмолвился и словом. Старый решил не давить на психику товарища, предоставив право самому решить, когда и о чем стоит говорить.

Егор же сам еще ни в чем не разобрался. Он никак не мог сложить обрывки снов в единое целое. И чем больше об этом думал, тем больший кавардак образовывался в голове, отчего, словно защитный механизм, начинались адские боли в висках и затылке. Плюнув в сердцах на свою головоломку, он решил, что время само раскроет карты и расставит точки везде, где надо.

Глава 10

Дорога домой

Сомов сидел в своем кабинете. Два предыдущих дня совсем выбили полковника из колеи. После потери помощника ему приходилось решать проблемы в одиночку. А они возникали одна за другой и постепенно, навалившись всем скопом, загоняли военного в угол. От всего этого, да еще после бессонной ночи, раскалывалась голова. Вносили свою лепту беспрерывное курение и не остывающий кофейник. Поглощаемые пригоршнями таблетки уже не помогали. Утренний развод пришлось поручить начальнику штаба.

Сегодня утром, едва Сомов переступил порог кабинета и включил ноутбук, пришло сообщение от информатора. Оказалось, что виновники всех бед полковника до сих пор живы и здоровы, а не далее часа назад они направились к Рубежу. Это известие добило командира, понадеявшегося было накануне, что неугомонная парочка сгинула в бою на «Спутнике».

Собрав остатки мужества, Сомов позвонил по закрытой линии своему теневому руководителю и доложил последние новости. Тот минут десять материл подчиненного, затем приказал задействовать все силы для поимки сталкеров и бросил трубку.

Полковник передал информатору поручение, чтобы тот со своей группой включился в поимку беглецов, и отправил сообщение. Это были последние работавшие на него в Зоне люди – больше надеяться не на кого. Оставалось поднять на ноги всю часть для усиления охраны вверенного ему участка Рубежа и ждать.

По окончании развода зашел с докладом начальник штаба. Сомов поставил задачу подчиненному, отпустил его и теперь тупо пялился на обнаженную блондинку, чье фото служило заставкой рабочего стола компьютера.

Бесконечные вопросы вяло прокручивались в голове, не находя ответа и подкрепляя тупую боль в висках. «Зачем я тогда привязался к беглецам? Может, они не заварили бы всю эту кашу?! Что же случилось там, в Зоне? Отчего озверел шеф? На кой ляд такие усилия, чтобы поймать двух сталкеров? Сколько ж народу полегло за неделю?! Как теперь вести дела с торговцами? Сивоконь, паскуда, не вовремя уклался! Товару списано немерено, а реализовывать некому. Скоро ведь и за это спросят… – холодок пробежал по спине полковника. – Нужно срочно искать замену прапору. А то найдут замену мне».

Мозг активно заработал, перебирая кандидатуры сослуживцев на место помощника. В течение получаса наметились только два человека, и Сомов знал, что дальнейшие попытки продолжать это занятие бесполезны.

Резко зазвонил телефон. Сердце военного ухнуло в пятки и задрожало там осиновым листом на осеннем ветру. Вызов шел по закрытой линии. «Сейчас решится твоя судьба», – заполнила разум кошмарная мысль. «Пан или пропал», – дрожащая рука сняла трубку.

Крохотный динамик прохрипел в тишине помещения:

– Сомов, твою мать! Срочно снимай всех с участка по периметру Пустыря! Без моего приказа ни одна сволочь не должна появиться в этом районе! Голову сниму! Выполняй!..

«Что, черт возьми, происходит? То перекрой, то отзывай…»

В дверь постучали. Повернулась ручка, и на пороге возник призрак…

* * *

Будильник безжалостно пропел в четыре утра. Любимчик бодрым воробышком полетел на борьбу со щетиной и кариесом, а его товарищ – получать посылку у бармена.

Встретились у стойки за завтраком. В ногах у Старого покоился новенький рюкзак, на который Егор сразу же обратил внимание.

– Твои деньги и документы, – перехватив взгляд напарника, прокомментировал ветеран.

– Ну и ладненько! Слушай, Володь, я пойду в своем костюме – ты не возражаешь? Путь неблизкий – мало ли чего.

– Да без вопросов! – легко согласился сталкер, пряча улыбку в стакане с чаем.

Закончив трапезу, путники надели походную броню, забрали у охранника оружие и тронулись в дорогу.

Зона, будто чувствуя настроение своего любимчика, встретила сталкеров красивым рассветом на безоблачном небе. Легкий ветерок ласкал лица друзей утренней прохладой. Для полной идиллии не хватало пения птиц и шелеста листьев на деревьях. Но, как известно, свято место пусто не бывает. Трель соловья заменило карканье вороны, а вместо листвы шуршала полусухая серая трава.

– Счастливого пути! – мрачно пожелал командир заслона на Могильнике.

– Вечером увидимся, если Зона поможет! – махнул Старый.

Шли неспешно. После недавней зачистки даже в этих краях стало спокойнее. Зверье перекочевало в долину по случаю появившихся там обильных залежей мертвечины, бывшей некогда бандой Лютого, а остальные уголовники ретировались на Испытательную, чтобы переждать неспокойные для их бизнеса времена.

– Что за поручение приправил тебе барыга? – как бы между прочим, поинтересовался у напарника Егор.

– На место прохода через Рубеж ровно в полдень подойдет человек, которому нужно отдать папку с документами и контейнер с артефактом. Я частенько с ним встречаюсь. Это помощник крупного бизнесмена на Большой земле. У того свой банк в ближайшем городе, и к тому же он младший брат Михалыча.

– Артефакт, конечно, твоя «чаша времени»?

– Я что, больной?! Стопроцентную защиту от воздействия телепатов отдать за бесценок торговцу? Он мне еще самому пригодится! К тому же, после вчерашнего не скоро получится спокойно наведаться к автобусу… Посылка – это наша «зарядка»…

– Ты мне так и не рассказал о своей «ракушке». Чем она так ценна? – задал вопрос Любимчик, чтобы скрасить разговором унылые пейзажи Могильника.

– Гм… Это занятная цацка! Если к такому, невзрачному на вид артефакту поднести «теплошар» – артефакт из «огнива», то его черная скорлупа откроется, обнажив идеально круглый алмаз… Да-да! Не поверишь – но это факт! Правда, он радиоактивный, зараза, до невозможности, но, несмотря на такое «маленькое недоразумение», денег стоит – прорву… Все, хорош трындеть! Надевай шлем – здесь радиация!

Сталкеры бегом миновали зараженный участок и медленно стали спускаться в долину Пустыря, которая утопала в густом тумане. На поверхности костюмов начали оседать микроскопические капельки влаги, а на подошвы ботинок моментально налипла грязь. Далеко слева слышалась грызня диких псов, очевидно, не поделивших между собой завтрак.

Ожил детектор, и Старый резко свернул вправо, обходя по дуге небольшой участок, искрящийся разрядами аномалий. На пути попалась давно нехоженная тропинка, по которой путники вышли к небольшому болотцу, разделенному надвое узенькими деревянными мостками, проложенными от островка к островку.

К удивлению Егора, Старый с ходу шагнул на гнилые доски и, не сбавляя шаг, продолжил движение вперед.

С опаской поглядывая под ноги, Любимчик двинулся следом. Зеленая жижа подозрительно булькала маслянистыми пузырями и бурчала, как больной желудок.

Стали попадаться кочки с вполне обычным кустарником и зеленой травой. Чертовка Зона играла с природой, как Мичурин с подопытными растениями. В некоторых лужах шипело, будто там прятались десятки змей, потревоженных во время брачного периода. Такие места «Хищник» подсвечивал желтым цветом, а внизу на стекле появлялся значок химической опасности. Хромой «подшаманил» электронику костюма, изгнав какой-то вирус, так что теперь броня работала исправно.

Вдруг прямо посредине одного такого кипящего озерца Егор заметил студенистый комок, мерцающий фиолетовыми вкраплениями. Электронная начинка костюма выдала в наушник фрагмент победного марша, будто он выиграл джек-пот на игральном автомате, и обозначила артефакт зелено-красными радужными кругами. Рядом со значком химической опасности заморгала непонятная надпись – «А2ХС».

Лысенко притормозил и сунул носок ботинка в кислотную воду. Зашипела грязь на подошве, задымилась, а обувь осталась нетронутой.

– Подожди! – окликнул он напарника и смело шагнул в озеро.

– Стой! Назад! Куда ты, долбодятел, полез?! Растворишься, придурок! – орал Старый и метался по краю огромной лужи, словно тигр в клетке.

Егор почувствовал, как нагрелись штаны и обувь. Спотыкаясь о неровности твердого дна, он быстро подобрался к цели и принялся ногой футболить артефакт к берегу. В ушах надрывался сигнал опасности. Температура частей костюма, контактирующих с агрессивной средой, стала быстро расти, и пальцы ног уже начали слегка поджариваться. Последний пинок, и кусок дырявого желе ляпнулся у ног Старого. Грязь под ногами выбравшегося из лужи Любимчика зашипела и стала обугливаться. Капли зеленой слизи, оставшиеся на костюме, пузырились и отскакивали, как вода от раскаленной сковороды.

Старый на карачках суетился вокруг напарника, осматривая брюки и обувь, выискивая повреждения, недобрым словом поминая день их знакомства и желая внутренним органам Егора обзавестись всевозможными видами голодных паразитов.

– Ты где такому танцу обучился? Случайно, не в армянской бане? – перебил тот причитания товарища.

Сталкер разогнулся и потряс у друга перед носом стволом дробовика.

– Убить тебя мало, сволочь ты эдакая! В этой луже не один десяток сталкеров растворился живьем! Ты никак не дождешься, пока я сдохну от разрыва сердца? На кой ляд тебе сдался этот сраный артефакт?

– Сколько ты говоришь, стоит эта сопля? – словно плохо расслышав пламенную речь ветерана, хитро прищурился Егор.

– Придурок! – Старый мотнул головой, будто прогоняя наваждение. – Как я, опытный сталкер, мог связаться с ненормальным психом?!

– Сколько, сколько? – не унимался Любимчик.

Ветеран обреченным взглядом долго сверлил улыбающуюся физиономию напарника, затем тяжело вздохнул и посмотрел на артефакт.

– Штуки три зелени – не меньше. А вообще, этот «зельц» с необычным оттенком, возможно, и дороже вытянет. Еще он раны хорошо заживляет, правда, боль при этом адская.

Старый начал успокаиваться. Азарт добычи потихоньку вытеснил гнев, хотя сердце продолжало биться на повышенных оборотах.

– Хорош влюбляться в него! Контейнер давай! – продолжал подшучивать над товарищем Егор.

Старый усмехнулся, вспомнив, что когда-то точно так же измывался над Молчуном, зная, что его проделки останутся безнаказанными. «Неужели в нашей команде мне придется стать мальчиком для битья? – в ужасе от пришедшей мысли опешил сталкер. – А вот и хренушки!» Перехватив дробовик за ствол, он картинно замахнулся, будто намереваясь огреть напарника по черепушке тяжелой железкой.

– Эй, ты чё – совсем уже того?! – Любимчик покрутил пальцем у виска. – Шуток не понимаешь?

– Дать бы тебе по чайнику за такие шутки, чтоб всю жизнь улыбался без повода и причины! – Старый медленно опустил ружье и стал снимать рюкзак.

– Володь, ты чё, обиделся? Ну, ладно, прости дурака! Переборщил малеха…

Ветеран с опущенной головой заталкивал кислотный «зельц» в специальный термос для химически активных артефактов и злорадно улыбался во всю свою довольную репу. «Давай, давай, инженеришка, лучше извиняйся!» – кричала душа сталкера, требуя удовлетворения.

– Ну что мне, на колени встать?

Сталкер сделал злую мину, встал и бросил контейнер в руки напарника:

– Сам неси свое добро! Я в носильщики не нанимался! – развернувшись, Старый закинул рюкзак за спину и быстрой походкой стал удаляться в туман.

Егор ругнулся и спрятал артефакт в вещмешок. В шлеме пикнуло. Снизу на дисплее мелькнула красным цифра «80». Лысенко обернулся, но кроме пелены тумана ничего не увидел. Постояв немного в нерешительности, он пожал плечами, встрепенулся и бросился догонять обиженного напарника.

Болото закончилось внезапно. Тропинка резко пошла на подъем и вывела Любимчика к шоссе рядом с хорошо сохранившимся мостом. Старый стоял на обочине и колдовал над кнопками коммуникатора. С видом нашкодившего сорванца Егор подошел к напарнику и уже раскрыл рот с намерением рассыпаться в извинениях, как тот поднял улыбающееся лицо и с видом доброго учителя произнес:

– Что, мерзавец, осознаешь всю тяжесть содеянного?

Любимчик развел руки в стороны.

– Еще раз выкинешь такой фортель – выпорю! – погрозил пальцем сталкер.

– Заметано, напарник!

– Ладно, пойдем! Пара часов, и мы на месте.

Снова в ушах Егора раздался предупреждающий сигнал датчика живых форм, и предательски мигнула пресловутая цифра.

– Старый, по-моему, за нами хвост! – переминаясь с ноги на ногу, удивленно выдал Любимчик.

Тот снова вперился в экран компа и, пожав плечами, спросил:

– С чего ты взял? Вроде чисто…

– У меня уже второй раз сигналит электроника. На секунду мелькнет что-то в районе досягаемости и пропадает. Может, тварюга какая-нибудь?

– Вряд ли! Давай на всякий случай к развалинам фермы отклонимся – там и поглядим, что к чему. Времени у нас вагон, а встречать неприятеля в открытом поле как-то не резон. Двигаем!

Пройдя по бетонке метров триста, путники свернули направо, и из тумана постепенно материализовалась апокалипсическая картина с названием «Бурная деятельность взбешенных вояк». Похоже, «вертушки» порезвились здесь обстоятельно. Там, где совсем недавно стояли добротные корпуса МТФ, теперь образовались две длинные кучи железобетонного мусора, разделенные между собой ошметками упавшей водонапорной башни. НУРСы, словно разъяренный великан, раскроили ржавое железо местного ориентира, обнажив его прогнившую начинку из труб, питавших некогда холодной артезианской водой колхозных буренок. Свежие разломы бетона непривычно резали глаз белизной, выделяясь на общем фоне унылых серых оттенков, покрывавших всю территорию Зоны. Воронки с закопченными краями пунктирными полосами указывали направления заходов вертолетного звена на цель.

Сталкеры перешагнули упавшие железные ворота и приблизились к нагромождению битого кирпича, перемешанного с острыми осколками волнистого шифера. Фрагмент фасада с дырой от снаряда накренился, упершись в уцелевшую Г-образную несущую балку, образовав под собой широкую нишу, в которой можно было укрыться даже от проливного дождя.

– Как это такие хоромы еще никто не заселил?! – удивился Старый, запрыгивая в рваную дыру наклонной стены.

Егор окинул подозрительным взглядом каркас убежища и с сомнением покачал головой:

– Чё-то меня не прет оказаться погребенным заживо в этом каменном гробу!

В наушниках опять раздался сигнал, и в левом нижнем углу дисплея мелькнула проклятая цифра.

– Гадство! Что за урод привязался?! Нет бы, чтоб все тихо, мирно…

– Лезь уже! Бухтишь там, как дед с застарелым геморроем. Все тебе не так! То водка теплая, то бабы худые! – донеслось из норы.

Любимчик обреченно вздохнул и прыгнул в сумрак ветхого убежища. Сбоку, на обломке трухлявой доски, растянулся Старый. Дисплей КПК подсвечивал озабоченное лицо сталкера, отбрасывая короткую тень на сплетение арматуры в углу норы.

– У меня ничего! – произнес он и убрал комп в карман.

– Только что опять появлялось! Может, бармен для подстраховки отрядил сопровождение, а тебе не сказал? – Егор уселся на обломок кладки, выбитой НУРСом из стены, и снял шлем костюма. Щелкнула зажигалка, он блаженно затянулся первой за день сигаретой.

– Это вряд ли! – категорически отверг идею напарника Старый. – Он доверяет мне, как себе! Да и зачем ему лишние свидетели, знающие секретный проход через Рубеж… Чё ты тут распыхтелся, как паровоз?! Надень щас же свою умную каску и следи за чужаком! Раздолбай, едрить твою в качели!

Егор послушно выбросил бычок и нахлобучил шлем. Щелкнули пазы соединения, замигали в тестовом режиме индикаторы, и тут же высветились цифры, быстро сокращая дистанцию до убежища путников.

– Мать его! У нас гости! Пять рыл! – доложил Любимчик, схватил «Винторез» и примостился сбоку проема.

Старый быстро взглянул на экран КПК и со словами: «Пусто! Выключили компы!» – прислонился по другую сторону рваной дыры.

Туман по-прежнему скрывал преследователей, хотя все же понемногу редел.

– Пятьдесят метров! – шепнул Егор, вглядываясь в молочную пелену.

– Не нравится мне все это… Хорошо, когда знаешь, с кем имеешь дело, а так поди разберись, чего от них можно ожидать. Конечно, пятеро – это не четырнадцать, но если они профи, а я больше склоняюсь к такой версии, то нам придется туговато. Уйти не дадут, а на встречу опоздаем! Блин, чё ж за непруха-то такая?!

Пока Старый рассуждал и сокрушался, незнакомцы сократили расстояние до тридцати метров и остановились. По прикидкам Егора, «хвост» укрылся за насыпью дороги, как раз напротив поворота к МТФ. Сомнений не оставалось – эти ребята явились по их души.

Вскоре дисплей высветил, что после недолгого промедления гости стали приближаться. Любимчик тут же обрисовал ситуацию напарнику, и они разом прильнули к прицелам оружия.

Через минуту из тумана проступила тихо крадущаяся фигура в обычном сталкерском снаряжении. Разглядеть лицо из-за маски не представлялось возможным. Потрепанный комбез и АК с подствольником ни о чем не говорили.

– Что за хрень? – опешил Старый. – Может, нас приняли за бандосов?! Надо связаться с ними! – он опустил винтовку и застыл в недоумении. – Хотя подожди… Наши компы были включены, а это значит…

Тем временем незнакомец прокрался к останкам кирпичного забора и укрылся за более-менее уцелевшей опорой ограды возле снесенных с петель железных ворот. Еще двое стали брать в клещи место расположения сталкеров.

– Старый, еще парочка! Заходят с юга и с севера. Что-то не верится мне, что они пришли попить с нами чайку… – окончательно разогнал сомнения товарища Егор.

– Блин! Надо было первого мочить на хрен! Похоже, кто-то из наших решил покрысятничать и срубить бабла на халяву. Вот козлы!

В динамиках костюмов щелкнуло, и хриплый голос с прибалтийским акцентом зазвучал в головах напарников:

– Старый, я вижу, ты все-таки срисовал нас, так что давай начистоту! Ты отдаешь нам бабки, а мы великодушно даруем вам жизнь и возможность валить на все четыре стороны. Будешь кочевряжиться – уроем обоих! Пять минут на раздумья.

В наушниках затрещали помехи, щелкнуло, и повисла тревожная тишина. Товарищи переглянулись. Старый хмыкнул и вдавил кнопку включения общей сталкерской частоты:

– Литва, ты совсем сбрендил? С каких это пор тебя потянуло в мародеры? Да и не страшно тебе по общей угрожать нам? Если кто-то из нашего брата сталкера услышит разговор – тебе каюк! Я даже просто могу по компу скинуть заяву, и тебя вместе с твоей бандой будет травить, как собаку, вся Зона! Одумайся, придурок!

В голосе Старого звучали удивление, возмущение и доля сочувствия. В его голове не укладывалось, как с виду правильный сталкер Литва пошел на такое. Бывало, конечно, замечались за ним некоторые грешки, ну, так с кем не бывает?! Все грешны понемногу.

В наушниках снова щелкнуло, и злой голос прорычал:

– Мне твоя Зона поперек горла стоит! Я решил свалить отсюда! И бабосы Любимчика мне будут как раз кстати! А насчет заявы – так это вряд ли получится! Тут у меня есть хитрый приборчик с красной кнопочкой – глушит сеть полностью! Так что думайте быстрее и на помощь не рассчитывайте!

Напарники, как по команде, посмотрели на экраны своих КПК и снова переглянулись. Сети действительно не было. Старый скрежетнул зубами и вытащил из подсумка «лимонку».

– Может, давай по общей покричим – вдруг услышит кто? – без надежды в голосе предложил Егор.

– Да я его, гордона, порву на хрен! – с перекошенным от злости лицом сталкер дернул кольцо и с размаху швырнул гранату в сторону ворот.

Ребристый кругляш не долетел нескольких метров до цели и взорвался в воронке, оставленной НУРСом вертолета. Осколки ушли вверх, срезав пару веток с придорожного тополя. Тотчас из-за укрытия первого гостя высунулась рука с автоматом, и раздался знакомый хлопок подствольника. Мгновение, и накренившуюся стену убежища напарников сотряс взрыв гранаты. Сталкеры едва успели спрятать головы от черкнувших по камням осколков.

Через пару секунд почти одновременно с двух сторон раздались аналогичные хлопки. Взрывы гранат бухнули на обломках разрушенного корпуса. Сквозь звон в ушах послышался знакомый голос:

– Старый, у нас в запасе тридцать выстрелов, так что на чудо не надейся! Предлагаю последний раз – давай разойдемся миром!

– Пошел ты, гнида! – рявкнул в эфир ветеран и полоснул короткой очередью в сторону ворот.

В ответ с небольшим интервалом прилетело три гранаты. Некогда спасительная стена превратилась в смертельную ловушку. Судя по паутине свежих трещин – еще несколько взрывов, и обрушения древней кладки не миновать.

Недолго думая, Егор вынырнул наружу и, пригибаясь к земле, бросился к останкам водонапорной башни. Длинная очередь из «калашникова» устремилась ему наперерез. Любимчик, падая, заметил позицию стрелка, и как раз в этот момент ему прилетело. Мощный тупой удар в правую половину груди буквально перевернул его не долетевшее до земли тело, и он грохнулся на левый бок, пропахав плечом влажную землю бывшего скотного двора. Вдобавок ко всему, голова болезненно стукнулась об острый обломок кирпича. На мгновение Егору показалось, что он увидел перед глазами мультяшных птичек, весело пролетающих на уровне носа. Превозмогая боль в ребрах и потерю четкости картинки перед глазами, он перекатился за скомканную взрывом верхушку башни и приник к земле. Тут же короткая очередь впилась в прогнившую жесть, оставив несколько светящихся сквозных отверстий.

Тем временем о стену укрытия, где до сих пор находился Старый, ударилась еще одна граната. Отрикошетив лягушкой от кирпича, она шлепнулась недалеко от Егора, так и не взорвавшись.

Второй гостинец бабахнул в метре от фундамента. Ветеран высунул руку с автоматом в проем и ответил короткой очередью в сторону стрелка, зацепившего напарника.

Воспользовавшись этим, тот высунулся из-за комка железа и прильнул к оптике. Когда сквозь остатки тумана перекрестье нашло свою цель, та уже вовсю поливала пулями ненадежное укрытие Любимчика. Одновременно с глухими выстрелами «Винтореза» в мягкие ткани задницы его хозяина впилась искореженная пуля, отрикошетив от большого бронзового крана. Лысенко дернулся, так и не увидев результата своей стрельбы. Рука инстинктивно нащупала место позорного ранения. Похоже, ткань костюма все же отстояла честь новичка, и последствия ограничатся лишь внушительным синяком.

Снова ухнули два взрыва у остатков коровника. До ушей Любимчика донесся глухой грохот. Он повернул голову и увидел, как обрушился угол стены, где прятался его товарищ. Несмотря на высокую влажность, над развалинами поднималось густое облако пыли. Выругавшись в сердцах, Егор обнял «Винторез» и увидел на краю воронки окровавленный труп с раскинутыми в стороны руками. Поняв, что он теперь находится в недосягаемости для остальных двух стрелков, парень вскочил и, низко пригнувшись, стал оббегать развалины корпуса, заходя в тыл врагу, обосновавшемуся с южной стороны.

Грея душу, заговорила винтовка Старого. С противоположного конца руин хлюпнул подствольник. Боясь опоздать, Любимчик выпрямился во весь рост и направил ствол оружия на звук выстрела.

Над кучей шиферного крошева показалась половина туловища стрелка, неспешно заряжающего гранатомет. Видно, боковым зрением заметив опасность, тот повернул голову, и в этот момент две пули аккуратно вошли ему в шею и переносицу.

Подгоняемый тревогой и адреналином в крови, сталкер на ходу сменил магазин и, наконец, обогнув разрушенный корпус, буквально свалился на землю под прикрытие угла фундамента бывшего здания. Оказалось – вовремя!

К стрелку у ворот через дорогу спешила свежая подмога. Длинная очередь «Винтореза» достала только одного бегуна, и то лишь ранив в ногу выше колена. Пока Любимчик перезаряжал оружие, парочка укрылась за толстыми стволами придорожных тополей. Зато боец у забора вычислил позицию новичка и разразился короткими автоматными очередями, не давая Егору высунуться.

На помощь пришла знаменитая «немочка» Старого. Кроша кирпич опоры, где притаился стрелок, ветеран заставил замолкнуть стрекочущий «калашников».

Любимчик, как на стрельбище, спокойно поймал в перекрестье плечо врага и точно положил две пули в цель. Заваливаясь набок, тот в довесок схлопотал несколько дырок в спину из винтовки Старого.

Ситуация в корне поменялась. Теперь сами нападающие находились в ловушке. С расстояния в семьдесят метров Егор спокойно мог укоротить шнурки на ботинках мародеров.

– Литва, бросай ствол! – предложил по громкой Старый. – Все равно, ты уже не жилец – хоть отмычке дай шанс! Не бери лишний грех на душу!

Ответа не последовало. Мертвые верхушки деревьев качнулись в слабом порыве ветра, роняя на землю крупные капли кристальной влаги. Туман почти исчез, и лишь над болотом у моста висело еле заметное марево, упорно не желающее оставлять свои позиции.

– Сдаюсь! – донеслось из-за дальнего тополя, и на асфальт полетел АКМ.

Небольшого роста юнец в старенькой кожаной куртке поднялся и с поднятыми руками сделал шаг к развалинам бывшего коровника. Короткая сухая очередь разрезала тишину Пустыря. Причудливо взмахнув руками, тело отмычки плашмя упало лицом в сырую землю. Задергались в агонии ноги несостоявшегося сталкера, выполняя последнюю волю умирающего мозга.

Егор опешил от такого поворота событий. До боли в мышцах рук он сжимал «Винторез», не зная, что предпринять. Боковое зрение зафиксировало движение слева. Старый, держа под прицелом дерево, где укрылся Литва, медленно приближался к мерзавцу, прикончившему своего отмычку.

Любимчик тут же вскочил и стал заходить сбоку, не выпуская из перекрестья прицела заросли у основания тополя. Увеличенная оптикой, из-за ствола показалась голова сталкера со съехавшей набок респираторной маской. Лысенко уже хотел вдавить спусковой крючок, но напарник его опередил.

Металлический приклад винтовки Старого молнией врезался в капюшон Литвы. Егор опустил оружие и быстрым шагом двинулся к месту побоища, где разъяренный ветеран тяжелыми бронированными ботинками футболил раненного в ногу сталкера-беспредельщика.

Пока Любимчик дошел до злополучного тополя, его напарник уже сидел на земле у неподвижного тела Литвы и заворачивал такие выражения, что позавидовал бы любой уголовник со стажем. Бессильная злоба клокотала в душе ветерана. Слова извергались потоком, а отрешенный взгляд уставился в одну точку. Создавалось впечатление, будто его разум раздвоился, совмещая функции громкоговорителя и фотокамеры.

Из кровавого месива, бывшего когда-то ртом Литвы, вырвался глухой булькающий стон. Рука со сломанным указательным пальцем медленно потянулась к рваной ране на ноге. Пуля из ВСС прошла навылет, раздробив кость выше колена оставив с обратной стороны большую страшную рану. Кровь редкими толчками выплескивалась наружу, растекаясь по штанине комбеза, и, свертываясь в сгустки, собиралась в бурую лужу на ковре из прелых листьев и придорожной травы. Дрожащая ладонь прикрыла бьющий «гейзер», через который с каждым вздохом утекали остатки никчемной, потраченной впустую жизни. Зона пожинала плоды своего безумия, завершая очередной акт кровавой драмы с одинаковой во всех случаях концовкой.

– Что ж ты, крыса, наделал?! Сам угробился и четверых учеников в унитаз спустил! Даже отмороженные уголовники со своими так не поступают! Откуда в тебе эта гниль взялась?! Неужели пачка мятых бумажек заставила тебя перешагнуть в себе человека, нормального мужика и правильного сталкера?! Мы же друг друга не раз выручали! Вспомни! – на одном дыхании выкрикнул Старый, заметив осмысленный взгляд на лице Литвы.

Тот сплюнул кровавую слюну, поморщился и, оскалившись страшной улыбкой, прохрипел:

– Я тебя, паскуду, все время ненавидел! Тебе всегда везло с напарниками, с хабаром… – через опухшую губу выкатился обломок желтого зуба. Литва снова сплюнул, глубоко вдохнул, скривился от боли и продолжил: – Кругом только и слышно: «Старый то, Старый это…» Мы с пацанами поставили на Черепаху все свои бабки, которые собирали на дембель. Ты же, козел, и тут все испортил! Я хотел плюнуть Зоне в лицо! Раздавить ее любимчиков, как надоедливых клопов! Ты многого не знаешь…

В груди Литвы что-то заклокотало, тело сталкера выгнулось, помутневший взгляд скользнул в небо, и он весь обмяк. Рука, закрывавшая рану, сползла в застывающую лужу крови, обнажив мясо вперемешку с осколками кости. Сталкера Литвы больше не стало. Старый нагнулся.

– А вот и «глушилка» связи…

Он поднял небольшой приборчик на уровень груди и щелкнул тумблером. Сразу ожили КПК. Следом, через несколько секунд, пикнул коммуникатор покойника, отсылая в сеть последнее упоминание о своем хозяине – известие о смерти. Каждый живой обитатель Зоны ежедневно удаляет из памяти десятки таких сообщений, благодаря бога, что в этом списке не значится его имя.

Казалось бы, при виде такого количества некрологов остальным стоило задуматься над тем, какое будущее ждет искателей артефактов и острых ощущений в этой мясорубке, но все обстоит совсем наоборот. Все больше и больше авантюристов ежедневно проникают сюда сквозь плотные заслоны вокруг Рубежа. Мифы о полянах артефактов в центре Зоны – мистической Сокровищнице, таинственной Армаде, благодушно распахнутых Вратах, ведущих в Райские Кущи, заветном сейфе из магазина «Березка» в Немане, набитом драгоценностями и зелеными долларами, якобы спрятанном директором где-то в подвале своего дома, и многое другое манят возможностью быстро разбогатеть и перейти из разряда неудачников в круг хозяев новой жизни. Только еще никто лично не видел счастливчика, поймавшего Жар-птицу за хвост и зажившего припеваючи где-нибудь на Багамах или Кипре.

Достоверными остаются только вереницы стандартных сообщений в сталкерской сети, типа: «Погиб сталкер Клещ. Пустырь». Был человек – нет человека. В большинстве случаев не остается ни могилы, ни воспоминаний. Тем более, даже друзья сталкеры в основном не знают, как на самом деле звали бедолагу. В Зоне как на другой планете – все именуют друг друга только по прозвищам. Человек, попадая за периметр Рубежа, словно умирает для всего мира. От него, в большинстве случаев, не приходит известий домой, потому что редко у кого из сталкеров он вообще где-то имеется… А наличие семьи приравнивается здесь к слону внутри муравейника. Зона – абсурд, изнанка мира.

И, несмотря на это, люди тянутся к Ней, как осы на сладкое, подпитывая Ее ненасытное чрево своей жизненной энергией.

Егор стоял над трупом Литвы, ощущая каждой клеточкой организма, что вместо выходца из Прибалтики под деревом могло лежать сейчас его истерзанное пулями тело и медленно остывать, отдавая последнюю дань Зоне. И снова в душе заскребли противные кошки, перед глазами мелькнули обрывки последнего сна.

Из ступора обоих вывел глухой грохот, а затем медленно расползающееся над руинами коровника облако пыли. Это обрушились остатки стены, служившие им недавно укрытием.

– Охренеть! Еще одна граната, и меня бы похоронило там заживо! – воскликнул Старый.

– Пойдем отсюда, что-то меня в последнее время тошнит от мертвечины, – тихо произнес Егор, отворачиваясь от тела Литвы.

– Покури пока, я сейчас! – Старый забросил винтовку за спину и нагнулся к рюкзаку покойника.

Любимчик обернулся, презрительно сплюнул в траву и, подавляя позывы тошноты, медленно вышел на асфальт.

Невдалеке виднелись остатки домов небольшого хутора. Шесть дворов параллельно выстроились вдоль грунтовой дороги, еще не успевшей полностью зарасти кустарником и бурьяном. Годами спрессованная колесами автомобилей и тракторов земля неохотно пускала в свое лоно корни радиоактивных растений, оставляя среди зарослей две узкие полосы, бывшие когда-то колеями проселочной дороги.

Сладость первой затяжки немного успокоила нервы и бунтующий желудок Егора. Нахлынуло состояние отрешенности – безразличия ко всему происходящему. В голове стало пусто, словно на шею надели изготовленную к Хэллоуину выдолбленную тыкву.

На сухую ветку тополя спикировала взъерошенная ворона и, громко каркнув, уставилась на труп Литвы в предвкушении сытного завтрака. Любимчик запустил в ее сторону окурок, но птица лишь презрительно наклонила голову и произвела кучное бомбометание обочины дороги белым жидким пометом.

– Кыш, падаль! – махнул рукой сталкер и тут же скривился от боли в правой половине груди.

«Неужели ребро сломано?» – подумал Егор, потирая место, куда попала пуля бывшего отмычки.

– Держи трофеи! – распорядился подошедший напарник, протягивая подствольный гранатомет и патронташ с выстрелами к нему. – Хорошая штука – на твой «калаш» в самый раз подойдет!

Любимчик молча загрузил все в рюкзак, и сталкеры двинулись дальше. Обогнув по приличной дуге деревеньку, в которой слышалась возня диких псов, напарники перебрались через пару холмов и вышли к широкой балке, поросшей густым камышом. Старый отыскал еле заметную тропинку, по которой они долго продирались через царство хрустящего под ногами тростника, затем, перебравшись через небольшой овраг и обогнув крутой косогор, остановились. В небольшой лощине шумела зелеными листьями обыкновенная дубовая роща. Сочная, слегка подернутая остатками утренней росы высокая трава на опушке важно колыхалась волнами под действием ветра.

Сталкеры сняли шлемы и углубились в царство живой природы, куда еще не успела добраться проклятая Зона. В ноздри пьянящим ароматом ворвался запах полевых цветов. Стали попадаться бабочки и деловито жужжащие шмели. Невдалеке послышался стук дятла и щебетание синиц.

– Слышишь?! – почти шепотом воскликнул Егор, словно боясь, что все это благолепие может внезапно исчезнуть, раствориться в остатках тумана.

– Чего? – насторожился Старый и выхватил дробовик.

– Дурак! Я говорю – слышишь птиц? Букашки всякие суетятся, листья шепчут!

Сталкер заглянул в глаза напарника, и ему на ум сразу же пришла популярная фраза из врачебного лексикона – «доктор, мы его теряем»! Столько радости, дикого восторга искрилось в них, что у Старого защемило сердце. «Уйдет! Ей-богу, уйдет…» – подумал ветеран и всем своим радиоактивным нутром возненавидел этих птичек и мошек. За годы, проведенные в Зоне, он привык к ней, проникся каждой клеточкой организма. Она стала ему домом! Вся эта зеленая живая лабуда была чужой, забывшейся средой, а теперь еще и враждебной. Потому что именно она сейчас отнимала у него друга, напарника и единственного дорогого ему человека.

– Мне параллельно! – безразлично отозвался сталкер и отвел взгляд.

Дальше шли молча. Старый ускорил шаг, и его спина маячила метрах в пяти впереди Егора, который недоумевал, с чего это напарник замкнулся в себе и так спешит, хотя у них приличный запас времени.

Слева в просвете между деревьями мелькнул глубокий овраг. На одном из его скатов отчетливо просматривался глиняный пласт, красноватый оттенок которого ассоциировался с рваной раной на теле живой природы.

Только Лысенко хотел догнать товарища и поговорить, как лес внезапно кончился, разрезанный широкой просекой. Старый остановился и присел под кроной молоденького дуба. Егор примостился рядом, уставившись на ряды колючей проволоки и глубокий ров с осыпавшимися краями, из стенок которого торчали огрызки корней различной толщины – останки росших здесь когда-то деревьев.

– Видишь дырку в «колючке»? – ткнул пальцем в сторону заграждения Старый. – Напротив, в стенках рва, есть еле заметные ступеньки. Мины, расположенные на контрольной полосе, обозначены небольшими булыжниками. Об этом проходе знают шесть человек: я, бармен, его брат, ты и покойные Молчун с сапером, минировавшим этот участок.

– От чего сапер-то помер? – перебил Любимчик.

– Любил водку пить и болтать! Советую тебе держать язык за зубами, когда попадешь за Рубеж! – сурово предупредил ветеран. Взглянув на дисплей КПК, Старый почесал затылок и продолжил инструктаж: – Сейчас десять часов. У тебя масса времени, чтобы выбраться на недалеко проходящую грунтовку. Через пару километров влево выйдешь на трассу – там, на попутке, до города сорок минут езды…

С небольшой сосны по ту сторону «колючки» спикировала хвостатая серая птица и важно уселась прямо на одну из табличек с надписью «Мины». Окинув оценивающим взглядом застывших на опушке людей, птица приспустила крылья на ребро металлического прямоугольника и принялась куковать, при этом смешно вытягивая шею. Старательно отработав восемь раз, пернатая предсказательница покачала немного хвостом, легко вспорхнула и устремилась вдоль минного поля, умело маневрируя между пучками травы и хлыстами молодой поросли.

– Интересно, это каждому или пополам? – нарушил тишину Егор.

Старый промедлил, а затем махнул рукой:

– Детские суеверия…

Друзья сидели молча, каждый со своими мыслями. Никому не хотелось первым касаться главного. Мучительная процедура предстоящего прощания сжимала тисками сердца и терзала души напарников. За эти несколько дней, проведенных вместе, они стали единым целым. Постоянное дыхание смерти, сопровождавшее буквально на каждом шагу, сплотило, укрепило и не однажды проверило на прочность их дружбу. И пусть со стороны казалось, что взбалмошные, неуживчивые и порой противоречивые характеры сталкеров не давали шанса даже на хорошие приятельские отношения, это была лишь видимая часть айсберга, скорлупа, за которой скрывалась от постороннего взгляда настоящая мужская дружба.

– Ты костюм сейчас наденешь или в рюкзаке понесешь? – начал первым Егор и принялся расстегивать ремни и молнии «Хищника».

– В рюкзаке, – выдохнул Старый.

Его лицо выражало отрешенность, безразличие к происходящему. Прищуренные глаза смотрели в одну точку, подернутые поволокой глубокой задумчивости. Казалось, нет в нем и тени сожаления или волнения, лишь налет усталости глубже врезался морщинами над переносицей. Складывалось впечатление, что ему тоже хочется сбросить броню, рвануть налегке через минное поле и «колючку», чтобы окунуться в объятия спокойной мирной жизни, но кто-то неведомый мертвой хваткой удерживает его по эту сторону Рубежа, навсегда перечеркнув всякие надежды на осуществление подобных желаний.

– Все! Я примотал оружие к костюму. Инструкция к нему, карты тоннелей и объектов во внутреннем кармане «Хищника». Артефакт оставь себе – мне он уже ни к чему, – Егор кивнул на контейнер у тюка с вещами.

– Угу…

– Ну что – давай прощаться? – поднялся Любимчик.

– Ты иди. Не люблю я это дело, – Старый встал, протянул руку.

Глаза сталкера смотрели мимо теперь уже бывшего напарника, а после крепкого рукопожатия – вовсе уткнулись в землю.

– Друг, ты бы завязывал с этой Зоной, – вымолвил Егор, не трогаясь с места. – Везение ведь когда-то закончится и…

– Счастливой дороги! – затараторил Старый. – Будет трудно – жду в гости. Вот возьми, – он в спешке вытащил из-за пазухи небольшой сверток и сунул в руку товарищу. – На память и на всякий случай. Места по ту сторону «колючки» неспокойные – можешь на мародеров напороться. В общем – лишним не будет.

Егор развернул белоснежную тряпицу. Новенькая «Beretta» сверкнула на солнце никелированной поверхностью. Два запасных магазина выглядывали из компактного кожаного чехла с зажимом для крепления на внутренний карман одежды.

– Не переживай – все смазано и проверено. Машинка что надо, сделана на заказ, – с гордостью заметил сталкер и, наконец, встретился глазами с товарищем.

– Спасибо, Володь…

Егор осекся, увидев глаза друга, наполненные влагой.

– Ну, все! Ни пуха! – Старый резко отвернулся, подхватил сверток с вещами напарника и быстро зашагал вдоль просеки. Метров через десять он свернул влево, и его фигура скрылась за кустами орешника.

Сердце Любимчика разрывалось от нехорошего предчувствия. Тугой комок подкатил к горлу. По щекам медленно скатились скупые мужские слезы. Внутри все будто кричало воплем отчаянья, болью утраты, горечью потери дорогого ему человека. Такие чувства он испытывал последний раз после смерти отца. Именно тогда случился тот единственный раз, когда в зрелом возрасте Егор позволил себе дать волю чувствам и заплакать на свежей могиле самого дорогого и обожаемого человека – бати…

Сейчас произошло то же самое. «Неужели это все? Я больше никогда не услышу его притворного ворчания и доброй шутки? Не увижу такой родной, чуть небрежной улыбки, умных заботливых и проницательных глаз?!» Любимчик продолжал стоять с подарком друга в руках, потеряв счет времени. Воспоминания прошедших дней нахлынули нескончаемым потоком. Выстрелы, взрывы, страх смерти, надорванные мышцы, реки крови, трепет оружия в руках, рев мутантов, отчаянные крики напарника, короткие минуты отдыха – все смешалось в коктейль ужаса под названием Зона. Казалось, можно вздохнуть с облегчением и бежать, бежать, бежать отсюда подальше, но тело, охваченное тоской, опустошенное чувством безвозвратной потери, лишенное очередной порции адреналина и дружеской заботы требовало именно этого мерзкого напитка, жаждало новой дозы гремучей смертельно-опасной смеси.

Легкий порыв ветра качнул деревья. Прямо над головой у Егора порхнула крыльями серенькая пичужка и уселась на ближайшую ветку. Встревоженно наклонив вертлявую головку, пернатая озорница недовольно встопорщила небольшой хохолок и пронзительно пискнула. Где-то с верхушки дерева ей вторила другая птаха.

«Наверное, у них здесь гнездо», – Лысенко горестно улыбнулся и только сейчас вспомнил, что до сих пор держит в руках пистолет. Словно постеснявшись испугать мирных лесных жителей, он быстро спрятал оружие, закинул на плечо лямку рюкзака, взглянул на куст орешника, за которым скрылся Старый, тяжело вздохнул и, не торопясь, ступил на минную полосу перед рвом.

* * *

Сталкер, словно в тумане, петлял среди деревьев, направляясь к своему схрону. Вернее, ноги сами несли его к оврагу, где совсем недавно под корнями старой осины они с Молчуном обустроили небольшое укрытие. Толстые шершавые «щупальца» свисали вниз с обрыва, продолжая удерживать тонкими ответвлениями внушительные пласты дерна. Вся эта природная конструкция образовывала своеобразный навес, под которым, благодаря усилиям сталкеров, получилась небольшая уютная ниша, неприметная со стороны и способная укрыть от непогоды двух человек среднего роста и телосложения.

Мыслями же Старый оставался у прохода через Рубеж и смотрел в спину удаляющегося на Большую землю напарника. Чувство полного одиночества и абсолютной пустоты охватывало душу. Ярость на судьбу-злодейку клокотала внутри. Вся его жизнь была размечена вехами потерь близких людей, как драматический роман – главами. Сначала смерть матери и утрата семьи, затем гибель Молчуна и уход Егора. Его существование было окрашено в два цвета: черный короткий промежуток времени, сшибающий с ног и отнимающий всех близких ему людей, и серый долгий период зализывания душевных ран с редкими белыми вкраплениями счастливых мгновений. Так длилось на протяжении почти тридцати лет, и он уже откровенно боялся сближаться с людьми, страшась оказаться проклятием на их жизненном пути. Именно поэтому мечта о создании семьи так и оставалась только призрачной надеждой и сопроводительным билетом в недалекую и, по всей видимости, одинокую старость.

«Может, плюнуть на все эти суеверные опасения, послать к чертовой бабушке трижды проклятую Зону, да рвануть в «кругосветку»?! Мир повидать, отогреть зачерствевшую душу и осесть где-нибудь у чистого горного озера. Завести четвероногого друга, своими руками срубить небольшую избушку, отдаться рыбалке, охоте, да копаться помаленьку в земле-матушке? – принялся успокаивать себя Старый, разгребая ветки и сухие листья, скрывавшие лаз в убежище. – Вот выполню поручение Михалыча, продам ученым на «Спутнике» артефакты и без оглядки к ближайшему вокзалу…»

Словно прочитав крамольные мысли хозяина, вздрогнул КПК. Ветеран закончил упаковывать сверток Егора в брезентовый мешок, сунул его в схрон, уложил обратно маскировку и только тогда посмотрел на экран компа. Пришло сообщение от Гектара. Старый хмыкнул и открыл конверт. Высветилось одно-единственное слово – «Ушел?».

– Сволочь! Все за свои бабки переживает, – разозлился сталкер и набрал ответ: «Подавись! Вернусь – закрою счет. Готовь деньги», – палец с силой вдавил окошко «Отправить».

Не успел ветеран спрятать КПК, как тот снова задрожал. На этот раз Старый откровенно удивился, прочтя сообщение. Уж чего-чего – ну такого он не ожидал. «На встречу подойдет ОЧЕНЬ важный человек. У него есть одно требование: чтобы ты был не вооружен. Знаю! Я обязательно схожу туда, куда ты меня послал. Только очень прошу – избавься от своих пукалок… Умоляю! Оплата удваивается. Гектар».

– Вот гнида! Сходит он… «Простенькое дельце, простенькое дельце», – с издевкой передразнил слова торговца сталкер. – Козел пузатый! Снова хочет меня под монастырь подвести, – вслух сокрушался Старый.

Душевные переживания отодвинулись немного на второй план. Теперь необходимо было решить внезапно возникший ребус. Что-то подсказывало ветерану, что добром эта встреча не кончится. Какое-то грызущее чувство опасности охватило все его нутро. «Твою мать! Ну чё ж у меня жизнь-то не как у людей? Почему, если в задницу – то Старый? И как назло – напарника нет, некому спину прикрыть», – с такими невеселыми мыслями сталкер незаметно вышел к приметному дереву. Теплившаяся на задворках сознания надежда, что он увидит здесь передумавшего уходить Егора, болезненно лопнула, окончательно разбередив едва успокоившуюся душевную рану.

До встречи оставался почти час. Решив подстраховаться, Старый уложил дробовик в метре от дерева, старательно замаскировал его сухой листвой, запрятал винтовку в соседних кустах, вернулся, уселся на место, где провел последние минуты с напарником, и стал ждать.

* * *

Примерно метров через сто от «колючки» на пути Егора попалась небольшая полянка, укрытая от солнца разлапистыми кронами вековых деревьев. Все ее пространство покрывали густые заросли остролистного папоротника. Лысенко остановился посреди зеленого озера природной красоты, огляделся, вдыхая полной грудью чистый прохладный воздух, снял рюкзак и улегся прямо под сенью невысоких пахучих растений.

«Как же хорошо-то здесь, вдали от логова смерти, от иного мира, где идет борьба с жизнью и за жизнь. А ведь я чуть не остался там! Если бы Старый попросил или хотя бы намекнул… Какой же ты, Егор, придурок! – неожиданная здравая мысль посетила парня. – Как настоящий друг, который не раз спасал твою шкуру, пожелает, чтобы ты до конца своих дней играл с Костлявой в Русскую рулетку?» – Лысенко вспомнил, как сталкер бегал вокруг него на Пустыре, как переживал за непутевого напарника…

Невдалеке громко хрустнула ветка, затем чуть слышно протарахтел автомобильный двигатель. Минуту спустя пискнули тормозные колодки, и опять наступила тишина обычного земного леса. «Наверное, курьер приехал на встречу со Старым. Нужно выйти к дороге, чтобы не заплутать», – решил Егор и, накинув на плечи лямки рюкзака, стал осторожно красться в сторону остановившейся машины. Ему не хотелось оказаться замеченным, ведь напарник говорил, что лишних свидетелей убирают. Проблемы сейчас ни к чему – он только начинает новую жизнь: с чистого листа и с грязной совестью. Да, именно так казалось ему. Доводами в пользу замаранной репутации служили убийства людей и, по сути, предательство друга. По таким идеалистическим критериям судил себя Егор, и это сильно портило впечатление от возвращения в привычный для всего человечества, временами жестокий, но в общем дружелюбный и спокойный мир.

Сквозь зелень листвы блеснули стекла автомобиля. Любимчик пригнулся и стал слева по дуге огибать возможную опасность. В просвете между кустами показался бок черного внедорожника, забрызганного свежей грязью. Егор уже хотел пересечь небольшое открытое пространство, как дверцы разом распахнулись, и из машины выскочили двое крепко сложенных парней в темных костюмах. Их руки одновременно скользнули за отвороты пиджаков и показались отнюдь не с носовыми платками. Телохранители не производили впечатления тупых качков, как принято рисовать образ данной профессии в кинематографе. Цепкий взгляд, размеренные движения без рисовок – все указывало на настоящих «профи». Егору доводилось наблюдать тренировку одного спецподразделения на армейском полигоне во время службы. Никакого выпендрежа и лишней суеты, только выверенные рациональные действия.

Через некоторое время из салона показался коренастый мужчина. На вид под пятьдесят, смуглая кожа, небольшие залысины, редкие седые волосы, округлое лицо с крючковатым носом. Стильные очки в изящной оправе поблескивали на полуденном солнце при каждом повороте головы с важно вздернутым подбородком. Одежда немного не гармонировала со статусом «хозяина жизни», как принято называть в обществе успешных людей, но чертовски шла незнакомцу. Черные джинсы, легкая камуфляжная куртка, темная сорочка и короткие резиновые сапоги ладно сидели на сбитой фигуре явно не обычного курьера.

«Что-то здесь не так», – подумалось Егору.

Будто в подтверждение его сомнений со стороны багажника к хозяину подошел еще один фигурант лесного пейзажа. Лысенко чуть не присвистнул от неожиданности. Профессиональный костюм снайпера с накинутым на голову капюшоном скрывал физиономию четвертого негласного участника предстоящей встречи. В одной руке тот держал длинный ребристый футляр, а в другой болтался невесомый на вид бронежилет в прозрачном целлофановом чехле.

– Это необходимо надеть под куртку, – донеслось до ушей Егора.

«Лохматый убийца» протянул хозяину пуленепробиваемую одежку и стоя прислонил неудобную ношу к внутренней стороне раскрытой дверцы.

Пока очкарик разоблачался, один из охранников перехватил бронежилет и высвободил его из упаковки.

Когда босс приоделся, снайпер прицепил ему за отворот лацкана миниатюрный передатчик, постучал по нему пальцем и утвердительно кивнул.

Хозяин взглянул на часы и выпалил скороговоркой, обращаясь к «лохматому»:

– Стреляй в случае прямой угрозы и когда я скажу – «ты не жилец». Запомни! Только в ноги! Мне он нужен живым!

Снайпер снова кивнул и, подхватив футляр, бесшумными шагами устремился к Рубежу.

– Что вы разоделись, как куклы? – переключился очкарик на охранников. – Хотя бы переобуйтесь, а то натащите потом грязи в машину. Через восемь минут выходим…

Один из телохранителей бросился к багажнику и вернулся с такими же, как на хозяине, сапогами.

Как шел процесс переобувания, Егор уже не видел. Тщательно выбирая место, куда поставить ногу, он бесшумно удалялся прочь, перестав обращать внимание на красоту окружающей природы.

* * *

Старый сидел под деревом и нервно грыз стебелек зеленой травинки. Необъяснимая тревога от предстоящей встречи тугим комком охватила сердце. Из-за этого казалось, что легким не хватает кислорода, и сталкер через небольшие промежутки времени вдыхал полной грудью, не переставая себя успокаивать: «Все будет нормально. Это не первая встреча и, даст бог, не окажется последней. Решено – ухожу на покой. Съезжу в Египет, потрогаю пирамиды. Потом отправлюсь в Париж, с Эйфелевой башни поплюю на “лягушатников”…».

На противоположной стороне просеки показался идиот в цивильном костюме с пистолетом в руке. Нащупав глазами сталкера, человек зашевелил губами, очевидно, докладывая обстановку. Затем с минуту пристально оглядывал окрестности и наконец, опустив оружие, призывно махнул Старому.

– Какого хрена?! – ветеран поднялся и поманил «цивильного» пальцем. Тот мотнул головой, указал на минную полосу, пожал плечами и снова изобразил приглашающий жест. – Вот же козлы! – чертыхнулся сталкер.

Он понял, что его просчитали, и теперь придется в самом деле остаться без оружия. Успокаивало одно: даже выстрелами в упор пистолет не в состоянии нанести смертельные повреждения через броню костюма. Но тут же, опровергая утешительные мысли, в голове пронеслось язвительное: «А кто тебе, придурку, сказал, что он там один, и у остальных нет чего-нибудь посерьезней пистолета?»

Ругая себя, на чем свет стоит, Старый надел шлем, подхватил рюкзак и шагнул на минную полосу.

На той стороне Рубежа сталкера ожидали два «молодца, одинаковых с лица». Один из них быстро, но умело обыскал ветерана и приказал:

– Следуй за мной!

Старый покосился на пистолет, направленный ему в висок, ухмыльнулся и зашагал следом за «блондинкой», как про себя назвал впередиидущего светловолосого охранника. Сзади зашуршали листвой сапоги «брюнетки». У второго сопровождающего действительно были черные как смоль волосы.

Сталкер немного успокоился. Хоть по виду конвоиры и не выглядели тупыми качками, но в броне у него оставался неплохой шанс в случае чего попортить цивильную одежку «девчонок».

Шли совсем недолго. Метров через пятьдесят показалась небольшая поляна, на краю которой под тенью раскидистого дерева стоял тот самый «ОЧЕНЬ важный человек».

Только миновали середину открытого пространства, и до хозяина телохранителей оставалось с десяток шагов, как за спиной послышался бас «брюнетки»:

– Стой здесь!

Старый выполнил приказ, оглядел окрестности и скучающим взглядом переключился на важную шишку.

«Близнецы» профессионально взяли хозяина в клещи, обосновавшись на полкорпуса впереди ценного тела и в полуметре по бокам. Пистолеты небрежно смотрели сталкеру в живот.

– Принес? – голосом повелителя мира спросил очкарик.

– Здесь, в рюкзаке, – ветеран сдернул лямку с плеча и бросил посылку к ногам «блондинки». Никто не тронулся с места. – Все? Я не нужен? – наклонил голову Старый и уже собрался помахать дяденькам ручкой.

– Не спеши, – ласково проговорило «важное тело». – Ты думаешь, я за этим, – он кивнул на рюкзак, – приехал за тыщу верст?

Лицо очкарика посуровело. Его холеный указательный палец медленно поправил дорогие очки, немного помолчав, прищурился и с издевкой спросил:

– А куда же ты выкормыша своего подевал? Неужто сгинул в Зоне, бедолага? – «важный» покачал головой, цокая языком…

Словно подражая человеку, за его спиной на верхушке крайней березы застрекотала сорока. Сталкер поднял глаза и обомлел. Белобокая сплетница смотрела отнюдь не на поляну. «Значит, молодцы в костюмах – вроде красной тряпки для бычка, которого привели на убой…»

– Что молчишь? – прервал размышления Старого очкарик.

«Нужно тянуть время и постараться сместиться вправо, чтобы уйти с линии огня снайпера, прикрывшись троицей», – ветеран сделал вид, что разминает ноги и шагнул в сторону, одновременно отвечая на вопрос:

– Зачем сразу сгинул? Ушел он из Зоны.

– А как же ваши суеверия, что, мол, оттуда, – кивнул за спину сталкера очкарик, – никто так просто не возвращается к мирной жизни?

Старый усмехнулся:

– Гм. Особенный он оказался. Приглянулся чем-то Зоне.

– Да знаю, какую кличку вы ему прицепили! Любимчик, кажется? – презрительно скривился важный дядя и сунул большие пальцы в карманы джинсов. – Хе! Шуты гороховые! Далеко ему не уйти. Мои люди патрулируют окрестности и ближайшие вокзалы. Так что недолго парню радоваться жизни. Пришло время возвращать долги! – на манер строгого учителя с укором воскликнул очкарик.

Старый с минуту молчал, переваривая услышанное, затем еще на полшага сместился вправо и, эмоционально взмахнув рукой, категорически отрезал:

– Он никому ничего не должен!

Лицо собеседника выразило предел возмущения:

– Ну не скажи! Вы человека моего обчистили до нитки, верных людей тьму положили – за все нужно расплачиваться! – безапелляционно развел он руками.

– Чё-то я не пойму… Это ты сейчас о ком? – возмутился Старый, а у самого в голове стала вырисовываться «картина маслом»: «Так вот кто настоящий Хозяин Зоны! Неужели и Гектар, паскуда, под его дудку пляшет? Ну, мы и вляпались…»

Важный дядя что-то долго обдумывал, наверное, взвешивая все «за» и «против», потом насупился и огласил вердикт:

– Хватит придуриваться! Вы влетели мне в кругленькую сумму, и теперь пришло время платить по счетам. Значит, так! – нежданно-негаданно кредитор стал по очереди загибать холеные пальцы. – Возвращаешь деньги профессора, сдаешь тот артефакт, рассказываешь, каким образом вы прогуливались по секретным объектам, переходишь в полное подчинение торговцу на Пятихатках – и только тогда у тебя появится шанс немного пожить. В противном случае – пеняй на себя…

– А не пошел бы ты?! – Старый сделал еще шаг и приготовился к прыжку.

«Девчонки» резво сориентировались, прикрыли драгоценное тело и оттеснили его на три шага назад.

«Приехали», – подумал ветеран, но расслабляться не стал, напротив – напрягся словно пружина.

– Ты хорошо подумал?! – выкрикнул очкарик из-за спин охранников.

– Я вольный сталкер! И плевать хотел на все твои условия и претензии, – сквозь зубы выдавил Старый и решил: «Пожалуй, пора…»

– Тогда ты – не жилец! – сорвавшийся на визг Хозяин даже подпрыгнул от досады.

Глава 11

Выбор

Егор шел очень медленно, осторожно, едва ли не до судорог в мышцах. Каждый шаг давался с таким трудом, что преодолевая с десяток метров, он приседал отдохнуть и осмотреться. Затем начиналось все сначала. Вес тела переносился с ноги на ногу постепенно, словно течение крупинок в песочных часах. Ведь его жизнь, да, по всей видимости, и напарника зависела от того, как тихо и незаметно он обнаружит лежку «лохматого». Зрение и слух работали на пределе, глаза цеплялись за каждую кочку или небольшой пучок травы. Рука судорожно сжимала подарок сталкера. Тело покрылось соленым потом, отчего везде чесалось, а к лицу противно липли листья кустов и невидимые нити вездесущей паутины.

Примерное место лежки снайпера нашлось благодаря металлическому дипломату, отчетливо выделяющемуся на фоне темного ствола раскидистого старого дуба. «Лохматый» прислонил футляр оружия так, что со стороны поляны заметить его никто не мог. Подобная небрежность объяснялась только полной уверенностью стрелка в том, что Старый придет на встречу один.

Этот факт породил в голове Егора нехорошую догадку о подставе, организованной для его напарника. Решив обдумать эту головоломку в более подходящее время, он переключился на поиски снайпера. Взгляд лихорадочно метался по окраине поляны, проглядывавшейся сквозь частокол деревьев – безрезультатно. Решив, что стрелок переместился поближе к Рубежу, Любимчик осторожно двинулся по дуге вправо, скрываясь за разлапистым орешником, густо населявшим опушку.

Внезапно сзади послышались голоса. Егор присел. Немного выждал, унимая колотящееся в груди сердце, выглянул из-за кудрявой березки на открытое пространство. На краю поляны стоял очкарик в джинсах, а его телохранители уже скрывались в лесу на пути к Рубежу.

«Значит, встреча произойдет здесь, и стрелок непременно должен находиться сбоку от хозяина», – проанализировал ситуацию Лысенко. Сместившись немного в глубь леса, он черепашьим шагом устремился дальше, выискивая главную для напарника опасность.

Искомое обнаружилось случайно. Егор уже едва ли не минул позицию стрелка. Лишь мимолетный взгляд, брошенный на поляну, выручил его и заставил замереть на месте.

В тени молоденького дуба из подножья невысокого продолговатого холмика, покрытого сухой травой и прелыми листьями, выглядывал каблук армейского ботинка с фрагментом шипастой подошвы. Присмотревшись, Егор различил силуэт человеческого тела, скрытого накидкой, и часть ствола винтовки, замаскированной спецчехлом. Проследив сектор обстрела, парень обмер. Почти посреди поляны перед очкариком и двумя охранниками стоял Старый, и к тому же, без оружия…

«Вот придурок! Оставил на час одного – и он уже вляпался по самое «не могу». Теперь стрелять нельзя ни в коем случае – кто его знает, как поведут себя телохранители, – лихорадочно размышлял Любимчик. – Как ни крути, снайпера нужно вырубать по-тихому. И времени, похоже, в обрез…»

Егор взвесил в руке пистолет, перехватил поудобнее за ствол и, затаив дыхание, стал подбираться к «лохматому».

Невдалеке застрекотала сорока. Видно ее не было, наверное, «обсуждала» людей на поляне. «Если, не дай бог, прилетит сюда, снайпер может обернуться. Тогда придется стрелять», – Лысенко опасливо косился на лежащего, изредка бросая взгляд в сторону напарника. Метров десять он покрыл минут за пять, и это еще благодаря недавнему дождю: сырой покров опавшей листвы почти не шелестел. Но все равно, от напряжения и волнения у Егора уже едва передвигались ноющие в коленях ноги. Катившийся со лба пот заливал глаза и больно щипал их, заставляя слезиться. «Без паники. Не спеши. Еще немного. Все получится», – успокаивал себя Любимчик, находясь на грани нервного срыва.

И вот, наконец, заветный каблук у самого носа. Лысенко замер на мгновение, чтобы передохнуть. Затем напружинился, чуть согнул ноги для решающего броска. «Ну, Боже, помоги!..»

Слева в просвете между кронами деревьев на макушке березы разразилась стрекотанием белобокая сплетница. Голова снайпера слегка повернулась на звук. В этот миг Егор уже летел на врага. Надо отдать должное реакции стрелка: когда рукоять пистолета впечаталась в его висок, тело успело повернуться набок, а рука блоком тронулась на перехват.

«Неужели снова повезло?» – чувствуя локтем обмякшую шею снайпера, с облегчением выдохнул Любимчик. Его взгляд уткнулся в широко распахнутые глаза уже неживого человека: через глубоко проломленный висок Егору на рукав стекал алый вязкий ручеек. Убийца отшатнулся, в глазах потемнело, горло перехватило спазмом. В порыве брезгливости он принялся лихорадочно вытирать чужую кровь пучком сухой травы. «Твою мать! Не успел покинуть Зону, как вновь появилось отвращение к смерти, – пронеслась осуждающая и в то же время паническая мысль. – Соберись! Друг в опасности. Не время сейчас раскисать…»

Егор втянул побольше воздуха, сунул пистолет за пояс, затем резко выдохнул, тряхнул головой. Взгляд устремился на поляну. Троица в этот миг отдалилась немного от Старого. «Что-то там назревает», – с ужасом осознал парень. Тут же развернулся на «пятой точке», ногами оттолкнул бездыханное тело и схватил винтовку.

Палец быстро нашел планку предохранителя и сдвинул ее вниз. Еле слышный щелчок, и красная точка прицела ВСК уже легла на кадык крайнего охранника. Егор задержал дыхание и…

* * *

Еще миг, и Старый рванулся бы на стволы пистолетов охраны Хозяина. Но то, что произошло в следующую секунду, повергло в ступор обоих – сталкера и крикливого очкарика.

Горло левого и висок правого телохранителей одновременно брызнули кровяными фонтанами. Тело блондина с разворотом рухнуло на подкосившихся ногах, нелепо взмахнув полами расстегнутого пиджака. Брюнет выронил оружие и, схватившись руками за шею, медленно опустился на колени. Широко зевая раскрытым ртом, он пытался втянуть легкими воздух. Раздались клокочущие звуки, и поверх высунувшегося языка выплеснулся алый поток. Еще пару мгновений, и охранник завалился на бездыханное тело напарника, взрывая подошвами сапог сырой дерн поляны.

Хозяин, пораженный произошедшим, трясущейся ладонью растер по лицу чужие капли крови. Затем, словно сомнамбула, уставился на измазанную руку, на ватных ногах сделал шаг назад и, согнувшись пополам, зашелся в рвотном позыве.

Старый, встрепенувшись, упал на землю, подполз к телам охранников, подхватил пистолет и укрылся за трупом брюнета. Его мозг лихорадочно искал логическое объяснение странному происшествию – и не находил. Казалось, его положение отнюдь не стало лучше. Одно дело – противостоять пистолетам, другое – снайперу с бесшумной винтовкой. И, судя по качеству работы – настоящему профессионалу.

Хозяин же тем временем немного оправился от шока и на четвереньках пополз к окраине поляны. Заметив бегство оппонента, Старый прицелился в его перепуганное лицо.

Снайпер снова опередил сталкера. Несколько фонтанчиков взрытой пулями земли выросли сначала впереди, а затем позади очкарика. Тот сразу плюхнулся на живот и «прикинулся ветошью».

У Старого некстати забился мелкой дрожью КПК. «Наверное, торгаш, паскуда, переживает, – решил сталкер и не стал отвлекаться. В его голове сейчас решалась головоломка – как добраться до спасительного кустарника на опушке: – Если бы только добежать как-нибудь… Знать бы, когда стрелок начнет перезаряжаться…»

Умолкший было компьютер снова забился в истерике. Старый выматерился, перехватил в левую руку оружие и, все более наливаясь злостью, резко содрал липучку защитного клапана над гнездом КПК. На экране светился конвертик с надписью: «отправитель – Егор». Сталкер открыл сообщение, пробежал глазами по короткой строчке. Его мысли пребывали в таком беспорядке, что он никак не мог вникнуть в смысл прочитанного. Несколько раз глубоко вздохнув, Старый поморгал, сосредоточился и снова прочел предложение с тремя восклицательными знаками: «А мне в оптику видно твою жопу!!!».

В голове ветерана воцарился настоящий хаос. За пару секунд родилось и умерло с десяток версий и домыслов, способных объяснить возникновение такой ахинеи на «компе» в данный момент. Он уже решил, что напарника взяли сразу после перехода через Рубеж, и теперь с КПК парня снайпер откровенно глумится над ним, сознавая превосходство своего положения. Злость и отчаяние переполнили чашу терпения и выдержки Старого. Сжав до хруста в суставах рукоять пистолета, он, словно голодный тигр на добычу, рванулся к лежке очкарика с намерением обменять его на друга. В крайнем случае – хотя бы прикрыться им. О том, что за эти несколько метров ветеран может поймать свинцовую очередь, он даже и не думал.

Услышав топот ботинок сталкера, Хозяин сжался и обхватил голову руками. От мощного рывка его куртка жалобно треснула, но выдержала нагрузку на крепкие швы. Мгновение – и он оказался на ногах, с пистолетом у щеки, повернутый лицом в сторону загадочного стрелка.

– Дернешься – мозги вышибу! – на выдохе прохрипел Старый в ухо очкарику.

Сталкер увидел, как на той стороне поляны что-то мелькнуло. Затем из тени дуба проявилась фигура человека с оружием и стала приближаться. Ветеран сильнее вдавил ствол «Беретты» в аккуратно стриженный висок Хозяина, усилив давление захвата на шею заложника. Каково же было его удивление, когда на залитую солнечным светом опушку неспешно вышел Егор. До ушей сталкера донесся обрывок фразы, которую прокричал напарник:

– …придурок! Неужели тяжело сообразить, что пришло два сообщения?

Старый немного ослабил хватку, опустил оружие и почувствовал, как по телу разлилось тепло. Неимоверное облегчение и радость охватили душу. В голове непривычно опустело, а из глаз покатились слезы. «Если бы ты знал, как приятно слышать твои ругательства и упреки», – подумал сталкер. Адреналиновая дрожь усилилась, сливаясь в унисон с ознобом перепуганного Хозяина.

– Блин! Не успел отойти на километр – ты уже обзавелся подружкой и кучей поклонников? – подошедший ближе Егор прокомментировал взглядом, кого он имел в виду, указывая на очкарика и трупы телохранителей. – Ты учти, я хоть и не ревнивый, но не допущу, чтоб мой лучший друг якшался с обоссанными дяденьками, – глаза Любимчика остановились на мокрых брюках Хозяина.

Старый отпрянул от своего «прикрытия», ухмыльнулся и, наконец, нашелся, чем ответить остряку:

– Егор, ты не поверишь. Это не простой дяденька, а самый что ни на есть настоящий Хозяин Зоны!

Деланные гордость и уважение в интонации сталкера комично гармонировали с обмоченными портками объекта насмешки.

– Шо? Опять? – подражая волку из известного старого мультфильма, воскликнул Егор.

– Не! Этот всамделишный! А тот – так, пародия, – картинно отмахнулся ветеран.

– Ты смотри! Мы с тобой прямо избранные. Куда ни ступи – одни Хозяева! – всплеснул руками напарник.

– Во-во! – продолжал подыгрывать Старый. – Скоро сами обзаведемся наложницами и цивильным эскортом…

– Вы покойники, – сквозь зубы процедил пришедший в себя очкарик. – Мои люди вас из-под земли достанут и будут медленно резать на кусочки…

– Ты глянь! Я думал, он немой! – удивился Егор и как бы невзначай направил в живот говоруна трофейную ВСК.

Тот умолк, глядя на оружие. Вылезший из-за ремня край сорочки затрепетал на ветру, скользнувшем по поляне. Старый подошел к напарнику и снял шлем. Микроклимат костюма успел высушить мимолетные слезы, и лицо сталкера выражало теперь только легкое беспокойство и небольшой налет усталости.

– Ты чего вернулся-то? – обратился он к другу.

Егор вздохнул, пристально посмотрел в глаза товарищу:

– Случайно увидел делегацию, которая приехала на встречу с тобой, – вот и решил поучаствовать в разговоре. Думаю, не зря…

– Это точно, – ветеран прищурился. – Спасибо, друг!

– Да ладно! Ты ж как дитя! Без меня, как без соски. Стволы куда дел?

– Там, в лесочке, – Старый мотнул головой в сторону Рубежа.

– Может, объяснишь? А то я давеча решил, что ты того, – парень покрутил пальцем у виска.

– Это подстава. Бармен, сука, попросил, чтоб я на встречу без оружия явился. Вернусь – замочу упыря!

– Он тут ни при чем! – встрял очкарик. – Я через его брата настоял на таком условии… – сталкеры недоуменно уставились на Хозяина. Тот немного распрямился, скользнул взглядом по стволу винтовки и, немного волнуясь, пояснил: – Позавчера мой помощник вышел на крупного поставщика артефактов в Европу, и мы после недолгих уговоров заключили обоюдовыгодную сделку. Теперь брат Гектара работает на меня.

Повисла короткая пауза. Напарники переглянулись. Старый сплюнул, презрительно покосился на подсыхающие джинсы очкарика и обратился к товарищу:

– Нам нужно обстоятельно разжевать сложившуюся ситуацию. Этот фрукт проговорился, что тебя пасут на всех ближайших вокзалах. Будет непросто выбраться отсюда. Сдается мне – достанут они твою персону на Большой земле…

– Хм, – усмехнулся Хозяин, подтверждая опасения сталкера.

Старый испепелил весельчака суровым взглядом и продолжил:

– Тем более этот выхухоль еще, может, не все рассказал, и стоит хорошенько прижать его обоссанную задницу, чтоб исповедался в совершенных грехах и дурных помыслах. Я клоню к тому, что нужно валить в Зону, сунуть урода ногами в какую-нибудь химическую аномалию типа «желе» и послушать занимательную историю…

– Подождите! Давайте просто договоримся… – в глазах очкарика промелькнул неподдельный ужас. – Я вам заплачу. Слышите?! Хорошо заплачу! Очень много! А вы отпустите меня, а?.. Обещаю, забуду ваши имена и вообще все, что сегодня произошло…

Было видно, как панически боится он одного только упоминания о Зоне. Человек, живущий за счет Нее, управлявший людьми, погибающими за Рубежом во благо наживы этого паразита, ни в коем случае не хотел ступить на адскую землю и почувствовать на своей шкуре даже малую часть Ее прелестей. Расширенные зрачки пресловутого Хозяина лучились страхом, первобытный ужас объял продажную безжалостную душу, дрожь перед нависшей косой Смерти колотила изнеженное тело.

– Да ты хоть усрись! – рыкнул Старый. – Нам торчать здесь нет резона. Не дай бог, вертолет со сканером пройдет, и через минуту на поляне будет на три трупа больше.

– Пока я не дам отмашку, в этот район ни один таракан не заползет, – затараторил очкарик. – Командир части, за которой закреплен данный участок Рубежа – мой человек. Не переживайте! Все схвачено!

– Вона даже как, – дернул бровью Егор. – Ну что ж, давай в тенечке на природе покумекаем, как дальше жить будем. Пойдем на травку – под березкой душевный разговор организуем.

Троица гуськом направилась к кудрявой красавице, с верхушки которой недавно стрекотала сорока. Лысенко на ходу выдернул у Хозяина из-за воротника микрофон, сломал его и выбросил в траву. Из заднего кармана джинсов был экспроприирован дорогущий КПК, оказавшийся выключенным. Егор отправил находку за пазуху и спросил пленника:

– Как зовут?

– Дмитрий…

– Хватит! – перебил Любимчик. – Я не собираюсь тебе табличку на могилке карябать. Хоронить твою вонючую задницу никто не будет. Мне нужны твои данные, а не имя! Хотя, думается мне, компьютер скажет гораздо больше хозяина… – Егор многозначительно похлопал себя по груди.

Очкарик оглянулся. Его глаза за стеклами очков, переполненные непониманием и мольбой, напоминали взгляд провинившейся собаки, которую застали в обнимку с разодранной тапкой.

«Боится, мразь! Правильно. Я бы тоже на его месте умирал от страха», – прочувствовал настроение подопечного Лысенко.

Собеседники устроились у черно-белого ствола, словно охотники на привале. Хозяина усадили к дереву, а напарники расположились напротив – по обе стороны от него. Старый включил КПК, открыл второе непрочитанное сообщение и улыбнулся, вспомнив свое недавнее состояние. «Это я. Хватит прятаться». Если бы тогда он не поддался панике, а нажал еще раз на кнопку, то не пришлось бы рвать жилы и куртку очкарика.

Егор тем временем закурил, не выпуская оружия, и начал допрос:

– Рассказывай! Каким боком ты относишься к Зоне? Кто на тебя работает? Почему такая честь выпала нашим головам? Твои предложения по мирному разруливанию этой ситуации? И побыстрее, а то лично мне, в отличие от товарища, надоело от вас, подонков, отбиваться. Я уже думаю, что чем больше перестреляю, тем меньше вас останется – всего делов…

Хозяин немного задумался, видно, собираясь с мыслями, потом заговорил:

– Я хочу, чтобы сначала вы дали мне какие-либо гарантии, что не убьете меня. Хотя бы ваше слово чести. Насколько я знаю, вы согласно своим своеобразным законам эту честь стараетесь сохранить…

– Все будет зависеть от того, насколько полными, правдивыми и убедительными окажутся твои речи, – перебил оратора Егор и добавил: – Давай… как тебя там… Дима, не томи.

– Кто?..

– Ага! – Любимчик встрепенулся. – Вот уже первый твой прокол в только начавшемся разговоре! Так как твое настоящее имя?!

– Вениамин…

– Венька, значит? – Егор достал изъятый у очкарика аппарат и включил его. – О! Правильно. Синцов Вениамин Константинович. Да еще и профессор! Так?

– Да… – пленный потрепал куцую бородку и поправил очки на носу. – Но какой смысл вам знать обо мне все?..

– Я тебе сейчас коленку прострелю для стимуляции мышц языка, – пригрозил Лысенко, направляя ствол на очкарика.

Хозяин вздрогнул, затравленно бросил взгляд на сталкера и понял, что тот не шутит. Громко сглотнув, он прочистил горло и, запинаясь, стал рассказывать:

– Я… я понял. Спрашивайте.

– Итак, начну снова. Каким боком ты относишься к Зоне? Кто на тебя работает? Почему такая честь выпала именно нам?

– Кхм… Практически вся инфраструктура Рубежа, все группировки в Зоне, кроме «Пепла» и «Анархии», торговцы, некоторые военные чины – подконтрольны мне. Кто-то напрямую, кто-то косвенно, даже не подозревая об этом, но в итоге прибыль оседает на моем счете…

– Конкретнее! Имена! – вмешался заинтересованный Старый.

Синцов вздохнул и стал перечислять:

– Командир части одного из Опорных Пунктов Объединенной Группировки – Сомов. Все торговцы в Зоне, работающие через трех посредников, подконтрольных Сомову. Вот и Гектара хотел подтянуть… О недавней сделке с его братом вы знаете. Начальник Генштаба Группировки, Паныч, прикрывает все и имеет свою долю. «Легион» через Абрамова и родного племянника напрямую подчинен мне. Правда, тяжелое ранение Абрамова, это после того, как вы случайно на него наткнулись, сбило некоторые карты с «Легионом» и проектом «Око». Мне едва удалось вновь собрать разбегающихся фанатиков в кучу… Но об этом знаете только вы. Была еще группа Черного, но… ее больше нет. Все Шелестов этот со своими связями и некоторые особо рьяные спецназовцы… Ну и так – некоторые одиночки…

– Охренеть! Старый, ты представляешь – какие деньги? – Егор покачал головой и снова обратился к рассказчику: – И чё ж ты такой важный приперся на встречу с двумя букашками? Ведь мы для тебя пылинки…

– Вы не пылинки, а камни в почках! – зло блеснули глаза очкарика. – Ваши выкрутасы чуть было не загубили мне большую часть дела. А еще эти Стра… – он запнулся, осознав, что сболтнул лишнее, и сильнее прижался к стволу дерева в ожидании последствий.

– Что-что?! – встрепенулся Егор. – Ты хотел сказать – Стражи? Так-так-так… Какое будущее ты нам приготовил, урод?!

Очкарик весь обмяк, морщины на лице проступили глубже – он прямо постарел на глазах. Плешивая бороденка на подбородке затряслась интенсивнее.

– Пошел ты… – сорвалось с его губ.

– Старый, давай кончать эту гниду!

– Подожди, не горячись! – сталкер схватил напарника за локоть. – Здесь надо поступить умно, чтобы потом всю жизнь не бегать от приспешников этого воротилы. Предупрежден, значит, вооружен! Покури! Дай подумать и еще кое о чем его расспросить.

– Только смотри, чтобы не получилось, как с первым Хозяином. Как его?.. А! Абрамовым. На этот раз подобный номер не прокатит. Ты понял мою мысль? – Егор пристально посмотрел в глаза друга.

– Да знаю я! Перво-наперво нужно отменить на тебя облаву, чтоб ты мог спокойно сесть на поезд…

– …Сколько поставил на то, что я останусь? – неожиданно сменил тему Любимчик.

Старый долго молчал, вглядываясь в смеющуюся физиономию товарища. Он никак не мог понять, к чему клонит эта хитрющая морда, и какой заковыристый фортель на этот раз вытворит сумасшедший инженеришка.

– Тридцать штук «зоновских», – наконец, вымолвил сталкер, ожидая подвоха.

– Жаль! Зря, зря… – состроил траурное лицо Егор.

– Мои деньги – как хочу, так и трачу!

– Ты меня не правильно понял! Я имею в виду, что остался почти с носом. Мало поставил!

– Объясни?! – грея душу приятной догадкой, выпалил Старый.

– Какой смысл что-то менять? Я вчера связался с домом – там все в порядке. Сейчас решим, как отправить матери деньги, и назад – бороздить просторы проклятущей Зоны! Всем сердцем чую – не зря Она нас сводит вот с такими личностями и постоянно подставляет под удары. Да и Лучник не зря сказал… – наблюдая, как растягивается в улыбке репа напарника, выдал Любимчик, но на время осекся. – Нам еще насчет Армады точно узнать все нужно. Чую я – там все ответы на возникшие вопросы. Там!

Синцов боязливо вздрогнул и опять тесно прижался к стволу березы, а Старый уточнил во всю ширину улыбки:

– Ты хорошо подумал?!

– Володь, там за Рубежом, – кивнул Егор в сторону «колючки», – та же Зона, только заретушированная птичками, листочками, да мнимым благополучием. Но там у меня нет таких друзей, как ты и мой «Винторез»!

Старый зыркнул на дрожащего профессора и во всю силу хватки обнял товарища. Эмоции переполняли душу сталкера, но слов не находилось. Да и не хотелось что-то говорить. Они и так все понимали, став одним целым. Их дружба прошла испытания кровью и лишениями. Жизнь в самом, казалось бы, неподходящем для этого месте свела две разные судьбы в одну. И сейчас она продолжала, заворачиваясь свиным хвостиком, подкидывать все новые проблемы, которые предстояло решать, преодолевать, либо обходить стороной.

– Отпусти, бугай – раздавишь! Я тоже рад, что мы вместе и живы. Пора уже вернуться к нашим баранам, вернее – к барану, – Егор кивнул на очкарика, едва освободившись из объятий напарника.

Старый спрятал пистолет, все это время находившийся в руке, смерил Хозяина презрительным взглядом, загадочно улыбнулся и произнес:

– У меня как раз созрела отличная идея. Этого владыку дворцов и заводов сдадим полковнику с подробной раскладкой его прегрешений. А деньги твоей матери отправим с помощью Гектара. Он через своего братишку провернет это дело на раз. Как тебе?

Егор немного поразмыслил, подмигнул недоумевающему пленнику и сказал:

– Шелестов обделается от радости. Столько лет искоренял Зону, терял подчиненных и товарищей, а тут – на тебе: сам главный корень зла – и к нему в гости…

– Подождите! Вы что – хотите меня отдать «Пеплу»?.. Я прошу вас! Я заплачу ва…

Старый неожиданно мощным ударом в подбородок прервал излияния Синцова, поднялся, потирая ушибленные костяшки пальцев, посмотрел на потерявшего сознание Хозяина и повернулся к напарнику, собираясь что-то сказать.

– Только не говори, что это дерьмо теперь придется нести, – замотал головой Егор. – Да я лучше застрелюсь! Вот ты урод! Стары-ы-ый, зара-а-за!

– Не спеши! – внезапно донеслось сбоку.

Сталкеры разом дернулись на голос, повернули головы и замерли в ступоре. И даже не от того, что на них смотрело темное отверстие автоматного ствола – нет. Их больше поразил человек, держащий оружие.

– Это чего… – начал было Старый.

– Хавальники закройте и слушать меня! – довольный эффектом своего появления, велел Сивоконь. – Земеля, не балуй! Я ж выстрелю! – заметил прапор блеснувшие огоньки в глазах Егора. – Медленно растопырь пальчики и отпусти пушку.

Любимчик нахмурился, чуть помедлил и нехотя выполнил приказ живого призрака.

– Вот так! Хорошо. Молодец, – ворковал Сивоконь. – А теперь медленно ручки за голову, и оба – три шага назад! Без рывков, спокойно.

Напарники отошли немного от дерева и остановились, соприкоснувшись локтями.

Прапорщик крадучись приблизился к винтовке, брошенной Егором, мельком взглянул на бесчувственное тело Синцова. Вся его фигура медленно расслабилась. Автомат опустился на уровень живота. Серьезное до этого лицо, наконец, расплылось в знакомой улыбке:

– Не ждали? А я вот приперся! И как вовремя! – сверкнула золотая фикса. Сивоконь явно наслаждался неожиданностью своего воскрешения и превосходством положения. – Эх, денечек сегодня! Погодка – загляденье! Где ни появлюсь – все в отпаде! Стоит жить ради таких мгновений… Чё молчите-то?

Я, например, безмерно рад нашей встрече. Даже частенько мечтал вот в такой обстановке увидеть ваши рожи. Особенно земляка моего. Что значит – казак! Навел ты шороху в Зоне! Да и не только – за Рубежом некоторых трясет, – Сивоконь гордо выпятил грудь. – Да мы с тобой, Лысенко, столько б тут наворотили, если бы ты ко мне за советом обратился! А видишь, как вышло?! Чем тебя этот сброд соблазнил? – прапорщик кивнул на сталкера.

– Человек он хороший и друг, – негромко ответил Любимчик.

– Вона даже как! А я, значит, тебе дерьмом вонял?

– Зачем же так категорично? – Егор немного опустил руки. – Мужик ты нормальный! Только деньги тебя испортили и власть. Нас с тобой уравнивала только водка. После пары стаканов ты опускал немного свой нос и становился обычным человеком. Тогда и поговоришь, и выслушаешь. А так…

– Хватит! Все ясно! – улыбка Сивоконя превратилась в зловещий оскал. – Слышал, вы похоронить меня успели?! Помянули хоть?

– Так раскрой тайну! Как же получилось, что обвел ты всех вокруг пальца? Я, грешным делом, чуть не всплакнул над твоим трупом. Вернее, над телом прапорщика с такой же золотой фиксой, – откровенно заинтересовался Егор.

– Да ну? И чё ж тебе помешало? – съязвил Сивоконь.

– Видно, сердцем почувствовал, что не кубанская кровушка пролилась-то.

– Вот за это ты мне и нравился, земеля! Умеешь красиво сказать, и главное – в точку! Все дело в сердце. Бабка моя покойница сердцем чуяла, что сгорю я вместе с железякой небесной. У меня сердечко прихватило прямо перед вылетом того вертолета. И вот, ты им почуял – коли не врешь. А теперь ответь: как пепловцы догадались, что будет «вертушка»? Ведь не случайно шарахнули в борт?

Егор лукаво улыбнулся, спрятал правую руку за плечо напарника:

– Снился ты мне, Вася, накануне. Песенку про вертолет напевал, стриптизом любовался…

– Гонишь? – удивился Сивоконь.

– Какой смысл врать перед смертью? – посерьезнел Любимчик, медленно опустил руку и нащупал за поясом рукоятку пистолета.

– Подожди умирать! Начальник живыми ваши души требует – какие-то непонятки у него с хозяином из-за вас… – прапорщик осекся, поняв, что сболтнул лишнее, спрятал улыбку и снова покосился на тело возле дерева: – Так! Быстренько проясните ситуацию – а то я тут недавно очутился. Это чё за фрукт?

«Знал бы ты, Вася, что настоящий Хозяин лежит у твоих ног», – мысленно хохотнул Егор, а вслух ответил:

– А кто его знает! Валялся тут…

– Зема, только не надо мне фарш на мозги ляпать! Я ведь слышал – разговаривали вы с ним. Не заставляй меня дырявить тебе коленку. Повторно спрашивать не буду, – Сивоконь вскинул автомат и прицелился в ноги Лысенко.

Старый шагнул вбок и чуть вперед, прикрыв тем самым плечо напарника. Одновременно с этим запричитал:

– Сивый, брось! Я все расскажу! Это брат Гектара. Он приехал на встречу со мной, чтобы забрать посылку и помочь переправить Егора через границу. А тут снайпер – видно, кто-то заказал банкира. Так получилось, что друг случайно наткнулся на этого стрелка и грохнул его. Правда, тот успел положить охрану, – сталкер во время диалога подался корпусом еще чуть влево и, немного опустив правую руку, стал жестикулировать ей, отвлекая внимание прапорщика, – а мужичок от страха потерял сознание. Вот мы и пытались привести его в чувство…

– Стоять! Не двигайся! – проорал Сивоконь, переводя повыше ствол автомата.

Следующая секунда разразилась грохотом выстрелов. Это Егор под прикрытием напарника успел достать из-за пояса пистолет и открыл огонь.

Прапорщик тоже успел нажать на спусковой крючок…

* * *

– Брат, только не умирай! Потерпи немного. Сейчас я все сделаю. Зона поможет. Только дыши, – причитал Старый, из последних сил втаскивая неподвижное тело напарника в схрон на краю оврага.

Почти час потратил сталкер на то, чтобы донести свою ношу до убежища. Два раза оступился на тропе через минное поле, с замиранием сердца ожидая взрыва. Трижды падал, спотыкаясь на непослушных ногах, усилием воли заставлял себя подниматься и идти дальше. Жизнь друга зависела только от него. Сквозное ранение в грудь Егора не позволяло терять даже секунды. Как показалось Старому, легкое не было задето, но потеря крови не предвещала ничего хорошего. Вдобавок, ужасала близость выходного отверстия к позвоночнику и бессознательное состояние Любимчика.

Старый и сам схлопотал две пули. Одна перекосила плечевую бронепластину костюма, парализовав болью всю левую руку. Другая продырявила бок – отчего у ветерана по ноге периодически стекали не успевающие сворачиваться сгустки алой, беспокойной крови.

Из последних сил Старый разрезал на товарище одежду, разорвал упаковку бинтов и примотал добытый Егором «зельц» к ране на груди. Затем, теряя сознание, бродяга прилепил себе на бок пластырь с пучком ваты и впал в забытье.

Веселый ветерок затеребил отмытые недавним дождем подрагивающие листья старой осины, разбудил кусты орешника на краю оврага и углубился в летнее царство дубовой рощи, еще не затронутой смердящим дыханием Зоны. Ему была безразлична судьба двух людей, балансировавших на грани жизни и смерти. Жестокий мир вечного противостояния человечества с природой неумолимо отсчитывал невидимые песчинки вселенского времени, ожидая непредсказуемой развязки.

* * *

Сознание вернулось внезапно. Да так, словно его забросили в голову с помощью бейсбольной биты. Мышцы, пронзенные невыносимой судорогой, среагировали мгновенно, заставив тело забиться в припадке. Открылись глаза, уставившись в темноту расширенными от ужаса и невыносимой боли зрачками.

Вырвавшийся из пересохшего горла сдавленный стон поперхнулся онемевшим шершавым, распухшим языком. Попытка разлепить потрескавшиеся губы обожгла пламенем весь рот. Медленно нарастало чувство, будто в грудь настойчиво ввинчивают тупой бур для сверления лунок во льду во время зимней рыбалки.

«Я в аду!..» – проступила единственная осознанная мысль.

Темнота перед глазами сменилась красной пеленой. Боль прострелила позвоночник, хлынула в мозг и сконцентрировалась в районе затылка, превратившись в комок разъяренных ос, жалящих без устали. Затем это дьявольское гнездо стало перерождаться в звук невыносимой тональности, который вот-вот собирался разорвать голову на мелкие кусочки.

«Это – смерть!..» – мелькнула паническая догадка. Рыдая во весь голос, душа обреченно побрела паковать чемоданы. Он попробовал глубоко вдохнуть, чтобы крикнуть. Но очередная порция адской боли тут же погрузила его в беспамятство.

Второе пришествие состоялось по-иному. Тихонько, стараясь лишний раз не потревожить организм, сознание прокралось к мозгу и осторожно потянуло за невидимые нити управления телом. Первыми конвульсивно дернулись пальцы рук. Сначала медленно, потом уверенней сжались кулаки. Капля пота скользнула с переносицы в уголок правого глаза, и его защипало; показались слезы.

Любимчик поднял ослабшую непослушную руку и провел ладонью по лбу. На пальцах осталось ощущение липкой влаги. Движение тут же отдалось тупой болью в груди. Морщась, он с усилием разлепил ресницы и проморгался. Память со скрипом распахнула заветную дверцу, и Егор вспомнил все, вплоть до второго, как ему тогда показалось, прихода Старухи с косой.

Сразу нахлынуло чувство тревоги за судьбу друга. Стараясь не делать резких движений, он повернул голову вбок. В свете серого пятна, проступающего из темноты у его ног, сталкер рассмотрел силуэт напарника. Тихое сопение и равномерно вздымающаяся в такт дыханию грудь товарища рассеяли все опасения. Чувство облегчения разгладило душу, словно с нее свалился пудовый камень.

«Он жив! Слава богу!.. Где мы? Как здесь оказались?..»

В памяти замелькали картины последних минут кровавой стычки в лесу у границы Рубежа. Секундная перестрелка, закончившаяся резким ударом в грудь и невыносимой болью, после которой воспоминания обрывались.

«Значит, напарник вынес меня оттуда и где-то спрятал… – взгляд скользнул по сплетению могучих корней над головой, – похоже на нору… – запах земли подтверждал догадку. – Интересно, сейчас вечер или уже утро?»

Любимчик выгнул шею, чтобы рассмотреть лаз в убежище. От позвоночника к примотанному на груди комку поднялась волна обжигающего тепла.

«Это, наверное, артефакт! – мелькнула догадка. – Но откуда?..»

Товарищ застонал и пошевелился. Наверху заскрипело. Потолок укрытия на мгновение ожил. Оттуда посыпались крупинки сухой земли. Трава, скрывающая вход, заволновалась, потревоженная ветром. Взору открылся глинистый обрыв узкого оврага, обласканный лучами заходящего солнца.

«Мы в Зоне!» – сталкер вспомнил, как днем они проходили мимо этой раны на теле дубовой рощи. Голова бессильно откинулась назад. События последней недели вереницей поплыли перед глазами, плавно открывая новые витки памяти уже Стража Армады Любимчика из параллельной реальности этого многогранного Мира.

Он вспомнил все и даже понял почему. Сознание Егора Лысенко, обычного инженера, к которому во время дорожной аварии Армада подселила душу своего погибшего Стража, умерло там, на поляне, во время встречи с Хозяином Зоны и стычки с вездесущим прапорщиком. Теперь в израненном теле осталось сознание истинного воина, защитника мира от вселенского Зла. И пусть не выполнил он возложенную на него миссию по предотвращению апокалипсиса на Земле, но смог отсрочить наступление Судного дня. Нет у него здесь его амулета, ключа к Вратам и управлению Армадой, но теперь он четко знал смысл своего существования, и готов был положить жизнь на борьбу со Злом, чтобы использовать хоть малейший последний шанс, подаренный новым другом – сталкером Старым. Это уже не Армада подарила ему жизнь, а боевой товарищ, с которым их породнила Зона!

Вспомнился момент гибели его тела в другой реальности – того Егора, которого он не раз видел и ощущал во сне. Он тогда со взводом «Альфы» защищал северные ворота Энска от Черных карателей. Силы сошлись неравные. Они заведомо обрекли себя на верную смерть, но до прихода основной ударной группы, посланной полковником Шелестовым, необходимо было задержать головорезов Харда за пределами города. Иначе последний населенный пункт, которого не коснулась трагедия Судного дня, мог бы утонуть в крови, превратившись в недосягаемый оплот карателей. Он выполнил тогда свою миссию, хоть и ценой жизни. За это Армада спасла его душу, отправив предотвращать апокалипсис в этой реальности Мира. «Ничего, еще не все потеряно. Страж Любимчик еще жив, Судный день не настал. Значит, есть шанс спасти человечество, есть надежный товарищ, который поможет – я уверен в этом», – со вздохом облегчения Егор провалился в глубокий сон без кошмаров и видений.

Эпилог

– Але, покойнички! Пора оживать! – услышал Любимчик со стороны входа в нору, сквозь пелену полузабытья, озорной голос. На этот раз он пришел в себя так, как и положено после безмятежного сна. Ничего не горело в груди, как в прошлое «пришествие», голова не раскалывалась, перед глазами не двоилось.

– Старый! Любимчик! Живы? Это я, Лучник – не вздумайте пальнуть!

– Блин, только задремал после перевязки… – заворочался сбоку Старый и заглянул в лицо напарника.

– Я в порядке, – отозвался Егор.

– Вылезайте, через час здесь будет стая псов, а вы еще не готовы к схватке, – снова донеслось снаружи.

Помогая друг другу, сталкеры выбрались из схрона, где уже неделю отлеживались после перестрелки с Сивоконем. Их раны почти затянулись, благодаря артефакту и постоянным хлопотам Старого. Еще бы одну ночь, и ветеран сам собирался уводить товарища в Зону, но нежданный гость нарушил его планы.

– Откуда ты узнал, что мы здесь? – щурясь от лучей вечернего солнца, прохрипел Любимчик пересохшим горлом.

Лучник улыбнулся, протянул сталкеру пакет гранатового сока и неожиданно огорошил:

– Ты сам наказывал эвакуировать вас из этой норы, чтобы псы Старому руку не повредили. Вдобавок, слезно просил попить чего-нибудь полезного для крови.

Сталкеры переглянулись и с ошарашенным выражением на лицах молча уставились на сияющую улыбкой физиономию Лучника. О том, что он не обычный человек – слышать приходилось, но чтобы такое – ни в какие рамки.

– Ладно, не буду вас томить непонятками – вкратце введу в курс дела, – нежданный гость насильно вручил сок остолбеневшему Егору, оглянулся и продолжил:

– Рассусоливать нет смысла – не поймете, да и не поверите. Скажу главное, – он снова оглянулся, – вы, как и я, в будущем – Стражи Армады, необычного древнего сооружения, способного разрушить весь наш мир воздействием отрицательной энергетики. Ну, Любимчику можно об этом не рассказывать. Вижу, что вспомнил все из прошлой жизни. Главное, чтобы Старый понял все правильно. Стражи нужны, чтобы охранять Армаду от всплесков негативной энергии. Да и не только. Обо всем узнаете потом, сейчас это не столь важно. Егора она забросила в эту реальность, чтобы помешал Абрамову сделать установку для телепортации аномальной энергии по всей планете, и, конечно, найти свой амулет для связи с Армадой. Это почти удалось, но… Словом, во время аварии на дороге произошла телепортация твоего сознания из одной реальности в другую. Но даже Армада не смогла просчитать все до мельчайших деталей. Ты получил сотрясение и потерял память Стража, а местный Егор…

– Что местный Егор? Я его до перестрелки с Сивоконем ощущал прекрасно, а во время ранения, похоже…

– Нет. Сознание местного инженера должно было погибнуть еще тогда – во время автомобильной аварии. Лишь благодаря потере памяти Стража тебе удалось не дать погаснуть местному разуму окончательно. А отпустить его удалось в тот момент, когда в теле начал активно просыпаться Страж. Поэтому и происходили резкие перемены в характере, вещие сны, странное поведение в экстремальных ситуациях. И это хорошо, что навыки бывалого сталкера взяли верх над способностями простого обывателя, а то сгинул бы ты за понюшку табаку…

– Вот те на… – Старый всплеснул руками и заржал. – А мне все только и говорили – зачем, мол, отмычку с собой взял?..

– А откуда этот хмырь в лесу… ммм… Синцов, знал, что я Страж? – перебил Егор. – Почему я не помню его наглую рожу?

– Да по фиг на этого профессора! – напарник махнул больной рукой, сморщился на мгновение и спросил товарища: – А ты сам-то как думаешь?

Егор почесал затылок, дернул плечами, при этом на лице у него застыло чуть глуповатое, какое-то отрешенное от мира сего выражение.

Лучник ухмыльнулся и кивнул Старому:

– Ты знаешь, а ведь он всегда такой – вроде с прибабахом, но… нормальный мужик!

Тот прищурился, окинул напарника с ног до головы и, наконец, притворно-возмущенным тоном выдал:

– Та… сволочь он! Иногда хочется взять и прибить его, паразита!

Все дружно рассмеялись. Они понимали друг друга с полуслова. Их объединяли одни цели. Видно, Армада подбирала себе людей, находящихся на одном уровне духовного восприятия жизненных ценностей и еще чего-то большего, о чем знала только она.

– А насчет Хозяина… – Лучник задумался на мгновение. – В этой версии мира профессор Синцов предпочел остаться вне Зоны, чтобы не натворить непоправимого. Хотя кто знает, что теперь будет… – Лучник развел руками, давая понять, что пора заканчивать разговоры.

Сталкеры снова переглянулись, немного помялись. Каждый думал о своем, отчего немая сцена слегка затянулась. Любимчик решил пока не пугать напарника вернувшимися воспоминаниями. Так будет спокойнее другу, да и Лучник в дороге должен рассказать еще много полезного. «Оказывается, мы в будущем встречались. Интересно, интересно», – сверкнул глазами Егор.

– Старый, как ты думаешь – мы когда Стражами станем, в говно вступим или в Красную Армию?

– Кто куда, а я обычно в жидкое и вонючее! – сморщился ветеран и поводил носом, будто действительно неприятно запахло.

Лучник улыбнулся, глянул на часы и стал торопить:

– Пора, мужики, нам еще топать и топать – мир спасать надо…

Content

Роман Приходько
Стражи Армады. Прыжок за грань

От автора

Пролог

Глава 1 Побег

Глава 2 Боевое крещение

Глава 3 Смерть, изменившая судьбу

Глава 4 Мерцающая дверь

Глава 5 Тайна «Легиона»

Глава 6 В центре внимания

Глава 7 Ловля на живца

Глава 8 Дембельский аккорд

Глава 9 Встреча с реальностью

Глава 10 Дорога домой

Глава 11 Выбор

Эпилог