Татьяна Копыленко

Тайна Янтарной комнаты

Посвящение

Эту книгу, мое первое изданное литературное сочинение, я посвящаю Людмиле Александровне Путиной – Хранительнице домашнего очага человека, который так много сделал и делает для нашей страны и который открыл возрожденную Янтарную комнату в 2003 году.

Благодарности

Самая искренняя и теплая благодарность Нине Георгиевне Юриной и ее золотому сердцу. Благодаря ее словам ободрения и поддержки в сложную минуту моей жизни, я не закрыла дверь в бесконечный, восхитительный мир фантазий, наполняющий мою жизнь радостью. Благодарю!

Благодарю издательство «Комильфо» за внимание к моему сочинению. Надеюсь, что Жизнь будет благосклонна к людям, верящим в неизвестные имена. Благодарю!

С уважением, автор

Январь 1774 года, Россия, Карелия, лесной дом княгини Ольги

«Оооооо… Мммммм… Как хорошо… Не останавливайся…» Купаясь в волнах горячего, бесконечного наслаждения, она еще крепче обняла его широкие плечи, покрытые ровным загаром.

Еще один стон наслаждения вырвался из ее груди. «Еще, еще, еще…» Она чувствовала, как в ее тело ритмичными ударами входит его твердая плоть, принося ей всё большее наслаждение, а руки, теплые и сильные мужские руки, ласкавшие ее грудь, дарили восторг и нежность, вызывая своими прикосновениями чувство полного расслабления и счастья, словно они – эти волшебные руки – знали ее, знали все ее желания и тайные мечты.

Он заполнял ее полностью, и ей это нравилось. Она испытывала сладостный восторг, когда чувствовала его внутри себя, позволяла ему делать с ней всё, что он хотел, и испытывала еще больший восторг от чувства полного подчинения его силе и его воле.

Он входил в нее сильными, властными движениями, посылая от своей плоти ее плоти горячие волны. Она стонала от наслаждения, извиваясь под ним всем своим телом, прижимаясь к нему и двигаясь вместе с ним. Она уже не понимала, где находится – в своем дворце в Петербурге, изысканном, роскошном и холодном, или где-то в небесах, паря между облаков, растворяясь в сладком восторге, легче пушинки…

Она не знала, кто он, она не помнила, как оказалась в его объятиях, почему позволила ему делать с ней это. Она не знала, и сейчас ей было безразлично. Лишь бы он не останавливался, наполняя ее лоно всё более горячим и сладким восторгом, лишь бы он продолжал ласкать ее грудь, лишь бы он целовал ее. «Еще… еще… еще…»

Словно услышав ее мысли, он наклонился и долгим поцелуем прижался к ее губам. Он пил ее дыхание не отрываясь, властно захватив своими губами ее губы, вдыхая ее аромат и даря ей свою нежность. На мгновение он оторвался от ее рта и приник губами к ее груди.

Лаская, он довел ее до еще большего наслаждения, погрузив в экстаз. Он целовал ее твердые, напряженные соски, нежно посасывая их, обводя вокруг языком и снова приникая в долгом поцелуе, ускоряя темп своих движений до тех пор, пока не почувствовал, как внутри нее взорвалась горячая волна, и из груди вырвался крик наслаждения…

I

Княгиня Ольга открыла глаза. Огромные, похожие на два сверкающих сапфира, окаймленные пушистыми ресницами, ее глаза не раз воспевали придворные поэты в своих стихах. Но сегодня ей не хотелось слушать вечные вздохи придворных и признания в любви постоянных поклонников: ее утомили шумные, многолюдные и в то же время безликие балы, сплетни придворных дам и кавалеров.

Княгиня Ольга, последняя представительница старинного рода, ведущего свою историю еще со времен Рюрика, сейчас хотела только тишины и покоя. Поэтому сегодня она проснулась здесь, в своем бревенчатом доме в карельском лесу с видом на маленькое озеро.

В окно тихонько скользнул солнечный луч и робко замер на льняных простынях, словно не решаясь прогнать последние сновидения красавицы.

Ольга была невероятно, ослепительно красива. Ей было 23 года. Нежная, свежая кожа придавала ей совсем юный вид, а высокий рост, тонкая талия, пышная грудь, и русая коса до пояса, и ярко-синие глаза делали ее поистине одной из самых замечательных красавиц времен правления императрицы Екатерины II.

Луч солнца набрался смелости и добрался до ее лица, прогоняя последние сновидения, не желавшие отпускать Ольгу из объятий Морфея.

Что случилось?..

Она никак не могла понять, что случилось, но тихий, почти неслышный тайный голос внутри ее о чем-то шептал, не давая ей покоя.

Она повернулась к окну, обвела взглядом свою спальню, скользя с предмета на предмет. Ничего, что могло бы ей подсказать, отчего она беспокоится. Всё как всегда. Зеркало в золоченой раме тихо мерцало в утренней дымке, драгоценные безделушки блестели на комоде из карельской березы, шелковое платье, небрежно брошенное на кресло, еще хранило очертания ее фигуры, упавший на ковер веер раскрылся, открывая ручную роспись…

Что случилось? Что случилось, пока она спала? Почему и здесь, в этом затерянном снежном уголке на севере России, ей нет покоя?

Странное чувство овладело Ольгой, какой-то холодный страх заползал ей в сердце, заставив покрыться кожу неприятными ледяными мурашками. Ольга лежала в полной тишине, даже птицы за окном не пели, как обычно, по утрам, и только тонкая льняная простыня, прикрывавшая ее роскошное тело, защищала от опасностей внешнего мира.

В действительности Ольга знала, что опорой и защитой в этом полном опасностей мире себе может быть только она сама. Свою мать она почти не помнила. Прекрасная княгиня Наталья скончалась, когда Ольге было всего три года. Девочку воспитывал отец, князь Андрей. Десять лет назад он погиб, защищая жизнь императрицы Екатерины II.

До сих пор и при дворе, и среди простого народа его вспоминали добрыми словами за многочисленные подвиги и во время войн, которые приходилось вести России, и во время мирных лет. А его последний подвиг снискал князю Андрею легендарную славу…

* * *

В 1764 году царица Екатерина II везла из Большого Царскосельского дворца в секретное место реликвию – старинный ларец, в котором была заключена таинственная сила, способная погубить или спасти весь мир. Об этом знали только два человека – сама императрица и князь Андрей Заозерский, с которым Екатерина делила эту тайну. Никто не знал и о том, как к Екатерине попал этот ларец, сделанный из дерева неизвестной породы.

Государыня не хотела привлекать внимания к своему небольшому путешествию, она часто ездила с одним провожатым в свои поместья – все знали, что она любила уединяться с фаворитами. И на этот раз всё было обставлено именно таким образом: в легкой, удобной карете, в дорожном платье, в сопровождении только одного красивого вельможи, Екатерина отправилась в тот роковой вояж.

Был прекрасный, летний день. Казалось, что даже природа благосклонно отнеслась к поступку российской царицы: голубое небо поражало своей прозрачностью, легкие облака скользили по его глади, тихий ветерок ласкал разгоряченную поездкой кожу императрицы, откуда-то доносилась протяжная русская песня… Карета въехала под тень деревьев и, тихо шурша колёсами, покатила по узкой дорожке – это лес принял спутников в свои объятия.

Князь Андрей ловко правил лошадьми, он старался не потревожить императрицу, которая, как обычная нежная женщина, сладко заснула в тени кареты, убаюканная мерным движением и летней жарой. Драгоценный ларец Екатерина ни на минуту не выпускала из рук, даже во время сна она осторожно прижимала его к себе. До прибытия к секретному месту, где они хотели спрятать ларец от чужих, возможно, враждебных глаз, оставалось совсем недолго.

Внезапно вокруг всё изменилось: солнце скрылось за вершинами столетних деревьев, прекрасный день померк, воздух вокруг кареты странно потемнел, посреди летнего дня сгустились сумерки, рядом прозвучал какой-то непонятный звук, словно на гитаре от невероятного напряжения скорбно лопнула струна, – и от этого звука у князя Андрея защемило сердце. Он оглянулся вокруг – ему показалось, что рядом кто-то есть, – но никого не увидел. Князь был человеком отчаянной храбрости, он не раз доказывал свое бесстрашие, но сейчас у него по всему телу побежал озноб. Не успел он остановить лошадей, как, напуганные неизвестным врагом, они, не разбирая дороги, понесли легкую карету в лесную чащу…

Когда Екатерина очнулась, она увидела, что лежит на опушке леса, щебечут птицы, снова по-летнему ярко светит солнце, властно пробиваясь сквозь кроны деревьев, недалеко стоит ее карета, лошади мирно щиплют траву… а вокруг видны следы ожесточенной битвы: повсюду пятна крови, трава вытоптана…

Императрица попыталась встать. Ей это удалось не сразу: она еще не совсем пришла в себя, у нее кружилась голова, и что-то тяжелое придавило ее сверху. Собрав все свои силы, Екатерина приподняла голову и вскрикнула: сжимая в последнем усилии обломок сабли, своим окровавленным телом ее закрыл князь Андрей. И в жизни, и в смерти он выполнял свой долг – защищать свою государыню…

Это был последний подвиг князя Андрея, оставивший о нем добрую память. Его смерть стала трагедией, которая была известна многим.

Но было и то, что знала только одна женщина…

* * *

Екатерина не помнила, как ей удалось добраться до своего дворца, скорее всего, лошади сами довезли ее до места. Караульный офицер увидел карету, медленно и неровно едущую по парковой дорожке, ведущей к дворцу, – лошади брели из последних сил, без кучера.

Офицер поспешил ей навстречу и вскрикнул, заглянув внутрь: на шелковых подушках без сознания лежала императрица. В этот момент карета остановилась у дворцовой лестницы, Екатерина на мгновение открыла глаза, ее взгляд скользнул по знакомому российскому мундиру, в немом призыве она протянула руки… и снова впала в беспамятство.

Офицер осторожно вытащил императрицу из кареты и на руках отнес ее во дворец. К ее спальне был приставлен караул, к Екатерине пропускали только придворных медиков и ближайшего друга императрицы – князя Григория Потемкина.

Несколько дней Екатерина пролежала в беспамятстве. Потемкин находился при ней неотлучно: он держал свою подругу за руку, разговаривал с ней, менял прохладные компрессы и всячески старался облегчить ее страдания – ему хотелось, чтобы даже в бессознательном состоянии императрица чувствовала, что она не одна, что рядом с нею друг, искренне любящий ее.

Время от времени Екатерина что-то говорила в бреду. Потемкин наклонялся к ней, стараясь расслышать бессвязные слова: «Андрей… ларец… опасность…»

Несмотря на близкую дружбу с Екатериной, Потемкин не знал об истинной цели последней поездки государыни: как и все придворные, он считал, что Екатерина собиралась провести несколько дней в уединении с красивым избранником. Поэтому Потемкин не придал словам императрицы большого значения, он подумал, что речь идет о ларце с драгоценностями, который, видимо, Екатерина брала собой и который был похищен. После долгих размышлений все приближенные сошлись на том, что на одинокую карету было совершено разбойное нападение и князь Андрей пал в неравном бою, защищая Екатерину.

Сразу же после того, как царице была оказана помощь, на место, где разыгралась трагедия, князь Потемкин отправил отряд – он знал, как дорог Екатерине князь Андрей, и хотел найти хоть малейшую возможность утешить свою императрицу.

Когда отряд прибыл на место, ничто не говорило о том, какой неравный бой здесь разыгрался, они не увидели никаких следов – только обломок сабли указывал на то, что это то самое место.

Тело князя Андрея исчезло.

Через несколько дней Екатерина пришла в себя. Она была очень слаба, и известие о том, что тело князя Андрея не найдено, повергло ее в еще большую печаль. Никогда ее не видели в таком горе.

Императрица тихо бродила по дорожкам дворцового парка, и бесшумно следовавшие за ней караульные офицеры часто слышали ее горькие рыдания. Они готовы были сделать всё, чтобы умерить ее горе и утишить боль: русские воины уважали и любили свою императрицу, уважали они и князя Андрея. Но солдаты ничего не могли поделать, чтобы на глазах Екатерины высохли слезы.

Через некоторое время государственные дела напомнили о себе. Екатерина была не просто женщиной – она была правительницей огромной страны, и долг призывал ее возобновить работу. И вот наступил день, когда она опять вошла в свой кабинет.

Екатерина проснулась как обычно, в шесть часов утра. Фрейлина помогла ей одеться. Екатерина завершила свой утренний туалет и прошла в свой кабинет. Здесь ее ждал утренний крепкий кофе, с густыми сливками, и печенье. После завтрака государыня села за работу и писала до девяти часов.

В девять обычно она принимала докладчиков. Первым входил обер-полицмейстер, и в то утро он уже ждал у двери, когда ему будет позволено войти.

Вдруг по дворцу разнесся ужасный крик. Все бросились в кабинет к Екатерине – она закричала так страшно, что придворные подумали, что императрице опять стало плохо.

Государыня неестественно прямо сидела в своем кресле, ее лицо было белым как снег, рот сжат в одну тонкую линию. Она смотрела перед собой невидящим взглядом. Это зрелище было настолько страшным, что придворные, столпившиеся в дверях кабинета, не осмеливались с ней заговорить.

Послали за Потемкиным. Когда взволнованный князь буквально влетел в ее кабинет, Екатерина сидела всё в той же позе. Потемкин взглядом приказал всем выйти.

Он взял ее похолодевшую руку и поднес к губам, пытаясь своим теплом хоть немного отогреть свою любимую государыню.

– Что случилось, что с тобой, сердце мое? – ласково спросил он Екатерину.

Она вздохнула, кровь понемногу стала возвращаться к ее лицу, сердце снова начало биться. Присутствие этого большого, верного мужчины, который любил ее больше всего на свете, стало возвращать ее к жизни.

Но даже ему она не могла сказать о том, что сейчас пронеслось в ее мозгу, чуть не лишив жизни.

– Ничего, друг мой, я просто еще раз вспомнила о происшедшем. Дай мне побыть одной, мне уже лучше.

Екатерина дождалась, когда за Потемкиным закроется дверь, подошла и заперла ее на ключ. Затем на ватных ногах императрица подошла к окну и прижалась горячим лбом к холодному стеклу. Сейчас она осознала нечто повергшее ее в ужас.

Ларец пропал…

II

Княгиня Ольга еще раз оглядела свою спальню, но так и не увидела ничего, что могло бы навеять дурные предчувствия. Она откинула льняную простыню и грациозно опустила на пол, покрытый медвежьей шкурой, свои стройные ноги. Густой мех приятно ласкал ей кожу, и на мгновение она задержала на нем свои ступни, продлевая удовольствие.

Утро полностью вступило в свои права: солнце светило ярко, легкий ветерок качал заснеженные кроны деревьев, запели птицы. Услышав их щебет, Ольга окончательно успокоилась, она любила слушать птичьи голоса, часто кормила птиц крошками, и птицы платили ей любовью за любовь. Рядом с ее лесным домом свили свои гнезда несколько птичьих пар, и уже несколько лет подряд они высиживали здесь своих птенцов.

Ольга накинула на плечи соболью шубку и вышла на балкон. Она не заметила неясную тень, зловеще притаившуюся в темном углу ее спальни и совершенно слившуюся с тенями, падающими от стен…

Радость зимнего утра приятно освежила девушку. Она постояла некоторое время, вдыхая прохладу и думая над тем, чем занять сегодняшний день. Можно навестить знакомого егеря, жена которого рассказывает замечательные сказки, а можно взять ружье и просто побродить по лесу. Но сначала нужно привести себя в порядок.

Ольга хотела полностью отдохнуть от суеты и побыть в одиночестве, и, выезжая в свой лесной дом, она не взяла с собой слуг. Это ее не смущало – дочь вельможи, который провел в походах большую часть своей жизни, она с ранних лет была приучена заботиться о себе.

Ольга была способна не только позаботиться о себе в быту – нагреть воды для умывания, уложить волосы и одеться без посторонней помощи (что в те времена было редкостью среди женщин дворянского сословия), но и добыть себе ружьем пищу и приготовить еду. Она была прекрасной наездницей, к тому же метко стреляла. Этому научил ее отец. К счастью, он в ней также воспитал и скромность – княгиня никогда не выставляла напоказ свои уменья и пользовалась ими по мере необходимости.

Ольга нагрела воды в русской печке, выложенной изразцами ручной работы, умылась и села перед туалетным столиком. В венецианском зеркале отразилось прелестное, свежее лицо. В полутьме спальни ее глаза блестели, словно чистые карельские озера, которыми так славится этот прекрасный край.

Она распустила косу, и волны русых волос водопадом полились ей на плечи, укрывая всю спину. Ольга взяла березовый, изукрашенный искусными узорами гребень и стала расчесывать свои длинные густые волосы, что заняло довольно много времени. Потом она уложила их простым узлом – ей не хотелось делать сложную прическу, как это было принято при дворе. Сегодня она была свободна от всех условностей суетного мира.

Бретелька кружевной ночной сорочки упала с ее плеча. Ольга замерла и вгляделась в свое отражение.

На тонкой золотой цепочке, подчеркивая красоту ее длинной шеи, висел медальон из янтаря. Ольга в задумчивости взяла его в руки, рассматривая и поворачивая во все стороны.

Такого медальона у нее никогда не было, это была не ее драгоценность. Но откуда же он взялся, как попал к ней на шею? Вдруг медальон засветился мягким, теплым светом, согревая и лаская ее пальцы.

И Ольга вспомнила, что произошло сегодня ночью.

Это был не сон.

На мгновение она задохнулась от охватившего ее волнения. Кровь отлила от лица и вновь прихлынула к щекам, Ольга зарделась, как маков цвет, ей вдруг стало жарко. Она поднесла руки к щекам, словно стараясь унять этот охвативший ее жар, потом снова стала рассматривать медальон.

Это было красивое украшение – кусочек прозрачного янтаря, выполненный в форме сердечка. Его совершенные очертания придавали особую прелесть этой подвеске, дополненной тонкой золотой цепочкой. Цепочка была такой длины, что позволяла янтарю спокойно лежать в ложбинке между грудей, не привлекая к себе особого внимания.

Княгиня была в замешательстве: кроме незнакомца, с которым она провела сегодняшнюю ночь, некому было оставить ей этот медальон. Мужчины часто пытались дарить Ольге украшения, выказывая таким образом свое восхищение ее красотой, но княгиня никогда не принимала таких подарков. Ни один придворный, ни один из иностранных послов, ни прославленный военный, ни знатный дворянин, которых так много было при блестящем русском дворе, не мог похвалиться тем, что к его подношению отнеслись благосклонно.

Но сейчас Ольга не могла вернуть подарок, столь вольно оказавшийся на ее шее, – она не знала, кому его нужно вернуть.

При воспоминании о сегодняшней ночи ее еще раз бросило в жар. Казалось, ее тело еще помнит прикосновения сильных, теплых мужских рук, а на коже остались следы горячих, страстных поцелуев.

Это был его подарок, подарок мужчины, которого она ждала всю свою жизнь…

Ольга в задумчивости посмотрела на себя в зеркало, в ней заговорила женщина. Действительно, медальон очень ей шел, Ольга могла оценить и выбор янтаря, среди которого было трудно найти такой прекрасный образец, и его форму, и пропорции, и тонкость работы, и вкус, с которым было выполнено это украшение. И чем дольше она его рассматривала, тем сильнее ей хотелось оставить его себе.

Камень, светившийся теплым, мягким светом, словно говорил ей: «Я залог вечной любви, верной, сильной и нежной. Оставь меня себе! Я буду охранять тебя от бед и тревог, до тех пор пока он не вернется!»

Ольга решила так и сделать. Удивительная, спокойная уверенность в том, что мужчина, с которым она провела сегодняшнюю ночь, обязательно вернется, будет достойным ее любви и сделает ее счастливой, наполнила ее душу. Ольга сама удивилась этому чувству.

С тех пор как она начала выезжать в свет и из прелестной юной дебютантки превратилась в великолепную красавицу, гордость и украшение русского двора, прошло уже несколько лет. За эти годы Ольга поняла, что мужчины непостоянны, что за красивыми словами часто скрывается лицемерие и ложь, желание достижения собственной цели; она знала много примеров, когда женские сердца разбивались, не выдерживая предательства в любви.

Чувство, которое переживала Ольга в это утро, она сама никак не могла понять. Она не знала, рада ли она тому, что произошло сегодня ночью, или нет, правильно это или нет.

Она только знала, что ее сердце теперь принадлежит незнакомцу, чьи глаза сверкали над ней в эту упоительную ночь, а тело навеки отдано в его сильные, нежные руки. И несмотря на то что она не знала ни имени своего возлюбленного, ни его положения, ни его намерений, Ольга была твердо уверена в том, что их жизнь будет восхитительно прекрасной, длинной и счастливой.

Она ни на минуту не усомнилась в этом, хотя ее личный опыт общения с мужчинами был ограничен наставлениями старших, рассказами подруг и посещением светских раутов: до сегодняшней ночи Ольга была девственницей.

III

1774 год, Царское село, Большой Царскосельский дворец,

кабинет императрицы Екатерины II

– И что же делать нам теперь, подскажи, друг мой дорогой, – обратилась Екатерина к своему верному сподвижнику, князю Потемкину.

Ситуация и вправду сложилась тяжелая: казацкие бунты прокатились по всему Уралу.

Донской казак Емельян Пугачев объявил себя императором Петром III, и молва, что слухи о смерти царя были ложны, мгновенно облетела весь Урал. Он поднял восстание среди казаков, и его войско росло с неимоверной быстротой: всего за две недели из горстки бунтовщиков оно выросло до трех тысяч пехоты и конницы – казаки переходили на его сторону, крепости сдавались.

До этого времени императрице удавалось крепко держать в своих женских руках все нити внешней и внутренней политики России. Среди ее многочисленных талантов был один, возможно, самый важный, который и помогал ей в этом, – Екатерина умела выбирать себе друзей.

Она очень хорошо разбиралась в людях, ее интуиция была поразительной, ей нравилось собирать вокруг себя яркие и талантливые личности.

Еще одним редким талантом обладала Екатерина: она умела внимательно слушать собеседника.

Вот и сейчас она дала возможность высказать Потемкину то, что было у него на сердце.

– Государыня, вот что мне написал верный человек о том, как в народе встречают Пугачева:

«В крепости у станичной избы постланы были ковры и поставлен стол с хлебом и солью. Поп ожидал Пугачева с крестом и с святыми иконами. Когда въехал он в крепость, начали звонить в колокола; народ снял шапки, и когда самозванец стал сходить с лошади, при помощи двух из его казаков, подхвативших его под руки, тогда все пали ниц. Он приложился ко кресту, хлеб-соль поцеловал и, сев на уготовленный стул, сказал: «Вставайте, детушки». Потом все целовали его руку»[1].

Нужно принимать самые скорые и твердые меры против этого самозванца, иначе смута, которую он поднял, причинит России много вреда… Думаю, что генерал-аншеф Бибиков для этого дела человек самый подходящий.

– Хорошо, – согласилась Екатерина. – Вызывай Александра Ильича, объявим ему его новое назначение.

Потемкин вышел из кабинета Екатерины, спеша выполнить ее поручение.

Государыня в задумчивости стояла у окна. Она думала о том, как не хватает ей князя Андрея. Никто из окружающих ее придворных, друзей, фаворитов не знал о тайне, которая связывала императрицу с князем.

Считалось, что князь Заозерский оказал Екатерине помощь при ее восшествии на престол России, и с тех пор в знак благодарности пользовался ее расположением. Это было правдой, но не это было главным.

Екатерина вспомнила тот далекий день, когда князь Андрей попросил у нее аудиенцию по вопросу крайне важному и секретному…

IV

Утром 1761 года Екатерина, тогда еще великая княгиня, проснулась в тревоге – ей было о чем задуматься.

Императрица Елизавета, дочь Петра I, болела, и силы ее покидали. Екатерину тревожила и болезнь императрицы, которую она искренне уважала, и своя собственная судьба – ее муж, великий князь Петр, не любил ее. После смерти императрицы Елизаветы он должен был стать императором России. Какая судьба тогда ожидает нелюбимую жену?

С тяжелыми думами о своей судьбе Екатерина и проснулась. Именно в этот момент ей доложили о приходе князя Андрея Заозерского и его просьбе – принять его по срочному делу.

Екатерина знала этого прославленного генерала, умного, образованного вельможу, потомка старинного русского рода. Князь нравился ей и этими своими качествами, и умением тактично вести себя в сложных ситуациях, которые часто возникали при дворе.

Екатерина решила его принять, хотя ей понадобилось некоторое время, чтобы умерить свои тревоги и быть способной вести светскую беседу. Тогда она еще не знала, что вместе с князем Андреем в то хмурое утро к ней постучалась ее Судьба.

Когда князь Андрей вошел в ее гостиную, великую княгиню невозможно было заподозрить в том, что несколько минут назад она с горечью в сердце размышляла о своей весьма туманной доле: навстречу князю поднялась красивая, улыбающаяся женщина, с нежным румянцем на щеках и блеском в глазах.

– Здравствуйте, князь. Какое неотложное дело привело вас ко мне?

– Дело государственной важности, Ваше Высочество, в разрешении которого только вы можете помочь России.

Екатерина внимательно смотрела на князя, ей показались странными слова. У нее не было особых причин не доверять этому человеку, ной полностью верить ему она не могла – слишком мало она его знала, слишком шаткое положение при дворе занимала она в последнее время.

– Сударь, к любым вашим словам я отнесусь внимательно, к любой вашей просьбе – благосклонно: я уверена, что вы не предложите мне ничего предрассудительного.

Но вот что касается дел государственной важности… Думаю, что вы несколько переоцениваете мои возможности.

Князь также внимательно смотрел на великую княгиню. Он понимал, что то, что он сейчас скажет этой молодой женщине, изменит всю ее жизнь, возможно, принесет ей невзгоды и огорчения. Но – долг есть долг. И он решился.

– Ваше Высочество, – заговорил князь после долгого молчания, во время которого Екатерина не прерывала его, – то, что я сейчас расскажу вам, предназначено именно для вас и ни для кого более.

Эта тайна так велика, она налагает на узнавшего ее такие тяжкие обязательства, что, поверьте, мне нелегко возложить ее на ваши нежные плечи…

Кроме того, когда вы узнаете ее, обратной дороги не будет. Рассказывая ее вам, рискую не только я – риску будет подвержен весь мир, народы и страны, ибо только в вашей власти будет распорядиться этой тайной. И от того, насколько хорошо вы это сделаете, будут зависеть судьбы мира.

И ваша судьба также – обладание этой тайной сделает вашу собственную жизнь не только более сложной, но и небезопасной.

Наступил черед молчать Екатерине. Она поняла, что князь является вестником чего-то настолько значительного и необычайного, что в обычной жизни простым смертным знать не дано. И еще она поняла, что сейчас, именно в эту минуту, она делает свой выбор, после чего уже никогда не сможет вернуться назад, стать прежней Екатериной, женой великого князя, девушкой из Анхальт-Цербста.

– Хорошо, князь, я выслушаю вас. Но прежде скажите, почему с этой тайной вы пришли ко мне!

– Я делаю это по указанию императрицы Елизаветы.

– Слушаю вас, князь. Начинайте.

* * *

– Вы знаете, Ваше Высочество, что я происхожу из древнего рода, который ведет свою летопись еще со времен Рюрика. На самом деле наш род еще древнее.

Мои предки на протяжении многих веков были не только свидетелями, но и участниками того, как писалась история государства Российского. Разные страницы были в этой летописи. Несомненно одно: из земель, населенных разрозненными племенами, древняя Русь превратилась в огромное, сильное государство.

Но это – часть истории, которая известна всем. Есть нечто, что известно только двум людям – Хранителю и Стражу. Именно эту тайну я и собираюсь вам доверить. Перенесемся на несколько веков назад.

В 862 году Рюрик был призван Чудью, Весью, Словенами и Кривичами из Варяг княжить и владеть ими. Он занял Ладогу, а через два года, после смерти своих братьев Синеуса и Трувора, присоединил к ней их владения – Белоозеро и Изборск; перенес столицу в Новгород и срубил город над Волховом, где впоследствии жили новгородские князья. Рюрик стал первым русским князем, чьи наследники правили Русью на протяжении шести веков.

Никто не знает, почему Рюрик решился на такой смелый и опасный шаг. В те времена мало кому из правителей удавалось завоевать такие большие владения и удержать их под своей властью. А Рюрик сумел не только сделать это, но и создать целую правящую династию – первую на Руси. Безусловно, он был выдающейся личностью в истории нашего государства. Однако дело не только в его выдающихся личных качествах.

За несколько дней до того, как к Рюрику приехал гонец с посланием от земель, призывающих его княжить, он охотился в лесу один, без своих верных дружинников. Рюрику захотелось побыть одному, и он никого с собой не взял. Полдня бродил он по лесу, не встретив ни одного зверя. Солнце светило ярко, и он решил отдохнуть на поляне.

Незаметно он задремал. Разбудил его легких шорох. Рюрик схватился за оружие, он подумал, что это или зверь, или враг подкрался к нему во время сна. Но он ошибся.

Перед ним, опираясь на посох, стоял древний, белобородый старец, в длинных одеждах…

– Ты не боишься бродить один по лесу? – спросил Рюрик у старика. – Ведь вокруг много диких зверей или недобрых людей.

– Нет, Рюрик, я не боюсь, – ответил ему старик. – Никакой дикий зверь или злой человек не посмеет напасть на меня и причинить вред.

– Кто ты, откуда знаешь мое имя и чего хочешь от меня? – Рюрик встал и пристально посмотрел старику в глаза.

У этого убеленного сединами человека были удивительно молодые, ясные глаза, в фигуре не чувствовалось старческой немощи, он твердой рукой держал свой посох, а речь была живой и звучной.

– Меня зовут Пимен, я Летописец земли Русской. Давай присядем, разговор наш будет длинным, и я расскажу тебе о том, почему мы сегодня встретились.

Они опустились на траву под тень дерева, и Пимен начал свой рассказ.

– В незапамятные времена, когда еще не было ничего, а только воздух и вода, Деву воздуха Илматар увидел Дух воды и полюбил ее. От их союза родился сын Вяйнемейнен. Поздравить их с этим великим событием прилетела утка. Она свила гнездо на коленях Илматар и отложила яйца. Яйца выпали из гнезда и разбились, из их осколков появились земля, солнце, луна и звезды.

Одно яйцо осталось целым, и в нем была заключена великая сила – Добро и Зло. Вяйнемейнен был первым Хранителем Яйца, денно и нощно охранял он его, и никто не знал, где оно находится. Так проходили годы, десятилетия и столетия.

Со временем Хранителю в помощь был дан Страж– ведь среди людей, населивших к той поре землю, были и хорошие, и плохие.

Время шло, для поддержания силы Волшебному Яйцу была необходима живая энергия, поэтому оно должно было находиться ближе к людям.

Вяйнемейнен решил передать Волшебное Яйцо на хранение воину, который сможет объединить народы и повести их к миру и процветанию. Он долго выбирал между правителями земли человека, который сможет сохранить Волшебное Яйцо. Когда он выбрал такого человека, то пошел в тайное место и открыл ларец, в котором хранилось Яйцо. Оказалось, что за долгие века Яйцо сохранило свою форму, но превратилось в Янтарь. Так Вяйнемейнен передал Янтарь следующему Хранителю.

С тех пор прошло много лет. Не все Хранители выдерживали столь трудное испытание, иногда отрицательные свойства человеческой натуры брали верх– и на земле начинались раздоры и кровопролития. Но были и такие, правление которых становилось благом для целых народов.

Неизменным оставалось одно: перед смертью Хранитель Волшебного Янтаря возвращал его Летописцу и Стражу. Затем они избирали нового Хранителя и передавали ему Волшебный Янтарь на хранение. Янтарь путешествовал из страны в страну, его путь можно проследить по значительным событиям, происходившим в разных землях.

Долгое время у Янтарного Яйца не было Хранителя среди людей. Оно спокойно лежало в своем ларце в тайном месте под присмотром Стража. Сейчас Волшебный Янтарь находится здесь, на Руси, и ждет, когда для него будет избран новый Хранитель.

Им избран быть ты, Рюрик…

Пимен замолчал. Он внимательно смотрел на Рюрика, стараясь определить по его лицу, какое впечатление произвел на него этот рассказ.

Рюрик в задумчивости молчал. Его воображение захватила эта удивительная история, ничего подобного он ранее не слышал.

– Скажи мне, Пимен, почему я избран для такой важной миссии? Хотя удача и сопутствует мне – я обычный воин.

– Рюрик, ты не только храбрый воин, но и дальновидный правитель. Волшебная сила Янтарного Яйца сама указывает на человека, который может стать его Хранителем. С помощью этой силы ты сможешь сделать то, о чем мечтал.

Но помни: если гордыня охватит тебя и подчинит своей воле, ты посеешь зло на своей земле. Ты должен уметь смирять свои порывы, быть честным и справедливым человеком, тогда волшебная сила Янтарного Яйца поможет тебе во всем.

Скоро к тебе прибудет гонец от нескольких земель с приглашением сесть у них князем. Соглашайся. Это положит начало твоему великому пути.

И помни: во что бы то ни стало Волшебный Янтарь должен находиться в безопасности. На земле есть Темные силы, которые хотят захватить его и подчинить своей воле. Этого допустить нельзя. Если ты почувствуешь, что ему угрожает опасность, укрой его в тайном месте. В этом тебе поможет Страж.

Пимен махнул рукой, и из тени сосны вышел человек, о присутствии которого Рюрик до этого не подозревал. Это был высокий, статный мужчина, в расцвете мужественной красоты. Весь его облик дышал смелостью и решительностью, широкие плечи и большие руки говорили об огромной силе, высокий лоб – о мудрости и проницательности, а взгляд больших карих глаз обладал особым магнетизмом: он притягивал к себе, не отпуская, обещая поддержку и помощь.

– Его зовут Илья. Он – Страж. В трудные и опасные времена он всегда поможет. А сейчас я покажу тебе Волшебный Янтарь.

С этими словами Пимен поднялся с травы и направился вглубь леса. Рюрик последовал за ним, на некотором расстоянии за ними двинулся Страж.

Вскоре они достигли небольшой скалы, из-под которой, весело журча, бил лесной родник. Пимен дотронулся до основания камня, и он отодвинулся в сторону, открывая потайную нишу. В углублении Рюрик увидел ларец, сделанный из дерева, породу которого он не сумел определить.

Пимен вынул ларец из тайника и открыл его. Словно луч солнца вырвался на волю – таким ярким, радостным светом засиял Волшебный Янтарь.

– Возьми его в руки, Рюрик.

Рюрик протянул к Янтарю руку, взял его и положил к себе на ладонь. В это мгновение как будто вихрь подхватил его: всё его будущее и будущее его потомков пронеслось перед ним. У него перехватило дыхание: он увидел, что его мечта о сильной, могучей Руси осуществится, и это наполнило его сердце радостью, и еще он увидел, сколько не только счастья, но и горя переживет русская земля, и это знание наполнило его сердце горечью. Рюрик любил Русь, любил эти бескрайние леса и голубые озера, широкие поля и мирные долины, доблестных русичей.

В этот момент он понял, какую непосильную ношу он взваливает на свои плечи, и душа его содрогнулась. Но Рюрик был воином, мужественным и честолюбивым человеком, и он решился.

– Хорошо, Пимен. Я согласен.

– Итак, Ваше Высочество, – продолжил свой рассказ князь Андрей, – Рюрик стал первым русским князем и основателем династии Рюриковичей, правившей Русью более 700 лет – до смерти Федора Иоанновича в 1598.

Затем правителями России стали Романовы, род которых правит до сих пор.

За это время Янтарное Яйцо трижды меняло своих Хранителей, но не покинуло пределы России.

После Рюрика Янтарь долгое время находился в тайном месте, затем его Хранителями были Иоанн Грозный, Петр Великий и императрица Елизавета. При каждом из них неизменно находился Страж. Теперь, когда императрица Елизавета смертельно больна, Янтарю нужен новый Хранитель.

Именно поэтому я пришел к вам. Вы – избранная. Вы – следующий Хранитель Волшебного Янтаря.

Екатерина молчала. Князь Андрей понимал ее чувства. За те годы, что он был Стражем при императрице Елизавете, он многое видел в своей жизни и многое понял.

Он понимал, как подавлена эта одинокая, нежная женщина тем, что он ей сейчас рассказал, о чем она думает и чего страшится.

– Ваше Высочество, – нарушил ее молчание князь Андрей, – если вы не согласитесь стать Хранительницей этого Волшебного Янтаря, ларец вернется в свое тайное укрытие, и вы никогда не узнаете, где он находится.

Но если вы согласитесь взять на себя столь великую ношу, могу с твердостью обещать вам одно: вы никогда уже не будете одиноки, что бы ни случилось, у вас на этой земле будет родственная душа – человек, который призван защищать вас от любой опасности, чего бы это ни стоило. Я – Страж.

Екатерина подняла на него глаза, в которых стояли слезы. Она почувствовала, что этот человек никогда не отступится от своего слова, и то, что он ей сейчас пообещал, – истинная правда. Ее всегда окружало много мужчин, она была необычайно привлекательна и обладала особым даром – привлекать к себе симпатию и внушать любовь.

Екатерина знала, что среди множества ее поклонников есть те, кто действительно искренно и беззаветно любит ее, любит в ней женщину. Она очень серьезно относилась к любовным чувствам и ценила их. Но всё же это были эмоции, хотя и священные для женского сердца, но преходящие.

А этот человек предлагал ей неизмеримо больше, то, что ни один мужчина на свете не мог ей предложить, – любовь другого, возвышенного рода.

Князь подошел к ней, опустился перед ней на одно колено и взял ее руки в свои.

– Ваше Высочество, – сказал он Екатерине тихим голосом, казалось проникавшим в самую ее душу, – взгляните на свои руки. – Он перевернул их ладонями вверх и почтительно поцеловал каждую ладонь. – Они нежные и мягкие, как у истинной женщины, и сердце ваше чистое и мудрое, как у истинной женщины. Я не смею настаивать, но лишь выскажу то, что лежит у меня на сердце: я буду счастлив видеть Волшебный Янтарь в ваших руках и буду счастлив быть при вас Стражем.

Екатерина словно окунулась в мир сладких грез. Мысленно она скользила от одной своей мечты к другой, переходя от одной прекрасной картины к следующей. Она была смелой и решительной женщиной, обладавшей вкусом и тактом, много читавшей, она любила жизнь, любила радость и красоту, и ее главным желанием было видеть счастливыми окружающих ее людей, а Россию – великой державой.

Но как она могла осуществить свои мечты без поддержки, в одиночку, борясь с непониманием и равнодушием окружающих? Чего она могла добиться? Кем она могла стать?

Для Екатерины с детства этот вопрос имел большое значение: она всегда хотела стать выдающейся личностью и готовила себя к этому всю жизнь. Может быть, это и есть тот самый указующий перст судьбы, которого она так ждала?

Где-то в одной из комнат дворца часы пробили двенадцать раз.

– Ваше Высочество, – напомнил о себе князь Андрей, – решайтесь.

Екатерина очнулась от грез.

– Я согласна, князь. А теперь я хочу узнать, какие обязанности налагает ранг Хранителя и по каким законам я буду теперь жить.

– Об этом я расскажу вам несколько позже, Ваше Высочество. Теперь вам надо отдохнуть и набраться сил. Императрица Елизавета Петровна умирает. И когда это произойдет, вам будет нужно бороться за российский престол – он ваш.

Случилось так, как он сказал. Императрица Елизавета вскоре умерла, и на престол взошел Петр III. Отношения Екатерины с мужем продолжали ухудшаться, перерастая в открытую вражду, – она опасалась ареста и возможной ссылки. Тогда Екатерина решилась на отчаянный шаг: когда император находился в Ораниенбауме, она тайно прибыла в Петербург и в казармах Измайловского полка была провозглашена самодержавной императрицей. Вскоре к восставшим присоединились солдаты других полков.

Весть о восшествии Екатерины на престол быстро разнеслась по городу и была с восторгом встречена петербуржцами. Екатерина во главе гвардейских полков выступила в Петербург и по дороге получила письменное отречение Петра III от престола. Несмотря на сложные отношения с мужем, Екатерина тяжело перенесла его смерть, последовавшую за этими событиями.

Теперь, когда Пугачев объявил себя чудом спасшимся императором Петром III, ее сердце снова болело и скорбело.

Бибиков оправдал надежды Екатерины: наступление Пугачева было приостановлено – и он со своими ближайшими соратниками был вынужден скрываться.

V

Январь 1774 года, Россия, Карелия, лесной дом княгини Ольги

Ольга вернулась в спальню и спустилась вниз. Ей было уютно в хорошо протопленном доме – егерь Митрофан позаботился о том, чтобы у хозяйки не было никаких неудобств, пока она здесь.

У печи были сложены специально заготовленные дрова, среди них было несколько березовых – они придавали нежный запах горящему дереву, но Ольга запрещала рубить березы ради забавы, и егерь решился положить только несколько небольших поленцев.

В столовой Ольгу ждали различные соленья и варенья. Зная, что Ольга любит домашнее, жена егеря Марфа припасла для нее своих кушаний – всё это прекрасно хранилось в русской печке.

Ольга быстро позавтракала и переоделась в костюм, привезенный специально для прогулок по лесу. Она вышла из дома и прошла к маленькой конюшне, пристроенной к западному крылу.

Ее вороной по имени Ветер радостно заржал при виде хозяйки. Ольга погладила его по морде, и конь положил голову ей на плечо – их связывала давнишняя нежная дружба. Ольга любила своего коня, занималась его воспитанием и ухаживала за ним. Конь платил ей всей преданностью, на которую только было способно это благородное животное. Иногда казалось, что он по малейшей интонации ее голоса угадывал ее желание раньше, чем она отдавала приказ уздой.

Было одно удовольствие смотреть, как весело они проводят вместе время – по-другому и не скажешь, как резво скачет Ветер, выполняя все пожелания своей грациозной наездницы.

Сейчас, когда они находились в лесу, Ольга не стала запрягать своего верного друга. Она проверила, хватит ли ему еды и питья, хорошо ли выстлан пол конюшни соломой и укрыт ли Ветер теплой попоной. Потом она еще раз погладила его по умной морде и вышла.

Ветер, словно не желая отпускать хозяйку, тихо заржал ей вслед. Но Ольга уже подхватила свое ружье и вышла за пределы усадьбы – она решила просто побродить по лесу, подышать морозным воздухом, подумать о своем незнакомце-возлюбленном.

Ей хотелось еще раз восстановить в памяти все детали происшедшего с ней ночью чуда, а именно так Ольга отнеслась к этому событию, и насладиться каждой минутой этих воспоминаний.

Она просунула руку под соболью шубу, расстегнула ворот кафтана и нащупала янтарный медальон, сжала его в ладони и на мгновение закрыла глаза.

Перед ней сразу же встала ясная картина: вот она лежит, в экстазе разметавшись по смятой страстью постели, вот он обнимает ее и наклоняется над ней, его губы прижимаются к ее губам в сладком, медленном, томительно-страстном поцелуе, от которого истома разливается по всему ее телу и ответным любовным пламенем разгорается кровь…

Ольга застонала и открыла глаза…

Она в лесу… Она одна… Она ждет его… Она любит… Она любима…

Улыбаясь своим воспоминаниям нежной, счастливой улыбкой, Ольга, сама того не замечая, стала углубляться всё дальше в лес, постепенно сходя с проторенной дорожки.

Следом за ней неотступно, неслышно скользя по снегу, двигалась тень…

Через некоторое время, очнувшись от сладких грез, Ольга заметила, что место, где она оказалась, ей не знакомо. Сквозь заснеженные ветки деревьев Ольга посмотрела на небо. В Карелии зимой солнце заходит рано, и вокруг быстро темнело, она никак не могла понять, куда ей нужно идти, чтобы вернуться к дому.

Ольгу это мало беспокоило, она было уверена, что сумеет выйти на верную тропу, ей было нужно только правильно определить направление. К сожалению, сумерки спустились, но звезд еще не было, и это несколько затрудняло ее положение.

Тогда Ольга решила вернуться обратно по своим следам: день был тихий и следы должны быть четко видны на снегу. Она обернулась назад и застыла в недоумении: следов нигде не было – словно она не пришла сюда, а перенеслась по воздуху.

Сейчас опасность заблудиться, и возможной ночевки в лесу, отступила на второй план перед тем, чего она не могла понять. Как могли исчезнуть следы в тихий день? Ольга несколько минут постояла в раздумье, никакого разумного объяснения ей не приходило в голову.

И тут ей в сердце стал заползать страх, который она испытала сегодня на рассвете: неприятный, мерзкий холодок пополз по ее телу, лоб покрылся липкой испариной. Она не слышала никаких звуков, которые могли бы ее напугать, но страх становился всё сильнее, и вот уже всё ее тело затрясло крупной дрожью, а зубы застучали. Она попробовала совладать с охватившим ее ужасом усилием воли, подчинить его себе, но у нее никак это не получалось.

Ольге пришлось опереться спиной о соседнее деревце, чтобы не упасть: от охватившей ее слабости у нее подкашивались ноги, к горлу подступала тошнота, голова кружилась, реальность отодвигалась от нее, становилась всё более расплывчатой.

Ольге показалось, что к ней приближается какая-то тень: она скользила бесшумно, словно паря над снежными заносами, зловещая, безмолвная и холодная.

Княгиня не была уверена, что видит это наяву, но всё ее существо кричало, что она в опасности, что эта тень – враг.

С каждой секундой тень приближалась, ее очертания становились более четкими, Ольга уже могла различить длинный серый плащ с капюшоном, который полностью скрывал лицо тени, если оно у нее было.

«Кто это? Или что это?» – пронеслось в мозгу Ольги за мгновение до того, как она потеряла сознание и медленно сползла на снег.

Тень, так же бесшумно скользя, приблизилась к Ольге.

Некоторое время она недвижно стояла над ее распростертым, бездыханным телом, пристально рассматривая каждую черту лица, каждый изгиб беспомощного тела, словно желая запомнить их навсегда.

Затем тень выпростала из-под плаща сухую, бледную руку и простерла ее над Ольгой. Тихо бормоча какие-то странные слова, она опустила руку Ольге на грудь и нащупала янтарный медальон.

VI

Ольга очнулась от ощущения холода. Она застонала и пошевелилась. Сквозь еще не прошедшую дурноту и шум в ушах до нее доносились смутные звуки ожесточенной битвы, затем всё стихло, и ей послышались шаги – она была уверена, что слышит их: под чьими-то ногами тихо поскрипывал снег.

Княгиня собрала все свои силы и приготовилась дать отпор врагу, которого не могла рассмотреть – веки ее не слушались и отказывались подниматься.

Вот шаги торопливо приблизились и замерли рядом с ней. Она почувствовала, что кто-то наклонился и старается растереть ей лицо. Ольга еще раз застонала.

– Ты очнулась, слава богу, ты очнулась! – взволнованный мужской голос показался Ольге знакомым, горячие руки взяли ее холодные ладони в свои и начали их согревать.

– Милая моя, любимая, как я счастлив, как я счастлив… – она услышала сдавленное рыдание, мужчина на некоторое время замолчал и стал дыханием греть ей озябшие пальцы.

Где-то рядом послышались крики: ее звали по имени, до нее доносился собачий лай и шум приближающегося отряда.

– Вот и помощь подоспела, любимая моя, ненаглядная.

Ольга еще раз попыталась открыть глаза, ей хотелось рассмотреть человека, который так нежно с нею разговаривал. Ей с трудом это удалось.

В свете приближающихся факелов она увидела мужской силуэт, низко наклонившийся над ней, и горящие глаза, выражающие тревогу и нежность.

– Сейчас я тебя покину, но теперь ты в безопасности. Береги себя, умоляю, береги себя для нашего счастья, – его голос был хриплым от пережитого волнения, от его звучания всё ее тело начало наполняться теплом.

Ольга попыталась ему сказать, что не хочет, чтобы он покидал ее, что ей нужно, чтобы он остался с ней, и…

Она хотела сказать ему что-то еще очень важное, но мысли путались, а голос отказывался ей подчиняться…

Когда егерь Митрофан и сопровождавший его поисковый отряд подошли ближе, они увидели заботливо завернутую в соболью шубу Ольгу, лежащую под березкой. Люди осторожно положили хозяйку на носилки и на руках понесли к дому. В суматохе никто не обратил внимания на то, что княгиня лежала не на снегу, а на мужском плаще, подбитом черно-бурыми лисами.

* * *

Ольга шла по горячему золотому песку. Ее ноги начали уставать, ступни горели, и очень хотелось пить. Она посмотрела на небо: оно было почти белым, солнце палило нещадно, жгло ее, не давая ни минуты покоя. Воды… Хотя бы один глоток воды…

Ольга закричала. Ей казалось, что ее услышат, и она выйдет из этой пустыни, этот горячий золотой песок перестанет жечь ей ноги…

Но никто не отозвался, ей становилось всё хуже, голову давила невидимая тяжесть, силы ее покидали, она проваливалась в бездну: еще немного – и она сорвется в нее, глухую, черную, бездонную. Она закричала в последний раз, в безумной надежде быть услышанной.

Чья-то рука коснулась ее лба, Ольга почувствовала приятную прохладу, ей стало легче, ее сердце успокоилось и стало биться ровнее. «Милая, любимая, ненаглядная моя, береги себя для нашего счастья», – слова прилетели словно ниоткуда, принося покой и облегчение. Кошмар закончился, теперь Ольга заснула благодатным сном выздоравливающего человека.

* * *

– Жила-была прекрасная царевна, и звали ее Несмеяна, потому что она всегда грустила, никто не видел, чтобы она смеялась, вот ее так и прозвали. А красавица она была писаная: лицо белое, словно снег зимой, глаза голубые, что небо, губы алые, коса русая до пояса, идет – словно лебедушка плывет. Вот и решил царь-отец выдать ее замуж. Разослал он гонцов во все четыре стороны, во все царства-государства с указом: «Кто царевну Несмеяну развеселить сумеет, тот в жены ее и получит, а с ней полцарства в придачу».

Со всего света понаехали женихи именитые, родовитые, собой пригожие, сватать хотели Несмеяну. Да только никто по нраву ей не пришелся, и развеселить ее сердце никто не смог…

Поздним вечером Марфа сидела за прялкой, в ее руках неспешно ходило веретено. За окном тихо падал снег, небо было ясным, ярко светил месяц, в печи потрескивали дрова. Рядом с Марфой примостились соседские ребятишки, им она и рассказывала свою сказку. Время от времени Марфа подходила к печке: там, наверху, тихо спала Ольга.

– Тетка Марфа, рассказывай, что было дальше с Несмеяной, – дети хотели, чтобы она продолжила сказку.

– Царь призвал своих слуг и повелел привести других женихов, но больше никого не было. И тут перед воротами дворца появился еще один жених…

Дверь отворилась, и в горницу вошел Митрофан. Ему было жаль прерывать рассказчицу– он и сам любил послушать сказки Марфы, но сегодня ему нужно было решить важный вопрос.

– Завтра, дети, завтра доскажет тетка Марфа свою сказку. А сейчас спать пора, уже ночь на дворе.

Выждав, когда дети, неохотно одевшись и попрощавшись, разбрелись по домам, Митрофан подошел к печи, посмотрел, крепко ли спит Ольга. Ее лицо было спокойным, дыхание ровным и тихим.

Митрофан отошел от печи и подсел к Марфе на скамью.

– Я ходил на то место, где мы нашли княгиню.

Марфа взглянула на мужа. Она видела, что его что-то беспокоит, и ждала, когда он расскажет ей всё по порядку.

– Мне сразу показалось странным то место. Зачем она туда пошла? Там уже глухой лес, ни тропинок, ни меток там нет. Охотиться там нельзя, а гулять невозможно. Сбиться с дороги княгиня не могла – она этот лес знает не хуже меня. Кто ее туда заманил? Зачем?

А вокруг места, где она лежала, снег вытоптан, будто медведи дрались, – так ведь зима сейчас, спят они. А других следов нет. Ничего не понимаю.

Марфа поднялась и молча стала собирать на стол поужинать. Митрофан в задумчивости остался сидеть у окна. Марфа ничем не могла ему помочь, она не могла разгадать эту тайну и решила оставить при себе свою: в бреду Ольга всё звала кого-то, не называя по имени, просила не уходить, не оставлять ее. Марфа знала, что Ольга – завидная невеста, и многие вельможи хотели бы сделать ее своей женой, но получали отказ. «Может быть, наша милая княгинюшка наконец встретила себе жениха по сердцу. Может, его и призывала в минуту опасности. Не буду я говорить об этом Митрофану не моя это тайна – раз княгиня сама ничего нам не сказала, значит, время еще не пришло», – думала Марфа.

Марфа еще раз подошла посмотреть, как спит Ольга. Потом она позвала мужа ужинать, и остаток вечера они провели в тихих разговорах, обсуждая происшествие с княгиней, но так и ничего не решили.

На следующее утро Ольга проснулась отдохнувшей. Она лежала на печи, наслаждаясь теплом и покоем. В доме никого не было: Марфа ушла доить коров, а Митрофан хозяйничал во дворе.

Ольга вспоминала события прошлой ночи. Она четко помнила, что на нее напали, кто – она не знала. И еще с радостью, прихлынувшей к самому сердцу, Ольга вспомнила, как сражался, защищая от неизвестного врага, ее возлюбленный, как согревал ее своим теплом, сколько нежности и любви было в его голосе, как оставался он рядом с нею до той минуты, пока люди не пришли на помощь.

«Со всего света понаехали женихи именитые, родовитые, собой пригожие, сватать хотели царевну Несмеяну. Да только никто по нраву ей не пришелся, и развеселить ее сердце никто не смог», – вспомнила она сказку Марфы, отдельные фразы которой доносились до нее сквозь сон.

«Так и у меня, – подумала Ольга, – никто моего сердца не тронул, никто по нраву не пришелся. До недавней поры…

Где-то теперь счастье мое, почему он покинул меня, даже имени своего не назвав… Не время нам быть вместе или в чем другом причина?»

Ольга приподнялась на локте и посмотрела в окно. Солнце сияло, заливая всё вокруг ярким светом, от которого снег переливался так, словно тысячи бриллиантов были рассыпаны по сугробам.

Она еще раз взглянула на синее, свежее небо. Решение было принято сразу – она едет за ним.

VII

– Митрофан, я хочу вернуться в Петербург. – Ольга вышла из избы во двор. Ей было хорошо, она радовалась тому, что начинает действовать, – ее деятельная натура всегда требовала движения, а сейчас причина ее отъезда была особенно приятной.

Ольга решила начать поиски суженого с Петербурга, ей казалось, что этот город, основанный Петром Великим, несет в себе какую-то тайну, особое предназначение. И так как ее встреча с незнакомцем (которую и встречей-то было трудно назвать) произошла при таинственных обстоятельствах, Ольге казалось, что именно с Петербурга и нужно начать поиски, – таинственное должно переплестись с таинственным.

«Я найду тебя, найду тебя», – думала Ольга, усаживаясь в сани. Митрофан гикнул, и лошадь, мягко тронув с места, покатила сани по утоптанной дороге к лесному дому княгини.

Дом встретил Ольгу тишиной и безмятежностью – словно за это время ничего не случилось. Ольга поднялась в свою спальню, она хотела забрать с собой свои драгоценности и милые сердцу безделушки.

Девушка села перед зеркалом – как в последний раз, когда собиралась на прогулку, закончившуюся так трагически.

Минуту Ольга рассматривала себя – пожалуй, впервые в жизни ее взволновал вопрос о том, как она выглядит, хороша ли она собой.

Она наклонилась ближе к зеркалу, проверяя, не оставили ли на ее лице недавно пережитые тревоги и волнения своих следов, нет ли морщинок или теней под глазами.

В полумраке спальни у нее на груди тихо засветился мягким светом янтарь. Ольга вздохнула, волнение отпустило ее, она была уверена, что ее возлюбленный находит ее красивой, раз с такой нежностью он ее любил в их первую и единственную ночь и с такой решимостью защищал от неведомой опасности. От воспоминаний о бурных ласках ее щеки загорелись, и Ольга взяла веер. Под веером лежало письмо.

«Моя любимая, несравненная красавица», – Ольга прочла первую строчку и задохнулась от волнения, она поняла, что это послание от него.

«Прошу тебя, прости меня за то, что так быстро я покинул тебя – уже дважды за такое короткое время.

Уверяю, что будь на то моя воля, никогда в жизни я не отошел бы от тебя ни на шаг, следя влюбленным взглядом за каждым твоим движением, ловя каждый вздох или улыбку.

Только рядом с тобой моя жизнь наполняется счастьем и теплом, а сердце начинает биться сильнее.

Я вспоминаю те незабываемые часы наслаждения, когда я держал тебя в своих объятиях, и кровь начинает быстрее бежать в моих жилах. Те муки, что я испытываю вдали от тебя, я не могу передать словами, не могу выразить, как тянет меня к тебе, как всё мое тело жаждет пережить снова тот восторг, который уже связал нас однажды навеки.

Снова и снова я хочу любить тебя, я готов перецеловать все твои нежные пальчики, осыпать поцелуями всё твое прекрасное, совершенное тело.

Воспоминания о нашей ночи сводят меня с ума, я ничего не могу с собой поделать: мои губы горят от любовного жара, лоб пылает как лихорадке.

Я хочу снова целовать тебя, гладить атласную кожу, ласкать твою нежную грудь, целовать соски и наслаждаться прекрасным зрелищем – видеть, как под моими губами они поднимаются, распускаются, словно бутоны роз, отвечая на мои ласки.

Я хочу ласкать всё твое тело, чувствовать тебя всю, дарить тебе наслаждение и слушать твои вздохи, твой любовный шепот и стоны.

Моя любимая, милая Ольга, заклинаю тебя всем, что дорого тебе в жизни, – береги себя!

Ты сама не знаешь, какая ты драгоценность, какое сокровище!

Но есть на земле силы, которых угнетает доброта, чистота раздражает и которые стремятся уничтожить всё, что есть прекрасного. Ты – чистая и добрая душа, Ольга, ты – прекрасный цветок.

Пока мне удавалось помешать их планам и защитить тебя. Я трепещу от одной мысли, что попытка потушить лампаду твоей жизни будет предпринята ими еще раз – и, может статься, что меня не будет рядом.

Моя жизнь подчинена другим законам, и не всегда я могу делать то, чего хотел бы больше всего на свете, – быть рядом с тобой.

Поэтому прошу тебя: находись среди людей, не оставайся в одиночестве, особенно будь осторожна в темное время суток и в полнолуние.

Тебе на помощь будет послан друг не только ради защиты – скорее, для того чтобы ты не чувствовала себя одиноко.

И знай, где бы я ни был, в каких краях ни находился, ты – единственная женщина, с которой я разделил свою любовь и которая останется для меня единственной женщиной на все времена.

Миг, когда мы вновь соединимся, будет для меня счастливейшим в жизни, я жду его с нетерпением и верю, что он настанет, ты узнаешь меня среди многих и станешь только моей.

А пока в залог своей любви я оставляю тебе свое имя. Меня зовут Владимир. Янтарный медальон будет охранять тебя, береги его ради нашего будущего счастья».

Ольга сложила письмо. Она была потрясена силой охватившего ее чувства: ее тело, казалось, охватил ответный огонь, оно откликнулось на любовный призыв, под легкой шелковой материей платья соски напряглись, влажные губы раскрылись, прося поцелуя. По всему ее телу пробежала горячая волна и словно накрыла ее с головой, она так хотела любви, что невольно застонала, как тогда, ночью.

Она откинулась в кресле и стала обмахиваться веером, пытаясь успокоиться. Постепенно ей это удалось, дыхание стало ровнее, мысли прояснились, и Ольга стала обдумывать свои дальнейшие действия.

Отец учил ее доверять своему сердцу, но и проверять его головой.

Ее сердце рвалось навстречу Владимиру. Владимир… Теперь она знала его имя. А разум напоминал о его просьбе – быть осторожной. Раз он так сказал, значит, у него есть веские причины, Ольга это понимала.

Поразмыслив над этим еще некоторое время, она решила поехать в Петербург и начать поиски Владимира, но при этом быть осторожной и постараться следовать его совету – находиться среди людей. При одном воспоминании о страшной тени, которая ее преследовала в лесу, Ольгу охватил озноб, и она еще раз сказала себе, что будет осторожной.

* * *

Дорога из лесного карельского дома до фамильного дворца в Петербурге шла на удивление гладко и быстро, Ольга приняла это за добрый знак. Ветер легко шел рядом с ее санями, похрапывая и кося карим глазом в сторону хозяйки, время от времени Ольга протягивала ему кусок черного хлеба с солью – Ветер это любил и благодарно кивал ей каждый раз. Вот так, развлекая себя неприхотливыми забавами, они спокойно двигались к Петербургу.

Вдруг на дорогу выскочил заяц и побежал впереди ее саней. Он был очень смешной, маленький, белый, с длинными растопыренными ушами. Заяц бежал лихо, не оглядываясь. Через мгновение послышался стук копыт и веселый смех: молодой человек на великолепном гнедом скакуне, смеясь, гнался за зайцем. Он также выскочил на дорогу, с разгона чуть не врезавшись в сани, на которых ехала Ольга. Митрофан натянул вожжи, лошадь остановилась и коротко заржала, Ветер возмущенно ей ответил, всадник резко осадил своего гнедого и кубарем вылетел из седла.

Всё произошло очень быстро. И вот: Митрофан, подбоченясь, неодобрительно глядел на барахтавшегося в сугробе мужчину, Ольга смеялась, она поняла, что ничего страшного не произошло, и просто от души веселилась, неудачливый всадник пытался вылезти из сугроба, лошади рассматривали друг друга, заяц убежал.

Наконец человеку удалось подняться на ноги, он отряхнул с себя снег, плюхнулся на сугроб, из которого только что вылез, и тоже захохотал.

– Извините, прошу вас, извините меня, – смеясь, обратился он к Ольге. – Я не хотел вас напугать. Этот заяц такой потешный, он так смешно скакал через сугробы, что я не удержался и только ради смеха погнался за ним. Вот уж не ожидал встретить на этой лесной дороге путников, а тем более прекрасную путницу.

Позвольте еще раз принести вам свои извинения и представиться: меня зовут Гавриил Романович Державин, я еду в Петербург.

– Вижу, вы повеселились от души, – отдышавшись от смеха, ответила Ольга. – Да и меня насмешили, вы оба друг друга стоите, кстати, ваш заяц удрал. Меня зовут Ольга Андреевна, княгиня Заозерская, и я также еду в Петербург.

Державин уже несколько минут внимательно смотрел на нее. Выражение веселья на его лице уступило удивлению, а затем восхищению – он увидел, как ослепительно хороша Ольга.

В дорожном костюме из темно-зеленого бархата, в наброшенной на плечи шубе из рыжей лисы и в лисьей шапке, с опускающимся на правое плечо роскошным хвостом, укрытая медвежьим пологом, Ольга непринужденно сидела в резных санях. Ее синие, как небо, глаза сияли таким ярким светом, что на секунду у Державина перехватило дыхание, когда он встретился с нею глазами.

«Вот муза, которую я так ждал, вот та, чья красота вдохновит меня на написание прекрасных стихов. Моя мечта исполнится, я стану великим поэтом», – пронеслось в голове Державина в тот момент, когда Ольга с улыбкой смотрела на него.

– Сударыня, – сказал он охрипшим от нахлынувшего волнения голосом. – Сударыня, окажите мне честь, разрешите проводить вас в Петербург. Прошу вас, не отказывайте мне в просьбе, это будет радостью для меня, я хочу загладить свою вину и быть вам полезным.

– Ну что же, Гавриил Романович, я не против, вы можете проводить меня в Петербург.

«Не тот ли это спутник, которого мне обещал Владимир?» – подумала Ольга.

Митрофан тронул сани с места, и они легко покатились по дороге. Державин взлетел в седло, поднял своего коня на дыбы (не удержался – так захотелось покрасоваться перед Ольгой) и пристроился с правой стороны от саней. Ему хотелось не только лучше рассмотреть свою прекрасную спутницу, но и побеседовать с нею.

Светило солнце, звенел колокольчик под дугой, за разговором наши путники не замечали, как Петербург становился всё ближе, – словом, всё было хорошо.

VIII

Сани остановились у парадного входа дворца Заозерских, слуги радостно приветствовали хозяйку, каждому из них досталась ее улыбка, для каждого нашлось доброе слово.

Державин нехотя прощался с княгиней на ступенях ее дворца. Он понимал, что ей нужно отдохнуть с дороги, а главное, она сама должна пригласить его бывать в ее доме: самому напрашиваться в гости было неприлично, а он успел так привязаться к Ольге за дорогу, что трепетал от одной мысли, что она не захочет его видеть.

– Ну что же, Гавриил Романович, буду рада видеть вас у себя. Как будет время – милости прошу, заходите.

– Буду счастлив, княгиня, почту за честь, – он сразу засветился счастьем, и это было так явно написано у него на лице, что Ольга не удержалась и подала на прощанье ему руку: для нее будущий великий русский поэт Гавриил Державин был приятным собеседником, посланником Владимира.

Преданно глядя ей в глаза, он держал ее руку в своих, забыв отпустить.

– А теперь прошу меня извинить, я хотела бы отдохнуть и заняться делами, – с этими словами Ольга мягко высвободила свою руку. Державин вспыхнул, поклонился, сбежал вниз по ступенькам, взлетел в седло и поскакал прочь.

«Владимир, любимый, мне не было одиноко», – мысленно обратилась Ольга к своему возлюбленному и направилась в свои апартаменты. Ей предстояло многое обдумать и многое сделать.

Первое, над чем собиралась подумать Ольга, – кто же хочет ее смерти и за что?

Она переоделась в простое домашнее платье, велела принести ей чая и утроилась в любимом кресле перед камином. Раньше в этом кресле любил сидеть ее отец.

Когда Ольга была маленькой, она приходила к нему и устраивалась у него на коленях. Так вместе они и сидели: она – тихо прислонившись головкой к его плечу, он – гладя ее шелковистые волосы. Они могли сидеть так очень долго, до тех пор пока в камине не догорят дрова и комната не погрузится в полумрак.

Иногда Ольга задавала отцу какой-нибудь вопрос, и он отвечал ей своим низким, теплым голосом. Князь Андрей часто бывал в отлучках, его призывала государственная служба, и поэтому в те дни, когда он бывал дома, они старались быть вместе как можно больше. И отец, и дочь очень ценили те минуты, когда могли полностью принадлежать друг другу.

Между ними была особая связь, возможно, потому, что мать Ольги, княгиня Наталья, умерла рано, и отец заменил дочери обоих родителей.

Ольга попыталась вызвать в памяти образ матери. Она помнила нежный взгляд синих глаз, которые всегда с лаской смотрели на нее, и еще то, как безутешно горевал отец после смерти жены. Ничто не могло его утешить, он не находил себе места, так велико было его горе. В ту ночь, когда княгиня Наталья умерла, князь Андрей поседел.

Княгиня Наталья скончалась скоропостижно, неожиданно для всех: она была молода, здорова, никогда не жаловалась на недомогания, всегда в хорошем расположении духа, веселого нрава, любила красивые украшения, наряды, балы.

Вот и в ту роковую ночь она танцевала на маскараде, от души веселясь. Князь Андрей с улыбкой смотрел на свою молодую жену: он любил ее без памяти, баловал и старался как можно чаще радовать ее. Наталья отвечала ему взаимностью. Их свадьба – слияние двух именитых родов – стала началом счастливой жизни для них обоих, а после рождения Ольги их счастье стало полным. Ольга была похожа на свою мать, и для князя Андрея было истинным наслаждением наблюдать, как она росла, как проявляются в ее внешности черты его любимой жены.

В ту ночь, глядя на танцующую Наталью, князь думал о том, что отдал бы всё за то, чтобы их счастье было вечным. Среди всеобщего веселья у него вдруг тоскливо заныло сердце – Наталья словно почувствовала это, обернулась к нему и послала воздушный поцелуй. На следующее утро она не проснулась.

Ольга очень ясно помнила то страшное утро, когда няня вошла к ней в комнату, прижимая платок к заплаканным глазам. Она подошла к девочке и молча прижала ее к своей груди. Ольга вырвалась и выбежала из своей комнаты. Из спальни родителей доносились громкие рыдания. Слуги тихо стояли в коридоре, не решаясь войти.

Ольга приоткрыла дверь: на широкой постели лежала ее мать, недвижная и отрешенная, а у постели, на коленях, стоял князь Андрей, всё его тело сотрясали рыдания, он смотрел в лицо своей любимой Натальи, тщетно ища хоть малейший признак жизни, и не находил его. «Тебя отняли у меня, тебя у меня отняли», – сквозь рыдания бормотал князь, и страшная мука была в его голосе. Он с трудом поднялся и отошел от постели. Когда отец поднял голову, Ольга отшатнулась: она его не узнала.

Страшным, невидящим взглядом, куда-то сквозь нее, смотрел старый, абсолютно седой человек. Девочке понадобилось время, чтобы осознать, что этот старик – ее молодой, красивый отец. Она медленно вошла в комнату, подошла к постели и взяла за руку свою мать. Наталья и в смерти осталась такой же прекрасной, как была при жизни, но румянец ушел с ее лица, а рука была ледяная, и холод пробежал по всему телу Ольги. Она осторожно положила руку матери на кровать, подошла к отцу и обняла его – ей было необходимо согреться, почувствовать тепло.

Князь стоял не замечая того, что к нему прижалась дочь. Она подергала его за рукав, сначала легонько, потом сильнее, чтобы обратить на себя внимание. Андрей очнулся и посмотрел на нее. Прямо ему в лицо глянули синие глаза, в которых стояли слезы, такие же синие, как у его ушедшей Натальи.

Он судорожно вздохнул и прижал дочь к себе. Слезы катились у него по щекам. «Ты, только ты осталась у меня», – думал князь. Так они и стояли у постели Натальи, молча, обнявшись, ища поддержки друг у друга и делясь друг с другом своей силой.

Причину смерти княгини установить так и не удалось. Придворный врач, которого прислала сама императрица Елизавета Алексеевна, только развел руками: медицине этот недуг известен не был. Прекрасная молодая женщина угасла в одно мгновение, словно резким порывом ветра задуло свечу.

Ольга вздохнула и постаралась отогнать тяжелые воспоминания. Портрет княгини Натальи снова притянул к себе ее взгляд. Ольга поднялась с кресла и подошла к портрету, словно заново его рассматривая. Красавица княгиня Наталья была изображена выдающимся русским художником Рокотовым в его неповторимой манере: в парадном платье по моде того времени, в напудренном парике и с драгоценными украшениями из сапфиров, которые прекрасно подчеркивали ее удивительные глаза. Ольга поднесла свечу ближе к портрету и стала рассматривать украшения: перстни на тонких пальцах, браслеты, серьги, подвеску…

Вдруг взгляд Ольги застыл на одном месте: в глубоком декольте, в пене кружев, на длинной золотой цепочке покоился медальон из янтаря, выполненный в форме сердца.

Непроизвольно Ольга поднесла руку к груди – медальон был на ней. Она вытащила его на свет и еще раз внимательно посмотрела на тот, что был изображен на портрете матери. Это были или два совершенно одинаковых медальона, или один и тот же.

Два одинаковых или один и тот же?

Ее мысли закружились с невероятной быстротой.

Так. После смерти матери к Ольге перешли все фамильные драгоценности, но такого медальона среди них не было.

Значит, скорее всего, это тот самый медальон.

Почему его не было среди украшений княгини? Наверное, потому что князь Андрей носил при себе медальон своей жены как память. Возможно, он собирался передать его дочери, но не успел.

Если медальон появился у Ольги, значит, его передал для нее отец.

Через кого он это сделал – понятно. Видимо, Владимир знал князя Андрея.

Но – когда? Кем они были друг другу? Что их связывало?

Если Владимир исполнил волю ее отца, почему ничего об этом ей не сказал?

И тут Ольге пришла в голову совершенно удивительная мысль: а что, если ее отец жив? Ведь его тела так и не нашли.

Она в волнении заходила по комнате.

В своем письме Владимир просил ее сохранить медальон. Ольга посмотрела на янтарь – он светился мягким, теплым светом, тихо лежа у нее на ладони, – и спрятала украшение в вырез платья.

Также Владимир просил ее быть среди людей. Во дворце Заозерских сейчас было тихо – всего несколько старых, верных слуг жило в доме, для них специально было выделено несколько спален. Ольга не стала пренебрегать просьбой Владимира, тем более что у нее самой была возможность почувствовать физическую угрозу своей жизни, и твердо решила усилить охрану дворца. А сейчас она прошла в свою спальню, сняла домашнее платье, расчесала свои роскошные волосы, надела ночную сорочку и легла в постель – ей нужны были силы, она должна была многое сделать.

Перед сном Ольга попросила своего Ангела-Хранителя оберегать ее ночью от врагов видимых и невидимых. Она закрыла глаза и сразу же уснула – день был долгий.

В темноте прилегающего к дворцу князей Заозерских парка, тихо ступая по дорожкам, бродила неясная тень…

IX

На следующее утро Ольга проснулась в предвкушении того, что она будет сегодня делать. За завтраком она съела всего несколько оладий и выпила чашку кофе со сливками. Затем сняла расшитый золотыми нитями халат и переоделась в простое, удобное платье. Она находилась в состоянии легкого возбуждения, ее глаза блестели: то, что она собиралась делать, будоражило ее воображение, ей не терпелось начать действовать.

Перед выходом из дома Ольга прошла в гостиную и еще раз посмотрела на портрет своей матери. Княгиня Наталья ласково улыбалась дочери с холста. Ольга прижала руку к груди, где находился медальон, а другой рукой дотронулась до медальона на портрете. Ее решение приняло законченную форму.

– Мама, я обещаю тебе, что найду их. И еще я обещаю тебе, что буду счастливой, – тихо прошептала Ольга портрету, глядя в синие глаза своей матери, и решительно вышла из гостиной.

Она отправилась к графу Панину, давнему другу их семьи. Никита Иванович был дома, в последнее время он часто болел. Ольгу он знал еще ребенком и любил ее как родную дочь – своих детей у него не было. Поговаривали, что граф был влюблен в княгиню Наталью, но она предпочла ему князя Андрея. А граф Панин так и не женился – дважды предпринимал он попытку связать себя узами брака, но оба раза свадьба расстраивалась. Видно, любовь к княгине Наталье навсегда осталась в его сердце.

Приходу Ольги он обрадовался, повел ее в зимний сад и приказал принести чего-нибудь вкусненького.

– Оленька, красавица, как я рад тебе! – граф ласково рассматривал Ольгу. – Давненько ты ко мне не заглядывала, забыла совсем. А похорошела-то как, как на мать похожа стала! Не влюблена ли, друг мой? А пора бы уже! Вот радость бы была для меня!

– Ах, Никита Иванович, ничего от вас не скроешь! – Ольга рассмеялась. Она любила старого графа как родного и относилась к нему с нежностью.

Ребенком она осталась без матери, совсем юной девушкой – без отца. Финансовые вопросы князь Андрей устроил таким образом, что Ольга ни в чем не нуждалась даже тогда, когда осталась одна, без родителей. Но ей, такой молодой и неопытной, только начинавшей появляться в свете, при дворе, часто требовались советы старшего друга, и им был именно граф Панин.

Ольга доверяла ему полностью, но сейчас она не решилась рассказать ему всю правду. Но не потому, что ожидала от него порицания ее поступкам, а именно тому, что отдалась совершенно незнакомому мужчине, – нет, она знала, что граф любит ее и никогда не позволит себе ее укорить.

Ольга знала об этой черте характера Панина. Она не стала рассказывать ему о последних событиях только потому, что не хотела его волновать: здоровье графа пошатнулось, но, несмотря на это, Панин посчитал бы своим долгом встать на ее защиту, а это могло бы окончательно подорвать его силы.

Поэтому княгиня решила обратить разговор в шутку, но при этом призвала на помощь все свои дипломатические способности: у нее были к графу вопросы, на которые ответы было получить жизненно необходимо.

– Вы знаете, Никита Иванович, что вам я первому расскажу о своем избраннике, – Ольга не покривила душой, она решила, что в свое время Панину первому откроет свою тайну. – Ведь вы не только ближайший друг нашей семьи – я давно считаю вас своим родным и любимым дядюшкой. А мой отец относился к вам с большим уважением, ценил вас и считал своим настоящим другом.

В последнее время я часто вспоминаю и его, и матушку. Наверное – взрослею. Теперь, когда с годами мой ум становится более зрелым, я жалею, что так мало нам приходилось бывать вместе. Матушка покинула нас совсем рано, а батюшка бывал дома не так часто, как нам обоим этого хотелось.

Я была тогда слишком юна и глупа, чтобы по достоинству оценить то, что он делал для нашего Отечества. Вы знаете о службе моего отца, расскажите мне об этом. Чем он занимался, где бывал, кто были его соратники?

Граф откинулся в удобном кресле и прикрыл глаза. Перед его мысленным взором вставали картины прошлого, его лучшей жизненной поры, когда у него был верный друг, которым он восхищался, и прекрасная любовь, закончившаяся так трагически.

– Да, Оленька, твои родители были поистине выдающейся парой, я не знаю ни одной семьи, которая жила бы в такой гармонии и счастье. Говорят, браки заключаются на небесах, и они, безусловно, были созданы друг для друга.

Когда я видел, с какой беспредельной нежностью твой отец, не ведающий страха князь Андрей, закаленный в боях воин, смотрит на твою матушку, каким мягким становится его голос, привыкший командовать, и как доверчиво она склоняет свою белокурую головку к нему на грудь, ища защиты и утешения, сердце мое умилялось, я благословлял их обоих. И несмотря на то что с их свадьбой Наталья была потеряна для меня навсегда, я был счастлив за них, а когда родилась ты – счастлив вдвойне.

В редкие минуты, когда князь Андрей позволял себе высказать то, что было у него на сердце, он сокрушался, что не может проводить с вами всё свое время, что государственные дела, коим он посвятил свою жизнь, отнимают у него возможность отдать вам всю свою жизнь без остатка.

– Чем же таким важным он занимался? – спросила Ольга. – Я знаю многих военных или дипломатов, которые могут сочетать свои обязанности перед государством с обязанностями перед семьей – и счастливы этим.

– Ах, Ольга, вот этого я не знаю. Только один раз, когда князь был вне себя от горя после смерти Натальи, у него в порыве скорби вырвалось несколько слов, из которых я заключил, что миссия, возложенная на него, была совершенно особенной.

В чем она заключалась – я не смог понять, но точно одно: князь был на этой службе задолго до того, как имел счастье полюбить твою матушку, и снять с себя бремя этой службы он уже не мог. Когда Наталья безвременно покинула этот мир, князь долго не мог прийти в себя – по причине мне непонятной, он считал себя виновным в смерти жены. Я утешал его, как умел, но мне это удавалось плохо.

Именно в те страшные дни он сказал мне: «Никита, друг, если ты встретишь женщину, которая составит всё счастье твоей жизни, не колеблясь, следуй за ней, оставь свои дела, обязанности и долг, ибо нет ничего более дорогого и важного на свете, чем любовь преданного сердца. Ничто не сможет тебе заменить такой любви: ни удовлетворение от исполненного долга, ни почести, ни слава. Я поставил свой долг выше своей любви, и теперь уже не в силах исправить содеянное, и не в силах жить дальше».

Князь возвращался к жизни очень медленно, словно нехотя, и его спасением на этом пути была ты. Именно ты заставила его перейти рубеж между смертью (которой, как мне казалось, он себе желал) и жизнью.

Ольга слушала графа не перебивая. Сейчас, когда она сама полюбила, ей были понятны слова отца. Она помнила, что часто ей приходилось видеть, как отец нежно целует ее мать, как восторженно он смотрит на нее, где бы они ни находились, как часто Наталья одаривает его своей лаской, нежно касаясь рукава его камзола, с любовью наклоняясь к нему во время прогулок или украшая его рабочий стол цветами.

Теперь Ольга знала, что это любовь. И еще она знала, как редко счастье истинной любви посещает смертных. И для того чтобы принять это счастье, требуется мужество и стойкость, способность пронести эту любовь через всю жизнь, защищать ее и гордиться ею.

Теперь она могла оценить то, что сделал для нее отец: он сумел пережить невыразимую утрату, крах всей своей жизни, и сделал это ради нее, ради Ольги.

– А если ты всё же захочешь разузнать о службе князя Андрея, – голос графа вернул ее в реальность, – то больше, чем наша императрица Екатерина II, тебе никто не расскажет.

– Почему, Никита Иванович?

– Их связывала какая-то общая тайна – князя Андрея и государыню. У него не было при дворе определенной службы, и князь никогда не был ее фаворитом.

Но я часто замечал, что между ними есть нечто, что не поддается простому человеческому разумению. Бывали моменты, когда она призывала к себе князя, и они, закрывшись в ее кабинете, что-то тихо обсуждали. И на эти совещания больше не допускался никто. Никто! И никто не смел беспокоить их в такие минуты.

А кроме того, князь погиб именно тогда, когда сопровождал нашу государыню, и она долго оплакивала его гибель. После этой трагедии мне приходилось часто видеть ее в задумчивости, словно ей не хватало его присутствия.

Если ты настроена серьезно, то вот тебе мой совет: во дворце скоро начнутся балы и маскарады, пойди, развлекись, потанцуй – там и государыню увидишь. Ты же знаешь, она относится к тебе благосклонно, ее признательность к заслугам твоего отца перешла на тебя. Может, после стольких лет она найдет в себе силы вспомнить о прошлом.

– Спасибо за совет, Никита Иванович, не буду вас больше утомлять, отдыхайте. – Ольга наклонилась к Панину и поцеловала его в щеку.

– Пусть Господь хранит тебя, милая моя Оленька, – прошептал Панин, глядя ей вслед.

X

Ольга решила последовать совету старого графа. Приближалась Масленица. А этот праздник всегда любили на Руси. В царском дворце давали балы и маскарады. Ольга решила как следует подготовиться к своим выходам в свет, и не только потому, что этого требовал придворный этикет, а главным образом из-за того, что она могла в любой момент встретить Владимира – он появлялся и исчезал неожиданно и непредсказуемо, а ей хотелось всегда в его глазах выглядеть привлекательно. Первым делом она отправилась на Кузнецкий мост в модный салон мадам Жозефины – француженки, привезшей в Петербург прелесть и утонченность Парижа.

Мадам радостно встретила дорогую гостью. Эта женщина ценила Ольгу не только за то, что княгиня Заозерская покупала дорогие наряды, не считаясь с деньгами, но и за то, что платья мадам Жозефины на великолепной фигуре Ольги выглядели восхитительно, что повышало престиж салона и привлекало новых посетительниц.

– Ах, мадмуазель Ольга, как я рада видеть вас! К нам как раз доставили новые ткани самых модных расцветок этого сезона! Что вы скажете про этот чудный лионский бархат – он так подходит к вашим изумительным глазам, просто море и небо! – мадам Жозефина могла часами говорить о новинках моды.

Обычно Ольга старалась не задерживаться в модных салонах и магазинах, суета и болтовня быстро утомляли ее, да и новые наряды она заказывала только из уважения к своему положению при дворе. Но сейчас…

Ее сердце замирало, когда она представляла себе, как на бал-маскараде, в мягком свете свечей, к ней подойдет таинственный мужчина в маске, протянет ей руку и скажет: «Это я, любимая, я, Владимир. Я пришел за тобой, и теперь мы будем вместе навеки!»

Конечно, в такую минуту она просто обязана выглядеть ослепительно, чтобы в его сердце навсегда запечатлелся ее прекрасный образ. Ольга так замечталась, что и не заметила, как мадам Жозефина усадила ее на мягкий, удобный, обитый шелком диван и разложила перед ней образцы новых тканей, и очнулась от грез только тогда, когда мадам, деликатно кашлянув, взяла ее за руку и легонько встряхнула.

– Мадемуазель не знает, на чем остановиться? – лукаво улыбнувшись, спросила мадам.

Ольга оценила ее тактичность.

– Ах, милая мадам Жозефина, вы правы. В вашем салоне всегда такой большой выбор, что я не в силах самостоятельно решить, из какой ткани я хочу сшить новый туалет. Но я уверена, что вы, с вашим вкусом и опытом, обязательно мне поможете.

– Мадемуазель хотела бы туалет для определенного случая?

– Даже для нескольких случаев. Сегодня я хочу заказать несколько бальных платьев, а также несколько маскарадных костюмов. Мне очень нужна ваша помощь, мадам, ибо я намерена стать самой блестящей дамой сезона.

– О, мадемуазель! Вы не ошиблись в выборе салона! Такому бриллианту, как вы, мы сумеем подобрать достойную оправу!

Мадам Жозефина позвала своих помощниц, и они с головой ушли в самую важную и сложную из проблем, какую когда-либо приходилось решать женщине: «В чем пойти на бал?»

* * *

А в это время на другом конце города одна влюбленная душа пребывала в мучительных раздумьях: Гавриил Державин размышлял о своей дальнейшей жизни. До встречи с Ольгой его судьба представлялась ему большей частью ясной и простой – служба при дворе, защита Отчизны и престола, забота о близких. Сейчас, когда ему было около тридцати лет, он уже проявил себя с лучшей стороны, служа российскому трону.

Но с тех пор как он встретил на лесной дороге прекрасную княгиню Ольгу, его сердце трепетало, в своих снах он видел ее прекрасные глаза, смотревшие на него с нежностью и лаской, а в его душе звучали ранее неизвестные струны. В голове Гавриила сами собой слагались стихи и лились на бумагу нескончаемым потоком. Державин понимал, что пока его творения несовершенны, но чувства, охватившие его и заполнившие собой всё его существо, были настолько сильны, что он решился на очень серьезный шаг: Гавриил хотел быть достойным Ольги, прелестной женщины, подарившей ему, сама того не замечая, краски мира, которых он раньше не знал.

Итак, решение было принято: Гавриил Державин решил стать поэтом.

Это решение далось ему нелегко. Но какое облегчение он испытал – словно камень упал с его души, словно он прозрел и наконец ясно увидел свой путь. Теперь, когда Державину была известна конечная цель, он стал составлять план ее достижения. Гавриил сел к письменному столу, но не для того, чтобы писать стихи, – он писал письмо выдающемуся русскому ученому и поэту Михаилу Ломоносову.

* * *

Закончив совещаться с мадам Жозефиной и заказав необходимые туалеты, находясь в прекрасном расположении духа (Ольга раньше и не подозревала, что выбор платьев может быть таким приятным), княгиня решила немного прогуляться и передохнуть после такого нелегкого дела. Недалеко от модного салона располагалась кондитерская – туда Ольга и направилась.

Присев за отдаленный столик и заказав свои любимые пирожные, Ольга рассеянно смотрела в окно. День был прекрасный, солнечный, и гуляющих было много.

В кондитерской было удивительно тихо, видимо, после прогулок на свежем воздухе посетители отдыхали, и после шума и суеты весело проведенного дня им хотелось тишины.

Ольге принесли пирожные и чай. На фарфоровом блюде рядом с пирожными лежал букетик ярко-синих фиалок. У Ольги замерло сердце. Она подняла глаза и стала рассматривать сидящих в зале посетителей, большей частью это были дамы или семьи с детьми. И только в противоположном конце зала, у входной двери, сидел мужчина. В полумраке Ольга никак не могла его рассмотреть. Она только заметила, что мужчина благородного происхождения, что он высок и статен. Заметив, что Ольга пристально смотрит на него, мужчина поклонился ей.

Ольга знала, что девушка не должна первой обращаться к незнакомому мужчине, но все-таки решилась на это. Но как только она стала подниматься со своего места, мужчина быстро встал и вышел из кондитерской – только мелькнул его широкий плащ, подбитый черно-бурыми лисами.

* * *

У Ольги было еще много неотложных дел – и она решила составить план на несколько ближайших недель, оставшихся до Масленицы.

Прежде всего она решила изучить собственный дворец. В последнее время на нее обрушилось такое количество таинственного и непонятного, что она поняла, что даже о своей семье многого не знает, – и решила восполнить этот пробел. И Ольга отправилась в кабинет отца.

Она не была в этой комнате много лет. Ольга не знала точно, чем занимается ее отец. Князь Андрей часто бывал в отъезде, но никто никогда не знал точно, куда он едет и когда он вернется. Все знали, что он на особом счету у императрицы, и в доме было не принято расспрашивать князя о его делах.

Когда же он бывал дома, то иногда подолгу запирался в кабинете и не позволял себя тревожить. Иногда только полоска света, пробивавшаяся из-под двери, говорила о том, что князь бодрствует.

Но когда отец не был занят, он полностью принадлежал Ольге, всегда находил способ развеселить ее, они катались на лошадях, он рассказывал о своих путешествиях, обычаях других стран, или они просто вместе коротали вечера у камина перед портретом княгини Натальи.

В малолетнем возрасте кабинет отца не вызывал у Ольги большого интереса – но теперь у нее была совершенно определенная цель. Она открыла дверь и вошла.

Тишина, полумрак, стройные ряды книжных полок… Массивный стол из пород редкого дерева, канделябр на три свечи, миниатюрный портрет княгини Натальи, письменный прибор, листы дорогой бумаги для писем с фамильным вензелем…

«Как же мне найти то, что я ищу? – думала Ольга. – Я ведь даже не знаю точно, что именно я ищу. Все документы, касающиеся нашего рода, финансовых дел и наших поместий, грамоты и награды – всё это было собрано после смерти отца графом Паниным и передано на хранение поверенному. Что же я ищу?»

Она прошла и села в отцовское кресло. Воспоминания нахлынули и затопили горячей волной ее сердце. Ей стало нестерпимо больно оттого, что и ее матушка княгиня Наталья покинула ее в раннем детстве, и отец князь Андрей покинул ее в отрочестве, и она не успела узнать их, узнать no-настоящему чем они жили, что их волновало в жизни, что тревожило, что увлекало. Ольга вздохнула и тихо улыбнулась. Теперь она знала, что ищет. Она ищет своих родителей.

Ольга стала один за другим выдвигать ящики стола, но ничего особенного в них не нашла. Тогда она стала рассматривать книжные полки. Книг было не очень много – томов сто пятьдесят. Ольга обратила внимание на то, что корешки книг образуют узор, напоминающий дверь. Узор был неявным, чтобы его заметить, нужно было долго присматриваться. Ольга встала и подошла к книгам.

Одну за другой она вытаскивала те, что образовывали узор, рассматривала их, листала, но ничего не находила. Тогда она поставила их на место и отошла. Ольга еще раз рассмотрела книжные полки и узор, который напоминал дверь.

«Хорошо, – подумала Ольга. – Если это все-таки дверь, то где-то у нее должна быть ручка». Она еще раз подошла к книжным полкам и протянула к ним руку так, как если бы открывала дверь. На месте воображаемой дверной ручки на полке стояла «Калевала», сказочный карельский эпос. Ольга взяла в руки книгу и стала ее листать. Сказка была известна ей с детства, отец ей часто читал. Но то было детское сказочное издание, которое до сих пор хранилось в библиотеке. А эта книга была ей незнакома. Ольга с интересом листала «Калевалу», читала стихотворные строфы, повествовавшие об удивительной истории, рассматривала рисунки. Она продолжала листать страницы и вдруг среди них увидела листок бумаги, на котором был нарисован странный знак в форме звезды и рукой отца было написано только одно слово: «Орден».

Орден… Орден… Ольга пыталась вспомнить, слышала ли когда-нибудь это слово от отца. Нет, она ничего не могла вспомнить. Ольга взяла этот листок, задумчиво повертела в руках, положила его обратно в книгу и вышла из кабинета.

* * *

Петербург готовился к Масленице. Дома, заведения и улицы украшались, на площадях строились снежные горки для катания, актерские труппы готовили веселые представления, ресторации и кондитерские запасались продуктами, гостиницы и постоялые дворы принимали постояльцев – в столицу съезжались гости со всех концов света.

На Кузнецком мосту у гостиницы «Золотой лев» вечером встретились два человека, мужчина и женщина. Они говорили недолго и очень тихо, затем обменялись рукопожатием и разошлись в разные стороны.

На эту сцену во всеобщей суете никто не обратил внимания, к тому же на них были темные длинные плащи, а в сгущающихся сумерках эти люди практически слились с наступающей темнотой.

XI

За завтраком Ольга еще раз обдумала свой план. Она решила так: то, что находится за пределами ее понимания (разгадка загадочного знака и слова «Орден»), она будет распутывать постепенно, а вот то, что она может сделать не откладывая, то, что находится в ее руках, она будет делать сразу. Поэтому сегодняшний день она решила также начать с визита.

Уделив своему утреннему туалету больше времени, чем обычно, Ольга в сопровождении камеристки Машеньки отправилась к замечательному русскому художнику Федору Степановичу Рокотову – она хотела поговорить с ним о портрете своей матушки.

Рокотов был удивительным портретистом. Женщины, а он писал первых красавиц своего времени, становились еще прекраснее, таинственнее и изысканнее. Особенность стиля рокотовских портретов заключалась в глазах – только он умел так их выписать, что оторвать взгляда от глаз женщин на его портретах было просто невозможно. В них было что-то одновременно русалочье и невинное, притягивающее к себе, как омут, и прозрачное, как озеро в солнечный день. Иметь портрет кисти Рокотова среди знатных дам не только считалось престижным, но и было признанием необыкновенной красоты обладательницы.

Ольга знала, что Рокотов очень занят и попасть к нему непросто, поэтому постаралась одеться изысканно – чтобы сделать ему приятное. Ее платье, простого элегантного кроя, из тафты и шифона, ниспадающее к ногам мягкими складками, небесно-голубого цвета, с нежной вышивкой на лифе, с овальным вырезом, делало Ольгу удивительно юной и очаровательной. Ощущение юности и свежести также придавали просто уложенные волосы, собранные на затылке в тяжелый узел, а несколько выпущенных прядей подчеркивали длину и стройность ее шеи. Из украшений Ольга намеренно надела только янтарный медальон.

Рокотов встретил Ольгу приветливо. Его нельзя было назвать близким другом их семьи, но к нему относились с большим уважением как к одному из ярчайших живописцев своей эпохи – Рокотов никогда не поступался своими взглядами на искусство, несмотря на то что его манера отличалась от общепринятого стиля. В свою очередь Рокотов тепло относился к семье князя Заозерского.

– Ольга, вы становитесь всё краше! Рад, очень рад видеть вас! – Федор Степанович с улыбкой приветствовал Ольгу. – Прошу вас, проходите ко мне в кабинет. Иван! Чаю и пирожных, – распорядился Рокотов, когда его старый слуга появился на пороге кабинета.

– Как давно я не видел вас, дорогая Ольга. Как вы поживаете? Что привело вас ко мне? – пока разливали чай, Рокотов завалил Ольгу вопросами.

– Ах, дорогой Федор Степанович, я тоже очень рада вас видеть. Слава богу, у меня всё хорошо. А привела меня к вам причина простая – я хочу заказать парадный портрет. К кому же я могу еще обратиться, как не к вам, выдающемуся портретисту современности и другу нашей семьи. Вы ведь писали портрет моей матушки, княгини Натальи.

– Да, писал. Знаете, Ольга, вы очень похожи на свою мать. Очень похожи, но только внешне. Вы взяли от нее прекрасные черты, нежность и хрупкость. Но внутренне, а я как художник чувствую это очень тонко, вы намного сильнее своей матушки, вероятно, характер вы унаследовали от отца. Это очень необычное сочетание в женщине. Портрет должен получиться неординарным.

– Так вы не откажете мне, возьметесь? Вы так заняты…

– Конечно, я буду писать ваш портрет, дорогая Ольга, и сделаю это с большим удовольствием. Не только оттого, что вы прекрасная женщина, но и из уважения к вашей семье. Если вам удобно, мы можем начать на следующей неделе.

– Может быть, вы выскажете свои рекомендации по поводу моего костюма?

– О, пожалуйста, Ольга, наденьте то, что вам захочется.

На медальон Рокотов не обратил внимания. Они поболтали еще немного о петербургских новостях, и Ольга попрощалась с художником. Погода продолжала радовать, и они с Машенькой отправились гулять по модным лавкам: духи и шляпки – это очень важно.

* * *

Ольга сладко спала этой ночью. День удался: она смогла договориться с Рокотовым о портрете и была очень этим довольна. На сеансы позирования Ольга возлагала большие надежды, ей казалось, что она сможет узнать от художника что-то важное о своей матери, что-то, что сможет ей помочь разгадать тайну янтарного медальона.

У нее уже сложился определенный ритуал: каждый вечер, перед сном расчесав свои длинные волосы, Ольга клала на ладонь янтарное сердечко и разговаривала с ним, словно этот кусочек янтаря был волшебным посланцем, связующим звеном между нею и Владимиром, ее таинственным возлюбленным.

Янтарь словно оживал в ее ладони. Он переливался мягким, золотым светом, напоминая Ольге о той ночи, когда она так же лежала в ладонях Владимира, тая от наслаждения. Ольге нравилось вызывать эти упоительные воспоминания. В отсутствие своего возлюбленного воспоминания утешали ее, наполняли надеждой и покоем. Она знала, что мужчина, так страстно и нежно любивший ее той ночью, так бесстрашно бившийся за нее в лесу, навсегда покорил ее сердце.

Иногда после таких размышлений Ольге было трудно заснуть: молодая горячая кровь начинала бурлить, сердце волновалось, истома разливалась по всему ее телу, заставляя ее дрожать от еле сдерживаемой страсти. В такие минуты она в мыслях призывала своего возлюбленного, желая ощутить на своем теле его горячие, сильные руки, почувствовать кожей его поцелуи. Но… время проходило, а он всё не шел. Ольга выбиралась из своей роскошной, одинокой постели и садилась перед камином: она смотрела на огонь, и ей это помогало успокоиться.

Сегодня же Ольга заснула сразу– долгая прогулка по свежему воздуху, много приятных впечатлений утомили ее, она глубоко спала, и ей снились хорошие сны. «Калевала» с таинственным листком внутри лежала рядом на прикроватном столике.

Следующей Ольга решила изучить библиотеку. Библиотека была гордостью ее отца, он любил книги и собирал их, привозил их из своих поездок, а иногда и специально ездил за каким-нибудь редким изданием. Ольга надеялась, что среди этих книг (а их было примерно около двух тысяч томов) она найдет нечто, что поможет ей разгадать тайну знака.

Раньше она не обращала внимания на то, какие книги преобладали в его библиотеке. Теперь Ольга с любопытством и некоторым удивлением рассматривала обложки старинных изданий: ее поразило то, что большая часть из них была на иностранных языках, в том числе на тех, которых она не знала и о существовании которых она даже не подозревала. Она долго и кропотливо изучала книгу за книгой, но не нашла ничего, что могло бы хоть на шаг приблизить ее к отгадке тайны.

Ольга еще некоторое время изучала книги, но все осмотреть не смогла – их было слишком много для одного дня. Она еще раз оглядела библиотеку, вздохнула и вышла, тихо притворив за собой дверь. В дальнем углу что-то зашевелилось, от стены неслышно отделилась и встала во весь рост зловещая тень. Она прошла к середине комнаты и стала повторять то, что только что делала Ольга, – осматривать книгу за книгой.

* * *

В хлопотах и приготовлениях к Масленице незаметно пролетело несколько недель. Во дворце князей Заозерских прислуга работала поколениями: отцов сменяли дети, затем их сменяли их дети – и так всё шло на протяжении многих десятилетий. Все эти семьи были преданы душой и телом своим господам, и поэтому Ольга могла не беспокоиться о приготовлениях к празднику – ее вкусы были давно известны всем обитателям дворца, и ее не тревожили по пустякам.

В дни, когда слуги чувствовали, что их хозяйка хочет уединиться, ей создавали для этого все условия, всё совершалось словно по велению волшебной палочки: еда и питье появлялись в столовой, в вазах завядшие цветы менялись на свежие, комнаты убирались и украшались, топились камины, одежда всегда была в порядке.

Ольга была спокойна и весела, она ездила на сеансы к Рокотову занималась своими нарядами, часто бывала у мадам Жозефины.

В одно из своих посещений она увидела платье, которое ей очень понравилось. Оно было из бархата, кроваво-красного цвета, с широкой юбкой, глубоким вырезом, отделанным рубинами, длинными рукавами, украшенное по подолу широкой золотой каймой.

К платью прилагалась маска, расшитая золотом, перчатки, веер и маленькая, также расшитая золотом сумочка.

– Мадам, чье это замечательное платье? – спросила Ольга у Жозефины.

– Ах, дорогая княгиня, этот заказ был сделан несколько недель назад одной очень красивой дамой, пожелавшей остаться инкогнито. Мы никогда не выражаем недоверия своим клиентам, поэтому, несмотря на то что эта дама обратилась к нам впервые и мы не знали о ней ничего, мы решили взять заказ. Но срок уже давно прошел, а эта прекрасная незнакомка так и не объявилась.

Платье не оплачено, поэтому я с полным правом могу выставить его на продажу. Жаль, если это произведение портняжного искусства не найдет себе хозяйку, – в таком наряде на любом, даже самом многолюдном балу женщина не останется незамеченной и вызовет восторг окружающих кавалеров… и зависть дам.

К сожалению, заказчица обладала такой замечательной фигурой, что найти еще одну такую же женщину будет весьма трудно… Хотя… Мадам Жозефина внимательно посмотрела на Ольгу.

– Знаете, дорогая княгиня, а ведь вы очень похожи с той таинственной дамой, хотя на первый взгляд этого не видно. Вы – блондинка, она – брюнетка. А в другом – по фигуре, по осанке, даже по голосу – вы очень похожи. Может быть, примерите?

– Что ж, не откажусь, – ответила Ольга и пошла в примерочную. Она медленно надевала платье на себя и думала о той незнакомой женщине, которая заказала для себя такое красивое и необычное платье. Интересно, о чем она мечтала, какие строила планы, придумывая этот яркий наряд, чье внимание хотела привлечь? Наверное, для нее это было очень важно, раз весь гарнитур был так тщательно продуман. Но что же могло произойти, отчего планы незнакомки изменились и она не пришла за заказом? Наверное, что-то очень серьезное помешало ей это сделать.

Ольга приложила к лицу маску и взглянула на себя в большое венецианское зеркало. На нее смотрела прекрасная женщина, одновременно похожая на смелую амазонку и сказочную сирену.

Бархат пылал огненным цветком, рубины горели и переливались, будоража воображение, притягивая взгляд к глубокому вырезу. Тонкая золотая маска, скрывавшая почти всё лицо и оставлявшая открытыми только алые губы, позволяла глазам мерцать в прорезях таким таинственным и ослепительным светом, что лицо женщины в карнавальной маске превращалось в лицо божества, прекрасного и опасного одновременно.

Новый облик заворожил Ольгу.

– Мадам Жозефина, я беру это платье.

Когда Ольга вышла из модного салона, она буквально у выхода наткнулась на мужскую спину – человек оглянулся, и оказалось, что это Гавриил Державин.

– Что вы здесь делаете, Гавриил Романович? – шутливо-серьезным тоном спросила его Ольга.

– Сударыня, некоторое время назад я увидел, что вы входите в салон. Мне было неловко зайти за вами, и я решил дождаться вас у входа. За то время, что я не имел счастья видеть вас, в моей жизни произошли большие перемены, и я очень хочу рассказать вам обо всём. Вы разрешите мне сопровождать вас?

Ольга не могла ему отказать, он был ей симпатичен, и ей тоже хотелось поболтать.

– Хорошо. Но так как я уже сделала всё, что хотела, и у меня сейчас нет больше никаких дел, я приглашаю вас пообедать у меня во дворце.

Державин помог Ольге сесть в карету, сел на своего Гнедого, и они отправились во дворец князей Заозерских.

XII

Ольга и Державин сидели в столовой. Среди белых накрахмаленных салфеток и хрусталя, столового серебра и цветов, украшающих стол, расположились изысканные блюда, приготовленные поваром Ольги. В комнате было тепло и уютно, и первое время они просто наслаждались покоем, прекрасно приготовленными блюдами и рассматривали друг друга: Ольга и Гавриил не виделись довольно долго – и обоим показалась, что в их vis-a-vis произошли заметные перемены. Державин решил, что Ольга стала еще красивее, а Ольге показалось, что Гавриил стал старше.

Когда обед был закончен, они перешли в гостиную, уселись в кресла перед камином. Они не торопились завести разговор – каждый думал о своем. Ольга – о Владимире, и ее сердце, отзываясь на мысли, сладко замирало, при воспоминаниях о жаркой ночи щеки залились румянцем, взгляд потеплел и заискрился невыразимой нежностью.

Державин смотрел на нее и терзался мучительными сомнениями: он ждал ее сегодня не только затем, чтобы рассказать о своем решении стать поэтом, о том, что написал письмо великому Ломоносову, о том, что ему ответил один из самых выдающихся людей эпохи, о тех словах ободрения, которые Гавриил прочел в ответном письме.

Гавриил был намерен рассказать Ольге о своих чувствах к ней. Он понимал, что еще ничего не сделал, чтобы заслужить ее расположение. Ольга казалась ему совершенством. И, главное, Державин считал, что у такой красавицы обязательно должен быть возлюбленный, достойный ее.

Но за то время, что они были знакомы, Державин никогда не слышал от Ольги упоминания об ее возлюбленном, никогда не видел мужчину рядом с ней – она всегда была одинока, как яркая, но недосягаемая звезда. Сейчас он смотрел на Ольгу, на ее нежную улыбку, разрумянившиеся щеки, и ему казалось, что именно он является причиной чувств, вызвавших их.

Державин встал со своего кресла, медленно подошел к Ольге, наклонился к ее губам и прильнул к ним длинным поцелуем. Сначала она не отвечала ему, но через несколько мгновений ее губы дрогнули и раскрылись навстречу его губам. От нахлынувшей страсти Державин застонал и прижал к себе ее теплое, податливое тело. Поцелуй становился всё более томительным и возбуждающим, их сердца бились рядом всё сильнее. Под руками Гавриила тонкое платье Ольги шуршало и мялось, она обвила руками его шею и прижалась к нему еще теснее, словно желая слиться с ним воедино. Аромат духов и запах ее кожи дурманил его, Гавриил уже не мог владеть собой.

В порыве страсти одним рывком он уложил Ольгу на медвежью шкуру перед камином и на мгновение, прежде чем кинуться с головой в омут страсти, застыл, глядя на эту фантастическую картину, чтобы запомнить ее навсегда, – Ольга, лежащая на спине в ожидании любовной ласки, была великолепна. Ее глаза мерцали в свете камина, словно влажные сапфиры, грудь поднималась, ей было тесно в плену платья, она улыбалась Гавриилу, словно соглашаясь со всеми его желаниями. Он медленно распустил ей волосы, расстегнул корсаж, и – они слились в страстном порыве.

Постепенно на них не осталось ничего из одежды, отсветы огня падали на их обнаженные тела, стоны и вздохи становились всё громче.

Гавриил гладил ее нежную кожу, его губы легко касались каждого сантиметра ее тела, в ответ на эту ласку ее кожа вздрагивала от страсти. Ольга стонала и прижимала к себе Державина всё сильнее, ее тело горело под его руками, его ласки становились всё более жаркими, она отвечала ему всё смелее. Наконец Гавриил почувствовал, как ее бедра раскрылись ему навстречу, она прошептала: «Да!» – и он овладел ею, растворяясь в ее горячей плоти…

– Гавриил!

Голос Ольги привел Державина в чувство. Он вздрогнул и пришел в себя: всё так же пылал камин, Ольга всё так же сидела в своем кресле, а он – в своем. «Боже! Ничего не было! Это были только мои мечты!» – с горечью подумал он.

– Гавриил, вы замечтались? Что же вы хотели мне рассказать?

– Ольга, дорогая Ольга, – Державин порывисто вскочил со своего кресла и бросился перед нею на колени. Его сердце бешено колотилось, он не давал себе опомниться, чтобы в самый решительный момент не передумать и не остановиться на полпути, – Гавриил заметил, что в ее глазах мелькнуло недоумение, и теперь он знал, что тот теплый, зовущий взгляд предназначался вовсе не ему. От отчаяния слова полились бурным потоком.

– Ольга, прошу вас, простите, если я напугал вас своим порывом. Но не сказать вам о своих чувствах я не могу. С той самой минуты, как мы встретились на лесной дороге, я думаю только о вас, вы – прекраснейшая из женщин!

Каждую минуту моей жизни ваш образ стоит у меня перед глазами, вы вдохновляете меня на то, чтобы прожить жизнь незаурядным человеком. Я знаю, что сейчас я недостоин вашей любви. Но я сделаю всё, чтобы стать достойным вас.

Я решил сделать важный шаг, изменить свою жизнь. После встречи с вами моя душа изменилась, изменилось и то, как я смотрю на окружающий мир и что я вижу, что чувствую. Я решил стать поэтом и в своих стихах воспевать вашу красоту, благородство и очарование. Я люблю вас.

Ольга прерывисто вздохнула. Державин продолжал:

– Сейчас я ничего не прошу от вас, лишь бы находиться с вами рядом, иметь счастье видеть вас, говорить с вами…

Только я хотел бы знать, дорогая Ольга, есть ли у меня хоть один шанс завоевать вашу любовь или ваше сердце уже занято? – Державин взял руки Ольги в свои и заглянул в ее глаза.

Ольга молча смотрела на мужчину, склонившегося к ее ногам. Державин был ей дорог, но любовь к Владимиру уже жила в ее сердце. Молчание затягивалось. Наконец Ольга нарушила его. Она приняла решение.

– Гавриил, поднимитесь, – она жестом приказала ему вернуться в свое кресло. – Давайте серьезно поговорим. Гавриил Романович, вы умный и смелый человек, у вас благородная душа и горячее сердце. Все эти качества делают вас незаурядной личностью и без посторонней помощи. Тем более я, обычная женщина, не могу повлиять на вашу судьбу – всё в руках Божьих.

Державин попытался ей возразить, но Ольга жестом велела ему молчать.

– Не перебивайте меня, Гавриил… С тех пор как мы знакомы с вами, вы стали для меня родной душой, но на вашу любовь я ответить не могу. Я люблю другого человека. Сейчас он не может быть со мной, но наступит день, когда мы соединим наши судьбы в одну…

Державин поник. Это было самое страшное, что он мог предположить, – Ольга любила другого.

– Яне могу любить вас как мужчину, – продолжала Ольга, – ноя могу любить вас как брата, дорогого друга. Если вы сможете принять от меня такую любовь и удовольствоваться ею, я буду рада: мне было бы жаль потерять вас. Иначе нам придется расстаться навсегда.

Теперь замолчал Державин. Мысль о том, что Ольга никогда не будет принадлежать ему, жгла его сердце, он был как в тумане. Но через пелену этой невыносимой боли к нему пробивалось послание от его любви: его любовь к Ольге говорила ему, что Ольга может полюбить только достойного человека и что ее счастье должно быть главным для него.

Ольга терпеливо ждала: сейчас она или потеряет друга, или приобретет его. Наконец Державин глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Да, дорогая Ольга, я буду вашим другом.

* * *

Следующие несколько дней они почти не расставались: им было внове ощущение внутренней свободы при общении друг с другом, без недоговоренностей и недомолвок, когда можно было говорить почти обо всём не стесняясь. Глядя на них со стороны, можно было сказать – вот брат и сестра, искренне привязанные друг к другу нежными родственными узами.

Ольга была довольна их отношениями: Державин ни разу не дал повода усомниться в искренности своих намерений стать ей настоящим другом – и Ольга решила, что со временем расскажет ему о своей тайне. Державин был разносторонне образованным человеком, и, возможно, он мог бы ей помочь в разгадке тайны слова «Орден», которая так и не поддавалась Ольге. «Калевала» по-прежнему продолжала быть ее настольной книгой, но Ольга пока так и не смогла разгадать, почему именно ей отец придавал большое значение и какой именно Орден он имел в виду.

Портрет Ольги, который писал Рокотов, скоро должен был быть закончен, и княгиня вместе со своей Машенькой отправилась к художнику на последний сеанс.

Рокотов встретил ее радостно. Он был доволен портретом. Машеньку отправили поболтать со слугами художника, а Ольга и Рокотов прошли к нему в студию.

– Ах, милая Ольга, это самое большое удовольствие, которое я испытывал за последние годы. С тех пор как я написал портрет вашей матушки, из-под моей кисти вышли портреты многих выдающихся красавиц нашего времени. Но должен признать, что мое сердце не трепетало во время работы над ними. Только ваша матушка, незабвенная княгиня Наталья, и вы заставили его биться быстрее. В вас обеих есть нечто, что заставляет сердце раскрываться вам навстречу. Это большая редкость в наши времена. Пожалуйста, я прошу вас, оставайтесь такой всегда, берегите этот свой дар.

Ваш портрет готов, я закончил его сегодня утром. Рокотов подошел к мольберту, закрытому полотном, и откинул завесу. С холста на них смотрела женщина. Она смотрела спокойно, ее взгляд был ясным и теплым, высокий чистый лоб не смущали суетные мысли, нежная матовая кожа оттенялась волнами тонких прозрачных кружев, словно пена морская разлившихся по ее плечам. Изысканный наряд не отвлекал внимания зрителя от самой модели. Взгляд снова и снова возвращался к ее лицу – удивительные синие блестящие глаза не отпускали от себя, нежные влажные губы чуть приоткрылись в таинственной полуулыбке. От портрета исходило тепло, словно женщина на портрете была живая.

Картина потрясла Ольгу до глубины души. Кроме высочайшего мастерства художника, кроме того, что она понимала, что перед ней шедевр, Ольга испытала еще одно очень сильное чувство. Раньше она не замечала, что так похожа на свою мать. Теперь она это увидела воочию.

Взволнованный Рокотов стоял рядом. Он видел, какое сильное впечатление произвела на Ольгу его работа. Большей похвалы этому выдающемуся мастеру было не нужно. Он понял, какие чувства охватили Ольгу, и не хотел помешать ей, вспугнуть ее словами. Когда наконец Ольга пришла в себя и со слезами на глазах повернулась к Рокотову чтобы поблагодарить, он только мягко взял ее за руку.

– Не нужно слов, дорогая, не нужно слов… Я вижу, что работа удалась.

Они тихо попрощались, и художник пообещал ей прислать портрет во дворец сегодня же.

По дороге домой Ольга думала о том, что если Рокотов и не смог ей помочь раскрыть тайну медальона, то он подарил ей другое, не менее важное знание. Через время он связал мать и дочь своим искусством, сделал их ближе. А что может быть важнее этого?

Рокотов сдержал слово. Вечером во дворец Заозерских его камердинер лично, под охраной нескольких слуг привез драгоценное полотно, укрытое несколькими покрывалами. Портрет решено было повесить рядом с портретом княгини Натальи.

В гостиной собрались все обитатели дворца Заозерских, всем было интересно посмотреть на работу знаменитого художника. Кроме того, слуги знали, что Ольга вернулась от него очень взволнованной, и сами хотели посмотреть на портрет, который так растрогал их дорогую госпожу.

Когда последнее покрывало было снято и портрет водружен на место, раздался общий вздох: сходство двух этих женщин – матери и дочери – тронуло сердца верных слуг.

Все они сразу вспомнили и светлые годы, когда во дворце царили любовь и радость, и горе потери, когда скончалась княгиня, и то, как князь мучительно долго выходил из оцепенения после смерти любимой жены, и последние годы, когда Ольга жила во дворце одна. «Дай бог счастья нашей хозяйке, – думали эти славные люди, – дай ей бог встретить достойного человека и выйти замуж и чтобы была она счастлива с ним так же, как князь Андрей с княгиней Натальей, и долгие годы жизни».

Когда слуги разошлись, Ольга осталась в гостиной одна. Она долго еще сидела перед камином, свернувшись клубочком в большом кресле, и вела со своей матушкой мысленный разговор, обещая, что всё будет хорошо, и она будет счастлива.

* * *

Наступила Масленица. Солнечным, радостным днем первым поздравить Ольгу пришел, конечно, Державин. Он пришел не один.

Ольга завтракала в столовой, когда ей доложили о приходе Державина.

– Доброе утро, дорогая Ольга, я хотел первым поздравить вас с Масленицей. Вот и конец зиме, на улице царит весеннее настроение. А вы здесь – сама весна.

– Доброе утро, Гавриил, – с улыбкой поприветствовала его Ольга, – вы уже завтракали сегодня?

– Да, но не откажусь от кофе. Только я не один, а с подарком. Я могу его позвать?

– Позвать подарок? А такое возможно?

Державин, не отвечая, негромко свистнул. В комнату вальяжно вбежал огромный пес и остановился рядом с Державиным, глядя на Ольгу умными карими глазами.

На мгновение Ольга от неожиданности лишилась дара речи. Потом расхохоталась.

– Боже, какой красавец. Как его зовут? Почему я раньше его не видела? А он завтракал?

– Зовут его Малыш. Я нашел его совсем маленьким щенком и вырастил, никто и не предполагал, что из заморыша он превратится в такого великана.

Вы не видели его раньше потому, что он оставался в нашем поместье, – он очень большой и не похож на городских собак. Но недавно я все-таки решил, что здесь он будет нужнее, и приказал доставить его в Петербург.

Он завтракал, но после прогулки по городу, думаю, не откажется еще от одного завтрака.

– Малыш, подойди и познакомься, – Державин повернулся к собаке. – Это княгиня Ольга, твоя хозяйка, самая большая наша драгоценность, ты должен ее любить и охранять.

Огромный пес подошел к Ольге и положил свою тяжелую голову ей на колени. Маленькая ручка княгини зарылась в густой шерсти и почесала его за ухом – Ольга смутилась, она не знала, чешут ли за ухом таких больших собак. Малыш завилял хвостом – видимо, и большим собакам это нравится.

– Ольга, он будет при вас всегда и сможет защитить от любой опасности, и я буду за вас спокойнее.

– Спасибо, Гавриил, вы подарили мне друга.

После совместного завтрака, в котором самое деятельное участие принял Малыш, они перешли в гостиную, и Ольга показала Державину свой портрет. На Гавриила он также произвел большое впечатление и заставил задуматься о том, как бывает причудлива судьба. Две женщины, разделенные пространством, временем и сейчас находящиеся в разных мирах, были так похожи, что у него защемило сердце.

«Пожалуй, я не зря выписал Малыша в Петербург, теперь Ольгу будет кому защитить в мое отсутствие. И где же ее таинственный возлюбленный?» – Державин терялся в догадках.

В Петербурге начались народные гулянья, а в царском дворце балы и маскарады. На первый же бал Ольга решила надеть новое платье, то самое – из красного бархата. Они договорились с Державиным, что он заедет за ней в карете и отвезет во дворец.

XIII

Когда они подъехали к царскому дворцу, оказалось, что впереди уже выстроилась целая вереница экипажей. Пока их карета медленно продвигалась вперед, к центральному входу, они успели рассмотреть богато украшенный парк и дворец, озаренный множеством огней.

Наконец их карета подъехала к парадному входу, Гавриил помог Ольге выйти из нее, приказал Малышу смирно сидеть в карете, и они стали медленно подниматься по широкой лестнице в большой зал.

Десятки гостей в парадных костюмах, кавалеры и дамы, блеск драгоценных украшений, кружева, ленты, меха, запах парижских духов, зеркала, позолота, украшенные великолепной живописью стены… Всё это поражало воображение, и от этого великолепия просто захватывало дух.

Гавриил увидел среди гостей Михаила Ломоносова и, на секунду отвлекшись, в толпе потерял из виду Ольгу.

А у Ольги сердце сжималось в странном томленье: она чувствовала, что на балу с нею произойдет что-то важное. Княгиня была уверена, что сегодня обязательно встретит здесь своего суженого, своего Владимира. Только почему-то ей становилось тревожно. Она медленно двигалась по залу, машинально отвечая на приветствия, и даже не замечала, что у нее за спиной раздается восхищенный шепот мужчин и завистливое шипение женщин.

Действительно, Ольга была удивительно хороша в этот вечер. Кроме того, она была не такая, как всегда. Обычно Ольга предпочитала светлые тона, чаще голубые или синие, под цвет своих сапфировых глаз и белокурых волос.

Но сегодня на ней было кроваво-красное бархатное платье, расшитое рубинами и золотой вышивкой. Оно придавало ее хрупкой фигуре какую-то трогательную трагичность. Ее волосы покрывал убор из черных кружев, на манер испанской мантильи. А когда Ольга закрыла лицо золотой маской, ее глаза стали еще глубже и таинственнее, а губы, словно пунцовый бутон, алели на побледневшем от волнения лице.

Вдруг шум толпы затих. В зал вошла императрица Екатерина II. Навстречу ей раздался хор приветствий и восхищенный поток комплиментов. Действительно, императрица была одной из самых замечательных красавиц своего времени.

В расшитом бриллиантами платье, еще больше подчеркивавшем красоту и белизну ее кожи, с короной, усыпанной драгоценными камнями, она казалась нежным неземным созданием. И только взгляд умных, проницательных глаз напоминал окружающим, что эта женщина также была одним из самых выдающихся умов эпохи, самодержицей, в чьих руках находилась судьба не только России, но и подчас всей Европы.

Сегодня государыня была задумчива. Ее взгляд рассеянно скользил по лицам окружавших ее придворных, послов и дипломатов, фрейлин…

Рядом с ней, не отходя ни на шаг, стоял ее верный князь Потемкин. Он знал, что уже несколько дней императрица пребывает в задумчивости, и никак не мог доискаться, в чем же причина. Это его тревожило, и Потемкин надеялся, что праздничные балы смогут отвлечь его любимую государыню от мрачных мыслей.

Екатерина подала знак к открытию бала. Зазвучала музыка, снова в разных концах зала стал раздаваться смех, пары заскользили по паркету, праздничная суета всё усиливалась, и через некоторое время веселье было уже в самом разгаре.

Ольга ждала, ее волнение достигло своего пика. На все приглашения танцевать она отвечала отказом, не обращая внимания на то, что даже знакомые не узнают ее в этом наряде. Ее волнение было настолько велико, что она не заметила ни отсутствия Державина, ни того, что вызвала большой интерес у нескольких гостей, находящихся в разных концах зала. Она устала пробираться сквозь шумную толпу и остановилась у окна отдохнуть.

За ней наблюдали.

Мужчина, в богато отделанном костюме благородного разбойника, с головой, украшенной широкополой шляпой с живописным пером, и красным шелковым платком, закрывавшим один глаз, не сводил с нее горящего взгляда.

А с другой стороны на нее смотрела пара – мужчина, по виду напоминавший иностранного дипломата, и женщина, в маске и в широкой шелковой накидке, почти полностью скрывавшей ее фигуру. Они посматривали на Ольгу и о чем-то тихо переговаривались между собой, стараясь не привлекать к себе внимания. Но от незнакомца, в котором чужое внимание к Ольге вызывало ревнивый интерес, их настойчивые взгляды не укрылись.

Время шло. Ольга уже не могла справляться со своим волнением. Ее сердце билось всё сильнее, происходящее вокруг начинало сливаться и вертеться перед глазами, ей казалось, что она присутствует на каком-то странном спектакле, постепенно превращавшемся в фантасмагорию…

«Ну, где же ты, где же ты, мой любимый…» – билось в ее голове. Она еще раз огляделась, и вдруг ее сердце встрепенулось: она увидела, как через весь зал в ее сторону, медленно пробираясь между танцующими, направляется высокий мужчина, и его образ взволновал ее. Она сердцем почувствовала, что это он.

По ее коже пробежали мурашки, кровь отхлынула и вновь прихлынула к щекам, окрашивая их жарким румянцем. Ее тело вспомнило страстные ласки, которыми дарил в ту ночь ее возлюбленный…

Она хотела сделать шаг ему навстречу, но не смогла – от пережитого волнения ее оставили последние силы. Она непроизвольно прижала руки к груди, и с ее губ сорвался тихий призыв. Ольга прислонилась спиной к окну, ей ничего не оставалось, как только дождаться, когда он сам подойдет к ней.

Гости всё прибывали, танцующих пар становилось всё больше, и на некоторое время они заслонили от Ольги ее Владимира.

В это время рядом с ней раздался вкрадчивый мужской голос с легким иностранным акцентом.

– Мадам, простите мою дерзость, что, не будучи представленным, сам обращаюсь к вам.

Ольга повернулась. Это был тот человек, похожий на иностранного дипломата, в его руке блестел маленький флакончик.

– Я вижу, что вам нездоровится, а главное веселье еще впереди, – незнакомец как-то странно улыбнулся и продолжил: – Осмелюсь предложить вам ободряющие нюхательные соли, вам сразу станет легче, и вы сможете продолжить веселиться.

Ольге сейчас именно этого и не хватало, она всей душой стремилась к Владимиру, и ей было просто необходимо восстановить свои силы. Поэтому, когда незнакомец поднес к ее лицу прозрачный флакон, наполненный какой-то жидкостью, она не сопротивлялась. Запах был сладким и совсем не бодрящим. Наоборот, от него по всему ее телу разлилось оцепенение.

В это мгновение танцующие пары расступились перед ней, и Ольге показалось, что она сходит с ума.

Она увидела, как она сама, княгиня Ольга Заозерская, в голубом платье, в котором она позировала Рокотову с янтарным медальоном на глубоко декольтированной груди, выходит из толпы и направляется навстречу Владимиру. У княгини резко закружилась голова, стало темно, словно упал занавес, она потеряла сознание.

* * *

Малыш тихо дремал в карете. Ему наскучили суета и шум, он устал рассматривать огни и подъезжавшие экипажи. Поэтому он поудобнее устроился на теплом коврике, лежавшем на полу между сиденьями, и предался сладким грезам. Он еще не привык к шуму Петербурга, к его улицам и каменным домам, большому количеству людей, карет – всё это было совсем не похоже на привольную жизнь в поместье Державиных. Но Малышу очень понравилась новая хозяйка, он понимал, какое ответственное дело ему доверили, и решил, что будет охранять ее как можно лучше.

Потом его мысли плавно перешли на повара князей Заозерских Федора. Федор ему тоже понравился – он хорошо кормил Малыша, и миска была большая и красивая. Малышу нравились блестящие предметы, а миска была серебряная и хорошо начищенная, поэтому блестела. В общем, жизнь Малыша на новом месте складывалась очень хорошо. Так, размышляя о приятных вещах, Малыш коротал вечер в ожидании хозяйки.

Вдруг он встрепенулся и поднял голову: до его слуха донесся сдавленный стон. Малыш поднялся, встал на здание лапы и высунулся из окна кареты. Он увидел, как мужчина, тихо ступая по расчищенной от снега дорожке, нес на руках женщину, закутанную в плащ. Ее лица не было видно, но Малыш насторожился – он учуял знакомый запах, когда же он услышал еще один стон, точно понял, что незнакомец несет его хозяйку.

Малыш осторожно выбрался из кареты и молча стал подбираться к незнакомцу – он еще не решил, что будет делать. Незнакомец вел себя спокойно, и только тогда, когда он стал укладывать неподвижное, безвольно висевшее у него на руках тело в чужую карету, Малыш тихо, но вполне определенно зарычал – он не мог допустить, чтобы его хозяйку увезли без него.

Незнакомец обернулся, в свете освещавших парк факелов Малыш увидел его бледное лицо – и оно ему не понравилось. Малыш зарычал еще громче и стал медленно приближаться к незнакомцу. В это время княгиня открыла глаза – возможно, вечерняя свежесть стала возвращать ее к жизни, возможно, рычание Малыша вернуло ее к реальности.

«Помоги… помоги…»– еле слышно прошептала она. И этого было для Малыша достаточно. Он ощетинился и приготовился прыгнуть на незнакомца, который застыл при виде огромной собаки, явно не ожидая такого препятствия для исполнения своего плана.

Вдруг произошло нечто смешавшее планы не только незнакомца, но и Малыша.

Откуда ни возьмись на горячем вороном коне к карете, рядом с которой лежала опять впавшая в забытье Ольга, подлетел наездник в костюме разбойника. Он на скаку подхватил Ольгу в седло и помчался прочь.

Незнакомец в бессильной ярости стукнул кулаком по своей карете, повернулся и побежал обратно к дворцу.

Малыш некоторое время постоял на месте, обдумывая положение. Ему было стыдно – он не смог уберечь хозяйку. Теперь во что бы то ни стало он должен ее разыскать и выручить из беды. В свете фонаря что-то блеснуло на снегу. Малыш подошел поближе: на дорожке лежал янтарный медальон, золотая цепочка была разорвана. Малыш обнюхал свою находку– медальон явно принадлежал хозяйке. Он осторожно взял его зубами и быстрым шагом направился по следам вороного коня.

XIV

Бал-маскарад продолжался. Императрица покинула гостей и с несколькими близкими друзьями уединилась у себя в кабинете. Потемкин пытался удержать ее в зале, желая ее развлечь, но у Екатерины не было желания веселиться. Ей хотелось побыть в обществе первых умов России, получить от них энергию, поддержку, чтобы ее мысли потекли в нужном направлении. Державин проследовал вместе с ними, разговор так увлек его, что он потерял счет времени.

Владимир шел по залу в смятении. Этот вечер должен был стать поворотным в его жизни. Последние месяцы его сердце буквально разрывалось на две половины: долг перед Отечеством и любовь к Ольге, нахлынувшая на него внезапно и захватившая всё его существо, рвали его сердце на части.

До их встречи его жизнь можно было назвать простой и ясной. Он вырос в дворянской семье Булатовых, давшей России многие громкие и славные имена, с родословной, которой мог позавидовать любой вельможа при дворе. Но, несмотря на это, а также на то, что Булатовы владели роскошным особняком в Петербурге, они жили в своем родовом поместье «Горячий ключ», появляясь в столице только по необходимости.

Свое время Владимир проводил в изучении языков и наук, военного инженерного искусства и путешествиях. Так было до того судьбоносного момента, когда десять лет назад, возвращаясь из экспедиции, на опушке леса, носящей следы ожесточенной битвы, он нашел окровавленного человека…

* * *

Ясным, солнечным днем Владимир возвращался в «Горячий ключ» из очередной экспедиции. Вдруг впереди потемнело небо, когда он въехал в лес, деревья тревожно шумели, но Владимир не остановился – ему, опытному путешественнику, не впервые приходилось наблюдать неожиданные перемены погоды. Но на этот раз в потемневшем воздухе было что-то жуткое. Через некоторое время солнце опять выглянуло и ярко засветило, Владимир продолжил свой путь и на лесной поляне, где собирался отдохнуть, увидел лежащего мужчину, в разорванном, красном от крови, богатом камзоле, с обломком сабли в руке.

Когда Владимир склонился над ним, человек едва дышал. Владимир отер его лицо влажным платком и влил в рот немного воды. Раненый открыл глаза и внимательно всмотрелся в лицо Владимира.

– Сударь, прошу вас, императрица… ларец… – еле слышно прошептал он.

– Да, сударь, не беспокойтесь, я позабочусь о вас. А теперь ни слова, вам нужно поберечь силы. – Владимир перенес раненого в свой возок, постарался устроить поудобнее и тронул коня. Он решил, что раненый бредит, что у него горячка.

Через некоторое время они прибыли в «Горячий ключ», Владимир промыл и перевязал раны, напоил больного специальным отваром, способствующим уменьшению температуры.

К вечеру горячка спала, и раненый заснул. Владимир решил провести ночь у его постели и расположился в большом кресле в углу спальни с лампой на столике и с книгой на коленях. Мирно тикали часы, время шло, в ночной тишине звенели цикады. Владимир оторвался от книги и стал рассматривать своего нежданного гостя. Человек спал так тихо, что Владимир невольно наклонился к нему и прислушался – дышит ли он.

Спящий словно почувствовал, что на него смотрят, и открыл глаза.

– Простите, сударь, я не хотел вам помешать, – прошептал Владимир, не желая нарушать ночной покой.

– Благодарю вас, я отдохнул. Меня зовут князь Андрей Заозерский. Я в вашем доме?

– Я князь Владимир Булатов. Вы в моем поместье «Горячий ключ». Я нашел вас на опушке леса. Вы лежали один, весь в крови. Что с вами произошло, на вас кто-то напал?

– Один? Вы сказали один? Больше там никого не было? – раненый начал волноваться.

– Да, вы были совершенно один. Я внимательно осмотрел всю опушку. А что, с вами был кто-то еще? – И тут Владимир вспомнил слова, которые произнес в бреду князь Андрей еще там, на опушке: «Императрица, ларец». Может быть, и правда…

– Вы кого-то сопровождали? – Владимир посмотрел в глаза князю Андрею. – Вы можете мне довериться, если вам или другой особе требуется помощь, вы можете на меня рассчитывать.

Князь Андрей закрыл глаза. Он размышлял. Его рука непроизвольно потянулась к вороту и нащупала янтарный медальон, выполненный в форме сердца, на тонкой золотой цепочке: что с императрицей – неизвестно, ларец пропал, а этот маленький залог любви и мира чудом уцелел.

Князь понимал, что дни его сочтены, ответственность, возложенную на него много лет назад, ему обязательно было нужно передать своему преемнику, а времени для этого совсем не оставалось. Где было в его положении найти человека, способного взять на свои плечи такую ношу? Он вздохнул и взглянул на своего спасителя.

Перед ним был молодой человек примерно двадцати пяти лет, высокий и широкоплечий, с фигурой атлета и благородной осанкой. Взгляд его карих глаз был ясным, спокойным и прямым, располагающим к доверительной беседе. В руках у Владимира князь Андрей увидел труд Вольтера на языке оригинала. Руки Владимира были крепкими и сильными, что было признаком того, что их обладатель не чурается физической работы, а то, что на стене расположилась коллекция сабель и пистолетов, говорило о том, что ее владелец умеет обращаться с оружием.

Князь Андрей сделал вывод, что перед ним ученый и воин, человек, соединивший в себе разносторонние таланты. А то, что он помог раненому, хотя и неизвестному человеку, говорило о его душевной чуткости. Возможно, их встреча была неслучайной. И князь Андрей решился.

– Сударь, выслушайте меня. Это очень важно, – обратился он к Владимиру. – Я хочу доверить вам самое дорогое, что у меня есть: мою тайну и мою дочь…

И вот теперь, через десять лет, на бал-маскараде в царском дворце, Владимир мог стать или самым счастливым, или самым несчастным смертным на этой земле. Он медленно двигался среди танцующих пар.

«Как она встретит меня, как отнесется? Вдруг она уже меня забыла или, хуже того, она оскорблена моими поступками, моим отсутствием? Вдруг она считает, что я пренебрегаю или просто ее использовал? А почему, собственно, я решил, что ей нужна моя любовь? Мы ведь даже ни разу не разговаривали, она ничего не знает обо мне, она вообще ничего не знает. Боже мой, боже мой!»

Его сердце колотилось всё сильнее. Этот мужественный человек, не раз смотревший в лицо опасности, сейчас волновался так, как ни разу не волновался в своей жизни.

На мгновение его внимание привлек чей-то слабый возглас, он повернулся в ту сторону и увидел потрясающе красивую женщину в ярко-красном бархатном платье, пристально смотревшую в его сторону сквозь прорези золотой маски. И вдруг его сердце тревожно и сладко заныло, а плоть задрожала от прилива страсти.

«Что это вдруг, – одернул сам себя князь Владимир. – Мне нужна только Ольга». Незнакомку в красном уже скрыла от его глаз танцующая толпа.

И тут он увидел, что навстречу ему, в роскошном голубом платье, с корсажем, отделанным драгоценными камнями, с янтарным медальоном на груди, ослепительно улыбаясь, уверенно шла княгиня Ольга.

XV

– И тогда Настенька сказала: «Что ж ты, друг мой сердечный, не узнал меня? Что ж ты выбрал себе в нареченные злую Чернавку? А как же слова твои, обещания, клятвы? На кого променял ты меня, душа моя? Или не люба я тебе уже?»

И не знала-то Настенька, что ее мила друга Ивана-королевича заколдовала злая Баба-яга, да так, что принял он ее дочку Чернавку за Настеньку и решил жениться на ней.

Ольге было тепло и уютно. Она любила слушать сказки Марфы, жены лесничего Митрофана. Негромко стукнула дверь, и в комнату кто-то тихо вошел. Ольга не обратила на это внимания: наверное, Митрофан вернулся из леса. Сказка прервалась, люди шепотом стали переговариваться между собой.

Ольга, не открывая глаз, повернулась на печи, и мягкий, шелковистый мех защекотал ее щеку. «Чего это на печи у Марфы собольи шкуры лежат?» – лениво подумала Ольга. И вдруг ее словно пронзила молния – она всё вспомнила. Ольга резко села и огляделась вокруг.

Она находилась в незнакомом месте, в чужом доме. В просторной горнице была сооружена большая постель, покрытая собольим покрывалом, на нем и спала Ольга. На полу у постели лежала шкура медведя, в печи потрескивал огонь, и вкусно пахло хлебом.

У окна, молча, глядя на Ольгу, сидели два человека – мужчина и женщина.

Женщина была уже пожилая, в красивом сарафане, с пестрым платком на голове, в переднике, украшенном вышивкой. Перед ней стояли пяльцы, и видно было, что она только что прервала работу. Видимо, коротая время, она вслух говорила сказку, пока занималась вышивкой и следила захлебом.

Мужчина был более примечательной наружности. Среднего роста, кареглазый, крепкий, с аккуратно подстриженной бородой и черными, начинающими седеть волосами, он производил впечатление натуры сильной, незаурядной. Одет он был богато, одежда была сшита из дорогих тканей, а сабля была в ножнах, украшенных затейливой чеканкой.

– Что, милая, очнулась? – ласково улыбаясь, спросила Ольгу старушка. – Как поспала?

– Спасибо, бабушка, спала хорошо, – машинально ответила Ольга приветливой женщине. – Где я нахожусь и почему я здесь?

– Няня, оставь нас ненадолго, поговорить нам надо, – обратился мужчина к старушке, и та вышла, предварительно проверив в печи хлеб.

Ольга натянула до подбородка меховое одеяло, ей было не по себе под его пронзительным взглядом.

– Вы, княгиня Ольга Заозерская, находитесь в моем тайном лагере, слово даю, что в безопасности, – заговорил незнакомец.

Несколько дней вы не приходили в себя, и моя няня, Акулина Матвеевна, за вами ухаживала, но теперь вы, видимо, здоровы.

Теперь о том, как вы здесь оказались. Я увидел вас на бал-маскараде во дворце, где сам был по неотложному делу. Не скрою, что я пристально за вами наблюдал, потому что вы мне очень понравились.

Ольга продолжала молчать. Она еще не совсем пришла в себя, в ее голове всплывали воспоминания, теснились мысли.

– Вы не помните меня, княгиня? Нет? Видимо, вы были заняты какой-то мыслью, которая не давала вам покоя. Иначе вы бы точно меня приметили – так пристально я смотрел на вас. Ну да ладно.

Также я заметил, что к вам проявляет интерес еще один человек, я его не знаю, но похож он был на иностранца. Поэтому, когда он к вам подошел, подошел поближе и я.

Я видел, как он предложил вам нюхательные соли в хрустальном флакончике, вы понюхали их и через несколько мгновений просто упали ему на руки. В общей суете на это никто не обратил внимания – с дамами на балах часто бывают обмороки. Он подхватил вас и вынес из зала. Я последовал завами.

Иностранец, так я буду его называть, вынес вас из дворца и понес к своей карете – он намеревался вас куда-то увезти. Вот этого я уже стерпеть не мог. Яне знал этого человека, и он мне не очень понравился. К тому же на него зарычала большая собака, а раз он ей тоже не понравился – точно дело было нечисто.

Поэтому, не теряя времени, я вскочил на своего Вороного, налетел, схватил вас и примчал к себе в лагерь. Уж тут-то с вами точно ничего плохого не случится.

Ольга выслушала молча этот рассказ. Она вспомнила всё, что было на балу. Ее красное платье висело рядом на стуле, тут же были и мантилья, и маска. Она вспомнила и незнакомца с иностранным акцентом, который протянул ей флакончик с нюхательными солями. Также она вспомнила и то, что Владимир не подошел к ней. И ее сердце наполнилось горечью.

Ее старания не увенчались успехом, они не встретились… Что ж, она вернется в Петербург, продолжит поиски и будет искать его до тех пор, пока не найдет. Но прежде всего Ольга должна была поблагодарить своего спасителя.

– От всего сердца благодарю вас, – сказала она мужчине, взволнованно ждавшему ее слов. – Но как же мне звать вас, мой спаситель?

– А вот это, пожалуй, самый трудный вопрос. У меня два имени: спасшийся император Петр III и Емельян Пугачев. Какое имя вам больше по вкусу?

У Ольги похолодело сердце. Она знала, какие страшные истории рассказывали при дворе про этого человека. И вот она его пленница. Она смотрела ему в глаза и пыталась понять его душу, а через это – какая судьба ожидает ее в его руках. Спас ли он ее от злодеев для того, чтобы самому воспользоваться ее беспомощностью, или он не так свиреп, как ей рассказывали?

От Пугачева исходила властная, спокойная сила. Ольга понимала, почему такое огромное количество самых разных людей объединилось вокруг него. И в то же время ей казалось, что, несмотря на все зверства, о которых шептались придворные, у этого человека должно быть благородное сердце.

Пугачев не торопил ее. Он понимал, какое впечатление произвел его рассказ, а главное, его имя на беззащитную женщину.

– Можете звать меня Емельян Иванович. – Он встал, подошел к входной двери, приоткрыл ее и негромко свистнул. Через мгновение послышалось сопение и в горницу протиснулся Малыш. Виляя хвостом, он подошел к Ольге и сел перед ней на задние лапы. Княгиня очень ему обрадовалась.

– Малыш, мой маленький, как ты нашел меня? – радостно воскликнула она и потянулась почесать ему за ухом. Тогда Малыш подошел к ней и торжественно положил ей на колени янтарный медальон на порванной золотой цепочке.

Ольга взяла в руки медальон, и он засветился у нее на ладони мягким, солнечным светом. «Да, это знак, что еще не всё потеряно, что всё будет хорошо», – подумала она, прижимая сердечко к груди.

– Как, вы сказали, его зовут? Малыш? – Пугачев расхохотался. – Вот уж имя для такого великана! Представьте себе, он шел по следу моего коня и дошел, несмотря ни на что, на третий день. Видно, в дороге пришлось ему несладко: вон на морде какие глубокие царапины – наверное, волка повстречал.

А безделушку эту ни на минуту не оставлял, даже когда мы его кормили, она рядом лежала, и никому дотронуться не давал. Сразу было понятно, что вещица хозяйкина, и он сам ее вам вернуть хотел. Вот ведь характер! А что, княгиня, дорога вам эта вещица? – и Пугачев внимательно посмотрел на Ольгу.

– Да, Емельян Иванович, она мне очень дорога, – ровным голосом ответила ему княгиня.

– Ну что же… Позову няню, чтобы она вам помогла одеться и завтрак подала. – И он вышел неслышной, кошачьей походкой.

Ольга с облегчением вздохнула и прилегла на постель. «Несколько дней, я здесь уже несколько дней… Что же сейчас происходит дома, в Петербурге?» – думала Ольга. Малыш улегся у ее ног и всем своим видом дал понять, что теперь-то он ее никуда одну не отпустит.

* * *

А во дворце Заозерских в Петербурге слуги были встревожены и собрали свой домашний совет.

После бал-маскарада во дворец приехал огорченный Державин. Он потерял Ольгу на балу и раскаивался в этом, но надеялся, что она просто раньше него уехала и сейчас уже дома. Дома ее не оказалось.

Державин решил, что она уехала с бала в гости к какой-нибудь знакомой даме и скоро вернется. Этого не случилось и на следующий день.

Тогда Гавриил подумал, что Ольга встретила на балу своего возлюбленного и сейчас находится с ним. Но когда Ольга не вернулась через три дня, и Державин, и слуги, знавшие Ольгу и то, что она обязательно сообщила бы им, где находится, встревожились не на шутку.

На домашнем совете было решено обратиться за помощью к другу семьи, могущественному графу Панину. Державин незамедлительно отправился к нему.

Граф принял Державина в любимом зимнем саду.

– Никита Иванович, простите, что потревожил вас, да дело неотложное, – сразу начал Державин, как только закончился обмен любезностями.

– Что же случилось у вас, дорогой Державин?

– Дело касается княгини Ольги Заозерской. – Державин замялся, он был наслышан о том, как тепло Панин относился к Ольге, а также о том, что в последнее время Панину нездоровится.

– Да? А что такое? Наверное, Амур своей стрелой пронзил ваше сердце? – Панин тепло улыбнулся.

– Никита Иванович, Ольга пропала.

– Как пропала? Когда? – с лица Панина сошла улыбка, и лицо стало белее снега.

Державин усадил старика поудобнее, сам опустился рядом в кресло и подробно рассказал всё, что знал.

– Значит, во время бал-маскарада… – Панин в задумчивости нахмурился. – Ох, не нравится мне это. По моим сведениям, на этом балу был замечен, хотя и мельком, разбойник Емельян Пугачев.

– Как такое может быть? – ахнул Державин. – Разбойник в самом сердце России, рядом с государыней? Да как он посмел!

– Ну, Гавриил, это не просто разбойник с большой дороги – это фигура! – Панин поднял вверх указательный палец. – Всего за несколько месяцев он сумел собрать многотысячное войско, казаки идут за ним, он дерзок, не лишен военного таланта и удачлив. Сколько хлопот нам наделал… Его бы таланты да в нужное русло – много пользы принес бы России. Да, видно, судьба у него другая…

Если это он похитил Ольгу, мы попробуем ее вызволить. Примем меры незамедлительно и будем надеяться на лучшее.

Глаза Панина блеснули, он поднялся и, попрощавшись с Державиным, быстро пошел в свой кабинет, на ходу отдавая распоряжения слугам.

XVI

В холодном, сыром подземелье на голых камнях, покрытых инеем, искрящимся в тусклом свете единственного факела, лежал Владимир. Он уже почти ничего не чувствовал. После нескольких дней непрерывных мучений и издевательств на его теле не осталось ни одного участка, который бы не болел, к которому не были бы применены изощренные пытки его мучителей.

Демоны – слуги Ордена Тьмы – в совершенстве знали пыточную науку. Но хуже этих изощренных пыток, хуже боли измученного тела было другое – из обрывка разговора своих мучителей, который Владимир услышал в этом склепе, он понял, что княгиня Ольга пропала.

Перед его глазами, словно наяву, встала сцена на бал-маскараде: вот он увидел прекрасную женщину в небесно-голубом платье и пошел к ней через весь зал, вот она идет к нему навстречу, призывно улыбаясь, они встречаются, у него кружится от счастья голова, он берет ее за руку и… чувствует смертельный холод.

Ему тогда показалось странным то, что он не почувствовал страсти, когда прикоснулся к ее тонкой руке, что, когда она заговорила, в ее голосе не было тепла, а только кокетство и желание понравиться, а ее медальон, казалось, светился не так, как обычно.

Владимир тогда решил, что он просто слишком долго ждал этой встречи и переволновался, что Ольга смущена и ведет себя так от волнения. Он надеялся, что та всепоглощающая нежность, нежность до слез, трогающая самые сокровенные струны его сердца, со временем вернется к нему.

Он глядел на Ольгу – и не узнавал ее. Это была она и в то же время – не она. В теперешней Ольге не было тех неуловимых оттенков, которые делают красивую женщину – женщиной любимой. Владимир смотрел на нее, говорил с ней – и старался внушить себе, что вот еще немного, и сейчас он узнает в этой красавице свою возлюбленную, свою Ольгу. Но время шло, бал продолжался, а этого всё не случалось. Он пригласил ее на танец, надеясь, что близость их тел напомнит и вернет упоительное чувство страсти, и они узнают друг друга – но этого не произошло.

Ольга предложила покинуть бал и вернуться во дворец Заозерских. Владимир согласился. Миссия, ради которой он посетил этот бал, уже была выполнена, и Владимир мог спокойно его покинуть. Он помог Ольге накинуть шубку, подхватил свой плащ, подбитый черно-бурыми лисами, и вывел ее из дворца.

Они медленно шли по дворцовой дорожке и остановились у фонаря, ярко освещавшего всё вокруг. Владимир решился: он наклонился и приник долгим поцелуем к губам Ольги. Она тут же обвила его шею руками и ответила на поцелуй, ее губы жадно впились в него. Владимир едва не задохнулся – так не похоже это было на Ольгу, его Ольгу, такую трепетную и по-девичьи стыдливую. Он заставил себя продолжить поцелуй, потом мягко отстранился и заглянул ей в глаза.

Вдруг одна мысль пронзила его: на балу Ольга уверенным шагом шла ему навстречу и, заговорив, назвала его по имени. Тогда Владимир только обрадовался этому, а сейчас он подумал, что Ольга раньше никогда не видела ясно его лица: их встреча, их ночь, прошла в полумраке спальни, а в лесу, когда он отбивал ее от слуг Ордена, она была в обмороке. Она не могла узнать его по лицу.

Ольга улыбнулась ему призывной улыбкой, шаловливо расправляя кружева на своем глубоко декольтированном платье. Взгляд Владимира упал ей на грудь, и он увидел маленькую родинку в форме звезды. У Ольги ее не было.

– Дорогая, вы сегодня так модно выглядите, вам так идет ваш наряд, – прошептал он своей спутнице. – Вы даже решили воспользоваться мушками?

– Нет, что вы, Владимир, это уже было бы чересчур, боюсь, что я никогда не смогу освоить это искусство, – ответила ему женщина и потянулась губами к его губам.

– Вы не Ольга! Кто вы, что вы сделали с Ольгой?! – резко отстранился от нее Владимир.

– Вам этого лучше было бы не знать, – ответила незнакомка и погладила его по щеке. Владимира что-то внезапно укололо, и он лишился сознания…

Теперь, после пыток демонов Ордена Тьмы, после изощренных колдовских обрядов Бальтазара, Владыки Ордена, Владимир пытался собраться с мыслями и найти хоть какой-то выход из этого ужасного положения.

На нем лежала ответственность – он был ответственен за Ольгу и должен ее найти во что бы то ни стало. Одно его утешало: если демоны говорили, что она пропала, значит, они сами не знают, где она. Теперь нужно, чтобы он нашел ее первым.

Когда его мучители вернулись, он сделал вид (и ему это было нетрудно), что потерял сознание. Бальтазар, мужчина и женщина стояли над ним и, не стесняясь, вели разговор.

– Твоя идея с платьем была превосходной, дочь моя Аделаида, – проговорил Бальтазар. – Жаль, что твой помощник не справился с возложенной на него задачей.

– Владыка, я сделал всё что мог. Эта собака, и этот человек, который появился словно из-под земли…

– Если бы не твоя оплошность, Вульф, мы сейчас владели бы миром, – сурово проговорил Бальтазар.

– Я найду ее. Простите меня, умоляю!

– Я думаю, что женщину в ярком красном платье наверняка заметили. Ее просто не могли не заметить, – сказала Аделаида. – Я не зря выбрала самый яркий цвет для платья, в которое мы внушили ей одеться. В этом платье она была не похожа на себя. И этот цвет притягивает к себе взгляды. Особенно днем…

– Я обыщу все окрестности, буду искать и на земле, и под землей. Дайте мне возможность исправить свою ошибку, умоляю, – горячо обратился мужчина к Владыке.

– Ну что ж. – Бальтазар помолчал. – Хорошо, Вульф. Но больше не ошибайся.

И они, скользя словно тени, бесшумно удалились.

У Владимира сердце сначала замерло, потом застучало так быстро, что он чуть не задохнулся. Не похожа на себя… Красное платье… Женщина в ярко-красном платье… Еще одна картина с прошедшего бала встала у него перед глазами.

Красивая женщина, в кроваво-красном платье, отделанном рубинами и золотой каймой, в золотой маске, смотрит на него отчаянными, удивительно синими глазами. Его сердце пронзила тогда странная нежность, а всё тело захлестнуло волной страсти. Это была она! Его сердце узнало ее, а рассудок – нет. И еще он сейчас понял, что она ждала его на этом балу, она его узнала, она любит его!

«Ольга, моя любимая, единственная, я иду к тебе», – прошептал Владимир и, напрягая последние силы израненного тела, пополз по узкому тоннелю к выходу, откуда слабо пробивался тоненький лучик света.

* * *

Пугачев в задумчивости ехал с охоты. Он не подстрелил ни одного зверя, ни одной птицы. Провожатых с собой он не взял, ему хотелось побыть одному. Он думал об Ольге. За то время, что княгиня прожила в его лагере, Пугачев успел привязаться к ней. На балу она поразила его своей красотой, а теперь он еще узнал ее характер, ее натуру.

Ольга вела себя с ним ровно, любезно, но – держала его на расстоянии, и это не давало ему покоя, он не привык спрашивать у женщины разрешения прикоснуться к себе.

Его кровь закипала от этого, самолюбие толкало на отчаянные поступки. И в один из вечеров, когда он зашел к Ольге проведать ее и рассказать новости, застал ее сидящую у зеркала – она расчесывала свои длинные русые волосы. Ольга брала прядь за прядью и медленно проводила по ним гребнем, словно русалка, сидящая на отмели в тихий день. Локоны падали ей на плечи шелковым потоком, закрывая всю спину, когда она повернулась к Пугачеву, среди этого водопада блеснули ее синие глаза. В этот момент, освещенная мягким светом свечей, с распущенными волосами, Ольга показалась Пугачеву такой сказочно прекрасной, что его сердце не выдержало. Он бросился к ней, сжал в объятиях и прижался к ее губам горячим, требовательным ртом.

Ольга молча боролась. Она не отвечала на его поцелуй, не разжимала губ, внутри у нее всё похолодело. Она понимала, что ее сил не хватит, что она не может долго сопротивляться этому сильному мужчине, охваченному диким желанием. Он уже разорвал ее тонкую сорочку, и вид ее белых, покатых плеч привел его в еще большее возбуждение, он целовал их, опускаясь всё ниже, постепенно обнажая грудь.

Ольга пыталась прикрыться остатками сорочки, прижимая руки к груди. Но Пугачева уже нельзя было остановить: его глаза сверкали безумным огнем, кровь бросилась в лицо, он схватил Ольгу за запястья, опрокинул ее спиной на постель, развел в сторону ее руки и тихо зарычал от наслаждения – его взгляду открылась беззащитная, нежная грудь с розовыми сосками.

Он глядел на Ольгу сверху вниз, пожирая ее глазами и тяжело дыша. Страсть лишила его способности контролировать свои действия – он не замечал, что она бьется под ним, словно рыбка, которую выплеснуло волной на берег. Сквозь пелену страсти он видел только обнаженную, соблазнительную женщину, которую желал и о которой мечтал все эти дни. Пугачев шумно втянул в себя воздух, его ноздри затрепетали от ее запаха, он застонал и приготовился погрузиться в это наваждение.

В эту секунду сквозь марево желания до его слуха дошел слабый, умоляющий голос, прошептавший: «Пощади!» Пугачев словно отрезвел. Он увидел, что происходит: Ольга, в разорванной сорочке, от которой остались одни лоскутья, лежит на постели и смотрит на него испуганными, полными слез глазами, он, словно коршун над голубкой, навис над ней и сжимает в своих руках ее руки, придавив девушку своим телом.

Чувство, которое он испытал в этот момент, не поддавалось описанию: он безумно ее желал, его тело горело огнем от нахлынувшей страсти, но взять ее против ее воли он не мог. Ему стало страшно оттого, что это могло произойти, что он мог не совладать с собой, он испытал облегчение оттого, что этого не произошло, и горечь оттого, что этого никогда не будет.

Пугачев молча поднялся, поцеловал руки Ольги, на которых стали проступать синие пятна от его пальцев, накрыл ее одеялом, чтобы не видеть ее обнаженного тела, которое светилось в вечерних сумерках, и нежно вытер слезы, катившиеся по ее щекам. Потом он отошел от нее, задул свечи, оставил гореть только одну, рядом с ее постелью.

– Больше такого не будет, не пугайся, княгиня. Спи спокойно. Прости. – Он быстро вышел из горницы на воздух, прошел в конюшню, оседлал своего Вороного и поскакал в лес – ему было нужно успокоиться и подумать.

Это было два дня назад. Сегодня он возвращался в лагерь.

* * *

Пугачев понимал, что эта жар-птица создана не для него, что рано или поздно она улетит, и от этого сердце его сжималось. Он не знал, любовь ли это, и не хотел разбираться в своих чувствах. Хотя ему было бы трудно примириться с тем, что она никогда не будет ему принадлежать, он хотел, чтобы Ольга была счастлива и спокойна, – он чувствовал, что у нее есть забота, которая гложет ее сердце, не позволяет жить спокойно и радостно.

Размышляя таким образом, он тихо ехал по лесу. Его Вороной чувствовал настроение седока и неспешно трусил по тропинке. Вдруг он остановился и заржал. Пугачев очнулся от своих мыслей. У ног его коня лицом вниз лежал человек.

Пугачев спешился, наклонился над неподвижно лежащим человеком, перевернул его на спину, всмотрелся в его лицо и усмехнулся. «Да, как судьба играет нами, слабыми созданиями», – подумал он. В лежащем перед ним бессильном человеческом существе он признал красивого, знатного вельможу, которого совсем недавно видел на бал-маскараде.

– Что же делать-то мне с тобой, барин, – вслух сказал Пугачев.

– Помоги, – не открывая глаз, еле слышно отозвался раненый.

– Да ты живой! А с какой такой радости мне это делать? А то у меня дел своих нет! – вступил в игру Пугачев.

– Видно, не зря нас с тобой судьба свела, дело доброе сделаешь. Как смогу – отблагодарю. Если выживу – верного друга получишь.

– Друга? Что так дружбой кидаешься, барин? А вдруг я разбойник и тать?

– Нет, ты не разбойник, – раненый открыл глаза и, глядя в лицо Пугачеву, продолжил: – Ты знаешь, что такое сердечное благородство. Не отказывайся от моей дружбы, авось пригожусь.

* * *

Ольга сидела за пяльцами в своей горнице вместе с Акулиной Матвеевной. У ее ног лежал Малыш.

Было тепло и уютно от жарко натопленной печи. На Ольге был красивый сарафан, ей подарила его Устинья, жена Пугачева.

Ольге было жаль эту красивую казачку. Она видела, как страдает Устинья от непостоянного сердца Пугачева, от его частых отлучек и от кочевой жизни. Как любой женщине, Устинье хотелось жить венчанной женой, иметь свой дом и семью. А теперь, когда Пугачев привез в лагерь Ольгу и всё больше времени проводил в разговорах с ней, Устинья совсем закручинилась.

Ольга чувствовала себя виноватой перед этой женщиной, понимая ее чувства, и старалась всячески ее подбодрить и утешить. Как-то раз в разговоре с Устиньей Ольга обронила, что у нее есть возлюбленный, которого она ждет и любит всем сердцем. Устинья ничего не спросила, но по тому, как радостно блеснули ее глаза, Ольга поняла, что ей стало легче и спокойнее. С тех пор Устинья старалась услужить Ольге, как только это было возможно в лагере. Когда она узнала, что цепочка медальона порвалась, она попросила кузнеца Петра помочь в этом горе – прошло совсем немного времени, и Ольга уже носила свой любимый медальон, как раньше, у сердца.

Жизнь Ольги в лагере текла спокойно и размеренно, ее ничем не обижали, у нее всё было, никто не ограничивал ее свободу. Пугачев больше не пугал ее своей страстью, но ей нужно было возвращаться в Петербург, а он, на все ее вопросы и просьбы отправить поскорее домой, уклончиво отвечал, что еще не время.

Вот и сейчас, сидя за пяльцами и вышивая цветы на белоснежном платке, Ольга думала о том, как ей упросить Пугачева отправить ее домой.

Акулина Матвеевна, по обыкновению, рассказывала сказку. «И тогда Настенька, лебедь белая, пошла вслед за Иваном-королевичем в дальнюю дорогу – искать своего суженого. А в это время злая Чернавка старалась его погубить, да не вышло у нее…»

Ольга на мгновение отвлеклась, слушая сказку. Она знала, что все сказки Акулины Матвеевны заканчиваются хорошо. Вот и эта наверняка закончится веселой свадьбой Ивана-королевича и Настеньки. Хорошо бы и в жизни было так же! Она снова вернулась мыслями к бал-маскараду.

Ольга уже свыклась с мыслью, что встреча с Владимиром отдалилась, и неизвестно, сколько пройдет времени, покуда они смогут свидеться.

Одно только ей не давало покоя. Там, на балу, ей показалось, что она видит себя словно со стороны. Видит себя, одетую в голубое платье, в котором ее написал Рокотов, видит, как она идет навстречу Владимиру. Ольга не могла найти этому объяснения и решила, что была уже под действием отравы, которую ей дал незнакомец, и это была галлюцинация.

Кто он, зачем он хотел ее похитить? Может быть, он имеет отношение к ее тайным врагам?

Вечерело, лагерь постепенно затихал. Ольга увидела, как Пугачев вернулся с охоты. Он ехал медленно, в седле у него лежал большой тюк, но в быстро сгущающихся сумерках Ольга не смогла рассмотреть, что это.

На следующее утро в лагерь прибыли гости.

XVII

Пугачев сидел в устланной коврами горнице. Перед ним стоял очень бледный, высокий старик. Он был ужасающе худой. Казалось, что это были кости, обтянутые кожей и завернутые в широкий серый плащ с капюшоном.

Пугачеву еще не приходилось видеть таких странных людей. В присутствии этого человека по коже казацкого атамана холодными волнами пробегал озноб, казалось, что в жарко натопленной комнате повеяло смертельным холодом.

Чтобы стряхнуть с себя непонятное оцепенение, Пугачев усилием воли заставил себя подняться навстречу незваному гостю.

– Здравствуй, гость незнакомый. Как тебя звать-величать, зачем пожаловал?

Когда человек заговорил, оказалось, что и голосу него такой же, как и внешность: тихий, проникающий в самую душу и вселяющий тревогу.

– Я пришел к тебе, Емельян Пугачев, по делу крайне важному и выгодному для тебя. Меня зовут Бальтазар. Кто я – тебе знать не нужно. Я прихожу и ухожу сам – тогда, когда это мне требуется.

– А ты не думаешь, гость незваный, – закипая гневом, перебил его Пугачев, – что я кликну сейчас своих казаков, и никто уже не узнает, где кости твои зарыты?

– Ты ничего не можешь сделать мне, – спокойно ответил странный гость. – Чтобы ты понял, кто перед тобой, я покажу тебе ничтожно малое из возможностей моих.

Бальтазар начал медленно и плавно подниматься в воздухе. Он остановился примерно в полуметре от пола, и так же медленно и неслышно стал приближаться по воздуху к изумленному Пугачеву, и вытянул вперед свою худую, холодную руку – Пугачеву стало трудно дышать. Он рванул ворот шелковой рубахи, чтобы хоть немного облегчить себе дыхание, и отшатнулся от страшного человека.

– Ты можешь звать меня Владыка, – прошелестел старик и мягко опустился на пол.

– Чего ты хочешь? – прохрипел полузадушенный Пугачев.

– Слуги мне донесли, что в твоем лагере есть то, что мне нужно. Если ты отдашь мне это, я не только оставлю тебе твою жалкую жизнь. Ты получишь то, что хочешь больше всего на свете, – власть. Настоящую, ощутимую власть. Ты станешь царем…

– Ты так уверен, что именно этого я хочу больше всего на свете? – Пугачев усмехнулся. – А что ты хочешь взамен? Мою душу? Может быть, ты дьявол и искушаешь меня?

– Все хотят власти. Разве не для этого ты поднял восстание? Разве тебе не горько, что после успехов, которые потрясли российский престол, ты вынужден скрываться и зализывать раны? А я дам тебе силу, которой ничто не сможет противостоять. И мне не нужна твоя душа…

– Так чего же ты хочешь?! – громовым голосом закричал Пугачев. Он не мог больше выносить присутствия этого страшного существа.

– У тебя есть женщина… Она нужна мне… – тихо прошептал Владыка. – Она нужна мне немедленно… Ты знаешь, о ком я… Ольга…

Владимир очнулся ото сна. Он спал в соседней комнате, и шум голосов разбудил его. Некоторое время он лежал в полудреме, наслаждаясь теплом и покоем. Потом он стал прислушиваться к разговору и сразу узнал этот ужасный голос. До него донесся страшный крик Пугачева, и он ясно услышал ответ Владыки. Владимир дернулся, пытаясь подняться, но силы его были еще совсем слабы, и он со стоном упал обратно на постель.

Разговор в соседней комнате продолжался.

– Если ты так силен, почему сам не заберешь ее? – спросил Пугачев своего собеседника.

– Ее охраняет нечто, о чем она сама не знает. И мне нужно именно это.

В комнате повисло молчание. Пугачев размышлял.

– Хорошо, – сказал он. – Я отдам ее тебе. Владимир от ужаса и бессилия потерял сознание.

* * *

Державин мчался не жалея коня. Его Гнедой покрывал версту за верстой, преодолевая препятствия, заносы и бездорожье. В его сердце, в такт лошадиному бегу, билась надежда. Вчера граф Панин сообщил ему месторасположение лагеря Емельяна Пугачева, и Державин решился на отчаянный шаг: он сам, один, без охраны, едет в лагерь. Если Ольга там, то он постарается вызволить ее из лап этого разбойника, чья неуемная страсть к красивым женщинам была известна при дворе так же хорошо, как и его набеги.

Главное, чтобы самое страшное еще не случилось…

Державин застонал и стиснул зубы. При одной мысли о том, что к его небесной возлюбленной Ольге, как он называл ее в своих мечтах, могут прикоснуться обагренные кровью руки разбойника, любящее сердце Державина разрывалось. Он поклялся себе во что бы то ни стало освободить ее и отомстить Пугачеву за все обиды, причиненные княгине.

Рядом с Гнедым легким шагом шел Ветер, любимый скакун Ольги. Державин предусмотрительно взял его из конюшни Заозерских. Лагерь мог находиться в таком месте, где сани могли и не пройти, а Державин помнил, что Ольга превосходная наездница, и Ветер – именно то, что могло выручить в такой ситуации.

Путь оказался не из легких, словно злая сила ставила на пути уставшего путника препятствие за препятствием. Наконец Гавриил въехал в лес. Он остановился и сверился с картой. До лагеря оставалось немного. Вдруг ему на голову словно упал огромный сугроб, Гнедой тревожно заржал, и всё стихло.

Державину плеснули в лицо холодной воды.

– Ну и день сегодня, просто хоть ворота не закрывай – гости всё прибывают. – Перед Гавриилом стоял тот, кого Державин ненавидел всей душой. Пугачев как-то странно глядел на него. – Ну, а ты из каких будешь? Имя у тебя есть?

– Есть, – хриплым от волнения и ненависти к этому человеку голосом ответил Державин. – Гавриил Романович Державин, дворянин.

– Ну, слава тебе, господи! – У Пугачева отлегло от сердца. Он поудобнее расположился в кресле. – И зачем пожаловал, дворянин Державин, в гости к царю Петру III?

– Ты мне не царь, ты самозванец! – Державин осекся. Глядя в нахмурившееся лицо Пугачева, он решил вести себя как можно более сдержанно – ведь если Ольга здесь, он должен ее спасти. И Державин решил не злить Пугачева.

– Так, так… – Пугачев пристально посмотрел на Гавриила. – Смелый ты, Гаврила Романович. Так что нужно тебе?

– Мне нужна княгиня Ольга Андреевна Заозерская, которую ты держишь у себя против ее воли.

– Кто?! – Пугачев резко повернулся к Гавриилу. Его глаза, как два кинжала, полоснули огненным взглядом по лицу Державина. – Зачем она тебе и кто ты ей?

– Я ей друг. И я ее люблю больше жизни своей, – четко выговаривая слова, медленно ответил Гавриил. Он решил сказать правду, чем бы это ему ни грозило, – понял, почувствовал, что этому человеку лгать нельзя.

– А она… Она тебя любит? – через паузу спросил его Пугачев.

– Как брата…

Пугачев в задумчивости смотрел на Державина. Он о чем-то размышлял, глядя на него.

«Вот бы знать, о чем он думает?» – пронеслось в голове Гавриила.

Дверь отворилась, и в горницу вбежала огромная собака. Она с громким лаем кинулась к Державину и, виляя хвостом, стала радостно прыгать вокруг него. Вслед за Малышом в горницу вошла Ольга.

XVIII

В это время императрица в своем рабочем кабинете разбирала дипломатическую почту. Сведения, поступавшие к ней изо всех областей России и из-за рубежа, не радовали ее. Екатерина отчетливо видела, что вокруг России сгущаются тучи, – приходилось вести военные действия как за пределами, так и внутри страны. А еще к этому добавлялась дипломатическая война.

Императрица тревожилась, она чувствовала, что события, происходящие теперь, являются предвестниками чего-то более значительного, поворотным моментом, и то, как она сумеет выйти из сложившейся ситуации, определит дальнейшую судьбу России.

Екатерина плохо спала. Ей часто снились кошмары, после которых она просыпалась в слезах. Она чувствовала себя одинокой, и сердечные привязанности, которыми она дорожила, были для нее не только увлечениями сердца, но и способом защититься, выжить и победить в этой незримой, ежедневной борьбе за жизнь.

Екатерина отложила очередное письмо, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза рукой. Недавно на бал-маскараде она увидела Ольгу Заозерскую. Императрица любила Ольгу и старалась заботиться о ней в память о князе Андрее, в смерти которого Екатерина винила себя.

В тот роковой день Андрей, словно что-то предчувствуя, пытался отговорить Екатерину от поездки. Но она не послушала его.

Безусловно, у нее были веские причины. Янтарное Яйцо, Хранительницей которого по воле судьбы стала Екатерина, было спрятано во дворце. Для тайника были созданы все условия, и его идея принадлежала Екатерине.

В свое время Фридрих Вильгельм I среди других подарков преподнес Петру Великому Янтарную комнату– великолепные панно, сделанные искусными мастерами из янтаря. Петру очень нравился этот подарок, и он собирался расширить Янтарную комнату, но так и не успел этого сделать.

Екатерина вспомнила о ней, когда обдумывала место для тайника: подобное лучше всего прятать в подобном.

Императрица приказала закончить Янтарную комнату и ввести в ее орнамент детали в форме янтарных яиц. Именно среди своих янтарных собратьев было на полном обозрении спрятано волшебное Янтарное Яйцо.

Так прошли годы. Но ближе к лету 1764 года Екатерину стали беспокоить странные вещи, происходившие во дворце: то ей чудились чьи-то шаги, неясный шепот, а один раз она проснулась оттого, что ей приснились пронзительно глядящие на нее глаза. Екатерина, схватив подсвечник, осветила дальний угол спальни, увидела, как оттуда быстро вылетела огромная тень. С тех пор императрица предпочитала не оставаться в одиночестве. И еще она решила, что нужно перевезти ларец с Волшебным Янтарем в тайное место.

Князь Андрей внимательно выслушал тогда всё, что ему сказала Екатерина. У него тоже было ощущение, что Зло сгущается вокруг них, как вечерние сумерки.

Несколько лет назад Бальтазар, Владыка Ордена Тьмы, убил его любимую жену Наталью, но князь Андрей не дрогнул и не выдал место хранения Янтаря. Да, он был согласен с императрицей, что Янтарь нужно перевезти. Но только день поездки казался ему выбранным неудачно. Полнолуние – опасное время, когда темные силы становятся еще сильнее.

Екатерина вспомнила, что на это она возразила, что поедут-то они днем и никакой угрозы не ожидается… Как она была не права, боже мой!

Императрица вздохнула и открыла глаза. Дальнейшие воспоминания были слишком мучительны для нее. Почему сегодня она так часто думает о князе Андрее? Что это? Знак? Или ностальгия по прошлому?

Екатерина заставила себя опять вернуться к делам и взяла в руки следующее письмо. Это был пожелтевший конверт с печатью князя Заозерского.

Рука Екатерины застыла в воздухе, на мгновение ей показалось, что она лишилась чувств от шока. Когда ее сердце опять стало биться нормально, дрожащими руками Екатерина вскрыла конверт. Там лежало несколько листков бумаги, исписанных знакомым почерком. В конце письма стоял росчерк князя Андрея, известный императрице во всех деталях. Она собралась с силами и стала читать.

«Дорогая государыня, это последняя весточка, которую я могу передать вам с помощью друга. Возможно, что к тому времени, когда вы получите это письмо, пройдут годы.

Мне бесконечно жаль, что я не смог выполнить свой священный долг и защитить от посягательства злых сил вас, мою дорогую государыню, друга и сподвижника, и ларец, Стражем которого я был призван служить многие годы назад.

К сожалению, исправить это положение у меня не будет возможности, так как сейчас силы меня покидают, да и наверняка наши враги найдут меня и не оставят в живых.

Мой новый друг, который нашел меня в лесу и приютил в своем имении, вызывает у меня чувство полного доверия. Его зовут князь Владимир Булатов, именно он доставит вам мое письмо, когда придет время.

Так как я должен передать свои полномочия преемнику, я открыл ему нашу тайну, тайну Янтарного Яйца. За то немногое время, что мне отпущено оставаться в этом мире, я постараюсь передать ему свои знания, научить сражаться со Злом и беречь Добро. Его главной задачей будет найти следы известного вам ларца и водворить его на подобающее место.

Еще одна забота гложет мое сердце – моя дочь Ольга останется одна после моей смерти. Я знаю, что вы, Ваше Величество, не оставите ее без покровительства, и уверен в вашей доброте и заботе.

Но есть одно обстоятельство, о котором я ранее вам не рассказывал.

Когда моя жена княгиня Наталья была беременна, ей на прогулке встретилась цыганка. Она предсказала, что у нас родится две девочки, но одна будет хоть и живая, но словно мертвая. Наталья очень испугалась этого пророчества и вся в слезах прибежала домой. Я как мог утешал ее.

Вскоре у нас родились девочки-близнецы. Единственное, что их отличало, – у одной из них была на груди родинка в форме звезды. Мы назвали их Ольга и Аделаида. Через несколько дней Аделаида неожиданно умерла. Мы похоронили ее в нашем родовом склепе и долго горевали. Наталья никак не могла оправиться от потери дочери, и только по прошествии долгого времени, глядя, как растет и хорошеет наша Ольга, она смогла утешиться.

Перед отъездом из имения в Петербург мы еще раз зашли в склеп – попрощаться с нашей дочерью. Я заметил, что крышка ее маленького гроба приоткрыта, но ничего не сказал Наталье и, после того как она вышла, заглянул внутрь. Гроб был пуст.

Я был в потрясении. Кто мог совершить это святотатство? Я не стал ничего говорить жене, а приказал слугам обыскать все окрестности, но – безрезультатно. Все эти годы мысль об исчезнувшей Аделаиде не отпускала меня. И вот в Петербурге, поздним вечером возвращаясь из дворца домой, я встретил ту самую цыганку, которая предсказала Наталье смерть нашего ребенка. Я пошел за ней и попросил предсказать мне будущее.

– Ты, верно, знать хочешь о дочери своей? – спросила меня старуха. – Ты ведь так и не нашел ее?

– О ком ты говоришь? – вскричал я в смятении. – Моя дочь живет со мной!

– Да, одна живет, а другая? Разве это можно назвать жизнью?

– Объясни, я не понимаю тебя! – Мое сердце похолодело от предчувствия страшного горя, но я не отпускал цыганку и высыпал ей в руку всё золото, что было у меня при себе. Неизвестность угнетала меня, и я был решительно настроен вытрясти из нее всё, что она знает.

– Ну, ладно, слушай. Твоя дочь умерла и не умерла. У нее забрали ее душу и вложили в нее другую. Она вырастет такой же красивой, как та, что живет с тобой, но с черным сердцем, таким же черным, как родинка у нее на груди.

– Зачем, кто это сделал? – я почти задохнулся от боли.

– Тебе лучше знать, кто твой враг. Но берегись. Если они не получат от тебя то, что им нужно, они придут за твоей женой – у нее Ключ!

Я оцепенел. А цыганка словно растворилась в темноте.

Ключ! Ключ, без которого нельзя было открыть волшебный ларец! Ключ, который я повесил на шею своей Наталье – в день, когда родились наши дочери, чтобы он охранял ее своей силой, – янтарный медальон в форме сердца, на тонкой золотой цепочке.

Я бросился домой. Когда я вбежал в гостиную, то увидел картину, умилившую мое сердце. Два дорогих моему сердцу существа – Наталья и Ольга – сидели вместе у камина и играли в куклы. На шее у Натальи светился медальон. И я подумал, может быть, сила моей любви и сила медальона спасут ее от Зла. Это была безумная надежда, но она придала мне силы. Я постарался принять меры безопасности. Наталья больше никуда не выходила одна, в доме всегда находилась охрана, а мои доверенные люди провели тайный подземный ход из моего кабинета к дальнему краю парка.

Но, боже мой! Это ее не спасло.

Через три года, всего через три года, она умерла. Никто не мог определить причину. Только я знал, что это дело рук Бальтазара, Владыки Ордена Тьмы. На последнем балу, где она танцевала, ей стало жарко, и незнакомый человек поднес ей нюхательные соли. Так ее убили.

Она лежала в нашей спальне, где мы провели лучшие часы нашей жизни, прекрасная, но бездыханная. Я вошел в тот момент, когда холодная рука Владыки уже тянулась сорвать с шеи Натальи янтарный медальон, но я ему помешал. Медальон я стал носить на себе.

Я не смог защитить свою любимую жену! Я не смог поступиться своим долгом для спасения жизни любимой женщины. И это чуть не убило меня. К жизни меня вернула Ольга.

Всё, что было хорошего во мне, я старался передать этому ангелу. Я научил ее всему, что знал сам. Помня о случившемся, я также научил Ольгу обращаться с оружием и верховой езде.

Теперь, когда ларец похищен, я думаю, что Ольге не будет угрожать прямая опасность. Но когда придет время, когда наступит решающий момент в борьбе Добра и Зла, Владимир передаст ей медальон – и вот именно в это время с ней может случиться непоправимое.

Прошу вас, государыня, умоляю вас, Екатерина, защитите мою дочь от Ордена Тьмы и ее сестры-близнеца. Теперь Аделаида – уже не наша дочь, теперь она одна из них, черная душа в теле прекрасной женщины.

Расскажите Ольге о тайне ее рождения и передайте ей мой последний привет!

Да хранит вас Господь!

Андрей».

Долго в задумчивости сидела Екатерина с письмом князя Андрея в руках. Во дворце стали зажигать свечи – так незаметно спустился вечер. Императрица очнулась от своих раздумий, позвонила в колокольчик, и к ней в кабинет вошла дежурная фрейлина.

– Я хочу видеть княгиню Ольгу Заозерскую, утром пошлите за ней.

Во дворце Заозерских было тихо. Слуги привычно занимались своей работой и ждали известий от Державина – все очень надеялись на него, его смелость и благородство. Ни для кого не было секретом то обстоятельство, что Державин влюблен в Ольгу, и это еще больше укрепляло верных слуг в надежде, что он отыщет и привезет домой их хозяйку.

Когда прискакал гонец от Екатерины II с приглашением во дворец для княгини Ольги, слугам нечего было ответить – их госпожа еще не вернулась.

Императрица была этим очень расстроена. Но ей оставалось только ждать – и эта неизвестность была хуже всего.

XIX

В свежем воздухе пахло весной. Солнце с каждым днем становилось всё теплее. По пустынной дороге двигались два всадника и легкий возок, закрытый медвежьим пологом. Путников сопровождала огромная собака. Под мерный стук копыт породистых скакунов каждый из них думал о своем.

За последнее время в жизни каждого из них произошло столько событий, событий разных – таинственных, страшных, радостных и горьких, что хватило бы на несколько жизней.

Ветер легко нес Ольгу вперед. Она была счастлива. Несмотря на то что опасность еще не отступила, она нашла то, что искала. Снова и снова она вспоминала в каждой детали вчерашний день.

– Княгиня, вы знаете этого человека? – спросил ее Пугачев, как только она вошла к нему в дом, куда отправилась в надежде упросить его отправить ее домой, в Петербург.

Ольга не верила своим глазам. Перед ней стоял Державин, вокруг которого радостно прыгал Малыш.

– Гавриил, что вы тут делаете? – с радостным удивлением спросила она его.

– Я приехал за вами, княгиня. Простите меня за то, что я оставил вас на балу в одиночестве, никогда себе этого не прощу. Все мы очень волновались – вы так неожиданно исчезли после бала, что я и не знал, что думать. – Державин ревниво посмотрел в сторону Пугачева. Тот перехватил его взгляд и невесело усмехнулся.

– Емельян Иванович, – обратилась Ольга к Пугачеву, – теперь вы спокойно можете отпустить меня домой. Гавриил проводит меня.

Пугачев молчал…

Неожиданно из соседней комнаты раздался крик:

– Ольга, спасайся, он предатель!

Ольга побледнела и опрометью кинулась на голос. Через мгновение оттуда послышался ее плач. Пугачев и Державин бросились вслед за ней.

Ольга на коленях стояла рядом с постелью, на которой лежал израненный, перевязанный человек. Она плакала и смеялась одновременно, осыпая его поцелуями.

– Милый мой, любимый, ты здесь, ты жив, – сквозь счастливые слезы шептала она, лаская нежными руками его измученное лицо. – Я нашла тебя, нашла, теперь мы вместе – и никто не сможет нас разлучить.

– Ольга, любимая моя, – глаза Владимира сияли ей в ответ. Вдруг его взгляд упал на стоящих у двери мужчин. Он попытался привстать на постели и заслонить собой Ольгу.

– Беги, беги, этот человек предатель! – Владимир старался из последних сил подняться, его рука судорожно искала оружие.

Ольга в недоумении смотрела на обоих мужчин, не понимая, о ком именно говорит Владимир и почему он так говорит.

В комнате повисла звенящая тишина, было слышно только прерывистое дыхание.

Наконец Пугачев медленно заговорил, с трудом выговаривая слова, словно нес тяжелую ношу и каждый шаг ему давался с огромным трудом.

– Не спеши, князь. Надо поговорить.

Владимир судорожно вздохнул. В нем боролись сразу несколько разных чувств: он был счастлив, что увидел Ольгу, живую и невредимую, но страх за ее жизнь отравлял эту радость, и он с сомнением смотрел на Пугачева – Владимир слышал, как Пугачев пообещал Владыке отдать его любимую.

Пугачев видел, как держатся за руки Ольга и Владимир, его сердце разрывалось от тоски и боли, он понимал, что наступил тот самый момент, когда золотая жар-птица улетит из его жизни.

– Гаврила Романович, садись, твоя помощь может пригодиться. Пугачев и Державин присели на стоящие около стен лавки, Ольга осталась рядом с Владимиром.

– Сегодня у меня гостевой день, – начал Пугачев. – И все гости по твою душу, княгиня…

Державин также вспоминал события прошедшего дня.

Они с Пугачевым стояли у двери неподвижно, ничего не предпринимая, не шевелясь. Но у обоих в головах пронеслась одна и та же мысль: «Это он»!

Наконец-то он увидел возлюбленного Ольги. Ревнивое чувство затопило его, некоторое время он ничего не мог сказать, голос не повиновался ему. Но, глядя, как нежна Ольга с раненым, как счастливо блестят ее глаза, сколько любви в ее голосе, он сделал над собой сверхчеловеческое усилие и сказал себе, что счастье любимой женщины для него дороже всего и она может любить только достойного человека. А значит, и Державин предложит ему свою дружбу – если он этого не сделает, Ольга будет потеряна для него навсегда.

Он стоял как в тумане. Через эту пелену до него донесся голос Пугачева, Державин машинально присел на лавку и заставил себя слушать то, что говорил Пугачев.

– Сегодня у меня гостевой день, – сказал Пугачев. – И все гости по твою душу, княгиня.

Владимир и Ольга напряглись. Они оба понимали, что опасность исходит от сильного, могущественного врага.

– Так вот, – продолжал Пугачев, – бороться с этими демонами у простого человека возможности нет. Но допустить, чтобы княгиню, словно жертвенного агнца, у меня забрали на поругание, я не могу.

В открытом бою я справиться с этим чертом не в силах, а вот обмануть и выиграть время – видно, получилось.

Я сказал ему, что Ольга сейчас на секретной заимке и вернется завтра к вечеру. Ждать он отказался, тогда я дал ему верных людей и отправил туда, куда Макар телят не гонял. Пока они туда доберутся, пока суд да дело… Словом, есть время увезти Ольгу отсюда и спрятать ее. Гаврила Романович, поможешь? Только предупреждаю, дело это смертельное.

Державину всё это казалось странным, но, видимо, ни Ольга, ни Владимир не хотели объяснять, кто и почему мог угрожать жизни княгини, а Пугачев спрашивать их об этом не стал. Не стал этого делать и Державин.

– Конечно, я сделаю всё, что в моих силах. Если потребуется – и жизнь отдам.

– Вот и договорились. Медлить нам нельзя. – Пугачев поднялся. – Я распоряжусь, чтобы вас собрали в дорогу.

– Емельян Иванович, постой, – попросил его Владимир. Пугачев остановился на пороге. – Прости, что усомнился в тебе. Дороже всего на свете мне Ольга. Прости, если сможешь!

Смуглые щеки Пугачева порозовели, он немного расслабился, словно с него упала часть тяжелой ноши.

– Да что там… бывает. – И он вышел.

Во дворе Пугачев остановился, прислонился к стене и с шумом, всей грудью вдохнул свежий воздух. По его щеке скатилась слеза. «Вот так дело, – подумал он. – Что это со мной?»

Устинья, смотревшая на него в окно, впервые видела своего милого в таком состоянии и тихо плакала, не вытирая слез, бежавших по щекам и падавших на вышивание. Она знала, что это – любовь.

На прощанье Ольга обняла Пугачева и поклонилась ему в пояс.

– Спасибо тебе, Емельян Иванович, век не забуду, – прошептала она, когда Пугачев помогал ей садиться на коня. Ветер радостно заржал, приветствуя хозяйку.

Державин уже гарцевал рядом на своем Гнедом, он думал о том, как запутанна бывает человеческая жизнь, как странна человеческая природа. Пугачев – разбойник, преступник – не отказал в помощи, был способен на высокие чувства. Если бы не он – Ольги уже не было бы в живых. Возможно, не было бы в живых и Владимира. И Гавриил крепко пожал Пугачеву руку на прощанье.

Владимира удобно устроили в легком возке и укрыли медвежьим пологом. Малыш был рядом.

– Хотел бы отправиться с вами, да не могу – нужно будет ответ держать перед Бальтазаром этим, будь он неладен! Все запомнили, как я сказал? Никто об этой тропе не знает, доберетесь до Петербурга быстро! Ну, с богом!

И они отправились в путь. Пугачев долго стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись в лесу. К нему тихо подошла Устинья и остановилась, не смея потревожить. Пугачев медленно повернулся и посмотрел на нее. На него глянули нежные, любящие, преданные глаза, обдав таким жаром, что его замерзшее сердце стало оттаивать.

– Ну что, Устиньюшка, пойдем-ка домой.

Он поправил сползший у нее с плеч полушалок, и они медленно пошли к дому.

* * *

Владимир дремал под мерный скрип возка. Он был почти счастлив. С ним была Ольга, он знал, что она любит его, они ехали домой. После пережитых потрясений его силы начали постепенно восстанавливаться, радость подействовала на его организм лучше всяких лекарств, и Владимир надеялся, что вскоре он сможет подняться, и у него появится возможность самому защищать свою возлюбленную.

Им было нужно о многом поговорить. Он должен был передать ей последний привет от отца, князя Андрея, а также объяснить, как они оказались вместе в ту незабываемую, жаркую ночь.

Ольга не задавала ему вопросов, видимо, она ждала момента, когда Владимир окрепнет, и они смогут поговорить наедине, без присутствия посторонних людей. Конечно, Державин был им другом, но есть вещи, о которых можно говорить только вдвоем.

Мысли Владимира перешли на Пугачева. Какое благородное и бесстрашное сердце у этого человека! Ведь Пугачев прекрасно понимал, что месть разъяренного Бальтазара будет ужасной, но тем не менее остался, чтобы задержать темные силы, дать путникам больше времени на то, чтобы скрыться.

И как причудливо свела их вместе судьба!

Ольга рассказала Владимиру о том, как на нее было совершено покушение на балу, как ее пытались похитить, а Пугачев спас ее от враждебных рук и укрыл в своем лагере.

Владимир в свою очередь рассказал ей о том, как Пугачев нашел его на дороге, привез в свой лагерь и заботился о нем.

Выходило, что атаман спас жизнь им обоим и еще соединил вместе. Владимир знал, что в жизни ничего не происходит случайно, а такие удивительные совпадения – тем более. Что значит в их судьбе фигура Пугачева?

К Владимиру подъехала Ольга, она наклонилась над ним и расстегнула верхние пуговицы дорожного костюма – на ее белой точеной шее висел янтарный медальон. Она счастливо улыбнулась Владимиру и одними губами прошептала: «Люблю!»

* * *

Кутаясь в свой серый плащ, Владыка в одиночестве стоял у маленького дома, затерянного в самой чаще леса. Без точных указаний или без провожатых этот домик найти было невозможно. В этом месте было удивительно тихо, подозрительно тихо. Несмотря на то что еще было холодно, из трубы не шел дым, никто не вышел им навстречу.

Владыка вошел без стука, дверь отворилась легко, тихо заскрипев. Он оглядел скромную обстановку: узкое ложе, застланное шкурами медведей и лис, лавка, небольшой стол, немного посуды. Печь была холодной, в ней лежала кучка золы.

Владыка подошел к кровати и откинул меховое одеяло. Под ним лежало кроваво-красное бархатное платье.

«Этот человечек решил меня обмануть, – с холодной яростью подумал Владыка. – Ну что ж… Ты сам поможешь мне ее получить!»

Бальтазар вышел из дома. В отдалении стояли его слуги и несколько казаков-проводников.

Владыка посмотрел на них, затем выпростал из-под плаща свою тонкую бледную руку и протянул ее по направлению к дому. Вдруг от его руки протянулся огненный столб, дом загорелся, и в считанные минуты от него осталось только пепелище.

* * *

Пугачев ждал. Большую часть своих людей, населявших лагерь, он отправил по станицам и деревням, спрятал среди единомышленников. Сейчас он закончил свои дела и сидел один в доме, вспоминая свою прошлую жизнь.

Он вспоминал, как жил в донской станице, среди казаков, таких же, какими были его дед и отец, как он ловил рыбу с ребятишками, как рос, обучался военному искусству, которым каждый уважающий себя казак должен был владеть в совершенстве.

Потом ему вспомнилось, как он служил в армии и участвовал в войнах, как видел страдания бедного люда.

Сейчас он уже не совсем понимал, как ему пришла в голову безумная идея назвать себя спасшимся царем Петром III. Что его подвигло на это? Он не мог точно вспомнить.

И почему в своих удалых набегах, когда он со своим казацким войском бил регулярные войска, так часто он допускал кровопролитие простого народа, не принимавшего участия в боевых действиях? Зачем он и его сподвижники проливали столько невинной крови? Ведь он никогда не был жестоким человеком – что же с ним случилось?

В горницу тихо вошла Устинья и присела рядом с ним на лавку, прижавшись головой к его крепкому плечу. Она отказалась уезжать вместе со всеми, как ни уговаривал ее Пугачев.

– Ив радости, и в беде вместе будем, Емельянушка, – только и сказала ему на все уговоры Устинья. И он понял, понял не умом, а сердцем, что это – любовь.

Пугачев ждал.

Сумерки сгущались. В углу из ниоткуда бесшумно появилась тень и выпрямилась во весь рост. Пугачева и Устинью словно пронзило смертельным холодом.

– Ты решил, что смеешь играть со мной? – прошелестел ненавистный голос. Владыка приблизился к Пугачеву и продолжил: – Это я внушил тебе мысль о царстве на российском престоле, ты нужен мне, чтобы внести смуту и хаос в российское государство. А кровь невинных жертв нужна мне, чтобы жить, – словно отвечая на недавние мысли Пугачева, добавил он.

Владыка подошел еще ближе и повел рукой в сторону Устиньи, которая пыталась заслонить собой любимого, – казачка со стоном упала в обморок. Пугачев бросился к ней, но Владыка одним движением высохшей руки словно пригвоздил его к полу.

– Теперь ты снова поведешь свои войска, ты будешь лить невинную кровь во сто крат больше, чем раньше, я приказываю тебе! Повторяй за мной: «Повинуюсь, Владыка!»

У Пугачева волосы стали дыбом, он старался противостоять этой чудовищной силе.

– Ну! Повторяй! – И Владыка положил свою ледяную руку ему на грудь.

– Повинуюсь… – прохрипел Пугачев.

Когда Устинья очнулась, Пугачев сидел рядом, прислонившись к горячей печке. Он был белее мела, а когда она дотронулась до его щеки – она была холодной как лед. Устинья прижала голову Пугачева к своей груди и стала укачивать его, как ребенка.

XX

До Петербурга Ольга, Владимир, Гавриил и Малыш добрались без приключений. Во дворце Заозерских их радостно встретили слуги. Пока уставших с дороги путников устраивали по комнатам и готовили ужин, дворецкий принес Ольге приглашение от императрицы – прибыть во дворец для беседы.

– Спасибо, Степан Петрович. Я поеду завтра, только немного отдохну.

Старый дворецкий не стал рассказывать Ольге о странных звуках, иногда по ночам раздававшихся в доме, он решил не волновать хозяйку, но на всякий случай положил в ее спальне на прикроватный столик пару пистолетов и кинжал.

Все слуги видели, как похудела и осунулась Ольга, что под глазами у нее залегли тени. Только то, что Ольга была весела и счастлива, утешало преданных слуг, искренне любящих свою хозяйку. А то, что вместе с нею прибыл незнакомый им человек, благородной наружности, и Ольга нежно о нем заботилась, радовало их больше всего. «Вот наконец нашелся по сердцу нашей княгинюшке жених», – думали они.

Вечером, после отдыха, Ольга, Владимир и Гавриил собрались в гостиной у камина, они хотели обсудить план их дальнейших действий. Владимир не мог рассказать всего Державину. Несмотря на то что за это время Гавриил стал и для Владимира близким человеком, он не имел права открывать тайну Волшебного Янтаря. Державин понимал, что Владимир не до конца с ним откровенен, и это недоверие его обижало. Ольга постаралась перевести разговор в общее русло и заговорила о приглашении императрицы.

– Я собираюсь завтра отправиться во дворец, думаю, государыня не стала бы меня звать к себе из-за пустяков. Не знаю только, зачем я ей понадобилась.

– Думаю, императрица хочет сообщить вам нечто важное, – сказал Владимир. Он помнил, что в письме князя Андрея, которое ему удалось вложить в почту государыни во время бал-маскарада, была просьба, касающаяся Ольги и тайны ее рождения.

– Почему вы так думаете? – спросил Державин.

– У меня есть на то основания, – ответил Владимир, не вдаваясь в объяснения.

– Ну что ж. Желаю вам спокойной ночи. – Державин поднялся, поклонился и отправился в отведенную ему комнату.

– Мне жаль огорчать этого славного человека, – проговорил Владимир. – Я уверен, что его ждет великое будущее, его таланты бесспорны, и он щедро наделен ими, а благородная душа и отзывчивое сердце помогут ему направить силу своего дарования на благо России. Но, к сожалению, сейчас я не могу ничего ему объяснить.

Ольга сидела рядом с Владимиром и молча смотрела ему в глаза.

– Ольга, любимая, возможно, завтра императрица откроет вам нечто такое, что заставит вас по-другому посмотреть на свою жизнь, жизнь ваших близких и на нашу встречу. Поэтому я предпочел бы отложить наш разговор до того момента, когда вы вернетесь из дворца.

Хотя мое сердце говорит совсем иное, я принужден сдерживать себя, свои порывы, свои чувства. Всё мое существо трепещет уже при одном взгляде на вас…

Ольга молча потянулась губами к его губам. Владимира бросило в жар, он не мог больше сопротивляться своим желаниям.

Они слились в страстном, пьянящем поцелуе, у Владимира закружилась голова, он застонал от страсти, зажегшей огнем всё его тело. Не отрываясь от ее сладких губ, он склонился над ней, словно вбирая вместе с поцелуем в себя всю ее.

– Никогда больше не покину тебя… никогда… – прошептал он ей, на мгновение оторвавшись от ее рта и заглянув в глаза.

Сапфировые глаза Ольги от любви сияли ослепительным светом, она опять потянулась к его губам.

Владимир подхватил ее на руки и понес в спальню.

Он положил ее на постель осторожно, как самую большую драгоценность. Ее прекрасные русые волосы разметались по шелковой подушке, глаза блестели, полуоткрытые, влажные губы просили поцелуев. В свете свечи она казалась нереальной, сказочной нимфой, только порозовевшая кожа и тепло рук напоминали о том, что это земное существо.

– Ольга, я люблю тебя…

Владимир пытался найти слова, способные выразить его чувства к Ольге, переполняющие его сердце, – и не мог. Все они казались ему слишком простыми, обыденными и недостаточно выразительными.

Казалось, она поняла его состояние, нежно улыбнулась и погладила его ладошкой по щеке. От этой нежной ласки кровь его закипела еще сильнее, и он снова приник к ее губам, постепенно переходя всё ниже, спускаясь по нежной шее к затрепетавшей груди. Ее платье сползло с плеч, грудь оголилась, и, когда руки Владимира стали ласкать два нежных полукружья, из уст Ольги вырвался стон наслаждения. Владимир прильнул губами к ее соскам, поочередно приникая к каждому в жадном поцелуе.

Он расстегнул ее платье, и, словно Афродита из морской пены, обнаженная Ольга появилась из пены кружев и шелка.

Владимир продолжал ласкать ее всё жарче, его губы целовали каждый сантиметр ее тела, по ее коже пробегала дрожь возбуждения, Ольга стонала от наслаждения, она отдавала себя своему возлюбленному всю безоглядно.

Ее тело выгнулось дугой под его ласками, оно просило еще и еще, и он, не в силах больше сдерживаться, одурманенный ее ароматом, вошел в нее. Он двигался медленно, глубоко погружаясь в ее горячую плоть, и она принимала его с восторгом, полностью отдаваясь его воле.

Постепенно он стал ускорять темп, и Ольга почувствовала, что в ее теле зарождается горячая волна, которая становится всё больше и больше, и вот она накрыла Ольгу с головой. Она задрожала, с ее губ слетел негромкий крик, Владимир не мог больше сдерживаться, и страсть взорвалась в нем огненным фейерверком. Он прижался в поцелуе к ее губам, и они одновременно испытали наслаждение.

Они лежали тесно прижавшись друг к другу, прислушиваясь к биению своих сердец, голова Ольги покоилась на груди Владимира, а он нежно перебирал ее локоны. Когда она открыла глаза, Владимир увидел в них слезы.

– Что с тобой, душа моя? – встревожившись, спросил он.

– Это от счастья…

Когда Ольга заснула, Владимир тихо встал, оделся и вышел из спальни. У двери лежал Малыш, он поднял голову и тихонько рыкнул. «Охраняешь хозяйку, молодец», – прошептал Владимир и ласково потрепал Малыша по загривку.

Он прошел по коридору и через просторный холл вышел в зимний сад, расположенный во внутреннем дворе. Ему было необходимо успокоиться, собраться с мыслями, просто побыть одному– завтра он собирался рассказать Ольге всё. Он корил себя за то, что не мог сдержаться, за то, что поддался желаниям, а ведь он взрослый мужчина, и вся ответственность за случившееся лежит на нем.

В ночной тишине Владимиру послышался какой-то неясный звук. Он поднялся и пошел к дому; когда он входил в холл, ему опять послышалась какая-то возня, Владимир ускорил шаги и, по дороге сняв со стены саблю, направился к спальне Ольги.

В длинной ночной рубашке она шла по коридору ему навстречу.

– Что с тобой, почему ты встала? – спросил ее Владимир.

– Я проснулась оттого, что тебя нет рядом со мной. Почему ты покинул меня? Пойдем к тебе, мои желания еще не успокоились, я хочу тебя. Пойдем, ты больше не убежишь от меня. – Она взяла его за руку и потащила к двери его спальни. Ее рука была холодной, словно лед.

– Ты замерзла?

– Да, мне всё время холодно.

Они вошли в отведенную ему комнату, и Ольга, откинув шелковое одеяло, легла на постель.

– Погаси свечи, я еще не привыкла…

– Но только что у нас горели свечи, и ты этого не стеснялась.

– А теперь я прошу тебя их погасить. – И Ольга призывно ему улыбнулась.

У Владимира отчего-то тревожно забилось сердце. Вдруг в ночной тишине раздался пронзительный женский крик и яростный лай.

Владимир повернул Ольгу к себе и дернул ворот рубашки – на оголенной женской груди увидел родинку в форме звезды. Женщина засмеялась, ее глаза из синих стали черными и пустыми, она протянула руку к лицу Владимира, но в это мгновение он решился и воткнул ей саблю прямо в сердце. Она закричала нечеловеческим голосом и рассыпалась в прах.

Владимир бросился в спальню к Ольге. Вслед за ним бежал Державин. Сцена, которую они застали в ее спальне, была ужасной.

Ольга с пистолетами в руках стояла прижавшись спиной к стене, у ее ног, яростно рыча, сидел Малыш. Его густая шерсть встала дыбом, он был вне себя от ужаса и ненависти.

Перед ними в воздухе неподвижно висела тень, похожая в сером плаще на огромную летучую мышь. Это был сам Владыка Тьмы, рядом с ним находилось несколько его слуг.

Ольга была в длинной ночной рубашке, которую ее заставил надеть Владимир, опасаясь ночного холода. Теперь ворот рубашки был разорван так же, как минуту назад Владимир разорвал рубашку на ведьме, на шее Ольги алела свежая, глубокая царапина, на которой запеклись капли крови. Видимо, Бальтазар пытался сорвать с нее медальон, и Владимир с радостью увидел, что их недругу это не удалось.

Всё это Владимир осознал в одно мгновение – в следующее он с криком бросился на врагов. За ним бросился Державин.

Они рубились страшно, слуги Ордена отчаянно сопротивлялись, и их было значительно больше – казалось, что на смену поверженным из воздуха появляются всё новые и новые.

Владимир и Державин рубили и кололи не переставая, Ольга истратила все выстрелы и теперь отбивалась кинжалом, Малыш рвал своими страшными зубами всех, кого мог достать.

– Береги медальон! – крикнул Ольге Владимир, пытаясь в общей сутолоке приблизиться к ней, но его оттеснили от Ольги в дальний угол.

На шум и крики прибежали слуги, на мгновение они замерли от ужаса, затем, вооружившись, кинулись на помощь хозяйке. И битва продолжилась.

Постепенно комната заполнилась трупами слуг Ордена, их тела издавали ужасный запах и рассыпались в прах на глазах у изумленных людей. Смрад от их испарений всё усиливался, и людям становилось всё труднее дышать, они начинали задыхаться, силы их покидали. Постепенно перевес в борьбе стал переходить на сторону Ордена.

Бальтазар, перемещаясь по воздуху, подобрался к Ольге, которая также начала терять сознание, схватил ее и вылетел из комнаты. Владимир бросился за ним. Владыка пролетел по коридору, влетел в кабинет, подлетел к книжным полкам и нажал на одну из книг. Полка отъехала в сторону – за ней оказался подземный ход.

Владыка влетел в него и, держа на руках бездыханную Ольгу, понесся к выходу, Владимир, не отставая, бежал за ним. Он услышал за собой тяжелое дыхание и на ходу оглянулся. За ним огромными прыжками несся Малыш.

Казалось, эта гонка никогда не закончится. Наконец впереди блеснул слабый свет. Владимир боялся применить оружие – он мог поранить Ольгу, тела которой было почти не видно за широким, развевающимся плащом Владыки.

Свет становился всё ярче. Внезапно Владыка остановился и бросил Ольгу на землю.

В этот момент на спину Бальтазару прыгнул Малыш и повалил его. Подбежавший Владимир приставил ему к горлу саблю – Владыка не шевелился. Когда он наклонился над поверженным, оказалось, что на земле лежит только широкий серый плащ – Владыка исчез.

Владимир повернулся к Ольге: она была без сознания, рядом с ней лежал Малыш и, тихо повизгивая, лизал ей руку.

Только сейчас Владимир увидел, что их окружают гвардейцы императрицы, с саблями наголо и факелами в руках.

– Полковник Долгорукий, – отрекомендовался старший офицер. – По приказу Ее Императорского Величества Екатерины II велено охранять и защищать. Мои солдаты уже в доме.

– Спасибо, полковник, – устало отозвался Владимир. Он поднял Ольгу на руки и, прижав к своей груди, понес ее к дому.

XXI

В тишине охраняемых караулом покоев Царскосельского дворца Ольга медленно приходила в себя. Когда она открыла глаза, первым, кого она увидела, был Владимир. Он спал рядом, в большом кресле, на коленях у него лежала сабля. Ольга счастливо вздохнула и откинулась на подушки. Тут же из-под кровати донеслось тихое ворчание – и два преданных глаза глянули на нее.

– Ты здесь, Малыш, мой маленький, отважный воин! – Ольга почесала за ухом огромную собаку, и Малыш радостно завилял хвостом.

– Любимая, ты очнулась! – Владимир, боясь потревожить еще слабую Ольгу, осторожно присел к ней на постель. – Теперь я могу жить дальше.

– Долго я спала?

– Несколько недель, уже середина весны.

– И всё это время я видела тебя во сне.

– Боже мой! – силы оставили Владимира, и этот мужественный человек от облегчения и прилива нежности зарыдал, как ребенок, склонившись к коленям любимой женщины.

Через несколько дней Ольга уже гуляла по дворцовому парку. Здесь она была в безопасности. Ольга никогда не оставалась в одиночестве: ее всегда сопровождали Владимир или Державин, рядом неизменно находился Малыш, а караул гвардейцев незаметно, не мешая, двигался за ней.

Становилось всё теплее, солнце светило всё ярче, зеленела трава. Ольга садилась на скамейку и строила планы на будущее, она предавалась мечтам и часто уносилась в заоблачные дали. Перед ее мысленным взором вставали картины счастливой семейной жизни.

В один из таких солнечных дней за Ольгой пришла фрейлина императрицы и передала ей приглашение от Екатерины прийти на чай. Ольга немедленно проследовала через длинный строй анфилады в кабинет Екатерины.

Императрица была одна. На столике был сервирован чай с пирожными, а на ее рабочем столе лежал пожелтевший конверт. Она внимательно осмотрела Ольгу, когда та вошла в ее кабинет.

– Как вы чувствуете себя, моя милая? – ласково спросила императрица Ольгу.

– Благодарю вас, Ваше Величество, хорошо. Я искренне благодарна вам за вашу доброту и заботу, за то, что вы защитили меня от недругов и даете возможность жить во дворце. Мне было бы крайне трудно продолжать жить дома после стольких ужасных событий, произошедших в нашем дворце. А теперь, когда его отделка почти закончена, я могу вернуться домой и уже не буду обременять Ваше Величество своим присутствием. Еще раз примите самую искреннюю благодарность за участие в моей судьбе. – И Ольга, с признательностью глядя на императрицу, присела в реверансе.

– Дорогая девочка, здесь ты дома. А я сделала лишь то, что должна была сделать, – Екатерина подняла ее и усадила в кресло. – Ты знаешь, что меня с твоим отцом, князем Андреем, связывала особенная дружба. Я никому никогда не рассказывала, какой службой при дворе он занимался. Князь числился советником, но его главной заботой было совсем другое, секретное дело.

Я вижу, что ты уже окрепла, и хочу рассказать тебе одну историю, которая должна остаться в этих стенах. Предупреждаю тебя, что это касается не только государственной безопасности, но и безопасности всего мира.

Итак, в далекие, незапамятные времена…

Ольга сидела как зачарованная. Она никак не могла прийти в себя после того, что рассказала ей Екатерина. Теперь ей были понятны частые отлучки отца, его таинственные исчезновения и неожиданные появления. Письмо, которое дала ей прочесть Екатерина, рассказало о том, как Владимир стал Стражем, о том, что у нее была сестра, о том, что Орден хочет завладеть медальоном и желает смерти Ольги. Она инстинктивно схватилась рукой за медальон, согревший ей ладошку своим теплом.

– Ваше Величество, но я не понимаю, зачем им понадобилась я? У них несколько раз была возможность украсть у меня медальон. Но зачем им нужная?

– Милое дитя, Ордену Тьмы, для того чтобы завладеть миром, нужен не только ларец с Волшебным Янтарным Яйцом, не только Ключ, открывающий ларец. Им нужна кровь невинного, любящего сердца, которое они приносят в жертву во время своих колдовских обрядов. Поэтому они так настойчиво охотились за тобой. Но есть добрые силы, которые тебя охраняют, и план Владыки Тьмы не удался.

Ты должна беречь себя, и помни, что бы ни случилось, в моем лице ты всегда найдешь доброго друга и родную душу.

К императрице в кабинет без стука вошел Потемкин, он был взволнован.

– Ваше Величество, Казань… – он многозначительно посмотрел на императрицу.

Ольга присела в реверансе и вышла из кабинета, она направилась к себе в покои, ей нужно было обдумать всё, что она услышала от Екатерины.

– Что, опять Пугачев? – Екатерина тяжело вздохнула и присела в кресло у окна.

– Да, и еще хуже, чем раньше. Пугачев переправился через Волгу. Казань взята. Нужно предпринимать меры к этому разбойнику, он совсем голову потерял. Армия у него растет, бродяжий люд всё прибывает. Вся западная сторона Волги восстала и передалась самозванцу.

Екатерина смотрела в окно.

В этот прекрасный солнечный день ей было дико слышать о набегах, кровопролитных схватках, убийствах и грабежах, жестоких расправах.

– Что же это за человек такой, и человек ли это… – начала Екатерина и вдруг осеклась.

Потемкин внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он знал, что, если Екатерина задумалась таким, особенным образом, ее лучше не беспокоить.

– Может, мне самой туда поехать да поговорить с ним… – размышляла она вслух.

– Что ты, что ты, сердце мое! Не пущу! – вскричал Потемкин, падая перед Екатериной на колени. – Сам поеду, генералов наших погоню, а тебя не пущу! Мы созовем совет и найдем такое решение, что Пугачев не устоит!

Екатерина невесело ему улыбнулась. Дорогой друг, верный, преданный соратник и доверенное лицо, князь Потемкин был единственным человеком, который ни разу в жизни не изменил ей и своему любовному отношению к императрице.

– Что ж, ступай, князь. Я тебя послушаю, но и сама подумаю, как быть. И помощь пришла. Граф Петр Иванович Панин сам вызвался принять на себя это тяжелое дело и пошел войной против Пугачева. Позднее на помощь Панину был направлен великий Суворов.

XXII

Устинья смотрела на Пугачева, спящего беспокойным, тяжелым сном. Она уже и не помнила, когда в последний раз Емельян спал спокойно. С тех пор как в их лагере произошло странное событие, о котором у Устиньи сохранились смутные воспоминания (она только помнила, что к Емельяну приезжал какой-то незнакомый гость, а вот о чем они договорились – она никак вспомнить не могла), Пугачева как подменили.

Он и раньше был горячим, сорвиголовой, бесшабашным удальцом, мало ценящим как чужую, так и свою жизнь, рисковавшим собой в боях.

Теперь же он реками лил невинную кровь и сам словно искал смерти. Но ни пули, ни сабли не могли его погубить. Словно заговоренный, из самой гущи битв Пугачев выходил невредимым.

Устинья видела, что ее любимого точит какая-то забота, которую он пытался забыть в боях. Но никак не могла понять, в чем дело и что им движет.

А военная удача словно сама шла ему в руки. По одному слову под знамена атамана становились сотни, тысячи людей, города падали к его ногам, но ему всего этого было мало.

Пугачев становился всё более нелюдимым, он уже не принимал участия в пирушках со своими соратниками, как раньше. Только к Устинье он привязывался всё сильнее. Она чувствовала, что Пугачев ищет в ней защиты и утешения. Дорого бы она дала, чтобы узнать, что за кручина печалит его, что за тоска в его глазах. И почему он стал бояться темноты и больше не мог спать в одиночестве? Перед тем как лечь, он всегда зажигал свечу около постели и звал Устинью к себе. Она расчесывала ему кудри, рассказывала сказки и ждала, пока он заснет. А потом, глядя на него, спящего, она думала о том, как помочь ему, снять с сердца камень.

* * *

Время шло незаметно, текли дни и недели. Ольга ждала Владимира в покоях, отведенных для нее Екатериной. К ней давно не заходил Державин – его отправили воевать с Пугачевым, и по иронии судьбы он сейчас сражался с человеком, который так помог им всем.

Ольга часто вспоминала Пугачева. Она никак не могла понять, почему человек с таким великодушным сердцем совершает такие ужасные поступки. Письма, которые присылал ей Державин, рассказывали об ужасах войны и об удивительной удаче, которая сопутствует Пугачеву. И как теперь Устинья? Как она себя чувствует среди этой крови и ужаса?

Стукнула дверь, Малыш радостно гавкнул, приветствуя Владимира.

– Любимая моя, Ольга, как счастлив я тебя видеть! – Владимир обнял ее и прижал к груди. Томное волнение побежало по ее жилам, она подняла к нему лицо, и он ее поцеловал.

Каждый раз, когда он целовал ее, Ольга словно растворялась в неге, ее тело становилось невесомым, она переставала его чувствовать. Ее нега передавалась и ему. В такие минуты Владимиру казалось, что он держит в своих объятиях нежное, благоухающее облако, пьянящее его своим ароматом.

Владимир поправил непослушный русый локон, своевольно выбившийся из ее прически, и с любовью стал рассматривать каждую черточку дорогого лица. Ему не хотелось прерывать этот сладостный миг, но было нечто, что он был обязан ей рассказать.

– Ольга, любимая, послушай меня, – начал он.

Ольга, лежащая в его объятиях, встрепенувшись, словно птица, открыла глаза. Ей не хотелось возвращаться на землю, ей хотелось продолжать парить в небесах под его ласками. Но взгляд Владимира был серьезен, и она поняла, что сейчас он скажет что-то важное. Они прошли к дивану и сели, держась за руки.

– Я долго думал о своей жизни, которая с момента нашей встречи неразрывно связана с твоей жизнью, – начал он. – Ты никогда не спрашивала меня ни о чем, не задавала вопросов. И я благодарен тебе за это.

– Я любила тебя с нашей первой… ночи…

– Твоя любовь дала мне силы выжить. А любовь, которую я испытываю к тебе, дает мне силы переломить судьбу… Ты единственное мое сокровище, Ольга.

Когда твой отец князь Андрей посвящал меня в тайну Волшебного Янтаря, я понял, что больше всего на свете он горюет о том, что не смог уберечь твою матушку, которую беззаветно любил.

В минуту ее трагической кончины он осознал, что любящее женское сердце – это самая большая драгоценность, которую должен беречь мужчина.

Я помню, что тогда в душе, несмотря на сочувствие его горю, я не был с ним согласен. Я считал, что долг превыше собственных чувств.

Ольга молча наклонила голову. Она подумала, что сейчас Владимир ей скажет, что не может связать с нею свою судьбу, так как он обязан сохранять мир на земле.

– Тогда я так думал. Но я еще не знал тебя, не знал, что такое любовь. Ты никогда не спрашивала меня о той ночи. Сейчас я тебе расскажу.

Все годы, что прошли после встречи с твоим отцом, я искал место, куда Владыка Ордена Тьмы мог спрятать ларец с Янтарным Яйцом. Я обязан был найти его и вернуть. Мне удалось напасть на след служителей Ордена, и они привели меня к тебе – ты была в опасности.

Я знал о том, как ты жила всё это время, но я никогда тебя не встречал. И когда я впервые увидел тебя, то был сражен твоей красотой и очарованием. Ты тогда вышла из дворца Заозерских, села в сани и поехала в свой лесной дом. Я осторожно следовал за тобой и заметил, что, также стараясь быть невидимыми, за тобой крадутся слуги Ордена.

Так мы добрались до лесного дома. Ты устроила Ветра в конюшне, вошла в дом и поднялась наверх. Я видел, что твоих недругов стало меньше, видимо, часть из них поспешила донести Владыке, что они тебя выследили. Тех, что остались около дома, я тихо заколол, их тела рассыпались в прах– ведь эти существа давно мертвы. Когда я неслышно поднялся наверх, то увидел, что ты разделась и легла спать. Ты была прекрасна. Около твоей постели стояла зажженная свеча, и в ее свете твое лицо казалось лицом ангела.

Вдруг мне показалось, что ты не дышишь. Я подошел поближе и с ужасом увидел, что свеча, горевшая на твоем столике, черного цвета, – тебя хотели отравить, чтобы и следа рода Заозерских не осталось на этом свете.

Я потушил смертоносную свечу и стал приводить тебя в чувство – пытался растереть твои руки и ноги, гладил лоб и щеки. Когда я дотронулся до тебя, мое сердце словно пронзила молния.

Никогда раньше я не испытывал такого сладостного, пронзительного чувства. Твоя кожа, нежная и теплая, отзывалась на мои ласки, губы приоткрылись, мне мучительно захотелось дотронуться до них своими губами, я не смог сдержаться и поцеловал тебя. Ты застонала – и я потерял голову.

Я ласкал твое тело, стараясь доставить тебе как можно больше наслаждения, стараясь сдерживать себя, чтобы это продлилось как можно дольше. Ты отвечала на мои ласки без слов, без вопросов, словно мы знали друг друга вечность.

Моя голова кружилась, я весь был словно в жару, и, когда ты страстно ответила на мой поцелуй, я больше не мог сдерживаться и вошел в тебя. Ты была девственницей! И ты приняла меня! Боже! Я думал, что сойду с ума. Твоя невинность и доверчивость навеки покорили мое сердце, я понял, что ты моя судьба. С этой минуты моя жизнь изменилась. Я понял князя Андрея.

К моему великому сожалению, я не мог в тот момент раскрыть себя перед тобой. Я понимал, что, возможно, ты никогда не простишь меня за это, но я должен был выполнить свою миссию, и еще я должен был защитить тебя. Поэтому я оставил тебе янтарный медальон, также я издали продолжил следовать за тобой и отбил тебя от Владыки в лесу, когда тебя заманили в глушь. С тех пор я старался не упускать тебя из виду. Помнишь букетик фиалок? И только дела, требующие моего участия, заставляли меня покидать тебя. Но в мое отсутствие рядом с тобой находился Державин, сам того не зная, он выполнял важную миссию. Дальнейшее тебе известно.

– Что же нам делать? Как мы будем жить дальше? – голос Ольги дрожал от едва сдерживаемых слез. Она была воспитана в лучших традициях старинного русского рода и понимала, что значит любовь к Отечеству и священное отношение к долгу. Ее сердце разрывалось – она любила Владимира беззаветно, но не могла препятствовать его обязанностям.

– Я принял решение, Ольга, – голос Владимира был тверд. – Я должен найти ларец и вернуть Янтарное Яйцо в безопасное место, поручив его Хранителю. После этого я попрошу, чтобы с меня сняли обязанности Стража и передали их другому человеку.

– Ты сделаешь это ради меня?! – Ольга боялась поверить своему счастью.

– Я сделаю это ради нас. – Владимир взял ее лицо в ладони и прильнул нежным поцелуем к ее губам.

Счастливыми, мокрыми от слез синими глазами на него смотрела его единственная любовь.

– Мы будем счастливы, любимая. Я сделаю всё, чтобы найти ларец.

– Владимир, я знаю, где он.

XXIII

После особенно кровавого боя Пугачев долго не мог прийти в себя. Он пил вино и молча смотрел перед собой. Устинья сидела рядом. Она была подавлена происходящим и уже не могла выносить ужасы, которые чинил ее любимый.

– Емельянушка, любимый мой, давай оставим всё, уедем, будем жить привольно, чтобы никто и не знал, где мы. – Она подошла и умоляюще заглянула ему в глаза.

Пугачев, казалось, ничего не понимал, в его глазах не было жизни, они становились темными и пустыми. Устинья взяла его за руки – они были холодными и безжизненными.

Неожиданно позади нее раздался тихий, похожий на змеиное шипение голос, казалось источавший яд.

– Пугачев, повинуйся Владыке…

По спине Устиньи побежали холодные мурашки, она обернулась и увидела высокого старика, в сером плаще.

– Кто ты?! Уйди! – закричала она. – Не отдам тебе его! Слышишь, Ирод! Не отдам! – кричала она, пытаясь оттолкнуть страшного гостя от Пугачева.

Пугачев смотрел Владыке прямо в глаза, он не мог отвести взгляда от этих гипнотических глаз, которые парализовали его волю и подчинили себе.

– Ты должен сделать последнее дело, – продолжал Владыка. Слуги Ордена, появившиеся также ниоткуда, схватили Устинью и заломили ей руки за спину.

– Что я еще должен сделать?! – свистящим шепотом спросил Пугачев своего мучителя.

– Для полной победы мне нужно любящее сердце. Вот тебе ритуальный кинжал. – Владыка достал из складок плаща кинжал с тонким, длинным лезвием, его рукоятка была украшена огромным рубином.

– Мне нужно ее сердце, – Владыка указал на Устинью и протянул кинжал Пугачеву…

* * *

Ольга держала в руках книгу, которую взяла из библиотеки во время своих поисков. Это была «Калевала», чудом уцелевшая в пылу ожесточенной схватки.

Ольга вспомнила, что в ней есть описание чудесного места, где Вяйнемейнен сразился со злой колдуньей:

Тут скала возникла в море,

луда выросла в пучине,

длинной стороной к востоку,

поперечною – на север[2].

Владимир размышлял.

– Я знаю, где это. Думаю, ты права – в «Калевале» описано место битвы Добра и Зла… На рассвете я отправлюсь туда.

Ольга пыталась уговорить Владимира взять ее с собой, но он не согласился.

– Я обещал твоему отцу, что буду защищать тебя, любимая. Я не хочу подвергать тебя опасности и поеду один. Давай проведем эту ночь вместе, дай мне силы для этого решительного шага.

В ласках, ночь пролетела незаметно. Не отрываясь друг от друга, они наслаждались любовью, возможно, последний раз. Владимир долго целовал Ольгу, ласкал ее то страстно, то нежно, стараясь продлить наслаждение.

Он уже знал все тайны ее роскошного тела, которое она отдавала в его полную власть, подчиняясь его воле и желаниям. Она с упоением отвечала на его поцелуи, обнимая его плечи и прижимаясь к его обнаженному телу своим телом. Владимиру приходилось сдерживать себя, он готов был с первой минуты взять ее и погрузиться в нее всем своим существом. Но он ждал, ждал момента, когда Ольга сама захочет его внутри себя так же страстно, как он хотел ее.

И только тогда, когда Владимир увидел, что ее влажные губы раскрылись, голова запрокинулась, глаза закрылись, когда она полностью растворилась под его горячими руками в блаженной истоме, когда от ее кожи стал исходить особый аромат, каждый раз сводивший его с ума, когда ее длинные, стройные ноги раскинулись в стороны, словно призывая его, открывая ему самое сокровенное, – только тогда он накрыл ее тело своим, вошел в нее своей твердой, напряженной, пульсирующей плотью, доставляя своими движениями ей всё большее наслаждение. Их тела слились воедино, и они вместе испытали сладкий восторг.

Утомленная и разнеженная Ольга под утро заснула. Владимир поднялся, оделся, подошел к постели, посмотрел на Ольгу долгим, любящим взглядом и вышел.

XXIV

Владимир оседлал своего коня Витязя и направился к месту, где, по предположению Ольги, должен находиться тайник. Он ехал долго, изредка останавливаясь на отдых. Солнечный день померк, в воздухе сгустились тучи, и у него тревожно заныло сердце, его конь заволновался. Владимир ободряюще похлопал его по холке и продолжил путь. «Хорошо, что Ольга осталась во дворце, под охраной», – подумал он, постепенно продвигаясь всё дальше в лес.

Деревья становились всё выше, солнце с трудом пробивалось через их кроны, было тихо, красиво и таинственно – Владимиру стало казаться, что он попал в сказочный лес. Деревья неожиданно расступились, и Владимир остановился на границе леса – перед ним, очерченное узкой полоской берега, огромной голубой чашей раскинулось озеро, края которого не было видно. Только вдалеке он увидел скалу, возвышающуюся прямо среди озерной глади, настоящий остров, от древности поросший деревьями, словно старец – длинной бородой.

Владимир определил расположение этого удивительного феномена природы. «Да, так и есть. Как сказано в «Калевале»? "Длинной стороной к востоку, поперечною – на север…" Это здесь. Теперь мне нужно выбрать удобный момент и переправиться туда незамеченным… Но медлить нельзя…» – словно услышав мысли Владимира, на озеро стал опускаться густой туман. Через несколько минут всадник и конь вошли в воду и, стараясь не шуметь, вплавь направились к острову.

Им удалось добраться до него незамеченными и подняться по отлогой стороне.

Владимир осмотрелся. Он оставил коня в укрытии, а сам стал пробираться туда, откуда были слышны голоса.

Он подошел поближе и окончательно уверился в том, что Ольга правильно определила место, где был спрятан ларец с Волшебным Янтарем. Прямо в центре острова было сооружено что-то вроде алтаря, внутри которого Владимиру удалось разглядеть ларец. Его охраняли слуги Ордена.

Врагов было много, и он знал, что у демонов Тьмы есть способность появляться из воздуха. Но ничего другого ему делать не оставалось. И Владимир, мысленно посылая Ольге признание в любви, ринулся в бой.

Битва разгорелась. Под мечом Владимира слуги Тьмы падали и рассыпались, он постепенно продвигался к месту, где находился ларец, но его силы были небеспредельны, он начал уставать, и демоны стали обступать его плотным кольцом.

Вдруг раздалось несколько выстрелов, и нападающие демоны от неожиданности на некоторое время опустили клинки, возникла сумятица. Владимир успел поразить нескольких из них, повернулся посмотреть, кто пришел ему на помощь, – и похолодел: это была Ольга на Ветре, в мокрой, прилипшей к телу одежде, с пистолетами в руках!

Она спрыгнула с Ветра и устремилась к Владимиру – маленькой паузы было достаточно, чтобы она успела подбежать к нему, стать спиной к его спине, – и бой закипел с новой силой.

* * *

Пугачев взял в руки кинжал, могильный холод пронизал всё его тело. Его подвели к Устинье, которую держали за руки несколько демонов. Владыка стал рядом с нею и разорвал ее платье, обнажив грудь.

Устинья сквозь слезы смотрела на Пугачева. Ей было жалко этого сильного, удалого человека, которого она любила всем сердцем и которого Владыка превратил в холодный камень.

Горячая слеза покатилась по ее щеке и упала Пугачеву на руку, обожгла ее, и Пугачев застонал от нестерпимой боли. Эта боль словно привела его в чувство, и вдруг он увидел всё происходящее в реальном свете.

Перед ним, с обнаженной грудью, стояла его Устинья, ее за руки держали демоны, страшные, как сама смерть. Устинья смотрела на него, и в ее глазах не было укора или ненависти – была только чистая, беспредельная любовь.

– Не отдавай меня, Емельянушка, любимый… – словно сердцем услышал Пугачев ее молчаливую просьбу, и оно закипело от нежности и любви.

– Что ты медлишь! Мне нужно ее сердце. Повинуйся Владыке! – громовым голосом закричал Бальтазар.

Пугачев ударил туда, где должно было быть сердце, удар был страшным. Всю свою силу и ненависть вложил Пугачев в этот удар. Владыка захрипел и стал превращаться в пепел.

– Ненавижу… – прохрипел он из последних сил.

Черный смерч возник на том месте, где стоял Бальтазар, он пронесся по всему дому, снял с него крышу, взметнулся к небу, осыпался на землю дождем пепла – и Владыки Ордена Тьмы не стало, не стало и всех его слуг.

Пугачев и Устинья остались одни в разрушенном доме, только пепел, смрад и серый плащ, лежащий на полу, были доказательствами того, что это было.

Неожиданно в разрушенный дом вбежало несколько казаков, они схватили Пугачева и, не обращая внимания на крики Устиньи, поволокли его к выходу.

* * *

Битва была в самом разгаре, когда демоны стали исчезать один за другим, превращаясь в пепел. Владимир и Ольга всё еще стояли спина к спине, держа оружие наготове. Но больше ни один демон не появился. Всё было кончено.

Солнце снова ярко светило. Они подошли к месту, где был алтарь. Теперь от него осталась только груда камней. Ольга наклонилась, взяла в руки ларец, стряхнула с него пыль и пепел. Реликвия была на месте, Янтарное Яйцо снова было в безопасности.

Ольга и Владимир смыли с себя следы боя и прилегли на траву, над ними в чистом голубом небе плыли белоснежные облака, ветерок ласкал их лица, в сердцах царил покой.

Владимир прижал Ольгу к себе, у него перед глазами стояла картина: Ольга, на горячем коне, с дымящимися пистолетами в руках, пришла ему на помощь.

Ольга, лежа на груди Владимира, мечтала о том, как счастливо они будут жить, в мире и покое. Только кто же теперь будет Стражем?

На ее лицо легла тень. «Наверное, облако закрыло солнце», – подумала она и открыла глаза. Над ней, опираясь на посох, стоял старец в белых одеждах, с интересом глядевший на нее яркими синими глазами.

Казаки, бывшие соратники Пугачева, выдали его правительственным войскам. В колодках, после допросов, Суворов привез Пугачева сначала в Симбирск, затем в Москву. Там и должна была решиться его участь.

XXV

В Царскосельском дворце Екатерина II с нетерпением ожидала Владимира и Ольгу. Наконец к парадному входу подъехала карета, сопровождаемая двадцатью вооруженными гвардейцами. Из кареты вышел Владимир, в его руках был саквояж из толстой ковровой ткани. За ним вышла Ольга. Когда они вошли в кабинет, императрица нетерпеливо бросилась им навстречу.

– Привезли? – она еле могла дышать от волнения.

– Да, Ваше Величество.

Владимир положил саквояж на стол и осторожно вынул из него знакомый Екатерине ларец.

– Боже мой! – вскричала императрица, подбегая к столу. Она гладила ларец дрожащими руками, любовно лаская, вертя в разные стороны. – Да, это он. Давайте же откроем его поскорее! – обратилась она к Ольге.

Ольга сняла с шеи медальон, подошла к ларцу, вложила янтарное сердечко в отверстие для ключа и легко надавила на него. С тихим щелчком крышка ларца открылась. Комнату залило ярким, солнечным светом, исходящим от Янтарного Яйца, покоящегося на бархатной подкладке.

Все трое молча стояли и смотрели на это чудо – Волшебный Янтарь, отсветы его сияния ложились на их лица, на стены кабинета, играли на золотых украшениях. Екатерина медленно закрыла ларец.

– Дорогие мои, вы не представляете себе, какой подвиг вы совершили, – от волнения Екатерина говорила с трудом. – Давайте же теперь вернем Янтарное Яйцо на то место, где долгое время оно находилось в сохранности.

Екатерина, Ольга и Владимир вышли из кабинета и направились в Янтарную комнату. Там, на янтарных стенах, выполненных искусными мастерами, среди разнообразных узоров, находилось несколько одинаковых украшений, изготовленных в такой же форме и таких же по размеру, как и Янтарное Яйцо.

Императрица подошла к одному из таких украшений и осторожно вынула его из стены. Ольга открыла ларец, Владимир взял Яйцо и торжественно вставил на освободившееся место. Янтарная комната преобразилась, словно наполнилась теплым светом, – Волшебный Янтарь вернулся домой.

Янтарное украшение, которое Екатерина вытащила из роскошного стенного панно, они положили в ларец – его было решено отвезти на место тайника.

– Ваше Величество, – обратился Владимир к Екатерине. – Я выполнил обещание, данное князю Андрею, Янтарь возвращен. Теперь я прошу вас освободить меня от долга Стража.

Императрица смотрела на Владимира и Ольгу, которые стояли перед ней взявшись за руки. Она всем сердцем понимала эту молодую пару. Она знала, что это – любовь.

– Хорошо, я сделаю это. Но кто же теперь будет Стражем? Мы не можем оставить Янтарь без охраны.

– Ваше Величество, такой человек избран.

* * *

За хлопотами и заботами проходило время. Осень сменила лето, потом и зима пришла. Но теперь это были приятные хлопоты – в заново отстроенном дворце Заозерских Ольга ждала возвращения Владимира из Москвы. Он часто бывал в разъездах – императрица давала ему особые поручения. Из одной такой поездки он привез Устинью.

Устинья, после того как казаки выдали Пугачева правительственным войскам, долго пряталась. Она пыталась тайком проникнуть к своему Емельяну но его так строго охраняли, что несчастной женщине не удалось этого сделать.

Когда Пугачева повезли в Москву, она двинулась за ним, в дороге простудилась, слегла и отстала. Владимир нашел ее в глухой деревне, у сердобольной старушки, и привез ее в Петербург, к Ольге.

Теперь, когда Владыка Ордена Тьмы был повержен, у Владимира было спокойнее на сердце, и, оставляя Ольгу одну, он знал, что его любимая в безопасности, а теперь и Устинья жила с нею. Владимиру и Ольге нравилась эта молчаливая женщина, которой пришлось столько выстрадать. Они искренне хотели, чтобы Устинья была счастлива, и старались сделать для этого всё, что было в их силах.

Владимир вернулся из Москвы в хорошем расположении духа.

– Я смог его убедить, – шепнул он Ольге, вышедшей на крыльцо его встречать, поцеловал ее и вошел в дом.

Пришло известие от Державина: возвращался в Петербург из долгой поездки, где он был с поручением, данным ему императрицей.

Через несколько дней он приехал. Гавриил был оживлен и с чувством рассказывал о своих впечатлениях – в последние месяцы ему пришлось много ездить по России. Он многое повидал и сильно изменился – стал серьезнее, нежные чувства к Ольге сменились в его душе привязанностью родственной души, и он искренне радовался, глядя на счастье Ольги и Владимира.

Свои поэтические таланты Державин продолжал развивать. Со временем он стал выдающимся русским поэтом, каждое сочинение которого становилось событием. Тогда он еще не знал об этом, не знал Державин и того, что жизнь надолго свяжет его с чудесным краем озер – Карелией.

Владимир и Ольга еще не были обвенчаны, они ждали свершения одного важного события, которое наконец освободило бы Владимира от обязанностей Стража.

Наступил новый, 1775 год.

* * *

Пугачева казнили в Москве 10 января 1775 года. С утра бесчисленное множество народа столпилось на Болоте, где был сооружен высокий помост.

Пугачев смотрел на людское море. Перед его глазами прошла вся его жизнь, страшные и радостные воспоминания сменяли друг друга. Но самым сильным воспоминанием было то, что произошло между ним и Владыкой Ордена Тьмы.

Пугачев многое понял и многое переоценил. Когда к нему в тюрьму пришел князь Владимир и поведал удивительную историю о Янтарном Яйце, Пугачев выслушал ее с интересом, сразу поверив в ее реальность. Но когда Владимир объявил ему, что Пугачев избран Стражем, Емельян долго не мог прийти в себя.

– Нет, князь, такого быть не может. На мне кровь невинно убиенных, многих я соблазнил своими баснями – и теперь их кости вороны клюют, многих порубил, скольких детей оставил сиротами… Нет, нельзя мне, я должен искупить злодеяния свои.

– Послушай, Емельян Иванович. Пимен так сказал: «Этот человек совершил много зла. Но нам известно, что он делал это не по своей воле, а по воле Владыки Ордена Тьмы. Хотя это не снимает с него вины.

Однако он ее искупил тем, что смог открыть свое сердце любви, и этим переборол злые силы, избавил свет от Владыки и его Ордена.

Так пусть теперь всей своей последующей жизнью замаливает грехи свои, хранит и приумножает мир на земле. А любящее сердце его Устиньи будет тому порукой – ей передадим Ключ».

На помосте перед казнью Пугачев сделал несколько поклонов и перекрестился, попросил прощения у православного люда, собравшегося посмотреть на казнь. Он повернулся и на мгновение скрылся с глаз людских.

Палачи бросились на Пугачева, взмах – и покатилась окровавленная голова…

И никто, кроме Екатерины II, Владимира, Державина, Ольги и Устиньи, не знал, что на Болотной площади в Москве во время казни Пугачева подменили. Вместо него был казнен похожий на Пугачева, приговоренный к смерти злодей-душегуб с Акатуя.

А настоящий Пугачев и Устинья – новый Страж и его любимая – растворились в пространстве и времени, чтобы исполнять свой долг.

Ольга и Владимир тихо обвенчались в маленькой церкви, побывали на могиле князя Андрея в поместье «Горячий ключ» и уехали в свадебное путешествие – наконец у них появилась возможность побыть наедине друг с другом.

Январь 1775 года, Россия, Карелия, лесной дом княгини Ольги

«Оооооо… Мммммм… Как хорошо… Не останавливайся…» Купаясь в волнах горячего, бесконечного наслаждения, она еще крепче обняла его широкие плечи, покрытые ровным загаром.

Еще один стон наслаждения вырвался из ее груди. «Еще, еще, еще…» Она чувствовала, как в ее тело ритмичными ударами входит его твердая плоть, принося ей всё большее наслаждение, а руки, теплые и сильные мужские руки, ласкавшие ее грудь, дарили восторг и нежность, вызывая своими прикосновениями чувство полного расслабления и счастья, словно они – эти волшебные руки – знали ее, знали все ее желания и тайные мечты.

Он входил в нее сильными, властными движениями, посылая от своей плоти ее плоти горячие волны. Она стонала от наслаждения, извиваясь под ним всем своим телом, прижимаясь к нему и двигаясь вместе с ним, желая только одного – лишь бы он не останавливался, наполняя ее лоно всё более горячим и сладким восторгом, лишь бы он продолжал ласкать ее грудь, лишь бы он целовал ее. «Еще… еще… еще…»

Словно услышав ее мысли, он наклонился и долгим поцелуем прижался к ее губам. Он пил ее дыхание не отрываясь, властно захватив своими губами ее губы, вдыхая ее аромат и даря ей свою нежность. На мгновение он оторвался от ее рта и приник губами к ее груди.

Лаская, он довел ее до еще большего наслаждения, погрузив в экстаз. Он целовал ее твердые, напряженные соски, нежно посасывая их, обводя вокруг языком и снова приникая в долгом поцелуе, ускоряя темп своих движений до тех пор, пока не почувствовал, как внутри нее взорвалась горячая волна, и из груди вырвался крик наслаждения…

Примечания

1

Пушкин А.С. «История Пугачева».

2

Перевод Эйно Киуру и Армаса Мишина.

Content

Татьяна Копыленко
Тайна Янтарной комнаты

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

Примечания