Роман

Арбитман

Год литераДуры

ОТ АВТОРА

Эта книжка вовсе не о литературе, хорошей или плохой. Она о литераДуре — загадочной субстанции, которая окружает нас ежедневно. Эту субстанцию можно обнаружить и на страницах книг, и в фильмах, и на телеэкране, и в речах политиков, и в суждениях простых смертных. Ей невозможно дать определение. Умом ее не понять, аршином не измерить, сбежать от нее нельзя, но можно попробовать хотя бы описать. Таким образом, читателя книги ждет страстный разговор о самом наболевшем: о башмаках, о сургуче, капусте, королях и так далее. Приготовились? Поехали!

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Одиножды один

За неделю до новогодних каникул недуг еще сильнее обострился. Эфир стремительно набух злобой. Каждый божий день без перерыва и выходных по 24 часа в сутки федеральные каналы устами своих дикторов, телеведущих, политкомментаторов и приглашенных звезд, надсаживаясь, дудели в одну жестяную дуду: враги, враги, враги! Нас обкладывают co всех сторон! Нас ненавидят, нам строят козни, нас провоцируют по любому поводу! Россия — в кольце врагов!

За несколько мгновений до того, как куранты на Спасской башне пробили двенадцатый раз, Кто-То Высоко Наверху пожал плечами, поправил сползающий нимб и устало произнес: «Да пожалуйста…»

В 00.01 по московскому времени 1 января страну чуть тряхнуло, но граждане (включая наших бдительных пограничников) ничего не заметили: тосты, елки, мороз, снег, даже созвездья над головами — всё вроде бы осталось по-старому. Лишь одиннадцать дней спустя, когда народ, спотыкаясь о пустые бутылки и битые елочные игрушки, нехотя выполз из салата оливье и огляделся по сторонам, стало ясно, что за пределами страны кое-что случилось.

Грубо говоря, весь окружающий нас мир co всеми нашими соседями исчез. Южнее, севернее, восточнее и даже западнее России отныне не было вообще никого. Сразу за полосатыми пограничными столбами с двуглавым орлом начинался мировой океан — без конца и края.

Когда доложили Владимиру Владимировичу, он первым делом тревожно поинтересовался: «Ho Крым-то наш?» Референт, трепеща, объяснил, что мир вокруг нас пропал строго по границе, зафиксированной еще Беловежскими соглашениями. Калининградская область маячит тут неподалеку, на манер острова Мадагаскар. A вот Крым — увы, увы…

— Это неприкрытый акт агрессии против России! Срочно соедините меня с американским президентом Бараком Обамой! — по привычке воскликнул Владимир Владимирович. И вдруг опомнился: стоп! Да ведь нет же больше никакой Америки и никакого Обамы тоже нет!

Теплая волна тихой радости охватила и обогрела первое лицо единственного теперь на всей планете государства. В мире больше не было Австралии с ее брисбенскими коалами. Исчез Шенген, a вместе с ним развеялись в прах визы для всех — и тех, кого еще пускали за кордон, и тех, кому по новым правилам уже показывали крепкий кукиш. Сгинули санкции. He стало нагло-презрительных доллара, евро, фунта и иены — всех этих чистоплюев, так долго унижавших чумазый рубль. Ау, Федеральная резервная система! Ау, ВТО! Исчезла привередливая, как учительница математики, фрау Меркель. Утратились вихляющийся мсье Олланд и жесткий, как засохшая овсянка, мистер Кэмерон. He стало Европарламента и Евросуда. Вместе с Украиной исчез неотвязный, как зубная боль, весь украинский кризис. Коварная Астана, переменчивый Минск, мстительная Варшава, нудный Стокгольм — короче, пропало всё.

«Один, совсем один!» — счастливо подумал Владимир Владимирович. Удовлетворенно потер руки — и вдруг сердце y него екнуло.

He стало соседей по планете — значит, не стало и вероятного противника. Никто больше не надвигался с запада, расширяясь на восток. Миллионная армия теперь была на фиг не нужна, и чем займутся сотни бодрых безработных генералов — и представить страшно (вряд ли огородами на своих дачах). Вся эта фырчащая моторами и лязгающая гусеницами бронепродукция Уралвагонзавода тоже лишалась смысла — и куда девать тех, кто зарабатывал на жизнь механизмами для убийства? Миллионы патронов, сотни тысяч снарядов и авиабомб — кумулятивных, вакуумных, фосфорных — их куда теперь? Неужто бомбить Воронеж, как в анекдоте?

Владимир Владимирович поежился. Окружающие страну наши коварные враги были заодно и аккуратными покупателями нефти и газа, и, по закону подлости, именно заграничные недруги крепили фундамент нашего хрупкого благоденствия. И как жить дальше, если никакой иной промышленности, кроме нефтегазовой, никто не удосужился развивать? Хранилища черного и голубого топлива полны под завязку — что теперь? Танкеры застыли в бессмысленных международных портах. Трубопроводы зияют обрезками труб. Валюта ниоткуда не капает. Нефть невозможно пить и есть, из газового конденсата нельзя пошить штаны. Вселенная, которая держалась на внешней угрозе и экспорте углеводородов, разом лишилась обеих духовных скреп.

«Ну, допустим, народу еще можно объяснить, что ему придется временно обойтись без еды и без штанов, — мысленно прикинул Владимир Владимирович. — Ho как такое объяснить Очень Серьезным Людям?» Тяжело вздохнув, президент вызвал к себе министра обороны.

— Сергей Кужугетович, — скомандовал президент, — сегодня же отправьте в столицу инженерные войска. И чтобы к завтрашнему утру вокруг кремлевского комплекса зданий была каменная стена. С зубчиками. С бойницами. Метра три высотой, a лучше все десять.

— Так есть же вроде там каменная стена с зубчиками, — удивился министр. — Типа кремлевская.

— Ну так возведите еще одну! — раздраженно сказал президент.

Владимир Владимирович больше не опасался врагов. Теперь он опасался друзей.

ЧАСТЬ I

Зимне-весеннее обострение

ЗАДНИЙ ХОД

Когда наш губернатор Валерий Васильевич хочет пообщаться с народом, a информационного повода нет, спичрайтеры ищут в календаре какую-нибудь круглую дату. Недавно, например, исполнилось 100 лет co дня рождения бывшего первого секретаря обкома КПСС, который правил y нас с хрущевских времен и вплоть до середины 70-х. Пользуясь случаем, Валерий Васильевич оседлал трибуну и напомнил о непреходящих достоинствах юбиляра. «Мы не только должны уважать память этого высокопрофессионального человека и брать с него пример — быть амбициозными и настойчивыми в достижении цели, видеть перспективу и работать на результат», — объявил губернатор.

При этих словах многие земляки (те, что постарше) поежились и мысленно перекрестились. Покойный партвождь был редкостным хамом и невеждой, обратившим в каменную пыль десятки памятников архитектуры и нагородившим повсюду истуканов-ильичей. При нем ревностно выпалывали любые, даже скромные, ростки вольномыслия, a самым заметным результатом его правления были пустые прилавки продовольственных магазинов. Теперь же оказалось, что мы жили в очень успешном регионе, и на тот успех нам следует равняться.

Бредятина? Да. Ho она хорошо вписывается в нынешний политический курс — не зря ведь российских губернаторов то и дело собирают в Москве, чтобы разъяснить, какие y нас сегодня (говоря словами Зощенко) «центральные убеждения». Вы, наверное, заметили, что с некоторых пор так называемая «взвешенная» оценка советского прошлого (мол, были просчеты, но были и победы) сменилась совершенно идиллической (дескать, были просто победы и победы мирового масштаба). Вдруг выяснилось, что самый ужасный период новейшей истории — «лихие» девяностые, от тяжкого наследия которых мы, слава Богу и Президенту, постепенно избавляемся.

Включите телевизор: ау, граждане, какое тысячелетье на дворе? Да уж толком и не поймешь какое. Тон официальных СМИ — покруче, чем при Леониде Ильиче. Мы снова браним Вашингтон, ограничиваем выезд за рубеж, дружим с самыми людоедскими режимами и раздаем им миллиарды. Наши ткачихи, поварихи и депутаты опять в едином порыве. Наши танки снова на чужой земле. Полки магазинов еще не опустели, но, учитывая скорость падения российской экономики и масштабы «антисанкций», слово «дефицит» в ближайшее время опять войдет в наш повседневный лексикон. Можете рассматривать все это как следствие завихрения в мозгах начальства, a можете — как часть величественного (но пока тайного) государственного плана.

Суть замысла нашей верховной власти проясняется, если перечитать фантастический роман Джека Финнея «Меж двух времен». Там главный герой нашел простой способ путешествия во времени: в юрский период или к царице Клеопатре эдаким манером не попадешь, a вот на несколько десятилетий назад — легко. Надо мысленно вжиться в ту эпоху, куда желаешь попасть, окружить себя старыми газетами, выцветшими фото и ностальгическими запахами, a еще лучше — влезть внутрь какой-нибудь реликвии, типа статуи Свободы. Р-раз — и ты переместился в прошлое. Судя по всему, наше начальство вдохновилось простотой идеи Финнея. Только из частной она превратилась в глобальную. В Кремле не мелочатся: перемещаться в прошлое — так всей страной сразу. Как только будет воссоздана удушливая атмосфера конца 70-х, мы там и окажемся. И даже не понадобится всей толпой залезать внутрь памятника Дзержинскому.

Кстати! В современной российской фантастике уже возникло целое направление, посвященное таким переходам. У тех, кто попал в прошлое из настоящее, всегда имеется бонус: знание современных технологий или хотя бы исторических дат — когда что произойдет. Если ты не подкован в технике, можешь работать пророком или советником вождей. Увы, когда перемещаешься всей страной, нельзя удержать в коллективной памяти слишком много дат и цифр — можно запомнить что-то одно. Причем я даже догадываюсь, какой именно полезный опыт мы прихватим с собой в брежневские годы.

Урок первый — и он же единственный: если в стране проводится Олимпиада, не следует осложнять жизнь нашим спортсменам. Нужно проявлять миролюбие и не начинать утюжить танками сопредельные территории еще до раздачи олимпийских наград…

A вот после — сколько угодно!

МЭРИ ПОППИНС, ДО СВИДАНЬЯ

Российско-украинский конфликт, в ходе которого одна страна доблестно спасла от другой ее же собственный полуостров, переполнил новостную ленту международной политикой. Ha периферию была оттеснена сфера развлечений, в том числе и массовых. Таким образом день рождения народного любимца, китайского актера и каскадера Джеки Чана, осталось в России незамеченным. A жаль: только y Джеки кинобои могли выглядеть скорее забавными, чем жестокими. Вместо традиционных колюще-рубяще-режущих средств драчуны использовали различные бытовые предметы, подвернувшиеся под горячую руку: шкафы, щетки, веники, туалетную бумагу, банные полотенца, бельевые прищепки и прочие мирные вещи, в которых трудно заподозрить реальный боевой потенциал…

Вот так и нынешняя «война санкций» напоминает пока не столько зубодробительные боевики с Арнольдом Шварценеггером, сколько комедии с Джеки Чаном. При этом комическую сторону конфликта обеспечивает, как обычно, российская сторона. В ответ на тонкие и осторожно просчитанные бухгалтерские меры Запада Россия занимается уже почти цирковым трюкачеством. Хрущевский ботинок отдыхает в музее: в деле карнавализации политики мы уже давно превзошли самих себя.

Судите сами: разве не российские дипломаты то и дело выступают с заявлениями в шоковом формате stand-up? Куда там комикам Ленни Брюсу с Джорджем Карлиным! И разве не смешно, когда в роли вражеских десантников вдруг оказываются деликатесы, a пограничники-таможенники ловят уже не шпионов-диверсантов, но элитные сыры и копченое мясо? Другое дело, что смех наш — сквозь слезы. Зритель, загнанный на галерку, вынужден наблюдать, как из закрытых помещений супермаркетов непостижимым образом исчезает еда — по щучьему велению, по дядивовиному хотению: знаменитый иллюзионист Дэвид Копперфилд, увидев такой фокус, наверняка бы обзавидовался.

Итак, что же нас ожидает дальше, после уверенной победы чиновников над американской говядиной, финским йогуртом и норвежским лососем? Скорее всего наступит пора, когда политики призовут народ к борьбе и с культурной экспансией вероятного противника. Ну, в самом деле, отчего y нас до сих пор на экранах американский Человек-паук? Почему на книжных полках — шведско-финский Муми-тролль? С какой целью брусчатку Москвы попирают бронзовые ботинки англичанин Шерлока Холмса и Джона Ватсона?

Пока еще такие призывы к чучхе в сфере искусства редки и маргинальны, но очень скоро они зазвучат с высоких трибун: сказав «а», уже нельзя не сказать «б». Принцип домино неумолим. Первая костяшка толкнет соседнюю, a дальше вступят в действие законы физики. Тогда-то политическая клоунада из тошнотворной станет жутковатой, и нас ждет второе пришествие эпохи борьбы с «низкопоклонством перед Западом». Грядут зачистки книжных полок в магазинах, прополка киноафиш и ревизия театральных репертуаров. Если отважные борцы с импортной едой посягают только на сегодняшний день, то борцы с Мэри Поппинс и Томом Сойером — уже и на завтрашний, и на все последующие дни. Культурный изоляционизм — последняя и самая беспощадная стадия развитого авторитаризма. Отделившись от «глобальной деревни», о которой писал Маршалл Маклюэн, мы превратимся в глухой хутор. Вожди, максимально ограждая себя от цивилизованного мира, уменьшат окна до размеров бойниц, закуклят пространство и свернут горизонт в рогожку.

В результате подобного эксперимента под нашим куполом, как и следовало ожидать, окончательно воцарится эрзац: мойва вместо лосося, пельмени вместо хамона, Лукьяненко вместо Брэдбери. Всё это будет официально объявлено самым вкусным, самым полезным и самым интересным. Ну a тех, кто осмелится быть против, сурово окоротят. Беда, однако, в том, что даже когда партия торжественно нацепит режиссеру Федору Сергеевичу Бондарчуку очередную цацку и прикажет ему подменить собой Стивена Спилберга, фильм «Сталинград» все равно не превратится в фильм «СписокШиндлера»… Впрочем, в сегодняшней России действует кремлевская установка на сердечную дружбу с Китаем (назло Западу). И, значит, к нам через границу беспрепятственно пропустят пенсионера Джеки Чана. Хоть какое-то утешение.

ВАТНЫЙ ДЫМ ИЗ КАРТОННОЙ ТРУБЫ

Угадайте, в чем позарез нуждается регион, где транспортный коллапс стал нормой, доходы населения низки, детская смертность высока, a общая сумма задолженности перевалила за 45 миллиардов? Думаете, в команде кризисных управляющих? Вот и не угадали! Для полного счастья нужен новый источник патриотизма.

Мысль о том, что в нынешнем аховом положении губерния оказалась по причине недостаточной сознательности местного населения, бродила в начальственных головах еще с 2012 года, когда бывший мэр города (а ныне глава городского совета ветеранов войны, труда, вооруженных и правоохранительных органов) посетовал, что «труд стал непопулярным», и объявил, что «эту ситуацию надо менять». С порога отвергли заведомо пошлую и приземленную идею немножко улучшить условия труда и поднять средние зарплаты хотя бы до уровня Бразилии. Предложен был иной, более возвышенный вариант: повлиять не на желудок гражданина, a на таинственный внутренний орган, ответственный за гордость.

Как это сделать? Элементарно, Ватсон: надо открыть новый музей. Нет, боже упаси, не художественный — он и так уже есть с 1885 года. И не краеведческий, который существует в Саратове тоже почти 130 лет. Региону не хватает, представьте, музея Трудовой Славы! «Нам есть, чем гордиться, и на чем воспитывать трудовое поколение», — заметил экс-мэр. A глава Комитета общественных связей и национальной политики области веско добавил, что воспитывать молодежь надо на примерах. В смысле на музейных экспонатах.

В отличие от всех прочих региональных задач, эта, музейная, решилась быстро — в два арифметических действия. Сперва была проведена операции вычитания, в ходе которой здешние бизнесмены вкупе с бюджетниками почти добровольно (вслух никто не жаловался) расстались с некоторыми личными денежными средствами; затем наступила горячая пора умножения, когда на место предстоящего музея свозили технику, рыли котлован и вбивали сваи. Сам руководитель региона посещал стройку и отеческими пинками подгонял людей в строительных касках, напоминая о сроке сдачи объекта.

Уже был готов фундамент и началось возведение стен, уже церемония открытия была вписана во все планы, a спичрайтеры потихоньку начали составлять черновики речей первых лиц губернии. Уже строители намекнули, что собранных денег не хватит, и им стыдливо отстегнули еще 30 «лимонов» из областного бюджета… И вот когда, наконец, до открытия экспозиции осталось всего ничего, телезрители обнаружили на экранах бегущую строку: дескать, граждане дорогие, скорее несите к нам сюда кто что найдет y себя на чердаках и в подвалах. После чего стало очевидно: кладезь трудовой доблести скорее пуст, чем полон. Или, говоря по-простому, y будущего музея нет нужного числа экспонатов.

Если вдуматься, это глубоко символично. В реальном мире музеи возникают, когда есть что показать. В перевернутом, насквозь заидеологизированном мире внешний императив оказывается главнее внутренних потребностей, и тогда музей может возникнуть просто ради цифры в квартальном отчете. Охотно верю, что фонды Трудовой Славы заполнятся ударными темпами: собрать в кучку высохшие снопы, выцветшие кумачовые лозунги, картонные макеты паровозов и гипсовые бюсты первых секретарей обкома КПСС — дело нехитрое. Проблема в том, что этот исторический паноптикум не способен пробудить ничего, кроме сожаления. Какая уж там гордость! Можно обклеить десяток музейных залов портретами победителей соцсоревнования за четырнадцать последних пятилеток, но мы знаем результат: СССР проиграл соревнование с Западом, и это исторический факт.

«Песок — неважная замена овсу», — говорил персонаж О'Генри. Ностальгия по «совку», пусть и возведенная сегодня в ранг государственной идеологии, — никудышный строительный материал. Даже если музеи Трудовой Славы, подобные нашему, вырастут по всей России, как грибы после дождя, это не вернет СССР из небытия. Мы, правда, можем таким способом изготовить мумию СССР. Только вот зачем нам вторая мумия? И с первой-то неясно, что делать.

МЕДВЕДЬ, СВАЛИВШИЙСЯ С БАЛКОНА

В одном из райцентров Саратовской области недавно случилось происшествие: мужчина и женщина, не состоявшие в официальных отношениях, вместе упали с балкона. При этом они были, как бы сказать помягче, не вполне одеты. Поскольку этаж был третий, пострадавшие отделались легкими травмами, совместимыми с жизнью.

Ну упали, бывает. У нас и не такое происходит. Даже в условиях нехватки провинциальных новостей сообщение об инциденте вряд ли бы покинуло пределы райцентра и уж точно не пересекло бы границ области. Однако вышло по-другому: весть о полуэротическом падении была растиражирована едва ли не всеми ведущими российскими информагентствами, a потом ее еще долго мусолили в соцсетях.

В чем же причина внезапного всплеска интереса к этому событию? Разгадка проста: женщина оказалась функционером районного отделения «Единой России». Правда, не первым лицом, но и не последним винтиком. Так сказать, среднее партзвено. И хотя уже через пару часов после события героиня, как водится, написала заявление об уходе с руководящего поста no собственному желанию, словосочетание «Единая Россия» никуда не исчезло из заголовков.

Ha первый взгляд кажется, что обостренное внимание российской публики к ЧП районного масштаба всего лишь укладывается в рамки советских традиций. Мы помним, как гайдаевский Балбес из фильма «Кавказская пленница» говорил с довольным видом: «Между прочим, в соседнем селе жених украл члена партии». Даже благонамеренного обывателя всегда грела мысль о том, что номенклатуру, от крупной до мельчайшей, тоже можно подкараулить на выходе из беломраморного дворца под названием Моральный Кодекс Строителя Коммунизма.

Однако это — лишь часть возможного объяснения сегодняшнего феномена и отнюдь не главная. Чем-чем, а уж грехами номенклатуры нас теперь не удивишь. Благодаря не до конца искорененной на Руси свободе слова нам доподлинно известно, что среди членов «внутренней партии» преобладают не белые-пушистые идеалисты, но цепкие прагматики-гедонисты, которые носят часы ценою в несколько квартир и владеют целыми коттеджными поселками, купленными Бог знает на какие шиши. «Богатые не похожи на нас с вами», — эта мысль Фрэнсиса Скотта Фицджеральда применительно к служилому люду современной России приобретает уже новый смысл: психологическая непохожесть мутирует, обретает внешние формы.

Порой кажется, что немыслимые масштабы хапка выводят теперешних элитариев куда-то за пределы вида homo sapiens, превращают в голливудских монстров — то ли в гигантских Трансформеров, заглатывающих не жуя целые месторождения углеводородов вместе с нефтевышками, то ли в инопланетных Чужих, которые чахнут над уходящими вдаль кладками золотых яиц Фаберже. Ha фоне песковских излишеств и несчетных сечинских миллиардов ребяческий разврат районной функционерши в блочной пятиэтажке выглядит уже почти трогательно. Случай в райцентре Саратовской области, при всей его анекдотичности, возвращает партии власти хоть какие-то человеческие очертания: глядите, глядите, они, оказывается, люди как люди, ну разве что балконный вопрос их немножечко испортил…

Кстати! Из этой истории можно извлечь и урок, небесполезный для «Единой России». Если пару лет назад от упоминаний о ней в СМИ было не продохнуть, и чудилось, будто тотемный партийный медведь взрыкивает из каждого репродуктора, утюга или тостера, то ныне правящую партию отодвинули на информационные задворки. Оно и понятно: гражданам так обрыдли фанфарно-барабанные подвиги и чуровская победно-выборная цифирь, что любой «медвежий» пиар вызывает лишь раздражение и злость. И вдруг — представьте! — к этим двум чувствам добавилось любопытство, пускай и насмешливое.

Отчего бы не воспользоваться моментом ради пиара? Урожая народной любви «Единой России» уж точно не собрать, но можно поработать на ниве бытового анекдота. He обязательно тиражировать случай с балконом — это больно. Ho кто-нибудь из функционеров мог бы, например, публично поскандалить с тещей, или заехать «лексусом» в витрину, или уронить в унитаз айфон последней модели. Издержки сравнительно невелики, зато граждане, прочтя заголовок новости, хмыкнут и опять вспомнят, что в России есть такая партия.

ЕСТЬ К ЧЕМУ ПРИСЛОНИТЬСЯ

ТАСС сообщил о съемках четырехсерийного фильма по дебютному роману министра культуры РФ Владимира Мединского «Стена». Заказчиком выступает канал «Россия-1». Режиссер будущего мини-сериала Дмитрий Месхиев уже заявил корреспонденту ТАСС, что «выбор литературной основы — это наши совместные (с заказчиком) устремления и желания».

Шестисотстраничный кирпич «Стена» был испечен три года назад и посвящен событиям 1612 года. Возможно, автор пытался произвести на свет нечто увлекательное, вроде «Трех мушкетеров» на отечественном материале. Ho вместо ажурной легкости читателю было явлено тяжкое занудство чиновника, озабоченного Патриотической Миссией. Приключенческое действо то и дело прерывалось монологами о приоритете всего российского над всем европейским — ну как если бы, допустим, в романе Дюма мушкетеры и гвардейцы кардинала в разгар схватки вдруг откладывали шпаги и начинали нахваливать друг другу парижские и версальские красоты, не забывая одновременно поругивать русский квас и архитектуру московского Кремля.

Кульминационным в романе был эпизод, где святой старец Савватий выступал перед ополченцами с очень-очень знакомыми призывами губить супостатов где придется — в том числе и «в сральне». He эта ли сцена воодушевила члена Российской Академии кинематографических наук и искусств «Золотой орел» режиссера Дмитрия Месхиева?

Впрочем, возможно, Дмитрия Дмитриевича вдохновило нечто более прозаическое и, главное, более осязаемое — февральский циркуляр Минкульта, где российским деятелям кино был предложен официальный список список тем, приоритетных для государственной финансовой поддержки в 2015 году. Из девяти тем, рожденных в недрах министерства, «Стена» так или иначе покрывает не менее четырех.

Судите сами. «Военная слава России: победы и победители»? Подходит идеально (битвы, победы, медные трубы, вещие сны, трам-пам-пам). «Литература в кино: новая жизнь классики»? Само собой. Владимир Ростиславович в своем специфическом жанре уже почти классик. «Истории успеха, способные вдохновить (в том числе на производстве, в предпринимательской и общественной деятельности)»? Тоже годится: сама судьба романиста — простого выпускника МГИМО и депутата от «Единой России», ставшего целым министром, — одна из таких крайне успешных (для главного героя) историй. «Общество без границ: самореализация людей с ограниченными возможностями»? И это подходит — учитывая более чем скромные литературные и научные (если верить «Диссернету») дарования писателя и дважды доктора наук.

Нет сомнения, что в скором будущем роман Владимира Мединского будет замечен и мастерами культуры из других сфер. Композиторы, деятели театра, художники тоже кушать хотят. Уж на оперу «Стена» никто не покусится — никакого риска, это вам не «Тангейзер». Вообразите себе балет «Стена». Мюзикл «Стена». Цирковое шоу «Стена». Мангу «Стена». Нет предела фантазии — как, кстати, и лизоблюдству. Сколько творцов, задрав штаны, уже бросились в погоню за гарантированным грантом? Боюсь даже гадать…

Если вдуматься, предшественники Владимира Мединского, министры культуры СССР Екатерина Фурцева и Петр Демичев были милыми людьми. Они, по крайней мере, не писали книжек — и тем уже поспособствовали процветанию отечественной культуры.

ВАЛЕРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ И ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

Валерий Васильевич — глава администрации нашей области. Губернатор как губернатор, не хуже других. Родом из деревни. Раньше возглавлял совхоз, потом продвинулся по партийной линии. Степенный. Вальяжный. Когда он бубнит свои речи по бумажке, мы не ждем от него сюрпризов. Дважды два — четыре, дорогие товарищи! (Аплодисменты) Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, дорогие товарищи! (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию).

В последнее время, однако, наш местный глава всё чаще нарушает традицию. Отрываясь от заранее написанного текста, он начинает импровизировать. И тогда штатные спичрайтеры нервно вздрагивают и судорожно ищут по карманам валидол. Недавно Валерий Васильевич вот так же отвлекся от заготовленной речи и радостно объявил на заседании областного правительства, что, мол, лично заглянул в словарь и не нашел ничего ужасного в слове «кризис». «Я напомню, что на русский язык оно переводится как «поворотный момент». И главное — в этот поворот вписаться», — сообщил губернатор подчиненным.

Что ж, Валерий Васильевич — не первый из руководителей, кто в наши дни озаботился вопросами языкознания. Видный депутат Госдумы потребовал, например, объявить вне закона не только американские доллары, но и даже само слово «доллар». Российский министр культуры поддержал идею напрочь запретить обсценную лексику в литературных произведениях и на экране. A Роскомнадзор опубликовал список слов, не рекомендованных к употреблению без сопутствующих негативных эпитетов (к «идолищу», условно говоря, надо непременно добавлять «поганое», к «хунте» — «фашистская» и т. п.).

Тем не менее отдадим должное поволжскому губернатору: даже на федеральном фоне его экспромт выглядит многообещающе. Сам того не ведая, простосердечный Валерий Васильевич додумался на нового тренда. В самом деле, зачем тратить силы на вершки, если можно сразу ревизовать корешки? Почему бы не использовать этимологию в интересах текущей политики? Ведь истоки современной лексики — совсем не страшные на вид. He бойтесь инфляции, граждане дорогие: переводе на русский это безобидная припухлость. He пугайтесь цензуры — термин восходит к латинскому censeo, то есть «оценивать» (нам же в школе всем ставили оценки). Что есть перлюстрация? Просмотр. Дефицит? Всего лишь обычная нехватка. Пропаганда? Распространение. Регресс? Возвращение. Обскурантизм? Затемнение. Эмиграция? Переселение. И даже роковое слово «санкция» переводится как «постановление».

Заметим кстати, что в советскую эпоху двоемыслия подобные путешествия к истокам значений слов были вообще не нужны: все неудобные для начальства слова просто-напросто заметались, как мелкий мусор, под ковер. A уж если требовался официальный эквивалент — для прессы или деловых бумаг, — то обходились словами-увертками: за формулировкой «10 лет без права переписки» прятали слово «расстрел», евреев называли «безродными космополитами», a наши регулярные войска, вторгшиеся в Афганистан, оказывались «ограниченным контингентом».

Затем грянула перестройка, следом пришли сравнительно честные 90-е, когда были, наконец, легализованы и стали частью официальной лексики умные слова; от них не ждали панацеи и обходились с ними без лукавства. Ho недолго музыка играла: в нулевые годы вместе с очередным витком новояза вернулись словесные бирюльки. Нынешний чиновник еще не может совсем отказаться от умных слов с латинскими и греческими корнями, но уже старается обкорнать их смысл и обезвредить его. Однако и эта лицемерная стадия российского недуга — не финал. Дальше хуже. Судя по той скорости, с какой официальная лексика в нашей стране смыкается с дворовым (а то и уголовным) сленгом, нас вот-вот захлестнет новая мутная волна: еще год-два — и даже в сверхобтекаемые МИДовские коммюнике проникнут выражения типа «пасть порвем», «моргалы выколем», «волки позорные» и «шакалы паршивые». Какие времена, такие и песни. Уже нечего будет стесняться и нечему стыдиться. Вот тогда-то наверняка наступит настоящая языковая катастрофа, и не только, разумеется, языковая…

Хотя постойте-ка: в переводе с греческого «катастрофа» — это не обязательно «гибель»! Да-да! Среди множества значений этого слова есть, вообразите, и «поворот». Ну a во всякий поворот, по меткому наблюдению всё того же Валерия Васильевича, мы уж как-нибудь впишемся. Дело-то знакомое, нам не привыкать. И не в такое еще, бывало, вписывались.

ПЕТУШОК ПО ПРАВАМ ДЕТЕЙ

У нас в области Павел Астахов — женщина…

Стоп, минутку, я, кажется, неудачно выразился. Лучше так: наш местный Павел Астахов — женщина… Нет, это тоже звучит как-то двусмысленно… Ладно, попробуем по-другому и начнем издалека.

До 2009 года права российских детей не защищал никто, кроме милиции, прокуратуры, суда, сотен тысяч педагогов и миллионов родителей. Этого явно не хватало, поэтому глава государства однажды подписал Указ о создании должности Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка. 30 декабря 2009 года в эту должность вступил выпускник Высшей школы КГБ СССР, телеведущий, писатель, шоумен, руководитель всероссийского общественного движения «За Путина» и, наконец, адвокат Павел Астахов. A еще через пять месяцев саратовские власти, вдохновленные московским примером, учредили в нашей области аналогичный пост. Его-то и заняла женщина: Юлия Ерофеева, бывшая отделочница деталей кукол на фабрике игрушек, a с некоторых пор дипломированный юрист.

О том, чем знаменит федеральный Уполномоченный, нет смысла рассказывать подробно: всем, кому надо, и так известны этапы его большого пути — от поддержки «закона Димы Яковлева» о запрете усыновления российских детей гражданами США (сотни сирот, в том числе инвалидов, остались без приемных родителей) до публичного одобрения браков с несовершеннолетними в отдельных российских регионах (где, по словам Павла Алексеевича, уже после 27 лет женщины «сморщенные», и, значит, мужчинам следует поторопиться).

Деятельность госпожи Ерофеевой в Саратовской области не столь вызывающе-скандальна, хотя по мелочам не менее занимательна. Наша Юлия Леонидовна, например, опечатывала в школах актовые залы, где можно проводить банкеты (правда, в реальности никто их не проводил, но ведь могли же!), устраивала «туалетные» рейды, самозабвенно боролась с помидорами в меню школьных буфетов, с пластиковыми окнами и «анатомически правильными» пупсами. Под горячую уполномоченную руку попал даже композитор Иоганн Себастьян Бах, которого госпожа Ерофеева приговорила к изгнанию с уроков музыки. Дескать, от этого Баха y деток болит голова!..

Для справки: бурная активность госпожи Ерофеевой ежемесячно обходилась областной казне в 140 тысяч рублей. Таким образом, за минувшее пятилетие набежало около восьми с половиной миллионов. В конце концов даже до местных властей, не склонных к финансовой рефлексии, дошло, что такие деньги лучше, пожалуй, тратить на самих малюток, чем на их защитницу. В кулуарах облправительства зашептались о скором упразднении поста местного клона Астахова: детям, мол, будет достаточно и федерального Павла Алексеевича.

Ясно, что саратовскую Уполномоченную едва ли обрадовали грядущие перспективы ее должности. Ha помощь пришла главная пассионария российской Госдумы депутат Елена Мизулина, для которой лексика времен Брежнева и Суслова остается старым, но верным оружием. «Ликвидировать эффективно работающий институт регионального Уполномоченного по правам ребенка — это не просто ошибкой может оказаться, a некоторой идеологической диверсией», — грозно объявила Елена Борисовна. Местные чиновники занервничали: кому ж охота вдруг оказаться диверсантом, тем более идеологическим?

Тем временем детская омбудсменша появилась на заседании облправительства и огорошила всех страшной вестью: будто бы на территории области замечены иностранные граждане, которые втайне от властей хотят заняться летним отдыхом наших детей. «В каком количестве эти иностранные граждане? — сурово спросила госпожа Ерофеева. — Граждане каких государств? Какое ведомство имеет информацию об этом? Чему будут учить этих детей?» В этот момент даже самых прижимистых осенило: экономия экономией, a должность Юлии Леонидовны упразднять нельзя ни в коем случае.

Короче говоря, потрясений основ не случилось. «Сигнал» насчет происков иностранных вредителей лично принял и пообещал взять под контроль сам губернатор. Местная Уполномоченная в регионе как была, так и останется. Правда, она с недавних пор уже другая, но повадки те же и оклад тот же: есть в мире ценности, которые не измеришь финансовым аршином. Ну кто еще будет эдаким Золотым Петушком из сказки Пушкина оберегать рубежи от вражеских агентов? И если даже агенты рождены больным воображением, это значения не имеет; главное — патриотически прокукарекать. Реальные проблемы? Они столь глубоки, что уже почти не решаемы. Поэтому нашей власти — в провинции или в столицах, — сегодня нужны не профессиональные управленцы, а те, кто хорошо умеет пугать. Гнать волну, бить в набат, дудеть в дуду, делать страшные глаза и наводить тень на плетень…

Только не спрашивайте, пожалуйста, при чем тут вообще дети.

«РОДИНА» SECOND HAND

Весной 2010 года в Израиле был показан телесериал Гидеона Раффа «Военнопленные» (Prisoners of War, оригинальное название на иврите «Хатуфим») — история двух рядовых солдат, Нимрода Кляйна и Ури Заха, которых удалось возвратить домой, к семьям, после 17 лет сирийского плена, и теперь оба пытаются вновь вписаться в уже полузабытую мирную жизнь. Осенью 2012 года было объявлено, что российская компания Тимура Вайнштейна «ВайТ Медиа» приобрела лицензию на «Военнопленных» и будет снимать сериал с тем же сюжетом, видоизменив его в соответствии co здешними реалиями. В марте 2015 года наша версия под названием «Родина» (с Владимиром Машковым в главной роли) вышла на экраны страны и, по отзывам аналитиков, стала для канала «Россия 1» самым рейтинговым сериальным проектом за последние два года…

Ах да, чуть не забыл одну деталь: между израильской премьерой и российской вклинилась еще одна премьера — американская. В 2011 году на канале Showtime вышел первый сезон «Родины» (Homeland). Формально этот лицензионный телепродукт был создан на основе тех же «Военнопленных», но на деле ремейк очень далеко отошел от оригинала — собственно, это была уже совсем другая история.

Тут придется сделать паузу ради теоретического отступления. Термином «ремейк» (от английского «remake», то есть «переделка») в музыкальной индустрии и в кино называют новую версию уже существующего произведения, но с изменениями или добавлениями.

Современный Голливуд обожает ремейки — понятно почему. С одной стороны, сегодняшний американский кинематограф страдает от нехватки свежих идей и, боясь финансового провала, пытается сделать ставку на старые проверенные хиты. С другой стороны, американский массовый зритель устроен так, что ныне почти не воспринимает иноязычное кино — даже в отличном дубляже. Поэтому многие европейские фильмы, например, проникают за океан только в виде англоязычных версий. Порой они успешны финансово, однако шедевры среди них редки (только киноманы вспомнят, что когда-то Билли Кристал был «дублером» Жерара Депардье в американских «Папашах», a в послужном списке Тома Хэнкса есть роль «высокого блондина в черном ботинке», которую раньше исполнял Пьер Ришар).

В современной России продюсеры тоже любят ремейки, но мотивы — несколько иные. Ностальгия по «совку» давно стала коммерческим продуктом: на эстраде царят ремиксы «старых песен о главном», a кинорежиссеры, берущиеся осовременить лучшие комедии прошлого века, втайне мечтают сравняться в популярности с Рязановым или Гайдаем. Есть еще одна причина, по которой наши киноремейки всё чаще выходят на экраны и даже, как ни странно, дают прибыль. Причина эта — стыдная, но куда ж деваться? Поход в кино на новую «Кавказскую пленницу» или «Джентльменов удачи-2» сродни походу в зоопарк. Обывателя испокон веку привлекали обезьяны и попугаи, которые смешно подражают человеку: первые — его жестам, вторые — его голосу. Этой же привычкой объясняется и интерес к ремейкам подобного рода. Когда знаешь оригинал вплоть до реплик, всегда любопытно сравнить его с нынешним «новоделом» и высмеять его создателей за недостаток мастерства. Этим и объясняются неплохие кассовые сборы ужасных картин, нагло паразитирующих на киноклассике. Многие зрители, заранее уверенные в низкосортности ремейка, платят за то, чтобы почувствовать себя умнее создателей фильма и насладиться очередным предсказуемым провалом…

Последний из названных выше побудительных мотивов, возможно, и подтолкнул компанию «ВайТ Медиа» к созданию ремейка «Родины», хотя нельзя отмести и обычного продюсерского тщеславия. He исключено, что Тимуром Вайнштейном и Павлом Лунгиным двигали те же чувства, какие заставили Эллочку Щукину из «12 стульев» вступить в соревнование с дочкой американского миллиардера Вандербильда. Ведь формально стартовые условия и российской «ВайТ Медиа», и заокеанского Showtime были равны, так как обе стороны купили абсолютно одинаковую лицензию y израильтян. Ну разве не соблазнительно было бы уделать американцев?

Судите сами: по рейтингам обойти их легче легкого, поскольку y них сериал шел по кабельному каналу, a y нас пойдет по эфирному («Россия 1»), покрывающему всю территорию страны. Кроме того, в американской телесреде царит жесткая конкуренция между великим множеством каналов, a y нашего телезрителя, подсевшего на две первые кнопки, выбор был небогат: либо «Родина», либо сериал про Любовь Орлову на Первом. К тому же с американской стороны режиссерами Homeland'a являются как будто малоизвестные люди. Ну, в самом деле, кто такие Лесли Линка Глеттер или, скажем, Майкл Куэста? Ну, допустим, хорошие профи, но не более того. A наш-то красавец Павел Семенович Лунгин! Европейский мэтр, каннский лауреат, Народный артист России, обладатель «Ники» и «Золотого Орла», Почётный член Российской академии художеств, и так далее. A актерская команда? У них — Дэмиен Льюис и Клер Дэйнс, вот и все звезды. A y нас актеры, как на подбор: тут тебе и Владимир Машков («Bop», «Олигарх», сериал «Ликвидация»), и Виктория Исакова («Остров», сериал «Оттепель»), и Владимир Вдовиченков (сериал «Бригада»), и Сергей Маковецкий («Поп», «Брат-2», «Макаров»), и Андрей Мерзликин («Бумер» и «Бумер-2»).

И все же… Досмотрев до конца отечественный ремейк, осознаешь, что дотянуться до заокеанской Вандербильдихи нашей людоедке Эллочке так и не удалось. И не только потому, что мексиканскому тушкану, пусть и выкрашенному зеленой акварелью, не суждено превратиться в шанхайского барса. Силы неравны в принципе.

«Я считаю, что наш [сериал] как раз снят лучше по качеству, по материалу, по дороговизне», — похвалил себя режиссер Павел Лунгин в недавнем интервью. Ara, Павел Семенович, рассказывайте сказки! Оба сериала есть в Интернете, можно сравнить их, как двух боксеров. Ha их стороне ринга — международное телесобытие, мастерски сделанное высокобюджетное драматическое шоу, где динамичный политический триллер и любовная история сосуществует, взаимно обогащая друг друга неожиданными обертонами. Ha другой стороне ринга — ремесленная поделка «эконом-класса», бледная немочь, конкурентоспособная лишь в убогом ряду себе подобных. Ну и кто кого пошлет в нокаут в первом же раунде (то есть сезоне)?

Обратите внимание! Отечественная «Родина» изначально основана на мелкой подтасовке смыслов: объявляя, будто наш сериал сделан по израильской лицензии (это указано и в титрах, и на официальном сайте «ВайТ Медиа»), российские авторы отходят от оригинала Гидеона Раффа на ту же дальнюю дистанцию, что и американцы, — после чего берут готовый американский ремейк и рабски копируют.

У авторов Homeland'a беззастенчиво передрано буквально всё, что только можно. От дизайна постера до причесок главных героев. От хронометража до раскадровки. От грима до мизансцен. Хотя в списке сценаристов фамилия Лунгина идет первым номером, то и дело кажется, что мэтр отлучился на недельку попить чайку и доверил сценарную адаптацию какому-нибудь юному стажеру. A тот, недолго думая, старательно скопировал на 90 % хорошо знакомый пользователям Интернета перевод от студии Lostfìlm. К слову сказать, голоса даже известных и уважаемых российских артистов, занятых в сериале, звучат настолько неестественно, что уж лучше бы «Родину» сняли на английском языке, a потом доверили ее переозвучку актерской команде с того же самого Lostfìlm'a.

«He скрою, я доволен нашей работой, — гордо рапортует Павел Лунгин в другом интервью. — Благодаря потрясающей игре актеров нам удалось сделать очень интересный сериал». Павел Семенович, дорогой, чем тут потрясать? Отечественная «Родина» демонстрирует профнепригодность съемочной группы чуть ли не в полном составе.

Плохо всё. Нерасторопная и робкая камера. Неверно поставленный свет. Нелепые интерьеры (кажется, будто все павильонные съемки проводили в одном и том же сельском сарае, время от времени перекрашивая задник). Безобразный макияж (главная героиня, например, ходит с подведенными глазами все 12 серий, не смывая туши даже перед сном). Наспех выбранный реквизит, порой не соответствующий времени действия (про флэшки, которых в ту пору не было, не написал только ленивый). Исполнители главных ролей оперируют двумя-тремя расхожими штампами (в особенности неловко за каменнолицего Владимира Машкова, которого намертво зациклило на единственном типаже — Партизане Перед Расстрелом). A уж про актеров на эпизодические роли и говорить нечего: этих бедолаг, похоже, с бухты-барахты взяли из школьной самодеятельности и без репетиций поставили перед камерами (чего стоит хотя бы ужасающая в своей топорности сцена с участием эстонки-террористки и ее восточного мужа! Эту сцену отдельно выложили в Сети — пример того, как нельзя снимать). И так далее, проколам нет числа.

Упомянув о 90 % полного сюжетного сходства нашей телеверсии с американской, мы теперь просто обязаны рассказать о самом интересном — оставшихся 10 % несходства. Ho сперва процитируем еще одно оптимистическое интервью с режиссером нашей «Родины» Павлом Лунгиным: «У нас получился интересный кинопродукт — с элементами художественного фильма и творческими находками. Тогда как в американском сериале большая доля схематизма». Вы хотите узнать подробнее о находках? Извольте, перечислим их навскидку.

Время действия: y американцев это — наши дни, y нас — так называемые «лихие 90-е». В чем причина переноса? He в трусости ли элементарной? Ha ельцинскую эпоху сегодня можно навесить всех собак, a время после 2000 года сакрально и критике не подлежит.

У американцев главный герой Николас Броди — в чине сержанта морской пехоты, a y нас Алексей Брагин — офицер непонятного звания: в первой серии все его называют майором, в 7 серии — полковником. Вы думаете, ему за шесть серий успели присвоить внеочередное воинское звание? A вот и нет: в газетной заметке, посвященной освобождению героя из плена (она демонстрируется в заставке каждой серии, в том числе и первой) он уже полковник. Мелочь? Да нет: это признак неряшливости и необязательности — они царят в российском сериале везде, куда не дотянулась строгая дама Идеология. Однако продолжим наш скорбный перечень.

У американцев главная героиня Кэрри Мэтисон — аналитик ЦРУ, a y нас Анна Зимина (Виктория Исакова) — сотрудница некоего Контртеррористического Центра (вроде КТО из американского же сериала «24») с неясным подчинением. Думаю, всем ясно, отчего героиню не определили в ФСБ: структура, где служит Зимина, по ходу сюжета иногда предстает не в лучшем свете, a бросить даже малейшую тень на ведомство Щита и Меча (которым уже руководит Сами Знаете Кто) наши авторы и помыслить не смеют.

У американцев Броди, выйдя из себя, убивает оленя прямо на глазах y родных и гостей. У нас эта сцена отсутствует — нельзя найти оленя в центре Москвы. Так, может, заменить его фауной помельче? Даже не думайте, Брагин вообще не такой: «Мы чувствуем исходящее от него добро, и что он — теплый, настоящий человек» (опять цитата из Лунгина). Вы можете вообразить сцену, в которой наш добрый (теплый) майор (полковник) морской пехоты и пламенный патриот (завербованный террористами) покушается на котика или белочку? Нет-нет, это решительно не-воз-мож-но. Вычеркиваем.

У американцев жена Броди, пока тот был в плену, изменяла мужу с его другом, таким же морпехом. У нас супруга Брагина (Мария Миронова) встречалась не с другом главного героя, a с его братом (Владимир Вдовиченков), лицом сугубо гражданским и к тому же книгоиздателем. Ну конечно: нельзя пятнать честь мундира! (В скобках заметим, что Вдовиченков здесь настолько же похож на издателя книг, насколько Миронова на художницу: психологической достоверности образов — ноль целых ноль десятых процента).

У американцев Кэрри когда-то крутила роман co своим нынешним шефом из КТЦ, y нас эта сюжетная линия искоренена начисто. Нет даже легких намеков: руссо контртеррористо, облико морале!

У американцев главные герои дерутся в баре с неонацистами, y нас эта сцена просто отсутствует: ну нет в России нациков, нет!

У американцев террорист сбегает от спецслужб через мечеть, a y нас — через ночлежку, где живут таджики-гастарбайтеры (понятно, что ключевая сцена беседы героини с имамом отсутствует начисто).

У американцев ракета с беспилотника попадает в мусульманскую школу, в результате чего погибает более 80 детей. У нас ракета тоже попала куда-то не туда (место не уточняется), но жертв на порядок меньше. Что, в медресе недокомплект? Или половина взрывчатки из ракеты ушла налево? Кстати, в американской версии погибшего при взрыве мальчика, за которого хочет мстит Броди, звали Иса. Однако наши сценаристы смекнули, что в мусульманской мифологии это — имя Иисуса Христа и решил не рисковать (вдруг кто-нибудь сочтет за опасный намек?). И мальчик стал Муса.

У американцев ответственность за пуск той самой ракеты лежит на нескольких крупных чинах, включая вице-президента США. Второе лицо государства, не хухры-мухры! Если следовать за американским оригиналом, аналогия выйдет опаснейшая. Так что наши сценаристы снижают уровень ответственности эдак раз в десять и делают крайним некоего амбициозного депутата Госдумы. И именно против него планирует суперзаговор безутешный отец Мусы — знаменитый международный террорист Бен Джалид… Эй, вы можете вообразить, что Осама Бен Ладен на два года отложил свой джихад и все ресурсы подотчетной ему «Аль-Каиды» бросил на то, чтобы спланировать месть, условно говоря, депутату Мизулиной?

Это даже не фантастика. Это просто бред. Можно отыскать еще несколько примеров расхождений в сюжетах двух сериалов, но пора остановиться. Кажется, и так уже понятно: в этих 10 % различий нет ни творческого соревнования, ни какой-либо концептуальности. Создатели российского аналога американской «Родины» произвели заведомо ущербный телепродукт. He в силах угнаться за объектом для подражания, авторы подпортили сюжет там, где им было боязно передирать один к одному. He знаю, сколько заплатила «Россия 1» производителям этой лабуды, но подозреваю, что покупка прав на несколько показов американского Homeland'a обошлась бы дешевле, a наш зритель приобщился бы к умному и качественному телекино…

Ho помилуйте: кто и когда y нас думал об интересах телезрителей?

ПЛАТИНОВЫЕ, ПЕПЕЛЬНЫЕ, СОЛОМЕННЫЕ…

Недавно певица Валерия обиделась на англичан. Вообразите: эстрадная дива еще не отошла от шока после того, как бяки-буки из МИДа Латвии не пустили ее в Ригу, и вот новая беда, уже с берегов Альбиона! The Guardian обозвала Валерию «голосом Кремля» и упрекнула в том, что певица подписала письмо в поддержку Путина и аннексии Крыма. В ответной реплике на «Эхе Москвы» Валерия возразила британцам: «Я — артист, голос России, я служу своему народу». И сообщила, что действия Путина направлены «на восстановление мира на Украине и утраченной гармонии между Россией, Европой и Америкой».

Если вас не убедили аргументы певицы, добавлю еще один свой: Валерия — принципиальная блондинка. Принципиальная, потому что цвет ее волос является неотъемлемой частью ее имиджа, причем не только сценического. Естественный природный окрас она усугубляет искусственно уже много лет подряд и доводит до совершенства.

С учетом этого факта едва ли кто станет ловить певицу на слове. Кому охота копаться в мелочах и занудливо напоминать о том, что y патриотки — дом в Швейцарии, что песенный «голос России» звучит, в основном, на английском и что еще в 2007 году она объявила о прекращении гастролей по родной стране и о «переходе на западный рынок»? Более того: я уверен, что скоро история с письмом рассосется и забудется. Обструкция закончится. Валерию снова обласкают в Лондоне и опять пустят в Ригу. Цвет ее шевелюры — сам по себе ответ критиканам. Ну да, блондинка. Ну сморозила глупость. Первый раз, что ли? Простим.

В то время как Валерия утрясает проблемы с Великобританией и Латвией, в столице России восходит звезда другой милой дамы — журналистки Елены Ямпольской. Еще недавно она была рядовым театральным критиком и автором автобиографической книги «Гимн настоящей стерве, или Я y себя одна». Теперь же она руководит газетой «Культура», сидит возле Путина в президиуме Совета при Президенте РФ по культуре и искусству и — по слухам — подсиживает нынешнего культур-министра, надеясь занять его кресло. Правда, при редакторе Ямпольской «Культура» становится чтением не для слабонервных. Здесь то разоблачают «гнилую книгу» Гроссмана «Жизнь и судьба», то объявляют, что-де вторую мировую войну спровоцировали поляки, то замечают, что Великая Отечественная послана России Богом «как единственно возможное спасение». Все эти странности не вызывают даже y вдумчивых читателей особого протеста и легко сходят с рук Елене Александровне. Te, кому стоило бы вознегодовать, конфузливо пожимают плечами: ну блондинка же!

Еще одна блондинка в столице делает блестящую карьеру. Ольга Баталина, мелкая саратовская чиновница модельной внешности, цепко ухватившись за призовой думский мандат с медведем и триколором, возносится в столичные выси. Р-раз — и она уже первый зам председателя думского Комитета по делам семьи. Р-раз — и она занимает кресло главы Комитета по труду. Скучные люди, быть может, вспомнят, что именно красивая Ольга Юрьевна в Госдуме продвигала пресловутый «закон Димы Яковлева», в результате которого тысячи российских сирот так и не обрели приемных родителей за океаном. Ho памятливых становится всё меньше, да и y тех былой праведный гнев с течением времени выветривается, уступая место юмористическому благодушию: да ладно вам, братцы, не стоит цепляться к кукле Барби. Ведь несерьезно же, она блондинка, ходячий анекдот — дружно посмеемся и забудем…

A знаете что? Я подозреваю, что лучшие анекдоты о тупых блондинках сочиняют сами блондинки — это не самоуничижение, a продуманная стратегия, что-то вроде защитного окраса тропических бабочек, только наоборот: узор на крыльях бабочек должен напугать, a цвет дамской шевелюры, напротив, создает иллюзию трогательной интеллектуальной уязвимости. Выражение «прелесть какая глупенькая!» выглядит куда лучше, чем «ужас какая дура!». Полвека назад блондинка Мэрилин Монро была объектом вожделения миллионов — это было прекрасно, но и опасно. Произошли тектонические сдвиги в массовом сознании. Сперва химия позволила любой женщине превратиться в блондинку, затем один стереотип восприятия стал заменяться другим. Сегодня шлейф анекдота позволяет блондинкам, причастным к не самым добрым делам (политическим в том числе), прятаться в тени снисхождения. Общество так устроено, что инстинктивно выписывают индульгенцию забавным персонажам, a те радостно пользуются обретенным статусом.

Ho что, если однажды в результате какого-нибудь катаклизма (экологического, геологического, экономического — неважно) человечество вдруг лишится достижений бытовой химии? Если выяснится, что природных блондинок — меньшинство, a основной массив белокурых дам своей мастью обязан науке? Пепельный, платиновый, соломенный цвета — всё исчезнет в считанные дни. Едва только вчерашние блондинки лишатся защитного окраса, произойдет новая переоценка ценностей. Мужской мир посмотрит на вчерашних героинь веселых анекдотов очень трезвым, очень злым взглядом и припомнит им всё и даже больше… В общем, я им тогда не завидую.

NO COMMENTS!

Мэр города, в котором я живу, недавно разозлился на Интернет. He на весь, разумеется (подозреваю, что есть сайты, которые нашему градоначальнику даже нравятся). Мэр разозлился только на одно, зато наиболее пакостное свойство всемирной паучьей сети, которое позволяет кому угодно — патриоту и совсем наоборот — не только прочитать сетевую публикацию, но и оставить свое суждение о ней.

Вы только представьте: вот должностное лицо, при всех регалиях, дает интервью, рассказывает об успехах вверенного ему ведомства или, допустим, муниципального образования, a следом появляется сердитая читательская реплика, в которой чиновника и все его победы разносят в пух и прах! «Пользуясь анонимностью, которую дает Интернет, многие комментаторы позволяют себе не просто негативные, но откровенно клеветнические и оскорбительные высказывания», — бьет тревогу мэр. И заявляет, что уже обратился в компетентные органы, которые должны принять решительные меры.

Почему решительные? Потому что, уверен заявитель, дело не в конкретной жертве сетевых анонимщиков, a в угрозе российской власти вообще. В целом. Как системы. Если вы не хотите майдана, прямо намекает мэр, извольте защищать всю вертикаль вплоть до последнего винтика. По мнению главы города, мэр в данном случае — человек не из плоти и крови, a из мрамора и стали. Он — живое воплощение государственных устоев, он — пусть маленький, но всё же символ. Как посох и жезл. Как орел и триколор. Как Кремль и Крым. Стало быть, обидные слова в его личный адрес — это «действия, наносящие урон государству». И, значит, авторы сетевых комментариев — бунтовщики хуже Пугачева.

A бунт — это уже иная статья УК, сами понимаете. И последствия иные. Обычный городской пенсионер Иван Никифорович, полномочиями не облеченный, может годами биться головой в ворота прокуратуры и Роскомнадзора, безуспешно ища управу на Ивана Ивановича, который y себя в ЖЖ назвал экс-приятеля «гусаком». Ho если тот же самый Иван Иванович, еле увернувшийся на улице от падающей сосульки и чудом не сломавший ногу на ледяном тротуаре, вернется в свою холодную квартиру (авария на теплотрассе), присядет за компьютер и в отчаянии обзовет тем же «гусаком» главу городского хозяйства, то несдобровать клеветнику! Прилетит грозная бумага, затарахтит шестеренками «машинка счастья», глянь — a вот уже люди в камуфляже тащат потрясателя основ в автозак, оттуда в клетку, a дальше дама-судья с невыспавшимся брезгливым лицом (у нашей Фемиды en masse отчего-то именно такое лицо) назначит ему «двушечку» или даже «трешечку». И goodbye, Му Love, goodbye!

Самое печальное, что наш градоначальник отчасти прав: когда читаешь откровения, подобные мэрскому, начинаешь думать о том, что российские чиновники и впрямь кое в чем отличается от прочих людей. He биологически, упаси Боже (у них в крови тоже гемоглобин, a не хлорофилл). Речь идет о психосоматике особого свойства. Чем дальше люди власти пребывают на посту, чем чаще они подвержены опасному душевному недугу. Это, по Достоевскому, — «административный восторг», который постепенно перетекает в восторг гибельный (по Бабелю и Высоцкому).

Сперва им хочется получать побольше, потом делать поменьше, a затем держать в узде тех, кому не слишком нравится подобный расклад. Мало нашим чиновникам их высоких зарплат, привилегий, бонусов, «членовозов» и легких возможностей украсть — им еще хочется быть обожаемыми и выглядеть непогрешимыми. Мало им эполетов и плюмажа — подавай им еще нимб и сияние. Умом чиновники, скорее всего, понимают, что лучше бы вовремя остановиться и сдать назад, что нельзя перегибать палку и лезть на рожон, что им обязательно аукнется. Однако стихия с неумолимостью рока несет их к обрыву.

Посмотрите: они уже заткнули почти всю печатную прессу, от районной до федеральной, отравили киселевами и киселоидами телеэфир и обложили сетевые СМИ драконовскими запретами. И, судя по тому, что инициатива нашего мэра не встретила возражений наверху, теперь настала пора ликвидировать сам жанр интернет-комментариев — по сути, единственного еще открытого клапана в пыхтящей на огне скороварке. Скоро может официально схлопнуться последняя возможность обывателя объясниться с властью посредством слов.

Между прочим, такого рода «обратная связь» существовала на Руси задолго до Интернета. Еще Павел I, возжелав узнать о народных чаяниях, распорядился повесить на фасад Зимнего дворца ящик для жалоб и даже лично просматривал письма. Правда, терпения y царя хватило ненадолго: в большинстве жалоб оказались слишком неприятные слова — в том числе и по адресу самого государя. Так что уже через пару месяцев император повелел снять ящик. Или, говоря современным языком, отключил комменты.

Чем завершилась биография Павла I, хорошо известно.

ОБА ХУЖЕ

Любопытный случай произошел недавно в нашем городе. Дело было на патриотическом митинге, посвященном 12 апреля. Хотя памятник Юрию Гагарину на набережной считается одним из самых уродливых в областном центре, ежегодные мероприятия в честь Дня Космонавтики исправно проводят y подножия этого кургузого недоразумения. Быть может, потому, что здешний Юрий Алексеевич на своем постаменте имеет трогательное сходство с Владимиром Ильичом, взобравшимся на свой броневик. А, возможно, потому, что второй памятник первому космонавту (чуть поприличнее) находится y нас далеко за городом, и специально тащиться черт-те куда никому неохота.

Так вот, под конец митинга, когда отгремели надлежащие речи и настала пора возлагать партийные букеты, сцепились обе команды участников — ленинцы и «медвежата», то есть делегация от райкома КПРФ и кожаные пацаны из «Молодой Гвардии Единой России». Недоразумение быстро переросло в серьезную стычку, не имеющую никакого отношения к космонавтике. Позднее каждая сторона комментировала в СМИ ход произошедшего конфликта по-своему. Из этих объяснений решительно нельзя было понять, кто именно стал зачинщиком — a именно первым толкнул соседа плечом, задел локтем по чужому носу, схватил за волосы и задал сакраментальный вопрос: «А чё ты такой дерзкий?» Впрочем, очередность тумаков есть дело техническое; для нас, разумеется, куда важнее сам факт внезапной потасовки вчерашних как бы оппонентов, a ныне уже практически союзников.

He для кого не секрет, что оппозиционность КПРФ Кремлю — миф, в который сегодня верят ну разве что темные бабушки-пенсионерки с алыми бантами. Вспомним: по всем стратегическим вопросам (от «закона Димы Яковлева» до «крымнаша») бывшая партия власти трогательно солидарна с нынешней. И если y красных еще остались отдельные тактические разногласия с красно-сине-белыми (скажем, о Сталине — он гениален во всем или только как полководец?), то и они будут преодолены в ближайшее время. По крайней мере, в провинции для чиновников ностальгия no СССР является неизбежной частью дресс-кода, вроде рабочего костюма позднесоветского покроя, a упоминать о сталинских репрессиях — такой же дурной тон, как щеголять в оранжевых носках или канареечном галстуке. Потому-то внезапное столкновение единороссов с коммунистами смахивает на сцену из киноужастика, где под влиянием адских сил правая рука человека ополчается на его же левую щеку.

Кстати о кино. Одно из современных значений слова «кроссовер» — фильм, где сценаристы берут напрокат из других кинокартин пару культовых персонажей, как правило отрицательных, и сталкивают их на узкой дорожке. В итоге получается «Чужой против Хищника» или, допустим, «Фредди против Джейсона». Прелесть этих незамысловатых экспериментов с уже готовыми героями в том, что при любом исходе поединка двух видов нечисти хэппи-энд гарантирован. Поскольку здесь не надо выбирать, кто хуже (оба хуже) и за кого болеть (ни за кого), зрителю, по сути, без разницы, кто победит, сойдясь в финальном клинче: Фредди ли Крюгер исполосует своими стальными ногтями серийного убийцу в хоккейной маске, Джейсон ли Вурхиз зарубит своим мачете обгорелого маньяка с улицы Вязов…

Коммунистов и единороссов прошу не обижаться на предыдущий абзац и не строчить заявлений в прокуратуру. Никоим образом не хочу сравнивать героев западного кинотреша (обладающих, как ни крути, неким социокультурным потенциалом) с современными российскими политиками, y которых, по-моему, совокупной харизмы не хватит на один средненький комикс. Дело в другом: что, если провинциальная потасовка y памятника — не случайность, a некий симптом? Вдруг невольные союзники в битве за светлое прошлое осознали себя, наконец, частью одной и той же силы, которая вечно мостит благими намерениями дорогу всем известно куда? Ведь когда политическое пространство почти полностью зачищено от оппозиции, начинается смертельная грызня между номенклатурами за лучшее местечко y трона и небезразмерный бюджетный пирожок.

Что же остается делать тем, кто co стороны наблюдает за этой схваткой? Лишь одно: держаться подальше от борьбы зла co злом и ждать развития событий. Similia similibus, подобное лечится подобным. Недаром биологи утверждают, что самая жестокая борьба — не межвидовая, a внутривидовая. Случай наш не уникален, финал подобной истории когда-то уже был описан Корнеем Чуковским. He забыли? «Волки от испуга скушали друг друга». Авось и мы однажды увидим, как две — перефразируя Шекспира — равно-неуважаемых семьи, столкнувшись, аннигилируют co вспышкой и легким запахом серы.

ЧЕМ ПАХНУТ МЕРТВЫЕ СЛОВА

Незадолго до Дня Победы наш губернатор Валерий Васильевич угодил в ситуацию, которую иначе как идиотской не назовешь.

Уже не в первый раз глава региона становится жертвой своего детского тщеславия. Губернатора хлебом не корми — дай только перерезать очередную ленточку, под аплодисменты и вспышки блицев открывая на вверенной ему территории какие-нибудь строительные объекты. Пусть не новые заводы (откуда бы им еще взяться?), пусть хотя бы детские садики. Если же и садиков не предвидится, то сойдет всё что угодно. Лишь бы публика. Лишь бы ленточка.

Беда в том, что губернатора, как Остапа Бендера, часто несет и заносит далеко. Отрываясь от бумажки, он выдает экспромты — не всегда безобидные, a порой даже весьма обидные. Представьте: Валерий Васильевич выступает на открытии мусороперерабатывающей фабричонки (иного повода не нашлось) и дает волю импровизациям. Глядя на живописные горы мусора, окружающие трибуну, он говорит, что, мол, скоро этих куч и этих гор не будет. Ура! Ура! Ур…

Вот только он не говорит: «Кучи мусора». Он, кивая на мусорные горы, с улыбкой произносит: «Мамаевы курганы». Бенц!

Спичрайтер в ауте. Пресс-секретарь в шоке. Свободная официальная пресса, потупив очи, переминается с ноги на ногу и старательно делает вид, что внезапно оглохла. A редкие птицы, оппозиционные журналюги, вострят перья, и в тот же день не без мстительного удовольствия обвиняют родного Валерия Васильевича в кощунстве.

В ответ пресс-секретарь с обреченным видом несет пургу о том, будто шеф, выбирая метафору, имел в виду курганы конкретного хана Мамая. Ho журналюги легко доказывают, что Мамаев курган — название знаменитого музея, открытого в Волгограде на месте, где погибли и были похоронены защитники города. И такое сравнение, да еще в устах первого лица губернии… Да еще в канун великого дня… Короче говоря, бумеранг прилетает на темечко откуда не ждали. Валерия Васильевича уделывают по правилам той же самой патриотической демагогии, которую обычно применяет власть для борьбы с «пятой колонной» (то есть с гражданами, которые поют не то, танцуют не там и маршируют не с той ноги). Теперь под ту же раздачу невольно попадает и первое лицо области.

Ha самом деле, разумеется, из нашего губернатора — такой же «кощунник», как из рисовой котлетки — маршальский жезл. Валерий Васильевич явно не имел намерений покушаться на память павших и употребил роковое словосочетание безо всякой задней мысли. Ho от этого понимания становится даже еще грустней. Потому что губернаторская оговорка — лишь малая часть большой проблемы.

Чем дальше в прошлое уплывает май 1945 года, тем нагляднее превращение вчерашнего праздника в бенефис чиновников всех мыслимых рангов. Вслушайтесь: от праздничного оркестра остались барабаны и литавры. Есть гром, есть блеск, но вместо музыки — бюрократическая какофония. Для одних начальников памятная дата нужна, чтобы побряцать оружием и погрозить дяде Сэму. Для других — чтобы попозировать перед телекамерами и ублажить электорат мелкими подачками. Для третьих — чтобы попилить юбилейные бабки. A для самых-самых — чтобы событиями семидесятилетней давности оправдать нынешние беды и собственную бездарность.

Историческая веха, которую забалтывают пропагандисты, тускнеет на глазах. Таким же образом девальвируются и дорогие слова, ныне превращенные в пустые коконы. Неудивительно, что для российских начальников «деньпобеды» — просто красная дата, «ратныйподвиг» — только речевой штамп, a «мамаевкурган» (в одно слово и с маленькой буквы) — лишь обозначение любой возвышенности.

Таким образом, Валерий Васильевич, конечно, виноват… но не виноват. По крайней мере, есть многие и многие, которые должны разделить с ним вину — за то, что золото Победы разменяли на гроши «мероприятий», придуманных равнодушными функционерами из путинского Агитпропа. Сегодня День Победы — больше не праздник co слезами на глазами, но повод с калькулятором в руке. Потому что, как писал проницательный Гумилев, «все оттенки смысла умное число передает». Особенно если это число co многими нулями.

Вспомните, как аферист Румпельштильцхен из киносказки про Шрека заполучил один день из жизни простодушного огра — и чуть его не угробил. Ну-ка полистайте календарь! Кто-нибудь еще верит, что 9 мая не украдено, как нефть, газ, земля, пенсии, надежды, будущее?

ЧАСТЬ II

Летне-осеннее обострение

ПРОКАЗНИКИ ИЗ ПСИХУШКИ

Вы слыхали? В городе Вольске Саратовской области объявился Иван Ургант. И не один, a с во-от таким ножом! Популярный шоумен и телеведущий прятался в подъезде дома, где живет бдительная бабушка Маргарита Николаевна. Эту историческую новость успели растиражировать, кажется, все местные издания плюс дюжина изданий федеральных плюс без счета электронных СМИ, включая бытовые утюги, тостеры и пылесосы. Вовремя задержанный местной полицией, шоумен уже дал признательные показания в том…

Ой, извините, увлекся. Ha самом деле всё было не совсем так. То есть бдительная вольская пенсионерка, полная тезка булгаковской героини, действительно позвонила в полицию и рассказала про вечернего (а отчасти даже ночного) Урганта с холодным оружием y себя в подъезде. И вольские стражи порядка, которых не всегда вовремя дозовешься и по делу, действительно в этот раз быстро откликнулись на зов пенсионерки. Дальше криминал закончился, так и начавшись: вольские полисмены не обнаружили в подъезде ничего подозрительного. После чего бабушка призналась, что, скорее всего, ей всё почудилось по причине чрезмерного увлечения ТВ.

Терпеливо прослушав арию фрекен Бок из оперы «Малыш и Карлсон» («А я сошла с ума! A я сошла с ума!»), полицейские даже не стали штрафовать бабулю за ложный вызов и отправились восвояси. Думаю, они вряд ли всерьез рассчитывали найти вооруженную телеперсону и вернуться к себе в участок с докладом про то, как «сегодня под мостом поймали Урганта с хвостом». Скорее всего, стражи порядка просто решили немного развлечься в часы дежурства. Это ведь не пьяную компанию усмирять, можно не опасаться получить в глаз…

A теперь внимание, вопрос к знатокам! Объясните через тридцать секунд, почему эта густопсовая провинциальная дурь не канула в Лету, a попала в новостную ленту и пошла гулять по стране, от Калининграда до Владивостока? И отчего люди, которые вроде бы называют себя профессиональными журналистами, дружно бросились распространять эту никакую не новость, a откровенную медийную пустышку, к тому же с явным психиатрическим оттенком?

Пока секундомер тикает, предлагаю сам три варианта ответа. Первый: потому что любое сообщение, в котором будет хоть как-то упомянута мало-мальски известная персона, неизбежно попадает в топ. Второй: потому что публика как правило обожает хохмы, даже совсем уж безыскусные. Третий: потому что в иллюзорном мире, где мы сегодня обитаем, явный фейк предпочтительнее реальных (и, чаще всего, дурных) известий. Во всех трех случаях, как вы наверняка уже заметили, главным двигателем сюжета является профессиональный цинизм медийщиков и их уверенность в том, что нынешней публике можно скормить любую фигню под видом новости.

Что ж, все три варианта засчитаны. Ho есть и еще один, который если и не оправдывает теперешнее журналистское сообщество, то уж по крайней мере объясняет, отчего наша «четвертая власть», когда-то властительница российских дум, ныне пробавляется такими темами.

Совершим краткий экскурс в историю. Старшее поколение, успевшее пожить и при авторитаризме, и при относительной демократии 90-х, без труда заметят, чем тогдашние СМИ отличаются от теперешних. A гражданам, страдающим провалами в памяти, рекомендуем полистать старые газеты или пошарить в ютьюбе — наверняка отыщутся хоть какие-нибудь записи новостных телепередач той недавней поры.

И что мы видим? В новостях была ин-фор-ма-ция, пусть и не всегда приятная начальству. Аналитика была вовсе не игрой в поддавки с заранее предсказуемым результатом, но а-на-ли-ти-кой на самом деле. Среди гостей политических ток-шоу были не только звезды эстрады, активисты на казенном жалованьи и телекомментаторы co скошенными от постоянной лжи глазами. Такого, чтобы все дудели в одну дуду, — не было. Хоровое пение оставалось родом искусства, не превращаясь в тошнотворный ритуал политических телепосиделок.

Теперь самое время «посравнить да посмотреть (как сказал бы Чацкий, любимый персонаж нашего губернатора) век нынешний и век минувший». Чем заняты официальные и «лояльные» СМИ? За примерами далеко ходить не надо. Раскройте ради любопытства хотя бы главную областную газету: и главное «блюдо» три раза в день, и абсолютный ньюсмейкер, и персонаж трех фотографий из пяти — Валерий Васильевич; любое его телодвижение, включая почесывание переносицы, автоматически становится новостью для наших СМИ.

Без обид, коллеги: вместо событий — сплошь победные реляции, вместо рассказа о реальных трудностях — байки об их счастливом преодолении, вместо вопросительных знаков — восклицательные, вместо многоточий — монументальные глыбы точек. Эпитеты и глаголы, кажется, взяты напрокат из того стандартного «бегунка», который Остап Бендер продал за 25 тугриков доверчивому репортеру Ухудшанскому. Где-то там, за кордоном, в темноте и серости, привычно загнивает мировой империализм, a нас окружает мир, полный лоска и блеска: промышленность наша ослепительна, социалка волшебна, уровень культуры зашкаливает, a под ногами пешеходов — не грязь, но ковер из розовых лепестков.

Прилавки? Полны. Цены? Низки. Начальники? Мудры и богоподобны. Домашняя птица? Курица. Фрукт? Яблоко (из наших садов) Поэт? Пушкин (или Палькин — без разницы, второй даже лучше, поскольку земляк). Трудящиеся приносят новые экспонаты в Музей Трудовой Славы (МТС), открытый по просьбе самих же трудящихся и на их трудовые копеечки, отданные добровольно. Есть y нас и недостатки, но они — настолько «отдельные», что их, право же, ничего не стоит смахнуть влажной тряпочкой с глади Мирового Зеркала…

Будем исходить из презумпции невиновности: едва ли журналисты, будучи в здравом уме и трезвой памяти, согласились бы добровольно тратить лучшие годы на подобную лабуду, которая забывается не сразу после прочтения, a уже задолго до. Ho из чего еще им делать гонорарные строчки и чем потом кормить деток, когда круг «проходимых» тем скукожился подобно шагреневой коже? Шаг вправо, шаг влево — запрет. Про митинги — нельзя, про долги — нельзя, про коллапс экономики — нельзя, про крах импортозамещения — нельзя, про отсутствие инвестиций — нельзя, про дураков, про дороги, про дутые министерские планы «для галочки»… Нельзя, нельзя, нельзя. Что же остается? Щепотка легкого криминала (обезвреженного еще до публикации). Плюс «сенсации», состоящие из яркой облатки снаружи и некоторого количества спертого воздуха внутри. Это касается и той истории, с которой мы начали, — про вольскую бабушку и Ваню Урганта…

Кстати! Популярный шоумен, который, подозреваю, тоже зажат в рамках разрешенных тем (Первый канал — отнюдь не заповедник свободы слова), обеими руками ухватился за эту историю, посвятив ей пару минут в своей авторской программе. Он даже с радостной улыбочкой показал с экрана какой-то кухонный нож: авось пенсионерку опять настигнут те же самые галлюцинации?

С одной стороны, правы однопалатники бухгалтера Берлаги из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова: опытный сумасшедший не должен менять мании, как носки. С другой стороны, даже фейковую новость не рекомендуется повторять дважды подряд. Пусть в другой раз Маргарита Николаевна — прежде чем вызвать полисменов — увидит в подъезде, например, Якубовича с топором. Или Катю Андрееву с бензопилой. Или Проханова с атомной бомбой…

A что? Наше ТВ может навеять еще и не такие глюки.

ДПД

Чрезвычайное происшествие! Неожиданное известие! Вы слышали свежую новость? В Москве в рамках проекта «Безопасная столица» начат набор в добровольную дружину. Сюда записывают людей «крепкого телосложения», спортсменов, выходцев из всевозможных «боевых братств», сотрудников частных охранных предприятий и пр.

Вы удивитесь: a что, собственно, в этой новости свежего и оригинального? Если даже позабыть о стародавнем советском опыте «бригадмила» и ДНД (за вечерние дежурства давали отгулы), a начинать отсчет с 90-х, то все равно добровольцы с нарукавными повязками официально ходят по Москве больше двух десятилетий…

Минуточку, я, кажется, забыл сообщить об одной технической детали. Новая дружина — не вполне народная. Она, извините за выражение, партийная. Дело в том, что идея принадлежит «Единой России», поэтому в кармане y каждого добровольца будет лежать партбилет с триколором и крадущимся медведем, a на повязках, надо полагать, будет запечатлен логотип «ЕР». Как сообщают СМИ, уже в конце июня партийцы «начнут обходить дворы жилых домов и делать замечания горожанам, употребляющим алкоголь на детских площадках и паркующимся на газонах». Дескать, не шалите тут, граждане алкоголики, хулиганы и тунеядцы, a то мы быстро примем меры.

Представляете себе картинку, да? В обычный московский дворик заваливает ватага совершенно посторонних качков с нарукавными повязками и, потрясая партбилетами «Единой России», начинает спасать местных жителей от них самих. A если двор огорожен, что тогда? Ломать ограду? Лезть через заборы и защищать чужие газоны и бордюры от непонятно чьих машин? И всё это будет проходить под девизом борьбы с беспорядком? Даже мировые классики сюрреализма Сальвадор Дали и Рене Магритт не выдумали бы эдаких сюжетов.

Мудрый философ-самоучка Виктор Степанович Черномырдин однажды заметил: «Какую бы общественную организацию мы ни создавали, всегда получается КПСС». В случае с «Единой Россией» в точности так и произошло, причем это не удивило никого, включая главных ее функционеров. Интересно другое: правящую партию превратили не просто в КПСС, a в КПСС на предфинальном этапе. Есть такая редкая генетическая болезнь — прогерия, когда юноша может необратимо состариться за считанные месяцы. Едва возникнув, «Единая Россия» почти сразу стала мучительно походить на компартию времен позднего Брежнева и Черненко, когда «ум, честь и совесть нашей эпохи» обрыдла гражданам до такой степени, что надоели даже анекдоты о ней самой и ее полудохлых вождях.

Почему нынешняя партия власти появилась на свет с уже встроенным генетическим дефектом? Возможно, решающую роль сыграл цинизм Бориса Березовского, который нуждался вовсе не в долговременном проекте, но в одноразовом инструменте (тогда еще под названием «Единство»), чтобы не подпустить к Кремлю своих личных недругов Лужкова с Примаковым. Или, скажем, на грядущую судьбу партии повлияло полное отсутствие y нее даже отдаленного намека на идеологию. (Недаром «Единство» без проблем слилось с лужковским «Отечеством», недавним соперником на выборах в Думу.) А, может, всё дело в липучей навязчивости, с какой трехцветного медведя начали прислонять буквально к каждому позитиву, от спортивных рекордов до балетных триумфов. «Прошла зима, настало лето, спасибо партии за это». Про какую из партий сказано? Да про обе.

Теперешняя история с ДПД (добровольными партдружинами) — лишь частный случай быстро прогрессирующего чиновничьего маразма и фатального неумения просчитывать последствия своих поступков хотя бы на два хода вперед. Желали, как лучше, — получили те же грабли. Ладно, допустим, идея стала реальностью, инициативу поддержали в регионах, набрали качков, раздали повязки, a что потом? Когда прецедент создан, что мешает и другим партиям последовать примеру старшего брата? Формально — ничего.

Конечно, в Госдуме фракции давно голосуют солидарно, подчиняясь одному кукловоду, но на улицах стихия часто выходит из-под контроля — за всеми просто-напросто не уследишь. Если каждая партия точно так же вознамерится создать свои дружины, то в скором времени повсюду начнется такая уличная махновщина, что рядовые граждане будут в ужасе прятаться по подвалам, a словосочетание «безопасный город» покажется сущей издевкой.

Раньше y России было две главные беды. С появлением «Единой России» этих бед стало уже три. Или их по-прежнему две?

САНСАРА ДЛЯ ДМИТРИЕВ ФЕДОРОВИЧЕЙ

«Хорошими делами прославиться нельзя», — утверждала старуха Шапокляк. Зная это, Дмитрий Федорович, экс-губернатор нашего поволжского региона, все девять лет своего эпохального правления экономил на добрых поступках. Он заманивал СМИ другим: куражом на грани фола, купаниями в проруби, личным зоопарком и эксцентричными бонмо. Одна из его реплик — «Завидую Монике Левински!» — стала популярной далеко за пределами Поволжья.

В остальном же Дмитрий Федорович был обычным провинциальным царьком с соответствующей карьерой. При Ельцине он чуть-чуть фрондировал, особо не нарываясь и выгодно меняя лояльность на трансферты. При Путине перестроился и оказался пропагандистом кремлевской «вертикали». Был улыбчив на людях, грозен в стенах кабинета и до нелепости тщеславен (позавчерашний агроном колхоза «Заря коммунизма» и вчерашний директор птицефабрики сделался вдруг доктором исторических наук, автором научных монографий, a затем главным персонажем прозы, поэзии и живописных полотен творцов-лизоблюдов). Был в меру хитроват, не в меру жадноват, a про то, был ли он вороват, история умалчивает. Te, кто в итоге сели, его не сдали; недостроенный дворец он вовремя отписал государству… Короче, будем считать его честным человеком.

В пору своего губернаторства Дмитрий Федорович объявлял себя большим ценителем культуры, хотя именно при нем был удушен самый живой молодежный театр и загнулся прославленный литературный журнал. A еще Дмитрий Федорович ратовал за дружбу народов — что, однако, не помешало его идеологической обслуге развязать в подведомственных СМИ мерзкий антисемитский скандал. Убрали его с должности, конечно, не из-за этого, но лишь потому, что на закате своего губернаторства он сделался ходячим анекдотом и осточертел суматошными прыжками-плясками-ужимками буквально всем — от бабушек возле подъездов до так называемых местных элит.

Простым отставником Дмитрий Федорович, однако, пробыл недолго. Еще не просохли чернила на президентском указе о назначении нового губернатора, a нашему герою уже предложили с барского плеча должность посла в Белоруссии. Ha свою беду, претендент не вовремя блеснул эксцентричностью — и пост ушел к другому, менее разговорчивому. Затем Дмитрию Федоровичу дали кабинетик в Администрации Президента и невеликую ставку помощника. В чем состояла его помощь, никто не знает, зато известно, что едва в областном центре нарисовалась вакансия директора Поволжского института управления им. Столыпина, как героя вернули из столицы на родину и вручили вуз. По привычке Дмитрий Федорович забурлил инициативами: сперва заказал медали с профилем Столыпина — и даже успел вручить одну Никите Михалкову, затем повелел привезти в институтский двор 18-тонную гранитную глыбу (была идея сделать из нее монумент), потом учредил газету «Гражданин» (пока институтскую, но с областным замахом) и затеял мегаремонт…

Словом, после того, как нашего героя опять попросили уйти, вузу был предъявлен иск на 50 миллионов. Однако в это время Дмитрия Федоровича уже переместили на странноватую должность «советника аппарата советников и помощников губернатора». Свое назначение он воспринял с пугающим энтузиазмом: «Ha всё воля Божья, скажут вперед — поцеловал указ и вперед, скажут на лавку — значит, на лавку. Я солдат, сказали — туда, поеду туда». Ha самом деле воля Всевышнего не при чем. Всё проще. Извивы дальнейших карьер отставников — следствие дурной чиновничьей традиции еще советских времен.

Если жизнь — способ существования белковых тел, то жизнь номенклатуры — способ бесконечной перетасовки административных тел, которые однажды вступили во власть. Тела эти могут быть глупыми, инертными или, как в данном случае, гиперактивными (то есть способными быстро ухайдокать всё, чем им позволят поруководить). Традиция сильнее логики. Социальный лифт заменен «пятнашками», где костяшку двигают то по вертикали, то по горизонтали, то по диагонали, пытаясь куда-то пристроить и не решаясь убрать с поля.

Из чертова колеса сансары можно выскользнуть всего лишь тремя способами: уйти в оппозицию, махнуть в загранку или загреметь за решетку. Ho большинство предпочитает мертвой хваткой вцепиться в обод колеса. До последнего вздоха, хоть тушкой, хоть чучелом — только бы подальше от простых смертных и подольше во власти. Пусть дадут не целый пирог, пусть огрызок пирога, крошки пирога, запах пирога — какая разница? Конечная цель — ничто, движуха — всё. Тому, кто однажды получил начальный импульс, уже неважно, куда катится колесо и что там будет в конце туннеля: свет, тьма или предсказанная Высоцким плаха с топорами.

ДЕСЯТКА ДО ЗАРПЛАТЫ

Вниз по матушке по вертикали из Кремля спущена команда — всем ужаться на 10 процентов. Если в незапамятные времена князя Владимира Святого десятину отдавали церкви, то в новейшую эпоху президента Владимира Непогрешимого те же проценты решено пустить на пиар: дескать, смотри, народ, как мы с тобой вместе, плечом к плечу переживаем временные трудности, подстроенные Западом.

Ужался президент, сократились министры, сенаторы и конгрессмены картинно затянули пояса, a кое-кто прямо в прямом эфире положил на полку зубы (запасные). Затем волна пошла по регионам: дружно срезали себе зарплаты главы субъектов Федерации и областные депутаты. Следующие в очереди — городские чиновники и гордепы, a там уж придется тряхнуть мошной и мелкой районной сошке.

Что дальше? Дальше, подозреваю, начнется самое интересное. Рядовому бюджетнику ласково попеняют: что ж ты, мил-человек, эдакий скряга? Гляди, твое любимое начальство в годину невзгод поддержало президентское начинание и делится с Россией честно заработанным, a ты, дорогуша, зажал рублишки в потном кулачке и не выручаешь родную страну, встающую в колен. Ну-ка, выкладывай десять процентов! И улыбайся, сволочь, улыбайся: ты же платишь добровольно, от чистого сердца, в едином, так сказать, порыве…

Идея добавить к официальному налогу еще и «патриотический» имеет в нашей стране давнюю историю. При Сталине и Хрущеве от граждан повсеместно требовали «добровольной» подписки на займы. Никак нельзя было отвертеться и от неоплачиваемых «субботников» или «воскресников». При Брежневе всех, от пионеров до пенсионеров, охватывали регулярными членскими взносами в ДОСААФ, Красный Крест, Общество охраны природы и т. п., a также массовыми поборами в пользу пробуждающейся Африки и развивающейся Азии.

Сегодня ко всем былым прелестям добавилось нынешнее ноу-хау — «путинская десятина». И пускай видимость совместного финансового бремени никого не обманет: дистанция между «нашими» и губернаторско-депутатскими десятью процентами — побольше, чем расстояние от Урюпинска до Кейптауна. Дело не только в том, что начальные условия не сопоставимы и вычеты не пробьют никакой бреши в благосостоянии чиновников (в то время как гражданам придется облегчить свою потребительскую корзинку). Есть еще один фокус: сократив себе официальное жалованье, никто из народных слуг не покусился на надбавки (матпомощь, отпускные, лечебные, гостайна и пр.) — a ведь именно из этих денег состоит невидимая миру подводная часть айсберга реальных выплат в карманы чиновников.

Ладно, не будем заглядывать в кошельки наших боссов. Увлекшись фискальной арифметикой, мы чуть не упустили главную проблему. Ну хорошо, допустим, из всех этих урезанных сумм — больших и маленьких — собралась в итоге гора денег. Внимание, вопрос: a что потом? Куда именно пойдут эти средства, собранные всем миром? В какую статью бюджета они вольются? Раз уж за последние год-два Россия бездарно профукала так много денег, то что ей мешает профукать еще? Сочи и «Уралвагонзавод», Крым и Донбасс, санкции и антисанкции, Кадыров и Ле Пен, дорожающая недвижимость и дешевеющие углеводороды — на что еще легче легкого спустить миллиарды? В эту бочку без дна можно бросить и десять процентов, и сто, и тысячу — все они улетят неведомо куда.

Ей-богу, уж лучше бы все собранные деньги наши «отцы нации» тупо разворовали: перебросили бы тайком co счета на счет, перевели в офшоры, отмыли, вложили в бриллианты и золотые слитки, закопали добычу на каком-нибудь пустынном острове, a карту спрятали.

Тогда в далеком будущем можно было попытаться найти карту, послать экспедицию на остров, откопать клад и вернуть сокровища в бюджет. Шансы полупризрачные, но хоть отличные от нуля.

Потому что всё остальное, бездарно ухнувшее в бездонную бочку имперских и иных госамбиций, вернуть будет невозможно в принципе.

«ТО ЛИ ГЕНИЙ OH, A ТО ЛИ НЕТ ЕЩЕ?»

Солнечным летним утром с подмосковного военного аэродрома «Чкаловский» поднимается самолет, чтобы доставить на авиабазу в городе Энгельсе Саратовской области ценный стратегический груз. Очень Важную Персону. Обычно подобные самолеты не перевозят гражданских, но для такого пассажира, разумеется, сделано исключение: спецрейсом BBC России прибывает не кто-нибудь, a лично писатель, публицист и главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов, который пожелал провести на волжских берегах выездное заседание возглавляемого им Изборского клуба.

В отличие от завсегдатаев Клуба Веселых и Находчивых (КВН), «изборцы» (ИК) сами шутить не любят и другим не позволяют. Для Проханова и компании рецепт грядущего процветания России давно найден: возврат страны в светлое прошлое, чтобы всё опять было, как при дедушке. Мобилизационная экономика — раз. Идеология осажденной крепости — два. Борьба с внутренним врагом — три. Ну и так, всякое разное по мелочи, типа госфинансирования циклопических мегапроектов. Монументы до небес, повороты рек на 180 градусов, подземные туннели от Калининграда до Хабаровска — и повсюду мрамор, хрусталь, березки и высокая духовность.

Официальный список членов ИК опубликован. В труппе этого передвижного шапито формально значатся многие довольно известные граждане — включая радиофилософа Максима Шевченко, художника слова Захара Прилепина, доктора патриотических наук Александра Дугина и крупного спеца по российской нефти Михаила «Однако» Леонтьева. Ho за одним столом названные випы собираются редко: как правило «чесом» по провинции в одиночку занимается завклубом Александр Андреевич, набирающий массовку из местных фриков. В Саратове, например, в роли прохановского мальчика-ассистента с некоторых пор подвизается экс-губернатор Дмитрий Аяцков.

Поволжская гастроль Проханова, как и предыдущие его гастроли, проходит по заранее намеченному плану. Подобострастные репортеры сверкают блицами. Военные берут под козырек. Девицы в кокошниках несут хлеб-соль. Под аплодисменты писателя выводят на сцену. По правую руку — вице-губернатор. По левую — просто министры областного правительства. Без бумажки и без подготовки Александр Андреевич начинает традиционный спич. Кто его главный герой? Конечно же, товарищ Сталин — большой ученый, одинаково знающий толк и в языкознании, и человековедении, и в науке побеждать.

Изначально и навсегда прохановский ИК является фан-клубом усатого вождя. Его усы полны благородства, трубка сакральна, от белого кителя исходит сияние, a всё вместе запечатлено на иконе-новоделе, где Иосиф Прекрасный находится в центре, a богородица с ангелами ютятся на краю. В журнале «Изборский клуб», центральном органе ИК, читаем о Сталине: он «был наиболее прагматичным, наиболее национально мыслящим» и, кстати, «наименее безжалостным»; он спас «миллионы неродившихся детей, законодательно запретив аборты в 1936 году»; «отличительная личностная черта Иосифа Виссарионовича — его политическая креативность, особый творческий потенциал»; «его можно назвать конструктором или инженером будущего, поскольку он всегда ставил далекие цели и потом подчинял все текущие решения масштабным стратегическим задачам». Репрессии? Да, накладочки случались. Что поделать? Времена были суровые, не до сантиментов…

Александр Андреевич в своих гастрольных речах говорит примерно то же самое — только с пузырящимися, как пережеванный бабл-гам, метафорами. Оборонное сознание, наступательное подсознание, космизм, сатанизм, Сталин-Сталин-Сталин, бла-бла-бла. Пять, десять, двадцать лет назад одно и то же: и в передовицах газеты «Завтра», тягучих, как прохановские романы, и в многочисленных романах, написанных шершавым языком передовиц газеты «Завтра».

Речи те же, a вот отношение провинциальных властей к их автору — другое, уважительно-подобострастное. Вчерашнего маргинала сегодня принимают на уровне вице-премьера и даже выше. Чиновники на местах осторожничают, предпочитая перебдеть. Вице-губернатор глядит на гостя снизу вверх, областные министры усердно пучат глаза. Вдруг нынешний Проханов — больше не фитюлька, a ревизор? Что, если он повышен в звании до главного российского идеолога? Что, если товарищ Сталин, которого воспевает старый клоун, опять в тренде, и надо послушно поддакивать людоедской бредятине?

Подобные трагикомические душевные вибрации начальства запечатлел еще Александр Галич — почти полвека назад, в песне о директоре антикварного магазина тов. Копылове. Ему принесли пластинки с речами Сталина, a директор не знает, какие там веяния наверху: то ли эти пластинки уже заветный антиквариат, то ли пока еще вредный мусор? «Указание б чье-то ценное! / Так ведь нет его, указания!»

Полвека прошло, a проблемы те же. И, кажется, Москва вновь не знает, какое решение следует принять. С одной стороны, сталинские методы во внешней политике уже взяты на вооружение, и, выходит, бранить Иосифа Виссарионыча — всё равно, что бранить самих себя. С другой стороны, явная реабилитация усатого вождя — шаг слишком демонстративный, некоторые чувствительные натуры ощутят дискомфорт. Ситуация подвешена, определенность невыгодна. Ha высшем уровне прохановскую активность вроде бы не поощряют, однако и не пресекают. Как хотите, так и понимайте, a вся ответственность на вас. Местное начальство может сколько угодно взывать к Кремлю с гоголевским надрывом: «Дай ответ! Дай ответ!» Ho Кремль не даст ответа.

МУХИ, УТОНУВШИЕ В КОТЛЕТАХ

В Саратове завершила работу Первая межрегиональная книжная ярмарка ПФО «Волжская волна». Внимание немногочисленных посетителей привлек томик «Цитаты и афоризмы», выпущенный Приволжской книжной палатой. Автор — Владимир Путин.

Сборники выдержек из выступлений вождей — достаточно распространенный формат. Наиболее популярной книгой такого рода является «Цитатник» Мао Цзэдуна, где собраны высказывания китайского лидера ХХ века о войне, мире, коммунизме, капитализме, культуре и пр. Кстати, книги Председателя КНР и президента РФ кое в чем перекликаются между собой.

Мао, например, призывал коммунистов «не сбиться на путь либеральной распущенности, подрывающей дисциплину», и Путин тоже толкует про «порядок, дисциплину, следование букве закона». «В мире нет прямых путей, поэтому надо быть готовыми идти по извилистому пути», — утверждал Мао. «У России нет другого пути, кроме выбранного Россией», — словно бы вторит ему Путин. Как ни называй недругов — «реакционерами различных стран» (Мао) или «высокомерными мировыми державами» (Путин), «агрессивными силами американского империализма» (Мао) или «нашими американскими партнерами» (Путин), — y двух вождей вывод один: это вероятный противник. «Армия (…) полна решимости одолеть любого врага, сама же она никогда не покорится врагу» (Мао), «создать такие вооруженные силы, чтобы не допустить, когда кто-нибудь чужой хочет совать свой сопливый нос к нам!» (Путин). Мао суров, его банальности, как глухой френч, застегнуты на все пуговицы. Российский коллега, напротив, не упустит случая отпустить шутку, подчас рискованную. В книгу угодили и пара «бородатых» анекдотов, рассказанных Путиным на публику — по поводу и без.

У цитатников есть и иные отличия. «Красная книжечка» включает 427 высказываний китайского руководителя. У Путина — лишь 308 цитат. Сборник Мао, впервые напечатанный в 1966 году, выглядит аскетично и стоит недорого; он компактен, чтобы его было удобно носить с собой. Сборник Путина, несмотря на карманный формат, явно предназначен для подарка: столичная полиграфия, особая бумага, золотое тиснение на переплете, золотой обрез, ленточка-закладка. Цена экземпляра — тысяча рублей, что составляет около 115 юаней (сравним: огромный том Оксфордского словаря можно приобрести в Китае за 80 юаней). Первое издание «Красной книжки» разошлось многомиллионным тиражом, a ныне он перевалил за миллиард. Тираж томика изречений президента России — лишь 500 (!) нумерованных экземпляров, и о допечатках ничего не известно…

Впрочем, ничего не известно и об истории первого тиража «Цитат и афоризмов»: даже на официальном сайте Приволжской книжной палаты сборник не упомянут, словно его нет в природе. Глава палаты, экс-губернатор Саратовской области Дмитрий Аяцков, об этом издании хитро помалкивает. В местных книжных магазинах ничего не слышали о таком бестселлере. То ли издатели фантастически скромны, то ли их застенчивость имеет иные причины. Быть может, разгадка скрыта в выходных данных, где есть копирайт издателя, но нет копирайта Владимира Путина?

Интересно, знает ли сам президент о саратовском томике? A из каждой тысячи, которую платили за экземпляр покупатели на ярмарке, перепадет ли сколько-нибудь автору «мочить в сортире», «жевать сопли», «она утонула» и прочих бонмо? Неужто ни рубля? Ho как же авторские права? Если многолетний «раб на галерах» оказался вдобавок еще и жертвой книжных «пиратов», нам остается только посочувствовать ему.

БУТЕРБРОД КОТА МАТРОСКИНА

До августа 1991 года центральная площадь нашего города называлась площадью Революции, a после августа — Театральной. Сегодня тут стоит лишь один памятник — Ленину с протянутой рукой, — но в конце августа 2015 года их уже будет два: к каменному Ильичу присоединится бронзовый Палыч. Областной минкульт выразил всенародное пожелание, мэр города публично одобрил, средства мигом нашлись, и вот теперь бригада рабочих расчищает площадку под монумент знаменитому актеру. A именно — Олегу Табакову. В молодости.

Узнав о новости, многие саратовцы сначала всполошились: неужто они не заметили, как лишились всенародного кота Матроскина?

Тревога, к счастью, оказалась ложной. Олег Павлович жив, здоров, невредим и празднует круглую дату. Монумент на главной площади — лишь скромный подарок почетному гражданину Саратова от местного начальства, поощряемого начальством московским. Вам интересно, не пытался ли юбиляр воспротивиться своему обронзовению? Он ведь мог хитровато, очень по-табаковски улыбнуться и промурлыкать: «Дорогие земляки, вы офонарели? Я вас тоже люблю, но пожалуйста, не позорьте мои седины. Я, конечно, не ангел и могу сболтнуть лишнего, однако памятник при жизни — это уж, братцы, ни в какие ворота…»

Подозреваю, что многие саратовцы надеялись услышать от Табакова примерно такие слова. He дождались. И близко не было. Наоборот, мэтр передал землякам пламенный привет, глубокую благодарность и ни словом, ни полусловом от идеи с памятником не открестился и не пресек ее на корню. Обидно? Досадно? Разумеется. Ho прежде чем обвинять Олега Павловича в нескромности (или, тем паче, в старческом маразме), вспомним о некоторых событиях 2015 года.

Восстановим хронологию. Конец января: Владимир Путин открывает Год Литературы — причем не где-нибудь, a в театре Олега Табакова. Конец июня: Владимир Путин награждает всё того же Олега Табакова орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. A между январем и июнем, как известно, располагается май: в этом месяце санкт-петербургские казаки (представьте, есть и такие!) водружают в пригороде памятник Владимиру Путину. Сам президент России тут аллегорически изображен в виде римского императора.

Хотя вся эта казацко-монументальная история попахивает дурным анекдотом, Владимир Владимирович инициативе земляков отнюдь не препятствует и не возражает — ни лично, ни через Пескова. Что это, если не сигнал для служивых людей? Когда сигнал принят и расшифрован, то хочешь или не хочешь, но надо соответствовать.

Напомню, что Табаков является руководителем государственного учреждения — МХТ имени Чехова. A настоящий мужчина, как заметил тот же Чехов, состоит из мужа и чина. Нынешний Олег Павлович в своей основной ипостаси — не столько прекрасный актер, сколько должностное лицо; он — пусть малая, но тоже частица властной вертикали. Вероятно, Табаков-муж еще сумел бы отвертеться от «именного» монумента, но Табаков-чин полагает, что уже не имеет на это права. Проблема, таким образом, кроется не в мании величия любимца публики, a в элементарной субординации: может ли наш герой оттолкнуть данайский дар земляков, если сам Путин не оттолкнул? Босс есть босс; он плывет своим, одному ему ведомым курсом, и отказ следовать за ним в кильватере пахнет бунтом. A время, когда Олег Павлович ходил — по молодости — в бунтарях, безнадежно кануло.

Есть такое крылатое выражение: «Портить себе некролог». Это когда деятель культуры, вчерашний кумир, губит себе репутацию, вдруг совершая странные телодвижения, не достойные его таланта. В России третьего тысячелетия такое, увы, случается нередко, a уж в самое последнее время — всё чаще и чаще. Каждый раз публика печалится или негодует. Вслед за воспоминаниями о былых заслугах мастера обычно раздается тяжкий вздох: «Как же так, Станислав Сергеевич (Никита Сергеевич, Павел Семенович, Евгений Витальевич и т. д.)! Мы так вас любили, a вы…»

Ha самом деле нет никакого «вдруг», и публика удивляется зря. Художник и чиновник — это не просто две разные профессии, это два образа жизни, два метаболизма. Либо то, либо другое, a вместе — ну никак. Грегор Замза не превратился в гигантского таракана; он просто исчез, a таракан заполз на свободное место.

УЧАСТНИКИ И СОУЧАСТНИКИ

В Саратове есть журналист Александр Крутов — упертый, дотошный и неуступчивый. Короче, совсем не подарок. За свои дотошность и упертость он получал авторитетные журналистские премии, a за неуступчивость неоднократно подвергался нападению неизвестных личностей (причем всякий раз доблестная милиция-полиция как-то ухитрялась не найти ни исполнителей, ни заказчиков). Недавно Александр Николаевич опубликовал цикл статей, посвященных весьма известному в наших краях человеку — Георгию Фролову, члену местной Общественной палаты, почетному гражданину Саратовской области, участнику войны, председателю региональной организации ветеранов, полковнику в отставке, орденоносцу, наставнику молодежи и т. п.

Про то, что в военной биографии областного почгражданина и главветерана имеются странные нестыковки, в кулуарах шептались уже не первый год, но глубоко копать никто не решался. Земляки, зная о крайней злопамятности героя, просто-напросто боялись связываться с участником всевозможных официальных церемоний и завсегдатаем президиумов. Крутов, который рискнул посягнуть на «священную корову» губернского масштаба, проделал элементарную журналистскую работу и проанализировал все доступные документы. Никаких «чемоданов с компроматом», никаких тайных «сливов» из спецхранов — только открытые источники. Их, однако, оказалось достаточно для того, чтобы сделать вывод: либо наш герой — чудо природы из когорты голливудских «Людей Икс» (может, например, «раздваиваться» и «растраиваться», находиться одновременно в нескольких местах, становиться то старше, то моложе, залечивать тяжелые раны и т. п.), либо не все, мягко говоря, сведения о фронтовых подвигах земляка соответствует действительности.

И грянул гром! Перво-наперво выступил сам объект публикаций. He снизойдя до конкретных опровержений изложенных в статьях фактов, он бабахнул из главного калибра: «Такая клевета, провокация в год 70-летия Великой Победы направлена на подрыв нашей веры в нашу Победу, в наших Ветеранов. Это открытая злобная поддержка западным американским фальсификаторам нашей Победы». После чего почетный гражданин обратился к Путину с просьбой поскорее привлечь журналиста к ответственности, «сделать показательный процесс на всю Россию», посадить провокатора в тюрьму, a «клеветнический журнал экстремистского толка» посоветовал ликвидировать.

Возмущенного почетного гражданина активно поддержали двое — московский депутат Госдумы от «Единой России», назвавший обидчиков «подонками и животными» (впрочем, аккуратно, без фамилий), и местная районная пенсионерка, известная тем, что в конце 60-х опубликовала в «Советской России» политическую кляузу на Владимира Высоцкого. A вот первые лица губернии предпочитают пока осторожно отмалчиваться, ожидая дальнейшего развития событий. Ход мыслей начальства понятен. С одной стороны, надо бы, конечно, защитить своего, «социально близкого», и наказать прыткого репортеришку. С другой стороны, раз сор выметен за пределы избы, не лучше ли, пока не поздно, самим отмежеваться от героя публикаций? Может, уже пора сделать вид, будто он сам по себе? Ведь прорехи в его биографии настолько очевидны, что заметить их был обязан любой грамотный кадровик. И если никто до сих пор ничего не заметил, то, может, потому что сверху очень попросили не докапываться?

Саратовская история явно выходит за рамки локального скандала, потому что она — реальное отражение важных процессов, которые сегодня происходят в стране. Чем сомнительнее наши успехи во внешней политике и чем дешевле нефть на мировом рынке, тем большую ценность для нынешней России приобретает Великая Отечественная война. Она сегодня гораздо важнее нефти с газом и валютных резервов Центробанка: это наш последний идеологический ресурс, не подверженный утруске, усушке и уценке.

Очевидно, что названный ресурс необходимо держать под контролем. He потому ли исторические мифы y нас охраняют бдительнее, чем государственную границу? He потому ли в число главспецветеранов сегодня все чаще попадают те, кто стопроцентно подконтролен власти и всегда голосует так, как власти необходимо? Сегодня сама постановка неудобных вопросов считается антипатриотичной, a завтра она будет вообще наказуемой. Еще год-два — и мы вообще уже не узнаем, сколько реальных фронтовиков находится среди тех, кто поддерживает власть от имени защитников Родины, a сколько там тыловиков, энкавэдэшников, вохры и просто самозванцев — мнимых «сыновей полка», фальшивых «октябрят-партизан» и авантюристов co справками о том, как они младенцами переползали линию фронта с разведсводками, спрятанными в соске. Спасибо саратовскому журналисту Крутову: он, похоже, сумел приоткрыть завесу и кое-что прояснить в отдельно взятом регионе. Ho, боюсь, общая картина по стране — по-прежнему тайна за семью печатями.

В ТРЕЗВОМ УМЕ

О Валентине Матвиенко в Питере рассказывают анекдот: «Во время ленинградской блокады из-за бомбардировок немецкой авиации было разрушено два исторических здания на Невском проспекте, a в годы губернаторства Матвиенко — шесть. Вывод? Как оружие разрушения Валентина Ивановна в три раза эффективнее, чем Luftwaffe».

Этот анекдот мне вспомнился недавно, когда Валентина Ивановна — уже спикер Совета Федерации, то есть фигура № 3 во властной вертикали России — публично высказалась в поддержку инициативы запрета продажи алкоголя гражданам, не достигшим двадцати одного года. «От этого будет только плюс и польза», — заявила спикер. И добавила, что является сторонником здорового образа жизни.

Для сравнения: паспорт y нас получают в четырнадцать; начиная с шестнадцати, человек имеет право управлять легким мотоциклом и заниматься предпринимательством, с восемнадцати — владеть недвижимостью, вступать в брак, служить в армии, голосовать на выборах и приобретать охотничье оружие. Однако в случае принятия новой поправки в ст. 16 Федерального закона РФ № 171 гражданину в течение еще трех лет no достижении им совершеннолетия будет отказано даже в праве легально купить в магазине бутылку пива.

О том, что может случиться в стране, если «поправка Матвиенко» будет принята, мы поговорим чуть позже. Пока лишь заметим, что в российской провинции уже и так напридумывали множество уловок, которые по мелочи портят жизнь покупателям алкоголя независимо от возраста. В равном положении оказались и те, кто регулярно поддает, и те, кто употребляет изредка. Самая распространенная уловка законодателей — ограничения во времени. В Ульяновской области не купишь спиртное с 8 вечера до 8 утра, в Астраханской области — с 9 вечера до 10 утра, y нас в Саратовской области — с 10 вечера до 10 утра, a в Якутии с 8 вечера до 2 пополудни. И т. д. Прибавьте сюда «безалкогольные» дни: в Саратове, например, это 25 мая (день выпускных), 1 июня (День защиты детей), 27 июня (День молодежи), 1 сентября (День знаний) и 11 сентября (День усекновения главы Иоанна Крестителя, он же День трезвости).

Список дней-без-алкоголя, кстати, не закрыт; в календаре еще немало незадействованных дат, a y областных и муниципальных законодателей — много интересных идей. И всякий раз, приняв новое мини-ограничение, депутаты гордо отрапортуют в СМИ, что нанесли очередной сокрушительный удар по зеленому змию. При этом и сами они, и внимающие им журналисты прекрасно понимают, что победная риторика законодателей — лицемерие и дешевый пиар, a змию на местном уровне по-настоящему ничего не угрожает. В отличие ресурса углеводородов, водочный ресурс неисчерпаем ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе. Алкоголь нельзя изъять из продажи: без вино-водочных денег все региональные бюджеты мгновенно схлопнутся. Так что каждая новая ограничительная инициатива на местах — всего лишь унизительная для земляков мелкая пакость.

Дело, разумеется, не только в наполнении бюджета. Причина, по которой царь-водка сегодня не исчезнет с магазинных прилавков, еще более фундаментальна. Вспомним, что оба раза, когда в России всерьез наступали на алкоголь (при Николае II и при Горбачеве), всё заканчивалось изменением политического строя. Так что сегодняшняя власть, которая на словах ратует за здоровый образ жизни, лукавит. Для начальства пьющий человек не так опасен, как трезвый и (вследствие этого) внимательный и злой.

Очевидно, что когда зрение и слух не затуманены алкоголем, человек начинает вглядываться и вслушиваться в окружающую ее реальность. Он может вдруг заметить неприятные цифры на ценниках в магазинах, державное хамство власти, циничную ложь телеящика, безымянные могилы в мишуре георгиевских лент и тому подобное. Он может начать задавать неудобные вопросы — и каждый следующий будет неудобнее предыдущего. Когда же трезвым и внимательным вдобавок окажется человек молодой, но уже имеющий право голосовать, то…

Короче говоря, Валентина Ивановна (в отличие от провинциальных депутатов) ненароком вышла за рамки обычных косметических мер. Она проявила рвение там, где не следует. Поэтому спикеру, скорее всего, аккуратно укажут на ее промах, и разрушительная «поправка Матвиенко» вряд ли вообще будет внесена. Ho если по ошибке она и будет внесена, ее вряд ли примут. И даже если на волне пиара ту поправку внесут, и, показухи ради, примут, работать она все равно не будет никогда. Ведь она невыгодна втройне — и тем, кто производит алкоголь, и тем, кто его покупает, и тем, кто правит.

ЧТО СПЕРВА, A ЧТО ПОТОМ

Совет Федерации дал Владимиру Путину карт-бланш на использование российских вооруженных сил за рубежом, a в Саратове подорожали огурцы. Вы спросите: какая же тут взаимосвязь? Полагаю, что в данном случае — никакой. Ho…

Как известно, механизм ценообразования, при всей его чуткости, функционирует y нас не в скоростном режиме. Микроэкономика не поспевает за политикой. Между причиной и следствиями повисает почти мхатовская пауза. И даже когда грянет гром и костяшки московского домино, бешено треща, однажды начнут валиться одна за другой, y нас в провинции новость эта, думаю, отзовется с заметным опозданием. Так древний бронтозавр, y которого информация от нервных окончаний к головному мозгу шла медленно, реагировал не на текущие проблемы, a на предшествующие: маленькая головка еще лениво отмахивалась от мошкары юрского периода, a в хвост уже вцеплялся какой-нибудь хищный тиранозавр.

Однако вернемся к главному — к поволжским огурцам, подскочившим в цене. Хотя их подорожание к отдельно взятой сирийской авантюре Путина прямого отношения не имеет, оно опосредованно зависит от других, чуть более ранних и не менее катастрофических решений российской власти — прежде всего, от пресловутых «антисанкций». Они-то, в конечном счете, и разрушили давно налаженные торговые связи, подорвав всю отечественную систему импорта-экспорта, пусть и не вполне совершенную в условиях негибкой «вертикали», но худо-бедно работающую на протяжении десятилетий. Теперь нашей торговле надо как-то выкручиваться — за счет потребителей.

Кстати, упомянутая военная авантюра, конечно, тоже еще отразится на нашем кошельке — но произойдет это опять-таки позже. К тому времени глава государства еще не раз обратится к российским законодателям, a те в ответ наверняка успеют напринимать множество других не менее судьбоносных решений, наслоив на сотни уже совершенных глупостей еще десяток-другой аналогичных. Впрочем, в любом случает ответ на вопрос «Кто виноват?» должен казаться очевидным: в условиях, когда власть на местах назначается федеральным центром и не может чихнуть без приказа из столицы, на снижение качества жизни людей по всей России неизбежно влияет большая политика Кремля. И живущий в глубинке обыватель должен, по идее, обвинять в своих бедах именно столичных чиновников — на митингах, на кухне или мысленно…

Должен. Ho, представьте, не обвиняет! Обыватель нескончаемо бранит местных столоначальников, но в упор не замечает того, кто наверху отдает им приказы. Результаты социологических опросов вгоняют в ступор: в конце прошлого года 80 % опрошенных признали, что уровень жизни в России ощутимо снизился, a цены, наоборот, сильно подросли и будут расти впредь. Одновременно с этим почти столько же граждан (85 % опрошенных) высказались в поддержку политики Путина. Тут уж невольно приходит на ум фраза из культовой кинокартины «Белое солнце пустыни»: «Лучше, конечно, помучиться». A следом вспоминаешь цитату из другого популярного отечественного фильма, «Айболит-66»: «Это очень хорошо, что пока нам плохо». Да неужто большинство наших сограждан — мазохисты?

Есть мнение, что социологи не учитывают так называемый фактор страха. Пока речь идет о вполне абстрактных вещах, граждане отвечают более-менее откровенно. Ho едва лишь в вопросе мелькает фамилия верховного вождя, y граждан срабатывает вековой инстинкт самосохранения. И даже если опрос анонимный, душа уходит в пятки и язык не поворачивается сказать что-нибудь кроме «Одобрям!»

Подозреваю, однако, что страх респондента — не самое главное из объяснений удивительной психологической аберрации, выявленной соцопросами. И вера в «сакральность» Владимира Владимировича здесь, пожалуй, тоже не при чем. Разгадка феномена скорее всего таится в другом — в уже упомянутой паузе между московскими «косяками» и местными огурцами. Временной лаг путает обывателей, не позволяя им соотнести два отдаленных друг от друга явления, увидеть причинно-следственную связь негодных столичных указов с провинциальными занозами.

Что ж, в этом смысле наш среднестатистический гражданин пока недалеко ушел от первобытного человека. Тот тоже долго не мог понять связи между половым актом и рождением ребенка. Хотя через несколько веков все-таки смекнул.

ДЕНЬ ОПРИЧНИКА

С некоторых пор к Российскому институту истории искусств (РИИИ) более всего подходит эпитет «многострадальный». Три года назад новый глава Минкульта Владимир Мединский решил «укрупнить» подведомственные структуры. Механически слить культурологов с искусствоведами не удалось, и тогда министр сместил директора РИИИ Татьяну Клявину, назначив Ольгу Кох. При ней институт залихорадило, увольнения и «добровольные» уходы сотрудников стали массовыми, a гуманитарии забили тревогу. В итоге здравый смысл возобладал: пятнадцать месяцев спустя руководство вновь поменялось — директором института стала Елена Третьякова, специалист по оперному искусству. Казалось бы, всё наладилось. Ho ненадолго: через год Минкульт не продлил контракт с Третьяковой, и с 7 октября y РИИИ — новый директор.

В ученом мире Санкт-Петербурга шестидесятидевятилетний Александр Казин — фигура специфическая. Прославленным искусствоведом его не назовешь, зато он доктор философии и член исполнительного Совета Собора православной интеллигенции. Список его трудов содержит, помимо научных монографий и статей, еще и книги типа «Великая Россия», «Русская красота», «Русские чудеса», a также злободневную публицистику. Как философ по профессии и «православный социалист» по духу, Александр Леонидович может рассуждать о чем угодно, причем любую тему он готов расцветить личностным отношением. Его по-человечески беспокоят гей-парады и «мировое правительство», «либерастия» и «бандерофашизм», «порнуха и чернуха», «темная энергетика» женщин и засилье «темных (метафизических) умников», высмеивающих светлых дурачков — «коренных русских типов». О Босфоре и Дарданеллах, вовремя не отобранных Россией y турок, Казин упоминает с горечью, словно о любимой шляпе, забытой в метро.

О чем ни спросишь Александра Леонидовича, на всё есть ответ. Чем был период сталинского правления? «Продолжением под красными знаменами дела Святой Руси». Что происходило в Афганистане в 80-е годы XX века? «Русские мальчики воевали и умирали за Родину». Что случилось в Москве в августе 1991 года? «Первая в восточной Европе «цветная» революция». Чем плоха страна Америка? Тем, что «вернулась из христианства в Ветхий завет, в иудаизм». Что такое Украина? He страна, a «химерическое создание трех советских генсеков». Что нужно сделать Владимиру Путину прежде всего? «Сформировать идейно мотивированную патриотическую элиту (своего рода «опричнину»), как это делали Иоанн Грозный, Петр Великий и Иосиф Сталин».

Судя по публикациям Казина, сам он уверен, что среди будущих опричников найдется место и ему. И уже оттуда, из недр элиты, Александр Леонидович обозначает основные этапы построения завтрашней России. Пункт 1. «Нам нужен избираемый царь». Пункт 2. «Корона Российской империи находится ныне не в Доме Романовых (при всем глубоком уважении и благодарности к ним), a в руках Божьих, и Господь передаёт её тому, кто лично этого достоин». Пункт 3. «В своём бессознательном духовном ядре народ поверил Путину, точнее, сверхличному характеру его миссии». Пункт 4. Земский Собор «назовет имя Верховного Правителя — Государя земли русской, обладающего полнотой исполнительной и судебной власти», и «это будет только общенародным признанием и закреплением того личного авторитета и объема полномочий, которыми Владимир Путин по факту располагает уже сегодня». Пункт 5 (о личном). «Я, коренной петербуржец дворянского происхождения, горжусь тем, что вырос в этом имперском городе почти в одно время с Владимиром Путиным…»

Надеюсь, теперь y вас отпали сомнения, за какие заслуги Владимир Мединский назначил царского земляка директором РИИИ? Впрочем, есть еще одно объяснение внезапного кадрового маневра. He исключено, что министр культуры попросту струсил, прочтя в недавней статье бдительного Казина о том, что до сих пор в России «образованием и культурой заведуют явные и скрытые либералы («шестая колонна»)». Поскольку Владимир Ростиславович более всего на свете боится, что его причислят к скрытым либералам, глава Минкульта предпочел не рисковать и не ждать выкрика: «Слово и дело Государево!» A побыстрее откупиться от будущего опричника тем, что под руку подвернулось.

В ОБЕРТКЕ ИЗ ЦЕЛЛУЛОИДА

2016 год в России торжественно объявлен Годом Кино. Таким образом, официальный преемник назван. С литературой покончено. Она еще конвульсивно шелестит страницами и передвигается по России неуверенной походкой хромой утки, но скоро ей придется окончательно исчезнуть с повестки дня. Скоро бумагу сменит целлулоид. Бронзовый бюст Иоганна Гутенберга будет упрятан в дальний чулан, a с позолоченных бюстиков трех веселых братцев Люмьер смахнут многолетнюю пыль. После чего кино в нашей стране на целый год станет (по разнарядке) важнейшим из искусств — как и завещал основатель пролетарского государства.

Собственно говоря, идея маркировать каждый временной отрезок названием какой-нибудь полезной в хозяйстве штуковины родилась и прижилась именно в советские времена. Считалось, что так мы поборем безыдейный календарный принцип, из-за которого за любой наступивший год цеплялась зубами и когтями мещанская аполитичная тварюга из передвижного китайского зоопарка. Ha самом деле бились мы не с тиграми и крысами, но с энтропией.

Окружающая нас действительность состояла из такого количества загвоздок и заморочек, что воевать с ними планово, в порядке очереди, было бы занятием бессмысленным: шансов дожить до победы y человека почти не оставалось. Единственным выходом становился принцип лотереи. Проблему вытягивали из общей кучи наугад и всем миром сражались с ней привычным методом аврала и кампанейщины — скорей-скорей, пока не закончились День Высокого Качества, Неделя Озеленения, Декада Без Водки или Месячник Чистых Носков.

Конечно, и поныне есть отрасли, безнадежные для апгрейда. Именем российского хайтека или автопрома можно обозвать хоть год, хоть целое десятилетие — результат будет нулевым. Нет надежд и на скорую реанимацию тела отечественного кино: за 365 суток в этот хладный труп не вдохнут жизнь ни безумный доктор Франкенштейн, ни хитроумный доктор исторических наук Мединский. A раз так, к чему вообще стараться? Зачем чиновникам, в центре и на местах отвечающим за духовность, даже имитация рассвета, когда можно просто прокукарекать погромче — в рамках выделенной сметы?

В нашей Саратовской области, например, уходящий год был отмечен гиперактивностью «бойцов культурного фронта». Судя по бумагам, еженедельно что-нибудь отмечалось и проводилось: то некруглые юбилеи писателей-классиков, то круглый стол «Сохраняя традиции, ищем новое», то фестиваль «Литературная волна», то конкурс чтецов «Литературная беседка», то фестиваль-конкурс «Читающий саратовец»… Могу поспорить, что в любом регионе уже к декабрю предъявят примерно такую же отчетность, a начиная с января всё пойдет по новому кругу. В провинции снова нагромоздят бумажных мероприятий — на пятачок пучок. В столицах затраты будут другие и мероприятия наверняка погуще: юбилей Дарта Вейдера, открытие памятника Штирлицу на Лубянке, научно-практическая конференция «Образ Годзиллы в свете решений XXV пленума «Единой России», межрегиональный мастер-класс «Его зовут Никита», и так далее…

Кстати, многие считают, что Год Кино пролоббировал лично Никита Михалков, надеясь за 12 месяцев стрясти с государственного древа как можно больше зелени. При всем уважении к финансовому гению Никиты Сергеевича мы не уверены, что даже он сумел бы на что-то реально повлиять в этой сфере. Годоименование — не привилегия царедворцев, пусть и самых влиятельных, но прерогатива главы вертикали власти. И, скорее всего, принятие окончательного решения связано с тайными извивами Большой Политики.

Слова, говорил Талейран, существуют для того, чтобы скрывать мысли. Безобидными названиями зачастую маскируют что-нибудь неприятное или опасное. Суперорудие времен первой мировой войны имело прозвище «Толстушка Берта». Спецоперацию Отто Скорцени в Венгрии назвали «Микки Маус». Одна из двух первых атомных бомб носила уютное имя «Малыш». И так далее: чаще всего действует один принцип — от противного. Поскольку практического смысла в выборе официальной «темы года» нет (цена чиновничьим реляциям уж наверху-то хорошо известна), очередной девиз, вероятно, является неким отвлекающим маневром, способом напустить тумана.

Вспомним: Год Вежливого Аншлюса (2014) начался как Год Культуры. Год Маленьких Победоносных Бомбардировок (2015) проходит под прикрытием Пушкина и Толстого. О том, что может быть спрятано за завесой грядущего Года Кино, лучше даже не задумываться. Любое предположение — сам по себе сюжет для фильма ужасов. И ведь не захочешь его смотреть, a всё равно придется…

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Себе, любимым

Так уж повелось на Руси: мы делаем подарки ближним по случаю праздника, a себя одариваем по причине инфляции. Когда курс родной валюты начинает стремительно расти, словно температура тяжелобольного, соотечественник спохватывается и готов исполнить собственные мечты. Раньше его отговаривала прижимистая жаба, угнездившаяся между сердцем и кошельком. Ho во дни сомнений, во дни финансовых раздумий жабу теснит безоглядный жареный петух. Он начинает клевать хозяина: шевелись, поздно экономить, скорее побалуй себя, пока еще осталось на какие шиши.

A наши ньюсмейкеры, люди из телеящика, обитатели заоблачных кабинетов — разве они изначально не такие же, как мы? И разве не такой же петух сейчас стучится своим клювом и в их сердца? He надо обладать буйным воображением, чтобы представить, какие новогодние подарки сделают они себе в ближайшие дни и часы…

Телеведущий канала «Россия-1» Дмитрий Киселев купит янтарную пепельницу в виде черепа, чтобы говорить ей co вздохом: «Бедный Иорик!» Потому что сам Дмитрий Константинович — практически Гамлет. Он лишь притворяется буйнопомешанным и разбрызгивает в эфире жуткие слова-слова-слова не по душе, a no службе, чтобы не раздражать дядю. В действительности он всё понимает, но сказать не может. Время не пришло: дядя пока — король. Так что для самовыражения остаются лишь беседы с пепельницей. Полезная, кстати, вещь: туда можно ссыпать всё, что, по Киселеву, останется от Америки…

Депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов купит себе мраморный бюст Петра Чайковского и новый альбом Элтона Джона. He потому что Милонов любит музыку (у него и слуха-то нет!), a потому что врага надо знать в лицо. Рабочий кабинет депутата наверняка весь заставлен книгами Стивена Фрая и Оскара Уайльда и завешан постерами Иена Маккеллена, Рудольфа Нуреева и Бориса Моисеева. Когда депутат войдет, враги окружат его co всех сторон — такие популярные, такие порочные. Глядя на их глянцевые лица, Виталий Валентинович привычно осенит себя крестным знамением и шепнет, как мантру: «Уйдите, противные!..»

Бывший глава ОАО «РЖД» Владимир Якунин приобретет, наконец, шубу. He роскошную, о нет, a бюджетную, кроличью. Или из искусственного меха. Надо же узнать, черт возьми, что это за штука такая — шуба и где ее лучше хранить…

Заместитель председателя Госдумы России Сергей Железняк купит тельняшку от Кардена и бескозырку от Гальяно и будет держать этот комплект всегда при себе, в портфельчике. Ведь когда в Госдуму придут люди и объявят: «Караул устал!», куда безопаснее быть матросом Железняком, чем депутатом-однофамильцем.

Министр культуры России Владимир Мединский купит себе новую сантехнику. Унитаз ему вообще следовало поменять еще пару лет назад: взять нормальный, импортный, чтобы не было засоров и чтобы исправно работал сливной бачок. Все, кто слушает выступления министра, уже давно почувствовали, что y Владимира Ростиславовича в этой деликатной области какие-то проблемы. Ho министр держался до последнего. Терпел, кряхтел, мучился, откладывал на потом. И лишь теперь, поговорив с психоаналитиком, осознал: всё, пора…

Министр обороны Шойгу купит себе солдатиков — оловянных, и побольше. Живых y него хоть отбавляй, но с живыми хлопотно. Если бы Верховный Главнокомандующий разрешил ему, то Сергей Кужугетович заменил бы такими игрушечными солдатиками до двух третей личного состава. Оловянные — стойкие, легкие, компактные, по-настоящему вежливые (потому что молчат), есть не просят, не пьют, сырости не боятся, их можно красить в любой цвет, грузить в коробки, отправлять куда угодно и при этом кантовать. Пропадут — не страшно, спишем в убыток. Поломаются — не беда, можно закопать без скандала. И, главное, ни один болтун-правозащитник не вякнет: игрушки же…

Премьер-министр Дмитрий Медведев не купит себе седьмой айфон — зачем ему эта уже бесполезная в России штуковина? Нет, он купит антиквариат — радиоприемник «Спидола», причем в отличном состоянии. Страшный дефицит, по нынешним дням, но ему достанут, и даже с комплектом батареек. Премьер заранее прикинул, в каком месте на его кухне «глушилки» не так шумят, и можно почти не напрягая слух ловить передачи радио «Свобода». Потому что свобода — лучше, чем несвобода, a Дмитрий Анатольевич всегда хотел как лучше…

A Владимир Путин купит себе ма-а-а-аленький остров в океане. Там будут водиться стерхи, a в прибрежном песке будут прятаться амфоры. И если вы не хотите испортить Путину настроение, никогда не спрашивайте, почему именно остров. A уж про то, где он находится конкретно, Владимир Владимирович и сам вам никогда не расскажет. Потому что свобода… Ой, извините: это был афоризм из предыдущего абзаца.

Content

Роман
Арбитман
Год литераДуры

ОТ АВТОРА

ВМЕСТО ПРОЛОГА Одиножды один

ЧАСТЬ I Зимне-весеннее обострение

ЗАДНИЙ ХОД

МЭРИ ПОППИНС, ДО СВИДАНЬЯ

ВАТНЫЙ ДЫМ ИЗ КАРТОННОЙ ТРУБЫ

МЕДВЕДЬ, СВАЛИВШИЙСЯ С БАЛКОНА

ЕСТЬ К ЧЕМУ ПРИСЛОНИТЬСЯ

ВАЛЕРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ И ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

ПЕТУШОК ПО ПРАВАМ ДЕТЕЙ

«РОДИНА» SECOND HAND

ПЛАТИНОВЫЕ, ПЕПЕЛЬНЫЕ, СОЛОМЕННЫЕ…

NO COMMENTS!

ОБА ХУЖЕ

ЧЕМ ПАХНУТ МЕРТВЫЕ СЛОВА

ЧАСТЬ II Летне-осеннее обострение

ПРОКАЗНИКИ ИЗ ПСИХУШКИ

ДПД

САНСАРА ДЛЯ ДМИТРИЕВ ФЕДОРОВИЧЕЙ

ДЕСЯТКА ДО ЗАРПЛАТЫ

«ТО ЛИ ГЕНИЙ OH, A ТО ЛИ НЕТ ЕЩЕ?»

МУХИ, УТОНУВШИЕ В КОТЛЕТАХ

БУТЕРБРОД КОТА МАТРОСКИНА

УЧАСТНИКИ И СОУЧАСТНИКИ

В ТРЕЗВОМ УМЕ

ЧТО СПЕРВА, A ЧТО ПОТОМ

ДЕНЬ ОПРИЧНИКА

В ОБЕРТКЕ ИЗ ЦЕЛЛУЛОИДА

ВМЕСТО ЭПИЛОГА Себе, любимым