Клэр Кассандра

Брэннан Сара Рис

Джонсон Морин

Хроники Бейна. Книга третья

© Cover illustration copyright. Cliff Nielsen, 2015

© Text copyright. 2013 by Cassandra Clare, LLC

© Перевод. Гришина А. Н., 2015

© Перевод. Васильева Ю. В., 2015

© Перевод. Бажанова М. С., 2015

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

* * *

Хроники Бейна

№ 7

Падение отеля «Дюмор»

Июль 1977 года

– Чем ты занимаешься? – спросила женщина.

– Немного тем, немного этим, – ответил Магнус.

– Ты работаешь в индустрии моды? Выглядишь так, словно фэшн для тебя не пустой звук.

– Нет, – ответил он. – Я и есть мода.

Это был не слишком изящный разговор, однако его соседке по креслу в самолете он доставлял явное удовольствие. Не разговор, а своего рода тестирование. Казалось, удовольствие она получала абсолютно от всего – от спинки кресла прямо перед носом, от собственных ногтей и очков и даже от пакетика для тех, кого укачивает…

Полет длился всего час, а соседка Магнуса уже четыре раза посетила уборную. Каждый раз она задерживалась там чуть дольше и выходила, яростно потирая нос. Теперь она склонилась над Магнусом, и светлые волосы упали прямо в его бокал с шампанским. Колдун уловил легкий аромат парфюма от Герлен. Под носом у нее все еще виднелись остатки белого порошка.

Он мог бы совершить переход за доли секунды, если бы воспользовался порталом, однако Магнусу гораздо больше нравилось летать на самолетах. Было в этом что-то очаровательное, интимное и неторопливое. И здесь можно было встретить новых людей. Магнус любил встречать новых людей.

– Но твой костюм… – удивилась она. – Что это?

Магнус посмотрел на свой безразмерный пиджак из шотландки, черные виниловые штаны и рваную футболку. Это был ничем не примечательный наряд лондонского панка, однако до Нью-Йорка эта мода еще не дошла.

– Я занимаюсь пиаром, – заявила женщина, тут же позабыв о своем вопросе. – Пиаром дискотек и клубов. Лучшие клубы. Все сюда, сюда.

Она потянулась за своей внушительной сумкой и молчала до тех пор, пока не нашла в ней сигареты. Зажав губами одну из них, она продолжила рыться в сумке и наконец извлекла на свет черепаховую визитницу. Достав оттуда карточку, она показала ее Магнусу. Надпись на карточке гласила: ЭЛЕКТРИКА.

– Приходи, – сказала женщина, постукивая по карточке длинным красным ногтем. – Приходи. Он только открывается. Будет шумно. Гораздо круче, чем в «Студии 54»[1]. Оу. Прости меня. Хочешь?

Она протянула ему маленький пузырек.

– Нет, спасибо.

– Ну, как хочешь.

Она снова вскочила с кресла и быстро направилась в уборную, задев Магнуса сумочкой по лицу.

Под действием наркотиков примитивные ведут себя весьма забавно. В том, что его соседка нюхала кокаин, он не сомневался. Он не сталкивался с этим веществом с начала века, когда его добавляли буквально во все – тоники, лекарства и даже в кока-колу. В конце шестидесятых все началось сначала. С утроенной силой.

Наркотики никогда не интересовали Магнуса. Хорошее вино – да, но отнюдь не порошки и таблетки. Нельзя одновременно употреблять наркотики и заниматься магией. К тому же люди, подсевшие на наркотики, как он знал, становятся скучными. Безнадежно скучными. Наркотики делают их суетливыми или, наоборот, заторможенными, и говорить они могут только об одном. А в конце концов они либо отказываются от этой дряни (отвратительный, болезненный процесс), либо умирают. Других вариантов нет.

Как и все этапы развития человечества, этап увлечения наркотиками когда-нибудь закончится. И хотелось бы поскорее.

Магнус закрыл глаза и решил поспать, пока они пересекают Атлантический океан. Лондон остался позади. Настало время возвращаться домой.

* * *

Выйдя из Международного аэропорта Кеннеди, Магнус тут же вспомнил, по какой причине покинул Нью-Йорк целых два лета назад. Жара… Летом в Нью-Йорке обычно стоит ужасающая жара. Температура и сейчас достигла ста градусов по Фаренгейту или тридцати восьми по Цельсию, к тому же в районе аэропорта воздух был наполнен запахами бензина, выхлопных газов и болотных испарений.

Магнус со вздохом направился к стоянке такси, сожалея о временах, которые давно канули в Лету. Сейчас как нельзя кстати был бы кабриолет – по такой жаре потный водитель в раскаленной металлической коробке то еще испытание.

– Дружище, тебе куда? – спросил один из таксистов, окидывая взглядом прикид Магнуса.

– Угол Кристофер[2] и Шестой авеню.

Таксист раздраженно заворчал, стукнул по счетчику, и тот начал отсчитывать траффик.

Дым от сигареты шел прямо в лицо Магнусу, но колдун решил промолчать.

Дорога из аэропорта, ведущая на Манхэттен, выглядела уныло. Она шла через заброшенные пустоши, сквозь расползающиеся во все стороны кладбища. Старая традиция. Мертвых хоронят за чертой города, но не слишком далеко. Лондон тоже находится в кольце кладбищ. А в Помпеях, где Магнус побывал всего несколько месяцев назад, была целая Дорога мертвецов. Надгробия подступали прямо к городской стене.

Когда кладбища остались позади, в отдалении, за переполненной городской автострадой, заблестели небоскребы ночного Манхэттена. От смерти к жизни.

Магнус не собирался отсутствовать долго. Он всего лишь хотел посетить Монте-Карло… Но спонтанные путешествия имеют свойство затягиваться. Неделя в Монте-Карло продолжилась двумя на Ривьере. За ними последовал месяц в Париже и два в Тоскане, а потом Магнус вдруг обнаружил, что плывет на корабле в Грецию. Оттуда пришлось вернуться в Париж к открытию сезона, а потом нельзя было не посетить Рим и Лондон…

В результате оказалось, что он отсутствовал два года. Что ж, случалось и такое.

– Ты откуда родом? – спросил водитель, бросив короткий взгляд на Магнуса через зеркало заднего вида.

– О, отовсюду. Но в основном отсюда.

– Так ты местный? Уезжал куда-нибудь? Выглядишь так, словно приехал издалека.

– Есть немного.

– Слышал об убийствах?

– Еще не успел просмотреть газеты, – ответил Магнус.

– Какой-то сумасшедший. Называет себя Сыном Сэма. Его прозвали киллером сорок четвертого калибра. Рыщет по округе, убивая влюбленные парочки, слышал о таком? Больной ублюдок. Реально больной. Полиция не может его поймать. Они вообще ничего не делают. Больной ублюдок. Город весь ими переполнен. Зря ты вернулся.

Водилы Нью-Йорка всегда излучают позитив.

* * *

Магнус добрался до угла Шестой авеню и Кристофер-стрит и оказался в самом сердце Вест-Виллиджа, с сожалением подумав о том, что жара не спадает даже ночью. Вест-Виллидж всегда ему нравился, и именно поэтому квартирку для себя он подыскал именно здесь. Вокруг царила атмосфера карнавала, тут и там ходили люди в маскарадных костюмах, уличные кафе были забиты до отказа, и Магнус нашел это многообещающим.

Апартаменты колдуна находились на третьем этаже старого дома, который ничем не отличался от остальных. Магнус легко взбежал по лестнице. Однако у двери настроение его резко упало. На лестничной площадке стоял неприятный запах – несло гнилью и еще чем-то, но явно не парфюмом от Герлен. Магнус терпеть не мог свинарника. В его апартаментах всегда пахло чистыми полами, цветами и ладаном. Он вставил ключ в замочную скважину и попытался открыть дверь, но она не поддалась, хотя ключ и провернулся в замке. Магнус налег на дверь плечом и едва ли не кубарем ввалился в прихожую. Первое, что он увидел, – множество пустых винных бутылок. И, к глубокому удивлению Магнуса, в гостиной работал телевизор. Четверо вампиров, развалившись, сидели на его диване, бессмысленно взглядом уставившись на экран. Показывали мультики.

То, что это вампиры, он не сомневался. Бледная кожа, расхлябаные позы. Кроме того, они даже не удосужились стереть капли крови в уголках рта; лица тоже были грязные. На проигрывателе стояла пластинка. Она давно уже отыграла свое, и теперь раздавался неприятный режущий звук.

Один из вампиров обернулся, и Магнус, хотя и не без труда, понял, что это девушка.

– Ты кто? – спросила она.

– Магнус Бейн. Я здесь живу.

– А…

Она равнодушно повернулась обратно к экрану.

Два года назад, когда Магнус уезжал, он оставил квартиру на попечение миссис Миллиган, экономки. Каждый месяц он высылал деньги на коммунальные расходы. Судя по тому, что электричество не отключили, миссис Миллиган исправно платила по счетам, однако уборкой эта почтенная женщина явно не занималась и уж точно не могла пригласить четырех вампиров, которые чувствовали себя здесь как дома. Квартира была захламлена.

Один из стульев на кухне разбит в щепки, другие завалены глянцевыми журналами. В воздухе витал сигаретный пепел, окурки лежали в тарелках с остатками еды. В комнатах все было перевернуто вверх дном, некоторые вещи пропали. Магнус годами коллекционировал предметы искусства и не заметить этого не мог. Он чуть ли не бегом вернулся в коридор, где на столике стояла ваза из севрского фарфора. Разумеется, ваза исчезла. Вместе со столиком.

– Не хотелось бы показаться грубым, – произнес колдун, глядя на кучу мусора, наваленную посреди прекрасного персидского ковра, – однако могу ли я спросить, что вы здесь делаете?

Вампиры посмотрели на него пустым взглядом.

– Мы тут живем, – в конце концов произнесла девушка.

– Вот как? По-моему, тут живу я. Это моя квартира.

– Тебя тут не было. Так что мы тут жили.

– Что ж, всему приходит конец. Я вернулся. Так что вам придется подыскать другие апартаменты.

Слова его словно в пустоту провалились – ответа он так и не дождался.

– Хорошо, постараюсь выразиться более ясно, – сказал Магнус и встал перед телевизором, загораживая экран. Между его пальцев заструились голубые искорки. – Если вы поселились в моей квартире, то должны знать, кто я такой. И на что способен. Может, вы ждете, что я позову полицию? Понимаю, это глупо. Наверное, лучше всего открыть портал и перебросить вас на другую сторону Бронкса. Или в Огайо? А может, в Монголию? Где бы вам хотелось приземлиться?

Минуту или две вампиры молчали, неуверенно поглядывая друг на друга. Потом с видимым трудом компания поднялась на ноги.

– За свои вещи не беспокойтесь, – сказал Магнус. – Я пришлю их вам. В «Дюмор»?

Вампиры Нью-Йорка уже лет сорок как обретались в заброшенном отеле «Дюмор». Это было их официальное прибежище.

Магнус внимательно посмотрел на стоящую перед ним четверку. Что-то с ними было не так. Вампиры выглядели… больными? Но они никогда не болеют. Они могут быть голодны, и тогда действительно их можно принять за больных. Однако следы крови на лице говорили о том, что они недавно подкрепились. Почему же они так странно подергиваются?

– Ладно, пошли, – сказал худой парень с длинными волосами.

Вампиры нехотя покинули гостиную.

Закрыв за ними дверь, Магнус придвинул к ней тяжелый винтажный комод, стоявший в прихожей. Каким-то чудом он не был разбит, но непрошеные гости умудрились до отказа забить его грязной одеждой. Колдун брезгливо поморщился, ему не хотелось вдаваться в подробности, чем были запачканы штаны и майки.

Вонь стояла ужасная, и этим стоило заняться в первую очередь. Одна голубая вспышка, и зловоние сменилось ароматом цветущего жасмина. Уже легче… Магнус подошел к проигрывателю и снял пластинку. На столике рядом валялась груда альбомов. Бегло просмотрев ее, он выбрал новый альбом «Флитвуд Мэк», невероятно популярной британо-американской группы, играющей в стиле блюз-рок. Музыка ему понравилась, и настроение сразу улучшилось. Колдун взмахнул рукой, и квартира обрела прежний вид. А хлам… Хлам переместился в отель «Дюмор» – он ведь обещал, что все вещи будут возвращены.

* * *

И все же Магнус был недоволен. Прежнего уюта не было, квартира казалась чужой. Проворочавшись всю ночь, около шести утра колдун встал и отправился на поиски кофе и завтрака. Пока что он жил по лондонскому времени.

К его удивлению, на улице оказалось довольно много народу – ньюйоркцы возвращались домой после бурной ночи. Мимо него проковыляла какая-то женщина в мини. Одну туфлю на высоком каблуке она, видимо, где-то потеряла, но вторую снять не догадалась, в руках она держала полупустую бутылку виски. Магнус с тоской вспомнил времена «сухого закона» – как же тогда все было пристойно! Он остановился около кафе на углу дома. Кафе было открыто и забито под завязку. Посетители литрами вливали в себя кофе, борясь с похмельем перед началом рабочего дня.

Магнус купил на кассе газету, взял чашечку эспрессо и поспешил занять только что освободившийся столик в углу. Таксист не соврал – ничего хорошего в новостях не было. Половина домов в Бронксе сгорела. Жители выбрасывали мусор прямо на улицу, потому что не было средств организовать его вывоз. Хулиганства, грабежи, убийства… и да, Сын Сэма, о котором говорил таксист. Киллер сорок четвертого калибра. Ходит по улицам и стреляет в людей из винтовки. Какой-то бойкий корреспондент назвал его посланцем самого Сатаны.

– Я знал, что это ты, – оторвал Магнуса от чтения чей-то голос. – Где ты был, засранец?

Перед столиком стоял молодой человек в джинсах и кожаном жилете на голое тело, с шеи свисала толстая золотая цепь с крестом. Магнус отложил газету и улыбнулся:

– Грег!

Грегори Дженсен был оборотнем. Невероятно обаятельный, с густыми светлыми волосами до плеч. Магнус не слишком жаловал блондинов, но Грегу этот цвет шел. Однажды они немного повздорили из-за Консуэллы, жены Грега. Любовь оборотня бывает страстной, и лучше не вставать у него на пути. А потом… Потом стали почти что друзьями.

Грег сел, подвинул к себе пепельницу и зажег сигарету:

– Дела у нас тут пошли прахом, дружище.

– То есть?

– Вампиры… – Грег глубоко затянулся. – С ними что-то не так.

– Ну да, я тут нескольких обнаружил в собственной квартире, когда вернулся домой, – кивнул Магнус. – Они и правда выглядели как-то странно. Мало того что они были отвратительны… Мне показалось, они выглядели больными.

– Ты попал в точку, Маг. Они и вправду больны. Нападают на людей, из некоторых высасывают всю кровь. А теперь прикинь… – Он наклонился вперед и понизил голос. – Если вампиров не взять под контроль, Сумеречные охотники откроют охоту на всех нас. Пока эти ребята не успели понять, что происходит. В городе и без вампиров столько преступлений… Но я не сомневаюсь, скоро они разберутся.

Магнус откинулся на спинку стула:

– Камилла всегда контролировала своих подопечных.

Грег устало пожал плечами:

– Могу сказать одно: вампиры теперь ошиваются вокруг всех клубов и дискотек. Подобные местечки им нравятся. Теперь они нападают на людей постоянно. Не только в клубах, но и на улицах. В Департаменте полиции думают, что это жестокие хулиганства, и по большому счету копы ничего не делают. Ловят, но не тех. Однако, когда за дело возьмутся нефилимы, они обрушатся на нас всей мощью. Они будут просто счастливы, ведь их хлебом не корми, дай сразиться с нежитью.

– Но Соглашение…

– Можешь подтереться Соглашением. Я тебе говорю, скоро все изменится. Вампиры так озверели, что может произойти что угодно. Какой уже раз говорю, дела швах.

Официантка принесла тарелку блинчиков, и они с Грегом ненадолго замолчали. Грег затушил недокуренную сигарету.

– Я должен идти, – сказал он. – Патрулирую улицы, смотрю, нет ли где очередной жертвы, да и встрять могу, если что. Короче, верчу башкой по сторонам, и тут за окном увидел тебя. Зашел поздороваться. Ладно, еще увидимся.

Магнус бросил на стол пять долларов и отодвинул тарелку в сторону:

– Я пойду с тобой. Хочу увидеть все своими глазами.

* * *

Всего за час воздух прогрелся еще на несколько градусов. Казалось, что сейчас середина дня. Вонь усилилась. Мусорные баки были забиты до отказа. Вокруг них грудились разнокалиберные пакеты. Мусором была завалена и сама улица. Магнус шел, переступая через обертки от гамбургеров, жестянки и какие-то полуистлевшие тряпки.

– Есть две основные зоны патрулирования, – пояснил Грег, закуривая очередную сигарету. – Здесь и на западе Мидтауна[3]. У реки, в Мясном квартале, больше всего клубов, там и жертв больше. Короче, надо смотреть. Зачем копам лишняя работенка.

– Фу, жарища какая! – Магнус полез в карман за платком, чтобы промокнуть пот.

– Настоящее пекло, дружище. Возможно, это жара сводит вампиров с ума. Да она в каждого вгрызается.

Грег снял жилет, но вид полуголого мужчины с накачанными бицепсами никого не смутил, и Магнус подумал, что ньюйоркцы стали более толерантными. Парочки геев разгуливали, держась за руки. Раньше такого не было. Приятно, черт побери!

– Линкольн уже говорил с Камиллой? – спросил Магнус.

Макс Линкольн был главой клана вервольфов. Все звали его по фамилии, которая как нельзя лучше подходила к его высокой худощавой фигуре. Как и другой Линкольн, вошедший в историю, Макс был непоколебимым вожаком своей стаи.

– Они с Камиллой давно не разговаривают, – сказал Грег. – Камилла сама взялась за клубы. Ты знаешь, к ней не подступишься.

Еще бы Магнусу этого не знать! Камилла всегда соблюдала дистанцию. От нее веяло королевским величием, что ей до какого-то Макса Линкольна.

– А что с Рафаэлем Сантьяго? – спросил Магнус.

– Он пропал.

– Пропал?

– Ходят слухи, что его убрали. Я слышал это от одного из варлоков. Он утверждает, будто подслушал разговор вампиров, прогуливающихся в Центральном парке. Будто бы Рафаэль знал, что происходит, и даже говорил на эту тему с Камиллой. А потом он просто исчез.

Это было не слишком хорошее известие.

Они шли по Мясному кварталу с его пустующими складами, в которых предприимчивые дельцы открыли ночные клубы. Внизу лениво струилась река; даже она, казалось, устала от жары. Каждое подозрительное место было тщательно осмотрено – свежих трупов нигде не было.

– Надеюсь, выдалась спокойная ночь, – сказал Грег, растормошив последнюю кучу мусора. – Такое у нас редко бывает. Ну все, пора сворачиваться. Надо еще у своих отметиться.

У Грега не было денег, чтобы заплатить за такси, но он наотрез отказался принять помощь Магнуса, в результате им пришлось чуть ли не рысью бежать по удушающей жаре до самой Кэнел-стрит.

Логово оборотней располагалось за фасадом небольшого ресторанчика в Чайна-тауне. За кассой стояла миловидная женщина средних лет. Она окинула Магнуса придирчивым взглядом, но Грег кивнул, и кассирша снова уткнулась в журнал, рассказывающий о жизни звезд.

Грег потянул Магнуса за занавеску из бус. Вопреки ожиданиям, кухни здесь не оказалось. Они вышли к двери, которая вела на улицу. Грег пояснил, что раньше здесь был полицейский участок. Во дворе стояли клетки, в которых оборотням можно было отсидеться во время полнолуния. Они пересекли двор и вошли в помещение, которое было забито битком. Линкольн слушал чей-то отчет, серьезно кивая. Увидев Магнуса, он помахал ему рукой.

– У нас гость, – сказал вожак. – Многие из вас слышали о Магнусе Бейне. Прошу любить и жаловать. Он друг нашей стаи.

Ответив на приветствия, Магнус отошел к стене, где была картотека, оставшаяся еще от копов.

– Грег, ты последний. Есть что-нибудь? – спросил Линкольн.

– Нет, все чисто.

– Хорошо. Однако кое-что все-таки произошло. Расскажи, Эллиот.

Вперед выступил рослый оборотень.

– Мы нашли тело, – начал он. – В Мидтауне, около клуба «Ле Жардин». Дело рук вампира, это точно. На шее характерные отметины. Нам пришлось постараться, чтобы скрыть следы.

По комнате пронесся недовольный гул.

– Ладно, Эллиот. По крайней мере, теперь в газетах не напишут о «вампире-убийце», – кивнул Линкольн. – Но в действительности дела идут все хуже.

Раздались ругательства – оборотни никогда не отказывали себе в крепком словце.

– О’кей. – Линкольн поднял руку, и ропот стих. – Магнус, что ты думаешь обо всем этом?

– Не знаю, – ответил Магнус. – Я только что вернулся.

– Скажи, когда-нибудь было нечто подобное? Ну, чтобы трупы каждый день?

Все головы повернулись в его сторону, и Магнус пустился в воспоминания.

– Я видел и похуже, – сказал он. – Мне приходилось бывать в местах, где нет ни полиции, ни Сумеречных охотников, и то, что творилось там… Эээ… Ну ладно. Вообще-то, такого еще не было. Особенно в городах, где есть Институт.

– Мы должны заняться этим, – прозвучал чей-то голос.

Оборотни стали взволнованно переговариваться.

– Давай-ка выйдем на минуту, – обратился Линкольн к Магнусу.

Он кивнул в сторону двери, и оборотни расступились, пропуская их.

Линкольн принес кофе из автомата, и они уселись прямо на крыльце.

– Что-то с ними не то, – сказал Линкольн. – Какая-то зараза, и эта зараза очень быстро распространяется. Мы должны действовать, Магнус. Мы не можем позволить им и дальше убивать. Для всех нас это грозит столкновением с Сумеречными охотниками. Глупо нарушать подписанные нашими отцами Соглашения. Не надо быть провидцем, чтобы сказать, чем все это закончится.

Потягивая кофе, Магнус разглядывал трещину на нижней ступеньке.

– Ты уже разговаривал с преторианцами? – спросил он.

– Конечно. Но нам точно не известно, кто виноват в случившемся. Все это не похоже на действия новичка. И явно орудует не один – нападения происходят во многих местах. К счастью, есть выжившие. Но все они в момент нападения были либо пьяны, либо накурились дури, а значит, толком не могут рассказать, что с ними произошло. Но даже если и могут… Прикинь, какой-нибудь чувак расскажет о вампире. В полиции точно решат, что он не в себе. Но в конце концов картинка все-таки сложится, и пресса откликнется. В газетах и так уже, скорее образа ради, пишут о вампирах. Думаю, нефилимы быстро просекут, что к чему. Ситуация с каждым часом обостряется.

Линкольн был прав. Если Сумеречные охотники поймут, что Соглашения нарушаются, прольется много крови.

– Ты знаешь Камиллу, – сказал Линкольн. – Ты мог бы поговорить с ней.

– Да, когда-то я знал Камиллу. Очень хорошо знал. Но сейчас ты знаешь ее куда лучше меня.

– К ней трудно подобрать ключик. Понятия не имею, как это сделать. К тому же мои с ней отношения сильно отличаются от тех, что связывали вас.

– Что было, то прошло, – ответил Магнус. – Мы не общались несколько десятилетий.

– Но все знают, что вы…

– Это было очень давно. Сто лет назад, Линкольн.

– Разве для вас двоих время имеет значение?

– Что я ей скажу? Не так-то просто прийти после долгой отлучки и заявить: «Прекрати нападать на людей. Кстати, как поживаешь в новом веке?»

Линкольн положил руку на плечо колдуна.

– Магнус, пожалуйста, – произнес он. – Возможно, мы сможем положить этому конец. Потому что, если это не прекратить, пострадают все.

* * *

У Магнуса было много возлюбленных. Во все времена. Большинство из них давно превратились в воспоминания и теперь гнили в могилах. Другие были очень стары. Красавица Этта жила в доме для престарелых и больше не узнавала его. Посещать ее было слишком больно.

Камилла Белькур была иной. Она вошла в жизнь Магнуса, когда еще не изобрели электричества и носили совсем другие наряды. Она всегда выглядела по-королевски, и старый Лондон был для нее лучшей из декораций. Ширмой для их романа был знаменитый лондонский туман. Они встречались в экипажах, сиденья которых были обиты шелком цвета сливы. Смертные еще не вели великих войн, и мир жил по другим правилам. Тогда было больше времени – времени, которое можно заполнить, времени, которое можно потратить. И они его, конечно, тратили – с удовольствием для себя.

А вот расстались они нехорошо. Когда ты безумно кого-то любишь, но предмет твоей любви не разделяет твоих чувств, невозможно расстаться хорошо.

Камилла приехала в Нью-Йорк в конце 1920-х, как раз когда началась Великая депрессия и все рухнуло. У нее был хороший нюх на места, где требовалась твердая рука. Она стала главой клана вампиров и в качестве личной резиденции избрала знаменитый отель «Эльдорадо» в Верхнем Вест-Сайде. Магнус знал, как ее найти, а она знала, как найти Магнуса. Однако налаживать контакты они не стали. За все эти годы они ни разу не поговорили. При встрече в клубах или на вечеринках лишь коротко кивали друг другу. Отношения закончились. Не стоило бередить прошлое, и Магнус привык жить в одиночестве.

Но… спустя двадцать четыре часа он стоял на пороге «Эльдорадо», великолепного здания к западу от Центрального парка, построенного в стиле ар-деко. Сюда приходили те, у кого были деньги. Одетый в униформу швейцар впустил бы не каждого, и Магнус долго перебирал гардероб. Столь пафосное место не для джинсов с бахромой и рыбацких сетей вместо рубашки, поэтому на нем был безупречный костюм от Роя Хэлстона[4], черный, с белыми сатиновыми лацканами. Тест оказался пройден – швейцар удостоил его снисходительным кивком.

Камилла жила на двадцать восьмом этаже в северной башне. Бесшумный лифт с дубовыми панелями и латунными перилами поднимался, возможно, к самым дорогим владениям во всем Манхэттене.

Магнус остановился перед дверью с табличкой «28 С». Из номера доносилась музыка и слышались голоса. Он постучал, но открыли ему не сразу.

На пороге стояла знакомая ему женщина. Они встречались… в двадцать девятом году, припомнил Магнус. Тогда она носила свободное платье с заниженной талией. Внешне женщина казалась молодой (у вампиров нет возраста), но в хорошеньких чертах проступала вселенская усталость. На этот раз ее волосы были уложены мягкими волнами. Облегающее золотистое платье едва достигало колен, из уголка рта торчала сигарета.

– Так, так, так. Это чей-то любимый маг! Не видела тебя с тех пор, как ты сбежал. Когда это было, не напомнишь?

– Дейзи? – спросил Магнус.

– Долли. Эй, вы все, посмотрите, кто пришел! – крикнула она.

В комнате было полно вампиров, и все, отдал должное Магнус, выглядели на высшем уровне. Большинство мужчин – в белых костюмах, модных в этом сезоне. На женщинах милые коктейльные платья. И никакого рванья. На мгновение от запаха лака для волос, парфюма, сигаретного дыма и еще чего-то неуловимого у Магнуса перехватило дыхание.

В воздухе ощущалось странное напряжение. Магнус не был для вампиров чужаком, однако при его появлении все начали переглядываться, словно ожидая чего-то.

Никто не пригласил его войти.

– Камилла здесь? – спросил Магнус.

Долли вызывающе перегородила ему проход.

– Скажи лучше, что тебя сюда привело, Магнус?

– Я только что вернулся из длительного путешествия. Решил нанести визит.

– Неужели?

Кто-то убавил громкость, и музыку стало едва слышно.

– Он пришел поговорить с Камиллой, – не оборачиваясь, бросила Долли вампирам. Теперь на ее лице не было улыбки. И впускать его она не собиралась.

– Минутку, – сказала она.

Магнус услышал за спиной чьи-то шаги – кто-то прошел по коридору, вероятно в соседний номер.

– Что это? – воскликнула Долли, выхватив карточку из кармана Магнуса. – «Электрика»? Никогда не слышала об этом клубе.

– Он только открылся. Говорят, там круче, чем в «Студии 54». Правда, я не был ни там, ни там, так что не могу точно сказать.

Магнус подумал, что самое лучшее сейчас – повернуться и уйти. Не хотят пускать – не надо. В конце концов, он уже продемонстрировал свой новый наряд. К тому же можно поехать в какое-нибудь приятное место, в ту же «Электрику».

Долли помахала приглашением, как веером.

– Можешь взять, – сказал Магнус, хотя и так было ясно, что она не собирается возвращать карточку.

К двери подошел вампир и что-то шепнул Долли на ухо. Она отступила назад и прикрыла дверь. До Магнуса донеслись приглушенные голоса. Затем дверь снова распахнулась.

– Сегодня твой день, колдун, – сообщила вампирша. – Проходи.

Пол от стены до стены покрывал толстый белый ковер. Ворс был настолько длинным, что Долли путалась в нем каблуками. Чистотой здесь не пахло: на ковре тут и там виднелись пятна от пролитых напитков и, похоже, крови. Картины на стенах висели криво, растения в кадках засохли. Примерно то же Магнус видел накануне у себя дома.

Кроме вампиров, в комнате были люди. Они молча сидели на диване, плотно прижавшись друг к другу. Выглядели они ужасно – все в синяках и порезах. На стеклянном столике перед диваном лежали несколько острых ножей, а сам стол покрывал толстый слой белого порошка.

– Сюда, – сказала Долли и потянула Магнуса за рукав.

Они прошли в какой-то коридор, где царила кромешная тьма; на полу валялись одежда и обувь. Из-за дверей, выходящих в коридор, слышалась какая-то возня.

Долли подвела его к двустворчатой двери, стукнула по ней один раз и распахнула одну из створок.

– Ну, иди, – сказала она, криво улыбаясь.

Магнус вошел. Обстановка здесь была совсем другой. На полу лежал черный ковер, напоминающий ночное море. Шторы и абажуры светильников были сшиты из серебряной парчи. На черных обоях было серебристое тиснение. Посередине стояла черная лакированная кровать под серебряным балдахином. На кровати в персиковом кимоно возлежала Камилла.

У Магнуса на миг перехватило дыхание. Как будто бы и не было этой сотни лет, разделяющей их… Ему показалось, что они снова в Лондоне и до потрясений, которые ожидали человечество, еще целая вечность.

Однако, когда Камилла неуклюже заворочалась на шелковых простынях, очарование момента тут же исчезло.

– Магнус! Магнус! Иди сюда! Иди! Садись! – Она похлопала по краю кровати. Это было вовсе не то приветствие, которого он ожидал.

Длинные волосы Камиллы выглядели неухоженно. Это была не его Камилла, а опустившаяся на самое дно наркоманка.

Камилла сползла с кровати и тут же упала на пол, споткнувшись о груду тряпья на полу. Магнус присмотрелся и понял, что на самом деле это женщина, лежащая лицом вниз. Он наклонился и, преодолев брезгливость, перевернул ее лицом вверх. В женщине – это была молодая девушка – еще теплилась жизнь, на шее бился слабый пульс.

– Оставь Сару в покое, – равнодушно произнесла Камилла, забираясь обратно на кровать.

– Ты пила ее кровь, – сказал Магнус. – Она что, добровольный донор?

– Ой, да ей это нравится. А сейчас, Магнус… Кстати, ты изумительно выглядишь. Это Хэлстон?.. О чем это я? А, ну да. Мы как раз собирались прогуляться, и ты пойдешь с нами.

Камилла соскользнула с кровати и направилась в гардеробную. Магнус слышал, как она перебирает вешалки и что-то бормочет себе под нос. Он внимательно осмотрел лежащую на полу девушку. Вся ее шея была в характерных отметинах. Слабо улыбнувшись, девушка отбросила назад длинные волосы, предлагая Магнусу попробовать.

– Я не вампир, – покачал он головой. – А тебе лучше бы убраться отсюда. Тебе помочь?

В ответ девушка издала нечто среднее между хныканьем и смешком.

– Какое из них? – Камилла вышла из гардеробной, держа в руках два черных вечерних платья.

– Эта девушка очень слаба, – заявил Магнус. – Камилла, ты высосала из нее слишком много крови. Ее надо отвезти в больницу.

– С ней все в порядке. Я же тебе сказала, ставь ее. Лучше помоги мне выбрать платье.

Это был полный абсурд. Он совсем по-другому представлял их воссоединение. Камилла вела себя так, словно они с Магнусом виделись только вчера. Словно они были добрыми друзьями.

– Камилла, послушай. Я пришел сюда решить одну проблему. Твои вампиры убивают людей и бросают на улицах тела. Это переходит все границы. Соглашения…

– Ох, Магнус, – покачала головой Камилла. – Может, я и главная здесь, но не считаю нужным контролировать каждый шаг своих подопечных. Должна же у них быть хоть какая-то свобода.

– Свобода? Ты считаешь, что убийства это свобода?

Но Камилла его уже не слушала. Она бросила оба платья на кровать и теперь рылась в кучке сережек. Тем временем Сара пыталась подползти к Камилле. Та, не глядя, положила на пол зеркальце с белым порошком. Сара тут же втянула порошок носом.

И вдруг Магнус понял.

Человеческие наркотики не действовали на обитателей Нижнего мира, но кровь, в которую попала эта зараза, кровь, которую высасывали вампиры, могла сыграть с ними злую шутку.

Это объясняло все. Царящую кругом разруху. Странное поведение. Тот факт, что вампиры казались больными. Изменения, которые затрагивали личность, как это случилось с Камиллой. Магнус тысячу раз наблюдал подобные симптомы у смертных.

Камилла уставилась на него блуждающим взглядом.

– Пойдем с нами, – проворковала она. – Ты мужчина, который умеет хорошо проводить время. А я женщина, которая может обеспечить шикарные развлечения. Пойдем, не пожалеешь.

– Камилла, ты должна остановиться. Ты должна понимать, насколько это опасно.

– Опасно? Наркотики меня не убьют, Магнус. Это просто невозможно. Знал бы ты, какие это ощущения!

– Насчет наркотиков ты права, но над всеми нами нависла другая угроза. Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, нефилимы начнут действовать. Не забывай, они защищают смертных.

– Ах, ерунда, – отмахнулась она. – Я смогу достойно встретить Сумеречных охотников.

– Это может быть…

Прежде чем он успел закончить, Камилла опустилась на пол и припала к шее Сары. Девушка резко дернулась и зарычала, потом затихла и больше не двигалась. Магнус услышал отвратительные сосущие звуки. Когда Камилла подняла голову, весь ее рот был вымазан кровью.

– Так ты идешь или нет? – спросила она. – Хочу пригласить тебя в «Студию 54».

Гарантирую, ты проведешь незабываемую ночь!

Магнус усилием воли заставил себя посмотреть на нее.

– Камилла, я хочу тебе помочь. Несколько часов, может, несколько дней, и я смогу вывести эту дрянь из твоего тела.

Камилла вытерла рот тыльной стороной ладони, размазав кровь по щеке:

– Если ты не с нами, тогда уходи прочь. Считай это вежливым предупреждением, Магнус. Долли!

Долли тут же возникла в проеме двери.

– Думаю, на этом мы закончим общение, – сказала Камилла.

– Да, – с грустью кивнул Магнус. – Думаю, да.

* * *

На улице шел проливной дождь. Швейцар поймал такси и, держа зонт над головой Магнуса, проводил его до дверцы.

О том, что происходило наверху, Магнус старался не думать. Он назвал адрес и закрыл глаза. Дождь, барабанивший по крыше, болью отзывался в голове.

Колдун был не слишком удивлен, когда у собственной двери обнаружил сидящего на ступеньках Линкольна.

– Ну? – требовательно произнес он.

– Ничего хорошего, – отрезал Магнус, снимая пиджак. – Все дело в наркотиках. Они пьют кровь людей, принимающих наркоту. От этого у них обостряется чувство голода и притупляется самоконтроль.

– Вот как, – сказал Линкольн. – Плохо дело. Я и сам думал, что причина может быть связана с наркотиками. Дурь любого проймет, даже тех, кто, казалось бы, защищен.

Магнус наполнил вином два бокала, а потом они молча сидели, вслушиваясь в дождь.

– Ты мог бы ей помочь? – спросил Линкольн.

– Если бы она мне позволила. Но исцелить наркомана, который этого не хочет, невозможно.

– Ты прав, – отозвался Линкольн. – Я знаю это по себе. Но ты ведь понимаешь… Мы не можем позволить этому продолжаться.

– Да.

Линкольн допил вино и аккуратно поставил бокал:

– Извини, Магнус. Я не могу позволить. Слишком многое стоит на кону. Не знаю, что из этого выйдет, но мы попробуем сами разобраться.

Магнус кивнул. Линкольн ободряюще сжал его плечо и вышел.

* * *

Следующие несколько дней Магнус просидел дома. Погода была ужасной, жара под вечер сменялась страшным ливнем. Он старался забыть о том, что видел в апартаментах Камиллы, а лучший способ забыть что-то – это заняться делом. Он возобновил старые связи. Несколько клиентов ожидали его звонка. Он погрузился в книги в поисках новых заклинаний. Кроме того, нужно было приводить в порядок квартиру. Когда печаль немного отпустила, он стал посещать рестораны, знакомиться с новыми людьми…

Но все равно, стоило закрыть глаза, он видел перед собой Камиллу со спутанными волосами. Девушку, обмякшую у нее в руках.

Зеркальце с порошком. Перемазанное кровью лицо своей подруги, ее бессмысленный взгляд.

Когда кто-то из близких впадает в зависимость, ты сам страдаешь еще больше. Ты видишь падение. Ты с ужасом ждешь, когда наступит конец. Конец в самом прямом смысле этого слова. И ты ничего, ничего не можешь сделать. Наркоман губит не только себя, но и окружающих. Сильных делает слабыми, слабых тащит за собой на дно. Магнус не возражал против того, чтобы Линкольн с его оборотнями сами решили вопрос, и ему было все равно, как они это сделают. Он твердо знал одно – колдовство в этом случае не поможет.

Растущее напряжение заставило его проснуться посреди ночи.

Это была ночь на тринадцатое июля, тринадцатое – счастливое число. За окнами бушевала гроза. Магнус прошел на кухню и открыл холодильник, думая, чем бы перекусить. Потом сел за стол и потянулся за книгой. Вдруг замигала лампа, радио, что-то тихо ворковавшее, вырубилось. Свет погас.

Магнус зажег стоящую на столе свечу. В том, что произошло, не было ничего удивительного – гроза. И все же что-то было не так. Колдун подошел к окну и открыл его.

Тьма стояла такая, что хоть глаз выколи. Фонари не горели. Огни на соседних зданиях погасли. Светились только фары машин. Взяв свечу, Магнус преодолел два лестничных пролета и вышел на улицу. Внизу стояла взволнованная толпа. Дождь прекратился, и лишь в отдалении рокотал гром.

Весь Нью-Йорк погрузился в темноту. На Эмпайр-стейт-билдинг не горело ни одного огонечка. И лишь одна фраза звучала повсюду: пришел конец. Конец чему? – подумал Магнус.

А потом началось всеобщее помешательство. Магазинчик мороженого на углу бойко торговал подтаявшим лакомством; хозяин накладывал щедрые порции каждому, кто пришел со своей миской или тарелкой. Коктейли в барах отпускались в бумажных стаканчиках. В окна выставили радио, работающее на батарейках, музыка перемежалась с новостными репортажами. Было сказано, что авария вызвана вспышкой молнии. На восстановление электросети уйдут часы, а может, и дни. Оптимистичный прогноз!

Магнус вернулся к себе, достал из неработающего холодильника бутылку шампанского и снова спустился вниз, чтобы распить ее с соседями. Было слишком жарко, чтобы сидеть в квартире, а то, что происходило на улице, было слишком интересно, чтобы пропустить. Молодежь на тротуаре начала танцевать, и Магнус улыбнулся. Какой-то юноша протянул ему мартини.

– Дэвид, – представился он, и Магнус подумал, что парень вполне в его вкусе.

По радио передавали сводку новостей, и люди стали прислушиваться.

– …в пригородах Нью-Йорка начались пожары. Нам известно более чем о сотне случаев возгорания. Поступает множество сообщений о мародерстве. Идут перестрелки. Если этой ночью вы находитесь вне дома, пожалуйста, соблюдайте осторожность. Силы полиции приведены в боевую готовность, но офицеров не хватает…

На другой волне передавали то же самое:

– …взломаны сотни магазинов. Настоятельно рекомендуем всем оставаться дома. Если по каким-то причинам вы не можете укрыться в своем доме, ищите убежище…

Наступила короткая тишина, затем в отдалении раздался вой сирен.

– Магнус!

Колдун обернулся и увидел проталкивающегося сквозь толпу Грега. Потянув Магнуса за собой, он втолкнул его в промежуток между двумя машинами.

– Магнус, – сказал он, – произошло худшее. Вампиры просто слетели с катушек. Это трудно объяснить. Они проникли в клуб. Клуб находится на Десятой авеню. Таксисты не работают. Тебе придется бежать.

На бегу Магнус осознал весь ужас происходящего. Светофоры не работали, и машины неслись на бешеной скорости. Были пострадавшие, но им никто не спешил оказывать помощь.

По мере приближения к реке людей стало меньше. Клуб располагался в одном из старых холодильников, где хранили мясо. Кирпичный фасад был расписан серебряной краской, над служебный входом, рядом с изображением молнии, красовалась надпись: «Электрика». По бокам, с сигнальными фонарями в руках, стояли два оборотня. Линкольн ждал в сторонке. Рядом с ним была Консуэлла, «правая рука» вожака. Она первая увидела Магнуса и, что-то сказав Линкольну, отступила в сторону.

– Случилось то, чего мы боялись, – сказал он.

Оборотни расступились, и Линкольн толкнул дверь. Стены внутри были окрашены в черный цвет. Пахло пролитым алкоголем и еще чем-то. Запах был неприятный.

Магнус щелкнул пальцами, и в просторном помещении загорелись неоновые огни. Зеркальный шар начал медленно вращаться, разбрасывая яркие блики. Поделенный на цветные квадраты танцпол также осветился.

То, что они увидели, было ужасно.

В центре танцпола лежали четыре тела, три женщины и один мужчина. Все выглядели так, будто перед смертью изо всех сил пытались сопротивляться. На шее виднелись характерные отметки. Крови было мало. Лишь несколько капель. Слишком мало для четырех жертв.

Одну из женщин Магнус узнал – это она дала ему приглашения в самолете.

Он быстро отвернулся.

– У них полностью высосали кровь, – сказал Линкольн. – Глупо говорить – повезло, но, к счастью, клуб еще не начал работать. Какие-то неполадки со звуком. Там еще двое… – Он указал на заваленное дисками возвышение для диджея. – Двое за баром, – закончил Линкольн. – Еще один пытался убежать и спрятался в туалете, но дверь выломали. Короче, девять.

Магнус обхватил голову руками. За долгие века он так и не научился равнодушно относиться к происходящему.

Линкольн дал ему несколько минут, чтобы прийти в себя.

– Это не твоя вина, Магнус Я попросил тебя поговорить с Камиллой. Даже если Камилла пришла сюда из-за тебя, ты не виноват. Но теперь ты видишь, что так дальше продолжаться не может.

– Что ты планируешь делать? – спросил Магнус.

– Этой ночью много пожаров, и не только в пригородах, но и в Нью-Йорке. Мы не можем упустить такую возможность. Этот клуб мы подожжем. Пусть уж семьи убитых считают, что их близкие погибли в огне, чем…

– Ты прав, – кивнул Магнус. – Никто не должен видеть своих близких такими.

– Главное, чтобы этого не увидела полиция. Увидят – начнется паника, а потом придут Сумеречные охотники. Мы должны разобраться с этим сами.

– А что ты скажешь насчет вампиров?

– Мы собираемся привести их сюда и сжечь. У нас есть разрешение претора Люпуса. Зараженным объявлен весь клан, но мы постараемся соблюсти справедливость. Прости, но первой станет Камилла.

Магнус охнул.

– Магнус, – обратился к нему Линкольн, – прими это. Она лидер клана, а мы… мы должны покончить с этим.

– Дай мне час, – попросил Магнус, – всего один час. Если я смогу изгнать их с улиц за час…

– Мы уже отправили отряд в «Эльдорадо». Второй отправится в отель «Дюмор».

– Как давно они вышли?

– Около получаса назад.

– Тогда я иду немедленно. Я должен попытаться сделать хоть что-то.

– Магнус, – со вздохом сказал Линкольн, – если ты встанешь у нас на пути, стая будет вынуждена убрать тебя. Ты это понимаешь?

Магнус кивнул.

– Надеюсь, мы покончим с этим делом, – закончил Линкольн. – Сам я иду в «Дюмор».

* * *

Магнус подумал о портале. Это был единственный шанс прибыть в апартаменты Камиллы раньше оборотней. Если, конечно, она была там. Ему было просто необходимо поговорить с ней. Однако в тот момент, когда Магнус уже готов был начертать руны, из темноты донесся знакомый голос:

– Ах, вот ты где.

Колдун резко обернулся и вскинул руку. Вспыхнул магический свет.

Камилла, шатаясь, шла ему навстречу. На ней было длинное черное платье, оно было влажным и тяжелым и липло к ногам.

– Магнус…

Голос ее звучал глухо. Лицо, волосы и руки Камиллы были в крови. Одной рукой она держалась за стену.

Камилла подошла ближе и качнулась вперед, Магнус едва успел ее подхватить.

– Я знала, что ты придешь, – сказала она.

– Камилла, что ты наделала?

– Магнус, я искала тебя… Долли сказала, что ты был… был здесь.

Магнус осторожно опустил ее на землю:

– Камилла… ты хоть понимаешь, что происходит?

Исходивший от нее запах был просто ужасен. Магнусу пришлось дышать через рот, чтобы хоть немного продержаться. Глаза Камиллы закатились, и он резко встряхнул ее.

– Камилла, ты должна послушать меня, – сказал Магнус. – Постарайся не терять сознания. Ты должна созвать всех.

– Я не знаю, где они… Наверное, повсюду. Как темно… Это наша ночь, Магнус. Ночь моих малышей, моих подопечных… Мы дождались…

– Тебе нужна могильная земля, – сказал Магнус.

Последовал слабый кивок.

– Скажи, где ее взять. Ты используешь землю, чтобы созвать всех. Где она?

– В склепе.

– А где склеп?

– На Гринвудском кладбище… Бруклин…

Магнус встал и начал чертить руны. Когда портал открылся, он поднял Камиллу и крепко сжал ее в объятиях.

– Вспомни, как он выглядит, – прошептал он. – Ну, этот склеп.

Он сжал Камиллу крепче и шагнул в проход.

* * *

Их окружали деревья. Лунный свет пробивался сквозь тучи и заливал все вокруг серебристым сиянием. Стояла мертвая тишина, надгробия казались декорациями.

Магнус с Камиллой стояли у склепа, напоминающего греческий храм. Вход в него прятался в склоне холма.

Магнус почувствовал, что Камиллу бьет дрожь.

– Камилла? – позвал он.

Она подняла голову, и Магнус увидел, что по ее лицу текут слезы. Слезы? Камилла никогда не плакала. Колдун был ошарашен. Ему хотелось утешить ее, сказать, что все будет хорошо. Однако он выдавил из себя только одну фразу:

– У тебя есть ключ?

Камилла покачала головой. Что ж, придется обойтись без ключа.

Магнус положил руку на замок и постарался сосредоточиться. Под пальцами раздался легкий щелчок.

Склеп представлял собой квадратное помещение высотой восемь футов. Вдоль стен тянулись полки, уставленные пузырьками с землей. Пузырьки немного отличались. Одни были из темно-зеленого стекла, другие – из желтого. Большие пузырьки, маленькие пузырьки и несколько коричневых бутылочек. Из горлышек торчали пробки либо стеклянные затычки. Новые пузырьки можно было узнать по завинчивающимся крышкам. Самые старые пузырьки были покрыты паутиной. Здесь хранилась вся история нью-йоркских вампиров, и для кого-то, наверное, изучение этого склепа имело бы огромную ценность… Используя эту землю, можно было собрать всех вампиров. Абсолютно всех. И в одном месте.

Магнус поднял обе руки. Последовала яркая вспышка, и пузырьки одновременно взорвались.

– Куда им идти? – спросила Камилла.

– В «Дюмор». Мы тоже отправимся туда, и ты сделаешь все, как я скажу. У нас нет права на ошибку, Камилла. Ты должна очень постараться. Понимаешь?

Она кивнула.

* * *

Портал перенес их на 116-ю улицу. Всюду полыхали пожары, люди кричали, слышался звон бьющегося стекла. Никто и не заметил, как они появились. Мир словно сошел с ума. Жара в этой части города была особенно удушающей, и Магнус почувствовал, что весь покрылся липким потом.

Прямо перед отелем «Дюмор» припарковались два фургона: ряды оборотней пополнялись. В руках они сжимали цепи и бейсбольные биты, и у них определенно имелось несколько контейнеров со святой водой, которой так боялись вампиры.

Магнус толкнул Камиллу за громоздкую машину с разбитыми окнами. Обойдя машину с другой стороны, он открыл дверцу и коротко бросил:

– Залезай. – Потом добавил: – И сиди тихо. Ты для них главная цель. Я должен пойти и поговорить с ними.

Как только Магнус отошел, Камилла переползла с пассажирского сиденья на водительское и, открыв дверь, вывалилась наружу. Магнус попытался затолкать ее обратно, но она с силой отпихнула его:

– Уйди с дороги, Магнус. Они пришли за мной, и ладно.

– Камилла, они убьют тебя!

Она кивнула.

Оборотни пересекли улицу, готовясь к атаке. Несколько вампиров неподвижно лежали на тротуаре. Другие заходили в отель. Земля из склепа подействовала.

Камилла вскинула руку.

– Садись в машину, – приказала она.

– Камилла, – отозвался Магнус, – ты что, не видишь, что происходит?

Камилла выразительно посмотрела на него, и он понял, что с ней лучше не спорить.

– Садись в машину, – повторила она. – Это не просьба.

Следующие несколько часов они наблюдали, как вампиры Нью-Йорка поднимались по ступеням «Дюмора». Оборотни их не трогали. Когда прибыли последние, уже занимался рассвет.

К этому времени подъехал Линкольн.

– Пойдем, – сказала Камилла Бейну.

Они подошли к вожаку оборотней. Он смерил Камиллу ненавидящим взглядом, но промолчал.

– Насколько я могу судить, пришли не все, – сказала она.

– Некоторые мертвы, – пожал плечами Линкольн. – Благодари Магнуса, что с вашей стороны не так уж много потерь.

Камилла кивнула, затем вошла внутрь отеля и закрыла за собой двери.

– И что теперь? – спросил Линкольн.

– Надеюсь, ты не будешь поджигать отель. Самое лучшее – изолировать их. Пускай сидят там до тех пор, пока кровь не очистится от дряни, – сказал Магнус.

* * *

За происходящим в «Дюморе» Магнус следил в течение трех дней. Весь периметр отеля патрулировали подразделения оборотней, чтобы никто не смог выскользнуть наружу.

К концу третьего дня Магнус в сопровождении Линкольна и его помощников прошел внутрь. Вампиров, не подвергшихся действию наркотиков (такие, оказывается, были), отпустили с миром.

Остальные были заперты в большом танцевальном зале. Замок не поддавался.

– Принесите из фургона резак, – распорядился Линкольн.

Из-под двери шел ужасающий запах.

«Ох, – подумал Магнус, понимая, насколько глупы его мысли, – только бы все обошлось…» Он боялся еще раз потерять ту, которую любил. И не важно, что любовь осталась в прошлом. Все повторяется, и… все становится бессмысленным.

Плечистый оборотень вернулся с болгаркой, и вскрыть замок оказалось делом нескольких секунд. За спинами оборотней сгрудились несколько незараженных вампиров.

Белый мраморный пол танцевального зала был загажен. Запах стоял такой, что впору было надевать противогазы. На полу лежали вампиры – не меньше тридцати. Визга болгарки они, похоже, не слышали, лишь некоторые подняли головы, чтобы посмотреть, что происходит. Магнус переступал через тела, вглядываясь в лицо каждого. В центре зала он нашел Долли, лежавшую без движения в луже кровавой блевоты.

Камилла сидела у стены в дальнем конце. Глаза ее были открыты.

– Я хочу прогуляться, – хрипло произнесла она. – Магнус, помоги мне. Я должна немного пройтись. Я должна выглядеть сильной.

Магнус наклонился и протянул ей руку. Она встала, качаясь, прошла по залу, вышла из него, и Магнус с помощью заклятия закрыл замок.

– Пойдем наверх, – скомандовала Камилла. – Возьми меня за талию, если тебе не противно.

Магнус чувствовал, как тяжело дается ей каждый шаг. Иногда она почти висела на нем.

– Ты помнишь? – спросила она. – Помнишь, как старый Олдос открыл здесь портал… Мне следовало предупредить тебя о том, что он затевает.

– Да, помню.

– Смертные держатся подальше от этого места, позволяя ему разрушаться. Ужасно, что моим подопечным приходится жить в таких условиях, но что поделаешь. Здесь темно. И безопасно.

Камилла на мгновение замерла, прижавшись к груди Магнуса. Поднявшись на балюстраду, они остановились, глядя вниз.

– Наша с тобой любовь была обречена, не так ли? – произнесла Камилла. – Но подобного у меня уже никогда не будет. А ты? Что по этому поводу думаешь ты?

– Камилла…

– Я знаю, назад пути нет. Просто скажи, что у тебя никогда не было такой, как я.

И до Камиллы, и после нее у Магнуса было много женщин. Но Камилла оставалась единственной в своем роде, их и в самом деле связывало сильное чувство.

– Нет, – ответил он. – Такой, как ты, не было и нет.

По губам Камиллы пробежала слабая улыбка.

– Все могло быть по-другому, – сказала она. – Ну, я о том, что случилось… Был один клуб в Даунтауне, где люди развлекались тем, что резали друг друга. А еще употребляли наркотики. Сильные, как оказалось. Мне преподнесли инфицированную кровь в качестве подарка.

Я не знала, что пью, мне просто понравился эффект. Мне и в голову не приходило, что я могу попасть в зависимость…

Старые раны никогда не заживают, с горечью подумал Магнус.

– Я… Я отдам приказ, – выдавила Камилла. – То, что произошло, никогда больше не повторится. Даю слово.

– Ты это должна сказать не мне.

– Передай претору, – отозвалась она. – И скажи Сумеречным охотникам, если можешь. Я больше не допущу подобного. Я скорее расстанусь с жизнью, чем снова допущу такое.

– Наверное, тебе лучше поговорить с Линкольном, а он уже передаст остальным.

– Я поговорю с ним потом.

На ее плечах вновь появилась королевская мантия. Камилла Белькур была верна себе.

– Теперь ты должен уйти, – сказала она. – Твое время кончилось.

Мгновение Магнус колебался. Какая-то часть его хотела остаться. Однако он вдруг понял, что идет вниз по ступенькам.

– Магнус, – позвала Камилла.

Он обернулся.

– Спасибо, что соврал мне. Ты всегда был добрым. А я доброй никогда не была, и врать я не умею. Поэтому мы и не смогли быть вместе.

Магнус молча стал спускаться. Внезапно дорогу ему перегородил Рафаэль Сантьяго.

– Прошу прощения, – сказал вампир.

– Рафаэль, где ты был?

– Когда я увидел, что происходит, я хотел остановить это безумие. Камилла пыталась заставить меня выпить немного отравленной крови. Она хотела, чтобы все из ее окружения участвовали в этом. Она была больна. Я не дурак и знал, чем это может закончиться. Так что пришлось бежать. А здесь я потому, что Камилла созвала всех. Тут уж хочешь, не хочешь, а придешь.

– Я не видел, чтобы ты заходил в отель, – удивился Магнус.

– Я залез через разбитое подвальное окно. Я подумал, что на первое время лучше спрятаться. Не очень-то хотелось заразиться. Это, конечно, не так уж неприятно, но все же…

Он поднял голову и увидел Камиллу.

– Ладно, мне надо идти. У нас впереди куча дел. И ты, Магнус, иди. Тебе тут делать нечего.

Рафаэль всегда понимал Магнуса.

* * *

Магнус принял решение, когда ехал домой в такси. Дома он тщательно и без промедлений подготовил все необходимое. Ему надо было кое-что записать.

А потом он позвонил Катарине.

Катарина была его самым близким другом, не считая, конечно, Рагнора. И она была единственной, кому он звонил и писал все это время. Но вот о том, что он вернулся в Нью-Йорк, он ей не сообщил.

– Да неужели? – заявила она с порога. – Прошло два года, ты наконец вернулся, но молчал об этом целых две недели! А потом так запросто: «Приезжай. Ты мне нужна». Ты в своем репертуаре, Магнус.

– Я рад тебя видеть, – сказал он, изобразив виноватую улыбку.

– Не надо строить такую моську. Я не твоя пассия, дорогой. Я твой друг. Нам лучше поесть пиццы, а не делать всякие глупости.

– Глупости? Но я…

– Не стоит. – Она подняла вверх указательный палец. – Это я и имею в виду. Я вовсе не собиралась приходить, но ты так проникновенно говорил по телефону, что у меня не оставалось выхода.

На Катарине была радужная футболка и красный комбинезон. И то и другое контрастировало с ее голубой кожей. Контраст был настолько ужасен, что у Магнуса начали слезиться глаза. Однако он решил не комментировать вид подруги. Красные комбинезоны нынче в моде. Просто не у всех, кто их носит, голубая кожа.

– Почему ты так на меня смотришь? Серьезно, Магнус…

– Ладно, скажу. А потом можешь наорать на меня, если хочешь.

И он сказал ей о своем желании. Она внимательно выслушала. Катарина работала медсестрой и умела слушать.

– Ты хочешь стереть кое-что из памяти, – задумчиво произнесла она, качая головой. – Боюсь, это не в моей компетенции. Ты лучше меня справляешься с подобными вещами. Если я вдруг ошибусь…

– Ты не ошибешься.

– Могу, почему же!

– Я верю в тебя. Давай.

Он протянул Катарине исписанный лист.

На нем были перечислены все встречи с Камиллой. Вернее, те из них, которые происходили в Нью-Йорке. От этих воспоминаний ему хотелось избавиться.

– Ты же знаешь, есть причины, по которым мы должны помнить, что с нами происходит, – мягко укорила его Катарина.

– По мне, воспоминания должны иметь срок годности. Как продукты, прости за сравнение.

– Но со временем они могут стать для тебя ценными.

– Я любил ее, – ответил Магнус. – И я не могу принять то, что видел.

– Магнус…

– Либо это сделаешь ты, либо я попытаюсь сделать это самостоятельно.

Катарина со вздохом кивнула. Она несколько раз перечитала листок, а затем нежно коснулась висков Магнуса.

– Надеюсь, ты не забудешь, какой ты счастливчик, что у тебя есть я.

– Никогда!

* * *

Пять минут спустя Магнус с удивлением посмотрел на сидящую рядом с ним на диване Катарину.

– Катарина? Что…

– Ты спал, – ответила она. – Дверь была открыта. Я решила войти. Надо было запереть дверь. В городе опасно. Может, ты и колдун, но это отнюдь не помешает ворам спереть твою стереосистему.

– Я всегда ее запираю, – заявил Магнус, округляя глаза. – И я не припомню, чтобы ложился спать. Как ты узнала, что я был…

– Ты позвонил мне, сказал, что дома, и пригласил на пиццу.

– Я? Который сейчас час?

– Час пиццы, – ответила она.

– Я позвонил тебе?

– Ох-хо-хо… – Она встала и протянула Магнусу руку, помогая подняться. – Ты уже две недели как вернулся, а позвонил только сегодня.

Может, ты во что-то влип? Твой извиняющийся тон был недостаточно убедителен. Я не слышала стенаний.

– Я знаю. Извини. Я был…

Магнус с трудом подбирал слова. Что он делал в последние две недели? Работал. Обзванивал клиентов. Знакомился с приятными молодыми людьми. Что-то еще… но вспомнить вот так сразу было тяжело. А, не важно.

– Пицца, – сказала Катарина и потянула его к двери.

– Пицца? А что, звучит неплохо.

– Эй, – окликнула его Катарина, когда он закрывал дверь. – Не слышно ли чего о Камилле?

– Камилла? Да я не видел ее… сам не помню сколько. А почему ты спрашиваешь про Камиллу?

– Да так. Чем-то мне запомнилось это имя. И кстати, за пиццу платишь ты.

Хроники Бейна

№ 8

Что подарить Сумеречному охотнику у которого все есть (и с которым ты официально не встречаешься)

Когда Магнус проснулся, золотистые лучи полуденного солнца лениво пробивались в окно, а на голове у него мирно дремал кот. Председатель Мяу иногда выражал свою привязанность именно таким неудобным способом. Магнус осторожно, но решительно отделил кота от своих волос под аккомпанемент недовольных воплей Председателя, который все сильней вонзал в него свои коготки. Затем, по всей видимости сми рившись со своей участью, кот сполз на подушку и, мягко переместившись на пол, с торжествующим ревом бросился к миске с едой.

Магнус перекатился на бок и лег поперек кровати. Лучи, преломленные витражными стеклами, рисовали на постели красивые золотисто-изумрудные пятна. Он поднял голову и только теперь сообразил, что все это время пытался уловить аромат свежего кофе.

В последние несколько недель Магнус, едва почувствовав запах кофе, шел в кухню, натянув что-нибудь из своего обширного гардероба, и там встречался с Алеком. Парня, по-видимому, смущал волшебным образом появлявшийся у них на столе кофе из соседней забегаловки, и Магнус приобрел кофеварку. Она доставляла много хлопот, но Магнус был рад, что все-таки купил ее. Ему было важно, чтобы Алек понимал: кофеварка здесь для него (и в поддержку его высоких моральных стандартов). Она дарила Алеку ощущение домашнего уюта, которое не рождала в нем ни одна другая вещь в доме, и теперь он варил кофе, когда ему заблагорассудится, не забывая снабжать им Магнуса, когда тот сидел за работой. В остальном же Алек вел себя в лофте по-прежнему осторожно, прикасаясь к вещам так, словно у него не было на это права, словно он был здесь просто гостем.

Разумеется, он и был гостем. Но Магнусу хотелось, чтобы Алек чувствовал себя здесь как дома, словно от этого что-нибудь поменялось бы, словно это давало Магнусу право на близкие отношения с Алеком и одновременно означало, что Алек не против таких отношений. Вероятно, в этом и было все дело: он страстно желал, чтобы Алек, находясь у него, был счастлив.

Тем не менее подолгу удерживать у себя старшего сына Лайтвудов он не мог. Алек ночевал у него уже дважды, но засыпал на диване, а не на кровати. Первый раз – после долгой, нежной, полной поцелуев ночи, второй – когда заскочил на чашечку кофе, но, измученный охотой на демонов, почти сразу уснул. Магнус все чаще оставлял входную дверь открытой – Верховному колдуну Бруклина вряд ли стоило опасаться грабителей, зато Алек мог в любую минуту заглянуть к нему.

Каждый раз, когда Алек приходил, Магнус, открывая утром глаза, слышал, как Алек на кухне варит ему кофе, и это не важно, что Магнус сам мог добыть бодрящий напиток из воздуха с помощью волшебства. Правда, дни, когда Алек появлялся здесь, пока еще можно было пересчитать по пальцам, но Магнус надеялся на лучшее.

В том, что сегодня Алек не пришел, не было ничего странного – сегодня был день его рождения, и он собирался провести этот день с семьей, а Магнус был не из тех бойфрендов, которых так запросто можно привести на семейный вечер. Какие уж тут семейные вечера, когда Лайтвуды и не предполагали, что у Алека есть близкий друг, а тем более колдун, и Магнус понятия не имел, узнают ли они когда-нибудь об этом. Настаивать он не хотел. По тому, как осторожно вел себя Алек, было ясно – для того, чтобы объявлять об их отношениях, еще слишком рано.

Магнусу незачем было вылезать из кровати и идти на кухню, чтобы представить, как Алек в одном из своих ужасных свитеров сосредоточенно варит кофе. Алек всегда воспринимал приготовление кофе очень и очень серьезно. И свитера у него действительно были ужасные; подумав об этом, Магнус испугался нежности, которую вызвала у него эта мысль. Разумеется, Лайтвуды ни в чем не отказывали своим детям, и те могли позволить себе изящно одеваться. Но Магнус подозревал, что одежду Алеку выбирала его мать, а может, он и сам выбирал ее, руководствуясь при этом исключительно практическими соображениями: «О, серый, отлично – кровь демонов будет не так заметна», а потом он носил и носил эти ужасные свитера, не замечая, что в них появляются прорехи.

Пока Магнус искал большую голубую чашку, на которой блестящими буквами было написано «ЛУЧШЕ ГЕНДАЛЬФА», его губы против воли сложились в улыбку. Похоже, он совершенно потерял голову, и ничего хорошего в этом не было.

Голову он, может, и потерял, но, кроме Алека, ему было над чем подумать – на сегодня намечено много дел. Компания, принадлежавшая примитивным, обратилась к нему, чтобы он призвал морского демона. Принимая во внимание названную ими сумму, а также то, что морские демоны принадлежат к низшей категории и от них едва ли можно ожидать неприятностей, Магнус согласился, не задавая лишних вопросов.

Он сидел, неторопливо попивал кофе и размышлял, что надеть по случаю вызова морского демона. Вообще-то не так уж часто занимался этим – строго говоря, вызывать демонов было незаконно. Не то чтобы Верховный колдун Бруклина так уж уважал закон, но если уж нарушать, то нарушать при всем параде.

Мысли Магнуса прервала резкая трель звонка (зная, что Алека не будет, накануне он запер дверь). Догадаться о том, кто пришел, не составило труда: мисс Коннор, и прибыла она на двадцать минут раньше. Магнус испытывал глубокую неприязнь к тем, кто приходил на деловые встречи до оговоренного часа. Это ничем не лучше, чем опаздывать, – в результате создается неловкость, словно тебя застали врасплох, и к тому же планы второй стороны нарушаются. У него украли целых двадцать минут – вселенская несправедливость! Но возможно, он просто был недоволен тем, что ему не дали допить кофе.

Мисс Коннор, представительница компании, оказалась особой лет тридцати с небольшим, и свою ирландскую фамилию она носила по праву. У нее были густые рыжие волосы, забранные в высокий пучок, и тонкая матовая кожа – Магнус готов был поспорить, что мисс Коннор никогда не загорала. На ней был дорогой синий костюм, и она с крайним подозрением уставилась на облачение Магнуса. Но он, будучи у себя дома, не чуствовал ни малейших угрызений совести от того, что из одежды на нем лишь черные шелковые пижамные штаны с рисунком из танцующих фламинго и тигров. Штаны медленно сползали, и он подтянул их. Неодобрительный взгляд мисс Коннор остановился на гладкой темной коже живота, там, где по правилам должен был быть пупок, но его не было. Отчим Магнуса называл это меткой дьявола, и то же самое он говорил о глазах своего пасынка. Магнус усмехнулся – его уже давно не волновало, что о нем думают примитивные.

– Кэролайн Коннор, – представилась женщина, не протянув руки. – Исполнительный директор и вице-президент отдела маркетинга «Сигблад Энтерпрайз».

– Магнус Бейн, Верховный колдун Бруклина и чемпион по скребблу.

– У вас отличные рекомендации. Мне говорили, что вы могущественный волшебник.

– Колдун, – поправил ее Магнус.

– Я ожидала, что вы будете…

Мисс Коннор запнулась, словно не могла выбрать конфету из коробки, потому что все казались ей одинаково подозрительными. Магнусу было интересно, что же она скажет: что он будет бородатым, пожилым или, может быть, светлокожим? Он перевидал много людей, претендовавших на звание колдуна, и этому званию они не всегда соответствовали. Тем не менее в этот раз и сам выглядел не лучшим образом.

– Возможно, – мягко предположил он, – вы ожидали, что на мне будет рубашка?

Мисс Коннор неопределенно пожала плечами:

– Меня предупреждали, что вы эксцентрично одеваетесь, и я не удивлюсь, если вы скажете, что волосы у вас уложены по последнему писку моды…Но, честно говоря, похоже, что на голове у вас спал кот.

Магнус пожал плечами и предложил гостье кофе, но она отказалась, согласившись лишь на стакан воды. Дамочка казалась ему все более подозрительной. Когда он наконец появился из своей комнаты, облаченный в бордовые кожаные штаны и пуловер со свободным воротником, из-под которого выглядывал шарфик в тон, мисс Коннор посмотрела на него холодно и отстраненно, словно давая понять, что весь этот прикид ненамного лучше пижамных штанов. Магнус уже смирился с тем, что они вряд ли сблизятся, и не слишком страдал от этого.

– Итак, Кэролайн, – сказал он.

– Я предпочитаю «мисс Коннор», – отрезала женщина, сидевшая на самом краешке бархатного дивана Магнуса. Она разглядывала комнату с тем же неодобрением, что и голый торс Магнуса, словно считая, что торшер с колокольчиками и необычные картины ничем не лучше римских оргий.

– Хорошо, мисс Коннор, – с готовностью кивнул Магнус. Клиент всегда прав – для себя он решил придерживаться этого правила до конца, а затем уже никогда не иметь дела с этой компанией.

Женщина извлекла из своего кейса темно-зеленую папку с контрактом и передала ее Магнусу, чтобы тот мог с ним ознакомиться. За последнюю неделю Магнус подписал два контракта; один из них был вырезан на стволе дерева при свете молодой луны где-то в Германии, а другой не просто подписан, а скреплен его собственной кровью. Но эти примитивные… они такие старомодные.

– А теперь, – сказала мисс Коннор, складывая руки на коленях, – я бы хотела увидеть демона.

– Чтобы подготовить пентаграмму и вписать ее в круг, нужно время, – покачал головой Магнус. – Я бы на вашем месте устроился поудобней.

Мисс Коннор выглядела неприятно удивленной.

– У меня деловая встреча, – заметила она. – Нельзя ли как-то ускорить процесс?

– Эээ… нет, мисс Коннор. Темная магия – это не так просто, как заказать пиццу.

Губы мисс Коннор стали тонкими, напоминающими листок бумаги, сложенный вдвое.

– Думаю, мне лучше зайти попозже, – сказала она.

Убеждение Магнуса в том, что те, кто приезжает на деловые встречи раньше назначенного, не ценят чужое время, только что подтвердилось. С другой стороны, он не горел желанием видеть эту особу, пока будет вести приготовления.

– Хорошо, идите, – вежливо ответил колдун. – Когда вернетесь, морской демон будет к вашим услугам… Широкий выбор демонов, на любой вкус, – тихо пробормотал он, провожая мисс Коннор. – У него не было времени на то, чтобы злиться, – пора было приступать.

Прежде всего Магнус установил по кругу черные свечи. Затем внутри круга тонкой рябиновой веточкой, срезанной руками фей, прочертил пентаграмму. И наконец, по прошествии нескольких часов, начал читать заклинание.

– Iam tibi impero et praecipio, maligne spiritus! Призываю тебя силой колокола, книги и свечи. Призываю из пустоты, из темных глубин. Призываю тебя, Элиаас. Тебя, живущего в полночных морях, тебя, таящегося в тенях Пандемониума. Тебя, играющего костями моряков, тебя, радующегося слезам вдов…

Магнус произносил заклинание медленно, отстукивая ритм на чашке, стоявшей под рукой, и разглядывая облупившийся зеленый лак на своих ногтях. Он гордился своей работой, но то, чем он занимался сегодня, было не лучшей ее частью. И клиент был не лучший.

От золотистого пола начали подниматься слабые струйки пахнущего серой дыма. Магнус почувствовал сопротивление, как рыбак, тянущий из воды упирающуюся рыбу.

Только этого еще не хватало…

Почувствовал прилив сил, колдун повысил голос, его кровь словно занялась пламенем, искры из его сердца полетели в пустоту между мирами.

– Я, разрушитель Марбаса, призываю тебя. Призываю тебя, как сын демона, в чьей власти осушить моря. Призываю тебя силой моей крови. Тебе известно, кто мой отец, Элиаас, и ты не сможешь – не посмеешь – ослушаться.

Дым поднимался все выше и наконец превратился в завесу, за которой на миг проступил иной мир. Осталось дождаться, пока завеса истончится и образует фигуру – не совсем, правда, человеческую.

На своем веку Магнус повидал немало уродливых демонов. Например, у демонов-амфис-бенов были крылья и тело курицы-переростка. В легендах примитивных говорилось, что голова и хвост амфисбенов были змеиными, но на самом деле это не так. Тело этих демонов покрыто щупальцами, на конце самого большого из них находились глаз и рот с острыми клыками. Разница со змеями, конечно, небольшая, но все же очевидная.

Амфисбены были хуже всех, но от морских демонов Магнус тоже был не в восторге. Мало того что они не красавцы, так еще пол после них всегда был в слизи.

Демон Элиаас больше всего напоминал сгусток непонятно чего. Голова похожа на человеческую, но зеленые глазами посажены слишком близко, а вместо рта и носа служил треугольный разрез. Рук у него не было. Туловище резко обрывалось, а нижние конечности – толстые, короткие щупальца – напоминали осьминожьи. И, разумеется, он весь был покрыт зеленовато-черной слизью, словно явился прямиком из зловонного болота.

– Кто призвал Элиааса? – спросил демон вполне нормальным и даже добродушным голосом. Правда, казалось, что он звучит из-под воды. Возможно, это объяснялось тем, что у Элиааса был полный рот слизи. Магнус видел, как зеленый язык демона движется между острыми зубами.

– Я призвал, – ответил колдун. – Но мне кажется, мы это уже обсудили, пока я пытался тебя вытащить. Ну и упрямец же ты! – Он старался говорить дружелюбно, но на всякий случай заставил колыхнуться бело-голубое пламя, чтобы образовать вокруг Элиааса клетку из света. Демон вскрикнул, а потом плюнул, пытаясь потушить огонь, но слизь не причинила пламени никакого вреда.

– Да ладно тебе, – пробурчал демон, – какой я упрямец. Я уже шел на твой призыв, но меня задержали личные обстоятельства.

Магнус закатил глаза:

– И какие же, позволь спросить?

– Да так, всякие. – Элиаас определенно не хотел говорить на эту тему. – А ты как поживаешь, Магнус?

– Что? – рассеянно спросил Магнус.

– Ну, что у тебя новенького с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Мы виделись?

– Ты что, меня не помнишь? – В голосе Элиааса прозвучала обида.

– Ну… я призываю много демонов, – замялся Магнус.

Повисла долгая пауза. Колдун уставился на дно своей чашки и обнаружил, что она пуста. Ему отчаянно захотелось кофе. Подумав о том, что Алека рядом нет и критиковать его действия некому, он прочитал короткое заклинание, и чашка медленно наполнилась густой темной жидкостью. Магнус отпил из нее и посмотрел на демона.

– Н-да, – произнес Элиаас, покачиваясь на щупальцах, – вижу, с памятью у тебя плоховато.

– Может быть, может быть, – пожал плечами Магнус. – За столько-то веков…

– Ладно, давай напомню, – предложил Элиаас. – Ты призывал меня, когда искал демона, проклявшего Сумеречного охотника… Эээ… Билла Херондейла.

– Уилла Эрондейла, – поправил Магнус.

Элиаас щелкнул щупальцами, словно пальцами:

– Точно, его так звали!

– Кажется, я вспомнил, – сказал Магнус. – Извини. Я тогда сразу понял, что ты не тот, кто мне нужен. На одном из рисунков ты был голубоватый, но в тебе, конечно, ни пятнышка голубого, и я только зря потратил твое и свое время. Помню, ты тогда отнесся к этому с пониманием.

– С кем не бывает, – колыхнулся Элиаас. – Что касается голубизны… Знаешь, в правильном освещении я тоже бываю голубым.

– Да, освещение тут действительно важно, – кивнул Магнус.

– А что все-таки случилось с Биллом Херондейлом после проклятия, которое на него наложил тот голубой демон? – Голос Элиааса звучал заинтересованно.

– Уиллом Эрондейлом, – снова поправил его Магнус. – Ну, это долгая история.

– Иногда мы, демоны, притворяемся, что проклинаем людей, но на самом деле ничего такого не делаем, – сказал Элиаас. – Шутка у нас такая, понимаешь? Ты разве не знал?

– Было бы лучше, если б ты пару веков назад в этом признался, – холодно заметил Магнус.

Элиаас покачал головой и изобразил подобие улыбки.

– Заклятие понарошку. Смешно, правда? – Заметив, что Магнус нахмурил брови, он вздохнул: – Понимаю… Кому-то это, может, и не смешно.

– Да уж, Биллу Херондейлу было не до смеха! – буркнул Магнус. – Черт, ты меня заразил своим Херондейлом!

Зазвонил телефон, и Магнус схватил трубку. Обнаружив на дисплее имя Катарины, он обрадовался. Наконец-то! Демон смотрел на него с любопытством, и колдуна это, признаться, немного смутило.

– Извини, – сказал он, – ты не против, если я отвечу?

Элиаас махнул щупальцем:

– Конечно-конечно!

Магнус отошел к окну, подальше от демона и его вони.

– Привет, Катарина! – сказал он, нажав на кнопку ответа. – Я так рад, что ты мне перезвонила. (Кажется, он слишком эмоционально произнес это «я так рад».)

– Ах, дорогой, я тебе перезвонила только потому, что ты сказал, это срочно, – ответила Катарина, которая в первую очередь была медсестрой и только во вторую – колдуньей. С Магнусом они были знакомы сто лет (на самом деле больше), и он знал, что Катарина не была на свиданиях уже лет пятнадцать. До этого у нее был молодой человек, за которого она собиралась замуж, но все откладывала, откладывала, и в конце концов он умер от старости, не потеряв, однако, надежды, что дама его сердца все-таки назначит день свадьбы.

– Дело действительно срочное, – сказал Магнус. – Если помнишь, я тут… ммм… общался с одним из нефилимов… ну, из нью-йоркского Института.

– С Лайтвудом, да? – уточнила Катарина.

– С Александром Лайтвудом. – Магнус почувствовал слабый прилив ужаса от того, что его голос смягчился, когда он произнес имя Алека.

– Ох… Я думала, из-за твоей занятости и всего прочего у тебя не будет на это ни времени, ни сил.

Магнус улыбнулся, вспомнив ночь, когда встретил Алека. Он хотел устроить обычную вечеринку, повеселиться от души, встряхнуться и почувствовать себя нормальным, полным жизни колдуном. А почему бы и нет? С ним и раньше такое бывало, что он искал любви у прекрасных незнакомцев. Но эта любовь никогда не затягивалась надолго. Конечно, он проявлял интерес и к противоположному полу. Больше века назад он беспрестанно думал о Камилле, девушке-вампире, которая зацепила его надолго. Потом, в пятидесятые, была Этта, и после нее он никого не любил по-настоящему. Этта давно уже была мертва, и расстались они до ее смерти. Да, случались романы, и довольно бурные, но лица стерлись из памяти. И все же он по-прежнему желал любви, хотя и перестал ее искать. Он часто размышлял, может ли надежда пропасть не в одночасье, а ослабевать постепенно, день за днем, и исчезнуть совсем, прежде чем он успеет осознать это, но ответа не находил. Затем на его вечеринке появилась юная Клэри Фрэй, мать которой, Джослин, всю жизнь скрывала от дочери, что ее предки были Сумеречными охотниками. Джослин попросила Магнуса, чтобы тот наложил чары на память Клэри, когда та была совсем малышкой, и Магнус согласился. Ему все это не нравилось, но ее мать так боялась за свою девочку, что отказать он не мог. Го д за годом он наблюдал, как Клэри взрослеет, и чувствовал ответственность за нее. Ему хотелось знать, что будет с ней дальше, и он надеялся, что все сложится так, как должно было сложиться. Клэри, маленькая рыжая девочка, выросшая в красивую рыжеволосую девушку, была интересна Магнусу, но он и подумать не мог, что ему будут интересны ее друзья: парень из примитивных… как его звали? кажется, Саймон; подтянутый Джейс Вэйланд, напоминавший (даже слишком) Магнусу прошлое, которое он предпочел бы забыть; и, наконец, темноволосые брат и сестра Лайтвуды, родителей которых Магнус недолюбливал по многим причинам.

Это было совершенно необъяснимо, но в тот вечер Алек притягивал его взгляд снова и снова. Парень не пытался привлечь к себе внимание и был самым неприметным в компании. Так что же в нем было такого? Возможно, Магнуса привлекли голубые глаза и темные волосы – необычное сочетание, которое ему всегда нравилось. Странно было видеть черты Уилла в ком-то совсем другом, да еще спустя столько времени…

Когда Алек улыбнулся одной из шуток, голубые глаза заблестели, и у Магнуса на мгновение перехватило дыхание. Задержав взгляд на лице своего гостя, он увидел в его глазах всплеск взаимного интереса, а если точнее – смесь вины и удивления. Парню явно нравилось внимание со стороны колдуна.

Магнус знал, что Сумеречные охотники относятся к любви и всему, что с ней связано, достаточно старомодно – по его мнению, с изрядной долей косности и ханжества. Ему и раньше доводилось встречаться с некоторыми из них, но всегда тайно, словно парни делали Магнусу большое одолжение, а его прикосновения, пусть даже желанные, всегда заставляли их напрягаться. Все кончилось тем, что Магнус сам стал отвергать попытки сблизиться. И вдруг Алек… Было удивительно видеть такие неприкрытые чувства на этом прекрасном лице.

Когда Магнус предложил Алеку позвонить, он следовал безрассудному импульсу, почти ни на что не рассчитывая. И он, конечно, не ожидал, что юный нефилим появится у него на пороге несколько дней спустя. И уж тем более не ожидал, что их свидание будет таким восхитительным.

– Алек взял меня неожиданностью, – сказал он наконец Катарине. В этом было ничтожно мало правды, и в то же время ее было столько, что Магнус подумал, не слишком ли он откровенен.

– Ах, мой дорогой, лично мне это кажется безумием, но для тебя безумие – обычное дело. – Судя по голосу, Катарина улыбнулась. – Так что случилось?

Это был вопрос на миллион, и Магнус решил ответить на него небрежным тоном. Ему не по чину беспокоиться о подобных вещах, и, хотя он нуждался в совете, ему вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь, пусть даже Катарина, заметил, как он волнуется.

– Хорошо, что ты спросила. Понимаешь, у Алека сегодня день рождения. Ему восемнадцать, и я хотел бы что-нибудь подарить ему. На дни рождения принято дарить подарки, ведь они показывают твое отношение к людям. Но я понятия не имею, что для него выбрать, и был бы рад твоему совету. Похоже, его совсем не интересуют вещи, например одежда, чего я понять не могу. Но что тогда дарить? Оружие? Ну, на мой взгляд, дарить нунчаки не очень-то романтично. И еще… Тебе не кажется, что, если я сделаю ему подарок, он подумает, что я слишком навязчив, и испугается. Мы начали встречаться не так давно, и его родители даже не знают, что Алеку нравятся мальчики… тем более дегенеративные колдуны, так что я предпочел бы подарить что-нибудь небольшое, не бро сающееся в глаза. Или все-таки ничего не дарить? Как ты знаешь, Катарина, я всегда готов отойти в тень. У меня либеральные взгляды. Я… я пресыщенный жизнью интеллектуал. Не хочу, чтобы он меня неправильно понял или решил, что подарок значит больше, чем он значит. Что ты по этому поводу думаешь?

Магнус глубоко вздохнул. Речь получилась спонтанная, что было не в его стиле.

– Магнус, – сказала Катарина. – У меня тут люди умирают. – И она дала отбой.

Магнус вытаращился на телефон. Он бы в жизни не подумал, что Катарина способна с ним так поступить. Жестоко с ее стороны! Не так уж и плохо он изложил свою мысль.

Алек вздрогнул. Он не был готов к тому, что кто-то произнесет в его присутствии слово «любовник», тем более таким тоном. Похоже, он никогда не будет к этому готов.

– Подари ему кассету с песнями, записанную специально для него, – посоветовал Элиаас. – Сейчас это самый тренд.

– Тебя когда в последний раз вызывали, в восьмидесятых? – спросил Магнус.

– Возможно, – просипел Элиаас.

– С тех пор многое изменилось. Вместо кассет теперь диски.

– А люди все еще слушают «Флитвуд Мак»? – Голос демона звучал жалобно. – Обожаю «Флитвуд Мак».

Элиаас начал тихонько напевать. Отметив, что демон начисто лишен слуха, Магнус с грустью подумал о том, что у него остался один выход – позвонить Рагнору Феллу и спросить совета у него.

Рагнор в последнее время много времени проводил в Идрисе, городе Сумеречных охотников, где ни Интернет, ни телевидение, ни телефонная связь не работали и где, как думал Магнус, кое-кому приходится уединяться с деревянными манекенами, когда хочется расслабиться после изнурительной охоты на демонов. Но Рагнор знал свое дело – с помощью магии наладил телефонную связь с внешним миром, хотя надежды на то, что он ответит на звонок, почти не было. И тем не менее в трубке вскоре зазвучал бодрый голос.

– Рагнор! Как хорошо, что я тебя застал! – с чувством воскликнул Магнус.

– Что такое? Я сейчас в Лондоне, а Тесса на Амазонке, и с ней нет связи. Так что лучше позвони Катарине, а я буду…

– О, – прервал его Магнус, – спасибо, что ты так резво бросился меня спасать. Впрочем, как всегда.

В трубке наступила тишина. Затем Рагнор ворчливо спросил:

– Что тебе от меня нужно?

– Мне нужен совет, и я решил обратиться к тебе, одному из моих самых давних друзей. К тому же я безгранично доверяю бывшему Верховному колдуну Лондона.

– Когда ты льстишь, я начинаю нервничать, – сказал Рагнор. – Лесть означает, что тебе от меня что-то нужно. Не сомневаюсь, что-то ужасное. В пираты я с тобой не пойду ни за какие деньги.

– Да ты о чем? Какие пираты? Какие деньги? Мой вопрос… личного характера. Только не отключайся. Катарина уже так сделала, продемонстрировав полное отсутствие сострадания.

Рагнор молчал, и молчал долго. Магнус стоял у окна и, поднимая и опуская защелку, смотрел на переделанные из складов дома напротив. Летний ветерок шевелил кружевные занавески в чьем-то окне. Он постарался не обращать внимания на отражение демона в оконном стекле.

– Погоди, – захихикал Рагнор, – ты что, из-за своего бойфренда-нефилима звонишь?

– Мы пока еще не определились в наших отношениях, – с достоинством ответил Магнус. Затем стиснул телефон и прошипел: – Откуда тебе известны детали моей личной жизни? Александр…

– Ого-го, Александр, – передразнил его Рагнор. – Ладно, я все про вас знаю. Рафаэль рассказал, когда звонил.

– У Рафаэля Сантьяго, – проговорил Магнус, с большим недоверием относившийся к нынешнему лидеру нью-йоркского клана вампиров, – черное, неблагодарное сердце, и однажды он понесет наказание за свое предательство.

– Рафаэль звонит мне раз в месяц, – сказал Рагнор, – и ему известно, что нужно поддерживать хорошие отношения между разными группами Нижнего мира. К тому же, позволю себе добавить, Рафаэль всегда помнит о важных для меня датах.

– Я забыл про твой день рождения единственный раз за шестьдесят лет! – воскликнул Магнус. – Хватит уже про это вспоминать.

– Пятьдесят девять лет назад. А еще Рафаэль знает, что нам лучше держаться подальше от нефилимов, а не прятаться по углам с их несовершеннолетними сыновьями.

– Алеку восемнадцать!

– Это не имеет значения. Рафаэль никогда не стал бы встречаться с Сумеречным охотником.

– Не сомневаюсь, ведь у вас, похоже, любовь! – съязвил Магнус. – Ой-ой, Рафаэль такой профессионал… Ой-ой, Рафаэль все помнит… Ой-ой, Рафаэль никогда не будет встречаться с Сумеречным охотником… Ой-ой, Рафаэль и я собираемся пожениться в июне. Базовые руны…

– Базовые руны – не самое важное в жизни, – перебил его Рагнор.

– Сказано тем, кто бездарно проводит свою жизнь, – парировал Магнус. – Базовые руны нам всем помогают. И потом, дело не в Алеке…

– Послушай, если ты и дальше будешь распространяться о своих нежных чувствах к этому нефилиму, я дважды позеленею и меня стошнит. Предупреждаю сразу.

Дважды позеленевший Рагнор – взглянуть на это было бы интересно, но Магнус решил лишить себя такого удовольствия.

– Могу и не распространяться. Просто помоги мне советом. Что ему подарить на день рождения, да и стоит ли вообще что-нибудь дарить?

– Прости, Магнус, я только что вспомнил, что у меня неотложные дела, – торопливо проговорил Рагнор.

– Погоди, не отключайся так сразу. Я тебе доверился!

– Аллё, аллё, Магнус, плохо слышно!

– Может, кашемировый свитер? Как тебе такая идея?

– Упс, кажется, я въезжаю в туннель, – сказал Рагнор, и в ушах Магнуса зазвучали короткие гудки. Он не мог понять, почему все его бессмертные друзья стали вдруг такими бесчувственными. «Неотложное дело» Рагнора, если оно вообще существовало, было связано с Тетрадью смерти, которую он намеревался заполнять вместе с Рафаэлем. Магнус представил, как они сидят рядышком и строчат в свое удовольствие.

Между тем слизь от Элиааса постепенно заливавала пентаграмму. Уродливый демон стоял в огромной зловонной луже.

– Слушай, купи ему ароматическую свечку, – предложил он и помахал щупальцами, чтобы придать своим словам больше веса. – У этих свечек много разных запахов, например черники или цветков апельсина. Аромат подействует на него успокаивающе, и он будет думать о тебе перед сном. Все любят ароматические свечки.

– Замолчи, пожалуйста, – сказал Магнус. – Мне надо подумать.

Сказав это, он рухнул на диван; следовало ожидать, что Рафаэль, грязный предатель и к тому же ханжа, нажалуется на него Рагнору.

Он вспомнил тот день, когда водил Алекса в «Такис». Обычно они ходили в те места, где было много примитивных. Алеку было явно не по себе в притонах Нижнего мира, кишащих феями, оборотнями, вампирами и колдунами, которые, по мнению юного нефилима, могли бы сообщить его родителям лишнее (он не понимал, что Нижний мир предпочитает держаться как можно дальше от Сумеречных охотников), но в этот раз они сделали исключение. В кафе было шумно. Все взгляды были прикованы к пери и оборотню, которые занимались выяснением отношений. На них с Алеком никто не обратил внимания, разве что Кэлли, маленькая светловолосая официантка: когда они вошли, она улыбнулась им, да и потом была очень внимательна.

– Ты ее знаешь? – спросил Магнус.

– Немного, – ответил Алек. – Она наполовину фея, и ей нравится Джейс.

Магнус догадывался, что Джейс нравился не ей одной. Лично он никак не мог понять, что за ажиотаж, если не считать, конечно, что у Джейса красивое лицо и сногсшибательный пресс. Он начал рассказывать Алеку, как однажды ходил в клуб фей. Алек смеялся, и тут в кафе вошел Рафаэль Сантьяго со своей свитой: Лили и Эллиоттом. Заметив Магнуса и Алека, он хищно прищурил глаза; изогнутые брови взлетели до самых волос.

– Ну, нет, только не это, – воскликнул он и даже отступил на несколько шагов к двери. – Разворачиваемся. Ничего не желаю об этом знать. И я ничего не видел.

– О, нефилим, – с ехидством сказала Лили, постукивая по столу блестящими голубыми ногтями. – Нет, вы только посмотрите!

– Привет, – сказал Алек.

– Подожди-ка, – обратился к нему Рафаэль, – ты что, Александр Лайтвуд?

Алек занервничал.

– Да, – ответил он так тихо, словно не был в этом уверен. Возможно, он уже просчитывал, не сбежать ли ему из страны, сменив имя на Гораций Уилпулл.

– Тебе сколько? Лет двенадцать? – не унимался Рафаэль. – Я точно помню, что тебе двенадцать.

– Вообще-то я старше, – сказал Алек.

Вид у него был испуганный. Магнус подумал, что, должно быть, не очень приятно, когда тебя принимают за двенадцатилетнего, хотя Алек выглядел моложе своих лет. В другой момент все это показалось бы колдуну забавным, но плечи Алека напряглись, и его сердце сжалось. Он уже достаточно хорошо знал юного Лайтвуда, чтобы понимать: сейчас его терзают противоречивые чувства. Алек был из тех, кто считает окружающих гораздо важнее себя, и был склонен думать, что не оправдывает чужих надежд. А еще он был честным и всегда открыто говорил о своих мыслях и чувствах. Но вся беда в том, что добродетели Алека загоняли его в ловушку. Алек чувствовал, что если будет честен со всеми, то разочарует тех, кого любит. Вот уж чудовищная головоломка! Весь мир словно специально устроен так, чтобы сделать его несчастным.

– Отстаньте от него, – сказал Магнус и мягко коснулся руки парня. Его пальцы расслабились, а потом крепко сжали пальцы колдуна. Но это длилось секунду – одного взгляда на вампиров было достаточно, чтобы Алек отдернул руку.

За долгие годы Магнус повидал немало мужчин и женщин, боявшихся своих желаний. Он сопереживал им, а некоторых любил всей душой. Он подумал, что прошлое хорошо тем, что уже не нужно бояться, но ему хотелось бы, чтобы и в настоящем он мог взять Алека за руку в людном месте.

Отношение Магнуса к Сумеречным охотникам не улучшилось от того, что Алек испытывал страх из-за ерундовых вещей. Если уж нефилимам так хочется думать, что они выше остальных, могли бы по крайней мере научить своих детей быть счастливыми, а еще лучше – быть такими, какие они есть.

Глядя на Алека, Эллиотт качал головой так, что жидкие космы хлестали его по щекам.

– Даже представить не могу, что скажут твои родители, – сказал он издевательски-серьезным тоном.

Вампирам, в отличие от Алека, было весело.

– Эллиотт, – сказал Магнус, – ты, как всегда, скучен. И я не желаю слышать твои унылые истории. Ни здесь, ни где-либо еще. Ты меня понял?

Он поигрывал чайной ложкой, и на его пальцах играли голубые блики. Взгляд Эллиотта говорил, что чем-чем, а ложкой колдун его не убьет. Взгляд Магнуса приглашал вампира проверить это.

Наконец терпение Рафаэля истощилось.

– Dios[5], – рявкнул он, и его приятели поморщились. – Вот что, Магнус, меня не интересует, с кем ты встречаешься и как ты прожигаешь свою никчемную жизнь, и я тем более не собираюсь выяснять отношения с нефилимами. Я сказал, что сказал: ничего не желаю об этом знать. В самом деле не желаю. Ничего не случилось. Я ничего не сговорил. Пошли, – бросил он свите.

Теперь-то понятно, что Рафаэль сразу побежал докладывать обо всем Рагнору. Типичный вампир: всегда целится в незащищенное место, в прямом и переносном смысле. Вампиры вносили хаос в личную жизнь Магнуса и дурно вели себя у него в гостях. На той памятной вечеринке, когда он впервые увидел Алека, они забрызгали кровью дорогие колонки и превратили в крысу Саймона, приятеля Клэри, тогда еще из примитивных. Возмутительно дурные манеры! После этого Магнус зарекся приглашать вампиров потусоваться. Теперь – только оборотни и феи, и плевать, что потом замучаешься выбивать из дивана шерсть и волшебную пыль.

После того как вампиры ушли, Магнус и Алек некоторое время сидели молча. Между тем перепалка, разгоревшаяся между пери и оборотнем, грозила перерасти в драку. Лицо оборотня исказилось в рыке, и пери с грохотом перевернул столик. Магнус вздрогнуть, а Алек отреагировал молниеносно. Вскочив, он встав между Магнусом и толпой, готовый защищать его. Магнуса это тронуло. Он знал, что Алек всегда прикрывал в битве своих товарищей и вел себя так, словно их жизни были дороже, чем его собственная. Но он, Магнус, был Верховным колдуном Бруклина, и обитатели Нижнего мира не могли и мечтать о том могуществе, каким он был наделен. Его совершенно точно не нужно было ни от кого защищать. Трудно было представить, что найдется безумец, который рискнет поднять на него руку, а тем более в присутствии нефилима. Но порыв Алека… это было так трогательно. Никто не вставал на защиту Магнуса с тех пор, как он был совсем ребенком и вынужден был искать приют у Безмолвных братьев. Как же давно это было! И вот теперь, когда Алек готов был отдать за него жизнь, Магнус почувствовал укол в сердце – сладостный и болезненный одновременно.

Посетители кафе замерли, испугавшись решимости вооруженного до зубов Сумеречного охотника. Оценив ситуацию, пери и оборотень поспешно ретировались на улицу.

Алек сел напротив Магнуса и смущенно улыбнулся. Его улыбка была странной и вызывала нежность. Не в силах совладать с собой, Магнус выволок парня из кафе, прижал его к кирпичной стене под неоновой вывеской и поцеловал. Голубые глаза Алека, минуту назад сверкавшие яростью, внезапно потемнели от страсти. Магнус почувствовал, как сильное тело напрягается, прижимаясь к нему, как горячие руки скользят по его спине. Алек поцеловал его в ответ с ошеломляющим чувством, и Магнус подумал, что после стольких лет поисков он наконец нашел того, кого искал. Алек был молод, а Магнус, хотя и жил на земле очень долго, никогда не был старым. Он был бессмертным, а у бессмертия свои законы. Все, кого любил Магнус, рано или поздно умирали, а он – нет. Магнус отчетливо понимал, что для Алека все это происходит в первый раз. Этот был его первый поцелуй, и колдун подумал, что, возможно, не стоит обременять парня чувствами, которые… которые не найдут взаимности. Поэтому на вопрос Алека «Что это было?» он солгал: «Просто так».

Размышляя о той ночи, Магнус вдруг понял, что подарить Алеку. Но он понятия не имел, как это сделать.

В этот момент случилось, возможно, единственное удачное событие за весь день: кто-то снова позвонил в дверь. Магнус чуть ли не бегом бросился в прихожую и прогремел в интерком:

– КТО СМЕЕТ БЕСПОКОИТЬ ВЕРХОВНОГО КОЛДУНА ЗА РАБОТОЙ?!

Пауза.

– Серьезно, если это Свидетели Иеговы…

– Нет-нет, – послышался девичий голос с легким идрисским акцентом. – Это Изабель Лайтвуд. Можно войти?

– Конечно, – сказал Магнус и нажал кнопку, открывающую дверь.

Переступив порог, Изабель прямиком направилась к кофеварке и, не спрашивая разрешения, приготовила себе чашку кофе. Она из тех девушек, подумал Магнус, которые делают, что им нравится, и считают, что окружающие должны быть благодарны им за одно только за их присутствие. Гостья старательно проигнорировала Элиааса – едва бросила на него взгляд, когда проходила мимо, вероятно решив, что задавать вопросы будет невежливо.

Они с Алеком были похожи: фарфорово-бледная кожа, высокие скулы и черные волосы, хотя ее волосы были длинными и ухоженными. Глаза у нее, однако, были другими: темными и блестящими, как лакированное черное дерево. Она напоминала свою мать, которая была неподвластна увяданию. Магнус был знаком со многими Лайтвудами, и большинство из них ему не очень-то нравились. Кроме одного.

Изабель бесцеремонно села на стол. На ней были обтягивающие джинсы, сапоги на высоких каблуках и шелковый ярко-красный топик; на шее посверкивало рубиновое ожерелье, которое Магнус более ста лет назад купил по цене дома в Лондоне. Магнусу приятно было видеть его на шее девушки. В памяти сразу воскресла племянница Уилла, дерзкая Анна Лайтвуд, с неизменной сигарой в зубах. Анна носила это ожерелье больше ста лет назад. Но уже тогда оно было с историей. Когда-то он подарил его вампирше – в знак любви и преданности. Лайтвуды были бы шокированы… Шокированы? Возможно, не так, как если бы до них дошел слух, что Магнус встречается с их сыном.

Он встретил уверенный взгляд Изабель и улыбнулся. Можно не сомневаться, эта штучка и глазом не моргнет, узнав, откуда это ожерелье. Да что там, она будет в восторге. Когда-нибудь он расскажет ей об этом.

– Сегодня день рождения Алека, – объявила Изабель.

– Я в курсе, – кивнул Магнус.

Он решил ограничиться этим, так как не знал, что Алек сказал Изабель про их отношения, зато ему было известно, как болезненно Алек любит сестру… и как боится огорчить своих близких. Магнус подмигнул Алеку в первый же день их знакомства, но тогда Алек был для него всего лишь умопомрачительно выглядящим юношей, в глазах которого читался взаимный интерес. Теперь все было сложнее, и Магнус не хотел причинить Алеку боль.

– Я знаю, что вы… встречаетесь, – сказала Изабель, глядя на Магнуса в упор. – Мне плевать. В смысле, меня это не волнует. Совсем.

Ее тон был вызывающим, и Магнус понимал почему. Возможно, она репетирует речь, которую когда-нибудь произнесет перед своими родителями, если ей придется защищать брата. Она точно будет защищать его, потому что любила брата.

– Рад слышать это, – сказал Магнус.

Изабель Лайтвуд была очень красива, и он не отказался бы пригласить ее в бар или на вечеринку. Но оказывается, она способна на безграничную преданность и любовь. Магнус не считал себя знатоком душ, и тем более душ Сумеречных охотников. Нефилимы закрыты и многим кажутся высокомерными, но Алек был другим – он не носил маски. И такой же была его сестра.

Изабель кивнула, словно понимая, что он имеет в виду.

– Я решила, что нужно это кому-нибудь сказать, и именно в день его рождения. Больше я никому не могу сказать, хотя могла бы решиться. Мои родители, Конклав – они все равно не станут меня слушать. – Изабелль поджала губы, говоря о Конклаве, и Магнус подумал, что она нравится ему все больше. – Алеку, – продолжила девушка, – вообще некому довериться. Вы ведь тоже никому не расскажете, да?

– Чужие секреты я никому не рассказываю, – кивнул Магнус. В этом он слегка покривил душой, но разве что слегка. Тем более что он никогда не сделал бы ничего такого, что могло ранить Алека или напугать его.

– Он тебе очень нравится, да? – спросила Изабель. – Мой брат?

– А, так ты про Алека, – улыбнулся Магнус. – Я думал, ты про моего кота.

Изабель, оценив шутку, весело рассмеялась:

– Нет, серьезно, нравится же?

– Так ты решила поговорить про мальчиков? Прости, но я, честно говоря, не готов. Может, зайдешь в другой раз, когда я буду в пижаме? Мы будем делать питательные маски, расчесывать друг другу волосы, и тогда-то я тебе расскажу, что твой братец – просто мечта.

Изабель вздернула брови:

– Большинству нравится Джейс. Или я, – небрежно добавила она, и Магнус вспомнил, как Алек однажды спросил, почему он выбрал его, а не Джейса.

Ни тогда, ни сейчас Магнус не собирался распространяться об этом. Сердцу не прикажешь, и оно не всегда выбирает разумно. С тем же успехом можно спросить, почему Клэри влюбилась в Джейса, но не влюбилась в Алека, ведь Алек, по не совсем объективному мнению Магнуса, был гораздо красивее, и он не обращал на Клэри ни малейшего внимания – некоторым девушкам это нравится. Ты влюбляешься в того, в кого влюбляешься, и все тут. Да, Алек нефилим, а нефилимы – это особая статья. Они осторожны, они заносчивы, и в Нижнем мире все знают, что нефилимов следует остерегаться. Даже те Сумеречные охотники, которые когда-то нравились Магнусу, несли с собой одни проблемы. Но Алек… Он не был похож ни на одного из Сумеречных охотников.

– Можно посмотреть твою плетку? – спросил Магнус.

Изабель от неожиданности моргнула, но не стала возражать: размотав золотистую плеть, стягивающую запястье, протянула ее колдуну.

Магнус осторожно взял ее и отнес в кладовку. Там он достал с полки склянку с особым зельем (волшебная пыль, кровь, полученная во время древнего ритуала, чемерица, железняк и многое другое), за которое заплатил возмутительную цену и которое берег для особого случая. Нефилимов защищали руны. У колдунов была магия. Руны «приживались» только на теле Сумеречных охотников (других они разрушали), зато Магнус мог подарить частичку магии кому угодно. Он наклонил склянку и капнул немного на плеть.

– В самой крайней нужде это оружие не подведет тебя. В самый темный час это оружие сразит твоего врага, – прошептал он, а когда закончил читать заклинание, отнес плеть Изабель.

– Что ты с ней сделал? – спросила девушка.

– Она будет бить сильнее, – ответил Магнус.

Глаза Изабеллы расширились.

– Но зачем тебе это?

– А зачем ты решила сказать мне, что знаешь про меня и Алека? – спросил Магнус. – Сегодня его день рождения. Это значит, что те, кому он дорог, могут подарить ему то, что он больше всего желает. Я знаю, что для него важно, чтобы ты была в безопасности. То же самое важно и для тебя. И… для меня.

Изабель кивнула, и их глаза встретились. Потом она подошла к изящному столику с алебастровыми завитками и что-то быстро нацарапала в лежащем на нем блокноте.

– Это мой телефон, – сказала она.

– Телефон? Можно спросить, зачем ты мне его даешь?

– Я, конечно, слышала, что тебе сто лет в обед и все такое, но полагаю, что ты умеешь пользоваться достижениями цивилизации. – Изабель достала из кармана мобильник и помахала им, нахально улыбаясь. – Я оставила тебе свой номер, чтобы ты мог позвонить мне или послать сообщение. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь Сумеречного охотника…

– Мне – помощь Сумеречного охотника? – переспросил Магнус. – За все… ты права, сотни лет… я ни разу не нуждался в помощи. Я так понимаю, что ты ждешь моего номера в ответ, и готов поспорить, основываясь на знакомстве с твоими друзьями, что помощь опытного мага тебе весьма и весьма пригодится.

– Может быть, – небрежно бросила Изабель. – У меня ведь слава искательницы неприятностей. Но я дала тебе свой телефон не потому, что мне нужна помощь мага. И так уж и быть, соглашусь, что Верховному колдуну Бруклина не очень-то нужна помощь нескольких несовершеннолетних нефилимов. Просто я решила, что, если ты так дорог моему брату, нам нужно поддерживать контакт. И еще я подумала, что он тебе пригодится, если… если ты захочешь поговорить со мной об Алеке. Или если я захочу.

Магнус понял, что она имела в виду. Его телефон было легко достать – например, в Институте, – но, написав в его книжке свой номер, Изабель дала понять, что будет не против обмениваться информацией о безопасности Алека. Преследуя демонов, нефилимы рыскали по Сумеречному миру в поисках нарушителей закона, и с ними могло случиться что угодно. Когда Магнус встретил Алека во второй раз, он едва не умер от яда демона. Алек мог погибнуть в любой момент, в любой из этих бесконечных битв. И Изабель была единственной, кто наверняка знал, что ее брата и Магнуса связывают чувства. Если с Алеком что-то случится, Магнусу нужна будет поддержка, и она готова была оказать ее. И конечно, она рассчитывала на помощь со стороны колдуна.

– Хорошо, – сказал Магнус. – Спасибо, Изабель.

– Не за что! – подмигнула девушка. – Ты еще не будешь знать, как от меня отделаться.

– Поживем – увидим, – сказал Магнус, провожая ее.

Каблучки, которые можно было использовать как оружие, громко цокали. Колдун улыбнулся – умевшие совмещать красивое с полезным вызывали у него восхищение.

– Кстати, твой демон залил тебе слизью весь пол, – поморщилась Изабель.

– Привет! – помахал ей щупальцем Элиаас.

Девушка смерила его презрительным взглядом, а затем повернулась к Магнусу:

– Я тебе это просто так сказала, чтобы ты имел в виду. – Дверь за ней захлопнулась.

– Не понимаю, в чем смысл твоего подарка, – просипел Элиаас. – Он что, даже не узнает о нем? Лучше бы ты подарил ему цветы. Крас-с-с-сные розы очень романтичны. Или, например, тюльпаны, если тебе кажется, что розы – это прямой намек на то, что тебе от него нужен только с-с-с-секс.

Магнус лег на диван и уставился в потолок. Солнце опустилось к горизонту, и его небрежные золотистые мазки подсвечивали серое нью-йоркское небо. Демон уже почти превратился в бесформенную лужу слизи. Возможно, Кэролайн Коннор никогда не вернется, и Элиаасу придется жить в лофте Магнуса. Магнус всегда думал, что худшим соседом был Рафаэль Сантьяго, но, возможно, он заблуждался. С силой, у него самого вызвавшей удивление, он пожелал, чтобы Алек сейчас был рядом.

Внезапно он вспомнил город в Перу, название которого на языке кечуа означало «тихое место». В этом городе он бывал задолго до встречи с Алеком и переживал там болезненное расставание. Как же он был пьян тогда… Пьян и несчастен, и даже спустя время его посещали грустные мысли. Разве есть на земле тихое место? Нет, не было и никогда не будет.

Потом он вспомнил длинный ленивый летний день. Они с Алеком лежали рядом, оба одетые. Алек смеялся, запрокидывая голову, и на его шее были видны оставленные Магнусом отметины.

Время для Магнуса двигалось скачками и иногда казалось ему оковами, но, когда он был с Алеком, все менялось. Его время, время колдуна без возраста, подстраивалось под время Алека. Два сердца бились вместе, отсчитывая секунды, минуты, часы. Алек давал ему почву под ногами, и когда Алека не было рядом, все его существо бунтовало. Но стоило Алеку появиться, все тревоги исчезали от одного звука его голоса.

То, что Алек очаровал Магнуса, было частью его парадокса – серьезный и ответственный, этот юноша казался старше своих лет, и в то же время смотрел на мир с детским удивлением, делавшим все вокруг таким свежим. Алек был воином (а он и был воином), принесшим Магнусу мир.

Магнус лежал на диване и корил себя. Он знал, что вел себя, как болван, выспрашивая у друзей, что подарить Алеку. Он знал, почему все его пронизанные тоской мысли были обращены к этому парню. Это была любовь, новая, горячая и… пугающая. Сколько раз ему разбивали сердце, но, когда он подумал о том, что его сердце может разбить Александр Лайтвуд, он почувствовал страх. Почему этот неулыбчивый юноша с беспокойными синими глазами и непослушными черными вихрами имел над ним такую власть? Алек и пальцем не пошевелил, чтобы получить ее, но все-таки получил и, кажется, так и не осознал это. Во всяком случае, он не пытался ею воспользоваться. А может, ему это ни к чему? А что, если сам Магнус вел себя опрометчиво, как уже было не раз до этого? Он был первым реальным опытом Алека, но не его парнем. Алек все еще переживал свою первую влюбленность в лучшего друга, а Магнус… Магнус был всего лишь экспериментом, шагом в сторону от островка безопасности, которую воплощал всеми обожаемый Джейс. Красавчик Джейс, который никогда бы не смог полюбить Алека в ответ. Магнус вспомнил Камиллу, которая никогда не принимала его всерьез и никогда по-настоящему не любила. Не повторится ли то же самое с Алеком?

Его мрачные мысли прервал новый звонок в дверь. Это была Кэролайн Коннор, и она никак не объяснила свое опоздание. Пройдя мимо Магнуса, словно он был швейцаром в так себе заведении, она незамедлительно начала объяснять демону свою проблему:

– Я представляю «Пандемониум Энтерпрайз», компанию, услугами которой пользуются люди, не стесненные в средствах.

– То есть те, кто использовал деньги и свое влияние, чтобы купить знания о Сумеречном мире, – счел нужным сказать Магнус. – Я в курсе дел вашей организации. Она появилась не вчера.

Мисс Коннор кивнула:

– Я занимаюсь тем, что организую досуг наших клиентов, когда они выезжают на морские прогулки. Хотя в Нью-Йорке есть другие круизные компании, к нам обращаются чаще, и это легко объяснить. Мы предлагаем изысканный ужин, который подается на яхте, и у наших клиентов есть возможность полюбоваться на магических существ – никси, келпи, русалок, разных водяных духов… Это совершенно уникальный опыт!

– Звучит круто, – пробулькал Элиаас.

– Да, пожалуй. Тем не менее нам не хотелось бы, чтобы наш уникальный опыт превратился в чересчур уникальный. Мы не заинтересованы в том, чтобы дикие русалки утаскивали наших клиентов на дно реки. К сожалению, многим русалкам не нравится, когда на них смотрят, и случаи, о которых я сказала, бывали. Так вот, я хочу, чтобы вы использовали свои инфернальные способности, чтобы устранить возможную угрозу на пути процветания нашей компании.

– Погодите, погодите, вы хотите проклясть русалок? – воскликнул Магнус.

– А что, я бы мог проклясть парочку, – согласился Элиаас.

Магнус смерил его гневным взглядом, и Элиаас виновато пошевелил щупальцами.

– Я демон, – сказал он, – и я, конечно, могу проклясть русалку. Я и спаниеля прокляну. Мне на все плевать.

– Поверить не могу, что я провел весь день, глядя на эту кучу слизи. Если бы вы мне сразу сказали, что вся проблема в дурах русалках, я бы и сам разобрался с ними, – возмутился Магнус. – У меня есть связи в их общине, а если не сработает, всегда есть Сумеречные охотники.

– Магнус встречается с одним из них, – вставил Элиаас.

– Это личная информация, и я был бы признателен, если бы ты держал ее при себе, – нахмурился Магнус. – К тому же официально мы не встречаемся!

– Вашей задачей было вызвать демона, – сухо сказала мисс Коннор. – Но если вы можете решить нашу проблему более эффективно, буду только рада. Признаться, я бы не хотела проклинать русалок: нашим клиентам нравится на них смотреть. Возможно, нам удастся сойтись по вопросу о гонораре. Вы хотите внести изменения в договор или вас устраивают прежние условия?

Магнус почувствовал искушение попросить повышения гонорара, но он и так уже составлял приличную сумму. И он действительно не хотел, чтобы русалки Нью-Йорка были прокляты. В этом случае можно было ожидать больших-больших неприятностей.

Он подписал новый договор, пожал руку мисс Коннор, и та удалилась. Магнус надеялся, что видит ее в последний раз. Еще пара долларов в копилку. (На самом деле целая куча долларов.)

Та часть Элиааса, откуда росли щупальца, выглядела весьма унылой.

– Извини, что проторчал тут весь день без всякой пользы, – сказал Магнус.

– Удачи тебе с избранником ангела, сын демона, – резко ответил Элиаас, и на сей раз в его голосе не было никакой сиплости. – Думаешь, он испытывает к тебе что-то, кроме ненависти? Не надейся, он знает, кто ты такой. Мы все это знаем. В конце концов ты отправишься к своему отцу. В один прекрасный день твоя жизнь в этом мире будет казаться тебе сном, глупой детской игрой. Темный Властелин придет за тобой и утащит глубоко вниз-з-з… – Голос превратился в визг, а пламя свеч начало стремительно расти, пока не достигло потолка. Затем демон исчез, но его последний крик все еще висел в воздухе: – Нужно было купить ему с-с-с-свечку…

Магнус распахнул окна. Воздух все еще был насыщен тяжелым запахом серы, когда у него в кармане зазвонил телефон. Колдун вытащил его не без труда – он любил носить обтягивающие штаны, что сказывалось на размере карманов. Когда он увидел имя звонящего, его сердце на миг замерло, а потом застучало, как барабан.

– Привет, – застенчиво сказал Алек, когда Магнус ответил.

– Зачем ты звонишь? – спросил Магнус, охваченный страхом, что о его подарке – защите через плеть Изабель – каким-то образом узнали Лайтвуды и отправили Алека в Идрис. Они не нуждались в заклятиях колдунов, которых презирали.

– Я… я могу позвонить попозже, – занервничал Алек, – у тебя наверняка много дел…

У него был совсем другой тон, отличный от тона прошлых любовников Магнуса: те обычно требовали, чтобы он развеял их сомнения. Алек же говорил просто, словно понимая, что так уж устроен мир, в котором он ни для кого не был слишком важен. А Магнусу… Магнусу хотелось сказать ему, что он важен для него. Вернее даже так – как он важен для него.

– Нет у меня никаких дел, Александр. Я просто удивился, услышав тебя. Я думал, ты проведешь такой важный для тебя день с семьей.

– О, – довольно спроизнес Алек, – я думал, ты и не вспомнишь.

– Вспомнил, как видишь. Надеюсь, ты отлично провел время на Сумеречной охоте? Позволь спросить, кто-нибудь подарил тебе гигантский топор, запеченный в торт? А где ты сейчас, идешь праздновать?

– Я… – сказал Алек, – в общем, я стою у тебя под дверью.

В подтверждение его слов, прозвенел звонок, Магнус открыл дверь и на секунду потерял дар речи – он так хотел, чтобы Алек был рядом, и Алек пришел. Это было куда больше похоже на волшебство, чем все, что он умел.

– Просто мне захотелось увидеть тебя, – сказал Алек с обезоруживающей простотой. – Ничего? Я могу уйти, если ты занят.

На улице, наверное, моросило. В непослушных волосах Алека блестели капли. Он был одет в потертые джинсы и толстовку с капюшоном, которая выглядела так, словно он нашел ее на помойке, а лицо… а лицо светилось от одного взгляда на Магнуса.

– Думаю, – сказал Магнус, притягивая Алека за шнурок его жуткой толстовки, – я могу немного освободить свое расписание.

А потом Алек целовал его, и его поцелуи были такими искренними. Все его худощавое, подтянутое тело напрягалось в желании, которым было полно и его сердце. На один безумный счастливый миг Магнус поверил, что они с Алеком не разлучатся никогда. Или очень, очень не скоро.

– С днем рождения, Алек, – прошептал Магнус.

– Спасибо, что вспомнил, – шепнул Алек в ответ.

Хроники Бейна

№ 9

Последняя битва нью-йоркского Института

Нью-Йорк, 1989 год

Он был слишком близко. Незнакомец стоял возле почтового ящика всего в шести футах от Магнуса и поглощал рыхлый хот-дог из «Грэйс Папайа», щедро сдобренный острым соусом чили. Закончив еду, он смял измазанную соусом бумажку и бросил ее в сторону Магнуса. Потом, не отводя взгляда, резким движением одернул джинсовую куртку. Он напоминал хищника, готовящегося к прыжку.

Магнус всегда привлекал повышенное внимание к своей персоне. По большей части из-за одежды. В этот раз на нем были серебристые мартинсы, изодранные джинсы, едва держащиеся на блестящем серебряном ремне, и розовая футболка не по размеру, вырез которой обнажал не только ключицы, но и большую часть грудной клетки. Для большинства людей это было все равно что выйти на улицу нагишом. В одном ухе сверкала серьга в виде ухмыляющегося кота в короне. На груди красовалось массивное ожерелье с анкхом[6]. Сверху, чтобы довершить образ, Магнус набросил черный, побитый жизнью пиджак со множеством украшений. И все это великолепие венчал ярко-розовый ирокез.

Колдун слонялся вдоль наружной стены Вест-Виллидж Клиник. Для некоторых людей он был словно бельмо на глазу. Клиника предназначалась для людей, зараженных СПИДом. Нечто вроде современного лепрозория. Вместо того чтобы испытывать к здешним пациентам сочувствие или хотя бы жалость, большинство люто ненавидели это место. Люди, считавшие себя образованными и свободными во взглядах, на самом деле погрязли во тьме и безразличия.

– Фрик, – в конце концов выплюнул незнакомец.

Проигнорировав агрессивный выпад, Магнус вновь погрузился в чтение бестселлера Джильды Раднер. Он стоял на освещенном крыльце клиники.

Раздраженный отсутствием какой-либо реакции, незнакомец начал что-то бормотать себе под нос. Магнус не слышал, что именно он говорил, однако жесты не оставляли места сомнениям. Этот придурок высказывался по поводу его сексуальной ориентации.

– А не пойти ли тебе в… – спокойно произнес Магнус, перелистывая страницу. – Знаю я тут неподалеку одно местечко. Такого серьезного парня, как ты, там примут в любое время.

Возможно, ничего подобного ему и не следовало говорить, но иногда себя очень сложно контролировать. В такие моменты лучше сохранять полное безразличие, чтобы не начать крушить все подряд.

– Что ты сказал?

В этот момент к ним подошли двое копов.

На незнакомца они смотрели настороженно, а на Магнуса – с едва сдерживаемым отвращением. Это немного обижало, однако Магнус уже успел привыкнуть к подобному отношению. Давным-давно он поклялся, что ничто и никто не сможет изменить его привычек, ни примитивные, как называли людей в Нижнем мире, ни Сумеречные охотники, в большинстве своем относящиеся к колдуну, мягко говоря, с подозрением.

Копы прошли мимо, однако несколько раз все же оглянулись. Незнакомец исчез.

Магнус сунул книжку в карман. Было уже восемь часов вечера – слишком темно, чтобы читать. К тому же колдун был расстроен. Он огляделся вокруг. Всего несколько лет назад этот район был один из самых ярких, креативных, бурлящих жизнью: симпатичные ресторанчики, целующиеся парочки… Теперь здесь было немноголюдно. С того места, где стоял Магнус, открывался вид на апартаменты, где все еще жили его друзья, но, если повернуть за угол и идти еще минут пять, ничего, кроме рядов темных, мрачных окон, он бы не увидел.

Жизнь у смертных коротка, и с каждым разом переносить утрату становится все тяжелее. За долгие века Магнус так и не свыкся с потерями.

Сегодня вечером он ждал, когда Катарина Лосс закончит дежурство в клинике. Поплотнее запахнув полы пиджака, он с сожалением подумал, что пиджак почти не греет.

Осень уже вступила в свои права, и листва стремительно опадала с деревьев. Настроения это не улучшало.

Мысли Магнуса были прерваны внезапным появлением все того же хамоватого незнакомца. Мужчина подошел к колдуну и остановился напротив него.

– Послушай, тебе не надоело? – хмыкнул Магнус. – Убирайся, я сегодня не в духе.

Не говоря ни слова, мужчина выхватил складной нож и быстрым движением раскрыл его.

– Ну, это ты зря, – спокойно произнес Магнус. – Мы стоим слишком близко друг к другу. Люди могут подумать, будто мы целуемся. Не знаю, как тебе, но мне это неприятно. Что они подумают о моем вкусе!

– Думаешь, я этого не сделаю, фрик? Ты…

Магнус не стал ждать продолжения. На кончиках пальцев вспыхнуло голубое пламя, и в следующую секунду мужчину отбросило назад с такой силой, что он врезался головой в пожарный гидрант, а затем рухнул лицом вниз. На мгновение колдуну показалось, что он убил гада, однако в этот момент мужчина пошевелился. Подняв голову, он уставился на Магнуса с нехорошим прищуром. На лице его отразилась смесь ужаса и ярости. По лбу стекала струйка крови.

В этот момент появилась Катарина. Увидев лежащего на тротуаре человека, она бросилась к нему и попыталась остановить кровь.

– Отвали! – взвизгнул мужчина. – Ты вышла оттуда! Отвали! Эта зараза повсюду!

– Ты идиот, – сказала Катарина. – СПИДом так не заражаются. Я медсестра. Дай мне…

Отпихнув Катарину, мужчина вскочил на ноги. Несколько прохожих остановились, наблюдая за происходящим. Однако, как только раненый дал деру, интерес сразу пропал.

– Осел! – крикнула Катарина вслед удаляющейся фигуре. Потом повернулась к Магнусу: – С тобой все в порядке?

– В порядке, как видишь.

– Иногда я ловлю себя на мысли, что такие, как он, не заслуживают другой участи, – в сердцах выпалила Катарина. Достав из кармана платок, она вытерла руки. – Но что здесь делаешь ты?

– Пришел тебя повидать.

– Не стоило этого делать, – со вздохом ответила она. – Со мной все о’кей.

– Здесь небезопасно, а ты сильно истощена.

Катарину качнуло, и Магнус взял ее под руку. Она устала до такой степени, что Магнусу на мгновение показалось, будто голубая рука, которую он сжимал, вдруг стала бледнее.

– Ерунда, – едва слышно сказала она.

– Да, – сказал Магнус, – это заметно. Знаешь, если ты не начнешь думать о себе, мне придется заявиться к тебе домой и кормить отвратительным рыбным супом до тех пор, пока тебе не станет легче.

Катарина рассмеялась:

– Что угодно, только не рыбный суп.

– Тогда пойдем поедим чего-нибудь. Пошли. Приглашаю тебя в «Веселку»[7]. Тебе не помешают гуляш и хороший кусок пирога.

Они молча двинулись по улице. Под ногами чавкали мокрые листья.

В «Веселке» было спокойно. Они выбрали столик у окна. Люди вокруг тихонько переговаривались и поглощали голубцы. Магнус заказал кофе с рогаликом. Катарина решила взять большую тарелку борща, жареные пирожки с луком и яблочным вареньем, «ежики» с рисом и несколько бокалов вишневого рикки[8].

– В клинике не слишком-то легко работать, – наконец произнесла она.

Магнусу нечего было на это сказать.

– Но я нужна пациентам, – продолжила Катарина, тыкая соломинкой в лед на дне пустого стакана. – Некоторые из докторов – те, кто обязан помогать больным, – брезгуют коснуться их даже пальцем. Эта болезнь ужасна. То, как она протекает. Никто не должен умирать так.

– Да, – отозвался Магнус.

Катарина помешала лед, затем откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула.

– Не могу поверить, что нефилимы, вернее их детишки, могли устроить такое, – сказала она, устало проводя рукой по лицу. – Как вообще такое могло произойти?

Именно по этой причине Магнус ждал Катарину возле клиники. Нужно было проводить ее до дома. И дело не в том, что его подруга устала. Все было гораздо сложнее. Теперь никто из обитателей Нижнего мира не мог чувствовать себя в безопасности. Ему и самому с трудом верилось в то, что Нижний мир оказался ввергнут в пучину хаоса из-за маленьких глупых Сумеречных охотников.

Когда несколько месяцев назад до него дошли первые слухи об этом, глаза Магнуса едва не вылезли из орбит. Кучка нефилимов, едва достигших двадцати лет, решила преступить законы своих отцов. Веселенькое дело! Вообще-то Магнус всегда считал, что Конклав и Закон, вкупе с подначками старших по рангу, неуклонно мостят путь к восстанию молодежи. Члены группки называли себя «Круг» (как рассказывал один из обитателей Нижнего мира), а их предводителем стал харизматичный юноша по имени Валентин. В банду вошли лучшие представители нового поколения.

Члены «Круга» утверждали, что Конклав относится к обитателям Нижнего мира чересчур мягко. (Сам Магнус упорно продолжал верить в то, что времена меняются, и если Алоизиус Старкуэзер желал видеть головы оборотней насаженными на колья, то Уилл Эрондейл рьяно, но безуспешно пытался скрыть свое доброе сердце.) Воинственно настроенные юнцы посчитали, что политика холодной отстраненности, которой придерживался Конклав, слишком великодушна к «мерзким тварям». Новое поколение жаждало крови и разом записало в чудовища всех без исключения друзей Магнуса. Создавалось ощущение, что ненавистью охвачен весь мир.

Валентинов «Круг» еще не успел зайти слишком далеко. Юные дарования не слишком усердствовали, хотя успели сделать достаточно. Через порталы они проникали в разные города, якобы для того, чтобы посетить местные Институты. И везде, где они появлялись, гибли обитатели Нижнего мира.

Конечно, ни для кого не было секретом, что нежить, преступившая Закон, существовала всегда. И Сумеречные охотники были строги к нарушителям. Однако Магнус родился не вчера и даже не в этом веке. Он вовсе не считал совпадением то, что там, где появляются Валентин и его дружки, число жертв множилось. Они искали любой повод, чтобы избавить мир от тех, кого считали приспешниками Сатаны.

– Чего хочет этот мальчик, Валентин? – спросила Катарина. – Каков его план?

– Он желает уничтожить весь Нижний мир, – ответил Магнус. – И план у него один – стать самой большой сволочью в мире.

– Но что, если они заявятся сюда? – простонала Катарина. – Что предпримут Уайтлоу?

Магнус жил в Нью-Йорке десятки лет и все это время тесно общался с Сумеречными охотниками нью-йоркского Института. Последние несколько десятилетий Институт возглавляли Уайтлоу. Чаще всего они занимали позицию невмешательства. Однако Магнус всегда питал к ним стойкую неприязнь, и они отвечали ему тем же. Им ничего не стоило выдать абсолютно невинного обитателя Нижнего мира, однако на собственных деток и их приятелей они не могли надышаться, так что Магнус и предположить не мог, как Уайтлоу поступят теперь.

Магнус встретился с Мэриан Уайтлоу, главой Института, и рассказал о том, как члены «Круга» расправляются с ни в чем не повинными обитателями Нижнего мира. Разумеется, он отдавал себе отчет в том, что распоясавшиеся детишки будут говорить совершенно противоположное.

– Самое разумное было бы рассказать Конклаву, что творят ваши неуправляемые подростки, – посоветовал он Мэриан.

– Поумерь свой пыл, – ледяным тоном произнесла она. – Валентин Моргенштерн тебе не чета. Он подает большие надежды, так же как и его друзья. Я знала его жену, Джослин, еще ребенком. Маленькая невинная девочка! И я не сомневаюсь в невиновности каждого. Чего стоят злобные сплетни, если доказательств не существует?

– Они убивают моих людей!

– Они убивают лишь преступившую Закон нечисть! И выказывают похвальное рвение в преследовании приспешников Сатаны. Тебе этого не понять, колдун.

Мэриан можно было понять. Сумеречные охотники ни за что не признают, что их дети жаждут крови. Зато они с легкостью примут оправдания Валентина и его дружков, что Магнус всего лишь пытается выгородить преступников, желающих избежать правосудия.

Зная, что взывать к Сумеречным охотникам бесполезно, Нижний мир выставил собственную стражу. Убежище организовали в Чайна-тауне. Ради такого случая вампиры и оборотни заключили перемирие. Каждый должен был быть начеку.

Жители Нижнего мира были у себя дома. Однако они ведь и раньше были у себя дома, не так ли?

Магнус вздохнул и, окинув взглядом тарелки, поднял глаза на Катарину.

– Ешь, – сказал он. – Сию секунду ничего не произойдет. Возможно, больше вообще ничего не случится.

– На прошлой неделе они убили в Чикаго некоего «кровожадного вампира», – сказала Катарина, яростно тыкая вилкой в «ежики». – И эти ребята просто мечтают добраться сюда.

Больше за время ужина они не произнесли ни слова. Катарина была сильно утомлена, а Магнус напряженно размышлял.

– Пора возвращаться в клинику, – произнесла Катарина. Она провела рукой по лицу, и на кончиках пальцев блеснула лазурная влага. Ее волшебная сила истощалась даже от простых разговоров.

– Тебе надо пойти домой и хорошенько выспаться, – заметил Магнус. – Я твой друг. Я тебя знаю. Ты заслужила это. Так что давай, пора предаться этому развратному удовольствию – чудесному, блаженному сну.

– А вдруг что-нибудь случится? – спросила она. – Вдруг они придут?

– Я могу позвать на помощь Рагнора.

– Рагнор в Перу, – ответила Катарина. – Он заявил, что без твоего угнетающего присутствия там как в раю. Это точная цитата. А Тесса сможет прийти?

Магнус покачал головой:

– Тесса в Лос-Анджелесе. В тамошнем Институте укрылись Блэкторны. Она решила приглядеть за ними.

Магнус переживал за Тессу. Самая молодая из колдунов, она, как и Катарина, была его другом. Тесса жила среди Сумеречных охотников, а потому не могла пользоваться своей силой в той же степени, что сам Магнус, Рагнор или Катарина. Наблюдая за Тессой, Магнус видел, как рьяно она встревает в перепалки между нефилимами. Тесса ни за что не дала бы в обиду никого из своих, даже если ценой этого были бы личные жертвы. Как дочь демона, Тесса вполне могла стать жертвой «Круга», а Магнус не мог позволить кому-либо причинить Тессе вред. А вот Рагнор был достаточно хитер, он никогда не забывал о защите там, где не чувствовал себя в полной безопасности.

– Значит, здесь, в Нью-Йорке, только мы с тобой, – вздохнула Катарина.

Катарина всегда была неравнодушна к смертным, а потому считала, что, когда дело касается Сумеречных охотников, даже худой мир лучше доброй ссоры. Она искала других битв. Катарина была из породы героев, и Магнус не знал ни одного Сумеречного охотника, который мог бы с ней сравниться. Сумеречных охотников избирали ангелы. Катарина выбрала себя сама.

– Ночь кажется спокойной, – сказал он. – Пойдем, дорогая. Заканчивай с едой и все-таки позволь мне проводить тебя до дома.

– Неужто ты решил стать рыцарем? – улыбнулась она. – А я-то думала, рыцари давно вымерли.

– Такие, как мы, никогда не умирают.

Назад они шли тем же путем. Темнота вокруг была такой, что хоть глаз коли. Похолодало. Начал накрапывать дождь. Катарина жила в плохонькой, полуразвалившейся малоэтажке на Двадцать первой улице, недалеко от клиники. Кухонная плита у нее вечно не работала, мусорные баки всегда были переполнены, однако Катарина не обращала на это никакого внимания. Главное, что были кровать и шкаф для одежды. Ей этого вполне хватало. Жизнь Катарины была куда проще, чем у Магнуса.

Проводив подругу, Магнус направился домой, на Кристофер-стрит. Его апартаменты также располагались в старом доме без лифта, однако выглядели весьма уютно. Стены в мягких тонах желтого и розового, старинная мебель, которая тщательно подбиралась годами: чудесный французский столик, несколько викторианских диванчиков и великолепная спальня в стиле ар-деко со множеством зеркал.

Обычно поздним вечером Магнус наливал себе бокал вина, заряжал CD-проигрыватель, делал звук погромче и начинал готовиться к работе. Работал Магнус по ночам. Иногда к нему приходили клиенты, но чаще он читал и проводил различные исследования.

Он сварил себе крепкий кофе, сел в оконную нишу и вгляделся в ночную улицу. С тех самых пор, как поползли неприятные слухи, он делал так каждую ночь. Садился, смотрел и размышлял. Если члены «Круга» все-таки доберутся сюда, что произойдет? Обстановка и так не самая лучшая. По словам оборотней, выходило, что Рафаэль, новый глава клана вампиров, питал к «волкам» особую ненависть. А в Берлине он убил одного мага за то, что тот вызывал демона. Магнус никогда не скрывал, что вызывал демонов раз двадцать.

Было весьма вероятно, что, добравшись до Нью-Йорка, друзья Валентина направятся прямиком к нему. Самое благоразумное было бы затеряться где-нибудь в глубинке. У Магнуса был небольшой домик на Флориде-Кис[9], где он спасался от чересчур суровых нью-йоркских зим. Дом находился на одном из самых маленьких и слабо населенных островов. Кроме того, там была чудесная яхточка. Если случится что-нибудь непредвиденное, он всегда может отплыть на ней в сторону Карибов или Южной Америки. Несколько раз он собирал чемоданы и каждый раз распаковывал их обратно.

Бежать было некуда. Если «Круг» продолжит вершить свое так называемое правосудие, обитателям Нижнего мира негде будет укрыться. Магнус не смог бы так жить: спасать себя, бросив друзей на произвол судьбы, было не в его правилах. Мысль о том, что нефилимы уничтожат вервольфов, Рафаэля Сантьяго, фей, работающих на Бродвее, русалок, живущих в Ист-ривер, совершенно его не прельщала. Магнус всегда считал себя чем-то вроде перекати-поля, однако в Нью-Йорке он жил уже очень давно. И теперь его обуревало желание защитить не только своих друзей, но и весь свой город.

Поэтому он все еще был здесь, терпеливо ожидая, когда объявятся члены «Круга».

Ожидание было невыносимо. Возможно, именно поэтому он так обошелся с выродком у клиники. Глубоко внутри он хотел вступить в битву.

Магнус пошевелил пальцами, и между ними вспыхнуло голубое свечение. Открыв окно, он глубоко втянул носом свежий ночной воздух, в котором смешались ароматы дождя, мокрой листвы и готовящейся на углу пиццы.

– Ну давай уже, – произнес он в пустоту.

* * *

Примерно в час ночи, когда колдун уже собрался начать перевод с древнегреческого, который не двигался вот уже несколько недель, внизу появился паренек. Стоя под окнами, он нерешительно переминался с ноги на ногу. Ему было не больше девяти-десяти лет – маленький панк с Ист-Виллидж, одетый в не по размеру большую футболку, явно принадлежащую его брату или сестре, и серые мешковатые треники. Куртку малыш, похоже, надеть забыл. Весь его вид наводил на мысль о том, что он влип в неприятности.

Магнус распахнул окно и крикнул, по пластике мальчишки догадываясь, что это оборотень:

– Эй, ты кого-то ищешь?

– Это вы тот самый прославленный Бейн?

– Будь уверен, – ответил Магнус. – Продолжим через минуту. Подожди здесь. Откроешь дверь, когда она зажужжит.

Он спрыгнул с подоконника и направился к двери. На лестнице зазвучали торопливые шаги. Мальчик торопился. Не успел Магнус открыть дверь, как он уже был внутри. Увидев его на свету, колдун сразу все понял. Щеки ребенка пылали, на них еще не высохли следы слез. Несмотря на ночной холод, парнишка весь взмок, голос его прерывался и дрожал.

– Вы должны идти, – с порога заявил мальчик. – У них моя семья. Они здесь.

– Кто здесь?

– Сумасшедшие Сумеречные охотники, о которых все говорят. Они здесь. И у них моя семья. Ты должен идти. Прямо сейчас.

– «Круг»?

Мальчик растерянно покачал головой. Скорее всего, он не слышал этого названия, однако то, что он успел рассказать, не вызывало сомнений: его семью захватили дружки Валентина.

– Где они? – спросил Магнус.

– В Чайна-тауне. В Убежище. – Мальчик дрожал. – Моя мама услышала, как они пришли. Прошлой ночью они уничтожили кучу вампиров в Спаниш-тауне. Оставшиеся рассказывали, что эти ублюдки убивали даже смертных, вот только тела смертных никто не нашел. Феи сказали, что они явились в Чайна-таун за нами. Мама собрала всех и повела в Убежище. Но они добрались и туда. Я успел выбраться через окно. Мама сказала, чтобы я бежал к тебе.

Все это настолько выбило Магнуса из колеи, что он не смог толком собраться.

– Сколько вас? – спросил он.

– Моя мама, мой брат и еще шестеро из стаи.

Итак, час пробил, и случилось это так скоро, что у Магнуса не осталось времени на обдумывание и составление планов.

– Ты слышал, о чем они говорили? – произнес Магнус. – В чем они обвиняют твою семью?

– Они заявили, что члены нашей стаи что-то там сделали… Но они ничего не делали. Все это не имеет значения, ведь так? Они в любом случае убьют всех, кто бы что ни говорил! Ты должен нам помочь!

Мальчик потянул Магнуса к двери, но тот отцепил его руку и схватил листок бумаги.

– Ты должен добраться вот сюда, – пояснил он, быстро нацарапав адрес Катарины. – Беги и никуда не сворачивай. Придется подождать там. Спросишь симпатичную голубую леди. А я пока отправлюсь в Убежище.

– Я с тобой.

– Или ты делаешь то, что я говорю, или я никуда не пойду, – отрезал Магнус. – У нас нет времени на споры. Выбор за тобой.

Мальчик с трудом удержался, чтобы не разрыдаться. Затем торопливо вытер влажные глаза тыльной стороной ладони.

– Ты вызволишь их? – спросил он. – Обещаешь?

– Обещаю, – кивнул Магнус.

Он не представлял, как справиться с этой задачей. Но битва началась.

Перед выходом из дому он набросал кое-какие детали – местонахождение Убежища (бывшего склада) и то, что члены «Круга» (как он боялся) собирались сделать с оборотнями. Сложив листок в виде птички, Магнус щелкнул пальцами. Вспыхнули яркие голубые искры, и маленькая бумажная птичка выпорхнула в ночь. Ее путь лежал к башням Манхэттена, которые блестящими клинками вонзались в ночное небо.

Он и сам не знал, зачем отправил это послание Уайтлоу. Он больше не верил, что они придут.

* * *

Колдун бежал по Чайна-тауну; неоновые огни дрожали и гасли, клочья желтого городского смога походили на привидения. Он пробежал мимо компании смертных на углу улицы и наконец достиг того места, где находился склад. Под порывами ночного ветра крыша здания трещала и грохотала. Смертным оно показалось бы темным и убогим, большая часть окон была заколочена, но Магнус заметил свет, струившийся сквозь оконный провал.

Внутреннее чутье призывало колдуна к осторожности, однако из выбитого окна отчетливо доносился голос, вещающий о том, что именно «Круг» собирается сотворить с «глупыми и уязвимыми обитателями Нижнего мира».

Магнус бросился вперед, спотыкаясь носами мартинсов о выбоины в тротуаре. Подбежав к двустворчатым дверям, разукрашенным нимбами, коронами и колючими венцами, он резко распахнул их.

В большой комнате спиной к стене стояла группка оборотней. Большая часть все еще оставалась в человеческом обличье, хотя некоторые в целях самозащиты все-таки приняли образ волков. Когти и клыки были обнажены и готовы к бою.

Вокруг оборотней сгрудились юные Сумеречные охотники.

При появлении Магнуса все дружно обернулись. Хотя оборотни надеялись на появление избавителя, а юные палачи ждали, что им могут противостоять, столь скорого появления колдуна никто не ожидал.

Слухи, ходившие о «Круге», оказались правдивыми. Большинство из них были ужасающе юны – едва успевшие повзрослеть воины. Магнус не был удивлен, но ему стало грустно оттого, что эти молодые люди начинали свой жизненный путь с ненависти.

Колдун не видел никого, кто подходил бы под описание Валентина Моргенштерна. Хотя… Его внимание привлекли симпатичный парень с золотистыми волосами и ярко-голубыми глазами и еще один – темноволосый, с узким интеллигентным лицом. За годы своей жизни Магнус научился вычленять из толпы вожаков. Ни один из этих двоих не выглядел таковым, однако поведение остальных говорило о почтительном повиновении. Обоих парней прикрывали телохранители – темноволосые парень и девушка со свирепым выражением лица. Симпатичный кудрявый подросток поигрывал кинжалом. Еще шестеро охотников в любую минуту готовы были выхватить оружие. На другом конце комнаты находилась узкая дверь. Вход в комнату сторожил маленький коренастый нефилим.

Противников было слишком много, чтобы сражаться. Они выглядели так, словно едва-едва закончили обучение, и Магнус ни разу не встречал их раньше. Правда, он уже несколько лет не преподавал в академии Сумеречных охотников. Он вдруг вспомнил, как безусые школяры слушали лекцию о священном долге.

И вот теперь они вышли из классных комнат, чтобы вершить правосудие.

– Члены «Круга», я полагаю? – сказал Магнус, отметив, что юнцы вздрогнули – похоже, они были уверены, что обитатели Нижнего мира не умеют добывать нужную информацию. – Но я что-то не вижу Валентина Моргенштерна. Слышал, он даже птиц уговаривает петь под водой. Высок, до отвращения мил и является счастливым обладателем снежно-белой шевелюры. Ни один из вас не подходит под описание.

Охотники выглядели шокированными. Пока еще никто не смел разговаривать с ними в таком тоне. Они полагали, что хорошо знают магов Идриса, однако в действительности знали только таких, как Рагнор, который в отношениях с нефилимами делал упор на вежливость. Эти глупенькие дети, хорошо умевшие драться, ненавидели на расстоянии. Они думали, что знают все, а на самом деле не знали ничего.

– Я Люциан Грэймарк, – сказал юноша с узким умным лицом, и Магнус припомнил, что уже слышал это имя раньше.

Стоило парню заговорить, как он тотчас же начал испытывать к нему стойкую неприязнь. Глядя на всех свысока, Грэймарк вещал ясным, полным сознания собственного превосходства голосом, который сильно не вязался с его возрастом. «Да кто ты такой, чтобы заявиться сюда и воспрепятствовать исполнению нашего священного долга?» – слышалось за его словами.

Магнус взглянул поверх его плеча на оборотней, сгрудившихся у стены. Затем, вскинув руку, нарисовал магическую линию – мерцающий голубовато-золотой барьер, сияющий точно ангельский меч. Граница для Сумеречных охотников.

– Я Магнус Бейн. И вы посягнули на мой город.

В ответ прозвучал тихий смешок.

– Твой город? – удивился Люциан.

– Тебе придется отпустить этих людей.

– Эти твари – члены стаи, растерзавшей родителей моего парабатая. Мы выследили их. И теперь будем вершить правосудие Сумеречных охотников. Это наше право.

– Мы не убивали никаких Сумеречных охотников! – воскликнула единственная среди оборотней женщина. – Мои дети невинны. Убить их будет преступлением. Бейн, заставь их отпустить детей. У него есть моя…

– Я не собираюсь слушать, как ты скулишь, будто побитая дворняжка, – зло выпалил темноволосый парень, которого Магнус принял за телохранителя.

Магнус не сомневался в том, что члены «Круга» не отпустят детей.

Те оборотни, которые успели превратиться в волков, не выглядели готовыми драться, и Магнус не понимал почему. Он не мог победить нефилимов в одиночку. Лучшее, что он мог предпринять, это вовлечь противника в диалог и попытаться заронить сомнение в душу хотя бы некоторых из них. Ему бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь из жителей Нижнего мира поддержал его. Это была призрачная надежда, однако ему не оставалось ничего другого.

Взгляд Магнуса вновь упал на золотоволосого парня в центре группы. Было что-то знакомое в мягких очертаниях его рта, а в глубине голубых глаз таилась боль. В этом мальчишке было нечто такое, что заставило Магнуса увидеть в нем единственную надежду на спасение.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Голубые глаза сузились.

– Стивен Эрондейл.

– Я знаю Эрондейлов уже очень давно, – произнес Магнус и тут же понял свою ошибку. Стивен Эрондейл отшатнулся. По-видимому, он знал о темных слухах, касающихся его семьи, и теперь изо всех сил старался смыть пятно с семейной репутации. Теперь уже обращаясь ко всем, колдун продолжил: – Я всегда был другом Сумеречных охотников. Я знаю ваших родных уже сотни лет.

– Мы можем изменить спорные места в законах, утвержденных нашими предками, – заметил Люциан.

Магнуса охватила жгучая ненависть.

– Я с уважением отношусь к вашей версии, – с трудом сдерживая себя, сказал он. – Валентин готов объявить охоту жителей Нижнего мира под любым, даже самым незначительным предлогом. Чем провинились вампиры, которых он уничтожил в Гарлеме?

Стивен Эрондейл нахмурился и бросил взгляд на Люциана, явно не ожидавшего такого поворота событий.

– Валентин говорил, что собирается наказать вампиров, нарушивших Закон…

– Ну конечно, нечисть на то и нечисть, чтобы преступать Закон. Очень удобно, да? Только вот как насчет детей? Мальчику, который прибежал ко мне за помощью, едва исполнилось девять. Он что, тоже полакомился плотью Сумеречного охотника?

– Щенки глодают кости, которые подбрасывают им взрослые, – пробормотала темноволосая девушка, и парень рядом с ней согласно кивнул.

– Мариза, Роберт, помолчите, пожалуйста. Валентин – гордый человек! – повысил голос Люциан, поворачиваясь к Магнусу. – Он не навредит ребенку. Валентин мой парабатай, мой возлюбленный брат. Его битва – это моя битва. Его семья была убита, Законы попраны, и теперь пришло время отмщения. Отойди в сторону, маг.

Люциан Грэймарк не касался оружия, однако Магнус увидел между пальцев темноволосой девушки, Маризы, что-то блестящее. Магнус вновь посмотрел на Стивена и вдруг понял, почему его лицо кажется таким знакомым. Золотистые волосы и голубые глаза – он был более воздушной копией юного Эдмунда Эрондейла. Магнус знал Эдмунда недолго, однако он был отцом Уилла Эрондейла – одного из немногих Сумеречных охотников, которых Магнус считал своими друзьями.

Стивен перехватил взгляд Магнуса. Нежно-голубые глаза сузились и стали почти черными.

– Хватит играть в игры с этим дьявольским отродьем! – вспыхнул Стивен. Его слова сильно походили на цитату, и Магнус догадывался чью.

– Стивен, не надо… – начал Люциан, однако золотоволосый парень уже метнул нож в одного из оборотней.

Магнус шевельнул рукой, и нож упал на землю. Затем он посмотрел на заложников. Женщина-оборотень ответила напряженным взглядом, точно пыталась передать ему какую-то мысль.

– Так, значит, вот какими теперь стали Сумеречные охотники… – задумчиво произнес Магнус. – Мне даже интересно, чем продолжится ваша сказка про супер-пуперборцов со злом. Ах да. Веками вы исполняли свой долг, защищая невинных, боролись с дьявольскими силами – и вот наконец победили: люди зажили в мире и спокойствии. Но что-то подсказывает мне, что вы не очень-то собираетесь поддерживать мир и кого-то там защищать. Тогда за что же вы боретесь?

– Я борюсь за лучший мир для меня и моего ребенка, – произнесла Мариза.

– Мне плевать, в каком мире хотелось бы жить тебе и твоего мерзкому отпрыску, – не сдержался Магнус.

Роберт достал из рукава нож. Магнус не собирался тратить всю свою магическую силу на то, чтобы отклонять летящие кинжалы. Он взмахнул рукой, и комната погрузилась в темноту. Теперь ее наполняли лишь шум города и отблески неоновых огней. Этого было недостаточно, чтобы прицелиться, однако Роберт все равно метнул нож. В этот момент оконные стекла разлетелись вдребезги, и внутрь потекли темные фигуры. Юная Рейчел Уайтлоу кубарем покатилась по полу – посланный Магнусу нож воткнулся ей в плечо.

* * *

Магнус видел в темноте лучше остальных. Несмотря на то что надежды почти не осталось, Уйатлоу все-таки пришли. Мэриан Уайтлоу, глава Института, ее муж Адам, а также их юные кузены, которых они взяли на воспитание после смерти родителей. Судя по всему этой ночью Уайтлоу уже не первый раз вступали в битву. Одежда их была окровавлена и изорвана. Седой ежик волос Мэриан был подкрашен кровью, однако кровь, похоже, была не ее. Своих детей, насколько было известно Магнусу, у Мэриан и Адама не было, но они неплохо справлялись с воспитанием юных нефилимов, проходивших выучку в их Институте. В Идрисе их воспитанники и члены «Круга» росли вместе и, конечно, хорошо знали друг друга.

Охотники, пленившие оборотней, видели в темноте не так хорошо, как Магнус, они знали лишь то, что кто-то пришел Магнусу на помощь, и вступили в схватку. В темноте зазвенела сталь. Мэриан Уайтлоу взывала к членам «Круга» бросить оружие, но ее голоса никто не слышал.

Сотворив на ладони небольшой огонек, Магнус начал искать глазами женщину-оборотня. Нужно было понять, почему они не атаковали.

В этот момент в Магнуса кто-то врезался. Это оказался Стивен Эрондейл.

– Неужели ты ни разу не попытался воспрепятствовать этому? – схватил его за руку Магнус.

– Нет, – задыхаясь, произнес Стивен. – И я слишком многим пожертвовал ради нашей цели, чтобы теперь повернуть назад.

Он взмахнул ножом, целясь в горло Магнуса, но одного взгляда колдуна было достаточно, чтобы нож отлетел в сторону. В эту минуту Магнусу было плевать, чем пожертвовал Стивен, ему хотелось одного – стереть парня с лица земли. Стивен был не достоин памяти своих предков. Магнус уже собирался произнести новое заклинание, чтобы прикончить стервеца, когда нежданная мысль заставила его остановиться. Как он посмотрит в лицо Тессе, если убьет одного из членов ее семьи?

Когда в круг образованного заклинанием Магнуса света вошла Мэриан Уайтлоу, лицо Стивена резко побледнело.

– Мэриан, это ты!.. Прости, но это обыкновенная нечисть, – зачастил он. – Они, как бешеные собаки, разорвут любого. Такова их природа. Они не стоят того, чтобы их защищать!

– У нас нет ни одного доказательства, что эти оборотни нарушили Закон, – сказала Мэриан.

– Но Валентин говорил обратное… – Голос Стивена звучал неуверенно, и Магнус подумал, что если Люциан Грэймарк мог верить в то, что «Круг» отслеживает нечисть, нарушившую Закон, то Стивен понимал, что он и его друзья действуют скорее как члены Ку-клукс-клана, нежели как справедливые законоборцы.

– Меня не интересует, что говорил Валентин Моргенштерн. Закон суров, – взгляды Мэриан и Стивена встретились поверх клинков, – но это Закон. Ты не тронешь обитателей Нижнего мира до тех пор, пока живы я и моя родня.

Воцарился хаос, Сумеречные охотники, вставшие на защиту Закона, сражались с другими Сумеречными охотниками, нарушившими Соглашения.

Первой жертвой стала Рейчел, младшая Уайтлоу. Несмотря на рану, она метнулась к Маризе и почти достала клинком. Мариза пошатнулась. Роберт бросился к ней на помощь и проткнул Рейчел насквозь.

Девушка обмякла, точно наколотая на шпильку бабочка.

– Роберт! – охнула Мариза, не в силах поверить в случившееся.

– Рейчел Уайтлоу убита Сумеречным охотником, – крикнул Магнус.

Если бы Роберт сказал, что защищал жену, Уайтлоу могли бы закончить битву во избежание дальнейшего кровопролития, но Роберт промолчал. К тому же Рейчел была всеобщей любимицей. Уайтлоу с удвоенной силой бросились на противника. Адам Уайтлоу, седовласый мужчина, который обычно во всем подчинялся своей жене, раскрутил над головой сверкающую секиру и ринулся вперед, сметая все на своем пути.

Магнус подошел к оборотням. В человеческом обличье оставалась только женщина, но и у нее когти и клыки росли с неимоверной быстротой.

– Почему вы не сражаетесь? – выпалил Магнус.

Женщина-оборотень посмотрела на него как на идиота.

– Потому что Валентин здесь, – прошипела она. – И у него моя младшая дочь. Он выбрал ее и сказал, что, если мы попытаемся сопротивляться, они ее убьют.

У Магнуса не было времени думать о том, что Валентин сделает с беззащитным ребенком. Взмахнув рукой, он сбил с ног Сумеречного охотника, охранявшего дверь в дальнем конце комнаты; из-за двери доносился низкий, пугающий звук.

– Магнус, где ты?.. – услышал он крик Мэриан Уайтлоу.

А затем крик Стивена:

– Он пошел за Валентином. Убейте его!

Колдун распахнул дверь. Перед ним оказалась обыкновенная маленькая комнатка, размером со спальню, из мебели в комнате был только один стул. Высокий, одетый в черные одежды парень с копной белых волос склонился над девочкой, которой было не больше двенадцати лет. Ребенка прикрутили к стулу серебряным шнуром. Из ее груди вырывался жуткий звук – нечто среднее между воем и стоном.

Глаза девочки сияли. Но в следующее мгновение Магнус понял, что ошибся. Сияли вовсе не ее глаза. Лунный свет отражался от серебряных монет, прижатых к глазницам. Из-под серебряных кругляшков струился дым, но девочка старалась сдерживать крики боли, боясь, что Валентин может пойти дальше.

– Куда пошел твой брат? – услышал Магнус вопрос Валентина.

Всхлипывания прекратились, однако девочка ничего не ответила.

Единственным желанием Магнуса было вцепиться в горло этому ублюдку. Заклинание вырвалось у него помимо воли. Он взмахнул рукой, и ослепительно-голубая молния, настолько яркая, что она казалась почти белой, отбросила Валентина к стене.

Заклинание почти лишило Магнуса силы, но сейчас не время было думать об этом. Он бросился к стулу, сорвал с девочки цепь и осторожно, стараясь не причинять боль, коснулся ее лица.

Она закрыла руками лицо и зарыдала.

– Тише, тише! Меня прислал твой брат. Я маг, ты в безопасности, – бормотал Магнус, похлопывая девочку по спине.

Серебряные монеты могли причинить ей непоправимый вред, и их надо было снять. Но что, если это причинит ей еще большие увечья? Магнус умел лечить, однако с этим лучше справлялась Катарина. К тому же ему не часто приходилось лечить оборотней. Они всегда были такими здоровыми и жизнерадостными… Оставалось надеяться, что девочка справится со всем этим.

Он снял монеты так осторожно, как только мог, и запустил ими в стену. Но было слишком поздно. Поздно уже тогда, когда он вошел в комнату, – девочка ослепла.

Она с трудом разлепила губы:

– Мой брат в безопасности?

– Настолько, насколько это вообще возможно, малышка, – ответил Магнус. – Я отведу тебя к нему.

Не успел он закончить фразу, как в спину ему воткнулось лезвие. Рот Магнуса наполнился кровью.

– Не думаю, что ты куда-то уйдешь отсюда, – прозвучал у него над ухом голос Валентина.

Клинок выскользнул из спины колдуна так же легко, как и вошел. Стиснув зубы, Магнус ухватился за спинку стула и подтянулся, закрыв девочку собой. Они с Валентином оказались лицом к лицу. Белоголовый парень выглядел старше своих товарищей, однако Магнус не смог бы поручиться, что это действительно так.

Рука парня взметнулась, и Магнус едва успел перехватить ее за запястье. Нож метил прямо сердце. Пальцы колдуна вспыхнули голубым пламенем. Ему хотелось, чтобы это пламя жгло так же сильно, как серебро – глаза девочки-оборотня.

Валентин зашипел от боли, но не сдался. Он следил за Магнусом холодными глазами, точно перед ним было омерзительное животное, перегородившее дорогу.

– Ты вмешиваешься в мои дела, колдун.

Магнус плюнул кровью ему в лицо:

– Ты пытал ребенка в моем городе, Сумеречный охотник.

Свободной рукой Валентин ударил Магнуса так сильно, что тот отшатнулся. В горячке боя Валентин и не думал останавливаться. Это было хорошо. Он уходил все дальше от девочки.

Она была слепой, но для оборотня звуки и запахи куда важнее зрения. А значит, у нее оставался шанс убежать.

– Я-то думал, мы будем осыпать друг друга оскорблениями, – произнес Магнус. – Неужели я ошибся? Дай-ка попытаюсь угадать еще раз? Ты преступил собственный священный Закон, а, придурок?

Он бросил короткий взгляд на девочку, но та от ужаса приросла к месту. Окликнуть ее Магнус не решался из опасения переключить внимание Валентина.

Колдун вскинул руку, однако Валентин успел увернуться. Ловко подпрыгнув, он оттолкнулся от стены, сбив Магнуса с ног, затем выхватил меч и с силой опустил его. Лезвие вошло между ребер, не задев жизненно важных органов. Не в этот раз.

Магнус надеялся, что ему не придется истечь кровью здесь, внутри холодного склада, вдали от тех, кого он любил. Он попытался встать на ноги, однако пол оказался слишком скользким от крови. Магической силы на то, чтобы восстановиться, ему не хватало.

Словно в тумане перед ним возникла Мэриан Уйтлоу. На руках ее полыхали руны. Волосы сияли серебристым светом.

Валентин взмахнул мечом и нанес Мэриан смертельную рану.

Надежда на спасение растаяла так же быстро, как и появилась. А потом у входа послышались еще чьи-то шаги.

В дверном проеме стоял один из членов «Круга». Взгляд его был прикован к девочке.

– Валентин! – вскрикнул Люциан Грэймарк и подбежал к малышке.

Магнус собрался с силами, чтобы сделать бросок, но в этот момент внутри у него все оборвалось.

Люциан взял девочку на руки.

– Как ты мог сотворить такое? Она же ребенок! – обратился он к своему хозяину.

– Нет, Люциан. Это монстр в обличье ребенка.

Люциан нежно сжал руку девочки. Магнус почти был готов простить его.

Лицо Валентина стало белее мела и стало еще сильнее напоминать мраморную маску.

Растягивая слова, он произнес:

– Разве ты не обещал повиноваться во всем? Скажи, зачем мне нужна правая рука, которая не выполняет мои приказы?

– Валентин, я люблю тебя и разделяю твою тревогу, – сказал Люциан. – Я знаю, если ты подумаешь, то увидишь, что это безумие.

Валентин сделал шаг вперед, а Люциан отступил назад, положив руку на голову девочки, словно защищая ее. Малышка сильнее обняла его, и Люциан потянулся к оружию.

– Прекрасно, – в конце концов выдавил Валентин. – Иди своей дорогой.

Он отступил в сторону, давая Люциану возможность отнести девочку оборотням. А затем последовал за ним.

Магнус не верил в доброту Валентина. Девочке по-прежнему грозила опасность. Благодаря Люциану у Магнуса было время подкопить магическую силу. Он напрягся, кожу его начало покалывать.

Вскочив на ноги, колдун бросился за ними.

* * *

Битва в комнате стихла. Кругом лежали убитые. Кто-то пытался зажечь свет. На полу лежал павший в схватке волк, потихоньку превращавшийся в белокурого молодого человека. Рядом с ним лежал один из членов «Круга». Смерть сделала их похожими друг на друга.

Многие из группы Валентина все еще держались на ногах. Мариза Лайтвуд закрыла лицо руками. Стало чуть светлее, безумие битвы прошло, и теперь все увидели, что натворили.

– Валентин, – умоляющим голосом произнесла Мариза. – Валентин, что нам делать? Уайтлоу мертвы… Валентин…

Они смотрели на Валентина Моргенштерна, точно перепуганные дети. Ему легко было иметь дело с неокрепшими умами, однако теперь, когда члены «Круга» были растеряны и напуганы, он не мог с ними справиться.

– Вы защищали Закон, – сказал Валентин. – И вы знаете, что все изменники однажды поплатятся. Если бы они, – он кивнул на тела Уайтлоу, – поверили нам, все было бы хорошо.

– Но как насчет Конклава? – с дрожью в голосе спросил кудрявый мальчишка.

– Михаэль, – укоризненно пробормотал Роберт.

– А что у нас с Конклавом, Вейланд? – резко бросил Валентин. – Всех Уйатлоу убили злобные оборотни. Это правда, и мы расскажем об этом Конклаву.

Единственным из «Круга», кто слушал вожака невнимательно, был Люциан Грэймарк. Он подошел к женщине-оборотню и передал ей девочку. Послышались сдавленные рыдания. По лицу Люциана было видно, что он испытывает неподдельное страдание. Затем он повернулся и устало произнес:

– Пойдем, Валентин. То, что случилось с Уайтлоу, было… Было несчастным случаем. Мы не смогли его предотвратить. Теперь нам пора идти. Оборотни не стоят твоего времени, никто из них. Это – всего лишь отбившиеся от стаи собаки. Мы же отыщем других и поймаем их вожака.

– Да, завтра ночью, – кивнул Валентин. – Приходи к нам затемно. Джослин хочет тебе что-то сказать.

Люциан пожал протянутую руку:

– Конечно. Что угодно ради Джослин. Что угодно ради любого из вас. Ты знаешь это.

– Да, мой друг, знаю.

Магнус видел, каким взглядом Валентин посмотрел на друга. В этом взгляде, кроме любови, была ненависть. И ненависть побеждала. В глубине его глаз словно акулий плавник мелькнул. Это была смерть.

Колдун ничуть не удивился. Он видел немало существ, способных любить, и лишь немногие из них позволили этой любви изменить себя. Изменить так, чтобы любовь к одному превратилась в любовь ко многим.

Он помнил выражение лица Валентина, когда он убил Мэриан Уайтлоу, и невольно задался вопросом: каково это – жить с таким? Каково Джослин, которую Мэриан называла ангелом во плоти? Какого это – делить постель с монстром, спать рядом с тем, в чьей голове царствует безумие? Одно он знал точно – слепая любовь не может продолжаться долго. Однажды Джослин поднимет голову с подушки и поймет, что жила в непрекращающемся кошмаре.

Люциан Грэймарк был одним из тех, кто посмел пойти против правил, и Магнус готов был поспорить, что жить ему осталось недолго.

И конечно, то было ошибкой – уповать на прошлое. Зря Магнус ожидал увидеть в Стивене Эрондейле хотя бы отголосок доброты его предков. Он посмотрел на Стивена, на его прекрасное лицо и слабовольный рот. Ему вдруг захотелось сказать Стивену, что Тесса будет разочарована. Однако он не хотел, чтобы Валентин узнал о Тессе.

Он не произнес ни слова. Стивен Эрондейл выбрал свое, и ничего с этим не поделаешь.

Члены «Круга» покидали Убежище, двигаясь, точно маленькая армия.

Магнус бросился к Адаму Уайтлоу, лежавшему в луже крови. Рядом темнел его топор.

– Мэриан? – прошептал Адам.

Магнус опустился на колени и попытался нащупать самые большие раны. Их было много, слишком много.

Он посмотрел в потухшие глаза Адама, и тот прочел ответ в его глазах.

– Мой брат? – спросил Адам. – Дети?

Магнус обвел печальным взглядом полную мертвецов комнату. Адам Уайтлоу отвернул лицо. Губы его плотно сжались, словно в попытке сдержать горестные стоны. Колдун использовал всю свою магическую силу, чтобы облегчить его страдания, но Уайтлоу остановил его, накрыв его руку своей рукой.

– Достаточно, Магнус, – с трудом прохрипел он. – Если бы я мог выбирать, то выбрал бы смерть. – Из груди его вырвался хриплый кашель, а затем глаза закрылись.

– Ave atque vale[10], Сумеречный охотник, – прошептал Магнус. – Ангел будет гордиться тобой.

Последних слов Уайтлоу уже не слышал. Он умер у Магнуса на руках.

* * *

Конклав поверил в то, что Уайтлоу были убиты оборотнями, и напрочь отмел свидетельства Магнуса. Впрочем, он и не ждал, что ему поверят. Он и сам не знал, почему решился выступить перед Конклавом. Наверное, потому, что нефилимы хотели, чтобы он молчал.

Колдун ждал возвращения «Круга».

В Нью-Йорке члены «Круга» больше не объявлялись, однако им все же довелось столкнуться с Магнусом нос к носу. Встретились они во время Мятежа.

Вскоре после резни в Убежище, Люциан Грэймарк исчез, и Магнус подозревал, что парня уже нет в живых. Но спустя год Магнус вновь услышал о Люциане. Рагнор Фелл рассказал ему, что какой-то оборотень, прежде бывший Сумеречным охотником, призывает весь Нижний мир на войну с «Кругом».

На этот раз Валентин собрал «Круг» в тот момент, когда нужно было продлевать Соглашение между нефилимами и Нижним миром. Они напали на собравшихся в Зале Ангела делегатов Нижнего мира, намереваясь устроить бойню.

Однако, благодаря предупреждению Люциана Грэймарка, нежить дала отпор. В Идрис делегаты прибыли, вооружившись до зубов.

И вновь Сумеречные охотники удивили Магнуса. На этот раз большая часть Конклава сделала тот же выбор, что и Уайтлоу. Конклав встал на защиту нежити. Не преступившие Закон нефилимы сражались как львы, и Валентин понес поражение.

Однако потом те же нефилимы начали винить нежить в том, что потери оказались слишком велики. Как будто эту войну затеял Нижний мир! Нефилимы всегда гордились своей справедливостью, но их правосудие, на взгляд Магнуса, всегда отдавало горечью.

Отношения между нефилимами и Нижним миром были безнадежно испорчены, и Магнус боялся, что надолго.

Вскоре Конклав отправил оставшихся членов «Круга» (Лайтвудов и Ходжа Старкуэзера) отбывать ссылку в нью-йоркский Институт. Возвращаться в Идрис им было запрещено. После резни ряды Сумеречных охотников сильно поредели, и пополнить их можно было только с помощью Чаши смерти, которая исчезла вместе с Валентином. Лайтвуды понимали, что заслужили пощаду лишь благодаря обширным связям в Конклаве, однако любой следующий проступок мог стать для них роковым.

Рафаэль Сантьяго, вампир, помогавший Магнусу уже не раз, рассказал, что, живя в Институте, Лайтвуды держались отстраненно, но, вступая в контакт с кем-либо из Нижнего мира, были неизменно почтительны. Магнус знал, что рано или поздно ему все равно придется работать с кем-то из них, однако он предпочел бы, чтобы этот момент наступил как можно позже. Кровавая война закончилась, и Магнус предпочитал не думать о мрачном прошлом, устремляя все свои надежды в будущее.

В течение более чем двух лет после окончания Мятежа он не пересекался ни с кем из членов «Круга». До тех пор, пока однажды это все-таки не произошло.

Нью-Йорк, 1993 год

На протяжении многих веков жизнь колдунов ассоциировалась с бессмертием, гламуром и всеобщим восхищением. Хотя Магнусу порой хотелось просто поваляться с кем-нибудь на диване. Сегодня они с Тессой смотрели «Гордость и предубеждение», фильм по роману Джейн Остин. Тесса активно возмущалась, пытаясь донести до Магнуса, насколько книга лучше фильма.

– Это совсем не то, чего хотела бы сама Остин, – заявила Тесса. – Я тебе точно говорю, если бы она увидела это, то пришла бы в ужас.

Магнус поднялся с дивана и отошел к окну. Он ожидал курьера из одного японского ресторанчика, твердо решив посвятить день безделию и чревоугодию. Однако курьера по-прежнему не было. На улице было пустынно, если не считать молодую женщину, несущую на руках младенца. Она явно спешила побыстрее добраться домой.

– Если бы это увидела Джейн Остин, – ухмыльнулся Магнус, – она заорала бы как резаная: «В этой коробке маленькие демоны! Скорей приведите сюда священника!» – и треснула бы по телевизору своим зонтиком.

Раздался звонок в дверь, и Магнус пошел открывать.

– В конце концов, – сказал он, взяв со столика десять долларов и нажав на кнопку домофона, – мне бы не помешало съесть немного брокколи и говядины, прежде чем я снова окажусь лицом к лицу с мистером Дарси. Не зря говорят, что смотреть телевизор на пустой желудок ужасно вредно – голова просто выходит из строя.

– Если твоя голова выйдет из строя, – сострила в ответ Тесса, – все парикмахеры мира разорятся.

Магнус кивнул и осторожно коснулся волос, которые уже успели отрасти до подбородка. Открыв дверь, он увидел перед собой женщину с копной рыжих кудряшек на голове. В руках она держала ребенка. Ее-то и видел Магнус несколько минут назад. Меньше всего он ожидал увидеть кого-то настолько… обыкновенного.

На женщине были видавшие виды джинсы и джинсовая рубашка. Она, вероятно, собиралась постучать, но теперь опустила руку. В этот момент Магнус заметил бледные серебристые шрамы. Он видел такие много раз и не мог ошибиться.

На ее руке были руны, и ее нельзя было назвать обыкновенной смертной. Она была Сумеречным охотником, однако Сумеречные охотники не одевались в дешевое тряпье.

Она пришла сюда неофициально, понял Магнус. И похоже, влипла в неприятности.

– Кто ты такая? – спросил Магнус.

Женщина судорожно сглотнула:

– Меня зовут… Меня звали Джослин Моргенштерн.

Это имя воскресило давно забытые воспоминания. Магнус вновь ощутил на губах привкус крови, почувствовал, как клинок входит в его плоть. Ему захотелось сплюнуть.

В дверях стояла жена Валентина, и Магнус не мог вымолвить ни слова.

Женщина молчала. Казалось, вид его пижамы ее здорово смутил. Магнус почувствовал себя оскорбленным. Он не собирался приглашать в гости жен сумасшедших воителей, чтобы те копались в его грязном белье. И если ему нравилось ходить дома в красных мешковатых пижамных штанах с черными медведями и такой же тужурке, то он имел на это полное право. Никто из тех, кто заявлялся к нему в спальню, еще ни разу не высказывал возражений.

– Не помню, чтобы я приглашал к себе жену маньяка, – произнес наконец Магнус. – Я ждал говядину и брокколи. А ты, Тесса? Может, это ты пригласила ее?

Магнус раскрыл дверь пошире, чтобы Тесса увидела девушку. На мгновение воцарилась тишина. А потом Магнус заметил в дрожащих руках Джослин белый сверток. Конечно, он ведь видел ее с ребенком на руках.

– Я пришла сюда, Магнус Бейн, – произнесла Джослин, – чтобы умолять тебя о помощи.

– Дай подумать, – ответил Магнус. – Нет.

За спиной Магнуса прозвучал мягкий голос Тессы:

– Позволь ей зайти.

Магнус резко повернулся к подруге:

– Ты серьезно?

– Я хочу поговорить с ней.

В голосе Тессы послышались странные нотки. В эту минуту за спиной девушки возник курьер с пакетом заказанной еды. Магнус кивком позволил девушке зайти, протянул курьеру десять долларов и, прежде чем парень успел передать ему пакет, захлопнул дверь.

Джослин замялась. Сверток в ее руках зашевелился.

– У тебя есть ребенок, – констатировал Магнус.

Джослин вздрогнула и крепче прижала ребенка к груди. Тесса молча приблизилась к девушке. Несмотря на то что на Тессе были черные леггинсы и серая безразмерная футболка с игривой надписью «Уильям хочет куколку», от нее, как всегда, веяло строгостью. Надпись на футболке Тессы на самом деле отражала один лозунгов феминисток о том, что мальчики могут играть в куклы, а девочки – в машинки. Хотя Магнус подозревал, что Тесса выбрала эту футболку из-за имени. Уилл, муж Тессы, умер уже давно, и теперь его имя означало для нее лишь приятные воспоминания, а не боль, как это было в самом начале после его ухода. Маги живут вечно, и всем не раз и не два приходилось терять любимых, но никто из них не обладал такой собачьей преданностью, как Тесса. Она никого и близко не подпускала к своему сердцу.

– Джослин Фэйрчайлд, – сказала Тесса. – Наследница Генри Бранвелла и Шарлотты Фэйрчайлд.

Джослин недоуменно моргнула. Она не ожидала, что ей станут читать лекции по ее собственной генеалогии.

– Так и есть, – осторожно произнесла она.

– Я была с ним знакома, – пояснила Тесса. – У тебя глаза Генри.

– Знакомы?! Но вам тогда должно быть…

Генри убили еще в начале века, а Тесса выглядела самое большее на двадцать пять.

– Так, значит, вы тоже волшебница? – с недоверием произнесла Джослин. Она внимательно оглядела Тессу с ног до головы, словно ища на ней дьявольские отметины – подтверждение нечистой природы, достойной презрения. Многие колдуны скрывали их под одеждой, и Джослин смотрела так, как будто очень хотела, но не могла отыскать метку.

Тесса не стала препятствовать такому наглому разглядыванию, однако внезапно словно стала выше ростом, в глазах ее появился стальной блеск.

– Да, это так, – сказала Тесса. – Я Тереза Грей, дочь Великого демона и Элизабет Грей, урожденной Адель Старкуэзер, одной из вашего рода. Я жена Уильяма Эрондейла, который был главой Лондонского института, мать Джеймса Эрондейла и Люси Блэкторн. Уилл и я воспитывали наших детей – Сумеречных охотников – так, чтобы они, как и положено, защищали смертных, подчинялись Конклаву и чтили Закон.

Она говорила в хорошо знакомой манере – манере нефилимов.

– Когда-то я жила среди Сумеречных охотников, – мягко добавила Тесса. – И тебе могла бы показаться очень важной персоной.

Джослин выглядела потерянной. Услышанное показалось ей настолько странным, что перевернуло все ее представления о мире.

– Я пойму, если вы решите, что моим преступлениям по отношению к Нижнему миру нет прощения, – пролепетала наконец девушка. – Но мне некуда больше пойти. Мне нужна ваша помощь. Моей дочери нужна ваша помощь. Она дочь Валентина, и ей нельзя оставаться среди своих. Мы никогда не сможем вернуться. Я хочу, чтобы ее память, пусть на уровне подсознания, ведь она совсем малышка, была стерта. Она должна стать человеком, только так она сможет вырасти и быть счастливой. Ей нельзя знать, кем был ее отец. – Джослин на мгновение запнулась, но затем вскинула подбородок и добавила: – И что сделала ее мать.

– Поэтому, – сказал Магнус, – ты решила обратиться к нам, монстрам.

– У меня нет счетов с жителями Нижнего мира, – ответила Джослин. – Я… Мой лучший друг стал обитателем Нижнего мира, и я не верю, что он уже не тот, кого я когда-то любила. Я ошиблась. Мне предстоит вечно жить с этим. Но, пожалуйста, прошу вас, моя дочь ни в чем не виновата.

Ее лучший друг, обитатель Нижнего мира. Магнус догадывался, что Люциан Грэймарк все еще жив, хотя со времен Мятежа его никто не видел. После того как Джослин назвала его лучшим другом, Магнус немного оттаял. Ходили слухи, что Джослин с Люцианом задумали остановить Валентина, хотя после битвы Джослин не оказалось на месте, чтобы подтвердить это. После Мятежа Магнус ничего не слышал о ней. И поэтому теперь не знал, верить ее словам или нет.

Он всегда считал, что правосудие Сумеречных охотников отдает жестокостью, а он не хотел быть жестоким. Он взглянул в ее полные отчаяния глаза, посмотрел на сверток в ее руках – он просто не мог быть жесток по отношению к ней. Магнус верил в искупление, в то, что в каждом есть зачатки доброты. Это была одна из немногих истин, в которые он по-настоящему верил. Красота рождается даже среди уродства.

– Вы сказали, что были женой Эрондейла. – Джослин посмотрела на Тессу. Голос ее дрожал, она понимала, что это слабый аргумент, но другого у нее не было. – Стивен Эрондейл тоже мой друг…

– Стивен Эрондейл убил бы меня, если бы нам довелось встретиться, – оборвала ее Тесса. – Я никогда не смогла бы чувствовать себя в безопасности, живя рядом с такими, как он… такими, как ты. Я носила доспехи, дралась на мечах, я, дочь демона, убивала демонов, мечтая лишь об одном: побороть зло, а затем жить и быть счастливой рядом с теми, кого люблю. Я надеялась, что сделала мир, в котором будут жить мои дети, лучше и без опаснее. Но из-за «Круга» линия Эрондейлов, линия моих потомков, прервалась. И в этом виноваты ты, и твой муж. Стивен Эрондейл умер с ненавистью в сердце и кровью моих друзей на руках. Худшего конца для рода Эрондейлов сложно даже представить. Остаток жизни я проведу с раной, которую мне нанес ваш «Круг», а жить я буду вечно. – Тесса замолчала, но, глядя на полное отчаяния лицо Джослин, добавила уже мягче: – Стивен Эрондейл сделал свой выбор, но и ты, вероятно, сделала свой. Я знаю, что Валентина не смогли бы победить без твоей помощи. А твой ребенок и вовсе не сделал ничего плохого.

– Это еще не значит, что она заслужила нашу помощь, – возразил Магнус. Внутри все еще сидела обида, заставляя считать девушку своим врагом. – И кроме того, я не нанимался в благодетели к Сумеречным охотникам. Держу пари, у тебя нет ни гроша, чтобы оплатить мою работу. Беглецы весьма редко бывают при деньгах.

– Я найду деньги, – сказала Джослин. – Я не нуждаюсь в благотворительности, и я больше не Сумеречный охотник. Более того, не хочу иметь с ними ничего общего. Я хочу быть свободной. Я хочу, чтобы моя дочь выросла другой, не связанной с Конклавом или с теми, кто захочет сбить ее с пути. Я хочу вырастить ее более храброй, чем я, более сильной, чтобы она сама решала свою судьбу.

– Кто может просить большего для своего ребенка, – отозвалась Тесса и придвинулась ближе. – Можно я подержу ее?

Какое-то мгновение Джослин колебалась, крепко сжимая в руках сверток. Затем ее тело немного расслабилось, девушка подошла ближе и со страхом передала ребенка женщине, которую едва знала.

– Она прекрасна, – пробормотала Тесса. Магнус не мог припомнить, сколько десятилетий назад она в последний раз держала на руках ребенка, одного из своих внуков. – Как ее имя?

– Кларисса, – сказала Джослин, внимательно глядя на Тессу, а затем доверительным тоном, как будто это был секрет, добавила: – Я зову ее Клэри.

Магнус выглянул из-за плеча Тессы, чтобы разглядеть лицо малышки. Девочка оказалась старше, чем Магнус решил вначале. Ей было около двух лет, и уже сейчас она выглядела копией своей матери. Настоящая Фэйр-чайлд. У малышки были такие же рыжие кудряшки, как у Генри, и ясные зеленые глаза, с любопытством оглядывающие все вокруг. Казалось, ей вполне уютно на руках у незнакомки. Тесса прижала девочку к себе, и малышка схватила ее палец, внимательно изучая добычу.

Тесса мягко улыбнулась и прошептала:

– Привет, Клэри! – Было понятно, что она наконец примирилась с самой собой.

Встав плечом к плечу с Тессой, Магнус помахал девочке унизанной перстнями рукой, и камни ярко засияли в лучах света. Клэри рассмеялась. Это был беспримесный детский восторг, и Магнус почувствовал, что чувство негодования у него внутри исчезло.

Клэри изогнулась, ясным жестом давая понять, что хочет на волю, однако Тесса передала ее Джослин, чтобы мать сама решила, что делать. Возможно, Джослин не хотела, чтобы ее дочь, освободившись из одеяльца, бродила по дому мага.

Джослин в нерешительности огляделась, словно оценивая, достаточно ли здесь безопасно, а Клэри извивалась все сильнее. Было ясно, малышку все равно придется отпустить. Мать осторожно поставила Клэри на пол, и девочка неуклюже поковыляла вперед. Они стояли и молча смотрели, как девочка тянет к себе книгу Тессы, как пробует на зуб одну из свечей Магнуса и намеревается сбросить на пол серебряный поднос.

– Любопытная малышка, не правда ли? – сказал Магнус. Джослин посмотрела на него и тут же перевела встревоженный взгляд на дочь. Магнус улыбнулся про себя. – Неплохое качество, – ободряюще добавил он. – Она может вырасти искательницей приключений.

– Я хочу, чтобы ее жизнь была счастливой и безопасной, – сказала Джослин. – Никаких приключений. Приключения случаются, когда вокруг неспокойно. Пусть лучше живет жизнью смертных и никогда не пересекается с Миром теней. В таком мире ребенку не место. Хотя у меня на это мало надежды. Сегодня днем я видела, как она играла с феей. Помогите мне. Я хочу, чтобы вы помогли ей. Можете вы сделать так, чтобы она не видела другого мира?

– Может, мне вообще вырвать часть ее души и превратить в нечто, более соответствующее вашим запросам? – бросил Магнус. – Правда, в итоге она, скорее всего, сойдет с ума.

Магнус тут же пожалел о своих словах. Джослин побледнела, словно для нее это был тяжелый удар. Однако она была не из тех женщин, кого можно сломать, иначе Валентин уже давно сломал бы ее. Она взяла себя в руки и спросила чуть громче:

– Можете вы сделать хоть что-нибудь?

– Есть кое-что, что я мог бы попробовать, – сказал Магнус. Он не сказал «попытаться».

Магнус смотрел на малышку и вспоминал девочку, которую ослепил Валентин, Эдмунда Эрондейла, содравшего свои метки много веков назад, потомков Тессы – Джейми и Люси – и все, что им пришлось вынести. Он не мог отдать этого ребенка Сумеречным охотникам, которые Закон ставили выше милосердия.

И тут Клэри заметила кота. Великий Гэтсби, годами не знавший горя, возлежал на бархатных подушках, распластав пышный серый хвост.

Поняв, что беды не миновать, взрослые бросились на подмогу. Однако Клэри уже схватила Великого Гэтсби за хвост. С величием графини, собирающейся позвонить в колокольчик, чтобы вызвать служанку, она потянула хвост к себе.

Великий Гэтсби возмущенно мяукнул и царапнул Клэри, которая тут же завопила. Джослин встала на колени рядом с дочерью. Ее рыжие волосы окутали девочку тонкой вуалью, словно мать пыталась отгородить дочь от мира.

– А у нее в предках случайно не было баньши? – громко спросил Магнус, пытаясь перекричать вопли; Клэри вопила, словно полицейская сирена. Магнусу показалось, что за это время его должны были арестовать уже двадцать семь раз. Джослин бросила на Магнуса короткий взгляд, и он насмешливо поднял руки, как бы защищаясь. – Ох, простите, ребенок Валентина мог родиться исключительно святым.

– Хватит, Магнус, – приветливо сказала Тесса.

Она знала и любила столько Сумеречных охотников, сколько Магнус не встречал за всю свою жизнь. Тесса положила ладонь на плечо Джослин, и та не сбросила ее руку.

– Если вы хотите защитить своего ребенка, – сказал Магнус, – нужно думать не только о том, как ограничить ее способности к видению. Девочку нужно защитить вообще от всего сверхъестественного, к примеру от демонов, которые могут к ней заявиться.

– Ну и как Железная сестра и Безмолвный брат смогут провести этот обряд, не возвратив нас с Клэри Конклаву? – возразила Джослин. – Нет, я не могу так рисковать. Пока она ничего не будет знать о Мире теней, она будет в безопасности.

– Моя мать была Сумеречным охотником, но она ничего не знала о Мире теней, – сказала Тесса. – Это ей не помогло.

Джослин в ужасе уставилась на Тессу, осознав, что произошло с ее матерью: беззащитная женщина оказалась во власти демона, и результатом этого союза стала Тесса.

Воцарилась тишина. Клэри с любопытством смотрела на Тессу, и горе тут же было забыто. Девочка протянула к колдунье пухленькие ручки. Джослин вновь передала Клэри Тессе, и на этот раз малышка не стала вырываться, уткнувшись заплаканным лицом в футболку Тессы. Это был жест любви и доверия. Магнусу оставалось надеяться, что никому не придет в голову попросить его подержать сопливого, заплаканного ребенка.

Джослин моргнула и улыбнулась. Только сейчас Магнус заметил, что она, в общем-то, симпатичная.

– Клэри ни за что не пойдет на руки к незнакомому человеку. Возможно… Возможно, она хочет показать, что вы Фэйрчайлдам не чужая.

Тесса спокойно посмотрела на Джослин. Магнус подумал, что в данном случае Тесса должна видеть гораздо больше, чем он.

– Возможно. Я помогу вам с обрядом, – пообещала она. – Я знаю Безмолвного брата, который будет хранить тайну, если я его об этом попрошу.

Джослин опустила глаза:

– Спасибо тебе, Тереза Грей.

Магнусу вдруг подумалось, как сильно разъярился бы Валентин, увидев собственного ребенка в руках мага, узнав, что его жена умоляет жителей Нижнего мира об одолжении. Магнус решил, что должен быть помягче с Джослин. Все происходящее казалось своеобразным отмщением Валентину, поскольку даже после его смерти доказывало, насколько же он был не прав.

Колдун подошел к двум женщинам и ребенку. Тесса ответила на его взгляд легким кивком.

– Ну что ж, – произнес Магнус, – похоже, мы собираемся помочь тебе, Джослин Моргенштерн.

Джослин вздрогнула:

– Не называйте меня так. Я Джослин Фэйр-чайлд.

– Ну, раз ты больше не желаешь быть Сумеречным охотником, – задумчиво сказал Магнус, – и не желаешь, чтобы тебя нашли, можно для начала изменить фамилию, взяв за основу первый слог. Я в этом эксперт, уж поверь мне. Кучу шпионских фильмов пересмотрел.

Джослин ответила скептическим взглядом, и Магнус закатил глаза.

– Я тоже не родился с именем Магнус Бейн, – заметил он. – Я придумал его сам.

– А меня и вправду назвали Тессой Грей, – сказала Тесса. – Но ты можешь выбрать то имя, которое тебе нравится. Я всегда говорила, что в словах таится великая сила. Это касается и имен. Имя, которое ты выберешь, расскажет о том, какой будет твоя судьба и кем ты станешь.

– Зовите меня Фрэй. Вы позволите мне соединить фамилию Фэйрчайлдов с фамилией Грей? Вы ведь… друг семьи, – твердо закончила Джослин.

Тесса улыбнулась. Она была удивлена и польщена одновременно. Джослин посмотрела на дочь и тоже улыбнулась. Магнус прочел на лице девушки решимость. Валентин мечтал сокрушить мир, в котором жил Магнус, однако в итоге эта хрупкая девушка сокрушила Валентина. Теперь она смотрела на дочь так, будто собиралась построить для нее новый, прекрасный мир. Только для Клэри. Чтобы ее никогда не коснулось мрачное прошлое. Магнус знал, каково это – испытывать страстное желание позабыть обо всем плохом и защитить любимых.

Возможно, никто из нового поколения – ни эта рыжеволосая девчушка, ни Хелен – наполовину фейри, ни Марк Блэкторн из лос-анджелесского Института, ни даже дети Маризы Лайтвуд, которым предстояло расти в Нью-Йорке, а не в Идрисе, никогда не узнают правды об ужасах прошлого.

Лицо Джослин разгладилось, и она улыбнулась, пребывая в полном восторге. Это было начало ее собственной истории – прекрасной и светлой, полной надежды.

– Джослин и Клэри Фрэй, – сказал Магнус, – очень приятно познакомиться.

Хроники Бейна

№ 10

Заклятие истинной любви

В Бруклине был вечер пятницы. Городские огни терялись в густых багрово-синих облаках, спустившихся так низко, что дышать было невозможно. Над раскаленными мостовыми стояло марево, и редкие прохожие ползли по ним, как зомби из ужастиков. Давно уже в Нью-Йорке не было такой жары.

Магнус уже второй час мерил шагами свою отнюдь не маленькую квартиру, пытаясь уверить себя в том, что он совсем не волнуется. Ну, может, чуть-чуть, потому что повод для волнения на самом деле был. Сумеречный охотник пригласил его на свидание… И как вам это? Магнус обожал неожиданности, но к такому повороту событий он был не готов. Но что самое удивительное, он ответил на приглашение согласием.

Разговор состоялся во вторник. Вторник как вторник – Магнус сидел дома и под присмотром Председателя Мяо пересчитывал рогатых жаб в аквариуме. Потом ему это наскучило, и он задремал, и дремал до тех пор, пока не раздался звонок в дверь. Звонок тоже был как звонок, не робкий, но и не нахальный. Он открыл дверь и увидел Алека Лайтвуда, старшего сына Маризы и Роберта, стоявших во главе нью-йоркского Института. Алек поблагодарил колдуна за то, что он спас ему жизнь, а потом пригласил на свидание. Не сказать, чтобы это далось ему так уж легко. Юноша порозовел, потом стал пунцовым, а потом и вовсе сиреневым. Магнуса это так растрогало, что он в порыве чувств притянул Алека к себе и расцеловал, как целуют ребенка, в обе щеки и почему-то в лоб.

Свидание было назначено на пятницу, и вот уже третий день Магнус места себе не находил. Как же все странно, как необычно… Алек начал с того, что поблагодарил колдуна.

Нет, вы подумайте только, специально приехал поблагодарить, в общем-то, за обычную услугу. Сумеречные и не замечают таких пустяков – подумаешь, спас жизнь. Магическую защиту большинство из них воспринимают как должное. Они-де с головой погружены в спасение мира, а все остальные, включая колдунов, это так, на подхвате. Обидно, конечно, кому понравится свинское отношение, но колдуны помогали. А Сумеречные… Да они с большей вероятностью поблагодарили бы лифт за то, что остановился на нужном этаже, чем «неизвестно кого неизвестно за что», – ах, извините, за спасение собственной жизни. И тут вдруг Алек, красавчик Алек…

Но было и еще кое-что странное. По правде говоря, ни в этом веке, ни в прошлом ни один Сумеречный охотник не приглашал Магнуса на свидание. Они охотно использовали его – как колдуна (ну, хватит, хватит об этом!), как любовника и даже как жилетку, в которую можно поплакать, но пока что еще никто не предлагал ему провести время вдвоем: сходить в кино, съесть ведерко поп-корна… А Сумеречные вообще ходят в кино?

И тут вдруг Алек, красавчик Алек… Приглашение из его уст прозвучало так естественно (цвет лица оставим за скобками), что Магнус сам пошел пятнами. Как будто и не было всех этих унижений в прошлом (не от Алека, нет), когда, к примеру, в одном из Институтов тарелки, с которых ел Магнус и другая «нечисть», просто перебили, чтобы не соприкасаться с «низшей расой». Ах, ах, посмотрели бы на себя… Но, думая об Алеке, вспоминая его синие глаза, Магнус был готов простить все обиды. В конце концов, кто старое помянет, тому глаз вон… а кто забудет, тому два.

Во вторник Магнус сказал «да», потому что хотел сказать «да». Но ближе к пятнице он пришел к выводу, что сказал «да» лишь потому, что был полным идиотом. Алек, убеждал себя Магнус, наверняка даже не влюблен в него. Просто парень решил ответить на оказанное ему внимание, а внимание лично ему оказывают не слишком часто. Несмотря на накачанные мускулы, Алек слишком тихий, слишком застенчивый, слишком неуверенный в себе, и его, конечно, затмевает Джейс Вэйланд, его белокурый друг. Джейс Вэйланд? Магнус был не вполне уверен, что правильно запомнил имя этого юноши, но зато отметил про себя, что он здорово похож на Уилла Эрондейла. Конечно, не две капли воды, но… Да нет, не похож, нисколько не похож! Магнусу не хотелось думать о прошлом. Лучший способ уберечь себя от грустных мыслей – не думать о друзьях, которых он потерял. А еще лучше – никогда больше не пересекаться с Сумеречными охотниками, от них одни неприятности.

С начала пятницы он сказал себе в сорок четвертый раз, что это свидание будет разовым приключением. Жизнь стала чересчур обыденной. Встряхнется, развеется… Ничего больше.

Магнус потряс головой, чтобы избавиться наконец от навязчивых картинок. Вторник, тот злополучный вторник… Он делит диван с Председателем Мяо, и вдруг звонок. Алек, чье лицо пламенеет всеми оттенками красного. Эти нелепые поцелуи: в одну щеку, в другую щеку и почему-то в лоб. Алек посмотрел ему в глаза и сказал с ошеломляющей простотой: «Ты мне нравишься». Вот так и сказал: «Ты мне нравишься», и он, Магнус, был сражен наповал.

Если бы подобное случилось с кем-то другим, объяснений нашлось бы на целую библиотеку, но случилось это именно с ним. Зря он думал, что с его-то любовным опытом, да что там с любовным – просто с опытом, которого накопилось, как пыли в шкафу, ему уже ничего не грозит. Многомудрый, осторожный, способный кого угодно обмануть, причем без всякого колдовства… И вдруг какой-то мальчишка пробил всю эту его глухую оборону! Но что самое поразительное, Алек и не пытался ее пробить. Просто пришел и сказал: «Ты мне нравишься».

Закрыв за Алеком дверь, Магнус позвонил Катарине Лосс и, взяв с нее клятву, что она никому ничего не расскажет, ввел ее в курс дела.

– Ага, понимаю, ты согласился пойти с ним на свидание, потому что думаешь, все Лайтвуды подонки, и ты хочешь подгадить им, испортив мальчика, – сразила его Катарина.

Сразила настолько, что Магнус, забегав по гостиной, чуть было не отдавил хвост Председателю Мяу; Председатель взглянул на него с укоризной и с достоинством удалился в спальню.

– Ты не так уж далека от истины, я действительно считаю Лайтвудов подонками, – закричал он в трубку. – И я бы сделал то, что ты говоришь, но не в случае с Алеком, черт побери!

– Ах, Магнус, Магнус, – спокойно произнесла Катерина, и по ее голосу колдун понял, что она улыбается. – Сарказма в тебе на десятерых, но ты никогда не был злым. Гены генами, но сердце у тебя доброе.

Уж если у кого и было доброе сердце, подумал Магнус, так это Катарины. Она знала про его отца. Его отец был демон, и не просто демон, а великий демон Асмодей, по части добра – уж точно не Санта.

– Магнус, ты чего замолчал? – позвала Катерина. – Знаешь, я почти уверена, что если бы ты соблазнил бедного мальчика, руководствуясь… эээ… низменными побуждениями, что на тебя совершенно не похоже, то тебя никто бы и не винил. Особенно после того, что произошло. В свое время Лайтвуды входили в Круг, а Круг ставил своей целью растоптать нас, представителей Нижнего мира…

Магнус стоял у окна и смотрел на улицу. Через дорогу от его дома располагался польский ресторан. Бегущая строка обещала суточные щи («А что это такое?») и «лучший в мире капучино». Он вспомнил, как дрожали руки Алека, когда тот пробормотал нечленораздельно: «Магнус… ты это… Мы не могли бы прогуляться вместе?», вспомнил, как просиял его взгляд в ответ на короткое «да». Катарина, конечно, колдунья, да и вообще чуткая женщина, но иногда она не догоняет.

– Алё-о!

– Вот что я тебе скажу, подруга. Вероятно, это была моя худшая идея за последние пару десятилетий, но я пойду на свидание исключительно из-за Алека, его родители тут ни при чем, а уж Круг тем более.

Катарина выдержала паузу, во время которой успела подумать: если бы Рагнор был в курсе, он бы со смеху умер. Но Рагнор отбыл на курорт. Нашел в Швейцарии какого-то врача, который якобы обещал ему с помощью специальных кремов и процедур убрать зеленоватый оттенок кожи. У Катарины кожа была голубой, но это ее нисколько не смущало.

– Что же, пожелаю тебе удачи, – сказала она наконец.

– Премного благодарен, дорогая, но я не нуждаюсь в удаче, мне нужно кое-что посущественнее – твоя помощь, – ответил Магнус. – То, что я согласился пойти на свидание, еще не значит, что оно пройдет хорошо. Короче, для танго нужны двое.

– Для танго? Ты что, танцевать собрался? О, нет, только не это! Вспомни, что произошло в прошлый раз, когда ты решил станцевать танго. Твоя туфля отлетела и чуть не убила кого-то.

– Катарина, ты сегодня точно не в форме. Это была метафора… ну, я про танго. Алек – не просто Алек, симпатичный парень с офигенными глазами. Он – Сумеречный охотник, и к тому же он работает в паре с блондином. По большому счету, он опасен для меня, и мне нужно подумать о том, как спастись, если что.

– Если что?

– Если я пойму, что наша встреча превращается в бедствие, я, например, могу прислать тебе эсэмэску. Шифрованную. «Синяя Белка, это – Горячая Лиса. В связи с чрезвычайными обстоятельствами миссия прерывается…» Ну, что-то в этом роде. Получив эсэмэску, ты позвонишь мне и скажешь, что случилось ужасное происшествие, которое требует моей экспертной помощи в качестве колдуна. И я, как говорится, откланяюсь. Ну, как тебе мой план?

– Как-то это слишком сложно… Вообще бред какой-то. Это же твой телефон, Магнус. Зачем шифровать?

– Хм, ты думаешь? О’кей, тогда я напишу просто: «Авария».

– Мяу, – вставил свое веское слово вернувшийся в гостиную кот.

Магнус наклонился и почесал его за ухом. Кот выгнул спинку и замурлыкал.

– Так ты поможешь мне?

Катарина глубоко вздохнула:

– Помогу… Но, Магнус, последние сто лет я только и делаю, что вызволяю тебя из щекотливых ситуаций. Учти, ты мой должник.

– Говори сразу, чего хочешь?

– Ну… если в этот раз все получится, хочу быть свидетельницей на твоей свадьбе. – Не сказать, чтобы ее голос звучал оптимистично.

– Все, отключаюсь, – засмеялся колдун.

Так, дело в шляпе, с Катариной он договорился. Но это было только начало. Сперва он позвонил и зарезервировал столик в ресторане, понятно, не в польском, после посещения которого можно было провести всю ночь в обнимку с унитазом, а это не входило в его планы. Потом он открыл гардероб и долго вглядывался в подсвеченные недра. Для свидания он выбрал красные брюки Ferragamo, туфли в тон и черную шелковую майку без рукавов – во-первых, в ней не жарко, а во-вторых, ему хотелось ненавязчиво подчеркнуть, что руки и плечи у него, как у греческого бога. Ну, или как у мачо, хотя он и не любил этого модного определения. «Все теперь мачо», – буркнул он.

Алек опаздывал. Сначала на десять минут, потом на двадцать, потом на полчаса. Вероятно, он передумал, подумал Магнус. Взвесил на невидимых весах все «за» и «против» и решил, что незачем встречаться парнем, который ему даже и не нравиться.

С небрежностью, которая вовсе не соответствовала его истинным чувствам, Магнус открыл дверцу бара и сделал себе тонизирующую смесь из слез единорога, клюквенного сока и нескольких капель лайма. Что ж, в конце концов, не первый день на свете живет, потом вспомнит о своих зряшных ожиданиях и лишь посмеется. Вероятно, даже завтра. Ну, возможно, послезавтра – завтра у него будет жуткое похмелье от этой… этой единороговицы, тьфу!

В прихожей прозвенел звонок – раз, другой, третий, кто-то жал на него с недюжинной силой. Вероятно, Магнус вздрогнул бы, но он наливал себе очередную порцию, и поэтому вздрогнуть пришлось Председателю Мяу. Когда же дверь распахнулась (она не была заперта на замок), несчастный кот от ужаса чуть лужу не сделал – не каждый день в дом, который считаешь своим, вот так запросто врываются нефилимы.

Промчавшись мимо кота, Алек ворвался в гостиную. Глядя на него, никто бы и не сказал, что парень готовился к свиданию. Никаких тебе там Ferragamo и башмаков в тон. Темные волосы влажными прядями падали на лоб, словно щупальца задохнувшегося осьминога, под бледно-голубой рубашкой прерывисто вздымалась грудь, и даже лицо блестело от пота. Чтобы заставить Сумеречного охотник так вспотеть, требовалась нешуточная физическая нагрузка, и Магнус подумал, что парень, вероятно, бежал, как будто за ним гналась стая демонов (хотя за демонами полагалось гоняться Алеку).

– Вот это неожиданность, – картинно поднял брови колдун.

Он лежал на диване, задрав ноги на подлокотник, и смотрел на Алека через наполовину опустошенный стакан. Ему хотелось казаться веселым и беззаботным, но он понимал, что его игре не хватало «правды жизни».

– Мне так жаль, что я опоздал, – пробормотал Алек, все еще задыхаясь от недавнего быстрого бега. – Джейс хотел немного потренироваться с оружием, и я не знал, как от него отвязаться, не мог же я сказать ему…

– А, ну да, Джейс… – просиял Магнус.

– Не понял? – удивился Алек. С чего это вдруг колдун так счастлив?

– Я просто забыл имя твоего друга-блондина. А ты… ты… – продолжая играть нелепую роль, Магнус защелкал пальцами.

Алек смутился:

– О… А меня зовут Алек.

Пальцы Магнуса остановились посредине щелчка. Перстень на мизинце с безупречным мужским маникюром полыхнул ярко-синим, но редкому сапфиру было далеко до бездонных глаз Алека. Магнус отметил, что парень все же готовился к свиданию. Голубая рубашка ему очень шла, никакого сравнения с невыразительной серой футболкой, в которой парень приходил во вторник. К тому же от него пахло одеколоном. Хорошим одеколоном, и парню хватило ума не вылить на себя полфлакона – он лишь обозначил аромат. Магнуса все это растрогало, он даже чуть не прослезился, как единорог.

– Алек… Конечно, Алек, – сказал он и пригрозил пальцем. – С чего ты взял, что я не помню твоего имени?

Алек перевел дух. Зря. Потому что в этот момент Магнус думал о Джейсе. Джейс Великолепный – вот так он назвал его про себя. Джейс-красавчик. Этот Джейс действительно красив, черт возьми. И он прекрасно знает о своей привлекательности. Поэтому с ним лучше не связываться – потом проблем не оберешься. И ничего удивительно в том, что Алек пошел у него на поводу: «Джейс хотел потренироваться…» Если сравнивать этих парней, то Джейс – золото, в том смысле, что все понимают, какова его цена (и самого Джейса и золота), и потому смотрят на него с восхищением. Алек же – серебро. Но серебро тоже благородный металл, а уж в их-то мире и подавно: вампиров отпугивает. И с этой точки зрения серебро дороже золота, так что в паре Джейс – Алек Алек все же выигрывает. И возможно, он, Магнус, станет первым, кто скажет Алеку, что тот достоин большего, а там и другие приятные слова можно сказать.

Магнус легко встал с дивана, согнав попутно Председателя Мяу, который только-только пристроился у него в ногах, и протянул Алеку недопитый стакан:

– На вот, выпей.

Алек захлопал глазами, но стакан взял. И даже пригубил содержимое, но оно, видимо, оказалось слишком крепким для него. Закашлявшись, он пролил темно-красную жидкость на свою отглаженную рубашку, а затем и вовсе выронил стакан из рук – блямц!

Парень выглядел так, словно перед ним земля разверзлась и оставалось только шагнуть в преисподнюю.

– Ничего себе, – удивленно присвистнул Магнус. – А еще говорят, у нефилимов реакция такая, что они мухе крылья на лету обрывают…

– О, ради ангела… Я так сожалею…

Магнус покачал головой и щелкнул пальцами, высекая сноп синих искр. В то же мгновение лужа на полу исчезла, а пустой, но целехонький стакан благополучно переместился на каминную полку.

– Нашел о чем сожалеть, – сказал он. – Я же колдун. А нам, колдунам, прибираться – раз плюнуть. Вот сам подумай, стал бы я так часто устраивать вечеринки, будь у меня проблемы с уборкой? Я тебе сам отвечу – нет, не стал бы. Я терпеть не могу чистить туалеты, и, не будь у меня некоторых способностей, не знаю, как бы я с этим справлялся. Фу, – он сморщился, – вампиры оставляют после себя такую грязь… Нет, просто отвратительно!

– В-вампиры? Я как-то не пересекался с ними… ммм… на уровне туалетов.

Глаза Алека расширились, и Магнус понял, что он представил вампира, а может, и не одного, пьющего кровь в туалете Магнуса. Это одновременно и умилило, и рассердило колдуна. Умилило, потому что Алек, это дитё, это чистое создание, бла-бла-бла… А рассердило, потому что нечего прикидываться таким наивным. Парень – нефилим, и кровь он видел, и что похуже, например черный вонючий ихор демонов, а тут он, видите ли, «не пересекался с вампирами на уровне туалетов». Барышня кисейная, что же он в таком случае делает сейчас в его квартире – квартире, на минуточку, Верховного мага Бруклина?!

Бросив на Алека взгляд, он тут же осадил самого себя. Парень, похоже, думал о том же: «Какого рожна меня сюда принесло?»

Эта ночь могла оказаться для них непростой, и Магнус решил, что они, по крайней мере, должны быть хорошо одетыми. Бледно-голубая рубашка Алека была безнадежно испорчена, но колдун решил не применять магию, чтобы избавится от пятна (сам потом в стирку отнесет).

– Я принесу тебе новую рубашку, – сказал он и бодрой рысцой направился в свою спальню.

Одежды у него было на хороший магазин, и всё – дизайнерские вещички. Если Магнус и следил за чем-то, если учесть, что жил он на свете не первый век, так это за модой. Когда мода менялась кардинально, а менялась кардинально она довольно часто, он со слезами на глазах избавлялся от «старья». И тут же бежал покупать новое. Он не считал себя тряпичником – он был рыцарем моды и, веди он жизнь обычного смертного человека, стал бы, наверное, звездой фэшн-индустрии. («Да какая ты звезда, ты – жертва», – иногда подсмеивалась над ним Катарина.)

Перебирая вещички, в которых, по мнению Магнуса, Алек выглядел бы великолепно, он вдруг поймал себя на мысли, что парень вряд ли оценит по достоинству все эти гуччи, и решил подойти к делу с другой стороны. Он вытащил из шкафа черную футболку, в которой был сам во вторник. Конечно, немного сентиментально, но зато с каким намеком! На футболке пайетками было написано: «Дай знать, если захочешь меня». В трезвом состоянии Магнус, может быть, и не решился предложить ее парню, но слезы единорога диктовали свои условия.

Бережно прижимая футболку к груди, колдун вернулся гостиную и застыл как вкопанный. В гостиной не было света – только тот, что падал из окна. Силуэт Алека казался прорисованным грифелем. Обнаженный торс имел идеальные очертания. На бицепсах темнели руны, в неоновых вспышках («Суточные щи и кофе») кожа казалась мраморной. Магнус не раз и не два слышал историю о том, как появились нефилимы: кровь людей соединилась с кровью ангела. В случае с Алеком ангельской крови явно было в переизбытке. Он сам был как ангел, и Магнус, сын демона, понял, что пропал окончательно и бесповоротно.

Алек повернулся и посмотрел на колдуна; его губы приоткрылись, как будто он собрался что-то сказать. (На самом деле он хотел спросить, чего это его так рассматривают, но язык не повернулся.)

Усилием воли Магнус заставил себя улыбнуться и протянул футболку гостю, чуть было не выпалив: «Дай знать, если захочешь меня».

– Извини, что наше свидание проходит так паршиво, – пробормотал Алек.

– Паршиво? О чем ты? – наигранно воскликнул Магнус. – Свидание проходит замечательно. Еще и десяти минут не прошло, а ты уже наполовину раздет!

Алек смутился, и Магнус решил впредь попридержать язык, чтобы не напугать мальчика. Сегодня никаких сумасбродств – в конце концов, это первое свидание.

– Одевайся и идем, – сказал он. – Что-то я проголодался, по-моему, самое время перекусить.

Первая часть плана Магнуса заключалась в том, чтобы затащить Алека в метро. Сумеречные, те еще снобы, городским транспортом почти не пользовались, а если и пользовались, то наносили стилусом руну-невидимку – хоп, и ты можешь заглянуть в декольте роскошной негритянки, не опасаясь за свою жизнь. Но сегодня колдуну хотелось быть как все – такая вот маленькая прихоть. Как ни странно, Алек согласился – и, вероятно, сразу пожалел об этом. В пятничный вечер метро было переполнено, и юный нефилим чуть ли не с ужасом всматривался в лица окружавших их людей. Ему казалось, что он попал в джунгли, в стаю диких обезьян, которые глазеют на него и на его футболку.

– Магнус, – взмолился он, когда они делали пересадку, – может, я руну начерчу?

– Нет, – отрезал колдун. – Я бы, конечно, тоже мог стать невидимым, но принципиально не буду этого делать. У нас свидание, и мне даже приятно, что на нас смотрят. К тому же, если ты нарисуешь свою руну, я буду выглядеть полным идиотом, прогуливаясь в пятницу вечером в одиночестве. Ну, якобы в одиночестве. Даже и не вздумай, нет!

Им удалось сесть; Алек сидел с таким видом, как будто у него зуб болит. Колдун был уверен, что больше всего на свете парню хочется домой, в этот Институт, где так не любят «нечисть», зато так любят прославлять собственные достоинства.

Взгляд Магнуса уперся в рекламный постер. Пожилая пара – мужчина и женщина – печально смотрели друг на друга. Внизу подпись: «Годы идут и приходит… бессилие». Вау, не в бровь, а в глаз. Он покосился на Алека и обнаружил, что тот тоже смотрит на постер. Мысли заметались, как в горячке: черт, мне же за триста перевалило… Знает ли об этом Алек? А если знает, не сочтет ли за импотента? Дедуля, тебе принести кефир?

На остановке в вагон вошли два парня. Один усел прямо на заплеванный пол и начал отбивать такт на барабане, другой поднял руки над головой и стал вызывающе крутить чреслами.

– Добрый вечер, дамы и господа! – закричал тот, что с барабаном. – Пока копы не видят, хотим поднять вам настроение и еще кое-что. Надеюсь, вы оцените.

Затем он стал читать рэп, отбивая такт, а его приятель в это время выкручивался из джинсов, низко сидящих на талии.

– Розы увядают, и они говорят, что любовь

не длится вечно,

Но я знаю, что никогда не забуду твою шикарную

задницу.

Желе вместо ног и бабочки в животе,

Я умираю, когда вижу тебя.

Если ты спросишь, почему я решил добиться тебя,

Знай: ни одна женщина не имеет такого роскошного

зада.

Мне говорят, что ты не красотка, но мне плевать,

Я покорен твоим задом, он прекрасен, и этим все

сказано.

Я никогда не был романтиком и не знаю, что такое

любовь,

Но когда ты надеваешь джинсы, я тащусь.

Ненавижу, когда ты уходишь,

Но я готов часами смотреть тебе вслед.

Иди помедленней, детка,

Я пойду за тобой и буду кадрить тебя.

Кадрить до тех пор, пока ты не скажешь мне «Да!».

Магнус поймал себя на том, что прищелкивает пальцами. Да просто супер, молодцы ребята! Но Алек, похоже, не разделял его восторга: он сидел, плотно сомкнув губы, просто изваяние какое-то, а не Алек. Годы идут и приходит… бессилие». Интересно, к кому?

Выяснять причину столь явного неприятия рэпа было бы глупо, и колдун с облегчением вздохнул, когда на следующей остановке ребята вышли (он все-таки сунул им пару долларов).

Но и на этом приключения в метро не закончились. Покинув наконец неуютный вагон, они стояли на платформе и читали указатели. Вдруг Магнус почувствовал чью-то руку в своем кармане и тут же услышал душераздирающий крик. Вопль испустил тощий веснушчатый парень, которого Алек отшвырнул его в сторону. Надо, однако, понимать, что отшвырнул гаденыша не какой-нибудь там примитивный, а Сумеречный охотник. Парень взлетел в воздух, пролетел несколько метров и шлепнулся на пол, как набитая ватой тряпичная кукла. Ботинок Алека немедленно оказался на его горле. Подошел следующий поезд, но в него никто не спешил садиться: случайным свидетелям было интересно, чем все это закончится.

Веснушчатый орал во все горло, демонстрируя скобы на зубах:

– Пусти, дурак! Я больше не буду! Правда не буду! Я же не знал, что ты ниндзя!

Алек убрал ботинок с горла парня и пробормотал:

– Я не ниндзя. Сам дурак. Вставай давай! – Он протянул парню руку, и Магнус запоздало подумал, что нефилимы должны защищать примитивных, но не нападать на них.

До руки Алека дотронулась симпатичная девушка с заколками-бабочками в многочисленных коротких косичках.

– Я потрясена, – сказала она. – У вас пластика, как у змеи. Вам надо в кино сниматься.

Нет, правда! Для режиссеров такой красавчик, да еще умеющий самостоятельно исполнять трюки, просто находка!

Алек бросил на Магнуса умоляющий взгляд, и Магнус, мысленно поблагодарив девушку, положил ему руку на плечо. Это мой парень, красноречиво говорил его жест.

– Ой, да вы не подумайте ничего такого! – Оценив ситуацию, девушка полезла в сумочку и вытащила визитку. – Вот, держите. Я работаю в актерском агентстве. Вы могли бы стать звездой.

– Он иностранец, – вежливо ответил Магнус. – У него нет номера социального страхования, так что нанять его вы не сможете.

– Иностранец? – Девушка оценивающе посмотрела на Алека. – Но эта проблема решаема. Он мог бы стать великим. У него такие потрясающие глаза!

– Да, потрясающие, – кивнул Магнус. – И вообще он сногсшибателен. Но я боюсь, что должен его увести. Его разыскивает Интерпол.

– Интерпол? О, я понимаю, вы шутите.

Наконец и у Алека прорезался голос.

– Сногсшибателен? – переспросил он.

Магнус пожал плечами:

– А что тебя смущает? Ты же наверняка хотел узнать, что я о тебе думаю. Так вот, я думаю, что ты сногсшибательный.

У Алека был такой вид, будто ему только что сообщили, что он стал папой. Он бы никогда в жизни не поверил в свою привлекательность, даже если Изабель и Джейс хором подтвердили бы это. Сногсшибательный… А вдруг услышат вампиры или оборотни? Будут потом сплетничать о том, что колдун считает Сумеречного охотника красавцем. Но, сказать по правде, ему было приятно. Надо потом в зеркало заглянуть: может, он и правда ничего?

– Магнус, ты это… Ты, наверное, просто так сказал… Ну, чтобы ободрить по-дружески.

– Ты меня за филантропа считаешь?

– За мецената, – буркнул Алек, обнаружив способность шутить.

– Я верну вам бумажник, – послышался вдруг голос веснушчатого парня, и Магнус подумал, что надо быть совсем уж придурком, чтобы не сбежать. Нет, ну точно придурок, такой разговор прервать!

Парень протянул бумажник и тут же бросил его на землю с отчаянным криком:

– Он меня укусил!

Девушка из актерского агентства выразительно покрутила пальцем у виска.

Это научит тебя не красть у колдунов. Магнус наклонился, чтобы поднять бумажник, и с усмешкой бросил парню:

– Сегодня не твой день.

– Твой бумажник кусает людей? – наклонившись к его уху (ах, как это волнующе!), спросил Алек.

– Мой – кусает, – подтвердил Магнус, пряча бумажник в карман. Он был рад, что все так хорошо закончилось: вещица идеально подходила к его красным штанам. – А вот у Джона Варватоса, сам слышал, бумажник может загореться.

– У кого, у кого? – не понял Алек, и Магнус посмотрел на него с грустью.

– Джон Варватос – совершенно потрясающий дизайнер, – подсказала девушка. – Так, может, вы все-таки подумаете? Кинозвездам дизайнерские вещи предоставляются совершенно бесплатно. Ну, не навсегда, а на важные мероприятия. А у вас такая фигура… да они к вам в очередь выстроятся.

– Бумажники Варватоса я воровал, – признался парень. – Но ничего такого не заметил. Не горят они.

– Тебе из другой партии попались, – рассмеялся Магнус.

– Нет, правда… Я это, парни… вот что хотел сказать. Вот уж не думал, что гомики умеют так драться. Мне даже понравилось, никаких обид. Это было потрясно, не поверят же!

– Ну вот что, молодой человек, – строго сказал Магнус. – Сегодня вам преподали важный урок: воровство наказуемо. Ну-ка, пересчитайте пальцы на руках. Все на месте? Хочу вас заверить, вам невероятно повезло. У нас сегодня первое свидание, и поэтому я добрый. А ты, – он снова перешел на «ты», – чуть было все не испортил.

Толпа, окружавшая их, загудела. Не каждый день в нью-йоркском метро увидишь такое: воришку поймали, гомики опять же…

– Эй, мне действительно неловко, – сказал грабитель. – Я вовсе не хотел испортить первое свидание тебе и этому ниндзя.

– МЫ УХОДИМ, – сказал Магнус и решительно взял Алека за руку. Он подозревал, что Алек, был уже на грани того, чтобы вскочить в прибывающий поезд и скрыться от зевак… и от него самого.

– Веселого вам свидания, мальчики, – пропела «бабочка», засовывая визитку в карман джинсов Алека; Алек при этом подпрыгнул, как испуганный заяц. – Позвоните мне, если надумаете. К вам это тоже относится, – подмигнула она Магнусу.

– Еще раз извините! – прижал руки к груди веснушчатый, который еще не знал, что Магнус навсегда отбил у него охоту к воровству.

Пока они шли к выходу под взглядами толпы, Алек выглядел так, словно смерть в этот момент была для него безусловным благом.

Ресторан, куда они направлялись, находился в восточном районе, на пересечении Третьей и Тринадцатой улиц, рядом с магазином American Apparel. Местечко не пафосное, а если уж прямо, никому, кроме нежити, не известное. Впрочем, Сумеречные охотники иногда заглядывали сюда, как и примитивные, но исключительно те из них, у кого зуд в одном месте к острым ощущениям. Кухня здесь была соответствующей – азиатско-эфиопско-итальянской.

Магнус специально выбрал это место, и не просто выбрал, а даже поставил магическую защиту, чтобы никто из нефилимов не увидел их с Алеком в разгар свидания. Он трезво рассудил, что Алеку это будет неприятно. Но чары распространялись только на нефилимов – ресторан не должен пустовать, пустой зал насторожил бы парня.

Как только они вошли внутрь, Магнус понял, что промахнулся, и лучше бы они пошли есть кислые щи. В помещении повисла мертвая тишина, от нее аж в ушах зазвенело. Потом звякнула вилка – ифрит, смахнувший ее, быстро нырнул под свой столик.

Не сразу, но до Магнуса дошло, в чем дело. Алек был без оружия, но руны на его руках буквально кричали: осторожно, нефилим! С тем же успехом можно было появиться здесь во времена «сухого закона» к компании с полицейским с заряженным кольтом в руках. Всё, свидание сорвалось…

– Магнус Бейн! – подбежал к ним Луиджи, владелец ресторана. – Ты зачем привел сюда Сумеречного? Это что, облава? А я-то думал, мы друзья! Мог бы, по крайней мере, предупредить!

– Успокойся, Лу, мы просто так зашли, – сказал Магнус и для большей убедительности стукнул себя кулаком в грудь. – Клянусь тебе. Хотелось вкусно поесть, пообщаться…

– С тобой, как всегда, не соскучишься, – покачал головой Луиджи. – Ладно, проходите. Но если этот выкинет какой-нибудь фортель… – Он указал глазами на Алека.

– Ничего я не выкину, – пробормотал Алек. – Я… у меня выходной сегодня.

– Да-а? Разве у Сумеречных бывают выходные? Вот бы график узнать, – мрачно пошутил Луиджи и проводил их к дальнему столику, у самых дверей, ведущих на кухню.

Вскоре к ним подошел официант-оборотень, судя по выражению лица, давно страдающий спастическим запором.

– Привет, меня зовут Эрик, и я буду вас сегодня обслуживать… О, мамма миа, Сумеречный охотник! – выпалил он, как будто увидел привидение.

Магнус от огорчения скомкал салфетку.

– Мы можем уйти, – сказал он Алеку. – Го – тов признать, я выбрал неподходящее место для ужина.

Но в синих глазах Алека полыхнуло упрямство.

– Перестань, прекрасное место, довольно уютное…

– Вот ведь принесла нелегкая, – буркнул официант. – У меня такое чувство, что мне ложкой серебряной по лбу дали.

– У вас тут серебряных ложек отродясь не водилось, – пожал плечами Магнус.

– А у меня все равно такое чувство. Ладно, что будете заказывать? – Официант швырнул меню на стол. – Только выбирайте побыстрее, а то у меня язва на нервной почве откроется.

– Это миф, что язва открывается на нервной почве, – продемонстрировал свои медицинские познания Магнус. – Язву вызывают бактерии. Хеликобастер пилори.

– Это что, заклинание? – вздрогнул официант.

– Считай, что да. От язвы излечивает.

– Хм, а какое у вас сегодня блюдо дня? – вежливо спросил Алек, который тоже не очень понял, что это за хеликобастер такой.

– Не помню. Мозги переклинило, – ответил официант. – Сумеречные убили моего дядю, а тут про блюдо дня спрашивают.

– Я не убивал никакого дядю, – пожал плечами Алек.

– А тебе-то откуда знать? – с ехидством спросил официант. – Вы что, перед тем как пришить кого-то, спрашиваете: «А нет ли у вас, случайно, племянника?»

– Я убиваю демонов. У демонов племянников не бывает.

Магнус знал, что это не совсем так, и решил вмешаться.

– Алек, может быть, я сделаю заказ для нас обоих?

– Конечно, – сказал Алек, закрывая меню.

– Желаете что-нибудь выпить? Или для разминки нанесете кому-то удар? – не унимался официант. – Приглядитесь-ка вон к тому парню в клетчатой рубашке, он редко когда дает чаевые.

– Спасибо за совет, – кивнул Алек.

– Пожалуйста, уходите, – попросил Магнус официанта, и тот с явной неохотой удалился – ему нравился этот цирк.

Ресторан почти опустел. Пока они перепирались с Эриком, многие попросили счет, даже не опустошив тарелок. Те, кто остался, беспокойно поглядывали в их сторону.

Когда еду наконец принесли, глаза Алека расширились от удивления – такого он еще не пробовал. Магнус заказал китфо из сырого фарша – традиционное эфиопское блюдо. Кроме того, им принесли сочные стейки, дор ват из курицы, маринованный красный лук, пюре из чечевицы и толстый дырчатый эфиопский хлеб под названием инджера. Итальянская часть меню была представлена изрядной порцией пенне арабьята. Алек накинулся на еду, сообразив без всяких подсказок, что кит-фо нужно есть руками. Глядя на него, Магнус, подумал, что в первую очередь он – житель Нью-Йорка, ведь жители Нью-Йорка никогда не упустят возможности вкусно поесть, и только потом Сумеречный охотник.

– Это лучшее эфиопское блюдо, которое я когда-либо ел. Слушай, а ты здорово разбираешься в еде, – похвалил Алек Магнуса.

Вообще-то это было не лучшее, а первое эфиопское блюдо, которое он ел, но ему не хотелось ударить лицом в грязь.

Магнус кивнул, подавив улыбку.

Наконец Алек приступил к пенне. И немедленно начал задыхаться. Еще бы, пенне изрядно было напичкано пеперончино – острым сушеным перцем. Из глаз юноши потекли слезы.

– Александр, что случилось? – предчувствуя недоброе, спросил Магнус.

– Да все хорошо! – выдавил Алек, потянулся к хлебу, оторвал кусок и вытер им глаза: он даже не понял, что это был хлеб.

– А я вижу, что тебе нехорошо! – сказал Магнус и подцепил на вилку макаронину. Его горло сразу загорелось огнем. Он налил себе воды из бутылки, сделал большой глоток и жестом подозвал официанта.

Эрик нехотя подошел, глаза его светились торжеством.

– Пенне слишком острое, вы специально насыпали туда перца больше, чем надо. Именно вы. Не верю, что это сделал Луиджи.

– Наш ответ угнетателям! – Эрик вызывающе сложил руки на груди, но Магнус меньше всего хотел на первом свидании устраивать разборки.

– Запомни, Эрик, – сказал он, – никто еще не выигрывал войны с помощью перченой пасты. Сейчас пойдешь на кухню и принесешь нам другую порцию, иначе я пожалуюсь Луиджи, а это значит, что кое-кто может лишиться места.

– Я… – начал официант, но увидев, как полыхнули кошачьи глаза колдуна, передумал разыгрывать из себя героя.

– Конечно, конечно. Примите мои извинения.

– Что ему сделали Сумеречные охотники? – сказал Алек, отрывая себе кусок инджеры, уже для того, чтобы положить в рот.

Магнус поднял бровь:

– Он, помнится, упоминал про дядю.

– О, – сказал Алек. – Действительно…

И стал пристально изучать скатерть.

– Тем не менее это его не оправдывает, – вздохнул Магнус.

Алек в ответ что-то невнятно пробормотал.

В этот момент открылась входная дверь, и в ресторан вошел мужчина довольно приятной наружности, прекрасно одетый, в окружении вампиров-мажоров и мажоров-примитивов.

Магнус мысленно стал съезжать под стул. Ричард… Ричард был обычным человеком… ну, может, не совсем обычным, потому что он активно общался с обитателями Нижнего мира, которые приняли его по двум причинам, даже по трем. Первая. У него была способность видеть нежить, и относился он ко всяким там «вурдулакам» без презрения и тем более страха. Он пользовался их услугами, когда считал нужным. Вторая. Он был при деньгах и при этом не был скупым. И наконец, третья. У него были музыкальные способности, а нежить, особенно вампиры, обожали музыку. А с Магнусом…

Магнус откашлялся.

– Алек, я должен предупредить тебя. Парень, который только что вошел, это мой бывший. Понимаешь? Но это было давно, мимолетно, и разошлись мы по-дружески.

В этот момент Ричард заметил колдуна, и его лицо исказилось от гнева; он быстро пересек зал и остановился напротив их столика.

– Ах ты, подонок! – прошипел Ричард, затем взял со стола бокал с вином и выплеснул содержимое Магнусу в лицо, после чего упер взгляд в Алека. – Бросай его так быстро, как сможешь, – сказал он. – Не верь ему. Ты отдашь ему лучшие годы, но он не оценит любви в твоем сердце!

– Годы? – возмутился Магнус. – Да наши отношения длились не больше двадцати минут!

– Для людей, которые способны покорить своим талантом целую Вселенную, каждая минута означает очень много, – встал в позу Ричард. – Ты потратил впустую лучшие двадцать минут моей жизни! – Решив, что сказано уже все, он гордо удалился.

Магнус взял полотняную салфетку и начал вытирать лицо. Исподтишка он наблюдал Алеком, который был явно шокирован.

– Ну вот… – Магнус старался казаться непринужденным. – Возможно, я немного ошибся, когда сказал о дружеском расставании. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Мой друг, это так естественно… Эти бывшие…

Алек снова вернулся к изучению скатерти, и Магнус подумал, что далеко не все картины в музеях подвергаются такому пристальному вниманию.

– О подобных вещах я мало что знаю, – наконец выдавил Алек. – Вернее сказать, ничего. Сегодня мое первое свидание.

Было очевидно, что свидания не получилось, и все мысли Магнуса теперь крутились вокруг того, как бы поскорее закончить встречу, но так, чтобы не задеть гордость Сумеречного охотника. Пока он строчил под столом сообщение Катарине, сердце его бухало как кувалда, и он даже подумал, что, может быть, его земной путь закончится прямо сейчас. Будет первым из бессмертных, который отдаст концы от любви.

Он молча сидел в ожидании звонка от Катарины и пытался найти слова для прощания:

«Ничего серьезного… Ты мне нравишься больше, чем остальные, но я надеюсь, что ты найдешь себе хорошего парня из Сумеречных… если, конечно, среди Сумеречных есть другие хорошие парни, кроме тебя».

Телефон зазвонил, и Магнус поспешно ответил. Его руки дрожали, и он на секунду испугался, что сейчас уронит мобильник в чечевичное пюре. На всякий случай он отодвинул тарелку подальше. Голос Катарины оказался неожиданно серьезным. Она говорила так, словно речь шла о жизни и смерти. Нет, все-таки она неплохая актриса.

– Магнус, тут такое случилось…

– Чрезвычайная ситуация, Катарина? О, это ужасно! Что там у вас произошло?

– Магнус, у нас правда чрезвычайная ситуация!

Магнус ценил актерский талант Катарины, но в этот момент ему хотелось, чтобы она не кричала так громко прямо в его ухо.

– Это правда настолько ужасно? Понимаешь, я сейчас немного занят, но полагаю, если чья-то жизнь под угрозой, я не могу сказать…

– Да заткнись ты, кретин!!! Под угрозой, по-моему, целых две жизни!!! Срочно вызывай Сумеречных охотников!!!

Магнус поморщился:

– Катарина, мне кажется, ты не до конца поняла свою задачу.

– Ты что, напился? – воскликнула Катарина в отчаянии. – Решил напоить и совратить нефелима, которому нет еще двадцати одного года?

– Единственный алкоголь, который в этом чудном месте оказался у меня на губах, это вино, которое мне выплеснули в лицо, – сказал Магнус. – И в тот момент я вел себя безупречно.

Возникла пауза.

– Ричард? – спросила Катарина.

– Ричард, – подтвердил Магнус.

– Послушай, не бери в голову. Слушай меня внимательно, Магнус, потому что я на работе и не собираюсь пересказывать всю историю дважды. – Алек смотрел на него не мигая. – Так вот, Магнус. В баре «Красотка» буйствует молодая девушка-оборотень. Сегодня полнолуние, но она вышла на прогулку, потому что хотела доказать себе, что у нее может быть нормальная жизнь, как у всех. Вампиры часто делают так, но вампиры не нуждаются в помощи, они никогда в ней не нуждаются. А оборотни, как тебе известно, изменяются и теряют над собой контроль. Девчонка находится сейчас в незнакомом ей, переполненном людьми месте, и она, вероятно, кого-нибудь убьет, если мы не вмешаемся. У меня дежурство, и я не могу выйти из больницы. У Люка Гэрроуэя выключен телефон, и я знаю, что он сейчас в больнице, куда попала его любимая. Но ты не в больнице, ты пошел на это идиотское свидание. Если вы в ресторане у Луиджи, то вы оба ближе всех к месту происшествия. Ты можешь помочь, Магнус, или я впустую трачу время?

Она повесила трубку, даже не сказав «до свидания». Магнус подумал, что он действительно потратил время впустую, и посмотрел на Алека. Катарина просила привести с собой Сумеречных, но меньше всего ему хотелось привлекать к этому делу Алека. Увидеть, как Алек убивает бедную девушку за нарушение Соглашения? Нет уж, увольте! От любви до ненависти один шаг, и этот шаг будет сделан, если он увидит Алека за работой.

Но он также не хотел, чтобы пострадали люди.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Но возникла чрезвычайная ситуация.

– Ммм… – ответил Алек. – Да, я понимаю.

– Тут рядом бар, и там появился неконтролируемый оборотень.

– О, – только и сказал Алек.

Он выглядел таким несчастным, что сердце Магнуса сжалось. («Нет, у меня точно сегодня будет инфаркт!»)

– Я должен попытаться привести ее в нормальное состояние. Ты не хочешь помочь мне?

– О, так это реальное ЧП? – воскликнул Алек, и взгляд его мгновенно прояснился. Магнус на секунду обрадовался – пусть разъяренный оборотень бушует в центре Манхэттена, главное – это наконец оторвало Алека от созерцания скатерти. – А я-то подумал, что ты просто попросил друга выдернуть тебя с подзатянувшегося свидания.

– Ха-ха, – сказал Магнус невозмутимо. – Мне бы такое и в голову не пришло.

– Угу, – Алек уже встал. – Нам надо спешить, Магнус.

Магнус почувствовал прилив нежности; это было похоже на маленький щекочущий взрыв. Александр легко произносит то, что другие ему никогда не говорили. И он называет его не колдуном, а Магнусом. А под футболкой так соблазнительно двигаются его плечи…

Но главное – Магнуса приятно удивило, что Алек сразу согласился пойти с ним. До этого момента он был уверен, что парень и сам ищет предлог, чтобы закончить это неудачное свидание.

Магнус бросил деньги на стол, а когда Алек попытался возразить и достал свой кошелек, лишь усмехнулся:

– Алек, я тебя умоляю! Будет справедливо, если сегодня заплачу я.

Когда они выходили из дверей, Эрик выкрикнул им вслед что-то вроде «Права оборотням!», как будто был на митинге в Гарде.

Бар «Красотка» в пятницу обычно был переполнен, но сейчас завсегдатаи толпились на улице, куда их потянуло вовсе не желание покурить или найти укромный уголок, чтобы заняться любовью. Даже издалека было заметно, что толпа здорово напугана.

Какая-то девушка с накладными ресницами, посыпанными серебряными блестками, взглянула на Магнуса и его спутника и трагическим шепотом произнесла:

– Не входите туда, там монстр.

«Если разобраться, то монстр – это я», – подумал Магнус. Он имел в виду свое происхождение – от демона, который обманул его мать. Но на самом деле он никогда не считал себя монстром, и он не верил в то, что эта несчастная в баре – монстр. У нее была душа, а любую душу можно спасти.

В баре, вопреки ожиданиям Магнуса, все еще были посетители. Пару раз он заходил сюда, но без большой охоты. Хозяйка «Красотки», в прошлом парикмахерша, оформила зал в привычном ей стиле. Поставила кресла с регулируемой высотой, допотопные фены и маникюрные столы. Фены были работающими, побрить-подстричь могли тут же, как и сделать маникюр. А попутно можно было здорово набраться и подергаться под техно на черно-белом плиточном полу, похожем на шахматную доску. Стены украшали черно-белые фотографии 1950-х: модели для салонов красоты. К потолку был подвешен непременный диско-шар. Свет был приглушенный, а точнее, его почти не было.

Магнус взглянул на шахматный пол и увидел на плитке пятна свежей крови. Он обернулся к Алеку и нашел его переминающимся с ноги на ногу. В туалет, что ли, хочет?

– С тобой все в порядке?

– Я всегда работаю с Изабель и Джейсом, – сказал Алек. – Но я не могу позвать их.

– Почему? – спросил Магнус.

Алек покраснел, и Магнус все понял. Парень не мог позвать своих друзей, потому что не хотел, чтобы они знали, что он был на свидании с Магнусом. Особенно это касалось Джейса. Не слишком приятное открытие, да и не открытие вовсе, но это было дело Алека.

– Ты справишься и без них, – кивнул Магнус. – Я тебе помогу.

Взгляд Алека был скептическим, и Магнус подумал, что парень точно чего-то не догоняет. В конце концов, он, Магнус, колдун и может сотворить любое заклинание. Сумеречные, конечно, знали о его возможностях, но предпочитали «забывать» о помощи, считая, что они и только они правят бал. Ниндзя, вспомнил он.

Алек все же кивнул Магнусу, и они вместе двинулись вперед. Вернее так, Алек шел впереди, а Магнус сзади. Всякий раз, когда Магнус пытался опередить Алека, тот делал шаг вправо или влево, загораживая ему путь. Ах, как трогательно…

Оставшиеся в баре стояли вдоль стен как приклеенные, боясь пошевелиться. Кто-то рыдал. Из дальнего угла раздавалось низкое, утробное рычание.

Алек крался, как тигр на охоте.

Внезапно из темноты выбежала стройная длинноволосая девушка в разорванном платье, залитом кровью. Магнус выскочил из-за спины Алека и схватил ее за руку.

– Она моя подруга, – с места в карьер выпалила девушка. – Пожалуйста, скажите ему, чтобы он не причинил ей боль! – Она показала глазами на Алека, который застыл на месте в напряженной позе.

– Вы ранены? – спросил Магнус. – Ответьте, да или нет. Вам очень больно?

Мог бы и не спрашивать. Из глубокой царапины на левой руке сочилась кровь. Видимо, это ее кровь они видели на полу, когда вошли.

– Нет, мне не больно, – солгала девушка.

– Вы – человек, я правильно понял?

– Да, я не оборотень, если вы об этом.

– Но ваша подруга – оборотень?

– Да… Какая же я дебилка! – воскликнула девушка. – Она рассказала мне об этом, но я не поверила. Это я виновата. Я предложила ей прогуляться…

– На будущее запомните: оборотни – это реальность, и они встречаются не только среди людей, которые, прикидываясь овечками, могут вам здорово напакостить. Прогулки с оборотнями при полной луне опасны, посещение баров – тоже. Но я предлагаю обсудить, кто из нас дебил, позже, когда ничто не будет угрожать ни вашей жизни, ни жизни других.

Девушка сжала его руку. Она истекала кровью, и все же боялась не за себя. Магнус покачал головой и направил на царапину потрескивающую синюю молнию, чтобы успокоить боль и остановить кровотечение. Обнаружив, что рана зарастает на глазах, девушка открыла рот – то ли от удивления, то ли собираясь закричать. Ну не объяснять же ей, что еще и колдуны бывают!

– Один последний вопрос, – сказал Магнус, включив все свое обаяние. – Вы доверите нам жизнь и безопасность вашей подруги?

Несколько секунд она колебалась, но потом твердо сказала:

– Да.

– Тогда идите и подождите нас на улице, – кивнул Магнус. – Стойте там и успокаивайте людей. Никаких оборотней! Скажите им, что в бар забежала бешеная собака. Надеюсь, в это поверят. Как зовут вашу подругу?

Девушка сглотнула ком в горле от подступающих слез:

– Марси.

– Мы скажем Марси, что вы в безопасности, как только она сможет нас слушать, – уверил Магнус. – А теперь уходите, уходите ради нее.

Девушка судорожно вздохнула и побежала в сторону выхода. Магнус слышал, как ее каблуки простучали по лестнице. Теперь надо было помочь Алеку.

Он видел, как в темноте блеснули клыки, Алек был от волчицы на расстоянии нескольких шагов, но пока еще не вступил с ней в схватку. Магнус понял, что, как и он, Алек думал о том, что каких-то пару часов назад ощерившийся зверь был человеком, девушкой. И она, в общем-то, не так уж и виновата в том, что с ней произошло. Конечно, могла бы и дома посидеть, но молоденьким девчонкам так трудно устоять перед искушением. Алек не использовал своего обычного оружия, в его руках не было клинка серафима, не было, разумеется, и колчана со стрелами (Магнус знал, что Алек искусный стрелок). Он шел с голыми руками на того, у кого были клыки и когти! Магнус решил вмешаться. Он не хотел, чтобы юношу укусили – это грозило перерождением.

– Александр, – тихо позвал он, и тут же понял свою ошибку. Алек даже не повернулся – только головой в сторону повел, и Марси бросилась на него. Он успел увернулся и, перекатившись по полу к Магнусу, крикнул:

– Будь осторожен, держись от нее подальше!

Девушка-оборотень приготовилась к новому броску. Магнус метнул в нее шар синего огня, и волчица завертелась на месте, как щенок, а потом отступила в темноту. Случайные свидетели, оставшиеся в баре, испуганно охнули, но Магнусу было плевать. Пусть думают, что у полиции появилось новое оружие.

– Ты-то, надеюсь, помнишь, что я колдун? – бросил он Алеку.

– Забудешь тут с тобой… – ответил Алек, оглядываясь. – Я просто подумал… эта твоя иллюминация разозлила ее до чертиков.

Из угла раздалось глухое рычание. Марси не было видно, но зато хорошо были видны желтые глаза, полыхающие дьявольским огнем.

– Ты поразительно наблюдателен, Александр, – сказал Магнус, схватил за парня за футболку и потянул его за собой. – Нам надо отступить. Здесь не развернешься.

Но Алек вырвался и прыгнул на оборотня… и тут же получил удар лапой в грудь. Настолько сильный удар, что его отбросило к стене, и он втемяшился в зеркало, которое тут же осыпалось лавиной осколков.

– О, глупый Сумеречный охотник, – простонал Магнус.

Но Алека не остановила неудача. Оттолкнувшись от стены, он снова ринулся в бой.

– Алек! – позвал Магнус.

Никакой реакции.

Тогда Магнус щелкнул пальцами, извлекая синее пламя.

– Александр, мы должны сделать это вместе.

Магнус поднял руки, и на зал опустилась паутина прозрачных светящихся нитей. Марси заметалась, скуля. Со всех сторон в ее глаза бил свет, и всюду, куда бы она ни пошла, был Алек, который двигался с кошачьей грацией. Мгновение – и его колено прижало волчицу к полу, а рука потянулась к поясу, где прятался клинок. По спине Магнуса пробежал холодок: неужели Сумеречный перережет ей горло?

Однако и колдуны могут ошибаться. То, что вытащил Алек, оказалось обыкновенной веревкой. Крепкой. Он накинул ее на шею Марси и держал как поводок, готовый в любую минуту затянуть потуже.

Магнус стал нашептывать заклинание.

– Давай же, Марси, давай же!

Волчица дрожала все сильнее, потом исчез мех, кости стали вытягиваться, и через несколько долгих, мучительных минут перед ними предстала хрупкая девушка.

Алеку явно было проще иметь дело с оборотнем, чем с полуголой девчонкой (ее платье было изодрано в клочья). Он быстро отпустил ее, и Марси, обхватив себя руками, тихо заплакала.

– Ох, спасибо вам, – прошептала она. Магнус отметил, что девушка очень даже привлекательна. Маленькая блондинка с родинкой у пухлых губ. Было даже странно, как такая милашка могла превратиться в волчицу, готовую растерзать любого, кто попадется у нее на пути.

Вдруг ее лицо искривила гримаса страдания.

– Я… пожалуйста, скажите, я кому-то причинила боль?

– Нет, – уверенно ответил Алек. – Нет. Ты никому не причинила боли. Все хорошо, успокойся.

– Я была не одна… – начала Марси.

– Ты была с подругой, – кивнул Магнус. – Ты ее немного оцарапала, но чего не бывает между девушками. Она в полном порядке. Я вылечил ее.

– О, но я причинила ей боль, – пробормотала Марси, уронив лицо в запачканные кровью руки.

Алек нежно погладил девушку по спине, как будто она была его сестрой.

– С ней правда все в порядке, – сказал он. – Ты не… я знаю, что ты не хотела причинять ей боль, ты вообще не хотела причинять боли. Трудно сдержаться в полнолуние, но ты со временем научишься. Не допускай этого больше.

– Твоя подруга простит тебя, – подхватил Магнус, но Марси во все глаза смотрела на Алека.

– Ты же Сумеречный охотник, – прошептала она в страхе. – Что ты теперь со мной сделаешь? – Она закрыла глаза. – Ой, нет, прости. Ты остановил меня. Если бы не ты… Впрочем, я заслуживаю любого наказания.

– Но я не собираюсь тебя наказывать, – пожал плечами Алек и посмотрел на Магнуса. – И я никому не расскажу об этом происшествии. Обещаю.

Алек сейчас выглядел так же, как когда Магнус рассказывал о своем детстве. Он почти никому не рассказывал таких вещей, но в ту ночь надо было быть правдивым. К нему нагрянула вся эта компания – Алек с сестрой, этот, как его, Джейс и Клэри, Клэри Фрэй, мать которой попала в беду. Это ради нее он пустился в воспоминания, желая утешить, подбодрить. Случайно поймав взгляд Алека, он был поражен тем, что глаза Сумеречного охотника могут излучать сочувствие. С этого все и началось. Наверное.

Марси просияла. Ей только что дали понять, что она заслуживает прощения. Что у нее есть душа. Что она – личность, а не какая-нибудь презренная волкодлачка. Вот это подарок!

– Спасибо, – сказала она. – Спасибо вам обоим.

– Марси? – послышался голос со стороны двери.

Марси повернула голову:

– Адриенн!

Темноволосая девушка бежала по плиточном полу, рискуя поскользнуться.

– Марси… Марси, прости, это я виновата! – Она крепко обняла подругу.

– Я сделала тебе больно? Покажи, – с горечью прошептала Марси.

– Да не волнуйся ты, со мной все в порядке, я чувствую себя прекрасно.

– Адриенн, мне так жаль… – Они поцеловались совсем не по-детски, и Алек даже покраснел, в очередной раз растрогав Магнуса.

Постепенно бар начал заполняться людьми.

– Вы довольно хорошо одеты для собаколова, – отметил какой-то мужчина, глядя на Магнуса.

– Спасибо за комплимент, – кивнул Магнус. – Комбинезон пришлось оставить на работе, а сюда мы с другом отдохнуть пришли. Отдохнули… Девушек вот спасли.

Никто не спрашивал, куда делась собака. И Магнус, конечно, позаботился о том, чтобы немногочисленные свидетели волшебства все забыли.

Марси и Адриенн ушли, обнявшись. В баре уже гремела музыка, и Магнус подумал, что иногда примитивные заслуживают данного им определения.

– Алек, ты меня удивил… – сказал он. – Ты так нежно разговаривал с ней…

– Ммм, ерунда… Мы, нефилимы, по своей природе защитники. Так что ничего такого особенного я не сделал.

Еще как сделал, подумал Магнус. Нефилимы, они же Сумеречные, не церемонятся с обитателями Нижнего мира. Оборотни для них – это как негры в эпоху апартеида. По мнению нефилимов, нежить должна помогать им, а если кто-то из нежити нарушал Соглашение, категорически запрещавшее любые нападения на людей, возмездие было суровым. Марси сегодня повезло, что и говорить.

Алек был потным и все еще тяжело дышал, никаких царапин на его руках и лице не было – исцеляющая руна иратце, как всегда, работала, и Магнус тут был ни при чем.

– В баре слишком много народу, – сказал колдун, – а тебе надо отдохнуть. Может, опрокинем пару стаканчиков у меня?

Алек кивнул, и они отправились домой к Магнусу. Хотя путь был неблизким, прогулка была приятной. Теплый воздух касался обнаженных рук и плеч Магнуса; лунный свет превратил Бруклинский мост в скоростное шоссе, сияющее белыми огнями.

– Здорово, что кто-то из твоих друзей позвонил тебе и попросил помочь девочке, – сказал Алек. – И еще я рад, что мы с тобой были вместе, что ты предложил мне пойти в этот бар. После этого дурацкого обеда… я думал, что уже ничего не может быть.

– Значит, я угадал. Пока мы сидели в ресторане, я думал, что ты счел наше свидание хуже некуда, отвратительным. – Возможно, Магнусу не следовало этого говорить. Но Алек был честен с ним, и Магнус чувствовал необходимость быть честным в ответ.

– Нет, – сказал Алек и покраснел. – Нет, это не так. Сожалею, что тебе так показалось.

– Алек…

– Это я повел себя как идиот с самого начала. Разбил стакан, испачкал рубашку, сидел как на похоронах, когда ребята читали рэп в метро – классно, кстати, читали, – и в ресторане ты заказал такие блюда, о которых я раньше даже не слышал… Ты, Магнус… ты шикарный, а я…

Выпалив на одном дыхании эту неимоверно длинную для него тираду, Алек замолчал. Лицо у него было такое, будто он сейчас в Гудзон сиганет.

«Идиот – это я, – хотел сказать Магнус. – Налакавшись слез единорога, я не придумал ничего лучшего, чем повести тебя в этот ужасный ресторан, где мало того что нас обхамили, так еще и накормили всякой гадостью. А потом приперся Ричард, и ты все это терпел. Ты, который первым пригласил меня на свидание. Ты, у которого это вообще было первое свидание!»

Но вместо этого он произнес:

– Насчет рэпа. Я сразу понял, что тебе понравилось! – Откинув голову назад, он громко расхохотался. И, к своему удивлению, обнаружил, что Алек смеется вместе с ним, явно передумав купаться в Гудзоне.

«Сегодня ночью никто ни о чем не будет сожалеть», – мелькнула обнадеживающая мысль.

Они остановились у дверей. Магнус не стал копаться в кармане в поисках ключей, а просто щелкнул пальцами, и дверь открылась.

– Я потерял ключи лет пятнадцать назад, – объяснил он Алеку и подумал: «Пожалуй, пора позаботиться о дубликате. Не для себя, я и так открою любую дверь, а для этого вот мальчишки. Пусть приходит, когда захочет, в любое время дня и ночи, даже если мы не будем вместе. Как когда-то приходила Этта… но ее уже нет полстолетия».

Он осторожно взглянул на Алека, и тот, поймав его взгляд, остановился. Секундное замешательство, и Алек произнес низким голосом:

– Магнус…

Их губы встретились в нежном поцелуе. Магнус закрыл глаза, и на него вдруг нахлынули воспоминания прошедшего вечера: Алек на фоне окна, с испачканной рубашкой в руке… Алек в метро… Алек, пробующий новую для него еду… Алек в баре, готовый к схватке с оборотнем… Алек, утешающий Марси… Какой же он дурак: просил Катарину помочь ему прервать свидание, если что-то пойдет не так! Да все пошло не так, но меньше всего он сейчас хотел, чтобы Алека не было рядом. Он зацепил пальцами пряжку ремня Алека и притянул парня к себе. Поцелуй разжег в нем давно забытую страсть, все, о чем он мог думать, были губы Алека, нежные руки Алека, горячая кожа Алека под футболкой с дурацкой надписью: «Дай знать, если захочешь меня». Да хочу я тебя, хочу, хочу, хочу…

Прошло немало времени, прежде чем оба вспомнили, что все еще стоят в прихожей. Не разжимая объятий, они направилась в гостиную. Трудно было поверить, что у Алека нет никакого опыта, Магнусу безумно нравилось, как парень целуется. Свидание продолжалось чудесно!

Они упали на диван, и Магнус ощутил языком чуть кисловатый вкус пота. Это возбудило его еще больше, и он слегка куснул парня, надеясь оставить отметку. Потом он стянул с Алека футболку и, изучая его тело, провел пальцами по многочисленным шрамам. Алек застенчиво коснулся живота Магнуса. Пальцы юноши, слегка дрожащие сначала, постепенно становились смелее.

Магнус протянул руку, коснулся щеки Алека, и тот в ответ с бесконечной нежностью поцеловал открытую ладонь. И в этот миг сердце колдуна разбилось вдребезги.

– Александр… – пробормотал он в растерянности, так, как будто это имя имело для него огромную ценность. – Александр… – И неожиданно закончил: – Возможно, нам следует остановиться на секунду.

Он слегка отодвинулся от Алека – именно слегка, на полмиллиметра, – но тот воспринял это как отказ.

Парень поднялся с дивана, отошел к окну, оперся на подоконник, посмотрел на Магнуса и спросил:

– Я сделал что-то не так?

– Что ты, все так, так…

– Ты хочешь, чтобы я сейчас ушел?

Магнус развел руками:

– Почему ты спрашиваешь? Откуда у тебя такая неуверенность в себе? Я не могу и не хочу советовать, что тебе лучше сделать, Александр. Единственное, что я сказал: «Возможно, нам следует остановиться на секунду». Ключевые слова – «возможно» и «на секунду». То есть я хотел, чтобы ты остановился на мгновение и подумал. Чтобы ты принял решение, а не просто так… Для меня это все серьезно, Александр.

На Алека было больно смотреть. О чем он сейчас думает? О том, что могло произойти, но пока еще не произошло? Или он думает о Джейсе? Почему нет? Ведь тот такой красавец… О родителях, об обязанностях перед семьей – или о том, чего ему хочется на самом деле?

– Вероятно, мне лучше пойти домой, – сказал наконец Алек.

– Вероятно. – Магнус произнес это так тихо, что сам себя не услышал.

– Но я не хочу.

– Я тоже не хочу. Но если ты не уйдешь…

– До свидания, – сказал Алек, подошел к дивану и наклонился, чтобы быстро поцеловать Магнуса.

Магнус не понял, что произошло, но в следующий момент оба оказались на полу, сплетенные в объятиях. Они с такой силой целовали друг друга, что оба чувствовали вкус крови. А потом все это закончилось. Алек вскочил, подошел к двери и ухватился за косяк, как будто нуждался в поддержке. Он, казалось, боролся с собой, и Магнус замер. Что он сейчас услышит: «Эта ночь была ошибкой» или «Я хочу остаться с тобой»?

– Мы встретимся еще? – спросил Алек. На его лице отражалось желание, смешанное с неуверенностью. Он с волнением ожидал ответа, и Магнус не хотел его разочаровывать.

– Да, – сказал он, все еще лежа на полу. – Я не против.

– Тогда… может быть, вечером, в следующую пятницу?

– О’кей.

Магнус чуть было все не испортил этим своим «о’кей». Теперь Алек смотрел на него так, будто он сейчас спохватится и скажет, что передумал, что никакого свидания не будет.

– Вечером в пятницу – отличный вариант, – подтвердил колдун улыбаясь, и Алек просиял.

Выходя из квартиры, он все еще смотрел на Магнуса, и вскоре с лестницы донесся его вопль: парень растянулся в потемках. Но Магнус этого не слышал. Закрыв дверь, он, напевая, подошел к окну, чтобы проводить Алека взглядом.

Алек шел по улице, а Магнус снова надеялся. На что? Жизнь столько раз учила его, что надеяться глупо, но он ничего не мог с собой поделать – как ребенок, которому говорят «нельзя», но он все равно продолжает исследовать этот мир. Быть может, времена изменились, и эта любовь будет совершенно не похожей на то, что он испытывал раньше. Вполне вероятно, следующий год будет приятным для них обоих. И он, Магнус, не останется один с разбитым сердцем.

Хроники Бейна

№ 11

Голосовая почта Магнуса Бейна

Голосовая почта Магнуса Бейна, Верховного колдуна Бруклина, на следующий день после известного инцидента в Городе Потерянных душ.

Сегодня, 2:00 (глубокая ночь)

Привет, Магнус. Это Алек. Александр. Ну, ты уже понял. Я звоню просто потому, что мне кажется, нам нужно поговорить. Наверное, ты занят. Перезвони мне, хорошо?

Звуковой сигнал

Сегодня, 2:10

Привет, Магнус. Это Изабель Лайтвуд. Кажется, произошло небольшое недоразумение.

Мой брат пришел домой под впечатлением, но я уверена, он ошибается. Позвони мне или что-то еще, и давай разберемся с этим! Не знаю, почему я сказала «или что-то еще». Здесь все свои.

Звуковой сигнал

Сегодня, 2:35

Говорит Изабель. Возможно, это не было недоразумением. Возможно, ты просто совершил ужасную ошибку. Это нормально! Все ошибаются время от времени. И единственное, что потом нужно сделать, это унижаться и просить прощения, тогда все будет хорошо. Вот как все это должно закончиться, Магнус. Я готова один раз закрыть на это глаза.

Звуковой сигнал

Сегодня, 3:00

Это Изабель. Я просто хотела объяснить, почему ты совершаешь большую ошибку, если хочешь расстаться с Алеком. Лайтвуды – очень горячие. И вряд ли можно встретить более сексуальных Сумеречных охотников. Это кое о чем говорит, потому что тебе известно, что говорят о нас: наше дело бороться с демонами и восхищать, и, знаешь, наш бизнес быстро растет! Кое-кто говорит, что Эрондейлы раньше были ну очень хороши, но, если подумать, мы, Лайтвуды, не только превосходим их численностью, но также забрали у них их последнюю «горячую штучку», сделав его одним из нас. Мы одержали победу, это очевидно.

Я вспоминаю портреты наших предков. Габриэль Лайтвуд – да он просто дымился от того, насколько был горяч! А еще ходят слухи, что один из Консулов соглашался со всем, что когда-либо говорила моя двоюродная прабабка Фелисия Лайтвуд, а соглашался потому, что слышал в ее словах только «хитрая лисичка хочет тебя». Если вы расстанетесь с Алеком, то ты потеряешь не только одну окаменевшую от твоего арктического холода лису, но и целое семейство лис. Я расскажу об этом детям своих детей. Ни один Лайтвуд никогда не подмигнет тебе в баре. Подумай об этом! Подумай о том, как тебе придется коротать одинокие пятьсот лет без Лайтвудов, начиная с этого момента, в печальном и холодном ночном клубе на Луне.

Звуковой сигнал

Сегодня, 11:00 (утро)

Привет, это Алек. Наверное, ты все еще занят. Это ничего. Я знаю, у тебя всегда полно дел. Просто перезвони мне, когда освободишься, хорошо? Сразу же, как только появится время, на часы даже не смотри. Я не буду спать, когда бы ты ни позвонил.

Я действительно хочу поговорить с тобой.

Звуковой сигнал

Сегодня, 14:30

Здравствуйте, мистер Бейн, вас беспокоит компания «Хэдриан Индастрис». Мы бы хотели воспользоваться вашими услугами в виде простого ритуала, который вы проводили для нас в прошлом феврале. Пожалуйста, прихватите с собой ящик рогатых жаб. Мы хорошо заплатим, за жаб – отдельно.

Звуковой сигнал

Сегодня, 18:00

Мррррр… Мррр… Мяяяу!..

Ох! Пошел вон, глупый кот! Гм. Ты скажешь мне: «Прекрати звонить, Изабель», – но сейчас позвонила тебе не я. Это Чёрч. Я просто набрала для него номер в телефоне. Видишь ли, ты кое-что не учел, когда совершил свой недавний опрометчивый поступок. Наш кот, Чёрч, и твой кот, Председатель Мяо. Они любят друг друга. Я никогда не видела прежде такой любви. Я даже не могла представить, что такая любовь может существовать в сердце а… ммм… кота. Некоторые говорят, что любовь между двумя котами неправильная, но я думаю, что это красиво. Любовь делает Чёрча таким счастливым… я никогда не видела его счастливее! Никто другой не будет нужен ему так, как Председатель Мяо. Не тунец. Не обдирание вековых гобеленов. Ничто. Пожалуйста, не разлучай этих котов. Пожалуйста, не лишай Чёрча радости взаимной любви. Слушай, это не просто просьба, тебе же от этого будет лучше. Если ты будешь удерживать Чёрча от встреч с Председателем Мяо, то Чёрч начнет сердиться. Тебе не понравится, как выглядит Чёрч в гневе.

Звуковой сигнал

Сегодня, 17:14

Привет, Магнус. Это Клэри. Не подумай, что кто-то просил меня тебе позвонить. Вообще-то Изабель действительно просила, чтобы я с тобой поговорила, но я сказала «нет», и она не знает, что я тебе звоню. Сказать по правде, когда я встретила Алека после того, что произошло, то подумала, что выглядит он просто ужасно. Мне кое-кто сказал, что я выглядела приблизительно так же, когда узнала о всех этих волшебных мирах и похищении мамы. Мне тяжело даже вспоминать о том времени, но тогда Алек мне ужасно не нравился. Он вел себя как ничтожество, и не потому, что в душе он плохой. Просто он был недоволен своим положением. Он чувствовал, что должен притворяться и скрывать от всех, кто он на самом деле. Думаю, он понял это еще в подростковом возрасте – если не хочешь потерять тех, кто тебе дорог, надо держать рот на замке и не раскрывать своих тайн. И знаешь, он ведет себя намного лучше, когда ты рядом. Лучше, потому что он счастлив.

Я действительно очень мало смыслю в отношениях. Джейс – единственный парень, с которым я встречалась и встречаюсь, и мне говорили, что наши отношения совершенно обычные, традиционные. Но я уверена, что отношения только в том случае бывают подходящими, если ты чувствуешь себя по-настоящему счастливым.

Магнус, я звоню потому, что волнуюсь за Алека. Вы казались нам идеальной парой, и вы так здорово смотрелись вместе…

И еще я беспокоюсь, как себя чувствуешь ты. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.

Звуковой сигнал

Сегодня, 20:26

Привет, Магнус. Это Алек. Александр. Видимо, ты просто не хочешь говорить со мной. Могу понять. Но я действительно думаю, что если бы мы были вместе… если бы я мог все тебе объяснить… Мне так сложно выразить то, что я чувствую. Извини, но мне казалось, ты всегда мог понять, что я имею в виду. Я не хочу разрывать эту связь. Я не хочу тебя терять, Магнус. Мне невыносимо хочется поговорить с тобой, но я не могу, и поэтому говорю тебе все это в трубку…

Мне действительно ужасно жаль. Я просто хочу, чтобы ты это знал.

Звуковой сигнал

Сегодня, 21:39

Привет, Магнус. Это Саймон. Вы меня знаете. В прошлый раз, когда мы разговаривали на вечеринке, вы называли меня Соамс, помните? Я звоню потому что… ммм… потому что – простите, если это не совпадает с вашими намерениями, – я просто хотел попросить, чтобы вы пригласили Алека куда-нибудь и, возможно, помирились с ним. Мне кажется, что с вашей стороны это было бы хорошим поступком. Сказать по правде, когда Алек и Клэри встретились в первый раз, он вел себя с ней просто ужасно. И если он снова станет таким, то я не знаю, что Клэри будет делать. В те дни у Клэри было гораздо меньше защиты и гораздо меньше… эээ… братьев, если вы понимаете, о чем я… И ситуация сейчас совершенно другая. У ее парня проблемы, ей и так достаточно поводов для волнения! Я не совсем понимаю, что говорю, но я уверен, все будут счастливы, если вы с Алеком помиритесь и он снова станет частью нашей команды. То есть… я имел в виду не это… я конечно же не являюсь частью команды Сумеречных охотников. Нефилимы не позволяют вампирам присоединяться к их дружной команде. Я понимаю, этот звонок кажется вам эгоистичным… Наверное, вы думаете: «Да этот парень свихнулся, если звонит мне!» И я действительно сейчас чувствую себя неважно, наверное, из-за всей этой ситуации с Алеком. Он неплохой парень. Намного менее раздражающий, чем Джейс. Я всегда чувствовал, что при подходящих обстоятельствах мы с ним могли бы стать друзьями. Возможно, даже братьями. Возможно, я даже доверил бы ему свою жизнь в сражении. Ну да, да, меня заставила позвонить вам Изабель. И я совершенно не понимаю, что я должен такого сказать, чтобы вы передумали насчет Алека. Все, что я могу, – это подтвердить, что он выглядит ужасно плохо. Ай, Изабель, больно! Я имею в виду, что вообще-то он выглядит хорошо, он очень красивый парень. Намного симпатичнее Джейса, по моему мнению. Но он невероятно подавлен. Это вам скажет даже посторонний человек. Мне обычно наплевать, как выглядят парни, если только они не мешают мне жить, но даже я заметил эти изменения. У Алека появились черные круги под глазами, и даже одежду он, кажется, носит с каким-то отчаянием. Его мать волнуется, потому что он отказывается есть, и я слышал, как Джейс намекал ему вчера, что неплохо бы причесаться. Конечно, для такого задиры Джейс – немного ханжа. Я не знаю, что произошло между вами, парни, но я вижу, что кое-кто сильно сожалеет. Я могу с уверенностью сказать вам это, даже не зная, что он сделал: Алек сожалеет. Если бы вы могли дать ему еще один шанс, он бы никогда больше вас не разочаровал. Вот так… Это все, что я хотел сказать. И пожалуйста, не говорите Джейсу, что я назвал его задирой.

Звуковой сигнал

Сегодня, 23:48

Нет, послушай, ТЫ, со своим непрощающим и гордым видом! Ты совершаешь большую ошибку! Я – лучшее, что когда-либо происходило с тобой в жизни!.. Ммм… Хорошо, если подумать, то это маловероятно… С тобой много чего происходило. И ты перевстречался с кучей народа… Понимаешь, именно это и заставило меня сделать то, что я сделал. Мне просто хотелось знать, что я для тебя значу. Что в длинном списке твоих возлюбленных я не нахожусь где-то на последнем месте. Я не хочу, чтобы наши отношения были непримечательным эпизодом для тебя… О, черт… Джейс, Джейс, проснись! Джейс, как удалить голосовое сообщение с чужого телефона?

Звуковой сигнал

Сегодня, 8:11 (утро следующего дня)

Мистер Бейн, я уполномочена связаться с вами от имени своего клиента. По моему мнению, и я полагаю, что его разделяет судья, прекращение ваших отношений с неким Александром Гидеоном Лайтвудом, эсквайром, было незаконным. У меня в офисе имеется масса доказательств и улик, которые подтверждают, что вы с ним были фактически женаты, и мистер Лайтвуд может требовать половины всего вашего имущества в Бруклине.

Ладно, ладно, ты понял, что это снова я, Изабель.

Ну, хорошо, мой судья – Чёрч. Но я действительно думаю, Магнус, что у нас есть о чем поговорить. И Чёрч никогда не забудет всех обстоятельств дела. Да подойди же ты к телефону, Магнус!

Звуковой сигнал

Сегодня, 10:31

Мистер Бейн, я звоню, чтобы поговорить с вами об очень срочном деле. Один из наших представителей звонил вам по поводу вопроса о доставке рогатых жаб. И описал вашу манеру ответа как «краткую» и «чрезвычайно резкую», а ваш тон – как «несдержанный, если не сказать раздраженный». У вас возникли проблемы с жабами? Мы очень взволнованы.

Звуковой сигнал

Сегодня, 19:52 (вечер следующего дня)

Послушай, приятель: никто не может так просто порвать с Лайтвудами! Никто! Мелиорн думал, что может сказать своим приятелям фейрам за чашкой медовухи, что он порвал со мной, и, не вдаваясь в детали, скажу только, что Мелиорн потерял в итоге своего коня. Однажды парень посетил Институт и думал, что может оставить мне письмо, адресованное «Дорогой ***». Короче, Джейс нашел это письмо. Десять минут спустя у парня было сломано запястье, и он получил сотрясение мозга. А затем я позволила Джейсу с ним разобраться. Это была Изабель, если ты не понял.

Звуковой сигнал

Сегодня, 20:01

Здравствуйте, Бейн. Я имела в виду, хм, Магнус…

Приветствую Магнуса Бейна, Верховного колдуна Бруклина. С вами говорит Мариза Лайтвуд из нью-йоркского Института. Гм… Глава нью-йоркского Института. Я стремлюсь быть хорошим руководителем и всегда интересуюсь делами своих подчиненных, но особенно теми, кто может помешать их работе. Как вы знаете, я отвечаю за успех всего бизнеса нефилимов. Вопрос, по которому я звоню, довольно сложный. Слишком сложный, чтобы обсуждать его по телефону. После долгих размышлений я решила, что было бы лучше, если бы вы приехали в Институт, чтобы мы могли побеседовать лично. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я не лезу в ваши дела. Я предлагаю подойти к проблеме с чисто деловой стороны. Это касается всех нас, и я предлагаю просто обсудить все возможные варианты решения проблемы. После нашего разговора вы, конечно, можете остаться и выпить чаю с любым членом Института, который… хм… будет в этот момент там. Разумеется, это произойдет не раньше, чем мы с вами придем к соглашению.

Звуковой сигнал

Сегодня, 22:29

Приветствую Верховного колдуна Магнуса Бейна от нью-йоркского клана оборотней. Го – ворит Майя Робертс. Ммм, Люк позвонил бы сам, но он, ммм… в уборной…Что? Закрой рот! Он в уборной уже уйму времени, разве не так?.. В общем, мы думаем, что он траванулся какой-то едой. И сидит в уборной так долго, что мы уже начали забывать, что он наш лидер. Так или иначе, но оборотни хотели бы зайти к вам в гости. Знаете, просто один из обычных приятных визитов к колдуну компании оборотней. И возможно, кое-кого еще, но об этом вы узнаете только при встрече… Попомните мое слово, это все выглядит ужасно глупо и подозрительно, и он никогда не купится на такую ерунду!

Звуковой сигнал

Сегодня, 1:06

Я стою за твоей дверью, Магнус! Я собираюсь сломать ее!

(Пауза.)

Я уже давно сломала бы ее, если бы ты не наложил на нее эти глупые заклятия, мошенник! Открой дверь прямо сейчас, или я убью тебя! Я знаю, что ты там. И это ты разбил сердце моего брата! Я не собираюсь отмалчиваться в сторонке! Открой дверь прямо сейчас, чтобы я могла тебя придушить!

Звуковой сигнал

Сегодня, 2:33

Шлю привет Магнусу Бейну, Верховному колдуну Бруклина, от Рафаэля Сантьяго из нью-йоркского клана вампиров, верного слуги нашей офигительной королевы Морин, да будет она вечно править в своей темной славе, и будущего принца-консорта Саймона, сексапильного бога хард-рока. Теперь мы должны начинать все наши телефонные звонки с подобных приветствий. Включая наши ночные звонки в местечко под названием «Горячее дельце». Было бы бессмысленно говорить после этого вступления, что я считаю себя проклятой душой. Я звоню вам, потому что наша королева хочет передать сообщение «тому сияющему парню, который дружит с Саймоном». Это ее слова. Она шлет вам привет и говорит, что поддерживает вас и что она – большая поклонница яой-манги. Я понятия не имею, что это такое, и не уверен, что хочу знать. Хм, пока я сейчас говорю с вами по телефону, Лили рассказывает, что подслушала не особенно интересный разговор в «Таки» между несколькими мелодраматичными подростками из вашей компании. Вообразите мое удивление, когда я узнал, что опрометчивые отношения между вами и тем юным нефилимом были резко и неприятно завершены. Хочу сообщить также, что ваш уважаемый коллега Рагнор Фелл теперь должен мне десять долларов, так как мы с ним спорили на то, как скоро вы и нефилим расстанетесь, завершив эту абсурдную ситуацию. Конечно, теперь Рагнор уже не сможет отдать мне мои десять долларов, потому что был убит, как я слышал, Сумеречными охотниками в недавнем конфликте, в который были втянуты жители Нижнего мира. Собственно, сейчас мы имеем точно такой же конфликт, то есть, я полагаю, можно сказать, что Рагнор погиб ни за что. Сумеречные охотники… Может, их новый девиз звучит так: «Не стоит беспокоиться»?

Звуковой сигнал

Сегодня, 11:23

Привет, Магнус. Это Изабель. Я звоню, чтобы извиниться за попытку сломать твою дверь, за телефонные звонки и дежурство возле твоего подъезда – мне сказали, что это может считаться преследованием… и за то, что я рассказала всем твоим соседям, что ты подлый и грязный житель Нижнего мира, который обожает попользоваться кем-то и улизнуть в последний момент. Хотя я понимаю, что некоторые вещи, мною сказанные, могут выглядеть как прямая угроза, но как Сумеречная охотница я никогда не стала бы причинять никому физического вреда, если только передо мной не преступник… ну, или, по крайней мере, если меня перед этим не вывели из себя. Мне кажется, что я вела себя довольно сдержанно и трезво оценивала ситуацию, но, говорят, что со стороны всем казалось, будто я, возможно, слегка тронулась. Да, я признаю, что действительно принимаю дела своего старшего брата слишком близко к сердцу. Но и он всегда защищает меня! Конечно, я не должна была угрожать тебе расправой, ты и сам себя достаточно наказал. Алек храбрый, добрый и покладистый, а еще у него очень красивые скулы – это отличительная черта и гордость всех Лайтвудов. Ты никогда не найдешь более прекрасного юноши, чем мой брат, или того, кто будет любить тебя хотя бы так же… Алек – один из лучших в моей жизни, и я готова держать пари, что для тебя он тоже значил очень много. Я уверена, что ты пожалеешь, когда поймешь, чего ты лишился. В обмен на мое обещание быть в будущем более спокойной, я была бы очень благодарна, если бы ты удалил это сообщение. В этом городе у меня сложилась репутация, которую я стремлюсь поддерживать на высоком уровне.

Звуковой сигнал

Сегодня, 16:02

Привет, Магнус. Это Алек. Я просто звоню, чтобы сказать, что, возможно, я попросил нескольких человек, с которыми ты знаком, замолвить за меня словечко – чтобы ты простил мой ужасный поступок. И это, ммм… привело к тому, что некоторые из них, возможно, зашли слишком далеко в своих стараниях. Но я вовсе не просил их о таком варварстве! Поэтому я и решил позвонить тебе снова и сказать, что я тут ни при чем, и мне ужасно жаль, что так получилось. Невыносимо жаль, я думаю об этом постоянно. Я не буду больше докучать тебе звонками. Я не буду писать. Я сожалею обо всех письмах и сообщениях, что оставил тебе. Особенно о том, что я надиктовал на твой автоответчик в три пятнадцать утра в среду. Ты знаешь, о чем я говорю. Да. Я очень сожалею о нем. Ну, а ты можешь писать и звонить мне, когда тебе вздумается. Я не жду, что ты это сделаешь. Но сильно на это надеюсь. Никогда не перестану надеяться.

Звуковой сигнал

Сегодня, 17:06

Господин Бейн, вас беспокоят из компании «Хэдриан Индастрис». Мы сообщаем вам, что вы сильно опаздываете на встречу, которую мы назначили. Мы ожидали больше часа. И совершенно напрасно. Жабы тоже не были доставлены. Мы вынуждены…

(Передача сообщения прервана.)

Все эти голосовые сообщения были с большим трудом извлечены из автоответчика сотового телефона, который, кажется, был разбит и сожжен мощным потоком волшебного пламени.

Об авторах

КАССАНДРА КЛЭР – автор бестселлеров серии «Орудия смерти» и трилогии «Адские механизмы», по версии New York Times, USA Today, Wall Street Journal и Publishers Weekly. Каждая ее книга вышла тиражом более 30 миллионов экземпляров и была переведена более чем на тридцать пять языков. Кассандра живет в Западном Массачусетсе. Навестите ее на сайте cassandraclare.com. Узнайте больше о мире Сумеречных охотников на shadowhunters.com.

САРА РИС БРЭННАН – автор бестселлеров из списка New York Times, в том числе и очень благожелательно встреченного критикой готического романа о любви «Невыразимое». Первая же книга ее серии «Лексикон демона» получила три звездные рецензии и вошла в список ALA Top Ten Best Books for Young Adults. «Невыразимое» и «Команда людей» – романы, написанные в соавторстве с Жюстин Ларбалестир, – оба стоят в топах YALSA Best Fiction for Young Adultspicksand TAYSHAS. Сара живет в Ирландии. Навестите ее на sarahreesbrennan.com.

МОРИН ДЖОНСОН – автор десяти романов для молодежи, включая «13 маленьких синих конвертов», «Имя звезды» и «Скрытое безумие». Морин проводит много времени в Интернете, что вызывает массу одобрительных и неодобрительных отзывов поклонников и СМИ. Например, по версии журнала Time, Морин входит в список из 140 человек, за которыми интересно и полезно следить в Твиттере. Навестите ее на maureenjohnsonbooks.com, а вот и ее Твиттер: @maureenjohnson.

Примечания

1

«Студия 54» (англ. Studio 54) – культовый ночной клуб и всемирно известная дискотека, прославившаяся жестким фейсконтролем и легендарными вечеринками с беспорядочными половыми сношениями и непомерным употреблением наркотиков.

2

Кристофер-стрит (англ. Christopher Street) – улица в районе Гринвич-Виллидж на Манхэттене. Располагается между 9-й улицей и 6-й авеню.

3

Мидтаун, или Средний Манхэттен, – один из трех крупных районов Манхэттена наряду с Даунтауном и Аптауном.

4

Рой Хэлстон Фроуик – дизайнер; в 60-е гг. прошлого века разрабатывал одежду для нью-йоркского универмага Bergdorf. Затем основал собственный лейбл.

5

Господи! (исп.)

6

Анкх (анх) – коптский крест, считается одним из наиболее значимых символов, атрибут богов и фараонов Египта. Представляет собой крест, увенчанный сверху кольцом. Из-за своей схожести с христианским крестом вошел в коптскую символику как символ вечной жизни. Пользуется особой популярностью у представителей неформальных молодежных течений.

7

«Веселка» (англ. Veselka) – ресторан украинской кухни в самом сердце Ист-Виллидж.

8

Рикки – алкогольный коктейль с соком и содовой. Подается в хайболлах вместимостью до 250 мл.

9

Флорида-Кис (англ. Florida Keys) – архипелаг, цепь коралловых островов и рифов на юго-востоке США.

10

Ave atque vale (лат.) – в переводе с латинского означает «Здравствуй и прощай». Традиционное прощание с погибшими Сумеречными охотниками.

Content

Клэр Кассандра
Брэннан Сара Рис
Джонсон Морин
Хроники Бейна. Книга третья

Хроники Бейна № 7 Падение отеля «Дюмор»

Июль 1977 года

Хроники Бейна № 8 Что подарить Сумеречному охотнику у которого все есть (и с которым ты официально не встречаешься)

Хроники Бейна № 9 Последняя битва нью-йоркского Института

Нью-Йорк, 1989 год

Нью-Йорк, 1993 год

Хроники Бейна № 10 Заклятие истинной любви

Хроники Бейна № 11 Голосовая почта Магнуса Бейна

Об авторах

Примечания