Шермер Ольга, Снежная Дарья

ДЕЛА ЭЛЬФИЙСКИЕ, ПРОБЛЕМЫ НЕКРОМАНТСКИЕ

Пролог

ЛЕТОПИСНО-ПЕСЕННЫЙ

Долги зимние вечера. Особенно на севере Гремора, где мягкая приморская зима уступает место ветрам и метелям. А в этом году кейлетир[1] выдался особенно снежным. На окраинах городов дома занесло до самых окон, в центре ремесленники вставали на веску[2] раньше, чтобы расчищать засыпанные улицы. А по вечерам люди набивались в таверны и харчевни, браня на чем свет стоит ненавистную вьюгу. Трактирщики старательно поддакивали и, ухмыляясь в усы, подсчитывали прибыль от горячительных напитков.

Внакладе не оставались и менестрели. Особенно если у них был не сильно скрипучий голос и пара похабных песенок в запасе. Или если в довесок к завораживающим балладам могли порассказать еще с десяток занимательных небылиц.

— О чем сегодня поведаешь, парень? — усмехнулся трактирщик, похлопав полуэльфа по плечу, пока тот настраивал лютню.

Этот остроухий заявился на днях в город, основательно опустошил запасы эля в трактире, а потом выгнал взашей местного менестреля, отобрав у того инструмент, и нахально занял его место. Горевать никто не стал, Старс давно уже всем надоел со своими частушками про голых дев, глупых вампиров и магов-неумех. Да и голос у новичка оказался куда выразительнее.

— Про то, как с эльфийским принцем странствовал? — хохотнул кузнец.

— Или про то, как демона спасал от деймиантов? — добавил торговец тканями.

По залу прокатилась волна смешков. Полуэльф наконец настроил лютню и усмехнулся.

Не просыпь пшено, не задуй свечи,

Если можешь — пой, коли нет — кричи!

Меркнут образа. Пробивает дрожь.

Если ты пришел — значит, ты уйдешь…

Иди мимо кладбища, иди мимо мельницы,

Лесными дорогами, ветрами осенними.

Не кликай по имени, не тешься ответами —

Твоя песня тихая, твоя песня спетая…

То ли стук в окно, то ли гул в печи,

То ли топот стоп… Слушай и молчи…

Дождик плачется, бьется о порог.

Воду пьет с лица стылый ветерок…

Ступай вослед воронам древесными кронами,

По грязному облаку небесными тропами.

Светилами млечными — следы отца-дедовы…

А дальше — не ведаю. А дальше неведомо…

Где мертвые пляшут босиком…

На мгновение в таверне зависла тишина. Кто-то крякнул «хорош!», прихлебывая эль. Голос менестреля пробивал даже суровые ремесленные сердца, вызывая щемящую тоску и жажду странствий.

— Мертвечиной повеяло, мужики, — рассмеялся паренек у самых дверей.

— Вот уж это да, — согласился кузнец. — Ты, парень, не влюбился ль в ту некромантку?

— А чего ее любить, если она по загробному миру с другим шастает, — хмыкнул староста, припомнив вчерашний сказ.

— Ты нам, братец, лучше снова про эльфов скажи! — потребовал его сын. — Больно у тебя складно выходит, будто и впрямь все так и было.

— Про эльфов так про эльфов, — согласился менестрель, проводя рукой по струнам, и продолжил под тихий перебор:

— Был у меня друг. Темный эльф, страшный, скажу я вам, зануда. Прислуживал он первому мастеру боевых искусств Вилеи и Гремора…

— Что уж не принцу сразу?

— А потом и принцу, — покорно поддакнул полуэльф. По залу снова пробежал смешок. — Вечно мы с ним препирались по поводу и без. Я его пить учил. А он меня — дам вперед пропускать…

— Прав мужик, если в постель, так вперед оно — милое дело!

— Воевать не умел. И вечно только под ногами у всех путался. «Господин, то нельзя, господин, сюда нельзя, господин, это вредно, господин, так не положено». — Парень так точно изобразил сухой строгий тон, что публика снова зашлась смехом. Однако через пару ударов сердца ухмылка сползла с лица менестреля, а синие глаза посерьезнели.

Перебор перетек из светлой тональности в темную, и в воцарившейся тишине зазвучало:

Где ты теперь, брат…

Как называется ныне твой град?

Бреду наугад…

С кем ты теперь рад?

С кем делишь горький чай и закат?

И нет карт…

Странники путают след.

Лгут маяки.

Прощаясь навек,

Взмах бледной руки

Опавшими листьями…

Мир тебе, брат…

Птицы почтовые письма несут назад…

Цела печать…

Застит дождей муть…

Просто однажды ты утром собрался в Путь

В город.

Куда звали в странствия сны.

Там, где покорны твои драконы,

Баллады длинны…

Но там не дождаться Весны…

Мы однажды еще сядем за столы

В этом городе Палой Листвы…[3]

— Был у меня друг. — Полуэльф заправил за ворот светло-коричневый кулон-капельку. — Очень хороший друг. Был.

Притихшие люди обменялись тревожными взглядами. Вой ветра в трубе показался похожим на тоскливое волчье пение, что аж по спине мурашки пробежали. Однако менестрель вдруг встрепенулся, звонко ударил по струнам, и залихватское пение разнеслось на пол-улицы:

На Варсакские Арены

Я без магов не хожу:

«Хочешь — молнией шарахну,

Хочешь — мертвых пробужу!»

Глава 1

ХЕЛЛ И ЛЕСС

Вейенарт,[4] 1-е число.

День познаний и прозрений

Дубовая дверь Академии магических искусств Гремора распахнулась и с грохотом стукнулась о стену. Тихо выругавшись под нос, я попыталась втащить в просторный зал две объемные сумки. Поймавший нас среди Эскалиола ливень превратил их в непосильную ношу, а меня — в очень опаздывающего человека. Более того, в очень недовольного жизнью опаздывающего человека.

Тяжко вздохнув, я убрала с глаз мокрую челку и, про себя повторяя последовательность мыслей и действий, пристально уставилась на поклажу. Та на удивление легко поднялась в воздух, миновала порог… Плавно, что удивительно — моя сила мысли была скорее поводом для позора, нежели для гордости. Едва я подумала, что входная дверь не уступает в размере и трем пещерным троллям и уже наверняка прихлопнула не одного ученика, как она закрылась с еще более чудовищным грохотом, что сотряс стены, заставив меня отвлечься и уронить тихо хлюпнувшие сумки. В моих лучших традициях, точно на ноги возникшего рядом молодого человека… Или не человека?

Пепельные волосы длиной ниже плеч украшал простой обруч, невольно акцентируя внимание на острых ушах. Темные, почти черные глаза наводили на мысль, что это, вероятно, все же верлен,[5] а не эльф.

Но как бы статно он ни выглядел, сколько бы благородства ни выражало лицо — его красноречию мог позавидовать и придворный менестрель правителя, поскольку так красочно, но при этом культурно ругаться мало кому было по силам.

— …Хельга Дарк?.. — будто с некоторой надеждой на ошибку спросил он в завершение тирады.

— Я уже не уверена, — усмехнулась я.

Верлен тоже позволил себе усмешку:

— Простите, Литы[6] ради, что я без фанфар. Лиралас Алмор, к вашим услугам. Мне приказано встретить и сопроводить вас в Большой зал.

— А вещи?

— Вещи в вашу комнату отнесет Фаул, не переживайте.

Я и не переживала: если здесь кто и позарится на чужие поношенные тряпки и непонятные фолианты, тому я могу только посочувствовать. А потом найти и еще пару раз насильно посочувствовать. Окинув взором растекающиеся под сумками лужи, я смущенно кашлянула и перевела взгляд на статую, что украшала собой правый угол холла. «Статуя Неизвестного Мага» — гласила табличка на постаменте. Для «Неизвестного» у него было на удивление довольное лицо.

— Прошу. — Лиралас галантно открыл передо мной еще одну трехсаженную дверь. Хоть бы в порядок привестись дал, нехороший полуэльф.

Представляю, насколько впечатляюще я выглядела после прогулки под проливным дождем. Волосы черными щупальцами облепляли лицо, шею и спину, мокрая одежда обвисла, словно мешок. Но деваться было некуда, и, вдохнув, будто перед прыжком в воду, я шагнула внутрь…

Огромный зал ужасал и потрясал своим убранством. Благородного бордового цвета гардины с различными символами, руны на стенах, десятки столов. И сотни взглядов, моментально устремившихся на меня.

Решив, что резать и пытать меня сразу не будут, я все же прошла следом за господином Алмором к пустующему месту за центральным столом.

Во главе его восседал грозный мужчина в самом расцвете сил, с легкой сединой в черных волосах, облаченный в загадочное одеяние — не то мантию, не то рясу, не то вообще, да простят меня местные, сменную штору из Большого зала. Арестир де Асти, сам ректор и по совместительству человек, внезапно решивший, что среди моих талантов найдется и преподавательский.

А мой сопровождающий ловко проскользнул между стульями и занял место по правую руку от сира[7] де Асти, вселив в мою душу подозрение, что оброненные сумки мне еще припомнят.

В этот же миг ректор поднял руку, и гул в зале смолк. Потрясающее послушание. Или сей доблестный муж был настоящим зверем, коего боялись все до одного и опасались его ослушаться?

— Рад вас видеть, господа и дамы, — приятным баритоном произнес он. — Хотелось бы представиться тем, кто только в этом году к нам присоединился. Имя мое сир Арестир де Асти, я являюсь ректором Академии, а также преподавателем Защитных чар, уж не знаю, обрадует ли вас этот факт или огорчит…

Далее зазвучала наверняка традиционная речь об ответственности, что лежит на плечах выпускников, о трудностях, поджидающих новеньких… А я, решив, что уже вышла из возраста, когда меня это может касаться, принялась скучающе изучать конфеты в стоящей рядом со мной пиале. Сладкое я не любила. Но халяву и орехи — вполне. В желтых обертках наверняка таилось что-то отвратительно-ягодное, а вот серебристо-серые внушали доверие. Шорох фантика сначала показался предательски громким. Я полностью сосредоточилась на том, как бы издавать поменьше звуков, и тут меня довольно возмутительно ткнули в бок.

— Хельга Дарк — это же вы? — прошептала сидящая рядом женщина.

Вскинув голову, я поймала сотни взглядов, направленных на меня: строгих преподавательских и любопытных ученических. Ректор выжидающе постукивал пальцами по столешнице, словно я успела натворить что-то помимо слегка намоченных сапог господина Алмора.

Нервно гыгыкнув, я позволила себе самую искреннюю — хоть и вкупе с моим внешним видом сейчас похожую на оскал — улыбку. Было ощущение, будто сейчас мне скажут: «А теперь, Хельга, повторите, что последнее я произнес!» — а я бы замялась, уткнувшись носом в парту и надеясь, что звук колокола, оповещающий об окончании занятий, вот-вот меня спасет.

— Госпожа Дарк — наш новый преподаватель некромагии и некромантии, — размеренно произнес ректор, убедившись, что со мной уже даже можно разговаривать. — Уверен, она очень хороший специалист, а конфеты… — проговорил сир де Асти и, недолго думая, закинул одну в рот, чем тут же завоевал уважение в моих глазах, — а конфеты эти и правда неплохие. Не желаете ли сказать пару слов? Ученики должны знать, что их ожидает, — усмехнулся ректор, кивком показав, чтобы я встала.

— Пару слов?.. — задумчиво пробормотала я, вспоминая, чему полезному меня учили в Межрасовой академии высших магических наук Дариола,[8] а после выпалила:

— У мертвых есть своя история, а у нас — лишь время, чтобы сделать свою интереснее. Мне нравится считать это своего рода соревнованием, — и спокойно опустилась на стул.

Зал озадаченно замолчал. Мудрыми мыслями мой мозг не изобиловал, а брякнуть по привычке «да та еще паразитка» не позволил новоприобретенный — хоть пока и не привычный — статус.

— Что ж. Прозвучало вполне в духе вашей профессии, — снисходительно усмехнулся ректор. — Думаю, вы подружитесь с нашими студентами. Столь… своеобразный человек здесь не пропадет.

— Я не человек, а некромантка, — ухмыльнулась я. — И это куда веселее.

— Вы меня убиваете, — тихо проговорил сир де Асти, так что мне удалось лишь прочитать это по его губам.

— Так я же вас и оживлю, — пожала плечами я и сделала в уме заметку приубавить свое резко прогрессировавшее остроумие. А то окажусь не только одним из самых молодых преподавателей, но и самым быстро «спроваженным на вольные хлеба».

Ректор, в общем-то, не стушевавшись, спокойно продолжил представлять остальных преподавателей. На слух воспринимать их имена было почти невозможно, многие напоминали простой набор букв, зато я почти не удивилась, узнав, что встретивший меня на пороге господин Алмор — декан одной из четырех Башен[9] Академии. Рядовому преподавателю вряд ли удалось бы оказаться в непосредственной близости от сира де Асти на таком торжестве.

На всякий случай я сползла под стол, желая стать менее заметной. Уронить мокрые сумки, чуть не покалечив декана собственной Башни. Хотя он сам виноват, что так несолидно выглядит. Даже если ему было лет пятьдесят-шестьдесят — по эльфийским меркам он считался бы несмышленым юнцом, едва миновавшим совершеннолетие, а возраст полукровок можно было смело делить на два.

Впрочем, здесь многие не вписывались в облики, которые так любили изображать вольные художники: деканов они видели исключительно грозными старцами в мантиях, ректор, по их мнению, обязан быть этаким звездочетом с бородой до колен, а сотворенные ими ученики больше походили на результаты моей работы, по крайней мере если судить по полному отсутствию печати разума на совершенно потерянных лицах.

Церемония подошла к концу. Оставив учащихся истреблять угощения и наконец-то слушать друг друга, а не ректора, преподаватели перекочевали в Малый зал, где уже и нам позволили расслабиться, а заодно и присмотреться к новым коллегам.

Господин Алмор сидел отдельно от всех на широком подоконнике и изучал пергамент, а я мялась чуть поодаль, не решаясь подойти. Словно ощутив мой взгляд, он поднял глаза и с улыбкой махнул рукой, подзывая. На всякий случай оглянувшись — точно ли мне это предназначалось? — я обогнула нескольких преподавателей и пристроилась рядом.

— Видели расписание свое на завтра? — И он протянул мне свиток.

— Еще нет… господин Ал… — обращаться на «вы» к нему мне удавалось с трудом.

— Можно просто — Лесс, — отмахнулся он, будто прочитав мысли. — Вы же не против, госпожа Дарк?

— Можно просто — Хелл, — усмехнулась в ответ я и уставилась в пергамент.

Так-так. Две лекции в полдень, окно и еще одна лекция. Не так страшно, как могло быть. Хотя и непривычно — я только недавно сама вышла из-за парты, и оказаться на преподавательском месте для меня все равно что быть вызванной к доске.

— Вина? — Верлен ловко спрыгнул на пол.

Я кивнула.

Спустя пару ударов сердца он снова возник рядом, держа два кубка, и озвучил самый избитый вопрос:

— Не расскажешь, почему девушку понесло в некромагию?

— А я, кстати, и некромант, и некромаг, — слегка хвастливо ответила я.

Все же реакция окружающих иногда меня радовала. Женщин-некромантов было немного. И дело тут вовсе не в предрасположенности. Лично встречала некромантку, которая работает разносчицей в трактире просто потому, что ужас как боится кладбищ и мертвых. Мужчины в этом плане как-то спокойнее.

— И воскресил, и сразу будущее по ладони предсказал? — усмехнулся Лесс.

— По костям, — самодовольно отозвалась я, делая еще глоток вина.

— Так все-таки почему? — Верлен был любопытен.

— Да как-то выбирать было не из чего, — пожала плечами я. — К чему предрасположен с детства — тем и занимаешься, разве нет? Если умеешь только кидать пульсары, не полезешь же в прорицатели?

Лесс понимающе улыбнулся, и…

— Видишь мрачного типа рядом с сиром де Асти? Когда он будет смотреть на тебя многозначительным, надменным взглядом — знай, что либо он уже что-то предвидел и тебе это не понравится, либо ничего не предвидел, но хочет посеять панику.

Я рассмеялась.

Остаток вечера мы так и просидели на подоконнике, я разглядывала остальных преподавателей, а верлен то и дело озвучивал связанные с ними истории. Зегрисс Тиэльская была деканом Башни Хар[10] — женщина лет шестидесяти, невысокого роста, светловолосая, с очень приятными чертами лица. По словам Лесса, с ней лучше не темнить. Госпожа Тиэльская прекрасно могла прочитать все, что творится у собеседника в голове. Впрочем, это не мешало ей быть сильнейшим целителем в Академии. Скорее даже наоборот.

— Когда к тебе вбегает переливающийся всеми цветами радуги ученик и говорит «я ничего не делал, оно само!», сиди и гадай, где он это «оно само» утащил и в каком количестве выпил. С Зегрисс такое не пройдет.

У соседнего стола стоял пухлый мужчина — Мартиан Виртский. По словам Лесса, он был «лучшим тактиком всех времен», который каждый раз, перебрав эля, выдумывал невероятные планы по захвату власти. Причем они вполне имели бы шансы на успех, если бы наутро господин Виртский их не забывал.

— Господин Алмор… — Наше уединение разрушил тот самый «мрачный тип с многообещающим взглядом».

Лет сорока на вид, с иссиня-черными волосами, затянутыми в короткий, но все-таки хвост. Утонченные черты лица, аристократическая бледность, черная накидка с красным подбоем складывались в образ «истинного» вампира. То есть почему-то многие были уверены, что вампиры должны выглядеть именно так. Я, правда, склонялась к мысли, что вампиры на деле обычные люди и спокойно могут затеряться в толпе. Ну и не очень любят себя выдавать — к ним в обществе сложилось не самое теплое отношение, возможно, как раз из-за этой скрытности.

— Господин Фель, — равнодушно отозвался Лесс. — Хельга, это декан Башни Аннун,[11] Мефисто Фель.

— Провидец? — Я протянула руку мужчине, тот, словно нехотя, пожал ее.

— Некромантка? — хмыкнул он, незаметно вытерев руку о плащ.

Похоже, по какой-то причине нам было одинаково «неприятно познакомиться».

Для полноты образа мужчина еще «случайно» вытащил из-за шиворота медальон в виде потягивающегося кота, скривил губы и медленно убрал его обратно.

«Кошачья» мафия. Не удивлена. У Котов было много полезных связей, много денег, много влияния и много врагов. В их дела я никогда не вникала: не было ни возможности, ни интереса. Делить мне с ними нечего, но подсознательно я их все равно недолюбливала.

— Интересный нам год предстоит, — хмыкнул господин Фель. — Вы даже не представляете насколько…

После чего моментально удалился.

— Вот и думай, как понимать эту фразу от главного провидца Академии, — вздохнул Лесс и опрокинул в себя остатки вина. — Я тебя, пожалуй, покину. Мои занятия начинаются за три вески до полудня, в отличие от некоторых некроманток, я могу не успеть выспаться. Приятно было пообщаться.

Я улыбнулась, кивнула:

— Взаимно. — И верлен исчез.

Решив последовать его примеру, я спрыгнула с подоконника и выскользнула из зала.

Моя комната располагалась в правом — жилом — крыле четвертого этажа. Левое же крыло было отведено под аудитории.

На лестнице с громким хохотом меня обогнали парни, курс четвертый-пятый на вид. Еще бестолковые, но уже вымахавшие на голову выше любой преподавательницы.

А некоторых даже на две.

Одна из таких как раз встретилась им на пути, поэтому была вжата в промежуток между огромной вазой и стеной.

— Давно не были в кабинете сира де Асти?! — крикнула она им вслед.

— Соскучились, наверное, — усмехнулась я.

В завершение пролетевшей процессии откуда-то сверху обрушился еще один парень, витиевато выругался, заметил нас с забившейся в угол преподавательницей, комично раскланялся, бросил:

— Премного извинтиляюсь!

И тут же ретировался, лишь меж перилами мелькнул черный хвост.

Мои брови удивленно поползли вверх. То ли это вино такое действие оказало, то ли…

— Оборотень он, не пугайся, — проговорила девушка тонким голоском. — Это Ли, наша местная знаменитость, гроза преподавателей. Ты ведь Хельга? Я Рисса Нортская.

— Расы и сущности преподаешь? — вспомнила слова Лесса я.

Девушка кивнула светловолосой головой.

— Но я думала, в Академии учатся только люди.

— Ну почему же, у нас есть несколько полукровок. Но у Ли способности удивительные, как-то ведь он убедил сира де Асти его в Академию принять. Тот и принял. Под опеку господина Алмора. Правда, неизвестно, кто кого больше опекает.

Я усмехнулась, представив занятия Лесса с хвостатым «подопечным».

— Парень он неплохой, но вот замолкать вовремя совершенно не умеет. Равно как и быть серьезным. Рада была познакомиться.

В очередной раз за сегодня я отозвалась: «Взаимно», — госпожа Нортская свернула направо на третьем этаже, а я устало побрела к себе на четвертый.

— Доброго, предполагаю, всем утра, — с порога выдала я, врываясь в отведенную мне учебную комнату. — Надеюсь, что мы если и не подружимся, то хотя бы обоюдно не доставим друг другу проблем.

Ученики стояли возле своих парт, точно истуканы, хлопая глазками, пока я вываливала содержимое сумки на стол и решала, куда что поставить и повесить. Счастливое перо, пара свитков, парочка старинных фолиантов, довольно кривая картинка в рамке, которую мне подарил один приятель, — там я голыми руками душила непонятное чудовище, отдаленно напоминающее моего преподавателя по истории магии. А поскольку Рион основательно подошел к процессу, подобные шедевры так и остались после нашего выпуска на стенах в туалетах и даже в некоторых лабораториях — с разными действующими лицами, разумеется.

Так, амулеты, рецепты, символы… Не забыть бы, что и куда я растолкала.

— М… а м-можно сесть? — тихо пискнул кто-то в тишине.

Я совершенно забыла про учеников, но сделала вид, что так и было задумано:

— Ладно, рассаживаемся. Для тех, кто вчера слушал не тем, чем надо, — повторяю. Мое имя — Хельга Дарк. Если вам вдруг в беседе между собой будет сложно выговорить «госпожа Дарк» — есть лишь один вариант, за который я не приращу вам третью ногу или лишнее ухо: «некромантка». Имя мое не переводится ни с одного из существующих в Дариоле языков, поэтому любые попытки соригинальничать будут строго наказаны. Вопросы есть?

Грозно упершись ладонями в стол, я пристально оглядела класс. Ребята казались довольно ошарашенными.

Я долго решала, как лучше вести себя на занятиях. С ходу показать, что сама от учеников недалеко ушла? Они меня, конечно, тут же полюбят, а еще радостно всем скопом сядут на шею, а то и подрастающим курсам донесут «благую весть» о преподавателе, которого вообще можно не бояться. Либо же выставить себя злодейкой, от которой поблажек не жди, чтобы потом не бегать за Лессом каждый раз, когда ребятки расшумятся. Второй вариант показался мне чуть более разумным, но как выяснилось — можно было остаться собой. Они и так боялись меня как огня. Бесовского, кстати.

— По вашим взглядам становится ясно, что с настоящими некромагами вам еще общаться не приходилось.

— Дык… нам и с ненастоящими не приходилось… — вякнул кто-то с задних рядов.

— Сир де Асти говорил, что у вас уже были уроки некромагии, — нахмурилась я.

— А их не некромаг вел, — тихо признался парень с первого ряда.

— И что же вам мог рассказать не некромаг? — озадачилась я. Ученики переглянулись, но промолчали. — Страшная тайна? Видимо, угадала. Даже маги любили переоценивать наши способности, что уж говорить о детях и простых людях.

— Хорошо, это мы выясним позже. Сразу хочу сказать, что училась я в Межрасовой академии высших магических наук Дариола, в которую попадали если не самые лучшие, то хотя бы самые перспективные маги. Злить меня не рекомендую: в хорошем настроении я метаю пульсары, в плохом — пробуждаю кладбища. Остальное вы узнаете на наших занятиях. Учтите, мало кто из вас сумеет проникнуться магией смерти, но по крайней мере пару полезных гаданий вроде Ритуала Последнего Вздоха вам усвоить придется.

Мне стало искренне интересно — мои ученики вообще дышат? А то, как заговоренные, хлопают ресничками, да лишь зрачки подрагивают.

— Значит, так. Первое, что я считаю необходимым вам объяснить, — это разница между некромантией и некромагией. И этот вопрос обязательно будет на экзаменах, потому что, если различия вы не видите — нам вообще с вами не о чем разговаривать!

Кажется, я начинаю испытывать сладкое чувство мести: сколько раз от своих преподавателей мне доводилось слышать подобные фразы!

— Некромагия — магия смерти. Некромантия — гадания при помощи мертвых. Способов множество, все это мы будем изучать на занятиях. Сразу хочу предупредить. На практике кто-то обязательно будет падать в обмороки, визжать при виде пробужденных мертвецов, иногда бегать жаловаться сиру де Асти на злую некромантку, что заставляет вас торчать весками на кладбище, а главное — совершенно не чувствовать то, что я попрошу вас почувствовать. Знаете… Это неплохо, и экзамен я постараюсь проводить больше теоретически, чтобы никого не ущемлять. Но если в ком-то замечу хотя бы небольшие способности — тот будет у меня работать по полной.

Я деловито прохаживалась по классу вдоль и поперек, рассказывая и рассказывая… Заодно повесила картинку Риона справа от доски, там как раз пустовал гвоздь, видимо, кто-то цеплял на него учебные пособия.

— Итак, вопросы есть? — осведомилась я, завершив тираду.

С третьей парты робко вытянулась рука. Я жестом показала, что внимательно слушаю.

— Госпожа Дарк… а это правда, что практические занятия у нас будут проходить на кладбищах?

Я кивнула:

— К сожалению, правда. Хотя я категорически против этого — их нельзя трогать без особой нужды. И было бы лучше создать свое личное кладбище…

Раздался испуганный вздох, и я осеклась:

— …но, пожалуй, пока что обойдемся без насилия. И вообще — рекомендую вам так далеко не заглядывать. Все же это боевой факультет. А если хочется поиграть в «будет — не будет» — это вам на Башню Аннун. Договорились?

Ответом мне был неуверенный кивок и очень нестройное «Д-да…».

Едва первое занятие окончилось, я устало откинулась на спинку стула. В душе теплилась надежда, что следующая группа будет хоть немного поживее.

Мечтам было не суждено сбыться. Они тоже смотрели на меня, как селяне на трехголового дракона в своем огороде среди посевов брюквы, а вопросы задавали так, словно в любой момент их могла снести смертоносная стихия.

И после второго занятия я все же решила пойти к Лессу. Не зверь же я, в конце концов, чего они меня так боятся? Может, хоть верлен приоткроет завесу тайны, чем учеников так запугали? У меня как раз выпал перерыв в полторы вески, почему бы не провести их с пользой?

— Лесс! — Я ворвалась в кабинет декана на втором этаже без стука и тут же встретила четыре вопросительно глядящих на меня пары глаз.

Госпожа Тиэльская удивилась, Родерик Росский — декан Башни Фор[12] — откашлялся, уже неплохо знакомый мне господин Фель позволил себе косую ухмылку, а Лесс поднялся из-за стола. Даже если он был возмущен, природная вежливость его не покинула. Вошла девушка — надо встать, все верно.

— То есть… Лиралас… Декан Алмор, — запнулась я от неожиданности. — Меня волнует очень важный вопрос, который совершенно не может подождать. Простите, конечно, что отрываю…

— Что вы, Хельга, ничего страшного. — Лесс был сама любезность. — Первый день особо тяжелый. — Верлен кивнул коллегам и, чинно прошествовав мимо деканов, ухватил меня под локоть и выпихнул в коридор: — Ты всегда так будешь врываться? — чуть ворчливо, но с ноткой иронии спросил он.

— Да. Если ты не расскажешь, почему они меня боятся! — пообещала я.

— Кто? — Декан озадаченно изогнул брови.

— Ученики, кто! — Я всплеснула руками. Неужели у него так много вариантов? — Они боятся задавать вопросы, боятся шевелиться, да они дышать боятся! Кто их так запугал?

— Предыдущий преподаватель, — сознался Лесс, нервно усмехнувшись. — Он был уверен и доказывал всем, что маги смерти — покойники, получившие свою силу в результате то ли неудачного воскрешения, то ли гибели. Я должен был, наверное, тебя предупредить, чтобы ты начинала занятия именно с опровержения…

— Ты хочешь сказать, ученики думают, что некромантию им преподает… мертвец? — выдохнула я.

Лесс виновато предложил мне водички. Я отмахнулась, представив, как декан наколдует целый фонтан на мою несчастную голову, вместо того чтобы заботливо принести стакан.

— Прости, — искренне произнес он. — Это досадное упущение.

— Прости? Ты ученикам, поди, докажи, что я живее, чем они думают. А если им приспичит самолично убедиться в правоте того умника и они ночью нагрянут в меня вилками тыкать?! Ловушки под дверью ставить или не спать ночами прикажешь?

Верлен помрачнел, то ли угрызаясь совестью, то ли решая — не проще ли избавиться от меня сразу, пока проблема не поглотила всю Академию.

Откуда, вот откуда мне было знать, что глупость, гуляющая по селам и деревням, была вложена еще и в неокрепшие «детские» умы?

Некромагов не любили, пожалуй, больше по незнанию. Поэтому свои услуги особо не попредлагаешь, даже если с деньгами большие проблемы. Подработки приходилось искать хитростью, потому я и уцепилась за предложение сира де Асти: в Академии можно было делать то, что умеешь, да еще и получать желанные золотые.

Осталось только доказать, что все легенды и сказания, которыми пугали учеников родители, некоторые преподаватели и народная молва, на самом деле лишь выдумка.

Существовали, конечно, и некромаги, использующие силу во вред. Их называли чернокнижниками за увлечение «черными» запретными ритуалами, но… зачем же всех ровнять под одну гребенку?

— Хелл, меня ждут на собрании. И у тебя тоже наверняка дела…

— Дела… Вот скажи, на тебя ученики часто, как на нечисть всякую, смотрят? — возмутилась я спокойствию верлена.

— Да я сам скоро поверю, что ты нечисть, — вздохнул декан. — В другой раз обязательно поговорим. Меня правда ждут.

И скрылся за дверью. С мыслью «ну я ему покажу нечисть!..» я направилась в подвал — негодующая и настроенная более чем решительно. Не пугало меня даже то, что первый день работы может оказаться последним.

Поймать тонкую нить некроартерии не составило труда. Они являлись обычным источником подпитки некромагов, усиливающимся по мере приближения к захоронениям. Здесь неподалеку было крупное военное кладбище, появившееся после полувековой войны между Гремором и Корханном, да и к территории Академии прилегало одно — маленькое, заброшенное, специально подготовленное для моих практических занятий. Хотя, чтобы создать небольшой фантом, хватит даже самой тонкой артерии, которую я могла бы найти и в собственной комнате, но тогда и разоблачить призвавшего стало бы куда проще. Главное — направить создание в нужную сторону (правое крыло, третий этаж, вторая дверь от лестницы — комната декана Алмора) и попросить, чтобы по коридорам не шибко шумел.

Фантом получился милый, зубастый и по консистенции похожий на кисель.

Дав приказ своему творению, чтобы до ночи не высовывалось, я зашагала к себе в кабинет.

Мне всегда хотелось быть магом-практиком, ездить себе по городам и селам, нежить беспокойную усмирять… С поиском работы, правда, проблемы, и заработок непостоянный.

Да и боги с ней, переживу.

Ночью Академию сотряс пронзительный визг. Я подскочила на кровати, пытаясь сообразить, что же произошло. Сон рассеялся, и я вспомнила о фантоме, только вот крик ужаса никак не мог принадлежать Лессу. Слишком уж он был… проникновенный. Хотя кто знает, какие голосовые партии способен выдавать напуганный верлен.

Я выскочила в коридор прямо в ночной рубахе. Фантома все-таки следовало отловить, поскольку громкие звуки могли подействовать на него как угодно: он мог лопнуть, выйти из-под контроля, кинуться на кого-нибудь, заблудиться в коридорах, после чего еще несколько ночей не давать никому спать…

На носочках я сбежала на третий этаж, к комнате Лесса, где и должно было бродить мое создание, но никого не обнаружила. А потом оглянулась — и замерла.

Из другого конца коридора на меня надвигалась куча глины с ногами. Голем! Он-то здесь откуда?! С фантомом он точно никак не был связан — одна магия другую не порождает. Голема мог поднять либо рунник, либо…

Припав на одно колено, я ударила ладонью в пол, который тут же пошел крупными волнами навстречу голему. За несколько ударов сердца тот раскрошился на отдельные куски глины. Я знала, что это ненадолго, но нужно было потянуть время: пока не поймешь, как он создан, — не угадаешь, и как его уничтожить.

Остатки голема вновь медленно скатились в одну кучу, из которой сначала проявилась голова, потом руки…

— Хелл!.. — из своей комнаты выскочил верлен, готовый сразу же разметать всех врагов, что потревожили спокойный сон Академии.

— Лесс! — с неподдельной радостью воскликнула я.

Наконец почувствовалось какое-то оживление: в коридор начали стекаться взволнованные преподаватели, выглядывали из комнат заспанные, но чрезмерно любопытные ученики.

Пока я соображала, из-за угла явился еще более бледный, чем обычно, декан Фель в парадной пижаме, а следом за ним под самым потолком парил… фантом. Видимо, творение рук моих все же ошиблось дверью, что, кстати, меня не особо расстроило, даже скорее обрадовало. Гадость, сделанная декану Фелю, была вдвойне приятна.

Мефисто гордо прошествовал меж ног голема и «героически» прикрыл собой учеников. Фантом же, словно брошенная кем-то мокрая тряпка, обмотался вокруг головы создания, отчего та покачнулась на глиняных плечах и — обрушилась на пол. Из раззявленной пасти показалась каменная табличка размером с ладонь. Как я и думала, руна.

Голем снова начал скатываться в одно целое, фантом лопнул, а я кинулась выхватывать руну, пока глиняная развалина не воспрянула вновь. Успела я буквально в последний удар сердца, радостно выкрикнула:

— Есть! — сжав табличку в руке.

Голема надо мной затрясло, куски глины разных размеров покатились вниз, и спустя пару мгновений меня целиком скрыло его остатками.

Я даже выругаться не успела.

— …у меня есть замечательное средство, оно очень сильное! Когда его стащили крысы, две покрылись зелеными пятнами, три сдохли, а еще одна превратилась в каменное изваяние! Правда, я пока ни разу не использовала его на некромагах…

— Давайте что-нибудь, что вернет преподавателя в строй сразу и все же целиком? А практиковаться дальше на крысах будете, а то у нас так людей скоро не останется.

Я пошевелила пальцами рук и ног. Вроде чувствую. Вроде движутся. Вроде на мне и с моей помощью. Ничего не понимаю.

Открыть глаза оказалось сложнее. Что-то резало и мешало. Будто в них был песок… или глина.

— Кто здесь рунник? — слабым голосом спросила я.

— Хельга! Ты как? — это, кажется, был Лесс.

— Как-как… Как то, чем таких, как я, представляют в селах, — собравшись с мыслями и силами, я таки приоткрыла один глаз. Верлен и декан Тиэльская склонились надо мной не то с интересом, не то с беспокойством.

Лекции сегодня у меня начинались с полудня, но декан Алмор настоятельно рекомендовал мне после таких травм отдохнуть хотя бы день. Каких это «таких» — я так и не узнала. По-моему, единственное, что осталось на память о големе, — это песок в глазах и небольшой синяк на плече.

А вот вопрос про рунника все пропустили мимо ушей.

— Мефисто сказал, что его разбудил крик ученицы, он пошел разбираться и отважно «перетянул» фантом на себя, — хмыкнул Лесс. — Что странно — если бы не это создание и удачное совпадение, голем мог бы до сих пор разгуливать по этажам. Интересно, откуда он взялся? — И декан Алмор присел ко мне на кровать.

— Представить не могу… — картинно прижала руку к груди я. — Понятия не имею, даже не знаю, что предположить!

Лесс, не будь дураком, догадался, кто приложил руки к этому безобразию. Но промолчал.

— Академия ведь имеет защитные покровы по всей территории. — Я сползла с постели на пол.

— Ты думаешь, что голем был создан уже здесь?

— Да. Либо подослан сюда через «переход», — произнесла я. — Не представляю, кому надо было этим заморачиваться.

— В прошлом году отчислили нескольких студентов за использование этих самых «переходов» не из лучших побуждений. А после, когда учащиеся разъехались по домам на зимние каникулы, все учителя остались в Академии и прошерстили каждый угол, проверили каждый предмет на возможную магию. Все чисто.

— Значит, голем все-таки был создан внутри здания, другого варианта у нас не осталось. И я снова повторю свой вопрос: кто в Академии увлекается магией рун?

— Рунников у нас мало. Историю рун преподает госпожа Эррская, дама «академического» возраста. В смысле в Академии работает с самого ее основания, — усмехнулся Лесс. — Но, насколько мне известно, рунники у нас все как один претендуют на золотую эмблему выпускника. Они бы не стали так рисковать.

— А есть ли любители? Кто может этим просто развлекаться?

— Разве что оборотень. Парень редко задумывается о последствиях, хотя не помню ни одного случая, когда бы он серьезно кому-то навредил. Мы его энергию в нужное русло направили — помогает порой в делах академических. Иногда в виде наказания, — усмехнулся Лесс.

Поблагодарив декана Тиэльскую за неоценимый вклад в мое скорое исцеление, я вытащила верлена в коридор. Знахарские комнатушки меня всегда ввергали в уныние.

— Ты про Ли?

— Ты уже имела честь с ним познакомиться? — нисколько не удивился Лесс.

— Не лично, — увильнула от прямого ответа я.

Похоже, с парнем нам стоило бы побеседовать. Коль в людях я не умела разбираться, то, может быть, в оборотнях получится?

Пообещав Лессу отлежаться, я отправилась к своей комнате, по пути пытаясь придумать, как поймать этого самого Ли до занятий.

Ответ пришел в виде самого Ли, который внезапно вылетел из-за поворота, чуть не сбив меня с ног.

Я вздрогнула. На меня уставились два глаза: один лиловый, другой фиолетовый, оба с вертикальными зрачками. Темная копна волос переливалась всевозможными оттенками цветов. От виска в разрез рубахи спускались тонкие узоры, сочетающие в себе и черточки, и точки, и непонятные мне символы.

— Что ты здесь делаешь? — от неожиданности «тыкнула» ученику я.

— Бегаю, иногда хожу, дышу воздухом, встречаю преподавателей… Продолжать? — улыбнулся парень. А-я то думала, что у него клыки с полмизинца должны быть.

— Ты, я так понимаю, Ли?

— Так точно, госпожа. — Парень показательно раскланялся. — И слава о подвигах моих летит впереди меня…

— Тогда сейчас я буду тебя убивать, герой-недоучка, — как-то не по-преподавательски прозвучало.

— А я тогда буду кричать, что вы меня насилуете, — невозмутимо отозвался парень.

— А мне ничто не помешает использовать заклинание, лишающее голоса. — Я скрестила руки на груди. Как жаль, что на самом деле я такого заклинания не знала. — Признавайся, голема ты ночью призвал?

— Это вам так сильно по голове досталось? — сочувственно посмотрел на меня парень.

Называть его «мальчишкой» у меня не повернулся язык. Во сколько же лет эту великовозрастную балду приняли в Академию?

— А то было б жалко, вроде красивая, а…

— Не забывайтесь, — не вовремя одумавшись, перешла на общепринятое «вы» я.

— Да с вами забудешься, как же. Убьете, воскресите и еще раз убьете, коли что не по-вашенски! — задорно усмехнулся парень. — А големы не в моем вкусе. Я бы что-нибудь поизысканнее придумал… Пантеру, например. Вы пантер любите?

— Правильно приготовленных, — усмехнулась я. Либо он так виртуозно производил положительное впечатление, которым прикрывал злодеяния, либо действительно был ни при чем.

— Как-то пробовал я шашлык из некроманта… Редкостная гадость. — Он даже язык высунул в подтверждение своих слов. Мне с трудом удавалось сдерживать смех, и оттого фраза: «Учтите, если вы мне сейчас соврали, то с Академией можете проститься», — прозвучала недостаточно грозно.

— Мне кажется, вы чем-то поинтереснее хотели пригрозить, — прищурился он. — А прощанием мне тут каждый второй угрожает!

— Не стоит ли задуматься?

Парень задумчиво почесал затылок, взъерошив и без того непослушные волосы, и, просияв, выпалил:

— Не-а!

— Но я вас предупредила.

— А я сделал вид, что вас услышал. — Подмигнув мне, парень сунул руки в карманы и прогулочным шагом побрел по коридору, насвистывая веселую мелодию.

Покачав головой, я отправилась к себе, но остановилась в проходе, услышав за спиной:

— Кстати, госпожа Хельга! Вы же не знаете никакого заклинания, лишающего голоса, ведь правда?

— Неправда, — мстительно отозвалась я и еле поборола желание показать ему язык.

— Плохо. Вы тогда его остальным преподавателям не рассказывайте, а то мало ли…

И едва парень скрылся за углом, я беззвучно расхохоталась, зажав рот ладонью. Совершенно безобидный балбес, не умеющий вовремя умолкнуть.

Все-таки Лесс и госпожа Нортская мне не врали.

Междустрочие. Ознакомительное

Эскалиол никогда не спит. Разве что может задремать изредка перед рассветом, да и то — ненадолго. В утренней дымке столица Гремора кажется затерянным во времени городом из сказки о путешественнике меж миров. Облако тумана прорывают лишь шпили королевского дворца и башни Академии магии. Кажется, в этот момент, когда любителей заработка, требующего покрова ночи, уже спугнуло начинающее розоветь небо, а дневные труженики досматривают свой последний сон, город тоже может вздремнуть. Но как тут заснешь, когда по улицам то и дело разносится…

— Помогите-е-е! — крик, словно птица, взлетел над крышами города. Впрочем, девочка кричала не в надежде, что ее услышат и спасут. Ей просто было очень страшно.

— Стой, воровка!

Арбалетный болт выбил искры из мостовой в пяди от беглянки. Топот участился.

— Я ничего у вас не крала! — Она на мгновение замерла, прежде чем завернуть за угол. — Ой!

— А ну стой!

Девочка удвоила усилия, хотя легкие так и горели огнем, да и ноги словно становились тяжелее с каждым шагом.

Впереди послышался скрип калитки. Темный силуэт возник прямо перед носом девочки. Та, не успев вовремя остановиться, влетела в него с разгону, и оба рухнули на мостовую.

— Karim-ed-herra![13] — рявкнул человек, приложившись спиной о булыжники. — Чтоб тебя хриссы[14] задрали! Смотри, куда прешь!

Девочка испуганно и ошарашенно подняла взгляд и замерла, уставившись в неестественные, желто-золотистые глаза человека. В предрассветных сумерках его зрачки вытянулись и больше походили на кошачьи.

— Ну и? Не хочешь с меня слезть?

Не дожидаясь ответа, парень схватил ее за плечи и спихнул в сторону. Выпрямился, тряхнул головой, повел плечами и зашипел — удар о камни не прошел бесследно.

— Держи ее!!! — почти забытый в суматохе столкновения «обокраденный» не преминул о себе напомнить.

Парень невольно отшатнулся, когда мужчина промчался мимо и накинулся на девочку. Схватив беглянку за шиворот, он влепил ей звонкую оплеуху.

— Будешь знать, как воровать, дрянь! Я тебе…

Договорить он не успел, потому что почувствовал, что приподнимается над землей. Выпустив свою жертву, мужчина с трудом обернулся. Желтоглазый парень без видимых усилий держал его одной рукой, так что мужчина доставал до земли лишь кончиками пальцев. В другой руке вмешавшийся крутил угрожающе сверкающий кинжал.

— Эй, ты чего? — искренне удивился мужик.

— Маленьких обижать нехорошо, — наставительно произнес незнакомец.

Лезвие прочертило серебристую дугу, глаза мужчины расширились в предсмертном ужасе, и он кулем повалился на землю. Девочка зажала рот ладонями в безмолвном крике.

— Ты его убил! — прошептала она спустя пару ударов сердца, глядя на расползающееся под мужчиной темное пятно.

— Убил? — искренне удивился парень и… продемонстрировал девочке неровно отхваченный кусок воротника. — А это, — он кивнул на темную лужу, — у него от переживаний.

Девочка недоуменно хлопнула глазами, а затем заливисто расхохоталась.

— Здорово ты его! — Она подскочила с земли и захлопала в ладоши.

— Аплодисментов не надо, — поморщился неожиданный спаситель, поднимая с земли оброненную сумку. — А ты правда воровка?

— Нет, — ответила она, на всякий случай нахохлившись и приготовившись бежать.

— Tərein.[15] Есть куда идти?

— Я первый день в Эскалиоле.

Парень хмыкнул:

— Первый день, а уже вляпалась. Тебе везет.

Он прошел несколько шагов вперед, но затем остановился и бросил через плечо:

— Хочешь, можешь пойти со мной. Только будь любезна завтра избавить меня от своего невезения.

— Спасибо! — Девочка просияла и вприпрыжку поспешила за ним.

— Как тебя зовут-то, недоразумение?

— Поллиарина. Но мама и брат зовут Полли.

— Tərein, — кивнул парень.

— А тебя как зовут? Случайно не Торейн? — Полли понравилось новое слово, хотя она даже не представляла, что оно значит.

— Нет. Можешь звать меня Тим.

— Торейн, — снова сказал девочка, пробуя слово на вкус. Тим усмехнулся, прищурив кошачьи глаза.

Глава 2

ТИМ И ПОЛЛИ

Вейенарт, 2-е число.

День защиты детей

Стоит признать, моя жизнь в столице Гремора начиналась вполне удачно. Всего день прошел, а я уже успел подзаработать деньжат, выполнив пару несложных поручений, и откопать недорогую таверну с приличной комнатой и вкусной пищей (за время моего путешествия я твердо уверился, что подобное сочетание в одной таверне не уживается катастрофически, а тут — на тебе). Приятным дополнением было огромное количество всевозможных рас, прогуливающихся по улицам Эскалиола, так что на ничем не примечательного темного эльфа здесь никто не обращал внимания.

Зато я нажил какое-то оборванное недоразумение со смешным именем Полли.[16] Понятия не имею, что меня толкнуло взять ее с собой. Наверное, слишком жалкий у девчонки был вид в тот момент. Мое хорошее настроение иногда заставляет меня вытворять очень странные вещи, которые влекут потом за собой настроение наипаршивое.

Я скосил глаза на недоразумение.

— Ты сказала, что ты первый день в Эскалиоле и идти тебе некуда. Где же твои вещи?

— А у меня их нет, — беззаботно ответила Полли, глядя на меня из-под челки огромными прозрачными глазами. — Точнее, они были. Но их украли.

Вообще глаза были серо-голубыми, но такого ясного, ровного оттенка, что при свете луны казались двумя льдинками.

— Украли?

— Ага, на меня напали, я бросила вещи, а пока они в них копались, убежала. Я пошла на рынок, думала, что смогу найти там что-нибудь поесть. Но оттуда меня прогнали местные мальчишки, потом я увидела булочную и решила, что смогу там подработать, я часто помогала булочнику в нашем поселке, но этот сказал, что не берет проходимцев, потом…

— Достаточно, ходячая катастрофа. Помолчи, а я придумаю, как от тебя избавиться.

Девчонка испуганно хлопнула ресницами и прикусила язык. Но не отстала.

В таверне «Три кружки пива и сушеная вобла» было тихо. Ночное веселье уже закончилось: пара выпивох дрыхла в углу, трое гномов хмуро потягивали пиво, обсуждая одним им известные гномьи дела, да еще двое наемников вроде меня делили только что заработанное золото. Я попросил служку подать в комнату горячей воды и приготовить нам чего-нибудь вкусненького.

После того как воду нам принесли буквально спустя четверть вески, я понял, что дело в этой таверне нечисто. Скорее всего, я угодил во владения янави.[17] Недаром говорят, что из них получаются лучшие трактирщики, торговцы и ростовщики.

— Вымойся, — бросил я девчонке, копаясь в сумке. — А тряпки свои выкинь куда-нибудь.

— Но…

— Делай, что говорят, нам сегодня придется спать рядом, а я не хочу от тебя блох нахвататься. Наденешь это, — я швырнул на кровать одну из своих рубашек, что поуже, и запасные брюки. Ничего, подогнет, подпояшется. Пусть нелепо, зато чисто. — Потом спускайся вниз, я буду там. И поторопись, если не хочешь остаться без еды.

Девчонка только кивнула. Интересно, сколько ей лет? По мне так не больше двенадцати, хотя кто их, людей, разберет.

Спустившись в общий зал, я пристроился за столиком, облюбованным мной еще днем, — в затемненном левом углу, из которого отлично просматривалось все помещение.

Девчонка не заставила себя долго ждать, видимо, сильно проголодалась. Как я и ожидал, выглядела она в моей одежде совершенно нелепо и походила на сестру, из любопытства решившую примерить одежду старшего братца. А под пылью, как оказалось, скрывался удивительный оттенок волос. Светлый, практически до белизны, но отливающий то золотистым, то серебряным. В памяти что-то слабо всколыхнулось, но сосредотачиваться на воспоминании я не стал. В свое время в меня вбили столько совершенно бестолковых сведений, что даже лучше, когда они не лезут под руку.

Девчонка неуверенно озиралась, несмотря на почти пустой зал, и я облегчил ей задачу, помахав из своего угла рукой.

— Проголодалась, Pollie?

— Очень… — Она уставилась на еду, как на алмазное ожерелье. — Как ты меня назвал?

— Ешь. — Я не стал опускаться до того, чтобы отвечать на глупые вопросы.

Она не заставила себя упрашивать. Не знаю, что это было: слишком поздний ужин или чересчур ранний завтрак, — но мы оба в нем явно нуждались. Так что четверть вески прошла в относительной тишине, пока над ухом не прозвучало:

— Красивая девочка. Эй, парень, не одолжишь на пару весок? Буду аккуратен, слово наемника!

— Она мне и самому нравится, — буркнул я, не поднимая головы.

— Эй, да не будь жадиной! Хоть на веску… никогда таких волос не видел! Я хорошо заплачу.

Я покосился и увидел, как какая-то волосатая лапа начинает накручивать на кулак локоны девчонки, небрежно завязанные в хвост. В прозрачных глазах плескалось отчаяние. Прекрасно ее понимаю. Ведь я ей ничего не должен. Как раз наоборот — она мне.

Откинувшись на спинку стула, я медленно поднял взгляд, скользнув им сначала по ножнам на поясе, затем по внушительному пивному животу, затем по лохматой бороде и наконец добрался до черных глаз, с трудом различимых в общей повышенной волосатости человека. Стоит признать, это был долгий путь.

— Нелюдь, — сплюнул громила, встретившись со мной взглядом. Я прищурил глаза, прекрасно зная, что выглядит это по-кошачьи, лениво-угрожающе.

— Отпусти ребенка, и разойдемся по-хорошему. — Готов поспорить, он не успел заметить, откуда в моих руках возник кинжал. Хоть я и предпочитал другое оружие, но давно понял, что им, увы, никого не напугаешь.

В Эскалиоле принят закон насчет трактирных потасовок, и развязавшим драку грозит суровое наказание, а тем, кто убьет в этой драке человека или представителя любой другой расы, — еще и внушительный штраф. Но громила прекрасно понимал, что, даже если с меня этот штраф потом выбьют кровью, ему уже будет все равно. Поэтому он скрипнул зубами и стиснул кулаки, заставив девчонку зажмуриться от боли, и тут же разжал руку, позволяя серебристым прядям змейкой выскользнуть из широкой ладони.

— Tərein, — удовлетворенно кивнул я. — Извини, друг, подыщи себе другую игрушку. Pollie, ты наелась?

Девчонка — и когда только успела разреветься? — судорожно кивнула, утирая рукавом глаза и нос. Allanei![18] Моим рукавом!

— Идем. — Я поднялся и положил руку ей на плечо. Девчонка тут же доверчиво ко мне прильнула. — Время позднее. Вернее, раннее… в общем, детям уже… еще надо спать.

Мы поднялись, я скинул сапоги и рубашку и тут же залез в кровать, детям там или не детям, а мне после бессонной рабочей ночи выспаться точно не помешает. Девчонка нерешительно топталась у дверей.

— Ложись, — буркнул я, не оборачиваясь. — Я не собираюсь покушаться на твою честь и достоинство. Я для этого слишком устал, а ты еще слишком мелкая.

Послышался полувздох-полувсхлип, и через удар сердца она скользнула под одеяло, прижавшись к моей спине.

— Спасибо тебе, Тим.

Я фыркнул и закрыл глаза.

Мне снился хороший сон. Было светло и тепло. Сквозь листву просвечивали солнечные лучи. Казалось, я снова оказался в Вилее,[19] вернувшись туда не только в пространстве, но и во времени. Солнечные зайчики слепили глаза, не давая толком рассмотреть, что происходит вокруг, откуда-то издалека слышался смех матери и брата. Как давно я слышал ее смех в последний раз…

Невесомые пальчики погладили меня по щеке, губы обожгло сначала горячее дыхание, а затем легкое, как перышко, неуверенное прикосновение. А ладонь скользнула под рубашку, касаясь кожи…

Стоять!

Я рывком сел на кровати так, что Полли скатилась с меня, словно тряпичная кукла. Под моим злым взглядом девчонка прижала к груди одеяло и безмолвно уставилась на меня широко открытыми, еще более прозрачными-призрачными в полумраке комнаты глазами.

— Ты что творишь?!

— Я… я… — У нее задрожали губы. — Я просто… хотела… отблагодарить.

— Да с чего ты взяла, что мне нужна такая благодарность?!

— Ну… — К милому облику растерянной и смущенной девчонки добавились еще и пылающие щеки. — Мама говорила, что все мужчины всегда этого хотят… и ты сказал, что я тебе нравлюсь. Ты мне тоже понравился! И я подумала…

— Я скажу тебе — меньше думай! У тебя для этого, видимо, мозгов недостаточно. Подумала она… — огрызнулся я, поднявшись с кровати, и устроился в кресле. — Дите дитем, а все туда же, в великие соблазнительницы!

— Я уже не ребенок! По закону девушки считаются взрослыми с четырнадцати лет, а мне уже четырнадцать и один месяц. Мне уже даже замуж можно!

— Вот и иди замуж, — огрызнулся я. — А ко мне не лезь.

Возможно, прозвучало это чересчур резко. Губы недоразумения мелко затряслись, и она уползла с головой под одеяло и подушку. Сейчас разревется, как пить дать.

— Спи, Pollie, — примирительно вздохнул я. — И давай договоримся, если ты вдруг случайно снова захочешь меня отблагодарить, посоветуйся со мной, tərein?

— Tərein, — едва слышно донеслось из-под подушки. Хм, вот уж не знал, что мое личное слово-паразит еще и на людях паразитирует. — Тим?

— М?..

— А ты кто?

— В смысле? — Я невольно напрягся, хотя вряд ли этот вопрос имел какой-то скрытый подтекст.

— Тот наемник внизу назвал тебя нелюдью. И глаза у тебя такие… красивые!

— Я эльф, Pollie.

— Эльф?? — Встрепанная светлая голова выползла из-за баррикад и удивленно воззрилась на меня. — Но эльфы ведь совсем не такие! Мне мама рассказывала! Они с волосами как золото или мед и с глазами как голубые озера или весенняя листва… а ты темненький!

— Вот именно, — усмехнулся я. — Темненький!.. Спи!

Полли мгновенно упала на подушку и накрылась одеялом с головой. Боги, зачем я в это ввязался?..

Я проснулся спустя несколько весок от солнечного света, пробивавшегося в щель между ставнями, потянулся, открыл глаза и… нос к носу столкнулся со вчерашним недоразумением. Девчонка пододвинула стул к моему креслу, забралась туда с ногами, положив подбородок на колени и завернувшись в одеяло, и, судя по всему, внимательно меня изучала.

— У меня за ночь рога выросли? — поинтересовался я, зевая и потягиваясь.

— Нет, — смутилась она. — У тебя уши острые.

— И?

— И волосы странные. На вид кажутся жесткими как проволока, а на самом деле мягкие, гладкие… мне нравится.

Я одарил ее неодобрительным взглядом и поднялся.

— Ты правда эльф?

— Правда.

— Темный?

— Темный.

— Интересно-о…

— Интересно? — Я изогнул брови, глядя на девчонку в упор. Та плотнее завернулась в одеяло и нахохлилась, как воробей. — Ты мне лучше скажи, куда тебя теперь отвести.

— Тим, — она вскинула глаза, — а можно я с тобой останусь?

— Тебя мне только не хватало. Ты даже не знаешь, кто я такой!

— Эльф?

— Наемник! Да-да, как тот, который хотел тебя вчера у меня одолжить. Давай я отведу тебя в приют при храме Литы. Будешь жить в сытости, заодно читать научишься…

— Я умею читать! А ты совсем-совсем не похож на того наемника! Мне некуда идти! — Голос ее зазвенел от приближающихся слез. — Я не хочу в приют! Я не буду тебе обузой, я много чего умею!

— Я уже видел, «чего» ты умеешь, — фыркнул я, скрестив руки на груди. — Я куплю тебе одежду, дам немного денег и провожу до приюта. А там решай сама. И не спорь. У меня проблем и без ребенка на шее хватает. Оденешься, спускайся к завтраку.

С этими словами я вышел из комнаты, начиная жалеть, что предложил ей помощь. Настырная и упрямая, почти как я сам. Да и жаль ее. Видно, что девчонка смышленая, в приюте загубят: выпустят либо поломойку, либо служительницу культа, либо кого похуже, хоть до восемнадцати пропасть и не дадут. Но мне-то она на кой? Я сейчас не в том положении, чтобы обзаводиться свитой. Да еще и малолетней…

Договорившись с трактирщиком насчет легкого завтрака, я вышел на задворки таверны — размяться. У конюшни стояла огромная кадка с дождевой водой для лошадей. На несколько ударов сердца я сунул туда голову, чтобы взбодриться, и встряхнулся, когда ледяные ручейки побежали с волос на спину и грудь.

Как утверждали в один голос брат и учитель, регулярные тренировки — залог успеха в любом деле. Вот только спокойно позаниматься мне не дали. Спиной почувствовав чужое присутствие, я обернулся и встретился взглядом с поигрывающим внушительным тесаком единственным человеком, которому в этом городе я насолил. Пока что единственным.

— Сейчас мы не в трактире, и ковырялки твоей при тебе нет, — оскалился громила, жаждавший вчера поближе познакомиться с Полли. — Убивать я тебя не буду, но проучить стоит.

Я быстро огляделся, оценивая обстановку. Двое подпирают двери трактира, один в тени конюшни. Один у наружной калитки. Пятеро. Я широко улыбнулся.

— Ну, проучи…

Резкий кувырок назад, выдернуть у конюха вилы, отшвырнуть мальчишку в сторону, вилы под удар. Тесак заскрежетал под напором, громила зарычал. Я прищурил глаза и пинком оттолкнул его. Мой противник этого не ожидал. Удар оказался настолько сильным, что громила отлетел назад, спиной в забор. Впрочем, дальнейшего он не ожидал вдвойне. Сделав пару коротких шагов для разбега, я уткнулся острыми концами вил в землю и взлетел в воздух, чтобы громко припечатать громилу пяткой по темечку. Тот охнул и рухнул на землю. А я мягко спружинил, как кот, на все четыре конечности и недобро уставился на тех, что «охраняли» вход в таверну.

Чудная картинка, я думаю, им представилась: чумазый после кувыркания в пыли двора, взъерошенный, да еще и с дико сверкающими желтыми глазами. Отстаивать поруганную честь товарища они не захотели, даже несмотря на численное превосходство. Видимо, не до конца потерянный инстинкт самосохранения подсказал, что противник им не по силам. Поэтому они поспешили скрыться за дверями таверны, а маячившая у калитки тень исчезла.

Удовлетворенно вздохнув, я снова направился к кадке, но стоило мне опустить руки в воду, как за спиной послышались скользящие шаги. Слишком рано. Ему нужно было подождать, пока я начну плескаться, тогда был бы шанс, что я его не услышу, но, видимо, мужчине не терпелось отомстить за позор товарищей. За что он сейчас…

— Не смей, гад! — вдруг тонко завопил кто-то сверху, раздался короткий свист, а затем треск-звон пролетевшей вещи о голову, благо — не мою.

Я обернулся — последний дружок громилы валялся в пыли, вокруг рассыпались осколки вазы. Подняв взгляд, я увидел… Полли, естественно. Она высунулась в окно по пояс так, что ее волосы белым флагом трепетали на ветру, и внимательно меня разглядывала.

— Тим, ты в порядке?

На глупые вопросы не отвечаю. Я склонился над кадкой, мечтая уже закончить затянувшиеся утренние процедуры.

Девчонка ждала меня за столом, ерзая на стуле от нетерпения. Дейма[20] мне в попутчики, что-то задумала.

— Как ты их! — восхищенно запищала она. — А ты меня можешь так научить? Можешь?

— С чего бы вдруг? — скептически поинтересовался я, запихивая в рот кусок свежеиспеченного хлеба и запивая молоком. По-моему, ничего вкуснее в этом мире человечество еще не придумало.

— Я тебя спасла! — торжествующе провозгласило недоразумение. — Теперь ты мне обязан жизнью и не можешь меня прогнать!

Ах вот он какой, гениальный план!

— А ты ничего не забыла, Pollie? На самый крайний случай мы с тобой квиты. Да и то говорю это, только чтобы сделать тебе приятное, я бы справился без чьей-либо помощи.

— Я тоже! — неуверенно пискнула девчонка, тут же растеряв все свое торжество.

— Да? Значит, мы вообще друг другу ничего не должны, так и быть, ночлег и еду я тебе припоминать не буду.

Прозрачно-голубые глаза потухли до грязно-серого.

— Тим… — В голосе слышались едва сдерживаемые слезы. — Пожалуйста… не бросай меня.

Мысленно я проклял всех тех, кто занимался моим воспитанием. Слишком хорошо занимался…

Все! С завтрашнего дня завязываю с благотворительностью раз и навсегда! Нищих буду обходить за милю, бабушкам на дорогах руки не подам, а от бедных-несчастных маленьких оборванцев буду удирать, как от эльфийского посольства в Греморе!

С завтрашнего дня. А сегодня? Не бросать же на самом деле эту дурищу, пропадет.

— Tərein, — утомленно выдохнул я. — Но как только…

— Спасибо, Тим! — Девчонка с визгом повисла у меня на шее.

— Извините, если прерываю важный разговор, — прошелестело вдруг над головой. — Но у меня к вам, господин, имеется дело, которое, я думаю, вас очень заинтересует.

Сдернув с себя девчонку, я воззрился на худощавого мужчину, замершего в полсажени от нашего стола. Одежда на нем была очень добротная, да и один перстень с печаткой на руке стоил немалых денег.

— Что угодно благородному господину? — Тем не менее вставать я не спешил.

— Вы разрешите присесть?

Я кивнул, сделав страшные глаза Полли, предлагая ей куда-нибудь испариться, но та проигнорировала мой взгляд. Впрочем, незнакомец, кажется, не возражал против ее присутствия.

— Я служу одному влиятельному дворянину. И он поручил мне найти исполнителя для некоего деликатного дела. Так случилось, что я стал свидетелем вашего недавнего сражения. И хочу предложить вам работу.

— Боюсь, я не смогу предоставить вам рекомендаций для деликатного поручения. Я второй день в столице.

— О! То, что я видел, является для меня вполне достаточной рекомендацией, — улыбнулся мужчина.

— Что же от меня требуется?

— Всего-навсего убить человека.

— Действительно, мелочь, — поморщился я. — И сколько мне за это заплатят?

— Вы не хотите сначала узнать, кто это?

— Я узнаю это по тому, сколько вы мне предложите.

Незнакомец одобрительно хмыкнул и молча положил на стол маленький бархатный мешочек. Я осторожно распустил узел. В тусклом свете ослепительно сверкнули четыре алмаза. Не очень больших, навскидку каратов по пять, но удивительной чистоты и огранки. Такие ювелиры с руками оторвут.

— Это аванс. В случае успеха вы получите еще столько же.

Я уставился на возможного заказчика с недоверием, но все-таки выдвинул свое предположение:

— Маг. Из влиятельных. Даже из самых влиятельных. И убить надо в резиденции, а не где-нибудь еще.

В себе я почти не сомневался. За такой гонорар можно купить баронский титул и замок с земельными владениями. А значит, цель — очень важная персона. И очень труднодоступная. Что может быть труднодоступнее сильного мага в своей резиденции? Только очень сильный маг в своей резиденции. Ну, или король. Но короля бы не рискнули заказать случайному наемнику. Только не нравится мне этот заказ. Чем? А тем, что такого мага тоже не рискнули бы заказать случайному наемнику, да еще и вручив предварительно столь впечатляющий аванс. Так что у заказчика почти наверняка на уме что-то весьма пакостное.

— Что ж, вы правы. — Мужчина удовлетворенно кивнул. — Возьметесь?

— Какое доказательство нужно заказчику?

— Никакого. Вам поверят на слово, если все пройдет успешно.

И правда, скрыть внезапную гибель мага такого уровня не удастся.

— И как я смогу получить остаток?

— Вас найдут в течение трех дней в этой же таверне.

— Во-первых, в течение двух дней, во-вторых, не в этой, а в таверне «У пруда» за северными воротами города. Мне придется покинуть Эскалиол.

— Да, я понимаю. Согласен.

— Если вы меня не найдете… — Я прищурился. — Я сам вас найду.

Если эти слова на мужчину и произвели хоть какое-то впечатление, то виду он не подал, а произнес:

— В свою очередь, могу пообещать, что если вы попытаетесь скрыться с задатком, то вам тоже вряд ли придется исполнять еще какие-либо заказы. Но перейдем к делу. Его имя Мефисто Фель. Это декан Башни Аннун Греморской Академии. Его резиденция находится на улице Магов, шестой дом по левой стороне. Вы должны убить его послезавтра ночью. Именно послезавтра. Он будет в доме, а не в Академии, и один, это проверенные сведения.

— Tərein. Я принимаю ваш заказ.

Мужчина кивнул. Поднялся и вышел из таверны. Я перевел взгляд на девчонку. Та сосредоточенно хмурила брови, прикусив губу.

— Что такое, Pollie? Я тебя предупреждал, что я…

— Тим, — она подняла на меня глаза. — Я пойду с тобой.

— Сдурела? — Я изумленно вскинул брови.

— Но ты не сможешь убить мага один! — Она вцепилась в мою руку.

— А ты-то чем мне сможешь помочь, мелкая?

— Я… — Девчонка снова закусила губу. — Я…

Она положила ладонь на стол. Запахло горелым. А когда Полли подняла руку, на дереве остался еще дымящийся отпечаток пятерни. Магичка? Я в ужасе запустил пальцы в волосы. Только магического недоразумения мне здесь не хватало.

А с другой стороны, кажется, Полли оказалась не таким уж проигрышным приобретением.

— Tərein, пойдешь со мной. Только, Pollie, — девчонка радостно сверкнула глазищами и навострила уши, — во-первых, меня слушаться беспрекословно. Во-вторых, убивать мы никого не будем…

Улица Магов была просто неприлично хорошо освещена. Это я выяснил еще предыдущей ночью. И неприлично хорошо охранялась. Однако два этих явных неудобства скрашивались тем, что маги озаботились засадить свою улицу большим количеством деревьев, а значит, и теней было хоть отбавляй.

Между забором, ограждающим резиденцию мага, и тем, что принадлежал соседнему дому, имелся небольшой зазор. Уж не знаю, в каких целях его сделали, но случайный прохожий, пожалуй, даже не обратил бы на него внимания. Для меня этот зазор был примечателен тем, что вдоль него ниточки охранных заклинаний истончались и практически сходили на нет. Оно и понятно: во-первых, заклинание разрушало воздействие защитных чар соседнего имения, во-вторых, маг вложил меньше силы в то место, откуда появление злоумышленника наименее вероятно. Вряд ли какой злоумышленник-человек смог бы пролезть в эту щель.

Человек — вряд ли. А вот эльф и девчонка — вполне сумели.

Мы перебрались через забор и оказались в кустах недалеко от дома.

— Тим, — охнула девчонка. — А у тебя глаза кошачьи!

Я едва удержался от обреченного стона и заткнул малявке рот ладонью. Что-то в этом всем продолжало мне решительно не нравиться. Но от того, что мы проторчим в кустах еще какое-то время, больше мне ситуация нравиться не начнет. Так что…

Что-то скрипнуло. Я изумленно уставился на раскачивающуюся на ветру раму. Окно на первом этаже прямо напротив «наших» кустов было распахнуто настежь. Это что? Западня или приглашение?

Или… у меня есть конкуренты? Нет, ну я так не играю!

— Полли, идем! — прошипел я и, не особо скрываясь, направился к окну.

Подтверждая мои предположения, защитные чары на окне отсутствовали. Перемахнув через подоконник, я помог забраться Полли и, шепнув ей «будь начеку», поспешил по коридору. Единственное светящееся окно в доме на тот момент, когда мы к нему подошли, находилось на втором этаже в восточном крыле. И коль скоро мне сказали, что маг будет в доме один, именно на втором этаже нам и надо его искать. Пока нас не опередили.

Как выяснилось, торопился я зря. С разгону вписавшись в очередной поворот, я узрел перед собой трех типов подозрительной наружности. Один из них, прикрыв глаза, водил руками над каменной кладкой на стене, другой с умным видом изучал шпалеру, похоже, с этой стены и сдернутую, третий нервно поигрывал ножичком. Я поспешно сдал назад, преграждая путь девчонке.

— Хрисс, и долго еще ждать этого недоумка? — буркнул третий, кажется, ни к кому конкретно не обращаясь. — Обещали прикрытие, а работаем на лезвии ножа.

— Кончай хныкать. Пока наш маг не распутает заклинание, нам смысла нет в сокровищницу соваться. Так что время есть. А Фель самоуверен до безумия, ему в голову не придет, что кто-то бродит по его дому, пока этот кто-то не попадется ему на глаза.

— Слушай, а ты не знаешь, кого там наняли? Он точно с магом-то справится?

— Понятия не имею, так ведь нам того и не надо. Главное, чтобы сопротивлялся подольше и пошумел как следует. Мы под это дело артефактик-то и унесем.

Прелестно, просто прелестно! Теперь все встает на свои места. Оказывается, я служу всего лишь прикрытием. И заказчик даже и не рассчитывает на то, что я убью мага. А уж тем более на то, что я вернусь живым. Поэтому гонорар был таким впечатляющим: возможность сорвать подобный куш не давала здраво мыслить и отказаться.

Сначала я даже подумал свалить отсюда к хриссу и подарить возможность этим воришкам дождаться, пока сработает какое-нибудь охранное заклинание и маг их поубивает. Что именно так и случится, я был уверен, потому что иначе им прикрытие не понадобилось бы. Но это как-то… скучно!

— Pollie, приготовься в них чем-нибудь зашвырнуть, — шепнул я «напарнице» и, насвистывая, вышел из-за угла прогулочным шагом. Воры воззрились на меня сначала испуганно, затем ошеломленно, затем как на идиота.

— О! — просиял я. — А вы, парни, чего тут делаете? Случайно не мага убивать пришли?

— Не, — тот, что переживал по поводу моего отсутствия, мотнул головой. — Мы по воровской части.

— Ну, хорошо, что не конкуренты. Значит, я вас не видел, а вы меня. — Я широко улыбнулся и сделал вид, что собираюсь пройти мимо…

— Рим! — вдруг вскрикнул второй вор. То ли у парня интуиция близка к дару предвидения, то ли я был все-таки не очень аккуратен и он заметил мое движение…

Рим уклонился от удара и кувырком ушел в сторону.

— Ты сдурел?!

Я молча достал кинжал.

— Маг, сделай что-нибудь! — взвыл парень, снова едва успев уклониться.

— Молчи, идиот! — В руках вора блеснул короткий меч. — Его нельзя сейчас отрывать. Сами разберемся…

Рим опомнился, выхватил свое оружие, и они оба кинулись на меня.

— Ти-и-и-им!!! — завизжала девчонка.

Не знаю, как я должен был догадаться, что это сигнал к тому, что надо пригнуться, но как-то догадался, и рыбкой нырнул на ковер. Спину мгновенно обдало жаром. По дому разнесся протяжный гул-треск-звон. Я тут же вскочил на ноги. Любопытно. Воры заживо не сгорели. Лишь хорошенько прокоптились, ну и, может, получили парочку ожогов. Зато были в таком шоке, что мне не составило труда вывести их из игры.

Я оглянулся на Полли. Та, похоже, своими успехами удивлена была не меньше. Не знаю, что она там планировала, но пришло самое время спланировать что-нибудь еще, потому что от слабенькой то ли огненной, то ли тепловой волны с легким треском занялись шпалеры на стенах. И оторвался от своего глубокомысленного занятия маг.

Он не стал тратить время на выяснение отношений. А просто и эффективно решил отомстить нам нашим же оружием. Только его огненная волна была отнюдь не слабенькой. Я зажмурился, надеясь на припрятанный под рубашкой амулет. Пламя с ревом промчалось мимо, но уже не затихло, накинувшись на и без того неплохо тлеющие предметы.

Ошибкой мага стало то, что он не ожидал, что я уцелею. Моей — что я забыл про хозяина дома. Следующие события произошли в мгновение ока. Я швырнул кинжал, пригвоздив к стене левый рукав мага, собиравшегося колдануть что-то не менее смертоносное. За спиной раздался грохот и визг. Я обернулся с воплем «Полли!!!», и… время остановилось.

А может, и не время. Может, пространство. Кто их, магов, знает. Вон как ухмыляется, зараза. Сейчас будет убивать, нюхом чую. И как у него получилось обойти защиту моего амулета? Воздух, что ли, зачаровал?

Мефисто Фель (ну а кто еще это мог быть?) задумчиво прошелся по коридору, наклонился, изучая почерневшие от копоти тела воров, прищурился, разглядывая кинжал в ладони мага, с задумчивым видом потыкал пальцем замершие язычки огня… Подул на обожженную конечность и подошел ко мне.

— Что ж, дорогой друг, по меньшей мере это было забавно. — Он усмехнулся и заковыристо махнул рукой. Я пошатнулся, когда паралич заклинания вдруг отпустил тело. Рядом раздалось шуршание, и из-под обломков выползла Полли. Точнее, чисто теоретически это черное оборванное создание, похожее на жертву буйствовавшей когда-то инквизиции, было Полли. Хотя я, пожалуй, выглядел не лучше.

— Э-э? — Меня хватило только на это глубокомысленное замечание.

— Не откажетесь составить мне компанию за чашечкой чая?

— Не откажусь…

А то у меня выбор есть? Девчонка скользнула ко мне и железной хваткой вцепилась в руку.

— В таком случае прошу. — Фель повернулся к нам спиной.

Мы поднялись на второй этаж и прошли в кабинет мага, где, полагаю, и горел тот замеченный мною свет. Там уже был накрыт стол на троих. Мы с Полли уселись в мягкие кресла, еще по-прежнему мало что понимая. Мефисто устроился напротив и снова оглядел нас, не прекращая загадочно улыбаться. В черных глазах, отражающих свет свечи на столе, словно отсутствовал зрачок, отчего выглядели они несколько зловеще.

— И что все это значит? — не выдержал я.

— Видите ли, юноша. Я декан Башни Аннун. А вы случайно не в курсе, на чем специализируется эта Башня?

— Случайно нет.

— Провидение, мой дорогой друг. Предвидение будущего.

Ну все. Теперь я окончательно почувствовал себя идиотом. Получается, он наперед знал, что его захотят обокрасть, что его закажут мне, что я наткнусь на воров и мы устроим драку? Знал и даже не попытался это остановить?!

— Это правда было забавно. Мне хотелось увидеть вживую. А еще мне стало очень любопытно, почему все-таки вы сделали то, что сделали.

— Меня хотели обмануть.

— Это вторая причина. — Мефисто покосился на Полли. Девчонка, сообразив, что пока нас никто уничтожать не собирается, вовсю уплетала пирожные. — Но ведь вы и не собирались меня убивать. Почему тогда взялись за заказ?

— Я не убиваю. Никого. А деньги всем нужны, — подумав, я все-таки примерился к самому крупному бисквиту и запихнул его в рот.

— Замечательно. Великолепно. — Маг откинулся на спинку стула. — А вы не могли бы мне сказать, кому именно я так помешал?

— Понятия не имею. Он не представился, но у него на руке был любопытный перстенек, печатку я могу изобразить, если вы дадите лист бумаги…

Оный тут же возник передо мной. Я набросал узор, врезавшийся в память, и передал его магу.

— Понятно… — Мефисто Фель задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. — Я хочу кое-что вам предложить. Вам и девочке.

— Предлагайте, — благодушно кивнул я, понимая, что наша смерть откладывается на неопределенный срок.

— Вы знаете что-нибудь о Котах?

— Мафия? Что-то слышал. Страх и ужас Гремора и близлежащих стран. Гроза торговцев, прикрытие дворян, кажется, на данный момент именно они под крылом у короля. Хотя Псы не собираются сдаваться в борьбе за теплое местечко.

— Вы неплохо осведомлены. — Мне показалось, он слегка изумился. А что такого? Или рядовой человек этого знать не должен?

— И что вы хотите предложить?

— Хочу предложить вам к нам присоединиться. — На стол передо мной вдруг упал серебристый медальон на вычурной цепочке — выгнувшая спину и выпустившая когти кошка.

— Ой, какая прелесть! Тебе пойдет! — К медальону тут же потянулись загребущие ручки. За что тут же легонько получили. Полли надулась и вернулась к сладкому.

Пойдет, говоришь? Ну а почему бы не добавить к моим побрякушкам еще и эту?

— К чему меня это обяжет?

— Ежегодный членский взнос и посильная помощь другим Котам. Сугубо добровольно. Но инициатива очень поощряется. Буду честен. Вы меня заинтересовали.

— Спасибо. — Я сгреб медальон в кулак. — Согласен. Только, как Кот, могу попросить вас об услуге?

Наглость — второе счастье, терять-то мне нечего.

— Вы еще членского взноса не заплатили, — вернул усмешку маг. — Но — попросите.

— А вы не могли бы сделать вид на три дня, что умерли? Я хочу получить свой гонорар.

Мефисто расхохотался:

— Договорились. Сделаю. А теперь насчет девочки. Кем она вам приходится?

— Родственница. Дальняя.

— Уникальнейший самородок. Я бы очень рекомендовал отдать ее в Академию. Там только-только начался учебный год. Нельзя дать пропасть такому таланту.

Полли сделала страшные глаза и снова вцепилась в меня, как клещ.

— Я подумаю, — милостиво кивнул я.

— Подумайте. Не смею вас больше задерживать… кстати, как ваше имя?

— Тим.

— Тим?..

— Просто Тим.

— Ясно. — Маг загадочно усмехнулся, а я пожал плечами, не торопясь уточнять, что именно ему ясно. — Вы всегда сможете найти меня здесь или в Академии. Буду рад снова встретиться. Только в следующий раз воспользуйтесь все-таки парадной дверью…

А в таверну нас не пустили. Хрисс побери этого трактирщика! Он не поверил, что мы его постояльцы. Хотя, увидев свое отражение в уже знакомой кадке у конюшни, я тоже не поверил, что это чумазое, лохматое, ободранное нечто — я. Хорошо, что по дороге нам не встретился патруль. Настолько подозрительных ночных бродяг задерживают даже без всякого «выяснения обстоятельств». Частично отмывшись сам, частично отмыв Полли и основательно замутив воду в кадке, я повторил попытку пробиться в комнату, оплаченную на неделю вперед, между прочим. Трактирщик смерил нас очень подозрительным взглядом, зато воду в комнату предоставил еще быстрее, чем в прошлый раз. Видимо, содержание столь неприглядных постояльцев портило ему репутацию.

Наскоро ополоснувшись (Полли в это время нарочито внимательно изучала пейзаж за окном, краснея и бледнея. Все-таки соблазнительница из нее, как из меня придворная дама), я забрался в кровать, предоставляя девчонке плескаться сколько душе угодно, и заснул почти мгновенно.

А проснулся от того, что девчонка, неловко повернувшись, больно ткнула меня в спину. Я сел на кровати, оглянулся назад и… чуть не упал с кровати, отшатнувшись.

— Что такое? — Полли сонно потерла кулачками глаза.

— Pollie, ты себя в зеркало видела?!

— Не-ет… — Она широко зевнула.

— Вот и не смотри еще… м-м… пару месяцев точно.

Я спрятался от огненной волны мага за амулетом. Полли, видимо, нашла какой-то другой способ. Правда, немного менее удачный. Сама-то она не пострадала, а вот волосы… сейчас ее прическа представляла собой нечто разноуровневое, опаленное, местами кучерявое, местами черное.

Как и следовало ожидать, девчонка тут же кинулась к ванне и уставилась на свое отражение.

— Ти-и-и-и-им! — издав этот полузадушенный вопль, она села на пол и совершенно явно собралась разреветься. Опять?

— Между прочим, я тебя предупреждал — не смотри! Да не реви ты, волосы отрастут. Сейчас я опаленное обстригу, и все будет в порядке. Или хочешь, к цирюльнику тебя отведу… он с этой задачей, пожалуй, лучше справится.

— Не-ет, лучше ты-ы-ы, — всхлипнула девчонка.

— Ну, как знаешь… — Я пожал плечами и отправился к хозяину за ножницами.

Спустя полвески титанических усилий я критически оглядел полученный результат. Что ж, цирюльником я себе на жизнь заработать не смогу никогда…

Побоявшись отхватить Полли что-нибудь лишнее, я просто обстригал закрутившиеся и почерневшие пряди, не особо следя за тем, чтобы все они получались равной длины. В итоге с правой стороны волосы открывали ухо, с левой спускались до плеча, а сзади получилось… вообще хрисс знает что!

— Все, — неуверенно буркнул я.

Полли подпрыгнула и снова кинулась к воде. Как и следовало ожидать, комнату огласил новый визг:

— Ой! Тим, мне так нравится!

Я ошеломленно уставился на недоразумение. То ли у меня что-то со вкусом не то, то ли у нее с мозгами. Она повернула ко мне сияющую мордашку и вдруг кинулась на шею.

— Спасибо тебе! Спасибо-спасибо! Я тебя теперь никогда-никогда не оставлю!

Это что? Угроза?

— Отстань, — буркнул я, отдирая от себя недоразумение и не понимая, почему мне сейчас так хочется улыбнуться.

— Мне правда нравится! Только… — она коснулась рукой самой короткой пряди над ухом. — Здесь бы подлиннее… но ведь отрастет да?

— Да, — ответил я, а в голову закралась одна идея.

Междустрочие. Пояснительное

Староста удивленно воззрился на подозрительную парочку, выжидающе застывшую на пороге. Черноволосый парень лет двадцати с желтыми кошачьими глазами и девочка. Ее странно остриженные волосы в лунном свете отливали всеми оттенками серебра.

— Чавось надобно-то благородным господам?

— Переночевать не пустишь, дедушка? Мы в Квирин направляемся. Думали, успеем за день, да больно места у вас здесь глухие.

— Ну, есть такое, — согласился староста. — Девочку пущу, отчего ж не пустить, а ты бы лучше на сеновал подался. Я разврата всякого в доме не потерплю!

— Бог с вами, дедушка. Что за мысли у вас? Она сестра мне, — усмехнулся парень, дернув девочку за длинную прядь. Та ответила ему тычком под ребра. — Троюродная, по батюшкиной линии. Вот везу к родственникам погостить.

— Ну, коли так, заходите, что ль.

Путешественники вошли внутрь. Девочка с любопытством заозиралась, и староста ахнул. Коротко остриженные с левой стороны волосы открывали ухо, по краешку которого от верха до мочки ослепительно сверкали семь алмазов. Старик мысленно повысил предполагаемую плату за ночлег втрое и отправился устраивать гостей на ночь.

Глава 3

ХЕЛЛ И ЛИ

Вейенарт, 30-е число.

День равноправия фей

Шестикурсники уже насиделись в душных аудиториях, поэтому неподдельно жаждали практики: до того притягательна была мысль о том, чтобы свалить из четырех приевшихся стен хотя бы на пару весок.

Принимая меня на работу, сир де Асти с гордостью сообщил, что для наглядных занятий у правителя было «выторговано» небольшое кладбище. То ли близость Магической академии пугала скорбящих родственников, то ли просто уже никому не было дела, но Василиан Пятый практически не сопротивлялся, подписывая указ о том, что данный участок земли отныне принято считать собственностью Академии.

Стоило бы зайти к Лессу (ректор ведь наверняка куда более занят?) да узнать, как туда добраться.

— Лесс! — По своему обыкновению я вошла в кабинет декана, не утруждая себя нормами приличия.

— …и к вечеру, будьте любезны, предоставьте мне подробный отчет о… Госпожа Дарк? — искренне удивился сир де Асти, нависая над бедным верленом, тыча ему в нос какой-то свиток.

— Отчет о госпоже Дарк? Как это мило, — усмехнулась я. — Чем обязана такой чести?

Арестир покачал головой, Лесс устало закатил глаза:

— Когда ты… вы стучаться научитесь?

— Я же не провидец, откуда мне знать когда, — фыркнула я. — Вообще-то я только спросить. Детишки хотят на кладбище поиграть.

— Вы уверены, что хотят?

— Право, господа, вы ставите меня в тупик своими вопросами. Я преподаватель Башни Рун, а не Аннун. Вот мы сначала проведем занятие на свежем воздухе, а там, глядишь, и отсеется кто.

— Вы так на это надеетесь? — Арестир скрестил руки на груди и прислонился к деканскому столу. Лесс скривился и встал, не желая любоваться ректорской филейной частью. — Боитесь конкуренции?

— Боюсь, что работы много появится из-за такой любительской «конкуренции», — увильнула я. — Плохая идея — развлечения ради трогать места захоронений, на самом-то деле. Я рассчитываю лишь на то, что некоторые из учащихся после сегодняшнего дня в это вообще больше не полезут. За экзамены можно не переживать, валить никого не буду.

— Тогда зачем это представление с кладбищем?

— Как раз чтобы увидеть, кто действительно склонен к некромагии, а кого от греха подальше даже к безвременно ушедшей козе подпускать нельзя.

— И вы уверены, что сможете эти способности разглядеть?

— А что, у вас есть другие варианты? — скрестила руки на груди я. — Сир, если бы я не могла этого сделать, вы бы меня просто не наняли.

Арестир самодовольно хмыкнул:

— Со стороны Башни Аннун есть спуск в тоннель. Пойдете прямо по нему и окажетесь на том самом кладбище. Идти примерно полверсты, если не меньше.

Удовлетворившись полученными сведениями, я не очень умело извинилась, что оторвала господ от важных дел, и скрылась за дверью.

Вернувшись в аудиторию, я еле успела пригнуться от просвистевшей над головой книжки. Она гулко стукнулась в стену за спиной и шлепнулась на пол. Я многозначительно откашлялась, и за считаные удары сердца вокруг воцарилась тишина. Студенты моментально рассредоточились по своим местам, от ужаса сжавшись так, словно надеялись испариться с глаз моих тут же, и боясь, что вот-вот в двери ворвется толпа восставших мертвецов.

Я молча подняла книгу, положила на первую парту. «Расы и сущности». Автор Рисса Нортская. Никакого уважения к преподавательскому труду.

Сама такой же была.

Однажды в Межрасовке Рион — автор картинки, висящей над моим рабочим местом, и я устроили настоящий погром в аудитории. По всему классу парили перья и клочки пергамента, на наколдованных ножках бегали по стенам и полу древние фолианты. Особо пугливые господа забились под столы либо, наоборот, запрыгнули на них — в зависимости от того, что пугало больше: книжка с паучьими лапками, норовящая сбить с ног, или воткнувшееся в ухо перо.

Мы сражались на указках, ловко перескакивая со стола на стол. Я была уверена, что победа уже моя, но, увы, парта со мной оказалась не согласна. Столешница разломилась, я с визгом упала прямо на вошедшего в аудиторию преподавателя, чей преклонный возраст не позволял несчастному испытывать какие-либо нервные потрясения. Увидевший всю картину ректор Межрасовки слегка побагровел и потребовал зайти к нему после занятий. Рион гадко похихикивал с задней парты, преподавателя чуть не хватил удар, а меня едва не исключили. Вообще-то я вылетела бы оттуда пушечным ядром, не будь у ректора на хорошем счету.

Правда, вынесла из той ситуации я всего один урок: опору надо выбирать подходящую мне по весу, а то так ведь и покалечиться можно.

А мои ученики прижухли так, словно только что разнесли вдребезги как минимум половину Академии без возможности восстановления.

— Прошу всех следовать за мной, — спокойно проговорила я. — Вещи можете оставить в кабинете. Или вписать в завещание.

В тишине кто-то нервно икнул. Я поспешила заверить, что это была лишь шутка, и предложила добровольно сдаться тем, кому уже заранее боязно.

С задних рядов неуверенно поднялись три руки. Две девушки и парень. Те самые, у которых с начала года наиболее напуганный вид. Или он у них всегда такой?

— Тогда открывайте Теорию боевых заклинаний и из кабинета ни ногой. Еще не хватало, чтобы вас сир де Асти застукал где-нибудь в коридоре. А будете шуметь — на следующую практику насильно вытащу. Договорились? — И я мило улыбнулась.

Ребята активно закивали и судорожно начали листать учебники.

— …а мы скоро вернемся, — замерев на пороге, проговорила я и, зловеще гыгыкнув, добавила: — И, возможно, не все.

Моей профессиональной гордостью было дипломное задание, которое я выполнила безукоризненно, а в дипломе добавилась строчка: «Обладает сильным внутренним резервом, уникальными знаниями и быстрой реакцией в условиях повышенной опасности. Рекомендуется для преподавательской деятельности, для участия в боевых магических действиях, для заданий, в которых требуется нестандартный подход».

Специально для выпускников пробудили одно из самых красивых мест Дариола. Кристально чистое озеро, заключенное среди гор, чьи вершины прятались под снежными шапками, а основания пестрели летней зеленью…

Видимо, именно его недоступность и привлекала желающих свести счеты с жизнью. Родное название озера уже давно забылось, а от поколения к поколению переходило новое имя — Озеро смертников, или Мертвое озеро. Сотни неупокоенных душ так и не смогли вырваться из кольца гор, словно из заколдованного круга, регулярно заманивая в свои ряды случайных путешественников, жителей окрестных деревень, влюбленные парочки, бегущие подальше от людских глаз и не верящие в проклятья…

Двоих моих одногруппников вытащили со дна в последние удары сердца. Насколько я знаю, второй парень на следующий год все-таки получил свой диплом. А вот первый, кажется, остался жить в доме у знахарки, что испытывала на нем новые целебные заклятия и зелья: парню было без разницы, что происходит, он просто ничего не соображал.

Еще трое отказались даже приближаться к озеру. Вместо диплома они получили рекомендательную записку в духе «Подходят для работы в сфере торговли, в магические дела желательно не впутывать». Дословно не помню, но смысл примерно таков.

Когда к заданию приступила я, преподаватели уже ни на что не рассчитывали, но спустя полвески нежить неровным строем шагала в глубины озера, досматривать вечные сны.

Объяснить, как это получилось, я так и не смогла. В отчете о практике пришлось много сочинять, вместо дипломной работы он начал походить на очередную байку, но преподаватели посчитали его крайне убедительным. Даже прошли слухи, что в каком-то из учебников мой способ был обнародован.

…К этому времени мы уже пришли на кладбище. Ученики не особо прониклись историей про мои заслуги перед системой образования Дариола, и я вздохнула: придется вдохновлять действиями.

«Наше» кладбище представляло собой пару-тройку десятков покосившихся памятников, небольшую часовню с огромной трещиной в стене и жуткие дебри из высокой травы и кустарников. Некроматерия здесь ощущалась довольно слабо, но мне хватит и этого, зато ученики, случайно хапнув с излишком, не доставят никому проблем.

— А сейчас, детки… — начала было я, хрустнув пальцами. «Детки» сжались в один большой комок. Кто-то настороженно озирался, кто-то с надеждой и мольбой смотрел на меня, а кто-то спокойно изучал сидящую на кресте неподалеку ворону. — Студент Д’арк, я не мешаю вам созерцать красоты этого места? — осведомилась я, отвлекшись от остальных.

— Что вы, отнюдь! — всплеснул руками любезный ученик. — Вы в них очень гармонично вписываетесь.

Таких изысканных комплиментов мне еще не делали.

Подманив наглеца поближе к себе, подальше от поддержки одногруппников, я принялась заученно вещать о некроматерии, ее свойствах, правилах использования и о том, чем это все чревато.

— …И никогда, — особенно выделила голосом я, — запомните, никогда не прикасайтесь к местам массовых гибелей, к «проклятым» местам вроде Озера смертников, к братским могилам и прочим особо агрессивным местам. Зачастую материя так и ждет, чтобы неопытные подобия некромагичащих колдунов разорвали эту тонкую границу между мирами.

Читая лекцию, я небрежной походкой прогуливалась между крестами и обелисками, сцепив руки за спиной и попинывая носком сапога засохшие ветки и небольшие камешки. Ну точно мой профессор по основам знахарства. Он тоже любил вытаскивать нас на свежий воздух и заставлять собирать ему ингредиенты для будущих отваров.

— А почему? — Ли, оказавшийся совершенно не брезгливым, уселся на один из памятников и закинул ногу на ногу.

— А потому, студент Д’арк, что даже ваших умений и жутких клыков, лап, или что там еще присутствует у вашей звериной ипостаси, не хватит для того, чтобы упокоить хотя бы часть пробужденных. Особенно если в горе иссохших костей найдется тот, кто при жизни вел за собой целое войско. — Я остановилась у ближайшего креста. — А теперь немножко практики. Вас уже учили накладывать что-нибудь вроде «оцепенения»? — с милейшей улыбкой поинтересовалась у студентов я, те лишь отрицательно покачали головами. — Жаль, очень жаль.

— Да вы вызывайте. — Ли не сбавлял оборотов, оказавшись явно самым смелым из группы. Причем не столько в отношении нежити, сколько в отношении меня. — А мы так, по обстоятельствам сориентируемся…

— Да? — хитро прищурилась я. — Ну смотрите, я предупреждала…

И я провела рукой над небольшим поросшим холмиком. Зацепить бы…

Нашла. Тончайшая паутинка, по иронии судьбы исходящая из того места, где когда-то у покойного было сердце. Скользнуть по ней пальцами, ощутив едва заметную пульсацию, и — добавив немного собственной магии, дать ей обратный ход… Нить потемнела. Магия проходила по ней, пробегая через весь скелет, наподобие давно не существующих вен. Главное — вовремя разорвать контакт, чтобы не затратить слишком много силы и чтобы земля, пропитанная некроматерией, не пробудила вместе с подопытным его соседей.

— У нее глаза чернеют… — не то испуганно, не то восхищенно прошелестела кто-то из учениц.

Услышав это в первый раз, я удивилась, а родители напугались. Окрестные бабки стали на всякий случай вырисовывать в воздухе крестные знамения, перечисляя в своих молитвах поочередно Дейма, Литу и Лоо, видимо так и не определившись, кто в этом виноват, а кто от этого может избавить.

Сквозь землю рывком пробилась «рука». Она с жутким хрустом и под тихий вскрик моих студентов размяла обнаженные костяшки пальцев, после чего вцепилась в проросший поблизости кустик. Неподалеку просунулась вторая, точно пытаясь отодвинуть давящий пласт земли. Ну, это у нее не вышло, зато прорвать его, точно тряпичный мешок, удалось на отлично. Спустя несколько мгновений мы уже наблюдали это чудо природы в полный рост. Лохмотья одежды, кости, реденькие волосы до плеч… Да ему лет двести, не меньше. Он злобно клацнул челюстью, вправляя ее на место, и зашагал в сторону детей.

— Итак, — я махнула в воздухе рукой, выхватив из ниоткуда зеленоватую нить, после чего арканом накинула на шею «учебному пособию», — что мы имеем? Мертвец обыкновенный, несознательный, насильно пробужденный при помощи личного, задействованного магом резерва…

«Несознательный» усиленно дергал ногами и руками. Жаль, ему нечем было подумать о том, что ему что-то мешает.

— Кстати, какие еще бывают резервы? — Я перевела взгляд на учеников.

— Всеобщий магический, — прозвучало неуверенное из толпы. Я кивнула, студент воодушевился:

— Еще существует резерв, заключенный в различных амулетах, артефактах, источниках…

— …а также с использованием свободных магических артерий, в основном — «черных», если уж говорить исключительно о некромагии, — спокойно договорила я, оглядывая результат усилий. — И, разумеется, вам стоит помнить, что для того, чтобы совершить глобальное пробуждение, необходимо осушить сотни артерий, что обязательно может аукнуться либо на другой земле, либо даже по соседству. По принципу «если где-то прибыло, значит, где-то убыло». Заложено природой и подтверждается века напролет.

— И что может убыть, если поднять для себя целый легион? — пискнул кто-то из ребят.

— Люди. Живые. Пока вы играетесь с личными восставшими «солдатиками», на какую-нибудь деревню может напасть беспричинный мор. В любой точке Дариола. Или скот вымрет. Или урожай пропадет и тут же придет голод. Что угодно, природа непредсказуема.

— Но почему некромаги все-таки поднимают целые полчища нежити и не задумываются о расплате? — уточнил Ли.

— А потому что, если маг поднимает полчище мертвецов, он вообще явно не всего доброго человечеству желает, — усмехнулась я. — Хотя есть одно «но». Грамотный некромаг просит.

— В смысле? — озадачились мои подопечные.

— А в прямом. Если верно выйти на контакт с усопшими и правильно сформулировать цель, то они уже сами решат, восстать или же нет. В случае согласия они добровольно покидают свои последние пристанища. За то, что не зависит от воли людей, люди ответственность не несут. — Я опустила руку, петля с шеи мертвеца испарилась, а по щелчку пальцев и сам скелет осыпался костями на землю.

Остаток урока мы разглядывали жертву в разных видах: целом, разобранном, слегка покалеченном (кое-кто умудрился утащить из кучки останков бедренную кость, поэтому наш и без того неуверенный мертвец начал еще и заваливаться влево, весело гремя оставшимися костями). Когда Ли соблаговолил вернуть нашему «товарищу» столь дорогую ему при жизни часть тела, я подпустила студентов, желающих нащупать некроматерию. Ну, или хотя бы вообще ее ощутить.

Конечно, я не ожидала, что кто-то с первого же занятия начнет упокаивать пробужденных — это даже мне не сразу удалось, но у некоторых все же промелькнули кое-какие способности. Оказавшиеся полными бездарностями ученики ликовали так, словно получили один балл[21] за годовой экзамен.

На радостях была устроена целая баталия, где юные маги, последовав примеру Ли, расхватали нашего мертвеца по частям и принялись с азартом фехтовать. Не удержалась и я, пару раз кинув небольшую «подножку» самому болтливому.

Ли шлепнулся в кусты, откуда через несколько ударов сердца вылетел… вернее, вылетела очень крупная пантера. Я вздрогнула. Одно дело — знать, что он оборотень, другое дело видеть это преображение. Но одногруппники явно привыкли, поэтому девочки завизжали, чтобы покатал на спинке, парни в шутку призывали посоревноваться в силе, ловкости и скорости, я же, воспользовавшись ситуацией, почесала ему за ухом. Встреть я такую прелесть в лесу — сомневаюсь, что мне бы это удалось. А так я выяснила, что пантеры на ощупь бархатистые. И да, в толпе «себеподобных» хищников Ли ни с кем не спутать. Разного цвета глаза таки остались неизменны, да и размером он их всех превосходил больше чем в два раза.

Наконец-то урок подошел к концу, я сообщила, что все молодцы и могут проследовать за старостой в Академию, не дожидаясь меня, а сама решила осмотреться.

— Так как вам урок? — вдруг спохватилась я, когда дети уже начали спускаться в переход.

— Потрясающе, госпожа Дарк! — выпалил нестройный, но многоголосый хор, после которого, финальной нотой, раздалось тихое-тихое: — И совсем почти не страшно!

Я улыбнулась сама себе и, проводив их взглядом, вернулась к захоронениям. Обнаружив, что все в порядке, в первую очередь проверила, не осталось ли раскрытых артерий, а затем беспардонно смела наш подопытный образец обратно в могилу.

— Ты уж прости, — пробормотала я в никуда. — Никакого почтения к усопшим. Да и что с них возьмешь? Дети!..

Успех от первого практического занятия меня заметно окрылил. Не омрачило его даже то, что утром следующего дня мне к завтраку вместо чая досталось целое ведро яда от господина Феля, чье малоприятное лицо я была вынуждена созерцать в обеденной зале.

Пролетевшие пару недель назад вести о его безвременной кончине изрядно взбудоражили общественность, но ее так же быстро успокоил сам Мефисто, возникнув на пороге Академии еще более хмурым, чем обычно, — и торжественно сообщил, что жив и здоров, чего и нам желает. Очередь в кабинет госпожи Тиэльской стала едва ли не длиннее, чем очередь за обедом, поскольку подобные пожелания от господина Феля всегда звучали крайне двусмысленно.

— Говорят, вы успешно провели занятие на свежем воздухе, — равнодушно произнес Мефисто, не отрываясь от куска мяса с кровью.

Почему-то я бы совсем не удивилась, даже если бы застала его тут, собирающегося откушать живого кролика. Прямо с мехом.

— Да, вы знаете, я думаю, вам бы тоже воздух не повредил. — Я подцепила еще теплую лепешку с зеленью, водрузила на нее пару кусков сыра, ветчины, ломтик помидора… С предвкушением примерилась, откуда лучше кусать, но…

— А я думаю, что вам вредно налегать на пищу в принципе. Ради вас форму учителей перешивать никто не будет.

— Дейм с вами, господин Фель. Извольте трапезничать молча. — Я скорчила наиболее дружелюбную физиономию, отчего проходящий мимо служка грохнул поднос с грязной посудой в паре шагов от учительского стола. Возможно, так просто совпало, но от неожиданности Мефисто поперхнулся куском говядины, опрокинул на себя бокал с неприятного цвета жидкостью и закашлялся.

Ну вот, утро, не успев испортиться, уже начинало налаживаться.

Так и не успев выплюнуть на меня всю желчь, господин Фель молниеносно удалился, и я уже с нескрываемым удовольствием затолкала сырно-ветчинную пирамидку в рот. Когда ко мне присоединился Лесс, я, осторожно озираясь, сооружала третью такую по счету. Вдруг я тут последние запасы провизии нещадно уничтожаю? Вдруг с меня потом серебрушки трясти начнут?

— Чего такая напряженная? — спросил верлен, подтянув тарелку с сыром к себе. Я мысленно попрощалась с четвертым бутербродом, потом порадовалась, объективно оценив, что мне действительно не стоит налегать на подобного рода блюда.

— Все в порядке, — задумчиво пожала плечами я.

Все-таки от худобы я была далека, но и задумывалась об этом редко, а посему без зазрений совести закинула в рот последний кусочек завтрака. Вздохнула и, чтобы случайно не съесть что-нибудь еще, заняла руки чашкой.

— А у тебя мама эльфийка или папа? — внезапно выдала я, почему-то решив, что за утренним чаем это самый уместный вопрос.

— Папа эльфийка? — гаденько прохихикал верлен и, не дав мне исправиться, ответил: — Да мама, мама. Почему-то до сих пор ходят предрассудки, что эльфийки настолько придирчивы к мелочам, что ни за что не посмотрели бы на человека. Якобы те слишком грубы и неотесанны для столь утонченных созданий. Но количество верленов говорит, по-моему, само за себя.

Я кивнула. Как еще поддержать разговор сейчас, я не знала. Но и сидеть в тишине было тоскливо.

— А в Академии только один оборотень? — спросила я второе, что пришло на ум.

Лесс улыбнулся и кивнул.

— И как он здесь оказался?

— Не знаю, можно ли мне об этом рассказывать. — Верлен отпил сок и, выждав, будто бы для приличия, произнес: — Он принят по указу сира де Асти. Не знаю, чем именно он поразил ректора, могу только догадываться. Среди оборотней маги — явление крайне редкое.

— Тогда почему он пришел именно сюда, в Эскалиол?

— А почему ты у него не спросишь, раз так интересно?

— Я не настолько любопытная, — вздохнула я, словно эта черта характера меня очень расстраивала. — Да и вдруг это для него неприятная тема?

Лесс многозначительно покачал головой, после чего, вглядевшись в даль, резко вскочил и кому-то приветственно кивнул. Я лениво обернулась — к нам приближался сир де Асти.

— Госпожа Дарк, господин Алмор. — Арестир сел рядом с нами, и я на всякий случай отставила чашку в сторону. — Доброго дня.

Рядом с моим носом промелькнула ректорская рука в перчатке, схватила кувшин с соком и вернулась обратно.

— Встретил я сейчас господина Феля. Он был чем-то расстроен.

— Вам об этом сказала его раскрасневшаяся физиономия или пятно от морковного сока на мантии? — осторожно поинтересовалась я.

— Мне об этом сказал сам господин Фель, — снисходительно улыбнулся ректор. — Прям так и сказал: «Ректор, я расстроен вашим выбором». Полагаю, он до сих пор негодует из-за вашего назначения в Академию, госпожа Дарк.

— Приятно слышать, сир, — насколько могла мило улыбнулась в ответ я. — Чем же вызвано внимание декана Башни Аннун к моей скромной персоне?

Арестир достал из внутреннего кармана небольшой флакон, капнул несколько темно-багровых капель в сок, увидев мой удивленный взгляд, зачем-то пояснил:

— От нервов, — и залпом выпил.

Последний раз на моей памяти Рион так пил ром. В таком же количестве. Так же залпом. На спор. Первый раз в жизни. После чего до Межрасовки мы с товарищами его несли. Дурак.

— Он не видит смысла в вашем предмете. — Арес решил быть предельно откровенным. — Провидцы — такие ранимые натуры. Я не удивлюсь, если в следующем году он начнет протестовать против атакующей или защитной магии, мол, если правильно изучать провидение, то никакие навыки не понадобятся и это только напрасная трата времени. А вам с вашим предметом достается вдвойне, поскольку ввели его в обязательный перечень сравнительно недавно, и господин Фель, очевидно, надеется, что «выжить» его будет проще.

— Сир де Асти, — вкрадчиво произнес Лесс. — Это вы сейчас рассказываете, чтобы госпожа Дарк тоже господину Фелю прохода не давала? Вы же должны бороться за порядок и миролюбие, а сейчас вы, не пытаясь усмирить пыл декана Феля, еще и распаляете госпожу Дарк.

Арес пожал плечами:

— Мне кажется, недосказанность в их отношениях может усугубить ситуацию.

— С Мефисто все понятно, — отмахнулась от Лесса я. Вот же зануда. — А зачем решили ввести некромагию?

— А разве вы не в курсе, госпожа Дарк? — почти искренне удивился Арес. — Неспокойно в вашей сфере нынче. Ради безопасности студентов им необходимы хотя бы начальные знания о некромагии и некромантии.

Я согласно кивнула. Арес прав.

С недавних пор на магию смерти действительно появился особый спрос. Осознав, что разная бесовщина, связанная с загробным миром, происходит направо и налево, в некромагию за заработками не полез разве что особо ленивый и трусливый маг. Сельские бабульки готовы были отдавать последние серебрушки, лишь бы дед померший перестал ночами захаживать. Зажиточные господа, построившие дом на чудесном участке, не спали ночами из-за шума — кто же знал, что когда-то на этом месте стояло кладбище, и погребенные явно не рады, что им на головы начали водружать целые особняки. А уж коли кто родственника убил — так тут вообще некроманту раздолье: небольшой ритуал, и погибший сам назовет имя преступника.

Самонадеянные некромаги порождали чудовищ, превращались в них сами либо просто вымирали, зачерпнув слишком много некроматерии и не сумев перекрыть ее вовремя. История знает случаи, когда целые самосозданные Ковены магов разлетались на ошметки по окрестностям.

А ведь стоило еще принять во внимание, что в некромагии очень тонкая грань между «можно» и «нельзя». Небольшая недосказанность — и будет расплачиваться природа, как я и говорила на практическом занятии. Одно неловкое заклятие или, казалось бы, невинный ритуал — и ты уже преступник.

Меня никогда не тянуло на запретное. Поэтому я совершенствовала то, что умею, и много читала. Спасибо добрым людям, которые в свое время придумали разделить некромагов и чернокнижников как «хороших» и «плохих» магов. Хотя большинство людей меньше нас бояться так и не стали. Маг смерти — зло, и точка.

Зато на нашем фоне обычные маги смотрелись куда выгоднее, а ведь когда-то и их готовы были сотнями сжигать живьем. Причем когда предлагали казнить обычного убийцу — все протестовали: как же так, это ведь живой человек! Ну подумаешь, убил десяток невинных жителей, он же может исправиться, что мы, звери какие?

И не дай Дейм допустить хоть какую-то погрешность магу. «Хриссовы потомки, бесовские отродья, их нужно истреблять, пока они нас всех не погубили». Даже если ты просто случайно вместо дождя накликал снег.

Так что весьма верно было внести некромагию в список обязательных наук. Пусть лучше детям в стенах школы расскажут, почему это плохо, чем где-нибудь в подворотне — что это хорошо.

Неужели Мефисто действительно способен на такую глупость, как невзлюбить кого-то вместе с предметом, который тот преподает? Или, может быть, причина кроется где-то глубже, просто Арес не может это понять?

— Вам бы семечек дать да у рынка посадить, — фыркнул верлен. — Две бабки-сплетницы. Простите.

— Давно ли он от вас отстал, господин Алмор, — усмехнулся Арестир, и в этот момент я окончательно забыла, что с нами рядом сидит сам ректор.

— Мне сказать спасибо некромантке за то, что она его раздражает сильнее, чем я? — изумленно осведомился Лесс, чем вызвал мое легкое возмущение.

Кажется, верлен не удержался и присел на нашу лавочку к нашим семечкам.

— Пожалуй, на этой чудной ноте я вас покину. — Арестир поднялся из-за стола, учтиво кивнул и стремительно удалился.

Мы с Лессом проводили его взглядом до самой двери обеденной залы, потом медленно переглянулись друг с другом.

— У тебя сейчас занятия? — спросил верлен.

— Да. Две лекции. Попробую рассказать ребятам, как себя вести в случае конца света от нашествия нежити.

Лесс улыбнулся, а после внезапно поинтересовался:

— Тебя проводить до кабинета?

— Будет очень любезно с вашей стороны, — кивнула я.

Декан обошел стол, протянул мне руку. Я картинно закатила глаза, но ладонь в его ладонь вложила. Все-таки Лесс был тонко воспитан. Иногда это могло раздражать, а иногда даже вызывало приятные чувства.

Я взяла его под локоть, и мы чинно прошагали вдоль рядов, где завершали свой завтрак ученики.

Не скажу, что мне было совсем уж безразлично, что господин Фель меня недолюбливает, но и расстроилась я не сильно. Другого я и не ожидала. Впрочем, мне слабо представлялось существо, в котором Мефисто бы души не чаял.

Воображение подкинуло картинку, как суровый декан Башни Аннун, возвращаясь домой, переодевается в розовый халатик, пушистые тапочки, подходит к аквариуму, кормит золотую рыбку, замирает на несколько ударов сердца, умиленно глядя, как переливается ее чешуя. Потом, шаркая по полу, плетется на кухню, призывая: «Господин Пушистик, пойдемте ужинать, вы наверняка голодны». Следом за ним вальяжно входит белый кот, трется о ноги, и взгляд Мефисто теплеет…

И надо же было именно в этот момент наткнуться на самого Мефисто. Картинка из моего воображения со звоном разлетелась на осколки.

Нет. Кота он в лучшем случае бы выкинул после первой же лужи на полу, а рыбку просто заморил голодом.

Мерзкий тип. Удивительно мерзкий.

Междустрочие. Неубивательное

Начало астонарта[22] выдалось на редкость удачным для купца Патриция Монтуса: несколько выгодных контрактов и блестящих сделок, а также чудесный северо-восточный ветер, который наполнит паруса кораблей и позволит выполнить дорогостоящий заказ в короткие сроки.

Патриций опустил перо в чернильницу, а затем любовно вывел в счетной книге радующую глаз цифру в графе «доходы». Он как раз дописывал волшебное слово «золотых», когда с первого этажа лавки донесся негромкий звук удара, будто уронили мешок с песком. Мешков с песком Патриций в лавке не держал, только дорогой гномий хрусталь и троих охранников: двое дежурили внизу, один на втором этаже, за дверью кабинета купца. Поэтому звук показался очень подозрительным.

— Влас! — Купец негромко позвал телохранителя. Дверь тут же отворилась, и бритая голова корханнца[23] заглянула в комнату. — Ты ничего не слышал? — Влас отрицательно качнул головой. Но это купца почему-то не успокоило. — Спустись-ка вниз, проверь, все ли там в порядке.

Телохранитель кивнул и скрылся. А Патриций на всякий случай достал из ящика стола арбалет. Как и многие торговцы, он интуитивно догадывался, в каких ситуациях можно рискнуть, когда лучше перестраховаться.

Время тянулось медленно. По мнению купца, Власу уже стоило вернуться и доложить, что ничего странного он не обнаружил. Но тот все не появлялся. Скрипнуло приоткрытое окно. Патриций вздрогнул, резко обернулся и наткнулся взглядом на кирпичную стену соседнего здания. Сообразив, что злоумышленники, коли таковые найдутся, вряд ли смогут бесшумно взобраться по отвесной стене на высоту более чем двух саженей, он снова повернулся к двери, судорожно стиснув рукоять арбалета. В то же мгновение страницы книги на столе взметнуло резким порывом ветра, что-то едва слышно шаркнуло о дерево пола, и Патриций с ужасом ощутил, как шеи плавно коснулось нечто ледяное и острое. Предпринять что-либо торговец не успел. Дверь отворилась, и на пороге возникла фигура в темном балахоне, больше напоминающая тень, чем живое существо.

— Арбалет брось, — ласково шепнул шелестящий голос над ухом. Шею кольнуло, и купец не посмел ослушаться. Оружие слабо стукнулось о столешницу.

— Ч-что вам н-нужно?

— Ваша смерть. — Голос убийцы звучал все так же ласково.

Фигура в балахоне сделала шаг вперед, развела руки, и на ее ладонях заиграло язычками яркое пламя, заставившее купца едва ли не поседеть.

— Сколько вам заплатили? Я заплачу больше! Прямо сейчас! У меня есть деньги здесь! Я заплачу!

— Да? — В голосе послышалась легкая заинтересованность, которая мгновенно исчезла. — Знаете, пожалуй, нет, мне не нужны проблемы с заказчиком. Репутация, вы же понимаете. Вот если бы… впрочем, вы вряд ли согласитесь.

Лезвие надрезало кожу, и горячая струйка крови снова скользнула по шее, на камзол, фамильный медальон…

— Стойте! — взвизгнул купец. — Я согласен! Я на все согласен! Скажите, что мне нужно сделать!

— Сто золотых, — отчеканил голос. — И вы делаете вид, что умерли. Поясняю: вас должны помпезно захоронить, безутешно оплакать и начать делить наследство. И чтобы ни одна живая душа не узнала, что торговец Патриций Монтус жив… Я понятно объясняю?

— Согласен! Я все сделаю! Никто не узнает! Клянусь!

— Tərein, деньги.

Патриций почувствовал, что лезвие исчезло, и поспешно наклонился, выдергивая из ящика два мешочка. Он заметил, как справа мелькнула рука в черной перчатке, и золото пропало, словно по волшебству.

— Вы должны умереть завтра. И пожалуйста… если вы не инсценируете свою смерть… ее инсценирую я. С гораздо большей достоверностью. А это я у вас одолжу.

В воздухе сверкнуло лезвие, жалобно звякнула цепочка медальона. Фигура в балахоне погасила пламя в ладонях и исчезла. А когда спустя несколько ударов сердца купец нашел в себе смелость обернуться, позади тоже никого не было.

Патриций перевел дух, схватившись за грудь. Спустился, осмотрел лежащих без сознания охранников, которые уже не единожды его спасали… и начал писать завещание.

Глава 4

ТИМ И ДЕМОН

Астонарт месяц, 5-е число.

День народной вилейской пляски

— Тим, а почему ты не убиваешь?

— А почему ты не ешь пирожки с печенкой? — поинтересовался в ответ я, запихивая в рот вышеупомянутый пирожок. Полли скривилась:

— Фу! Противно же!

— Ну вот и я поэтому.

Сей бессодержательный разговор происходил в харчевне «Веселый Ткарш’ши»[24] на восточной окраине Квирина, куда мы прибыли неделю назад. Квирин — портовый город, насквозь провонявший рыбой и ромом. Проезжих здесь в три раза больше, чем коренных жителей, и, согласно «Краткому путеводителю по Гремору» Соринэля,[25] в основном это пираты, разбойники, контрабандисты и торговцы (в чем разница между этими четырьмя категориями, я для себя так и не уяснил). Наемникам здесь словно медом намазано и золотом присыпано. Котам, кстати, тоже. Причем как естественным представителям сего животного класса, так и тем, кто позаимствовал этих орущих созданий в качестве эмблемы. Кто знает, может, их одинаково привлекает запах рыбы.

Как выяснилось, Коты разгуливали по Квирину, даже не пряча медальоны. Впоследствии мне сообщили, что испокон веков это их территория и Псы рискуют сунуть сюда нос только за очень большое вознаграждение. Вообще парень, у которого я поинтересовался, как мне найти Кошачью резиденцию, оказался на редкость говорливым и за какую-то четверть вески пути вывалил на меня кучу нужных и ненужных сведений на тему «особенности поведения Кошачьей общины». Собственно, полезные сведения заключались в том, что место сбора Котов в любом крупном городе можно найти по флигелю в виде кошки, годовой членский сбор составляет пятьдесят золотых, а также что в резиденции любой Кот может бесплатно разместиться сроком на неделю, а затем жить еще энное количество времени за минимальную оплату.

Старый Кот, хозяин резиденции, обвел нас внимательным выцветшим взглядом, разместил без единого вопроса, а когда мы спустились к завтраку, доверительно сообщил, что Котам надо решить одну проблему, которая, вероятно, меня заинтересует.

Как оказалось, двое торговцев, находящихся под опекой Котов, что-то смертельно не поделили, и один решил убрать другого. Коты серьезно задумались, каким образом решить данную задачу, не потеряв лицо. Не знаю, почему Старый Кот решил, что я могу им помочь, но, с другой стороны, на то он и Старый Кот. И он совсем не удивился, когда через сутки Патриций Монтус скончался и при этом ни один из родственников не предъявил претензий Котам, хотя все они прекрасно знали, кто покрывает их богатенького «дядюшку». У заказчика отпали все вопросы, как только он получил заляпанный кровью медальон, с которым «покойный» никогда не расставался. Все счастливы, а нам с Полли достался двойной гонорар.

Я до последнего не хотел брать девчонку с собой к торговцу, но после того, как я запер ее в комнате, а она вылезла через окно и догнала меня через несколько саженей, я понял, что сопротивление бессмысленно. А Полли оказалась на удивление небесполезной.

За что получила на леденцы, которыми и хрумкала весь день. Вот уж не думал, что леденцы грызут, а не лижут.

Почему именно Квирин?

Из Эскалиола пришлось удирать, как зайцу, петляя и прижимая уши, я справедливо опасался, что заказчик не оценит той шутки, которую с ним сыграли мы с деканом Фелем.

Помотавшись по деревням без особого заработка, я решил, что ближайший город, в котором легко затеряться, — самый крупный греморский порт. К тому же его предпочитают объезжать стороной все светлые эльфы и большинство темных.

— Но ты же не сможешь всегда всех обманывать. А вдруг когда-нибудь правда раскроется? Тогда тебе будут мстить, — продолжала допытываться демоница.

— Pollie, я что-то не пойму, ты это к чему? Хочешь, чтобы я стал убийцей? — Я поднял брови и одарил девчонку недоуменным взглядом.

— Нет! — Она вскинула на меня серебристые глаза, а для убедительности еще и отрицательно помотала головой. — Просто… я за тебя волнуюсь.

Волнуется! Она за меня! О, боги…

Я по привычке фыркнул, а потом поинтересовался, осознав вдруг, что так до сих пор и не удосужился задать этот вопрос нежданной спутнице:

— Pollie, а где твои родители? Брат?

Девчонка опустила голову, пряча взгляд под челкой. Понятно.

— Tərein, не хочешь — не говори. — Я пожал плечами. — Только ты не подумай, что я это спросил, чтобы тебя куда-то там вернуть, дело в том, что…

Я не договорил, потому что дверь в харчевню распахнулась, и вошли двое. Allanei! Упоминая про большинство темных, предпочитающих не заглядывать в Квирин, я, кажется, не учел меньшинство.

Поспешно накинув капюшон и заработав озадаченный взгляд Полли, я догрыз пирожок, чтобы добро не пропадало, и, кинув хозяину монету, направился к выходу. Эльфы, кажется, не обратили на меня внимания. Но надо же было сынишке хозяина додуматься кинуть огрызком яблока в одного из посетителей! Тот взревел, словно в него нож всадили, вскочил, локтем пихнув меня в живот. Почти. Я отскочил на пару шагов и почувствовал, как с меня сползает капюшон. И встретился взглядом с темно-оранжевыми глазами сородичей.

— Dan’elle! — ахнул один из них. — Та…

Я не стал дожидаться, чего он еще ляпнет, схватил Полли за руку и вылетел из харчевни, словно за мной гналась стая хриссов. Оглянувшись, я убедился, что стая или не стая, но парочка решительно настроенных темных определенно наличествует. Я прибавил ходу, Полли летела за мной, через раз касаясь земли.

— Что случилось?! — крикнула она, когда я начал петлять по переулкам. Сородичи, как заправские гончие, упорно не хотели сбиваться со следа.

— Полли, тебе не кажется, что сейчас не время?

— Не ка… а-а-а-а!

Споткнувшись, девчонка с удвоенным ускорением влетела в меня, и мы покатились по земле. Я больно проехался щекой по песку, Полли тюкнулась головой о стену и потеряла сознание. Хрисс! Я вскочил, сунул руку в карман, и в то же мгновение в переулок влетели мои преследователи.

— Dan’elle… — снова начал все тот же эльф. И снова не успел закончить: подкинув на ладони увесистый шар, обтянутый замшей, я запустил его темному прямо в лоб. Тот охнул и смешно опрокинулся назад, а мое послушное оружие вернулось в подставленную руку.

Второй темный решил благоразумно промолчать, вытягивая из ножен клинок. Шар снова метнулся вперед, но, наткнувшись на сталь, отскочил обратно. Глаза эльфа хищно сузились, и он рванул на меня. Правда, он, кажется, забыл, с кем имеет дело, или слишком долго вращался среди людей. Потому что подозрительно просто мне удалось повернуться боком, пропуская лезвие мимо, и заехать локтем ему в челюсть. Эльф сделал несколько неуверенных шагов назад и тоже получил в лоб, после чего рухнул.

Я снова машинально подкинул шар на ладони и собирался уже убрать его обратно в карман, как…

— Ой, а покажи-покажи! Я такого никогда не видела! — неизвестно, когда Полли успела прийти в себя, но неуемное любопытство из нее, очевидно, не выбивалось никакими ударами.

Обернувшись, я недобро прищурился, схватил девчонку за шкирку и поднял до уровня моих глаз.

— Эй! Отпусти! — возмутилась она и попыталась меня пнуть.

— Pollie, если мы бежим, то мы бежим, а не задаем на ходу дурацкие вопросы, tərein?

— Tər-rein! — В этот момент она снова попыталась от меня отбрыкнуться, а я разжал руку. В итоге девчонка плюхнулась на пятую точку и уставилась на меня из-под челки возмущенными голубыми глазами. Я нахально заулыбался. — Тим! Ты обаятельный мерзавец! — вдруг сердито выдало недоразумение.

— Чего? — опешил я.

— Ну… — Полли, видимо, сообразила, что ляпнула что-то странное. — Мама так называла одного дяденьку… Говорила, это тот, без кого ты не можешь, но он так и норовит взять тебя и встряхнуть посильнее.

Я расхохотался. Хохотал долго. До слез. Сползая по стене. Уткнувшись лицом в ладони. Полли сначала уставилась на меня как на сумасшедшего, но смех оказался заразительным, и через мгновение она уже тоже смеялась вместе со мной. Даже очнувшийся темный, уставившись на нас, начал нервно подхихикивать.

Я опомнился, снова схватил Полли и помчался.

Отдышаться мы смогли только в резиденции, спрятавшись от преследователей за спиной Старого Кота. Тот пообещал, что нас никто не побеспокоит, но на всякий случай черный ход в конце коридора.

Я нервно взъерошил волосы. Досадно, я планировал задержаться в Квирине надолго, а теперь снова придется бежать. Может, ну его, этот Гремор? За море податься? Вот уж не думал, что в человеческом королевстве столько эльфов. Или это мне так везет?

— Тим. — Полли сидела на кровати, обхватив ноги руками и прижав колени к подбородку. — А почему ты скрываешься от эльфов? Ты преступник?

— В некотором роде, — согласился я. — Скорее государственный изменник.

— А что ты сделал?

— Пошел против интересов короны.

— Ничего не понимаю. — Девчонка нахохлилась и спрятала взгляд под челкой.

— А тут нечего понимать, Полли. — Я сел рядом с ней и машинально взлохматил серебристые пряди. — Я избегаю эльфов. Если меня узнают и поймают, то мне грозит суровое наказание.

— Но тебя не убьют?

— Нет. Я не настолько опасный преступник. Так что, Pollie, выше нос! На некоторое время нам придется исчезнуть, а значит, пока еще есть возможность, надо поднакопить денег. Я на тебя рассчитываю!

Я ободряюще приобнял ее за плечи, недоразумение засопело и доверчиво ткнулось носом мне в плечо. Впрочем, больше нескольких ударов сердца такой идиллии я не выдержал — дернул девчонку за локон и выскочил из комнаты к Старому Коту — узнать, не найдется ли у него для нас какой-нибудь работенки.

Работенка нашлась. То и дело заикающийся, дрожащий с головы до ног торговец привел нас к огромному складу на окраине, поведав, что творится здесь непотребство совершеннейшее. Уже два сторожа разорваны на куски, как и те двое, кто пытался изловить тварь. А маг заглянул однажды, вышел невредимый, да еще и содрал с несчастного купца десять серебряных за ложный вызов. Мол, ничего убийственного и даже подозрительного на складе нет. Полли вцепилась в мой рукав, но на мое предложение вернуться в резиденцию отрицательно замотала головой.

— А что на складе? — полюбопытствовал я.

— Лучшая греморская древесина для отправки в Ирию,[26] — купец начал загибать пальцы, — вино… королевский заказ, между прочим! Кофе, настоящий! Тысяча золотых за мешок! Несколько коробок с шелками в Вилею, вот скоро приедут господа эльфы, что я им скажу?

— Все?

— Как же все?! Еще бочонки с салом из Крайних земель, товар крайне ценный!

— Да, хорошее сало, — рассеянно согласился я, оглядывая склад. Здание как здание, внушительная каменная постройка, которую может себе позволить любой процветающий торговец. Мало того что выгодно с точки зрения хранения товара и защиты от воров, так еще и всякая нечисть предпочитает каменным складам деревянные, особенно крупная нечисть. С трудом представляю, что могло там завестись. — Мы посмотрим, что там у вас, милейший. Заночуем здесь.

Торговец просиял, нервно потряс мою руку и поспешил убраться с наших глаз, опасаясь, что передумаем. Я снова задумчиво посмотрел на склад.

— Pollie, может, все-таки вернешься?

— Я тебя не брошу!

Вот упертая. Я вздохнул и толкнул дверь склада, стиснув в ладони рукоять кинжала. Ничего не произошло. Из темноты никто не кинулся. Зловещих звуков не донеслось. Полли зажгла факел, и мы шагнули в полумрак здания.

И снова ничего. Неровное пламя осветило земляной пол, стопки досок лучшей греморской древесины, славящейся удивительным золотистым оттенком. В глубине за досками виднелись мешки с кофе, а бочонки с салом и вином взгромоздили почему-то на второй ярус. Ящиков с тканями я не разглядел, впрочем, и искал-то я не их. А рвать нас на кусочки так никто и не спешил. Еще немного потоптавшись у входа, мы пошли дальше. Дверь захлопнулась, Полли вздрогнула, но больше ничего не произошло. Не было слышно даже ожидаемой крысино-мышиной возни. Ни-че-го.

Побродив по складу, я не придумал ничего лучше, как устроиться на кофейных мешках и перекусить. Едва ощутимый соблазнительный запах сала возбуждал аппетит, а я, зная, что нам предстоит дежурство, захватил с собой хлеба, сыра и квасу. Без изысков, зато сытно.

Догорел один факел, затем второй. Полли заснула, свернувшись на мешках калачиком. Я накинул на нее куртку и растянулся рядом, подложив руки под голову. Знал бы Вел, чем и где сейчас занимается его братишка. А ведь я не жалею ни капельки. Хоть какое-то практическое применение находится всему, что я умею, меня ведь воспитывали как воина, а не как… тьфу, как подумаю, аж противно. Пусть жизнь наемника и лишена некоторых атрибутов романтики, не совсем так я ее представлял, но все лучше, чем торчать в четырех стенах. Правда, бывает — не хватает Локсли, мы с ним даже не попрощались. А его сестренка-язва Никтаэль, наверное, до сих пор кусает локти и грозится разорвать меня на кусочки за недостойное поведение. Зато я встретил Полли. Смешная. И со своими привидениями в шкафу. Интересно, что ее заставило покинуть отчий дом?

Мысли текли вяло и плавно, глаза закрывались. И чего этот купец такую панику развел? Может, трупы ему примерещились? Маг же ничего не обнаружил…

Раздалось легкое шуршание и поскрипывание. Кажется, активизировались вышеупомянутые мыши-крысы, убедившись, что пришельцы не собираются их гонять, травить и заколдовывать. Грызуны зашевелились прямо надо мной, на лицо посыпалась труха. Я сел, отряхнулся и вскинул голову…

Karim-ed-herra!

Слабо фосфоресцирующая фигура с размытыми очертаниями, сообразив, что ее обнаружили, уже не скрываясь, глухо зарычала и прыгнула вниз. Я едва успел схватить Полли и отлететь в сторону. Девчонка, только проснувшаяся и еще ничего не соображающая, еле удержалась на ногах. Черные загнутые когти твари с противным треском порвали мешок, отборный наиценнейший кофе хлынул на пол. Чудовище подняло голову и уставилось на нас черными глазами без белков, из оскаленной пасти тянулись ниточки слюны.

Хрисс! И это не ругательство!

Одержимый. Как он здесь оказался? Человекоподобная зверюга снова прыгнула, не прекращая издавать надтреснутое рычание. Мы с Полли бросились врассыпную. Она — наверх, по лестнице, я — в сторону, мимо досок. Хрисс, видимо, предпочитал девочек в собственном соку. Полли взвизгнула, когда когтистая лапа схватила ее за ногу, и я машинально швырнул кинжал. Попал. Девчонка ласточкой взлетела по лестнице и по бочкам под самую крышу. Тварь оскорбленно взревела и закрутилась на месте, пытаясь дотянуться до торчащего из лопатки оружия, в какой-то момент ее бешеный взгляд остановился на мне.

Достать второй кинжал я не успевал, поэтому по привычке выхватил любимый шарик, забыв, что имею дело с неживым существом. При столкновении шарика со лбом зверя раздался глухой гул, как от удара по колоколу. Хрисс ошеломленно тряхнул головой и бросился на меня с удвоенным рвением. Смышленый гад, понял, чего ждать от моей игрушки. Однако вторым ударом я метил вовсе не в лоб. Шар пролетел над плечом хрисса, легкий рывок, резинка спружинила, и гладкий бок удачно впечатался твари в затылок.

— Так его! — пискнула девчонка.

Нежить споткнулась и рухнула, проехавшись носом по полу. Я воспользовался этим, чтобы, как Полли, вскарабкаться наверх. А Полли — чтобы засветить в чудище любимой огненной волной. Однако это не произвело на хрисса никакого впечатления. Ах да, они же невосприимчивы к магии.

Я не представлял, как с ним справиться. Моих знаний хватало только на то, чтобы извиниться перед человекоподобным «рад тебя видеть, обязательно поболтал бы — но, пойми, дела…» и слинять. Хриссы не боятся магии. Они забывают про боль. Они живучи, как нежить, и изворотливы, как люди. Когда шло повальное уничтожение одержимых, на одного хрисса выходило пять-шесть опытных воинов, тогда его внимание рассредоточивалось, и, получив несколько ран, он выбивался из сил. Но не могу же я попросить одержимого подождать, пока сгоняю за подмогой. Я вытащил второй кинжал и приготовился достойно умереть на благо человечества. Надеюсь, оно это оценит.

Только вот образцово-показательного боя не получилось. Хрисс взвился на второй ярус одним прыжком, я даже не успел отмахнуться. Его когти впились мне в плечо, а мой кинжал — в его живот. После чего мы, сцепившись, рухнули через перила. От удара у меня вышибло дух и на мгновение потемнело в глазах. Тварь царапнула клыками по шее и больно вдавила рукоять моего же кинжала мне в живот. Над головой что-то угрожающе заскрипело. Но я не успел понять, что именно…

— Ти-и-им! — прокричала Полли. Что-то с силой рвануло меня за воротник, выдергивая из-под хрисса, и в тот же миг раздался страшный грохот: перекрытие не выдержало веса товара и дополнительной беготни. Тело твари скрылось под горой бочек. Некоторые из них треснули, в воздухе разлился упоительный аромат сала. Спустя буквально удар сердца меня плавно опустили на землю. Я резко обернулся и замер с открытым ртом.

Нет, определенно это была Полли, вот только… зрачки прозрачных глаз не просто вытянулись, а превратились в две едва заметные щелочки, кожа посветлела практически до абсолютной белизны, а за спиной развернулись почти на три сажени два белоснежных, словно сияющих в темноте перепончатых крыла.

— Демон, — выдохнул я, чувствуя, что начинает кружиться голова.

Теперь я наконец сообразил, о чем мне должен был сказать цвет волос Полли. Демоны — по легенде, любимые игрушки богов, результат спора Литы, богини Света, и Дейма, бога Тьмы. Они поспорили, что в равной степени сильны, что Лита способна создавать существ, предназначенных для разрушения, а Дейм — тех, кому предписано созидать. Тогда появились на свет белоснежные, прекрасные демоны разрушения и темные, устрашающие демоны созидания. Оба вида наделены невероятным, с человеческой точки зрения, магическим потенциалом, но если первые могут использовать его только в разрушительных целях, то вторые — лишь в созидательных.[27]

— Ты все-таки знаешь… извини, — едва слышно прошептала Полли и закрыла глаза. Крылья с шелестом свернулись и начали стремительно уменьшаться, пока не исчезли совсем. Лицо порозовело.

— За что? — не понял я, пытаясь устоять на ногах.

— Мне следовало тебе рассказать… кто я. Но мне с тобой было так интересно. А я побоялась, что если ты узнаешь, то прогонишь меня. Я же…

— Ну, у всех свои недостатки. — Я хотел пожать плечами и улыбнуться, но вместо этого скривился от боли. — К тому же по желанию вырастающие крылья — это скорее достоинство.

Полли недоверчиво улыбнулась в ответ:

— Не по желанию. Я еще не умею по желанию. Я превращаюсь, когда сильно пугаюсь.

— Не умеешь — научишься, — жизнеутверждающе заявил я и… потерял сознание.

Когда я очнулся, была ночь. То ли уже, то ли все еще… Однако лежал я совершенно определенно не на земле, а в кровати, справа от которой раздавалось пыхтение Полли и равномерное бумканье, словно кто-то бился головой о стену.

— Pollie, заканчивай с самобичеванием и объясни мне, что случилось, — прохрипел я и сам поразился этому звуку.

— Тим? Ты себя хорошо чувствуешь? Кажется, у тебя снова бред. — Она склонилась надо мной, внимательно вглядываясь в мое лицо. На детской мордашке была нарисована такая неподдельная серьезность пополам с беспокойством, что я не выдержал и, чтобы не рассмеяться, скосил глаза в сторону. В руке у Полли был зажат мой шарик. Вот, оказывается, что «бумкало», тоже мне игрушку нашла…

— Нет у меня никакого бреда, — буркнул я. — А оружие мое тебе брать никто не разрешал!

Я хотел сесть и чуть не взвыл, опершись на левую руку: в плечо впились тысячи пчел, лоб мгновенно покрылся испариной. Я смутно припомнил, что хрисс успел меня хорошенько поцарапать, но…

— Когти и клыки хрисса ядовиты, — словно прочитав мои мысли, сказала Полли. — Старый Кот вызывал мага. Он едва успел, — голос девчонки понизился до шепота. — Я так испугалась…

— Брось, Pollie, я же жив. А скоро буду еще и здоров. — Я постарался, чтобы мой хрип звучал как можно более оптимистично. — Ты лучше мне скажи вот что: откуда ты взялась, демоненок?

Девчонка зажмурилась и отвернулась.

— Хорошо, давай по-другому. Как ты успела заметить, я тоже сбежал, и меня усиленно разыскивают, так что я могу тебя понять и не собираюсь сдавать тебя родственникам, коли таковые имеются. — Я насмешливо прищурился. — У меня есть идея получше.

— Ты? Сбежал? Правда?

— Честное-пречестное слово.

Полли облегченно выдохнула и подняла взгляд:

— Я младшая в нашей семье. К тому же очень слабая для демона. Конечно, мама всегда говорила, что по сравнению с человеческими мои возможности невероятны. Но мне никогда не сравниться ни с одним сородичем. А мой брат… он сильный. Он лучший. И я подумала, что, может быть, у меня ничего не получается потому, что меня всегда опекают? А однажды я услышала, как мама говорила кому-то, что меня бесполезно учить, потому что во мне человеческая кровь. Но если я бесполезна для них, может быть, я смогу оказаться полезной для кого-то еще? — Она посмотрела на меня с мольбой.

— Конечно, можешь, Полли, — проникнувшись подобным откровением, я даже впервые за долгое время назвал ее по имени, а не прилипшим с первой встречи прозвищем. — Только…

— Только что?

— Только тебе все-таки надо выучиться. И тогда ты сможешь всем доказать, что они были не правы.

— Выучиться?

— У тебя есть место в Академии, помнишь?

— Да, но… а как же ты?

— А что я? Я же не собираюсь от тебя избавляться. Будем видеться на каникулах. Выбирай, Pollie, либо ты остаешься со мной и живешь в ожидании того, что тебя найдут и вернут домой, не очень интересуясь твоим мнением, либо ты выучиваешься и становишься отличным магом, которого никто не сможет заставить делать что-то против его воли.

Девчонка замолчала, уставившись в пол и теребя в руках резинку от шара. Надолго. Затем вдруг вздохнула и тихо сказала:

— Ты прав.

— Я тоже так считаю. — Я криво усмехнулся. — Только тогда тебе надо поторопиться, учебный год уже идет.

— Я тебя в таком состоянии не брошу! — тут же вскинулась она.

— А я тебя одну в Эскалиол и не отпущу. — Я шутливо выдернул у нее из рук свой шар. — Пропадешь где-нибудь по дороге, а я переживай. Вот поправлюсь и сдам с рук на руки…

Полли радостно кинулась мне на шею. Я таки взвыл.

Купец опасливо косился на группу людей-нелюдей, шастающих по его складу. Доверия ему явно не внушали ни хмурый маг, сосредоточенно водящий посохом по стенам, ни полудохлый с виду эльф-наемник, ни смешная девчонка, непонятно каким образом затесавшаяся в эту компанию.

Я прошествовал в дальний угол и присел на корточки. Что там говорил купец? Несколько коробок с шелками в Вилею? В паре длинных продолговатых ящиков и правда лежала закрученная в рулоны ткань, а вот третья была наполнена лишь ее ошметками, а дерево изнутри исполосовано когтями.

Я поманил к себе мага. Полли никто не звал, но она сама тут же подбежала и с как можно более умным выражением на круглой мордашке втиснулась между нами. Мужчина, которого порекомендовал Старый Кот, внимательно оглядел ящик, коснулся его кончиками пальцев.

— Остатки сдерживающего заклинания, — задумчиво произнес он. — Судя по всему, хрисс находился в спячке и должен был пробудиться только под воздействием заклинания. Но что-то разбудило его раньше.

— Что?

Маг пожал плечами. Мол, магия наука тонкая. Главное, что хрисс очнулся. Растерянный, испуганный и голодный. А вот осматривающий по просьбе торговца колдун ничего не заметил отчасти потому, что хриссы неуловимы для магии, отчасти потому, что заклинания на ящике были тщательно замаскированы снаружи. Днем расчетливая тварь пряталась там, закрывая за собой крышку, а ночью выходила полакомиться очередным сторожем.

Как показало дальнейшее изучение коробки, хрисс не спешил сбежать со склада, и не только потому, что его пугал большой город. Маг, который усыпил тварюгу, подстраховался и посадил ее на поводок, чтобы при случайном пробуждении она не могла убежать дальше чем на десять саженей от ящика. И ее можно было изловить и водворить обратно. Только вот тот, кому зверюшка предназначалась, не захотел рисковать и отлавливать одержимого. Узнав, что хрисс на свободе, заказчик просто-напросто не явился за «тканями». Торговец даже не подумал бы его разыскивать, он наверняка только радовался, что не пришлось расплачиваться за утерянный товар: ткани хрисс изодрал в клочья. Кстати, надо бы с купцом поговорить.

— Милейший, — от моего хриплого голоса тот подпрыгнул, надо признать, он и для меня самого звучал несколько жутковато. Интересно, это пройдет? — Вы не могли бы ответить на пару вопросов?

— К-конечно. Слушаю вас.

Плечо стрельнуло болью. Я поморщился и придержал висящую на перевязи руку.

— Когда пришли ткани, которые должны были отправиться в Вилею?

— Четыре дня назад.

— А первая жертва?

— Три дня… — судя по выражению лица, купец не видел никакой связи между этими явлениями.

— А когда ткани должны были забрать?

— Сегодня, но…

— Никто не пришел, верно? — Я нахмурился.

— Верно. Откуда?..

Я снова поморщился и перебил:

— Последний вопрос. Кто заказывал ткани?

— Не знаю, на заказе была королевская печать и подпись.

Прошипев сквозь зубы ругательство, я отвернулся. Заказчика не проследишь. Приказ с королевской печатью и подписью может быть от лица любого придворного, просто подобная бумага обеспечивала «околокоролевским» лицам более быстрое исполнение их прихотей, а король не видел причин отказывать подданным в этом небольшом удовольствии. Конечно, если прийти во дворец, поболтать с королем, то быстро можно выяснить, кто именно выписал ткани. Но это, увы и ах, неосуществимо.

Хотя меня очень сильно мучил вопрос: кому и, главное, для чего во дворце мог понадобиться хрисс?

— Pollie, мы уходим.

Демоница отвлеклась от собирания на память разноцветных изодранных лоскутков и на одной ноге допрыгала до меня, стараясь ступать только в квадратики света, падающего из окон.

Когда мы выходили, я услышал, как купец облегченно вздохнул, поди, решил на будущее, что с эльфами больше связываться не станет. Ни за какие деньги.

Междустрочие. Размышленческое

Огоньки свеч едва справлялись с царившей в комнате темнотой. Но человек, нервно прогуливающийся из угла в угол, кажется, в них и не нуждался. Он беспрестанно что-то бормотал себе под нос, то и дело щелкая пальцами. Тогда над ними загорался и тут же гас мертвенно-зеленый огонь.

— Ничего не выходит, ничего не получается… — раздраженный шепот одиночки, привыкшего разговаривать с самим собой, был едва слышен. — Что же придумать, что же… а если поджечь библиотеку?

Он на мгновение остановился посреди комнаты, вскинув голову. Но спустя удар сердца уже опустил ее и продолжил свое монотонное шествие.

— А толку? Ну потеряют они пару пыльных фолиантов, так их ведь все равно никто не читает. Неучи… прогульщики… лодыри…

Бормотание стихло. Человек прислушался к звукам, доносящимся с первого этажа таверны, неодобрительно покачал головой. Потом подошел к окну и вгляделся в ночную чернильную темноту, нервно постукивая пальцами по подоконнику.

— Хм… а если наоборот? Потоп. В подвале! Повесели-имся… но как это устроить днем? Нет, днем не выйдет, а ночью что толку? Никто не пострадает, кроме парочки пособий, тьфу… Что же придумать, что же?

Громкий стук в дверь заставил человека вздрогнуть и медленно обернуться. Мертвенный огонь, вспыхнувший меж пальцев, на этот раз и не думал потухать, разгораясь лишь ярче.

— Чего надо? — хрипло проговорил он, занося руку, как для удара.

— Простите, что потревожил вас в столь поздний час, господин. Я прибыл по поручению короля Вилеи…

Глава 5

ХЕЛЛ И ВИВЕРНА

Астонарт, 7-е число.

День памяти драконов

Дети с порога огорошили меня восторженным «хотим на кладбище». Я даже растерялась на пару мгновений, а проводивший меня верлен ехидно захихикал и одобрительно похлопал по плечу, пробормотав: «Ты в ответе за тех, кого приручила». Я хотела было отвесить Лессу подзатыльник, но тот, злорадствуя, уже удалился в противоположный конец коридора.

Решив для начала повторить теорию с прошлого занятия, я вызвала к доске первого, чье имя увидела в списке учеников. Ли Д’арк. Пусть расплачивается за свою порой излишнюю активность, да и на пользу класса поработает.

Оборотень не упустил возможность в очередной раз использовать место у доски как сцену, поэтому четверть вески однокурсники — да и я, чего греха таить — с плохо скрываемым смехом наблюдали за спектаклем одного актера под названием «Грозная некромантка упокаивает нечисть и нерадивых учеников».

— Хорошо, хорошо, — переведя дыхание, пробормотала я. — В актерских способностях ваших мы убедились. Теперь напомните, какие виды магических источников существуют. Об этом я говорила на практике.

— А что, вы уже забыли? — расстроенно поинтересовался Ли.

— Студент Д’арк, не вынуждайте меня делать вам письменное замечание. — Я постаралась принять строгий вид, но, похоже, это уже было бесполезно. — Садитесь. Пока ничего не поставлю.

— Вы можете поставить мне один балл. Неужели вы не оценили, как точно я передал ваш образ?

— Лучше бы вы знания так передавали. Зато, если выгонят из Академии, я уже знаю, в какую актерскую труппу вас пристроить, — мило улыбнулась я.

Приятно порадовала Марика Сиэльская. Девочка не только хорошо себя показала на практике, но и сейчас как нельзя более подробно ответила на каждый из моих вопросов. И я с гордостью поставила ей один балл под возмущенное оборотневское «Но я даже не проникся!..».

Урок подходил к концу, а ученики не торопились покидать свои места, продолжая осыпать меня новыми вопросами. «А разрешите ли вы нам самим пробуждать?» «Будем ли мы проходить в теории запрещенные ритуалы?» «Покажете ли вы, как нужно просить?» Да. Да, частично затронем. Да, если будет возможность и позволят резервы.

Я осталась крайне довольна собой. Наконец-то ребята меня не боялись, а им действительно было интересно то, что я преподаю. Улыбаясь себе под нос, я взяла книгу ритуалов из шкафа в углу, дабы вечером почитать перед сном, и медленно зашагала к себе в комнату.

После обеда в Академию доставляли почту. Кто-то из детей, не видевших родных месяцами, получал целые посылки с гостинцами из дома. Некоторым учителям привозили новые ингредиенты для зелий, какие нельзя было найти в Эскалиоле и его окрестностях. Я смотрела на это, спокойно жуя салат, но неприятное предчувствие внезапно прокралось в душу, чуть не застряв в горле с куском помидора.

И не подвело.

Разносчик положил передо мной свиток, склеенный сургучной печатью с военным гербом. Я шарахнулась от него, как от огня, и тут же поймала с другого конца стола взгляд верлена. Либо я так заметно побледнела, либо в глазах ярко вспыхнуло отчаяние, но Лесс тут же вопросительно приподнял брови, а когда я слишком бодро замотала головой из стороны в сторону, всем своим видом показывая «ничего не расскажу, хоть вы меня пытайте», нахмурился, погрозив пальцем.

Эти письма начали приходить больше полугода назад. Раз в месяц-два стабильно ко мне летели «вести с полей» с текстом: «Милая-любимая, мы тут воюем, у нас все хорошо, скоро буду дома, жди». Получателем значилась я, а отправителя не существовало. Но я, как проклятая, каждый раз отвечала. Слишком мне было интересно, кто же автор таких шуток и зачем ему это нужно.

Перебираясь с вещами в Академию, я искренне надеялась, что здесь меня не найдут. Но тщетно.

Долго над ответом я не думала. После обеда поднялась к себе в комнату, взяла чистый пергамент и нацарапала кривенькое: «Здравствуй, очень жду нашей встречи, возвращайся быстрее».

Пусть только попадется мне этот шутник. Я ему покажу, по ком банши воет.

Разбудил меня скрип половиц.

Я рывком села в постели, «Некромагические ритуалы» соскользнули с одеяла и глухо стукнулись об пол. Раскат молнии за окном на несколько ударов сердца озарил замерший у двери силуэт.

Щелчком я призвала светопульсар, отправила на подставку, свисающую под потолком, и разглядела стоящего на пороге Лесса.

— Что ты здесь делаешь? — Я сонно потерла глаза и свесилась с постели, за книжкой.

— Осматривал этажи, увидел свет под дверью, — пожал плечами Лесс. — Заглянул, обнаружил, что ты спишь, и отозвал светопульсар.

— Зачиталась, — в подтверждение своих слов я продемонстрировала обложку учебника.

— Наверное, очень интересная книга, — усмехнулся верлен.

Я кивком предложила ему присесть, а то чего зря на пороге топчется.

— Я ее знаю почти наизусть, просто надо было для лекции кое-какие детали в памяти освежить. А то научу еще детишек на свою голову… Кстати, а зачем осматривать этажи?

— Академия — крайне спокойное место, — весьма издалека начал рассказ верлен. — По крайней мере, до недавнего времени здесь не происходило никаких инцидентов. Из-за появления голема нас периодически отправляют осматривать коридоры ночами. Если он откуда-то появился, мы не можем быть уверены, что не случится что-нибудь еще. Кстати, ты искала рунника. Ли Д’арк вне подозрения. Его руны были изъяты Фелем как раз накануне и до сих пор хранятся у декана в кабинете.

— А сам Мефисто не мог это сделать? — Я даже почти проснулась.

— Исключено, — словно с сожалением произнес Лесс. — Декан Фель работает здесь не первый год, какой смысл ему подобную глупость устраивать, особенно если так легко могут вычислить.

— Да, декан Фель, к несчастью, не полный идиот. И что же, ничего подозрительного сегодня не обнаружено?

Лесс покачал головой. Помолчал. И внезапно выдал:

— Что за письмо тебе сегодня принесли? Плохие новости?

Постаравшись сохранить безразличное выражение лица, я покачала головой:

— Тебе показалось. Просто привет от товарища. Давно не виделись, да и письмо получить не ожидала.

Ох, верлен, ты даже не представляешь, насколько не ожидала.

— Хорошо, раз так. Только если что-то случится — ты вполне можешь ко мне прийти, — легко улыбнулся верлен. — Адрес мой ты знаешь. Только не промахнись комнатой… как твой фантом. Хорошо? — И Лесс, подмигнув, отправился на выход. — Спокойной ночи, госпожа Дарк.

— Приятных снов, декан Алмор, — усмехнулась я.

Лесс, как и Мефисто, тоже не был дураком. И держать за такового отныне его мне совершенно расхотелось.

Едва он скрылся в коридоре и щелкнула, закрываясь, дверь, я стала устраиваться поудобнее в постели, чтобы вернуть убежавший сон, но под бедром что-то тихо хрустнуло. Я повозила по одеялу рукой и нащупала свернутый в трубочку пергамент. Ну конечно, Лесс забыл.

Вместо того чтобы, как сознательная женщина, побежать и окликнуть верлена, я сначала заглянула в свиток. План ночного осмотра Академии. Видимо, такими ночными бдениями приходилось страдать сразу двум, а то и трем преподавателям.

Интересно, моя очередь когда-нибудь придет или во избежание неприятностей меня в это впутывать не будут?

Быстро натянув свободно болтающуюся на мне кофту, больше похожую на недлинное платье, я выскользнула из комнаты. Если верить плану и если верлен его посмотрел на пару коридоров вперед, то сейчас он пошел через западную башню на третий этаж.

Я довольно быстро добежала до башни, но не рассчитала, что мои вязаные гольфы очень хорошо скользят по мраморному полу. По винтовой лестнице я спускалась кубарем, ругая сразу всех богов, верлена, сира де Асти и тех, кто не додумался построить здесь обычную лестницу. Таким образом, третий этаж я пролетела в полной уверенности, что до второго я просто не доживу, переломав себе все кости и обязательно свернув шею.

Ан нет. Ступеньки кончились, я слабо застонала, распластавшись по полу в позе морской звезды. Свиток из рук я, кстати, так и не выпустила. А может, у меня просто болевой шок и я все же умираю?

Над ухом раздалось тихое посвистывание. Потом шипение. Сначала я предположила, что это из меня последний дух выходит, но, судя по ощущениям, умирать я пока не собиралась.

Я щелкнула пальцами, вызывая светопульсар, тот занял привычное место на выглядывающем из стены факеле. А я, хоть никогда особо пугливой не была, вскрикнула и, моментально забыв, что умираю, вскочила на ноги.

В полумраке показалось, что это был дракон. Размером с парочку крупных лошадей, со сложенными за спиной перепончатыми крыльями и длинным шипастым хвостом. Но, когда существо вышло на свет, я поняла, что не сильно ошиблась. Виверна, хрисс ее заломай. Дальний драконий родственник, насколько я помню. Правда, существенное отличие между ними и предками было — змеиная морда и лишь задняя пара конечностей.

— Привет, — нервно икнула я. — Ну, я пойду, хорошо? Провожать не надо…

И что было дури, прямо из положения полулежа, ринулась вперед по темному коридору. Шипение не отставало, более того, к нему добавился шелест крыльев и клацанье когтей по полу. В конце коридора теплился свет, и я очень рассчитывала, что там будет кто-нибудь живой. Хрисс с ним, пусть даже Мефисто. В конце концов, от провидца есть большая польза — виверна им подавится, и мне не придется убегать.

Но, пожалуй, на то он и был провидцем, чтобы просто не появляться в тех местах, где опасно. Случай с фантомом, правда, доказывал обратное, но спишем его на то, что по мелочам Мефисто свой дар не разменивает.

Впрочем, если виверна слопает меня — хрисса с два я упокоюсь с миром. Останусь здесь и буду каждую ночь нагонять страх на декана Башни Аннун и грустно выть под дверью декана Алмора. Впрочем, умереть молодой и красивой — не самый худший вариант. Не знаю, как со вторым, но вот первое точно еще не нуждалось ни в убавлениях, ни в надбавках — самая золотая пора. До чего же это кажется лиричным — «умереть в золотую пору».

Тем временем свет впереди все разрастался, и я в глубине души ликовала — кажется, кто-то действительно призвал светопульсар, а значит, там кто-то есть.

Я влетела в освещенный коридор очень вовремя. Справа от меня плюхнулась странная субстанция и начала с треском разъедать мрамор. Мрамор. Разъедать. Я сделала эффектный перекат за ближайшую вазу и поняла, что если меня съедят, то это еще меньшее из зол. Виверны плюются кислотой.

Откуда вообще эта тварь вылезла? И почему на нее наткнулась именно я, а не Лесс? А вдруг она уже и Лесса… того? От этой мысли неприятно заныло внутри. Да нет, он бы сюда не пошел. А вдруг виверна поднялась на четвертый этаж, растворила своей кислотой Лесса и спустилась обратно?

Прикусив губу от досады, я поняла, что теперь думать о плохом не перестану, пока не увижу верлена живым и желательно со всеми, присущими его виду конечностями. А виверна тем временем подкралась ко мне почти вплотную.

— Фас! — Я, недолго думая, швырнула свиток, который так и не выпустила прежде из рук, в сторону.

Виверна отвлеклась буквально на пару ударов сердца, но этого мне хватило, чтобы вылететь из укрытия и снова нырнуть в полумрак.

За спиной громыхнуло. Шипение перемежалось с рыком, треск от кислоты — со звуками ударов. Я остановилась и осторожно, вдоль стенки, вернулась на свет. Огромная пантера, вцепившись в холку виверны, мотала головой из стороны в сторону, словно желая вырвать из чудища кусок. Виверна же безрезультатно пыталась попасть в кошку кислотой.

В какой-то момент драконьему родственнику таки удалось задними лапами попасть пантере по морде, отчего та рефлекторно разжала челюсти. Виверна раскинула крылья и взмыла под потолок, пантера же клацнула зубами в паре ладоней от шипастого хвоста.

— Ли! — выкрикнула я не то испуганно, не то сердито. Что ученик забыл в коридоре в такое время?! Нет, я была ему, конечно, очень рада, но что он здесь делает?!

Пантера развернулась, припав на передние лапы, и мне стало заметно, как ужас отразился в ее разноцветных глазах. Впрочем, виверна тоже обратила на меня внимание, хотя я вовсе не к ней обращалась.

Два зверя неслись на меня — один по воздуху, другой по земле. Я быстро съехала по стенке и свернулась в комок, закрыв голову руками. Рядом со мной с визгом когтей по мрамору замерла пантера. Не меняя позы, я выглянула из-под руки. Оборотень закрыл меня собой целиком, виверна сделала петлю под потолком и пошла в атаку, явно готовясь снова изрыгнуть в нас кислоту. Напрягся Ли, грозно изогнулась шея виверны… В этот момент пантера вскинула голову и громогласно рявкнула. Клянусь богами, я даже видела волну энергии, что щитом отлетела от Ли и унесла виверну в стену. Что-то хрустнуло.

— Быстро на спину, — прорычал Ли.

Неловко вскарабкавшись на пантеру, я обхватила руками его шею изо всех сил, и он помчался. Сначала казалось, что меня вот-вот сдует. Я оглянулась — виверна бежала за нами, помогая себе одним крылом. Второе безвольно волочилось следом. Что ж, хотя бы частичное поражение ей уже можно засчитать.

— Куда мы бежим?

— Успеешь наколдовать что-нибудь быстрое, но сильное, когда я скомандую?

— Могу рискнуть, но ее это не убьет, — фыркнула я.

— Именно это ее и не должно убить. Досчитай до пяти и целься в зеленую вазу справа.

А еще мне надо отпустить шею пантеры, чтобы это сделать. Три. Четыре. Пять.

Волна энергии вылетела точно в цель, ваза даже не покачнулась. Ли в тот же миг оттолкнулся от пола, взмыв вверх, наверное, на два человеческих роста, и уже в воздухе я заметила, что ловушка сработала. Невидимая сеть, вызванная задействованной магией.

Пантера пролетела вперед, я шлепнулась на пол, таки соскользнув с нее. Пытаясь встать на ноги, я замерла, в ужасе глядя, как виверна несется на меня, еще два шага и…

Пронзительный свист, который издала тварь, оглушил меня. Я зажала уши ладонями, глядя, как спеленатая сетью скотина корчится на полу.

— Уходи оттуда, быстро! — прорычал Ли. — Это задержит ее ненадолго.

В удар сердца кошка снова оказалась передо мной, а виверна, извернувшись, выплюнула кислоту на сеть. Светящиеся очертания начали расползаться, а недодракон — выбираться на свободу. Я попятилась, словно некромагическая каракатица, Ли уже был снова готов отбиваться, вон даже шерсть вздыбилась на загривке…

И тут что-то подхватило меня под руки, оторвало от земли и закинуло в узкое, темное помещение. Над ухом послышалось дыхание, а по шее щекотливо скользнула прядь волос.

— Ты же должна была спать! — раздался зычный шепот.

Конечно, кто же это мог оказаться, как не верлен.

— Я думала, тебе нужен твой свиток, — проворчала я. — Ты его у меня забыл.

Верлен полушепотом выругался.

— Мы искали эту тварь с вечера. Ты хоть представляешь, что с тобой было бы, если бы Ли не успел?

— Откуда она здесь вообще взялась? — прошипела я.

— Подарок от доброжелателей. Двух мы успели отловить еще до полуночи. Никто не пострадал. Третья сбежала. Сейчас ее увезут вместе с остальными в королевский «зверинец». Сказали, что произошла ошибка, но мне слабо в это верится.

Кладовка была излишне узкой, в спину мне упиралась, кажется, метла, а в живот — ремень штанов верлена. Да и руки от меня он так и не убрал, то ли забыв, то ли решив, что я сейчас кинусь мстить виверне за бурную ночь.

— Можно меня уже отпустить, — напомнила я, поерзав вдоль стены, словно надеясь так стряхнуть его ладони. Ну, или хотя бы избавиться от рукояти метлы.

Пульс бился, как под действием ирийского яда, который настолько разгоняет кровь по организму, что сердце не выдерживает. Ночная пробежка была в новинку для моего организма, который всячески прогуливал любые физические занятия в Межрасовке под моим четким руководством.

— Почему-то учеников и то не тянет ночами по коридорам рассекать…

— А Ли? Что он делает здесь? — озадачилась я.

— Он тут на правах добровольного помощника, — усмехнулся Лесс прямо мне в шею. Я вздрогнула и вновь попыталась отстраниться. — Даже специальное разрешение получил. Тем более он уже давно совершеннолетний в отличие от других учеников.

— А еще никто не пожалуется, что его ребенка нагло используют в своих целях.

— Он сам вызвался, — возразил Лесс. — Мы были против. Но дозволение пришло из самой королевской канцелярии. Ли очень хотел быть полезным.

Я вскинула голову так, что чуть было не задела нос верлена своими:

— А если с ним что-то случится? Совесть не загрызет?

— Загрызет. Равно как и если что-то случится с любым из преподавателей. Чего ты хочешь добиться, Хель? Мы соблюдаем все правила, и попробуй переспорь самого Ли.

— Тогда почему я ничего не знала о подобных обходах?

— Ты только недавно в Академии, просто не успели сообщить.

— То есть проверять, что я сплю мирно в своей кровати, — это нормально. «У тебя свет горел, я думал, ты не спишь». Я же поверила, что ты действительно по-дружески решил заглянуть, а ты просто… не хотел, чтобы я вмешивалась? — внутри меня начала закипать откровенная злоба.

— Я не хотел, чтобы ты пострадала, это разные вещи, Хель, — осторожно проговорил верлен, но его бархатистый тон меня уже не успокаивал.

— Да ты просто боялся, что я опять что-нибудь натворю. Признайся же, — я извернулась и ударила его кулаком в грудь. Получилось, к сожалению, скорее комично, нежели угрожающе.

— И это тоже.

Лучше бы не признавался.

Но в этот миг дверь кладовки распахнулась, и перед нами возник жутко самодовольный Ли.

— Вот это я понимаю! — выпалил парень, даже не заметив наши кислые лица. — Нет, вы видели, как я ее?!

— Ее увезли? — как ни в чем не бывало отозвался ему Лесс.

— Да, ребята короля вместе с Аресом налетели сразу же, как ты некромантку утащил. Она тебя не покусала, кстати? А то выражение лица у нее ну больно уж кровожадное, — усмехнулся парень.

— Госпожа Дарк не в духе, лучше ее не трогай, — фыркнул верлен. — Уходим.

Я показательно постояла в кладовке, скрестив руки на груди, еще несколько ударов сердца и, только когда Лесс с оборотнем скрылись из вида, нехотя отправилась в свою комнату.

Сказать, что на свои занятия я пришла не выспавшись и в дурном настроении, — ничего не сказать. Значительно усугубляло ситуацию то, что, во-первых, урок был у шестого курса, а значит, отделаться простейшей теорией не удастся, во-вторых, у группы Ли Д’арка, при котором вообще нельзя расслабиться, и, в-третьих, Арестиру именно сегодня понадобилось заслать ко мне проверяющего в виде — угадайте кого? — декана Алмора. Утешить могло лишь то, что верлен тоже не испытал прилива восторга по этому поводу.

Не знаю, в чем заключалась цель этой проверки, может, сир де Асти хотел убедиться, что детей на уроках я не пытаю. А может, верлен был просто не в состоянии вести свои занятия, поэтому для видимости какой-то работы вызвался на «проверку».

Решив, что после кладбища детишек уже ничем не напугать, я добавила в теоретические материалы такие пикантные подробности, что, надеюсь, сидящему на последнем ряду верлену хоть немного, но поплохело.

— Любые создания магического мира имеют свою классификацию, равно как и те, с кем мне приходится работать. Я не про вас, — усмехнулась я, оглядев аудиторию. — А теперь записываем.

Рассуждать про нежить я могла в течение многих весок. Каждый вид в зависимости от активности обладал различными чертами и особенностями поведения. Так, если брать, к примеру, обычного пробужденного — он способен как остаться бездумной игрушкой, так и превратиться в агрессивного. В зависимости от количества задействованной магии пробужденный наделяется силой. То, что мы делали на практикумах, требовало минимальных затрат, ибо озлобленный труп нам совершенно не был нужен. И уж тем более — его сопротивление при упокоении.

В зависимости от давности захоронения мы также могли получить разные образцы. Если с момента погребения прошло меньше полугода, то нашим взорам мог предстать крайне неприятный индивид. В этом плане старые мертвецы были куда лучше — просто кости с лохмотьями, не больше.

Но специально для декана Алмора я достала пару свитков с рисунками и, развернув, прикрепила к доске. Возглас омерзения пронесся по аудитории, скривился и верлен: все прелести разложения, живность, любящая питаться мертвечинкой, — и отдельно «живность в процессе питания мертвечинкой».

— Вопросы есть? — поинтересовалась я, когда до конца лекции оставалось меньше четверти вески.

— А если воскрешать не человека, а животное? — поинтересовалась девочка с третьего ряда. По именам я запомнила пока что далеко не всех.

— В смысле полноценно воскрешать, стараясь вернуть душу, функции тела, процессы организма?

Девочка кивнула.

— Как бы странно ни звучало, но полностью идентично воскрешению человека. Все то же вмешательство в природу, просто чуть меньшего с виду масштаба. С виду. Так что воскрешать почившего хомячка опасно ровно столько же, сколько пытаться вернуть к жизни человека. Размер, как говорится, не имеет значения. Разве что чуть проще ритуал, а расплата та же… А Ли Д’арк сейчас получит в кумпол, если не перестанет приставать к соседке по парте!

— Да Дейм с вами, госпожа некромантка, — скорчил забавную физиономию оборотень. — Вы мне нравитесь куда больше. Особенно после сегодняшней ночи!

Лесс поперхнулся воздухом и, хрипло извинившись, покинул аудиторию. Очевидно, слова, что рвались наружу, были недостойны наших нежных ушей. Я его понимаю. Мне тоже захотелось покинуть аудиторию, не сходя с места, — взять бы и провалиться этажом ниже.

— Эта двусмысленность, думаю, здесь неуместна, — выдавила я, собравшись с мыслями. — Да, ночью в стенах Академии произошел некий инцидент, в ходе которого нашими общими усилиями было обезврежено и вывезено в королевский питомник существо, угрожавшее спокойствию учеников.

Группа дружно усмехнулась. Кажется, домысленное на слова Ли показалось им куда интереснее.

Гулко звякнул колокол, сообщая, что лекция окончена. Ученики, перешептываясь, вышли в коридор, и едва кабинет опустел — вернулся декан Алмор. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Госпожа Дарк, потрудитесь объяснить, почему ученики считают дозволительным так общаться с преподавателем?

— Как будто вы не знаете Ли, декан Алмор. Ни за что не поверю, что он никогда не подкалывал вас.

— Знаете, меня ему не так интересно подкалывать, как молодую привлекательную преподавательницу. Так что будьте любезны, поставьте его на место, чтобы впредь он не позволял себе подобного.

— Вы назвали меня привлекательной? Разве такое поведение дозволительно для декана в адрес своей подчиненной? — приподняла одну бровь я.

Лесс стушевался. Если бы я его не знала, то решила, что он просто приревновал меня к Ли. Или Ли ко мне. Кто их, остроухих, знает.

— Надеюсь, что подобное не повторится, — холодно бросил верлен.

— Да, я тоже надеюсь, что мне больше не придется подобные нотации выслушивать, — мило улыбнулась я и направилась снимать учебные пособия с доски.

— Учтите, что это может стать темой одного из собраний, — судя по звуку, Лесс развернулся на пятках и направился к двери.

— Да пожалуйста, — выпалила я.

Еще вчера этот белобрысый прикидывался мне другом, а сегодня уже превратился в какого-то невыносимого зануду, который осмелился еще и угрожать мне, что нажалуется деканам и ректору. Да хрисса с два он нажалуется!

Свиток с изображениями трупоедов обрисовал красивую дугу под потолком аудитории и стукнул верлена четко в макушку.

Тот, обернувшись, посмотрел на меня с такой гаммой эмоций во взгляде, что я сразу перестала злиться и еле удержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Даже губы поджала на всякий случай, чтобы улыбку спрятать.

— Госпожа Дарк…

— Декан, — пытаясь задавить рвущийся наружу смех, проговорила я. — Подайте свиток, пожалуйста. А то у меня… упало.

— Ветром сдуло? — попытался со злостью поинтересоваться верлен, но я готова была поклясться, что он сейчас тоже на грани приступа хохота.

— Именно, — все еще сдерживая смех, ответила я.

Верлен показательно положил свиток на стол, снова одарил меня угрожающим — вернее, ему казалось, что угрожающим, — взглядом и удалился.

Я осталась в аудитории в одиночестве, уже не зная, сержусь я на Лесса или хрисс с ним.

Несмотря ни на что, мы с Лессом не разговаривали уже три дня. Рабочее «доброго дня, госпожа Дарк» и «вам того же, декан Алмор» не считалось. Хотя меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь язвительное, чтобы он ответил в том же духе, мы посмеялись и помирились, но приходилось изображать гордую и неприступную даму. В конце концов, я первая эту ссору затеяла той памятной ночью с виверной.

Долго обижаться я не умела. А вот Лесс, видимо, вполне. Внешне сейчас он производил даже более суровое впечатление, чем статуя одного из первых деканов Башни Рун. Тот тип — имени не знаю, если честно, — был настолько грозен, что даже ходила легенда, будто он случайно, разозлившись, лично убил нескольких учеников. Некоторых указкой, а кого-то — одним только взглядом. Впрочем, это просто слухи.

Хотя, впервые увидев в темном коридоре лик той самой статуи, ему посвященной, я чуть не стала заикой. Не исключаю, что дело в криворучии скульптора, но возникло явное желание сделать слепок и повесить на дверь, чтобы гостей незваных отвадить и злых духов изгнать заодно.

Я вышла прогуляться после ужина. На завтра у меня занятий по расписанию не стояло, поэтому я могла себе позволить вечер отдыха, а не судорожного рытья в книжках в поисках материалов для уроков. Возможно, кто-то более дальновидный и ответственный решил бы, что это шанс приготовиться заранее, но я была, к сожалению, из тех, кто все откладывает на последний момент.

Мимо пролетали ученики, пробегали с кучей разных свитков и фолиантов преподаватели, а я — гуляла. В умиротворенности со мной мог посоревноваться только сир де Асти, с которым мы пересеклись в районе второго этажа, приветственно кивнули друг другу и прошествовали дальше в разные стороны, деловито задрав носы.

Я дошла аж до Башни Хар, спустилась на первый этаж, вывернула в парадный зал и…

Меня что-то стукнуло. Не больно, но заставив вздрогнуть. Я схватилась за макушку, вскинув взгляд на балкон, нависающий над входом в Большой зал. Через перила свесился — кто бы мог подумать? — верлен.

— Простите, госпожа Дарк. У меня… упало.

Клянусь богами, я видела, что у него даже кончик языка был прикушен от сосредоточенности — как бы попасть свитком именно в меня, а не куда-то мимо. Быстро подавив рисующийся на лице восторг, декан Алмор молниеносно сбежал по лестнице ко мне, подобрал свиток и издевательски откланялся:

— Примите мои глубочайшие.

— Я вам ваши глубочайшие, декан… — прошипела я, мысленно возрадовавшись.

— Глубоко и надолго? — договорил он за меня.

— В который раз замечаю, что вы очень понятливы.

— Мы квиты, кстати. — Декан засунул руки в карманы и начал непринужденно покачиваться вперед-назад, изучая потолок и даже что-то насвистывая, словно «я, конечно, ни на что не намекаю, но тебе бы не мешало сказать, что ты меня прощаешь».

Перед глазами всплыла картина с урока, когда я, не выдержав, запустила в него свернутым рисунком. И что, он этот гениальнейший план мести вынашивал все три дня? Как бы одарить некромантку по макушке чем-нибудь не сильно тяжелым, но понятным? Хорошо, что он лишь декан, а не какой-нибудь полководец. Война бы с таким командованием была заведомо проиграна.

— Я так понимаю, вы раскаиваетесь, что так беспардонно меня контролировали, и признаете, что были не правы? — Я скрестила руки на груди.

— А вы, я так понимаю, в свою очередь, признаете, что тоже могли бы быть менее вспыльчивы и проявлять чуть больше понимания? — поинтересовался он, перестав раскачиваться.

Я выхватила у него из-под мышки свиток и легко стукнула по лбу.

— А сейчас-то за что?

— На будущее, — усмехнулась я.

Верлен улыбнулся:

— Хельга, мы с тобой хуже детей. А ведь еще пытаемся их чему-то учить!

Глядя на эту физиономию, я окончательно забыла, что сердилась. Ткнулась носом ему в плечо, хихикая, и добавила:

— Ли вот, похоже, уже почерпнул от нас все «самое лучшее».

Тут грозный декан рассмеялся в голос:

— Вообще не поспоришь. А теперь, госпожа Дарк, если вы не против, — он подставил мне свой локоть, — не желаете ли пройтись во двор? Говорят, сегодня наш с вами нерадивый подопечный утащил у кого-то фейерверки и собирается их там запускать, как стемнеет.

— А мы пойдем это пресекать или?..

— Пресекать, конечно. Когда досмотрим. Зрелище-то и правда красивое.

Я подхватила его под руку, и мы, периодически глуповато посмеиваясь, направились на улицу.

Такие балбесы… Но ради подобных примирений, думаю, можно еще пару раз поругаться.

Междустрочие.

Предсказательно-демоническое

Маг в который раз бросил взгляд на только что полученное письмо и задумчиво соединил под подбородком кончики тонких пальцев. Надо было о многом поразмыслить, но думалось плохо.

В Академии близились первые каникулы, и на него как на декана свалилось множество организационных вопросов. Кроме того, как главный предсказатель королевства он обязан был в ближайшее время представить королю свои прогнозы на летние месяцы, а дар, как назло, в последнее время проявлял себя слишком редко. Да и потом… как тут сосредоточишься, когда число наемных убийц на твою голову с каждым днем возрастает в арифметической прогрессии? После того небольшого спектакля под названием «Гибель Мефисто» недруг прямо-таки воспылал к нему лютой ненавистью и подсылал убийц не реже чем раз в неделю, а то и чаще. Фель даже устал от них избавляться, зато королевская тюрьма с его помощью регулярно пополнялась…

В коридоре послышались клацанье оконной рамы и подозрительный шорох.

«Опять?» — Маг мученически возвел глаза к потолку. Еще две недели назад он ослабил защитные заклятия в резиденции, сведя их практически на нет, поскольку ему надоело то и дело латать рваные дыры в магической защите дома, так что теперь попасть к нему было значительно проще. Зато защитные чары самого мага возросли многократно.

В дверь негромко постучали.

— До чего вежливые нынче убийцы, — слегка удивившись, пробормотал маг и, устало вздохнув, запустил в дверь молнией.

Громыхнуло. Когда рассеялся дым, его глазам предстали обгоревший косяк и огромное черное круглое пятно на каменной стене коридора. Однако обугленных трупов поблизости не наблюдалось.

— Кажется, я слегка переборщил. — Мефисто по старой привычке одинокого человека снова произнес фразу вслух.

— Да уж, — вдруг согласился с ним незнакомый сипловатый голос. — Сами в гости звали, а теперь швыряетесь гадостью всякой.

— Кто здесь? Выходи.

— А убивать больше не будете?

— Не сразу. — Мефисто довольно хмыкнул.

— Ну хотя бы так, — усмехнулся голос, и в проеме показалась лохматая черноволосая голова эльфа, в котором маг с удивлением опознал того самого темного, которого месяца два назад лично сделал Котом. Вошедший широко ухмыльнулся уголком губ. — Может быть, теперь совсем не будете?

— Теперь — совсем не буду. Проходи. Тим, верно?

— Верно. — Темный зашел в комнату, затем снова выглянул в коридор. — Эй, Pollie, ты где там?

Спустя мгновение в кабинет проскользнула девочка, в которой маг с трудом опознал ту, что была с эльфом памятной ночью. Сложно оказалось сравнивать оборванку в пятнах копоти и сажи с милым среброволосым созданием. Восхитительной россыпи бриллиантов в ее ухе могла бы позавидовать и принцесса, если бы, конечно, решилась на подобный эксперимент. Однако держалась девочка по-прежнему неуверенно и, войдя, тут же вцепилась в эльфа, как будто боялась, что он растает, как призрак, в любое мгновение.

— Присаживайтесь. — Мефисто указал на кресла. — Мне кажется, в прошлый раз я просил воспользоваться парадным входом, а тебя снова потянуло через окно? Что за повадки?

— Кошачьи, — усмехнулся эльф. — Вообще-то мы хотели воспользоваться парадным входом. Но днем вас не было, а сейчас нам никто не открыл, хотя я видел свет.

Предсказатель смутно припомнил, что сегодня отпустил всю прислугу, хотя в последнее время предпочитал, чтобы в доме помимо него была хотя бы одна живая душа.

— Вот я и подумал, что вы не будете сильно возражать против нашего визита, раз еще не спите. Впрочем, если мы помешали…

— Нет-нет, я вам рад. Что привело вас в Эскалиол так скоро? Насколько мне известно, ты исчез из города сразу после моего «убийства», я даже не смог проследить за тобой, — в голосе мага прозвучали уважительные нотки.

— Да, пришлось уехать. Так же, как и сейчас вернуться.

— Ты не очень хорошо выглядишь… что-то случилось за это время?

— Да так. — Эльф передернул плечами и машинально коснулся горла. — Столкнулся с хриссом, и он мне почему-то не обрадовался.

Только сейчас маг заметил тонкие белые «царапинки» шрамов на его шее.

— Один на один? И ты жив? — Маг слегка вскинул брови.

— Не совсем один на один. Собственно, об этом я и хотел поговорить. Вы помните, как предлагали Полли, — темный кивнул на девочку, — место в Академии?

— Помню. И не отказываюсь от своих слов.

— Она может приступить к занятиям сейчас? Ведь год уже давно начался…

— Я договорюсь. — Маг снисходительно усмехнулся.

— Отлично, только я должен вас кое о чем предупредить. Видите ли, Полли…

Мефисто уставился на девочку, не сдержав удивления. Краски отхлынули с ее лица, кожа стала едва ли не белее листа бумаги на столе мага, а кружочки зрачков истончились и вытянулись, прорезав серебристую радужку тонюсенькой полоской так, что стали едва заметны.

— …демон, — закончил эльф.

— Думаю, это не станет помехой, даже наоборот. Подходите послезавтра к полудню в Академию, вас встретит господин Алмор, он декан Башни Рун. Думаю, там девочка сможет проявить свои способности лучше всего.

Эльф кивнул.

— Спасибо. Мы пойдем. Чаю не надо, — уголки губ дрогнули в улыбке.

— Даже и не думал предлагать, — вернул усмешку маг.

Парочка исчезла, а Мефисто с предвкушением потер руки: молодой необученный демон в Академии! По меньшей мере это будет весело и доставит немало проблем декану Алмору.

Глава 6

ТИМ И ГИЛ

Меенарт, 14-е число.

День защитных магических войск Гремора

После встречи с Мефисто у нас оставался еще целый свободный день до того момента, как я окончательно сдам демоницу в приветливые объятия греморского образования. И день мы этот посвятили праздному шатанию по городу. Девчонка рассматривала достопримечательности, а я размышлял. Ведь было над чем. И хотя я думал об этом уже почти месяц, умных идей в голове так и не прибавилось.

Случай с хриссом по-прежнему не давал мне покоя. И после некоторых размышлений я не придумал ничего другого, кроме попытки поговорить с одним из немногих эльфов, которым я мог безоговорочно доверять. Найти бы еще его.

— Тим! Смотри, какая штука! — Полли сунула мне под нос разукрашенный драгоценными камнями кинжал. Надо же, а я и не заметил, как мы оказались на рынке.

— Положи на место, — поморщился я. — Куда он тебе? Ты все равно не умеешь с ним обращаться.

— Но у меня же нет оружия…

— Pollie, ты демон разрушения, зачем тебе оружие?

— Ну, я же еще не умею ничего-о, — захныкало недоразумение.

— Вот именно, демон-недоучка еще опаснее доучившегося, никогда не знаешь, что он выкинет. Я не собираюсь тебе вручать дополнительное орудие уничтожения всего живого. — Я рассеянно оглядывался по сторонам, стараясь высмотреть случайных эльфов, прежде чем они увидят меня, и по еще детской привычке снова начал подкидывать на ладони греющий руку шар.

— Тим, а ты мне так и не рассказал, что это за штука! — Прозрачные глаза с интересом следили за моими движениями.

— Это? Детская игрушка.

— Смеешься?

— Нет, Pollie. Это klier — шарик на резинке, одна из самых распространенных детских игрушек в Вилее. Его обычно делают из замши и набивают сеном или пухом. Просто однажды, чтобы пошутить, я зашил в klier свинцовые шарики. И случайно этим шариком досталось одному из моих учителей, который привык всю мою дурную энергию направлять в нужное русло.

— А им ты можешь научить меня пользоваться? Им же нельзя убить!

— На самом деле можно, Pollie. — Я нахмурился и опустил голову, прячась от взгляда проходящего мимо светлого. — Но этому я тебя учить не буду. А что касается «пользоваться»… здесь нужна всего лишь ловкость и привычка. Сама можешь научиться.

Девчонка помрачнела. И до меня запоздало дошло, что это была очередная попытка выдумать предлог остаться со мной. Видимо, я настолько к ним привык, что даже перестал замечать.

Мы покинули Квирин через неделю после встречи с хриссом. И спустя сутки пути я неделю провалялся в горячке в какой-то захолустной деревеньке, яд хрисса, оказывается, обладал свойством на время затаиться в теле. А когда я пришел в себя, несмотря на протесты Полли, мы тут же уехали и некоторое время шатались по мелким городам и городишкам. Теперь, когда я совсем поправился, для девчонки пришла пора начать учиться. Не могу сказать, что мне самому хотелось поскорее от нее избавиться. Хоть это признание из меня не выдавишь и под пытками, я к ней привык. И меня не очень-то прельщала перспектива снова продолжать путешествие в гордом одиночестве.

— Полли, — я вздохнул, остановился и, взяв девчонку за плечи, заглянул ей в глаза, — давай так, если ты сейчас мне скажешь, что совершенно не хочешь учиться и что тебе все равно, что ты слабенький демон, и ты согласна на то, что тебя всю жизнь будет кто-то опекать, мы уезжаем из Эскалиола, и я больше даже не заикаюсь про Академию. Честно-пречестно. Ну? Что скажешь?

Демоница шмыгнула носом. Ресницы задрожали.

— Мне… мне не все-о равно-о. — По щекам заскользили слезинки. — Просто я не хочу, чтобы ты уезжа-ал.

Мне даже и не пришлось на это ничего отвечать. Девчонка ткнулась лбом мне в грудь, пришлось приобнять ее и погладить по голове, успокаивая. И мне было наплевать, что на нас оборачиваются прохожие.

Утро следующего дня вообще больше всего походило на репетицию сцен «похороны Тима, погибшего в неравном бою» и «плач Полли над свежей могилой». Девчонка с трудом шевелилась, ела без аппетита, а когда отправились в Академию, она едва переставляла ноги и то и дело горестно шмыгала носом, давя на жалость. Мне захотелось плюнуть на все, сгрести ее под мышку, предварительно обмакнув в какой-нибудь колодец, и уехать из Эскалиола хоть к хриссу на обед. Однако привычка все доделывать до конца взяла свое.

Когда к полудню мы дошли до Академии, у высоких створчатых дверей Полли задрожала и вцепилась мне в руку. От входа нам навстречу тут же направилась высокая фигура. Эльф? Нет, верлен, и то хорошо. Видимо, это и был тот самый господин Алмор. Я уже открыл рот, чтобы его поприветствовать, как…

— Тим! Не бросай меня-а-а-а-а! — Девчонка вдруг кинулась мне на шею с таким рвением, что я подумал: она меня задушит.

Я схватил ее за талию, пытаясь отцепить от себя. В итоге добился только того, что оторвал Полли от пола. Верлен отшатнулся от просвистевшей перед самым его носом детской ножки и отступил за ближайшую статую.

— Pollie, отпусти меня, — просипел я, чувствуя, что еще немного, и недоразумение меня задушит, а я не хочу умирать, даже не побыв «во цвете лет».

Реакции никакой, в моей исключительной живучести девочка не сомневалась.

— И что за проводы на фронт? — скептически произнес неподалеку женский голос. Вытянув шею, я разглядел впечатляющую девицу с черным каскадом волос, небрежно завязанных в хвост, насмешливо глядящую на нас зелеными глазами. Интересно, это студентка или преподаватель? И в обоих случаях что-то я опасаюсь за Полли.

— Я пытаюсь ей объяснить, что учиться лучше, чем бродить по трактам, — выдавить это удалось с большим трудом.

— Как тебя зовут? — Девушка обошла меня по кругу, как ценный экспонат, и переключилась на недоразумение.

— Ее зовут Полли, — пробубнил я, ибо демоница только крепче сжимала мою шею и отказывалась реагировать на все, что происходит вокруг.

— А меня — Хельга.

Лично у меня доверия эта девица не вызывала, но если у нее получится снять с меня Полли, то я закрою на это глаза.

О, чудо, демоница неожиданно соизволила отцепиться от моей многострадальной шеи, однако праздновать победу было рано. Цепкие пальчики клещами сжали руку. Я мученически возвел глаза к потолку.

— Ой, Тим, смотри, какая красивая! А ты здесь учишься?..

— Я преподаю, — даже как-то едва заметно смутившись, возразила Хельга.

— Ой, правда? А что?

— Pollie… — простонал я, безуспешно пытаясь придать голосу строгости.

— Тим! — та только насупилась и топнула ножкой. — Так что?

— Некромагию, — призналась преподавательница.

— Некромагию? — недоразумение даже рот распахнуло. — Это же восставшие мертвецы! И кладбища! И всякие ритуалы!.. Тим, ты представляешь? И ты научишь меня некри… некру… тьфу, не выговоришь! В общем, магичить жуть как, да?

Кажется, девушка была слегка ошарашена такой словесной атакой и, чтобы прийти в себя, накинулась на того самого верлена, который исчез, так и не начав разговор, а теперь осторожно к нам приблизился:

— А ты чего тут встал?

Далее я стал свидетелем совершенно непонятного мне разговора на тему того, как декану Алмору не дается встреча посетителей. Полли переводила взгляд с одной на другого, и с каждым словом глаза у нее становились все больше и больше, правда, непонятно — от восторга или от ужаса. У меня скорее от второго.

— Мы подождем вас неподалеку, — вдруг заявил верлен, подхватил некромантку за локоть и утащил за ближайший угол.

Я вздохнул и перевел взгляд на Полли. Та смотрела вслед своим будущим преподавателям. И, кажется, в ее глазах уже не было обреченности приговоренного к повешению, однако вселенская грусть никуда не делась.

— Pollie, тебе здесь будет весело, — заверил я девочку, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — И не останется времени скучать. Главное — учись отлично! Я приеду и проверю, и не дай бог, ты у меня плохих баллов нахватаешь!

— Тим…

— Погоди, у меня для тебя подарок есть. — Я хитро прищурился, вытащил из кармана klier, вложил в ладонь. — Задание — научиться им пользоваться до каникул!

Полли стиснула шар.

— Тим, а ты за мной вернешься?

Я улыбнулся, высвободил ладонь из ее пальчиков, чмокнул недоразумение в макушку и направился к выходу.

Только на полпути обернулся, чтобы взмахнуть рукой и крикнуть:

— Tərein!

Спустившись по ступенькам на площадь, я подавил в себе порыв еще раз оглянуться на Академию, понимая, что ничего, кроме собственно здания, не увижу. В голове царил хаос, думать ни о чем не хотелось. Я даже приблизительно не представлял, куда дальше идти. Поначалу я просто убегал от преследователей. Потом заметал следы в компании Полли. Затем направлялся в Академию. А теперь? Можно, конечно, задержаться в Эскалиоле. Надо заказать новый klier, встретиться с Аароном и рассказать ему про случай с хриссом. Насколько я знаю, он собирался в Эскалиол в конце весны. Вопрос в том, как его найти, не привлекая к себе лишнего внимания.

Кто мне может в этом помочь? Пожалуй, море сведений обо всем и обо всех в городе можно получить либо на рынке, либо в тавернах-харчевнях. На рынок меня не тянуло, а вот хозяин «Сушеной воблы» (главное — при трактирщике не проговориться, что я так неблагородно сократил название его заведения), думаю, не откажет мне в помощи.

Более-менее определившись с планами на будущее, я направился к таверне.

Взгляд зацепился за вывеску с изображением скрещенных мечей — знак гильдии оружейников. Прикинув, что центр, а значит, и самые дорогие лавки я уже прошел, а вывеска и вход выглядят очень даже прилично, я зашел внутрь.

Хозяин мне понравился. Во-первых, тем, как он держался и как именно расспрашивал меня о заказе, напирая не на ценовую, а на качественную характеристику. Во-вторых, люблю я этот тип спокойных бородатых ремесленников, основательных, добродушных, но не упускающих своего. Правда, объяснить до конца, что именно мне требуется, я не успел: из задней комнаты выскочил паренек-подмастерье и что-то громко нашептал оружейнику, тот извинился и сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться. Я кивнул. Времени у меня хоть отбавляй.

Пока хозяин отсутствовал, я прошелся по лавке, с любопытством рассматривая выставленные на продажу экземпляры. Неожиданно для самого себя замер у окна. Я даже не сразу понял, что именно меня насторожило, а потому внимательно осмотрел улицу, пытаясь понять, что не так. Улица как улица, время обеденное, людей-нелюдей почти нет. Только двое верленов о чем-то оживленно спорят у входа в харчевню да мелкий парнишка переминается с ноги на ногу у лавки тканей. Только вот почему мне смутно знакомо его лицо?

Я прикрыл глаза.

Ну точно! Этот мальчишка стоял неподалеку, пока я торчал посреди площади, размышляя о своих делах. А потом я заметил его, когда сворачивал в ремесленные кварталы. Он за мной следит? Но с чего бы вдруг?

Задуматься над этим мне не дали. Хозяин вернулся, принял мой заказ, назначил цену. Вполне приемлемую, должен признать. Да и то, что klier будет готов уже завтра, не могло не радовать. Я внес задаток, поблагодарил оружейника и вышел.

Мальчишка никуда не делся. Более того, пройдя пару кварталов, я совершенно точно убедился, что он идет за мной как привязанный. Совершив это, безусловно, гениальное открытие, я свернул на ближайшую улицу и затаился прямо за углом. Как и следовало ожидать, паренек, побоявшись меня упустить, чересчур поспешно последовал за мной, и я без труда ухватил его за воротник. Незадачливый шпион пискнул и попытался вырваться.

— Стоять, не брыкаться! — Я легонько его встряхнул. — Кто послал? Какое задание?

Мальчишка стиснул зубы и попробовал что-то спрятать от меня за спину. Заинтересовавшись, я попытался эту вещь отобрать. И лучше бы я этого не делал!

Когда мальчишка разжал пальцы, мне в ладонь выскользнули еще теплые золотистые скорлупки маяка.[28] О хрисс!..

В тот же миг за спиной взвизгнуло безжалостно раздвигаемое пространство, а затем послышался легкий хлопок. Я даже еще успел услышать, как до омерзения знакомый голос светлого эльфийского посла Вилеи в Греморе произнес «Dan’elle», однако уже спустя мгновение, выпустив мальчишку и подтолкнув его в сторону эльфов (заодно успев насчитать их аж семь штук), мчался по улице. Светлые упрямо держали дистанцию в несколько саженей, не успевая нагнать, но и не отставая, что мне категорически не нравилось.

Я попытался петлять. Безрезультатно. Послу могла позавидовать и королевская гончая. Мне требовалась толпа, чтобы затеряться. В очередной раз свернув, я потратил несколько мгновений на ориентацию в пространстве, а затем рванул в сторону центральной площади. Сегодня там должно было проходить выступление одного из королевских менестрелей. Об этом вчера трубили по всем углам до полуночи.

Направление я выбрал верное, поэтому толпа не заставила себя ждать. Главная площадь и даже парочка близлежащих улиц были переполнены народом. Давка царила, как в день Солнцестояния, когда король выкатывал бочки с дешевым вином и телеги с хлебом. Все-таки людям не чуждо стремление к прекрасному.

Как и следовало ожидать, эльфы в толпе увязли, впрочем, я тоже. Но мне было проще. Во-первых, я мельче, во-вторых, я один. Сделав вид, что пробиваюсь к центру, я прошмыгнул по краю и выскочил недалеко от огромного норта. Даже странно, что он здесь, в человеческих городах эти деревья-великаны и не встретишь, разве что как дань эльфийской моде. Недолго думая, я спрятался за стволом не меньше чем пяти саженей в обхвате.

Кажется, сородичи попались на мою уловку, ибо в толпе совершенно отчетливо назревала паника из-за нахального и грубого эльфийского вторжения. Я усмехнулся и попятился, дабы меня было совсем незаметно.

Внезапно наткнувшись на что-то мягкое, я подпрыгнул от неожиданности чуть ли не на полсажени и резко обернулся, выхватывая кинжал. Похоже, тот, на кого я налетел, проделал все то же самое, ибо я застал его в позе, зеркально отражающую мою.

Что мы имеем? Определенно наличие эльфийской крови, этот цвет волос ни с чем не перепутаешь. Однако черты лица слишком резкие для эльфа. Человек? Оборотень?

Мы уставились друг на друга, оценили ситуацию, сделали вывод, что, похоже, мы друг другу не враги, а скорее товарищи по несчастью, опустили кинжалы, и… недоэльф неожиданно полез на дерево. Удивляясь собственной беспечности, я последовал за ним.

Обзор с норта открывался великолепный, а нас едва ли кто мог увидеть. Толпа бушевала. Я заметил, что эльфы, отчаявшись найти меня в ней, поспешно выбираются. И, к сожалению, в том же направлении, что и я.

— О хрисс… — простонал рядом мой товарищ по несчастью, я удивленно посмотрел на него, затем проследил за его взглядом и увидел, что приблизительно в нашу сторону с конца площади, противоположного тому, откуда пришел я, сквозь толпу пробирается вооруженный отряд.

— Это за тобой? — поинтересовался я.

— Угу, а ты чего здесь засел?

— А вон те за мной. — Я кивнул в сторону эльфийской делегации. Парень догадливо усмехнулся и… неожиданно протянул мне фляжку.

— Будешь?

Я принюхался и уловил отчетливый запах эля. Он что — псих? Нас сейчас удвоенными силами покромсают на мелкие кусочки, если достанут, конечно, а он предлагает мне выпить? Да еще и какого-то явно самого дешевого эля.

— Воздержусь, — фыркнул я.

— А я буду, — не сильно огорчился тот и подкрепил слова действием.

Тем временем обе компании добрались до небольшого свободного пятачка перед нортом. Свободного — потому что отсюда открывался неудачный, вернее, отсутствующий вид на сцену. Командиры отрядов как-то неожиданно резко замерли друг напротив друга, призывая к тому же своих подчиненных.

— Хей, тебе не кажется, что они знакомы? — хмыкнул парень, отрываясь от фляжки.

Да уж, действительно, так убивать друг друга взглядами могли только старые добрые кровные враги. Интересно, что посол не поделил с этим разбойником? Правда, когда разбойник шагнул вперед, я изумленно поднял брови и покосился на соседа по дереву. На груди мужчины внизу сверкнула алмазами глаз голова Пса. Большой Пес! Сам глава мафии!

— Нам нужен эльф, — прорычал Пес, буравя светлого взглядом.

— Нам тоже, — лениво бросил тот, положив ладонь на рукоять меча.

— Он наш должник!

— Наш тоже.

— Хрисса ему в постель! Когда это я успел задолжать?! — шепотом возмутился я.

— Я поклялся лично его убить!

— Я то… — Эльф подавился заготовленной фразой. И молча кинулся в бой.

Ух, красиво дерутся! Толпа шустро сообразила, что ожидание менестреля можно скрасить не менее интересным наблюдением за исконно народным развлечением «стенка на стенку», и перестроилась, образовав широкое поле для деятельности. Правда, спустя некоторое время чья-то трепетная душа не выдержала и кинулась на подмогу. Я так и не понял, кому именно: эльфам или Псам. За ней еще одна, а там, ведомые стадным инстинктом, все новые и новые… Скоро под нортом образовалась такая куча-мала, что я всерьез задумался о том, выйдет ли посол из нее живым. Впрочем, если нет, я бы даже не огорчился.

— Линяем? — угадал мои мысли парень, пряча фляжку.

Я кивнул, и мы спрыгнули с норта, а затем бочком-бочком, вдоль стены, мимо народной драки, в переулок и бегом!

Бежали слаженно и в одном направлении. Только спустя пару-тройку кварталов сообразили, что вряд ли нам уже что-то грозит, и с облегчением прислонились к ближайшему забору.

— Интересно, а кто ты такой, что за тобой гонится лично светлый посол Вилеи в Греморе? — пробормотал нежданный спутник.

— Интересно, а кто ты такой, что за тобой гонится лично Большой Пес и ты знаешь в лицо светлого посла Вилеи в Греморе? — усмехнулся я.

Парень вернул усмешку и протянул руку.

— Гил. Вроде как эльф, но местами оборотень.

— Тим, — я пожал руку. — Точно уверен, что эльф.

— Может, теперь закончим обмениваться колкостями и пойдем выпьем где-нибудь по кружечке хорошего эля за наше чудесное спасение?

— Хорошего — ключевое слово, — хмыкнул я. — Где ты остановился?

— В «Трех кружках». А ты?

— В «Сушеной вобле». Здесь не очень далеко. А эль там и правда хорош.

— Да и «Кружки» недалеко. Куда быстрее дойдем, там и засядем!

— Tərein.

По дороге Гил трепался о том, что привело его в Эскалиол. Я ничего не понял, кроме одного: этот парень обожает пить и влипать в неприятности. Последнее тоже — именно обожает. Мне кажется, для него жизнь без неприятностей — наискучнейшая штука.

— Вот мы и пришли! — воскликнул он, опередив меня на долю мгновения.

Я уставился на таверну и захохотал. «Три кружки пива и сушеная вобла» гласило название.

О Лита!.. Раскаленный добела солнечный луч взорвал мозг и отозвался глухой болью в затылке. Я схватился за голову, опасаясь, что сейчас по сторонам еще и кусочки черепа полетят. Однако обошлось, и моя черепушка осталась при мне. Стоило боли чуть поутихнуть, как я осознал сразу две вещи: я ужасно хочу пить и страдаю провалами в памяти. Оба этих немаловажных факта заставили меня, стиснув зубы, сесть на кровати и пихнуть локтем не пойми как оказавшегося со мной в одной комнате Гила. Или это я с ним в одной комнате?

Полуэльф неожиданно легко подскочил, сделал вид, что хочет потянуться, однако руки донес только до головы, схватился за нее, с ускоряющимся «ой-е» рухнул на пол… и захрапел.

Tərein, без тебя разберусь.

Я сполз вниз, трактирщик как-то странно посмотрел на меня и молча поставил на стол кружку пива. Все-таки есть в янави (а в том, что трактирщик принадлежит к этому своеобразному народцу, я уже в принципе не сомневался) сострадание человеческое.

Разум на удивление быстро прояснился, как пить дать этот пройдоха туда что-то подмешал. Я даже не успел его поблагодарить, как с лестницы скатился Гил и плюхнулся на скамью рядом со мной. Тоже, кстати, вполне уже бодренький. Хотя, судя по всему, ему без средств быстрого опохмеления никак не обойтись с тем образом жизни, который он ведет.

— Привет, друг! — жизнерадостно воскликнул он, кивнув трактирщику на мою кружку, видимо, призывая повторить.

— Ну, здравствуй.

— Здорово вчера повеселились?

— Возможно, — не стал отрицать я.

— Эй, ты чего? Не понравилось? Ну ты и зануда… а по виду не скажешь.

— Я не помню, — хмуро признался я.

— А! — беззаботно махнул рукой полуэльф. — Я тоже. Но ведь это как раз и значит, что повеселились здорово.

Хм, у нас определенно разные взгляды на то, что является интересным времяпровождением. Я вспомнил Полли. Хотя, пожалуй, зря. Без мелкой демоницы было определенно тоскливо. Уж не из сочувствия ли моему вернувшемуся вынужденному одиночеству боги послали мне этого шута? Везет мне на попутчиков, один другого «недоразуменнее». Впрочем, этот полуэльф мне еще не спутник и вряд ли им станет.

Трактирщик поставил перед нами пиво и тарелку с моим завтраком.

— Ты чего-то чересчур грозно выглядишь, — заметил Гил, опустошая кружку. — Случилось чего?

— Мне надо найти одного эльфа.

— И при этом не попасться на глаза другому, — понятливо хмыкнул парень. — А кого ты ищешь?

— Его зовут Аарон.

— Что-то знакомое… где-то я это слышал.

— Возможно. Это лучший мастер боевых искусств Вилеи.

— Хей! Точно! А зачем он тебе?

— Мне нужно с ним по… — я осекся, забывшись, — передать ему кое-что.

— Ты не похож на посыльного. — Гил подозрительно прищурился.

— А ты не похож на человека, способного заинтересовать Большого Пса, — парировал я.

— Ладно, уговорил, я тебе помогу, — великодушно кивнул парень, прекращая игру в гляделки. — Есть у меня один знакомый, который может найти нам кого и где угодно!

— Нам? — У меня появилось нехорошее предчувствие.

— Ну конечно, нам! Тебе же заплатят за доставку сообщения! С тебя половина гонорара за бесценную помощь.

— И что за знакомый? — пропустив мимо ушей это нахальное замечание, уточнил я.

— Очень хороший! — заверил меня Гил. — Эй, трактирщик! — завопил он вдруг на весь зал. — Как там тебя? Ты не в курсе, случаем, как нам найти некого Аарона? Вилейского мастера боевых искусств?

Мне оставалось только уронить голову на подставленную ладонь.

Трактирщик и впрямь помог. Только вот Гила, как и меня, ждало огромное разочарование, когда слуга, открывший нам дверь, сообщил, что мастер Аарон отменил все занятия и отбыл из Эскалиола в Лерн. Вернется не раньше чем через месяц.

— Хей! А как же мой гонорар?! — возмутился полуэльф.

Я пожал плечами. По мне, Лерн так Лерн, зато с направлением на ближайшее время определился, плохо только то, что лежит он совсем рядом с Вилейским трактом.

— Я с тобой! — неожиданно заявил парень. — Надоела эта столица хуже горькой редьки, хочу ветра в волосах и безудержной скачки, и даже смерть не остановит нас!

В порыве патетики полуэльф хотел стиснуть мое плечо, но я легко увернулся, и тот едва не рухнул на землю.

— Смерть — это как-нибудь без меня, впрочем, как и все остальное тоже. Могу вручить тебе гонорар, и разъедемся в разные стороны. — Я очень кстати вспомнил свое не такое уж и давнее обещание не связываться больше с сирыми и убогими, хоть на первый взгляд этого полудурка к ним отнести было нельзя. Но мало ли, кто его знает, только какого-нибудь еще химера[29] мне в знакомые не хватало.

— Давай вручай, — недолго думая, согласился Гил, протягивая ладонь…

…Когда на следующий день, отъехав от города на некоторое расстояние, я обернулся и заметил в сотне шагов от себя одинокого путника, горланящего непристойные песенки, то понял, что я, кажется, безнадежен.

Междустрочие. Письмообразное

Тим!

Мне столько нужно тебе рассказать! Кстати, за то, что ты мне не пишешь, я обиделась и с тобой не разговариваю!

Мне уже не так грустно, что ты привел меня в Академию, здесь здорово! Представляешь, меня отправили сразу на шестой курс! Мне сказали, что на младших курсах учат взаимодействовать с энергиями, а это я уже умею. По крайней мере, так говорит Лесс. Правда, у меня не всегда получается выпустить огненную волну так, чтобы она за ним не гонялась.

Еще мне очень нравится Хелли, хоть она и преподает жуть жуткую. А еще они с Лессом ведут у меня дополнительные занятия, чтобы я могла догнать остальных шестикурсников в том, где пока отстаю.

Они оба очень милые и относятся ко мне иначе, чем остальные учителя. Меня здесь никто не обижает. Только Ли, но с ним я разберусь!

У нас забавная группа, они все старше меня, но добрые, только этот оборотень Ли постоянно меня подкалывает насчет моей прически, на свои бы лохмы разноцветные посмотрел! Ух, я ему покажу на практике!

А еще я вчера упала и разбила коленку, вот. И Лесс угостил меня шоколадкой. Правильно говорила Хелл, что он их где-то прячет…

Как твоя рука, не болит?

Я живу в одной комнате с девочкой, которая умеет создавать волшебных птиц, разносящих письма, даже если не знаешь адреса, нужна только твоя вещь, чтобы ее зачаровать. Хорошо, что ты подарил мне клиер. Надеюсь, птичка по дороге не развалится.

А где ты сейчас?

И если ты за мной не вернешься зимой, я тебя сама найду!

Поллиэ

Глава 7

ХЕЛЛ И ПОЛЛИ

Меенарт, 16-е число.

День дружбы народов

Однако меенарт[30] в этом году удался. Как бы усердно учащиеся Башни Аннун ни пытались накаркать дождь со снегом и резкое похолодание — солнце грело, травка зеленела, небо голубело, и вообще вся природа выглядела как на картинке — яркой такой, насыщенной картинке. В Межрасовке в свое время подобная висела между лестничными пролетами. Недолго, правда. Мы с Рионом ее сожгли случайно. Пепел смели в совочек, а паленое пятно со стены не смог вывести даже ректор.

Преподавательница рас и сущностей, как назло, заболела и уехала домой, «чтобы, не дай Лита, не заразить учеников». Впрочем, я была почти уверена, что она таким образом решила продлить себе недолгие летние каникулы, которые грядут через пару недель. Очень удачно, знаете ли, — вместе с больничным получается почти месяц. И — вот же везение! — по учебному плану у них как раз намечалась нежить с нечистью. Банши, призраки, водяные и прочая их неживая, проблемная братия. Кого же, кого же могли попросить ее заменить? Конечно, некромантку. Коли с прочими расами и сущностями я была не особо дружна, то в нежити более-менее разбиралась. Если показалось, что этот факт меня осчастливил, то действительно лишь показалось. Своих занятий мне хватало по уши, а тут их стало почти в два раза больше.

На время каникул каждый волен был либо поехать домой, повидаться с родственниками, либо пойти подрабатывать на тракты, если ты преподаватель или ученик старших курсов, либо же просто остаться в Академии и потрудиться на общее благо. Отполировать статуям лысинки до блеска, закупить ингредиенты для зелий и ритуалов, отчитать материал, который планируешь вбивать в головы учеников после каникул. В идеале мне бы заняться последним, я даже придумала, как усажу Лесса за парту, попрошу изобразить наиболее непонимающе-испуганное выражение лица и буду ему в красках расписывать, как правильно гадать на мертвых. Но я себя знала — скорее всего, благие намерения так и останутся нереализованными.

Я направлялась на кухню в надежде найти там что-нибудь оставшееся после завтрака. Лекции у меня начинались после обеда, поэтому добрую часть утра я благополучно проспала. Академия была непривычно безмолвна: учащиеся и преподающие находились на занятиях. Периодически я натыкалась на Фаула, что бегал то с метелкой, то с совком, то без всего, но ругаясь. Местный заведующий хозяйством был совершенно удивительным существом, которое, по словам Лесса, было магически выведено специально для этой должности. Щепетильности в нем хватило бы на пару эльфов, скупости на трех янави, а выглядел он при этом как плод любви человека, хрисса и гнома. Он умудрялся наводить порядок, переносить вещи, содержать сад во дворе Академии и строить кухарок вместе с разносчиками. И это лишь то, что я лично видела. Как у него на все это хватало времени и возможностей — я с трудом представляла.

Я прошествовала по балкону над входом в Большой зал, хотела было, пока никто не видит, съехать по перилам, но сначала на меня снова выбежал Фаул, на этот раз с небольшой сумкой, а потом отдаленно зазвучали голоса. Сбавив шаг, я прислушалась.

— …ну пожалуйста! Ну Ти-им, ну можно я с тобой останусь?..

На пороге стояли двое, мешая захлопнуться входным дверям. Вернее, стоял только один — остроухий парень с темными волосами. Вторая, девочка, висела у него на шее, явно намереваясь не то ее свернуть, не то просто задушить беднягу.

Я присмотрелась. Солнце заглядывало в парадный зал через распахнутые двери, будто к себе домой, и волосы девочки переливались в его лучах серебристыми и золотистыми оттенками. Интересно, это магия какая-то? Мне с трудом представлялось, что такой цвет может быть дан человеку природой.

На вид я дала бы ей лет десять. Парень точно не походил на ее брата, ибо даже мне было ясно, что он — темный эльф, да и на какого-либо другого родственника тоже. К тому же она называла его по имени. И почему они здесь в самый разгар учебного года? У нас новый ученик? И если да — то кто из них?

Эльф пытался сохранять предельную невозмутимость, но это давалось ему с трудом, учитывая, как рьяно девочка его душила.

Меня одолело любопытство, и я решила вмешаться.

— Что за проводы на фронт? — невозмутимо поинтересовалась я, нарисовавшись рядом.

За статуей Неизвестному магу что-то хихикнуло.

— Я пытаюсь ей объяснить, что учиться лучше, чем шляться по трактам, — прохрипел эльф. Еще бы не прохрипел. Она же ему все, что можно, передавила.

Сначала мне даже показалось, что парень решил так избавиться от ненужного балласта в путешествиях. Словно на его голову свалилось такое недоразумение, и он решил ее с толком пристроить в Эскалиоле: и она поучится, и ему мешаться не будет. Но с другой стороны — он тоже не выглядел особо счастливым.

— Как тебя зовут? — Я обошла эльфа со спины, чтобы увидеть глаза девочки. Почти прозрачные, небесно-голубого цвета.

— Ее зовут Полли, — отозвался парень, видимо, решив, что сама она нам сейчас ответить не сможет.

— А меня — Хельга. — На добродушную преподавательницу, на самом деле, я походила меньше всего. И эльф это тоже для себя отметил, отчего косился на меня недоверчиво.

Девочка на миг задумалась, оценивающе пробежав по мне взглядом. Потом посмотрела на эльфа еще раз, опять на меня и… выпустила заветную эльфийскую шею. Паренек опешил, не поверив счастью, но — ненадолго. Она вцепилась в его руку, а я на тот момент не подозревала, во что ввязываюсь.

— Ой, Тим, смотри, какая красивая! — подергала приятеля за палец Полли. Тот ее восторга явно не разделял.

За статуей Неизвестного мага что-то закашлялось. Конспирация была разоблачена полностью, поэтому к нам наконец-то выплыл сам декан Алмор. С какой целью он скрывался за фигурой мага, мне пока было непонятно, но наверняка у Лесса найдется парочка разумных аргументов.

— А ты здесь учишься? — хлопнула глазками Полли.

Я изумленно приподняла одну бровь. Лесс еле слышно загыгыкал, как дурачок.

— Я преподаю, — попыталась возразить я.

— Ой, правда? А что преподаешь?

— Поллиэ, — строго попытался одернуть девочку эльф, но это оказалось до умиления бесполезно — Полли была сама непосредственность. Не скажу, что меня не устраивало обращение на «ты», но прекрасно понимала, что по статусу не положено.

— Тим! — топнула ножкой она и снова вернулась ко мне. — Так что-о?..

— Некромагию, — призналась я, мысленно подписывая себе смертный приговор, будучи невиновной.

— Некромагию? — Недоразумение даже рот распахнуло. — Это же восставшие мертвецы! И кладбища! И всякие ритуалы!.. Тим, ты представляешь? И ты научишь меня некри… некру… тьфу, не выговоришь! В общем, магичить жуть как, да?

Меня разрывало между желанием расхохотаться в голос и провалиться под землю, но тут мой взгляд упал на Лесса, и я, недолго думая, выпалила:

— А ты чего тут встал? — Для большей суровости я даже уперла руки в бока, но на декана Алмора это не подействовало.

Лесс совершенно спокойно потер переносицу и сказал, что ему нужно было встретить и проводить новую ученицу. Что-то пошло не так, когда в прыжке на облюбованную эльфийскую шею девочка едва не зарядила своей изящной пяточкой прямо в деканское междуглазие. Во избежание травм он позорно ретировался за статую, ожидая, пока трогательная церемония прощания подойдет к концу.

— Я смотрю, тебе не очень даются торжественные встречи, вспомнить только мои рухнувшие на ваше деканское сиятельство сумки, — хихикнула я.

Лесс, видимо, тоже хорошо помнил нашу первую встречу. И от этого изрядно помрачнел, но вовремя спохватился и, произнеся «если что, мы будем неподалеку», утащил меня из парадного зала за ближайший угол. И правильно, пусть ребята попрощаются «по-человечески».

— Кто это? — прошипела я.

— Поллиарина Най-Лите. Протеже Мефисто, — скривился Лесс. — Не знаю, что такого он сообщил Арестиру, что тот даже не воспротивился, но вот, пожалуйста. Новая ученица посреди учебного года.

— А если она протеже Мефисто…

— Она определена в Башню Рун, — развел руками Лесс. — И мне кажется, что нас ожидает еще множество сюрпризов.

— Да она же ребенок совсем!

Верлен хмыкнул:

— Господин Фель утверждает, что ей четырнадцать. Но своим глазам я привык верить больше.

Ох уж этот господин Фель. Я одарила верлена многообещающим взглядом и высунулась из-за угла на пару ударов сердца. Криков, стенаний, хватаний за все подряд больше не было. Девочка уткнулась носом эльфу в грудь, тот неловко поглаживал ее по волосам, что-то бормоча. Внезапно девочка резко вскинула голову и пронзительно посмотрела в желтые глаза.

— Но ты ведь вернешься за мной?.. — отчетливо прозвенело на весь зал.

Тот чмокнул ее в макушку и отступил к выходу. Полли дернулась было за ним, но он лишь легонько щелкнул ее по носу и выскочил за порог, откуда донеслось забавное:

— Торейн!

И удаляющиеся шаги. Сначала мне показалось, что Полли вот-вот кинется за ним.

Мы вывернули из-за угла как раз в момент, когда защитный купол Академии вспыхнул, оставляя эльфа по ту сторону. Девочка всхлипнула. Сначала тихо. Затем чуть громче, словно для разминки, и только потом разревелась во весь голос, совершенно неподобающе для своего (то есть названного Мефисто) возраста. Хотя — откуда мне знать? Но некромантское сердце дрогнуло, так уж проникновенно дите страдало.

— Ну что сразу плакать? Он же не насовсем ушел. — Я привстала на одно колено перед Полли.

Утешать я не умела. И не любила, но это уже было дело второе. Но такими темпами она нам парадный зал затопит. А с верлена что взять? Даже ребенка успокоить не может, тоже мне декан нашелся.

— Он не приде-е-ет, — протянула девочка, старательно всхлипывая.

— А куда он денется? — удивленно поинтересовалась я.

— Куда-а-а-нибудь.

Я начала опасаться за рубашку, о которую вот-вот могли вытереть шмыгающий нос.

— Ну вот ты сама даже предположить не можешь, куда он денется, а уже решила, что не придет, — всплеснула руками я. — Или ты сама не хочешь, чтобы он приходил, а?

Постановка вопроса сбила девочку с заданного темпа рыданий, она замолчала и удивленно уставилась на меня:

— Хочу, конечно.

— А раз так — то он обязательно вернется за тобой. Понятно?

Полли хлопнула ресничками, пробормотав «По… понятно», я непроизвольно повторила ее движение, и мы синхронно оглянулись на Лесса. Сейчас он был похож на светлого эльфа как никогда — таким просветленным взгляд «высших» существ бывал, по-моему, лишь если в поле их зрения попадало ромашковое поле, освещенное лучами летнего солнца.

Я помахала рукой у него перед носом, но, видимо, умилительная картина злобной некромантки, возящейся с дитем, выбила его из колеи надолго.

— Ладно, — кивнула я, поднимаясь. — Предлагаю оставить это изваяние дальше портить вид парадного зала и пойти искать шоколад. Даже госпожа Тиэльская не осмелится спорить, что это лучшее лекарство от тоски, а я точно знаю, что у декана Алмора в кабинете спрятаны конфеты.

— С чего ты взяла? — ожил Лесс и кинулся вслед за нами, идущими, держась за руки, к лестнице.

— А кто такой декан Алмор? — спросила Полли именно в этот момент.

Я победно взглянула на Лесса:

— У-у. Мерзкий противный дядька, поэтому нужно его опередить, чтобы конфет ему не досталось.

— Это я-то мерзкий противный дядька? — возмутился верлен. — И кто бы говорил вообще. Ведьма!

— Не ведьма, а некромантка, попрошу, — спокойно подняла вверх указательный палец я.

Девочка захихикала:

— Вы такие смешные. Вы, наверное, давно уже встречаетесь, да? Моя мама с одним дяденькой…

Я прыснула. Лесс закашлялся.

— Нет, малышка, мы не вместе, — стараясь не смеяться, ответила я, пока дите не выдало нам все тайны своего семейства. Четырнадцать лет, говорите? Я вас умоляю.

— Да? Странно, — пожала плечами Полли. — А похоже. И смотритесь вы рядом красиво.

Я многозначительно взглянула на верлена, мол, ребенок глупости не скажет.

— И я не малышка! — спохватилась она.

— Конечно, Полли, — послушно кивнул Лесс.

Девочка застыла на удар сердца, и до нас донеслось тихое:

— Поллиэ.

— Что?

— Меня зовут Поллиэ, — повторила она уже настойчивее.

Мы понимающе закивали. Поллиэ так Поллиэ. Желание ребенка — закон.

Шоколад у Лесса в кабинете мы, кстати, так и не нашли. Видимо, им он заел тоску от моего принятия в ряды преподавателей Академии. Решив, что декан Алмор стал для меня окончательно бесполезен на сегодня, я попрощалась с Поллиэ, оставив девочку в его полном распоряжении, и все-таки отправилась на кухню.

Духовная пища от общения с мелкой пищу материальную заменить не смогла.

— Поллиэ!

Верлен кубарем перекатился в кусты, после чего из бурной зелени выглянула его взлохмаченная голова. Обруч, державший волосы, укатился в неизвестном направлении, где-то потерялся значок Академии, а на рукаве расползлась дыра.

Удивительно, но все происходящее никак не добавляло декану доброго расположения духа.

— Поллиэ, когда тебя просят сконцентрировать энергию — это совершенно не значит, что концентрировать ее нужно именно на декане Алморе, — заметила я, подумав, что в чем-то это даже забавно. По крайней мере, проделать нечто подобное с верленом мне хотелось уже не первую неделю.

Лесс активно закивал, выражая свое полное согласие. Поллиэ почесала макушку и пообещала в следующий раз постараться. Опять.

Господин Фель, судя по всему, хотел подгадить не только Лессу, но и мне, когда настаивал на принятии Поллиэ в Академию. Девочка хоть и была совершенно прелестна в своей непосредственности, но в том, что касалось магии, она больше походила не на прилежную ученицу, а на ходячую катастрофу.

Что двигало нашим руководством, мы так и не поняли, но госпожа Най-Лите была определена на шестой курс. Разрушительную мощь этого решения усиливало то, что они с Ли Д’арком стали одногруппниками. Слабо контролируемый оборотень с неконтролируемым магом в паре могли разнести если не саму Академию, то без того расшатанную психику преподавателей — уж точно.

Мы с Лессом, обсуждая это за вечерним чаем, предположили, что на первых курсах девочка, скорее всего, попереубивает мелких, а тех, кого «оставит в живых», утопит в океане слез раскаяния. А нам их еще родителям на руки сдавать после учебы, не дай боги, кого недосчитаемся.

Сир де Асти, видимо, проникся нашей догадливостью, а потому торжественно объявил на очередном собрании, что декан Алмор и госпожа Дарк за каникулы должны будут втолковать девочке кое-какие знания из тех, что она пропустила вместе с первыми пятью курсами. Даже обещанная премия не смогла примирить нас с этой чудовищной несправедливостью — Мефисто ее притащил, сир де Асти принял, вот они бы и мучились. Но с решением руководства, увы, не поспоришь. Зато восторгу Поллиэ по этому случаю не было границ.

Неделю мы учили ее контролировать энергию. Но стоило только похвалить девочку или же, не дай Дейм, хоть чуть-чуть повысить голос — у Лесса начиналась внеплановая пробежка от ее излюбленной огненной волны.

Спустя еще половину недели мы отметили, что прогресс есть, и очень существенный. Даже крик Лесса, нашедшего свой значок в кустах, не смог вызвать всплеск энергии, что я заметила с нескрываемой радостью. Верлен же вышел на свет, потирая место чуть ниже спины. Вопрос, как он нашел значок, отпал сам собой.

— Еще четверть вески, и я на обед, иначе умру с голода, — честно призналась я, когда Лесс шлепнулся рядом со мной на траву.

— Ты же не бросишь меня одного, правда? — печально посмотрел на меня декан.

С растрепанными пепельными волосами Лесс смотрелся лет этак на десять моложе, при том что он и без того выглядел слишком юным. Обруч, с которым он обычно появлялся на людях, хотя бы создавал какую-то видимость солидности.

— Я думаю, мне стоит открыть лавку с обручами для волос. И продавать их тебе втридорога, — просияла я от внезапной гениальной идеи. — В неравных боях с Поллиэ у тебя их полегло не меньше дюжины, а приобретай ты новые каждый раз у меня — мне бы уже хватило на новое платье.

— Тебе — и на платье? — фыркнул верлен. — Не смеши меня.

— Когда ты успел меня так хорошо изучить. Да-да, я бы их проела при первой возможности, такой ответ тебя устроит?

— Вполне, — самодовольно прищурился Лесс.

Поллиэ вытанцовывала перед нами на полянке, радостно сшибая маленьких летучих мышей еще более маленькими пульсарами по заданию верлена. Когда я спросила, почему, собственно, летучие мыши, Лесс честно сознался, что сначала хотел наколдовать бабочек, но в нем внезапно проснулась его эльфийская половина, которой бабочек стало жалко. А вот летучих мышей — нисколько. Я была вынуждена сообщить ему, что он все-таки садист, какими бы благими целями ни прикрывался. Бабочек он, видите ли, пожалел. Тьфу. Мерзкие насекомые.

— Есть идеи, чем нам еще ребенка занять? — Лесс закрутил мешающие волосы в узел.

— Можно после обеда понекромагичить маленько, — пожала плечами я.

Летучие мыши резко кончились, верлен еле успел увернуться от хоть и миниатюрной, но все-таки огненной волны, и мы оба едва не оглохли от радостного:

— Хочу-у-у на кладбище!

— Она так радуется, словно понятия не имеет, что это, — пробормотала я на ухо верлену.

— Вот и проверим, — хмыкнул тот. — Занятие окончено! Поллиэ, ты сегодня молодец, встречаемся через полторы вески в парадном зале.

Девочка хлопнула в ладоши и полетела в сторону центрального входа, а Лесс осторожно потыкал меня локтем под бок и изобразил самое что ни на есть печальное выражение лица:

— Я бегал. Я устал. Принеси поесть, а?

— Нашел прислугу тоже мне. — Я вскочила на ноги, одернула рубашку и, гордо задрав нос, зашагала по следам Полли. — Умрешь с голоду — оплакивать не буду, учти.

За спиной послышалось притворное хныканье. Верлен, оказывается, мастерски умел прибедняться и придуриваться одновременно. Я вздохнула, обругала себя за мягкотелость и оглянулась:

— Тебе печенье на десерт прихватить?

— Ты, конечно, не подумай, что я боюсь, — проговорил Лесс, едва мы выбрались из подземного перехода на учебное кладбище, — но ты уверена, что я тут нужен?

— Я же помогала тебе с ее «боевой магией» бороться, теперь и ты терпи, — фыркнула я.

— Помогала? — Верлен чуть голос не сорвал от возмущения. — Ты думаешь «Да, Поллиэ, так его, так!» — это помогала?

— Ну, каюсь, не удержалась пару раз, — хихикнула я. — Где она, кстати?

От былого азарта не осталось и следа. Девочка семенила мелкими шагами за нами, сжав кулачки под подбородком, и тряслась как осенний лист. Думаю, будь ее воля — она бы вцепилась мне в край рубашки и зажмурилась, чтобы ничего вокруг не видеть.

— Не бойся, ничего страшного здесь произойти не может, — проговорила я, протягивая ей руку.

Поллиарина уцепилась за нее, как за последнюю надежду на спасение. Сейчас девочка увидит, что это кладбище совершенно безвредно, а я обязательно расскажу, что можно делать и что нельзя, бояться она не перестанет, зато я буду уверена, что она никогда ничего кривого в моей сфере не намагичит.

Мы прошествовали к полюбившейся мне могилке, и я приготовилась поднять нашего «учебно-боевого товарища», когда поняла, что мне делать ничего не придется. Пробужденный не сопротивлялся и даже как будто был рад нашему появлению.

Это-то меня и насторожило. Причем моментально.

Как я уже говорила, подобного рода нежить лишена мыслей, эмоций, желаний, потребностей. Бывают лишь задачи, заложенные некромагом, ее пробуждающим. Кто и чем наделил наше учебное пособие — я не знала, но меч его так сверкал на солнце, словно не далее как утром был заточен у умелого кузнеца.

— Хель, мне не очень нравится твое выражение лица, — проговорил верлен.

— Наверняка я бы тоже не пришла в восторг, его увидев, — отозвалась я, задвигая Поллиэ за спину. — Как думаешь, когда у него день рождения? — кивнула я на пошатывающийся скелет.

— Это сейчас важно?

— Да не особо, думаю просто, в честь чего ему такую штучку вручили. — Я указала на меч.

— За неоценимую помощь в сфере некромагии, может? — отшутился верлен, нервно дернув глазом.

Неужто среди моих учеников внезапно нашелся кто-то столь недюжинного таланта, что вместо отдыха прибегал на кладбище практиковаться с нежитью? И где тогда сейчас этот умелец? Надеюсь, жив-здоров, а то оправдываться мне потом перед сиром де Асти…

Но разрази меня Дейм, кроме меня здесь никто не смог бы это проделать, а посторонним на кладбище было не пробраться — его, как и всю территорию Академии, скрывал защитный купол.

— Лесс! — взвизгнула Полли, и я обернулась.

У горла верлена сверкнуло лезвие меча. Второй пробужденный? Вот теперь мне это совсем не понравилось. Однако я не успела ничего сделать, в то время как Лесс на считаные удары сердца прикрыл глаза, опуская голову, — и скелет отшвырнуло от него аж к ограде. Магия без помощи рук… Похвально.

Меч выпал к ногам верлена, тот не побрезговал его схватить. Но оставшийся без оружия пробужденный не растерял былой самоуверенности, встал, возвратил на место пару вывернутых костей, похрустел и снова зашагал к нам.

— Хватай Полли, и бегите в Академию, — встав с Лессом спиной к спине, прошептала я.

— Ты шутишь? И оставить тебя здесь? — возмущенно прошипел верлен.

— Действительно, глупость какая. Оставить некромантку на кладбище, кому бы могло это в голову прийти? — фыркнула я. — Полли?

Девочка не отозвалась. Неужто дар речи потеряла от увиденного?

— Поллиэ? — повторила я и поняла, что девочки поблизости нет. — Где это недоразумение?

Мы разбежались в разные стороны с верленом, осматриваясь вокруг в поисках подопечной. Я поднялась на ближайший холм и некрасиво выругалась, после чего чуть ли не кувырком слетела обратно, навстречу Лессу.

— У нас массовое пробуждение! — выкрикнула я. — Поллиэ, хрисс тебя дери!

— Осторожно!

Рядом со мной, едва не опалив челку, пролетел лессовский пульсар, а за спиной раздался лязг осыпающихся костей и доспехов.

Спасибо сказать я не успела, из-за дерева, что стояло в паре локтей от склепа, высунулся лук, и едва тренькнула тетива — я резко выбросила ладонь вперед, сбивая стрелу с намеченной цели простой энергетической волной. Верлен, кажется, даже не осознал, что я его только что тоже спасла.

Присмотревшись, я провела ладонями над землей. Кто бы тут ни похозяйничал, некроматерию он вытянул основательно: пробужденные, больше не привязанные к своим могилам, судя по всему, были настроены крайне враждебно.

И в этот миг с противоположной стороны кладбища раздался пронзительный визг, и, хрустнув сухими ветками кустарников, в небо сорвалась большая белая птица. Мы с верленом застыли, открыв рты, когда существо повисло над нами. Понимание того, что это была вовсе не птица, пришло не сразу.

Десятки пробужденных, видимо, разделили наше изумление, но опомнились куда быстрее. Гремя костьми и доспехами, они продолжили свое медленное наступление, а существо приземлилось позади нас, трепеща крыльями. Фарфоровая кожа, прозрачные глаза, вытянувшийся ниточкой зрачок… Сомнений не было, это — Поллиэ. Но что с ней приключилось, осталось для меня загадкой. Судя по лицу декана Алмора, для него тоже.

— Их так много, мне страшно… — прошептало существо, сцепив руки замочком на груди.

Странно было слышать подобное от создания, появление которого само по себе могло разогнать целую площадь людей. Если бы наши пробужденные что-то соображали, то скорее всего сейчас уже убегали бы, сверкая костлявыми пятками.

Еще одна стрела со свистом пролетела между нами с верленом и воткнулась в дерево в локте от Полли. Девочка взвизгнула и прыжком оказалась у Лесса на спине, зажмурившись от ужаса. Лесс полупридушенно выдал:

— Сир де Асти меня о подобном что-то не предупреждал.

— Если кто-то еще предупредил самого де Асти, — усмехнулась я. — Оттащи ребенка в Академию и успокой. Пока не пришлось успокаивать целую толпу увидевших «это».

— Но оставить тебя…

— Мне это место уже роднее дома, — ободряюще хлопнула я верлена по плечу. — Разберешься с Полли и возвращайся, коли так хочется поучаствовать.

Лесс узрел во мне некие зачатки рассудка, поэтому кивнул, схватил девочку за руку и ринулся в переход.

— И какие планы на вечер, ребят? — зачем-то спросила я у агрессивно настроенных скелетов.

А планы у них были. И мои в расчет явно никто не хотел брать, поскольку не допускали даже мысли, что я смогу когда-то их реализовать. Едва верлен с девочкой окончательно скрылись из вида, нежить «оживилась», точно ждала, когда останется со мной наедине.

Проведя ладонью над землей, я резко вскинула руку вверх. Мерцающая черная волна снесла первые ряды наступающих. Они осыпались и… исчезли. Заново собрались в фигуры лишь двое. И вот тут я поняла, что нас жестоко разыграли.

Из всей этой несметной толпы истинной нежитью были лишь десять-двенадцать скелетов от силы, остальные являлись их хрупкими копиями. Я такое проделывать не умела. Более того, подозревала, что вмешалась чернокнижная магия. Но откуда и как сюда попал этот гад? А главное — для чего? Не приди сюда сегодня мы, здесь бы в любом случае оказалась целая группа учеников через неделю. Да и хрисс знает, что могло бы случиться до этого времени.

За пределы кладбища скелеты бы не вышли, а если бы попытались, то моментально осыпались бы в пыль. По крайней мере, копии.

Я подобрала с земли брошенный верленом меч, сжала лезвие между ладонями. Кидаться в толпу, выискивая и разрывая черные нити, что питали пробужденных, было бы слишком неразумно. С оружием же я управляться не умела, но попробовать стоило.

В последний раз, когда в моих руках оказался меч, вместо растерзанного чучела, на котором нас с одногруппниками заставляли отрабатывать удары, пострадала лишь мирно пасущаяся неподалеку корова и немножко сам преподаватель боевых искусств. Нет, корова осталась жива, просто лишилась кисточки на хвосте, но, перепуганная, сбила с ног преподавателя, затем чучело, запутавшись рогами в тряпке, его обматывающей, а потом, сломав изгородь, бодро умчалась в поля, на зависть любым скакунам. После чего было решено, что подобные занятия для некоторых магов совершенно необязательны, и я получила заслуженное освобождение и была отправлена читать книжки.

В селах потом с ужасом рассказывали, что еще долго безголовая корова нарезала круги между их домами и глухо мычала. Садисты. Не могли, что ли, тряпку с животного снять?

Лезвие засветилось черными прожилками, я вскарабкалась на надломленный столб недалеко от выхода и присмотрелась. Как назло, нужные мне пробужденные были слишком рассредоточены по кладбищу.

Возомнив себя последней валькирией, я соскочила со столба, схватившись за наиболее крепкую с виду ветку, пролетела над черепушками, снесла мечом пару голов, которые с шипением, точно выпуская дух, опадали на землю под ноги «товарищам», которых становилось все больше и больше.

Не успела я это отметить, как ветка предательски треснула и я улетела в самую кучу. Пока мертвецы соображали, что произошло, я успела отловить еще пятерых, невежливо растолкав толпу, шипя от боли и потирая ушибленную поясницу. Плохая получилась валькирия. Очень плохая.

Понимая, что сейчас меня окружат и скорее всего истыкают мечами, копьями и стрелами, превратив в ежика, я припала на одно колено и ударила ладонью в землю. Во все стороны полетели волны, сбивая с ног противников. Порадовавшись временному замешательству, я допрыгала еще до двух жертв. Их нити я перехватила уже вручную, поскольку меч остался болтаться у кого-то в глазнице. Да и без него мне было явно спокойнее. По крайней мере, шансы покалечиться самой сократились в разы.

Заметно поредели и нестройные ряды нежити. Еще рывок, я снова раскидала окружающих меня скелетов энергетической волной, быстро «оборвала» двоих и ринулась к последнему. Кажется, к последнему.

Некроматерия успокоилась, черные нити, словно змеи, расползались в стороны. Отряхнув руки, я разогнулась, оглядываясь по сторонам. Через переход ко мне мчался Лесс. Он вдруг резко вскинул руку, словно хотел о чем-то предупредить, но резкая боль в боку меня подкосила. Я рухнула на колени и повалилась на землю, расплывающимся взглядом увидев последнего, незамеченного скелета.

— Покойся… с миром… — прошипела я и непослушной рукой таки разорвала его связь с землей. После чего увидела только взволнованное лицо верлена, который что-то говорил, но голос его утонул в шуме ветра, а силуэт растворился в кромешной черноте.

Междустрочие. Ругательное

— Декан Алмор, будьте спокойнее, Литы ради. Мы уже поняли, что вы владеете тролльими ругательствами в совершенстве, — устало потер виски сир де Асти.

— Спокойнее? Какого хрисса вы не предупредили меня, декана Башни Рун, что на мой факультет приняли… что-то! — Лесс рвал и метал, вышагивая по кабинету ректора из угла в угол.

— Я бы попросил. — Мефисто разлегся в кресле в углу как у себя дома. — Это лишь демон разрушения, что вы из этого трагедию устроили?

Сир де Асти приподнял брови в легком недоумении:

— Демон разрушения? Господин Фель, вы же сказали, что это ваша дальняя родственница. Лишь из уважения и доверия к вам я и дал согласие на принятие девочки вне правил…

Мефисто закатил глаза:

— Я предвидел, что вы откажете, скажи я правду. Равно как и то, что эта девочка для Академии послужит лишь на благо. И будь вы чуть более осведомлены, декан Алмор, еще бы по фамилии девочки поняли, с кем имеете дело. Най-Лите. «Рожденная Литой». Так что здесь стоит не смотреть на меня как на врага, а лишь подлатать дырки в своих знаниях.

— Господин Фель, — откашлялся Арес, — вы забываетесь.

Верлен метнул в декана Аннун ненавидящий взгляд:

— Вы хоть понимаете, какой опасности подвергли и саму госпожу Най-Лите, и госпожу Дарк? Я не могу знать, каким образом пробудилось учебное кладбище, но поверьте, не умеющий контролировать силы пугливый демон от такого потрясения мог разнести здесь все в пух и прах.

— Ваша задача была научить ее их контролировать, поэтому опять же — это ваша проблема. Разве я не прав, сир? — мерзко усмехнулся декан Фель.

— Не правы, декан. — Ректор грозно поднялся из кресла, упершись ладонями в стол. — Это вы должны были предоставить всю имеющуюся у вас о девочке информацию. Сейчас я не стану ее отчислять, но малейшая неприятная ситуация, связанная с ее «способностями», — и она вылетит отсюда как из пушки. Равно как и вы со своей должности.

Лесс в душе позлорадствовал. Мефисто не расстроился нисколько. Приятно знать то, чего не знают другие.

— Как там госпожа Дарк? — уже на выходе поинтересовался декан Фель.

— Пока что под надзором госпожи Тиэльской. У нее небольшое сотрясение, да и силы нужно восстановить. Рану от меча успешно залечили, благо была неглубокая, — спокойно ответил сир де Асти. — И да. Обыщите Академию, проверьте защиту везде, где только можно. Нам ни к чему повторение подобных инцидентов.

Мефисто неприятно растянул губы в улыбке и откланялся.

— Декан Алмор, на пару слов, — поманил верлена ректор. — Я понимаю, ты сейчас на взводе после произошедшего с Хельгой…

— На взводе? Я вас умоляю, сир. Я спокоен. И так же спокойно разорвал бы на куски того, кто это сделал.

— Не увлекайтесь только. И вы ведь помните, что я не приветствую близкие отношения среди преподавателей?

Лесс не успел ничего ответить, как дверь распахнулась и кудрявая, коротко стриженная голова госпожи Тиэльской заглянула в кабинет. Целительница многозначительно сверкнула очками и произнесла:

— Сир де Асти, госпожа Дарк пришла в себя. Думаю, еще пара дней покоя ей…

Верлен, не дослушав и не попрощавшись, вылетел из кабинета, словно мальчишка, разбивший стекло и решивший убежать от наказания.

— …не помешали бы, — опешила Зегрисс. — Что это с ним? Я что-то не так сказала?

— Да нет, госпожа Тиэльская, все хорошо. Просто, кажется, некоторые деканы меня ни во что не ставят. Надо было на должность преподавателя некромагии брать Вергильду. Но хоть она и хороший некромаг, но такая старая карга, что дети на практикуме могли бы случайно не того упокоить. Зато никакой взбалмошный мальчишка не воспылал бы к ней романтическими чувствами… — вздохнул сир де Асти, устало подперев подбородок одной рукой в перчатке, и с грустью нацарапал на пергаменте ромашку.

Глава 8

ТИМ И ЭЛЬФИЙСКИЙ ПРИНЦ

Меенарт, 27-е число.

День лернской стражи

— Как мне это надоело! Шатаемся по трактам, как беспризорники! Мокнем под дождем, спим с клопами, пьем какое-то дешевое пойло! — стонал Гил, то и дело шмыгая носом.

— Пьешь тут только ты, — хмыкнул я, тем не менее признавая, что в чем-то он прав: уже третий день погода совершенно не располагала к увеселительным прогулкам.

На мое уточнение полуэльф внимания не обратил и продолжил разоряться:

— Решено! В первом же городе куплю себе трактир, найму туда кучу симпатичных девиц и буду жить припеваючи, продавая лучший эль в королевстве. Как тебе мысль? Если очень попросишь, я даже возьму тебя в качестве управляющего.

— Не получится, — флегматично отозвался я.

Первое время я пытался старательно игнорировать навязавшегося спутника, но быстро понял, что это его нисколько не задевает. Гил мог болтать в течение долгих весок, не замолкая даже сам с собой. Тогда я нехотя втянулся. А теперь поймал себя на мысли, что его треп ни о чем и обо всем здорово скрашивал унылое время в дороге.

— Почему это?

— У тебя денег нет.

— А ты мне что, в долг не дашь?!

— Не-а. — Я прищурился, скидывая мокрый насквозь капюшон, и поднял лицо к небу.

— Вот вечно ты норовишь все испортить! — расстроился полуэльф. — То из драки выдернешь, то выпить лишнего не дашь… а теперь вообще лишил серебряной мечты!

— К тому же, — невозмутимо продолжил я, — мы направляемся в Лерн. А там сильно недолюбливают эльфов, полуэльфов и иже с ними. Так что вряд ли тебе удастся там открыть трактир.

— Хей! Тогда зачем мы туда направляемся? — Гил даже коня придержал. — Меня надо любить, холить и лелеять, а не недолюбливать!

— Затем, что там Аарон. — Я не обернулся. — А тебя никто не звал. И соответственно — не держит.

— Вот еще! Завел в такую глухомань, а теперь хочет бросить! Не-ет, ты от меня так легко не отделаешься!

— Это я уже понял, — буркнул я себе под нос.

Гил нахохлился, и некоторое время мы ехали в благословенной тишине.

— Слушай, а кто такой этот Аарон, что ты к нему так рвешься?

— Мой учитель.

— Первый мастер боевых искусств Вилеи и Гремора? — Полуэльф от удивления чуть с коня не свалился.

— Да.

Гил задумался. И, похоже, ничего хорошего мне это не предвещало.

К Лерну мы подъехали в сумерках. Ворота были прикрыты, а из караулки на нас уставился хмурый стражник.

— Чего надыть?

— В город.

— Эльфов не пущаем, одни проблемы от вас.

— Разве есть официальный запрет? — Я удивленно приподнял брови. Как бы то ни было, но закрывать город для одной расы равносильно объявлению войны. Король вряд ли бы такое допустил.

— Официального запрета нет, — буркнул человек, у которого, кажется, внутри все переворачивалось от необходимости разговаривать с эльфом. — Есть повышение пошлины. С пешего — три, с конного — пять…

— Серебряных? — поморщился я, доставая кошелек. Если учесть, что в другие города въездная пошлина исчислялась парой бронзовых монеток, это был явный грабеж.

— Золотых, — злорадно поправил стражник, кивая на приколоченный к стене караулки указ за подписью и печатью городского головы.

Я чуть не выронил кошель, Гил подавился сухарем, вытаращил глаза и закашлялся.

— Сколько-о?! — прохрипел он. — И вообще я не эльф! Я почти что оборотень!

Я нахмурился и вытащил пять монет. Определенно на такие траты мое нынешнее состояние рассчитано не было, а если у них и в городе цены для эльфов в десять раз выше обычных? Пожалуй, зря я не останавливался по пути на случайные заработки. Вот только точило меня странное предчувствие. Нехорошее. Как можно быстрее найти Аарона казалось очень важным.

— Хей! Ты, зараза! Хочешь бросить меня здесь?! — запаниковал Гил, когда стражник, сплюнув, пошел открывать ворота.

Я ссыпал деньги в протянутую ладонь и, подмигнув Гилу, тронул коня. Полуэльф, ничего не понимая, последовал за мной.

— Эй! А второй куда, не заплатив?! — возопил стражник, хватаясь за копье.

— Милейший, — я обернулся, придерживая коня, — мы заплатили за одного эльфа, верно?

— Именно!

— Ну так один и проехал. Я полуэльф, мой спутник полуэльф — один эльф и получается. До свидания, удачного вам дежурства.

Стоило нам отъехать от ворот, Гил расхохотался:

— Как ты его! Один эльф! Парень идиот, в тебе за милю видно чистокровку.

Я пожал плечами. Верно, но только для тех, кто хорошо знает эльфов. Лерн слишком избегает общения с ними, чтобы его жители разбирались в таких тонкостях. Острые уши, слишком темные или слишком золотистые волосы, странного цвета глаза — вот вам и эльф.

— Слушай, а почему на нас так косятся? Не нравится мне это. — Гил поежился от очередного угрюмого взгляда, которым считал своим долгом наградить нас каждый встречный человек. — Что все-таки здесь случилось, что эльфов так не любят?

— Давняя история. Несколько веков назад Лерн был столицей мелкого королевства, которое усиленно воевало со степняками. Однажды они напали на город, а в тот момент здесь находился проездом крупный эльфийский отряд. Эльфы отказались защищать Лерн и потребовали, чтобы их выпустили. По неведомым простому люду причинам, по приказу короля, ворота должны были открыть в особый момент после очередного штурма, когда степняки отступят зализывать раны. Однако вражеские разведчики узнали об этом. У ворот устроили засаду, и, едва эльфийский отряд вышел, в город ворвались враги. Погибла почти половина лернских жителей. Кстати, именно после этого тогдашний греморский король с легкостью прикарманил растерзанное королевство.

— А эльфы?

— Эльфы тоже погибли. Все, кроме одного. Они не смогли прорваться через оцепление кочевников, тех оказалось слишком много.

— Погоди, ты сказал «по неизвестным простому люду причинам»… хочешь сказать, что причина все-таки известна? Почему король решился так рисковать?

— Отряд возглавлял единственный на тот момент наследник эльфийского престола. Он не имел права рисковать своей жизнью, защищая человеческое поселение. Если бы он погиб, в Вилее началась бы гражданская война. Король понимал это и не имел права его удерживать. Сквозь заслон степняков прорвались только принц и несколько его личных гвардейцев, но гвардейцы погибли, задерживая погоню.

— Печальная история. Только я так и не понял, почему эти люди ненавидят эльфов.

Я вздохнул, когда очередной презрительный взгляд случайного прохожего скользнул по лицу, как пощечина.

— Они считают нас предателями. Думают, что если бы эльфы не пожелали выйти из города, то степняки бы не смогли захватить Лерн.

— Но ведь это не так? — с надеждой поинтересовался Гил, которому, похоже, хотелось верить, что эльфов незаслуженно оклеветали, а он страдает теперь от этой жестокой несправедливости.

Я пожал плечами. Теперь уже сложно сказать, так — не так. Сейчас куда больше дел минувших дней меня интересовало, где найти трактирщика, который не выставит нас за дверь.

Это оказалось нелегкой задачей. Стоило нам зайти в первый трактир, как там тут же воцарилась гробовая тишина, а трактирщик настолько непримиримо скрестил руки на груди, что мы посчитали за лучшее убраться. То же самое повторилось еще раз. Затем еще. И еще. Спустя веску болтания по городу я уже потерял всякую надежду переночевать под крышей. Как назло, кошачьей общины в этом городе тоже не было. По крайней мере, знакомого флюгера я не заметил.

— Молодые люди ищут ночлег? — вкрадчиво поинтересовались откуда-то снизу, я вздрогнул и спустился с небес на землю, оторвав взгляд от крыш и флюгеров.

Гил оживился, а я хмуро оглядел хорошо одетого мужчину, замершего в двух шагах от нас. То ли дворянин с причудами, то ли купец с хорошим вкусом, то ли благородный разбойник. Он доброжелательно улыбался. Это-то и настораживало. Ни у кого в городе не встретишь доброжелательной улыбки по отношению к эльфу. Разве что этот сам не местный.

— Ищут, — согласился я.

— Могу предложить свой дом за символическую плату в…

Мне показалось, что от названной цифры у меня брови приняли вертикальное положение, полуэльф испустил предсмертный сип. Все-таки действенную в итоге здесь выбрали тактику избавления от эльфов. Хочешь не хочешь, а надолго не задержишься, если ты, конечно, не располагаешь золотым запасом, равным размерам греморской казны.

— …или же за оказание одной небольшой услуги.

— Какого рода услуги?

— О, всего лишь достать одну вещицу из совершенно не охраняемого места.

— Совершенно? — подозрительно переспросил я.

— Абсолютно, — подтвердил мужчина. — Просто мне, а также людям, со мной связанным, нельзя появляться в том районе. Поэтому мне и требуется помощь чужаков.

Похоже на нежданное везение. Интересно, в чем подвох?

— Отлично, — подытожил мужчина, не услышав отказа. — Я отведу вас к себе, чтобы вы могли оставить вещи и лошадей. А затем объясню, что от вас требуется.

Я с тоской уставился в небо. Где-то там терялась вершина астрономической башни, из которой в обмен на ночлег мы пообещали стащить подробно описанную нашим нанимателем карту.

Дверь в башне была всего одна, и на ночь она замуровывалась намертво. В окна залезай — не хочу. Единственная проблема заключалась в том, что окна, в которые я мог пролезть, а не узкие световые прорези, находились приблизительно в пяти саженях над землей…

Я вздохнул, разглядывая здание. Башня была построена из грубо отесанного известняка, изобиловавшего наростами и впадинами, да и узкие окошки, идущие наверняка вдоль лестницы, располагались удачно, поэтому чисто теоретически забраться на нее было делом времени. Чисто практически — я красочно представлял себе свой хладный труп с раздробленным позвоночником и безутешного Гила, склонившегося над ним.

Хотя этот вряд ли будет безутешным. А склонится разве что для того, чтобы карманы ощупать.

— Постоишь на страже. Если что, свисти. Только громко.

— Может, лучше…

— Хочешь сам туда лезть?

— Нет, лезть не хочу, но…

— Помолчи тогда. И смотри по сторонам.

Я качнулся с пятки на носок, прикинул приблизительно все отступы-выступы и начал восползание.

Уже на второй сажени пальцы на руках начали ныть. На третьей сорвалась нога, и я чуть не полетел вниз. На четвертой мне начало казаться, что я теперь буду всю оставшуюся жизнь ходить со скрюченными конечностями, растопыренными, как у лягушки. А на пятой я наконец-то ввалился в башню и, проехавшись носом по полу, блаженно на нем растянулся.

С пару десятков ударов сердца я так провалялся точно. Затем нехотя встал и оглядел помещение, относительно небольшое из-за занимающего почти треть площади телескопа; вдоль стен шли письменные столы с ровными стопками книг, по стенам висели карты. Я обошел комнату по кругу, заглянул в телескоп, увидел лишь кромешную черноту, потом понял, что забыл отвернуть защитный колпачок, полюбовался созвездиями, даже заметил одну комету, полистал наугад заунывные книжки. Наконец стащил со стола огромную, похоже, слегка недорисованную карту, сунул ее за пазуху и, примотав к ножке телескопа веревку, приготовился к обратному спуску.

Когда я уже прошел половину пути, снизу раздался такой оглушительный свист, что я невольно вздрогнул. Нога потеряла опору, и я с ускорением сорвался вниз, судорожно цепляясь за веревку. Если бы у меня не было перчаток, я бы, наверное, остался без рук.

Приземлился я неловко, подвернув ногу и сильно ударившись спиной. В глазах на мгновение потемнело, а когда прояснилось — совсем как в мимолетном видении, надо мной склонился Гил.

— Ну ты пси-их, — восхищенно протянул он. — Пожалуй, временами даже круче, чем я. Как ты вниз сиганул!

— Ты чего свистел? — прохрипел я, переворачиваясь на четвереньки и встряхивая головой.

— Да там собачки бродят. Подозрительно это, я предупредить хотел.

— Собачки? Предупредить?!

— Ты ж сам сказал — свисти громче. Я и расстарался. Кстати, ты так любишь скалолазание?

— С чего ты взял, что люблю?

— Ну а чего ты туда с таким рвением потащился? Я вообще-то в беркута обращаюсь. Слетал бы — и всего делов… Эй, ты чего дерешься?!

Некоторое время я вдохновенно гонялся за паршивцем вокруг башни, размахивая подхваченной с земли палкой. Тот так же вдохновенно вопил, что я «псих, урод, эльф черномазый, неудивительно-что-меня-собственные-сородичи-жаждут-прихлопнуть». Когда мы оба выдохлись и прислонились по разным сторонам к одному и тому же дереву, тяжело дыша, Гил сказал:

— Драться больше не будешь?

— Буду. Вот только отдышусь и буду.

— А. Ну это хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что, кажется, с нами очень хотят подраться. Правда, не уверен, что они дождутся, пока ты отдышишься.

К нам, угрожающе выставив оружие, приближалась дюжина мужчин с кожаными ошейниками на толстых шеях. Если самые смелые и изворотливые Коты расхаживали с черными шелковыми платками, то самые тупоголовые и сильные Псы — с такими вот своеобразными символами силы. И тупоголовости. Помнится, их еще называли бульдогами за железную хватку и жажду крови.

— О… — потрясенно вымолвил я.

— Ага, — обреченно вздохнул Гил.

Один из Псов выдвинулся вперед и угрожающе наклонил голову.

— Ты пойдешь с нами к хозяину. — Он ткнул толстым пальцем, жирно блестящим в лунном свете, в нашу сторону.

— Вот еще, — фыркнули мы одновременно, скрестив руки на груди. Псы зарокотали и двинулись вперед.

— Как трогательно, что ты хочешь за меня заступиться, — шепнул мне Гил, вытягивая кинжал.

— Я просто не люблю, когда в меня тычут пальцем. — Я потянулся за klier’ом и тут заметил кое-что, что меня сильно порадовало. — Хотя ты прав, твои проблемы — это твои проблемы. Эй, господа, мне кажется, я-то вам совсем не нужен. Мне, знаете ли, очень не хочется неприятностей со столь выдающимися личностями, поэтому вы не будете против, если я оставлю вас с этим недорослем наедине? Tərein? Кстати, я обладаю воистину удивительной забывчивостью. Стоит отойти на пару саженей от места происшествия, как тут же все вылетает из головы.

Гил не ожидал от меня такой подлянки. Первое мгновение на него было жалко смотреть. На второе я уже отвернулся, потому что главарь, пораскинув мозгами, коих у него и без того было немного, видимо, решил, что лишние трупы каких-то левых эльфов даже в Лерне им ни к чему, и милостиво кивнул. Я бочком-бочком направился в сторону Псов, надеясь поскорее проскользнуть между ними.

— Предатель! — зло бросил Гил.

Камень. Мне между лопаток.

Я пошатнулся, сделал неровный шаг вперед и налетел на одного из Псов. Тот, видимо, из благих побуждений, чтобы не дать мне упасть, хотел схватить меня за воротник, но зацепил только цепочки на шее. Я не упал, но почувствовал себя висельником, амулет и медальон жалобно звякнули друг о друга. Несколько ударов сердца громила непонимающе пялился на медальон, а затем, завопив «Кот!», врезал мне коленом в солнечное сплетение.

Точнее, попытался. Вывернувшись, я вырубил его ударом в основание шеи и рванул к третьему бульдогу, отправляя в лоб второму klier.

— Бежим! — просипел я Гилу, пока Псы не успели опомниться, потому как дальше нам было бы несдобровать.

Полуэльф не заставил себя долго упрашивать. Метнув кинжал в глаз четвертому, он тремя прыжками догнал меня, а затем и обогнал. По крайней мере, бегает он хорошо.

— Идиот, — прошипел я. — Ты знаешь, куда нам бежать?

— Нет… а разве не все равно?

— Нет! — выкрикнул я, сворачивая в переулок и надеясь, что чувство направления не подведет.

Оно и не подвело, заметный ориентир показался уже через пару поворотов. Подвело другое. На горизонте возник вооруженный отряд. Мне бы не было до него никакого дела, если бы на зеленых плащах не сверкала золотом вышивка герба Вилеи: цветок, половина которого изображала лотос, а другая нарцисс. Эльфы расспрашивали стражника, и, поверни я сейчас вспять, никто бы меня и не заметил. Но позади упорно пыхтели бульдоги.

— Ты чего? — Гил замер и удивленно на меня уставился. Глянул вперед. Что-то прикинул и догадался: — Ого… что будем делать?

— Помолимся? — предложил я, возведя очи к небесам и сцепив руки в замок на груди.

Полуэльф заржал, как идиот, повергнув в ступор выскочивших Псов и обратив на нас внимание особ эльфийских кровей.

— Давай наверх, — предложил он, пихая меня к дому.

— Мысль! — согласился я. Коротко разбежавшись, подпрыгнул, уцепился за балкон, подтянулся. Затем влез на крышу. Гил свесился вниз.

— Ну и что дальше?

Я прикинул расстояние.

— Обернись. И лети вон к тому зданию с флигелем в виде кошки. Только не смей там обратно превращаться, а то тебя выкинут.

И, больше не обращая внимания на спутника, я сосредоточился на желающих до нас добраться. Псы и эльфы вперемешку лезли на дом, как тараканы на стену, я едва успевал раздавать направо и налево удары шариком. Наконец мне это надоело, а кроме того, преследователи додумались зайти с разных сторон, так что, пока они не добрались до соседних домов, я вскочил, огляделся в поисках Гила. Оного не обнаружил и, аки птичка, перемахнул на соседнюю крышу. Благо дома в Лерне стояли очень тесно. Буквально через несколько ударов сердца я уже нырнул в открытое, как по заказу, нужное мне окно.

— Какого?.. — Старый Кот вскочил из-за стола, выхватывая из ящика арбалет.

Я едва успел выдернуть медальон, прежде чем меня нашпиговали болтами.

— Там Псы и эльфы, — выдохнул я.

— Псы? Они совсем навзыкнулись,[31] что ли?! — взревел хозяин и изо всех сил ударил рукоятью арбалета по металлическому щиту на стене.

Гулкий звон, казалось, поднял всю округу, по крайней мере я на мгновение даже зажал уши.

— На тебе окно, — бросил мне Старый Кот, выскакивая в дверь.

— Tərein, — едва успел согласиться я.

Великая битва закончилась за какую-то четверть вески. Коты рассредоточились по окнам и дверям и одаривали ударами всех желающих попасть внутрь. Кроме того, над головами нападавших кружилась крупная птица, то и дело бьющая их по темечку. Арбалеты ни эльфы, ни Псы не захватили, а попытки отмахнуться мечами особых успехов не приносили. Обе компании, потеряв по паре-тройке людей-нелюдей, быстро поняли бесполезность дальнейшей атаки и ретировались: Псы — с обещаниями вернуться, эльфы — молча, но от этого куда более зловеще.

— Эльфы оставили наблюдателя, — шепнул мне Старый Кот, когда мы начали рассаживаться в обеденной, дабы отпраздновать очередную победу над «блохастыми шавками».

Я только невесело кивнул. Что и следовало ожидать.

— Дружку твоему я еду в комнату отнес, — продолжил хозяин. — Только носа оттуда пусть в своем настоящем облике не показывает. Эльфа-Кота у нас здесь стерпят, а этот вылетит быстрее, чем скажет «хей».

Я на этих Старых Котов только удивляюсь. Ну откуда можно знать все и обо всех?

— Кстати, советую убраться из города сразу же. Я помогу. С таким хвостом нельзя здесь оставаться.

На это я покачал головой.

— Мне нужно найти одного эльфа, я не могу уехать, не поговорив с ним. А я даже не представляю, где он может быть.

— Кто? — коротко поинтересовался Кот.

— Аарон, мастер боевых искусств.

— Мой сын вас проводит. Переговорите и исчезайте, — с этими словами он повернулся к соседу и как ни в чем не бывало подхватил разговор о точном броске одного из Котов.

— Спасибо, — кивнул я его затылку.

Поднявшись в комнату, я обнаружил Гила сидящим в кресле и попивающим чаек.

— Ты решил стать трезвенником?

— Нет, вина не принесли, а мой эль остался в сумках у того добряка, что предложил нам ночлег.

— Я так и думал, что о тебе нельзя подумать ничего хорошего. Мы уходим сейчас.

— Вот уж не сомневался. Мне интересно, а почему мы сразу сюда не пришли? — фыркнул полуэльф. — Могли бы избежать всех неприятностей.

— Всех неприятностей не избежишь. Я не знал, что в Лерне есть Кошачья община. Заметил флюгер, только когда мы встретили Псов.

— Слушай… — Гил хитро прищурился. — А ты правда собирался меня бросить там, у башни?

— Конечно, — сохраняя совершенную серьезность, кивнул я. — Зачем мне сдался такой полудурок в попутчиках?

Вот интересно, почему в ответ на это он просиял и с воплем «ты настоящий друг!» хотел кинуться мне на шею?

В дверь негромко постучали. В комнату просунул голову обещанный подросток, приглашая следовать за ним. Паренек вывел нас к небольшому белому дому. И надо же было случиться такой насмешке судьбы, что располагался он буквально в пятнадцати саженях от того, в котором остались наши вещи. Знать бы, куда падать…

— Может, ты пока заберешь лошадей и отдашь нанимателю карту? — слабо надеясь на положительный ответ, поинтересовался я.

— Вот еще! — как и следовало ожидать, возмутился Гил. — Я просто обязан посмотреть на того, ради встречи с которым мы столько пережили.

Я обреченно вздохнул. С другой стороны, раз уж этот клещ так ко мне прицепился, рано или поздно он бы все равно узнал. Так имеет ли значение, рано или поздно?

Мой стук гулко отдался внутри. Послышались шаги.

— Господин, вы уже вернулись? — на пороге возник Саэл, единственный слуга Аарона. Пару ударов сердца он изучал мое лицо, затем отступил и невозмутимо произнес: — Добро пожаловать, Dan’elle.

— Кто-о?! — Гил уставился на меня, вытаращив глаза. — Как он тебя назвал?!

— Dan’elle? — вопросительно изогнул брови Саэл.

— Ох, да отстаньте вы оба от меня, — буркнул я, пряча глаза. — Мне нужен Аарон. Срочно.

— К сожалению…

— Так ты…

— …господин Аарон…

— …и есть…

— …уехал из Лерна…

— …тот самый…

— …позавчера.

— …пропавший эльфийский принц?!

— Как уехал? — Я готов был начать биться головой о стену. — Куда? Отвечай на вопрос!

— В Карин, но он должен был вернуться сегодня вечером.

— О, хрисс… — простонал я и тут же получил такой тычок в бок, что чуть не полетел на землю.

— Какого ткарш’ши ты меня игнорируешь, венценосный придурок?! — завопил навязчивый спутник.

Саэл чуть в обморок не рухнул от такого абсолютно хамского отношения к особе багровых кровей.[32]

— Да! Чтоб тебе провалиться! Да, я пропавший эльфийский принц! Доволен?! Может, мне это еще погромче проорать? Чтобы уж наверняка весь Лерн был в курсе? Его высочество, или, если пожелаете, Dan’elle[33] Риктимиан, к вашим услугам. — Карикатурно поклонившись огорошенному полуэльфу, я резко развернулся на пятках и, отпихнув с дороги Саэла, вошел в дом.

— Ну и вовсе незачем было так орать, — раздался за спиной голос Гила. Мне даже показалось, что в нем прозвучали примирительные нотки. — Кончай дуться, принц и принц, что я, принцев никогда не видел? Ну… — Он на мгновение замялся. — Пойду, что ли, за лошадьми схожу?

Если бы мое настроение было хоть чуточку лучше, я бы расхохотался. Судя по всему, мне только что удалось выдавить из этого чудака самое прочувствованное извинение, на которое он способен.

— Сходи, — бросил я, не поворачиваясь. Потому что улыбку сдержать все-таки не смог.

Остаток ночи и все утро я не находил себе места. Аарон так и не вернулся. И это мне совершенно не нравилось. Несмотря на увещевания Саэла на тему «мало ли что могло случиться» и бодрый храп Гила, который завалился спать, как только выкрал лошадей и вещи со двора бывшего нанимателя, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что случиться могло очень многое. Особенно учитывая висящую на моем хвосте теплую компанию, прекрасно осведомленную о моих отношениях с мастером боевых искусств. А поэтому…

— Саэл, собери мне еды в дорогу. Я еду за Аароном.

— Dan’elle! — возмутился тот. — Вы не имеете права отправляться в путешествие в одиночку!

— Не тебе решать, на что я имею право, а на что — нет, — огрызнулся я. Последние несколько весок мне не нужно было особого приглашения для того, чтобы надавать кому-нибудь по физиономии. Особенно по надменной и полной негодования.

— Расслабься, старик. — Непонятно откуда вывалившийся Гил дружески хлопнул Саэла по плечу. — Я не оставлю нашу драгоценную королевскую особу ни на мгновение.

А еще по наглой и ухмыляющейся:

— Тим, не кипятись, а то пар из ушей повалит. Найдем мы твоего профессора! Куда он уехал?

— В Карин.

— Хей, всего-то десять тысяч жителей! Это ли проблема? Старик, собери вещи его высочества и мои заодно.

Полуэльф сладко потянулся, эльф заскрежетал зубами, я обреченно возвел глаза к потолку. В итоге из Лерна мы выехали втроем.

— Тим…

— Dan’elle… — начали они одновременно, стоило нам покинуть город. Обменялись испепеляющими взглядами, и оба заткнулись.

— Ну? — буркнул я, не особо заморачиваясь, кто именно воспримет эту реплику на свой счет.

— Какого хрисса ты из Вилеи слинял? — Гил, как и следовало ожидать, оказался проворнее. Впрочем, судя по тому, что Саэл промолчал, у него на уме вертелся тот же вопрос, только в более корректной форме. — Романтики большой дороги захотелось?

Я молчал, угрюмо изучая пыль под копытами лошади.

Почему сбежал? Потому что не умею по-другому решать проблемы. Я прогуливал ненавистные мне уроки, убегал от нравоучений своего брата, прятался, когда меня пытались заставить делать то, что положено. Время проводил в казармах с гвардейцами, на тренировочной площадке с Аароном и в самых отдаленных уголках замка, придумывая очередные глупости с Локсли. Принц. От принца осталось только название. В мои детские годы до этого никому не было дела. А потом уже до этого не стало дела мне. А почему, собственно, я должен отвечать? По сути дела, кто они оба мне? Никто. Один навязчивый попутчик, другой вообще случайный подданный.

— Какого хрисса, говоришь? Такого белобрысого, избалованного и к тому же женского пола.

Гил, кажется, не поверил своим ушам. По крайней мере, он уже не ждал от меня ответа.

— Вы сбежали от леди Никтаэль? — в ужасе прошептал Саэл. — О Лита, надеюсь, Вилея еще цела?

— Куда она денется? — отмахнулся полуэльф. — Ты сбежал от подружки?

— От невесты.

— Что, страшная?

— Да нет, обычная. Надоедливая только. Да не в этом дело.

— А в чем?

Хотел бы я сам знать. Почему вдруг брату срочно понадобилось меня женить. И непременно на светлой эльфийке. Более того, на самой невыносимой из всех известных мне светлых эльфиек. Локсли утверждал, что это политика и что на него давит Совет. Что Вилее необходима стабильность. Равновесие между светлыми и темными, которое укрепит подобного рода брак. Мол, королевская семья должна подавать пример. Но меньше всего в жизни мне хотелось вмешиваться в эльфийскую политику. И когда меня поставили перед фактом помолвки и последующего бракосочетания по достижении мной совершеннолетия, я просто не придумал ничего умнее. Впрочем, и ничего глупее тоже было не придумать.

Поэтому я просто пожал плечами и пробормотал:

— Спроси у Вела при случае.

Гил на мгновение замешкался, не сообразив, о ком я, а затем вдруг мечтательно усмехнулся:

— Хотел бы я безнаказанно называть эльфийского короля Велом!

— А я — нет, — слова прозвучали неожиданно резко. Разговор сам собой оборвался.

— Dan’elle, — вдруг снова подал голос Саэл. — Если уж вам так было необходимо бежать, вы не могли хотя бы соблюсти приличия и захватить с собой парочку слуг?

— Если ты еще раз назовешь меня Dan’elle, я сверну тебе шею и останусь вообще без слуг, — проворчал я, замечая, что голос звучит уже вовсе даже и не грозно. Более того, на лицо лезет непрошеная улыбка.

Комичность ситуации радовала глаз: беглый принц в компании полупьяного по жизни полуэльфа выслушивает, как его отчитывает его же подданный за то, что тот не соблюдал приличия во время побега.

— Эй ты, сморчок! У принца, может, глубокая душевная рана, а ты тут со своими нотациями.

— А если ты еще раз назовешь меня принцем…

— А если ты надеешься угрозой заставить меня заткнуться, у тебя ничего не получится, — беззаботно отмахнулся Гил. — Мне даже язык однажды пытались вырвать. Правда, не преуспели.

— А жаль, — искренне расстроились мы с Саэлом.

Карин был единственным беспошлинным городом в Греморе. Даже въезд в него не охранялся. И хотя королевские патрули все-таки бродили по улицам, натолкнуться на них было гораздо меньше возможностей, чем в том же Лерне. Такой привилегией город обзавелся благодаря одному из королевских телохранителей родом отсюда. Телохранитель трижды спасал королю жизнь, а когда собрался на покой, его величество поинтересовался, что верноподданный хочет в награду. Верноподданный пожаловался, что единственная вещь, которая его расстраивает, это то, что жители обязаны платить за въезд в его прекрасный город. А особенно что ему самому приходится за это платить. Телохранитель оказался приличным скрягой, а король — неплохим шутником. Он взял да и отменил въездную пошлину в Карине. Теперь жители маются из-за наплыва бродяг и торгашей со всей округи и втихомолку костерят жадного без меры соотечественника.

Еще за веску до прибытия Гил уже начал стонать, что вот-вот умрет от голода и его хладный труп останется на нашей совести. И хотя я был не против отяготить свою совесть трупом полуэльфа, а Саэл попытался донести до него, что это просто невозможно, потому что любой представитель разумной расы может прожить без еды не меньше месяца, едва въехав в город, первым делом мы свернули в харчевню.

— О, господа эльфы! — отчего-то обрадовался нам хозяин. — А у нас нынче как раз менестрель из самой Вилеи выступает.

Я тут же торопливо оглядел зал, готовясь, если что, бежать. Но нет, лицо сидящего на стуле эльфа с лютней мне определенно было незнакомо. Как и ему — мое, он мазнул по нашей троице рассеянным взглядом, чуть улыбнулся и кивнул, признав сородичей, и продолжил наигрывать какие-то ненавязчивые мелодии, глядя в пустоту.

Народу в харчевне в связи с обеденным временем да наличием эльфийского менестреля было много, так что заказ ждать пришлось довольно долго. Тем временем беспокойное чувство, посещавшее меня уже несколько раз, вновь обострилось. Я поспешно прикончил свою порцию еды и недовольно поглядывал на растягивающего удовольствие Гила.

На менестреля я не обращал особого внимания до тех самых пор, как последняя песня не заставила меня вздрогнуть.

Прожившим жизнь на лезвии огня,

Любившим, ненавидевшим, страдавшим

Мы шепчем гимн. И, голову склоня,

Наполним день сегодняшний вчерашним.

Пусть оживают на страницах книг,

Сухих приказов и бесстрастных хроник

Герои. И безумный миг —

Свобода. Живы…

Звенящий, напряженный голос терялся где-то под потолком. Все присутствующие в харчевне люди-нелюди замерли, вслушиваясь в эти звуки, которые резко оборвались на дрожащей ноте.

Несколько ударов сердца царила такая тишина, что даже мухи не рискнули прожужжать из одного конца зала в другой. А затем, словно кто-то снял заклятие немоты, все разом заговорили, не обращая уже внимания на менестреля. Ни аплодисментов, ни звона монет. Такова традиция. За последнюю песню выступления эльфы никогда не брали денег, более того, предложить их было бы величайшим оскорблением. Она посвящалась мертвым. И именно поэтому — никогда не допевалась до конца. По поверью, менестрель, допевший такую песню до последнего слова, тут же сам падал замертво.

Я нахмурился, сам не понимая, отчего на сей раз песня так меня зацепила и откуда взялось желание немедленно бежать и что-то делать вместе с ощущением, что время уже безнадежно упущено. Умеют же сородичи петь, как ни крути.

Закончить обед мы не успели. От удара ногой с грохотом распахнулась дверь. Вместе с порывом ветра в харчевню вошел стражник, вперил хмурый взгляд в едва-едва поднявшегося со стула менестреля и провозгласил:

— Согласно приказу его величества короля Гремора Василиана Пятого и его величества короля Вилеи Велимира от первого числа месяца ирэля,[34] все эльфы, находящиеся на территории Гремора, обязаны немедленно вернуться в Вилею. Те, кто откажется выполнять этот приказ, подлежат отлову и принудительной отправке.

Мой мозг успел сообразить, что происходит, раньше, чем я. Гил еще изумленно распахивал рот, забыв про не донесенную до него куриную ножку, а я уже накинул капюшоны на головы обоих спутников, благо мы, как всегда, сидели в углу, и заметить нас стража пока не успела.

— Это возмутительно! — подскочил вдруг кто-то. — Я женат на эльфийке, вы не имеете права!

Люди загудели, стали подниматься, шум голосов нарастал, стражу обступили со всех сторон, и появилась прекрасная возможность ускользнуть незамеченными, что мы и сделали.

— Этого не может быть, — бормотал себе под нос Саэл. — Это просто какое-то недоразумение. Dan… господин! Куда вы направляетесь?

— К градоправителю, — отозвался я, вскакивая в седло. — Возможно, он сумеет объяснить, что это значит.

Пробираясь в дом к городскому голове, мы решили воспользоваться черным ходом, ибо что-то мне не верилось, что охрана у парадного будет сильно рада нас видеть. Мы сначала перелезли через забор, затем с ловкостью профессиональных взломщиков прошмыгнули в дом. При этом Саэл подозрительно покосился на Гила: уж как-то очень легко ему удалось расковырять замок. И, кажется, он не только окончательно, но и бесповоротно убедился, что недооборотень мне не компания.

Градоправитель Ульрих (я знал его, а он меня только потому, что некогда он входил в свиту греморского посла в Вилее) никого не ждал. Он испуганно вздрогнул, когда наша дружная компания вломилась к нему на обед, и чуть не подавился запеченным крылышком.

— Ваше высочество? Вы? В Карине? — И он почему-то затрясся.

— Вас что-то не устраивает? — Я приподнял брови и задействовал королевский тон. Навык передразнивать брата в отдельных случаях мог даже пригодиться.

— Нет, ни в коем случае… Просто это так… — Хозяин дома замялся.

— Неожиданно, — подсказал Саэл.

— Но о-очень приятно, — хмыкнул Гил.

Я одарил обоих многообещающим взглядом.

— Желаете разделить со мной трапезу, ваше высочество? — Ульрих поспешил загладить неловкость.

— Не желаю, — ответил я, за что был вознагражден разочарованным стоном Гила. Куда в него столько лезет? Он же только что поел! — Мне нужно задать вам несколько вопросов, а затем мы уйдем.

— В таком случае прошу вас. — Господин Ульрих наконец оправился от нашего внезапного вторжения и привел нас в кабинет.

Когда все расселись, я наградил градоправителя долгим оценивающим взглядом, прекрасно зная, что он вкупе с цветом моих глаз заставляет большинство людей нервничать. И только затем заговорил:

— Так получилось, что я покинул Вилею несколько месяцев назад по поручению короля. Однако я не был предупрежден ни о каких столь… ошеломляющих законах, как, например, тот, который только что прозвучал по всему городу. Поясните, что произошло.

— Собственно, я мало что могу вам сообщить. Все началось со столицы, а теперь и до нас докатилось. — Ульрих нервно побарабанил пальцами по столу. — Пришел приказ, а мы всего лишь его исполняем. Все эльфы, вне зависимости от места рождения, пола, возраста, занимаемой должности, исключая только занятых на государственной службе Гремора, обязаны покинуть страну и вернуться в Вилею. Что удивительно, этот приказ исходит из Вилеи, его величество Василиан всего лишь озвучил просьбу его величества Велимира.

— Бред какой-то, — пробормотал я, беспомощно оглянувшись на Саэла. Тот растерянно пожал плечами, даже на лице Гила застыло непривычное для него, задумчивое выражение.

— А что эльфы? — поинтересовался вдруг он. — Возвращаются?

— Большей частью да, к сожалению, — вздохнул Ульрих. — И это катастрофа! Вы просто не понимаете, насколько труд эльфов прочно вплетен в экономику страны. Повсеместно закрываются эльфийские мастерские и мелкие лавки, среди наемных работников пятая часть — полуэльфы, им тоже приказано вернуться в Вилею. Это просто удар!

— И по Вилее тоже. — Я нахмурился. — С таким притоком рабочей силы очень сложно справиться.

— Именно, ваше высочество. — Ульрих усиленно закивал. — Возможно, это вольность с моей стороны, но… могу ли я надеяться на то, что вы обрисуете его величеству масштаб трагедии? Как свидетель, так сказать. Откровенно говоря, у меня успело сложиться мнение о его величестве как о мудром и прозорливом правителе, но кто не совершает ошибок, верно?

— Верно. — Сам того не подозревая, он натолкнул меня на одну идею, которая требовала серьезных размышлений. Но прежде… — Я постараюсь сделать все, что от меня зависит. Только у меня есть к вам еще один вопрос. Насколько мне известно, позавчера в Карин прибыл мастер боевых искусств Аарон. Мне необходимо его найти.

Градоправитель вдруг побледнел. И я, и Саэл напряглись.

— Где Аарон?

— Ваше высочество, видите ли, господин действительно прибыл позавчера вечером. Мы делаем все возможное, чтобы выяснить, но…

— Где он? — Я добавил металла в голос. Нежелание градоправителя отвечать на такой, казалось бы, простой вопрос не сулило ничего хорошего.

— Он мертв, ваше высочество. Его убили этой ночью в комнате трактира, в которой он остановился.

Так тихо вдруг. Так странно.

— Где. Он.

Почему они на меня так странно и испуганно смотрят вдруг? Саэл схватил меня за плечо, но я достаточно жестко сбросил его руку. Ульрих нервно вытер испарину белым платком.

— Ваше высочество, я, конечно, понимаю, это для вас страшная новость, но вы должны осознать, что его больше…

Под моим взглядом он осекся.

— Я не сошел с ума, господин Ульрих. Я спрашиваю у вас, где… тело. Надеюсь, вы не додумались его похоронить?

— Н-нет, что вы. Мне знакомы эльфийские традиции. Его забрали с собой ваши сородичи. В город как раз прибыл посол с…

Я стиснул подлокотник кресла так, что дерево жалобно скрипнуло.

— …это недалеко, вас проводят.

Гил с Саэлом подорвались с места. И удивленно обернулись на меня.

— Нам нужна бумага. — Мысли начали путаться, скакать с одного на другое, но нам никак нельзя было терять голову. — За вашей подписью. Что на нас приказ не распространяется. Всего на день. Мы сегодня же уедем.

Градоправитель молча кинулся писать распоряжение.

Пальцы плохо слушались. Вместо того чтобы взять бумагу, я скомкал ее в кулаке и вышел.

Мы шли и молчали. Все трое по разным причинам. Гил потому, что плохо понимал, что происходит, но смутно догадывался, что выяснять это — не время и не место. Саэл выглядел так, словно ему только что сообщили, что назавтра мир перестанет существовать. А я… а я старательно напоминал себе о данном обещании.

Охрана попыталась меня остановить. Но их попытки успехом не увенчались.

А он оказался сразу же там. За порогом. В зале с высоким потолком.

Глаза закрыты. В руках, как всегда, меч.

Он все равно…

— Величественен, не так ли?

Я не оторвал взгляда от Аарона. Незачем было.

— Я заберу его и уйду.

— Боюсь, Dan’elle, на этот счет наши мнения расходятся.

Не сомневаясь ни мгновения, я выхватил из холодных пальцев клинок. На воротник брызнули капельки крови. Светлый эльфийский посол в Греморе отлично меня знал, но все равно зрачки предательски расширились.

— Ты не убиваешь, Рик.

— Я сейчас как раз в том состоянии, чтобы сделать для тебя исключение, — краем глаза я заметил, что Саэл и Гил напряженно наблюдают за нами от дверей. — Мы заберем Аарона и уйдем. А ты катись обратно в Вилею, потому что увезти меня туда силой у тебя все равно не получится.

Он дернулся. На воротнике прибавилось капель, кинжал звякнул и заскользил по полу.

— Я все-таки его ученик. Помни об этом.

Удара рукоятью в висок и сильного тычка в грудь хватило, чтобы светлый врезался в стоящую у входа вазу и остался недвижим. Саэл взял Аарона на руки, как ребенка. Мы сели на коней, которых привел Гил, и выехали из города.

Я очнулся от странного забытья, только когда Саэл вдруг остановил лошадей. Мы оказались на опушке леса: слева шумели дубы, справа стрекотало кузнечиками поле. Солнце зависло в пяди над горизонтом, окрасив небо в переливчатый оранжево-фиолетовый цвет и заретушировав рыжим облака. Прямо над нашими головами зажглась Эдельвейс…[35]

Хорошее место и время. Достойное.

Я кивнул эльфу и спешился. Гил уже куда-то испарился. Вероятно, собирать хворост.

Право поджечь я предоставил Саэлу. В конце концов, он провел с Аароном гораздо больше времени, чем я. Да и у меня бы рука не поднялась. Не верилось. До сих пор.

Огонь взметнулся разом. Жар ударил в лицо, я едва удержался от того, чтобы не шагнуть назад. Эльф положил руку мне на плечо, и на этот раз я ее не скинул.

Солнце расплавилось, растянулось сияющей золотой лентой по горизонту. Поднялся ветер. Он швырял в лицо пепел и искры, и это был подходящий предлог для того, чтобы, не скрываясь, утереть рукавом глаза.

Меня учили, что воины не плачут. Аарон же и учил. За слезы, начиная с пяти лет, меня наказывали сильнее, чем за неподготовленное домашнее задание или всевозможные шалости.

Огонь ревел, силясь перекричать дубы. Ветер развлекался, помогая то одному, то другим, и гул стоял, словно вокруг нас разразилась битва.

Саэл сжимал мое плечо до боли, и я был ему за это благодарен. Боль отвлекала. Эльфов никогда не провожают хвалительными речами. Только тишиной и мыслями. «Ибо слова уже ничего не значат для мертвых, а мысль всепроникающа, бесконечна и искренна».[36] Я почему-то улыбнулся, вспомнив, как Аарон декламировал мне эти строки, расхаживая по площадке. Было очень жарко, а все мои мысли обращены только на то, чтобы скрыться в замке, а еще лучше сбежать купаться. За то, что моя мысль оказалась недостаточно «всепроникающа и бесконечна», мне пришлось в самый солнцепек колоть дрова.

Интересно, о чем он думает? Саэл ведь на самом деле очень стар. Аарон как-то обмолвился, что этот эльф его еще в младенчестве укачивал. Каково это? Хоронить того, кого знаешь с рождения? Хотя я тоже знаю Аарона с рождения. Своего. Он не был мне ближе, чем мать или брат. Я не могу возвышенно сказать, что он заменил мне отца. Вовсе нет. Он просто был учителем. Единственным и лучшим.

Огонь опадал.

К наступлению темноты от него остались лишь слабо алеющие угли. Тогда Саэл отпустил меня, подошел к пепелищу, встал на колени. В его руках что-то сверкнуло.

Я догадался, что за этим последует, и сердце так громко ударило в грудную клетку, что даже стало больно.

Поблескивающее, прозрачное стекло на мгновение погрузилось в пепел. Саэл встряхнул склянку и закрутил крышку. Взвесил на руке. Задумался.

«Эльфы не уходят бесследно».[37] Сгорая, они оставляют прах. Прах — это земля и ветер. Земля — это тело. Ветер — это дыхание. Тело и дыхание — это жизнь. Испокон веков прах эльфов хранится в особых амулетах — corali. Носитель этого амулета является наследником погибшего. Как правило, им самим и назначаемым, однако в случае внезапной гибели определяет наследника эльф, который был ближе всего к умершему. Считается, что corali защищает от бед, дарит силы и направляет на верную дорогу.

Саэл снова качнул склянку и, вздохнув, передал ее мне.

Мне?

— Он, наверное, знал, что скоро умрет, — просто сказал эльф. — И я получил на этот счет вполне ясные указания, Dan’elle. Возьмите.

Corali обжигал. Я на несколько ударов сердца сжал ее, и сквозь пальцы тут же брызнул ослепительно-белый свет, а когда он угас, то на ладони вместо простой склянки лежал хрустальный клык в серебряной оправе. Внутри него плясали фиолетовые искры, напоминающие о цвете глаз.

Ночью я пообещал себе, что одного гада я все-таки убью. А Локсли, которому я давал клятву… он меня простит, я знаю.

Наутро мы все трое делали вид, будто ничего не произошло. Нельзя. Аарон был бы очень зол, если бы мы с Саэлом опустили руки. Как ни странно, помогало присутствие Гила. Полуоборотень, похоже, чисто физически не мог больше суток находиться в подавленном состоянии. Нет, шуточки направо и налево он не отпускал, но его живая физиономия внушала некое понимание того, что жизнь все-таки есть. К тому же «эльфы не уходят бесследно»…

— И куда мы теперь? — как бы невзначай поинтересовался Гил, не глядя на меня. — В Греморе оставаться нельзя.

— В Аркхарию.

— Но Варсак же ближе! — Он обернулся.

— Я недолюбливаю оборотней, — оскалился я.

Гил сморгнул и усмехнулся:

— Ну хоть на одну половину я тебе нравлюсь, шалунишка!

Междустрочие. Разгневанное

— Вы его упустили, — приятный, бархатистый, как лепестки роз, голос взлетел под потолок и громом обрушился на головы исполнителей. Эльф, сидящий на троне, задумчиво побарабанил по нему пальцами и вздохнул.

— Мы…

— Вы его упустили! Идеальные условия! Идеальная приманка! И вы его упустили!!!

Кинжал, сорвавшись в полет, распорол горло одному из склонившихся перед разгневанным повелителем эльфов.

— Риктимиана нужно вернуть в Вилею. Немедленно. Как и девчонку Никтаэль. И мне все равно, где вы будете их искать!

Эльф внезапно успокоился, глядя в окно, и, помолчав, произнес почти ласково:

— Дурашки вздумали воспротивиться свадьбе. С молодыми такое бывает. Ничего, вернутся, одумаются. Мы найдем, чем их вразумить, не так ли?

— Dan’elleno…[38]

— А от тебя, Ноэл, я жду впредь большей исполнительности. Пшел отсюда.

Глава 9

ХЕЛЛ И ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО

Ирэль, 6-е число.

День исследователя

— Опять письмо? — спросил Лесс, падая рядом со мной на скамейку во дворе.

Я кивнула, теребя в руках свиток с печатью военного гарнизона.

— Можно? — Верлен подставил ладонь.

— Да на здоровье, — выдохнула я и протянула послание.

Милая моя Хельга, тоска по тебе становится невыносимой. Считаю дни до нашей встречи, не терпится снова увидеть твои сияющие зеленые глаза! Верю, что ты сможешь меня дождаться, ведь осталось так недолго. Война не может идти вечно, и скоро, надеюсь, очень скоро, я примчусь на крыльях моей невероятной любви к тебе!

Твой…

Верлен дочитал и хмыкнул:

— Такое чувство, что ты этому «твоему» уже пообещала руку, сердце и прочие свои органы на всю оставшуюся жизнь.

— Если только будучи в полном беспамятстве, — глядя в одну точку перед собой, пробормотала я. — Кому это надо?..

— Ну, не знаю, по-моему, все перечисленное у тебя очень даже ничего, — попытался пошутить верлен.

Я улыбнулась одним уголком губ:

— И органы у меня здоровые большей частью, можно продать на ритуалы каким-нибудь чернокнижникам.

— В конце концов, да. А вообще… Нет ни единой мысли, кто бы это мог быть?

— Ни малейшей, — призналась я. — Попозже отвечу.

— А ты не пробовала не отвечать?

— Пфф. Это я проделывала первые месяцы. Письма стали приходить только чаще. «А что ты? А как ты? Все хорошо? Ничего не случилось?» Я даже пыталась магически вычислить, кто бы это мог быть. Не вышло.

— Хочешь, я тебя отвлеку? — спустя несколько ударов сердца спросил верлен.

— Спрашиваешь. Еще как хочу.

— Тогда завтра мы поведем детишек на прогулку. Правда, сир де Асти назвал это познавательным мероприятием, так что мало просто их прогулять по свежему воздуху. Он договорился с самим его величеством Василианом Пятым, и нас пропустят в Нижние залы дворца. Думаю, там есть на что взглянуть.

— Занятий не будет? — воспрянула я.

Лесс рассмеялся:

— Ну ты точно как наши ученики. Ли по этому поводу даже сальто сделал в аудитории. И уронил доску. На Мефисто, пришедшего сообщить сию благую весть.

— Весть сразу стала благой вдвойне? — хихикнула я.

— Именно. Правда, господин Фель хотел за это его оставить полы драить, но сир де Асти решил, что познавательный поход — это все-таки не развлечение, а часть учебного процесса. Так что готовься — оборотень, демон и вся их группа завтра на нашей совести.

— Будет весело, — заключила я и, сунув свиток под мышку, отправилась к себе.

Мои прогнозы начали сбываться еще в Академии.

— Хе-е-елл, — прохныкала Поллиэ, дергая меня за руку. — А чего этот мальчишка вредный меня за волосы дергает?

Ли насвистывал что-то под нос, нарочито внимательно изучая статую Неизвестного Мага, словно впервые увидел это непревзойденное произведение искусства, а к заигрываниям с Поллиэ вообще никакого отношения не имел. Что бы там она ни говорила.

— Поллиэ. — Я присела на корточки и тихо произнесла: — Давай договоримся. При группе ты нас называешь «декан Алмор» и «госпожа Дарк», а то остальные подумают, что им тоже можно. А мы ведь все-таки преподаватели.

— А им нельзя? — просияла девочка.

— Нельзя, — кивнула я.

— Ух ты-ы-ы-ы! — восторженно протянула она, даже забыв про «вредного мальчишку». — Я никому-никому не скажу, что мне можно! Вот они обзавидуются, когда узнают!

Я заговорщически кивнула и пересчитала группу. Пятнадцать человек. Трое остались под присмотром госпожи Тиэльской: кто-то подхватил простуду, кто-то, стащивший несвежие продукты с кухни, маялся животом. Последнего госпожа Тиэльская лечить магически отказалась и перешла на традиционную медицину в целях вразумления неразумного обжоры.

К тому времени к воротам Академии уже прибыли королевские… телеги. Каретами это назвать у меня язык не повернулся. Разве что, готова поспорить, дерево для них было чуть дороже, чем для обычных селянских повозок, но внешний вид… Перед нами прогарцевала пантера, кокетливо виляя хвостом, запрыгнула в первую же телегу и перевернулась пузом кверху, растопырив лапы.

— Ой, какой забавный! — хлопнула в ладошки Полли и вскарабкалась следом за ним. Интересно, она в курсе, что «забавная киса» и «вредный мальчишка» — один и тот же человек? Простите, оборотень.

Понимая, что именно за этими двумя из всей группы нужно присматривать больше, чем за кем-либо, я со вздохом вскочила на ту же телегу. Напротив меня приземлился верлен, сообщив, что в любую из остальных повозок он бы уже не влез.

Мы тронулись с места, плавно покачиваясь. Солнце светило вовсю, ветер трепал волосы. Пантера свесила язык, решив, видимо, изобразить кого-то из рода собачьих, а Полли радостно чесала ей шею с подбородком и мяла уши.

Я разглядывала город, словно впервые в нем оказалась. Позолоченные купола часовен и соборов ослепительно сверкали в солнечных лучах. На балкончиках невысоких домов пестрели различные цветы, стены и ограды украшал плющ. Городские кошки разбегались из-под копыт лошадей, жители сновали туда-сюда с корзинками и коробками, а из булочной на углу доносился потрясающий запах свежеиспеченного хлеба. Я довольно зажмурилась, греясь под солнцем и наслаждаясь мягкими ароматами сдобы, мечтая отломить еще теплую корочку от какой-нибудь плетенки с маком и бессовестно ею захрустеть.

Все-таки до чего приятно выбраться из границ Академии, где постоянно одни и те же лица, а гулять можно только во дворе или на кладбище.

По мере приближения к дворцу торговые лавки становились богаче, а купцы — толще и наглее. Даже бродячие кошки уже не бегали, а вальяжно переваливались с лапы на лапу и не думая ускоряться перед повозками.

Перед высокими витыми вратами телеги остановились.

Со словами «позагорали и хватит» пантера обратилась в Ли, который махом соскочил на землю и снова в первых рядах предстал перед королевской стражей. Поллиэ удивленно осела на край телеги, переводя взгляд с меня на Ли и обратно.

— Да, — ответила я на незаданный вопрос, — вот тебе одно из разочарований этого жестокого мира. Он оборотень, не пугайся.

Перед глазами всплыла Поллина крылатая ипостась. Ли хотя бы в обычную зверюгу превращался. Я внутренне содрогнулась.

— Король Василиан Пятый приветствует вас в своем дворце! — провозгласил лакей под гул горна и распахнул врата.

Дети ринулись на территорию замка бурлящим и шумящим потоком. Мы с верленом осторожно вошли за ними.

— Следуйте за мной, — поклонился лакей еще раз и свернул на узкую тропу, что вела влево от вымощенной камнем дороги перед крыльцом главного входа во дворец.

Ну конечно, кто же нас в святая святых самого Василиана пустит.

Шли мы не меньше четверти вески, дворец уже остался позади. Ученики начали возмущаться, Поллиэ что-то бухтела, вцепившись в руку верлена и периодически наваливаясь на нее всем весом. На фоне шестикурсников девочка выглядела как заблудившаяся первогодка.

— Подвезти? — К нам подскочил Ли и потыкал Полли пальцем в плечо.

Девочка капризно сморщила нос и оббежала верлена с другой стороны. Ли метнулся за ней, втиснувшись между мной и Поллиэ.

— Может, меня лучше прокатишь? — От группы отбилась рыжеволосая девочка и подошла к Ли, трепыхая ресницами. Кажется, Рина. Никак их не запомню.

Ли оглядел ее, потом задумчиво потер подбородок:

— Не. Не лучше.

И снова переключился на нашу демоницу, дернув ее за локон.

— Хе-е… — начала было Полли, но огляделась и быстро исправилась: — Госпожа Да-а-арк, он опять начинает!

Рина обиженно хмыкнула, отбросила косу за плечо и, виляя бедрами, кинулась догонять подружек. Видимо, Ли не первый раз ее отвергает.

Недолго думая, парень превратился в пантеру и, уже не дожидаясь дозволения, подхватил девочку за ворот рубашки и забросил себе на спину. После чего снова уподобился цирковому пони и ускакал обгонять одногруппников сначала под визг, а потом под восторженное хихиканье Полли.

Отвергнутая Рина презрительно поджала губы, показательно отвернувшись, дабы не видеть, как предмет воздыхания возится с другой, хоть и совсем мелкой, но девушкой.

— Он ее не съест, надеюсь? — искренне задумалась я.

— Ничего не могу гарантировать, — признался верлен.

— Итак! — объявил лакей. — Перед вами вход в Нижние залы королевского дворца! Просьба быть предельно осторожными, ничего не трогать руками. В залах не есть! — Подружка Рины моментально заглотила остатки бутерброда, судя по россыпи крошек под вторым подбородком и крайне пышным формам, явно не первого за всю дорогу. — И просим не отбиваться от группы. На все у вас полторы вески! Приятного времяпровождения!

И он откланялся.

— А байки детям травить нам самим придется? — удивилась я.

— Не знаю, как ты, а я готовился, — похвастался верлен и осторожно проскользнул между учениками к входу.

Дети притихли. Декан Алмор откашлялся:

— Замок был построен в 552 году нашего века, во времена правления Василиана Первого. Нижние же залы появились лишь при его величестве Василиане Пятом. Собрав великое множество различных реликвий от предков и гостей столицы, он понял, что в сам дворец хлам скоро помещаться перестанет и поэтому нужно его быстро куда-то деть. Пройдемте вниз.

И все гуськом зашагали за верленом. Даже Ли снова встал на две ноги и, схватив Поллиэ за ладошку, зашагал со всеми. Ну просто заботливый старший брат, ни больше ни меньше.

— Направо нам открывается комната сувениров из Ирии. — Лесс замер у одной из решеток. Я припала к прутьям, изучая находящееся там. Какие-то орудия, одежды, статуэтки… — На картине, что висит на западной стене, изображена легендарная саббиа. Говорят, что это действительно лишь слухи, но некоторые утверждают, что они лично видели песчаных стражей ирийских границ.

С портрета на нас смотрела перекошенная рожа, больше похожая на пьянчугу, попавшего под королевскую конницу.

— Это которые якобы в песок рассыпаются и могут появиться в любом месте? — спросил веснушчатый Тарис.

— Якобы да, — кивнул верлен. — Утверждать не берусь. На манекене, очевидно, одежды короля для выезда в Ирию. Так как государство это все-таки песчаное, мы прекрасно видим, что в костюм входит специальная повязка, закрывающая глаза и нос, чтобы не надышаться песка, а головной убор спасает от солнца, ибо оно там палит, как нигде в Дариоле. Кто знает, почему она белого цвета? — поинтересовался он и, не дав никому напрячь извилины, ответил сам: — Верно, потому что черное сильнее притягивает солнечные лучи.

Познавательный поход превращался в легкое занудство. Лесс это, наверное, тоже понимал, но задание руководства выполнять был обязан. Когда он перешел к «увлекательнейшей» части про пустынных животных, которые могут пить про запас и потом путешествовать неделями, зазевала даже я. Но зевок застыл на середине, когда что-то гулко звякнуло, где-то ойкнуло и во вновь воцарившейся тишине прозвучало гулкое:

— Руками ничего не трогать!

Оборотень, насвистывая какую-то веселую мелодию и изучая потолок, непринужденно прошагал к нам и смешался с толпой. Точнее, попытался смешаться.

Мы внимательно посмотрели на рыцарские латы, что стояли по обе стороны от дверей. Одна из металлических конструкций зашевелилась, пытаясь примериться, как лучше поднимать упавший меч. Можно и не пытаться угадывать, как он упал.

Любопытство обуяло не только меня, даже Лесс оборвал повествование на середине. Я, если честно, думала, что эти рыцарские латы — тоже часть королевской коллекции, и как-то не предполагала, что в них кто-то может быть.

Несколько ударов сердца мы наблюдали, как доспехи, поскрипывая и позвякивая, качаются вперед-назад, потом влево-вправо. И вот к ним присоединились доспехи, стоящие напротив. Они пошатывались, словно марионетки в руках нетрезвого кукловода, и в итоге с гулким «бом» столкнулись шлемами, да так и остались.

Сердобольная Поллиэ не вынесла этой картины и побежала на помощь. Оборотня все-таки загрызла совесть при виде того, как хрупкая демоница, прикусив язык, обеими руками отрывает оружие от пола. Он подскочил к девочке и одной рукой подхватил меч, словно хворостину. Взмахнул им раз. Прокрутил в руке. Описал восьмерку в воздухе перед собой. Сначала правой, потом левой рукой. И только после этого разогнул рыцарей в обратную сторону, снова прислонив к стенке, и вернул безоружному меч.

— А зачем вы тут стоите? — не удержавшись, спросил он.

— Мы охраняем королевские реликвии, — прогудело из-под забрала.

Ли гаденько захихикал, очевидно, мы представили одно и то же: воры выносят ценности, а рыцари, оставшись незамеченными, запоминают лица разбойников и потом по горячим следам успевают составить их портрет.

Жаль, мы не видели выражения лиц самих «охранников».

Спустя четверть вески мы дошли до третьего зала, в котором, кроме флага с изображенными на черном фоне вставшим на дыбы единорогом и восьмиконечной звездой, больше ничего и не было.

— А это у нас зал, посвященный Аркхарии. С вампирами отношения несколько натянутые, так что предполагаю, что этот зал король создал лишь в надежде на лучшие времена, когда кроме их флага здесь еще что-нибудь появится, — задумчиво проговорил верлен. — И мы переходим к…

— Камере пыток! — радостно договорила за верлена я, увидев торжественную красную надпись над дверью. И не дожидаясь реакции, ее распахнула.

За дверью оказалась лестница, ведущая вниз. Я, прыгая через ступеньку, стала спускаться, ученики, радостно улюлюкая, ринулись за мной. Милые детишки.

— Ты уверена, что сюда можно? — прошептал мне на ухо верлен.

— Не-а, — честно призналась я. — Но это явно интереснее твоих завываний о богатейшей истории Дариола.

Верлен обиженно пробубнил, что готовился две ночи, я же его заверила, что это заметно и экзамен он бы обязательно сдал на один балл. Духом декан не воспрянул, но и противиться исследованию пыточной больше не пытался.

Амбарный замок на двери оказался слишком хлипкой преградой для жаждущих знаний учеников. Когда я в задумчивости почесала затылок, Ли подошел, повертел замок в руках, после чего без всяких видимых усилий разделил его на две части и толкнул дверь, жестом приглашая нас войти. Надеюсь, что сам замок не был каким-то важным экспонатом выставки и король не сильно расстроится, узнав о его утрате.

Я щелчком призвала светопульсар, тот прицепился за торчащий из стены факел и осветил комнату. Помещение по размеру оказалось чуть ли не больше всех верхних залов вместе взятых. Я присвистнула: дыба, Ирийский сапог, Медный бык, Железная дева, еще куча неизвестных мне конструкций, выглядящих весьма угрожающе. На стене из знакомого мне висела Маска позора, неподалеку — проржавевшие щипцы.

— Смотрите, я — слоник! — Небрезгливый оборотень нацепил на себя какую-то конструкцию с длинной свисающей трубкой и помотал головой.

Поллиэ залилась смехом.

— А что это такое? — поинтересовался Тирис, ткнув пальцем в железный сапог.

— Сапог, — усмехнулась я. — Ирийский. Им зажимали колено и голень пытаемого и закручивали до тех пор, пока кости не раздробятся. По бокам есть отверстия, иногда туда вставляли раскаленные металлические прутья. А иногда нагревали и сам сапог… Ли! Нет! Не пытайся нацепить его на Полли! — ужаснулась я, глядя, как оборотень, подняв девочку за талию, прицеливается, с какой стороны в этот самый сапог ее лучше засунуть.

Ли затравленно огляделся, словно оказавшись застуканным на месте преступления, отставил Поллиэ в сторону и пошел дальше изучать орудия.

— А это для чего? — замер он возле металлического быка.

— Там сверху отверстие, через него внутрь помещался человек, а сама фигура быка нагревалась на огне. Еще есть два небольших отверстия в ноздрях, поэтому бык очень весело пускал из них дым во время пытки, а строение корпуса хорошо передавало звук, превращая его в настоящий бычий рев, — мило улыбнулась я.

— Ты меня пугаешь, — нервно дернул бровью верлен.

— Мой преподаватель по некромагии пытался выводить на своих занятиях закономерную связь между смертью человека и получившейся нежитью. Умершим от пыток он тогда уделял особое внимание, утверждая, что они, вне зависимости от способа пробуждения, будут агрессивны, сохраняя последние воспоминания о жизни.

— А это так? — раздалось одновременно несколько любопытных голосов.

— Это был полный провал, — честно созналась я. — Могу только сказать, что если перед смертью на человека обуть Ирийский сапог, то нежить будет слегка прихрамывающей.

Внезапно с жутким лязгом с потолка рухнула просторная клетка. Стоящая у стены Поллиэ испуганно отскочила от рычага и виновато посмотрела на перепуганных одногруппников, которые вдруг оказались за решеткой в самом центре зала. Спасибо, что хоть по голове никому не попало. Или ноги не отдавило. Но не успел никто озвучить свое недовольство ситуацией, как все вокруг заходило ходуном. В локте от меня рухнул кусок потолка, со стен посыпались камни.

Полли, пронзительно заверещав, кинулась ко мне. Над нами в тот же миг раскрылся защитный энергетический купол, призванный пантерьим рыком, не дав граду обломков достать до нас. Лесса волной отбросило к прутьям рухнувшей решетки, а демоницу, не успевшую добежать до меня, накрыла в прыжке своим телом пантера.

Когда пыль осела, а мы прокашлялись, я сначала на ощупь, а потом уже по неразборчивым очертаниям попыталась найти демоницу с оборотнем.

— Все целы? — выкрикнул верлен.

Дружное ругающееся многоголосье было ему ответом, в котором разобрать слова мне не показалось возможным. Лишь где-то на заднем фоне раздавалось тихое поскуливание.

— Хе-елли-и, — послышалось жалобно откуда-то слева.

Демоница цела, уже хорошо. Пыль начала оседать, и я разглядела растянувшуюся на полу пантеру. С внутренним содроганием отметила, что у нее содран до крови бок и верхняя часть задней лапы. Дышала кошка тяжело, на голоса не реагировала, но глаза были приоткрыты.

— Он меня собой закры-ы-ыл… — всхлипнула девочка, утирая слезы. — С ним все будет хорошо?..

— Будет, — не моргнув глазом, соврала я. Откуда мне было знать, если честно? — Это просто царапина. Ли, ты с нами?

— Куда я… денусь… — прохрипел он. — Вы ж без меня… даже влипать как следует не умеете.

Слова давались ему тяжело, но он не мог не отреагировать в своей излюбленной манере.

— Неужели это все из-за упавшей клетки произошло? — Лесс осторожно переносил камни силой мысли в дальний угол, чтобы выпустить учеников из невольного заточения. — Все постройки на территории дворца отличались прочностью и надежностью, так даже в Нижних залах можно было гарантированно переждать любое стихийное бедствие.

— Мне казалось, экскурсия уже закончилась, — прошипела я, бестолково осматривая Ли. С целебной магией у меня были не самые простые отношения. — Лесс, можешь что-нибудь сделать?

Верлен оттащил очередной камень в сторону и бросился к нам. Встал на колено и задумчиво почесал нос.

— Могу кровь остановить временно. И немножко обезболить, это поможет, пока мы выбираемся наружу.

— Так делай, а я пока осмотрю остальных.

К счастью, больше никто не пострадал. Тех, кого не накрыла клетка, спасла защита, наколдованная Ли. А себя он уберечь не успел.

— И как нам выбираться? — успокоив учеников, я села рядом с Ли и притянула к себе демоницу. Та не хныкала и, как мне показалось, даже не моргала, слезы лились по ее щекам без звукового сопровождения.

— Я, правда, не специально, — прошептала девочка спустя несколько ударов сердца. — Я же не знала…

— Ну, зато теперь знаешь, что в чужих подземельях очень вредно трогать странные предметы, — вздохнула я. Ругаться на нее я не могла и, пожалуй, несколько опасалась.

Про демонов я не знала ровным счетом ничего. Я могла бы, конечно, пойти в библиотеку или спросить про них у преподавательницы «Рас и сущностей», но последнее время мне было совершенно не до этого.

— Василиан очень любит разные загадочные штуки, — словно что-то вспоминая, задумчиво проговорил верлен и направился к дальней стене, перешагивая через обломки, — поэтому весь замок, в том числе и его Нижние залы, полон потайных проходов. Открываются они по-разному. Где-то нужно пошевелить картину, где-то покрутить ухо или нос статуи, где-то просто нужен ключ, — Лесс точно по бумажке читал, — но именно в комнате, где находилась королевская коллекция пыточных орудий… — Он прошел вдоль стены, перевесил Маску позора, постучал по каменной кладке, прислушиваясь, а затем с силой надавил на один из камней.

Стена с грохотом отползла в сторону, являя нам слабо освещенный коридор.

— И откуда это все тебе известно? — с легкой насмешкой поинтересовалась я.

— Я же готовился делиться с детьми своими глубокими познаниями, — развел руками верлен.

— Хочешь сказать, что про тайные проходы написано в твоих книжках?

— «Тайными» они называются исключительно для красоты, — признался верлен. — Василиану просто нравится сам факт. А так их таинственность действительно очень сомнительная. Как нам кота тащить?

Ли что-то простонал, тушку окутала легкая сиреневая дымка, и нам явился его человеческий облик.

— Признайтесь, что просто мечтали увидеть именно этот мой — тоже неотразимый — образ. Ай, хрисс, — дернулся парень, коснувшись рукой правого бока. — Полька, ты не могла бы в следующий раз быть чуть менее разрушительной, хотя бы для меня?

Отметив, что парень заметно повеселел, видимо, все-таки оборотни действительно восстанавливаются быстрее, мы помогли ему подняться.

Остальные ученики уже с топотом, громко переговариваясь, бежали по коридору, мы же с трудом плелись позади, волоча на себе нашего раненого бойца. Полли то и дело путалась под ногами, хуже, чем сам Ли в добром здравии.

Сказать, что король был слегка изумлен, когда в его ванную комнату вывалилась галдящая толпа учеников Академии, окровавленный оборотень и два преподавателя, — ничего не сказать. Василиан взвизгнул на частоте Поллиэ и принялся загребать мыльную пену, чтобы, не дай бог, мы ничего лишнего не разглядели. Если честно, мы и сами не особо горели желанием увидеть обнаженные королевские телеса, поэтому откланиваясь, как магорские болванчики, мы боком-боком протиснулись к выходу.

Стража, дежурившая у двери, удивилась тоже. Возможно, распутные девицы, шастающие к королю, не были редкостью здесь, но не в таких количествах и не перемежаемые парнями и детьми.

— Вы не подскажете, где здесь можно приобрести какие-нибудь целебные зелья, перевязать раненого? — В этот момент Ли зачем-то свесил язык набок и захрипел с присвистом. Я сначала вздрогнула, потом поняла, что этого балбеса даже могила не исправит. — Или хотя бы как отсюда выйти?

— А… Э… — Стражник явно жаждал оказать нам помощь. — Ну…

— Спасибо, — вздохнула я, и мы побрели влево по коридору.

Боги, зачем эти остолопы вообще нужны? На визг… простите, «зов» правителя не прибежали, нас не задержали. Можно было, пожалуй, даже вынести короля вместе с ванной, никто бы сильно не возражал.

Только на третьем повороте нас «соблаговолили» остановить. Скрестив топоры, стража грозно нависла над нами, словно по лицам могла определить, какой непоправимый вред мы уже нанесли его величеству и его велическому замку.

— Есть хочу, — прошептала Поллиэ, подергав меня за руку. Ни раньше, ни позже.

Стража резко перевела взгляд на девочку, а я в кои-то веки искренне припомнила всех наших богов, мысленно взмолившись, чтобы взволнованное дите не спалило здесь ничего или, того хуже, не перевоплотилось.

Но, к счастью, взгляд девочки был настолько жалобным и растерянным, что умиленные стражники, всучив ей яблоко, проводили нас к выходу и даже извинились, что по Уставу не положено помогать раненым прямо в замке, дабы не испачкать кровью дорогую обивку королевской мебели и ковры.

До телеги Ли уже шел сам, периодически опираясь то на Лесса, то на меня, и его рука даже пару раз якобы «соскальзывала» с моего плеча, каким-то образом оказываясь чуть ниже поясницы.

Я шикнула на оборотня, шлепнув того по руке в первый раз и ткнув под ребра — во второй. Тот истошно завопил, я перепугалась, поскольку забыла про его разодранный бок, но, когда крик сменился смехом, поняла, что стояла с другой стороны от раны, и отвесила ему подзатыльник. Лесс в меня метнул укоризненный взгляд. Ах да, как я могла забыть? Сие поведение неподобающе для преподавателя.

Все-таки этот день изобиловал различными вариациями удивленных лиц: перекошенные, с поднятыми бровями, с открытыми ртами, с расширенными глазами, глазом с приподнятой повязкой, через забрало… Но лишь госпожа Тиэльская чуть не упала в обморок от радости, а Арестир лишь вздохнул, когда в парадный зал ввалились мы, пытаясь ухватить убегающего окровавленного оборотня.

— Только не к целителям! Пожалуйста! — Ли, сбитый с ног маленькой магической подножкой, вцепился в ковер и попытался уползти.

Зегрисс очень любила свой предмет: как преподавать, так и применять на практике. Уж для кого, для кого, а для нее даже отчлененные конечности были не чем иным, как «интересненько-интересненько, надо же, как красиво оторвалось, надо попробовать приложить подорожник, если не поможет — взять вот эту мазь, потом вон тот порошочек, и если он после этого не загнется, то попробуем полечить».

— Что у нас тут? — в предвкушении кинулась к нам госпожа Тиэльская.

— Да вот его камнем придавило, — кивнула в сторону оборотня я.

— Потолком, — возмущенно поправил меня Ли, словно я принизила его достоинство. — Вот! — Он с азартом задрал рубашку.

Позади раздался дружный женский вздох. Да, вид полураздетого оборотня был не для впечатлительных девиц. В хорошем смысле.

— Ого, сколько же крови вы потеряли! — Хоть убейте, в голосе Зегрисс я так и слышала не испуг, а восторг от того, что у нее появился новый подопытный. — Скорее, скорее, молодой человек, пройдемте ко мне. Как вы еще ходите с такой раной, потрясающе! — Она, словно заботливая наседка, потопталась вокруг Ли, а потом погнала его к лестнице.

— Все свободны! — громогласно прозвучал над головами голос сира де Асти, и ученики, перешептываясь, рассосались по комнатам. — А вы, декан Алмор и госпожа Дарк, потрудитесь мне объяснить…

— У его величества Василиана слабые потолки, — честно ответила я, упустив некоторые демонические подробности. — Ли успел скрыть нас всех защитным куполом, а себя нет.

Арестир почесал бороду:

— И вы хотите сказать, что господин Д’арк в кои-то веки не послужил тому причиной?

— Как ни странно, да, — подтвердил Лесс. — И даже госпожа Хельга в этом не участвовала.

Я уставилась на декана. Вот ведь вражина ушастая.

— Мы можем идти?

— Зайдете ко мне завтра утром, напишете объяснительные. Теперь идите. — По счастью, ректор оказался не в настроении бубнить на тему «как вы могли это допустить, это беспредел и произвол», что было нам только на руку.

— Ну, слава Лите, обошлось, — выдохнул декан. — Какие планы?

— В город схожу. Опять. Надо пользоваться, что сегодня день «открытых дверей», — усмехнулась я.

Если бы не раненый Ли, я бы сразу по выходе из замка двинулась к купеческим лавкам, отправив детей с Лессом. Гулять так гулять.

— Компания нужна?

— Не думаю, — хмыкнула я. — Вдруг мне захочется сделать тебе сюрприз и купить портки в сердечко. Или себе.

— И это хорошо, я тогда пойду, вздремну, пожалуй. — Верлен показательно зевнул и, потягиваясь, направился к себе, напоследок помахав мне рукой.

А я выскочила за двери, едва передо мной потоком пробежали вернувшиеся из своего похода четверокурсники, сопровождаемые совершенно измятыми деканом Росским и госпожой Нортской.

Видимо, не у нас одних прогулка удалась.

На самом деле мне хотелось, чтобы Лесс составил мне компанию. С ним мне было тепло и спокойно, но в мозгу роились понятные лишь мне одной подозрения, и объяснять их природу пока что никому не хотелось. Не хватало еще сойти за мнительную девицу с манией преследования.

Пешком до рынка я брела чуть больше полувески. Задержалась у торговца амулетами, поразглядывала зачем-то тряпки, подслушала пару бесполезных слухов, остановилась, чтобы купить завернутое в лаваш куриное мясо с острым соусом и овощами, ибо на обед в Академии я не попала, а есть все-таки хотелось. Жуя на ходу, я осматривалась по сторонам, пытаясь решить, что хочу узнать и где лучше искать.

Раздумья привели меня снова ко дворцу. Внутрь я уже ломиться не стала, да и, судя по глазам, стража меня узнала. Поэтому я решила обойти ограду вдоль, мне достаточно было просто посмотреть на то, что осталось на поверхности от Нижних залов.

Как я и ожидала, небольшое здание, в котором располагался вход в Залы, изрядно покосилось, а в воздухе чувствовалась едва заметная магия. Мое убеждение в том, что Поллиэ не виновата в обвале, оказалось совершенно верным. Не могли стены дворцовых Нижних залов быть настолько хлипкими, что простым движением рычага можно снести несколько опор.

Магия, довольно легкая, неприятно походила на мою. Никаких особых навыков она не требовала, это мог быть и кто-то из учеников (тех самых, с «неразвитыми» способностями), но, во-первых, они не такие дурные, чтобы самих себя заваливать под обломками, а во-вторых — магия шла извне. Откуда именно она исходила, я уже найти не сумею, даже если и был след, то давно рассеялся. И не давал покоя вопрос: кому могло понадобиться погребать под завалами двух преподавателей и кучку учеников?

Я побродила вдоль ограды еще, вызвав настороженные взгляды у стражи. На вопрос, что я тут забыла, выдумала потерянный во время экскурсии браслет. Следов мага, как и ожидалось, я не нашла. Ни магических, ни обычных. Расстроившись, я направилась обратно в Академию, по пути купив-таки Лессу, по доброте душевной, портки с сердечками, большой сахарный леденец для Полли — в «доказательство» моих слов, что она не виновата в том, что случилось с нами, леденец в виде петушка поменьше для Ли, как для раненого бойца, раз уж решила заняться поощрениями, и кулек орешков в карамели для себя. Буду жевать и думать, кто стоит за всеми нашими злоключениями.

И надо бы попросить сира де Асти передать королю наши пламенные извинения. Мне кажется, есть за что.

Междустрочие. Воспитательное

— Слушай, и правда работает! — Гил от души хлопнул Тима по плечу, так что тот поперхнулся молоком. — Я перед ней дверь открыл, а она мне улыбнулась и сказала, что сегодня вечером свободна! Правда, почему-то после этого шепотом добавила «десять серебряных»…

Полуэльф почесал затылок. Темный только усмехнулся. Не так давно его спутники изобрели увлекательную игру «кто кого перевоспитает». Саэл, сообразив, что не сумеет избавить его высочество от столь неподходящей компании, решил облагородить полуэльфа, насколько возможно. А Гил, осознав, что не выйдет избежать присутствия чопорного зануды, старательно пытался сделать из него «нормального человека».

И, судя по грохоту, сопровожденному звучным «karim-ed-herra!» и появившемуся вслед за ним взлохмаченному Саэлу, неудачно оступившемуся на лестнице, и та и другая сторона могла похвастаться определенными успехами. В ответ на изумленный взгляд Тима эльф спохватился, пригладил волосы и поправил строго завязанный черный платок на шее.

— Dan’elle… — начал было он.

— Тим просил его так не называть, — злорадно прохихикал Гил. — Правильно, твое высочество?

Эльф только закатил глаза и с обреченным видом налил еще молока, а Саэл, поджав губы, продолжил:

— Я хотел у вас спросить, почему все-таки мы не отправляемся в Вилею? Все происходящее слишком странно…

— …чтобы туда возвращаться, — закончил эльф. — Они только этого и ждут. И…

Он отхлебнул молока и засунул в рот сразу половину пирожка.

— И? — переспросил вечно любопытный полуоборотень.

Тим старательно разжевал пирожок, не обращая внимания на испытующие взгляды, и заключил:

— Не дождутся.

Глава 10

ТИМ И ВАМПИРЫ

Ирэлъ, 10-е число.

День почетного донора

Граница у Аркхарии была внушительная. Впечатляющая, я бы даже сказал. Неудивительно, что все вменяемые крестьяне поспешили убраться от нее подальше. А невменяемые, видно, и послужили стройматериалом.

В десяти локтях от нас от травы исходило легкое красноватое свечение, обозначающее магическую границу королевства, а сразу за ней покачивались на коротких палках в полусажень высотой и постукивали на ветру желтоватые человеческие черепа, местами даже с живописными остатками волос. Палки стояли примерно на расстоянии в два аршина одна от другой и в целом навевали жизнеутверждающие мысли.

— Господин, вы уверены, что стоит туда идти? — вкрадчиво полюбопытствовал Саэл.

— Ну, — я пожал плечами, — эльфийских-то черепов я здесь не вижу.

— Да они, поди, ненастоящие! — Гил, напротив, был исполнен оптимизма.

Он подскочил к черепушкам и ткнул в ближайшую пальцем. Та, недолго думая, за этот палец его и укусила. Гил взвыл, Саэл поморщился, а я с интересом уставился на чудо магической мысли. В том, что это было именно оно, я не сомневался. В конце концов, ну чем еще заниматься расе, в которой все поголовно маги, да к тому же живущие пару сотен лет. Только магическую мысль и продвигать. Ну и развивать изощренную фантазию.

Черепушка задумчиво подвигала челюстью так, словно пережевывала откушенный палец полуэльфа (тот на всякий случай внимательно изучил кисть на предмет наличия оного), и скрипуче выдала:

— Роменгил Эрнорский, правонарушений не замечено, проход через границу разрешен.

Гил неуверенно оглянулся на нас.

— Проходи, говорю! — закипающе повторила черепушка. — Иначе зачем приперся! Сковородки на вас, полукровок, нет…

Гил бочком-бочком переступил красноватую линию. Громов с молниями не последовало, и он облегченно выдохнул.

— Нам что, тоже пальцы ей в рот совать надо? — озадачился я.

— Это негигиенично, — возмутился Саэл.

Черепушка высокомерно смерила нас взглядом пустых глазниц с ног до головы.

— Нужны вы мне больно. Эльфы! Чего приперлись? Насчет вас информации нет. Имена, цель прибытия?

— Тим Виллар и Саэл Вилльенна, в Греморе объявлен отлов эльфов, а возвращаться в родные пенаты не очень хочется. — Я широко улыбнулся. Могу быть обаятельным, когда захочу.

Интуиция (и сковородка) меня не обманула. Где-то за темными провалами глазниц скрывалась ранимая девичья душа. Желтоватые скулы порозовели, черепушка опустила очи долу и кокетливо сдула упавшие на глазницы три волосины.

— Ну проходите тогда… общие правила знаете? После заката на улице не показываться, останавливаться в тавернах только со знаком солнца, ни в коем случае не заходить в лунные. Вампиров уважать, любить и почитать, кровь нам ваша даром не нужна, у эльфов не кровь, а травяной настой какой-то… да, собственно, главное правило — не задерживайтесь здесь, мы чужих не любим. Все, проваливайте.

Саэл опасливо преодолел красную черту, а вот меня она почему-то остановила. Я недоуменно покосился на черепушку. Та загадочно улыбнулась и промурлыкала:

— А ты, красавчик, можешь посетить улицу Лунного Цветка и спросить Орлину.

Одарив меня страстным взглядом, черепушка заткнулась и обвисла на палке.

— И что это было?! — тут же прицепился Гил, стоило нам отъехать на несколько шагов.

— Таможня у них такая, — усмехнулся я. — Мне Вел рассказывал. На самом деле, эти черепушки изготовлены из пробкового дерева, оно хорошо звук передает. За границей наблюдают несколько магов. Они-то и ведут переговоры. Скучно им, не так уж и много желающих в Аркхарию со стороны Гремора въехать, вот и развлекаются как могут.

Гил надулся, как хомяк, и, обернувшись, бросил обиженный взгляд на черепушки, погрозив им укушенным пальцем.

— Куда мы направимся, господин? — в свою очередь, полюбопытствовал Саэл.

— В город. — Я пожал плечами. — А там посмотрим.

Мне еще не доводилось бывать в Аркхарии. Да и ее коренных жителей — вампиров — видел всего несколько раз на межрасовом приеме, который Велимир устраивал раз в пять лет и не явиться на который было бы совершенно неуважительно. В остальном они не очень-то стремились поддерживать дружеские отношения с близлежащими странами. Особенно после очередной смены правителя, которого за полсотни лет только сами аркхарцы, наверное, и видели.

Впечатлить вампиры меня не впечатлили, на злобных монстров, коими их описывали некоторые человеческие учебники, они походили меньше всего, хотя определенные хищные элементы в строении тела наличествовали. Из любопытства я проштудировал как-то всю литературу, хоть косвенно касающуюся вампиров. Более-менее адекватную информацию сообщал только один учебник: «Вампиры — результат экспериментов мага, ныне уже неизвестного. Он выяснил, что человеческая кровь, потребляемая внутрь, значительно усиливает диапазон возможностей мага. Однако обычный человеческий организм отвергает кровь, даже собственную. И маг занялся преобразованием своего тела, а его ученики продолжили начатое им. В результате возникла новая раса. Вампиры — маги, абсолютно все без исключения, но не равные по силе. Вопреки распространенному убеждению человеческая кровь не заменяет им пищу, она необходима лишь для увеличения магических возможностей, кроме того, приятна на вкус. Отличительными чертами расы являются клыки и когти на руках, предназначенные изначально для предоставления более быстрого доступа к крови жертвы, а ныне являющиеся формальным внешним признаком вампира».[39]

Что же касается Аркхарии… вот мне и представилась возможность с ней познакомиться.

— Куда путь держим, чужаки?

Здрасте, очень приятно.

Дорогу нам преградил вышеупомянутый результат магических экспериментов в количестве пяти штук, точнее, я бы даже сказал, злобно оскаленных морд. Что у нас тут? Формальные внешние признаки в наличии и готовности.

— Прямо, — хмыкнул Гил, с любопытством их изучая.

— В город, — уточнил Саэл.

— И не страшно? — прошипел один из вампиров.

— А должно быть? — эхом откликнулся я.

Вампир поморщился, сообразив, что, во-первых, мы эльфы, а значит, вампиров не боимся, и, во-вторых, трое против пяти, на самом деле, не такой уж пугающий расклад. Если упустить тот факт, что пятеро — маги.

— Ладно, отбросим пустые разговоры, Лита завещала делиться, Дейм отбирать, Лоо[40] плюнул на всех с высокой колокольни, так что…

— Можете начинать делиться, — закончил полуэльф.

Шутку не оценили, компания как один ощерилась ножичками-сабельками, в свободных ладонях зажглись огни пульсаров разных цветов. Я заинтересованно подался вперед. Чувство опасности, оскорбленное моим периодическим к нему пренебрежением, молчало. Странная ситуация: пять вампиров, два с половиной эльфа (пол-оборотня я считать не буду), то бишь силы совершенно отчетливо неравны в количестве два к одному. Пустая дорога, густой лес, помощи ждать неоткуда. И только почему-то совершенно не ощущается угрозы.

Вампиры по неведомым причинам не торопились нападать, а мы обороняться. Так и стояли несколько ударов сердца, прежде чем до нас начало доходить, что что-то не так. Как всегда, первым не выдержал Гил. Соскочив с лошади, он бесстрашно подкрался к ближайшему вампиру и… помахал у него рукой перед носом. Я уже представил себе красочное отсечение конечности полуэльфа… но ничего не произошло. Со стороны вампиров. Зато слева от нас в лесу раздались подозрительные звуки, словно на дорогу рвался приличных размеров медведь верхом на лосе…

Но никак не совершенно хрупкая на вид девица, тянущая за собой упирающегося всеми четырьмя копытами единорога. Вампирка сквозь зубы что-то разъяренно шипела, благородное животное мотало головой и столь же разъяренно фырчало. Однако стоило его копытам коснуться дороги, как оно тут же присмирело. Девушка от души засветила единорогу по рогу и наконец соизволила обратить внимание на скульптурную композицию «эльфы изумленные и вампиры околдованные». Карие глаза поочередно оглядели каждого из нас и даже, как мне показалось, слегка расширились в удивлении.

— Неблагодарное животное, — выдала она, глядя на Гила.

Мы с Саэлом вытаращились на полуэльфа.

— Я ее первый раз вижу! — тут же замахал руками тот.

— Да не ты, — отмахнулась вампирка, приближаясь. — Еще одна такая выходка — и отдам девственницам человеческим, затискают до полуобморочного состояния — мигом шелковым станешь, — кинула она через плечо. Единорог, нарочито невинно хлопая глазами, принялся ощипывать придорожную траву. Вампирка снова перевела взгляд на нас: — Попались, голубчики.

— Мы ничего противозаконного не совершали! — возмутился Саэл.

— Да не вы. — Вампирка закатила глаза, изображая крайнюю степень обреченности. — Я за этими молодчиками уже вторую неделю по всем трактам гоняюсь. И так иноземцев по пальцам пересчитать можно, так эти еще нам репутацию портят на международном уровне. В последний раз удалось по следу «сетку»[41] пустить. Да только они, видимо, заметили и сбежали. Хорошо, что наводку успела сделать. Вот она их и догнала…

Только теперь я обратил внимание на то, что у нее на груди на куртке вышита серебристая аркхарская звезда,[42] а в ухе покачивается длинная сережка с рубиновой капелькой на конце, о чем-то мне должно это сказать…

— Вы стражница? — первым догадался Саэл.

— Ну и? — видимо, тон, которым эльф произнес эту фразу, не убедил вампирку в наших выдающихся умственных способностях.

— А это единорог! — Гил восхищенно ткнул пальцем в благородное животное.

— Не угадал. Это упрямая тупая скотина, которая катастрофически не может понять, что звезда, — она ткнула себя в грудь, — должна быть сверху, а не спереди, сбоку или где-либо еще!

Единорог ответил ей укоряющим взглядом вроде «ты тоже не Лита, но я же тебе это в упрек не ставлю». Вампирка вздохнула и принялась вязать налетчиков. Любопытно выглядело это действо: короткое прикосновение ко лбу — и вампир валится в пыль, алая вязь в воздухе — и его руки сплетены за спиной. Следующий. Вот что значит раса магов.

Для стражницы она выглядела на удивление молодой. На вид я ей дал бы лет двадцать, не больше. Хотя в Вилее, да и в Греморе, насколько мне известно, женщин вообще не брали на службу в городской страже, так что сравнивать было не с чем.

— Вы надолго к нам? — поинтересовалась вампирка, задумчиво переводя взгляд с кучки несознательных тел на своего коня. Единорог все понял правильно и предусмотрительно попятился.

— Как получится. Может, тебе помочь? — поинтересовался я, сжалившись над животным.

— Это было бы очень кстати, — согласилась вампирка, осмотрев меня с ног до головы так, что мне сразу захотелось начать оправдываться во всем, что я совершал и не совершал тоже. Однако затем ее взгляд потеплел. Она перекинула через плечо длинную, туго заплетенную косу и протянула мне руку. — Кий эо Ланна, можно просто Киа.

Мы помогли стражнице доставить преступников до городского отделения в Пограничье, за что получили горячую благодарность и указание прямой дороги к ближайшему межрасовому постоялому двору.

Там обнаружились в основном гномы, пара людей, хватающихся за оружие при каждом шорохе, и один оборотень. Что, впрочем, неудивительно. Самую протяженную границу Аркхария имела как раз с Алмазными горами, которые облюбовали для себя гномы. Они же славились как непревзойденные мастера заготовок для артефактов и амулетов, а кому, как не магам, наделять эти заготовки силой.

Комната для нас нашлась, правда на самом чердаке, но выбирать не приходилось. Забросив в нее вещи, мы спустились к ужину. Гил, как всегда, первым делом заказал выпивку, чем спровоцировал на свою голову очередную нотацию от Саэла, и парочка погрузилась в высоконаучный диспут о преимуществах и недостатках потребления алкоголя.

Я слушал их краем уха, жуя баранину и рассеянно поглядывая на входящих и выходящих. Дверь трактира распахнулась в очередной раз, впуская сначала до дрожи знакомый голосок, а затем и обладательницу оного.

— Ну и как мы их будем тут искать? Эти вампиры скалятся, словно мы им должны, — возмущалась Никтаэль, обращаясь к своему спутнику.

— Нет, малышка, они всего лишь прикидывают, когда тебя лучше съесть: до ужина или после.

— Не смешно! Даже простоэльфинам известно, что вампиры не пьют эльфийскую кровь.

Вслед за ней в трактир вошел высокий светловолосый мужчина. Поначалу я и его принял за эльфа, но, приглядевшись, заметил такой знакомый золотисто-серебряный оттенок волос. Еще один демон?

Благо мы по моей старой привычке сидели в самом темном углу, и заметить меня с ходу девчонка никак не могла. Подавив желание сползти под стол, я натянул капюшон на самый нос и пихнул локтем Саэла, побуждая его сделать то же самое. Эльф сначала недоуменно обернулся, сдавленно ойкнул «di’ess[43] Никтаэль» и попытался гневно вскочить, я так полагаю, чтобы высказать все свое возмущение как по поводу вида эльфийки, так и по поводу ее сопровождения. Я едва успел остановить это действо, прошипев «заткнись и исчезни».

Иногда все-таки хорошо быть принцем.

— Хей, в чем дело? — возмутился Гил, правда, оценив мои манипуляции, шепотом.

— Уважаемый, — голос Никтаэль снова зазвенел в зале, лишив меня возможности ответить. — Мы разыскиваем одного эльфа. Темный, роста среднего, глаза желтые, на щеке, ближе к уху три родинки.

Трактирщик, словно припоминая, устремил взгляд в наш угол. Я отрицательно качнул головой и продемонстрировал вампиру золотой.

— Нет, госпожа, не встречалось мне такого.

— Вы уверены? — полюбопытствовал демон, выкладывая на стойку серебрушку.

— Уверен, — даже не взглянув на нее, ответил трактирщик.

— А девочку не видели? Светловолосая, светлоглазая, звонкая, — продолжил он допрос. — На вид лет двенадцать. На меня похожа, только ростом не вышла.

А вот это уже интереснее. Неужто родственнички ищут Полли? Но как его в Аркхарию-то занесло, если ее здесь отродясь и не было?

Трактирщик вновь отрицательно качнул головой, на этот раз совершенно правдиво.

— Комнаты иль еду заказывать будете?

— Будем, — вздохнула эльфийка.

— Комната только одна. На чердаке слева от входа, серебряный за ночь. На ужин утка с яблоками или баранина в соусе, — монотонно перечислил вампир.

— Давай и то и то, — буркнул демон, направляясь к свободному столику. Никтаэль возмущенно распахнула рот:

— Ты с ума сошел?! Я не буду спать с тобой в одной комнате! Это… это… неприлично!

— Придется тогда тебе переночевать на улице. Или искать другое жилье, — невозмутимо отозвался ее спутник. — Только учти, что серебрушкой ты уже не отделаешься. Это самое приемлемое заведение в городе…

Дальнейший их разговор заглушила ввалившаяся компания гномов навеселе. И я, продолжая опасливо коситься на особу багровых кровей, соизволил ответить Гилу:

— Это — моя невеста.

Полуэльф распахнул глаза во всю ширь и изумленно забулькал элем.

— А какого хрисса она тут делает?!

— Видимо, ищет меня…

— Не повезло тебе, друг, — Гил сочувственно похлопал меня по плечу. — Хотя на вид она ничего. А что за хмырь рядом с ней? Уж больно морда наглая.

— Понятия не имею, — буркнул я.

А Никтаэль изменилась. Неуловимо так. Но очень заметно для того, кто знает ее с пеленок. Она была сестрой моего лучшего друга, и сначала родители заставляли Локсли «присматривать за ребенком», а затем уже сам ребенок решительно не желал от нас отставать. Половина детства прошла в бесконечной игре «кто лучше спрячется от Никтаэль». А потом нас еще и поженить решили. Наверное, она вовсе и неплохая девушка, красивая к тому же, эльфийский эталон: волосы — плавленое каштановое золото, глаза карие с зеленоватыми отсветами, фигура — загляденье, но гонору-у-у… на три эльфийских эталона хватит. Правда, гонор этот, кажется, начинает переплавляться в нечто иное. По крайней мере, мне трудно представить ее прежнюю в дешевой таверне в компании безродного демона. А ничего, сидит. Донельзя возмущенная, но абсолютно непохожая на избалованную особу багровых кровей, которая уже только потому, что ей под ноги тут не бросили ковер, устроила бы скандал. Вот только с чего она вдруг решила броситься на мои поиски, да еще и в гордом одиночестве? Демона она, скорее всего, как и я, подцепила где-то в дороге, я совершенно уверен, что среди прежних знакомых подобных типов не водилось. Тоже сбежала?

Забавная ситуация получается…

Задумавшись, я прихлебывал из первой попавшейся кружки и спустя некоторое время с удивлением заметил, что кружка оказалась с элем, Гил подливает мне вторую порцию, а в голове возникает приятная легкость.

Тем временем Никтаэль со спутником, переругиваясь вполголоса, исчезли на лестнице. Я не удержался и зло фыркнул. И тут Саэл додумался внести свою лепту:

— Она ведь любит вас, господин.

Я залпом допил эль. Я знал, на что злился. На то, что мое прошлое, от которого я уже несколько месяцев ношусь по всем окрестным государствам, нашло меня снова, едва я пересек границу Аркхарии. Это знак, что от него не убежишь? Но, хрисс побери, я не хочу возвращаться! Однако от предположения Саэла сделалось смешно. Никтаэль? Любит кого-то? Всем шуткам шутка.

— Любит, ага, — в голос рассмеялся я. — Ну просто жить без меня не может!

— Она же разыскивает вас, — уточнил эльф, не понимая причины моего веселья.

— Чтобы продолжить доводить до белого каления, — согласился я. — Это не любовь, это чувство собственности и обида за нанесенное ей побегом оскорбление.

Мы с Гилом согласно чокнулись. Саэл укоряющее вздохнул:

— Господин, мне кажется, вам стоит приостановить столь бурное потребление…

— Чего он говорит? — не понял полуэльф.

— Пить, говорит, хватит.

— А! Давай споем тогда, что ли?

— Дорожную?

— А хоть и дорожную.

Внушительно прокашлявшись и тем самым заставив заткнуться весь народ в таверне, мы затянули на два голоса: гиловским глубоким и моим хрипловатым. Звучало это, должно быть, немного дико, но проникновенно. Иначе с чего бы им всем так на нас пялиться?

Вилейский лес и корханнская степь,

Дорогу мы протопчем в золе,

Вдали туман, Серебряный кряж,

И солнце наше, и мир весь наш.

Мы с гномом выпьем, с эльфом споем.

Зачем нам жены, зачем нам дом?

За Черным мысом не дремлет Страж,

А море наше, и ветер наш.

Шагаем вдаль по забытым краям,

И грозы путь освещают нам…

Хей вы, телларды,[44] на абордаж!

И небо наше, и воздух наш…

Нам бурно поаплодировали гномы, скупо вампиры, люди так вообще испуганно забились по углам. Впрочем, они такими были еще и до того, как мы начали петь.

— Хорошо, — вздохнул Гил и опрокинул в себя остатки эля.

Я окинул взглядом опустевшие тарелки-кружки и решил, что пора спать. Саэл поддержал не только это благое начинание, но и меня, когда я вознамерился уронить стул, стол и парочку недорослей.

Однако полуэльф вдруг бодренько направился в совершенно противоположную сторону, то бишь к выходу.

— Ты куда?

— Пойду… воздухом подышу, — не оборачиваясь, ответил он.

Путь до чердака показался мне бесконечным, а поэтому я рухнул на кровать и сразу провалился в сон, стоило нам попасть в комнату.

Разбудило меня звонкое, чересчур звонкое, даже практически громогласное «ой!» и последовавшее за ним шелестящее «ты чего?». Я распахнул глаза. Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что разговор ведется отнюдь не у меня над ухом. Просто слышимость в чердачных номерах оказалась хрустальной. Видимо, трактирщик сильно поскупился, когда ставил перегородки.

— Сережку обронила!

— Так подними.

— Я не знаю, где именно, но ее нужно найти!

— Предлагаешь повторить весь наш двухмесячный маршрут в поисках одной жалкой побрякушки?

— Нет, — голос зазвучал по-детски капризно. — На подходе к этому клоповнику она еще была на мне!

— Или на входе в город. Или на въезде в Аркхарию…

— Нет! Я точно потеряла ее уже здесь, и найти ее нужно! — последние три слова эльфийка буквально отчеканила.

Узнаю сестренку Локсли. Ее упрямству можно позавидовать.

— Ну иди и ищи. Или ты моего разрешения хочешь спросить?

Послышался скрип и шуршание. Похоже, демон улегся.

— Кай, а давай ты сходишь посмотришь?

Ага, значит, его зовут Кай. Как мило!

— Я?! С какого перепугу? Тебе надо — ты и ищи. А мне надо поспать.

— Но ты же в темноте видишь лучше и вообще…

— …и вообще ты уже не представляешь, как жила без меня все эти долгие годы?

— А, хрисс с тобой, сама пойду! — Нервно притопнув, девчонка направилась к двери.

— Не споткнись, — буркнул ей вслед демон.

Дверь громко хлопнула. Никтаэль всегда негодовала, когда ее прихоти не бежали исполнять по первому же писку. Было слышно, как возмущенно девчонка топает по ступенькам и все еще что-то бубнит, а демон за стенкой ехидно посмеивается.

Подавив в себе совершенно мальчишеское желание ринуться за ней с воплем «сюрприз!!!», я перевернулся на другой бок и уже собрался продолжить смотреть сны, как понял, что Гила нет в комнате. На ближней ко мне кровати посапывал Саэл. А дальняя была пуста. Странно. Даже если прошла всего четверть вески, этого времени полуэльфу вполне могло хватить, чтобы «подышать воздухом». А прошло, судя по всему, куда больше.

Стоило мне спустить ноги на пол, как проснулся Саэл. Вот где магия, а не эти швыряния пульсарами! На вопли парочки за стеной — ноль реакции, зато стоило мне пошевелиться… Где его такого нашли?

— Куда вы, господин?

— Гила нет до сих пор. Пойду поищу его.

— Я с вами!

— Может, ты меня и до кустов провожать будешь?

— Если понадобится — буду, — невозмутимо отозвался эльф. — А вы, похоже, забыли, что в Аркхарии ночами иным расам запрещено появляться на улицах.

Хрисс! И правда ведь забыл! Надо найти Гила как можно скорее… пока не поздно. А если поздно, то найти его надо еще скорее.

В этот самый момент с улицы раздался дикий визг, а затем вопль «да как вы сме…», и все стихло. Я подорвался с места и вылетел в коридорчик между комнатами одновременно с полуголым демоном. Мы столкнулись, дружно почти кубарем скатились по лестнице, умудрились приземлиться на ноги и даже, бегом преодолев зал, вывалиться на улицу. А на ней царила умиротворенная и сонная ночная тишина.

Демон что-то рыкнул, сунулся было в один проем между домами, другой и зло треснул кулаком по стене. После чего обратил внимание на меня. Надо признать, его фигура в слабом свете бледно-фиолетовой Соро[45] выглядела довольно зловеще.

— А ты кто такой? Чего надо?

— Кричали. — Я пожал плечами, проигнорировав первый вопрос. Да и второй, по сути, тоже.

— А тебе какое дело?

— Терпеть не могу, когда кричат. Хотел пристукнуть.

Демон открыл рот. В этот момент из дверей трактира вывалился Саэл.

— Еще один криконенавистник? — Кай саркастически ухмыльнулся.

— Вообще-то у нас друг пропал. Мы собирались идти его искать.

— Понятно.

Что ему было понятно, я не знал, но демон потерял к нам всякий интерес и начал задумчиво осматривать улицы. Как назло, трактир стоял на перекрестке. Так что выбор для направления поисков нам представлялся обширный.

— Господин. — Саэл неслышно подошел сзади и наклонился к моему уху: — Мне кажется, раз существует такой запрет, то наиболее вероятно, что ваш друг и di’ess Никтаэль были захвачены именно местными властями. Возможно, стоит найти для начала каких-нибудь служителей закона и расспросить их?

— Иногда ты говоришь умные вещи! — обрадовался я и, не дав эльфу времени обидеться на это «иногда», зашагал по первой попавшейся улице, рассудив, что стражников, как и разбойников, в ночном городе пруд пруди.

Они не замедлили подтвердить мою теорию в следующем же квартале. Не было никаких вам «стоять не двигаться» и «какого хрисса вы тут бродите». Двое стражников просто молча направились в нашу сторону. А мы запоздало спохватились, что не взяли никакого оружия.

Впрочем, нам это не сильно помешало.

Схватка была короткой. Главным образом потому, что, когда стражники оказались в сажени от нас, что-то вспыхнуло, грохнуло и они разлетелись в разные стороны в глубоко бессознательном состоянии. Из-за угла вышел Кай.

— Иду. Смотрю — бегут. Думаю — дай помогу, — зачем-то пояснил он.

— Спасибо, — не стал изображать уязвленную гордость я и присел на корточки рядом с одним из вампиров.

— Я тоже ищу друга. Мне кажется, наши цели схожи, и мы можем друг другу пригодиться, — словно невзначай бросил нежданный помощник.

— Как подсказывает мой жизненный опыт, демоны в равной степени могут быть как крайне полезны, так и крайне вредны, — хмыкнул я. Вышеупомянутый демон настороженно вгляделся в мое лицо, и я поспешил отвернуться, бросив через плечо: — Я Тим, а это Саэл.

— Кай. Что вы собираетесь делать?

— Для начала расспросить этих молодчиков. Выяснить, где могут находиться наши друзья. А там посмотрим.

— Можно не допрашивать. Я знаком с аркхарскими порядками. Всех задержанных ночью отводят в ближайшее отделение стражи, где их досматривает специальный маг. После этого нарушителей или оставляют до утра, а затем отпускают, или маг забирает их с собой. И тогда шансы однажды увидеть их снова становятся ничтожно малы.

Где находится место заключения, демон тоже знал. Возникал другой вопрос: как вызволить оттуда Гила и Никтаэль? Можно было, конечно, в лучших разбойничьих традициях влететь в здание, всех поубивать, схватить друзей и улететь обратно, пока никто не опомнился. Вот только в данном плане возникало столько «но», что от них в глазах начинали плавать звездочки.

Идею подал Кай:

— А что, если вам двоим позаимствовать у стражи одеяние? А я буду нарушителем.

— Хорошо, — согласился я. — Но ты забываешь, что мы категорически не похожи на вампиров. Ты, кажется, маг? Можешь навести морок?

Демон отрицательно качнул головой. Ну еще бы! Он же разрушитель, а не созидатель.

Оставалось надеяться на то, что, заметив кольчуги стражи, к нам не будут приглядываться слишком уж сильно, благо и я, и Саэл темные, уши прикроют шлемы, а глаза лишний раз постараемся не поднимать. Кай критически нас оглядел и махнул рукой:

— Сойдет.

Во время недолгого пути до расположения местной стражи мы успели более-менее обсудить детали нашего плана. Он основывался на том, что Пограничье — крупный город и здесь было шесть домов-под-звездой,[46] так что вряд ли стражники все так хорошо знают друг друга в лицо, особенно тех, кто относится к другому району патрулирования. А это давало нам крохотный шанс, что сразу нас не рассекретят.

Звезда на флюгере напомнила мне отличительный знак кошачьего пристанища, интересно, кто у кого идею позаимствовал, коты у вампиров или вампиры у котов, ибо эта греморская мафия могла бы посоперничать с кровососами в давности своего существования.

На первом этаже здания уютно горел свет. Покрикивать на демона и переругиваться между собой мы с Саэлом начали еще на подходе, так что нас там уже должны были ожидать. Я пихнул Кая в дверь, не удосужившись ее открыть, за что получил от него пожелание долгой жизни, полной самых восхитительных мучений. Стража, сидевшая вокруг грубого деревянного стола и коротавшая ночное дежурство за игрой в карты, дружно на нас уставилась.

— Принимайте, — холодно бросил Саэл, кивнув на демона. — Полгорода за ним оббегали, до чего прыткий гад.

Кай старательно вырывался, мы так же старательно его удерживали, чтобы вампиры не могли сосредоточиться на наших лицах.

— Вы кто такие? — опомнился один из стражей, судя по серебряному шитью — капитан.

— Да мы с соседнего округа, отлавливали этого беловолосого. Он больно упертый. Назад к нам тащить долго, да еще сбежит, поди, изворотливая гадина, — ответил я, наигранно вытирая пот со лба, — приютите у себя, а?

— Где нашли?

— Да уж и не помню, а поймали здесь, в паре кварталов.

— Хорошо. Кейлен, отведи его к остальным. И чего сегодня расшастались, всем же человеческим языком сказано: не выходить. Маг недавно ушел, этого придется здесь до завтрашней ночи держать.

Рослый вампир с суровым взглядом направился к Каю. Мы с Саэлом за ним.

— А вы куда?

— Тэр,[47] разрешите проводить. Говорим же, та еще бестия, а ну как сбежать надумает!

Капитан только рукой махнул, мол, валяйте, и вернулся к игре.

Мы спустились в подвал за вампиром. Там была всего пара дверей, причем одна распахнутая настежь. Кейлен достал ключи, и я тут же ласково взял его за шею и слегка пережал сонную артерию. Стражник почти сразу закатил глаза, и Саэл бесшумно уложил его на земляной пол. Я подхватил ключи и направился к закрытой двери.

Слегка скрипнул замок, и стоило толкнуть створку, как навстречу мне устремился ослепительно-белый шар, я машинально прикрыл глаза рукой, не успевая уже никуда деться с его пути…

Но эльфийская реликвия не подвела и на этот раз. Что-то гулко, почти неслышно бумкнуло, и все подполье погрузилось в абсолютную темноту, лично для меня окрашенную веселенькими зелеными кругами.

— Какого хрисса? — ошалело выдал я, мотая головой.

— Кто здесь? — тут же прорезался голосок малышки Никтаэль. — Я требую, чтобы меня немедленно выпустили отсюда! Я особа багровых кровей и не позволю, чтобы меня содержали в этом клоповнике как какую-то бродяжку! Я требую…

— Детка, заткнись, — дружелюбно посоветовал демон. — Нам нужно выбраться отсюда.

— Кай! — В темноте раздались неуверенные шаги, что-то пихнуло меня в сторону, и послышался примерно такой звук, какой издает впечатанный в стену демон. — Так и знала, что тебя совесть заест и ты за мной кинешься!

— На самом деле, хотел позлорадствовать, как тебе здесь сидится, а тут эти доброжелатели-освободители явились. Пришлось и тебя спасать за компанию, — неубедительно отвертелся тот.

Саэл кашлянул.

— Госпожа, а с вами не было полуэльфа по имени Гил?

— Был, — отозвалась эльфийка. — Но пришел маг, проверил нас каким-то амулетом, и его увели.

— Куда?

— Не знаю…

— Выбираемся и будем импровизировать, — решил демон и первым ломанулся наверх по ступенькам, как будто темноты для него не существовало. Судя по сдавленному ойканью, эльфийку он потащил за собой.

Стражники поплатились за свой азарт. Дело в игре близилось к развязке, и они были так увлечены, что опомнились, только когда вновь прибывший нарушитель, не тратя времени на раздумья, ударил по ним целым каскадом мелких молний. Некоторые потеряли сознание сразу, другим помог я, воспользовавшись их ошеломлением.

Задерживаться здесь мы не стали.

— Надо торопиться, если хотите вызволить друга. Очевидно, его уже забрали в городскую тюрьму, — окончательно раскомандовался демон. — Время поджимает, в любое мгновение может вернуться какой-нибудь патруль, тогда такая каша заварится.

И тут раздался неуверенный голос моей бывшей невесты, заставивший меня вздрогнуть: я почти про нее забыл.

— Ну, мы скоро уже на свет выйдем? Надоело на ощупь передвигаться!

Нам хватило нескольких ударов сердца, чтобы сопоставить заявление крошки Никтаэль с тем, что произошло в подвале.

Кай подскочил к ней, приподнимая ее подбородок и всматриваясь в глаза, которые выглядели теперь несколько жутковато: сплошной белок без намека на зрачок и радужку.

— Видимо, камеры здесь заговорены, — вынес вердикт демон. — Так иногда делают. Помимо собственно ключа, нужно еще заклинание-ключ. Мы им не воспользовались, и сработала ловушка.

— Я ослепла? — голос девчонки задрожал, но выдержка ей не отказала. Пока что.

— Вряд ли. Не думаю, что кто-то будет столь кардинально наказывать пытающихся сбежать. Скорее всего, через пару весок или дней заклинание само развеется. — Кай вдруг решительно подхватил эльфийку на руки. — Идем уже.

Реакция Никтаэль, точнее, ее полное отсутствие меня поразили до глубины души. А где возмущенные вопли? Брыкания и лягания? Обещание четвертования за неуважительное отношение к особе багровых кровей? Что происходит в этом мире…

Я абсолютно уверен, что наш безумный план не был бы столь успешным, если бы сами вампиры не соблюдали этот дурацкий закон насчет запрета появления на улицах после заката. А стража, сколь бы многочисленной она ни была, не может одновременно контролировать каждый переулок. Так что, зная, чего ожидать, и послушно пропуская мимо себя патрули, мы добрались до тюрьмы. Остановились и дружно почесали в затылках. Лично мне вспомнилась детская загадка: дом без окон, без дверей, полна горница людей. Тот, кто отвечает, что это огурец, просто не видел аркхарской тюрьмы. Приблизительно четырехэтажное квадратное здание из серого кирпича с полным отсутствием вышеозначенных отверстий. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что некое подобие окон все же существовало: стена была местами прорезана длинными горизонтальными щелями, обеспечивающими, вероятно, приток воздуха внутрь. А вот дверей не было.

— Что будем делать, господа? — поинтересовался Саэл.

— Не войти, не выйти… — пробормотал я.

— Если бы мы знали наверняка, где он находится, выход я бы обеспечил, — хмыкнул Кай.

Я задрал голову вверх. А что? Если эти дырки воздух пропускают, то, значит, и звук. И если этот балбес сейчас не дрыхнет, то у нас вполне может быть шанс до него доораться. Это не более идиотски, чем все то, что мы уже предприняли прежде.

Спустя десятка ударов сердца я понял, что мне решительно нравится город, где никому нет дела до четверых полудурков, наворачивающих круги вокруг места заключения преступников и то и дело вопящих: «Ги-и-ил, морда твоя полуэльфийская, ты где?!» Вернее, вопил я. Остальные решили, что они лучше побудут просто полудурками за компанию.

— Тим? Ты, что ли, остроухий, разорался среди ночи? — вдруг едва слышно донеслось до нас из-за стены.

Мы с Каем облегченно выдохнули. А Саэл поспешил нас «утешить»:

— Остается надеяться, что его сейчас не допрашивают в присутствии нескольких магических дознавателей.

Кай опустил Никтаэль на землю, и тут же прозрачную ночную тишину прорезал звук пощечины.

— А руки распускать тебе никто не разрешал, — безапелляционно заявила эльфийка.

А я недооценил мою несостоявшуюся невесту. Малышка повзрослела, и ее зловредность перешла на качественно иной, более высокий уровень. Какое счастье, что я на ней не женюсь.

Кай только закатил глаза, отвесил благородной эльфийке легкий подзатыльник и отскочил, так что кинувшаяся дать сдачи Никтаэль налетела на Саэла, и оба чуть не свалились.

— Госпожа, — Саэл придержал девчонку за плечи, — не стоит обращать свое драгоценное внимание на недостойных оного граждан.

Никтаэль замерла и прислушалась, словно ловила эхо отзвучавших слов.

— Я… где-то слышала этот голос.

Я сделал самые страшные глаза, на которые был способен, и Саэл смущенно кашлянул, понизив тон, ответил, что ей показалось, а заодно использовал гиловский «урок манер» и выругался. Подозрения в «знакомости» голоса тут же отпали. Тем временем «недостойный гражданин» очертил пальцем прямоугольник в стене, откуда предположительно донесся голос нашего пьянчуги, а затем стал проводить по нему ладонью слева направо и справа налево, словно стирая написанное. Практически так оно и было, кирпичи вслед за его рукой таяли, будто их и не было. В воздухе отчетливо запахло озоном. Соорудив отверстие, в которое легко мог пролезть даже не очень худенький человек, демон резко выдохнул и отступил на шаг, слегка пошатнувшись.

В тот же момент лохматая башка Гила показалась в проеме.

— Тим! Друг! Я знал, что ты не оставишь меня в беде.

Полуэльф радостно выпрыгнул, споткнулся и чуть ли не упал на меня.

— Но-но, только без страстных объятий, — отшатнулся я.

Гил ничего не успел ответить, потому что вслед за ним из проема выбрался один из разбойников, встреченных нами по пути в город. Вампир потряс мне руку, мелко кивая от избытка чувств. За ним последовали остальные четверо.

— Спасибо, век не забудем. Вы за недавнее зла не держите, мы ж не от хорошей жизни… Бывайте, если что, ищите в таверне «Сизый голубь», спросите Хана.

И разбойники шустро растворились в ночи.

— Валим отсюда, — только и смог констатировать я.

— Везет тебе на связи с преступным миром, — хохотнул Гил. — А еще принц!

Я в ужасе замер, но, слава Лите, Никтаэль в это время о чем-то шепталась с Каем и ничего не услышала. Я погрозил Гилу кулаком и кивнул на эльфийку. Тот только усмехнулся.

Мы не успели.

Не знаю как, но в тюрьме быстро обнаружили пропажу. Стража была оповещена мгновенно, всплыло и разбойное нападение на дом-под-звездой. Патрули с криками помчались по улицам. Мы едва успели спрятаться в каком-то подвале, как снаружи стало светло как днем.

Стража прочесывала город. Мы сидели, прижавшись друг к другу, скрючившись за мешками с картошкой. Сестренка Локсли задремала на плече у демона, тот неловко обхватил ее рукой. Трогательная картина. Гил беспечно задрых, а Саэл изображал недремлющую бдительность.

В «наш» подвал стражники тоже заглядывали, но ближе к утру, уставшие от беготни и уже совсем растерявшие внимательность, за мешками посмотреть они даже не потрудились. С рассветом суета утихла, вампиры стали выползать по своим делам, и страже пришлось обратить внимание и на другие обязанности. Но я бы не стал заблуждаться на тот счет, что теперь мы легко покинем город.

Из всей компании только мы с Саэлом были не сильно заметными личностями, а потому на разведку отправился я, проигнорировав возмущение темного, возжелавшего составить мне компанию. Один эльф привлечет меньше внимания, чем двое.

Я вылез из подвала и уже собрался было обойти весь город для выяснения ситуации, как мне в глаза бросилось название улицы. Лунный Цветок…

«А ты, красавчик, можешь посетить улицу Лунного Цветка и спросить Орлину…»

Недолго думая, я постучался в ближайшую дверь и поинтересовался у открывшего, где мне найти очаровательную леди по имени Орлина. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что именно в подвале ее дома мы и засели. Это ж надо, из всех подвалов выбрать тот, над которым живет страж границы.

Орлина оказалась милой пухленькой вампирочкой, которая искренне обрадовалась моему визиту, усадила за стол пить чай и пересказала мне все окрестные сплетни без какого-либо моего давления. В Аркхарию редко въезжают со стороны Гремора, работа стража скучна и однообразна, поэтому неудивительно, что она обрадовалась собеседнику. У нее как раз сегодня был выходной, она собиралась съездить к тетке за город, но в связи с ночным происшествием усилили караулы и никому из стражей не разрешали покинуть город. Какая-то банда увела из-под носа магов-тюремщиков важного заключенного, поговаривают о заговоре против всей Аркхарии. Всех выезжающих из города проверяют, даже вампиров, так как двое из злоумышленников прикинулись стражниками. Когда я посетовал на то, что хотел сегодня отправиться по делам, но теперь, видимо, не успею с проверками, Орлина утешила меня тем, что всех иноземцев пропускают только через одни ворота, где дежурит стража, видевшая преступников в лицо. А вампиров — через трое оставшихся, но там никаких особых проверок нет, только на магическую маскировку.

Выяснив все, что нужно, я распрощался с Орлиной, поблагодарив ее за приятную компанию и содержательную беседу и пообещав обязательно зайти в гости, как только снова окажусь в городе.

Вампирка вознамерилась, стоя на крылечке, провожать меня взглядом, пока я не скроюсь из виду, поэтому вернуться сразу в подвал я не мог, пришлось идти куда глаза глядят, обдумывать проблему и разведывать ситуацию. Лишь бы Саэл не начал паниковать раньше времени и не отправился меня искать. Эксперимента ради я гордо промаршировал мимо парочки патрулей — ноль реакции. Значит, темные эльфы в списке подозреваемых не фигурируют, что радует. Наши уловки сработали, и толком разглядеть нас стражники дома-под-звездой не смогли. Хоть где-то на меня не охотятся, даже подозрительно. И приятно. Может, действительно в Аркхарии осесть, пока Вел за ум не возьмется и не плюнет на меня?

Мечты, мечты. Вроде бы какое мне дело до всей этой компании, засевшей в подвале. От эльфийки с демоном вообще стоит держаться как можно дальше, а то, не дай Лита, прозреет не вовремя — второй раз я от нее так легко не отделаюсь. Саэл мне, по сути, никто, а слуги мне не нужны. Про Гила вообще молчу, сплошная головная боль. А все равно не уйти просто так. Может, это то, что обычно совестью называют?

Совершенно случайно я добрел до ворот, через которые выпускали иностранцев. Проверка там была такая, какая мне при дворе в обычные времена и не снилась. Создавалось ощущение, что они искали заколдованную мышку, потому что проверяли все, даже карманы. Зачем, видит Дейм, понятия не имею, а подходить уточнять я как-то не рискнул.

К воротам для вампиров я явился уже целенаправленно. Здесь искали не иголку в стоге сена, но на магическое прикрытие и правда проверяли исправно. Зато не прочесывали ни карманы…

Ни повозки.

Идея возникла совершенно случайно. Почему, собственно, мы должны во всем полагаться только на магию? И я даже знаю, как можно мою идею осуществить.

Первый же прохожий, которого я спросил про таверну «Сизый голубь», шарахнулся от меня, как от прокаженного, но махнул рукой в нужном направлении. Благо это оказалось недалеко. Но вид у заведения и правда был самый что ни на есть бандитский. Действительно, последнее время на связи с преступным миром мне определенно везет. Ко всему прочему на двери красовался сияющий знак луны, означающий, что невампирам вход сюда запрещен. Впрочем, особого выбора у меня не было.

На улице ярко светило солнце, а в помещении было почти темно, отчего несколько ударов сердца мне потребовалось, чтобы проморгаться. А потом я увидел, что в мою сторону грозно повернулась добрая дюжина хорошо вооруженных вампиров. И, прежде чем меня покромсали на салат, я поспешил провозгласить, что ищу Хана.

— Хана — это как раз то, что тебе сейчас будет, остроухий, — прорычал ближайший ко мне головорез, замахиваясь на меня кулаком.

Кулак просвистел мимо, а вампир отправился в полет, сбивая дальний стол. И тут же остальная компания кинулась на меня.

Видимо, зайти сюда все-таки было не такой уж замечательной идеей.

Второй раз я сглупил, когда вместо того, чтобы скрыться за дверью и слинять, я почему-то начал отбиваться. Вероятно, выхода потребовала накопившаяся злость на весь мир. А в особенности на тех, кто убил Аарона. И мысль о том, что он умер из-за меня.

Corali жег грудь и пульсировал в такт биению сердца. Мои движения были как никогда точны. Он мог бы мной гордиться, если бы видел. А может, видит. Я никого не убивал, но и меня убить никто не мог.

— А ну хватит! — гаркнуло вдруг где-то в стороне. Да так властно, что мы все машинально остановились как вкопанные. — Пшли на свои места, придурки!

Вампиры разбрелись, и предо мной предстал, я так понимаю, хозяин заведения — крепкий коренастый старик. Вампир, конечно, так что стариком он никак не выглядел, по внешности не больше тридцати пяти человеческих лет. Но вот по глазам было видно — старик. Причем много на своем веку повидавший. Он внимательно посмотрел на меня.

— Знай, если бы ты убил хоть одного, я бы не стал их останавливать. И даже подмогнул бы. Что здесь забыл, остроухий?

— Я ищу Хана.

— На кой ляд тебе сдался этот чудила?

— Он обещал мне услугу.

— Дай угадаю, это ты тот эльф, который сначала сдал его страже, а потом помог выбраться?

— Насчет сдал — это не я. А выбраться — верно.

— И какую услугу ты от него ждешь?

— Может быть, мне лучше обсудить это с ним?

— Не доверяешь? Правильно. — Вампир скривил одобрительную гримасу. — Идем. А вы, недоросли, забыли, что его тут видели. С одним остроухим не могут толпой справиться, идиоты…

Вампир провел меня в комнатушку, где я с некоторым облегчением обнаружил всю спасенную нами компанию. На удивление, они мне даже обрадовались. Меня живо усадили и пододвинули огромную кружку с пивом.

— Ты по делу или так?

— Мне и еще четверым надо выбраться из города. Срочно.

— Понимаю, — серьезно кивнул главарь. — Что скажешь, па?

Вот это номер, они, оказывается, с этим стариком близкие родственнички. Мне не просто везет на связи с преступным миром, мне просто невероятно везет. Знал бы об этом Велимир. А лучше Совет. Может, меня лишили бы права наследования? Это было бы весьма кстати.

Старик на несколько ударов сердца призадумался, а затем хитро посмотрел на меня.

— Есть у меня одна мыслишка. Утром приходите сюда. Без хвоста, разумеется…

— Йа-а-а-а капуста, — выдал Гил, раскинув руки и ноги, когда перестал валяться на земле, держась за живот от хохота.

Мы все, за исключением по-прежнему незрячей Никтаэль, уставились на него со смесью сострадания к больному рассудку и желания пристукнуть его чем-нибудь тяжелым.

— Какие-то вы скучные, ребята, — вздохнул полуэльф, поднимаясь и отряхиваясь. — Не дадут в роль войти как следует. Ну и где наши маскировочные бочки?

План, который предложили нам господа разбойники, оказался предельно прост: трепетно любимые контрабандистами бочки с двойным дном. Человек (эльф, полуоборотень, демон) забирается в бочку, сверху на него ставится «дно», а на это «дно» наваливается маскировочный товар. Конечно, такие изобретения давно уже не новость, но мы делали ставку на то, что вампиров из города выходит гораздо больше, чем иностранцев, и стража там, измотанная бесконечным осмотром, будет менее бдительна. К тому же привыкшие во всех будничных делах полагаться на магию, возможно, они не сильно задумаются о том, что спрятаться можно и без нее.

Больше всех подобному обращению не обрадовалась, конечно, Никтаэль. Бедняжку аж перекосило, когда она услышала, что ей, особе багровых кровей, придется путешествовать в грязной и вонючей бочке с капустой, как какой-то преступнице. После того как Кай напомнил ей, что сбежавшие из тюрьмы, по сути, преступниками и являются, а потом невозмутимо предложил пойти пожаловаться на нас властям, она еще и непреклонно скрестила руки на груди и объявила, что сама туда не полезет. Демон внял, подхватил ее под мышки и, не обращая внимания на возмущенные визги, утрамбовал в бочку и прихлопнул сверху крышкой.

Следом и мы поспешили притвориться овощами.

О том, что происходило дальше, можно было догадываться только по звукам. Нас плотно закупорили и сверху навалили подпорченной квашеной капусты, после чего кортеж двинулся в путь. Послышалась сдавленная ругань Гила и высокохудожественные проклятия малышки Никтаэль, да и я едва удержал в себе парочку крепких эльфийских словечек, когда тяжеловоз тронулся и я пребольно треснулся затылком. «Конвоиры» грозно постучали по крышкам и пообещали в таком виде и сдать нас страже, если издадим еще хоть один недостойный капусты звук.

Спустя где-то четверть вески я снова стукнулся, на этот раз лбом: повозка встала у ворот.

— Кто такие? Что везете?

— Ты что, с норта рухнул, Ренарх? Дядюшку Зора не узнаешь? — отозвался наш старик.

— Как не узнать-то, — почти виновато ответил стражник. — Но по приказу…

— У меня капуста сейчас окончательно скиснет, а ты мне про приказ! Годар, хрисса ему в жены, приволок мне товар с душком, а я, дурак старый, не проверил сразу. Надо его срочно людям отволочь, а то нашим я его уже точно не сбагрю!

— Бочку-то открой, — буркнул другой стражник.

— Да пожалуйста, — судя по тому, что голоса раздались совсем близко, выбор пал на мое убежище. — Вот смотри. Хотя… что смотри, ты понюхай! — Кажется, дядюшка Зор в порыве праведного гнева даже настойчиво ткнул стражника физиономией в эту злосчастную капусту, потому что в ответ тот только поспешно прогнусавил, что мы можем проезжать.

В леске неподалеку нас ждали Хан и его банда с нашими лошадьми и вещами. Вчера мы с Саэлом наведались в гостиницу и все оттуда утащили, пришлось, правда, приплатить хозяину, чтобы позволил забрать вещи и лошадей Никтаэль и ее демона… Впрочем, платил я все равно из кошелька Кая. Вот он не обрадуется, когда заметит. Остается лишь надеяться, это произойдет после того, как мы благополучно расстанемся. Но и мы не обошлись без потерь: лошадь Гила конфисковали на воротах как принадлежащую разыскиваемому преступнику.

Вставал вопрос, куда двигаться дальше. Нам с Саэлом не с руки по Гремору разъезжать, но и из Аркхарии теперь надо исчезать по-быстрому. Не бросишь же этого полупьяного полуэльфа, которого скоро будут искать чуть ли не всей страной. Может, к гномам на рудники податься? Или к оборотням… и снова пилить через весь Тремор, что в свете новоявленного указа крайне неразумно. Утешает одно, если оно может утешать: разумностью я никогда не отличался.

Разбойники, жизнерадостно пообещав посильную помощь в любого рода преступных делах, свалили первыми. Повисло неловкое молчание. В свете всех событий как-то подзабылось, что ватага у нас местами подозрительная и малознакомая, а местами знакомая настолько хорошо, что предпочитающая это знакомство скрыть. Я откровенно желал поскорее отделаться от эльфийки и ее сопровождения, опасаясь разоблачения, поэтому первым нарушил тишину, отправив Саэла проверить вещи и подготовить лошадей. Никтаэль старательно ощупывала свою сумку на предмет потерь, а Гил крепко спал в бочке, которую ему даже оставили на память, потому что не смогли вытряхнуть оттуда.

Мы с демоном посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, отошли в сторонку.

— Ты тот, кого ищет Никс, — произнес Кай спустя несколько ударов сердца, словно желая окончательно прояснить ситуацию.

Никс? Как это он умудрился выкинуть несколько букв из ее божественного имени и не испепелиться заживо?

— Ага, — беспечно подтвердил я. Если он меня до сих пор не сдал, то, значит, уже и не сдаст. Какой у него в этом интерес, я не знаю… да и знать, в общем-то, не хочу.

— А я ищу свою сестру. Она путешествовала с тобой. Где она сейчас?

Ах, вот оно что… видимо, эта парочка столкнулась, идя по нашим следам. Кай разыскивал Полли, Никтаэль — меня, вот только они в какой-то момент упустили, что демоница осталась в Академии.

— Если Полли не хочет, чтобы ее нашли, значит, я не вправе тебе этого сказать.

Кай одарил меня долгим пронизывающим насквозь взглядом, но взгляды на меня с малых лет уже не действовали.

— Она хотя бы в безопасности?

Эм… настолько, насколько может быть безопасным место, под завязку набитое малолетними магами-недоучками.

— В полной, — уверенно ответил я.

Кай пообещал мне, что присмотрит за мелкой особой багровых кровей, с легкой усмешкой заявив, что она его несказанно веселит. И мы разъехались. Парочка решила, переждав немного, вернуться в Пограничье, чтобы продолжить «поиски», а мы — все-таки проехать немного вдоль аркхарской границы. Даже если нам и предстоит вернуться в Гремор, уж лучше проделать часть пути по вампирской территории, нежели по человеческой. Тут мы еще не успели настолько красочно засветиться. Да и договора о выдаче между Вилеей и Аркхарией нет.

Гил, кстати, так и не проснулся. Мы все-таки выволокли его из бочки, и Саэл мужественно тащил его на лошади, как обморочную даму. Меня этот факт несказанно удивил, полуэльф и раньше мог заснуть при желании где угодно и когда угодно, но чтобы настолько… Но нас он не задерживал, так как спешить было некуда, поэтому мы просто махнули на него рукой.

День прошел без приключений, а вот наутро…

Гил таки проснулся. И когда он выполз из-под одеяла, мы втроем дружно уставились на него, вытаращив глаза.

Его недавняя фраза «йа капуста» оказалась на диво пророческой — радостной зелени его кожи мог позавидовать и молодой кочан.

— Вы чего? — озадачился полуэльф, глядя на наши изумленные рожи.

— Ты знаешь, Гил, не уверен, обрадует тебя это или огорчит, но… ты слегка позеленел.

— Это в каком смысле? — опешил тот.

— В самом что ни на есть прямом, — отозвался Саэл, удивленно изучая полуэльфа взглядом с ног до головы.

Поначалу мы заволновались. Сейчас он позеленел — а через веску копыта откинет? Но, судя по тому, что никаких других признаков вероятной скорой кончины не наблюдалось, Гил пил, ел и ржал, как обычно, мы успокоились и стали просто наслаждаться красочными ругательствами, которыми полуэльф награждал вновь приобретенный цвет кожи. Когда он смирился, что теперь как никогда ярко выделяется из серой массы разумных существ, мы перебрали кучу вариантов случившегося, начиная от «съел что-нибудь» и заканчивая «передышал испорченной капустой», но ответа так и не нашли.

Особенный колорит придавал ситуации тот факт, что если с кем-то иным мы могли бы предположить, что он словил некий вампирский магический вирус, то с Гилом эта версия мгновенно отметалась. Полуэльф был невосприимчив к магии. Мы с Саэлом об этом узнали, когда нас пытались отловить в одном из городов по дороге в Аркхарию. Стражник кинул в нас магической сетью, та влетела в Гила и исчезла, а маг получил по челюсти отобранной у менестреля лютней. На мое возмущение о том, что мог бы и заранее рассказать о такой способности, Гил пожал плечами и сообщил, что у него столько талантов, что извещать о них каждого первого встречного ему всей жизни не хватит.

Шутки на тему его нового облика постепенно иссякли, мы лишь изредка хихикали, кидая на полуэльфа косые взгляды, но стоило нам на мгновение отвернуться…

Гил посинел.

Наш дружный хохот и последующее бурное обсуждение этого факта, правда, не шли ни в какое сравнение с тем, что я услышал, когда мы проезжали одну деревеньку и решили купить там провизию. Когда я выходил от добросердечной вампирки, продавшей нам курицу и десяток яиц, до меня долетел разговор:

— Олена, видела парни в деревню недалече въехали!

— Что ж там за парни, что ты на них взор-то свой обратила?

— Да трое их, и один из них… голубой.

— Ты когда, мать, такие подробности-то разнюхать успела? — опешила Олена.

— Да тьфу на тебя, испорченная девка! По нему это издалека видно!

Я чуть не разбил к хриссу все купленные яйца, сползая по забору в приступе хохота.

Спустя веску Гил стал желтым, потом угольно-черным. Мы уже начали втихушку заключать пари. И когда полуэльф приобрел ярко-розовый оттенок, я выиграл у Саэла золотой.

— Ублюдки остроухие, прекратите на мне наживаться! — не выдержал друг. — Это не смешно!

— Гил, ты прости, конечно. — Я еле проглотил рвущийся наружу смех. — Но это действительно смешно…

Под вечер вид у недооборотня стал настолько несчастный, что нам наконец-то стало стыдно над ним хохотать. Но только до того самого момента, пока он не отошел за кустики по малой нужде…

Потому что спустя несколько ударов сердца кустики вспыхнули и из них, путаясь в штанах, вылетел ярко-оранжевый Гил с дикими глазами.

Мы разрыдались и улеглись спать подальше от него. Мало ли.

Утро принесло временное облегчение и нам, ибо от смеха уже побаливали животы и щеки, и Гилу, сначала не поверившему своим ушам, когда Саэл первым огласил:

— Господин, смотрите, он нормальным стал!

— Не спеши ликовать, он еще до кустов не дошел, — скептично отозвался я.

И оказался прав. Радовался вновь обретенной нормальности Гил только до тех пор, пока не повернулся к нам спиной. Я уже даже не мог смеяться.

— Гил, у тебя… хвост.

Он обернулся, обратив на меня полные вселенской скорби глаза:

— Какого цвета?

— Ну, темный такой, с сердечком на конце…

Тут даже Саэл откинул привычную сдержанность и подошел к полуэльфу, чтобы рассмотреть его приобретение поближе, но Гил схватил хвост, прижал груди и срывающимся голосом заявил:

— А ну руки прочь от интимных частей моего тела!

— А ты управлять им можешь? — из любопытства поинтересовался я.

— Еще одно слово, и, не переживай, я тебя придушу либо этим хвостом, либо — если не получится им управлять — голыми руками! А ну по коням, я мечтаю поскорее свалить из этой хриссовой страны с ее магическими вирусами!

— Гил, ну ты же не надеешься, что это из тебя, как похмелье, выветрится? — удивился я, вспрыгивая на лошадь.

В ответ полуэльф только бросил на меня хмурый взгляд.

В пути выяснилось, что управлять хвостом Гил не может. Он по-прежнему ехал на одной лошади с Саэлом, и в какой-то момент хвост кокетливо обвил ногу эльфа и отказался от нее отлипать, несмотря на ругань, шипение, рычание и даже вежливые просьбы. Теперь о том, что «это не смешно», мне твердили уже два голоса.

Помощь пришла, откуда не ждали. Мы остановились на привал в полувеске езды от границы. Разлепить Саэла и Гила так и не удалось, несмотря на все попытки. Дело начинало принимать серьезный оборот. Никакие мои ухищрения не действовали на «интимную часть тела» полуэльфа, равно как и уговоры, и попытки вручную ее оторвать. От моего флегматичного предложения «отрубить этот хвост к хриссу» Гил в панике отказался. Саэл, наоборот, был горячо «за». Перетягивание хвоста превращалось в кулачный бой, но тут мне пришлось их утихомирить. Я услышал странный шум, словно кто-то продирался сквозь кустарник в нашем направлении.

Слух меня не подвел, на поляну из леса вывалилось олицетворение аркхарского флага: уже знакомая нам стражница Киа верхом на своем упрямце-единороге.

— Ну наконец-то я вас нашла! — выдохнула она, спрыгивая на землю. Единорог тут же этим воспользовался и удрал на другой конец поляны, чтобы там встряхнуться и с гордым и независимым (нет у меня никаких хозяев, я тут случайно мимо проходил) видом начать щипать травку, кося на нас ярко-синим глазом.

— Чем обязаны? — осторожно поинтересовался я, невзначай сжимая покрепче klier.

Вампирка посмотрела на меня, собираясь уже что-то сказать, потом перевела взгляд на сладкую сросшуюся парочку и неожиданно широко ухмыльнулась:

— Так это вы устроили весь переполох в городе? Ну вы даете! За такой короткий срок наделать столько шума!

— Это единственное, что тебя удивляет? — возмущенно проворчал Гил. — Да что тут вообще происходит?!

— Вам сначала помочь, а потом рассказать или сначала рассказать, а потом помочь? — клыкасто усмехнулась стражница.

— Помочь! — в один голос заявили Гил с Саэлом.

— Рассказать, — свредничал я.

Но мой одинокий голос проигнорировали. Киа приблизилась к Гилу, начертила перед ним в воздухе несколько знаков. Нахмурилась.

— Только не говорите мне, что на этого недооборотня не действует магия.

— Э… — озадачился Гил. — Нам тогда промолчать?

— О хрисс! — Стражница скрестила руки на груди. — Поздравляю. Я тебе ничем не помогу. Через какое-то время оно само выветрится.

Гил обратил на меня победный взгляд.

— А ты говорил — не как похмелье! Ну хвост-то хотя бы можешь отцепить?

— Я похожа на специалиста по хвостам? — фыркнула Киа. — Бить не пробовал? Обычно со всеми работает.

И, не дожидаясь ответа, она легонько щелкнула ногтями по самому кончику. Хвост вздрогнул, отцепился от Саэла и отпрянул в противоположную от вампирки сторону, словно спрятавшись. Саэл поспешно отскочил от полуэльфа на добрых две сажени. Киа победно усмехнулась и посмотрела на меня.

— Ночью запрещено выходить из дома потому, что именно по ночам сильнейшие маги Аркхарии проводят свои наиболее масштабные испытания. На все дома наложены защитные чары, страже розданы амулеты. Потому что за всеми не проследишь. Они отлавливают тех, кому неймется. И если вампир или кто бы то ни было попал под действие чар, то… он становится лабораторной крысой. Маг, проверяющий отловленных, вероятно, разглядел в полуэльфе создание с иммунитетом, и ему стало интересно, как его организм отреагировал на чары, если те его задели. Если честно, я даже не знаю, какое именно заклинание могло дать такой эффект. А остальным очень повезло не попасть под раздачу.

Я на мгновение задумался. В словах вампирки мне показалось что-то не то. Она не обманывала, нет, но…

— Почему ты нас искала? А найдя — выдала секретные сведения четверым проходимцам?

— Ты не любишь ходить вокруг да около… dan’elle Риктимиан, верно?

Allanei. Приехали.

— Мне кажется, ты меня с кем-то путаешь. — Не то чтобы я верил в чудеса, но откреститься все-таки надо было попробовать.

— А мне кажется, что ты меня обманываешь. Я, может, и стражница, но королевских персон близлежащих государств знаю в лицо. Служба обязывает.

— Но почему тогда…

— Сразу тебя не сдала? А зачем мне это было нужно? — Она вскинула брови. — Путешествует эльфийский принц инкогнито, какое мне до этого дело? Я только донесла об этом своему начальству. Но за эту пару дней в Аркхарии кое-что произошло. И замешана в этом Вилея. Я не знаю, какой хрисс укусил в задницу твоего брата, но моему руководству очень хотелось бы, чтобы кто-то вставил ему на место мозги, и ты, знаешь ли, наилучшая кандидатура. А еще мы перехватили это. — Она протянула мне листок бумаги. — Это письмо было магически доставлено в гостиницу. И теперь у меня есть одно условие. Или ты обещаешь, что прекратишь маяться дурью и отправишься выполнять свой королевский долг. Или я вызываю свой отряд, и мы проводим тебя до Вилеи под твои белы рученьки.

Суровая дама. Саэл опасливо на меня покосился. Гилу было наплевать. Гил боролся с хвостом. Лично я вообще перестал понимать, что происходит в Вилее. И что она могла сделать Аркхарии, если их интересы вообще практически никаким образом не пересекаются. Но нравилась мне эта ситуация все меньше…

— Я могу для начала прочитать письмо?

— Конечно, — невозмутимо отозвалась Киа и даже показательно отошла в сторону.

На конверте причудливой эльфийской вязью было выведено: Dan’elle Riktimiann Dorian Alven-Vil’lare, eirinnae.[48] Почерк брата. Но чересчур официозно, все записки он писал мне обычно на человеческом, объясняя это тем, что от эльфийских каракулей у него глаза болят. А содержание письма в переводе на греморский было следующим:

«Дорогой Рик,

надеюсь, ты жив и здоров, впрочем, зная твой характер и воспитание, в этом можно быть уверенным. Я буду краток и скажу только, что признаю свою неправоту. Ты мне нужен. Возвращайся скорее, и мы решим все наши проблемы. Обещаю, что впредь действительно буду считаться с твоим мнением.

Твой брат, dan’elleno Велимир».

Я скомкал лист в руке.

— Я еду в Вилею. Клянусь.

— Мудрое решение, — кивнула вампирка. — Видимо, слово «принц» означает не только вздорный характер.

— А ты могла бы не язвить хотя бы четверть вески?

— Не могла бы, — усмехнулась она, хватая за поводья замечтавшегося, на свою беду, единорога. — Не задерживайтесь в Аркхарии. Очень скоро на ваш след выйдут, и тогда полуоборотню несдобровать. Созданий с иммунитетом к магии слишком мало, чтобы вампиры с такой легкостью выпустили его из когтей. А я, так и быть, не стану упоминать в докладе, что один из них мне повстречался.

Она исчезла, а Саэл посмотрел на меня серьезно и слегка испуганно.

Междустрочие. Раздраженное

Некромантка раздражала.

Мефисто Фель нервно, что, как правило, было ему несвойственно, прошелся из одного угла кабинета в другой. С ее появлением в Академии все пошло наперекосяк. А главное — ее поступки шли настолько наперекор логике и, что странно, провидению, что их практически невозможно было угадать. И, похоже, это оказалось заразно, потому что благополучно перекинулось и на декана Алмора. Хотя, может, это передается только при безответной мальчишеской влюбленности?

Так или иначе, это никоим образом не мешало его делам. Но раздражало. А для такой тонкой науки, как провидение, душевное равновесие — один из важнейших факторов, если не ключевой.

А еще она притягивала неприятности. Толпами. И будет притягивать. Жаль только, что он слишком сосредоточен сейчас на ином деле и не может отвлекаться, выясняя, в какую очередную беду вляпается и вляпает окружающих госпожа Дарк. Интуиция подсказывала, что на этот раз она может быть весьма масштабной. А интуиция мага-предсказателя — это гораздо вернее, чем пророчества цирковой гадалки.

Фель едва заметно улыбнулся, чувствуя некоторое моральное удовлетворение с капелькой превосходства.

Но сейчас лучше сосредоточиться на другом. Мефисто были жизненно необходимы выкладки лернского звездочета, но кто-то умудрился свистнуть их прямо из-под его носа. Коты, которых он отправил этим заняться, ничего не обнаружили. А без этих карт он не мог с большой точностью предвидеть то, что должно произойти при королевском дворе. Оставалось надеяться, что похитили их все-таки не для тайной коллекции и записи скоро всплывут. Надо только подождать…

А ждать он умел.

Глава 11

ХЕЛЛ И ЛЕГИОН

Ирэлъ, 30-е число.

День перемирия леших с водяными

— Я вас позвал не просто так… — проговорил Арестир, чем никого не удивил.

Трудно было представить, что бедолаги-близнецы Тарис и Тирис бегали из кабинета в кабинет по всем этажам, чтобы пригласить нас по приказу ректора, а когда мы явились, сир радостно сообщил бы «а я позвал вас просто так, ля-ля-ля». И язык бы еще показал.

Де Асти облокотился на стол, уткнув подбородок в сцепленные замком руки, и взглянул на нас так, словно мы что-то натворили. А после случая во дворце Василиана, клянусь хвостом Ли, я больше никуда не ввязывалась. С тех пор прошло уже три недели, объяснительные мы написали, Ли на ноги поставили, Полли успокоили и даже не разбили ни единой вазы! Чем обязаны этому приглашению и испытующему взгляду колких глаз?

Я незаметно наступила Лессу на ногу под столом. Тот вздрогнул и сделал мне страшные глаза с немым вопросом «за что?».

— Почему ректор всегда в перчатках? — прошептала я.

— Да ну не всегда… вроде, — стушевался верлен, но все-таки на руки сиру де Асти покосился. — Может, у него там одни кости после какого-нибудь колдовства. Или саламандру пылающую голыми руками ловил. Хотя вроде не дурак.

— Господин Алмор, госпожа Дарк! — повысил голос Арес, и мы отшатнулись в разные стороны, словно застуканные за списыванием первокурсники. — О чем таком важном вы беседуете, что это не может подождать до конца совещания?

На самом деле сложно было назвать происходящее полноценным совещанием. В кабинете присутствовали лишь деканы и четверо преподавателей. Либо Тарис с Тирисом остальных не нашли, либо за ними близнецов и не отправляли, либо их по пути слопал случайно залетевший в Академию дракон.

— Говорят, морковку в Академию перестанут поставлять, — ответила я первое, что пришло на ум. Неизвестно, почему на ум мне пришла именно морковка. — Переживаю вот.

Верлен прикрыл улыбку ладонью, Мефисто закатил глаза.

— Почему вас так волнует именно?..

— Она просто очень мне нужна для одного сложного ритуала, который я обещала показать ученикам, — перебила ректора я. — А если ее действительно будет нехватка, то не стану же я кощунственно переводить редкий продукт…

— Подобные решения проходят всегда только через меня, так что не переживайте.

Нет, серьезно? Сир де Асти не уловил, что я несу откровенную чушь?

— Можете спокойно проводить.

— Да уж, пожалуй, теперь не буду, — зачем-то пробормотала я.

Ректор посмотрел на меня сочувствующим взглядом, как смотрят вельможи на сирых и убогих, что бросаются под колеса карет, прося милостыню. Верлен незаметно покрутил пальцем у виска.

— Ко мне обратились с личной просьбой, господа, и выполнение этой просьбы требует безотлагательного вмешательства. С вашей стороны.

Сир де Асти придвинул к нам свиток с кривыми строчками. Лесс задумчиво хмыкнул, я уткнулась носом ему в плечо, чтобы тоже разглядеть. Уважаемый… Спасите-помогите… Лошадь съели, напарника закололи… Ну, ясно-понятно. Господин Фирийский попал в большую зад… передрягу, нужно отправить пару-тройку магов посильнее, самим забрать заготовки защитных амулетов для Академии.

Свиток отправился по рукам, Мефисто же, несколько скривившись, вежливым жестом отказался от изучения. Либо давно все предвидел, либо пришел раньше и успел ознакомиться.

— Поскольку сам лично я это сделать не могу, я прошу отправиться декана Феля, он неплохо знаком с господином Фирийским. А наш поставщик — человек слегка… недоверчивый.

Декан Фель закатил глаза, словно желая сказать «это и дураку понятно». Но заставлять Мефисто помогать — все равно что принуждать литианцев собственноручно сносить памятники своей богини или голодающего — выбрасывать случайно перепавшую хорошую еду.

Везение меня в последнее время изрядно подводило, и я даже почти не сомневалась, что с Мефисто пошлют некромантку.

— Куда идти-то? — поинтересовался декан Росский.

— По Новьскому тракту, в сторону Нижней Нови.

Предчувствие, что отправят меня, усиливалось. Новьский тракт странники старались всячески обходить, даже если это был единственный короткий путь, а время поджимало. Бороться с нежитью в тех краях тоже особо никто не желал: лишние траты ингредиентов, сил и магов. Пару раз к королю обращались с просьбами озаботиться расчисткой дороги, но Василиан рассудил: это опасно? Да, опасно. Если очистка пройдет успешно — результат закрепится надолго? Нет, ненадолго. Места такие, чисти их — не чисти, нежить все равно до скончания веков будет сползаться в эти края. А посему никаких действий и не последовало. Надеюсь, что лишь пока.

— Декан Росский. — Сир де Асти взглянул на Родерика. — Я бы хотел, чтобы отправились вы.

— Мне, конечно, льстит ваше доверие, сир, — виновато проговорил декан, — но работа над защитными схемами для дворца после одного знаменательного, — Родерик многозначительно взглянул на нас с Лессом, мы сделали вид, что булыжник улетел в чужой огород, — события не оставляет мне ни четверти вески свободной. Через два дня все должно быть готово, вы ведь понимаете, что просьба короля Василиана не терпит отлагательств.

Сир де Асти скривился. Было лестно, конечно, что его деканы сотрудничают с самим правителем Гремора, но возмутительно, что в ущерб интересам Академии. А закралось подозрение, что на всякий случай декан держал эту заготовку давно. Как я уже поняла, Родерик старался не выделяться, и у него это получалось. Спокойный, ответственный и порой излишне молчаливый на фоне вездесущей, озабоченной целительством госпожи Тиэльской, мрачно-загадочного господина Феля и безупречно-ехидного декана Алмора Росский просто терялся.

— Я бы посоветовал взять Ли Д’арка вместо декана Росского, — проговорил Мефисто.

— Возражаю, — вскочила я. — Он только недавно оправился от ранения! — Недавно. Две с лишним недели назад. — Мне кажется, не стоит им снова рисковать.

— Госпожа Дарк права. Она и составит вам компанию. С нежитью у нее наверняка особо трепетные отношения, — ухмыльнулся Арестир, а я мысленно себя обругала. Заступилась на свою голову. Так бы, может, предчувствие и не сбылось.

— Тогда и я пойду, — внезапно подал голос Лесс. — Я же…

— Хорошо, — спокойно кивнул ректор, а верлен так и замер с открытым ртом, не успев озвучить аргументы, которые наверняка очень старательно готовил. Хотя не знаю, что там могло быть кроме «Мефисто и Хельга? Это лучший вариант, если вы хотите, чтобы амулеты до Академии не добрались». Равно как и преподаватели, добавила бы я. — Возражения есть? — спросил Арестир, окинув взглядом остальных присутствующих.

«Есть», — подумала я.

— Нет, — радостно отозвались они.

Блуждающие огоньки изо всех сил старались увести нас с тропы в глубь болотных топей. Они ныряли под ноги, мельтешили перед носом, а будь у них материальная оболочка — наверняка начали бы толкаться, мол, ну ты чего, ну пошли вон туда, налево, там лучше.

Мы шагали, стараясь не обращать на них внимания и прощупывая почву под ногами, чтобы действительно никуда не провалиться. Я вообще не любила болота.

Мефисто был показательно равнодушен, хотя, готова поспорить, мысленно он уже трижды уронил нас в самую трясину и не успел спасти.

Пару-тройку верст назад из буйно-изумрудных кустарников на нас вылетела шайка мильканов. Мерзкие коротышки, самые высокие из которых еле доходили мне до колена, по одному никогда не передвигались. Рион в свое время дал им очень емкое определение «Мелочь, а неприятно». Действительно, для таких пакостливых существ они были слишком хрупкими, да и покалечить человека могли, только если тот лежит и не пытается сопротивляться. Штук двадцать мильканов я разбросаю с закрытыми глазами и одной рукой. А тут на нас троих их вышло меньше сотни.

Отбились мы быстро. Те, кто уцелел, позорно вереща, бежали с поля боя, унося с собой трофей: обруч с головы верлена, который слетел, когда Лесс слишком активно что-то магичил. Поэтому сейчас плетущийся позади меня верлен был лохмат и недоволен.

А я про себя улыбалась. Лесс был уверен, что с обручем он выглядит старше и солиднее, чем без. На мой взгляд, Поллиэ, ураганы, мильканы и прочая нечисть, раз за разом лишая его этой детали, понимали куда больше, чем он. Но я верю, настанет день, и верлен поймет, как ошибался все эти годы. Старше и солиднее его могут сделать лишь полное изменение внешнего вида или старящие чары.

— А вы уверены, что этот самый Фирийский еще живой? — нарушила тишину я.

— Уверен, — нехотя бросил Мефисто и снова замолчал. Хоть бы насовсем.

Издалека до нас донеслись звуки. Пока непонятные — то ли лес шумел, то ли стая нежити неслась. Декан Фель скептично хмыкнул, словно предвидел, что нас ждет, но сообщать об этом не собирался. Я же пока лишь чувствовала что-то нехорошее.

Мы прошли еще несколько шагов, Лесс тронул меня за локоть:

— К нам кто-то приближается.

— …а я пока не могу понять кто, — вздохнула я.

Даже ладонью над землей и болотом провела, пытаясь оценить масштаб грядущей катастрофы. Стало ясно лишь одно — тех, кто двигался в нашу сторону, на порядок больше, чем нас.

Звуки стали яснее, и то, что нарисовало мое воображение вкупе с познаниями, мне совершенно не хотелось принимать за правду. Судя по всему, это был «легион». Одна из разновидностей массовых пробуждений. Однако пара черт кардинально отличала легионы от прочей восставшей нежити: для их пробуждения не нужен некромаг, и у них есть приказ. Возможно, накануне гибели они получили указания «стоять до конца», только никто не уточнил, до конца чего. Сила слова или магии здесь сработала, но, даже покинув бренный мир, тела их поднимаются со дна болот и снова выполняют свое предсмертное предназначение. Пробуждаются они, правда, лишь в ту веску, когда дан был приказ, и исчезают в момент, когда погибли.

— Слышите, как они идут? — прошептала я. — Первые два звука — синхронный шаг нога в ногу, второй — удар оружием оземь. Тактика у них такая. Запугивающая.

Лесс уже было приготовился что-то колдовать, но я шлепнула верлена по руке. Взгляд его тут же стал точно у кота, который получил тапком за то, чего не делал.

— Павшие воины, — проговорил Мефисто так спокойно, словно знал об этом задолго до их появления.

— Никакого яркого света и сильной магии. Они могут ее чуять издалека, — предупредила я и озадачилась: — Что за сражение здесь было?

— Хрисс его знает, — пожал плечами верлен.

— Кто бы знал, что в этом походе нам понадобится преподаватель истории, — проворчала я. — Сейчас бы были в курсе, вдруг достаточно подождать четверть вески, чтобы легион отправился на покой до завтра, а не лезть в самую топь, лишь бы нас не заметили.

— А ты их упокоить не можешь? — с надеждой спросил Лесс.

Я нервно хихикнула:

— Ну если ты создашь еще с десяток таких, как я, то, может быть, мы справимся. Хотя место тут хорошее… — Я набрала полную грудь воздуха и скривилась от усиливающегося запаха тухлятины. — Только нам сейчас лучше отойти как можно дальше.

— Обратно?

Я обернулась, оценив, что уже половину нелегкого болотного пути мы проделали и идти назад будет так же небезопасно, как стоять на месте.

— Направо, — подернула плечами я. Щелчком призвала маленький пульсар темно-зеленого свечения: и незаметен издалека в болотной дымке, и путь покажет, чтобы на дно не отправиться.

Мефисто и Лесс покосились на меня недоверчиво, я лишь осторожно перескочила с тропинки на подсвеченную кочку. Потом на следующую. Потом на камень. Потом на прогнившее наполовину бревно, верхушка которого криво торчала из-под болотной жижи. Провидец с магом перемещались след в след за мной.

Шаги нежити утихали. Мы уходили все дальше и дальше, пропуская их и избегая встречи.

Я сделала очередной шаг, когда мой пульсар метнулся резко в сторону и лопнул. Мимо кочки я промахнулась. На считаные пол-ладони, но этого хватило, чтобы соскользнуть в вязкий зеленый кисель с головой.

Дыхание-то задержать я успела, а вот зажмуриться — не сразу. Я бестолково барахталась, больше от омерзения, нежели от испуга, надеясь нащупать хоть какую-то опору под ногами, но лишь уходила все глубже и глубже. Даже сквозь закрытые веки внезапно прорезалась вспышка света. Будь я сейчас на поверхности, тот, кто эту вспышку устроил, глубоко бы пожалел.

Что-то подхватило меня под руки и выдернуло из трясины. Проморгавшись, я увидела взбешенного Лесса и, как всегда, невозмутимого Мефисто. А сквозь тишину все сильнее прорывались шаги…

Сквозь дымку я уже разглядела силуэты, бежать было некуда. Мы просто не успеем. Легиону не требовалась твердая почва под ногами, он шел к цели — к нам. А мы со своими вольными прыжками над водой явно уступали им в скорости. Их нужно было задержать. Соображать, как это лучше сделать, времени не оставалось.

Резко припав на одно колено, я ударила ладонью в землю. Черная волна энергии разлетелась вокруг, сбив в воду гулко квакающее семейство на соседней кочке и, судя по хрусту, рассыпав первые ряды наступающих.

— Я так понимаю, уже можно не бояться привлечь их внимание? — поинтересовался верлен.

— Если бы кто-то из вас не додумался колдовать — они бы нас не увидели, — прошипела я, выискивая ладонями артерию посильнее.

— Надо было самим нырнуть следом, чтобы уж умирать — так всем сразу и не от твоего легиона? — язвительно отозвался Лесс.

— Он такой же мой, как и ваш, — рявкнула я, выхватывая очередную артерию.

На несколько ударов сердца прикрыв глаза, я почувствовала, как энергия перетекает от одной руки к другой, проливаясь куда-то вниз. Лицо обдало жаром. Распахнув веки, я увидела, что верлен, нащупав точку опоры, держит разрастающуюся огненную волну, которая медленно, но верно ползет к легиону, сжигая камыши.

Мефисто стоял поодаль, раскинув руки в стороны. На груди его сверкнул объемный магический медальон, который, видимо, до лучших времен хранился в сумке. Декан Аннун, оказывается, нуждался в дополнительном «питании» — из природных способностей ему досталось только провидение и мерзопакостность. Вокруг нас в воздухе зависли разных размеров камни, как поднятые с кочек, так и с плеском выдернутые из-под воды. По взмаху ладоней они чуть подались назад, словно для толчка, — и понеслись вперед настоящим метеоритным дождем.

Булыжники разрушали шаткие скелеты, сбивая черепа, ломая кости, скашивая нежить своей ударной силой. Огненная волна верлена медленно, но верно обгладывала «павших» и оплавляла доспехи идущих.

Некроартерия казалась бесконечной, и, если верить ощущениям, ее чернота уже заполнила меня наполовину. Связь с таким источником было жаль обрывать, но и тянуть я больше не могла. С трудом заставив себя ее выпустить, я снова припала к земле и выцарапала ногтями несколько символов.

Мне словно разворотило грудную клетку, когда энергия вырвалась навстречу нежити черными огромными щупальцами. Я вскрикнула от неожиданности и пугающего чувства: заклятие это я использовала лишь пару раз, и то года три назад, когда магия была значительно слабее.

Черные хлысты спутывали легионеров, сжимая до того, что они осыпались под их давлением. Разбивали, вырывали позвоночники, обрушивая нежить прямо в объятия пламени. Вовремя я успела перечеркнуть символы, по ощущениям казалось, что вот-вот следом за энергией из меня душу вытянет.

А легион все шел. И каждый следующий за павшим ряд рассыпался с большей неохотой. Суровая тактика былых времен — тех, кто послабее, выпускать вперед, а когда противники уставали отбиваться от многочисленных «пешек» и пушечного мяса, в бой бросали воинов посильнее. Жаль, что исход битвы это не решило.

Мне нужно было всего-навсего лишить их связи с землей. Разорвать или вытянуть некроартерии. Только от такого бессметного полчища меня разнесет, как лягушку в руках Ли. Они тогда изучали стихии, хватило же у оборотня ума магию воздуха применить к бедной жительнице болот. Поток был слабый, но той оказалось достаточно. С тех пор Ли не любит магию воздуха и немножко лягушек. По крайней мере, так рассказывал Лесс.

Верлен, отпустив пламя, проделал несколько движений ладонями, воздух вокруг напрягся, словно перед грозой, и начал принимать очертания, собираясь сперва в легкую дымку над легионом, потом в целые облака, которые тут же почернели. Нас обдало ледяным ветром, а на нежить обрушился каскад молний. Били они прицельно, испепеляя одного за другим. Когда гроза утихла — верлен взмахнул руками, и сильнейший воздушный поток ринулся навстречу павшим бойцам, а я радостно отметила, что они почти остановились, повинуясь силе ветра.

Мысленно взмолившись, чтобы он сдержал их как можно дольше, я упала на колени, впившись в землю теперь обеими руками. Пусть я не смогу оборвать связь полностью, но ослабить ее мне по силам.

Ощутила его я не сразу. Черное ядро, находящееся глубоко-глубоко под землей. И сотни, даже сотни сотен нитей, ползущих от него наружу. Те, до которых смогла дотянуться, я подтащила ближе. Энергия принялась впитываться под кожу и, перемежаясь с кровью, полетела по венам, наполняя собой каждую клеточку.

Верлен что-то спросил, ему отозвался Мефисто, а я лишь покачала головой, не в силах ответить. Чернота вливалась в меня со скоростью бешеного водопада из подорванной плотины, но ведь чем больше удастся вытянуть, тем меньше нежити дойдет до нас. Чем меньше дойдет, тем больше шансов отбиться. Пока Лесс удерживает их и пока у меня есть силы — нужно выложиться на полную.

За пределами мрака что-то громыхало. Отвлечься и посмотреть, что происходит, я не могла. Я видела, как слабеет ядро. Воодушевленная успехом, я ухватила новую артерию. И почувствовала, что все. Но нужно было хотя бы еще парочку…

Меня подбросило над землей и больно ударило спиной о кочку. Распахнула глаза я в миг, когда сверху посыпался целый град из копий. Поток воздуха со стороны верлена снес их в сторону. Легиону до нас оставались считаные шаги, я судорожно начала шарить руками по земле, соображая, чем ударить, и по привычке — и, как оказалось впоследствии, по ошибке — коснулась некроматерии.

Казалось, что изнутри тело рассекли колючие лучи. Они жгли кожу, рвали внутренности, крушили все, чего касались. Кажется, я пыталась кричать. Меня то выгибало, ломая позвонки, то закручивало, словно в центре урагана, мелькнула мысль, что неплохо было бы умереть, чтобы эта пытка прекратилась…

Мир застыл так же внезапно, как и перевернулся, а в глубине солнечного сплетения тонко запульсировала и, тихо тренькнув, разорвалась невесомая струна.

Меня швырнуло об камни и… все.

В себя я приходила тяжело. Ничего не болело, просто на удивление, только ныло где-то под сердцем. Я осторожно подняла руку и коснулась ребер: все целое, дыр — а я ожидала нащупать на себе их с десяток — нет. И внутри… мерзко.

Продрала глаза, щурясь, привыкая к свету. Что произошло? Где Лесс? Хрисс с ним, с Мефисто, где Лесс?

Паника меня охватить не успела, поскольку верлен дремал полусидя, завернувшись в драный плед, у меня в ногах. Я облегченно вздохнула и снова откинулась на подушку.

И тут же ощутила какую-то возню.

— Хель? Ты как? — этот голос… Стоит только его услышать, как кажется, что все в порядке.

— Живая. Что произошло? И где мы?

— Я даже затрудняюсь ответить, если честно, — признался верлен. — Тебя подкинуло в воздух, ты что-то выкрикнула, потом была вспышка. Нас отшвырнуло в сторону, а когда мы подбежали — от легиона не осталось и следа, как и от половины болота. Только воронка и ты на дне… Мы осмотрели, переломов не было, а потом отнесли сюда, по пути разыскав господина Фирийского.

— И сколько я так валялась?

— Полдня, может, чуть больше. Это так задумано было? То, что на болоте произошло?

Я помотала головой, понимая, что ужасно хочу пить, в горле все пересохло:

— Перестаралась. Где Фель?

— На кухне, беседует с нашим спасенным. Странный тип, если честно. Что с этих янави взять…

Усмехнувшись, я попыталась встать. Успешно.

— Если я сейчас что-нибудь не съем, то умру. Или хотя бы чаю… — пробормотала я.

Верлен понял намек и сопроводил до кухни.

— Госпожа Дарк, в добром здравии, — кивнул рассевшийся на стуле у окна Фель.

— Таки доброго дня вам, — проговорил пожилой мужчина. Мог бы гостеприимно и предложить чего, но, видимо, «добрый день» — единственное, чем он мог со мной поделиться. — Таки я впечатлен рассказами о ваших приключениях!

— Таки можно мне тогда чаю? — не растерялась я, случайно передразнив хозяина.

Господин Фирийский скуксился, но чашку мне подставил и даже плеснул в нее какой-то мутной жидкости. На мгновение я представила, что водичку он набирает не иначе как в том самом болоте, дабы хорошую не переводить, и тут же оценила, что он слишком труслив, чтобы туда бегать, сам он тоже ее употребляет. И — мне уже было без разницы, лишь бы только что-нибудь наконец-то выпить. Жадно сделав несколько глотков, я выдохнула.

Сообразив, что хороших манер от хозяина ждать тут особо не приходится, я перевесилась через стол и выхватила кусок хлеба из стоящей на подоконнике плетеной чашки. Янави это, очевидно, не понравилось, но у меня их народ тоже не вызывал особой симпатии, так что тут мы были квиты.

— Если что, я готова отправляться в Академию, — сообщила я, прожевав. — Вы забрали то, зачем шли?

Мефисто кивнул и молча ушел в соседнюю комнату, видимо, за вещами.

— Ох уж эти некромансеры, — внезапно пробормотал господин Фирийский.

Я насторожилась:

— Что не так?

— Да нет, не вы, просто вот ведь таки странно, за всю жизнь свою ни одного не встречал, а тут за неделю двое сразу. И оба ведь странные. Что этот, — янави понизил голос до шепота и кивнул в сторону комнаты, где скрылся Фель, — что тот, который приходил.

Это Мефисто-то — некромансер?

— А с чего вы взяли, — прошептала я, наклоняясь к мужчине, — что господин Фель некромансер?

— Таки видно же. Плащ этот черный. Взгляд противный. Нос острый. Улыбочка мерзкая.

— И все?

— Таки да. А что, их что-то еще отличает? — Святая простота! Как, оказывается, легко вычислить некроманта, а я-то и не знала. — Вот и тот ведь таким был. Пришел, интересовался, какое отношение я к Академии имею. Таки вы можете себе представить? Таки меня так не допрашивали, даже когда сосед украл бочку с огурцами у сельского старосты и один огурец выронил возле моих ворот!

— А зачем тому некромансеру было нужно знать, работаете ли вы с Академией?

— Таки хрисс его знает! Вот только не понравился он мне, я хоть и сказал, что у меня покупает амулеты сам ректор, но таки я же не сказал, какие амулеты!

Мужественно дал отпор, что уж. Мы переглянулись с Лессом.

— А что случилось с вами в пути?

— Страсть что! Понимаете, я таки совершенно не хотел ехать по тому тракту! Но едва мы с напарником тронулись, лошади словно с ума посходили, сами нас туда понесли! Обычно за версту огибают, едва только запах болотистый этот почуют, а тут сами, да галопом! Я ведь еле жив остался! Забрался на дерево да весточку вашему ректору отправил.

— Да уж, повезло так повезло, — задумчиво проговорила я. — Спасибо за чай! Думаю, нам пора. А вы в следующий раз лучше игнорируйте подозрительных некромансеров. Или — на всякий случай — врите. Лошади целее будут. И вы.

И, оставив господина Фирийского в полной задумчивости, я направилась на улицу. Лесс выскочил следом за мной, по пути перекидывая через плечо дорожную сумку:

— Ты задумалась подозрительно, о чем?

— Появившийся здесь некромант, интересующийся про Академию, побежавшие к болотам лошади… Ты знаешь, мне не кажется это таким уж совпадением. Мне вообще уже все не кажется совпадением.

Господин Фель не торопился нас догонять, что было только на руку. Я давно хотела поделиться с верленом своими подозрениями. Мы зашагали к Инийскому тракту, что проходил ниже Новьского. Тот, по которому ездили и ходили обычно все нормальные люди, не склонные к самоубийству.

— Помнишь голема?

— Сложно забыть, — хмыкнул верлен, — когда новая преподавательница отчаянно кидается на целую груду глины в одной ночной рубашке.

Я ткнула его под бок. Лесс зашипел и погрозил мне пальцем. Похоже, не для всех наша баталия окончилась без травм.

— Потом кладбище, когда мы в первый раз вывели туда Поллиэ. Затем этот поход в Нижние залы замка… И сейчас. Пусть магия здесь разная, но не кажется ли тебе, что все-таки это мог подстроить кто-то один?

— Вполне возможно, — проговорил Лесс, задумчиво потирая подбородок. — Вопрос — кто? Он должен иметь доступ к Академии, это раз. И два — ему кто-то из нас сильно не угодил.

— Ну, голем шастал тогда по твоему этажу, а все остальные разы мы были вместе. Так что вспоминай, кому ты там насолил.

— Если серьезно, то, кроме Мефисто, у меня ни с кем нет проблем, как мне кажется, — пожал плечами верлен. — А про него мы говорили уже — он не дурак, чтобы гадить там, где спит. Вот только…

— Что?

— Он взорвал твой пульсар там, на болоте. Клянусь богами, я видел, что он что-то сделал руками, после чего ты сорвалась под воду.

— Зачем ему это нужно? — изумленно пробормотала я. — У нас вроде цель была общая — выжить. Если бы ты не сдерживал их, если бы он не отбивался, да и если бы я не проделала… то, что проделала, — я даже не знала, как это правильно назвать, — мы бы пополнили ряды покоящихся на илистом дне. Для чего ему нужно было это провоцировать?

— Он мог что-то видеть, — предположил верлен. — Может быть, таким образом он нас невольно спас?

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — усмехнулась я, но логика в его словах имелась. Мефисто был бы не Мефисто, коли начал размахивать руками у нас перед носом и спорить, что туда идти нельзя. А так вроде и порадовался в глубине души, что я тины наглоталась, и мы все живы и здоровы.

Вообразить, что Мефисто не такой уж мерзавец, оказалось сложно, но факты были налицо.

Лекция у шестого курса начиналась за две вески до полудня. Сегодня в плане у меня стояла парочка несложных гадательных ритуалов, для чего пришлось пожертвовать заблудившейся в подвале Академии крысой. Хотя издохла она до меня и причина гибели была не самой достойной, ее бренные останки я принесла в сумке со всеми почестями.

— Прошу сразу удержаться от возмущений, — сообщила я, едва шестикурсники расселись по местам. — Сие животное выполняло свой природный долг, и смерть застала ее не в том месте и не в то время…

Хладный трупик шлепнулся из сумки на стол, девочки все же взвизгнули, одна даже забралась с ногами на стул, а некоторых мальчиков изрядно перекосило.

— Я же просила, — вздохнула я. — И чего кричать, она и так дохлая.

— Но… крыса же, — выдавил Нолан.

— Вы можете принести труп своего любимого хомячка, уверена, он у вас такой реакции не вызовет, — язвительно отозвалась я. — Особенно когда я буду его расчленять.

Видимо, это убедило учеников: особого негодования крыса больше ни у кого не вызывала.

— Прошу обратить внимание на то… — Я провела рукой над тушкой и нахмурилась. — На то, что… — провела еще раз.

Я не чувствовала, что она мертва. Нет, она была категорически и бесспорно дохлой, но я этого не чувствовала!

— Что-то не так? — поинтересовалась Таника.

Как ответить — я не знала. Это не просто «что-то не так». Это…

Я еще раз поводила ладонями вдоль и поперек крысы. Затем начертила на доске несколько символов и попробовала снова.

— Откройте учебники, страница триста девяносто четыре, — пробормотала я. — А я отойду, мне, кажется, нехорошо…

И, пошатываясь, я вывалилась в коридор. Что происходит?!

Я сорвалась с места и ринулась по единственно верному пути, туда, где мне было спокойнее всего, — к Лессу. Он сейчас все взвесит, подумает, посмотрит удивленно, приобнимет и сообразит, как нам это исправить.

Декан Алмор как раз открывал дверь в свой кабинет, когда я налетела на него.

— Лесс, я… у меня… — Я уперлась руками в колени, переводя дыхание.

— Что стряслось? — взволнованно спросил верлен, провернув ключ до конца и пропуская меня вперед.

— Не знаю, — проговорила я, опускаясь в кресло. — Это… Не понимаю как.

Верлен навис надо мной грозной статуей, испытующе глядя в глаза. Я замялась и спрятала взгляд под челкой.

— Я собиралась провести небольшой ритуал на лекции… — тихо заговорила я, понимая, что Лесс сейчас пребывает в полнейшей растерянности от моего явления. — Там была крыса… Дохлая. И… Я не нашла некроматерии, понимаешь?

— Не совсем.

— Вообще никакой. Я не смогла провести ритуал. Словно… словно у меня нет магии, — выдохнула я то, в чем боялась признаться даже сама себе. — Вот. Смотри.

Я раскрыла ладонь, и… ничего не произошло. Совсем ничего. Не появилось даже малейшей, даже самой неприметной, самой крохотной искорки.

— А я хотела пульсар… — растерянно пробормотала я.

— То есть у тебя магия исчезла? — опешил верлен.

Кивнув, я прикусила губу.

— Не знаю, как так. — Я смахнула волосы с глаз и с надеждой посмотрела на Лесса. Ты же умный, ты же знаешь, что делать?

— А может быть… Да нет, — нахмурился он. — Тогда, в битве с легионом, когда ты «перестаралась». Сама ведь говорила, что справиться одна ты не сможешь. Магия, конечно, понятие растяжимое, но произошедшее не походило на твою изначальную задумку. Ты и сама, кажется, удивилась.

— Я не слышала, что истратить резерв возможно. Да это и невозможно! Хочешь сказать, этот хриссов легион стоил всех моих сил?

Спустя четверть вески надо мной склонились все теми же грозными фигурами Арестир де Асти и госпожа Тиэльская. Они что-то осматривали, ощупывали, я пила какие-то зелья, морщась от мерзкого привкуса, следила за светящейся палочкой, которой водили у меня перед носом.

— Если брать во внимание то, что вы сделали… — пробормотала Зегрисс. Мне не пришлось себя утруждать пересказом, декану Хар хватило одного взгляда, чтобы просмотреть наше приключение в подробностях, — я могу предположить, что вы действительно втянули больше некроэнергии, чем могли бы в себе уместить. На самом деле я слышала про такое. Правда, чаще от этого умирают. А ваш организм себя защитил. После вспышки он просто поставил барьер для магии, которая чуть его не уничтожила. Могу утешить, никуда ваша сила не делась, просто… вы не можете ее применять.

— И как долго это продлится? — проворчала я.

— Может быть, неделю. Может, год. Смотря как скоро вы оправитесь от такого злоупотребления своими возможностями.

— А если никогда?.. — спросила я и снова сжалась от досады.

— Ну, значит, никогда, — не стала юлить Зегрисс, похлопала меня по плечу и, воспользовавшись тем, что я приоткрыла рот в желании спросить, какие у меня шансы, влила какую-то мерзкую жидкость. — Чтобы не простыла. Купаться в болотах не самое полезное занятие. — И они с Аресом покинули кабинет.

Закашлявшись, я бросилась к распахнутому окну, понадеялась, что внизу никого нет, и выплюнула очередной «шедевр» декана Хар, залив мерзкий привкус, на счастье, попавшим под руку верленским травяным чаем. А затем выдохнула и опустилась в кресло напротив Лесса. Мы сцепились взглядами на считаные удары сердца. Верлен был встревожен, а мне хотелось разрыдаться от навалившегося бессилия.

То, чем я больше всего гордилась, то, что было моей неотъемлемой частью всю жизнь, исчезло. И что мне с этим делать? Как оставаться преподавателем, когда сил во мне меньше, чем в самом отстающем ученике?

— Я не хочу подливать масла в огонь, — внезапно проговорил Лесс, присев на подлокотник и притянув меня к себе за плечи, — но мне кажется, мы зря приписали Фелю наше спасение. Он предвидел, что будет. Он именно это и предвидел.

И в такую версию я поверила быстрее, чем в то, что Мефисто способен на благородство.

Только легче от этого не стало.

— Так и знал, что ты здесь, — раздался за спиной голос Лесса.

Поняв, что на звуки я не реагирую, он устроился на скамье напротив меня, перекинув через нее одну ногу.

На Северной башне я сидела уже второй день, спускаясь в комнату, только чтобы поспать. И то не спалось. С занятий отпросилась под предлогом плохого самочувствия и, хотя сир де Асти отлично знал, в чем причина, самозабвенно врала, глядя ему в глаза, что, кажется, простыла.

Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Хотелось лишь сидеть, глядя в одну точку, и упиваться собственной никчемностью.

— Девушка, вы, случайно, не видели Хелю?

Ресницы дрогнули, я медленно перевела взгляд на верлена, с трудом понимая, о чем он. Тот улыбнулся:

— Ту самую Хелю, которая должна болтать без умолку, крушить мой кабинет, пугать учеников мертвецами, улыбаться. Влипать куда-нибудь хотя бы. Но никак не сидеть на пустой башне, жалея себя.

— Никого я не жалею, — проговорила я, вновь вперившись взглядом в горизонт.

— Значит, эта стадия уже миновала, и сейчас ты наслаждаешься тем, что тебе так плохо.

— Наслаждаюсь?

— Конечно. Иначе зачем торчать здесь, где ничто не может отвлечь от «радужных» мыслей. А раз не хочешь отвлечься — значит, тебе нравится это состояние.

— Много ты понимаешь… — Я встала и подошла к каменному ограждению на краю, упершись руками в один из столбиков, не оборачиваясь, лишь бы не видеть этот взгляд. — Со мной все в порядке. Ты можешь идти.

— Но могу и не идти, — усмехнулся Лесс.

У меня не нашлось, что возразить. Гремор — свободная страна, и верлены могут сидеть там, где им заблагорассудится.

— Если тебя оставить еще ненадолго, ты точно расклеишься на кучу маленьких некроманточек. Представь, как мне потом их по всему Дариолу собирать? Тем более раз уж ты одна обладаешь разрушительной силой, что будет, если тебя станет несколько?

— Мне премию тогда дадут, — выдохнула я, — как первому магу, способному к многоразовому самовоспроизведению.

— Уже лучше, — сообщил Лесс. — А то я уже напугался, что твоя чудная язвительность была частью магии. Ан нет, кажется, все-таки врожденная. Перестань киснуть, силы не сегодня-завтра вернутся. Тем более у тебя и помимо них есть достоинства.

— И недостатки, — скривилась я.

— И недостатки, — согласился верлен и, соскочив со скамьи, приблизился ко мне. — Их, к слову говоря, возможно, даже больше. — Я почувствовала его прямо за спиной, а потом теплые руки легли на мои слегка озябшие плечи. — Но именно в них — вся ты, понимаешь?

— Это есть у любой первой попавшейся девицы, — отмахнулась я. — Выйди на улицу Красной Розы, ткни пальцем в любую, не ошибешься.

— Я уже не ошибаюсь. В том, что ты накручиваешь и домысливаешь кучу ненужного.

Он, не убирая руки с плеч, встал рядом, прижимая меня к себе. Я выдохнула, прильнув к нему спиной, а он коснулся губами моей макушки. Я невольно улыбнулась и…

— Декан Алмор, я, кажется, вас предупреждал…

Закрыв глаза на пару ударов сердца, я обернулась, чтобы увидеть сира де Асти, стоящего у входа на башню. Вырвавшись из рук Лесса, я пролетела мимо ректора, едва не сбив того с ног и ни слова не сказав. Только выговоров мне не хватает на и без того хорошую почву для полной апатии.

О чем Арестир предупреждал Лесса, для меня пока что было неясно, но точно — ни о чем хорошем. Мимо крупной пантеры и демоницы я тоже пробежала, даже не отозвавшись на нестройное «Здрасти…». А потом ворвалась в свою же комнату, да так и встала в центре, глядя в потолок и не соображая, что нужно сделать. Даже хриссов светопульсар не призвать, как вообще люди могут жить без магии?

Я глубоко вдохнула, затем шумно выдохнула и — забралась под кровать. Нашарила пару коробок в углу и, чихая от пыли, выкарабкалась наружу. Мои неприкосновенные запасы ритуальных свечей. Зачем они мне теперь, если не для этого?

Точно расписываясь под окончательным приговором о моем полном бессилии, я достала коробок спичек и подожгла одну. Вздохнула, вглядываясь в пламя, и выругалась, ибо тут же сама его задула. Извлекла вторую, подпалила тонкий фитиль и снова задула. Уже целенаправленно. Так я и развлекалась, поджигая и туша свечку, пока за спиной не хлопнула дверь.

Погасить огонь в очередной раз я не успела и, обернувшись, увидела все того же верлена. Он вдохновенно поднял палец вверх, наверняка собираясь изречь что-то глубокомысленное, но безвольно опустил руку и пробормотал:

— Не знаю, зачем я пришел.

И, тоскливо вздохнув, шлепнулся рядом со мной на кровать. В этом весь Лесс. Можно было придумать любой повод, а он не стал. Никаких мной нелюбимых «нам нужно поговорить» или «мы еще не закончили». А он просто не знает зачем, но пришел.

Я зачем-то стащила с него обруч и отложила в сторону. Пепельные волосы рассыпались по плечам, верлен недовольно наморщил нос, а я обхватила его руку и уткнулась лбом в плечо. Лесс, в свою очередь, прижался щекой к моей макушке и улыбнулся.

— Тебе досталось от ректора? — нарушила затянувшуюся тишину я.

— Самую малость, — отмахнулся верлен. — Он больше ворчал, что мы ему дисциплину разлагаем. Хотя, по-моему, он первый начал, когда тебя на работу взял.

Теперь и я не смогла сдержать улыбку. Верлен задумчиво подергал меня за безымянный палец:

— И завтра у тебя лекции. Без всяких отговорок.

— Как скажете, господин Алмор, — потупила взор я, аки невинная девица пред упырем поганым, к сеновалу склоняющим.

Расположение духа особо не улучшилось, но хотя бы желание окончательно сгинуть прошло. Там, куда суждено провалиться некромантке, не будет Лесса. А это уже в самом деле полная безысходность.

Верлен, словно на пару ударов сердца замешкавшись, потрепал меня по волосам, пожелал теплой ночи и ушел. А я опрокинулась на кровать, траурно сложила руки на груди и заснула с мыслью, что, пожелай Лесс остаться — я бы не стала возражать.

— Самостоятельная?! — охнул шестой курс с Ли Д’арком во главе. Оборотень охнул как-то проникновеннее и трагичнее остальных. Отчего тут же пошел раздавать листки по классу.

— Но это же нечестно, — буркнул Тирис ровно в момент, когда в аудитории повисла тишина. Парень покраснел так, что веснушки на его лице стали незаметны, и сполз под парту.

— Не переживайте, в общую ведомость оценки не пойдут, — усмехнулась я, окинув взглядом опустевшее место за столом. — Можно сказать, что это мне для общего образования. Почитаю, проанализирую, каким темам стоит уделять внимание, какие можно обойти, а какие и вовсе не затрагивать.

— Госпожа Дарк. — Оборотень взлетел на стул и уселся на его спинку. Я, хмыкнув, кивнула:

— У вас вопросы?

— Скорее претензии. Здесь сто пятьдесят восемь вопросов. А вот у меня, может, все оборотни в семье по мужской линии умирали в возрасте ста пятидесяти восьми лет. Да я же без слез на эту цифру смотреть не могу. Сразу о смерти своей скорой думаю. И вот как мне теперь отвечать?

Я еле удержалась, чтобы не захохотать. А потом, взяв перо, подошла к парню и быстрым движением исправила восьмерку на девятку.

— А если они в сто пятьдесят девять лет умирали?!

— Ли, если вы не дадите группе сосредоточиться, я буду вынуждена поставить вам девять баллов, — пригрозила я.

Видимо, оборотень понимал, что в отличие от прочих, строгих и разумных преподавателей, у меня хватит дурости поставить несуществующую отметку в ведомость. Поэтому фыркнул, сдул с глаз отросшую челку и шлепнулся на место.

Демоница любезно отвесила соседу по парте подзатыльник:

— Я из-за тебя ответила неправильно!

Ли показал ей язык и щелкнул по носу. На том баталия, к счастью, прекратилась, и они погрузились в свои списки вопросов.

Спустя веску я отправила оборотня собирать работы.

— Если что — моя та, где все правильно. И если даже там не моя фамилия будет стоять, то это все равно я, — сообщил он, за что я тут же легко стукнула его свернутой стопкой бумаг по плечу. Тот, рассмеявшись, подмигнул мне, после чего забросил Поллиэ себе на спину, как рюкзак, и вышел в коридор.

Покачав головой, я засобиралась на обед, с некой гордостью отметив, что ученики не заподозрили, что у них теперь преподает пародия на мага. Осталось только продержаться так до возвращения сил. Если не уволят раньше.

Когда в Академию приняли Поллиэ и когда мы узнали, что она демон, я была уже готова ко всему. Думала, что ко всему. Но что мне придется выбивать у ректора разрешение пойти с девочкой на воскресную ярмарку, а после — две вески выбирать подарок для Тима… Увольте. Но объяснить Полли, почему я не хочу этого делать, было куда сложнее, поэтому в солнечный полдень мы уже изучали прилавки с цветастой мелочовкой.

— А кто для тебя Тим? — внезапно спросила я, любуясь на падающий внутри небольшого стеклянного шарика снег. Поллиарина на несколько мгновений засмотрелась на сувенир у меня в руках, а после тряхнула головой и деловито протопала до следующей лавки:

— Друг. Самый-самый. Ой, смотри! Как красиво-о-о! — сунула она мне под нос пергамент длиной в три добрых локтя. На нем прозрачными объемными пейзажами развернулись миниатюрные достопримечательности Эскалиола. А едва на фигурки попал солнечный свет — как они заиграли красками. Неплохая подработка для начинающих магов эти сувениры. — Ого-о, — завороженно протянула девочка. — А как это? А я так смогу?

Я не успела ответить, как в мою сторону понеслось огромное разрисованное яйцо, сжатое сразу двумя девичьими ручками:

— Смотри-и-и! А так я сумею?

— Мне кажется, тут нет магии, — повертела яйцо я. Даже если и была, я все равно не чувствовала. — Ловкость пальцев и никакого волшебства.

— Ну приду-умай, что взять Тиму, — жалобно прохныкала Полли, взгромождая яйцо обратно на подставку.

— Откуда же мне узнать, что ему приглянуться может. Вдруг он вишневые настойки коллекционирует, а я со своими яйцами разноцветными полезу.

И слегка стушевалась, оценив двоякость фразы.

— Может, вам это понравится?

И нам снова протянули шарик со снегом. Я скривилась: скучно же. Торговец, видимо, уловив это, пояснил:

— Снег в нем идет только летом. Осенью там деревья словно расцветают. Зимой солнце светит. Вроде взглянул — и теплее на душе становится. А как весна, так тучи налетают и молнии бьют…

Глазки у Полли загорелись, а ручка нырнула в карман за монетками. Мысленно я возликовала, предчувствуя, что мои мучения вот-вот кончатся и мы вернемся в Академию, но Поллиэ так просто не сдавалась: ярмарка — это не только торговые лавки, но и карусели, зверюшки, показывающие фокусы, беззаботные менестрели, соревнующиеся в силе деревенские мужички, девушки, завораживающе играющие на флейтах…

Неожиданно для себя я превратилась в старшую сестру нашей мелкой демоницы. Интересно, а не захочет ли Тим пожертвовать мне пару золотых за заботу о его «лучшем друге»? Чутье подсказывало, что вряд ли, но сердце продолжало верить в чудеса.

Возвращались в Академию мы уже в сумерках. Поллиэ, прикусив язык, терзала сорванную в пути ромашку, я откровенно зевала, зябко пряча руки в рукавах. Сонливость и озноб не складывались в утешающую картинку. Хотелось поскорее оказаться в своей комнате и, завернувшись в десятки одеял, утонуть в горе подушек. Пророчество госпожи Тиэльской начинало сбываться: водные процедуры в болотах плохо сказываются на самочувствии. Зря я, наверное, целебным зельем удобрила какую-то растительность в кабинете Лесса. Могло бы и обойтись.

Полли амнистировала ромашку и с сочувствием воззрилась на меня, когда я шумно шмыгнула носом. Спросить, впрочем, она ничего не успела.

— Демон разрушения и недомаг. Славься Дейм, какая встреча!

По привычке я попыталась ухватить нити некромагии, но тщетно. Из тени на нас вышли шесть черных фигур. Натянутые по самый подбородок капюшоны, мантии и «славься Дейм» наводили на неприятную мысль о религиозных фанатиках темного бога. С тоской осознав, что сейчас мы больше похожи на девушку с ребенком, а не на двух магов, я решилась на самый разумный поступок за последнее время — бежать. Позорно, недостойно бежать.

Сцапав Поллиэ за руку, я бросилась вниз по улице. Шаги наши гулко разлетались по переулкам. Как назло, большинство горожан по-прежнему веселились на ярмарке, где вот-вот должны были начаться пляски, а искры фейерверков, взмывая выше башен королевского замка, цветными отблесками озаряли весь Эскалиол и добавляли легкой зловещести дворам. Красные всполохи, вблизи сопровождаемые радостными выкриками горожан, на стенах заброшенных домов казались следующим за нами по пятам пламенем.

— Кто это? — испуганно пропищала Полька.

— Деймианты. Беги, не отвлекайся, — выдохнула я, резко сворачивая влево. Из узкого проулка выскочили еще три фигуры, преграждая нам путь. Мы вильнули в сторону и попали в тупик — два дома по бокам, впереди каменная стена, а за спиной уже выстроились в ряд преследователи.

— Именем Дейма, тьмой повелевающего, приказываю отдать нам девчонку! Мы слышали глас господа, он жаждет эту жертву!..

Полли вцепилась в мою руку, и в кои-то веки я пожалела, что нам удалось приучить девочку сдерживать силу: теперь она слишком боялась потерять контроль, будто от этого зависела оценка по боевой магии. А как бы сейчас нам пригодилась ее спонтанная огненная волна.

— А может, разойдемся? Мы пойдем домой, а вы к хриссам? — с нервной усмешкой проговорила я, оттесняя демоницу за спину. — Иначе, если вы тронете девочку, я вас самолично…

— В тебе магии не больше, чем в капитане городской стражи, — хмыкнул один из деймиантов, слишком вольготно облокотившийся на стену дома, — некромантка.

Это было хуже, чем пощечина.

Осознать, что шансов у нас нет, я не успела. Взмах широкого рукава, треск соломы, звон в ушах, мое, выкрикнутое Полькой, имя…

И резко наступившая тишина.

Сознание возвращалось вспышками, похожими на ярмарочный фейерверк. Я со стоном выкатилась из стога сена, перевернувшись на спину, и скорбно воззрилась на рваную дыру на стыке стены и крыши, куда робко заглядывали сотни звезд и даже кусок Соро.

Легкий озноб не уживался с внутренним жаром, они будто спорили, с кем из них мне будет лучше, и накатывали то поочередно, то одновременно. Черепушка же словно наполнялась горячим воздухом, как воздушный шар, норовя разлететься на мелкие лоскутки. Вздохнуть удалось с трудом, и я со стоном вцепилась пальцами в волосы, будто сдерживая ползущий от виска к виску разлом.

— А ну выходи! Кто это тут ко мне повадился?! — в воротах нарисовалась чуть сгорбленная фигура с вилами наперевес. — Всех курей пораспугали, ироды! Кто яйца мне нести теперь будет?!

Перед глазами всплыло огромное разрисованное яйцо, которым меня чуть не убила Полли… Хотя, наверное, старичка оно в виде компенсации не обрадует тоже.

Полли! Рассчитывать, что деймианты ожидали моего пробуждения, дабы отпросить девочку официально, не приходилось.

«Самый несчастный некромант в мире», — захотелось проблеять мне, но зубцы, направленные на меня, чуть придерживали желание шутить. Хотя какие шутки?

— На меня с сестрой напали, — приврала я, голос же прозвучал издевательски тихо.

— Что вам нужно в моем сарае?! Зачем сюда пришли?!

— Умирать, — хмуро заключила я, оценив самочувствие.

— Вас много?!

— Я… — в этот миг я резко села, о чем быстро пожалела. — Не уверена.

Перед носом сверкнул факел. Я зажмурилась, разглядев довольно безобидного с виду старичка с потрясающе недовольным от природы лицом. Вот ведь, человеку, чтобы выразить негодование, даже напрягаться не надо.

— Прошу прощения, — пробормотала я, тыльной стороной ладони отводя вилы, медленно, чтобы, не дай Лита, они не сделались моим временным продолжением. — Можно я пойду?

Встав по стеночке, я вложила пару серебрушек в нагрудный карман его фартука, понадеявшись, что мелодичный звон усыпит желание меня убивать, и кинулась в Академию.

На тяжелый шаг я перешла, едва за спиной сомкнулся защитный купол Академии. Виски обжигало изнутри. К кому бежать? К ректору с вестью, что похитили ученицу? К Лессу? Охваченный пламенем разум объявил мне бойкот, а я разразилась оглушительным приступом кашля, ввалившись в парадный зал.

Десятки изумленных взглядов замерли на мне, но беспокойство в почти родных черных глазах я заметила даже сквозь всеобщую суету… Покачнулась, пытаясь придержаться за дверь, но вместо этого медленно стекла по ней на ковровую дорожку. Сознание, что не могло не радовать, оставалось при мне, но теперь компанию ему составляли слабость, озноб и ощущение, что голова вот-вот развалится на осколки. Лесс кинулся навстречу, ловко огибая учеников, а меня что-то вскинуло в воздух, ощутимо встряхнув.

— Привет, госпожа Дарк. Паршиво выглядите. — Разноцветные глаза оборотня сверкнули на расстоянии ладони от меня.

Оказавшись не в силах язвить, я кивнула и обмякла у него на руках.

— Какого хрисса? — встревоженно выругался верлен, подлетев к нам. — Ли, живо ее в комнату, я за Тиэльской.

— Лучше за Аресом, — простонала я.

— Ого, все-то ей мало, — гадко захихикал оборотень, но спорить с деканом не стал.

Слабо соображая, что происходит, едва мы оказались в комнате, я стянула верхнюю одежду и, трясясь от мнимого холода, закуталась в мягкое одеяло, которое пахло как-то по-новому — горной свежестью и скошенной травой.

— Вот это я понимаю, зрелище, — присвистнул оборотень, усаживаясь на край кровати. — Что стряслось? Вы ведь вроде с Полькой уходили…

Если бы во мне оставались силы, я, пожалуй, вскочила бы и принялась нарезать круги по комнате. Но… Вот-вот влетит де Асти, вломит мне по первое число за демоницу, потом придет Тиэльская, вольет в меня пару настоек, и мы за считаные удары сердца перевернем Эскалиол к хриссам собачьим.

Сквозь полудрему доносились голоса:

— Я же сказал в комнату нести.

— Так я и принес.

— В ее комнату.

— Я вам провидец, что ли? О! Здрасти, сир де Асти!

После чего оборотень ехидно загыгыкал от непроизвольно получившейся рифмы.

Пока госпожа Тиэльская, которую я все же мечтала не видеть при всем моем уважении, смешивала какие-то отвары, то позвякивая ложкой о стенки чашки, то старательно разминая что-то в ступе, я кратко и не совсем понятно объясняла Арестиру, что произошло. Тот пообещал подключить к делу городскую стражу, так как случай просто из ряда вон, и, пожелав выздоровления, удалился.

Влив в меня, кажется, половину своих целебных запасов, Зегрисс успокоилась. Инфекция, мол, не самая рядовая, но вполне излечимая, разве что придется провести в постели дня три. Плашмя. На мое жалостливое возражение, что мне как минимум нужно будет отлучаться по некоторым личным делам, Ли в очередной раз возрадовался и пообещал подарить свой парадный лоток. Сопоставив обещанный презент с размером кошкоформы Ли, я ужаснулась.

Светопульсар сиял лишь на четверть мощности, отчего в комнате был полумрак. Я не заметила, когда ушел Ли. И когда наступила ночь. Или я вернулась ночью? Ощущение времени стерлось, поэтому даже понять, скоро ли наступит рассвет, я не могла.

Я отвернулась к стене, поджав коленки к груди и обхватив их руками, все еще мелко подрагивая от озноба. Кровать за моей спиной прогнулась, и теплая ладонь легла на лоб. После чего раздался вздох, а я, недолго думая, перехватила внезапно согревающий источник. Стиснула пальцы верлена и затащила его руку к себе под одеяло.

— Хель, я на полу посплю, — прошептал Лесс. — Или если хочешь, могу в твою комнату уйти.

Я неопределенно помотала головой, а его руку обхватила своими так, что если бы Лесс и ушел сейчас, то как минимум без одной конечности. Верлен воспринял все правильно, вторую руку подложил мне под голову и осторожно прижался к моей спине. Я перестала трястись, и сон накатился на меня плотным, тягучим туманом.

Проснулась я от душащего кашля, продирающегося сквозь болящее горло. Зато озноб прошел. И это все, на что способны хваленые отвары декана Башни Хар? Или ей опять не разрешили «экспериментировать над некромантами»? Я натянула вязаный ворот кофты по самые глаза и села в постели. И именно в этот миг дверь распахнулась, а на пороге появился сначала оборотень, что-то пряча за спиной, а за ним следом — верлен. С подносом.

— Что вы задубали? — проговорила я, ужаснувшись тому, как чудовищно звучит мой голос из-за заложенного носа.

Ли прыжком приземлился у меня в ногах и жестом фокусника, извлекающего кролика из шляпы, явил моему взору полосатый шарф в широкую оранжево-красную полоску.

— Вот. — Оборотень закинул его мне на шею и с душой затянул узел. Я было хотела возмутиться, что Лесс поощряет насилие, когда у него на глазах душат человека, но Ли вовремя пояснил: — Это волшебный шарф. Не помню, где я его взял, но он определенно волшебный. Я с ним за день поправляюсь! Или, может, дело не совсем в нем, но ты думай, что в нем.

— «Ты»? — опешила я.

Ли закатил глаза:

— Ну вы то есть.

В его интонации я безошибочно узнала «хорошо, сегодня я, так и быть, сделаю, как вы просите, но завтра не дождетесь, только дайте повод».

— Поправляйся… тесь, — и, обернувшись пантерой, вылетел из комнаты.

Верлен занял его место, от чашки и глубокой тарелки на подносе в его руках вился ароматный дым.

— Куриный?.. — недоверчиво произнесла я.

— Бульон, да. Попросил кухарку специально для тебя сварить. И чай травяной. Я не стал добавлять сахар, надеюсь…

— А я терпеть не могу чай с сахаром. — Я удивленно уставилась на Лесса. — Остальные, даже зная, об этом забывали.

Верлен чуть смущенно улыбнулся, поставил поднос на прикроватную тумбу и пересел за письменный стол.

— Почему ты со мной возишься? — с радостью отметив, что дышать стало проще, спросила я и пощупала кружку. Слишком горячая.

— Мы друзья вроде как. — Его плечи дернулись, но сам Лесс не обернулся, что-то сосредоточенно чиркая на пергаменте. — Ты болеешь, я ухаживаю. Я заболею, ты посмеешься и, может быть, тоже поухаживаешь. По-моему, это нормально. Не госпоже Тиэльской же тебя отдавать на растерзание.

Невольно я представила несколько дней в больничном крыле. Пугающая картина.

— Просто я не очень хорошо понимаю, как мне на это реагировать. — Я даже чуть скривилась, удивившись, как легко Лесс вывел меня на обычные эмоции. Чай без сахара, «мы вроде друзья», оберегающие объятия ночью. — Не привыкла я, чтобы за мной ухаживали. Когда болела, учась в Межрасовке, ко мне просто никто не лез. Большей частью, правда, я и сама этого хотела. Чтобы никто не крутился рядом, не вбегал каждые полвески с лицом обеспокоенного родственника, ждущего твоей скорой кончины. А иногда и в самом деле хотелось, чтобы кто-нибудь назло взял да и притащился с кружкой горячего чая…

Лесс отложил перо и обернулся ко мне с улыбкой:

— Могу сделать вид, будто мне без разницы, что ты валяешься, вся больная, в моей постели. Даже ходить мимо, показательно игнорируя, а на ночь к тому же сталкивать на пол, чтобы спать не мешала. Но мне это будет очень тяжело даваться.

Обернув шарф Ли вокруг шеи еще дважды, я спрятала в нем нос и посмотрела на озабоченное (в смысле переполненное заботой) лицо верлена и… вспомнила о Поллиэ. Как же ей сейчас должно быть страшно! И какой бесполезной и беспомощной я стала без своей магии! И меня наверняка вышвырнут из Академии, если магия не вернется в ближайшее время. А еще вся простывшая, похожая на какую-то раскисшую тряпку…

— Ты чего? — опешил верлен, когда у меня вдруг дрогнула нижняя губа, а к горлу подступил комок.

В один прыжок он оказался рядом, а через удар сердца я уже висела у него на шее, всхлипывая. А он обнимал меня, слегка покачиваясь и успокаивая.

— Соберись, некромантка. — Он взял меня за плечи, глядя в глаза, и легонько встряхнул, едва я перестала припадочно всхлипывать. — Полли не промах, и она совершенно точно сможет за себя постоять, если ей будет грозить настоящая опасность. Все-таки она демон. А знаешь, как говорят? Выхода нет только из гроба. Ты же сама знаешь, что есть.

— Угу. — Я утерла нос рукавом я. — В качестве безвольной разложившейся нежити…

— Согласен, не самое лучшее сравнение, но… Я думаю, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать.

И он протянул мне клетчатый платок, но я отмахнулась и уже с улыбкой, пусть и вымученной, вытерла слезы оборотневым шарфом.

Не высморкалась, конечно, но перед возвращением все равно надо будет постирать.

Междустрочие. Философское

Эта летняя ночь не дарила прохладу. Надвигающаяся гроза пропитала воздух удушливой влажностью, так что костер разожгли лишь для того, чтобы приготовить подбитого кролика, и теперь алеющие угли поблескивали, как драгоценные камни в короне гномьего короля в полумраке горных пещер.

Темный эльф покосился на мирно сопящих в стороне спутников, вздохнул и подбросил в угли пару тонких веточек. Язычки пламени сначала робко лизнули угощение, а затем набросились на него с неугасающим голодом.

Одно из одеял заворочалось, явив миру светлую встрепанную голову. Полуэльф протер сонные голубые глаза, потянулся и, пошатываясь, словно лунатик, удалился в кустики. Однако, вернувшись, не закутался обратно в одеяло, а присел напротив темного и поворошил угли веткой.

— Старческая бессонница мучает? — поинтересовался он с усмешкой.

— Погода меняется, древние кости ноют, — ответил эльф ему в тон.

Какое-то время оба помолчали, глядя на огонь. Где-то вдалеке ухнула сова, пронзительно вскрикнула какая-то птица.

— Вы давно знакомы? — вдруг поинтересовался Саэл, кивнув в сторону торчащей из-под одеяла темной макушки.

— Да нет. — Гил взъерошил волосы и зевнул. — Я к нему прибился случайно, а он не прогнал. Даже странно.

И хотя в светло-карем взгляде сквозило совершенное согласие с этим «странно», Саэл все-таки покачал головой.

— Dan’elle всегда был несколько… непредсказуем в выборе друзей. Впрочем, это можно списать на его молодость.

— Молодость? — Гил хохотнул. — Ему уже за сорок перевалило. По человеческим меркам скоро в деды запишут.

— Эльфы взрослеют несколько иначе, чем люди, — сдержанно отозвался темный.

— Тебе самому-то сколько? — Полуэльф откинулся назад, упираясь руками в землю.

— Двести пятьдесят четыре года.

— Сколько-о?

Локти от неожиданности подогнулись, и Гил опрокинулся на спину, нелепо дрыгнув в воздухе ногами. Саэл снисходительно пронаблюдал, как тот вновь утвердился в сидячем положении.

— Ну, в таком случае, старый хрыч — это даже комплимент! Слушай, ладно я, а ты-то чего за ним потащился? Твой хозяин умер, можешь быть свободным, заняться тем, что нравится, жену завести на старости лет, детишек всяких… ну я не знаю, о чем там еще нормальные эльфы мечтают.

Темный задумчиво потер подбородок.

— Во-первых, Аарон мне не хозяин, а господин. А во-вторых, кто тебе сказал, что я сейчас занимаюсь не тем, что мне нравится?

— Хочешь сказать, ты обожаешь прислуживать? — фыркнул полуэльф почти презрительно.

— Не прислуживать, а служить, — снова поправил эльф с легкой улыбкой. — Дело ничуть не хуже любого другого. У каждого героя есть тот, кто стоит рядом с ним, и есть тот, кто стоит за ним. Зримо или незримо, но ни один подвиг не совершается в полном одиночестве.

— Ха! Хочешь сказать, вот этот вот чернявый недопринц — герой?

— Мне казалось, мы сейчас отправляемся спасать целую страну, разве нет? — И снова улыбка скользнула по тонким губам. — Принц Риктимиан родился в сложное время, и судьба ему досталась непростая. Ее нелегко принять. Другое дело, что судьбе глубоко наплевать, принимают ее или нет, она все равно проведет предначертанным путем.

— Да ты, старый, философ, — проворчал Гил едва слышно. — Ложись спать, я покараулю, если боишься, что твоего судьбоносного принца сейчас какая-нибудь ящерица сожрет.

Саэл кивнул и улегся неподалеку, заворачиваясь в одеяло. А Гил снова поворошил угли, зевнул и задремал вполглаза, подпирая голову кулаком.

Глава 12

ТИМ И ОБОРОТНИ

Ирэлъ, 23-е число.

День защиты животных

— Так, ну и кого из этих отморозков ты выберешь нам в капитаны? — скептически уточнил Гил, оглядывая таверну.

Выбор действительно отнюдь не поражал разнообразием: моряки как на подбор были волосаты, вонючи, потрепаны и катастрофически ненадежны с виду. Впрочем, вряд ли только с виду.

— Того, кто согласится нас везти.

И в самом деле, найти соответствующих этому критерию оказалось не так-то просто. Разглядев под нашими капюшонами характерные глаза и уши, контрабандисты теряли к нам всякий интерес. Некоторые посылали вежливо («в гробу я видал связываться с вашим хриссовым племенем»), некоторые не очень. Одному Гил даже хотел врезать, еле удержали.

Гил и Саэл долго и упорно отговаривали меня возвращаться, то ссылаясь на мои же слова о том, что от меня только этого и ждут, то взывая к благоразумию, то ругая на чем свет стоит мое венценосное упрямство. Безуспешно. Но было решено, что соваться в Вилею со стороны Гремора бессмысленно, именно отсюда нас и ждут. В Аркхарию нам в ближайшее время ходу не было. Оставался только один вариант: большая часть вилейской границы была морской.

После двух весок блуждания по забегаловкам я уже готов был отправиться в Вилею вплавь, как вдруг нас остановили. Я схватился за klier, Гил за кинжал, Саэл приготовился закрывать меня своим телом.

— Не стоит. Мы по делу. Слышали, вы ищете корабль.

— Ищем. Сколько?

— Договоримся, я думаю.

Что-то не понравилось мне в интонациях. Только что? Я обернулся к Гилу, тот пожал плечами. Саэл задумчиво кивнул. Ну, если так…

Корабль тоже оказался не корытом, а экипаж не сборищем пьяных ублюдков. И поселили нас в каюте, а не в трюме. И ужин принесли. И заснули мы как-то быстро. Проснулись, впрочем, тоже. Быстро просыпаешься, когда на тебя выливают ведро морской воды. Глаза защипало от стекающих с волос капель. Я дернулся их протереть, но не вышло, руки оказались даже не связаны, а скованы за спиной.

— Двое очухались, — радостно завопил кто-то сверху. — А полукровка дрыхнет, скотина!

А что вы хотели, намешав снотворное с алкоголем?

— Эй, черномазый, чего развалился? Подъем. — Тот самый кто-то пребольно дернул меня за волосы.

Встал. И врезал ему между ног, чтобы такие нахалы больше не плодились. Мужик взвыл, а я тут же получил поперек хребта дубинкой и рухнул обратно.

— Бешеный, — буркнул другой кто-то. — Хозяин вообще сдурел, с остроухими связываться — себе дороже, да этот еще и темный, — послышался звук смачного плевка.

— Наше дело маленькое. Сказано — выполняй. Ты, нелюдь, поднимайся и без фокусов. Нам, конечно, товар нужен, но таким дохляком, как ты, мы можем и пожертвовать.

Товар?!

— Оглох, что ли? Сыч, всыпь ему.

Плетка прошлась огненным танцем по спине. В тот же миг раздался голос моего самоназванного телохранителя:

— Не смейте!

— Саэл, не надо. — Тяжело и неловко опершись на локоть, я поднялся и исподлобья посмотрел на моряков. Тех самых, что сопровождали мужика, предложившего нам корабль. Подвез, хрисс его задери. — Ну? Встал. И что дальше?

— Сыч, обыщи его! Дохляк сказал, на нем побрякушки занятные были…

— Сам обыщи, — огрызнулся паренек со слишком грозной для него кличкой, покосившись на все еще скулящего в углу любителя экстремальных побудок.

Пожилой моряк криво усмехнулся и приблизился. Взялся за ворот рубашки.

— Не порви, — усмехнулся я.

— Что я тебе, девка — нежно раздевать? — оскалился он в ответ и с хрустом рванул ткань в стороны. Мои побрякушки сверкнули даже в тусклом свете единственного фонаря: самая короткая — кошачий медальон, сразу под ним серебристый «клык» Аарона и чуть ниже — амулет, «одолженный» в вилейской сокровищнице.

Я, честно признаться, запаниковал. Меньше всего мне хотелось расставаться с этими вещами, только как этого избежать? Ни малейшей идеи, а этот человечишка уже тянет руки свои загребущие к амулету. Понятное дело, камушки-то взгляд привлекают.

— А я бы не советова-а-а-ал, — лениво растянутые слова завершились протяжным зевком, а затем громким клацаньем зубов. Парнишка по имени Сыч аж подпрыгнул, а старик машинально отдернул руку.

Гил как ни в чем не бывало сел, хотел потянуться, недоуменно уставился на скованные руки и вздохнул.

— Опять поймали, когда ж вам это надоест-то, сволочи?

— Эй, ты чего мелешь?

— Да ничего, господин хороший, эт я спросонья, тащите с этого придурка чернявого все, что вам нравится, не жалко мне.

Моряк перевел взгляд с призывно сверкающих камней на подозрительно умиротворенного и довольного полуэльфа. Сопоставил два факта и пришел к выводу, что тот чего-то замышляет.

— А ну-ка говори, чего задумал, морда эльфийская! — Он замахнулся плетью.

Гил «в ужасе» сжался в комок и закрыл лицо руками.

— Эй! Бить мы не договаривались, чего серчать-то сразу? Зачарованные цацки у него, кто дотронется, тот потом как привязанный ходит, псом верным становится. Вон гляньте на друга моего преданного. — Гил кивнул на Саэла, тот от такого заявления сначала вылупился на полуэльфа во все глаза, а потом чуть ли не зарычал. — Во-во! Видите? Захотелось ему какого-то хрисса глянуть на амулетики эти, всего-то пальчиком коснулся! Теперь меня не признает, а этого — за господина и повелителя считает…

Я даже почти рот открыл от восхищения. Настолько вдохновенно и проникновенно заливать… талантище!

Работорговцы переглянулись. Тот, кого я приласкал, кряхтя, направился к выходу.

— Не тронь, — посоветовал он. — На причале маг нас встретит, он и проверит. Лучше не рисковать лишний раз. А если полукровка набрехал, всыплем ему по первое число, чтобы неповадно было.

Я едва сдержал облегченный выдох, мысленно возблагодарив Гила за подаренную отсрочку. На лице же постарался изобразить досаду и разочарование, чтобы убедить моряков в опасности моих побрякушек. Сыч приблизился и, дергано шарахаясь в сторону от малейшего моего движения, ощупал с ног до головы, попутно извлекая из карманов всякую мелочь вроде пары монет и походного ножа. Затем он так же осмотрел моих спутников, и нас покинули, не дав никаких объяснений.

— Приплыли! — радостно объявил Гил.

— Еще пока плывем, — занудно поправил его Саэл. — Господин, позвольте вам подсказать, что амулет, позаимствованный вами, имеет свойство становиться невидимым по желанию владельца для всех, кроме чистокровных эльфов. А corali, даже если кто-то и посмеет его у вас позаимствовать, вернется сам в течение суток.

Не может не радовать. Потеря кошачьего знака отличия волновала меня меньше всего. С амулетом, конечно, глуповато вышло. Стащил его я, ношу на себе уже несколько месяцев, но до сих пор не потрудился узнать обо всех его возможностях. Я тут же мысленно приказал медальону исчезнуть. Для меня он остался на прежнем месте. Однако Гил на мой вопросительный взгляд кивнул.

— Нас взяли в заложники? — поинтересовался Саэл.

— Нет, веселее, — отозвался полуэльф, почесывая себе единственное, до чего мог дотянуться, — задницу. — Это работорговцы.

— Но… — Темный аж потерял дар речи на несколько ударов сердца. — Работорговля запрещена и в Греморе, и в Вилее, и в…

— А Варсаке нет. Хотя они об этом и не распространяются. Впрочем, и скрывать сильно не приходится. Все равно иностранцам к ним так просто не пролезть. В основном они добывают товар в Корханне и в Ирии, где рабство процветает. А сейчас, видимо, решили воспользоваться неразберихой в Греморе с отловом эльфов. Все ловят, вот и эти под шумок решили пару-тройку умыкнуть. Эльфы очень редкий товар, а потому дорогой.

Вот влипли так влипли. Это я такой везучий или стоит кого-нибудь из этих двоих за борт выкинуть?

— А ты-то откуда это все знаешь? — озвучил я единственный на данный момент имеющий смысл вопрос.

— Да я работал как-то на таком корабле, — пожал плечами Гил. — А что вы на меня так смотрите? Я, между прочим, обладаю уникальным жизненным опытом и готов передать его подрастающему поколению. Вот когда открою свою таверну…

Гил углубился в пространные мечты о прекрасном будущем, а я нахохлился в углу, впервые задумываясь о том, что лучше бы я сидел дома…

По ощущениям прошло около трех суток, прежде чем нас соблаговолили вытащить на свежий воздух. Меня сочли особо опасным и выделили для сопровождения аж двоих, один из которых, судя по движениям, весьма неплохо обращался с приставленным к моему боку ножичком. Свежий воздух, правда, оказался совсем не свежим, а провонявшим тухлой рыбой и наполненным сотнями выкриков.

— Рамшес, — прокомментировал Гил. — Ближайший порт к Гремору. И один из самых крупных на всем южном побережье, между прочим.

— Я вижу, экскурсию можно вычеркнуть из планов на ближайшее будущее, — хмыкнул тот самый тип, который предложил нас подвезти. Я только сейчас обратил внимание на то, что в нем определенно есть примесь крови оборотня. Даже не половина, но, судя по чуть более длинным, чем у людей, клыкам и по-звериному мягким жестам, четвертинка наберется. Он выглядел вполне довольным собой и радостно потирал ладони в предвкушении удачной сделки.

Долго ждать не пришлось. Спустя четверть вески на борт поднялся здоровенный кошак-лев. Второй облик прямо-таки просвечивал сквозь человеческую личину, отражаясь в косматой гриве волос, кирпичного цвета глазах и злобно приподнятой верхней губе, открывающей клыки. Его сопровождал маг-человек в черном балахоне с золотистой нашивкой, означающей, что он находится на территории Варсака легально, а также пользуется расположением какого-то вельможи. Все верно, своих магов среди оборотней прискорбно мало, так что для людей, наделенных даром и желающих поступить к ним в услужение, варсакские аристократы делают немало поблажек.

— Эльфы? — пророкотал оборотень. — Интересно, где ж ты умудрился их достать?

— Это было непросто, господин, но я уверен, вы оцените по достоинству мои усилия, поэтому…

— Заткнись. — Тяжелый взгляд устремился на меня. — Этот буйный, что ли?

— Насколько я понял, он наемник, возможно, работал на двух других. Мы не знаем, насколько он опытен, поэтому соблюдаем разумные меры предосторожности.

Лев оглядел Саэла, скорчившись и пробормотав «староват», затем Гила.

— Этот наполовину наш.

— Да, поэтому давайте меня отпустим, — тут же внес свою лепту полуэльф.

Владелец корабля побледнел, испугавшись то ли расправы за пленение полуоборотня, то ли потери немалой части прибыли.

— Из какого рода твой отец?

— Да он как-то забыл представиться, прежде чем зажал мою мамочку на сеновале, а после оно вроде как и не имело особого значения, потому с рассветом искать уже было некого.

Лев удовлетворенно кивнул, а Гил понурился, сообразив, что следовало придумать слезную историю про внебрачного сына правителя Варсака.

— За первого темного дам четверную цену. За старика и полукровку двойную, не обессудь.

Работорговец скривился, что-то прикидывая, затем удовлетворенно кивнул.

— У кого из них были амулеты? Мой маг посмотрит.

Несколько моряков ткнули в мою сторону.

Человек приблизился, я затаил дыхание.

— И это вы называете ценными амулетами? — спустя пару ударов сердца возмутился маг. — Медальон без магии со второсортными рубинами и эльфийскую побрякушку, которую никто, кроме эльфов, все равно носить не может?

Я едва сдержал облегченный выдох.

— Но у него же был еще один! Камнями весь усыпанный! — возмутился один из мужчин.

— Был, да сплыл. — Я гадко ухмыльнулся и подмигнул Сычу, крутившемуся около хозяина. Вот тебе за «ласковый» прием. Взгляды всех присутствующих обратились на парнишку. Тот вытаращил глаза от ужаса и затряс головой:

— Это не я! Брешет он!

— Сами разбирайтесь, — буркнул лев, протягивая владельцу корабля кошель с деньгами. — Отведите их в клеть.

Нас спустили по трапу и запихнули в стоящую у него клетку на колесах, прикрепленную к карете с каким-то вычурным гербом.

Что ж, радует только одно: на корабле сейчас будет большая драка, где все друг другу набьют морды.

Я оглянулся на спутников. Саэл, кажется, до сих пор не понимал, как то, что происходит, могло случиться с ним и моим королевским высочеством, а Гил скорбно смотрел в пустоту.

— Ну как? — наконец изрек он. — Как такой замечательный я могу стоить в два раза меньше какого-то оборванного буйного эльфийского принца?

Я невольно усмехнулся. Умеет же он разрядить обстановку.

— Эй, великий знаток варсакской культуры, расскажи хоть, чего нам теперь ожидать от твоих родственничков.

Полуоборотень приободрился от осознания собственной значимости и с видом академического старичка с полувековым опытом преподавания изрек:

— Большинство рабов продаются либо в качестве домашних слуг, либо крупным землевладельцам на их плантации. Дешевле купить раба, которому потом до самой смерти не надо платить, чем выслушивать жалобы вольнонаемных на несоблюдение условий труда и сроков контракта. Самыми дорогими считаются девушки-наложницы и… — Гил вдруг замолк и уставился на меня широко открытыми глазами.

Чуется мне здесь подвох. Раз за меня заплатили в два раза больше, чем за них, и вчетверо больше, чем за человека, а на наложницу я похож мало, то вхожу в эту загадочную категорию «и».

— Продолжай уж. Хуже все равно не будет. Некуда.

— Оборотни очень любят Арены. Там рабов заставляют сражаться или друг с другом, или со специально обученными зверьми на потеху публике. Они любят кровь. Воина редко удается взять в плен, да еще и эльфа…

В глазах Саэла мелькнул дикий ужас, даже сам Гил выглядел на редкость взволнованным.

— Да мне сам хрисс не страшен, — утешил их я. И усмехнулся, вспомнив наши с Полли приключения в Квирине.

Мы замолчали. И под мерный перестук колес по булыжникам начало приходить осознание того, что на этот раз все гораздо серьезнее и выпутаться с шутками и прибаутками, как, например, когда мы удирали от Псов, не получится. Варсак — единственное из известных мне государств, где испокон веков царит особый порядок. Просто так не въедешь и не выедешь. Все иностранцы обязаны иметь при себе эрлу — медный заговоренный медальон, который невозможно подделать. А получают его исключительно после длительной, порой многодневной и даже многонедельной, беседы с одним из стражей границы. Без эрлы любой необоротень может быть незамедлительно схвачен и впоследствии казнен. Постоянно проживая на территории Варсака, как тот маг, представители иных рас должны носить отличительные знаки, говорящие об их статусе. Так что, если вообразить, что нам выдастся возможность слинять, покинуть Варсак в статусе беглого раба — это вам не стащить карты из неохраняемой башни (карты я, кстати, после некоторого размышления отправил тогда Мефисто Фелю из ближайшей кошачьей резиденции; мне они точно не нужны, а предсказателю могут и пригодиться), а если нас еще и разделят…

Совершенно очевидно, что из клетки мы никуда не денемся. Я посмотрел на Гила. Полуоборотень нахохлился, став на самом деле похожим на какую-то птицу. Можно, конечно, послать его за подмогой. Но, во-первых, непонятно за какой, а во-вторых, даже если искомую подмогу он и найдет, где она будет искать нас с Саэлом — вот это вопрос.

— Dan’elle, — прорезался темный. Я вновь одарил его гневным взглядом, который на этот раз он проигнорировал. — Я считаю, что в данной ситуации мы просто обязаны дать о себе знать, как только увидим какого-либо эльфа.

— А я считаю, что нам лучше не паниковать раньше времени. Оборотням глубоко наплевать на эльфийскую политику. И если ты сейчас дашь им знать, что они, оказывается, взяли в рабство эльфийского принца, то все может обернуться еще хуже. И сколько можно повторять — прекрати называть меня Dan’elle! — Унять раздражение в голосе мне не удалось.

Саэл огорченно опустил голову, а я постарался успокоиться. В конце концов, он же не виноват, что он такой. Большую часть своей жизни он прожил в святом убеждении, что темные эльфы — верные слуги светлых. Быть слугой и следовать правилам для Саэла так же естественно, как для меня все делать по-своему. Просто потому, что его учили подчиняться, а меня учили отстаивать свое мнение и не рассчитывать ни на кого, кроме себя.

Мы больше не произнесли ни слова до того момента, когда карета остановилась. Богатый район как пить дать. Куда ни глянь — виллы и дворцы зажиточных варсакцев. Архитектура резко отличалась от эльфийской. Вилейская знать предпочитала изысканную простоту и утонченность, а лучшим украшением дома считался сад. Оборотни же, как оказалось, во вкусах были больше схожи с людьми — массивные дома с большим количеством резьбы и местами даже позолоты, тяжелые литые ворота, каменные изгороди в полтора человеческих роста, массивные статуи на входе.

Оборотень выбрался из кареты, подошел к нашей клетке и снова обвел нас мрачным взглядом.

— Ты! — Когтистый палец указал на меня. — На выход, и без шуточек. — За его спиной незаметно возник еще один персонаж, держащий в руках железные кандалы. — Около ворот стоит охрана, которая прекрасно стреляет. Убивать тебя выгоды нет, но покалечить могут ненароком. А я буду очень недоволен.

Саэл напрягся, как и Гил. Я улыбнулся им, пытаясь подбодрить, хоть сам особого воодушевления не испытывал, и выбрался из повозки. Меня заставили повернуться спиной и вдавили в клеть, чтобы надеть кандалы, дернули назад, разворачивая лицом к воротам, у которых и правда переминалась с ноги на ногу парочка молодых охранников, а затем толкнули, заставляя идти.

Я обернулся напоследок и заметил, что полуэльф смотрит мне вслед с совершенно непривычной на его физиономии отчаянной растерянностью.

В воротах меня встречал седой воин. Безоружный и очень старый, но по развороту плеч, позе и — особенно — взгляду было видно, что этот оборотень привык бороться за свою жизнь и в каждом новом встречном видел в первую очередь желающего ее отнять. Я считал себя более чем неплохим бойцом, но, глядя на него, понимал, что связываться с таким воином я еще определенно не дорос. Будь я оборотнем или хотя бы знатоком варсакской культуры, рисунки на его лице и руках могли бы мне рассказать, почему этот старик стал таким и даже, возможно, чего от него ожидать. Но мне оставалось только присматриваться и по возможности не давать повода для того, чтобы присматривались ко мне. За спиной послышался грохот — отъехала карета. Осознав, что это увозят в неизвестном направлении моих спутников, я внутренне поежился. Хоть и началось мое путешествие в гордом одиночестве, теперь от этого одиночества веяло какой-то безнадежностью.

— Новый раб для господина, — отрапортовал один из моих конвоиров.

— А то без тебя не вижу, — хмыкнул седой и коротко взглянул мне в глаза. — Следуй за мной. Без глупостей.

Что-что, а глупости я пока что делать был не намерен.

Естественно, в дом меня не потащили. Мы обошли его по кругу и попали на огромный задний двор, окруженный несколькими богато украшенными трибунами и больше похожий на… арену. Гил оказался прав. На противоположном конце двора была небольшая постройка — приземистое здание с зарешеченными окнами, куда мы и направились. У входа опять же дежурили два охранника, при нашем появлении отставившие в сторону деревянные плошки с едой и вытянувшиеся по струнке. После короткого кивка моего сопровождающего они вернулись к прерванному занятию, бросая на меня любопытные взгляды.

Помещение больше всего напоминало тюрьму — ряд одинаковых крепких дубовых дверей с массивными железными засовами и окошечками для просовывания пищи, грубые каменные стены. Старик открыл одну из дверей и пропустил меня вперед.

Я оказался в относительно просторной комнатушке. Здесь сходство с тюремной камерой заканчивалось. Вместо соломенного тюфяка и дыры в полу для справления нужды я увидел вдоль одной стены застеленную кровать, в изголовье рукомойник с кувшином воды и полотенцем на крючке, напротив окна стол со стулом. Вышеупомянутая дырка тоже наличествовала, но в отдельном углу и была заботливо прикрыта дощечкой.

— Ты на удивление молчалив и спокоен, — одобрительно произнес оборотень. — Не немой ли случаем?

Я покачал головой.

— Меня зовут Гринвальд, я начальник стражи господина Шаркского, владельца Ракшаской Арены и твоего теперешнего хозяина. Я также отвечаю за его бойцовских рабов. Распорядок следующий: утром тренировка, после обеда отдых, вечером бой. Сегодня денек на то, чтобы освоиться, в боях участвовать не будешь, но я выведу тебя посмотреть, на что ты годишься. Не шуметь, не пытаться сбежать. Соблюдаешь правила — живешь для раба практически припеваючи. Бои до смерти или до потери сознания, как повезет. Правил нет. Если что-то нужно, чтобы занять свободное время, говори. Может быть, тебе это даже предоставят. О наказаниях распространяться не буду, проверишь на себе сам, если будет такое желание. Вопросы?

Да тут практически полный пансион! И накормят, и потренируют, и развлекут, чем смогут. Прелесть какая. Правда, взамен кто-то попытается сломать мне шею, но это мелочи. Я снова отрицательно тряхнул головой. Вопрос был только один: как свалить отсюда и побыстрее?

— Как знаешь. Если появятся, не стесняйся, задавай, мы ж не звери какие. — Он осклабился, довольный собственной шуткой. — Как тебя звать-то?

— Это имеет значение? — О себе мне распространяться хотелось меньше всего.

— В общем-то, нет. После пары боев все равно кличку прилепят, если продержишься, конечно. Отдыхай пока, еду сейчас принесут. Я вернусь через пару весок. А теперь повернись и не дергайся лишний раз.

Я подчинился, клацнул замок — с меня сняли оковы. Спустя несколько ударов сердца захлопнулась дверь и задвинулся засов.

Добро пожаловать в мир раба.

Еду принесли быстро. В деревянной чашке рис с кусочками мяса и овощами, ломоть хлеба. Судя по всему, та же пища, что подавалась и охранникам.

Я поел и завалился на кровать, однако сон не шел. Ворочаясь в постели без особого результата, я так и сяк прокручивал в голове ситуацию. Получалось, что на данный момент она безвыходная, и это раздражало. Во-первых, познакомившись с этим Гринвальдом, шансы на побег я стал расценивать как весьма призрачные. Во-вторых, даже если допустить, что мне удастся бежать… Один я, может, и выбрался бы из страны, но надо сначала разыскать Саэла с Гилом, а будучи беглым рабом, скрывающимся ото всех и вся, сделать это, подозреваю, непросто. Нужна была помощь извне… но чья? Надеяться, что на трибунах каким-то чудом окажется эльф, знающий меня в лицо? Он, конечно же, тут же поверит своим глазам и потребует освободить эльфийское высочество, после чего оборотни нальют ему валерьянки и опохмелина, а меня прикопают где-нибудь под кустом…

Даже если найти способ сообщить Велу о моих проблемах, это сейчас еще опаснее, особенно учитывая, что я не уверен, жив ли братишка. Локсли может быть под наблюдением, Никтаэль где-то на трактах с братцем Полли, а больше у меня никого и…

Полли. Уверен, сообщи я ей, что мне нужна помощь, демоница примчалась бы хоть на край света, да только у меня не было никакого желания подвергать ее такой опасности. Впрочем, вдруг у нее в Академии завелось хотя бы несколько магических друзей…

В коридоре послышались шаги. Отодвинулся засов.

— На выход, — скомандовал Гринвальд.

Я нехотя поднялся.

— Железки доставать или ты по-прежнему будешь проявлять чудеса благоразумия… — ответом ему был неопределенный кивок. — …и молчаливости? На тебя придет посмотреть твой господин. Эльф впервые в его коллекции.

Я польщен, сейчас расплачусь.

Меня вывели во двор. Да… поглазеть пришел не только господин. В сопровождении жены и пары приближенных он восседал на центральной трибуне под золотистым балдахином, а возле дома столпилась челядь, которую никто, конечно, не приглашал, но и прогонять не спешил, потому что живого раба-эльфа увидеть хотелось всем.

— Разминаться будешь? — участливо поинтересовался старик.

Я покачал головой. Вот еще. Циркового акробата перед вами всеми изображать?

Тогда он легонько толкнул меня в спину, заставляя выйти ближе к центру площадки. Затем, видимо, отдал какой-то знак или указание страже, потому что против меня вышел один из охранников. Он был безоружен. Усмехнулся, смерив меня взглядом с ног до головы — ну да, комплекция у меня, может, и не великого воителя, но придумали эльфа с оборотнем сравнивать, — и, неожиданно подскочив, нанес удар… в то место, где меня уже не было. Подножка, легкий толчок для ускорения — и парень грузно вписался в землю, пропахав ее носом. Он тут же вскочил и снова ломанулся ко мне. Вот непонятливый.

На этот раз я не стал уклоняться. Одной рукой сблокировал его удар, второй — от всей души всадил ему кулак под дых. Оборотень согнулся и упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. Послышались отдельные хлопки и робкий свист.

Не так уж и сложно, если воспринимать происходящее как очередную тренировку под надзором Аарона.

Гринвальд покачал головой и махнул рукой, подзывая следующего. Этот был чуть менее массивный и несколько более умелый. Кидаться на меня не стал, приблизился довольно-таки медленно, попытался достать обманным выпадом и ловко уклонился от моего контрудара. Впрочем, его умелости не хватило на то, чтобы хорошенько изучить меня за бой с предыдущим стражником и за короткие мгновения этой схватки. А для меня этого было достаточно. Я не стал дожидаться нового нападения и, резко крутанувшись, ударил противника ногой в грудь. Оборотень неудачно приложился головой и затих.

Хлопки и улюлюканья усилились. Ну и долго это будет продолжаться? Гринвальд снова подал какой-то знак, и вот уже ко мне направились двое. И с мечами. Эта схватка затянулась. Стражники были не дураки, приближаться ко мне не спешили, стараясь вымотать и достать хотя бы кончиком меча. Ясное дело, что они были бы смелее, если бы им требовалось меня убить. А так их сковывала необходимость не причинить мне особого вреда, которой для меня, между прочим, не существовало.

Вот только голыми ладонями железки в руках опытных воинов особо не остановишь, приходилось выворачиваться и что-то придумывать. К моему величайшему удивлению и досаде, двое предыдущих нападавших к ним присоединились. К тому же все они явно умели работать в команде. Если поодиночке никто из оборотней, может, и не представлял для меня серьезного противника, то вместе они работали на удивление грамотно и слаженно: не мешали друг другу, не лезли вперед любой ценой. Те, что были без оружия, старательно пытались зайти мне в спину, чтобы в прямом смысле загнать на мечи.

Хорошо их старик выдрессировал.

Это могло продолжаться довольно долго: их больше, я выносливее — но мне надоело. И, махнув рукой — будь что будет, покалечить все равно не должны, — я перестал юлить и, скользнув вдоль клинка одного из оборотней, схватил нападавшего за запястье, почувствовав, как второй меч прикоснулся к моему боку. Ребята и правда были неплохи. Стражник взвыл и выронил оружие. Наблюдатели ахнули.

Второй вооруженный не ожидал, что я окажусь так близко. Он взял слишком большой размах, собираясь врезать мне рукоятью, чем я воспользовался, поднырнув под его руку и ударив в челюсть. На этом мой триумф завершился. Слишком сильно сосредоточившись на вооруженных, я забыл про двух остальных, за что и поплатился, угодив в жесткий захват сзади. Самый первый побитый поспешил отыграться за свое поражение, красивой серией врезав мне в живот сначала кулаками, а затем ногой. Дышать стало совсем нечем, в глазах потемнело. Послышался суровый окрик, и меня тут же резко отпустили. Упав на четвереньки, я пару ударов сердца приходил в себя, а потом со злости крутанул подножку, заставляя того, кто держал меня, неловко плюхнуться на зад. За что получил удар под ребра от подоспевшего Гринвальда.

— А ну разойтись, щенки, — рявкнул он на подчиненных, и те мгновенно вернулись в строй.

К нам подскочил лохматый мальчишка, улыбающийся во все четырнадцать зубов.

— Господин желает говорить с новым рабом, — протараторил он, пялясь на меня во все глаза.

Без лишних слов старик подхватил меня под локоть и потащил к господской ложе.

Мой «хозяин» оказался статным суховатым мужчиной лет сорока. Смешливые серые глаза оглядели меня с ног до головы, губы изогнулись в довольной усмешке.

— Похоже, мне наконец-то повезло, старина, — бросил он Гринвальду. — Чудесный экземпляр.

— Мне кажется, вы всегда отличались везением в таких делах, мой господин, — учтиво ответил он. — Да и наш поставщик еще ни разу нас не подводил.

— Как тебя зовут? Откуда ты? — спросил оборотень на этот раз у меня.

Настоящего интереса я в его голосе не заметил, поэтому снова предпочел промолчать.

— Он не слишком-то разговорчив, мой господин.

— Тем лучше. В нем чувствуется боец.

Оборотень обошел меня по кругу, внимательно разглядывая, словно товар на прилавке, и мне отчаянно захотелось наглядно ему продемонстрировать, что боец во мне не только чувствуется, но и будет весьма не против что-нибудь ему сломать. Выдержка взяла верх — образ послушной овечки мне сейчас приносил куда больше пользы.

— Я видел как-то эльфа у Гарриса, тот еще слабак. Но тот был светлый. Подозреваю, что старый хрыч его не столько ради боев держит, сколько для постели. — Хозяин каркающе рассмеялся. — А этот вроде подает надежды. Гринвальд, я хочу, чтобы завтра ты выставил его на Арену.

— Но завтра бои средней лиги, может, стоит сначала испытать его в низшей? — осторожно уточнил старик.

— Я в нем не сомневаюсь, — усмехнулся оборотень. — К тому же мало кто поставит на темную лошадку в средней лиге. И я заработаю больше.

— Как прикажете, мой господин.

Меня ударом заставили склониться в глубоком поклоне, а затем потащили обратно в камеру.

— Сильно поранили? — на ходу поинтересовался старик.

— Ерунда.

— Если хоть что-то не так, говори. Граф не жалеет денег на знахарей.

— Учту.

И вот я снова остался один в четырех стенах. Настроение было наипаршивейшее.

С утра меня впервые вытащили на так называемую тренировку. И не меня одного. В загоне оказалось еще пятеро счастливчиков. Все они были людьми, уставившимися на меня с откровенным любопытством, которое во взгляде всех вокруг уже начинало безудержно раздражать. Моим первоначальным намерением было гордо их игнорировать, однако его тут же пришлось признать несостоявшимся: один из этой компании, невысокий брюнет с хитрым карим прищуром, помахал мне рукой.

— Хэй, привет, остроухий! Почем нынче эльфов продают?

Я попытался сделать вид, что у меня врожденная слепота с осложнением на глухоту, но парень оказался на редкость настойчивым.

— Да ладно тебе бухтеть, тут все свои. Хозяин нас друг против друга никогда не выставляет, мы тебе и помочь можем, если дашь уши пощупать, точно ли не накладные? Меня Кирел зовут, а тебя?

Я одарил его очень недобрым взглядом, нимало не умерившим его пыл. Свое упорное нежелание хоть как-либо здесь называться я сам толком объяснить не мог. Вероятно, верил еще, что надолго здесь не задержусь, а связывать любое из своих имен с этой, как ни крути, позорной страницей в моей истории не хотелось.

— Чего молчишь? Немой, что ли?

— Отстань от него, — буркнул другой, повыше и пошире. — Ты тут один такой разговорчивый, сил уже нет тебя терпеть.

Кирел открыл было рот, но верзила, коротко оглянувшись, пихнул его в живот. Парень рот тут же захлопнул, едва не отхватив себе язык. Почти сразу же из ниоткуда возник Гринвальд и влепил верзиле затрещину.

Милая, душевная обстановка.

Вот любопытно, в загоне были только рабы и старик. Вся прочая стража осталась вне клетки за запертыми дверями. Вшестером мы бы без особых проблем справились с ним. Конечно, потом нас бы скрутили, но зато можно было бы частично отомстить и избавиться от самого опасного надсмотрщика. Тем не менее я видел, что ни у кого даже в мыслях этого нет. Старика настолько уважают или уже случалось нечто подобное?

Сама тренировка представляла собой наискучнейшее занятие: старик выставлял нас друг против друга, а потом отчитывал за оплошности. Я побил всех пятерых, поэтому мне нравоучений не досталось, лишь короткий взгляд, смысла которого я не понял.

А вечером был бой.

Где-то за полвески до начала ко мне заглянул лекарь. Под пристальным взором Гринвальда ощупал меня с головы до ног и заключил, что я абсолютно здоров и пригоден к дальнейшему избиению. Рубашку мне обратно надеть не позволили. То ли для того, чтобы повреждения были зрелищнее, то ли чтобы доставить удовольствие и женской половине зрителей показом полуголых мужиков.

Меня, как новое пикантное блюдо, видимо, решили оставить на десерт. Шло время, за мной никто не приходил, только доносились радостные крики и разочарованный вой толпы с Арены. Один раз несколько оборотней в панике пронеслись по коридору, громко требуя лекаря. Очевидно, одному из моих собратьев по несчастью не повезло. Когда я уже совсем заскучал и даже вознамерился вздремнуть, несмотря на шум, дверь наконец распахнулась, и под прицелами арбалетов меня вывели наружу. Ослепительный свет резанул глаза. Несмотря на сгустившиеся сумерки, арена сияла огнями. Крики разгоряченной видом крови толпы били по ушам. На моих глазах уволокли за ноги чье-то бесчувственное тело, а слуги шустро присыпали буровато-красные пятна свежим песочком.

В животе что-то неприятно съежилось. Мне приходилось бывать во многих переделках, но такое я видел впервые. То, что меня сейчас будут убивать не потому, что я кому-то мешаю или не нравлюсь, а просто потому, что этим дикарям хочется на такое посмотреть, было странно. Странно до дикости. И даже отчасти… страшно.

Я вдруг почувствовал, как запульсировал corali, распространяя легкие волны тепла. То ли примерещилось, то ли бившаяся в такт моему сердцу вещица решила меня подбодрить. На плечо легла тяжелая сухая ладонь.

— Твоя очередь, остроухий, — в голосе Гринвальда прозвучало нечто похожее на сочувствие. — Не бойся, равных тебе противников тут сейчас нет. Моему опыту можно верить.

С чего это вдруг такая забота? Я одарил оборотня удивленным взглядом, тот мгновенно отвернулся и убрал руку.

— А сейчас, дамы и господа, невероятный сюрприз от хозяина сегодняшних боев. Новый раб господина Шаркского, безымянный… темный эльф!

Я, не дожидаясь чьего-либо пинка, сам шагнул на арену. Трибуны взвыли. В тот же момент на другом конце поля появился мой противник. Распорядитель боев пытался что-то про него рассказать, но был неспособен перекричать разбушевавшихся оборотней.

Мы шагнули друг навстречу другу…

А потом все как-то смазалось. Крики, яркий свет, пульсация corali. Я словно растворился в происходящем. Со мной такое было впервые. Обычно во время схватки я предельно собран, мозг четко оценивает ситуацию. А сейчас, казалось, я не думал вообще. Пришел в себя, только когда меня огрели кнутом по спине, и я выпустил горло противника. Тот упал на колени и судорожно закашлялся, хрипло вдыхая воздух. Я даже не понял, сколько времени все это заняло.

— Еще!!! Еще давай!!! — зычно завопил чей-то голос.

— Бейте остроухого!

— Шрама против него!

На Арену выпустили следующего. Сомнений не возникло, Шрамом был именно он. Не знаю, что с мужиком в этой жизни приключилось, но его кожа вся была покрыта мелкой белесой сеткой, очень четко выделяющейся на загаре. Он взвыл, как раненый бык, и бросился на меня.

А я снова будто растворился.

Потом был Змей.

Потом Тощий.

Последний, по прозвищу Эльф, человек с длинной золотистой шевелюрой, почти как у моего братца, забранной в хвост (за нее, полагаю, он и получил такую кличку), мне запомнился. Не только из-за прически. У него был жестокий взгляд того, кто любит причинять боль и кому нравится то, чем он занимается.

Проведя четыре боя подряд, я почувствовал, что теряю эту мистическую концентрацию. Дышать было тяжеловато, Тощий умудрился хорошенько приложить меня в грудь, в висках стучала кровь, противно ныли костяшки пальцев и запястья. Насколько я понял, меня должны были отправить отдохнуть уже после первого боя, а потом выставить на арену снова, но публика не хотела меня отпускать. Не знаю, что у них было на уме: посмотреть на меня подольше или таки добиться, чтобы меня избили, и отомстить тем самым за какие-нибудь обиды, нанесенные эльфами, — но в какой-то миг я готов был уже сдаться… пока не увидел глаза этого человека.

Он стремился причинить мне боль. Он жаждал этого. А мне искренне захотелось его прикончить. И если бы не клятва, данная Локсли, я бы даже попытался воплотить свое желание в жизнь.

Гул голосов не отходил на второй план, а лишь мешал сосредоточиться. Мужчина приближался ко мне мягким кошачьим шагом и не торопился нападать. Верно, первый атаковал — первый раскрылся. Я бы тоже не торопился, но мне хотелось покончить с этим.

Он начал методично меня избивать. Воин не подпускал меня близко и умело пользовался любым шансом нанести удар, пусть даже вскользь. Если бы я был человеком, то уже валялся бы на песке. Я, правда, один раз и повалился, но поспешно вскочил и не дал огреть себя ногой по ребрам. В глазах Эльфа промелькнуло глубокое разочарование.

Впрочем, у меня был очень простой план. И упал я отнюдь не случайно. Окровавленный, извалявшийся в пыли, тяжело дышащий противник не внушает опасений. Кажется, еще один удар — и враг корчится у твоих ног и молит о пощаде. И мне нужно было, чтобы эта сволочь расслабилась, иначе особых шансов на победу я не видел.

Его кулак устремился к моей челюсти… и не обнаружил ее. Я уклонился, схватил его за запястье и одним движением его сломал. Человек взвыл. Я добавил ему в солнечное сплетение, позволил упасть и от души проделал с ним то, что он не успел проделать со мной, — ударил ногой по ребрам, с радостью констатировав, что пара штук точно треснули. А потом тут же отошел, не дав возможности подбежавшим стражникам оттащить меня силой.

Оборотни ликовали и бесновались, в одной из лож даже разгорелась драка. Кто-то, наверное, проиграл немало денег. У меня потекла кровь из носа и закружилась голова. Кажется, переусердствовал, поддаваясь этому гаду.

Я пошатнулся, но меня тут же схватили за предплечье, заставляя удержаться на ногах. Краем глаза, ибо голову поворачивать было тяжело, я разглядел профиль Гринвальда.

Распорядитель радостно вопил мне хвалебные речи, на песок тяжело сыпались монеты, которые собирали проворные мелкие служки. Хозяин важно аплодировал, благосклонно мне улыбаясь.

Гринвальд заставил меня поклониться, а потом утащил с Арены, довел до камеры без всякого конвоя и уложил на кровать. Вокруг засуетился лекарь. А я предпочел провалиться в небытие.

Проснувшись на следующий день, я почувствовал себя неожиданно бодрым, помимо парочки ссадин и нескольких синяков на теле больше ничего не обнаружилось, лекари у оборотней и впрямь были выше всяких похвал. Я выглянул в окно. Как оказалось, от тренировки меня сегодня освободили: остальные бравые парни дружно махали кулаками на площадке.

Страшно хотелось есть. Я побарабанил в дверь в надежде, что такого ценного меня не должны оставить без охраны. И правда, послышались шаги, и чей-то голос вопросил:

— Чего тебе, остроухий?

— Есть хочу.

— Терпи до обеда.

— Тогда Гринвальда позови.

— Я тебе щенок на побегушках, что ли?

— Слушай, давай по-хорошему, а то я сейчас приложу себя стулом и буду орать на всю округу, что ты меня избил. За порчу хозяйского имущества у вас что полагается?

Охранник ругнулся, но, судя по шагам, пошел-таки за главным.

Гринвальд появился через сотню ударов сердца.

— Как самочувствие? — поинтересовался он с практически отеческим участием. Заработали на мне, я так полагаю, весьма немало.

— Хорошо, — хмыкнул я. — Только кормить отказываются.

— Я распоряжусь. Еще что-то?

— Скучно тут. Принесите хоть книжек каких-нибудь. Только не на вашем языке. Эльфийский или человеческий сойдет. — Не то чтобы я любил литературу, в отличие от того же Локсли, который большую часть домашних заданий делал за двоих, но с ходу в голову больше не пришло ни одной идеи, чем заняться.

— Поищем. — Старик посмотрел на меня заинтересованно. — У тебя теперь будут бои каждый день, если не спадет ажиотаж. Но по пять заходов больше не выпустят. Впрочем, я думаю, долго в средней лиге ты не продержишься. Скоро господам надоест терять деньги, и тебя переведут в высшую, а там уже совсем другие противники.

Я кивнул. Зачем меня извещать? Можно подумать, я как-то могу повлиять на то, что происходит.

— Да, и еще. Сегодня тебя клеймят.

Что?! Они тут с ума посходили?!

— Обычно рабов клеймят после трех-четырех дней, но ты вчера впечатлил графа, выиграв пять поединков подряд. К тому же, пока раб не клеймен, его может выкупить любой, предложив цену в три раза большую, чем та, за которую он был продан. Его сиятельство не слишком жаждет тебя потерять.

Я никак не мог стереть потрясенное выражение со своей физиономии, и мне было сейчас абсолютно не до лекции на тему «Особенности варсакской работорговли». Клеймо?! Меня же Вел убьет потом…

Старик замолк и прищурился:

— Эльф, откровенно говоря, ты мне нравишься. И я по глазам вижу, ты считаешь, что все это временно. Однако год будет идти за годом, и ничего не изменится. В лучшем случае найдется кто-то круче, и тебя прикончат. В худшем ты надоешь, и тебе подыщут куда менее привилегированную работенку вроде рабочего плантаций или рудников. Шанс сбежать один на миллион. Мы занимаемся работорговлей уже многие столетия, так что не думай, что ты умнее, чем многие поколения оборотней. На самом деле клеймо для тебя — это шанс. Ты еще не знаешь, что это такое. Оно уникально. А в нашей стране находятся не только любители поглазеть на кровь, но и ценители уникальности.

Это он меня так подбодрить решил? Интересный способ. Твоя жизнь предопределена, шансов что-либо изменить у тебя нет: ты будешь или чучелом для битья, или рабочим муравьем, или коллекционной вещью. Перспективы самые что ни на есть радужные.

— Это ты сейчас к тому, чтобы я не сопротивлялся?

— Ловишь на лету, — усмехнулся старик. — Тебя обездвижат и все равно клеймят. Плюс прибавят наказание.

В это мгновение к нам заглянул охранник:

— Командир, господин приказывает привести эльфа. Прибыл маг.

— Долго ждать не пришлось. Идем, остроухий.

Маг? А при чем тут маг? Мы же говорили про клеймо…

Меня сопроводили в хозяйские покои. Их светлости восседали на резных креслах. Позади них стояли и пялились на меня огромными любопытными глазами хозяйские дочери. Маг обнаружился чуть поодаль.

— Я доволен твоим поведением, раб, — произнес оборотень, глядя мне в глаза. — Поэтому клеймят тебя здесь в моем присутствии, а не за конюшней, как большинство.

О, я польщен. Можно не буду падать ниц, рыдая, и целовать край камзола?

— Я брошу эту кость, чтобы определить, куда будет нанесено клеймо: нога, рука, грудь, спина или… — он недобро прищурился, — лицо.

Я ощутимо вздрогнул. Все остальное куда ни шло, но с росписью на физиономии мне уже не показаться в Вилее.

Оборотень бросил кубик на пол. Я возвел глаза к потолку. Эльфы не поклоняются богам, но, если какие-то в этом мире существуют, было бы неплохо, если бы они сейчас приняли свое участие в моей судьбе. Кубик звонко проскакал по доскам паркета и остановился прямо у ног Гринвальда. Я скосил глаза и похолодел, разглядев на поверхности лысую голову.

— Что там, Гринвальд?

Мне конец.

— Спина, мой господин, — спокойно отозвался тот, с поклоном поднеся кубик господину.

Я уставился на него во все глаза, не в силах поверить, что не ослышался. Может, мне примерещилось? Нет, я точно видел голову.

— Отлично. Что ж, приступайте, уважаемый.

Маг приблизился. Возложил ладони мне на левую лопатку и начал нараспев читать заклинание. Спину неприятно закололо. Я скривился, но не дернулся. Эльфийская реликвия, верно защищавшая от магических посягательств на мое здоровье и благополучие, бездействовала, очевидно, не считая клеймо чем-то опасным.

Все священнодействие длилось не более четверти вески, за которые я успел порядком заскучать. И на что тут смотреть, спрашивается? А потом маг просто опустил руки и отошел в сторону.

— Покажись, — скомандовал господин.

Я нехотя повернулся. Девчонки-дочери захихикали.

— Отлично. Можешь уводить его, Гринвальд. И следи, чтобы он хорошо тренировался, я планирую заработать на нем еще очень и очень много.

— Слушаюсь, мой господин.

Когда мы шли по коридору, я успел глянуть в одно из зеркал. У меня на лопатке красовался небольшой круг с символом внутри, от которого в разные стороны отходили пять затейливых надписей, словно лучи. Так называемое клеймо больше походило на рисунки на телах оборотней. Надеюсь, греморские маги помогут мне потом от этого избавиться.

— Клеймо многое может о тебе рассказать, — вдруг произнес старик. — Символ в круге означает твоего хозяина, а остальные надписи — противники, которых ты одолел. Чем больше будет побед, тем больше станет клеймо. Правда, появятся там только имена тех, кто сам заклеймен.

Я промолчал. Гринвальд тоже больше не произнес ни слова. Однако, когда он уже собирался выходить, я посмотрел ему в глаза и все-таки сказал:

— Спасибо.

Дни шли за днями, неделя за неделей. В какой-то момент я осознал, что нахожусь в собственности господина Шаркского около месяца. За это время я умудрился-таки не проиграть ни одного боя, перечитать половину доступной мне коллекции книг из библиотеки его светлости и возненавидеть Кирела, который не терял надежды вовлечь меня в светскую беседу, несмотря на то что за это был многократно бит.

Клеймо разрослось уже на всю лопатку и половину плеча, а я по-прежнему не видел ни малейшей возможности отсюда выбраться.

Завтра вечером должен был состояться бой, для которого Гринвальд натаскивал меня лично больше недели. Мой хозяин по пьяни поспорил с каким-то вельможей, что я и сейчас могу побить действующего чемпиона арены. И хотя по правилам до такого поединка мне предстояло еще биться и биться, оборотни решили сделать исключение. Ставки на этот бой были огромные. Надо мной тряслись, как над расписной вазой, кормили чуть ли не с господского стола и по десять раз на дню интересовались моим драгоценным здоровьем. Старик-оборотень гонял меня в хвост и в шею и немало мне дал на самом деле, чем-то напомнив Аарона.

Сегодня меня уже оставили в покое, и я готовился заснуть, как вдруг в мою каморку вошел Гринвальд.

— Что-то случилось? — удивился я. Мы вроде бы сегодня распрощались.

Оборотень кашлянул:

— Тебе подарок от брата твоего хозяина, господина Крахена. Для поднятия боевого духа в предстоящем сражении.

Я удивленно поднял брови. До сих пор никаких подарков мне получать не приходилось. Да и с чего вдруг такое неожиданное участие, еще и от оборотня, которого я отродясь не видел.

Гринвальд посторонился, и в комнату зашла… девушка.

— Это что? — тупо поинтересовался я.

— Подарок, — усмехнулся старик. — Я заберу ее через веску, тебе надо выспаться хорошо перед завтрашним днем. Развлекайтесь.

И он, посмеиваясь, вышел.

Я перевел по-прежнему недоумевающий взгляд на «подарок». Невысокая, темноволосая, с красивыми карими глазами и приятными чертами лица, которые ничуть не портил змеящийся по щеке узор рисунка. Она мялась у порога, чувствуя себя не более уверенно, чем я.

— Как тебя зовут? — надо же было хоть как-то завязать разговор.

— Лианна, мой господин.

Господин? Вот это новость.

— Ты рабыня?

— Да, мой господин.

— Тогда ни к чему тебе называть меня так. Кто такой этот Крахен и зачем ему присылать мне рабыню?

— Он родной брат господина Шаркского. И он прислал меня… — девушка запнулась и покраснела, — по моей же просьбе.

Я удивленно вскинул брови.

— Я служу супруге господина Крахена, госпоже Севриль. Сопровождая ее, я побывала на одном из боев, и… я восхищаюсь вами. Госпожа много рассказывала мне про эльфов, но я и не думала, что все они настолько прекрасны, как моя госпожа. Я знаю, что завтра вас ждет очень трудный бой, и я попросила госпожу отправить меня к вам, чтобы… — Девушка опустила глаза и отчаянно покраснела.

Я не верил своим ушам, но окончание фразы я уж не воспринял абсолютно, важно было только начало. В памяти шевельнулось что-то очень важное.

— Госпожа Севриль? Она эльфийка? Они поженились с господином пару лет назад!

— Именно так, господин…

Хрисс тебя раздери, я знал ее! Севриль Таланэ, дочь одного из офицеров королевской гвардии. Я бы, возможно, не вспомнил о ней, если бы не присутствовал на том балу, когда один из варсакских послов сделал ей предложение на глазах у всего вилейского двора. Девушка ответила согласием, а ее родители не могли отказать варсакскому дворянину, это было бы оскорблением посольства. При дворе это обсуждали потом еще несколько месяцев. Неужели наконец-то мне представился шанс? Мы встречались всего пару раз и ни разу не беседовали, неудивительно, что она не узнала меня с высоты ложи — просто потому, что не пыталась узнавать. Кто в здравом уме будет выискивать черты эльфийского принца в наемнике на арене оборотней?

— Послушай, Лианна. — Я порывисто схватил девушку за плечи. — Очень важно, чтобы ты передала кое-что своей хозяйке. Это жизненно важно. И об этом не должна знать ни одна живая душа.

— Д-да, конечно. — Она посмотрела на меня почти испуганно.

— Скажи ей…

Я запнулся. Сообщать фразу на греморском было рискованно. К тому же на эльфийском мои слова могут быть куда более убедительны.

— Скажи ей: Dan’elle Riktimian damied aidaner. Villeia ar’daneris. Konoro il filides.[49]

Последнее — девиз дома Севриль, он должен был убедить ее в правдивости предыдущих слов. Надо же, я никогда и не думал, что уроки геральдики мне действительно пригодятся в жизни.

Все оставшееся время я потратил на то, чтобы научить Лианну без ошибок эту фразу произносить. Может быть, Лита и не обделила девушку красотой, трудолюбием и добрым сердцем (иначе с какого перепугу ей идти сюда, чтобы развлекать какого-то раба), но вот умом и отличной памятью она явно не блистала. Так что, когда Гринвальд пришел, чтобы нарушить наше уединение, я только-только наконец добился желаемого. Старик был порядком удивлен, обнаружив нас пусть и на постели, но при этом полностью одетых и ничуть не запыхавшихся, но ничего не сказал.

Лианна встала, направилась к двери, а затем вдруг резко развернулась, бросилась мне на шею и одарила страстным поцелуем.

— Удачи завтра. Я верю в тебя. И все для тебя сделаю, — шепнула она на прощание и выбежала со слезами на глазах.

Гринвальд усмехнулся, глядя на мою ошарашенную физиономию, и закрыл дверь.

О боги, кто поймет этих женщин?

Весь следующий день я провел как на иголках, волнуясь вовсе не по поводу предстоящей битвы. Гринвальд наорал на меня несколько раз за мою рассеянность, проклиная вчерашнюю оборотниху и бубня сквозь зубы, что «все зло от баб». И только когда меня уже подвели к выходу на арену, я наконец сообразил, что сейчас не помешало бы собраться и перестать мечтать о скором освобождении, которого может и не быть.

Своего будущего противника я еще ни разу не видел живьем, хотя Гринвальд рассказал мне про него очень и очень много. Действующий чемпион арены по кличке Громила, не проиграл ни одного поединка за вот уже почти год. Родом он был из Корханна. Силен, как бык, но, по мнению старика, не это служило главной причиной его успеха. У воина имелся какой-то козырь в рукаве, который он использовал достаточно редко, в самых крайних случаях… но безотказно. Что именно, хитрый прием, припрятанное оружие или что-то еще, Гринвальд так и не смог понять. Поэтому по десять раз на дню твердил, что я должен быть готов ко всему.

Мы бились не первыми. Публику следовало подогреть и помучить ожиданием, чтобы накал страстей и ставки, конечно же, достигли апогея. Прямо передо мной, поигрывая мечом, вышел Кирел против какого-то бугая с топором. Парень весело мне подмигнул и пообещал уговорить Гринвальда дать нам напиться после моей победы.

Я одобрительно усмехнулся, когда Кирел удачно пырнул бугая в живот. И вздрогнул всем телом, когда тот, не растерявшись, взмахнул топором и разрубил парня практически на две половины. Кирел не был мне другом, просто соседом по камере и несчастью. Но в душе всколыхнулась злоба. Кулаки стиснулись сами собой.

Перед тем как выпустить меня, Гринвальд порывисто пожал мне руку. Старик выглядел на редкость обеспокоенным. Неужели действительно так переживал за меня? Или за деньги хозяина? Кто их, оборотней, разберет.

Я вышел. Аренный свет привычно резанул глаза. Ложи взорвались радостными воплями.

— Ко-о-о-от! Покажи ему, остроухий! Тебе ни за что не победить, кошка драная! — долетали до меня отдельные выкрики.

Как и обещал Гринвальд, прозвище для меня нашлось действительно быстро, и на арене я стал известен как Кот благодаря то ли медальону, то ли еще чему. Меня подобное прозвище вполне устраивало. Я бегло окинул взглядом трибуны, безнадежно пытаясь рассмотреть Севриль, но это было невозможно. Если ее муж — брат моего владельца, то она наверняка с ним в главной ложе, одна из тех дам в разноцветных платьях, лица которых оставались абсолютно неразличимы. Заглядевшись наверх, я пропустил выход своего противника.

Тот оказался действительно огромен. Крупнее меня раза в два как минимум. Длинные черные волосы были забраны в хвост до лопаток, жгуты мышц бугрились под кожей цвета варсакского дуба, черная жилетка, которую он носил, будучи чемпионом, трещала по швам. Однако на первый взгляд он не показался мне опасным. Откровенно говоря, тот же Эльф внушал гораздо больше тревоги, чем эта гора. Массивные противники редко бывают достаточно ловкими, чтобы со мной справиться. Впрочем, не стоит забывать, что чемпионом Громила стал отнюдь не за красивые глаза и шикарную шевелюру.

Начало поединка почему-то затягивали. Несколько раз туда-сюда метнулись стражники, но в конце концов все улеглось, и раздался удар гонга.

Корханнец взвыл и ринулся на меня, как носорог, грузно ступая по песку и даже наклонив голову. Не знаю, надеялся ли он, что я буду стоять и смотреть, как он меня таранит, но в любом случае такого подарка ему никто не предложил.

Отпрыгнув в сторону, я попытался поставить ему подножку. Безуспешно. Реакция у него оказалась что надо. И мы увязли в схватке.

Он был сильнее, я быстрее. Он опытнее, я умелее. Я не мог нанести ему сколь-либо значимый удар, не рискуя быть раздавленным, он — потому что масса тела не позволяла реагировать достаточно быстро на мои перемещения. Corali пульсировал, вливая в меня силы, ложи ликовали и бесновались, мой противник тоже пока не думал уставать. Бой грозил затянуться…

Когда это произошло.

Корханнец промахнулся в очередной раз, зарычал и занес руку, которую окутала практически прозрачная колеблющаяся дымка. Она сорвалась с его пальцев и ринулась мне в живот, ударилась и расплескалась прохладными брызгами.

Он оказался магом. Как просто. Козырь в рукаве был магией. Вероятно, у него имелись всего лишь зачатки дара, которых хватало только на то, чтобы обездвижить противника, ошеломить его, смутить его разум… Мне уже не узнать, что именно, поскольку эльфийская реликвия в очередной раз спасла мне жизнь. Уверенный в себе корханнец абсолютно раскрылся, чем я и воспользовался. И спустя пару ударов сердца его бесчувственное тело валялось у моих ног.

Вопль толпы оглушал. За решеткой ликовала искренне переживающая за меня стража (еще бы, кровные денежки были на кону). Гринвальд светился, как аренный фонарь. Я уже приготовился откланяться и свалить, как произошло нечто совершенно непредвиденное.

Междустрочие. Убегательное

Рабов сгоняли на ночь в бараки только в непогоду. И тогда в тесном душном помещении, набитом под завязку людьми, оборотнями и прочими существами, которым не повезло оказаться на пути работорговцев, выспаться было невозможно. Так что ясные и теплые тиэльские ночи воспринимались как дар богов. Работники плантаций разваливались прямо на траве под бдительными взглядами охранников на деревянных вышках.

Саэл устало прислонился к стене. После дневной прополки сорняков все тело ныло, спина не разгибалась, а руки жглись и чесались, не помогло даже тройное тщательное мытье, за которое, если бы не вступившийся Гил, ему бы надавали по шее свои же. За разбазаривание драгоценной воды, поскольку огромный общий чан с ней наполняли раз в день вне зависимости от того, шел ли дождь или стояла удушающая жара.

Полуоборотень плюхнулся рядом, протягивая крупный, косо отрезанный ломоть хлеба со шлепнутым на него куском вяленого мяса. Мясо выдавали не каждый день и тоже отнюдь не из расчета по куску на душу, но пронырливость Гила не знала границ, он всегда умудрялся стащить все самое лучшее, даже если не кидался к разносчикам самым первым, едва не сбивая их с ног.

— Спасибо, — поблагодарил эльф, вгрызаясь в ужин.

— Что, старый, тело ломит и хвост отваливается? — снисходительно поинтересовался Гил, чьей неугомонной энергии Саэл мог лишь позавидовать.

Выражение «да на нем пахать можно» однозначно было про Гила. Полуэльф словно не знал усталости и жаловался лишь на малое количество еды, а еще больше на полное отсутствие эля. Впрочем, и тот он умудрился периодически выторговывать у охранников, развлекая их песнями да частушками. Однако и халтурил Гил в два раза больше остальных, но так талантливо, что даже опытные надзиратели не могли за этим уследить.

— Какой еще хвост? — невнятно поинтересовался темный, не отрываясь от бутерброда.

— А тот, в который ты скоро лохмы свои зачесывать будешь, — не растерялся полуэльф.

Саэл тряхнул головой, отбрасывая назад черные пряди. Некогда короткая стрижка после шатания по трактам без доступа к цирюльнику превратилась в лохматое воронье гнездо, совершенно не подходящее к общему благообразному выражению лица.

— Почему ты не улетишь? — поинтересовался он вдруг.

Полуоборотень повел плечами, словно примеряясь к своему человеческому обличию и раздумывая, а не сменить ли его на какое-то другое.

— Ну… — задумчиво протянул он. — Может, потому что такой недотепа, как ты, без меня тут с голоду сдохнет, а может, из-за этих дружелюбных товарищей. — Он кивнул на стражников с арбалетами, бдящих на вышке.

В этот момент, словно подслушав их разговор, чья-то душа не выдержала. С криком «Я хочу быть свободным!» один из людей неожиданно ловко вскарабкался по вышке и перемахнул через стену. Если бы он не заорал, возможно, и был бы шанс. А так отвлекшиеся на мгновение от еды рабы лишь проследили, как с вышки сорвалась серебристая магическая сеть, и через некоторое время незадачливого беглеца вернули в загон, предварительно слегка побив, больше для острастки.

— Магия, — задумчиво произнес Саэл. — В первую очередь они бьют магией.

Гил понятливо усмехнулся, а спустя удар сердца на его месте уже восседал крупный беркут, косящий на темного ярко-голубым глазом.

— Из тебя даже птица вышла неправильная. — Эльф рассмеялся, глядя, как беркут оскорбленно повернул голову набок, став похожим на озадаченного голубя.

Из всех знакомых Саэла только полуэльфу удалось добиться от строгого темного столь панибратского, на его взгляд, «тыканья», так как «вы» в свой адрес Гил считал чуть ли не оскорблением.

— Я найду Тима. А потом мы отыщем тебя, и не смей тут окочуриться за это время, старый хрыч, — проворчал беркут и, громко хлопнув крыльями, взмыл в воздух.

На вышке не сразу сообразили, что происходит. Особенно когда пущенная магом ловчая сеть рассыпалась безвредной серебристой пылью, как и последовавшее за ней оглушающее заклинание.

Запоздало засвистели стрелы. Стража была обязана если не поймать беглеца, так убить, чтобы не плодить по Варсаку беглых рабов, но птица все ускорялась, а обстрел ее лишь подстегнул. Маг не выдержал и, выругавшись сквозь зубы, широко распахнул руки, с которых сорвалась черно-красная змейка, стремительно нагнавшая беркута.

Тот на удар сердца замер в воздухе и камнем рухнул вниз под самодовольным взглядом стражника. Но в нескольких саженях от земли он вдруг встрепенулся, грузно хлопнул крыльями и, медленно набирая высоту, затерялся вдали.

Глава 13

ХЕЛЛ И ПОЛУЭЛЬФ

Тиэль, 1-е число.

День знахаря

Я не верила в приметы. Баба с ведром для меня обозначала бабу с ведром. Просыпанная соль — что нужно ее смести и засыпать обратно, пока никто не увидел. И даже одна из самых «пугающих», про бьющуюся в окно птицу, указывала на то, что птица просто глупая, раз не смогла обогнуть целый дом или надеялась, что сумеет пролететь его насквозь.

Проснулись мы одновременно — спящий на кушетке в углу верлен и завернутая в три одеяла на постели я. Резко распахнувшись, звякнуло о стену окно, и в комнату ворвалась черная крылатая тень. Сбила кувшин с водой со стола, стукнулась в книжную полку, не то крякнула, не то курлыкнула и, едва не отхлестав меня по лицу крыльями, врезалась в дверь.

Лесс спешно призвал светопульсар, после чего мы увидели, как криво распластавшаяся на полу птица постепенно меняет очертания и перевоплощается в нечто… похожее на человека.

— Ячь, — с чувством произнес наш незваный гость, со скрипом поднявшись на ноги, и выгнул спину, разминая залежавшиеся кости. Верлен взмахнул рукой, призывая магическую сеть, и… ничего не произошло. Незваный гость как ни в чем не бывало оглядывался по сторонам, похрустывая костяшками пальцев. Лесс же перегородил выход из комнаты, готовясь пойти врукопашную, коли уж магия не подействовала. — Расслабься, дружище! А лучше плесни эля, — бодро заявило тело, хлопнув верлена по плечу. — Где я, кстати?

— Мне кажется, вопросы стоит начать задавать нам. Откуда ты здесь взялся, как миновал защитный купол и какого хрисса я не могу с тобой ничего сделать?

Парень воодушевленно поднял вверх указательный палец, открыл рот, готовясь разразиться тирадой… И задумался. После чего отодвинул озадаченного верлена в сторону, пинком открыл дверь и со словами:

— Пойду-ка я отсюда, — вывалился в коридор.

В прямом смысле вывалился. Лесс, отчаявшись чего-нибудь наколдовать на нарушителя защитных границ, подставил ему подножку, после чего за ноги втащил обратно в комнату.

— Мы так не договаривались! — возопило тело.

— Мы и не пытались, — усмехнулся верлен. Было видно, что в ситуации, когда магия бесполезна, он оказался едва ли не впервые, поэтому соображал медленнее, чем хотелось бы. Но вот про то, что иногда может помочь и обычная веревка, он все же вспомнил быстро.

Но, оказавшись привязанным к стулу, гость не растерял бодрости духа, разве что осторожно поинтересовался на всякий случай:

— А вы меня убивать не будете?

— Пока что нет. — Я свесила ноги в пестрых вязаных носочках с кровати.

— Какая веселенькая расцветка, — хмыкнуло тело. — А может, у вас пожрать есть чего? Меня, кстати, Гилом звать!

— Хельга, — проговорила я, оглядывая гостя. — А это — Лесс.

Слегка обескураженный верлен по-прежнему пытался наложить на Гила какое-нибудь заклятие, но уже не столько ради безопасности, сколько из любопытства, а потому нарезал по комнате круги, словно вокруг новогодней елки.

— Ага, — мстительно выпалила я, — почувствуй себя немощным!

Верлен закатил глаза, что-то заискрило, я закашлялась, Лесс поморщился, Гил перевел взгляд с него на меня и обратно:

— А чего вы сделать-то пытаетесь? Если колдовать, то бесполезно, у меня врожденная невосприимчивость к магии. Полная. Вроде как.

— Это хотя бы объясняет, как он пролетел через защиту. — Лесс потер подбородок. — А зачем?..

— Вообще-то на улице темно! — возмущенно изрек Гил. — И я не думал, что ваша изба передо мной вылезет!

Изба! Ни разу в жизни не слышала, чтобы многоэтажное и многобашенное здание Академии называли избой. Он бы еще королевский замок «сарайкой» окрестил, а Ирийское море — лужицей.

— Ты кто вообще?

— Ну… Гил же. А, или вы про… Да полуэльф я, неужели по мне не видно!

— Полуэльф, превращающийся в птицу?

— И полуоборотень, — закатил глаза он. — Вы, кстати, так и не ответили. Пожрать есть чего?

— Если только на кухне что-то осталось, — неуверенно проговорила я, глядя на верлена.

— Что? — взмахнул руками Лесс. — Вы с ума сошли, что ли? Нам надо его выпроводить, пока никто не узнал, что в Академии посторонний. Пусть летит куда летел.

— Да я бы не против, — Гил скривил печальную физиономию, — вот если бы еще помнил куда и зачем.

— Попробуй головой пореже биться в следующий раз. Или хотя бы чуть слабее, — посоветовала я.

— Да тьфу на тебя, — отвернул нос Гил. — Правда, ни хрисса не помню. Пел в таверне, заказал эль… наверное. Перебрал, может, хотя на какие! У меня даже самого кривого бронзового не завалялось нигде!

И тут полуэльф совсем приуныл.

Я озадачилась. С одной стороны, ладно если он действительно перебрал где-то и поэтому не помнит, как здесь очутился. А если он не помнит куда больший промежуток времени? День? Неделю? Год? А вдруг происходило что-то важное. Может быть, его где-нибудь невеста ждет. Или друзья. Или он денег кому должен и спустя веску на него начнется охота?

— Ле-е-есс? — жалостливо посмотрела на верлена я. Тот, похоже, понял меня без слов, поэтому тут же активно начал отнекиваться:

— Даже не проси! Мы его не оставим! Представь, что скажет ректор!

— Ректор скажет «ах какая милая у вас птичка, хорошо, пусть она побудет у вас, пока у нее не заживет крыло».

— Какое крыло? — переспросил Лесс.

Гил на всякий случай втянул голову в плечи:

— Она клонит к чему-то недоброму.

— Правое, левое, какое угодно, — отмахнулась я, снова пряча заложенный нос под шарф.

— Дружище! — Гил отпрыгал в сторону верлена вместе со стулом. — Дружище, развяжи меня, я тебе денег дам. Когда-нибудь. Когда разбогатею.

Нам с Лессом одинаково показалось, что мы только что услышали самую оптимистичную версию слова «никогда». Но Гил все же был редкостно беззлобным придурком, поэтому верлен, недолго посомневавшись, все же его освободил.

— Дело другое, — одобрительно хмыкнул полуэльф, после чего в один прыжок оказался рядом со мной на кровати и развалился за моей спиной в позе морской звезды.

После чего подскочил через пару ударов сердца, ткнул пальцем в меня, потом перевел его на верлена, деловито осведомился:

— А вы типа вместе, что ли? И я типа чему-то тут помешал?

— Мы не вместе. Типа. Что ли, — выдохнул верлен, уже пожалев, что так легко его развязал. — И ты…

— Ну и чудно, — после чего Гил стянул с меня одеяло, завернулся в него, словно в кокон, и тут же захрапел.

Осторожно подобрав оставшийся мне плед, я переползла на верленовский диван. Лесс сел рядом, попросил держать свою простудную заразу при себе, после чего положил голову мне на плечо и уснул.

Я уже хотела было возмутиться, что болеющий тут я, а значит, меня надо холить и лелеять, но потом разумно рассудила, что спящий Гил менее буйный, чем Гил бодрствующий, и со вздохом задремала, сползя на верлена.

Храпел полуэльф так, что дребезжали стекла. В сотый раз переглянувшись с Лессом, мы решили, что «солнце встало и незваным гостям пора», после чего ухватили Гила — Лесс за ноги, я за руки — и, легонько качнув, перебросили на ковер.

— Ячь! — крякнуло с пола. — Да вы обалдели, что ли? Это же бесчеловечно.

— Это все кровать. — Я загадочно посмотрела в потолок, а Лесс принялся изучать свою коллекцию книг, словно впервые увидел, после чего как бы между делом заметил:

— Да и ты не человек.

— А я, может быть, планирую им стать. — Полуэльф распрямился и потянулся, хрустнув костями. — Вдруг мне встретится добрая фея, которая сделает меня самым человечным человеком… Правда, по-прежнему с этими чудными острыми ушами и, разумеется, оставив способность превращаться в птичку.

— И что же тогда изменится? — заправляя постель, поинтересовалась я.

— Всякие полуостроухие не будут меня подкалывать, что я не человек, — передразнив интонацию Лесса, отозвался Гил. — Что на завтрак?

— А это, я думаю, ты узнаешь, когда снова примешь свою кудахтающую форму, вылетишь к хриссам в окно и найдешь какую-нибудь таверну.

— Не, к хриссам я не хочу, — вздохнул Гил. — Я лучше вас подожду. Какие планы-то?

— Лекции вообще-то.

— Фу, ученички, — насмешливо скривился полуэльф.

— Хуже. Преподаватели, — фыркнула я. — Так что тебе точно пора.

Стоило Гилу со вздохом перевоплотиться, как дверь распахнулась, а на пороге нарисовался… господин Фель.

— Завели себе куропатку? Ничего разумнее от вас и не ожидал, — сообщил он, покосившись на Гила, и по-хозяйски раскинулся в кресле: — У меня для вас полезная информация, декан Алмор. Думаю, вы захотите, чтобы госпожа Дарк удалилась на некоторое время, дабы не слышать то, что я вам скажу.

— Сами удаляйтесь. Я, если что, еще болею. — И я показательно плюхнулась на заправленную постель.

Мефисто развел руками и, не дав Лессу сказать и слова, проговорил:

— По улице Синего Лотоса, не доходя пару домов до пересечения с Лунной Паутиной, стоит заброшенное двухэтажное здание. Я более чем уверен, что там очень любят собираться деймианты.

И, не дожидаясь реакции, декан Фель вышел вон.

— Сам он куропатка! — возмутился Гил, вновь сменив ипостась. — Козлина мерзопакостная!

Я усмехнулась. Несмотря на мимолетность знакомства, описание Мефисто полуэльф подобрал очень емкое. Лесс тем временем прицепил к ремню свернутую веревку, перекинул дорожную сумку через плечо, и лишь тогда я обратила внимание, что одет он для выхода в город.

— Ты что, собрался идти туда… один? — приподняла бровь я.

— Только осмотрюсь. — Лесс наверняка очень пожалел, что не выставил меня из комнаты, когда провидец предлагал. — Если Фель действительно видел, что нужно, я сообщу городской страже. Без нашей помощи у них еще меньше шансов, но и непроверенную информацию давать им я не хочу.

— А я?

— А ты эту уже информацию получила.

— И я! — радостно осклабился Гил.

— И он… Ты, кстати, какого хрисса все еще здесь? — Верлен хмуро скрестил руки на груди, сверкнув глазами на полуэльфа.

— Переживаю! Меня тут, если вы не заметили, оскорбили! — Гил сделал брови домиком и печально выпятил нижнюю губу.

— И твое раздувшееся чувство ущемленного достоинства не пролезло в форточку? — осклабилась я.

— Так. Ты — выметайся, — Лесс указал на полуэльфа, а потом перевел палец на меня, — ты — отсыпайся еще минимум сутки, я — пошел искать Полли. Все все поняли? Хорошо.

Я выскочила прямо между Лессом и дверью, поразившись, как ловко у меня это вышло:

— Признайся, ты не берешь меня с собой, потому что…

— Да, Хель, потому что у тебя сейчас нет магии, и это будет очень опасно. Со мной пойдет Ли, так что можешь не переживать. И не делай глупостей, очень тебя прошу. Я хочу быть уверен, что хотя бы с тобой все в порядке.

Я надулась, скрестила руки на груди и с размаху уселась на кровать, так ничего и не ответив. Лесс, вздохнув, захлопнул за собой дверь, а я, не сдержавшись, отправила ему вслед подушку, попав вместо двери в стену и сбив какую-то грамоту в рамочке.

— А чего он такой суровый-то? — Гил слез с подоконника и пристроился рядом со мной. — Брат? Отец? Муж? Ревнивый возлюбленный?

— Друг, — фыркнула я, задумавшись, что, как бы я ни сердилась на Лесса, но простого «друг» уже было недостаточно. Хотя объяснять это Гилу вовсе было незачем.

Тем более меня наконец посетила гениальная в своей простоте мысль.

Лошадь из местной конюшни мне взять не разрешили, видимо, в наказание, что я разболелась и прогуляла лекции. А вот саму меня из Академии выпроводили с радостью: жалобы на плохое самочувствие и нежелание отвлекать госпожу Тиэльскую вкупе с вполне искренней мечтой «поскорее излечиться и вернуться к преподаванию» помогли мне крайне правдоподобно выглядеть в глазах сира де Асти. Торжественно поклявшись, что я лишь сбегаю до знахарки за парочкой целебных настоек и мухой обратно, я выскочила за ворота. Крупная птица тут же приземлилась мне на плечо, одобрительно крякнув, а я щелкнула ее по клюву.

— Ты кто вообще? Сокол, орел, ястреб?

— Беркут я, — огорчился Гил, взмахнув крылом, и, стукнув им меня по носу, слетел на землю. Пока я хмуро потирала кончик носа, парень перевоплотился.

— Что-то беркут из тебя мелковатый получился, — усмехнулась я. Полуэльф был где-то на треть меньше, чем обычные беркуты, хотя Ли рассказывал, что все звериные ипостаси получаются крупнее самих животных. И, кстати, наглядно изобразил оборотня-хомяка. Грызун, украшенный моей разбушевавшейся фантазией, оказался крайне пугающим.

— Это все хриссова полукровность, — показательно шмыгнул носом парень. — И, между прочим, нет ничего смешного! У меня, может, комплексы, потому что у меня маленький, — полуэльф поймал мой удивленный взгляд, — беркут.

— Как легко тебя задеть за живое, — усмехнулась я. — Ты, к слову, не знаешь, где улица Синего Лотоса?

— Я не знаю, где я был вчера, а ты спрашиваешь, где какая-то там улица! — фыркнул Гил и внезапно просиял: — Так, может, в таверну?

— Так, может, сначала спасем нашего демона?

Гил икнул:

— Какого еще демона?!

— Обычного. Разрушения. У меня его похитили на днях, а как сказал Мефисто — нужно проверить одно место. Куда мы сейчас и направляемся.

— Так, может, я бы лучше в комнате подождал?

— Так, может, ты бы лучше шел, куда вчера собирался?

— Так, может, я бы и шел, если бы помнил куда.

— Так, может, тогда ты перестанешь ныть?

— Так, может… О! Улица Синего Лотоса!

Это было крайне вовремя. Игра в «Так, может» грозила затянуться надолго.

До Лунной Паутины оказалось и вовсе рукой подать. Чем дальше мы уходили от центра, тем реже встречались горожане. Гулять народ разумно предпочитал в более многолюдных местах, а меня, наоборот, тянуло в самые злачные.

Здание, про которое говорил Мефисто, стояло в глубине улицы, спрятавшись за домишками и живым частоколом из кустарников. Настолько невзрачное, что не удивлюсь, если его не замечают даже соседи, каждый день глядящие мимо него из окна. Отчасти скрытое деревьями, отчасти сливающееся по цвету с небольшим каменистым пригорком позади. Поозиравшись по сторонам, я нырнула в проулок, спохватилась и за шиворот втащила следом зазевавшегося Гила.

— А теперь, пока мы наедине, — Гил поиграл бровями, доверительно шлепнув ладонь мне на плечо, едва мы оказались за домом, — может быть, ты мне объяснишь сплошным текстом и как-нибудь вкратце, куда и зачем мы идем. Так-то, конечно, без разницы, но все-таки любопытно, чему сейчас подвергаюсь такой невинный я.

Вот ни раньше ни позже. Он что, так и не смог составить цельную картину происходящего из подслушанного?

— Я некромантка. Маг смерти то есть. Недавно я раскидала легион на Новьском тракте, отчего мой организм взбунтовался от переизбытка полученной энергии и поставил мне блок на пользование магией. Потом моя ученица, Полли, которую к нам притащили по настоянию Мефисто Феля, декана Башни Аннун, оказалась демоном разрушения. Она попросила помочь ей выбрать подарок для друга и вытащила на ярмарку пару дней назад… — Да, пересказ «вкратце» мы оба представляли чуть иначе. — А на обратном пути нас поймали Деймовы почитатели, меня вырубили, а демоницу забрали. Я два дня провалялась, простывшая, а сегодня ночью к нам в комнату вломилась какая-то хриссова куропатка, которая перевернула размеренное течение жизни опять с ног на голову…

— Беркут я, — буркнул Гил, но я не замолкала:

— Мефисто Фель — провидец. На него, похоже, откуда-то снизошло озарение, где держат Полли. Лесс взял с собой оборотня, одного из наших учеников — нет, не такого, как ты, а нормального, — и они пошли проверять полученную от Феля информацию, а меня оставили как бесполезный багаж в комнате. Поэтому угадай, куда я тебя тащу и что с нами там будут делать. Теперь вроде все ясно? — Я наконец-то перевела дыхание.

— Всего-то? — фыркнул Гил. — И на это ты потратила целую четверть вески моей долгой и никчемной жизни? Да ты просто создана, чтобы чужое время убивать. Пойдем уже.

Я возмущенно помрачнела, подбирая, что бы такого язвительного ответить наглецу, но он меня опередил:

— Да ладно тебе! Я вот один раз по пьяни, стоя на столе в таверне, семь раз пропел «Балладу о пятнадцати сыновьях Долгомира Бездетного», шесть раз кряду забывая третью строку в двадцать восьмом куплете…

Мое возмущение так и не нашло выхода, зато смех сдержать не получилось. «Баллада о пятнадцати сыновьях…» представляла собой рифмованное орудие пытки, на которое автор, чтоб ему земля никогда не была пухом, угробил добрых полжизни, причем не только своей. Я слышала ее целиком — все сорок восемь хриссовых куплетов — всего один раз, да и то лишь проспорив Риону. Проигравший был вынужден две вески торчать в какой-то богами забытой таверне, слушая самого обделенного любыми талантами менестреля. Не лучшее воспоминание из моей студенческой жизни. Я так и не смогла простить этого Риону, в споре он определенно сжульничал.

— И что, на седьмой раз ты вспомнил эту строчку?

— Не-а. — Гил сорвал по пути соломинку и задумчиво принялся ее жевать. — Я ее сочинил.

— Удачно?

— Наверняка. Когда на тебя направлена дюжина гномьих тесаков, зажатых в огромных лапах, открываются недюжинные способности.

Похоже, неприятности полуэльф притягивал не хуже меня, только вот его в отличие от меня это нисколько не огорчало. Все же любопытно, почему память покинула его так избирательно, хотя в нашу прогрессивную эпоху магии этому могло способствовать что угодно. Начиная от банального зелья беспамятства слабой консистенции, которое стирает лишь события прошедшей недели. Вопрос в том, зачем это было сделано? Что такого узнал этот недоумок, что его не прикончили на месте, а так серьезно заморочились?

— А почему этот твой демон не смог сам отбиться и удрать?

— Вот спасем, и я обязательно поинтересуюсь. Стой!

За поворотом послышались шаги. Хорошо бы они принадлежали не деймиантам, а то, помнится, физиономия моя была откуда-то им знакома. По крайней мере, некоторым. Поэтому я не придумала ничего умнее, как прижать полуэльфа к стене, неуклюже изобразив подобие романтической страсти, заставшей нас прямо среди дороги. Оставалось надеяться, что лицо спрятать мне удалось и что со стороны это выглядело хоть немного убедительно.

— Тэр Лернский, господа, — прозвучало за спиной. — Что вы здесь делаете, позвольте узнать?

Выдохнув, я отпрянула от полуэльфа, пробормотав:

— Господин начальник городской стражи, прошу прощения, мы с супругом увлеклись немного… Мы уже уходим!

Мужчина смерил нас тусклым взглядом, после чего махнул напарнику, и они прошествовали мимо нас к улице Синего Лотоса. В сторону, противоположную нужному дому!

— Идем, — махнула рукой Гилу я, едва стража скрылась из вида. Полуэльф же стоял ни жив ни мертв. — Что такое?

— Ты могла просто сказать, что я — герой твоих девичьих фантазий, лучший мужчина в твоей жизни, а там я бы и сам чего придумал… — слегка ошарашенно пробормотал полуэльф.

— Идиот, — вздохнула я. — Мне просто нужно было физиономию спрятать, она у меня слегка… приметная.

— Да оправдывайся, поди с первого взгляда только и думала, как бы…

— Первый мой взгляд был на твою пернатую ипостась, а я все-таки предпочитаю более традиционные отношения. И если ты хоть раз мне об этом напомнишь — твоя человеческая ипостась тоже станет неполноценной, понял? — Я ткнула пальцем ему в нос, грозно глядя из-под челки.

— Да понял, понял. Только почему «тоже»? Ты что, намекаешь на?..

Хлопнув себя ладонью по лбу, я закатила глаза:

— Я тебя так мало знаю, а уже хочу убить.

— Это нормально! — радостно заверил полуэльф, и я, вздохнув, ринулась вперед.

Спустя несколько шагов я остановилась, присматриваясь. Как раз в том холме, что легкой волной огибал дом, проглядывала небольшая, заросшая мхом и прикрытая кустарниками дверь. Из-под нее сочился мутный ручеек, убегая в сторону. Тайный проход или просто одно из ответвлений системы водообмена?

Долго думать у нас не получалось: ни я, ни Гил не могли похвастать успехами в этой области. Нам удалось лишь предположить, что за той дверью все же есть хоть какой-то подход к дому, ибо ломиться через парадную стратегически было не очень верно.

— Притворяемся предельно незаметными и издаем как можно меньше звуков, хорошо? — с надеждой прошептала я. Гил уверенно кивнул.

Первой же преградой стал объемный замок, висящий на двери. Я пошевелила его из стороны в сторону, но крепление даже не скрипнуло. Вновь взгрустнула по своей магии и тут же отскочила к стене, услышав крик «по-осторонись!» и увидев Гила, что летел на меня с булыжником на вытянутых вверх руках. Я зажмурилась. Что-то стукнуло, лязгнуло, выругалось, я приоткрыла глаз и увидела приплясывающего на одной ноге Гила и — отшибленный вместе с креплениями замок.

— Он мне прямо на ножку упал, — пожаловался полуэльф.

— Это ты так незаметным притворяешься?! — шепотом прокричала я.

— Я думал, что еще рано, — пожал плечами парень. — Больше не буду!

И я едва успела ухватить его за плечо, когда он со всем бесстрашием собрался шагнуть за дверь:

— Всегда смотри куда идешь. Прежде чем из-за угла вылететь, проверяй, чтобы там никого не было. А лучше в пернатую ипостась перекинься.

— Я же не первый день на свете живу! Не боись, — отмахнулся полуэльф и… с громким всплеском провалился куда-то в глубь тоннеля.

— Ты там живой? — шепотом поинтересовалась я, мысленно выругавшись и припав на колени к краю.

— Норма-ально, тут неглубоко. — И, окатив меня веером брызг, в воздух поднялась птица. Я сморщилась, брезгливо вытерла лицо рукавом и шагнула влево, в темноту, прощупывая почву под ногами.

Похоже, что в центре тоннеля был желоб, по которому текла вода, по краям — не очень широкие бетонные берега, а под потолком проходили трубы, что разносили воду по домам. Хлопая мокрыми крыльями, Гил кьякнул и упорхнул вперед по коридору. Следом раздалось гулкое «бом-м-м» и снова зычный шепот из тишины: «Все нормально! Просто стена!»

Я мысленно поклялась себе, что еще один такой выпад — и лично утоплю пернатого прямо здесь, благо водоем позволяет. Почуяв такой настрой, больше звуков беркут не издавал. Я уже добралась до поворота, придерживаясь за трубу над головой, и, пока думала, перепрыгнуть желоб и пойти дальше по прямой или же все-таки повернуть, впереди появился свет. Он разрастался, приближаясь ко мне, я вжалась в стену за поворотом, мечтая стать невидимой хотя бы ненадолго, как услышала:

— …за Черным мысом не дремлет страж, а море наше и ветер наш… О, некромантка! Смотри, что я нашел! — Этот остроухий t’ellard гордо продемонстрировал мне горящий факел.

— Ты хоть на миг мог задуматься, что если в хриссовом подполье зачем-то горит факел, значит, кто-то его здесь оставил совсем недавно? — постаралась как можно медленнее и доступнее произнести я. — Гил, Деймом клянусь, еще одна такая выходка, и можешь готовить прощальную речь.

— А ты ее точно до конца дослушаешь? — серьезно осведомился полуэльф.

— Нет, — мстительно брякнула я и попыталась цапнуть Гила за шиворот, но тот вновь обратился птицей, факел, зашипев, плюхнулся в воду, а следом за ним — потерявшая равновесие я. Такой всплеск в окрестностях мог не услышать только глухой.

Вынырнув на поверхность с бешеными глазами, я услышала сдавленное Гилово гыгыканье: «Ну ты уще-ербная…» Повезло, конечно, что здешняя водица проистекала не из тех мест, о которых я думала изначально, но внеплановое купание было совсем не кстати. Грациозно, как тюлень, я выбралась на бортик, выжала волосы, рубашку и… услышала шаги в конце тоннеля.

— Нам кранты? — спокойно спросил Гил.

Я прорычала очередную угрозу в адрес пернатого и попыталась ретироваться обратно на улицу. Выход был не так уж и далеко. Шансы выскочить из тоннеля на улицу, там рвануть что есть сил в ближайшие кусты, а потом потеряться между домами у нас тоже были. Заранее ощутив радость свежего воздуха, я мысленно возликовала… и воодушевленно уткнулась в чью-то грудь, скрытую черным балахоном.

— Что за… — пробасило из-под широкого капюшона.

— Простите, я, кажется, дверью ошиблась, — выпалила я. — Не подскажете, как пройти в пекарню?

Со спины ко мне подкрались еще трое, и они, кажется, тоже не смогли бы подсказать мне нужный адрес. Мельком заметила, как беркут осторожно втиснулся между трубой и стеной, где его скрыла тень. Хоть тут товарищ не подкачал, может быть, даже додумается найти Лесса и Ли, чтобы осчастливить их благой вестью, что за некромантку можно не бояться, ее уже прирезали.

В нос мне ткнулся мрачно сияющий светопульсар, после чего преградивший мне путь балахон прогудел:

— Да это же та некромантка, про которую Вист говорил! Взять!

Руки мне скрутили практически моментально, но я все же не упустила возможности вставить свои пять бронзовых:

— А Вист — это ваш хозяин?

— Молчать, смертная! — заунывно велели мне, я скривилась:

— Откуда вы знаете! Я, может, бессмертная? — повисла неловкая тишина, и я поспешила перестраховаться: — Проверять не рекомендую.

Если они меня все-таки не послушались, то попытка их провалилась. После удара по затылку чем-то тяжелым умирать я не собиралась. А вот сознание меня покинуло моментально.

— Karim-ed-herra, — душевно простонала я. Пусть ругалась я редко, но эта фраза прекрасно описывала все мое состояние до мелочей.

— …а Тим тоже такую фразу знает, — звякнуло над ухом, после чего мою шею доброжелательно сжали тонкие ручки и в ухо, словно из горна, прозвучало: — Хе-е-еля-я, ты живая!

— Полли… э… — выдавила я, одновременно мысленно возликовав, что с девочкой все в порядке, и снова прокляв все на свете: шум в голове достиг громкости набата.

Но эффект был получен: спустя несколько ударов сердца я уже отцепила девочку от себя, покрутила во все стороны, убедившись, что она целая, живая и здоровая:

— Тебя здесь обижали? Как ты себя чувствуешь? Почему ты не спалила их всех к хриссам и не сбежала?

Сначала дрогнула нижняя губа, тут же голубые глаза наполнились слезами и в несколько ручьев побежали по фарфоровым щекам:

— Ни… ничего они мне не сдела-а-али-и…

— А чего тогда плачешь?

На мгновение мне показалось, что сейчас грянет потоп. Где логика в этом мире? Я могла управиться с десятками пробужденных мертвецов, а с одним рыдающим дитем — нет.

— Ну не мучай меня, скажи, в чем дело. — «Я же даже не знаю, с какой стороны начинать тебя утешать», — подумала я, но не озвучила. Зато скривила такую физиономию, словно готова была к Полли присоединиться и завыть в унисон.

— Меня… Тим не спас.

— Тим же далеко, — напомнила девочке я.

— Да, но я думала, что он особенный и…

Я выдохнула:

— А теперь посмотри на меня внимательно.

Девочка замерла с самой тоскливой мордашкой, на которую только была способна.

— Тим — ментат?

— Нет…

— Тогда, может быть, интуит?

— Не… нет. — Девочка явно ожидала от меня подвоха.

— Или Тим — предсказатель?

— И не предсказатель, точно. — План-минимум выполнен, рыдать она перестала.

Удивительный ребенок. Ее тут могли на кусочки покромсать во славу эфемерному божеству, а она переживает, что Тим не явился.

— Тогда чем он особенный?

— Ну он умный, смелый. И красивый. — На щеках девочки проступил едва заметный румянец, я усмехнулась. — А еще хороший…

— Нет, он плохой, — вдруг возразила я. — Он же не пришел тебя спасать. Не смог вот за десятки верст почувствовать, что ты в беде, и не пришел!

— Но… он же не ментат, и не интуит, и не предсказатель! — возмущенно выпалила девочка. — Откуда же он мог узнать?

Я искренне расхохоталась, о чем быстро пожалела. Головная боль нахлынула с новой силой, а следом за ней — и наши малоприятные пленители.

— …может, прикончим ее, и концы в воду? — донесся до меня голос.

— Вист сказал, что сделает это сам, — отозвался второй.

— Да развлечься, поди, хочет, вот и придумывает, — откликнулся третий.

Пред нами выросли пять фигур в объемных балахонах, лица их были скрыты капюшонами, отчего заведомо казались еще неприятнее. «Убил ее… ну… тот, у которого было серое пятно сзади. А помог ему тот, у которого порван правый рукав», — промелькнули в голове сводки отчетов городской стражи. И вместе с ними всплыло усталое лицо тэра Лернского, который готов подписать уже что угодно, лишь бы побыстрее сдать смену.

Поллиэ пискнула, когда я затолкала ее себе за спину, решив, что уведут ее из этой комнаты только при условии, что здесь останется лишь труп некогда хорошей некромантки. Медленно смещаясь к стене от приближающихся черных фигур, я отталкивала Поллиэ от неизбежного…

И на выручку снова пришел мой врожденный идиотизм.

— Ой! Что это?! — вдруг ткнула указательным пальцем в потолок я и, воспользовавшись заминкой, когда все пятеро резко вскинули головы, пытаясь разглядеть, что меня так «напугало», схватила Поллиэ за руку и вылетела в коридор, молясь, чтобы Гил уже нашел Лесса и Ли и они, как в лучших легендах, спасли нас из этого «бесовского пламени» своим героическим появлением.

Никогда не думала, что могу так быстро бегать. Поллиэ болталась позади, как воздушный змей, касаясь пола через раз. Коридор, поворот, поворот, коридор, дверной проем, шахта пролетом в половину этажа… На дно которой мы с визгом и плюхнулись. Точнее, плюхнулась я, Полли приземлилась мне на живот, чем вышибла из меня весь воздух. А инстинкт самосохранения за неимением магии начал во мне проглядывать. В конце коридора мелькнула лестница, но радоваться мы не спешили. Так легко никто нас отсюда не выпустит, если, конечно, деймианты не полные дураки. Надежда на это, конечно, теплилась во мне, но верой нисколько не подкреплялась.

Здание изнутри было недостроено и заброшено. Голые каменные стены, дощатые полы. На месте дверей зияли лишь пустые проемы, а вместо окон — выбоины под потолком.

Я замедлила шаг, прислушиваясь, есть ли за нами погоня. Топот звучал, но где-то вдалеке, поэтому спускались мы осторожно. Вероятность встретить кого-нибудь нежелательного возрастала с каждым ударом сердца. Не было слышно даже вдохов. Мы перемещались на носочках, стараясь шуметь как можно тише. Демоница вопреки всему не издавала ни писка, однако руку мою сжимала все сильнее.

Мы успешно выбрались на первый этаж, прошли до центра пустующего зала, как вдруг демоница озадаченно прошептала: «Смотри, кукла!» И выхватила из-под ног деревянную голову, что лежала среди каменных обломков. Я успела лишь вздохнуть, когда перед нами растеклась серебристо-синяя лужа, из которой один за другим вынырнули на поверхность уже знакомые нам балахоны. Да, тот с надорванным рукавом и наверняка тот, у которого было пятно сзади. Как же я ненавижу эти «вещи-переходы», кто бы знал. Даже закралось подозрение, что кукла здесь была брошена специально в расчете на то, что ребенок не сможет пройти мимо. А вот что они бы делали, если бы смог?

Хотя если это место было облюбовано ими давно, то они предусмотрели все варианты возможных побегов. Даже не удивлюсь, если парочку «ловушек» мы по воле случая обогнули. И все равно попались.

Нас окружили. Точнее, конечно, полуокружили, ибо я уже по привычке затолкала Поллиэ за спину и отступила к стене, чтобы не получить предательский удар, откуда не ждали.

— Ты еще не поняла, что бежать бесполезно?

— …девчонка была лишь ловушкой…

— …умрете обе…

— …во славу Величайшего из богов…

— …во славу Единственного бога…

— Так вы сами не определились еще, ваш бог единственный или один из? — поинтересовалась я, прикрывая Поллиэ руками по бокам, словно это могло бы помочь.

— Дейм — единственный, даже если он не один!

— Как так? Если единственный, значит, больше никаких нет, — возразила я, понимая, что крайне по-идиотски тяну время.

— Для нас есть лишь только Дейм!

— А для остальных? — Логику их понять я и не пыталась. А кто-то еще смеет утверждать, что девушки несуразны в своих умозаключениях.

Умереть героем я была уже готова, лишь бы это позволило Поллиэ выиграть пару спасительных мгновений, пока я, корчась в судорогах на полу, извергаю проклятия на голову каждого скрывающегося под капюшоном и их ненаглядного божества в частности.

— Символы чертить будете или так прирежете? — снова поинтересовалась я. — Вдруг без соответствующих загогулин Темнейший жертву не зачтет.

Балахоны внезапно смолкли, и между ними и мной восстала самая малоприятная фигура. Можно даже не быть магом, чтобы почувствовать, насколько поганая энергетика от него исходит. Капюшон лег на плечи, под ним оказалось скрытое сплошной маской лицо с узкими, почти незаметными прорезями для глаз.

— Не тебе осуждать действия приспешников богов, как и не тебе решать чужие судьбы, Хельга Дарк…

— А вас-то как величать? — Голос мой, пожалуй, звучал уже не так уверенно, как раньше. Против некромантов и чернокнижников острый язык не поможет. Даже при встрече один на один.

Между ладонями некроманта зародилась тьма. Сначала это был небольшой клубок, из которого, точно змеиные языки, выплескивались тонкие нити, затем он начал разрастаться, превращаясь в шар размером с голову… Я мысленно извинилась перед всеми, кого в этой жизни неоправданно обругала, уточнив, что некий Тим не считается. Хоть я его пока не обижала, но его демонический подарок Академии сейчас будет стоить мне жизни. Хотя наверняка Мефисто виноват куда больше. И попадись он мне…

— Но Вист… он велел дождаться!

— Плевать, — отозвалась маска. — Он придумал этот план, я внес свои поправки, больше мне ничего от него не надо.

Ладони его скользили вокруг шара, точно у рыночной гадалки, что за серебрушку пыталась в округлом куске стекла узреть будущее, а я видела, сколько уже накопилось в нем энергии. Будь моя магия при мне, я бы нашла, откуда он ее тянет, и смогла бы оборвать. Или помешать хотя бы. Да будь у меня магия, этого всего и не произошло бы вовсе. Хрисса с два они бы забрали Полли в тот день!

Нестройные темные ряды в голос затянули нечто заунывно-трагичное, где среди звуков единственно знакомое, что я разобрала, было слово «Дейм», да и то я не взялась бы утверждать, что это именно оно. Некромант произвел картинный замах, я, резко развернувшись, накрыла собой Поллиэ и от души заорала, слабо заботясь о мелодичности звучания:

— Ле-е-е-есс!

То ли мои вокальные партии возымели эффект, то ли любители Темнейшего были такими впечатлительными, но в тот же миг двое упали плашмя, а от их балахонов ввысь взмылся лишь тоненький дым из подпалины на спине. Где-то зарычало, что-то закурлыкало, Поллиэ взвизгнула, моментально раскинув крылья…

Конечно. В демона превращаться сейчас было как никогда вовремя. Надо будет Лессу сообщить, что страх наша демоница контролировать почти научилась в ущерб всему. А вот, кстати, и он.

Некромант, передумав атаковать меня, запустил сферу в сторону верлена. Тот укрылся за углом, отчего черный шар оставил лишь очередную дыру в стене, так и не достигнув цели. Из завалов вылетел сноп пламени, опалив еще нескольких незадачливых почитателей Дейма. Убежать им не дала пантера, перегородив проход и «мяукнув». Энергетическая вспышка отбросила четверых назад, пятый, охнув, осел прямо на месте, со звоном получив от Гила бутылкой по затылку. По полу пронеслась огненная волна, на этот раз не от Лесса. Полли почти вовремя вспомнила, что тоже умеет магичить. А ведь стоило верлену с компанией чуть-чуть задержаться, и наша демоница устроила бы ритуальное сожжение моего обезображенного тела.

Словно верный пес, ко мне прогарцевала пантера, таща в пасти длинную доску, которую выплюнула к моим ногам, мол, вот, хозяйка, защищайся. В тот же миг на Ли навалилась целая гора деймиантов, а тот сначала припал к земле, будто им удалось так просто задавить кошку своим весом, а затем резко, с ревом, отпружинил от пола так, что нападавшие облетели на землю, как ворох осенней листвы.

Беркут уцепился за капюшон одного из шайки и, словно последний дятел, бился клювом о его затылок. Я же пыталась высмотреть в толпе некроманта, чтобы тот не улизнул, прекрасно понимая, что, даже если я его успею перехватить — это будет последнее, что я сделаю в жизни. Тем временем он оказался предсказуемым: точно крыса с тонущего корабля, он семенил в сторону «куклы-переходника». Я бросилась было ему наперерез, замахиваясь, словно тролль дубиной, принесенной Ли палкой, но меня сбило с ног, впечатав в пол, по которому мы прокатились уже кубарем, а некромант успел схватить куклу, махнуть мне рукой и — нырнуть в переход вместе с деревянной башкой. Выругавшись, я таки сумела приложить по затылку того, кто помешал мне поймать мерзавца. Тот обмяк, я спихнула его в сторону и, поднявшись на ноги, осмотрелась: пол был усеян еще живыми, но изрядно подмокшими, опаленными, покусанными и поклеванными телами.

Расслабившись, я ощутила, как мерзко ныло левое бедро. Ли обошел деймиантов, пощупал пульс, пожал плечами и с сожалением изрек:

— Вроде все живы.

Лесс кивнул оборотню и уверенно направился ко мне. На его лице читалось явное желание добить, раз противники с этим не справились сами.

— Хелл, ты…

И в тот же миг один «бессознательный» вскинул руку с кинжалом. Всем своим весом я повисла на верлене, оттолкнув тем самым в сторону. Верлен охнул и побледнел, изумленно уставившись на меня. Кинжал звякнул от нас в паре ладоней, а спустя несколько ударов сердца в помещение ворвалась городская стража. За ними вальяжно вышагивали тэр Лернский едва ли не под ручку с деканом Фелем. Поверженных довольно живо скрутили, связали и вынесли. Мефисто даже не поинтересовался, как мы себя чувствуем, просто окинул всех презрительным взглядом, пару мгновений посверлил глазами Поллиэ, которая живо втиснулась между нами с Лессом, и вышел следом за тэром.

Верлен, что-то желавший сказать, вместо слов перешел к действиям. Чуть не раздавив демоницу, которая едва успела выскользнуть и броситься ощупывать Ли, прижал меня к себе, едва не переломав все ребра. После чего, не выпуская из объятий, легко стукнул меня по макушке ладонью и снова сжал. А я обвисла в его руках, как дорожная накидка.

— Почему ты такая, объясни мне? — проговорил он. — Если бы мы не успели? Ты можешь себе представить, что со мной было бы?

— Привыкал бы к новой некромантке. Или некроманту, — выдохнула я. И неуверенно обхватила руками его за талию, зажмурившись.

— Я к тебе привык. Слишком. — Прозвучало это так обреченно, что мне даже захотелось извиниться. Или ответить что-нибудь в том же духе.

Но не успела. Откуда-то сбоку вновь вынырнула Поллиэ (конечно, издалека подслушивать неудобно), подергала меня за рукав и, сияя, точно сообщает самый главный секрет, прошептала:

— Лесс тебя любит, — после чего перевела полный надежды взгляд на верлена, — ведь так, да?

Верлен нехотя убрал руки. Отступил на полшага, с умилением и сочувствием взглянул на девочку, ответил:

— Боюсь, что госпожа Дарк твоей радости не сможет разделить.

И, пошатываясь, направился к выходу.

— Но… Я… Лесс!

Верлен обернулся, и что-то больно дернуло меня изнутри при виде его взгляда. Мысли спутались, и произнесла я совершенно не то, что хотела:

— Как ты себя чувствуешь?

Он пожал плечами, устало улыбнулся и вышел прочь. Лишь издалека долетела невнятная фраза, похожая на «лучше бы сдох».

— Почему ты не сказала, что тоже его любишь? — расстроилась демоница.

— Потому что я… Мы… — поняв, что мысль так и не свяжется в предложение, я вздохнула. — Это сложно, малыш. О таком никогда нельзя врать. — Непроизвольно я взъерошила светлые волосы девочки и попыталась улыбнуться. Наверное, и это не тот ответ, который нужно было дать.

Страшно было снова ошибиться. Поверить, обнадежиться — тоже…

Еще три года назад мне говорили, что нужно, обязательно нужно найти мужа, завести семью, повзрослеть, в конце концов. А по уму я так и осталась не старше четырнадцатилетней девицы. Большая, глупая девчонка, которая годами отходит от потрясений и боится не только терять близких, но и признавать таковыми тех, кто рядом. С нежитью проще. Если она и причинит нерадивому некромагу боль, то всего лишь физическую, а это не страшно.

И остаться без Лесса очень не хотелось, но… Лучше бы он меня ненавидел.

Общение с тэром Лернским носило исключительно символический характер. Отвечали на его вопросы мы односложно. Случайно пришли. Случайно спасли. Да, провидец помог. Да, нам повезло. Да, больше от городской стражи ничего не требуется. Хотелось добавить, какую неоценимую немощь они оказали, но решила, что лучше разойтись с миром, и как можно быстрее.

— Вам нужна помощь целителя? — Тэр покосился на бледного декана Алмора, но тот отмахнулся, мол, обойдусь. Хотя я бы настоятельно прибинтовала его прямо к кровати, чтобы не смог даже шелохнуться в ближайшую неделю.

Когда Лернский удалился, Полли обняла мою руку и задумчиво протянула:

— Хорошо все-таки, что Тим не пришел меня спасать! Я сейчас, наверное, такая чумазая-а…

Сдержать улыбку мне не удалось.

— Уверена, Тим был бы рад тебе в любом виде…

Гила, стоящего спиной к нам, словно ударило мешком с картошкой по затылку:

— Ч… что?

— Что — что? — озадачилась я, не зная, какая часть разговора его так задела.

— Вы сейчас имя какое-то произнесли…

— Тим? — благоговейно зажмурилась демоница.

У полуэльфа даже зрачки сузились до еле заметных точек, на лбу выступил холодный пот:

— Тим… Я же… Раздери меня хрисс! Они же в Варсаке! Я полетел за помощью, когда мы попали к этим оборотням озабоченным!..

— Я бы попросил, — комично-вежливо отозвался Ли.

— Тим… в беде? — настала очередь Поллиэ сливаться с белой стеной.

Лесс простонал, повиснув на пантере, уже предчувствуя, чем нам аукнется это прозрение.

— Так, а память тебе чем отшибли? — тряхнула головой я.

— Когда сбегал, в меня заклятием каким-то запустили… — Полуэльф вцепился в спутавшиеся длинные русые лохмы, но, судя по лицу — так и не понял, убиваться из-за друга или же радоваться тому, что заклинание спало. — Я же улетал тогда, думая, что надо искать эту его демоницу, про которую он все трепался…

— Он про меня рассказывал? — вновь просияла предобморочная Полли.

— Заикался, — увильнул от ответа Гил. — И это заклятие… Я, видимо, бессознательно в Академию летел… Знал куда, но не знал зачем… Мы должны его спасти! — Последнюю фразу они с демоницей изрекли уже хором, одновременно уставившись на меня во все глаза: ярко-синие и почти бесцветные голубые.

Я зажмурилась:

— Подожди, каким заклятием? Ты же к магии невосприимчив.

— Да хрисс эти ваши магические заморочки разберет. Черно-красная змейка такая…

Я нервно хохотнула:

— Скорее всего, ты первое живое существо, которое после этого заклятия память потеряло.

— А остальные?

— А остальные уже «не живое» существо, — ответила я. — Эта «змейка» убивает сразу и насмерть. Видимо, раз не получилось задержать, то по приказу полагалось убить.

Гил крякнул и скривился, поняв, какая «неприятность» его недавно миновала, после чего даже ненадолго замолчал, чуть-чуть побледнев.

Ли любезно подставил декану Алмору кошачью спину, на которой тот повис всем весом, уже не сопротивляясь. Я вовремя спохватилась, когда хотела пощупать лоб верлена: ему досталось изрядно в бою, хоть первое время он и пытался держаться, но отдернула руку.

Мы шагали по Эскалиолу, распугивая мирных жителей. Зрелище было то еще: павший в неравном бою верлен, которого верные товарищи сопровождали в отчий дом, чтобы почтить его память со всеми почестями. И это в лучшем случае.

— А откуда ты знаешь Тима? — Поллиэ нашла себе новый объект, на котором можно было виснуть без зазрений совести, чем и пользовалась. Полуэльф только испуганно вздрагивал каждый раз, когда она появлялась рядом. Видать, с такими демонами он еще не встречался. И с демонами вообще. Да и с детьми, судя по всему, тоже.

— Да я его верный друг, лучший собутыльник и вообще почти как брат родной! — гордо заключил полуэльф и почесал затылок. — Или наоборот. Так что делать-то будем?

— Будем? — вопросительно приподняла бровь я.

— Как что? Спасать, конечно. — Поллиэ других вариантов развития событий не видела.

Я, если честно, тоже. Не пойдем же мы к страже с просьбой помочь вытащить друга от оборотней? Никто не будет ввязываться в дела других государств. Это в Греморе не приветствовали рабство и старательно пресекали любые попытки его зарождения, а для Варсака сие явление было самым что ни на есть обыденным.

А еще Лесс говорил на днях, что в Вилее начались какие-то странные волнения. Посему разыскивать эльфийских послов тоже могло быть чревато последствиями. Но и оставлять все как есть нельзя. Стоило только взглянуть на демоницу, и сразу все становилось ясно.

Но Лесс не видел ее глаз в этот миг, а поэтому настроен был непоколебимо.

— Никаких спасательных операций, — прохрипел он. — Иначе по вашу душу потом нужно будет собирать уже целое войско… А мы не вправе…

— Хорошо, — согласилась я, приложив палец к губам, чтобы Поллиэ поняла, что я что-то задумала, и не взвыла раньше времени от такого жестокого предательства. — Мы доберемся до Академии, доложим сиру де Асти и посмотрим, как решит он.

— Не безнадежна, — выдохнул верлен и снова замолчал. Может, уснул, может, потерял сознание. Я вздохнула, глядя на него, висящего на пантере, и поймала себя на мысли, что хочу поправить разлохматившийся пепельный хвост.

Когда-нибудь он меня простит. Но пустить все на самотек было недопустимо. Да и я славилась необдуманными поступками, не всегда с трагичным финалом.

— Как вас к оборотням вообще занесло? — нарушила повисшую тишину я.

Гил заверил меня, что история эта долгая, и, вовремя осекшись, вместо «по пути в Варсак расскажу» изрек, что обязательно поведает, пока будем ждать решения «ну того, как ты там его назвала… какого-то дядьки мощного, который у вас все решает».

Первым делом мы влетели в святая святых госпожи Тиэльской под ее изумленное «матерь божья, неужто по вам протопталось стадо антилоп?». Отказавшись от гостеприимного предложения остаться на ночь-другую под ее опекой, с заверением, что коек на всех хватит, мы вручили ей Лесса, а сами умчались «к сиру де Асти отчитаться».

Гил остался ждать нас на улице, за воротами, Ли просто испарился, а я опрометью кинулась к себе в комнату за вещами, надеясь, что Зегрисс не найдет какой-нибудь рецепт уникального снадобья, которое сможет поставить верлена на ноги за считаные мгновения.

Понимая, что все равно не смогу унести все необходимое, а от переживаний еще и сообразить, что из вещей может пригодиться, я забросила в дорожную сумку лишь сменную рубашку со штанами, смела какой-то хлам со стола и вытряхнула из копилки несколько золотых.

Как бы мне ни хотелось оставить Поллиэ в Академии, переспорить ее я была не в силах. Если она не пойдет с нами, то не увидит Тима еще несколько месяцев. А если пойдет… Неизвестно, что ждет нас в дороге. Со вздохом я попросила девочку прихватить теплые вещи, чтобы, не дай Лита, не разболелась по дороге, хотя я не была уверена, что демоны в принципе умеют это делать.

В парадном зале мы столкнулись с Ли. Парень стоял с рюкзаком, точно первоклассник на линейке. Увидев меня, он самодовольно отчитался:

— Я взял котелок, я молодец!

Организаторские способности и родительские инстинкты во мне отсутствовали, видимо, подчистую, поскольку я не смогла сочинить ни единой причины, по которой он должен был остаться. Но честно попыталась, выдавив из себя неуверенное:

— Ли, ты не идешь с нами, это ис…

— …истинно верная и разумная мысль, — кивнул оборотень. — Пошли скорее, а то твой пернатый товарищ скоро с голубями за территорию подерется. И если ты не забыла, у меня есть разрешение, практически приравнивающее меня по статусу к преподавателю. А для вас соваться без оборотня в Варсак — чистое самоубийство.

Я страдальчески закатила глаза к потолку. Когда Арестир узнает, что мы наделали, он меня убьет. И уволит. Так что вся эта ситуация начиная с самовольного побега уже была чистым самоубийством, а я лишь пыталась ее усугубить, выбирая все более и более извращенный способ.

Ли подхватил меня под руку и вытащил на улицу:

— Шевелись, некромантка, там же люди… тьфу ты, эльфы погибают! И вот помяни мое слово, ты ни разу не пожалеешь, что я с вами пошел!..

Когда у ворот нас нагнала Поллиэ, гремя сумками, я поняла, что безответственность и неразумность в моем случае неизлечимы.

Лошадей мы взяли напрокат в ближайшей конюшне. Я по-прежнему терзалась от спонтанности решения, ведь именно я по праву считалась старшей в компании — не в плане возраста, а в том, что именно мне следовало найти более разумное решение. Ушла без разрешения, забрала с собой двух учеников… Хорошо, хоть за Гила мне не нужно отвечать. Если, конечно, Мефисто не успел его вписать в «живой уголок» Академии.

На одном коне мы сэкономили, когда Ли мужественно вызвался перемещаться на четырех лапах с демоницей на спине. Быть ездовой пантерой он уже привык. Гилу (который вообще-то мог бы и сам полететь) мы взяли буланую кобылу, мне же достался жеребец мышастой масти с унылым взглядом, в котором явно читалось «когда ж вы все сдохнете?».

Полли, окрыленная мыслью о скорой — надеюсь — встрече с Тимом, готова была радоваться всему. Солнышку, облачкам, погоде в целом, причудливо изогнутым деревьям, даже мой конь вызывал у девочки восторг.

— Давай назовем его Каем, — внезапно предложила она.

— Почему Каем? — поинтересовалась я.

— Он такой сильный… невозмутимый… на брата моего похож, — выпалила девочка. Конь лениво перевел на нее ненавидящий все живое взгляд, словно говоря «ты мне нравишься, поэтому ты умрешь последней».

— У тебя брат есть?

— Да, старший. Вредина, правда… И ругаться будет сильно-сильно, когда меня найдет. Но он все равно самый лучший! Так пусть это будет Кай?

Я пожала плечами: пусть. Коню, надеюсь, все равно, а я была озадачена несколько иными проблемами, чем выбор лошадиного имени.

Когда встал вопрос, идти до Квирина и оттуда по воде в портовый Ракшас или же через Вирт, где мы вдохновенно уткнемся рогом в неприступную стену Серебряных гор, Ли авторитетно заявил:

— Через Вирт! Законными путями в Варсак нам все равно не попасть, зато через горы самое то.

— Тебе видней. — Даже и не поспоришь. Лично я не знала ни местности, ни лучших путей.

— А мне без разницы как. Лишь бы не через Аркхарию, — нервно гыгыкнул Гил.

Для солидности я все же пообещала оборотню, что если появятся проблемы с его маршрутом, то он у меня будет без магии и подручных средств вычесывать кладбище при Академии, но тот даже не стушевался.

С редкими перерывами на отдых, еду и сон мы все же достигли Карина, где собрались найти нормальное место с нормальным ночлегом и нормальной едой.

Но очень быстро стало ясно, что с нормальностью я погорячилась.

Карин являлся беспошлинным городом, а следовательно, был заполонен разного рода торгашами и бродягами. Уже в паре саженей от ворот к нам подскочил подозрительного вида мужичок и, настороженно оглядевшись, распахнул тулуп. Гил на всякий случай даже Поллиэ глаза ладонью прикрыл. Я же задумчиво почесала репу, разглядывая ложки, что висели на внутреннем подкладе.

— Не интересует? — заговорщически предложил торговец.

— Совершенно, — покачала головой я.

— Тогда, может быть, вы или ваши спутники хотите увеличить…

Гил не успел дотянуться, чтобы заткнуть Поллиэ еще и уши, но на помощь пришел внезапно заржавший Кай.

— А что увеличить? — заинтересованно осведомилась девочка, когда мы уже отошли на безопасное расстояние.

— Доход, Поллиэ, доход, — усмехнулась я. Чего ведь только не придумаешь во избежание лекции о половом воспитании демонов.

Центральную площадь мы узнали сразу по фонтану справа и виселице слева. Из стороны в сторону медленно прогуливались два хлипких стражника. Судя по виду, спасти они могли разве что от агрессивной банды комаров, от обычной трактирной потасовки им стоило бы бежать куда подальше, а большие дяди без них разберутся с меньшими травмами.

Нам подсказали не самую позорную таверну, где мы со спокойной душой передали лошадей конюху и, войдя в помещение, наконец-то почувствовали запах готовящейся еды. От сухого дорожного пайка, даже от мыслей о нем, уже было тошно.

Пристроившись за свободным столом в дальнем углу, мы попросили разносчицу притащить чего-нибудь съедобного, горячего и побыстрее на четверых. Со скучающим видом я облокотилась на подоконник и принялась разглядывать, как по ту сторону мутного, заляпанного стекла портится погода. Ветер гнул деревья, последний участочек голубого неба скрылся за тучами, сверкнуло, громыхнуло — и огромными, больше похожими на град каплями, на землю хлынул самый настоящий ливень.

— Вовремя мы, — хмыкнул Ли, потирая ладошки в предвкушении ужина.

Поллиэ, казалось, ужина не дождется: девочка откровенно клевала носом и, будучи уже не в силах сопротивляться, просто припала к плечу оборотня, смешно примяв щеку.

Когда перед нами возникли четыре дымящихся глиняных горшочка, я первым делом сунула нос под крышку, с восторгом обнаружила там картошку с мясом, а потом только поинтересовалась у разносчицы, есть ли у них место на постоялом дворе. Нас заверили, что есть, и пока еда остывала, мы выбили себе одну комнату, рассчитались за ночлег и отправили Ли укладывать демоницу.

Переполненный трагизмом разноцветный взгляд был брошен на картошку, но, с надрывом сообщив, что, «если не вернусь — ищите мое скончавшееся от голода тело под дверью комнаты, на коврике», оборотень подхватил Полли на руки и удалился.

Спустя пару ударов сердца лохматая башка снова появилась в дверном проеме, выпалила «и вообще я еще слишком молод, чтобы возиться с детьми!» и исчезла вновь.

Когда перед полуэльфом в ряд выстроились три кружки с элем, тот плотоядно потер руки и жадно припал к первой. Осушив ту наполовину, он посмотрел на меня просветленным взором и сообщил:

— Еда съедобная, удивительно!

— А эль?

— А эль, он и есть эль, мне какая разница, — отмахнулся тот и залпом опрокинул в себя остатки. — Еще три! — крикнул он трактирщику. — Ух, хорошо! Жалко, что ты, некромантка, не пьешь.

— Я буйная и унылая, когда выпью, — честно призналась я.

— Ты и трезвая буйная, — хохотнул полуэльф. — Хотя с тобой весело. Я и не знал, что с бабами может быть так… — и, увидев мой взгляд, впервые сам догадался, где был не прав: — Простите, ваше некромагичество, с девушками, разумеется. Может, хряпнешь со мной все-таки?

Я пожала плечами, но кружку приняла. Признаться, я устала. Сначала осталась без сил, потом похитили Польку, не успела отойти после простуды — как на мою голову упал этот пернатый…

— Твое здоровье. — Мы гулко чокнулись кружками.

И в этот момент таверну состряс очередной раскат грома, дверь распахнулась, на пороге возник усатый мужичонка и в ужасе выпалил:

— Лошадь покойника принесла!

После чего обернулся, взвизгнул еще противнее прежнего, сообщил, что тот гонится за ним, и с разбега щучкой нырнул за стойку к трактирщику.

Освещенный молниями, на месте «принесшего благую весть» появился черный силуэт в плаще с капюшоном, надвинутым на глаза. Он медленно изучил всю таверну, просверлил взглядом из-под капюшона каждого посетителя и замер, увидев нас. Я остолбенела тоже — как отпивала эль, так с кружкой и причудливо изгонутой бровью и застыла.

— Справишься? — крякнул Гил, на всякий случай примеряясь, входит ли его тощая длинная туша под стол целиком или придется спасаться бегством.

— Кружкой в него кинуть предлагаешь? — пробормотала я.

Фигура, медленно и тяжело шагая, подошла вплотную к нашему столу, капюшон плавно сполз на плечи… Тут уже и я отважно заорала, решив, что, даже если Гил поместится под стол, я его оттуда выпну, и пусть этот ужас первым убьет его.

— Ты…

— Лесс, я все объясню, — взвизгнула я, вскочив с ногами на скамейку, и прижалась к стене, чтобы тот до меня сразу не дотянулся.

Верлен действительно выглядел так, что краше в гроб кладут. Иссиня-бледный, с черными кругами под глазами, с висящими мокрыми сосульками волосами. Какой-то осунувшийся, вон даже щеки впали.

— Ты… Да ты не успеешь ничего объяснить, глупое ты создание, я тебя убью раньше собственными руками!

— Ты как нас нашел?!

— А у нас много людей гуляет по Гремору с огромной черной пантерой? — прорычал верлен. — Как ты… Как у тебя мозгов хватило сбежать!

Поняв, что убивать никого, кроме меня, не будут, посетители вернулись к еде и выпивке. Даже Гил от греха подальше, словно стопку злата, придвинул к себе кружки с элем и, уже с любопытством следя за нами, присосался к очередной.

— А ты попробовал бы сам Полли втолковать, почему ее друзья не хотят спасти Тима!

— Поллиэ — ребенок! Ты должна была ей объяснить, как это опасно, а не бросаться сломя голову в путь! — Верлен устало опустился на скамейку рядом со мной.

Я села тоже.

— Серьезно? «Прости, Полька, но если Тим окочурится, то мы об этом никогда даже не узнаем, пойдем-ка лучше чай пить»? — выпалила я и со вздохом добавила: — Вообще-то, когда близкие в беде, здравый смысл бессилен.

— Тим тебе не близкий, — напомнил Лесс.

— Зато он лучший друг Гила и Полли. Ты не поверишь, но я могу представить, что они чувствуют. А вот тебя какого хрисса за нами понесло?.. Выглядишь паршиво. — Я скрестила руки на груди.

— Чтобы вас догнать, пришлось скакать без остановок. — Верлен потер переносицу. — А сидеть в Академии в ожидании вестей, что где-то на тракте нашли растерзанный труп некромантки, — не по мне, уж простите.

— Вот видишь! — победно воскликнула я, готовясь увернуться в случае, если верлен все же решит меня убить. — Сам-то не лучше.

— С кем поведешься, — еще больше помрачнел Лесс.

— Да ладно тебе. Есть хочешь? — Я примирительно подтолкнула ему свою картошку.

— Только спать, — со вздохом признался он.

— Мы попались, да? — бодро изрек оборотень, вынырнув напротив стола. — О Лесс, паршиво выглядишь!

— Тоже мне новость, — проворчал верлен.

— Ли, проводи его, пожалуйста, в комнату. — Я жалобно взглянула на оборотня.

— Да вы замучили, я поем сегодня или нет?! Ай, — огорченно махнул рукой оборотень, схватил свой горшочек, трепетно прижав к груди, и, точно конвоир перед казнью, кивнул Лессу, мол, пошли.

— С тобой мы завтра договорим, — выдохнул верлен. — И не вздумайте опять сбежать.

Я подняла руки вверх: сдаюсь.

Проводив взглядом верлена и оборотня, что пытался на ходу подцепить кусок мяса из посудины, я нервно впилась в кружку с элем, осушив ее даже быстрее Гила. После чего подперла подбородок кулаком, а полуэльф внезапно просиял:

— А хочешь спою?

— Не хочу.

Но Гил меня уже не слышал. Он бодро вскочил на ноги и вылетел под дождь, что-то задумав. Вторая кружка опустела уже до середины, когда под окнами что-то брямкнуло, кто-то пискнул «грабят!», следом прозвучал знакомый голос «не боись, верну же», после чего наперебой залаяли собаки, а на пороге таверны снова возник Гил с лютней в руках. Пятерней пригладил мокрые волосы, с разбега запрыгнул на стойку, осчастливив трактирщика возможностью созерцания своей филейной части, и выдал:

— А теперь для дамы за столиком в углу — песня!

Пока посетители переглядывались, разыскивая эту самую даму, в таверну влетел, очевидно, владелец инструмента, но полуэльф примирительно поднял вверх ладонь, дожидаясь тишины, и лишь после этого провел пальцами по струнам.

Я ожидала чего угодно. Нецензурных тролльих частушек (для которых вообще мелодия не нужна, а инструмент брался в руки, исключительно чтобы в последний момент быть разбитым о чью-нибудь голову), нестройных подзаборных песнопений… Но когда лютня издала мелодию, а не просто «брямм», я с неподдельным интересом уставилась на спутника. Лицо его стало непривычно серьезным, и…

Променявшие крылья на меч,

Вы душой перестали меняться.

И безмолвие дружеских встреч

Покорилось великому братству…

Он что? Правда сам поет? Признаться, я не сразу поверила своим ушам.

Вы не можете просто уйти,

Вы напишете летопись кровью.

За собой оставляя в пути

Что глупцы называли любовью…

Теперь я, кажется, начала понимать, почему его не убили, когда он семь раз перепевал «Балладу о пятнадцати сыновьях…». Даже владелец инструмента, сменив гнев на милость, заказал вина, устроился недалеко от стойки и заслушался.

Вы стоите над пропастью смело,

Позабывшие свой путь домой.

Победили… Но в этом ли дело?

Сколько жизней там были ценой?

Крепость взята, и враг был повергнут,

А с меча тихо капала жизнь…

Он сыграл заключительный аккорд, соскочил со стойки, вернул лютню хозяину со словами:

— И нечего было так орать!

После чего вернулся ко мне за стол и залпом влил в себя новую порцию эля. Посетители разразились рукоплесканиями, кто-то крикнул «еще давай!». Но полуэльф, карикатурно откланявшись, сообщил, что выпивка стынет, под дружный огорченный вздох. Я взглянула на него как-то по-новому и решила, что пусть пьет, заслужил.

Не у меня же голова завтра будет болеть.

До Вирта нам оставалось около двух дней пути. Если я еще могла, стиснув зубы, дотерпеть до города и первого местного постоялого двора, лишь бы не пришлось опять ночевать на тракте, то в верлене я не была так уверена. Перед выездом из Карина Лесс влил в себя три склянки со странными жидкостями — наверняка очередной шедевр госпожи Тиэльской — и немного ожил. Черные круги подглазами прошли сами после сна, на восставшего мертвеца он походить перестал, но желание привязать его к кровати и удрать, пока выпутывается, меня не покинуло.

Стоило ли говорить, что обещание возобновить ругательный диалог с утра Лесс выполнил, поэтому уже полдня мы общались через посредников. На этом фоне мне тем сильнее почему-то хотелось спросить, где верлен себе отхватил такого скакуна. Если знания меня не подводили, это был самый настоящий регард, помесь лошади и единорога, целенаправленно выводимая светлыми эльфами. Отличала их белоснежная масть с легким посеребрением, волнистая черная грива и очень хрупкое с виду телосложение, хотя на деле их выносливости могли позавидовать даже тяжеловозы. Через несколько весок недовольного обоюдного сопения и я сама придумала ответ: как-никак Лесс — декан одного из лучших учебных заведений Дариола. Может, он вообще подкупил Ареса и наш сир ему предоставил это чудо природы?

Виртский тракт всегда отличался спокойствием. Здесь не промышляли разбойники, нежить тоже сюда не захаживала. Правда, стоило сбиться с пути и уйти правее, можно было попасть в Долину Озер — вот где приключений хватило бы по самое не хочу. Какие силы властвовали там — не могли разобрать даже наши маги, но кольцо небольших озер считалось проклятым, и соваться к ним не рисковали и самые бесстрашные путники.

По дороге мы наткнулись лишь на ругающегося потрепанного бедолагу, что хотел попасть в Лерн, да не туда свернул, на тихую парочку, что собирала какую-то растительность вдоль дороги, да на горланящего песни и обнимающегося с деревьями мужика, которого какие-то волшебные травы понесли в Вирт. Благо вовремя очухался.

Одну ночь мы мужественно перетерпели в пути, выспавшись днем на сеновале в попутной деревеньке, когда Лессу внезапно стало нехорошо. Он, конечно, нам об этом не сообщил, но мы и сами прекрасно видели, что зелья госпожи Тиэльской должного результата не дают. Пару весок после принятия верлен был бодр и свеж, но стоило им пройти, как он опять превращался в кого-то, неудачно воскрешенного. И со мной он по-прежнему не разговаривал. Прятал лицо под широким капюшоном, чтобы только я не поднимала панику, но ехал с нами. Если ему так плохо и мы такие неразумные телларды, то почему он не вернулся в Академию сразу же, как только убедился в моей глупости и в том, что отступаться мы не собираемся?

«— Я к тебе привык. Слишком.

— Лесс тебя любит, ведь так, да?

— Боюсь, что госпожа Дарк твоей радости не сможет разделить».

Тряхнув головой, я пришпорила Кая, вырываясь вперед, и придержала его, лишь когда Поллиэ радостно взвизгнула:

— Там озеро! Смотрите!

Я посмотрела, куда указывал ее палец: там, среди искривленных деревьев, проглядывала голубая зеркальная гладь. Искупаться сейчас нам точно не помешало бы, я все никак не могла избавиться от ощущения, что дорожной пыли на мне было едва ли не больше, чем на самой дороге. Никто из спутников не стал возражать, поэтому мы повернули на узкую тропинку, что вела к озеру.

Спешившись и расседлав лошадей, мы переглянулись.

— Некромантки и демоны — налево, полуэльфы и оборотни направо? — поинтересовался Ли.

Мы с Поллиэ прошагали за кустарники, но демоница купаться явно не собиралась, я же, напротив, быстро скинула брюки и подвязала рубашку под грудью узлом, после чего вытряхнула демоницу из ее одежд под возмущенное сопение. Девочка нахохлилась, скрестив руки, а я, пожав плечами, мол, как хочешь, кинулась к озеру. Стоило зайти по щиколотку, как мой азарт ощутимо поутих. Вода была почти колодезной прогретости, и я ощутила, как мурашки тут же побежали по коже.

Демоница замерла в нескольких шагах от меня, на берегу, гадко похихикивая.

— Эй, некромантка, ты долго будешь крабов у берега своим грозным видом пугать? — выкрикнул Гил, вылетев из кустов и с разбега вбурившись в озеро. — У-у-у, хорошо-о-о!

Я была почти готова отказаться от идеи с купанием, как следом за полуэльфом вылетела пантера, обдав меня веером брызг, после чего забежала ко мне со спины и, прежде чем я успела отреагировать, толкнула меня передними лапами. Неловко взмахнув руками, я скрылась под водой, откуда, нахлебавшись, молнией вылетела на поверхность и, зябко приобняв себя за плечи, попыталась, несмотря на громкое клацанье зубов, выдавить мало-мальски приличное ругательство в адрес оборотня. Тот же, осознав безнаказанность, радостно плюхался неподалеку, меняя ипостаси то в прыжке перед нырянием, то под водой.

— Вот только приблизься, я тебе хвост морским узлом завяжу!.. — в сердцах выпалила я, пытаясь смахнуть капли с лица.

Гил крякнул, едва удержав в себе какое-то наверняка ехидное замечание, а Ли наигранно прикрыл грудь руками:

— Ну не сейчас же! Тут ведь люди!..

Было уже не холодно. К воде я быстро привыкла, плавала вполне терпимо, а физиономия оборотня провоцировала на необдуманные поступки. Я проплыла несколько локтей, едва не касаясь животом песчаного дна, после чего вынырнула рядом с Ли и отвесила тому подзатыльник.

— Хе-ей, — обиженно выпалил на все озеро тот и, нелепо размахивая руками, побежал к берегу. — Она дерется! Дека-а-ан! Накажите некромантку, она полномочиями злоупотребляет!

Меня снова окатила волна брызг, я даже задохнулась от возмущения, как рядом выплыл Гил и по-братски обхватил за плечи:

— Ты чего такая суровая? Мне вот знаешь как ссыкотно рядом с этим кошаком в беркута превращаться, сожрет же и не заметит, а вам скажет, что я заблудился!

— Так вот почему нам пришлось тебе коня брать, — недовольно пробурчала я.

— Ой да ладно тебе. — Гил попытался меня легонько толкнуть, но я в очередной раз не устояла на ногах и снова по его милости оказалась под водой.

Верлен изображал морскую звезду в тени, на травке, изредка переворачиваясь для лучшего прожаривания. Я уже шагала к берегу, как окрестности огласило звонкое:

— Хе-е-ел…

Обернувшись, я поймала лишь миг:

— …ли! — и громкий бульк, с которым демоница пропала из поля зрения в озере.

Оборотень самодовольно обхлопал ладони друг об друга и, раскланявшись, удалился в кусты за одеждой. Над озерной гладью сначала лопнули несколько пузырьков, после чего показалась сама Поллиэ — с какой-то особо противной водорослью на макушке и самым гневным выражением лица, на которое только была способна. Решив не вмешиваться в разборки демонов с оборотнями, я направилась к верлену — хотя бы пощупать пульс, мало ли что.

Лесс был жив и недоволен жизнью, этого мне оказалось достаточно, чтобы перестать переживать за неблагодарного мерзавца — я же тут как наседка прыгаю вокруг него, беспокоюсь, а он только ворчит, — после чего уползла под соседнее дерево, метая косые взгляды в неподвижное остроухое туловище.

В локте от меня прямо на песок рухнул оборотень, закинув руки за голову и потянувшись всем телом, после чего, зажмурив один глаз, взглянул на меня:

— Чего он? Дуется еще?

Я кивнула. И невольно засмотрелась на его татуировку. Раньше видеть мне ее приходилось ровно до горловины рубахи, сейчас же можно было разглядеть каждый завиток: от виска узорами по шее, груди и до талии.

— Нехорошо так на учеников пялиться, — сообщил оборотень, и я слишком показательно отвернулась. Он же с закрытыми глазами лежал, как он увидел, что я пя… изучаю?

— А… а что эти символы обозначают? — поняв, что отступать некуда, спросила я.

— Много чего. На виске видишь?

— Вижу.

— Это первая татуировка. А обозначает она знаешь что?

— Что?

— Что это — первая татуировка!

Я с улыбкой покачала головой. Представить, чтобы Ли разоткровенничался, было сложно.

— Что с твоей магией приключилось? — внезапно спросил он, резко сев и одарив меня испытующим разноцветным взглядом. — Не спрашивай, откуда я знаю, тут только полный идиот или Полли не догадается. Какие-то самостоятельные на лекциях, не смогла раскидать кучку неудачников, когда похитили демоницу, во время драки с деймиантами — махала палкой, которую я же тебе и притаранил, вместо того чтобы разметать всех парочкой заклятий. Как думаешь, откуда я догадался, что ты колдовать не можешь?

— И в кого ты такой наблюдательный?

— В маму с папой, — фыркнул он. — Они тоже поразительно быстро замечали, когда прислуга пыль плохо протерла или очередной раб слишком лениво вкалывает на плантации… — и, уловив мой озадаченный взгляд, ухмыльнулся: — Нет, то есть всем можно, а нам нельзя? Это же не Гремор ваш сказочный. Рабовладение и арены — все, чем оборотни живут, промышляют, развлекаются.

— Арены?..

— Да, отбирают среди бедолаг, пашущих в огороде, тех, кто более-менее зрелищно бьет морды — друг другу или стражникам, без разницы, — и выпускают на потеху зрителям. Победил — молодец, проиграл — плохо, умер — ай какая неприятность, придется нового покупать. — Парень невесело усмехнулся.

— Звери какие-то… — проговорила я, невольно хмыкнув.

— Оборотни, — с важным видом поправил меня Ли. — Самое парадоксальное, что тот, кто вчера ржал и улюлюкал, требуя добить очередного бойца развлечения ради, на следующий же день может с чинной рожей спокойно изгнать из государства того, кто убил случайно.

— Изгнать… — Я вздрогнула от поразившей меня догадки. — Ты…

— Не бери в голову, — отмахнулся оборотень и отбросил отросшую челку с глаз, демонстрируя обычно прикрытый волосами узор, петляющий от виска к шее:

— Моя самая любимая метка. «Свобода». Точнее, у оборотней она называется несколько иначе, но я ее читаю именно так. У нас вообще каждая, даже самая маленькая, точка имеет свое значение. Ставят их в зависимости от заслуг и возраста, а еще отдельные символы обозначают принадлежность к какому-либо роду. Что-то вроде документа для установления личности, — улыбнулся он. — И вообще, я сделал все, что мог, чтобы вытянуть тебя на откровенность. Колись, что с твоей некромагией приключилось.

Я вздохнула, но про легион рассказала. Оборотень присвистнул.

— Хриссово. А ты ее вообще не чувствуешь?

Покачав головой, я решила снова перевести разговор с темы, неприятной для меня, на тему, неприятную для оборотня, коль пошла такая пьянка.

— Так за что тебя изгнали?

— Плохо себя вел, дергал оборотних за косички и хвосты, получал замечания в школе. В общем, был просто неконтролируемым ребенком. А одну девочку дернул так сильно, что вместе с косичкой оторвал ей голову. Она мне просто нравилась очень. — Парень откровенно ржал. Все, вернулся прежний Ли. Снова ни толики серьезности. — Вот и выселили в Гремор, пообещали, что с таким поведением в толпе затеряюсь, там все, мол, такие дурные.

— Странно, что тебе самому еще никто голову не оторвал, — искренне удивилась я. — А вообще тащи ветки, думаю, тут мы и переночуем. В конце концов, как мы убедились по дороге, бояться нам нечего, поскольку самая угрожающая преступная шайка в этих краях — мы сами.

— С конных три серебрушки, — зевнув, сообщил нам стражник на въезде в город.

— А не жирно ли? — проворчала я.

— С хамов — пять, — не растерялся тот.

Судя по увесистому кошелю на поясе и почти пустому сундуку в сторожке за спиной, хамов в Вирт заезжало куда больше, чем конных.

Стражник сунул ладонь под нос Поллиэ, которая сидела на Ли верхом, на что оборотень, сообщив, что он вообще-то не конь, встал на две ноги, после чего вернулся обратно на четыре так ловко, что демоница даже не успела съехать на землю. С оборотнями проблем иметь никому не хотелось, поэтому мои «дети» были тут же пропущены бесплатно.

— А может, вы и некромантов любите? — на всякий случай поинтересовалась я, все еще не разжимая кулак с монетками над уже готовой их принять лапищей.

— Кто ж их, проклятых, любит. — Стражник даже смачно сплюнул в сторону, я брезгливо поморщилась. — Хоть один бы мне попался…

«…и ты бы удирал быстрее, чем сейчас языком чешешь», — подумала я, но озвучивать не стала. Лишь выпустила монетки, из вредности «промахнувшись» мимо руки, а пока тот, хрипя и пыхтя, их собирал по земле, за ворота перемахнул Гил вместе с лошадью и спрятался в первом же переулке.

Стражник, разогнувшись, почувствовал, что мы его где-то надули, но — окинув взглядом «улыбающегося» по ту сторону Ли, смолчал и нехотя пересыпал наши с Лессом монетки в общий сундук. Уверена, с нашей банды он не сможет позволить себе навариться, и так вон двоих пропустил без пошлины, а тут еще это чудное ощущение подставы.

Когда мы нашли Гила, тот грустно смотрел на вывеску трактира. Название «Жирная утка» для меня лично звучало не очень аппетитно, но полуэльф был не слишком избирателен в плане еды, а кушать любил. Покачав головой, что нет, мы не будем останавливаться, я уже двинулась вперед, высматривая оборотня с демоницей, но они меня нагнали сами, и Ли сообщил, что коней оставляем здесь.

— До Варсака же еще далеко, — ужаснулась я. — И как ты Лесса потащишь?

— А мы пойдем через горы. И верлен твой сам уже вроде неплохо ходит.

Что правда, то правда. Когда сумка верлена значительно полегчала из-за выброшенных пустых флаконов от снадобий, он действительно воскрес, теперь, кажется, полноценно: целых четыре вески мы не вздрагивали от его болезненных выдохов.

— Ты хочешь, чтобы лошади себе все копыта переломали?

— Не очень, — признала я.

— Вы чего там встряли? — влез Гил. — Чем раньше выйдем, тем быстрее придем. И вообще если вы еще немножко постоите именно возле этой таверны, я вас самих сожру, раз вы мне по уткину душу зайти не разрешаете!

Я смерила тощего полуэльфа взглядом, пообещала, что если он не подавится Полли, то отравится мной, и с грустью вручила поводья оборотню, который уже успел найти, где нам оставить лошадей.

— Да не боись, это знакомые мои. Говорил же — вы не пожалеете, что меня с собой взяли, — заверил нас Ли и удалился под звуки дружного цоканья.

Вернулся он довольно быстро, и трети вески не прошло, после чего с видом Парисса Крилловского[50] радостно провозгласил:

— Вперед, на верную гибель!

— Что-то я все равно жалею, — вздохнул Гил, плетясь позади и скорбно оглядываясь на «Жирную утку».

Серебряными горы назывались из-за того, что в расщелинах иногда собиралась вода и стекала между камней тонкими ручейками, играя на солнце, поэтому издалека казалось, что горы мерцают серебром. Это Ли с гордостью процитировал нам из «Истории Дариола», которую я в свое время сдала на жалких шесть баллов. Я же всегда думала, что горы так зовутся именно из-за рудников, где терпеливые гномы добывают серебро в больших количествах, впрочем, это было не совсем неверно.

— Кстати, эту воду можно пить, — завершил свою речь оборотень. — Она кристально чистая и обеззараживающая.

— То есть если ее выпьет Хелька, то дальше мы пойдем вчетвером? — загыгыкал Гил. Лесс выдавил злорадный смешок, а оборотень предложил привал, едва мы выбрались на небольшое ровное местечко в горах.

Под нами — уже далеко-далеко внизу — раскинулся изумрудно-зеленый ковер древесных крон, скрывая собой и Вирт, и села, что встречались нам по пути, и даже искрящиеся под солнцем озера были практически не видны сквозь лиственный, по-летнему яркий покров. От такой красоты у меня даже дух немного перехватило, и я загляделась в сторону горизонта, где, казалось, выглядывали эскалиольские купола. Хотя боюсь, что именно казалось. Вряд ли Эскалиол отсюда вообще был виден.

Гил с видом мессии подхватил туесок и гордо сообщил:

— Я добуду нам воды. Можете не благодарить. Просто поклоняйтесь.

«Поклоняющиеся» проигнорировали своего спасителя, пожелав вслед лишь не навернуться, ибо отскребать его от камней внизу никто не пойдет. Спустя несколько ударов сердца из-за дальнего булыжника, вокруг которого торчал словно прижатый им кустарник, раздалось «Ячь!», потом шорох, следом лязг, хруст и удаляющееся с эхом клацанье.

Не уверовав в способности «мессии», мы решили, что по воздуху ходить он не научился, и если все-таки свалился, то мы явно будем тосковать. Только ему было необязательно знать об этом. Первым сорвался с места Ли, и буквально через удар сердца из-за булыжников раздался голос:

— А полуэльфы летают?

— Этот летает, — честно признала я. — А вообще можешь скинуть Лесса и проверить.

— Да чтоб вас ткарш’ши побрал! — прозвучало откуда-то снизу. — Я тут, может быть, истекаю кровью и иссыпаюсь переломанными костями, в муках и страданиях доживая последние мгновения своей никчемной жизни, а вы мной так пренебрегаете!

Я осторожно прокралась вдоль выступа следом за Ли и свесилась вниз, после чего чуть не уверовала. Закинув ногу на ногу, Гил лежал примерно в паре-тройке аршин от нас… прямо в воздухе.

— Ты смотри-ка, воспарил, — вдохновленно выдал Ли. — Гил, иди сюда, я тебя расцелую!

— Некромантка, убери его, у него замашки странные, — вздрогнул полуэльф, опасливо стараясь подняться. Неизвестно, где невидимый порог заканчивался.

— Да не паникуй, вставай давай, — махнул рукой Ли. — Это обычный порог!

— Мой зад это уже ощутил, — проворчал полуэльф. — Можно я просто в беркута превращусь и улечу, а?

— Нет! Не шевелись! — выпалил оборотень, окончательно озадачив Гила: так не шевелиться или вставать? — Возьми и засунь руку поглубже вон туда!

— Сам суй! Если я за водой вам вызвался сходить, это не значит, что и оборотня озабоченного должен развлекать!

— Ой дурак, — закатил глаза Ли. — Просто руку в скалу попробуй просунуть.

Ярко-синий взгляд вперился в меня с немым вопросом «ему точно можно доверять?». Я пожала плечами, отчего полуэльф погрустнел, а после неуверенно приподнялся и сначала кончиками пальцев, затем до запястья, а потом и по локоть просунул руку прямо сквозь камень.

— Гил, ты хриссовски удачливый недоумок! — радостно оповестил нас Ли, после чего подхватил сумки и швырнул в полуэльфа. Каким-то чудом тот успел поймать их все, да еще и не сверзиться под их весом. Тем временем сумки кончились, и Ли как ни в чем не бывало протянул Гилу верещащую Полли, которая хоть и испытывала к Гилу явно теплые чувства (друг Тима же, как иначе), но падать даже в его компании очень не хотела. — Таких проходов несколько, я знал про один, но до него мы бы еще вески три, если не больше, добирались. Их в какие-то суровые военные времена зачаровывали, чтобы абы кто воспользоваться не смог или просто так случайно не наткнулся.

Полуэльф снова недовольно крякнул. Благо мы понимали, что если бы порога там не оказалось — полуэльф бы успел обратиться и единственной утратой стал бы только туесок. Иначе в нашей шайке появилась бы сразу пара-тройка поседевших, а то и заикающихся.

— Я за оставшимися вещами, — сообщил Ли после того, как помог спуститься мне.

В пещере было довольно просторно. Помещение напоминало комнату, из которой плавно вытекал коридор, теряющийся в кромешной темноте. В центре даже был выложен из мелких камней круг, в котором осталось почерневшее пятно от некогда горевшего костра.

Последним ввалился Лесс.

— Ты же сказал, что за вещами пойдешь, а принес этого, — «огорченно» протянул Гил, пихая Ли локтем под бок. — Тебя страшно без присмотра оставлять.

— Он клялся, что будет себя хорошо вести, — усмехнулся Ли.

— Кто-то сейчас договорится, — буркнул Лесс и призвал светопульсар, который тут же по-свойски занял место над кострищем и осветил пещеру. Но стоило Гилу отвернуться к сумкам, чтобы, очевидно, найти что-нибудь съестное, как Лесс щелкнул пальцами, и крохотная искорка скользнула тому за шиворот.

Пару ударов сердца ничего не происходило. Потом полуэльф ойкнул и изогнулся. Затем вскочил и начал извиваться, словно в какой-то жуткой ритуальной пляске, вокруг светопульсара, громко хохоча и ругаясь на разных языках, пытаясь вытрясти «щекотку». Поллиэ заливалась смехом, наблюдая за происходящим, Ли жестом показал Лессу, чтобы тот не торопился лишать их удовольствия видеть корчащегося в муках полуэльфа, хотя верлен и так пока прекращать не собирался.

Когда мы разобрали спальные места, а Ли нашел какой-то завалящий сухарь в сумке, Лесс наконец-то сжалился над уже тихо скулящим Гилом, что по-прежнему не прекращал дергаться, и отозвал искру.

— Хорошо, что я щекотки не боюсь, — пытаясь отдышаться, выпалил Гил, устало падая на плед, чем вызвал общий приступ нездорового смеха.

Лесс же ехидно улыбнулся, явно сделав в уме пометку, что хоть магией полуэльфа и не возьмешь, но щекоткой доконать можно.

Ночью я проснулась от того, что меня нещадно тычут в бок, шипя на ухо что-то бессвязное. Разумеется, так варварски меня мог будить… хоть кто. Но на этот раз была очередь Ли.

Я протерла глаза, привыкая к темноте, и пригляделась. В приглушенном сиянии светопульсара были едва заметны силуэты спутников: Лесс замер у поворота, пытаясь спиной вжаться в камень, Гил напротив него держал в одной руке нож для дичи, а в другой — сковородку, точно взвешивая, что тяжелее. Демоница стояла, прижав ладошки к лицу, позади верлена, словно боялась издать лишний писк. А в самой глубине коридора что-то то вспыхивало фосфоресцирующей зеленью, то угасало.

— Что за?.. — Я проснулась моментально, шарахнувшись к стене позади Гила.

— Страж, похоже, — прошептал Ли как можно тише. — Я же говорил, что такие проходы не должны были стать достоянием общественности. И любой случайно забредший встречался со стражем.

— Ты раньше сказать не мог?

— Не мог, — пожал плечами оборотень. — Я забыл. А теперь тихо!

Гил повернулся ко мне и, так и не сумев решить, предложил выбрать орудие мне. Сковородка была явно тяжелее, ножом я скорее всего порезала бы себя в попытке отбиться. Недолго думая, я оставила ему колюще-режущее, и теперь в стены по обе стороны от прохода вжимались мы уже всем составом. Воображение подкинуло мне самую дурацкую картину: ужасное чудовище вваливается пред наши очи, капая слюной и хрипя, а мы тут же призываем светопульсар и, радостно гремя кухонной утварью, выскакиваем перед ним с криками «По-здра-вля-ем!».

Кем бы оно ни было, на его месте у меня случился бы разрыв сердца.

Я проползла чуть дальше по коридору и едва не издала самый позорный звук, на который была способна.

— Если что, когда я вчера говорила «раздери меня хрисс», я шутила, — прошептала я, шустро пятясь на изначальную позицию, а то и дальше, пока зад… спиной не уперлась в оборотня. — Так ему и передайте.

— Кому — ему?

— Хриссу! — чуть не выкрикнула я и прикусила губу.

Одержимые. Проклятые. Как там их еще называли? Порождения зла, потомки алчущих вечной жизни, людей, что добровольно или насильно вступали в связь с самой темной нечистью.

На нас надвигалась слабо фосфоресцирующая фигура ростом, наверное, с полтора Гила, которая, как и наш полуэльф, была невосприимчива к магии. До кучи хриссы чхать хотели на любую боль, они лишь зверели от ударов пуще прежного, да и клыки их и когти были ядовиты.

Почему-то сейчас больше ничего мне не вспоминалось, а теорией «побить» хрисса я не смогу, даже будь это «Теория магии» — один из самых объемных фолиантов, существующих в Греморе.

Внезапно верлен сделал ти-и-ихий и плавный шаг назад, и очень вовремя, ибо хрисс, еще издалека нас почуявший, решил брать наскоком. Они замерли друг напротив друга: выставивший перед собой какую-то палку верлен и с прихрюкиванием дышащее чудовище. Лесс, безусловно, обворожителен, но не настолько, чтобы бесконечно строить глазки хриссу, пока тот не махнет лапищей, мол, да ну вас, скучные какие-то, и не уйдет восвояси.

С боевым кличем «кий-а!» из темноты выскочил Гил, разглядел хрисса поближе, в двух словах сказал все, что думает о его матери и матери его матери, и храбро начал отходить назад. А хрисс удивленно переводил взгляд с одного полуэльфа на другого, затрудняясь решить, кого рвать первым…

Точно! Вспомнила.

Я выпнула Ли ближе к хриссу, сама выскочила следом, грозно потрясая скороводкой, и там, замыкая круг, к нам присоединилась Поллиэ, сжимающая в ладошке klier.

Единственно верная тактика в борьбе с одержимыми — сбить с толку количеством противников, когда вроде бы и нужно напасть сразу на всех, но в то же время физически не получается. Рассудка хриссы были лишены, посему не могли выбрать «вон тот, наверное, бьет больнее всех, надо слопать его первым». Стоило ему дернуться на любого наугад, как удар прилетал сбоку, и хрисс переключался на обидчика. И так, отвлекая на себя очередными ударами, противникам удавалось изматывать хрисса настолько, что убить уже не составляло труда.

Но то были опытные маги.

А у нас в меню сегодня наличествовали верлен, некромантка, полуоборотень, целый оборотень и мелкая демоница. Интересно, каковы шансы, что удастся повторить чужие подвиги?

Но, похоже, план пока что срабатывал. Временное смятение сменилось гневом, хрисс дернулся в сторону Лесса, а я с размаху опустила чудовищу на голову сковороду, после чего тут же столкнулась с одержимым взглядом. Со свистом пролетел klier, гулко стукнув чудовище по затылку, и хрисс метнулся к Полли, но тут же получил по хребту от Лесса. Настала очередь Гила, который всадил растерянному противнику нож под лопатку, да так и не успел выдернуть, когда хрисс взревел, изгибаясь дугой. Черной молнией пронеслась пантера, ухватив хрисса за шиворот и вцепившись в спину когтями, словно это была большая когтедралка. Такой подлости тот не ожидал и попытался изогнуться, чтобы достать Ли, а мы тем временем бесили его все больше, то гремя, то улюлюкая, то кидаясь камнями, то осыпая градом ударов подручными средствами.

В пылу битвы озверел не только хрисс, но и мы. Иначе как объяснить то, что в один момент Гил исхитрился вонзить нож нежити промеж глаз, Ли — взрезать когтями живот чудовища от пояса и до самой глотки, а я — стукнуть сковородкой так прицельно, что нож, словно гвоздь под молотком, податливо вошел в плоть. Хрисс издал жуткий вой, невидящими глазами уставившись в потолок, после чего, простояв в такой позе несколько ударов сердца, рухнул навзничь, словно моментально околев.

— Фу, — заключила я, посмотрев на испачканное и прогнувшееся дно сковородки, а потом на хрисса, и поразилась, как неудачно для последнего сложились обстоятельства, — и откуда во мне столько дури?

— Опасный ты человек, некромантка, — сглотнул Гил. — Даже сковородка в твоих руках в орудие убийства превращается.

— Мне кажется, что это больше не станет кухонной утварью, — скривилась я, отбрасывая ее в сторону. Кому как, а мне теперь в ней готовить не захочется.

— Ножа у нас тоже больше нет, — произнес Лесс. — Хрисс никого не задел? Полли, ты не сильно испугалась?

— Не-а, — радостно замотала головой девочка. — Мы уже дрались с хриссом один раз! И мы его тогда с Тимом победили.

Верлен улыбнулся, привычно потрепал девочку по волосам и обернулся на меня:

— В порядке?

— В полном. А ты?

— Тоже.

— Хорошо.

— Очень.

— Просто замечательно, — словно чего-то ожидая, перебрасывались словами мы, но, так и не дождавшись друг от друга какой-либо еще реакции, сердито замолчали.

Поняв, что спать не получится, ибо наше уютное спальное место подпортил разлегшийся на вещах и истекающий чем-то странным хрисс, мы решили оценить убытки. Мои вещи можно было выбрасывать все, благо брала я с собой немного. Не пострадала только сумка, которую я, переодевшись вечером, отбросила в сторону да прикрыла грязными с дороги рубашкой и штанами. Хриссовой кровью теперь были устряпаны и они, и наши пледы, так часто спасавшие нас холодными ночами.

— Дейм с ними, до Варсака через переход мы за полдня доберемся, — утешительно бросил оборотень. — Чем меньше будут заняты руки, тем лучше.

Гил подобрал сковородку и протер дно чудом оставшимся чистым краем пледа, после чего, словно меч, пристроил на поясе за ручку. Прямо герой кастрюль и поварешек.

— Я так понимаю, все выспались, — хмыкнул верлен.

Мы неуверенно кивнули. Если честно, еще пару весок я бы точно с радостью провалялась, но — уже не здесь. Получив всеобщее согласие, мы собрали то, что хрисс не задел, — поклажи убыло сразу на две трети — и, освещая себе путь светопульсаром, периодически зевая наперебой, направились вперед по темному коридору в надежде, что второго стража здесь нет.

Иначе смерть придет к нему в виде невыспавшегося полуэльфа со сковородкой.

— Вот этот дом, — зычно прошептал Гил, когда мы втроем приблизились к массивным воротам.

Первое, что мы сделали, оказавшись в Ракшасе — портовом варсакском городе, — это наткнулись на стерегущих границу храмовников. Ребята были ярыми почитателями богов и в свободное от служения им время подрабатывали в городской страже, совершенно не чураясь грязной деятельности по усекновению нарушителей, объясняя тем, что боги хранят Варсак, значит, и они обязаны. Ли недолго распинался на эту тему: ровно то время, которое мы потратили на оттаскивание двух бессознательных тел за кусты и стягивание с них чудесных балахонов с капюшонами, скрывающими лица.

Некоего Саэла я представляла себе с трудом, но, судя по тону Гила — важность его спасения не уступала важности спасения Тима. План нарисовался сам собой, когда перед нами выплыли деймиант и литианец, те самые храмовники.

В лицо мало кто их знал, служить на пользу Варсаку мог любой по специальному разрешению, так что, увидев под капюшонами человека и верлена, никто не удивится. Мы связываем Гила и отводим его в поместье, из которого он сбежал, под видом стражи, что обнаружили беглого раба. А дальше по ситуации.

Наряжаться в храмовников пришлось нам с Лессом. У Ли слишком приметный орнамент на физиономии, Поллиэ мелковата, а у Гила была своя не менее важная роль. Насколько мне нравился черный цвет, настолько я и не помещалась в желаемый балахон. Пришлось с недовольной физиономией натягивать белый, поскольку деймиантский угрожал разойтись по швам в самый удачный момент, явив оборотням довольно любопытное зрелище. Гил только злорадно прихрюкнул, сообщив, что «зато отвлекающий маневр хороший!».

Также в процессе обсуждения была выдвинута чудесная версия с простым стуком в калитку и жалобно-блеющим «это мы, рабы-ы, пахать пришли-и…», а после нее даже предложили спокойно перекинуть меня через забор, якобы полечу красивее.

Поэтому версия с подменой стражи быстро показалась мне самой гениальной из всех возможных. Но в белый балахон я наряжалась уже без вдохновения.

Как ни странно, гениальный план тоже принадлежал Гилу, который вовремя припомнил, как некогда Тим с Саэлом переодевались в охранников, чтобы вытащить его из очередной передряги.

Насупившейся Полли мы отвели самую почетную должность: в случае если ситуация выйдет из-под контроля — напугаться и забыть все, чему мы с Лессом так старательно ее учили. Девочка самодовольно кивнула, на душе стало спокойнее. У нас был тот, кто может, если что, не просто прикрыть, но и уничтожить к хриссам тылы.

Ли же, дабы лишний раз не светился, остался в кустах ритмично потюкивать приходящих в себя храмовников, чтобы те не подняли панику раньше времени.

— Беглый пойман! — гулко задолбил в ворота Лесс, едва мы проводили Полли в ее укрытие и в очередной раз проследили взглядом за стражниками, что рисовались тут каждую четверть вески, если не реже.

Створка открылась, на пороге появились два оборотня с копьями и внимательно посмотрели на нас, на Гила, который еле сдержался, чтобы не заулыбаться парням во все тридцать два зуба, как старым знакомым, и молча кивнули, чтобы входили.

— Пойман на пристани, хотел сбежать в бочке.

— Полуэльф… — признали «раба» стражники, и один живо испарился, очевидно, для доклада.

На веранде нарисовался вальяжный оборотень в махровом халате, перед ним мельтешил стражник, который, несмотря на свой немалый рост, сейчас казался каким-то забитым щенком по сравнению с хозяином.

— Так-так. Полуэльф. Глаза то голубые, то синие. Рост высокий. Телосложение тощее. Превращается в беркута? — как-то полувопросительно-полуутвердительно проговорил «хозяин».

Мы кивнули, не снимая капюшонов.

— Отлично, выбросите его на плантацию, а смотрителю передайте, чтобы после работ прописал ему двести розог.

— Хорошо… господин, — будто выплюнул это слово Лесс.

Все оказалось даже проще, чем мы думали. Вот если бы Гила сразу забрали, а нас выставили за ворота, то… Если честно, мы не подумали, что делали бы тогда. Когда злоключения кончатся, предложу всей нашей братии пришить к одеждам какого-нибудь аляпистого цвета ленту с фразой «Слабоумие и отвага!», прочно ставшей нашим девизом.

Мы прошли вдоль дома по каменистой тропе, что вела, наверное, к сотням аршинов земли, усеянной разными зеленеюще-цветущими культурами. И в какой-то момент Гил противно пнул меня прямо в пятку. Я резко обернулась, чтобы его стукнуть, но полуэльф сделал страшные глаза и взглядом показал куда-то в сторону. Там, опершись на грабли, стоял потрепанный темный эльф, с виду — уж насколько я не умею определять возраст на глаз, особенно у разных нелюдей — явно немолодой.

Криков «я спасен!», едва его взор выловил самодовольно улыбающегося Гила, к счастью, не последовало. Эльф осторожно, прорабатывая путь граблями в нашу сторону, медленно приблизился, а Гил заговорщически шепнул «грабельки прихвати, пригодятся».

— Вы что там встали? — раздался громкий голос неподалеку, и к нам спешным шагом направился оборотень, очевидно, тот самый смотритель.

— Господин велел нам забрать этих двоих с плантаций и отвести для наказания, — покорно прошелестел Лесс, даже изобразив легкий поклон.

Нам несказанно повезло уже второй раз. Видимо, гордые оборотни становились прислугой и охраной исключительно по причине легкого скудоумия, так что смотритель, увидев двух храмовников, даже не заподозрил неладное, а лишь кивнул и вернулся к исследованию грядок, где корпели, согнувшись в три погибели, еще десятки бедолаг.

Каково же было мое удивление, когда и на выходе хватило аргумента «хозяин велел отвести сих грешников для молитвы в храм и вернуть через веску просветленными и сознающими, какое благое дело вы делаете для них…». Нас спокойно выпустили с территории. Ни тебе драки, ни криков, ни крови. Только разве что путь лепестками роз не осыпали.

Когда мы добрались до Полли и следом до Ли и вкратце расписали свое удивление, Ли хмыкнул:

— А вы как думали? Храмовники на особом счету здесь, плюс ко всему — вы стырили их балахоны вместе с эрлой. — Он ткнул пальцем в эмблемку, что красовалась прямо в центре горловины, словно соединяя собой обе стороны капюшона. — Разумеется, вашим словам будут доверять.

Тем временем Саэл и Гил наконец-то обменялись крепкими рукопожатиями, даже чуть было радостно не обнялись, но, видимо, смутились под нашими взглядами, ибо мы ждали, нет ли у эльфа каких вестей о Тиме и куда его увезли.

Как оказалось, ждали не зря.

— Мне посчастливилось услышать, что господин жив и здоров. Про него ходили целые легенды среди господ, даже тот, кто держал нас в рабстве, — Саэл показательно не стал называть его ни «господином», ни «хозяином», обойдясь пространным «тот, кто», — мечтал выкупить его ради развлечения, ибо на Арене господину Риктимиану практически нет равных…

— На Арене? — закашлялся Ли.

— На Арене? — испуганно взвизгнула Полли.

— На Арене? — озадаченно спросили в голос мы с Лессом.

— Хрисса ему в койку, и тут уже прославился, — возмутился Гил.

Затем нас с Саэлом запоздало представили друг другу, и мы приступили к продумыванию второй части плана по спасению Тима. План этот в ходе обсуждения возник так же спонтанно, как и первый, а потому мы уже насторожились. Не могло же все получиться так просто, не могло нам постоянно так везти!

Арена была местом для избранных — как зрителей, так и участников. Попасть туда приезжие или такие простые храмовники, как мы, могли лишь в компании знатных оборотней. Знатный оборотень у нас имелся в количестве одной штуки, и даже тот факт, что он был изгнан, его не смутил.

— Символ изгнания из-за волос не видно, — уточнил Ли. — А то, что я из рода Д’аркъерров, я им продемонстрирую раньше, вот так. — И парень спокойно задрал рубаху, скрыв лицо и явив нам смуглый торс. Гил уже по выработанной привычке закрыл глаза Поллиэ ладонью, но девочка все равно подглядывала. Мне сразу вспомнились ученицы Академии, которые подобные выпадки Ли встречали нестройным выдохом и полуобмороками.

— Ты уверен, что они восхитятся рельефом твоих мышц, а лицо показать не потребуют? — задумчиво проговорила я.

— Так в этом и план. Пока я отвлекаю внимание, вы им всучите по паре золотых, и они отстанут!

— Может, сразу всучить пару золотых и тобой не рисковать?

— Чтобы в случае, если что-то пойдет не так, вас разорвала толпа взбешенных оборотней? Вот еще. Как я могу пропустить растерзание моих учителей?

Поллиэ пискнула, жалобно вцепившись в штанину Гила, и чуть было не явила нам другую обнаженную мужскую половину. Полуоборотень крякнул, но штаны все же успел перехватить.

И снова решили, что с Ли на Арену должен отправиться Лесс. Точнее, они решили, что Лесс, а я — что идти обязательно нужно мне. Поэтому теперь наши белая и черная фигуры в капюшонах пестрели за плечом оборотня, словно светлый и темный духи, склоняющие бедолагу на свои стороны.

Брать с собой демоницу мы не рискнули, в конце концов, кто знает, что произойдет, увидь девочка на поле битвы Тима. Не спалит ли она там мирных зрителей к хриссам собачьим, а вместе с ними — всю нашу маскировку?

— Все равно я с вами пойду, — пропыхтела Поллиэ, когда мы протянули ее, обмотанную веревкой, словно коконом, Гилу. Полуэльф погыгыкивал, явно придумывая, какую гадость можно сделать в таких условиях.

А вот выражение лица Саэла было таким гнетущим, что так и хотелось отвести его обратно и сдать мучителям. Во взгляде читалась немая мольба «я только что сбежал из рабства, и мне очень-очень стыдно», поэтому мы решили его оставить ждать нас в природнившихся Ли кустах. Оборотень довольно живо возразил, что скоро наступит новая смена храмовников, которая будет изрядно удивлена отсутствием на посту их — по нашей милости усыпленных и полуобнаженных — сотоварищей, а оттого лучше нам на одном месте долго не засиживаться. На всякий случай он еще раз стукнул их лбами, словно желая сильнее углубить их обморок, а мы мелкими перебежками отправились в путь, стараясь не натыкаться на стражу. Не знаю, как Лесс, но я точно не чувствовала себя в полной безопасности даже под личиной храмовника. Каждый удар сердца мне казалось, что вот-вот нас поймает настоящая стража и все задумки провалятся на корню, Тима мы не спасем, нас никто никогда не разыщет и мы погибнем в неволе во цвете лет. Мне, конечно, не привыкать участвовать в дурацких задумках, но я надеялась, что с возрастом это пройдет. А оно, напротив, приобретает только все больший размах.

Сунуться на Арену, где куча стражи и сотни недружелюбных оборотней, да еще и в компании с изгнанным — что могло быть глупее? Даже зная, что среди оборотней магов единицы и у нас с двумя колдующими есть некоторые шансы, я шла за Ли и думала лишь о том, что зря не позаимствовала у Гила полюбившуюся ему сковородку. Два беглых раба и связанная демоница остались ждать нас в паре верст от Арены, притаившись в одном из заброшенных домов.

Хорошо, что под широким капюшоном не было видно моего лица, а под рукавами — сжатых кулаков, иначе сорвался бы весь спектакль, когда Ли наигранно бодрым тоном проговорил:

— Парни, что сегодня интересного обещают? Кровь-мясо будет? А эти? А что эти? Да со мной они. Папашка хотел трех амбалов приставить, мало ли что, а мне эти забавнее кажутся. Такую чушь иногда городят!

И, судя по звукам, действительно проделал обещанную, отрепетированную процедуру с задиранием рубахи. Следом звякнули монетки, Лесс таки щедро одарил стражу, а потом дернул меня за руку, мол, все, идем. Нас пропустили.

Когда Ли говорил, что он нам пригодится здесь, я и подумать не могла, что настолько. Как мы бы узнали, где Арена, и кто бы нас туда провел? Я уже не говорю про сокращенный в горах маршрут.

Только странное чувство поселилось где-то под солнечным сплетением, я сжала руки под грудью, словно резко свело желудок, Лесс тут же заметил этот жест и поравнялся со мной:

— Что не так?

Я лишь отмахнулась. Пожаловаться я либо успею потом, либо такая необходимость отпадет вовсе.

Мы шагали по длинному коридору, вымощенному крупной каменной кладкой, и шаги наши разлетались по нему, равно как и шепот, превращающийся в зычное шипение. Если бы мы хотели провалить операцию — было бы самое время. А впереди уже слышался рев трибун, толпа улюлюкала и ликовала, даже стены тряслись от их жажды зрелищ, а я стиснула зубы. Ощущение нарастало. Сначала напугавшее, оно стало сменяться приятным, словно предвкушение чего-то долгожданного и хорошего.

Я тряхнула головой, и мы вышли к трибунам. Сотни оборотней жадно уставились в центр Арены, где сражались двое. Громила-корханнец и… Тим? Преимущество явно находилось на стороне второго, более уворотливый эльф был наверняка способен если не силой, так ловкостью вымотать противника так, что тот сам упал бы поверженным к ногам Тима.

Тем временем мимо нас протащили тело одного из проигравших. Я проводила его взглядом и, чуть не задохнувшись, пошатнулась и едва успела ухватиться за Лесса. Капюшон сполз по волосам, и трибунам открылось мое удивленное лицо, явно не принадлежащее порядочной литианке. Четверка храмовников, что истуканами стояли у выхода, переглянулась, также открывая лица, а затем до меня долетело настороженное «что-то я ее раньше не видел…».

— Да что с тобой происходит? — прошипел Лесс, быстро натягивая капюшон обратно на меня.

Я поглубже втянула воздух, снова чуть ли не до головокружения, и взглянула вслед телу, что заносили в помещение напротив центрального входа.

— Не знаю.

— Тогда поздравляю, кажется, нами заинтересовались.

Храмовники действительно направлялись к нам уже в компании нескольких оборотней. Интересно, убьют сразу или сначала попробуют разоблачить?

— Господин, — поклонился один из стражей Ли, — у вас все в порядке?

— В полном, — отозвался наш оборотень. — А что?

— Нам кажется, ваша стража недостойна вас…

— Право, господа, они хоть и новички, но поверьте, у меня нет к ним претензий. — Ли был как никогда беззаботен.

— У нас нет причин не доверять столь достопочтимому оборотню. — Храмовники откланялись, и вся компания зашагала на свои места. Я еле слышно выдохнула с облегчением.

— Пятое Правило Храмовника, — долетел до меня голос.

— Что, простите? — Я очень надеялась, что мне послышалось.

— Назовите Пятое Правило Храмовника.

На его голос обернулись и остальные.

— Э-э… Не возлюби жену ближнего своего и ближнего своего? — промолчать я, конечно, не могла. Правил Храмовников я точно не знала, даже если бы сейчас изобразила какую-то особо активную мыслительную деятельность, это бы не особо помогло. Да что мне стоило просто сказать, что забыла!

— Вы же новенькие… Вы обязаны их помнить все наизусть! — выпалил литианец. — Самозванцы! Взять их!..

Вздрогнув, Ли прыжком перегородил дорогу страже, Лесс тут же принял боевую стойку, я снова погрустила об оставленной сковородке и увидела то, что добило нашу маскировку окончательно, растоптав на мелкие осколки и исполнив на них победный танец. В прыжке навстречу ветру темные волосы оборотня открыли лицо, а вместе с ним и тот самый хриссов символ изгнания, так гордо именуемый самим оборотнем знаком «свободы».

— Вы же… Ты… — внезапно лишился дара речи стражник, понимая, что по голове никого не погладят за то, что на территории государства незаконно находился тот, кого выставили из него уже несколько лет назад, и уж тем более — что он так спокойно проник на Арену, да еще и не один.

— Листерр Авион Д’аркъерр, к вашим услугам, — хмыкнул Ли. — Сюрприз!

Это что, его полное имя? До чего хорошо и варварски он его сократил, иначе наши преподаватели однажды себе язык бы сломали в очередной попытке воззвать к оборотневскому рассудку.

В спину ткнулось копье, и я краем глаза заметила, что сзади к нам подошли еще несколько стражников. Лесс почти успел занести руку, как тут же рухнул передо мной, оглушенный тяжелым ударом по голове. Я метнула в стражу ненавидящий взгляд и, подскочив к верлену, перевернула его на спину.

— Это нечестно! — прошипела я, ощупывая белобрысую макушку в надежде, что она не проломлена — силы оборотням было не занимать.

— Незаконно проникать на Арену — нечестно, — огрызнулись мне в ответ.

Ожидала я чего угодно. Нас могли прямо сейчас порвать и закопать, сдать на руки властям, отвести за решетку… Но Арена была до того «веселым» местом, что ничего умнее, чем поделиться развлечением со зрителями, придумать оказалось невозможно. По взмаху руки одного из оборотней нас, словно трех тряпичных кукол, забросили за скрипучее заграждение, прямо к Тиму. Непонятно, радоваться нам следовало или ужасаться, поскольку с громилой эльф разделался довольно легко. И хоть кульминацию боя мы пропустили, но каждый из нас в глубине души надеялся, что Тим нас признает.

— Вы? — беззвучно выдохнул эльф, подняв на нас усталый, спокойный взгляд. Мы еще не помолились, а чудо уже произошло. Теперь бы в том же духе до самого спасения.

— Скажи Гилу спасибо, — прошептала я, пряча лицо за волосами и помогая подняться пришедшему в себя верлену. Не хватало еще, чтобы оборотни поняли, что мы знакомы.

— Кот, — пробасил грубый голос с трибун. — Этих можешь убить.

Я поперхнулась воздухом. Можешь убить. А можешь не убить, да?

— Должен убить, — исправился оборотень, словно прочитав мои мысли.

— В общем, могу смело сообщить, что мне это не нравится, — заключил Ли, осматриваясь по сторонам. — Я бывал тут давно, еще с отцом, но никогда не думал, что доведется оказаться в самом центре событий.

— Веришь, нет, — зычно зашептала я, — я тоже.

— Прекратить болтовню, бейтесь!

— Да как скажете, — внезапно зловеще хмыкнул Лесс и… окатил ограждения огненной волной.

Хоть пламя не коснулось зрителей, но в основания трибун оно вцепилось мертвой хваткой и легко побежало вверх по сухой древесине опор, где на первых рядах уже зарождалась паника. Оборотни суетливо вскакивали с мест, метались по рядам, словно не в силах решить, где ближе спасение. Счастливые обладатели крылатых звериных ипостасей разлетались в разные стороны, а к нам тем временем сквозь дым прорывалась стража.

Несостоявшийся оппонент в лице темного эльфа мигом примкнул к нашим нестройным магическим рядам, принимая боевую стойку. Ли скалил зубы уже в образе пантеры, стражники отбрасывали копья, понимая, что против магов, а особенно оборотней-магов, у них мало шансов в рукопашном бою, а я страшно жалела об оставленной Гилу сковородке, глядя, как к нам приближаются довольно впечатляющие хищные зверюги.

— Почему-то мне кажется, что это не входило в ваш план, — произнес Тим, готовясь увернуться от атаки огромного льва.

— Ты очень разочаруешься, если мы скажем, что плана у нас в принципе как такового не было?

— Когда ни на что не надеешься — не в чем разочаровываться, — философски отметил эльф, и мне на мгновение хотелось поднять руки «мы передумали его спасать, оставляйте себе, а мы домой». Потом представила глаза оборотней, что уже были готовы нас разорвать, затем — взгляд Поллиэ (похоже, мой настрой оказался чрезмерно оптимистичным, словно оборотни бы тут же извинились и проводили нас к выходу, предварительно обмахнув с наших одежд песок и пыль, осевшие на поле битвы). Демоницу стало жаль. Как и нашего полупьяного полуэльфа. А потом я решила, что, наверное, Тим вовсе не пытался нас обидеть, а лишь отчаялся, что сможет спастись из заточения. Он ведь даже не представлял, в каком составе прибудет спасательная экспедиция, а потому вряд ли репетировал речь, которую толкнет своим спасателям с целью отметить, как долго он их ждал и какой плохой план они придумали.

Зато, кстати, в том, что план плохой, нас было невозможно упрекнуть.

Над моей головой просвистело копье. Его на лету перехватил Ли, в прыжке сменивший ипостась и, приземлившись на одно колено, — поймал на острие еще одного стражника. Кровь тонкими змейками потекла по древку, оборотень закачался, сделал несколько пьяных шагов и рухнул к моим ногам.

А меня словно поразила молния.

Далее на битву я смотрела словно со стороны, неловко уклоняясь от ударов, не вздрагивая от звуков, которые внезапно стали многократно громче. Точно время замедлилось, и лишь я существовала в настоящем, не понимая, что происходит вокруг. Черные вены проступили на песке под нашими ногами, взбежали на сраженного стражника, слились с его кровью, проникли в тело через свежую рану.

— Хелл? — раздалось откуда-то. Я не понимала, кто меня звал — звук был больше похож на эхо.

Над Ареной клубились черные тучи, образуя завихрения ветра и поднимая в небо песок. Ли вцепился в глотку оборотня-тигра, что-то неприятно хрустело. Тим двигался со скоростью саббиа,[51] ему не нужна была магия для самозащиты.

Чернота подкралась к моим ступням, точно принюхиваясь. Я рефлекторно отшатнулась и вскинула вперед руку, призывая ее остановиться. И она — послушалась. Точно змея под звуки дудки, начала подниматься к моей ладони, осторожно коснулась пальцев, а мне показалось, что я сейчас умру. По крайней мере, ощущение, что все внутренние органы внезапно перемешало, измельчило и раскидало по телу в произвольном порядке, было вполне ощутимым.

Я упала на колени в тот самый момент, когда на меня набросился оборотень-лев. На него обрушились сразу пламя Лесса, несколько болевых ударов от Тима и пантера.

Казалось, кто-то снова позвал меня по имени. А потом этот звук потерялся в сотнях, тысячах других. Крики, вой, плач, ругань — все это ворвалось в мой разум, словно комок раскаленных игл. Я с силой сжала виски, а среди всей этой какофонии мелькнул внезапно отчаянный призыв «Имя, назови имя!».

Я распахнула глаза, выхватывая в толпе Тима. И дословно повторила призыв, звучавший в подкорках сознания. Не знаю, что прочел эльф на моем лице и насколько пугающим оно было, но, замерев буквально на пару ударов сердца, внезапно выпалил:

— Кирел!

«Неужели мы мало страдали при жизни, что и при смерти нам не найти покоя?» — отозвалось эхом в голове. Имя подошло. Некроартерии плескались под ногами, а я с облегчением осознала, что боль ушла.

«Помощь нужна не мне, а тем, кто бился с вами бок о бок. Они смогут обрести свободу, которую не смогли обрести вы». — Я старалась формулировать мысли наиболее четко, понимая, что мучения окончены, а внутри теплым медом разливается давно забытое чувство. Моя магия.

«Ты хочешь приказать?..»

«Я хочу попросить. Восстать».

Сначала в голове повисла звенящая тишина, где не было слышно даже звуков боя, что происходил прямо у меня под носом.

«Редкий шанс… Мы им воспользуемся».

В тот же удар сердца меня вышвырнуло на всклокоченный песок Арены, где точно из воздуха вываливались все новые и новые стражники, от ворот спешили храмовники — прямо навстречу воздушной волне Лесса. Ему удалось отбросить первые ряды на бегущих следом. Кто-то успел увернуться, кто-то нет, но тех, кто оказался чуть более везучим, чем сотоварищи, уже поджидала я.

На моем лице играла самая хищная улыбка, на которую я только была способна. К пальцам тянулись видимые лишь мне черные нити, я, едва заметно шевеля самыми кончиками, сплетала их узлы в заклинания.

— Ну привет, — усмехнулась я, после чего резким рывком соединила ладони и, размахнувшись, «разбила» черный комок о землю.

Несколько мгновений не происходило ничего.

— Ли!.. — выкрикнула я, не сводя глаз с храмовников, что на какое-то время опешили в ожидании неизвестного.

Оборотень понял меня без слов. Отшвырнул стражника в сторону за шкирку, а потом с громким рыком приземлился между нами с Тимом и Лессом на полусогнутых лапах. Вокруг ледяной коркой возник тончайший защитный купол, скрыв нас четверых. Тим пытался отдышаться, Лесс стоял, упершись в колени ладонями. Даже на черной ткани храмовничьего балахона было видно, что левый его рукав пропитался кровью, а на рассеченной щеке уже начинала застывать тонкая багровая струйка.

— Что?.. — «сейчас будет», видимо, хотел спросить Тим, но ответ нарисовался сам.

Сквозь песок начали прорываться тонкие хлесткие щупальца, что обвивали тела, сжимая вырывающихся чуть сильнее, чем бесчувственных, скользили по лицам, проникая в ноздри и уши, огибали шеи, перекрывая летящие наружу звуки.

— Ты решила их всех поубивать? — вежливо поинтересовался оборотень, поддерживая купол в ожидании отмашки от меня.

— Только припугнуть, — хмыкнула я. — Они сами не знают, что сейчас их душит собственный страх. Иллюзия…

Как бы то ни было, иллюзия внезапно лопнула, а на нас прямо по полубездыханным храмовникам выкатилась огромная огненная стена высотой в полтора тролля. Я непроизвольно шагнула в сторону Лесса, словно пытаясь закрыть собой (инстинкт самосохранения? что это?). Оскорбленный верлен же задвинул меня себе за спину и выставил вперед ладонь, готовясь плести контрзаклятие, но вдруг сообщил:

— Я передумал, — махнул рукой и задумчиво почесал подбородок.

Сначала мы опешили, глядя то на огонь, то на Лесса, потом понимание стало закрадываться в наши скудные умишки. Следом за волной на полусаженевых крыльях летела наша демоница, а за ней с перекошенными не то от восторга, не то от испуга лицами неслись Гил с Саэлом с бессменной сковородкой.

А уже за ними, подгоняя со спины, плелась армия восставших мертвецов. Неудивительно, что Поллиэ соорудила такую огненную волну с перепуга, равно как и то, что Лесс не стал использовать контрзаклятие. Полькиным талантам лучше не противостоять.

Купол Ли пламя вежливо обогнуло, стремительно надвигаясь на трибуны. При виде восставших мертвецов только безмозглый (или некромант) не пришел бы в ужас, невинные зрители уже давно покинули Арену (кто успел — через ворота, прочие — через заграждения), а я лишь самодовольно ухмылялась, глядя, как начинает пятиться грозная стража, как на глазах оборотни-львы превращаются в забитых дворовых кошек, что испуганно жмутся к заборам от хулиганистых мальчишек, кидающихся в них камнями.

— Что ты там на занятиях вещала про равновесие и расплату за подобные «пробуждения»? — ехидно поинтересовался Ли.

— Семь баллов в ведомость, — злорадно отозвалась я, внезапно вспомнив о своем учительском долге.

— За что?! — возмутился оборотень, отпуская купол.

— За то, что не вспомнил мой главный урок. Разумный некромаг просит восстать, а не пробуждает насильно.

За спинами громыхало, но мы понимали, что наша роль в этом представлении была сыграна: павшие в боях на Арене воины все сделают сами, без нашей помощи.

— Так ты же можешь спокойно «напросить» себе целые тысячи воинов и пойти захватывать королевства!

— А оно мне надо? — равнодушно пожала плечами я и с улыбкой развернулась к Гилу, Саэлу и Поллиэ, что уже мучительно душила… то есть крепко обнимала Тима. «Статуя» воссоединившихся демоницы и эльфа среди гомона, лязга оружий и хруста костей смотрелись на удивление мило, хоть и неуместно.

— Нужно уходить, — разумно отметил Лесс, поглядывая, чтобы нас под шумок никто не пристукнул.

Мы тяжело зашагали к воротам, слишком неторопливо, словно только что не разнесли в щепки целую Арену, а сходили на детское театрализованное представление. Даже дите в компании имелось, в количестве одной штуки, которое сейчас о чем-то без умолку болтало с Тимом. Точнее, не умолкало дите, а Тим слушал с легкой усталой улыбкой, словно еще не до конца чувствовал себя освобожденным.

И его можно было понять. Пока границы Варсака не останутся далеко позади, мы и сами не поверим, что все закончилось и можно возвращаться получать выговор за несанкционированное оставление Академии. А то и увольнение…

— Нет, а почему тогда «неразумные некроманты» не могут попросить восстать пару-тройку армий? — все не мог успокоиться после увиденного Ли.

— Ну мертвые… — Я слегка озадачилась, но подобрала ответ. Наверное, не лучший, но многое объясняющий: — Они же мертвые, а не идиоты.

Пробубнив что-то про сорванный коварный замысел и «еще и этих хрисса с два обдуришь», Ли обратился в пантеру и вырвался вперед. А я в очередной раз поняла, что его нарочито веселая болтовня скрывает что-то связанное с этими местами. То, из-за чего он был изгнан, а сейчас хочет все оставить здесь, не только смирившись с отлучением от родного государства и семьи, а убедившись, что тут ему не место. Оборотни были трусливы — с этими их охранными постами, постоянными патрулями, сотнями стражников у каждой высокопоставленной шишки. С их рабовладельческими устоями и нежеланием оторвать свои задницы от удобных кресел…

Ли не такой. И слава Лите.

И у самых ворот я внезапно остановилась, словно меня окликнули по имени. Вновь обвела взглядом арену, пробормотала своим «я догоню» и сделала несколько неуверенных шагов назад.

Пробужденные мстили. В них сохранилась та живая ярость, которая так долго не могла найти выход в еще живых телах, они делали все то, о чем когда-то лишь мечтали, уже не боясь расправы. Они возвращали все те страдания, через которые им некогда пришлось пройти, своим мучителям. Они не тронут невинных. Они уйдут, едва поймут, что отомщены.

И мне никогда не явятся в ночных кошмарах лица стражников, надзирателей, экзекуторов — всех тех, кто насильно держал «живые игрушки», развлекая себя их уничтожением. Они получат по заслугам.

И уже увереннее я кинулась следом за своими под эхом преследующие меня протяжные крики ужаса и боли.

Но больше не оглянулась.

Нам бы удалось покинуть Варсак тем же путем, которым мы сюда явились, с большим успехом, если бы поднятые общей тревогой храмовники не перекрыли нам путь. Вооруженная до зубов черно-белая толпа неслась нам навстречу оттесняя в совершенно противоположную сторону. Хорошо, что никто не подсказал ребятам, что вообще-то беглецов можно окружить и шансов на побег у них будет меньше.

Но, возможно, гнали они нас просто для галочки, мол, на задании были, но, увы, поймать преступников не удалось. И живы, и при службе, и без выговора. Да и я бы на их месте нас опасалась после того, что мы устроили на Арене.

Это была отличная мысль. Отличная от всех моих предыдущих гениальных мыслей. Устроить погром со смертоубийствами в чужом государстве, где мы и так вне закона. За наши головы уже вполне могли назначить неплохие награды, а если бы к головам прилагалось и все остальное, то при правильных аргументах вполне можно было бы заставить нас пахать во благо этих недоживотных. А какой разразился бы скандал, узнай в Греморе, что преподавателей и учеников Академии держат в рабстве… Власти сцепились бы друг с другом (оборотней, кстати, хлебом не корми, они и без того всех недолюбливали), а там ведь и до войны недалеко.

Наломали мы дров. Да столько, что вокруг всего нашего государства можно построить высоченную стену, чтобы хрисса с два ее кто перелез. Если только спалить не додумается. Надо было камни ломать. Камнями хотя бы в храмовников можно было кидаться.

Запыхавшийся Гил со всей душой оповещал окрестности о том, что думает о храмовниках, их родителях, в каких связях оные были уличены и что «хрисс бы задрал этих ваших Литу с Деймом, идиоты», чем, кажется, лишь подогревал интерес толпы к нашим скромным фигурам. Увы, заткнуть полуэльфа у нас возможности не было, поскольку, чтобы запихнуть в него какой-нибудь кляп, требовалось как минимум остановиться.

Нас гнали в противоположную от Серебряных гор сторону, я потерялась в пространстве, перестав понимать, где именно мы бежали и куда этот путь нас должен вывести. Да готова на пять золотых поспорить, этого уже даже Ли не знал. Зато перед нами раскинулся лес, куда мы, недолго думая, шмыгнули. Поллиэ верхом на пантере, я налево, Лесс направо, остальные кто куда.

Я скатилась в небольшой овраг под огромную корягу и выглянула в просвет между ней и землей. Мимо меня с топотом пронеслось около полусотни ног. Не дураки, тоже разделились, поэтому теперь по темному-темному лесу снуют не только несколько балбесов, но и целая толпа озабоченных религиозных почитателей.

Перед узким мостиком, что пролегал в нескольких шагах от меня, над ущельем, на дне которого журчала неприметная лесная речка, мои преследователи остановились.

Нащупав пару некроартерий, я с предвкушением выбралась из своего оврага и встала позади храмовников. Не в силах побороть соблазн, я громко откашлялась. В мою сторону тут же развернулся десяток копий, я сочувственно покачала головой, после чего резким броском ударила раскрытой ладонью в землю.

Словно пачка игрушечных солдатиков, храмовники зашатались, пытаясь ухватиться друг за друга, и посыпались с берега в реку. Отделаются парой царапин и ушибов, там не особо-то и высоко. А вот речке я польстила, там от силы ручеек.

Охлопав ладони друг о друга, я было развернулась, чтобы пойти искать друзей, как меня обхватили за плечи и зажали рот, чтобы даже не пискнула. К счастью для Гила, я не успела вспомнить ни одного подходящего пасса, иначе его судьба оказалась бы менее завидной, чем у наших преследователей.

Но за ладонь таки укусила.

— Ячь, — жалобно изрек полуэльф, потирая руку.

— Ты какого хрисса так подкрадываешься, дурака кусок? — с облегчением выпалила я, отпихивая от себя Гила.

— Ну так… сюрприз хотел сделать.

— Тоже мне сюрприз, — проворчала я. — Сюрпризом было бы, если б ты потерялся где-нибудь.

Он хотел мне ответить, очень хотел. Я видела это по его лицу, но — жуткий треск в кустах заставил нас присесть и на полусогнутых боком, как два морских крабика, перебежать за ближайшее дерево. Отмахиваясь от веток и листьев, пытаясь вырвать рукава черного балахона из цепкой хватки кустарников, ровно на наше место вывалился деймиант.

Я подставила ладонь, копя энергию для пульсара, чтобы метким броском снести тело следом за его товарищами. Но каково же было мое удивление, когда сгусток некроматерии ударился о невидимый барьер и отрикошетил в сторону, переломив березку.

— Хельга! — «Деймиант» скинул капюшон, и я еле подавила желание соорудить второй такой же пульсар. — Твою магию из тысячи узнаю, честное слово.

— Лесс, что за ролевые игры? — прошипела я и выбралась из укрытия. Конечно, вот и рукав порванный, и царапина под ним.

— Я так, наверное, пару верст бежал в их толпе, — усмехнулся верлен.

— Он их к пещере какой-то вывел. — К нам выскочила пантера, уже без демоницы. — Там мы их дружно привалили булыжником и чуть-чуть поколдовали.

Видимо, избавляться от противников гуманными методами мы решили ради контраста с предыдущими событиями. Правильно, чего грех зря на душу брать.

Спустя полвески при помощи Лессового поискового пульсара нами были найдены Саэл с Тимом и Поллиэ. Полькин ненаглядный все еще не излучал счастье всем своим видом, виной тому, возможно, было излишне озабоченное (проблемами, разумеется) лицо Саэла или — чересчур восторженное Полли, которую сейчас не устрашила бы даже встреча с сотней хриссов, лишь бы Тим оставался рядом.

Сотня хриссов не случилась. Случилась очередная толпа храмовников, которая возникла за нашими спинами, уже когда никто не ждал беды, со словами:

— Именем богов наших, повелеваем!..

— Ой да ладно? — вырвалось у меня.

Если честно, после того как ловко мы заплутали, запечатали и искупали их собратьев, эта шайка уже не внушала мне никакого опасения.

— Приказываем вам сдаться во избежание лишних проблем с властями государства, на территории которого вы находитесь, а также ради защиты от гнева божественного…

— Ребят, — предельно дружелюбно развела руками я. — У нас есть полуэльф без чувства самосохранения, но со сковородкой, темный эльф-наемник, демон разрушения, боевой маг, оборотень и некромантка. Ах да, и Саэл. Прости, Саэл.

— Ничего, госпожа, — смиренно кивнул эльф.

— Так вот. Вы думаете, что действительно сможете нас напугать? — поинтересовалась я, окончательно потеряв остатки рассудка и самосохранения. Себя не жалею, так ребят бы хоть пощадила…

Нам ничего не ответили.

— Пахнет… странно… — шмыгнул носом Ли. — Порохом, что ли…

И меня словно вышвырнуло из тела от ворвавшейся в грудь взрывной волны. Я с хрустом смела несколько кустарников и скатилась в ущелье, сжав зубы от внезапной боли, а в руках стиснув первый попавшийся древесный корень. Храмовники не идиоты. Вернее, не такие идиоты, какими нам бы хотелось их видеть. Раздался вскрик.

На несколько мгновений после взрыва все стихло, я побултыхала ножками в поиске опоры, рискуя сорваться в ущелье, когда из тумана и повисшей в воздухе пыли появилась рука и обхватила меня за запястье.

Едва мои ноги коснулись земли, а глаза увидели выжженную полянку, я первым делом огляделась — верлен на месте, оборотень на месте, полуэльф — тоже тут. Темный эльф на месте. Демоница…

— Поллиэ? — вздрогнула я, увидев почти белые глаза девочки среди сизой дымки.

На ее коленях полулежал Тим. Храмовники распались полукругом, уже будучи не в силах нам противостоять. Но только что-то вынуждало меня остановить свой взор…

Огромный обломок дерева, что наполовину выглядывал из спины темного эльфа.

— Поль… — тихо повторила я.

— Он… Он закрыл меня… — проглатывая каждое слово, говорила Поллиэ. — Оно в меня летело, а он…

У меня остановилось сердце. Я не верила тому, что видела, и тому, что говорила демоница. Тим не мог умереть. Не могла моя маленькая ученица, едва встретившись, так просто его потерять.

Но я видела черные нити, что окутывали его.

Тим был мертв.

Междустрочие. Обнадеживающее

Паника на улицах Ракшаса угомонилась лишь к утру… когда угомонились мертвецы. С первыми лучами солнца их тела стали стремительно распадаться на куски. К запаху гари и крови примешался еще и приторный аромат тлена. Остатки стражи были теперь отправлены на зачистку улиц, оборотни постепенно приходили в себя и подсчитывали потери…

Севриль вздрогнула, когда наконец хлопнула входная дверь и послышались голоса. Она прикрыла глаза и едва не лишилась чувств, узнав в одном из них мужа. И, стоило ему появиться на пороге ее комнаты, бросилась ему на шею.

— Ну же, малышка, все хорошо. Со мной все в порядке.

— Все… закончилось?

— Слава богам, да. Но не уверен, что мы в победителях. Мой брат мертв, как и практически все владельцы боевых рабов и любители Арены. Его дочери, впрочем, если и пострадали, то только морально. Зомби не трогали никого, кроме своих бывших хозяев и стражи.

Оборотень устало опустился на кровать.

— Не знаю, кто была эта девица и как она это сотворила, но… мне не хотелось бы встретиться с ней лицом к лицу.

— Их не нашли?

— Нет, следы затерялись в лесу. Но Гринвальд почему-то уверен, что они направились к горам. Он и мой личный отряд будут прочесывать каждую лесную сажень. Этот хитрый старый сыч след не упустит.

— Мы должны найти его, Рен, — в голосе эльфийки звучала мольба.

— Мы его найдем, любовь моя.

Вчера, когда Лианна передала ей послание, Севриль сначала не поверила своим ушам, услышав из уст рабыни родную речь. А когда она осознала смысл…

Она всего раз была на Арене, подобные развлечения ей претили, но в гостях у брата супруга следовало проявлять уважение к увлечениям хозяина. Графа невероятно развлекла возможность сообщить ей, что сегодня в программе ожидается ее сородич. Севриль тогда так вышла из себя, что немедленно покинула ложу, а муж еще долго извинялся за ее неподобающее поведение. Зато Лианна потом прожужжала ей все уши о том, насколько прекрасен был этот эльф, и долго упрашивала позволить навестить его. В итоге, узнав, что сородичу предстоит сражаться с чемпионом Арены, Севриль согласилась.

В то, что этот эльф был принцем Риктимианом, невозможно было поверить. Но описание Лианны полностью совпадало с тем, как он выглядел. И девиз ее дома. Честь и преданность. Этого не мог знать рядовой простоэльфин. Однако мужу Севриль ничего не сказала, сначала следовало убедиться окончательно и бесповоротно.

Ее желание присутствовать на боях несказанно удивило супруга, однако возражать он не стал. К своему ужасу, в эльфе, стоящем там, на залитом кровью песке, она узнала его высочество…

Весь бой она смотрела, затаив дыхание и вздрагивая каждый раз, как кулаки Громилы свистели над головой Риктимиана. И стоило ему выиграть, как она не могла утаить облегченный вздох. А затем вывела мужа с лож, чтобы все рассказать. Севриль была уверена, что он поможет, особенно в той ситуации, которая царила сейчас в Вилее.

А потом случилось нечто страшное. То ли принц сумел связаться не только с ней, то ли обзавелся нужными друзьями, но помощь к нему пришла совсем с другой стороны. Севриль с мужем сами едва успели спастись из поместья, по дороге к ним присоединился Гринвальд. На вопрос, почему старик не охраняет графа, оборотень только зло выругался, а потом послал к хриссу свою работу и тут же попросил Рена принять его на службу.

Пока весь Ракшас был занят тем, что пытался спастись от мертвецов, они искали Риктимиана. К сожалению, безуспешно.

— Только бы он был жив, — прошептала Севриль, закрывая глаза и прижимаясь к плечу Рена. — Только бы он был жив…

— Он жив, любовь моя. Я уверен.

Глава 14

ХЕЛЛ И ДРАКОН

Тиэль, 8-е число.

День закрытия первого храма в честь богини Литы

— Хей, дружище, ты чего? — изумленно проговорил Гил, будто перед ним лежало не пробитое насквозь тело, а просто задремавший в разгар гулянки товарищ. — Ты это… завязывай…

Он наклонился к эльфу, неуверенно протянул руку к обломку и тут же отдернул ее, будто засомневавшись, можно ли или вдруг только хуже сделает. Хотя — куда уж хуже. Таким растерянным я видела Гила впервые.

Полли смотрела перед собой, не моргая, наклонив голову, еще не понимая и не веря глазам, Ли положил руку на плечо девочки, сжав пальцы, точно хотел удержать от одной ей ведомого безумства. Лицо Саэла стало практически серым, похожим на гипсовую маску, мы же с Лессом держались чуть поодаль, не зная, что и предпринять.

Страшнее всего сейчас было за Полли. Узнать Тима так, как ей, нам не довелось, для меня он оставался все еще практически незнакомым эльфом. Да и сама по себе смерть в силу профессии меня давно не пугала, поэтому убиваться от «на кого ж ты нас покинул» и до «это что, мы зря тебя спасали?» у меня просто язык бы не повернулся, а вот за девочку я действительно переживала. Ничего хуже произойти с ней просто не могло. Вспомнить только, как она была к нему привязана, как ждала встречи, как сияли ее глаза, стоило о нем упомянуть…

А я прекрасно помнила, каково это — терять любимых. И всей душой надеялась, что больше никогда с этим не столкнусь. Ни-ког-да.

Я шагнула было к Полли, пока не совсем придумав, что сказать или сделать, мысли путались, сменяясь дурацкими «отвести ребенка в сторону, зрелище пронзенного тела — то еще», как вдруг…

— Наши «свято верующие» однажды меня доконают. Серьезно, вот это — последняя капля! В прошлый раз деревню сожгли «во славу мне», в позапрошлый — сотню каких-то девственниц распяли… А оно мне надо?! Их и так острая нехватка.

— Скажи спасибо, что мы вовремя решили избавиться от драконов. Мало того что бедолаги бы голодали, так их бы тоже додумались на алтарь пихать. Кстати, напрасно ты жалуешься, зато ребята тебя искренне любят!

— Да в гробу я такую любовь видал, да простит меня Клагул.

— Он тебя и так не простит. Это, между прочим, твои поклонники ему работы прибавляют внеплановой. Не просыхает, поди, бедолага… трудится в поте лиц. Морд.

— Вот не надо сейчас строить из себя святую невинность! Тот факт, что ты отвечаешь за светлую сторону, к сожалению, так и не сделал из тебя белую и пушистую. Вспомни своих-то почитателей. Бедные коровки с барашками, сколько их полегло на алтаре твоего тщеславия?

— Ответила бы я, да на нас смертные смотрят косо.

— Еще не смотрят. Досадное какое недоразумение. Здрасте.

Что за…

Воздух заискрился, переливаясь сверкающими черными и белыми нитями, и медленно вырисовал перед нами два силуэта — мужской и женский. Когда сияние прекратилось, перед нами распахнулись две пары глаз — одни черные от уголка до уголка, вторые, напротив, сплошь белые.

Фигуры были высотой примерно в полтора человеческих роста, в похожих балахонах длиной до пят, но даже это не смогло скрыть от наших взоров, что парили «сущности» в локте от земли, чем заставляли нас изрядно задирать головы, чтобы их разглядеть. У темноглазого были настолько черные волосы, словно на него опрокинули ведро смолы и она растеклась по голове до самых плеч, а белоглазая обладала платиновой шевелюрой до пояса.

Кто это, хрисс их раздери? Они-то хотя бы не будут нас убивать? Потому что если будут, то сейчас самое время. Мы впали в такое оцепенение, что вряд ли начали бы сопротивляться.

— Скажите, а вы верите в богов? — произнес темноволосый. Достал из нагрудного кармана… очки и, нацепив их на переносицу, внимательно нас оглядел.

— Уже непонятно, — честно призналась я.

Сотни сотен лет над Дариолом властвуют три бога. Кто и когда это придумал — неизвестно, но живым существам хотелось во что-то верить, на что-то надеяться, а на что-то и вовсе сваливать все свои невзгоды. Особенно воодушевляло многих дариольцев то, что мечты и задумки могут осуществляться, стоит только попричитать в специально отведенных местах, попрославлять того, кого ты никогда в жизни не видел, и возложить какие-нибудь дары к ногам статуи, в его честь созданной.

Я верила в себя и силу своей магии. Поэтому богов я упоминала исключительно всуе, чтобы проклятия покрасочнее были или фразочки повесомее звучали. Ну и, уж конечно, святое дело на вопрос, которому ты не разумеешь ответа, отмахнуться надежным «да Дейм его знает!».

Любая религия имела как сторонников и противников, так и откровенно равнодушных. Более того, даже среди сторонников случались разногласия в плане объектов поклонения. Одни утверждали, что бог един, другие — что их трое, третьи — что богов вообще сотни и каждой области жизни присуще свое божество. Кто-то и вовсе утверждал, что мир сотворили маги или — и того веселее — драконы…

Я, пожалуй, относилась к типу равнодушных, не вступая в жаркие дискуссии, существуют эти высшие силы, не существуют ли. Мне не хотелось фанатично защищать то, чего я никогда в жизни не видела, равно как и отрицать это — тоже не могла. Вампиров, например, я нигде не встречала, но глупо утверждать, что их нет. Да и я, возможно, не в тех местах гуляла.

— Итак, смертные…

Очень хорошее начало. Они сейчас наглядно покажут, насколько мы смертные? Разразят нас молнией? Испепелят? Где мы так провинились? Это из-за Арены, что ли?

— Вам посчастливилось встретить самих Литу и Дейма! — торжественно провозгласила «светлая», а после, между делом, добавила: — Богов ваших то есть.

— …а Лоо сказал, что ему плевать. На то он и «нейтральный», — вздохнул темный.

Не знаю, как остальным — обсудить эту проблему нам как-то еще не довелось, — но мне почему-то верилось в то, что существа эти точно не от мира сего. Ни одна раса с подобными «симптомами» мне не встречалась, да и способности у них были определенно своеобразные.

— Вы, наверное, слышали часть нашего диалога, — словно извиняясь, проговорил Дейм, — и причины нашего появления пояснять не нужно?

— А вы так ко всем ходите? — поинтересовался Лесс. В голосе верлена тоже явно мелькнули скептичные нотки.

Вторым аргументом в пользу их «божественности» служило то, что магия здесь явно должна быть задействована. И само появление, и то, как они парили над землей… Но я ее не чувствовала. Я вообще ничего не чувствовала. Они стояли перед нами, но — их здесь не было.

— Вовсе нет. Просто в этой части мира последнее время стало слишком шумно. За вами мы наблюдали даже с некоторым интересом, — ухмыльнулся Дейм.

— Наблюдали… Мы вам цирк, что ли? — внезапно отозвался Гил. Голос его был настолько серьезен, что я даже вздрогнула. Смерть Тима в нем что-то надломила, и сказалось это слишком быстро.

— Можно поменьше вопросов? — вроде вопросительно, но словно приказным тоном, произнесла Лита. — Мы и так, знаете ли, рушим собственные принципы…

— Ну не так уж и рушим, — перебил ее Дейм. — Скажем так, решили самим себе проблем убавить. У нас и без того с Владыкой загробного мира некоторые разногласия… За каждую смерть от рук наших «почитателей» выговаривает, словно не мы боги, а он… Но в любом случае ругаться с Клагулом нам некстати.

— С Клагулом? — переспросил Лесс.

— Да есть там один такой… такое, — махнул рукой Дейм. — В общем, смерть друга вашего — это уже ни в какие рамки. Пока очередная волна недовольства не пошла, решили вот вмешаться…

— Каким образом? — Гил резко выпрямился в полный рост и практически уткнулся носом Лите в грудь. — Принести свои глубочайшие извинения?

— Боги не извиняются! — прогремела Лита, голос прозвучал словно отдельно от нее, откуда-то сверху.

Мы вздрогнули.

— Нет, я точно не так встречу со смертными представляла, — пожаловалась она коллеге.

Я открыла было рот, собравшись возмутиться, что, если они не заметили, у нас тут друг погиб и в ноги, которых мы даже не видим, падать им точно не собираемся, как Гил меня опередил, вырвал клок земли с травой и лютиками и с криком:

— Цветов и почестей ждали?! Вот вам цветы! — швырнул его прямо в богов. Ошметок пролетел сквозь деймовскую переносицу, и бог осторожно скосил на нее глаза, словно там что-то могло зацепиться. — Почестей хотели?! Да чтоб я провалился. — Он отвесил шутовской поклон аж до самой земли. — Довольны?! Друга моего верните, всемогущие хриссовы!

Саэл вздрогнул, наконец-то отмерев и на всякий случай перекрестившись справа налево, а потом, для закрепления результата, слева направо, встал рядом с Гилом, успокаивающе коснувшись его плеча, и всем своим видом дал понять, что полностью присоединяется к словам полуэльфа.

— Мы откроем вам вход во владения Клагула. Если выживете там да найдете приятеля, то вернетесь дружно в свой мир.

— И какой вам с этого прок?

— Без Клагула отдохнем хоть немного, — фыркнула Лита, скрестив руки на внушительного размера груди.

— Значит, даже боги корыстны? — усмехнулся Лесс.

Сомнений уже не оставалось.

— Люди могут в нас не верить. Иногда оттого, что не помогли в трудное время, но ведь от неверия они не становятся плохими, точно так же как и плохой человек, уверовав, не превращается в хорошего…

Лита хлопнула себя ладонью по лбу:

— Этого опять на лирику потянуло. Кажется, спустя пару весок он доберется до того, что мы видели, через что вам пришлось пройти ради спасения вашего друга. Так что столь нелепо его потерять — как минимум нечестно. Корысть это или нет, решать вам. Но учтите, такое больше не повторится. Не стоит думать, что вы можете рисковать собой, друзьями, родственниками, ибо боги вас заметили и теперь снова помогут. Нет. Нет и нет. Это исключение. Редчайшее исключение.

— Вы так говорите, словно мы сейчас вас заставляли явиться, — хмыкнула я. — Я вообще-то до сих пор не окончательно уверовала, что вы и впрямь боги.

Лита закатила глаза, Дейм снисходительно улыбнулся. Они точно темный и светлая, а не наоборот?

— Советов не дождетесь, по обстановке сориентируетесь. Клагул все равно непредсказуем. Решайте, кто пойдет. Только думайте головой, а не тем, чем люди обычно думают!

— Я! — выпятил грудь Гил, воодушевившись, но божественным рекомендациям не вняв.

— И я, — отозвался Саэл.

— И я, я пойду! — вскочила на ноги Поллиэ, отвлекшись от бездыханного тела. Мысль о его возможном возвращении окрылила ее больше, чем кого-либо из нас.

— Нет, — командирским тоном отрезала я. — Вы останетесь. Перенесете тело в безопасное место. Ли?

Оборотень в кои-то веки был серьезен и молчалив, ни на шаг не отходя от демоницы. Стоило произнести его имя, как он резво вскинул голову, готовясь выполнять даже самые невыполнимые указания.

— Когда вернемся, мы вас найдем.

Несколько пар изумленных глаз воззрились на меня.

— Некромаг — отличная кандидатура для прогулок по мирам мертвых, — пожала плечами я.

— Тогда я с тобой, — ожидаемо отозвался Лесс.

Куда же мне без него? Как ни крути, благоразумный верлен на фоне мелкой демоницы, вспыльчивого оборотня и безрассудного полуэльфа со сковородкой смотрелся куда выгоднее… Ах да. И Саэла. Прости, Саэл.

— Может, подеретесь сначала? Кто выживет, тот и пойдет, — хмыкнула Лита, невозмутимо изучающая безупречно заточенные ногти. После чего тоже получила порцию взглядов: мой скептический, Полькин возмущенный, гиловский разгневанный. — Такие серьезные сразу. Как сковородками от мертвецов отбиваться — так это вам весело. Как богиня света пошутила — так нет. Заелись…

Что ж. Если над нами стоят такие боги, неудивительно, что этот мир настолько ненормален.

— И где искать этот проход?

Дейм щелкнул пальцами, и перед нами появилась… дверь. Обычная дубовая дверь среди поляны.

— Вам стоит быть всегда настороже, не поддаваться соблазнам, не забывать, с какой целью явились в чужой мир. — Дейм услужливо распахнул перед нами створку. — Иначе вы тоже не сможете вернуться.

За дверью зияла неизвестность. Просто миллиарды переливающихся красок всех возможных оттенков, что порой сплетались в причудливые узоры, то скручиваясь в спирали, то начиная перетекать волнами.

— Вы только там это… — Гил явно не привык говорить приободряющие напутственные речи. — Не вынуждайте нас за вами идти.

Полли молча помахала нам рукой, проводив отчаянно молящим взглядом, Саэл жестом показал «крепитесь». Боги, убедившись, что прощание завершено, с хлопком испарились.

Мы с верленом взялись за руки — почему-то нам показалось это верным, вдруг раскидает в разные стороны — и на счет «три» шагнули за дверь, тут же утонув в этом пестром разнообразии, словно в болоте.

На миг мне показалось, как что-то мелькнуло за спиной, но, обернувшись, уже ничего не увидела. Даже двери. Лишь что-то бескрайнее, неосязаемое, поглощающее нас целиком. Боги, на что мы подписались?

И впервые в жизни этот вопрос не был для меня риторическим.

Мы медленно падали. А может, стояли на месте. Или даже висели вниз головой в странной тягучей субстанции. Или вовсе ничего не происходило. Но стоило допустить мысль о том, что мы, похоже, застряли, как мир вокруг нас стремительно ринулся вперед, словно горная река, замер на пару ударов сердца, превратившись в точку размером не больше пуговицы, с глухим всплеском, будто огромная капля, расплескался под ногами… и явил пред наши ясны очи вполне обычную картину. Земля, утыканная пестрыми пучками травы, деревьями, жмущимися к заборам, невысокими домишками с маленькими огородами вокруг, по которым, презрительно кудахча, шатались куры. Где-то протяжно мычали коровы, мимо нас бродили люди, то куда-то торопящиеся, то мерно прогуливающиеся…

Наши с верленом недоумевающие взгляды встретились, в глазах прочитался один и тот же вопрос: «Какого хрисса?»

— Новенькие? — внезапно прозвучало над самым ухом.

А после перед нами появился темно-серый костюм с жабо. И башмаки с золотистыми пряжками. И цилиндр, висящий в воздухе.

Повисла неловкая тишина в ожидании, когда же под этим всем появится что-нибудь еще, но надежды не оправдались. Хоть костюм и выглядел так, словно в нем находился человек, человека в нем почему-то не оказалось. Но голос продолжил звучать:

— Смотрю, родня-то не шибко щедрой была. — Белая перчатка оттянула ворот моего балахона (зря мы наши маскировочные наряды еще в лесу не скинули, смотрелись мы в них немного странновато) и получила возмущенный шлепок, ибо нечего ее хозяину подглядывать, куда не просят. Тот же, отдернув рукав, невозмутимо продолжил: — Даже пятачок никуда не положили на добрую дорожку. Жмоты. Чего с вами стряслось-то, ребятки? Судя по нарядам, какое-то жертвоприношение… причем либо удачно поучаствовали, либо неудачно провели. — Костюм искренне захохотал над своей же шуткой, но мы остались непреклонны.

— Это не наша одежда, так вышло, — проворчала я.

— Или что? Любовь у вас запретная, может, случилась? — не унимался строить догадки костюм. — Как там говорилось? Нет повести печальнее на свете…

— Мы не умерли, — остановил поток его речи Лесс. — Мы друга ищем.

— Так вы его уже нашли! Я ваш друг. И они все, — он обвел рукой просторы, — они все тоже ваши друзья! И вы знаете, нет ничего плохого в том, что вы не признаете свою смерть. Это совершенно нормально. Но мы вам поможем…

— Мы сами как-нибудь, — попыталась возразить я, стаскивая через голову литианский балахон, под которым оказалась замызганная дорожная одежда. Рядом с «безликим» костюмом я выглядела оборванкой. Зато у меня в отличие от него голова была! Лесс поступил по моему примеру. Хорошо. Уже два оборванца.

Безликий покачал цилиндром:

— Ну, дорогие, так не пойдет, у нас тут приличное место с приличными людьми… Мы никуда вас не отпустим, пока вы не отдохнете с дороги и не приведете себя в порядок.

— Нам некогда!

— В вечности нет такого понятия. — Цилиндр снисходительно чуть склонился набок.

— Мы к ней не торопимся, — уверенно шагнул вперед Лесс, увлекая меня за собой.

Из плеч костюма в удар сердца «выросли» две его точные копии и перекрыли нам дорогу любезно распахнутыми объятиями.

— Как бы вам объяснить, — осторожно начал Лесс, — нам нужен вполне конкретный наш друг. И вполне конкретный ваш Клагул.

— Клагул — вот, — безликий махнул рукавом в сторону, где над одним из домов свисала кривая вывеска «Харчевня „У Клагула“».

— Мы сюда не жрать пришли, — хмуро изрекла я. — Вашему миру мы не угрожаем, но у нас есть дела…

— Дела дождутся, ведь время здесь подчиняется лишь вам, — настойчиво внушал костюм. Его двойники на заднем плане согласно покачали цилиндрами, скрестив рукава на груди. — И я вам по секрету скажу… Клагула не существует. Это легенда, дурачки вы наивные.

Лесс задумчиво почесал подбородок, потом попытался отодвинуть костюм в сторону, но тот, словно ничего не ощутив, остался стоять каменным изваянием на месте, не шелохнувшись. Потом верлен что-то попытался наколдовать, но костюм щелкнул пальцами, и зарождающаяся магия рассыпалась бабочками и разлетелась в разные стороны. Я невольно отшатнулась. Бабочки. Опять.

— Послушайте, вы устали, вам сложно смириться с произошедшим… Но позвольте себе немного расслабиться. Совсем чуть-чуть. И возможно, мир откроется вам с новой стороны, и решение ваших проблем окажется гораздо проще и ближе, чем предполагалось. Побудьте нашими гостями, приведите себя в человеческий — и верленовский, конечно же — вид, перекусите с дороги… Кстати, у нас замечательные ванны!

— Это ими вы предлагаете перекусить? — нервно усмехнулась я, после спонтанного решения проблемы на Арене взвешивая каждый шаг и слово. Не хватало нам еще и здесь дров наломать.

— Их мы вам предлагаем принять. Прекрасно помогают отвлечься, восстановить душевную гармонию…

Мы переглянулись с Лессом. С одной стороны, Тима нужно было выручать как можно скорее, а с другой — в чужом мире стоило вести себя осторожнее. Кто знает, что сделали бы безликие, кинься мы сейчас убегать? Вдруг здесь есть темницы для буйных, из которых не выбраться? Да и короткая передышка нам бы не помешала. Совсем короткая. Лесс, кажется, тоже метался. Заяви он сейчас, что мы уходим, я бы даже не подумала возражать. Мы, в конце концов, не в отпуске, а в мире мертвых. Странном мире странных мертвых.

Костюм провел перчаткой перед нашими лицами, словно изображая невидимую радугу.

— Уж сделайте нам одолжение, — медово проговорил он. — Зла вам здесь никто не может желать…

— Хорошо, — неуверенно согласился Лесс. — Не дольше вески.

— Конечно, конечно. — Цилиндр активно закачался. — У вас ведь важные дела.

И безликий прошел между нами. Мы обернулись следом и увидели огромную, казалось бы, бесконечную скалу, что стеной возвышалась над всем миром. Около нее роем кружили разноцветные крупные… птицы?

— Наши драконы к вашим услугам, — прошелестел безликий. — Здесь все к вашим услугам.

По взмаху его перчатки от стаи отделилось и тут же спикировало вниз одно из существ, принятых мной за птиц. Дракон! Настоящий изумрудный дракон!

Он приземлился в нескольких шагах от нас и дружелюбно изобразил подобие поклона. На его морде красовалась узда, на спине два седла, зацепленные за крылья.

— Он отвезет вас к гостевому дому, где вы сможете насладиться всеми благами нашего дружелюбного мира. А когда будете готовы — спускайтесь в трактир. Для наших гостей подадут специальный обед. Прошу…

И безликий помог нам оседлать дракона, после чего взмахнул перчаткой, и мы ринулись ввысь. Сначала мы взмыли резко, почти вертикально, так что даже уши заложило, а потом дракон, мягко сменив направление, устремился в скалу. Если бы Лесс не держался за поводья, а я за Лесса, нас бы сдуло и поминай как звали.

Рептилия плюхнулась на один из выступов скалы, где очень уютно расположился небольшой домик. Меня едва не перекинуло через Лесса и драконью башку, но, по счастью, обошлось. Я спрыгнула на землю, рядом приземлился Лесс, и дракон, показательно вильнув нам чешуйчатым хвостом, переливающимся сотнями оттенков изумрудного, утопал за угол.

— Цирк какой-то, — проговорил Лесс, проводив животное взглядом.

— Ты уверен, что мы не зря согласились? — задала животрепещущий вопрос я.

— Ты выглядишь паршиво, — усмехнулся верлен. — Думаю, ванна и обед тебе не повредят.

— А тебе? — ехидно отозвалась я.

— Ну и мне за компанию, — пожал плечами он. — На самом деле я немного растерян, как нужно здесь себя вести. Все могло быть куда хуже, если бы мы отказались, а так у них это, может, просто ритуал?

— Объясни все это моей совести, — проворчала я, открывая дверь в домик.

«Домиком» он выглядел только снаружи. Внутри же перед нами распахнулись целые королевские хоромы: огромная кровать с балдахином, ящики с одеждой, на столике — бокалы и несколько вин на выбор. Огромное зеркало на стене в прихожей, в котором я наконец-то разглядела себя и ужаснулась. Лесс был прав. Его «ты выглядишь паршиво» определенно являлось комплиментом.

Но хрисс меня дери, я что, променяла Тима на еду?

— Нет, давай все-таки сбежим? — внезапно обернулась я, уткнувшись носом прямо в Лесса.

Верлен в ответ только развел руками и продемонстрировал пейзаж, открывавшийся за его спиной: горы облаков, среди которых то и дело сновали разноцветные драконы, да изредка проглядывающая снизу зелень самых высоких деревьев. И все.

— Жалко, как с горки тут не съедешь, — почесала макушку я, когда наконец-то смогла оторвать взгляд от столь впечатляющего пейзажа и отправилась в дом следом за Лессом.

— Боишься умереть в мире мертвых? — усмехнулся верлен, открыв первую попавшуюся дверь. — Однако…

Любопытство одолело, я просунула нос между Лессом и дверью и свистнула. Такой гардеробной наверняка бы позавидовал сам Василиан, если бы только мог ее увидеть.

Я задумчиво ущипнула Лесса за руку чуть выше локтя. Тот зашипел и дернулся в сторону:

— Ты чего? Нас тут и так накормят, ты решила с меня начать?

— Просто проверила, — вздохнула я, присев на край кровати. Перина мягко меня обволокла, будто нашептывая: «Ложись, засыпай, тебе здесь будет хорошо, вспомни, когда ты в последний раз спала на нормальной кровати…»

Я не помнила, но с соблазнами боги нам велели бороться.

— Что проверила? — озадачился верлен.

— Ну, будет тебе больно или нет. Раз больно — то кубарем точно спуститься не получится. Мы все-таки живые, — состроила печальную физиономию я.

— Тебя это огорчает? — усмехнулся Лесс. — Иди уже в ванную, и желательно порасторопнее, если мы хотим, не огорчив местных обитателей, свалить отсюда как можно скорее…

Я неуверенно сняла с вешалки серую рубашку с узорами вдоль ворота, черные штаны из легкой ткани и под Лессово: «Могла бы и из женской одежды что-нибудь взять», — удалилась за прикрытую прозрачной шторой в углу дверь.

В центре ванной комнаты стоял целый фонтан, а не маленькая бадейка, которую я ожидала увидеть. Сбоку к ней был пристроен небольшой рычаг, и я интуитивно его повернула. Из широкого крана, прорастающего из стены, захлестала вода, наполняя собой ванну и взбивая мыльную пену. Интересно, если я туда заберусь, меня не разъест до костей? Вдруг туда зелье какое-то подмешано?

Но пахло приятно. Зелеными яблоками, лимоном и мятой. Я прикрыла веки, сбросила на пол свою затасканную одежду и вновь вдохнула аромат. Казалось, открою сейчас глаза и увижу перед собой полянку, где теплые солнечные лучи отражаются от росы на сочно-зеленой траве, а на цветущих деревьях заливаются свирелями птицы. В самом центре лужайки брошен мягкий клетчатый плед, на котором разложены фрукты, разлито по бокалам ягодное вино, и кто-то светловолосый и темноглазый с теплой улыбкой смотрит на меня и протягивает руку…

Я покачнулась, едва устояв на ногах. Забытье показалось сном, коротким, но ярким, в который хотелось скорее вернуться. Робко потрогав кончиками пальцев воду, я отметила, что она как раз нужной теплоты, и погрузилась в нее целиком. Мыльная пена щекотала нос, я вальяжно сползла в нее по самые плечи и шеей ощутила мягкий махровый валик, выполняющий роль подушки.

И мне показалось, что я сама медленно превращаюсь в такую же пену, чувствовала, как исчезает многодневная дорожная пыль, как расслабляются все мышцы и тяжелеют веки…

Я больше не хотела никуда идти.

Я хотела остаться здесь навечно.

К ужину мы спустились, точно приближенные к королю господа. За мной не сталось перехватить длинную рубаху чуть ниже талии пояском, а штаны заправить в сапоги, отчего вид стал если не привлекательный, то хотя бы приличный. Ворот рубашки расходился от плеча до плеча, спускаясь треугольным вырезом к груди, отчего еще и все тело, так расслабленно провалявшееся в ванной, спокойно дышало без лишних швов и воротников на шее.

Лесс был точной моей противоположностью, весь в белом и льняном. Обруча для него мы, увы, не нашли, поэтому верлен ниткой перехватил волосы в небрежный хвост и отмахнулся «да сойдет», когда пара капризных прядей упала на лицо.

Так что первое, что мы услышали, когда наш изумрудный дракон доставил нас к трактиру это были заверения в невероятной прекрасности и гармоничности нашей пары.

Безликий — то ли все тот же, то ли очередной его двойник — так быстро испарился, подведя нас к столику «специально оставленному для нас», что мы даже не успели возразить, что мы не пара.

Сначала перед нами появились две тарелки с овощным салатом с брынзой. Едва мы расправились с ним (набросились-то на него мы вовсе не как «приближенные к королю господа», а как изрядно оголодавшие путники), на месте опустевших тарелок тут же появилось пышущее жаром горячее — запеченный картофель с зеленью и куриные крылышки. В бокалах то и дело само появлялось вино, поэтому, когда мы, уже насытившись, откинулись на спинки стульев и я ощутила, как плавно туманится разум, Лесс внезапно вскинул на меня глаза и произнес:

— Хель…

Этот вкрадчивый тон… Что же столь щекотливое он хочет спросить, раз так собирается с мыслями.

— Те письма, что приходили тебе в Академию. Ты ведь просто не хотела мне рассказывать, от кого они. Но почему?..

Я залпом опрокинула в себя остатки вина, отставила бокал в сторону, завороженно проследив, как он снова наполнился до середины, и сухо произнесла:

— Потому что его нет. Уже давно.

И замолчала, глядя в окно на изумрудного дракона, который, не дождавшись нас, вспорхнул к небу и медленно начал удаляться, тая в закатных лучах.

Когда несколько лет назад начиналась война с Корханном, правитель, решив обойтись меньшими затратами, распорядился собрать добровольцев среди мирного населения, и одним из них стал Арлан. Считали, что противостояние окажется непродолжительным, и каждый верил, что степняки снова уйдут в родные земли ни с чем, как бывало уже неоднократно. Но на этот раз корханнцы воспылали неподдельной жаждой борьбы, и настолько хорошо их убедили, будто они смогут «вернуть» прилегающие к Гремору пустынные территории, что битвы пошли излишне кровопролитные.

Сейчас назвать это войной уже язык не повернется — незначительные перепалки вдоль границ в исполнении особо приверженных идее степняков. Корханну не повезло — им достался не самый умный правитель, зато он сумел внушить людям, что им нужна эта война и эти земли.

С чем были согласны в Греморе все до одного, так это с тем, что самих степняков слишком мало даже для своих территорий, и тем более непонятно, зачем они полезли на чужие земли.

Но в первые месяцы войны были погибшие.

Я готовилась к экзамену по практической магии в момент, когда внутри что-то оборвалось и рухнуло. Не требовалось провидческого таланта, чтобы понять, что произошло.

Я любила Арлана. Мы только задумались о свадьбе, как вдруг наш мир, все наши планы и надежды осыпались пеплом к моим ногам, оставив только рваную сквозную дыру в груди и немой вопрос «Почему он?..».

Экзамен я провалила. Равно как и последующие. Убитая и раздавленная, я не могла совладать с собственной магией, не могла думать о чем-то другом, смотрела в учебники — и видела только смеющиеся карие глаза, которых больше нет в нашем мире.

Вечерами я сидела на краю обрыва и мечтала, что он меня заберет, но он даже не снился.

Его родителям весть так и не пришла. Может быть, по ошибке или где-то затерялась в пути. Я не смогла им сказать и до сих пор не знаю, правильно ли поступила. А ведь не почувствуй я тогда — как бы мне жилось сейчас? В ожидании того, что он, может быть, вернется?

Из Межрасовки меня отчислили. Восстановиться удалось лишь через год, когда я с горем пополам взяла себя в руки, встряхнулась и — начала учиться с настоящим остервенением, пытаясь знаниями забить образовавшуюся в душе пустоту. Каждый миг, когда в голову лезли мысли об Арлане, я начинала про себя повторять необходимые для различных ритуалов ингредиенты. Иногда и вслух, чтобы перекричать собственный внутренний голос.

А около года назад мне начали приходить письма от Арлана. Что с ним все хорошо, просто не мог сообщить, что жив-здоров, что обязательно вернется и все у нас будет по-прежнему. Но я точно знала, что это не мог быть он. Хотела бы в это верить — но… Читать эти письма — что смотреть чужому человеку, с чужой энергией и незнакомым запахом, в лицо, когда он доказывает тебе, что вы давно и тесно дружите. Или того хуже — собираетесь играть свадьбу.

Письма продолжали приходить. Пусть нечасто и уже не так болезненно, но все еще держа открытым давно волнующий вопрос: кому нужна эта глупая и злая шутка?

А главное — зачем?..

— Так зачем ты отвечаешь, если уверена, что это не он? — осторожно спросил Лесс, когда я замолчала, глядя в одну точку перед собой.

Сколько лет, оказывается, я хотела это выплеснуть и как старательно это в себе забивала. Как прекрасно я научилась не думать, лишь дежурно отвечая на письма и ожидая каждый день какого-то удара.

— Хочу узнать, кто этот выродок. — Я опрокинула в себя еще бокал вина. — Пусть пока что думает, будто ему удалось меня провести.

— И что с тобой сейчас? — спросил он.

— Ну как тебе сказать… — ответила я, понимая, что уже немножко перебрала. — Сейчас я сыта, довольна жизнью, и кажется, что, как обычно, кого-то спасаю в компании симпатичного верлена, питающего ко мне самые теплые чувства…

— Дурында, — усмехнулся Лесс. — Из-за этих писем. Что ты чувствуешь?

— Злость. Много злости, — хмыкнула я. — Хочу найти эту сволочь и стереть с лица мира самым жестоким образом. Все, мне больше не наливать, и так что-то слишком разоткровенничалась.

— Ты поэтому меня к себе не подпускаешь? — внезапно пристально взглянул мне в глаза Лесс. — Потому что тебя не оставляет прошлое?

Я задумалась, глядя на него. На четкие черты лица, на темные брови, кажущиеся особенно яркими на фоне светлых волос, на чуть заостренные уши. Пробежалась по плечам, рукам, остановилась взглядом на длинных тонких пальцах, сцепленных под подбородком в замок… Сделала еще глоток вина и, ответив:

— Скорее всего, — поднялась и вышла из трактира.

Уже стемнело. И я поймала себя на странной мысли, что вижу ветер. Деревья колыхались, листва шелестела, но я его не ощущала. Голова кружилась, душа ныла от вины, что напрасно я все рассказала Лессу. И этот его сочувствующий взгляд…

— Странное ощущение, — прозвучал голос верлена за спиной. — Словно мы о чем-то забыли.

— У меня такое же, — отозвалась я, не обернувшись. — Но раз забыли, значит, это не так важно?..

Вдалеке играла музыка. Я посмотрела в ту сторону, где пестрели разноцветные огни, а потом перевела взгляд на скалу, где на неимоверной высоте располагался наш дом. Желание уснуть и забыть об этом разговоре пересилило, и я как можно более сухо спросила у верлена:

— Домой?

— Домой, — согласно кивнул он.

Изумрудный дракон, точно по команде, приземлился неподалеку и сорвался ввысь, едва мы оказались в седле.

Я проснулась, резко сев в кровати. Настолько это быстро произошло, что я не уловила, проснулась я сначала или таки села. Лесс мирно сопел, утонув щекой в подушке. Одеяло он доблестно пожертвовал мне, поэтому сам спал, скрестив руки на груди, точно пытаясь согреться, хотя в доме вовсе не было холодно.

В доме было никак.

Я перекинула плед с себя на него, он что-то проворчал, но не проснулся, а я попыталась понять, что меня так внезапно разбудило.

Осторожно встав с кровати, прошлась до двери ванной. Оттуда — к окну. От окна — к входной двери. И тут я поняла то, из-за чего даже у меня, видавшей виды некромантки, зашевелились волосы. Звук, принятый мной за шорох под дверью, вполне различимо превратился… в мое имя. Словно кто-то стоял, прижавшись к замочной скважине, и настойчиво, будто заведенный, шептал: «Хелл… Хельга…»

Я отскочила в сторону как ошпаренная. Почему-то это напугало меня сильнее, чем что-либо ранее. В иной ситуации я бы, возможно, даже отшутилась в духе «А дома никого нет» или «Вы дверью ошиблись», но сейчас не смогла выдавить из себя ни звука. Даже просто пискнуть, чтобы проснулся Лесс.

Хоть бы проснулся Лесс…

Растерявшись, я стояла как вкопанная, вперившись взглядом в дверь, и, кажется, до седых волос боясь того, кто находится по ту сторону.

Дверь начала медленно менять очертания. Не сразу в темноте я поняла, что на самом деле с ней как раз все в порядке, а вот «нечто» медленно просачивалось сквозь нее.

В горле встал ком. Пугала меня не неизвестность. Наоборот — я знала, кто это. С горем пополам мне удалось призвать слабый светопульсар, да только рассчитывать, что этот жалкий магический выплеск разбудит хриссова верлена, который отважно прогонит мой ночной кошмар, не приходилось.

Осторожно придерживая огонек кончиками пальцев, я выставила его перед собой. Прихожая немного наполнилась светом, и я увидела, как из тени появилась сначала нога в массивном сапоге, затем вторая. А следом и все остальное.

Мне показалось, что я сейчас рухну в обморок. С грохотом. И хоть этим разбужу Лесса. Он проснется, всех разгонит, и все будет хо-ро-шо…

— Я так соскучился, Хель…

— Арлан… — дрогнувшим голосом с трудом извлекла я такой забытый звук имени.

— Когда я узнал, что ты здесь… Я сначала не поверил ушам!

Меня шатнуло в сторону, и я сползла по стене спиной — на пол, не моргая, глядя на явление.

— Что такое? Ты напугана? — Силуэт заботливо склонился надо мной, будто желая помочь подняться на ноги. — Ты словно мертвеца увидела…

— Но… ты… я… — слова застревали на подходе, я жадно глотала ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег. Я ожидала всего, чего угодно. Но не этого.

Мой взгляд метался то на стену, то на него, я пыталась найти что-то, какую-то зацепку, почему это все неправильно и почему этого не может быть. Но почему-то его глаза я не могла рассмотреть — вместо них были лишь две черные дыры на таком некогда родном и близком лице.

Едва он коснулся меня, мне захотелось провалиться. Прямо в стену. Прямо сквозь скалу, прямо с размаху на землю. Руки его обвили меня, словно лианы. И я… ничего не почувствовала.

— Скажи, почему ты не пыталась меня вернуть? Ты ведь могла.

— Не могла, — прошептала я. — Ты ведь знаешь, что не могла. Это черная магия. Это опасно…

— Разве наши с тобой отношения не стоили этого риска?

— Стоили. — Я сжалась в комок. В комок бесполезности в таких крепких руках.

— Тогда почему? Мы же так любили…

Зажмурившись, я начала бормотать под нос что-то о том, что чернокнижие всегда выходит боком, что нельзя вернуть полноценного человека, что тем более — я не видела даже его мертвого тела, которое так и осталось где-то на границе Гремора и Корханна.

Он понимал, что мертв. Давно мертв.

И хотел жить.

— Арлан, — с трудом справившись с собой, ватными руками я уперлась в его грудь, стараясь отстранить. — Тебя же нет! — последнее я почти выкрикнула, казалось, настолько громко, что Лесс уже должен был проснуться. Но тот даже не пошевелился.

— И что? Ты же маг смерти. Мой маг…

— Ты же меня любил? — внезапно дернулась в сторону я, выскользнув из настойчивого кольца его рук.

— И до сих пор… — тихо проговорил призрак.

— Тогда ты должен помнить все мои рассказы о магии. И почему я никогда и ни при каких обстоятельствах не перейду черту между некромагией и чернокнижием, — выдохнула я. Собрать столько умных слов в одно предложение мне было непросто.

— Неужели ты нашла кого-то?

«А разве я кого-то теряла, кроме тебя?»

Каждая мало-мальски язвительная фраза по-прежнему застревала в горле. Сейчас просто не та ситуация. Я словно переместилась на несколько лет назад и стала маленькой забитой девочкой. Той, у которой был жених и самые радужные взгляды на жизнь, несмотря на довольно мрачные способности.

И эту девочку разрывало изнутри от непонимания. Это был он — мой Арлан, — такой настоящий, с той же улыбкой, жестами, интонациями, голосом… Только я — от него — уже ничего не чувствовала.

— Мы теперь всегда будем вместе? — так и не дождавшись ответа, произнес он, вновь обволакивая меня собой и куда-то маня. Он ведь не дождался ответа. — Иди ко мне.

Мысли кружились в голове черными воронами, ничего хорошего не неся. Я плавно распрямилась и, открыв дверь, шагнула из дома. Словно кто-то передвигал за меня ноги, а я почему-то не сопротивлялась.

Я сделала шаг. Еще шаг. Арлан ведь не может желать мне смерти? Или…

— Постой, — замерла я. — А ты помнишь, когда впервые сказал мне, что любишь?

— Подойди ближе, — шепнул он.

Я сделала еще один шаг. Ноги будто стали чугунными, и я отрывала их от земли с огромным трудом. Шла, видя перед собой только его, и абсолютно не понимала, что чувствую. Я ведь давно его отпустила. Он умер, а я осталась.

Я — осталась!

— Но… Когда именно ты мне признался, помнишь?.. — выдавила я.

— Как забыть, — мимо мелькнула тень. — Мы гуляли, и я сказал… Иди уже ко мне.

Я словно ударилась в невидимую стену и замерла.

Арлан никогда мне этого не говорил. Соседские детишки однажды, играя, написали на заборе «Арлан любит Хелю», а он смущенно проговорил, что они выдали его с потрохами. Но вслух он никогда этого не повторял.

Что-то крепко обхватило меня за грудь, отдергивая назад. И в тот же миг черные щупальца, вырвавшись из плеч Арлана, обвили мои руки по локоть и рванули на себя. Я практически нос к носу столкнулась с ним и ужаснулась: в тот самый миг мне отчетливо стало видно, как лицо его застилает гниль, пожирая кожу, а на ее месте остается лишь тень. Осязаемая, черная тень…

Немертвый. Нежить, развлекающая себя явлениями к родственникам и друзьям усопших. Искренне ликующая, когда те сходят с ума или того хуже — решают свести счеты с жизнью.

Теперь понятно, как это происходило. Тень все крепче обвивала мои руки, волоча к краю обрыва, а я болталась между ним и тем, что меня держало, и ничего не могла сделать.

На моих глазах Арлан погибал вновь. Человеческая оболочка сползала, словно многократно ускоренный процесс разложения. Только вместо скелета — тень.

— …ты меня слышишь? Хе-е-ель! Что ты делаешь, хрисс тебя дери!

Я очнулась в момент, когда далеко-далеко под ногами мелькнули облака. Щупальца резко расплелись, выпустив меня из своего заточения, и я едва не закричала, сначала от испуга, что падаю, а потом — глядя, как быстро исчезает в ночи немертвый. Его же нужно было поймать, изгнать или что там с ними делают?!

Спустя несколько ударов сердца что-то с силой зашвырнуло меня в дом, а лицо Арлана сменилось на другое. Уже не менее привычное, но с обеспокоенными черными глазами.

— Да ответь ты мне наконец!..

После чего верлен резко прижал меня к себе, так что последний воздух вылетел из груди. Проснулся! Я хотела что-то сказать, честно хотела. Но вместо этого сделала несколько вдохов и… разрыдалась. Обвисла в руках Лесса, как тряпичная кукла, пока он гладил меня по спине, пытаясь успокоить и тихо покачиваясь.

— Что ты делала, дурында? Зачем, зачем ты хотела шагнуть?..

— Я… Не… Он… за ним… — слова между всхлипами прорывались с трудом. — Арлан…

— Арлан был здесь? — ужаснулся Лесс, еще крепче прижимая меня к себе.

— Не… не он… нежить… — Я уже почти задыхалась.

— Нежить в обличии Арлана? — опешил верлен.

— Да… — И я обхватила Лесса за шею так, словно если уберу сейчас руки, то так и упаду, с высоты все того же обрыва, и никто уже меня не спасет.

Он сидел молча, уткнувшись носом мне в волосы и выслушивая невнятные бормотания и всхлипывания, иногда лишь чуть сильнее прижимая меня к себе, словно давая понять «эй, я здесь, тебя больше никто не обидит». И не пытался читать мне псевдоморали, не произносил заезженных фраз вроде «все будет хорошо, не надо так убиваться, ну же, успокойся». Он просто был рядом, и того чувства, что захлестывало меня с головой, когда он в очередной раз проводил ладонью по моим волосам, оказалось достаточно, чтобы понять.

Арлан давно ушел. И его место прочно занял этот порой заносчивый, порой невыносимый, порой чересчур правильный верлен с насмешливыми черными глазами.

Хриссовы слезы все никак не хотели останавливаться, но я снова смогла дышать. Сердце еще колотилось, будто хотело сломать мне все ребра изнутри. Чуть отстранившись, я посмотрела на Лесса, словно пыталась разглядеть в нем что-то новое, чего почему-то не замечала раньше.

Пробежалась взглядом по его лицу, по четким его очертаниям, увидела невыносимо смешанную с тревогой теплоту в глубине зрачков и неожиданно для самой себя прошептала:

— Прости.

Лесс успел лишь изогнуть брови в немом вопросе «за что?», когда я порывисто припала к его губам.

Мне хотелось ответить за что. За то, что мучила его все это время, зная, как он относится ко мне. За то, что, возможно, не следовало этого делать именно сейчас, точно в попытке заглушить истерику, за то, что он такой хороший, а я глупая девчонка. Взрослая глупая девчонка.

Он ответил не сразу. Словно сначала не поверил, что происходит, и судорожно соображал, правда ли это и какого хрисса вообще. Но спустя несколько мучительно долгих ударов сердца я почувствовала, как отзываются его губы на прикосновение моих, и в этот миг рассудок помахал мне ручкой и отключил мозг.

Пробуждение давалось нелегко. В голове шумел океан мыслей, выбрасывая на берег ненужный хлам из обрывочных воспоминаний ночи. Какой хрисс в нас вчера вселился? Или, может, этого не было? Или, может, это были не мы?

Я хотела было вскочить с кровати, но неведомая сила откинула меня обратно на подушки. Повернув голову, я нос к носу столкнулась с Лессом, который невозмутимо меня обнимал.

Не приснилось.

Вроде все помню, совесть не гложет, а с другой стороны, словно это была какая-то неправильная я.

Разглядывая упрямую складку меж бровей верлена, что нахмурился, как будто сквозь сон чувствовал мой пристальный взор, я на несколько мгновений выпала из реальности. Она появлялась каждый раз, когда я делаю что-то необдуманное. В Академии я часто натыкалась на такой взгляд, если…

В Академии.

Сотня картинок промчалась перед глазами в один удар сердца.

— Раздери меня хрисс! — Вторая попытка высвободиться увенчалась успехом, из рук Лесса я вырвалась, ногой запуталась в простыне и поэтому на пол уже слетела кубарем и с оглушительным грохотом, попутно плечом снеся прикроватную тумбу.

Верлен подскочил тут же, моментально замахиваясь огненным пульсаром на несуществующего противника.

— Неужели за то, что было ночью, ты меня даже убить готов? — усмехнулась я, потирая ушиб.

Лесс сжал кулак, погасив пульсар, и от души зевнул:

— Ты в порядке?

— За исключением того, что мы совсем оборзели, в полном. Ты, случайно, не в курсе, о чем мы забыли? — Я подобрала ноги под себя, словно вообще не упала, а так и планировала сделать, и, положив ладони на колени, снизу вверх посмотрела на верлена.

Тот слегка смутился, проследив направление моего взгляда, и шустро обмотал простыню вокруг талии.

— Нам Тима нужно спасать. Вот о каком «неважном» деле мы умудрились забыть.

Лесс изменился в лице. Что в этот момент происходило в его мыслях, мне оставалось только догадываться. Впрочем, он быстро взял себя в руки и, подхватив брюки и рубашку, улетел в ванную.

Пока верлен одевался и мысленно проклинал меня, я живо затолкалась в штаны и сапоги.

— Но что тогда произошло? — Он вышел, на ходу пытаясь попасть в вырез рубашки.

— Что-что… Нас то ли опоили, то ли одурманили. Дейм с Литой говорили же, что нельзя здесь поддаваться на соблазны. — Я металась по комнате, бормоча под нос и осматриваясь, точно решая, что же прихватить с собой в дорогу Вино? Подушку? Кровать?

Остановившись на «ничего» и ожидая, пока верлен зашнурует сапоги, я подпирала дверной косяк, скрестив руки на груди, тем самым в прямом смысле «держа себя в руках».

— Ты хочешь сказать, все, что произошло, было лишь?..

— Разумеется, — фыркнула я. — Неужели в здравом уме кто-то на такое способен?..

Фальшивая ухмылка исказила лицо Лесса, но в ответ он не проронил ни слова. Я поздно осеклась, поняв, насколько обидной была эта фраза, хотя я совершенно не то имела в виду. Верлен выскользнул на улицу мимо меня, не обратив внимания на то, что я планировала озвучить недлинную, но эмоциональную речь. Хотя с учетом того, что речь бы прозвучала вопреки всему как «ну это… не то чтобы… ну, в общем, мы с тобой… вот… ну… э-э-э…», это было даже к лучшему.

Я превращалась в сказочную дуру, когда дело касалось чувств и разъяснений.

Если бы в окрестностях ошивалась еще хоть одна живая душа — ну или хотя бы адекватная мертвая, — то скорее всего она бы решила, что ревнивый супруг застукал свою благоневерную в чужих объятиях, после чего убил конкурента и с гордостью удалился из своего дома, а пойманная на месте преступления предательница семенит за ним, что-то пытаясь объяснить, но постоянно натыкается на стену ледяного равнодушия.

Изумрудный дракон выел половину травяного покрова за нашим «домом» и сейчас уставился на нас, чавкая с особым остервенением, словно ждал, что мы ему вынесем целого свежезарезанного барана, но этого не произошло. Увы, ночью нам было не до баранов, и дракон явно видел в нашем поведении какой-то скрытый цинизм в грубой форме.

Необходимость оправдываться уже перед вторым мужчиной за утро вынудила меня проникнуться к себе некоторым сочувствием. Ибо оправдываться я бы все равно не стала, но сразу два укоризненных взгляда — один страшнее другого — это был перебор.

Молча взобравшись на спину к дракону и еле подавив в себе желание перед ним извиниться, я заранее приготовилась к трудной посадке. Вот ничего хорошего его сопение не предвещало.

Но я ошиблась. Посадка была как раз удивительно мягкая, зато с точки зрения тайного побега — неудачная. Так как спрыгнули мы чуть ли не в объятия Безликого.

— О! — воодушевленно вознесла указательный палец вверх я. — Вот ты-то мне и нужен!

Либо столь живой восторг напугал бедолагу, либо что-то такое он увидел в наших лицах, но от былой уверенности у Безликого не осталось и следа, и он, точно пугливая курица, опрометью кинулся в глубь трактира, смешно помахивая рукавами, будто желая вспорхнуть.

Я рванула следом, сразу же на пороге налетев плечом на разносчика и выбив из его рук стопку тарелок с кружками. Мерно завтракающие усопшие (а может, не такие уж они и усопшие, просто тоже в свое время не смогли устоять перед хорошей «жизнью») резко вскинули головы, вздрогнув от неожиданности, и, заметив, что я заметалась между двумя дверьми — черного хода и кухни, — неуверенно указали мне на последнюю.

Впрочем, появление перепуганного Безликого и взбешенной некромантки они встретили еще спокойно. Пока я, упираясь ногой в стену, пыталась открыть дверь, которую с другой стороны не то держали, не то чем-то перекрыли, за спиной раздался скрип, грохот, знакомое «извините, приятного аппетита» и хруст, сменившийся негромким чавканьем.

Я резко выпустила обе дверные ручки и оглянулась, еле сдержав смешанное чувство веселья и негодования. Лесс, упираясь, тащил за собой несчастного дракона, а тот попутно старался ухватить со столов еду, периодически роняя и ломая мебель.

Громкий звук удара раздался со стороны кухни. Я оглянулась, мысленно ликуя: двустворчатые кухонные двери открывались в обе стороны — и, стоило мне отпустить ручки с моей, Безликий кубарем отлетел в сторону, потеряв опору. Вот поэтому, если мне надо от кого-то закрыться, я использую метлу. Не ахти какая надежная вещь, но куда надежнее, чем мой собственный вес, сила и дурь. Или сила моей дури?

Безликий был загнан в угол. Я уже придумала самые красочные угрозы в его адрес, которые намеревалась осуществить, если он сей же миг не скажет, чем они нас здесь одурманивали (вдруг пригодится, чтобы знать, как приводить в себя Тима, если он тоже поддался каким-нибудь местным чарам), как вдруг он щелкнул пальцами в перчатке и победно хохотнул. Одновременно с тем, как дверь за моей спиной захлопнулась, а следом и вовсе растворилась, вокруг меня появились еще четверо его «собратьев».

— Панику решила мне тут посеять? — Он хрустнул пальцами, чем отвлек меня совершенно неважным вопросом «Как он хрустит тем, чего нет?». — Еще не хватало, чтобы из-за какой-то смертной у меня весь загробный мир взбунтовался.

— А я не «какая-то смертная», — усмехнулась я, пристально глядя исподлобья, — я некромантка. И поэтому в играх с загробным миром — правила диктую я, — мысленно отметив, что более пафосную фразу мне было не придумать, я воспользовалась произведенным эффектом и пронырнула между Безликими к тому месту, где когда-то была дверь.

Ее исчезновение, увы, оказалось не иллюзией. Я пару раз досадливо стукнула в шершавую стену и обреченно обернулась на приближающихся ко мне Безликих.

— Я так понимаю, Клагул все-таки существует? — усмехнулась я, решив, что если не убегу, так хоть заболтаю.

— Наша работа — не допустить, чтобы его беспокоили. — Безликие мелькали передо мной, точно стайка падальщиков. Отчасти они ими и были. По крайней мере, в нашей смерти уж точно испытывали не меньшую заинтересованность.

— Странный тут запах, — невозмутимо сообщила я, кивнув на котлы с неприятной на вид бурдой. — Поди, этим всех тут и травите?

— А тебя это не касается. — Костюмы все приближались. Интересно, что они сейчас сделают?

— Удобно жить в мирах, где есть магия, верно? — медленно проговорила я. — Намешали зелье дурманящее, форму ему и цвет нужный придали, и никто ничего не заподозрит… Кстати, а зачем к нам гостя сегодня ночью присылали?

Из-под цилиндров раздались только злобные смешки. Ну, тогда все понятно. Только одного они не учли: если бы не ночная сцена, которая оказалась таким потрясением, возможно, мы бы так и ничего не вспомнили. И остались бы здесь — ни живыми, ни мертвыми. Потерянными душами, которые не устояли перед самыми банальными слабостями. Хрисс их всех дери, я же действительно ожидала каких угодно испытаний. Лабиринтов с ловушками, огнедышащих драконов, армий нежити, в конце концов, уж к ним-то мне точно не привыкать. А нас едва не победили простыми человеческими желаниями? Едой, ванной, мягкой кроватью?

Стыдно, госпожа Дарк. Стыдно.

— И что теперь? Вы меня будете убивать?

— Возможно.

— А возможно, отдадим под суд.

— Суд с вами разберется.

— Вы получите, что заслужили…

— Суд? — озадаченно переспросила я. Я что, зря всю жизнь была такой законопослушной некроманткой?..

Наверное, они хотели мне ответить в тот миг, когда за стеной раздался нарастающий пронзительный звук. Постепенно теряя громкость как таковую, он врезался в уши настолько, что я моментально зажала их ладонями и юркнула под широкий дубовый стол, воспользовавшись тем, что Безликие тоже растерялись.

По стене пошел разлом, от него в разные стороны разбежались трещины, звук прорывался в помещение, становясь невыносимым, как вдруг стена обрушилась, точно от взрыва, а в образовавшийся проем верхом на драконе влетел верлен. Когда они успели так подружиться и на какой почве, мне было непонятно, но налицо был единственный факт: Лесс угнал дракона. А я еще хотела язвительно заметить, что он всегда казался мне разумным, а тут вдруг ерундой решил пострадать. Ан нет, ерунда как раз отлично пригодилась.

На лету схватив меня за руку, Лесс со скрипом закинул меня себе за спину так, что мы сбили полку со специями, надышались перца и окатили Безликих мукой.

— Крепче держись, — бросил через плечо «мой рыцарь» и натянул удила.

Дракон замер, упершись лапами в кухонные столы, я ощутила под собой, что он раздувается, точно шар, а затем из его груди снова вырвался этот разрывающий мозг звук. Нет, не крик, а тонкий, похожий на писк мелкого насекомого, что звучит где-то внутри головы.

Безликие точно потерялись, неуклюже заметавшись из стороны в сторону, я же с трудом одновременно пыталась держаться за Лесса и зажимать уши. Убедившись, что костюмы не бросятся сразу за нами вдогонку, мы вылетели в обеденный зал и, выбив дверной косяк распахнутыми драконьими крыльями, вырвались наружу.

— Хороший мальчик, — гордо произнес Лесс, похлопав дракона по шее, дракон дернул головой в его сторону, словно требуя, чтобы его погладили.

Но дурачился он недолго. Едва заслышав приближающиеся голоса, резво оттолкнулся от земли и взмыл ввысь.

Когда наш «дом» исчез под облаками, я с плохо скрываемым восторгом огляделась.

— Когда это вы успели подружиться? — перекрикивая шум ветра, наконец-то спросила я.

— Сошлись на обоюдном уважении к древним расам, — прокричал в ответ Лесс. — Или, что более вероятно, на почве легкого недовольства тобой.

— Поговори мне еще, — проворчала я.

Дракон, словно услышав это, так вильнул хвостом, будто хотел меня сбросить. Да и сбросил бы, не вцепись я мертвой хваткой в верлена.

Что может быть хуже, когда двое мужчин объединяются против тебя? Напрашивается логический ответ: когда против тебя объединяются две женщины. В этот момент сомнения в том, что дракон наш мужского пола, отпали.

— Если ты помнишь историю Дариола, — снова громко сообщил Лесс, явно сомневаясь, что я ее помню, — драконы являются едва ли не основоположниками нашего мира. Эльфы чуть менее древние плюс ко всему в отличие от прочих рас хотя бы никогда не портили природу, а драконы это крайне ценили!

— Ты-то каким боком к Первым эльфам прибился?

— Ну, знаешь ли… — Даже не видя лица верлена сейчас, через его затылок я почувствовала, как он аристократично скривился, стараясь как можно больше походить на своих предков по материнской линии.

Дракон под нами издал странный звук, похожий на внутриутробное рычание. Или… урчание?

— Это что, он мурлыкает, что ли? — охнула я.

— Да я бы сам замурлыкал, если бы во мне наконец-то признали полноправного дракона, а не извозчика.

Под ногами что-то зашевелилось. Я, крепко держась за талию верлена, осторожно склонилась влево и увидела, как из-под небольших («всего» в два размаха человеческих рук каждое) крыльев начинают расправляться еще одни. Тоже изумрудные, но с тончайшими перепонками, держащиеся на очень хрупких с виду опорах. Но едва они развернулись во всю свою ширь, я завороженно приоткрыла рот, — их размах скрыл от меня зеленые дали рощ, зеркальную поверхность озер, желтизну песчаных холмов, что просматривалась ранее где-то там, внизу… Словно еще одно движение — и кончиком крыла он собьет с небосвода полуденное солнце, ненавязчиво погрузив весь мир во мрак, а затем примирительно заурчит, и ему все простят. Как можно злиться, когда он такой… впечатляюще потрясающий?

Дополнительные — или, судя по размеру, основные — крылья придали дракону значительное ускорение, отчего верлен даже пригнулся, словно пытаясь распластаться по его хребту, а я следом — по верлену.

— Куда он нас несет?! — выкрикнула я, чувствуя, что от перекрикивания уже начинают болеть горло и легкие. Не так-то просто разговаривать, когда в лицо бьет неимоверной силы поток воздуха.

— Да какая разница, лишь бы подальше от этих чертовых костюмов без лиц.

Дракон снова уркнул.

— Изя согласен! — сообщил Лесс.

— Кто?!

— Ну он же Изумрудный. Поэтому пусть будет Изей! В конце концов, он нам слишком помог, чтобы остаться просто «драконом»!..

«Гениально», — мысленно вздохнула я. Такое мне на ум не могло бы прийти даже под воздействием чудных местных травяных смесей. Хотя что они там намешивали, так и осталось тайной, но надеюсь, что ее раскрытие нам никогда не пригодится.

Когда мы начали снижаться, я так стиснула Лесса руками, что он аж скрипнул и непроизвольно дернулся, как-то не подумав о том, что мне так и свалиться недолго.

Дракон спикировал между деревьями, сбив несколько слабых макушек, и под хруст веток мягко шлепнул лапами о землю.

Мягко — для него. Нас с Лессом разметало в разные стороны, как ворох прошлогодней листвы.

— Ну и куда ты нас притащил… — кряхтя, я поднялась на ноги и выплюнула клочок травы. Никогда, никогда больше не буду пытаться возмутиться во время посадки на драконе!

— Ничего так посадочка, — пробормотал откуда-то из кустов верлен. Его появление было больше похоже на вырвавшегося на волю злобного тролля, который, круша лес, пытался пробиться на пустующую поляну. Растеребив пару сухих кустарников, Лесс явил себя нам и в первую очередь благодарственно потрепал Изю за холку, а после уже обернулся ко мне:

— Хель, ты там целая?

— Частично, — проворчала я. — Теперь спроси у своего нового лучшего друга, куда он нас припер.

— Не слушай ее, Изя, — бросив шутливо-обиженный взгляд на меня, пробормотал верлен. — Некромантки порой такие странные…

— С каких это пор некромантки для тебя стали отдельным слоем общества? — фыркнула я.

Изя спокойно уркнул снова и ушлепал куда-то в глубь кустов.

— С тех пор, как познакомился с тобой. Мне кажется, нам нужно идти за ним.

— Это он тебе сказал?

— А у тебя есть иные варианты?

— А зачем ты отвечаешь вопросом на вопрос?

— А зачем ты на меня ворчишь, как старая бабка?

— А зачем вы меня доводите до желания ворчать, как старая бабка?

— А зачем ты… — Лесс внезапно тряхнул волосами, словно одумываясь, затем немного снисходительно посмотрел на меня: — Просто пойдем. Изя нас приведет куда надо.

Сообразив, что на почве радости от освобождения и разыгравшегося оптимизма мы можем препираться так долго, я, изобразив умный вид, захлопнула рот и зашагала за верленом.

Дракон оставлял за собой весьма обозримую тропу, вминая лапами в землю обломки кустарников, траву и молодые деревья. Мы покорно шли за ним, с каждым шагом ожидая подвоха.

Внезапно Изя настолько резко остановился, что мы с Лессом едва успели перепрыгнуть через покачивающийся из стороны в сторону хвост. Лесс добродушно похлопал дракона по задней лапе и обошел справа. Я перепрыгнула через чешуйчатый хвост и обогнула изумрудную филейную часть слева.

И мы оба недоверчиво замерли. Прямо перед нами стоял… Тим.

Подавив желание кинуться к нему чуть ли не с объятьями, мы обошли Изю, слегка подозрительно глядя на темного эльфа. Тот махнул нам рукой, шепнув:

— Сюда, за мной, — и нырнул в зелень.

Почувствовав, как камень упал с души, мы ринулись следом. Тим! Мы его все-таки нашли? Слава Изе! Неужели он тоже нас искал?

Буквально через несколько ударов сердца Тим остановился, легким движением руки вывел непонятный символ на скале — и камень отъехал в сторону.

Мы нырнули в пещеру Изя покорно прошлепал за нами.

— Тим, ты… мы… — начала было я, но Тим приложил палец к губам и… щелкнул пальцами.

Пещера озарилась светом, я успела даже вопросительно изогнуть левую бровь, как внезапный шум из глубины заставил нас замолчать.

Изя просунул голову между нами с Лессом, помотав ею из стороны в сторону, точно поочередно ожидая от обоих ответа на вопрос «Что происходит?».

Мы слегка растерялись и сами. Особенно когда камень за спиной закатился обратно, перекрыв выход из пещеры, а сам Тим внезапно начал расплываться в воздухе, на месте себя образуя лишь костюм, цилиндр и перчатки.

— Да ну нет… — скорбно прошептала я, поняв, что мы попались, как дети.

— Да ну да, — усмехнулся Безликий и жестом указал нам на огромный зал, в котором внезапно прозвучало:

— Прошу всех встать! Суд идет!..

Междустрочие. Божественное

— Ребята, а вы в курсе, что вы идиоты? — поинтересовался Лоо, вваливаясь в мраморный зал с высокими колоннами.

Лита вздрогнула, выронила бокал, помянув хрисса и его сложные интимные отношения с вошедшим. Дейм укоризненно покачал головой.

— Нет, серьезно. — Рыжий плюхнулся на подушки и благосклонно принял бокал вина от шустро подскочившей красотки, которая вслед за этим начала старательно разминать богу шею.

Он сделал глоток и блаженно зажмурился, отдаваясь приятным ощущениям и, казалось бы, совсем забыл про остальных присутствующих. Лита раздраженно передернула плечами, щелкнула пальцами, и девица, как и вино, мгновенно растворились в воздухе. Лоо одарил ее недовольным взглядом и сотворил себе бутылку эля, на этот раз без прилагающейся к ней красотки.

— О чем бишь я? Ах да! Вы знаете, что именно буквально вот-вот сотворили ваши полудурошные почитатели?

— Что? — поинтересовалась богиня Света без особого энтузиазма. За несколько сотен лет новости из этой категории уже давно не развлекали так, как раньше.

— Принца эльфийского убили, — с торжественным злорадством объявил бог Равновесия.

— Принцем больше, принцем меньше. — Лита пожала плечами.

— Это который темненький-то? — Дейм задумчиво поправил очки. — Крайне прискорбно.

— Темненький, — фыркнул Лоо и поднял глаза к небу. — Вы посмотрите на них! Я им говорю, что у нас полконтинента сейчас в хаос погрузится, а они — темненький, больше-меньше!

Темный и светлая боги посмотрели на него с изумлением.

— Ну тупы-ые, — обреченно протянул рыжий, за что мгновенно получил: нарисовавшаяся в воздухе сковородка весьма ощутимо приложила Лоо по голове.

Дейм хмыкнул: не стоит забывать, что любая богиня в первую очередь женщина.

— К твоему сведению, — ледяным тоном отчитало создание, несущее в мир Свет и Доброту, — мы об этом узнали куда раньше тебя и уже предприняли определенные меры.

— Жалко было, — согласился Дейм. — Его, беднягу, так спасали, так спасали и недоспасли-то всего ничего.

— И что же вы сделали? — подозрительно спросил рыжий, переводя взгляд с одного на другую и предчувствуя какую-то подлянку.

— Отправили парочку его спасателей доводить дело до конца, — безразлично бросила Лита, с недовольным выражением на лице рассматривая бокал на свет.

— Людей? В земли Клагула? — наигранно ужаснулся бог Равновесия, а затем всплеснул руками. — Вы совсем, что ли, ребятушки? У них же никаких шансов.

Дейм поморщился. Богиня Света прожгла собрата яростным взглядом.

— Да и вообще что такого? — проворчала она. — Ну, допустим, не вернут они этого принца и, может, даже сами не вернутся, можно подумать, исчезновение трех смертных сыграет хоть сколько-то значимую роль.

— Четырех, — поправил бог Тьмы. — Девчонка тоже проскочила в портал.

— Ладно, я согласна на три с половиной, — скептично отозвалась Лита.

Лоо, опрокинув в себя содержимое бутылки, блаженно зажмурился и взмахнул рукой. Белоснежная стена напротив побледнела, стала прозрачной, а затем на ней замелькало множество картинок.

— Велимира убьют, его место займет герцог. Вилея погрузится в хаос очередной гражданской войны, из которой уже вряд ли выберется целой, учитывая, что Аркхария теперь имеет на нее немалый зуб. Двое преподавателей Академии, пропавших на территории Варсака, станут причиной дипломатического скандала, дипломаты перейдут на личности, вспомнят все старые обиды и в итоге развяжут войну. Рабы, уже воодушевленные примером Риктимиана, а теперь еще и вставшие перед необходимостью идти в битву, поднимут бунт. Внешнее вторжение и внутреннее восстание не оставят от бывшего Варсака ничего. Практически вся знать и древнейшие чистокровные фамилии погибнут. Часть сбежит в Ирию. Ну а что касается половинки смертного, то ее мать, собрав вокруг себя всех демонов разрушения, разнесет половину Гремора за то, что за ребенком в Академии не уследили. Как-то так…

Лита нахохлилась, Дейм обеспокоенно вгляделся в мелькающие картинки того, что может стать историей.

— Нам, возможно, стоит поговорить с Клагулом… — опасливо произнес он.

— Вам надо, вы и разговаривайте, — парировал Лоо, жестом возвращая мраморную стену на место.

— Втроем у нас больше шансов на него повлиять! — возмутилась Лита.

— У нас нет шансов на него повлиять, зато у меня есть шанс не выглядеть перед ним идиотом. Вы натворили дел, вы и разбирайтесь, а я, так и быть, пока переговорю с кем надо и оттяну начало скандала. Кто-то же должен в этом мире следить за равновесием.

Бог Тьмы и богиня Света одарили собрата многообещающими взглядами и испарились. Лоо довольно потер руки. Строгий мраморный зал тут же превратился в покои с мягкими диванами, расшитыми золотом подушками и столами, уставленными едой и напитками.

— Девочки, где вы, хорошие мои? Я по вам соскучился…

Глава 15

ТИМ И КЛАГУЛ

Безвременье.

Вечный день Проводника

Состояние было странным. Я точно помнил, что умер, как ни парадоксально это звучит. Я помню, как закрыл Полли и как мне в спину раздирая мышцы и ломая позвоночник, вонзился обломок дерева. И тем не менее я продолжал сейчас как-то думать. Проще было бы, конечно, открыть глаза и проверить, что произошло, но проблема в том, что глаза-то я открыл, а вот увидеть ничего не увидел. Вокруг царила такая кромешная тьма, словно меня погрузили в бочку с чернилами. Ощущение пространства тоже отсутствовало. Я не был уверен, стою я, лежу или вишу в воздухе. Попробовал пошевелить руками и даже не понял, сделал я это или нет. Последнее, что оставалось, это крикнуть:

— Эй! Есть тут кто?

Слова разлетелись глухо, но их было слышно. И спустя несколько ударов сердца в темноте показалась точка света.

Ко мне приближался старик с длиннющей, до пола, белой бородой, кончик которой волочился по земле. Остается только удивляться, как он на нее не наступал. В руке он держал лампу, освещавшую его фигуру. Ни больше ни меньше.

— …появятся, и сразу давай вопить… вопят, вопят со всех сторон… вас много, а я-то один, ко всем успеть, всех проводить… надоело, в отпуск хочу… да разве ж он даст мне отпуск, а еще говорят, незаменимых не бывает… — донеслось до меня его бормотание. Старик приблизился ко мне вплотную. — Так, что тут у нас? Душа эльфийская, одна штука. Грехов особых не наблюдается, праведничества тоже. Кто тут есть из знакомых? Некогда мне с тобой сейчас возиться… А, ну отлично, туда и катись…

Я так и не успел вклиниться с вопросами в это монотонное бормотание. Чернота стремительно расплылась перед глазами, смыв старика, но уже спустя несколько мгновений посветлела, как с рассветом. Вокруг постепенно вырисовались стройные стволы вилейских яблонь, усыпанных розоватыми цветами, зачирикали птицы, где-то вдали зажурчал ручей, и донесся неспешный и невероятно знакомый голос:

— …и когда такой противник оказывается в нескольких шагах от тебя, лучше сразу бежать, что я, собственно, и сделал, о чем попрошу тебя никому не рассказывать в том мире. Смерть смертью, а репутация дорогого стоит.

Я рванул вперед как ошпаренный и вылетел на берег ручья. Там на поваленном стволе почти у самой воды сидел Аарон и выстругивал что-то из куска коры. А напротив, развесив уши и открыв рот, валялся бесенок, один из тех allanei, что мы любим поминать. Мое появление до смерти его перепугало, он заверещал и с громким хлопком испарился.

— Dan’elle, я смотрю, в вас как раньше не было галантности и хороших манер, так и сейчас не прибавилось, — невозмутимо прокомментировал учитель, не отрываясь от своего занятия.

Я стоял и смотрел на него, не в силах поверить, что это правда. Последний раз мы виделись, казалось, вечность назад, за пару недель до моего отъезда он отправился в Гремор по делам. Позже я собственноручно сжег его тело. А теперь он сидит напротив меня как ни в чем не бывало.

— Вот уж не думал увидеть вас, Dan’elle, здесь так быстро. Как это случилось? Надеюсь, не потому, что вы плохо усвоили то, чему я вас учил.

— Нет… — медленно ответил я, — не потому…

Аарон наконец поднял на меня глаза. Спокойный темно-фиолетовый взгляд светился теплотой.

— Не стойте столбом, в ногах правды нет. — Он похлопал рукой по стволу рядом с собой, однако я по старой привычке уселся на траву перед ним в позе лотоса.

— Значит, я правда умер? Это не бред?

— Милый мой мальчик. — Аарон частенько любил перескакивать с «вы» на «ты» и наоборот, — интересно, как бы я мог доказать тебе, что это не бред? Но, впрочем, если тебе так важно знать, то да. Ты умер.

— Кто был тот старик? Который встретился мне в самом начале…

— Ты задаешь на редкость банальные вопросы, должен признать. Этот старик — одно из древнейших существ Дариола. Исполнитель воли Клагула, у него вроде бы есть длинное и совершенно непроизносимое имя, но обычно его называют просто Проводник. Он распределяет души по местам назначения. Выбирает награду и кару для тех, кому они полагаются. Заходит иногда ко мне поболтать. Впрочем, с ним это делать непросто, от древности бедняга, кажется, совсем выжил из ума.

— Клагул?

— Да, в нашем эпосе этот персонаж отсутствует. Впрочем, в людском, насколько мне известно, тоже. Клагул — повелитель загробного мира, он старше, чем боги, пожалуй… Но лично нам встречаться не приходилось, его не так-то просто найти, учитывая количество существующих здесь реальностей.

Тон тоже был прежний, размеренный и учительский. Я невольно улыбнулся.

— Мне вас не хватало, учитель.

Аарон улыбнулся в ответ. Только как-то грустно.

— Я тоже соскучился по вашим выходкам, Dan’elle. Но не могу сказать, что искренне рад нашей встрече. Здесь.

Мы на некоторое время замолчали. Я — потому что нечто в голове переварилось. Я правда мертв. Умер. Я никогда не доберусь до Вилеи. Не выясню, что случилось с Велом. И едва-едва приобретенных наконец друзей увижу, дай боги, еще не скоро. А когда увижу, это будут уже старики и старухи, со своей прожитой жизнью, в которой я буду лишь коротким и смутным воспоминанием. Исколесить весь Гремор, навести шороху в Варсаке и Аркхарии, чтобы это все закончилось… так?

Это казалось абсурдом. Не то чтобы я считал, что бессмертен. Но я просто никогда не задумывался о том, что могу вот так умереть. Не от вражеского меча, не от смертельного заклинания, а от случайного обломка, который даже и предназначался-то не мне.

— А я смотрю, вы носите его, — голос Аарона вырвал меня из пучины мрачных мыслей. — Приятно, что Сэал проследил за тем, чтобы моя воля была исполнена.

Я опустил голову, corali виднелся в вырезе рубашки, хотя ни кошачьего медальона, ни эльфийского амулета на мне не оказалось. Если раньше вещица слегка пульсировала в такт моему сердцебиению, то теперь светилась ровным, но гораздо более тусклым светом.

— Вы знаете, он меня немало выручил на Арене.

— Арене? — раньше я бы дорого отдал, чтобы услышать в голосе Аарона такое изумление. — Мой ученик был на Арене?

Я молча оттянул ворот рубашки, демонстрируя узор на плече.

— А вот с этого места поподробнее.

Я рассказал, как попал в Варсак, про Гринвальда, про бои, про то, почему ехал в Вилею, про хрисса, про Поллиэ… и многое-многое другое. Наверное, если бы я не умер, я бы уже охрип. Аарон слушал с большим интересом, кивал, переспрашивал, одобрительно хмыкал и язвительно комментировал. Я, наверное, за всю свою жизнь столько не говорил.

— Действительно, все это очень не похоже на Dan’elleno Велимира. А спрятанный в тканях хрисс попахивает подготовленным убийством, причем замаскированным под несчастный случай. Думается мне, ты очень вовремя решил сбежать, мой мальчик. И хотя, как ты знаешь, я никогда не одобрял твое пренебрежение государственным долгом, в этот раз, боюсь, ты был прав. Жаль только, что теперь это уже не имеет зна…

Аарона прервал громкий бумк и звонкое «ой!», долетевшее вслед за бумком. Мы удивленно переглянулись. А из кустов абсолютно неожиданно послышалось слабое:

— Ти-и-и-им?

Какого?!

Я вскочил и со всех ног кинулся в ту сторону, откуда донесся весь этот шум, раздвинул ветки и ошеломленно уставился на сидящую на траве Полли. Она отчаянно крутила головой, пытаясь понять, где находится. Она не могла умереть!

— Pollie? Какого хрисса ты тут делаешь?! — чуть ли не зарычал я.

Девчонка радостно округлила глаза и подскочила.

— Как быстро я тебя нашла! А Хелл и Лесс где?

И они тоже? Там что, горы на них рухнули, что ли?

— Тут их нет. Что случилось, Полли? Как ты здесь оказалась?

— Мы пошли тебя спасать. Вернее, Хелл и Лесс пошли, а я просто следом за ними прокралась. — Недоразумение покраснело и потупило глазки. Я перестал вообще что-либо понимать, поэтому просто схватил ее за руку, притащил обратно к Аарону и усадил все рассказывать по порядку.

По порядку взволнованный демон не умела никак, но общую суть мы уловили.

Как оказалось, сразу после моей смерти всей честной компании явились боги. Дейм и Лита. Извинились за причиненные неудобства и, коль скоро погибнуть я сейчас никак не должен был, предложили меня из загробного мира вытащить вручную. Открыли портал, куда, собственно, отправились Хелл с Лессом как наиболее близкие ко всему магическому и непонятному люди. И Полли как самая балда.

— Хрисс тебя подери, Pollie! — не сдержался я в конце ее повествования. Я ее спасал-спасал, а она по собственной доброй воле за мной умирать? — Почему ты хоть раз не можешь доверить дело тем, кто хоть что-то в чем-то понимает!

Аарон неожиданно скептически хмыкнул и пробормотал:

— Сдается мне, в этом она немало на вас похожа…

— Я никогда не… — попробовал возразить я, но мое неискреннее возмущение было перебито недоразумением:

— А вы кто?

— Меня зовут Аарон, детка, я бывший учитель его высочества.

— Его высочества? — недоумевающе переспросила Полли.

Хм, а я и забыл, что не все из моих спутников в курсе особенностей моей биографии.

— Ти-им… — протянула она, заглядывая мне в глаза.

— Видишь ли, Полли, помнишь, я как-то говорил тебе, что сбежал от брата?

Девчонка кивнула.

— Ну и… я забыл упомянуть, что мой брат — король Вилеи.

Прозрачные глаза расширились настолько, что стали похожи на два блюдца.

— Ух ты, — выдохнула она и только еще сильнее вцепилась в мою руку. — Значит, точно надо скорее тебя спасать! Я никогда-никогда не была в эльфийском королевском дворце! Впрочем, — она смущенно почесала нос, — я ни в каком королевском дворце не была, если не считать экскурсию… ой, мы ходили на такую экскурсию! Там всех посадило в клетку, а Ли всех спас, а потом мы попали к королю в ванную… — когда я уже окончательно потерял нить рассуждений, демоница вполне логично заключила: — Только мне надо будет сначала закончить учебный год, я Хелл и Лессу обещала, а потом ты заберешь меня на каникулы, да?

Мне оставалось только кивнуть. Аарон едва не смеялся в голос, глядя на нас.

— Так чего же мы ждем! Где тут выход?

— Боюсь, девочка, что, если бы эти сведения были доступны всем и каждому, нас бы ты тут уже точно не нашла. Да и в принципе — никого.

Ребенок озадачился, впрочем, длилось это всего несколько ударов сердца.

— Значит, надо найти Хелл и Лесса, и все вместе мы что-нибудь придумаем, — объявила она с улыбкой.

Мне бы такую неиссякающую жизнерадостность.

— Учитель, вы упомянули, что здесь множество реальностей… а перемещаться по ним можно?

— Да, надо только представить, куда ты хочешь попасть. Этот мир переместит тебя в эту реальность, если такая уже имеется. Или создаст для тебя новую. Если бы не это, тут скучновато было бы коротать вечность, не находишь?

Я задумался на мгновение. Получается, что еще парочка моих спасателей может находиться вообще где угодно и найти их — задача не из легких. Еще варианты? Управляет всем Клагул, он-то наверняка знает, как найти Хелл и Лесса и где здесь выход. А как найти его?

Я растерянно запустил руку в волосы. Идей не было.

— Знаете, Dan’elle, у меня есть соображение насчет того, кто, вероятно, сможет помочь вам и этому прелестному ребенку.

«Прелестный ребенок» покраснел и смущенно спрятался за мою спину.

— Закройте глаза. Представьте лес, озеро, небольшой деревянный домик на берегу, все вокруг усыпано цветами…

На какой-то миг у меня заложило уши, и я едва не выпустил руку Полли. Голос Аарона резко прервался, наступила абсолютная тишина, которая спустя удар сердца растаяла в соловьиной трели. В лицо дунул ветер, донося ароматы зверобоя, сурепки и яблочного пирога.

Я открыл глаза. Мы втроем стояли на берегу озера. Домик тоже присутствовал. Резное крыльцо, зеленые ставни, голубые занавески. А на крыльце сидел парень и что-то писал. Задумавшись, он поднял голову, и я потрясенно застыл.

Золотисто-льняные пряди, стянутые в длинный хвост, исключительно благородные черты лица чистокровного светлого эльфа в двадцатом колене и светло-голубые вечно задумчивые глаза. Это был не кто иной, как…

— Локсли! — Я вздрогнул от окрика Аарона прямо над моим ухом. — Посмотри, кого я к тебе привел, малыш.

Мой лучший друг поднялся, прищурился и приложил ладонь к глазам, пытаясь разглядеть нас против солнца. А затем тетрадь выпала у него из руки.

— Тим?! Какого хрисса ты тут делаешь?!

— Хочу спросить тебя о том же… — медленно проговорил я, все еще не веря своим глазам.

Несколько месяцев назад я уехал из Вилеи. Несколько месяцев назад этот будущий герцог был жив и здоров, помогал мне избегать свою младшую сестренку Никтаэль. Он единственный, кто знал о побеге и кто провожал меня. Смеялся, что когда-нибудь я все-таки вернусь и мы напьемся по этому поводу в самом дешевом кабаке, потом подсыплем спящей Никс репейника на подушку и подложим Велу колючку на трон. Он обещал мне не засиживаться слишком сильно в библиотеке и не проводить ночь напролет в чтении своих пыльных гримуаров, а я обещал, что во что бы то ни стало не буду убивать. Никого. Потому что этот умник где-то вычитал, что убийства очерняют душу и вообще насилие — зло. После чего он начал бойкотировать уроки Аарона, а я его отмазывал и получал за это в два раза больше шишек от учителя. Впрочем, взамен он делал за меня домашнюю работу по всем остальным предметам…

Как он мог умереть? Как?!

Я так бы и стоял столбом, если бы Локсли сам не подошел ко мне. Он усмехнулся и вдруг крепко меня обнял.

— Дико скучал по тебе, дружище. А это кто еще с вами? — Он перевел взгляд на Полли, которая по-прежнему робко пряталась за моей спиной.

— Это Pollie.

— Pollie? — Локсли удивленно приподнял брови.

— Ну ее Полли зовут, но… в общем, сам увидишь.

— Привет, малышка, я Локсли, — улыбнулся он девчонке.

Та просияла в ответ:

— О, я тебя знаю! Тим говорил, что ты зануда, вечно сидящий в книжках. Ой, как ты похож на настоящего эльфа, мне именно про таких мама рассказывала!

Я обреченно ударил себя ладонью по лбу и покачал головой. Локсли же расхохотался.

— Ну точно pollie!

— Кстати, малышка, а ты знаешь, что тут поблизости водятся самые настоящие драконы, — хитро прищурившись, произнес Аарон.

В прозрачных глазах зажегся знакомый исследовательский дух.

— Драконы? Самые-самые настоящие-настоящие?

— Настоящее не бывает. Идем со мной, покажу. — И он зашагал в сторону виднеющегося неподалеку леса.

Полли вопросительно покосилась на меня и, получив одобрительный кивок, вприпрыжку поскакала за учителем. Золотисто-серебристые волосы искрились в солнечных лучах, и я машинально отметил, что они заметно отросли.

Вечерело. Солнце почти касалось краешком верхушек деревьев, стрекотали кузнечики. С озера долетал легкий ветерок. Абсолютная идиллия. Да, это очень похоже на мир Локсли. Он тут, должно быть, счастлив.

— Ну? — начал я первым. — Как тебя угораздило?

— Да знаешь, — слегка улыбнулся друг. — Совершенно нелепая история. Все беды, как говорится, от женщин. Я нашел в библиотеке один старинный том, и там содержались весьма странные заклинания, забытая магия. Забытая, потому что большинство из этих заклинаний были абсолютно непригодными. Например, как вырастить себе волосы в ушах или как одолеть гулка.[52] Но имелась там и парочка весьма занимательных. Одно из них, согласно описанию, помогало найти свою вторую половинку. Идеальную спутницу жизни. Ну… я им и воспользовался. И познакомился с совершенно чудесной девушкой.

— Она что, возникла перед тобой, как волшебный конь из сказки? — скептически уточнил я.

— Почти. Передо мной возник ее дух. Видишь ли… она была мертва.

— А я всегда говорил, что тебе следовало родиться на пару веков пораньше, — не удержавшись, подколол я. Локсли ответил понимающей улыбкой.

— Благодаря заклинанию я стал ее видеть. Она поведала, что жила во дворце долгое время, невидимая никем. Мы гуляли с ней, разговаривали… и ты знаешь, я понял, что она действительно та единственная. Та, которая мне нужна. Та, с которой я хочу прожить всю свою жизнь…

— Только не говори мне, что ты покончил жизнь самоубийством, чтобы обрести счастье в загробном мире? А то я тебя еще раз убью, лично!

Локсли потупился.

— Не совсем. Я воспользовался еще одним заклинанием из книги. Оно шло следом за тем, которое находило идеальную спутницу, и позволяло двум половинкам воссоединиться. Я думал, правда, что это полноценно перенесет ее в мир живых. А вместо этого…

— …ты умер, — мрачно констатировал я.

— Вот и нет! — Он даже выпрямился и голову вскинул, чтобы слова звучали весомее. — Я перенесся в мир мертвых.

— А разница? — хмыкнул я.

— Ну одно дело — похоронить друга, другое — знать, что ты просто не сможешь с ним видеться, — резонно возразил Локсли. — Да и потом, я по-прежнему могу иногда возвращаться в Дариол. Правда, в слегка бестелесном состоянии.

— Слегка? — язвительно уточнил я.

— Ну… сильно бестелесном! Обязательно тебе придираться к словам? Это моя привилегия. И вообще тут здорово. У меня есть любимая девушка, жизнь без обязательств… мы же с тобой похожи были в этом, я так же не хотел становиться герцогом и принимать место отца в Совете, как ты заниматься своими королевскими обязанностями. Представляешь, — глаза его загорелись, — тут даже есть библиотека Сожженных Книг. Это нечто невероятное, то, чего я никогда бы не нашел в реальности. Мне кажется, что, если бы все на свете знали, что будет с ними после смерти, мы бы не так ее боялись. Только отъявленных злодеев здесь ждут вечные мучения, а всех остальных — идеальная жизнь.

— Идеальная нежизнь, — поправил я. — Не все стремятся к вечному покою, Локсли.

— Да, — легко согласился друг. — Мне сложно тебя тут представить, откровенно говоря. Так как же ты сюда попал?

— Ты уже сказал. Все беды от женщин, — хмыкнул я. — А мое личное проклятие за мной даже в загробный мир увязалось.

— Ты про Полли? — удивленно переспросил Локсли. — А не маловата она для тебя?

— Типун тебе на язык, — ужаснулся я. — Она мой друг. Я спасал ее. И умер.

— Не спас?

— То есть?

— Она-то здесь как оказалась?

— А вот, собственно, та еще история. И Аарон сказал, что ты, возможно, сумеешь нам помочь.

Я коротко пересказал ему, как оказался здесь и как Полли и компания отправились меня спасать. Локсли только улыбался и качал головой.

— Я смотрю, скучать тебе не приходится, но угодить в рабство — это даже для тебя слишком.

— Да знаешь, я тоже понял, что это не мое… — усмехнулся я. — Слушай, дружище, я, конечно, невероятно рад тебя видеть, но все-таки хотелось бы отсюда выбраться, учитывая, что за меня тут досрочно умерла целая делегация. А если не выбраться, то хотя бы найти этих двоих, а то мы друг за другом будем вечность по загробному миру гоняться.

Друг загадочно улыбнулся:

— Вот ты всегда надо мной смеялся из-за книг, а между прочим, знание — сила. А уж если это знания из библиотеки Сожженных Книг…

— Что это вообще за библиотека такая?

— О, — восхищенно вымолвил Локсли, и в глазах его зажглось давно знакомое мне легкое сумасшествие вечного ученого. — Кажется, Клагул приравнял книги к живым существам. И все книги, которые были уничтожены, оказываются здесь. А ты сам понимаешь, какие книги сжигаются… так что местная литература очень немало могла бы дать живому миру. Какое-то время я пытался найти способ выбраться отсюда, — я открыл рот, но Локсли опередил мой вопрос, — к сожалению для тебя, не нашел, но немало узнал об устройстве загробного мира. Причем написано это было человеком знающим. Возможно, тем, кто сам здесь побывал.

Фактически загробный мир поделен надвое. Есть собственно жизнь после смерти, а есть проходное время-пространство, которое играет роль своего рода предбанника. Туда попадают люди при смерти или те, кто в связи с чем-то пожелал попасть в загробный мир, самоубийцы, например, или твоя спасательная команда.

Если душа искренне жаждет скорее воссоединиться с миром мертвых, то она в Междумирье не задерживается. А если оказалась там случайно или «по делу», то ее начинают прогонять через разного рода соблазны, чтобы убедить остаться, затянуть, отвратить от конечной цели и навсегда заточить в загробном мире.

Полли, очевидно, настолько хотелось тебя найти, что она и умереть была не против хоть прямо сейчас. А вот двое магов, судя по всему, там застряли. Иначе бы тоже уже приземлились где-то в пределах твоей досягаемости, потому что Проводник всегда отсылает к тем, кто связан друг с другом. По этой логике, вам надо выбраться если и не сразу в мир живых, то хотя бы в предбанник. А вот как туда выбраться — это вопрос. Ответ на который, боюсь, знает только Клагул, — завершил Локсли свою лекцию по теме «Устройство загробного мира».

— Значит, мне надо с ним встретиться, — резюмировал я.

Глаза у эльфа резко округлились.

— Встретиться? С Клагулом? Как ты найдешь бога загробного мира в загробном мире? Да если и найдешь… его даже Дейм, Лита и Лоо боятся!

— А что, мне есть что терять? — хмыкнул я.

Когда Аарон привел Полли обратно и мы ему сообщили, что нам надо найти Клагула, учитель посмотрел на нас как на умалишенных и предложил мне двести раз отжаться, а Локсли написать двести строчек фразы «я больше никогда не буду забивать себе голову идиотскими мыслями». Мы, не сговариваясь и от души, впервые в жизни (и в смерти тоже) послали его к хриссу со счастливым осознанием того, что нам за это ничего не будет. Горячий диспут затянулся. Идей, как найти бога загробного мира, у всех было много, а вот адекватных — ни одной.

Давно стемнело. Полли не вмешивалась в мужской разговор. После столь насыщенного дня она старательно клевала носом, то и дело падала головой мне на плечо, чтобы спустя мгновение встрепенуться и захлопать сонными глазами.

— Тим, — вдруг зевнула она. — А зачем нам перерывать всю библиотеку или ходить по всем реальностям с воплями «Клагу-ул, выходи, подлый трус»? Может, просто того дядечку попросим, и он нас проведет.

Мы втроем уставились на нее.

— Какого дядечку? — осторожно уточнил я.

— Ну того. — Полли снова зевнула. — Он же Проводник. Значит, проведет.

И тут мы все поняли, что мы идиоты.

— Полли, ты гений, — просиял я, крепко ее обнимая. Девчонка тут же проснулась и заулыбалась, страшно довольная похвалой.

А я еще думал, что подобранная на улице демоница станет для меня обузой. Кажется, мою жизнь она спасает куда чаще, чем я ее.

— Учитель, вы говорили, что Проводник захаживает в гости. А как его найти, вы знаете?

— Сложный вопрос, Dan’elle. Ему один Клагул указ, а в свои планы он меня не посвящает.

— Тим, я читал, — вмешался Локли, — что Проводник всегда является частью той реальности, в которой пребывает. Он же сам — неотделимая часть загробного мира. Так что, возможно, если вы с Полли представите реальность, где есть Проводник, то вы в ней и окажетесь…

— Мы с Полли? — переспросил я непонимающе. — А вы?

Они переглянулись и одновременно посмотрели на меня как на малого неразумного ребенка.

— Мы мертвы, Тим… — начал Локсли.

— Tərein, я тоже, — согласился я, перебивая.

— Нет, послушай, — голос друга прозвучал на редкость настойчиво. — У тебя есть шанс отсюда выбраться. У нас — нет.

— Но…

— Даже не думайте, Dan’elle, — на этот раз меня заткнул Аарон. — Во-первых, мы с Локсли не можем бесконечно перемещаться по загробному миру. Мы привязаны каждый к своей реальности и можем покидать ее только на короткий срок. Иначе исчезнем. Окончательно. Да и Клагула еще надо будет убедить отпустить хотя бы вас, всем вместе нам отсюда точно не вырваться. А во-вторых, мы этого и не хотим. Думайте об этом как о том, что нам сейчас дан шанс проститься. Шанс, которого не выпало в жизни.

Я невольно сглотнул и стиснул кулаки. В памяти всплыло ухмыляющееся лицо убийцы Аарона.

— И вам надо торопиться, — добавил Локсли. — Как ты сам сказал, ты тоже умер. Но пока что ты еще не привязан к своей реальности. Если это произойдет, то никто уже тебя не вытащит…

Дальше слов как-то не находилось. Мы вышли из домика. Я крепко обнял обоих и взял Полли за руку.

Аарон улыбнулся.

Локсли поднял ладонь в прощальном жесте.

А потом все заволокла чернота.

Мы очутились в странном месте. Я бы даже сказал, очень странном. Если бы нужно было описать его одним словом, я бы, пожалуй, назвал это болотом. По крайней мере, запах стоял именно такой. Болотный. Запах тины, стоячей воды и прелости.

У наших ног вилось некое подобие тропинки, покрытой чахлой желтоватой травой. Справа и слева из черных маслянистых луж торчали корявые то ли деревья, то ли кустарники высотой в полтора моих роста. Я затруднялся определить их цвет, поскольку он переливался от грязно-бурого до лягушачье-зеленого, а вместо листьев на ветках колыхались глаза. Да-да, глаза. Некоторые из них торчали из стволов и усиленно моргали, взирая на нас. Под этими взглядами было, мягко говоря, неуютно. Полли прижалась ко мне всем телом, да и я сам невольно сильнее стиснул ее руку.

— Кто же захочет провести вечность в таком месте, — прошептала девчонка.

— Вот уж не знаю, но гостям этот кто-то вряд ли будет рад.

Назад дороги нет. В прямом смысле. Прямо позади нас клубилась непроницаемая туманная дымка, соваться в которую не было никакого желания. Поэтому мы двинулись вперед, провожаемые мигающими взглядами древесных глаз.

Тропинка неприятно пружинила и скользила под ногами, грозясь совсем растаять в черной жиже. Глазастые деревья сперва просто недвижимо на нас пялились, а затем вдруг начали оживать. Места на тропинке становилось все меньше. Когтистые склизкие лапы-ветки тянулись к нам. Полли взвизгнула, когда одна из них схватила ее за рукав. Другая вцепилась мне в плечо. Я ее скинул, но тут же третья потянулась к волосам. Спустя несколько ударов сердца мы уже не шли, а продирались сквозь цепляющиеся заросли.

— Прикрой глаза, — скомандовал я демонице, сам делая точно так же. Еще не хватало, чтобы и наши прибавились к местной коллекции.

В какой-то момент я уже абсолютно не понимал, куда мы движемся и движемся ли мы куда-либо вообще. Отчаянно не хватало чего-нибудь колюще-режущего, чтобы порубить эти заросли на салат.

— Тим, пусти меня вперед, — пропищала мелкая.

Действительно, зачем нам колюще-режущее, когда у нас есть демон разрушения в миниатюре.

Я приоткрыл один глаз, чтобы увидеть, как между ладоней Полли разгорелся веселый огненный шарик. Ветки тут же отдернулись в сторону, обжегшись. Девчонка воспользовалась этим, чтобы рывком развести руки и швырнуть вперед уже не шарик, а целый огненный смерч. По рядам деревьев прокатился беззвучный вопль: ветви скорчились в конвульсии и отпрянули, глаза вытаращились. Часть неудачников закружилась перед нами в воздухе опадающим пеплом.

— Ну и зачем вы обижаете редкую флору? — Я едва не подпрыгнул, когда над ухом вдруг раздался печальный голос.

— А зачем эта флора обижает нас? — осведомился я в ответ и огляделся. Помимо замерших на разумном удалении от нас глазастиков, больше поблизости никого не наблюдалось.

— Она мягко и ненавязчиво дает понять, что посетителям здесь не рады. — Воздух посередине тропинки сгустился, постепенно обрел форму и краски и явил нам франтовски разодетого молодого человека. На нем был ярко-зеленый, расшитый золотом костюм и берет с голубыми перьями в тон к пышным, таким же голубым кудрям. Ярко-красные глаза смотрели на нас смешливо и снисходительно. — Но раз уж вы так настаиваете на своем визите, так и быть, проходите.

Он повернулся к нам спиной и зашагал вперед. Я покосился на Полли, та нахмурилась и снова схватила меня за руку.

Я совершенно не успел заметить, когда и как вокруг сменился пейзаж. Только что нас провожали неодобрительными взглядами глазастые деревья, а вот мы уже шагаем по упругой молодой траве, вокруг возвышаются не мерзкие коряги, а стройные березы и трепещущие осины, над головой ярко светит солнце. Мы вышли на полянку, где под ветвями столетнего дуба стоял изящный столик, накрытый белой скатертью, и три стула с резными спинками. Франт опустился на один из них и приглашающим жестом махнул нам на оставшиеся два.

— Чай, кофе, эль, самогон? — поинтересовался он, когда мы тоже сели.

— Нам нужен Проводник.

Парень взмахнул рукой, и на столе возник чайный сервиз нежно-голубого цвета. Чайник сам собой взмыл в воздух, разливая ароматную жидкость. В воздухе приятно запахло жасмином. Полли подозрительно принюхалась к своей чашке, прежде чем глотнуть, а затем просияла и вцепилась в нее обеими руками. Появившееся следом блюдо с эклерами зажгло в ее глазах звездочки, и я понял, что моя демоническая поддержка временно выведена из строя. Франт не спешил отвечать на мой вопрос, а я не торопил его. Он медленно пригубил чай, одарил Полли насмешливым взглядом и только потом наконец произнес:

— И зачем он вам?

— Поговорить.

— О чем же?

— А почему я должен тебе это рассказывать? — Я тоже отхлебнул немного из своей чашки, с удивлением отметив, что это был точь-в-точь вкус того чая, который мне в далеком детстве заваривала мама, когда я болел.

— Хотя бы потому, что ты его нашел, юный безвременно почивший принц. Любопытно только, что я упорно не припоминаю твою спутницу, со мной такое впервые.

Я не смог сдержать удивление. Сгорбленный старик в лохмотьях и с бородой до пола никак не увязывался в моем сознании с сидящим напротив моложавым щеголем.

— Ну-ну, Риктимиан, не стоит строить такую забавную рожицу. Неужели ты на самом деле полагаешь, что правая рука Клагула, фактически исполняющая обязанности правителя загробного мира, — это немощный старикашка, наполовину лишившийся рассудка? Мне на руку этот образ, только и всего. Он внушает опасения и избавляет меня от лишних вопросов. Так с чем же ты пожаловал? Сразу предупреждаю, вернуть тебя в мир живых не могу. Да и не хочу, раз уж на то пошло…

Он гадко усмехнулся, чем-то напомнив мне греморского придворного шута. Тот тоже любил подобные гримасы и яркие костюмы.

— И не собирался, — отозвался я. — Спрашивать надо с хозяина, а не со слуги.

— Мы ищем Клагула, — невнятно из-за набитого рта внесла свою лепту Поллиэ.

Проводник поперхнулся, а затем расхохотался:

— Они ищут Клагула! Ну не прелесть ли! Можно подумать, Повелителю есть дело до двух дохлых душонок, будь они хоть тысячу раз королевских кровей.

— Видишь ли, — как можно более вежливо улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка не была похожей на оскал. — Одна из этих душонок, как ты выразился, совсем не дохлая. И, к твоему несчастью, эта душонка еще и демон разрушения. Так что Клагула мы все равно найдем. А вот отыщем мы его быстро и без разрушений — или же сметая реальности одну за другой, решать тебе.

Проводник слегка побледнел и посмотрел на девчонку. Та ответила ему кристально-прозрачным взглядом. Кажется, ее невинный вид не убедил его в серьезности наших намерений.

— Меня бесполезно запугивать, — гордо бросил он.

— Не очень-то и хотелось, — пожал плечами я и подмигнул девчонке. — Правда, Pollie?

Она все поняла правильно и ответила мне лучезарной улыбкой. Краски резко схлынули с ее лица, зрачки вытянулись в ниточки, а затем под ее взглядом деревья вокруг нас начали ломаться со страшным скрежетом. Девочка провела рукой над землей, и та вздыбилась, выворачивая с корнем траву и цветы. Столик задрожал, жалобно задребезжали чашки. Проводник взмахнул руками, однако ничего не произошло. Как я и надеялся, у него не было власти над живыми, а сила разрушения мелкой демоницы прекрасно действовала и в загробном мире. Хотя бы за это Лите можно будет передать спасибо.

— Стойте, стойте!!! — Проводник наконец осознал, что его усилия остановить Полли бесполезны.

Тут же воцарилась тишина, и мы с девочкой с любопытством уставились на франта.

— Я отведу вас к нему, хрисс бы вас побрал, но другой помощи от меня не ждите! Да и потом не смейте предъявлять мне претензии, когда он растопчет вас в лепешку!

— Меньше слов, больше дела, — хмыкнул я, допивая чай и поднимаясь из-за стола. — Веди.

Эта постоянная смена декораций начала меня утомлять.

На этот раз мы оказались в огромной пещере с колоннами из сталактитов и сталагмитов и посверкивающими то там, то здесь друзами аметиста. Пол был посыпан белым морским песком, а в стены вделаны изящные металлические факелы.

— Приехали, — буркнул Проводник. — До сих пор не понимаю, почему я это сделал.

— Просто мы невероятно обаятельны, — широко улыбнулся я.

— Превинс, это ты? — пророкотало из глубины пещеры.

Франт тут же согнулся в земном поклоне.

— Да, мой господин, но я нижайше прошу меня простить, дело в том, что… я не один.

— Что?! — Голос рявкнул так, что мне взметнуло волосы поднявшимся ветром, а с Проводника, у которого, как оказалось, имя имеется, сдуло берет.

Затем послышались гулкие тяжелые шаги, и из темноты на свет показался великий и ужасный правитель загробного мира, Клагул собственной персоной.

Откровенно говоря, я был близок к тому, чтобы, как Полли, широко распахнуть рот. Я абсолютно не задумывался о том, как выглядит Клагул. Но к такому зрелищу точно оказался не готов.

Тело… я бы назвал драконьим. Драконы давно вымерли, и все, что от них осталось, — это картинки в древних книгах, но, если судить по этим картинкам и моим смутным представлениям, чешуйчатое брюхо и длинный шипастый хвост могли вполне принадлежать дракону. Как и массивные когтистые лапы. Однако вот то, что находилось выше плеч, уже ничем дракона не напоминало. Хотя бы потому, что шеи было три. Первая, покрытая белоснежной шерстью, завершалась головой единорога, чей рог сверкал всеми оттенками радуги. Вторую, ту, что посередине, покрывали жесткие и блестящие коричневые перья, и с нее на нас строго взирал желтым глазом грифон. Ну а третья лоснилась черным, и на ней покоилась огромная бычья голова, яростно выдувающая пар из ноздрей.

— Что еще за червяки?! — рявкнула последняя, вперившись в нас налитыми кровью глазами.

— Это, — голос Проводника дрожал, как осиновый лист на ветру, — эльфийский принц Риктимиан и…

— Да какое мне до этого дело, будь он хоть трижды принц, — фыркнул единорог. — Он мертв, значит, пришел просить, чтобы его оживили, а я этого делать не буду, дальше рыдания, сопли, мольбы… скучно.

— Давайте его сожрем, чтобы не выделывался, — дружелюбно предложил бык и добавил мечтательно: — Королевские души такие приятные на вкус. Есть в них что-то такое… благородное…

— Помолчите, рогатые, — рявкнул грифон. — А ты, — желтый взгляд устремился на Проводника, — кыш отсюда, будешь нужен, позову.

— Сей момент, господин. — Превинс хотел снять берет, чтобы поклониться, но, не обнаружив его на голове, нелепо похлопал себя по макушке, нервно топнул ногой и растворился в воздухе.

Шесть разноцветных глаз уставились на меня.

— Так это про тебя мне Лита и Дейм все уши прожужжали. Еле вытолкал их сегодня. Столько кутерьмы из-за какого-то маленького эльфа. А ты быстро меня нашел. На удивление.

— У меня хорошая мотивация, — пробормотал я.

— А демоница что тут делает? Детки сказали, что за тобой отправились два мага. Правда, они, кажется, застряли в Междумирье.

— Я проскочила в портал без разрешения. — Полли потупилась и на всякий случай спряталась за мою спину.

— Ну и дура, — заключил единорог. — Тебя ж спасли, зачем сюда надо было соваться?

— Не будем ходить вокруг да около, — вздохнул Клагул-грифон. — Повторю тебе то же, что сказал этим навязчивым божкам. Я не могу вернуть тебя в мир живых. И девчонку уже тоже не могу, коль скоро она здесь. Разве что парочку других спасателей. И то, если им в Междумирье еще не вынесли приговор. Пусть тебя утешит то, что раз демоница здесь — справедливость наполовину восторжествовала. Она мертва. Хоть и жива.

Головы озадаченно переглянулись. Даже им это заявление показалось несколько парадоксальным.

— Но ты же правитель загробного мира, — все-таки попытался достучаться я. — Неужели отсюда нет выхода?!

Клагул плюхнулся на хвост и усмехнулся всеми тремя физиономиями.

— Ну почему же, выход есть, — пророкотал бык.

— Только я понятия не имею, где он, — расхохотался единорог.

Что?!

— Меньше знаешь — крепче спишь, — философски отозвался грифон на мой невысказанный вопрос. — Мне этот выход без надобности. Душам, коли они мертвы, тоже. Превинсу выход не нужен, он часть загробного мира. Все.

— Неужели я первый, кто попал сюда по ошибке? — удивился я.

— Ну… — протянул грифон, и головы снова переглянулись. — Есть тут, конечно, один лабиринт, который вроде бы ведет в Междумирье. Мы туда отправляли парочку заблудших по случайному совпадению душ.

— Но потом все равно пришлось их съесть, — зевнул бык. — Они там с ума посходили.

— Как нам попасть в этот лабиринт? — Перспективы сойти с ума и закончить свое в том числе и посмертное существование в глотке одной из трех голов не радовали, но это лучше, чем ничего.

По радужному рогу единорожьей головы пробежали сверкающие искры, и в стене нарисовался проход, затянутый переливающейся пленкой. Я направился было к нему, но замер и обернулся.

— Когда мы окажемся в Междумирье, как нам найти Хелл и Лесса и выбраться в мир живых?

— Да этот малыш — оптимист, — хмыкнул бык.

— Позовете Литу с Деймом, — равнодушно отозвался грифон. — По идее там они вас услышат. И помогут. Если еще не передумали, конечно.

Мы бродили по лабиринту уже несколько весок. А может, суток. А может, месяцев, кто знает. Понятия не имею, из-за чего тут было сходить с ума. Лабиринт как лабиринт: одинаковые каменные стены, бесконечные коридоры и повороты. Разве что от тоски, безысходности и одиночества.

Но у меня была Полли. Девчонка держалась стойко. То и дело беззаботно болтала что-то о своей жизни в Академии, о Хелл, Лессе, Ли, декане Феле и куче других людей, до которых мне не было абсолютно никакого дела. Одно очевидно, в загробной жизни имелся свой плюс — нас не мучили ни жажда, ни голод, ни усталость.

В какой-то момент мы додумались помечать пройденный путь — Полли упражнялась в рисовании, выжигая на стенах каких-то монстров и утверждая, что это я, а это Хелл, а это ее брат. По мне, так все вышеназванные ничем друг от друга не отличались, кроме того очевидного факта, что у Хелл была… некоторая выдающаяся особенность. Однако этих рисунков мы, к счастью или сожалению, больше и не встречали. То ли мы действительно не ходили кругами по одним и тем же коридорам, то ли стены самовосстанавливались, не позволяя нам жульничать.

— Долго планируете еще тут бродить? — раздался вдруг позади нас до боли знакомый голос Проводника.

Вот это уж, право, неожиданность.

Мы обернулись. Тот сменил ярко-зеленый костюм на небесно-голубой и водрузил на голову серебряный цилиндр. Руки в серебряных же перчатках сжимали серебряную тросточку. Красные глаза смотрели на нас с бесконечной пытливой насмешкой.

— Сколько лет, сколько зим, — пробормотал я. — Ты какими судьбами тут?

— Да вот пришел вас проведать. Давно никто в Лабиринт не совался. Интересно же.

— Нет бы помог, — буркнула Полли, метнув в Превинса обиженный взгляд.

— Ты мои дорогие и любимые деревья уничтожила, а я тебе помогай, — голос Проводника звучал не менее обиженно. Кажется, дети нашли друг друга.

С его стороны, конечно, мило составить нам компанию, но, пока мы тут стоим, выход сам не найдется. И я снова зашагал вперед, демоница, естественно, поспешила за мной, показав Проводнику напоследок язык.

— Да подождите вы. — Превинс так просто от нас не отвязался.

Решения не обращать на него внимания парень не оценил: на следующем же повороте его тросточка перегородила мне путь перед самым носом.

— Все принцы такие дубоголовые?

— Все проводники такие навязчивые?

— Вообще-то я пришел помочь.

Я уставился на него недоверчиво. Согласно моему представлению, дальше он должен был злодейски расхохотаться, прокричать что-нибудь вроде «ага, повелись, доверчивые дохлые душонки» и исчезнуть. Ничего из вышеперечисленного не произошло, а красные глаза смотрели на меня совершенно серьезно.

— Ты же сказал, что не можешь и не хочешь помочь нам выбраться.

— Я не мог отправить вас в Лабиринт, это по силам только Клагулу. А что касается «не хочу», так я могу и передумать. Людям свойственно ошибаться.

— Не вижу среди нас ни одного человека, — парировал я.

— Я на четверть человек, если это важно, — пискнула Полли.

Мы озадаченно замолкли, на мгновение потеряв суть разговора.

— Так вот. Давай заключим сделку. Я помогаю вам пройти лабиринт. А ты однажды поможешь мне в мире живых, идет?

— Это еще зачем?

— Ну мало ли, какие у меня там могут возникнуть дела, — уклончиво отозвался Превинс. — Так идет?

— Допустим. И где же выход?

— Там. — Тросточка ткнулась прямо в стену. — Где-то.

В ответ на наши недоуменные взгляды он пояснил:

— Вам же сказано было, я часть этого мира. Я чувствую, где выход, но не знаю наверняка, где он. По крайней мере, нам известно направление. Это уже лучше, чем ничего, верно?

И он зашагал в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. Полли недоверчиво прищурилась и посмотрела на меня, словно спрашивая, можно ли ему доверять. Если бы я знал.

Проводник завернул за угол, однако спустя удар сердца его серебряный цилиндр оттуда высунулся.

— Ну вы идете или нет?

— Идем, — в один голос вздохнули мы, решив, что терять нам уже точно нечего.

Превинс оказался болтушкой почище Полли, нарассказывал нам кучу всего про всякие разные души. Я даже готов признать, что это временами было интересно. Чего только стоит история про парня, который никак не мог поверить, что он умер, и, чтобы доказать обратное, пытался, собственно, умереть. Он топился, травился, вешался, скармливался диким тиграм и многое-многое другое. И так уже несколько сотен лет. Сегодня он, например, пытался сварить себя в кипящем молоке.

Вдруг Проводник замер:

— Это должно быть где-то здесь.

Я заозирался. Все те же стены. Коридор и два ответвления.

— Направо? Налево?

— Нет, — Превинс покачал головой. — Где-то здесь.

Он потыкал стену палкой. Ничего не произошло. Я постучал по ней кулаком. Результат тот же.

— И что дальше?

— Я не знаю, — беспомощно пробормотал Проводник. — Я чувствую, что это где-то здесь, но где точно и как этим выходом вос…

Договорить он не успел. Полли тоже решила внести свой вклад в стучание по стене, но сделала это не кулаками, а своей излюбленной стихией. Над нашими головами просвистел внушительный, объятый пламенем метеорит и со страшным грохотом врезался в зеленую стену. На несколько мгновений я ослеп, а когда проморгался, то увидел, что на месте удара теперь лучится сияющий белым проем.

— Вам бы только рушить, — печально вздохнул Превинс. — Ну давайте топайте отсюда, а то закроется еще.

И с этими словами он пихнул нас в световое окно.

На сей раз перемещение не было похоже на скачки по реальностям загробного мира. Лучи света словно прожигали меня насквозь. Вдруг вернулись все чувства сразу: голод, жажда, боль, холод, жара. Словно я… ожил?

Мне казалось, свет уносит меня вверх, поэтому внезапный удар о каменный пол слегка, скажем так, выбил из колеи. Рядом ойкнула Поллиэ. Отлично, девчонка здесь, значит, можно еще какое-то время не открывать глаза и насладиться тем, что…

— Кто посмел нарушить своим появлением заседание Посмертного суда?!

Как всегда, мечтам не суждено сбыться. Я с трудом поднялся и помог встать Полли. Все тело ломило, как после нескольких весок пребывания в связанном состоянии. Уж я-то знаю, меня Аарон спеленал однажды на восемь долгих весок в наказание за то, что я сбежал с тренировки на ярмарку. И все восемь весок читал мне лекции про обязанности особы королевской крови, о пользе усидчивости и умении выпутываться из веревок. Думаю, я провалялся бы так и больше, если бы Вел не решил, что учитель перегибает палку. Братишка всегда питал ко мне слабость.

— Хели-и-и-и! — завизжало недоразумение почти сразу же. И я едва успел ухватить ее за шкирку, прежде чем она кинулась к своей преподавательнице.

Краем глаза я успел-таки оценить обстановку, и она не предполагала сцены радостной и бурной встречи. Кажется, моих спасателей сейчас… судили.

По крайней мере, они вдвоем и еще почему-то дракон стояли в окружении стражи в центре зала перед трибуной, за которой восседал лиловый фрак в белом кудрявом парике и с молоточком в рукаве. За кафедрой по левую руку от него высился еще один фрак. Черный. Позади за широким столом сидела разношерстная компания из двенадцати индивидуумов всевозможных расцветок и форм. Мы приземлились почти у самого входа-выхода — возле массивных деревянных дверей. И если бы не стоящие в центре друзья Полли, я бы уже скромно извинился и слинял.

— Повторяю, — грозно пробасил лиловый фрак, — кто вы такие и зачем явились на Посмертный суд?

— А мы… это… свидетели, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— А ну тогда ладно, — совершенно миролюбиво произнес безликий из-под парика и снова повернулся к «преступникам», абсолютно про нас позабыв. Что, хрисс побери, тут происходит?

И тут я хлопнул себя по лбу, вспомнив, что говорил Клагул. Что он может вернуть Хелл и Лесса в мир живых, но только если им еще не вынесли приговор. Приговор! Это что, их сейчас отправят туда, откуда мы только что выползли, и на колу мочало начинай сначала?! Я протестую!

— Тим, — Полли подергала меня за рукав, — давай уже быстренько спасем Хелл с Лессом и пойдем отсюда? Я есть хочу.

Прелесть, а не ребенок.

— Сейчас спасем, надо только придумать как…

Тем временем фрак продолжал толкать речь:

— …эти смертные, явившись в наш мир, пренебрегли долгом живых, поддавшись на соблазны загробного мира…

Соблазны? Какие еще соблазны?

— …а впоследствии нанесли непоправимый физический и моральный вред жителям Междумирья, попытавшись силой принудить их к…

Если они поддались на какие-то там соблазны, то с какого перепугу они пытались нанести кому-либо какой-то там вред? Мне одному кажется, что в данных рассуждениях отсутствует логика?

— …в связи со всем вышеперечисленным и ввиду отсутствия доказательств обратного, вам выносится…

— Протестую, ваша честь, — громко заявил я, вскакивая.

Взгляды всех присутствующих обратились в нашу сторону. Ну, по крайней мере, те, у кого они были, эти взгляды.

Безликий задумчиво почесал парик.

— Протест принят. Суд вызывает свидетелей… — Он многозначительно замолк.

— Dan’elle Riktimiann Dorian Alven-Vil’lare, — ух ты как мое полное имя грозно звучит, оказывается. По-моему, я сам его в жизни еще ни разу не произносил, а в то, что там бормочет обычно дворецкий на приемах, я отродясь не вслушивался.

Публика прониклась, восхищенно выдохнула протяжное «о-о-о…», а затем повернулась в сторону Полли. Та покраснела, спряталась за меня и оттуда буркнула:

— Поллиарина. Най-Лите.

Na’Litte… Рожденная Литой. Интересно.

— И что же вы имеете сообщить господам присяжным?

— Я полагаю, что ваши обвинения не имеют под собой оснований.

— Это почему же? — Судье мое заявление категорически не понравилось, если судить по тому, как он недовольно покачал париком.

— Насколько я понял из вашей речи, многоуважаемый, подсудимые действительно поддались некоторым из соблазнов Междумирья. Однако тот факт, что они самостоятельно опомнились и попытались воспротивиться дальнейшему затягиванию их в мир мертвых, говорит только о том, что они по-прежнему принадлежат миру живых. Таким образом, Посмертный суд не имеет права утверждать, что подсудимые полностью отреклись от всего, что связывает их с жизнью, и отправлять в загробный мир, поскольку формально они по-прежнему живы и пребывают в здравом рассудке, — выпалил я как на духу, сам впечатлился и подумал, что уроки риторики Вел не позволял мне прогуливать все-таки не зря.

В зале на несколько мгновений повисла тишина, а затем он наполнился гулом. Безликие наклонялись друг к другу, что-то беспрестанно бормоча, но я не мог разобрать ни слова. Шепот оборвал тройной стук молоточка.

— Господа присяжные? — Судья вопросительно повернулся в сторону разношерстной компании за полукруглым столом.

Среди них поднялось тощее осунувшееся создание с зелеными волосами и видом утопленника. Оно тоненько откашлялось и режущим уши фальцетом произнесло:

— Ввиду предоставленных суду фактов суд присяжных полагает, что обвинения в том, что подсудимые полностью поддались на соблазны загробного мира, являются преждевременными.

Судья кивнул и звучно огласил приговор:

— Все обвинения сняты. Подсудимые невиновны и приговариваются к жизни.

Молоток громко стукнул по столешнице. Раздались бурные аплодисменты. Стража, окружающая парочку с драконом, быстро рассосалась, и они, недолго думая, ломанулись к выходу, около которого мы наконец воссоединились.

Полли тут же кинулась обниматься с Хелл. Вернее, обнимать. А некромантка старательно пыталась ее от себя отцепить, выговаривая ей за то, что сунулась за ними в загробный мир. Ну-ну, удачи. Лесс пожал мне руку.

— Рад тебя видеть. Как вы здесь оказались?

— Интересный вопрос, — хмыкнул я. Затем вкратце пересказал, как встретился с Клагулом и как прошел сквозь лабиринт.

Полли наконец-то наобнималась с некроманткой и снова прискакала ко мне.

— Как бы нам теперь отсюда выбраться? — озвучил всеобщую мысль верлен.

— Клагул посоветовал позвать Литу с Деймом, — неуверенно припомнил я.

Хелл с Лессом переглянулись, видимо, как и я, слабо себе представляя, что кто-то из нас будет взывать к небесам. А потом мы все дружно посмотрели на Полли. Под нашими взглядами девчонка перестала подпрыгивать и даже почему-то спрятала руки за спину.

— Полли, ты же демон, верно? — издалека начал Лесс.

— Демон. — Она насупилась, еще не понимая, что происходит.

— А демоны — создания Литы, — продолжила мысль Хелл.

— Давай ты позовешь прародительницу, — конкретизировал я их намеки.

— Как? — удивилась девчонка, начиная догадываться, что вместо того, чтобы выглядеть идиотами сами, мы решили подставить под это дело ее. Поэтому тут же добавила, надувшись: — Не буду.

Тогда Лесс как самый старший и самый разумный из нас… решил прибегнуть к шантажу:

— А выбраться отсюда хочешь?

Демоница закусила губу и неубедительно потрясла головой, демонстрируя, что на провокации не поддается.

— А Тима спасти хочешь? — Некромантка была более изощренной в подлости.

Полли вздрогнула, но стойко выдержала этот удар. А я одарил Хелл испепеляющим взглядом. Меня-то зачем приплетать?

— Да ну чего тебе стоит разочек крикнуть «Лита», — продолжал увещевать верлен, не теряя надежды.

Хелл таким терпением не обладала:

— Оставь ты ее. Придумаем что-нибудь еще. Давайте вернемся к тому месту, где мы появились. — Она зашагала куда-то вперед, но поскользнулась на каких-то фруктовых ошметках и едва не упала, успев зацепиться за куст. — Дейм тебя подери!

— Звали? — флегматично раздалось за нашими спинами.

Откровенно говоря, вся эта история с богами до сих пор казалась мне несколько дикой. Эльфы в богов не верили. Вернее, не поклонялись им, но признавали, что люди имеют право на свои причуды: раз хочется им верить в какие-то высшие силы — да пожалуйста. На человеческом мы даже сами могли частенько их поминать, но больше в устоявшихся фразочках вроде «да храни тебя Лита» или «Дейм тебе в помощь». А красивая легенда о демонах созидания и разрушения казалась всего лишь легендой.

И вот на тебе. Передо мной парил бог. Пора пересмотреть свое видение мира.

— И как ты услышал? — поразилась Хелл. — Вам там наверху не икается, когда вас по тысяче раз на дню поминают?

— Мы ждали, что вы позовете. Не думали, правда, что это будет в такой форме. — Бог даже как-то печально вздохнул. — Клагул не любит, когда мы долго здесь шатаемся, поэтому мы не могли вас сопровождать. Я смотрю, вы нашли вашего эльфа. Как вам это удалось?

— То есть, отправляя нас сюда, вы сами не верили в успех предприятия, — скептично уточнил Лесс.

Дейм пробормотал что-то вроде «какая неблагодарная все-таки работа» и материализовал перед нами дверь. Прямо посреди улицы.

— Некогда мне с вами тут. Возвращайтесь. И удачи.

После чего благополучно растворился в воздухе.

А вслед за этим за нашими спинами раздалось печальное поскуливание.

Я обернулся и с изумлением уставился на дракона, того самого, который стоял возле магов на суде.

— Изя, — растроганно проговорил Лесс, погладив его по морде, а затем вдруг оживился и обратил на нас взор, озаренный гениальной идеей: — А давайте его с собой заберем? Если он в Междумирье, значит, тоже не мертв?

— Я вам заберу, — ворчливо раздалось из пустоты. — Ходят тут всякие, драконов похищают…

Превинс, как всегда, сначала заговаривал и только затем являл себя народу. С легким хлопком его фигура, ныне облаченная в ярко-желтый фрак, возникла на спине дракона. Он подобрал поводья, залихватски свистнул, и рептилия, напоследок ласково ткнув верлена мордой в плечо, взмыла в воздух, оглушая округу горестным воем.

Хелл ободряюще похлопала Лесса по плечу и первой шагнула в скрывающуюся за дверью радужную пелену.

Воскрешение отнюдь не было приятным. Не так-то просто, как оказалось, заставить снова дышать кусок плоти, провалявшийся без движения несколько весок. Боль была невероятная, словно каждую клеточку моего тела жгло огнем.

Но еще более невероятным оказалось то, что я увидел, когда закончил содрогаться в конвульсиях и смог принять вертикальное положение. Помимо сваленных в сторонке в одну кучу Лесса, Хелл и Полли, помимо прыгающего вокруг меня в дикой шаманской пляске и что-то вопящего от переизбытка чувств Гила и прослезившегося, но старательно это скрывающего Саэла, на мое торжественное воскрешение пришли посмотреть с десяток оборотней во главе с Гринвальдом. Ужаснуться этому факту я не успел.

— Тим! Дружище!!! — Полуэльф чувств не сдержал и стиснул меня в стальной хватке, претендующей на объятия. А я-то всегда считал его слабаком. — Некромантка и компания тебя все-таки спасли!

— Кто кого еще, — прохрипел я. — Э… не надо меня душить, я только-только ожил!

— Хриссов ты ублюдок, — умиленно произнес Гил. — И не смей больше умирать!

Я передернул плечами, привыкая к ставшему словно в новинку телу.

— По рукам, в следующий раз, когда ко мне завалится костлявая, я ей так и скажу: «Прости, подруга, но не могу, я Гилу обещал».

— Скотина ты, — почти ласково обозвал меня друг, продолжая сиять.

Я с трудом поднялся, краем глаза увидев, что Ли подбрасывает в воздух визжащую Полли, одновременно отчитывая ее за то, что не взяла его с собой, и встретился взглядом с Гринвальдом.

На удивление, оборотни не делали никаких попыток нас схватить, связать и прочая. Хотя на это, пока мы вчетвером не вернулись из загробного мира, у них была куча времени.

— Рад видеть, что вы все-таки живы, — медленно произнес старик, и это «вы» резануло слух, но тут же прояснилось последовавшим: — Ваше высочество.

Над поляной зависла тишина.

Ли уставился на меня во все глаза, Лесс приподнял брови, и только некромантка отличалась редкостной невозмутимостью.

— Это я должна была сказать! — возмутилась Полли, разбавляя обстановку. — Хелл, представляешь, Тим — принц! Настоящий!

И она подергала ее за рукав, словно ожидала, что преподавательница сейчас захлопает в ладоши и запрыгает от восторга. Хельга посмотрела на меня и ухмыльнулась:

— А, так вот к чему этот помпезный парень со своим трепетным «господи-ин», — передразнила она Саэла. У того на лице не дрогнул ни один мускул. — Ну, простите, вашество, мы этикету не обучены. Глупо будет сейчас переходить на «вы», да?

— Пожалуй, — невольно улыбнулся я, заставив тем самым Саэла поджать губы, а всех остальных рассмеяться.

Гринвальд приблизился и произнес негромко, словно не был до конца уверен, как себя вести в имеющейся ситуации и с этими людьми-нелюдями:

— Мы разыскиваем вас по просьбе господина Крахена и его жены, госпожи Севриль. Они готовы оказать вам всяческую поддержку в любых начинаниях. В частности, у господина есть корабль, на котором вы сразу же сможете отправиться в Вилею.

Прекрасно. Нас можно поздравить с тем, что корабль мы все-таки нашли. А то, что сделали небольшой крюк через Варсак и загробный мир, так это разве существенно? Запишем как познавательную экскурсию.

Я почувствовал, как тонкие прохладные пальчики сжали мою ладонь. Полли подкралась незаметно и теперь смотрела на меня почти как в тот день, когда я оставлял ее в Академии.

— Нам пора, — произнес я, понимая, что кто-то должен это сделать.

Маги удовлетворились рукопожатиями и обещанием больше не создавать ситуаций, требующих моего спасения силами учительского состава Башни Рун. А Полли…

Я не знал, какие слова благодарности для нее подобрать, да она, кажется, и не сильно в них нуждалась. Девчонка держалась стойко и в этот раз даже не ревела, а только старательно шмыгала носом.

— Ты только обязательно приезжай за мной, tərein? — прошептала она мне на ухо и с трудом заставила себя разжать объятия.

— Куда ж я без тебя теперь? — усмехнулся я, взъерошивая переливающиеся платиновые локоны.

И мы разошлись в разные стороны.

Нас ждала дорога в Вилею. А маги возвращались в Гремор.

Междустрочие. Королевское

— Dan’elleno…

— Я жду, что ты меня обрадуешь, Ноэл.

— Боюсь, что… — Ярко-зеленые глаза напротив угрожающе сощурились. — Боюсь, что Dan’elle Риктимиан мертв.

На этот раз слуге удалось его если и не обрадовать, то удивить. Мертв? Как это могло случиться?

— Мы вышли на его след в Квирине, он искал корабль и, судя по всему, собирался в Вилею.

— Значит, он получил мое письмо, — удовлетворенно кивнул восседающий на троне. — Но почему морем?

— Неизвестно. Он сел на корабль, но до Вилеи не добрался, угодив в лапы работорговцев Варсака.

— Рик? В рабстве? — Он расхохотался. — Я должен был на это посмотреть.

— Но у нас заняло слишком много времени последовать за ним в Варсак, не привлекая внимания, — продолжил Ноэл. — Вы знаете их порядки. А потом выяснилось, что в Рамшесе приключился крупный бунт, подстроенный, поговаривают, Академией Гремора. Следы Dan’elle Риктимиана в этом бунте теряются. Большинство выживших утверждают, что он мертв.

Он задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. Холодным угрожающим блеском сверкнул крупный бриллиант в перстне на правой руке.

— Ты видел тело?

— Нет, Dan’elleno.

— Тогда весь твой рассказ — пустые слова, но должен признать, он меня позабавил. Продолжайте искать. Мне нужен Рик. Или его труп. А не болтовня портовых служек.

Он уже собирался подняться и прервать связь, как Ноэл продолжил:

— Dan’elleno, возможно, эта новость не стоит вашего внимания, но здесь в Рамшесе мы обнаружили Севриль Таланэ, ныне госпожу Крахен, отказавшуюся возвращаться в Вилею. Как прикажете поступить?

Глаза сверкнули, как ледяная глыба на солнце.

— Если я не ошибаюсь, ее отец — один из офицеров королевской гвардии? Отправьте девчонку сюда. Пригодится.

— Слушаюсь, Dan’elleno.

Глава 16

ХЕЛЛ И ДОРОГИ

Тиэлъ, 13-е число.

День отмены крепостного права в Греморе

Эскалиол встретил нас хмурым небом, дождем и — ректорским кабинетом, в котором царила предельно недружелюбная атмосфера. Взгляд сира де Асти был полон страданий, словно под столом кто-то медленно прибивал его ноги гвоздями к полу.

— …вы ведь взрослые, ответственные люди. Как вам только пришло в голову взять — и сбежать?

— Нужна была помощь… — неуверенно проговорила я, но Арестир предупредительно поднял руку — в перчатке, как обычно, — жестом велев помолчать.

— Госпожа Дарк. Господин Алмор. Если бы решал только я — возможно, на первый раз вы бы обошлись выговором, штрафом, общественными работами на благо Академии… Но выступил весь учительский совет во главе с деканом Фелем…

— Хриссов ублюдок, — фыркнула я. Арестир бросил на меня укоризненный взгляд.

Нет, а чего мы ожидали? Мефисто испытывал к нам настолько светлые и теплые чувства, что удивительно, как он самолично не расстрелял нашу процессию еще на подходе к Академии.

— Поступали жалобы от родителей учеников, что видели преподавателей в таверне среди года, к тому же в сомнительной компании.

— Два ученика Академии, — усмехнулся Лесс, — действительно, ужасно сомнительная компания.

— Господин Алмор. Я думаю, вы уже заметили, что я обращаюсь к вам не «декан». И, видимо, понимаете, что это значит.

— Понял. Уволен без права восстановления в должности и даже без выходного пайка, — развел руками верлен. Что я слышу! Он язвит ректору?

— Понижены. Вы сохраняете за собой должность преподавателя боевой магии на Башне Рун.

— Но… — Лесс почуял то же, что и я. Меня понижать было некуда.

— Госпожа Дарк. Для своей дисциплины — вы лучший преподаватель, какой только мог быть. Своеобразный, конечно, но ученики перестали бояться некромагии, а некоторые даже всерьез заинтересовались. Это похвально с учетом того, какими они вам достались в начале года, но… Я вынужден просить вас покинуть Академию в ближайшее время, пока обстановка в преподавательском совете не накалилась еще больше.

— Но это я, на правах декана, велел ей! По моему приказу она покинула Академию и отправилась в Варсак! — внезапно выпалил Лесс.

Мне отлично вспомнилось, в каком состоянии был верлен в момент, когда в наши не самые светлые умы пришла мысль о срочной операции по спасению Тима. И даже в тот миг он готов был мне голову открутить, лишь бы я ничего подобного не выкинула.

— Да придумывает он все. Спасибо ему, конечно, — вздохнула я, развернулась уже, чтобы уйти, как вдруг замерла у дверей и резко выпалила:

— Хотя… знаете что! Я не жалею, что так получилось. Мы спасли эльфов, один из которых, кстати говоря, принц, помогли Полли увидеться с другом — и если бы не мы, они, может, вообще никогда не встретились бы больше! Какая-то должность преподавателя Академии не стоит чьих-то жизней и радостных Полькиных глаз.

Арестир мученически скривился. Прекрасно понимаю, что он и правда не желал такого исхода. И мы все втроем знали, каким мерзко-убедительным может быть Мефисто.

— Прости, Хельга.

— Расслабьтесь, сир. Может, свидимся еще. — Я отвесила издевательский поклон и резко распахнула дверь. Что-то стукнуло и ойкнуло.

Потирая лбы, на полу расселись Ли и Полли, глядя на меня полными тоски глазами. Ничего они не слышали, у ректора все зачаровано так, что он там даже людей может живьем резать, и никто ни звука не уловит. Но ребята определенно догадались по моему лицу, что все плохо.

Я лишь развела руками и спешно зашагала по коридору, едва не переходя на бег, в свою комнату. Точнее, в отныне пустующую комнату, в которой временно разбросаны мои вещи.

И куда мне уходить?

Своего дома у меня не было, друзей за пределами Академии тоже. Неделю я могу себе позволить ночевать на гостевых дворах, но потом у меня просто закончатся средства, и я все равно окажусь на улице.

Открыв дверь и призвав светопульсар, я огляделась. Вещей у меня было куда меньше, чем желания отсюда уходить. Большую часть книг оставлю на нужды библиотеки, кое-какое содержимое шкафов и ящиков можно спокойно выбросить. Если уж суждено оказаться на тракте, то лучше иметь за плечами как можно меньше сумок, чтобы не мешали кочевать из села в село.

К тому моменту, как в дверь постучали, я уже организовала посреди комнаты три горы, поименованные «взять с собой», «оставить в Академии на вечную память» и «сжечь к хриссам».

— Войдите.

На пороге возник верлен.

— Я пытался поговорить с сиром де Асти, — проговорил он. — Он сам не рад, что так вышло…

— Чему радоваться, когда ты вроде бы и всемогущий, а против толпы пойти не можешь, — отмахнулась я. — Зато мы спасли эльфийского принца. А может быть, тем самым помогли целому государству.

— Это ты себя так утешаешь? — Верлен устроился напротив меня по другую сторону вещевых куч.

— Отчасти, — кивнула я. — Все равно уже ничего не изменить. Глядишь, в Академии станет поспокойнее без меня.

— Сомневаюсь, — печально усмехнулся Лесс. — Я знаю как минимум троих, кому без тебя тут будет неспокойно. Но я тебе даже, можно сказать, завидую немного.

— Романтика дорог, открытое небо над головой… Есть чему завидовать, — нервно хмыкнула я.

— Уйти куда лучше, чем остаться там, где господин Фель выше тебя по статусу. Уж он-то найдет, как себя развлечь.

— Отыграется за все годы, что вы были на равных, — «ободряюще» произнесла я. — Будешь сухарями и водой питаться и из комнаты только с разрешения выходить.

— И налысо побреюсь, если господин велит, — поддакнул верлен.

Я искренне рассмеялась, представив острые уши на лысой башке и постоянно сползающий набок обруч.

— Вот, еще письма нашла… — Я потрясла стопкой свитков. — Буду холодными ночами ими костер разводить.

— Помочь бы тебе найти эту сволочь…

Я взглянула на Лесса, как сердобольные старушки-попрошайки у церкви, когда делятся кусочком хлеба с умалишенным детиной.

— А это? — Верлен протянул мне еще один свиток, что по-прежнему оставался скреплен сургучной печатью военного гарнизона.

— Наверное, принесли, пока нас не было, — внутренне содрогнувшись, проговорила я и, сглотнув ком, подступивший к горлу, сорвала печать.

Здравствуй, моя ненаглядная.

У меня все более чем хорошо. Скоро приеду домой, жду не дождусь, когда увижу тебя. Как твоя новая работа? Надеюсь, успешно. Распугиваешь толпы нечисти и не заигрываешь с прочими преподавателями?

Осталась неделя, и я буду дома. Готовлю для тебя сюрприз.

С любовью, Арлан.

Я протянула письмо Лессу. Скрывать от него мне было уже нечего, в том, что Арлана нет в живых, я окончательно убедилась в загробном мире. Не сказать, что до этого я была не уверена, но из доказательств у меня имелось лишь дурацкое «но я же чувствую».

Немертвые не умеют принимать облик живых.

— По крайней мере, теперь у меня будет время заняться расследованием, — пожала плечами я. И с легким удивлением заметила, что все те чувства, что я испытывала при виде этих писем, заметно притупились, на их место пришло что-то новое.

Если я уйду из Академии, я больше никогда не увижу ни Поллиэ, ни Ли. Ни Лесса.

— И куда ты направишься для начала?

— Если ты не заметил, меня уволили полвески назад. Как думаешь, у меня было время продумать маршрут?

— Хельга Дарк в своем репертуаре, — усмехнулся Лесс и направился к двери. — Всегда забываю, с кем имею дело.

— Постой, — чуть было не ринулась следом я. — Прости. Я…

— Я знаю, не переживай. Зайду через четверть вески, иначе ты никогда не соберешься.

— Ты так хочешь, чтобы я сделала это быстрее? — хмыкнула я.

— Не хочу. Но мне это напоминает поговорку «кота очень жалели, поэтому хвост ему отрезали маленькими кусочками».

— Предлагаешь сжалиться над животным и отрубить сразу под корень, одним махом?

Верлен кивнул и повторил:

— Вернусь через четверть вески. Не вздумай за это время удрать.

— Ты же не пойдешь бить лицо господину Фелю, чтобы и тебя уволили за компанию?

— За кого ты меня принимаешь? Я дождусь ночи и придушу подушкой прямо в его же постели. А бить лицо — это слишком некультурно. Вдруг сдачи даст? Ну его…

Я улыбнулась. И едва Лесс скрылся за дверью, поняла, что он, хрисс его дери, прав с этим нелепым примером про кота и хвост. Мы ведь просто не сможем нормально попрощаться.

Я забросила вещи из кучи «с собой» в потрепанную жизнью сумку и перекинула ее через плечо. То, что планировалось выбросить, сгребла в охапку и опустила в стоящую в углу коробку для мусора, которую добросовестно три раза в неделю опустошал Фаул.

Бегло окинула прощальным взглядом комнату и вылетела в коридор.

И снова чуть было не наградила двух своих любимых бывших учеников точным ударом дверью в лоб.

— Хелли, — шмыгая носом, Поллиэ протянула мне картинку, подаренную Рионом, что висела в моем кабинете, и несколько тетрадей с моими же конспектами, — мы решили… вдруг ты… забудешь…

— Спасибо. — Я притянула девочку к себе и чмокнула в макушку. — И правда забыла бы без вас.

Ли галантно предложил донести мою сумку до дверей, Полли вцепилась в руку и отказалась отлипать.

— На кого же ты нас покидаешь, некромантка, — оборотень в кои-то веки вымученно улыбнулся.

— На злых и страшных тетек и дядек, которые в отличие от меня, возможно, не станут гонять вас по кладбищам, — отшутилась я, хотя на душе скребла целая орава диких кошек. А то и пантер.

— Ну а хочешь, мы бунт поднимем? — внезапно оживился Ли. — Встанем всей Академией с плакатами, мол, верните Хельку, а то мы вам тут все разнесем!..

— А господин Фель скажет: «Если вы ее вернете, она и так тут все разнесет». Не надо ничего делать. Достаточно уже того, что Лесса понизили, а меня выставили. Доучитесь хотя бы вы нормально. Вдруг когда-нибудь я услышу про вас и с гордостью скажу, что у этих ребят я преподавала! — Ободряющая речь мне давалась сложно. Как-никак утешение сейчас и мне бы не помешало.

— Неужели у меня так и не получится ни разу за все годы учебы поднять восстание? — расстроенно выпятил нижнюю губу оборотень.

В ответ я порывисто обняла Ли, не сдержавшись, взъерошила цветные пряди его волос. С душераздирающими всхлипами к нам припала Полли. Статуя из трех элементов получилась трагичная, так что я спешно обняла и девочку, стрясла с обоих обещание хорошо учиться и радовать Лесса и распахнула дверь.

Влажный воздух ударил в лицо, а небо озарила яркая вспышка молнии. Действительно, самая удачная декорация для сцены ухода.

Ощутив крупные мокрые капли на коже, я сначала недовольно поежилась, а потом, собравшись с силами, оглянулась и помахала рукой оборотню с демоницей. Девочка, разрыдавшись, уткнулась в рубашку Ли на уровне груди, сам же Ли неуверенно махнул мне в ответ. Видимо, уходить раньше, чем за мной закроются ворота, они не собирались.

Собрав все мужество в кулак, я сбежала по ступеням на каменную дорожку, что вела к воротам. Глаза защипало, наверное от ветра, а я лишь ускорила шаг.

Упершись в защитный купол, я, словно блаженная, наблюдала, как медленно тают магические частички, оставляя вокруг лишь едва заметный ореол, похожий на огненные искры, разъедающие сухой пергамент. С каждым ударом сердца и с каждой сгоревшей частичкой память услужливо подбрасывала мне яркие картинки последних месяцев.

Вот я неуклюже вваливаюсь в Академию и роняю сумки на верлена. Я тогда приняла его за ученика и изрядно стушевалась, когда нас представили в Большом зале.

Вот они с Ли спасают меня от виверны, заперев в кладовке. Мы еще поссорились тогда, а потом, помирившись, смотрели, как оборотень запускает под окнами разноцветные фейерверки.

А вот мы во дворе Академии «восполняем пробелы в знаниях» нашей демоницы. Она гоняет своей огненной волной верлена, а он создает для нее летучих мышей, потому что бабочек жалко. Хриссов эльф…

Крепкие руки внезапно обхватили меня за плечи, отвернув от ворот.

— Решила все-таки сбежать, не прощаясь?

Понимая, что врать уже незачем, я кивнула:

— Ненавижу прощаться.

— Мы же ничего не продумали. Ни как слать письма, ни когда увидимся…

— Ты серьезно думаешь, что получится? — внезапно вскинула голову я, внимательно уставившись в черные глаза.

— Не вижу причин, чтобы не получилось. Сейчас столько магии, выбирай любую да рассылай птичек с письмами когда угодно…

— А толку мне от твоих писем? — неожиданно зло отозвалась я. — Они меня смогут утешить, если я вдруг снова останусь без магии? Подоткнут мне одеяло холодной ночью? Кому из нас будет лучше от бестолковых бумажек?

— А ты не подумала, что я все-таки имею право знать, все ли с тобой в порядке? Равно как и ты — что здесь со мной?

Я прикусила губу, стараясь сдержать подступающие слезы. И тихо проговорила:

— Если бы ты не пришел — было бы лучше.

— Кому?

Я дернулась, вырываясь из его рук, и со злостью швырнула сумку об землю:

— Хрисс тебя раздери, Лесс! Я терпеть не могу эти все «я буду скучать, я тебя не забуду, мы обязательно увидимся, потому что я буду верить». Ты знаешь, как я не хочу уходить, ты знаешь, насколько я к тебе привязалась, и ты даже не можешь представить, насколько было мне проще думать, что, если не простились — значит, и не расстались. Понимаешь? Да ничего ты не понимаешь! Сейчас я бы пошла в какой-нибудь трактир, налакалась там, как последний Гил, и рассказала бы какому-нибудь проезжему менестрелю, что у меня есть Лесс, с которым мы ждем встречи и обязательно встретимся. А сейчас ты знаешь, что ничего не будет. Потому что если прощаться, то насовсем. И ничего не ждать, чтобы не было больно, когда не дождешься…

Я захлебнулась воздухом и с трудом перевела дыхание, отчаянно глядя на Лесса, боясь реакции.

— Ты либо эгоистка, либо идиотка, — спокойно ответил он. — Но… ваша позиция мне ясна, госпожа Дарк. Рад был с вами познакомиться, — он спешно пожал мне руку, — счастья вам, удачи, здоровья и так далее…

И, развернувшись, зашагал в Академию.

Мне хотелось кинуть в него сумкой, пульсаром, догнать, в конце концов, и, повиснув на шее, больше никогда не отпускать, но… от обилия вариантов я так ничего и не сделала.

Только одними губами проговорила:

— И тебе.

После чего вылетела в эти хриссовы ворота этой хриссовой Академии, в которой остался этот хриссов Лесс.

Новый день не принес ничего хорошего. Равно как и следующий. И послеследующий. Холодная комнатка в трактире на окраине не могла считаться поводом для радости, даже если взять во внимание, что дождь не прекращался уже третий день, а у меня все-таки была крыша над головой. Которая, кстати, изрядно протекала.

Я ворочалась на твердой постели, слушая очередные переругивания то за стенкой, то этажом ниже, то под окнами. Огромные капли бились в окно, их собратья, которым удалось просочиться в комнату, сводили с ума своим равномерным звенящим капаньем на дно ведра, любезно выданного мне хозяином гостиного двора в ответ на жалобу о дырявой крыше.

Мне очень хотелось вспомнить хоть какого-нибудь старого знакомого, который был бы мне рад, свались я внезапно ему на голову. На ум приходило только одно имя — Рион. Но мы с ним не лучшим образом прекратили общение незадолго до выпуска из Межрасовки.

Как и мне, ему была близка магия смерти. А еще у него имелся младший брат Илиан, гордость, опора и поддержка во всех начинаниях. Приятель частенько мне хвастался, что однажды они станут настолько сильными некромагами, что смогут пробуждать целые кладбища и ничего им за это не будет.

Подружились мы уже после гибели Арлана, как раз в ту пору, когда я категорически отказывалась признавать, что он погиб, поэтому Рион был уверен, что мой жених сейчас на границе, но скоро вернется и мы все дружно загуляем на моей свадьбе. Я попросила напоминать об этом как можно реже, чтобы не сглазить. У меня просто не повернулся язык рассказать о том, что я чувствовала на самом деле. Я вообще любила жить иллюзиями.

Но однажды его братец так увлекся ритуалом, что не рассчитал силы и лично им «пробужденная» тварь разгрызла ему глотку А Риона словно подменили.

Сначала он прозрачно намекал, потом вкрадчиво интересовался и под конец уже чуть ли не требовал помочь ему провести ритуал воскрешения. Я прекрасно понимала, что он не мог смириться с гибелью брата и все мои попытки объяснить ему, что, во-первых, это запрещенный ритуал, во-вторых, мало шансов на успех, в-третьих, вероятность повторить судьбу брата была куда больше, поскольку ритуал не просто так находился под запретом. Мало того что это могло изрядно подорвать равновесие, так еще и «не совсем удачно воскрешенного» Илиана пришлось бы упокаивать целой толпой магов: вполне могло получиться существо похлеще хрисса.

Да и «удачно воскрешенный» мог оказаться лишь пустой земной оболочкой, которая получила бы такую силу, что пошла бы выкашивать целые деревни с одной лишь несвязной мыслью «человек — убивать».

Но Рион не желал ничего слушать. Он желал просто вернуть брата.

Так мы пошли в разные стороны одного пути: я — продолжая изучать некромагию, Рион — подавшись в чернокнижие. Наше общение начало медленно сходить на нет. Рион все чаще пропадал, возвращался осунувшийся, помятый, с впавшими щеками, ну точно «Костлявая с косой» из деревенских баек.

Все мои попытки с ним поговорить окончились ничем. Приятель лишь огрызнулся, сказав, что раз мне настолько не важна наша дружба, то он найдет себе новых друзей, которые смогут поступиться ради него законами. А если и не найдет, то сам вырастит. А мне рекомендовалось катиться к хриссам со своей моралью.

До хриссов я не докатилась, застряв в Академии, в которую на должность преподавателя некромагии взяли все-таки меня, а не Риона. Так что не думаю, что он мне будет шибко рад, появись я на его крыльце.

Сказать по правде, выбираться из этой чудовищной кровати мне хотелось ровно настолько же, насколько и не хотелось. Под поеденным молью, отсыревшим одеялом было не менее противно, чем под промозглым ветром, путающим волосы, на пустой улице, которая никуда не ведет.

Пересилив себя, я со скрипом встала, обвела взглядом унылый пейзаж вокруг, размяла плечи, пытаясь хоть немного взбодриться, и, подхватив сумку, стекла на первый этаж, в таверну.

Я было остановилась у стойки с желанием попросить плеснуть мне хотя бы травяного чаю, как за спиной под тонкий перебор лютни зазвучал приятный женский голос:

Прищурившись, смотрю на солнце,

И ветер треплет прядь волос.

Мы вместе жили, как придется,

А умирать нам не пришлось…

Усмехнувшись, я отвернулась от подошедшего ко мне трактирщика и выскочила под дождь. Он уже лишь мелко моросил, все еще неся с собой зябкую прохладу, и я шумно вздохнула, запрокинув голову к небу.

Жалеть себя можно было долго, процесс казался даже несколько привлекательным — полное бездействие, подкрепленное душевными терзаниями. Но жить как-то надо было и дальше.

Грязь противно хлюпала под сапогами, и я шагала туда, где за сырой пеленой мерцали огоньки жилых кварталов.

В первой же деревеньке мне улыбнулась удача.

Сначала прекратился дождь, а вскоре после этого мной была замечена фигура пожилой женщины, старательно что-то окучивающей в своем огороде.

— День добрый, бабуль! — как можно более приветливо выкрикнула я.

«Бабуля» отпрыгнула от капустной грядки, трижды перекрестилась во все стороны и лишь потом разглядела меня, радостно машущую ручкой из-за калитки.

— Добрый, добрый… Чавось тебе, красавица? — Она обтерла руки о фартук и приблизилась ко мне.

— Да узнать бы мне, бабуль. Домишко вот хочу у вас тут поблизости прикупить, только тревожно больно… Столько слухов про нечисть разную ходит, а так хочется спокойствия да умиротворения…

— Да у нас тут спокойно, як в могиле! — сообщила бабуля, употребив самое неудачное для некромага сравнение. Уж кто, как не он, знает, что в могиле порой все более чем неспокойно. — Правда, вот есть тут одно…

Она жестом подманила меня, чтобы я наклонилась поближе, и прошептала:

— Ходит тут один упырь… ночь через ночь, день через день, да прямо по моему участку! Малину поломал — раз, смородину поломал — два, кабачок раздавил — три!.. — Бабуля загибала пальцы, каждый раз потряхивая кулаком у меня перед носом, словно это я была виновата.

— А что за упырь? — оживилась я. — Вы его видели?

— Следы лаптей его позорных только и видела! Да хоть бы грядки обходил, окаянный!

— А с чего вы взяли, что это упырь?

— Да как же назвать его еще, проклятущего! Какой добрый человек решит так бабушке наподгадить! — Старушка сокрушенно покачала головой. Я прониклась.

— А может, вам помочь? — вкрадчиво поинтересовалась я, нащупав на поясе заметно опустевший кошелек.

— А чавось ты-то с ним сделать можешь, — отмахнулась от меня старушка.

— Ну бабуль, — я развела руками, — как вас звать-величать-то?

— Финая звать меня.

— Очень приятно. Позвольте представиться. Хельга, бывший преподаватель Академии магических искусств Гремора, некромант, некромаг.

— Ох ты ж провалиться! — вновь перекрестилась бабуля так спешно, что даже одарила меня крестным знамением по носу.

— Да не спешите вы проваливаться, я с добрыми помыслами, — наморщив нос, я на всякий случай сделала пару шагов назад.

— Это ж с какими такими «добрыми помыслами» ныне некромансеры треклятые шарются? — подозрительно прищурилась бабулька.

— Так от упырей честных жителей избавлять! — сообщила я и задумалась, не двойственно ли звучит фраза. Кого от кого избавлять и кто из них при этом более честный?

— Чавось-то ты на некроманта-то и не похожа вовсе.

— Рушим стереотипы, — развела руками я. — Да заработок нужен хоть какой-то.

— Работу ищешь, что ль?

Я кивнула:

— Да, можно и так сказать. Подработку скорее, временную. Так, может, вам упыря-то извести? А то кабачки так жалко…

— Жалко, — согласно кивнула бабуля, явно сомневаясь, что ей важнее — ее репутация после общения с некромантом или таки урожай.

Урожай победил. Мы сошлись на том, что бабуля не вникает в таинство моей магии и вообще покидает дом до завтрашнего вечера, я продемонстрировала вялые способности к магии в принципе и оставила в залог три золотых при условии, что по выполнении мне вернется пять сверху.

Побродив по окрестностям до вечера и честно приняв пост от старушки, уезжающей к родственникам в соседнее селение, а также дав клятвенное обещание, что не буду никого оживлять на ее огороде (тут вот закралось сомнение в ее добропорядочности, у кого из добрых жителей есть скрытые захоронения у дома?), я осталась хозяйничать в небольшом домишке.

Вместе с домом я получила ценные указания: на третью доску от двери лучше не наступать, может проломиться, собаку кормить на заходе солнца и не поддаваться на жалобный скулеж, а также «изгнать упыря окаянного, покуда свежесоленые огурцы не попортил, стервец».

Я села на крыльцо и прислушалась. Было непохоже, что здесь действительно промышляет нежить, по крайней мере, я не ощущала практически никакой подпитки. Никто особо не умирал, некроартерии слабые, какие в принципе проходят в любом месте мира. Магический фон равномерный, следы на земле неярко выраженные, размер и очертания — чуть больше моих, что в целом совершенно нормально для… среднестатистического мужчины.

Повторно осмотрев «место преступления», где бабуля так и оставила расчлененный кабачок, я обнаружила, что следы по грядкам ведут в забор, а именно — к самой перекошенной дощечке. Я задумчиво отодвинула ее в сторону, боком практически протиснулась на соседский участок, прикинула, что будь я худощавым пареньком, то к соседям бы вторглась спокойно, после чего укрепилась в подозрении, что «упырем» тут и не пахнет. Любой уважающий себя упырь не опустился бы до поиска тайных ходов и уж тем более до создания оных, а скорее всего либо бы проломил забор, либо через него же и перемахнул — с учетом высоты ограждения в мой рост плюс еще полтора локтя сверху.

Но ведь старушка почему-то уверена, что это не обычный вор, а именно упырь.

Я вернулась на крыльцо, уселась со скучающим видом на верхнюю ступеньку и переглянулась с псом. Сторожевым он звался, наверное, просто из уважения к возрасту. Унылая морда, многолетняя тоска в глазах, тусклая шерсть, сосульками свисающая с морды и частично перекрывающая обзор… Он ни разу даже не тявкнул с момента моего появления. Может быть, тоже не любит некромантов и поэтому игнорирует их с гордым молчанием?

— Как дела? — поинтересовалась я.

Пес чуть дернул ухом, но головы не поднял.

— Да у меня тоже не очень. — Я не сильно расстроилась, что животное не пошло на диалог. — С работы вот выперли…

Псина зевнула и скрылась в будке так, что снаружи остались только задняя часть и хвост в репейниках. Какое неуважение.

— Ну и хрисс с тобой, — вздохнула я.

Начинало смеркаться.

Я стащила с кухни кусок хлеба и ковшик с колодезной водой и уселась за ограждением крыльца так, чтобы меня в случае чего не было видно. Перекусив, я начала зевать и слегка позавидовала гулко храпящему в будке псу, как вдруг неподалеку что-то хрустнуло. Потом стукнуло. Потом выругалось.

Я возвела очи к небу, подумав «ну за что мне это?», после чего высунулась над перилами и проводила взглядом шагающего враскоряку придурка в простыне с прорезями для глаз. Так вот как выглядят упыри глазами простого сельского обывателя!

С видом девицы на выданье я облокотилась на перила, подперла рукой подбородок, осторожно выцепила еле «живую» некроартерию, коей мне в принципе хватило, чтобы создать бледно-зеленый светящийся фантом с причудливыми очертаниями, и отправила его навстречу «упырю».

Сначала раздался сдавленный писк, потом предсмертный хруст второго кабачка, а потом чудо в простыне, путаясь в ней же, ринулось прямо к дому, видимо, мечтая найти в нем спасение. Уверена, будь дома бабуська — одним ударом сковородки по лбу тут бы не обошлось. Размахивая руками, парнишка пролетел мимо меня, ворвался в дом с криком «помогите!», после чего до меня долетел треск, грохот падающей посуды и лишь потом наконец-то блаженная тишина, которая на миг была нарушена вопросительным «гаф?» из будки. Сторожевой пес поражал меня своей невозмутимостью.

Обхлопав ладони друг о друга, неимоверно гордясь собой, я возвысилась в проходе прямо над беднягой, который был не в курсе «потайных ходов» дома бабы Финаи и таки застрял одной ногой в третьей от входа дощечке.

— Ну привет, упырь, — усмехнулась я, глядя, как нелепо мой гость барахтается под ногами.

— Ты чего обзываешься? — как-то сразу расстроился он и перестал дергаться. Я сжалилась и стянула с него простыню.

Под ней скрывался, как и предполагалось, худощавый парнишка лет двадцати с невыносимо перепуганными голубыми глазами, который панически переводил взгляд то на меня, то на дверь.

— Не бойся, пес тебя не тронет, — заверила его я и присела рядом на корточки. — А вот я — могу.

— Д… да при чем тут п… пес. Там это, с… светилось…

— То, что светилось, уже меня напугалось и исчезло. Правда, скорее всего будет тебя теперь выслеживать каждую ночь, и я не знаю, какие такие у него на тебя планы… — покачала головой я, придав голосу как можно больше сожаления.

— 3… зачем? — окончательно ужаснулся парень.

— А зачем ты бабульку пугаешь? Вот она и обратилась за помощью к «тем самым». — Я с благоговением подняла указательный палец, парень проследил за ним в указанном направлении и уставился в потолок, задумавшись на несколько ударов сердца.

— Так я же не хотел бабульку-то пугать, я к соседям же…

— Не хотел, но напугал, — пожала плечами я. — А в таком возрасте, знаешь ли, лишние переживания ни к чему.

— А ты-то кто? — наконец-то опомнился парень. — И где бабуля?

— Я за нее, — вздохнула я. — Доложили нам, что она с темными силами дружбу водит, вот и прислали меня с проверкой. А та как рванет через заборы, только треск стоял, — внезапно я начала воодушевленно врать, — я за ней, а она пшик! — и в летучую мышь обратилась. Представь, как тебе повезло, что ты меня встретил?

Парень был не совсем со мной согласен, но возражать не стал.

— Так ты-то кто?

— Некромантка, — честно сообщила я и протянула руку для приветствия.

Парень, словно каракатица, попятился к стенке и, упершись в нее спиной, внезапно взвыл:

— Не убивайте меня-я-я! Пожалуйста-а-а! Что хотите сделаю-ю-ю.

Я вздохнула. Как я люблю этих сельских жителей с их предрассудками.

— Сделай мне чаю, а? И как тебя зовут, кстати?

— Антиком меня кличут… — неуверенно ответил он.

— А меня Хеля. У тебя деньги есть? — решив не ходить вокруг да около, поинтересовалась я.

— Вам заплатить, чтобы вы меня не убивали? — оживился Антик.

— Я могу отвадить от тебя то, зеленое и светящееся, что бабка наслала. Всего за пару золотых.

— А вам это зачем? — прищурился он.

— Работа такая. Деньги нужны, — вот тут я почти не врала. — Только с одним условием. Бабке ты на глаза больше не попадаешься, а к соседям ходишь другими обходными путями.

— Да чур меня, я к этой старой ведьме теперь даже близко не подойду! — Парень перекрестился.

Я коварно усмехнулась: лишние золотые мне не повредят. Хотя, конечно, нехорошо пользоваться наивностью людской, но пусть парню это будет уроком на будущее.

Он трясущимися руками достал из-за пазухи мешочек, высыпал из него два золотых и три серебрушки, после чего протянул их мне вместе с кошельком.

— В… вот. Этого хватит? Вы точно мне поможете?

— Конечно. — Я щелкнула пальцами. — Уже сделала.

— Но…

— Я очень сильный некромант. Если я щелкну второй раз — то в Вилее произойдет государственный переворот. Хочешь?

— Н… не надо!

А я все равно щелкнула. Парень посмотрел на меня как на самое страшное, с чем ему удавалось столкнуться за всю свою жизнь. Вот он напугается, когда до Гремора долетят вести из Вилеи. Еще решит, что это по его вине, раз не смог меня остановить.

— А ты зачем к соседям-то шлялся? Да еще в таком… наряде?

— Нирка мне нравится больно уж. — Антик внезапно залился краской, аки маков цвет. — Дочка хозяев тамошних. А они нам не разрешают видеться, говорят, что я слишком для нее глуповат. Но это же не так!

— Коне-ечно, — протянула я. — Только умный человек мог додуматься нацепить на себя простыню и, пугая соседей, втихушку шариться по огородам, чтобы за девушкой подглядывать.

— Вот и я думаю. — Парень иронии не заметил. Святая простота.

— Проваливай давай, — я помогла ему подняться, отряхнула, но простыню не отдала. Когда парень было к ней потянулся, отдернула руку и сообщила, что это мой честно заработанный трофей. — Кстати! — спохватилась я, когда парень уже обошел будку с храпящим блохастым сторожем. — А у вас тут поблизости больше ничего странного не происходило?

— У нас нет, — пожал плечами Антик. — Батя из соседней деревни вот вернулся, правда, вчера. Говорит, там какие-то злодейства бесовские творятся. Людей, мол, мертвых последние три дня находят, да иссушенных, словно всю кровищу из них выпили! Поди вампир какой закрался в Гремор да наводит тут страх всякий… Быстрее бы отловили уже кровопийцу.

Я с трудом сдержала смешок. К числу предрассудков, проявленных за последний день селянами, прибавился еще один, самый популярный. Вампиры, пьющие человеческую кровь. Еще бы сказали, что в летучих мышей превращаются.

Надо как-нибудь в село Мефисто Феля заманить, его обличие как раз подходит под придуманный в глубинке образ вампира. Авось совершат самосуд, и Лессу в Академии с ним мучиться не придется.

Утром вернулась Финая. Я протянула ей дырявую простыню, поведала историю о напуганном мальчишке, мы посмеялись, после чего меня накормили пирожками с картошкой, всучили еще несколько штук с собой вместе с моим «залогом» и заслуженными пятью золотыми, и я с чистой совестью отправилась в дорогу.

Уже на повороте бабуля меня окликнула по имени. Я оглянулась, Финая почти меня нагнала:

— Ой, ты вот только по Каринскому тракту не иди, опасно там, деточка.

— Чем же это? — нахмурилась я. Странным со стороны бабуськи было внезапное беспокойство о сохранности жизни некромантской.

— Бесовщина там какая-то, сегодня вот возле церквушки бабки рассказывали, мол, что-то там людей прямо как вот до дна выпивает!

Сравнение было красочное. Выпитые до дна люди произвели на меня чуть больше впечатления, чем «мертвые иссушенные».

— Значит, мне точно туда надо, — улыбнулась я. — Накажу злого вампира-кровопийцу!

Бабка всплеснула руками:

— Значит, точно кровопийца! А мне бабки доказывали, некромансер-некромансер… А я им говорю — как пить дать, вампир! Вот те крест! Ну удачи тебе, деточка, ты себя береги…

— И вам здоровьичка. — Я усмехнулась и, тихо хихикая, зашагала к Каринскому тракту.

Но на полпути меня поймала врасплох гроза. Что-то зачастили дожди в наши края. Я накинула темно-серый плащ с широким капюшоном, желая спасти хотя бы часть одежды от промокания насквозь, и с самой искренней радостью разглядела впереди придорожную таверну.

В нее я ворвалась практически бегом, выжала плащ на пороге, поздоровалась с трактирщиком, окинула взглядом через окно небо и, отметив, что просвета не предвидится, поинтересовалась, нет ли у них комнат.

Комнаты были, целая одна, последняя оставшаяся свободной, я вытряхнула на стойку несколько серебряных монет и поднялась на второй этаж. Усевшись прямо на ковер среди комнаты, я закопалась в сумку по уши, про себя отметив, какая непозволительная роскошь для таких вот трактирчиков — ковер! Еще и не дырявый. Да к тому же вполне себе чистый. Вытащив сменную рубашку и набросив свою промокшую вместе с плащом на дверцы шкафа, чтобы сохли, я мигом переоделась. Перед самым выходом взгляд заметил выпавшую на пол картинку работы Риона. Я слабо улыбнулась ей и поставила на прикроватную тумбу. Пусть хоть что-то еще напоминает мне о хороших временах.

— Какие новости? — поинтересовалась я, спустившись в трактир и плюхнувшись на стул прямо перед хозяином.

Тот хмуро взглянул на меня из-под густых черных с проседью бровей. Намек был понят, несмотря на порцию Финаиных пирожков, что остались в комнате, я таки заказала «картошку по-деревенски», к которой полагался странный соус с названием «Поцелуй хрисса». Я скривилась, трактирщик, видимо, знал толк в извращениях и к меню подходил очень творчески. Надеюсь, что лишь образно.

Сразу после того, как серебро звякнуло в его тугом кошеле, он заметно подобрел и разговорился:

— Не знаю, слышали вы или нет, да говорят, что тут в деревушке чуть ближе к Карину — с полдня пути пешему — страсти какие-то творятся.

— Мельком слышала, — призналась я. — А вы не знаете подробностей каких? Ну кроме того, что какие-то трупы обескровленные находили…

— Да селяне все сокрушаются, мол, вампир тамыть буйствует. Да только вот не вампир это, девочка, не вампир…

Да неужели, кусок разума в этих забытых богами местах!

— Это что-то страшнее. Ты вот еще не родилась тогда поди, а злодеяния тут свои чудил некромансер свихнувшийся. Мне тогда лет пятнадцать было. И вот так получилось, что соседей мы как-то недосчитались. Пропали, будто и не было! А стали искать, разбираться — да поймали это отродье чернокнижное около тел, вот ей-богу, таких же иссушенных, как и сейчас находят!

— Так-так-так? — воодушевилась я и, забывшись, даже обмакнула картошку в соус. И чуть не прослезилась. Не знаю, какие эмоции должен вызывать настоящий «поцелуй хрисса», но от этого я едва не превратилась в огненную саламандру.

— Не смог удрать тогда, хоть и пытался. Да людей-то больше было, от страха едва не одичавших. Так и выпытали у него, что ритуал какой-то хотел провести… То ли воскресить кого-то надо было, то ли что…

Я подскочила на стуле и чуть было не расцеловала трактирщика в усатую физиономию. Ритуал! Как мне сразу это на ум не пришло! Даже я знала целых три возможных варианта, для каких именно «злодеяний» нужно такое количество человеческой крови, и это при том, что «черные» книги я старалась в руки не брать вообще. А если вспомнить, что в чернокнижии практически все основано на крови, органах, целых и не очень целых телах, живых или мертвых, то страшно подумать, сколько же церемоний, ритуалов и заклятий известно профессионалам!

Первый вариант, с ходу вспомнившийся мне, — чернокнижник решил пробудить целое кладбище, да не просто пробудить, а «вернуть» часть человеческих черт восставшим. То есть этакое «воскрешение на треть». Второй вариант — он хочет возвратить к полноценной жизни одного человека. Последствия я уже знала на примере Риона и его братца. И третий вариант — создание «новых людей». Которые по многим параметрам больше похожи на пресловутых хриссов.

Гадать я могла долго, но мне требовалась помощь квалифицированного чернокнижника. Рион мне не обрадуется, но тут вопрос жизни и смерти. И если он не сменил место жительства, то до него отсюда мне пара весок пути верхом. Правда, если сменил — придется выкручиваться самой. Искать бывшего приятеля у меня уже не останется времени.

Стрелой я ринулась в свою комнату, и… первое, что бросилось мне в глаза с порога, — бумажный сверток в двух шагах от раскрытого настежь окна. Я неуверенно подошла ближе, еще от двери успев заметить печать военного гарнизона с одним небольшим отличием от предыдущих писем. Сегодня оно было перехвачено черной лентой. Что ж, удивите меня.

С каких пор у армии такие ответственные, а главное — прекрасно подкованные магически почтари? Почему они не могли дождаться меня, чтобы вручить лично? Кажется, тот, кто придумал все это, в кои-то веки оплошал. Жаль, правда, что бумажку с собственным именем не оставил, вдруг захочу однажды воспользоваться его услугами по пересылке.

Поборов желание выбросить письмо, даже не читая, я таки сорвала ленту и печать и на некоторое время замерла, решая, читать или нет. Любопытство пересилило.

…С прискорбием сообщаем, что Арлан Бельский погиб при выполнении военного задания. Тело его будет предано огню 19-го числа тиэля месяца. Вы можете прибыть в гарнизон на церемонию прощания.

Приносим Вам свои соболезнования.

Сначала я в голос рассмеялась от идиотизма ситуации в принципе. Потом села на кровать, скомкав послание в руках, и задумалась. «Можете прибыть на церемонию прощания». Значит ли это, что кто бы ни сочинял эти письма, тем самым хотел меня заманить в какую-то ловушку? Если он писал от имени Арлана, пытаясь меня уверить, что он якобы жив-здоров, а сейчас приглашает проститься…

Но кому надо избавляться от меня таким мудреным способом? Не лень же было писать эти письма каждый раз, что-то придумывать, где-то меня отыскивать. Зачем?

На всякий случай я сходила к трактирщику и поинтересовалась, не было ли для меня почты. Вдруг письмо доставили без помощи магии, а значит, люди могли видеть и того, кто его принес… Если мне что-то дало бы это описание.

Нет, никто не приходил, ни о чем не спрашивал, ничего не приносил. Тех, кто не заплатил за комнату, трактирщик не пускал дальше первого этажа, а при его размерах это было довольно просто — достаточно было просто выйти из-за стойки и встать перед лестницей. Мне кажется, его бы даже магия не взяла, отпружинив от столь внушительной фигуры.

— Слыхали, в Академии Эскалиольской что-то такое творится… — шепнул мне трактирщик, подставив кружку с чаем.

— В Академии? — охнула я и чуть было не перевернула на себя кипяток с плавающими в нем мелкими ромашками.

— Сейчас проездом паренек был с родителями, говорят, недоброе что-то затевается там вокруг. Сам ректор предложил ученикам временно по домам разъехаться. Вот и бегут кто куда…

— А что именно недоброе? — Я таки не стала отказываться от чая, даже положила бронзовый на стойку, чтобы трактирщик не вздумал о чем-то умолчать.

— А вот хрисс его знает, — пожал плечами он. — Но раз ректор всех разгоняет — значит, что-то и впрямь страшное. Или просто с ума сошел старый…

— Да не такой уж и старый, — спокойно возразила я. — Лет пятьдесят, не больше.

— Академии самой уже за пятьдесят, деточка, — фыркнул в усы мужчина. — А ректор там еще ни разу не менялся.

— Он же маг, — пожала плечами я.

— Вот уж да, их не разберешь вообще…

Я с трудом допила слишком горячий чай и поинтересовалась, есть ли поблизости конюшня. Конюшни не было, но у трактирщика имелись два личных рысака, которых он иногда выдавал постояльцам за дополнительную плату.

Выбирать не пришлось, я попрощалась с еще двумя золотыми и подумала, что за такую цену я бы, наверное, могла себе уже купить лошадь, а не брать во временное пользование.

Если Арестир отсылает учеников по домам, значит…

Что это значит, я, правда, не понимала. И выбор между желанием найти Риона, чтобы расспросить про чернокнижнические ритуалы, поездкой в гарнизон, чтобы узнать, в чем подвох с письмами, и Академией, в которой что-то происходит, уверенно пал на последнее. Любопытство любопытством, но если Лесс, Полли и Ли сейчас в опасности — тут даже думать не о чем.

Вновь собрав вещи, я бросилась к стойлу, где меня ждал вороной скакун. Выглядел он хоть и не особо внушительно, скорее несколько измученно, словно на нем перед этим пахали сутки без передышки, но выбирать было особо не из чего. Вторая кляча смотрелась еще более потрепанной жизнью.

До Эскалиола я домчалась меньше чем за сутки, изрядно отбив себе ту часть, на которой сидят, и вымотав бедного «скакуна». Под конец он дышал уже настолько тяжко, что мне казалось будто у него того и гляди копыта разъедутся в разные стороны и он плюхнется на брусчатку без признаков жизни.

Небо над городом было затянуто неестественно черными тучами, висевшими слишком низко, слегка задевая верхушки самых высоких башен королевского замка.

Обычно яркий и солнечный Эскалиол медленно погружался в темноту. Даже рыночные ряды оказались менее многолюдны, а торговцы — слишком молчаливы: простое предложение купить платок долетело до меня из тишины, и больше походил на попытку впихнуть что-то запрещенное.

В городе пахло сыростью. И мне этот запах был хорошо знаком. Качественная такая, кладбищенская сырость. Я спешилась перед извилистой дорогой, что поднималась по холму, на котором возвышалась Академия. Все четыре ее Башни также спрятались в тучах, и что меня насторожило больше всего — такое небо давно должно было пролиться дождем. Даже ливнем, который смыл бы небольшие селения на подходе к Эскалиолу.

Но на землю не упало ни капли.

Я сбросила с головы капюшон, решив, что уже и так излишне хорошо вписалась в мрачную обстановку города с закрытым от глаз людских лицом и в компании с вороной конягой. Благодарно потрепав животину по холке, я завела ее в городскую конюшню недалеко от подножия холма, — я ведь все-таки рассчитывала вернуть лошадь владельцу когда-нибудь, — и пешком направилась в Академию, уже представляя, как буду кидать камнями в окно Арестира с криками «слы-ышь, ворота открой, да?!». Не докину, конечно, да и через защиту не пролетят, но разумнее плана у меня пока что не было.

Впрочем, когда я подошла к воротам, идей так и не появилось, и я, подняв с земли булыжник поувесистее, швырнула им в вывеску. Защитное поле пошло волнами, отпружинивший камень просвистел в локте надо мной и исчез в придорожных кустах, где тут же замолчала какая-то унылая, нагнетающая обстановку своим карканьем ворона.

А через несколько ударов сердца защита медленно начала расползаться в стороны, пропуская меня на территорию.

Я удивленно осмотрелась по сторонам, затем пробежалась взглядом вдоль стены Академии и увидела мелькнувшую в окне кабинета ректора фигуру.

Ну что ж. Видимо, сир де Асти все-таки будет мне рад.

Междустрочие. Скалолазное

На самой высокой башне Академии Гремора редко можно было застать более одного человека, потому что, как правило, сюда приходили в поисках уединения. Мало у кого возникало желание преодолеть шестьсот пятьдесят две ступеньки только для того, чтобы полюбоваться видом на Эскалиол. Но для прыгучей пантеры и летающего демона это не такое уж и сложное препятствие.

Полли пристроилась между зубцами и, свесив ноги вниз, уплетала мороженое. Ли упражнялся в акробатике, перепрыгивая с одного зубца на другой, отчаянно балансируя руками и каждое мгновение рискуя свалиться вниз.

Демоница вздохнула:

— Я не могу поверить, что Хелл уволили. Почему ей нельзя любить Лесса?

— Вообще-то, мелкая, ее уволили за то, что она с деканом Алмором сбежала из Академии на неопределенный срок, прихватив с собой двух учеников. А их любовные похождения — это так, развлекательное дополнение. Впрочем…

Тут древний камень под его ногой решил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы наконец испустить дух. Послышался скрежет, и булыжник соскользнул вниз. Ли потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и рухнул следом.

Полли вскрикнула, метнулась к нему и перегнулась через ограждение в поисках живописного оборотневого трупа внизу. Ли, пыхтя, подтянулся на подоконнике этажом ниже и задорно усмехнулся, увидев сверху обеспокоенное лицо девочки.

— Впрочем, думаю, так просто мы от нее не отделаемся, и экзамену по некромагии в итоге быть.

Глава 17

ТИМ И ВИЛЕЯ

Лериэль, 28-е число.

День вилейского военно-морского флота

Нам везло с погодой, и форштевень весело разрезал морскую гладь, раскидывая клочья пены, а позолоченная волчья голова радостно скалилась, словно предвкушая скорую схватку. В глаза и рот лезли отросшие волосы — их рьяно трепал ветер и швырял мне в лицо соленые брызги. Но не мог прогнать меня с носа корабля. Ведь на горизонте, пока что едва-едва различимой голубовато-зеленой полоской, виднелась Вилея.

За спиной возник Саэл. Я не оборачивался, но узнал его по неуверенным шагам и строгому покашливанию. Какое-то время он вместе со мной вглядывался в даль, а затем произнес:

— Господин Крахен желает видеть вас в своей каюте, Dan’elle. Мы приближаемся к Вилее, и он хотел бы обсудить дальнейшие планы.

Готов поспорить, старый зануда был несказанно рад, что прятаться теперь не от кого и можно называть меня как подобает, а не просто «господин».

Совещаться мне не хотелось. Я и сам еще плохо понимал, что делаю и как так получилось, что я возвращался домой не под конвоем, с позором отловленный разыскивающими меня эльфами, а во главе полусотни бойцов-оборотней да еще и со спасательной миссией.

Когда после моего чудесного воскрешения мы прибыли в Рамшес, встретивший нас господин Крахен рвал и метал. Он объявил, что пока все прочесывали окрестности в поисках меня, какие-то «хриссовы эльфы» заявились в особняк и увели Севриль, перебив половину охраны и сообщив, что увозят ее в Вилею «по приказу короля». После этих слов оборотень упал передо мной на одно колено и поклялся в вечной преданности, если я обещаю вернуть ему жену. Едва я успел ошарашенно промямлить, что сделаю все возможное, как он отдал приказ снаряжать корабль и отобрать несколько десятков бойцов-добровольцев.

И вот теперь я стоял на палубе «Волчицы», всматривался в очертания Вилеи и не имел ни малейшего представления, что делать дальше. Впрочем, наверное, для этого и нужны совещания. Я бросил последний взгляд на горизонт и направился в каюту господина Крахена.

— Ваше высочество! — При моем появлении присутствующие поднялись. Я скривился: то, от чего я так старательно убегал, теперь стремительно меня догоняло.

Встали все, кроме Гила. Тот жизнерадостно помахал мне рукой и отхлебнул из неизменной фляжки. Сильно сомневаюсь, что кто-то приглашал его на совет, но и выгнать по неведомым причинам никто не решался. Помимо полупьяного полуэльфа и Крахена здесь был еще Гринвальд.

— Как скоро мы будем у берегов Вилеи? — поинтересовался я, переходя сразу к делу.

Рен бросил взгляд на карту побережья, разложенную на столе.

— Если ветер не изменится, то через пять-шесть весок. Правда, до Селлета[53] придется добираться чуть дольше.

— Мы не будем заходить в Селлет.

— Значит, Нирит?[54]

— Нет. — Я оперся руками на стол и внимательно вгляделся в карту.

Крахен и Гринвальд обменялись удивленными взглядами. Гил жизнеутверждающе икнул. Других портов в Вилее не было, только прибрежные рыбацкие деревушки.

— Не забывайте, что меня ищут. Да и пяти десяткам варсакских бойцов будет сложно объяснить, что они забыли в Вилее.

— Я потребую вернуть мою жену, — вспыхнул Рен.

Мы с Гринвальдом посмотрели на него как на умалишенного. Кто бы ее ни забрал (мне по-прежнему не верилось, что все последние королевские указания исходили от Вела), вряд ли, увидев наше грозное «войско», он ужаснется, скажет «Дейм попутал» и вернет Севриль в целости и сохранности, перевязав розовой ленточкой.

— У тебя… простите, у вас есть другие идеи насчет высадки, ваше высочество?

Гринвальду моя резкая смена статуса далась нелегко. Сначала старик никак не мог поверить, что больше месяца гонял в хвост и в гриву эльфийского принца, затем решил, что за это я его буду люто ненавидеть, и старательно меня избегал. Поговорить с ним с глазу на глаз мне удалось только на корабле, где возможностей скрыться у него стало гораздо меньше — не в море же от меня прыгать. Без лишних слов я врезал Гринвальду в живот. Вернее, попытался. Рефлексы у старика оказались что надо, и, как я и подозревал, моего опыта для сражения с ним один на один пока не хватало. Я был быстро скручен и так же быстро отпущен, когда до Гринвальда дошло, что он рискует оставить без левой руки мое королевское высочество. Вот тогда-то я и смог ему наконец объяснить, что глупо ненавидеть того, кто тебя многому научил и способен научить еще большему.

А на самом деле я просто помнил его взгляд, когда он отправлял меня на бой. И ощущение уверенности, которое давала крепкая ладонь на моем плече…

Оборотень поверил и шарахаться от меня перестал. Но правила этикета давались ему с трудом. Я бы предпочел, чтобы от них отказались и остальные, но мое мнение на этот счет, увы, никого не интересовало.

Я одарил Гринвальда очередным полным укора взглядом, который тот с достоинством проигнорировал, и ткнул пальцем в точку на карте в нескольких десятках верст от Нирита.

— Мы высадимся здесь. Когда-то на этом острове располагалось логово пиратов. Там есть замечательно укромный грот, где они умудрялись прятать корабли несколько десятков лет. Потом пиратов все-таки обнаружили и уничтожили, а новые там не завелись по понятным причинам. Побережье в этом районе пустынно, так что шансов наткнуться на вилейские патрульные корабли практически нет, как правило, они не удаляются от портов дальше чем на пять верст. До берега полторы версты, и море там спокойное, доберемся на лодках.

— Ночь, морская гладь, лодка, фонарики, романтика… — мечтательно протянул Гил.

— Фонариков не будет, — отрезал я.

Полуэльф округлил глаза, полные ужаса, и простонал:

— Потонут же родненькие…

Крахен пробормотал: «Кто вообще его сюда пустил?» — но ничего не предпринял. Похоже, Гил уверился и заодно каким-то образом убедил всех остальных в том, что статус лучшего друга его королевского высочества дает ему право на полную безнаказанность, и напропалую этим пользовался.

— В таком случае, — Рен благоразумно вернулся к теме разговора, — во избежание ненужных встреч будем держаться на некотором расстоянии, да и к острову лучше подходить с наступлением темноты.

В каюту постучали, и в ответ на приглашение войти в дверь просунулась голова Лианны. Девушка была в лавке портного, когда увезли Севриль, и упросила своего господина взять ее с нами, чтобы скорее воссоединиться с хозяйкой. Ее пристроили помощницей повара и девочкой на побегушках.

— Обед готов, господа. Накрывать?

— Накрывай, — согласился Рен.

А я снова посмотрел на карту, на с ювелирной точностью изображенные башни королевского дворца в Талионе. Ну что ж, Вел. Я возвращаюсь.

После обеда мы с Гринвальдом погоняли друг друга, а затем воинов Крахена по палубе под неодобрительным взглядом Саэла. У того появилась навязчивая идея, что я обязательно упаду за борт и меня съедят акулы, которых в Ирийском море отродясь не водилось.

Когда начало темнеть, я вернулся на нос «Волчицы». Ярко-рыжее солнце уже касалось кромки воды, словно пробуя, не холодновата ли.

Я оперся на бочку и скрестил руки на груди, ежась от ветра, который после тренировок и плотного ужина казался ледяным. На этот раз мне составил компанию Гил. Он подошел, как ни странно, молча и так же молча облокотился на бортик, устремив взгляд на горизонт. Затем опрокинул в себя очередную порцию эля.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но, по-моему, ты последнее время пьешь больше обычного, — насмешливо бросил я ему. И правда, из полупьяного полуэльфа Гил постепенно превращался в вечно пьяного.

— А, — в ответ тот только поморщился и махнул рукой. — Тебе не понять.

Это уже любопытно. Едва я открыл рот, чтобы поинтересоваться, чего именно мне не понять, как полуэльф закончил фразу:

— Ты женщинами не интересуешься.

Мои зубы клацнули. Неожиданный поворот. Я растерялся, заметавшись между двумя вопросами: с чего он это взял и с каких пор ими интересуется он сам? До сих пор я не замечал за Гилом особой тяги к прекрасной половине населения Дариола.

— Почему это? — первый все-таки перевесил.

— Ну, начнем с того, что ты уже долгое время спишь со мной и Саэлом, а не со знойными красотками. — Гил ехидно усмехнулся, и мне захотелось влепить ему затрещину. Что я и сделал. Полуэльф надулся, но продолжил: — А во-вторых, Лианна вокруг тебя вьется, как муха над вареньем, а тебе хоть бы хны.

Я скривился. Уже недели две меня не отпускало стойкое подозрение, что девушка напросилась с нами не столько из желания скорее воссоединиться с обожаемой хозяйкой, сколько чтобы взять меня если не штурмом, то измором. Моя холодность и полное безразличие никоим образом не остужали ее пыла, и однажды я даже поймал себя на том, что запираю каюту на ночь. На всякий случай.

— Она не в моем вкусе.

— Предпочитаешь очаровательных голубоглазых полуэльфов, шалунишка? — Гил кокетливо мне подмигнул, за что был вознагражден еще одной оплеухой. Словесная аргументация в спорах мне никогда не давалась.

Я облокотился на поручень рядом с Гилом, пытаясь сообразить, кто же мог разбередить душу беззаботного, не знающего никаких привязанностей пьяницы. До Варсака любовные муки его не терзали, а в Варсаке не так уж много женщин встречалось на нашем пути: помешанная на мне оборотниха, малолетняя Поллиэ и сумасшедшая некромантка. Две первые мне казались весьма сомнительным вариантом. Неужели…

— Хелл?

Взгляд Гила сначала просветлел, а затем так же резко помрачнел. Полуэльф кивнул и снова присосался к фляжке.

— Как тебя угораздило? — потрясенно выдохнул я.

Магичка, конечно, была весьма недурна собой, но, как по мне, вздорный характер и бьющая через край уверенность в себе, граничащая с самоуверенностью, сводили это преимущество на нет.

Гил только пожал плечами:

— Она такая…

И замолчал.

Тут до нас донесся плавный перебор струн. Лианна начинала ежевечерний концерт. У девушки был на редкость приятный, высокий голос, так что она неизменно собирала вокруг себя толпу почитателей. Жаль только упорно не желала обратить свои внимание и рвение на кого-нибудь из них.

Я лунный свет, сплетая паутинкой,

Тебе на плечи брошу поцелуем.

И пусть навеки стану невидимкой,

Зато ты будешь помнить, что люблю я.

Я не коснусь, я просто буду рядом.

Звездой упавшей, росчерком кометы

Из многих тысяч лучшая награда —

Остаться в памяти искристым лунным светом.

Я прямо-таки почувствовал лопатками ее взгляд. И стойко не обернулся, хотя песня мне понравилась.

— Никогда она мне такого не споет, — вдруг мрачно выдал Гил. Зашвырнул фляжку далеко в море и удалился, опустив голову. Я проводил его удивленным взглядом и не стал озвучивать предположение, что, возможно, некромантка просто не умеет петь, а значит, оно и к лучшему.

Надеюсь, любовные терзания — это не заразно?

Мы прибыли к гроту за пару весок до рассвета, благополучно разминувшись со всеми кораблями. Впрочем, их было не так уж много. И это очень странно. Неужели Вел и всю торговлю свернул? Чем он там вообще думает?

«Волчица» благополучно укрылась в гроте, мы погрузились в лодки и спешно отплыли к берегу. Вокруг царили непроницаемая темнота и тишина, нарушаемая лишь едва слышным плеском весел. Я до последнего не раскрывал своим нежданным союзникам, куда мы направимся дальше. Не был уверен, во-первых, найду ли это место, а во-вторых, осталось ли оно надежным укрытием.

По счастливой случайности ни деревень, ни рыбацких поселков на этом отрезке побережья не было. Когда-то тут стояла прежняя Магическая школа Вилеи. Стояла себе и стояла, пока одному магу не захотелось вечной жизни и вечной молодости. Что конкретно он для этого призвал, история умалчивает, но мага вместе со школой и пятьюстами учениками и учителями разнесло по окрестностям. Вилея тогда разом осталась без всей магически одаренной молодежи. Гремор даже под шумок хотел ее завоевать, но не вышло. Школу восстановили — на всякий случай построили целых две в разных концах страны, у Гремора отобрали пару пограничных городов за моральный ущерб, а вот здешние места заселить так и не смогли. Тогда их торжественно объявили заповедником и махнули на них рукой.

А впоследствии, когда кланы темных эльфов взбунтовались и началась гражданская война, именно здесь укрывались предводители мятежа и часть армии. В общем-то, эльфы не зря не хотели тут селиться. Произошедшая катастрофа всколыхнула как магический, так и природный фон, поэтому чудес в «заповеднике» водилось немало. Мы с Локсли, например, любили ловить тут светящихся в темноте клыкастых белок, которые предпочитали птиц, а не орехи. А еще здесь образовался, как это назвали потом маги, пространственный кокон. Как будто кусок местности сунули в мешок и затянули горловину, но не до конца, а оставив маленькую дырочку. И теперь попасть внутрь можно было только через нее, причем в строго определенном месте.

Это место обнаружил мой дед по материнской линии, когда отправился искать сбежавшего регарда — работал на светлого, занимавшегося их разведением. Дед не растерялся и, вместо того чтобы вернуть животину хозяину, стащил всех оставшихся и организовал бунт. Насколько мне известно, светлые так и не смогли понять, куда каждый раз исчезают отряды мятежников. Тайну входа хранили очень тщательно, правда, прошла уже сотня лет, и я не был уверен, что тайна до сих пор оставалась таковой.

Уже рассвело, когда мы добрались до нужного места. Причем не с первой попытки. Вход находился между двумя самыми обычными, никак не помеченными деревьями. Поэтому раза четыре следующая за мной компания удивленно, а затем с ехидными комментариями наблюдала, как я подхожу к деревьям, сую руку между ними, вздыхаю и иду дальше. Смешки раздавались до тех пор, пока в очередной раз протянутая рука не растворилась в воздухе. Я облегченно выдохнул. Дошли.

— Подождите здесь, — бросил я спутникам, после чего шагнул вперед.

И едва успел отклониться от летящей мне в лоб стрелы. Каким чудом успел, сам не понял, но быстро откатился в кусты.

— Выходи, все равно пристрелю, — воинственно донеслось откуда-то справа.

Allanei, неужели тут кто-то уже обосновался?

— Ты кто такой? — рискнул поинтересоваться я.

— А сам-то кто? — буркнул мой невидимый собеседник.

На светлых не похоже. Те скорее вышли бы на меня с мечом, десять раз раскланялись, объявили, за что меня сейчас будут убивать, и только потом приступили бы. Стрелой в лоб, не задавая лишних вопросов, — это по-нашему. Может, тогда стоит рискнуть?

— Dan’elle Riktimiann, — гордо произнес я, выходя на открытое место.

В зарослях напротив что-то охнуло, ахнуло и, судя по звуку, свалилось с дерева. А затем послышался такой хруст, будто через кусты ко мне ломился разъяренный медведь. Вернее, от меня, так как звук удалялся. Нет, я, конечно, всегда считал, что мое полное имя вкупе с титулом звучит жутко. Но не настолько же.

Вероятно, за этим должно было последовать какое-то продолжение. Что ж, подождем. Я со скучающим видом прислонился к дереву.

Долго ждать не пришлось.

Топот и хруст вернулись, и из кустов вывалился замотанный в зеленое молодой темный эльф в сопровождении еще одного постарше. Второго я знал. Капитан первой королевской роты, составленной исключительно из темных эльфов, и мой дальний родственник по отцу Марин Вилльер.

— Ну здравствуй, дядя, — хмыкнул я, удовлетворенно наблюдая за неприкрытым изумлением на его лице.

— Тим… — неверяще и вместе с тем облегченно выдохнул Марин. Он, казалось, готов был кинуться ко мне обниматься, но затем, словно что-то вспомнив, опустился на одно колено и склонил голову. Одернул молодого, принуждая его к тому же. — Я хотел сказать, это невероятная честь и радость видеть вас здесь, Dan’elle…

Убью. Всех.

Когда я был маленький, после того как умер отец, мать практически сошла с ума от горя, а на Вела свалилось управление государством и всем стало не до меня, Марин время от времени приводил меня в расположение роты. Я ел, спал и тренировался вместе с солдатами. Они любили возиться с мелким задиристым принцем, а я чувствовал себя с ними большим и важным. Впоследствии именно темных отправляли патрулировать границы и участвовать во всяких мелких стычках, так что дядю я видел все реже. А он стал считать, что я уже слишком вырос, для того чтобы быть просто Тимом.

— Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит в Вилее?

Марин вздохнул.

— Это долгий разговор, Dan’elle. Пройдемте со мной, и я вам все расскажу.

— Хорошо, только… я не совсем один, — пробормотал я и высунулся, чтобы позвать свое войско оборотней.

Клыкастую братию во главе с Гилом и Саэлом эльфы встретили изумленными взглядами и гробовым молчанием.

Вскоре мы очутились на крупной поляне, заставленной походными шатрами. При нашем появлении лагерь замер, а затем разразился гулом голосов, послышались радостные выкрики моего имени. Судя по всему, в тайном убежище обосновалась вся рота.

— Ваши воины могут располагаться, как им удобно, — дружелюбно произнес Марин, обращаясь к Рену, в котором безошибочно распознал командира. — А вас я приглашаю в свой шатер, у нас есть много тем для обсуждения.

Я лежал в предоставленном мне шатре, закинув руки за голову, и думал.

Когда я шутил, что еду спасать Вилею, я в глубине души и не думал, что ее действительно придется спасать. Вел был хорошим королем. А все последние события я связывал скорее с тем, что у него завелся какой-нибудь на редкость плохой советник, задуривший братцу голову. Поэтому планировал, что вернусь, настучу ему по башке, все уладится и я снова смоюсь.

Но Вела никто не видел уже несколько месяцев. Спустя пару недель после моего побега герцог Аланон, Первый Советник, по совместительству отец Локсли и Никтаэль, объявил, что король серьезно болен и что ему отныне требуется абсолютная тишина и покой. Это подтвердил и королевский лекарь. Аланон также предоставил бумагу за королевской печатью и подписью, что до восстановления королевских сил и ввиду исчезновения принца власть временно переходит к вышеупомянутому герцогу.

Совет отнесся к этому с удивлением, но лекарь был из темных, поэтому сильно сомневаться в происходящем и видеть заговор светлых не стали. К тому же некоторых советников допустили к королю, и тот был действительно не в себе. Все вернулись к своим обычным делам. А Аланон начал укреплять собственную власть. То тут, то там неугодные ему люди заменялись на верных. Он действовал тихо и осторожно, ни у кого не возникало даже мысли о том, что происходит что-то не то. А затем вдруг грянул этот указ о возвращении в Вилею всех эльфов. Каким-то мистическим образом его поддержал совет почти целиком. Правда, пара советников незадолго до проведения этого заседания исчезла, а замену им найти, вот беда, не успели.

В народе начались волнения. Возникли перебои в торговле. Эльфы требовали короля, однако собрание на главной площади разогнали с помощью королевской гвардии. Тогда Марин заподозрил неладное и пошел к герцогу с просьбой о встрече с его величеством. Вернее, сначала он обратился к начальнику королевской гвардии, и тот заявил, что какой-то капитан темных не имеет права беспокоить Dan’elle Велимира в такое тяжелое для него время.

Марин напомнил, что он не какой-то там капитан, а двоюродный брат последнего мужа королевы, соответственно, дядя принца и на данный момент наследника трона, а также близкий друг королевы и ее покойного отца, внесший огромный вклад в становление равноправия темных и светлых эльфов. Капитан королевской гвардии слегка опешил и послал Марина к герцогу.

Герцог ласково ответил, что король сейчас совсем плох, и предложил зайти через недельку. А следующей ночью Марина попытались убить. Он разозлился и пошел брать дворец штурмом, требуя королевской аудиенции, но силы были неравны. Его объявили опасным бунтовщиком, «посягнувшим на едва установленное равновесие», и приговорили к смертной казни. Тогда Марин отступил и вместе с ротой, поддерживающей его целиком и полностью, скрылся здесь, пытаясь выяснить, что все-таки случилось с Велимиром. Пока что безуспешно.

А меня давно считали погибшим. Особенно в свете всего происходящего.

Впрочем, то же самое я сейчас с ужасом думал про Вела. Нет, братец скорее всего жив, а то герцог уже поспешил бы объявить себя королем. И держат его наверняка во дворце, чтобы был всегда под присмотром. Как бы только это выяснить? Темных на разведку не пошлешь, их сейчас и на пушечный выстрел к дворцу не подпустят. Оборотней тем более. А я на роль самой малозаметной фигуры уж точно не гожусь.

Не помешала бы помощь магов…

Я усмехнулся, представив себе лицо некромантки (опять он?! опять спасать?!), вздумай я послать ей весточку со смиренной просьбой о помощи. Хотя Гил, пожалуй, был бы рад.

Додумать мысль я не успел. Ни с того ни с сего лагерь вдруг зашумел, послышались грозные окрики. Я поспешно выскочил наружу. Посреди поляны переливался мыльным пузырем защитный купол, вокруг которого — с оружием на изготовку — живо столпились все эльфы. А внутри…

— Киа?! — потрясенно выдохнул я. Она-то здесь откуда? — Опустите оружие, это не враги!

Солдаты подчинились, купол тут же тоненькими струйками сбежал вниз, впитываясь в землю.

— Ну здравствуй, — клыкасто усмехнулась стражница, глядя мне в глаза. Десяток вампиров рядом с ней не торопились опускать руки и гасить обвивающее их красноватое пламя. Но стоило ей подать им знак, как они тут же расслабились. — Поговорим?

Я промолчал, не сумев подобрать слов от изумления, и приглашающим жестом откинул полог шатра.

Вампирка вошла и тут же плюхнулась на мой лежак, вытягивая ноги и прислонившись спиной к тряпичной стенке. Прикрыла глаза и устало потерла виски.

— Сил нет. Ненавижу телепортацию на дальние расстояния. Еще и двоих пришлось на себе тащить… как пытаться подложить мне магическую бомбу-вонючку, так это они умеют, а как телепортироваться, так сразу Киа… Кстати. Это твое. — Она кинула мне что-то звякнувшее в воздухе. Я машинально поймал предмет и удивленно уставился на свою связку «талисманов».

Счастливая монетка, ракушка с дыркой, четыре бусины из разорванного ожерелья матери, косточка той самой зубастой белки, которую поймали мы с Локсли. Детские ценности. Я в порыве сентиментальности перед побегом пришил их одной гроздью к сумке. По дороге в Варсак вдруг заметил, что они исчезли. Не очень-то и расстроился в общем, списав на шатание по лесам и кустам. А оказывается…

— Ну что ты на меня так смотришь? — фыркнула Киа, не открывая глаз. — Да, стащила. Но надо же мне было убедиться, что ты в Вилею отправился, а не просто от меня подальше. Да и для последующей телепортации такой маяк самое то. Кстати, что тебя так задержало в Варсаке?

Ответить я не успел. Полог отдернулся, и в шатер влетел Гил.

— Тим, какого хрисса у нас посреди лагеря толпа вампиро… о-о-о… — понимающе протянул он, заметив стражницу.

— Хвост не беспокоит? — дружелюбно улыбнулась она, демонстрируя клыки.

Гил на всякий случай проинспектировал пятую точку. Хвоста не обнаружил и облегченно вздохнул. Я открыл было рот, но снова ничего не сказал, так как вошли Рен и Марин.

— Что здесь происходит?

— Я так понимаю, теперь все главнокомандование в сборе? — Стражница со вздохом поднялась. — Кий эо Ланна, командир первого разведывательного отряда Аркхарии, прибыла сюда для оказания повсеместной и всевозможной поддержки его высочеству в борьбе против узурпатора герцога Аланона.

— Откуда ты знаешь про герцога? — искренне удивился Гил.

— Командир первого разведывательного отряда, — повторила Киа, выделив голосом предпоследнее слово. — Я увидела, что в Вилею ты прибыл, но какими-то сильно окольными путями, поэтому решила, что помощь не помешает. Мое начальство дало согласие. Они решили, что расположение нынешнего наследника престола лишним не будет.

Марин и Рен вопросительно посмотрели на меня, и в этом взгляде читалось только одно: можно ли ей доверять? А мне-то откуда знать! Я ее видел пару весок от силы. Хотя это, конечно, были запоминающиеся вески…

— Что еще вам удалось узнать? — этот вопрос положил конец всеобщим сомнениям, и мы перешли к делу.

— Велимира нет во дворце. По крайней мере, в наземной его части. Королевские апартаменты заняты герцогом. В подвалы и темницы нам не удалось проникнуть ни самим, ни с помощью магии. Куча людей и охранных заклинаний. Так что, полагаю, он там. У герцога в подчинении вся королевская гвардия, состоящая из светлых эльфов. Была парочка офицеров, которые высказали свое сомнение в правильности его политики. С одним вскоре приключился «несчастный случай», второй притих ни с того ни с сего. Есть подозрение, что его чем-то шантажируют.

Рен побледнел и сжал кулаки:

— Дай угадаю, это офицер Таланэ?

— Я не запоминала имен, — пожала плечами вампирка. — Но вроде бы так.

Оборотень чуть не зарычал. Марин успокаивающе похлопал его по плечу:

— Если его шантажируют твоей женой, значит, по крайней мере, она точно здесь и жива.

— Что-то еще? — Я взглянул на стражницу.

— Больше ничего особенного. Нам надо иметь более четкие цели, чтобы лучше работать. Единственное: одному из моих удалось выяснить, что тебя велено брать живым, если появишься. Там была очень странная фраза… — Киа наморщила лоб, припоминая. — «У меня планы на его смерть».

Любопытно.

— Что будем делать? — поинтересовался Рен, и все дружно посмотрели на меня, так что захотелось сквозь землю провалиться.

Хрисс, ну какой из меня предводитель повстанцев?

— Я хочу сам побывать в Талионе. — Я не был уверен, что мысль правильная, но почему-то это казалось необходимым.

— Я пойду с вами! — тут же отреагировал Марин.

— И я, — подхватил Рен.

— А я нет, — хмыкнул Гил. — Я подожду, пока вы все уладите, и потом ты отведешь меня в лучшую пивную эльфийской столицы. — Он аж зажмурился от удовольствия, представив себе эту картину.

— Я пойду один. — Я покачал головой. — Тебя, Марин, могут пристрелить, едва узнают. А в компании с оборотнем я буду слишком привлекать внимание.

— Один ты не пойдешь, — веско возразила вампирка. — Я не для того тебя отправляла в Вилею, чтобы ты тут благополучно скончался в руках герцога.

— Воин и маг — это разумно, — пробормотал Марин.

Я закатил глаза, но возражать не стал. В конце концов, со стражницей действительно безопаснее.

Сборы были недолгими. Мы не стали устраивать из предстоящего путешествия проводы на войну, собрали сумки, навьючили регардов и покинули лагерь, оставив его на попечение Марина и Рена. Вампирам было дано указание беспрекословно им подчиняться.

Киа слегка изменила внешность. Было несколько странно видеть ее с заостренными ушами, ровной улыбкой и по-эльфийски приподнятыми уголками глаз. Впрочем, длинная блестящая коса и строго-лукавый карий взгляд никуда не делись.

— Что, нравится эльфиечка? — хитро прищурилась она, заметив, что я ее разглядываю.

— На въездах в Талион зачарованные ворота. Они снимают магическую маскировку, — подкол я проигнорировал. Несколько месяцев в компании с Гилом научат кого угодно относиться философски к любым издевательствам.

— Я знаю. Поэтому замаскировала чары изменения внешности под наведение красоты. Много исправлять не пришлось, так что вполне получилось. А на такую мелочовку ворота не реагируют. Иначе представь себе огорчение придворных дам, когда они, въезжая в город, из прекрасных и величественных превращались бы в старых и ощипанных. Насколько мне известно, у эльфиек в моде наводить марафет с помощью магии.

Я представил. Почему-то вспомнилась горячо любимая всеми матушка Никс и Локсли. Мы любили шутить, что если снять с нее все чары, то останется только скелет. Было бы весело посмотреть. Затем мне живенько привиделся скелет, скачущий перед стражей и грозно выкрикивающий обвинения в непочтительном отношении к особе багровых кровей, и я невольно хмыкнул себе под нос.

— Почему ты поехал в Вилею? Потому что Велимир написал? Или потому что я пригрозила отправить тебя сюда силой? — поинтересовалась вампирка, словно невзначай.

Я одарил ее подозрительным взглядом.

— Да-да, я тоже прочитала письмо, — призналась она без тени раскаяния в голосе.

— Ни то ни другое. Письмо писал не мой брат, а почерк подделан. Или же Вел писал его с мечом у горла и должен был меня об этом предупредить. А значит, хотел, чтобы я сделал наоборот и держался от Вилеи подальше.

— Как ты догадался?

— Никто из близких не называет меня Рик. Они знают, что мне это не нравится. И он ни за что не подписался бы Dan’elleno в письме ко мне. И уж тем более не предложил бы приехать и спокойно все обсудить. Он назвал бы меня вздорным, отбившимся от рук мальчишкой, пообещал бы, что запрет меня в какой-нибудь башне на десять лет или самолично отшлепает своей королевской дланью.

— Тогда почему все-таки? Если он сказал держаться подальше.

— Потому что я никогда его не слушался. — Я пришпорил регарда, не желая продолжать этот разговор.

Киа понятливо промолчала, и мы помчались наперегонки.

От нашего схрона до Талиона было три дня пути, и они прошли без приключений. Марин хотел поначалу, чтобы мы телепортировались: и быстрее, и меньше риск того, что меня опознают еще где-нибудь по дороге, так как поддерживать постоянную маскировку и себе, и мне стражница не могла. Однако я опасался, что вблизи столицы наше магическое появление могут засечь. К тому же я был далеко не самой известной личностью в Вилее.

С официальными визитами не разъезжал, торжеств по возможности избегал. Меня никогда не нагружали особыми обязанностями при дворе, от которых нельзя было улизнуть. Хоть я и считался на данный момент наследным принцем, это была лишь формальность, запасной вариант. Предполагалось что Вел женится на такой же полукровке, как он сам, наплодит полукровных малышей и Вилеей отныне и впредь будут править не темный, не светлый, а тот и другой в одном лице. Во дворце, конечно, мне не удалось бы, насвистывая, прогуляться по коридорам неузнанным, но до него я мало чего опасался и был уверен, что даже стража на въезде в город меня не распознает, если только там не стоят королевские гвардейцы. Вряд ли им вручили мой портрет с приказом задержать. Это выглядело бы слишком странно.

Когда мы свернули, выезжая из леса, и вдалеке вдруг выросли белоснежные стены столицы, я невольно придержал коня.

Талион был построен на огромном высоком холме. Его основание окружала платиновым кольцом первая стена — стена Нижнего города, там селились простые жители, располагались ремесленные лавки и рынки. Чуть выше середины поднималась вторая стена, отгораживающая Верхний город, где обосновалась знать, торговцы предметами роскоши и чародеи, продающие свои услуги. На самой верхушке разрывал небо шпилями и башнями дворец, сверкающий на солнце белизной стен и позолотой, как огромный бриллиант. Жемчужина Вилеи, Эльфийский алмаз, называли столицу поэты. Ta lionn — перламутровая лилия…

Я любил этот город. И почему я уехал?

— Он прекрасен, — прошептала Киа совсем близко, словно читая мои мысли. Я и не заметил, что она тоже остановилась.

— Да… — еще более хрипло, чем обычно, отозвался я.

Мне надо было оставаться там. Рядом с братом. Не только он должен оберегать меня, но и я его. На него с юного возраста взвалили управление государством, только-только пережившим разрушительную гражданскую войну. А мать, обезумев от горя после потери двух мужей, подкинула еще и меня. Мне не нравилось быть принцем. А кто сказал, что ему нравится быть королем? И теперь из-за моей беспросветной тупости и эгоизма Вел…

Мне на плечо вдруг легла женская ладонь.

— Послушайте, ваше высочество, — резкий переход на «вы» и торжественное титулование в исполнении вампирки ошеломили меня почище подзатыльника, я перевел на нее удивленный взгляд. Завладев моим вниманием, та тут же перестала ломать комедию и ехидно усмехнулась. — Пока ты тут занимаешься самобичеванием… и не надо мне строить изумленную мордашку, знаю я этот трагический взгляд в никуда! Так вот, пока ты запоздало предаешься угрызениям совести, твой брат гниет хрисс знает где. Может, лучше встрепенуться и все исправить, если ты считаешь, что именно ты все испортил?

Я невольно усмехнулся:

— Я смотрю, ты не успокоишься, пока не заставишь меня сделать по-своему. Ты поэтому со мной поехала?

— Конечно. Отпустила в Вилею, тебя занесло в Варсак. Вдруг ты и в Талион через Нерат[55] бы отправился?

— И как ты догадалась? — наигранно удивился я и покосился на ее руку, все еще сжимающую мое плечо.

Киа как будто бы даже слегка смутилась (в ее исполнении это было — состроила каменную физиономию) и поспешно руку убрала.

У ворот выстроилась очередь. Это странно, раньше я такого не наблюдал. Усиленные проверки? Как некстати…

— Что там случилось, уважаемый? — обратился я к торговцу перед нами.

— Ничего не случилось, — буркнул тот. — Ловят каких-то предателей короны из темной роты. Новое правило — всех опрашивают о цели визита. Можно подумать, они идиоты заявиться просто так и сообщить, что пришли, мол, бунт устроить или диверсию во дворце…

Он продолжал что-то бормотать, но я уже не вслушивался, вопросительно глянув на вампирку. Та не проявила ни тени беспокойства и едва слышно шепнула: «Предоставь это мне». Да, пожалуй, обсуждать нашу легенду сейчас посреди толпы было бы не самой разумной идеей.

Когда подошла наша очередь, нас попросили спешиться. Я едва смог подавить изумление, когда стражница, соскочив с регарда, тут же смертельной хваткой вцепилась в мой локоть и засияла, как ясно солнышко, глядя на меня с пугающе бесконечным обожанием.

— Ваши имена? — буднично поинтересовался стражник, окинув нас скучающим взглядом.

— Тариэль и Карисса Миратэй, — отрапортовала она внезапно изменившимся, до отвращения типичным хрустальным эльфийским голосом.

— Цель посещения?

Она покраснела, потупила глаза и смущенно прошептала:

— У нас медовый месяц. Я выросла в деревне, а Тари родился здесь и обещал после свадьбы показать мне Талион. Он говорил, что его называют Городом Любви…

Я неловко кашлянул. Стражник тоже. Вообще-то Талион действительно так называли. Иногда. С усмешкой и за глаза. Будучи самым крупным вилейским городом, он располагал и самым большим количеством и разнообразием борделей.

— Ведь правда, милый? — поскольку реакции с моей стороны не последовало, она пребольно ущипнула меня за бок.

— Да, дорогая, — смиренно прошипел я, возводя очи к небу.

— Приятно вам… отдохнуть.

Стражник что-то пометил в своих бумагах, а затем одарил меня сочувствующим взглядом и разрешил катиться на все четыре стороны.

— Ничего глупее не придумала? — невнятно поинтересовался я, вгрызаясь в яблоко.

Мы планировали пообедать уже в Талионе, но очередь на въезде нас прилично задержала, а голод давал о себе знать.

— В таких случаях чем глупее, тем убедительнее. — Киа пожала плечами. — А что тебе больше не нравится? То, что ты мой муж, или то, что ты муж, увлекающийся развлечениями на стороне?

— То, что в который раз без меня меня женили.

— Каждая девушка мечтает стать принцессой. — Стражница кокетливо похлопала ресницами.

Я не удержался и кинул в паразитку огрызком. Она ловко увернулась, и огрызок приземлился прямо в кружку сидящего на обочине нищего. Тот выудил необычное подаяние за хвостик, несколько ударов сердца ошеломленно его изучал, затем зло плюнул в нашу сторону, предрекая, что боги нас накажут за издевательства над сирыми и убогими, поднялся и заковылял поближе к воротам и подальше от невеж, столь неуважительно относящихся к его почетной профессии.

Эльфы вокруг, посмеиваясь, стали обращать на нас внимание, поэтому я насупился и накинул капюшон. Не стоит забывать, что я сейчас здесь чересчур желанный гость.

— Куда направляемся? — поинтересовалась Киа.

— Я хочу осмотреться. Понять, что происходит в городе. Кроме того, надо оценить, какие у нас шансы протащить к дворцу полторы сотни «предателей короны». А значит, в первую очередь мы идем… есть.

Киа фыркнула «мужики везде одинаковые», и я не стал ее разубеждать. Хотя есть мы идем не только и не столько ради собственно еды, сколько ради сплетен, которые стекаются в харчевни, таверны и пивные со всех сторон.

Именно поэтому мы устроились не в углу, как я привык, а у самой стойки. Я с наслаждением вгрызся в бараньи ребрышки, не забывая прислушиваться к происходящему вокруг.

Картина не радовала. Переизбыток рабочей силы, свертывание нескольких торговых маршрутов, части поставок, недовольство отсутствием короля и в то же время беспокойство за его состояние. Всеобщее непонимание того, что происходит.

На деле герцог, видимо, захотел превратить Вилею в подобие Варсака. Ведь оборотни редко живут в других городах и странах. Чаще всего там можно встретить изгоев, которые на родину вернуться не могут, или случайных полукровок вроде Гила. Но Варсак вел такую политику испокон веков. А эльфы уже давно и прочно перемешались с остальным населением. Не зря же выделяют в отдельную расу потомков эльфов и людей. Понятия не имею, как герцог планировал все это провернуть без катастрофических последствий. А казалось, такой умный эльф.

Про меня тоже не забыли. Я выслушал огромное количество сплетен на тему того, где я и что со мной, то есть выходило, что мое исчезновение никак не освещалось. Более того, некоторые даже не были убеждены, что я исчез, и предполагали, что я болен, как и Вел, а народ просто не хотят пугать.

В городе зрело недовольство. Оно рождалось из непонимания того, что происходит. Как еще совсем недавнее процветание и благоденствие, установившиеся, казалось, навсегда, вдруг обернулись странными приказами, восстаниями и недоговорками. За прошедшую сотню лет эльфы расслабились, но еще несколько месяцев подобной политики, и они вполне могут решить, что раз сменили власть один раз, то смогут и другой. И кто в итоге попадет под раздачу, Вел или герцог, это вопрос.

Из харчевни я вышел чернее тучи. От Киа перемены в моем настроении не ускользнули, и стражница сама притихла, не торопясь развлекать меня бессмысленной болтовней.

К моему высочайшему удивлению, ворота Верхнего города были распахнуты настежь и не охранялись, а оттуда высыпала радостно галдящая разношерстная толпа. Мы приблизились, и я ухватил за рукав пробегающего мимо мальчишку.

— Что тут происходит, малыш? — Эльфенок хотел было выкрутиться и слинять, однако блеск серебряной монетки настроил его на более разговорчивый лад.

— Изменника короны казнили! Графа! Говорят, он короля хотел отравить. Голову ему отрубили — у-ух! Король позволил явиться всем, чтобы все знали и боялись. Даже сняли стражу с верхних ворот, чтобы все желающие могли пройти. Об этом три дня по всему Талиону трубили.

— А в обычное время много здесь стражи?

— Еще бы! Двадцать у каждых ворот, да еще и маг с ними. Говорят, что светлые хотят короля убить и власть себе вернуть, поэтому охрана усилена. Даже стену зачаровали, и вдоль нее тоже патруль ходит снаружи и внутри.

Я выпустил мальчишку, и тот, довольный, ускакал. Вампирка одобрительно хмыкнула. Иногда для того, чтобы находиться в курсе всего, необязательно становиться высококлассным магом-разведчиком — достаточно быть всего лишь дворовой шпаной.

Вдруг послышались грозные окрики, появилась стража и начала распихивать всех от ворот, освобождая проход, по которому, гордо восседая на регарде, продвигался в окружении охранников тот, кого, будь у меня сейчас лук, я пристрелил бы не задумываясь. Особенно если учесть, что я выбил у Локсли разрешение прикончить парочку негодяев, поступившись данным прежде обещанием. Наверное, я слишком заметно напрягся, потому что Киа схватила меня за локоть.

Светлый эльфийский посол в Греморе обводил толпу презрительным взглядом и кривил губы, раздраженный задержкой. И именно в тот момент, когда он смотрел в нашу сторону, меня неудачно толкнули. Я с ужасом почувствовал, как капюшон соскользнул с моей головы.

Наши взгляды встретились.

Время на мгновение замерло, а затем пугающе ускорилось. Все смешалось в одно: дикий вопль «стража!», возгласы и паника в толпе, несколько отрывистых слов на незнакомом языке, выкрикнутых вампиркой. Она швырнула нам под ноги какую-то склянку, и в воздух тут же взметнулся столб серебристого дыма, скрывший от меня все происходящее. А в следующее мгновение меня скрутило, словно выворачивая наизнанку. Кровь бешено застучала в висках, казалось, голова сейчас лопнет. Я рухнул на солому — солому? — и отчаянно закашлялся, судя по ощущениям, выхаркивая остатки легких. Спокойно умереть мне не дали. Что-то настойчиво тянуло за локоть вверх, однако слова сквозь шум в голове долетели не сразу:

— …Ну же, Тим, вставай, хрисс тебя раздери, королевская задница!

Я оперся рукой на стену и, пошатываясь, поднялся, перед глазами плыло. Получилось различить только два белых пятна и одно зеленовато-черное, мечущееся между ними.

— Залезай, давай, ты можешь! — умоляло черное, подпихивая меня к белому.

Сначала вставай, теперь залезай… Я зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза. Картинка слегка прояснилась. Мы находились в конюшне недалеко от нижних северных ворот, где оставили регардов, а темным пятном была Киа, настойчиво пихающая меня в седло. Я застонал и каким-то чудом умудрился взгромоздить на регарда свой мешок с костями вперемешку с мышцами. О том, чтобы выпрямиться в седле, речи не шло, так что я просто распластался на лошадиной шее, вцепившись в гриву. Вампирка тут же взлетела на своего коня, схватила моего под уздцы, и мы помчались.

Вокруг звучали дикие вопли, треск… кажется, Киа просто сметала с дороги все, что вставало у нас на пути. Я же видел только мелькание мостовой под копытами регардов. И когда она сменилась наезженной колеей Селлетского тракта, мой мозг решил, что теперь самое время расслабиться, и благополучно отключился, не сильно озаботившись тем, удержится ли тело в седле без него.

Тем не менее очнулся я по-прежнему на регарде. Умные кони резво скакали бок о бок, а Киа придерживала меня за плечо.

— Какого… хрисса… — прохрипел я, опустив более красочные пришедшие на ум эпитеты.

— Живой? — Киа впихнула мне в руки уздечку и пришпорила регарда.

Я стиснул зубы и припустил за ней.

Она остановилась только глухой ночью, когда ее конь споткнулся и чуть не свалился в овраг вместе с всадницей, резво соскочила и стала что-то чертить прямо в пыли дороги. Я безучастно за этим наблюдал. Несколько очередных непонятных слов, рисунок полыхнул алым и погас. Только тогда вампирка наконец облегченно выдохнула:

— Кажется, оторвались.

Я полуспрыгнул-полусвалился с регарда, подполз к ближайшему дереву и сел, прислонившись к нему, с мыслью, что отсюда меня теперь сдвинет только герцог собственной персоной, и то если потащит на закорках. Киа поднесла мне флягу с водой. Теперь, когда опасность миновала, она смотрела на меня даже виновато.

— И что это было? — вяло поинтересовался я только потому, что выдерживать этот виноватый взгляд в исполнении стражницы не было никаких сил. Пусть лучше говорит, чем молча так смотрит.

— Мгновенная телепортация. Я всегда подготавливаю такую на случай, если придется удирать. У нее не очень большой радиус действия, да и для активации помимо заклинания нужен еще контур-метка в месте, куда будешь телепортироваться, и зелье, которое готовится в течение нескольких лет, зато в нужный момент она срабатывает тут же, и ее невозможно проследить. Только… — Она потупилась. — Я забыла, что ее не рекомендуется проводить с немагом. Возможны… э… последствия. Вплоть до летального исхода.

Я обреченно застонал.

Компания магов вытащила меня с Арены, чтобы потом угробить руками своих преследователей. Они отправились доставать меня из загробного мира и сами застряли в Междумирье. Теперь это…

Чтобы я еще хоть раз доверил магичке спасать мою жизнь!

Междустрочие. Нагнетающее

Тяжело дыша, Мефисто со стоном склонился над рукомойником, плеснул себе в лицо воды и поднял голову, вглядываясь в собственное отражение. Сейчас мало кто узнал бы в растрепанном, измотанном человеке всемогущего и всезнающего декана Башни Аннун.

Мефисто любил свой дар и гордился им. Знать все и обо всех, предвидеть человеческие судьбы, а фактически вершить их. Это опьяняло. Но иногда приходило жестокое напоминание, что не маг подчиняет себе Предвидение, а Предвидение — мага.

В книгах это называли красивым словом «озарение», а предсказатели между собой саркастически — «приход».

…Когда в голову врываются тысячи, миллионы видений, звуков, голосов, криков, когда тело, не выдерживая этого напора, начинает трястись в диких конвульсиях, когда хочется навсегда прекратить это, умереть…

Каждый раз.

И каждый раз он оказывался жив, собирал свою волю в кулак и повторно, уже осознанно, погружался в этот хаос, чтобы вычленить из него то, что действительно важно. Рискуя сойти с ума и остаться там навсегда.

Но ведь именно это отличает профессионала от дилетанта.

Мефисто скривился.

Видения на сей раз преподнесли ему немало сюрпризов.

Мальчишка-эльф, которого он по нелепому наитию завербовал в Коты, оказался наследником вилейского престола. Аланон сам себе выкопал могилу. А еще…

— Кажется, я зря избавлялся от некромантки. — Маг устало вытер лицо.

Впрочем, это не его дело. Окончательное решение принял Арес, пусть он и расхлебывает, а у него есть дела поважнее…

Глава 18

ХЕЛЛ И ВИСТЕРИОН

Тиэль, 19-е число.

День согласия и примирения

— Ну здрасти, сир де Асти, — с порога выпалила я, усмехнувшись.

Арестир и тэр Лернский удивленно вскинули головы. Точнее, удивлен был только тэр, Арес же с легкой улыбкой откинулся на спинку ректорского кресла:

— И вам всего доброго, госпожа Дарк. Проходите, мы сейчас заканчиваем…

— Мы уже закончили, — отрезал тэр. — Правитель сейчас в отъезде. Как я вам и сказал, и не поленюсь повториться, прямой угрозы городу нет. А то, что происходит в стенах вашей Академии, — это ваше дело. Там, где столько магов-недоучек, странно жаловаться, что что-то пошло не так.

— В чем-то вы правы, — снисходительно улыбнулся де Асти. — Маги-недоучки в этом вопросе значительно лучше разбираются, нежели городская стража. Не смею больше вас задерживать.

Тэр Лернский, кажется, не понял, какой булыжник сейчас прилетел в его огород, и, коротко кивнув, покинул кабинет.

— Поллиарина с вестью о том, что ты прибыла, чуть было не довела его до икоты, — сообщил сир.

— Не сменила ипостась? — усмехнулась я.

— Увы. Я так понимаю, ты не успела уйти далеко от Эскалиола?

— Успела. На Каринском тракте услышала, что вы рассылаете учеников по домам. Теперь Лернский здесь. Что происходит?

— Как вам погода, госпожа Дарк? — Сир де Асти, словно сам Василиан Пятый, демонстрирующий свои королевские владения, раздернул шторы, явив угнетающий эскалиольский пейзаж. Тучи над городом, казалось, стали еще чернее.

— Кажется, дождь собирается, — усмехнулась я. — А по сути, у меня есть пара мыслишек. Вы слышали, что неподалеку от Эскалиола стали находить странные обескровленные тела?

— Долетали такие вести, — кивнул Арестир. — Чернокнижием попахивает, не думаешь?

— Почти уверена. То, что сейчас происходит над Академией, очень похоже на возмущение магического фона от какого-то совершенно нахального вмешательства в природу…

— Есть какие мысли на эту тему? Я пытался обратиться за помощью к королевским магам, но вместо них мне прислали многоуважаемого тэра, который… Впрочем, ты сама все слышала. На помощь извне рассчитывать не приходится.

— А то, что угроза может быть и для города, их не волнует?

— Начнет волновать, если появятся основания. А черная туча — это просто плохая погода.

— На нашу городскую стражу можно положиться в любой ситуации, я смотрю, — хмыкнула я. — В Академии все целы?

— Сравнительно. Когда это началось, наблюдались некоторые… странности. Кажется, природное возмущение сбивает некоторых магов. Декан Фель жаловался на головную боль, а после вообще отпросился на пару дней, ибо его дар подводит в такой обстановке.

Дар его подводит… Поди, все он видел прекрасно, вот и слинял, чтобы задницу свою провидческую уберечь. А как все закончится — вернется живой, здоровый и отдохнувший, да будет причитать, как переживает, что не поучаствовал. Вот ведь жук.

— Я хотела попросить старого товарища, чтобы он мне немного помог разобраться в чернокнижии. Хотя бы понять, что готовится. Мы с ним учились вместе…

— Случайно не Вист? — поинтересовался сир де Асти.

— Рион, — возразила я. И осеклась. — Вист… Вистерион. Его полное имя Вистерион.

В глубине подсознания внутри что-то кольнуло. Деймианты, похитившие Полли, называли своего некромага Вистом. Неужели?..

— А с чего вы взяли, что мой товарищ — Вист? — нахмурилась я. Вдруг просто совпадение, мало ли похожих и созвучных имен.

— Он тоже выпускник Межрасовой академии, того же года, что и вы… Мрачный тип, на самом деле. Я пришел к выводу, что детей к нему точно нельзя подпускать.

«…я найду себе новых товарищей, которые смогут поступиться законами ради меня. А если не найду, то сам воспитаю и научу всему, что умею сам…»

Меня точно окатило ледяной водой. Не-ет, это не мог быть Рион. Хотя факты упрямо указывали на обратное. Где еще искать себе неразумных помощников, как не в стенах учебного заведения?

— А что именно он говорил? — выдавила я.

— Много чего. Пытался угрожать.

— А вы?

— А я укрепился во мнении, что принял верное решение, когда не стал брать его на работу. Появились какие-то мысли, госпожа Дарк?

Я неуверенно пожала плечами. Чувство было двойственное — с одной стороны, если это и вправду так, то одной загадкой меньше. С другой же — мне все-таки не хотелось верить в причастность Риона ко всему происходящему. Как бы мы ни распрощались, но мы были друзьями… которые однажды просто не сошлись во взглядах. Такое ведь со многими случается.

— Вы что-то не поделили с Вистерионом?

— У нас оказались кардинально различные мнения в одном щепетильном вопросе.

— В каком же?

— Я не помогла ему с ритуалом, а он обиделся.

Арестир не смог сдержать улыбку, которую дополнили удивленно изогнувшиеся брови:

— Чернокнижник «обиделся» на некроманта за то, что тот не помог с ритуалом? Вы знаете, я ожидал многого, но «обиделся»…

Я грустно улыбнулась в ответ:

— Да-да. «Не играй с моей могилкой и не трогай ритуальный ножик, а то маме расскажу». Если позволите, я сгоняю в библиотеку, туда должны были отнести мои книги…

— Ваши книги в целости и сохранности остались в вашей комнате. Бывшей, — с едва заметной улыбкой проговорил сир де Асти, и мне показалось, что где-то в моем мраке появился едва заметный просвет. — Если вы справитесь, думаю, Совет не станет возражать против вашего возвращения. Несмотря на убедительность декана Феля.

— Я подумаю, сир, — хмыкнула я. — Так вы даете мне полную свободу действий?

— Если это не подразумевает публичные казни и снесение Академии с лица Дариола, то да.

— Ничего не могу гарантировать, — мило улыбнулась я и ринулась в свою комнату почти бегом.

В душу закрадывалось подозрение, что в скором времени в Академию завалится целая пробужденная армия. А что могла противопоставить я? Несколько захудалых скелетов с Академического кладбища?

Если бы я умела создавать копии, как те, что появились в нашу первую вылазку вместе с Поллиэ на практику по некромагии… Но увы, пределом моих возможностей были бестелесные фантомы.

А что, если создать несколько сотен фантомов? Придать им облик пробужденных да выставить у ворот? Вдруг хотя бы как запугивающий маневр сработает? Верить в то, что противник внезапно испугается и убежит, было слишком наивно, но все равно ведь неприятно, когда какие-то части хорошо продуманного плана срываются?

Шелест страниц учебников щекотал нервы. Каждый раз видя слова, хотя бы немного похожие на те, что искала я, я вздрагивала и досадливо кривила губы. Не то, все не то.

Открыв очередную книжку, я слишком поздно вспомнила, что это большей частью вовсе и не книжка. Среди страниц было прорезано углубление, в котором лежали три небольших амулета. Вернее, всего лишь в треть мизинца размером бутыльки, наполненные тягучей жидкостью с травами, при движении меняющей цвет от черного то до зеленого, то до алого.

Моя кровь, вереск и измельченные стебли полыни, приправленные некромагией, несколько лет пролежавшие вдали от солнечного света. Когда-то я делала их для Арлана и нашей будущей семьи. В них, конечно, была заключена не абы какая сила, но от одного прямого смертельного удара магией спасти могут.

Я совершенно про них забыла, но зато очень быстро поняла, кому их теперь отдам.

Переложив амулеты в карман, я схватилась за следующую книгу. И вздрогнула от вспышки молнии за окном.

Прижав учебник к груди, я подскочила к ставням. Над Эскалиолом мгла рассеялась, теперь облепив только Академию, как второй купол. По защите бегали искры, словно что-то пыталось прорваться сквозь нее.

Да кто же ты, хрисс тебя дери!

Я бросила книжку на пол, сама плюхнулась рядом и закрыла глаза, вознеся ладони над обложкой. Нас ведь учили такому легкому заклинанию, которое позволяло перешаривать огромные многовековые талмуды в поисках нужной для экзаменов информации. Сосредоточься, Хель, ну же.

Листы зашуршали уже без моей помощи, перед закрытыми глазами забегали горящие строчки. Следующая книга. Не то. Еще одна…

«…собранная во второй декаде третьего летнего месяца кровь невинно убиенных служила чернокнижникам одним из главных ингредиентов для массы ритуалов, а также для создания обманных амулетов. При помощи человеческой крови темные некроманты поднимали армии, не боясь гнева природы, поскольку считали, что уже сами заранее „заплатили“ человеческими жизнями. Это утверждение было не совсем верно, но опытные чернокнижники готовили для себя защитные чаты, позволявшие на время скрыться от глаз нежити, которая могла выйти из-под контроля, а также от множества магий в целом…»

За окном вновь мелькнула яркая вспышка, и я увидела упавшее на защиту и тут же загоревшееся дерево.

Если пассивная защита Академии перешла в активный режим — значит, что-то на нее очень сильно давит. Более того, когда эта стадия пройдет, то защитный купол просто лопнет, и мы будем совершенно открыты для любых нашествий извне.

Я вылетела из комнаты как ошпаренная и сбила к хриссам собачьим с ног… Лесса.

— Хельга! — изумленно проговорил верлен, в лице которого отразились одновременно радость, удивление, негодование и неприятные ощущения от приземления на пятую точку с размаху.

— Я жутко рада тебя видеть, но времени мало! — протараторила я, понимая, что эту встречу я представляла совершенно иначе. — Беги к Росскому, пусть хватает всех своих преподавателей и летит держать защиту, иначе… — Что «иначе», я сформулировать не смогла. В голове крутилось только одно слово, но оно было очень неприличное. — Я к Аресу! Оставшихся учеников в подвал, Полли и Ли вообще в подвал — и связать!

Я уже было шагнула в сторону лестницы, но ощутила в кармане под рукой свои амулеты и, мысленно выругавшись за собственную забывчивость, всучила их верлену. Потом не удержалась, порывисто обняла его и бросилась прочь.

— Подожди! Что это за сувениры из Карина? — выкрикнул он мне вслед.

— Не из Карина, а из меня, — выпалила я, обернувшись и ухватившись за перила, но, заметив, как увеличиваются в размерах черные глаза, пояснила: — Амулеты на крови некромага. Один нацепишь на себя, два других отдашь Ли и Полли. Понял?

Не дождавшись согласия, я слетела по лестнице, едва не растоптав бедолагу Фаула, мерно прогуливающегося с метелкой по этажам.

Не прошло даже четверти вески, как по Академии замерцал свет и в одной из башен зазвонил сигнальный колокол. От необходимости думать быстро, от внезапно навалившейся ответственности мои мысли путались, скакали друг через друга, забивая зарождающееся умное чем-то бестолковым.

Мы с Арестиром нарезали восьмерки по его кабинету. Ректор периодически капал что-то багровое в бокал и выпивал, мне не предлагая. Нечто странное творилось в глубине его зрачков, но еще только этой мысли мне сейчас не хватало, чтобы отвлечься.

Молнии били все чаще и все точнее — в наш купол. Пожалуй, со стороны города это выглядело так, словно мы что-то празднуем и пускаем фейерверки, поскольку молнии от ударов рассыпались на сотни искр и с треском опадали на землю.

— Твою ж… — закрыла рот ладонью я, увидев, что земля вокруг ворот Академии начала бугриться. — Армия! Это правда армия!

— Почему они восстают здесь? Тут же не было захоронений, — искренне озадачился Арестир.

На пару ударов сердца я задумалась. И вспомнила:

— Да вы не поверите. Если ему не составило труда пробудить для себя целый легион, то достаточно лишь одного связующего звена, чтобы тот знал, куда идти. Вполне возможно, что этот хриссов колдун переправил сюда часть останков. Или даже просто оружие, принадлежавшие их «главному» при жизни.

— Тогда я встречу их у ворот, — сообщил ректор. — Даже если защита упадет, я смогу их сдерживать.

— Вы уверены? — слегка недоверчиво спросила я. Сир де Асти, кажется, даже немного обиделся. В конце концов, он же не какой-то заурядный маг, а самый настоящий ректор Магической академии.

За окном уже суетились маги Башни Фор, перекрикиваясь, делая какие-то пассы руками. А я чувствовала себя как никогда более бесполезной. Даже бесполезнее того момента, когда осталась без сил. Арестир от меня ждал многого, а я не могла придумать даже малого.

— Удачи, сир, — коротко кивнула я и снова бросилась в свою комнату. Соберись, соберись, думай!

Я пробороздила коленками свой ковер, падая перед очередным учебником. И тут же меня отбросило в стену так, что на мгновение потемнело в глазах. Стукнувшись виском об угол стола — не сильно, но больно — и сбив кресло, я рухнула на пол, уже приготовившись по-кошачьи отпружинить и встать в боевую стойку, как мельком увидела свечение, исходящее из моей дорожной сумки.

А рядом с ней…

— Не скрою, удивлен увидеть тебя здесь в добром здравии.

— Не скрою, в принципе удивлена тебя увидеть, — проговорила я, вглядываясь в иссушенное магией лицо, на котором осталось так мало знакомого.

И тут все встало на свои места.

Вистерион знал, что Арлан при гарнизоне, я ни разу не заикалась о его смерти. Для чернокнижника не составило труда узнать всю нужную информацию с помощью парочки неразрешенных ритуалов. И про смерть, и про отсутствие известий о гибели.

Рион прошелся от моей кровати до окна.

— Как ты сюда попал?

— Так же, как и все прошлые разы. Когда оставлял привет Арестиру в виде голема. И когда немножко поразвлекся на твоем кладбище. Тебе понравилось, какие я качественные копии смог создать, верно?

— Я сразу догадалась, что это копии, — приврала я. — Так как же? «Переходов» в Академии нет, мне говорили, что после прошлогоднего инцидента все вещи в здании проверили по нескольку раз.

— Кроме твоих, верно? — Рион зловеще усмехнулся.

В этот момент лицо его окончательно перестало походить на человеческое. Просто говорящий череп с пугающим оскалом и блеском в глазницах.

— Но… — не успела возразить я, как ответ пришел сам собой. Единственная вещь, которую я носила с собой постоянно «на добрую память о друге». Картинка. Просто картинка.

По ошарашенному выражению моего лица Рион понял, что я догадалась. Впрочем, он сделал все, что собирался, и скрывать это ему было сейчас незачем.

Один только минус — он не смог избавиться от меня. По его задумке, я должна была уехать на ритуальное сожжение уже не существующего тела и отсутствовать в Академии сегодня. Неужели это все из-за ритуала, с которым я ему не помогла?

— Мне очень на руку твоя сентиментальность, — усмехнулся он.

— Если тебе так подпортила жизнь я, то в чем Академия-то провинилась?

— Знаешь, в принципе ни в чем. Кроме того, что опять же ты заняла мое место здесь. Со своими нелепыми убеждениями, что «некромагия может служить во благо». Все то, что связано со смертью и вмешательством в нее, — от природы не может быть «во благо». И сколько бы таких детишек ты выпустила отсюда? Тех, которые будут бегать по трактам и помогать сельским дуракам сражаться с нежитью? Только подумай, как бы изменился мир, если каждый некромаг, особенно начинающий, понял, что он способен пойти наперекор судьбе? Не эти нелепые стихийные маги, не предсказатели, которые по факту могут лишь делать страшные глаза, понимая, что видят необратимое, но воспрепятствовать не в состоянии. А некромаги. Понимаешь, чего ты себя лишила? Понимаешь, чего ты лишила всех?

— Под словом «всех», я так понимаю, ты подразумеваешь себя? — Я наконец-то сумела подняться. Висок саднило от удара, мысли путались с еще большей скоростью. — Когда не помогла тебе воскресить брата?

— И не позволила мне вырастить тех, кто сможет это сделать. Ты!.. — Он взмахнул рукой, я ощутила лишь легкое волнение и без того тонких некроартерий и вовремя успела перехватить поток, тут же вернув его обратно.

Рион покачнулся. И лицо его исказила уже не просто злоба, а лютая ненависть ко мне и всему живому. Словно и души в нем не осталось. Лишь переполненная яростью оболочка, хранившая в себе воспоминания и слепую жажду мести, которая ничего не смогла бы изменить.

— Я так понимаю, что разговорами тут ничего не решить? — усмехнулась я.

Красная вспышка вылетела из-под широкого рукава его мантии, я отскочила в сторону, почувствовав, как спину обдало кладбищенским холодом. В следующий же миг что-то с силой сжало мою шею и придавило к стене.

Рион, точно по воздуху, приблизился ко мне вплотную, и я едва сглотнула подступивший к горлу ком.

— От тебя несет, как от покойника, — прохрипела я.

— Ничего страшного, скоро ты узнаешь, каково это…

В три пасса он раскрыл переход, перехватив мое горло уже костлявой рукой, как вдруг дверь комнаты распахнулась и внутрь ворвался верлен со словами:

— Защита рухнула, через ворота прорвались несколько некро…

И Рион, и Лесс сработали моментально, едва их взгляды столкнулись. Лесс метнул ледяную глыбу, Рион же — красно-черную сверкающую змею, что прошибла верлена насквозь, и я с ужасом увидела, как застыло его лицо, как качнулся на его груди разбитый мой амулет и как безвольно рухнуло на ковер перед моей комнатой тело…

И в следующий же миг Рион забросил меня в переход. Я уперлась ладонями в землю, чувствуя, как камни впиваются в кожу, и еле сдержала рвущийся наружу крик. Амулет был разбит, в Академию ворвались некромаги, значит… удар Риона оказался уже вторым смертельным? Нет, нет, нет. Лесс не мог погибнуть. Только не так…

Воздух надо мной со свистом рассекла секира, я же откатилась ближе к кустам.

Вистерион просто вышвырнул меня из Академии. А сам остался. И теперь все те маги, что стоят перед воротами и сдерживают нашествие мертвецов, не ожидают удара в спину.

Гремя доспехами, скелет прошагал ко мне. Не торопясь, но с четкой целью: увидел живое — нужно убить.

Рион перестраховался. Все происшествия окончательно связались в одно, даже те обескровленные тела в деревеньке на Каринском тракте: его пособников, равно как и его самого, нежить не тронет, несмотря на то что она совершенно неподконтрольна. Чтобы никто не смог ее сбить с намеченной цели.

Он все же допустил одну ошибку. Всего одну. Он не убедился в том, что в здании не будет некромага. Упокаивать полчища нежити мне было не впервой. Пусть даже ценой собственных сил.

Пусть даже ценой собственной жизни.

За спиной надвигающегося на меня пробужденного еще сотни таких же шли к воротам Академии. По сути, меня выкинуло недалеко, и единственное, что сейчас останавливало, — слишком прочная связь армии мертвых с артериями, их питавшими. Такая, какая может быть лишь на последней стадии ритуала, прежде чем…

Ритуал не завершен! Чтобы его закончить, пробужденные должны выполнить цель, которую дал им Рион, после чего они окончательно оторвутся от земли и станут его личной полуживой армией.

А он как был идиотом, так идиотом и подохнет.

Я выдрала почти осязаемую артерию, как вырывают из земли сорняк. И горстка костей осыпалась к моим ногам.

Неужели, задавая приказ «убивать все живое», он не понял, что действие его защиты не вечно? И что его «армия» в итоге найдет управу и на командира?

Я вцепилась ногтями в землю, пытаясь вытянуть из нее столько, сколько возможно и откуда только могла. Даже в темноте мне казалось, что чернеют вены на руках, смешиваясь с магией смерти. Уж ее-то сегодня здесь было в достатке, а мне требовалось найти другую…

Что-то кольнуло. Поток оказался самый «живой» из всех и самый бурлящий, словно даже кипящий от возмущения.

Еле ухватив, я вплела его в заклятие, после чего воздела руки над головой, формируя максимально плотный сгусток энергии. Если не повезет — то хотя бы отвлеку армию. Ну а если повезет…

Глаза жгло от слез или пыли. Думать о том, что случилось с Лессом, я боялась, но мой организм справлялся с этим за меня.

Изогнувшись, я запустила черный пульсар, плюющийся магией в разные стороны, в центр мертвой колонны. Он сбил нескольких мертвецов и навис над толпой, как новая луна. В воздухе зазвучала тонкая трель рвущихся нитей энергии, я прижала ладони к лицу, бормоча слова заклятия, как молитву.

Заклинание называлось «Хозяин кладбища».

Мои ноги точно приросли к земле, окутанные черными путами, а заклятие все раскручивалось вокруг своей оси, набирая обороты, и черные тягучие нити поползли от меня, от земли и от пробужденных к хозяину. Шествие замедлилось.

Душу рвало на части. Казалось, что пришедший за своими «детищами» «хозяин» забирает не только их мертвую энергию, но и мою живую.

Вскоре он разросся до таких размеров, что мог бы затмить солнце, а нити, что так и не прекращали к нему тянуться, стали похожи на сотни щупалец жутких подводных монстров.

Мне было не по силам оборвать все артерии, питающие их, но, как заметил Арес, перед Академией никогда не делали серьезных захоронений, а значит, и вся их подпитка шла «из другой земли». А следовательно, тот, у кого эту энергию забрали, сейчас был очень недоволен…

С трудом дочитав заклинание, я осторожно отпустила тянущиеся ко мне нити и по кустам, стараясь не привлекать к себе внимания, ринулась в сторону Академии, где мелькали вспышки, то и дело появлялись и осыпались щиты. Виднелись легкие зеленые свечения — видимо, от некромагов, подосланных Рионом. Самой внушительной была стена с кроваво-красными узорами перед самыми воротами, что сдерживала наступление, за которой стоял сир де Асти.

Громкий рев огласил окрестности, и я увидела, как по ту сторону заграждения промчалась пантера, вцепившись в глотку неудачливого чернокнижника.

Я же просила связать Ли…

В тот же миг огненная волна слева от меня чуть было не опалила мне брови, обдав лицо жаром. Огромная белая птица описала в воздухе дугу и зашла с другой стороны.

И Полли связать тоже просила. Кто бы меня слушал…

Я обернулась на «хозяина», который уже разросся до размера небольшой грозовой тучи, силясь забрать все то, что принадлежало ему по праву. Что будет дальше, я не знала. Или не помнила. И если честно, мне было все равно.

Ярко-красная вспышка озарила всю площадку перед Академией, и резко стало еще темнее, чем было. Вистерион.

— Ли! — чуть не сорвав голос, внезапно выкрикнула я.

Слух не подвел оборотня, и он вскинул голову с клочком черной мантии в зубах, тут же поняв меня без слов. В два прыжка перемахнув через решетчатый забор, он промчался чуть ли не по головам изрядно ослабевшей армии и приземлился рядом со мной:

— Ты как-то не вовремя пришла. Самое веселье пропустила.

— Боюсь, что еще нет.

Несколько пробужденных, заметив нас, развернулись, держа оружие наготове, но рык пантеры разметал их в стороны, после чего вокруг нас образовался легкий защитный покров.

— Напомни мне спросить, что ты забыл на факультете боевой магии, — усмехнулась я и крепко обхватила его за шею, поскольку не слететь с его спины на бегу казалось практически невозможным.

— Хельга, ты жива, — с облегчением изрек Арес, когда мы приземлились в нескольких шагах от него.

По его запястью струилась кровь, капая к ногам, но выглядел он едва ли не бодрее, чем обычно.

— Я… — ответить мне не удалось. Красная змея пролетела между нами с ректором и разбилась о защитную стену.

Сердце колотилось, желая разломать мне ребра, я занесла было руку для удара, как заметила, что черное свечение поглотило даже кончики пальцев, продолжая петлять по венам.

Пульсар ринулся вдогонку за Вистерионом, тот вскинул брови, когда его отшвырнуло в двери Академии, а не замеченный мной до этого момента посох выпал из руки и скатился по ступеням к моим ногам.

На двери вспыхнул красный символ, не пустив чернокнижника внутрь, я же бросила взгляд на Ареса, который теперь держал стену одной рукой, второй же выписывал что-то в воздухе, бормоча заклинание под нос.

Рион злобно взглянул на меня и… ринулся бежать. Подхватив с земли посох, я бросилась следом, пытаясь сбить его с ног, ибо на бегу мне больше ничего на ум не приходило.

Два рубиновых камня на верхней части посоха то и дело вспыхивали и угасали, а руке было непривычно тепло. Вистерион носил с собой ручной источник некроматерии?

Я привыкла доверять только себе и своим рукам. И даже отчасти понимала, почему теперь Рион бежал. Он не удирал от меня, он направлялся к нашему местному кладбищу, поскольку его «подпитка» кончилась с потерей посоха, а оставаться там, где воюют десятки магов, пусть несколько из них его сообщники, он счел неразумным. Наших все равно было больше.

Мы промчались через тоннель, ведущий к кладбищу. Видимо, Рион все же догадался изучить план Академии перед захватом. И в тот миг, когда я практически его нагнала, он взмахнул руками, точно крыльями, несколько надгробий разломились, и сквозь рассыпающуюся почву на меня выбрались пробужденные.

Я с силой ударила раскрытой ладонью в землю, образовав полюбившийся мне эффект упавшего в воду камня. Скелеты покачнулись, пошатнулся и сам Рион, но с разворота запустил в меня энергетической волной.

Я вскинула руку с посохом чисто по инерции, свободной рукой готовясь перехватить удар, но рубины вспыхнули, и палка легко поглотила целую волну. Учиться управляться с ней времени у меня не было, но спасибо и на этом.

Перехватив артерию, я слегка ее усилила, разворачивая идущих ко мне скелетов в обратную сторону, на Риона. Тот крест-накрест рассек руками воздух, рассыпав моих подопытных на горстки костей.

— Я одного не пойму… — пытаясь отдышаться, проговорил он. — Почему ты не уехала?

— С письмами оказалась твоя самая большая промашка… — так же тяжело отозвалась я, упершись ладонями в колени и отметив, что черное свечение от рук так и не уходит. — Ты действительно глупец, если думал, что я уеду сегодня на этот якобы «ритуал сожжения тела». Знаешь, где ты оступился?

— Удиви меня, девчонка.

«Девчонка». А ведь сколько мы дружили… Он тогда лишь завистливо вздыхал порой, что его «лучшая подруга — самый потрясающий некромаг».

— Ты пытался солгать некромагу про смерть. Если ты не знаешь, то не только чернокнижники могут ее «читать».

В глазах Вистериона проскользнула толика досады, конечно, такая задумка провалилась. Он попытался отшвырнуть меня в сторону пульсаром, но я как-то излишне спокойно отвела его в сторону, так что пострадала лишь ограда.

— О смерти Арлана я узнала в тот самый миг, как он погиб. Но никому не говорила. И мне не нужны были никакие письменные доказательства. Ты почти год устраивал мне настоящий спектакль с этими письмами, рассчитывая в последний момент нанести завершающий удар посланием с черной ленточкой… — потоком энергии в ладони от земли я сбила Риона с ног. — Ждал, что именно сегодня я уеду из Академии, да?

— Ждал. — Его губы вытянулись в презрительную нить на и без того жутком лице. — Но тем лучше, что мы встретились. Не думал, что буду так рад…

Вскинув ладонь, он навел между нами облако болотного тумана, в котором я практически перестала его видеть.

— Но видела бы ты свое лицо в момент, когда я прикончил твоего приятеля… Верлена, кажется?..

Стиснув зубы, я пыталась вспомнить, как можно рассеять дымку, но ничего умнее банального светопульсара не придумала. Судя по звукам, Рион уже куда-то переместился, и сгусток света, нависший над тем местом, где он только что лежал, озарил лишь несколько сухих веток да обломок надгробья. Я прислушалась к движениям, кажется, Рион был где-то справа.

Светопульсар вспыхнул и погас, оставив меня в какой-то вселенской тягучей пустоте, где вокруг не осталось ничего.

На глазах снова проступили слезы, которые сейчас были совершенно не вовремя. И в следующий миг меня с такой силой приложило о стоящее неподалеку дерево, что на мгновение показалось, что хрустнули не ветки, а мои кости. Обвалившись на землю, я почувствовала, как противное тепло проступает через рубашку сбоку. Видимо, таки наделась на какой-то торчащий сук.

— У меня слишком грандиозные планы, чтобы умирать, — раздалось насмешливо неподалеку. Где-то в шаге. Чуть справа. — Знаешь, мне поступило предложение, от которого отказался бы только идиот…

— Странно, что ты не отказался, — прошипела я.

— Когда я закончу с вами всеми, я уеду отсюда, — мечтательно проговорил он. — Туда, где не нужно будет слушать хриссовых провидцев. Туда, где мне станут воздавать все почести. А не какой-то жалкой Хельге Дарк, о которой даже не вспомнят…

Я поднесла ладонь к лицу, замерев на удар сердца. И в следующий же миг рванула на себя притянутую к черному свечению пальцев артерию, которая вылетела из-под земли, причудливо изогнувшись грядой заостренных кольев. Раздался короткий выдох, звук падения тела, и туман рассеялся.

Рион лежал, рукой зажимая расползающееся по мантии на животе пятно. Опираясь на посох, я поднялась на ноги и приблизилась к нему.

— Мне бы твою самонадеянность при таких способностях…

— Скажи, а когда ты подохнешь, как шавка подзаборная, к кому побежишь в загробном мире? К Арлану или своему остроухому? — прохрипел он. — Они тебя там уже оба заждались…

— В загробном мире веселее, чем ты думаешь… — Злость или отчаяние в тот миг взяли надо мной верх, но я лишь коротко занесла посох Риона над головой и с размаху всадила ему в грудь. После чего обессиленно рухнула на колени, упершись ладонями в украшенный камнями наконечник и уткнувшись в него лбом.

То ли рассмеявшись, то ли бесслезно разрыдавшись, я простояла в таком положении довольно долго, будучи не в силах ни успокоиться, ни подняться на ноги и пойти помочь остальным.

Когда наконец-то меня перестало трясти, словно от разряда молнии, я отползла в сторону, зажимая рукой разодранный до крови бок. Окинула взглядом пронзенное тело своего некогда друга, единственного, который был рядом в тяжелый период жизни, даже не подозревая, что он меня спасал одним только своим присутствием…

И никак не могла сопоставить тот образ с этим недосушенным скелетом, обтянутым кожей, покрытым черной мантией. С тонкой струйкой крови возле синюшных губ и торчащим из груди посохом.

Ноги все еще отказывались мне подчиняться, поэтому поднималась я при помощи подручных средств, опираясь то на памятники, то на деревья. Пошатываясь от опоры к опоре, я зашагала к тоннелю и, наверное, сама походила на что-то неудачно воскрешенное.

Но уже перед самым спуском обернулась, окинув Вистериона напоследок взглядом, и, устало прикрыв глаза, развела руки в стороны ладонями к земле. Некроматерии подо мной зашевелились, как клубок змей, и я плавно направила их в сторону тела. Еще не хватало, чтобы у него тоже были припасены амулеты, обманывающие смерть.

Кончики моих пальцев теперь отсвечивали мутным серебром, как напоминание о потревоженном «хозяине».

— Прими это в знак извинений, — проговорила я в пустоту.

Точно ртуть, цвет стек с моих пальцев и утонул в земле, где, пробежав по кишащим артериям, вынырнул под телом. Я отчетливо увидела очертания призрачных рук, что сдирали ткань и кожу с Вистериона, по частям увлекая под землю. Чернильная бездна растеклась под ним, словно болото, медленно утягивая останки в себя.

Досматривать я не стала. Но уже была уверена, что он никому не навредит.

Я шла вдоль стены, шаги гулко разлетались по тоннелю. Кровь сочилась сквозь рубашку, перетекая на брюки. В ушах звенело, перед глазами все расплывалось, а в голове была абсолютная пустота. Даже, казалось, сердце не билось, решив, что больше незачем.

Где-то впереди звучали голоса. Я не видела вспышек магии, не доносились крики. «Хозяин» забрал то, что принадлежало ему, а ритуал был прерван смертью своего создателя.

Я прошлась вдоль Академии, спокойно глядя, как королевская стража выводит и выносит пособников Риона. Как Арестир насмешливо косится на протянутую руку тэра Лернского, а затем, так и не пожав ее, отворачивается и направляется к преподавателям. Как неподалеку Полли перевязывает Ли предплечье и о чем-то без умолку болтает, а декан Тиэльская гремит своими склянками, пытаясь влить то в одного, то в другого мага какое-нибудь «сверхсильное и сверхдейственное» зелье, выведенное наверняка не далее как вчера, а оттого еще не прошедшее тестирование. Среди шума отчетливо прозвучало «Жаль, что погиб…» и голос, вторящий ему «Всего один, к счастью. Могло быть и хуже…».

Погиб. Всего один. К счастью.

Все стало до боли бессмысленным. Я перестала различать лица, что слились в одно бесцветное пятно, и голоса, внезапно ставшие лишь шумом на заднем плане.

Академия опустела в миг, когда не стало Лесса.

— Хельга! — окликнул меня Арестир, когда я, словно привидение, проплелась мимо него к двери Академии.

Увидела его восторженный взгляд и счастливые улыбки прочих преподавателей, пошатнулась и обессиленно повалилась на крыльцо, припав щекой к холодному камню. Из-под полуприкрытых век заметила лишь искры, сплетающиеся в новый защитный купол под руками магов с Башни Фор, и закрыла глаза, провалившись в небытие.

В себя я приходила нехотя. В миг, когда казалось, что жизненных сил уже не осталось вовсе, я даже успела обрадоваться, что все закончится. Академия цела, Ли и Полли живы, Арестир тоже. Армия нежити вернулась туда, откуда пришла, пособников Риона забрали под стражу, да и я сделала все, что смогла…

Меня упорно пытались вернуть, но я сопротивлялась.

Сколько мне довелось проваляться в беспамятстве, даже не предположить. Едва возвращалось сознание, я слышала, как под окнами шумят маги, а потом уже и четко отличимые среди их голосов — голоса учащихся.

Академия возвращалась к жизни, а я не хотела.

Меня навещали Ли с Полли, рассказывали, что происходит в мире. А в моей голове звучал голос верлена. Спокойный, иногда с насмешливыми нотками, иногда строгий, как бывало в моменты, когда я творила что-то в своем духе, а иногда и куда-то зовущий. Только вот отпускать меня здесь не собирались.

И пора было с этим смириться: невозможно просто так взять и уснуть насовсем. Хотя провалы в сознании мне удавались на славу.

— …мы скучаем. Я все-таки верю, что ты меня прекрасно слышишь и просто придуриваешься, ибо я твои некромантские штучки уже наперед знаю. Если ты решила, что тем самым избежишь экзамена по некромагии, который тебе, кстати, не сдавать, а принимать нужно, то ты глубоко ошибаешься.

Это прозвучало слишком близко, настолько, что я резко вскочила в кровати. Тело отозвалось болью залежавшихся мышц. Со стоном я откинулась обратно на подушку, зажмурившись и чувствуя, как снова подступают слезы.

— Эк тебя от слова «экзамены» перекосило. Я все видел, можешь больше не прикидываться.

Лесс. У меня что, совсем сознание помутилось и я больше не разбираю, где сон, где иллюзии, а где явь?

— А ты… — я хотела что-то сказать, но почувствовала, с каким трудом шевелятся пересохшие губы и что голос отказывается мне подчиняться.

— Ти-ише… Что ж ты прямо с пробуждения, да такими речами громкими разбрасываешься, — усмехнулся прямо у меня над ухом он.

И я почувствовала его дыхание. Теплое настолько, что под ребрами терпко разлилось осознание, что это мне не снится. Распахнула ресницы и встретила взгляд черных, с шоколадными бликами у зрачка, глаз.

— Ты живой? Правда? — прохрипела я.

— А не должен был? — расстроился верлен. — Ну тогда ты не того убивала четыре дня назад.

— Но… Амулет же…

— Сработал. Рубашку я, правда, так и не смог отстирать от той чудной настойки, что была внутри, но зато могу оставить это пятно на память о тебе. Ну, или Вистерионе, — шутливо скривился верлен.

— Я слышала, они говорили, что кто-то погиб… Я думала…

— Фаул, — вздохнул Лесс. — Не вовремя вышел воспитывать «нарушителей». Жаль, конечно. Хоть он всего лишь магически выведенное существо, но он был живым. Да и мы к нему привыкли. А я легко отделался. Благодаря тебе, кстати.

Вот тут я и разрыдалась. Правда, это, наверное, больше походило на стоны умирающего, но остановиться я уже не могла. В попытке спрятать лицо в подушку я попала прямо в руки верлена. Он заботливо поднял меня так, словно я не весила почти ничего, и уткнул носом себе в изгиб шеи, крепко обняв одной рукой и успокаивающе поглаживая по волосам — другой.

— Вот не думал, что тебя это огорчит настолько…

— Ты идиот, — выдавила я между рыданиями.

— А ты дурында. Мне кажется, мы вполне гармонично друг другу подходим. Согласна?

Я замотала головой из стороны в сторону.

— Ладно, — вздохнул верлен, осторожно переложил меня обратно на постель и собрался уходить. — Хочешь, я тебе чай принесу? А то за эти дни в тебе сплошь одни зелья Тиэльской побывали.

— Хочу, — шмыгнула носом я.

— С медом? — остановился он на пороге, прислонившись к дверному косяку.

— Я мед не люблю, — почему-то сейчас я чувствовала себя полноценной такой Поллиэ. Только на полторы головы выше, на десяток лет старше, а по поведению едва ли не младше.

— А что тогда любишь?

Я набрала побольше воздуха в легкие, пытаясь вспомнить, но, глядя на точеную фигуру, застывшую в сиянии коридорных светопульсаров, выдохнула только одно:

— Тебя.

— И я тебя, глупая. Принесу с ромашкой. Ромашка полезная.

И я блаженно откинулась на подушку, прикрыв глаза и уже не сдерживая улыбки. Надо будет еще Полли и Ли сказать, что их тоже люблю. Хоть и не так, как Лесса. А заодно и поинтересоваться, нет ли новостей из Вилеи. В конце концов, Полли с Тимом тоже заслуживают удачного завершения злоключений, выпавших на их долю.

А я пока буду слепо радоваться своему.

Междустрочие. Тюремное

— Как самочувствие, мой дорогой друг?

Пленник дернулся на цепях и поднял голову, откидывая с лица спутанные посеревшие волосы, бывшие когда-то золотисто-медового цвета. Он уже давно перестал осыпать предателя проклятиями, пытаться достучаться до его благоразумия и почти все время молчал. Но герцога радовал и просто вид униженного и поверженного врага, находящегося в полной его власти.

— У меня для тебя есть радостные новости, Велимир. Твой братец вернулся.

В неровном свете зло сверкнули золотыми искрами темно-зеленые глаза, каких не встретишь ни у одного светлого или темного эльфа.

— Скоро ваше славное семейство воссоединится. Правда, боюсь, ненадолго. У мужчин в вашем роду такая неприятная карма… умирать во цвете лет. — Герцог сухо рассмеялся. — Правда, следить за этим приходится мне. Тяжелая работа, но я не против.

— Где он? — прохрипел пленник.

— Юный Рик? О, я понятия не имею, его видели неподалеку от северных верхних ворот. Упустили, к сожалению. Но, ты знаешь, я не сильно расстроен. Кажется, мальчик все знает, так что мы ждем его здесь с величайшим нетерпением. Будь уверен, я подготовлю ему достойную встречу.

— Dan’elleno, Совет собран и ожидает вас, — глухо прозвучало из-за двери.

Потрескавшиеся губы Велимира исказила усмешка:

— Передашь им, что я немного задержусь, а, Советник?

Герцог подскочил и яростно ударил его по лицу.

— Тебе пора отвыкать от этого звания, щенок.

— Скорее тебе еще рано к нему привыкать. — Велимир слизнул кровь с разбитой губы. — Ты пока не король.

Светлый презрительно сощурил глаза:

— Пока.

Глава 19

ТИМ И ВЕЛИМИР

Эйлет, 11-е число.

День памяти павших воинов

Хороши вилейские ночи. Города погружаются в чуткую дрему, равномерно вздыхая теплым ветерком на пустынных улицах, и не обращают внимания на кокетливые подмигивания ярких звезд. В лунном свете дворец и белоснежные стены столицы жемчужно светятся, делая Талион похожим на призрак из южных легенд.

Но я бы предпочел сегодня мрачный город какого-нибудь Темного Властелина, затянутый тучами и мраком. Патрули в столице были утроены, и при таком раскладе, да еще и в ярком лунном свете, не так-то просто притворяться невидимкой. Пару раз меня уже чуть не заметили, а ведь я пока даже не добрался до Верхнего города. В который раз закралась дурацкая мысль, что Марин и остальные были правы и мой план — сумасшедшая авантюра без шансов на счастливый конец.

Они со мной так и не согласились. И хотя сделали вид, что подчиняются моим указаниям, всеми силами оттягивая начало решительных действий, за моей спиной старательно пытались придумать что-то другое. Безуспешно. Что лишний раз убеждало меня в моей правоте.

В какой-то момент они поняли, что я все знаю об их коварных замыслах, и тогда стали за мной следить, чтобы не наделал глупостей. Ну-ну. В этой игре «кто кого перехитрит» я пока что в победителях. Пожалуй.

До окончательной переброски всех наших сил к Талиону оставалась еще пара дней, поэтому Марин был свято убежден, что раньше чем через двое суток прибегать к крайним мерами и привязывать меня к стулу не придется.

А я воспользовался тем, что Киа отправилась по своим разведочным делам, поскольку только она действительно могла меня как-то удержать. До утра мою пропажу не обнаружат. А потом уже будет поздно.

Главное — добраться до дворца, а уж там, чем хрисс не шутит, вдруг все получится даже лучше, чем я планировал?

Спрыгивая с верхней стены, я все-таки напоролся на патруль, но, на мое счастье, их было всего двое и они слишком растерялись, когда перед ними вдруг свалилась черная тень. Так что все обошлось без лишнего шума, ребятки прилегли отдохнуть в ближайших кустах, а я поспешил убраться с магически освещенных улиц в переулки и сады.

Благоразумно обойдя по широкому кругу самую большую площадь Талиона перед дворцом, я вышел к его задворкам для прислуги. Строители озаботились немалым количеством подземных и тайных ходов, однако все те, что вели в разные части Талиона и за его пределы, охранялись сейчас королевской гвардией. Герцог был не дурак и озаботился этим в первую очередь. А я уже понял, что вряд ли при виде меня те, кто по логике должен мне подчиняться, радостно упадут на одно колено и пожелают мне долгих лет жизни.

Так что в моем распоряжении оставались только внутренние дворцовые переходы. Можно было бы, конечно, прошмыгнуть садом, но там, как я успел понять, стража стояла через каждые два шага. Вдоль стены заднего двора, впрочем, тоже, но туда я соваться и не думал. Самая неофициальная часть дворца была наиболее неприглядной и плохо поддерживающейся в приличном состоянии. Выщербленные и местами обколовшиеся стены для моей задумки подходили как нельзя лучше. Благо подъем на лернскую астрономическую башню добавил мне в этом деле немало опыта.

Карабкался я медленно, все время вздрагивая от чеканящих шаг патрулей, проходящих снизу, слава Лите, их не посещала идея поднять головы наверх. Жизнь мне усложняло то, что здесь окна начинались только на уровне третьего этажа, причем самое первое оказалось намертво заколочено. А вот следующее за ним — призывно распахнуто.

Я ввалился внутрь, пытаясь не наделать лишнего шума. Хотя, как выяснилось, мог бы и не стараться слишком сильно. В комнате почивала женщина, судя по размерам — кухарка, а ее громогласный храп служил мне идеальным прикрытием. Крыло прислуги не охранялось вовсе, так что, пробираясь по нему, я ужасно утомился. Одно дело, когда ты шарахаешься от каждой тени, а эта тень оказывается то стражником, то гвардейцем, то патрульным магом. И другое, когда — всего лишь тенью… и не расслабиться, и не избавиться от обидного чувства, что тебя подло обманывают.

Ход, ведущий в подземелья, начинался в оружейной. Логика строителя в данной ситуации мне была не совсем понятна. То ли королям следовало хорошенечко вооружиться, прежде чем сунуться вниз, к тем, кого они заточили, то ли вырвавшиеся из подземелий преступники с его легкой руки лишались необходимости разыскивать себя орудие отмщения. Однако в данной ситуации и то и другое мне было на руку. Во-первых, избавило от необходимости тащить какие-либо железяки с собой, а во-вторых, если все получится, так, как мне хотелось бы, держать оборону с практически бесконечным запасом оружия тоже как-то проще.

Но сначала туда надо было попасть. В оружейную вел до неприличия ярко освещенный коридор, и по дороге пришлось бы миновать две двери, у каждой из которых стояло по два стражника. С оружейной получается шесть. Справиться с ними я, может (откуда такая самоуверенность?), и справлюсь, но вот бесшумно это сделать не получится.

Чем дольше я стоял, вжимаясь в стену и думая, как умудриться совершить все тихо, тем больше понимал, что — никак. И, послав к хриссу осторожность, я просто вышел на свет.

Подскочил к первым двум: одного точным ударом по горлу отправил смотреть цветные сны, второму дал под дых и затем в основание шеи, чтобы не кричал и не дергался. Ко мне уже спешили остальные четверо, правда (мне везет?) молча. Третий попытался проткнуть меня алебардой, но я легко отклонился, схватил ее за древко и дернул на себя. Парень был жадный, оружие из рук не выпустил и наткнулся носом на мой кулак. А четвертый… получил по темечку мечом. Плашмя. Я с изумлением уставился на стражников, опустившихся передо мной на колено.

— Офицер Таланэ, к вашим услугам, Dan’elle, мы ждали вас…

Я, признаться, растерялся. Это ловушка или приятный сюрприз, к которым я не привык?

Отец Севриль, кажется, понял мое замешательство.

— Гвардия в курсе происходящего, но, к сожалению, абсолютное большинство поддерживает герцога, а не законную власть. Я могу поручиться лишь за несколько человек. Он… — офицер сглотнул, — схватил мою дочь, думая, что таким образом сможет мной управлять. Однако девиз моего дома…

Честь и преданность. Этот девиз уже второй раз меня выручает.

— Мы мало что могли предпринять лично, но под вашим командованием…

Я на мгновение задумался, с одной стороны, мне это было на руку, с другой — не вписывалось в продуманный план, а он и так слишком шаткий, чтобы еще от него отклоняться.

— Сделайте так, чтобы вас ни в чем не заподозрили. Продолжайте нести службу, но предупредите всех, в ком совершенно уверены, чтобы они были готовы к… к тому, что скоро что-то случится. Когда понадобится ваша помощь, вы поймете.

— Но… как?

Я усмехнулся:

— Поверьте, вы не ошибетесь.

В потайном ходе царила кромешная темень. Я собрал на себе, наверное, полпуда паутины и съел дюжину пауков. Я никогда не пользовался этим ходом. Не было необходимости. И, как оказалось, не только у меня.

Не так давно Киа спросила у меня, почему я не хочу пойти хотя бы вдвоем. Я отшутился, что один раз она меня уже почти угробила и второго шанса я ей не предоставлю. Вампирка на меня нашипела и потом еще полвески со мной не разговаривала. На самом деле два человека могут сделать в данной ситуации не намного больше, чем один. А три и так далее… увеличивали риск попасться, не дойдя до дворца. Проще было бы тогда начать брать штурмом Верхний город и героически пасть на подступах: королевская гвардия по численности превышала мою маленькую армию в два раза. У нас оставался только один шанс — неожиданность.

Я как можно более осторожно отодвинул тайную дверь, стараясь не выдать себя скрипом. Гвардеец, должно быть, сильно удивился, когда на него из стены выпрыгнуло нечто, завернутое в саванн из паутины, с горящими желтыми глазами. Так удивился, что потерял сознание. Но, пожалуй, все-таки не от удивления, а от удара по черепушке. Ко мне кинулись еще трое, на этот раз с криками. С ними было два мага, но они быстро смекнули, что заклинания меня почему-то не берут, а мечом я размахиваю куда лучше них, и поспешили ретироваться. Гвардейцев я пусть и не очень быстро, но раскидал. Сердце колотилось как бешеное, счет шел на мгновения, а мне еще требовалось найти Вела.

Долго искать не пришлось, сложнее было вынести дверь, поскольку ключей ни у кого из обезвреженных не оказалось. Никак герцог носил их у сердца и прятал ночью под подушку. Но и это мне удалось. Хорошо талионская дворцовая темница никак не соберется перейти на железные клети, довольствуясь дубовыми дверями, хотя Вел уже давно грозился их заменить.

Раздался дикий грохот, который меня сейчас мало волновал.

— Тим?! Какого хрисса?! Убирайся отсюда!

О да, я тоже тебе рад, братишка. Я без особого результата рубанул по цепям мечом, но большего сделать уже не успел. В комнату хлынули гвардейцы в таком количестве, что у меня создалось ощущение, что пожелай я кого-нибудь ударить, то не смог бы и кулак занести. В мою сторону были направлены три алебарды, пять мечей и даже одно копье.

— Меч на пол. — Ряды гвардии раздвинулись, и вперед вышел начальник королевской охраны.

Я скривился и швырнул железяку так, что у всех окружающих в ушах зазвенело.

— Хорошо же ты служишь короне.

— Корона принадлежит светлым эльфам, — бесстрастно отозвался тот, кто поклялся жизнью защищать королевскую семью. — А не выродкам и плебеям вроде вас двоих. Заковать его и поставить на место дверь. Я доложу герцогу.

Глухо клацнули стальные кандалы. Гвардейцы еще несколько мгновений потоптались в камере, почему-то старательно отводя от меня глаза, затем повозились с дверью и наконец оставили нас с Велом вдвоем.

— Ты идиот, — обреченно прокомментировал брат.

— А ты в этом когда-нибудь сомневался? — усмехнулся я.

Видеть Велимира в таком состоянии было дико. Он исхудал, сквозь изодранную одежду проглядывали синяки и ссадины, лицо разбито. Но взгляд не потух и в данный момент светился дикой злостью на непутевого младшего брата.

— О чем ты думал?!

— О том, что тебя надо вытащить.

— Удачный план, ничего не скажешь. Теперь мы оба сдохнем.

— Сотней лет раньше, сотней лет позже… — С определенных пор к смерти я стал относиться философски.

Вел только закатил глаза и замолк. Наверняка готовил для меня яростную воспитательную речь. Однако озвучить ее он не успел. Нас решил навестить его сиятельство герцог Аланон собственной персоной. Увидев меня, он расплылся в довольной улыбке:

— Рик, какой приятный сюрприз.

— Вы уверены? — холодно отозвался я. — Потому что наши точки зрения по данному вопросу расходятся. Впрочем, и не только по нему.

— Я, конечно, всегда был о тебе невысокого мнения, но на этот раз по глупости ты превзошел сам себя. Я ожидал тебя как минимум в компании той магички, которая так удачно вытащила тебя из Талиона.

— Мне не привыкать разочаровывать окружающих.

Герцог приблизился ко мне вплотную. Захотелось хоть как-нибудь врезать по этой мерзкой самодовольной физиономии. За нос его, что ли, укусить?

— Что ты, Рик, я рад. Правда, рад видеть тебя здесь. Теперь наконец можно завершить эту затянувшуюся историю с пришествием к власти тех, кто ее недостоин.

— Ты считаешь достойным себя? — Вел отвлек внимание герцога, так что моим мечтам о его покусанном носе не удалось сбыться. — Народ тебя не поддержит.

Бывший Первый Советник притворно вздохнул.

— Увы, народ глуп. И именно поэтому ты, выродок, до сих пор жив, как и твой темный братишка. Но знаешь, когда послезавтра его казнят за покушение на твою якобы королевскую душонку с целью захвата власти, а ты сам спустя пару недель скончаешься от мучающей тебя уже несколько месяцев лихорадки, в твоем завещании чудесным образом наследником буду значиться я. Тогда народ не станет сильно возражать, как ты считаешь?

Вел был ошарашен. Даже я отчасти тоже, хоть и предполагал нечто подобное, когда Киа сказала, что у герцога планы на мою смерть.

Аланон от души насладился произведенным эффектом, затем со словами «давно мечтал это сделать» врезал мне по челюсти кулаком и тростью в живот, так что у меня в глазах потемнело и я повис на цепях, и удалился.

Послезавтра меня казнят. Отлично.

Все то время, что мы провели в камере, брат со мной не разговаривал. Обиделся. Я не оправдал его надежды на спасение. Мое спасение. Пока я не висел на соседней стенке, он хотя бы утешал себя тем, что я жив и свободен. Я тоже молчал. Разве есть что-то, что нужно сказать за один день, если это не было сказано за всю жизнь? Ему будет не легче, если он узнает, что был прав и что мне очень стыдно. Правда, когда за ним пришли, чтобы подготовить к грядущему представлению, я не удержался и бросил ему вслед:

— Прости, Вел, я не мог иначе.

Его плечи дрогнули, но он так ничего и не сказал.

За мной явились чуть позже. Начальник королевской гвардии лично. Какая честь!

Меня отковали, но по традиции намертво связали руки спереди веревкой из коры норта. Разорвать такую невозможно, только перерезать и то не каждым ножом.

— Слышишь крики? — Он зло ткнул меня в спину рукоятью меча, заставляя двигаться вперед. До меня долетал смутный гул, но я не придал ему особого значения. — Со вчерашнего дня по всем улицам трубят о принце-предателе. На твою казнь пришла посмотреть половина города, и сейчас они орут, чтобы увидеть это поскорее. Что, любит тебя твой благодарный народ?

— У нас с ним запутанные отношения, но одно я знаю точно: вот ты мне определенно не нравишься. Кстати, знаешь, как в загробном мире поступают с такими клятвопреступниками, как ты? Вырезают их лживое сердце и скармливают его бесам по маленькому кусочку на протяжении всего дня и каждый день. Сведения из первых рук, можешь не сомневаться.

— Даже если это и так, — эльф пронзил меня долгим насмешливым взглядом, — я в отличие от тебя окажусь там еще очень не скоро.

Все было на редкость торжественно. Даже приятно умирать в такой обстановке. Не то что от случайного обломка дерева где-то в лесу в компании полусумасшедших созданий. Меня вывели через центральные ворота на главную площадь, посреди которой установили добротный деревянный помост с отполированной по такому случаю плахой, блестящей на солнце. Между помостом и дворцом выстроился двойной ряд гвардейцев, сдерживающих вопящую толпу, еще один окружал всю площадь по периметру.

При моем появлении вопли усилились. Судя по выкрикам, далеко не все присутствующие были уверены в моей кровожадности, так что тухлых яиц и помидоров охране досталось даже больше. Но, возможно, только потому, что они меня прикрывали со всех сторон. Особенно колоритно скорлупа и вонючий желток смотрелись в тщательно уложенной прическе командира.

Меня возвели на эшафот и повернули лицом к дворцу. Ложа, нависающая над воротами и предназначенная для торжественного обращения короля к народу, не пустовала. В центре на троне восседал Велимир. Брат был бледен как смерть, его руки безвольно лежали на подлокотниках, а взгляд устремлялся в пустоту. За его спиной стояло четверо гвардейцев, а справа — Первый Советник, чтоб его хриссы сожрали. Он торжественно поднял руку, на которую, впрочем, никто не прореагировал. Тогда раздался удар гонга, и толпа притихла.

— Riktimiann Dorian Alven-Vil’lare, вы обвиняетесь в покушении на жизнь нашего всеми любимого короля с целью незаконного завладения троном. Наказанием за государственную измену и попытку нанесения тяжкого вреда лицам королевской крови является лишение всех титулов и незамедлительная смерть. Приговор привести в исполнение.

Зазвучали барабаны. Мерные глухие удары постепенно наращивали темп и интенсивность. Толпа окончательно притихла. Меня поставили на колени перед плахой. В тот краткий миг, когда меня никто не удерживал, я поднял взгляд в небо, где с пронзительными криками над площадью кружил беркут, и усмехнулся.

А затем мою шею прижали к дереву, палач занес топор и…

Птица издала особенно звонкий вопль, перекрывший барабанную дробь и разлетевшийся по всей площади, словно сигнал к действию, а затем резко спикировала вниз, целясь палачу в глаза. Я этого не видел. Но знал. Топор с глухим стуком упал на помост. Барабанный бой скомкался, сбился, а затем и вовсе прервался. Я поспешно вскинул голову и первым делом попытался перетереть веревку о наполовину торчащее из дерева лезвие топора, но вовремя заметил поднимающуюся надо мной остроконечную тень и проворно откатился в сторону, так что командир гвардии лишь выбил несколько щепок из плахи. Он зарычал и бросился ко мне с новой силой, но я от души пнул его живот, спихивая с помоста, и вскочил.

Вокруг царил хаос. Боевой клич «Vil’lare!» темной роты Марина смешался со звериным рыком оборотней, часть из которых перекинулись в животную ипостась. Слышался треск и грохот: в толпе образовались проплешины, там вампиры соревновались в умении с вилейскими чародеями, и от этих мест народ благоразумно убирался подальше. И все это под аккомпанемент перепуганных визгов обычных жителей Талиона, которые наверняка уже проклинали свое желание посмотреть на казнь принца. Я с досадой успел заметить, как стража подхватила Вела под руки и они вместе с герцогом стремительно исчезли с балкона.

Гвардии было абсолютно не до меня, а вот ее командир, к сожалению, оказался упорным и злопамятным. Я едва успел избавиться-таки от веревок, как он вспрыгнул обратно на эшафот, слегка потрепанный, но в отличие от меня вооруженный.

— Dan’elle! — раздался вдруг резкий вопль.

Я оглянулся — в мою сторону летел меч. Один из темных смог пробиться ближе. Я вздрогнул, когда увидел, что за эту заминку парень поплатился проткнутым плечом. Но успел перехватить рукоять и неловко встретить яростный удар светлого, едва не вывихнувший мне запястье.

— Ты все это подстроил, тварь! — завопил он, со свистом разрезая воздух перед моим носом. Я едва успевал уворачиваться и блокировать. Вот это ненависть! Аж завидно, что я так не умею.

— Тут ты не прав, это все — подстроили вы.

Нет. Оказывается, умею. Corali в вырезе рубашки вдруг ярко вспыхнул, на мгновение ослепив нас обоих, а затем послышался жуткий хруст: мой меч пробил грудную клетку противника. Голубовато-серые глаза светлого в ужасе расширились, из уголка губ вытекла струйка крови. Я ошарашенно выпустил рукоять, и он мешком повалился к моим ногам.

Первый, кого я убил.

…Моя жизнь и честь принадлежат Короне. Их ценой я клянусь устранять любую угрозу благополучию короля и его семьи…

Со смутным отвращением то ли к нему, то ли к себе я выдернул меч из тела.

— Тим! — пустив вперед себя силовую волну так, что все, кто стоял у нее на пути, свои ли, чужие, разлетелись в стороны, подбежала Киа. Она пошатнулась и ухватилась за мое плечо.

Выглядела вампирка плохо. Руки тряслись, на лбу выступил пот, левой ладонью она зажимала глубокий порез на боку.

— Мы заблокировали чародеев. Все силы уходят на это, так что магической поддержки не ждите. Надо…

У нее не было возможности договорить. Кто-то умный (откуда ж он взялся-то?) вспомнил правила ведения боя — убей командира, и полпобеды тебе обеспечено, — организовал гвардейцев, и те дружно повернулись в нашу сторону. Благо и пара темных и оборотней не зевали, и мы дружно отразили первую атаку.

— Вы в порядке, Dan’elle?

Саэл? Он тут какого хрисса? Ему велено было оставаться в запасе.

— Надо прорываться во дворец! — крикнула Киа. — Если подойдет подкрепление, у нас уже не будет шансов.

Вопрос только в том, как донести эту мысль до остальных. К сожалению, я не придумал ничего умнее, чем вскочить на плаху, вздернуть меч и заорать, едва не сорвав голос:

— За Вилею! За корону!

И махнуть клинком в сторону дворца.

Намек был понят не только нашими, но меня такие мелочи жизни уже не волновали. Я бросил стражнице, чтобы держалась рядом, и спрыгнул в толпу.

Время растянулось. Происходящее здесь и сейчас не было похоже ни на что. Ни на стремительную битву с хриссом, ни на осторожное обезвреживание вампиров в доме-под-звездой, ни на жестокую зрелищность Арены. Свалка. Мессиво. Бьющие по ушам крики. Я буквально прорубал себе дорогу к дворцу сквозь тела и старался не думать об этом.

Большая часть темных и оборотней потянулась за мной, однако у самого входа гвардейцам удалось отрезать нас от основной части сражающихся, и в ворота мы ввалились вчетвером: я, Киа, Саэл и догнавший нас Рен.

— Dan’elle!

По лестнице справа от нас раздался топот: спешила подмога в лице офицера Таланэ. Его меч тоже был обагрен кровью, а значит, внутри дворца врагов стало чуточку меньше.

Повинуясь его приказу, гвардейцы кинулись к воротам помогать пробиваться остальным. Но у меня на это не было времени.

— Офицер, нам надо найти герцога и короля. Как можно быстрее.

— Я поднял по тревоге всех преданных короне, они не могли сбежать. Перекрыты все известные мне потайные выходы.

Все известные…

— И тронный зал?

Ответа я не дождался, мне хватило слегка приподнявшихся в удивлении бровей. Судя по всему, остальные без лишних вопросов последовали за мной.

Тайный ход в тронном зале был известен только самым избранным. Он отсутствовал на всех картах дворца, как официальных, так и засекреченных. Самаэль Осторожный, строивший королевскую резиденцию, подтверждал свое звание. Он опасался предательства даже самых верных людей и предусмотрел себе путь отступления, известный только ему. Тайна этого хода раскрывалась лишь членам королевской семьи. Однако я подозревал, что за сотни лет она вполне могла разойтись и чуть дальше.

— Стоять! — вдруг рявкнула Киа, когда мы были всего в нескольких шагах от тронного зала.

В то же мгновение буквально в ладони от меня вверх взметнулось ярко-зеленое пламя, но сразу с разочарованным воем опало, не получив добычи. На полу не осталось ни следа. Вампирка оттеснила меня в сторону, но я успел заметить, как ее глаза наливаются алым светом.

Из пустоты послышались хлопки.

Киа тягуче произнесла несколько слов и выбросила руку вперед, словно хотела схватить что-то невидимое, а затем, сжав пальцы в кулак, резко дернула на себя. В пяти шагах от нас из пустоты вдруг выпала фигура придворного чародея.

Тот, впрочем, не сильно расстроился из-за сорванного полога невидимости, лишь слегка прищурил глаза и коротким заклинанием отправил в нас бледно-фиолетовый дым. Дым спружинил о мягко прогнувшуюся защиту стражницы и с удвоенной скоростью полетел обратно, так что эльф едва успел распылить собственное творение.

— Уходите, — процедила Киа сквозь зубы. — Я им займусь.

— Может, лучше… — попробовал возразить я, видя, как кровь с удвоенной силой начинает сочиться из ее пореза.

— Уходите! — рявкнула она, принимая еще один удар и тут же отправляя следом что-то жутко-черное.

Мы подчинились. Влетели в высокие створчатые двери и замерли на пороге под прицелом двух стрел и хитрого прищура светлого вилейского посла в Греморе. Герцог в этот момент как раз пытался сдвинуть трон, чтобы открыть проход, но, услышав шум, резко обернулся и схватился за кинжал, приставив его к горлу Вела. Брат по-прежнему выглядел бледной и безучастной куклой, и я почувствовал, как во мне закипает ярость. Двое гвардейцев, сопровождающих компанию, нацелили в нашу сторону мечи.

— Еще шаг, и он умрет, — отрезал Аланон.

Саэл и офицер Таланэ задержали дыхание. Оборотня угроза не так впечатлила, но я почувствовал, как он положил мне руку на плечо, словно хотел удержать.

— Ты не посмеешь, — медленно произнес я, не сводя с него глаз. — Смерть Вела окончательно разрушит твои планы.

Герцог истерически расхохотался:

— Ты! Ты разрушил мои планы, мерзкое плебейское отродье! Если бы я знал, уничтожил бы тебя в младенчестве. Что тебе стоило быть послушным мальчиком? Жениться на моей дочери и прожить чуть дольше, чем твой выродок-брат. Я мог бы даже оставить тебя в живых ради своей крошки, если бы ты не путался под ногами! Хотя… — Его глаза вдруг загорелись каким-то совершенно безумным светом. — Я могу еще все исправить… бунт… смерть бунтовщика… Ноэл, пристрели его!

Светлый посол понял приказ, прежде чем тот прозвучал. Потому что две стрелы сорвались в полет раньше, чем я оказался к этому готов.

Одна пробила горло. Другая — сердце.

Саэл покачнулся, осел сначала на колени, а затем медленно завалился на бок.

Я закричал. Ноэл потянулся за следующей стрелой, Рен перекинулся в гигантского волка и рванул вперед…

— Скотина!!! — вопль не пойми откуда взявшегося Гила разлетелся по залу, а за ним последовал глухой удар сковороды о череп высокопоставленного эльфа. — Ты убил моего друга, тварь!!!

Гил наградил оглушенное тело еще несколькими ударами своего фирменного оружия, абсолютно не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Герцог, сообразив, что остался с нами один на один, предпочел бегство. Потрясенный гибелью Саэла, который каким-то чудом загородил меня, я не сразу пришел в себя и успел заметить только, что Аланон скрылся за задней дверью зала. Рен расправлялся с гвардейцами, а я ринулся в погоню.

Бегал я быстрее герцога, но тот был не дурак. Несколько раз в погоне мне приходилось выбивать двери и тратить на это драгоценные мгновения. Один раз я чуть не помчался в другом направлении, но меня вовремя насторожил удаляющийся стук шагов за картиной. Предатель петлял, как заяц, не торопясь убираться из дворца, пока я у него на хвосте. Но наконец он допустил ошибку.

Я вбежал в коридор, из которого вели еще две двери. Одна в старый танцевальный зал, давно уже не использовавшийся и захламленный всякой ненужной утварью, которую вроде и выкинуть жалко, и использовать непонятно как. А другая — на башню. И я слышал, как именно за второй задвинулся засов, вот только совершенно точно знал, что ни с башни, ни из зала другого выхода не было.

Я остановился. Перевел дух. Теперь торопиться не имело смысла.

Огненная башня получила такое название, потому что когда-то, еще во времена драконов, служила маяком, чтобы ящеры, не дай бог, по глупости и в темноте не промахнулись и не врезались в драгоценное королевское пристанище. Затем драконы вымерли, а с севера пришли новые человеческие племена, начались войны и передел карты, и тогда башню переименовали в Смотровую. Еще несколькими столетиями позже, когда уже не было нужды высматривать в туманных далях приближение врага, башня стала Астрологической. Чародеи увлеклись новой наукой — гаданием по звездам, и считалось, что чем ближе к ним, тем легче разгадать их тайну. Однако они что-то неверно нагадали одному из королей. Тот очень расстроился и приказал их всех казнить, заперев на самой верхушке этой самой башни. Двое из троих не выдержали мук жаждой и голодом и спрыгнули оттуда сами. Башню переименовали в Башню Смертников. Последнему светлому королю Вилеи это название показалось слишком мрачным, и он повелел вернуть ей изначальное. Ирония судьбы — оттуда его и сбросили, объявив таким образом свержение прежней власти.

Ирония судьбы…

Когда я наконец достиг вершины, дикая злая ярость успела угомониться. Да и герцог утихомирил бешено бьющееся сердце, исчез сумасшедший взгляд. И вот мы встали друг напротив друга, почти такие же, как когда-то, упрямый темный эльф со взглядом исподлобья и гордый и величественный светлый. В руке герцог по-прежнему сжимал кинжал. Но мы оба знали, что воспользоваться им против меня у него шансов не будет.

— Я лишь пытался восстановить справедливость! — вдруг выкрикнул он. — Вилеей тысячелетия правили светлые эльфы! Вы не можете обвинять меня в том, что я предал королевскую власть. Я остался ей верен до конца! И я бы победил, я бы смог все исправить, если бы не Вистерион, этот хриссов чернокнижник, умудрившийся так не вовремя пропасть… Я бы смог вас остановить, Вилея бы снова расцвела…

— Знаешь, Советник, — устало прервал я его истеричные бормотания, — ты заставил меня понять одну вещь. Королевская власть сама по себе не имеет абсолютно никакого значения. Она может быть в руках идиота, безумца, мудреца, тирана или благодетеля. Это не важно. Что действительно важно — защищать то, что любишь. Я люблю своего брата. И Вилею. И никому не позволю причинить им вред. И не важно, кем я себя считаю и являюсь, наемником, рабом или принцем.

Я шагнул вперед, герцог испуганно отшатнулся.

Протяжный, полный ужаса крик растаял в воздухе, оставив после себя звенящую тишину.

Тишину?

Я перегнулся через башенный зубец, отыскивая взглядом главную площадь.

Все было тихо. Не звенели мечи, не кричали раненые, не грохотали заклинания. Я видел, как маленькие фигурки суетятся на площади, убирая тела. Как темной рекой толпа жителей тянется по улицам Верхнего города, чтобы узнать, что происходит. Как на балкон, поддерживаемый Реном, вышел Вел.

Все закончилось. Мы победили.

Мы. Победили.

Я вытер кровь со щеки и криво усмехнулся.

Дворец оказался непривычно пустынен и тих. Мои шаги гулко разносились по коридорам, где местами валялись тела погибших. Многие вещи были разбиты и заляпаны кровью. Я чувствовал, как странно, как непривычно после всех сумасшедших месяцев никуда не торопиться, никуда не бежать и даже просто не иметь ни малейшего представления, что делать теперь. Я не очень-то обращал внимание, куда иду, и лишь, толкнув дверь в тронный зал, понял куда и зачем.

Зал тоже пустовал. Тело посла исчезло. Наверное, несмотря на многочисленные ранения сковородой, он был еще жив, и его поспешили запереть. А вот Саэл все так же лежал неподалеку от главного входа.

Я перевернул его на спину. Лишенный жизни взгляд равнодушно уставился в потолок. Я был всего лишь учеником его господина, меня порой бесконечно раздражало его присутствие и невозможность отделаться от нотаций по поводу моего неблагородного поведения. Даже не помню, одарил ли я его хоть одним добрым словом за все это время? А он отдал за меня жизнь. Не раздумывая.

Ты — принц, настойчиво напомнил внутренний голос. Первый темный эльфийский принц за всю историю существования Вилеи. И быть им — это не только бесконечные обязанности, от которых ты так старательно убегал. Это еще и ответственность. За тех, кто в тебя верит. Для кого ты — это будущее. Будущее, которого они ждали так долго.

Вот что Саэл пытался до меня донести все это время. И то, что я смог понять слишком поздно.

Не знаю, сколько бы я так просидел, глядя в пустые бледно-карие глаза, если бы не появился Гил.

— И ты тут, — удивленно выдал он, подходя ближе.

— Как там дела? — бесцветно поинтересовался я.

— Наших вообще-то теснили, к страже подошло подкрепление. Но в последний момент им с тыла вдруг ударили непонятно откуда взявшиеся человеческие маги и несколько головорезов. А когда на мостовую перед гвардейцами красочно плюхнулось тело герцога, то они окончательно перетрусили и сдались. Маги передали тебе привет от Мефисто и что-то там про кошачью взаимопомощь и свалили туда, откуда пришли. Привалила толпа народу с вилами, не сильно, правда, понимающая, кого и за что бить, но благо тут Велимир показался, произнес пламенную речь, всех успокоил и свалился в обморок. С ним сейчас вампиры. — При этих словах я кое-что вспомнил, открыл было рот, но Гил меня опередил: — Киа жива. Она этого мага уделала по самое не хочу, еще долго будете стены оттирать. Правда, поговаривают, что теперь среди оборотней выбирают добровольца ей на съедение, так как их кровь ближе к человеческой, чем эльфийская. Рен нашел свою женушку, но пока искал, поломал все двери в подземелье, придется вам новые ставить…

Гил замолк. Я сглотнул и задал мучающий меня вопрос:

— Многие… погибли?

Полуэльф помолчал. А потом медленно кивнул, но, видя мое меняющееся лицо, быстро произнес:

— Ты только не подумай! Тебя никто не винит. Наоборот. Марин так вообще тебе там такие дифирамбы поет, что впору заливать тебя в бронзу и устанавливать посередь главной площади. Но пока решили ограничиться праздничным ужином в твою честь. На кухне уже вовсю работа кипит, пришлось сковородку отдать…

При этих словах мои губы невольно, пусть и самую малость, дрогнули:

— А ты сам-то что тут забыл?

Впрочем, мог бы и догадаться.

Гил неловко кашлянул.

— Там всех погибших на закате собираются по очереди сжигать, а я подумал, что Саэл… ну… все-таки…

Ты убил моего друга, тварь!!!

Я кивнул и поднял тело эльфа.

— Я знаю одно место. Идем.

Следующая пара недель слилась для меня в сплошную череду беготни и множества вопросов, каждый из которых был сверхсрочным, чрезвычайно важным и требующим решения еще позавчера. Вел, успокоив разбушевавшуюся толпу, посчитал, что на этом его королевский долг выполнен, и до сих пор благополучно симулировал полную немощность, посмеиваясь над моими жалкими попытками управлять государством. А когда я прибегал к нему за советом, неизменно притворялся крепко спящим. Что ж, мстительность у моего братца на высоте. Есть, правда, подозрения, что совесть у него тоже имелась, как и чувство ответственности, потому что после ко мне неизменно прибегал кто-нибудь из его приближенных с постигшим его «внезапным озарением» насчет решения вопроса.

Дел и впрямь было невпроворот. После того как провели чистку предателей, Вилея лишилась восьмерых из пятнадцати членов Совета. Число королевских гвардейцев уменьшилось вдвое, и то большинство оставшихся участвовали в заговоре, так что мы с Марином до сих пор сомневались, а не распустить ли гвардию вообще к хриссу. Все придворные маги поспешно ретировались сразу после поражения, так что на данный момент за магические дела дворца и Талиона вообще отвечали вампиры, любезно согласившиеся остаться на неопределенный срок. И то, поди, лишь потому, что Киа все еще толком не поправилась.

Рен, разнеся подземелья в поисках Севриль, выпустил на волю не только несчастных жертв несостоявшегося государственного переворота, но и несколько настоящих преступников, ожидавших там казни или отбывающих заключение. Среди них оказался глава самой крупной воровской шайки Талиона, знаменитый маньяк-убийца, расчленивший на кусочки нескольких невинных дев, и самый известный в городе похититель овец. Любопытно, что последнего держали в темнице, только чтобы выяснить, куда он этих овец дел, потому как властям так и не удалось обнаружить, где были упрятаны три сотни блеющих созданий.

Поэтому засыпал я каждый день, едва голова касалась подушки, а просыпался от того, что кто-то в очередной раз врывался в мои покои с новым не терпящим отлагательств делом.

Этим утром меня для разнообразия разбудил камердинер Вела.

— Dan’elle. — Он отвесил мне глубокий поклон. — Dan’elleno Велимир желает видеть вас.

Мысленно застонав, я понадеялся, что это для того, чтобы сообщить, что я своим бездарным правлением загнал Вилею в могилу и теперь только ссылка в далекие-редалекие земли искупит мои грехи.

Окунув голову в наполненную водой раковину, я несколько мгновений размышлял, стоит ли приводить себя в порядок, но решил в итоге, что Вел меня потерпит и таким, а не при полном параде. Так что отправился к нему как есть: мокрый, взъерошенный и злой. И с удивлением обнаружил братца не в постели при последнем издыхании, а вполне себе живым и бодрым: стоя у окна, он зашнуровывал сапоги. При моем появлении Вел выпрямился, корона сверкнула на гладко причесанных волосах. Братец лучезарно улыбнулся, а я поспешно захлопнул рот.

— Доброе утро, мелочь.

— Ты… — Я аж задохнулся от возмущения.

Так все это время паршивец просто притворялся, чтобы заставить меня делать его работу?! Устроил себе внеплановый отпуск, паразит! Да я ему…

Вел потрепал меня по голове, несколько капель с мокрых волос скатились за шиворот, неприятно похолодив кожу.

— Ну-ну не злись, малыш. Согласись, что небольшое наказание ты заслужил. К тому же после всего, что случилось, я мог себе позволить небольшой отпуск, как считаешь?

— Давай герцога воскресим, он был бы рад обеспечить тебе пожизненный отпуск, — фыркнул я, уворачиваясь от его руки.

— Ну вот еще! Правда, теперь меня терзают смутные сомнения насчет дверей в подземельях… может, все-таки оставить дубовые? Выбивать их, как оказалось, сподручнее. — Вел поморщился от воспоминаний о месяцах плена, но затем снова улыбнулся. — Ладно, некогда мне тут с тобой долго болтать, надо еще разобраться, чего ты там натворил за время моего отсутствия. Как представлю тебя в роли правителя, так аж сердце болит.

Он картинно прижал руку к груди, а я насупился. С кем, с кем, а с Велом я всегда чувствовал себя десятилетним мальчишкой, которого за плохое поведение можно поставить в угол или заставить писать бесконечные строки фразы «я не должен так поступать».

— Кстати, — Вел взялся за ручку двери, но вдруг обернулся. — Я придумал тебе занятие.

Я вскинул голову и удивленно на него уставился. Какое такое занятие?

— Рано тебе еще жениться, а ерундой страдать уже достаточно. Сегодня подпишу приказ. Ты назначаешься командиром королевской гвардии и ответственным за мою жизнь и безопасность. Как оказалось, у тебя это получается лучше всех. Марина я отправил послом в Гремор, а то прежний оказался каким-то неблагонадежным. Так что займешься всем, что он оставил. Его рота тоже на тебе.

Дверь захлопнулась. Я возвел глаза к потолку. Лита, Дейм и хрисс с ними! Зачем я вернулся?!

Эпилог

ТИМ И ВСЕ

Да как ты смеешь так разговаривать с королем и своим братом! На тебя ни в чем нельзя положиться! Безответственный эгоистичный мальчишка, глаза б мои на тебя не смотрели!

— Катись ты к хриссу, Вел, со своими королевскими заморочками, я ухожу! — За этим последовал громкий хлопок дверью. А удар сердца спустя — звон разбившейся об эту самую дверь вазы.

Я почти бегом кинулся в свою комнату, подхватил еще несколько недель назад собранную сумку и поспешил к конюшням, надеясь, что Гил пока не уехал. Снова удрать с тех пор, как Вел назначил меня командиром гвардии, я грозился чуть ли не каждый день, собственно, поэтому сумка и была готова, однако до сих пор дальше угроз дело не шло.

Не уехал. Полуэльф как раз вскарабкивался на подаренного ему за заслуги перед короной регарда, когда я влетел во двор. Свистнул, и мой Шер вырвал поводья из руки конюха и радостно кинулся ко мне. Он был уже оседлан, я собирался сегодня съездить в тренировочный лагерь за городом, что оказалось очень кстати. Серебристо-белый с серыми подпалинами на морде и копытах, мой регард был, так сказать, производственным браком. Жеребенка собирались прикончить, как раз когда отец привел меня посмотреть на дело моего деда. Я не устоял перед полным ужаса взглядом темно-лиловых глаз, и в итоге жеребенок достался мне с условием, что я лично буду им заниматься. Когда я сбежал из Вилеи, то побоялся взять его с собой и потом долго вымаливал прощение сахаром и морковкой.

Под удивленным взглядом Гила я перекинул сумки через седло, а затем вскочил в него.

— Ну что, мы едем?

— Ты… опять?!

Я скорчил непонятного содержания гримасу и пришпорил коня. Полуоборотень с залихватским «йе-хей, прощайте эльфийские телларды!» поспешил за мной.

Мы галопом промчались по улицам Талиона, распугивая жителей, и лишь когда жемчужные стены исчезли из поля зрения, я придержал регарда. Со мной поравнялся Гил.

— Ты что, остроухий? Решил второй раз на одни и те же грабли? Я не спорю, что заварушка получилась веселая, но ты знаешь, снова спасать тебя от плахи я не намерен…

— На свои уши посмотри, — хмыкнул я. — Тенеир приближается, я обещал забрать Полли из Академии на каникулы. Ты же все равно в Гремор собирался, составлю тебе компанию.

Не так давно Гил решил, что роль почетного королевского спасителя, конечно, необременительна и приятна, но чересчур скучна для его деятельной персоны, а потому начал собираться обратно в Гремор. Под «сборами» он понимал посещение всех питейных заведений Талиона по очереди. Так что, когда Велимиру выставили счет за развлечения национального героя, тот слегка побледнел и радостно поддержал Гила с идеей свалить куда подальше.

Полуэльф продолжал сверлить меня подозрительным и, о ужас, укоряющим взглядом. Я не выдержал и рассмеялся:

— Да отпустил меня Вел, отпустил! Мы просто подумали и решили, что у придворных сплетниц последнее время совершенно нет подходящих слухов для обсуждения, поэтому решили их пожалеть. Да и потом, есть шанс, что те предатели, которых мы не вычислили, решат воспользоваться моим отсутствием. На это время Марин тайно вернулся в Вилею, так что за Вела я спокоен.

— Вот вы гады, а, — восхищенно выдохнул полуоборотень и радостно хлопнул меня по плечу. — С тебя тогда еда в дороге, раз свои сто золотых, которые мне пообещали как спасителю королевства, я так и не получил.

— Я же не виноват, что герцог успел разбазарить всю королевскую сокровищницу, — развел руками я. — Ничего, может, по дороге какая работенка подвернется. Пополню и свои карманы, и королевскую казну. Не привыкать.

— Только сегодня и только сейчас, нищий принц на дорогах Гремора! — продекламировал Гил хорошо поставленным голосом.

— И его верный полупьяный шут.

— И он, ага, — покладисто согласился тот. — До границы наперегонки?

— Спорим на сто золотых, что я выиграю?

Гил, не отвечая, пришпорил регарда и, уже оторвавшись на несколько десятков саженей, выкрикнул:

— Готовь двести, венценосная башка!

Я похлопал Шера по шее и заговорщически ему подмигнул:

— Спасем Вилею от разорения, а, друг?

Регард понятливо прижал уши и понесся вскачь.

Путь до Эскалиола занял две недели. При желании добрались бы и за пять дней, но по дороге и впрямь подвернулось несколько любопытных подработок, а в одной из таверн Гил так удачно выступил, что его упросили остаться еще на три дня, а мне пришлось стать охранником местной знаменитости, за что я стребовал с полуэльфа тридцать золотых, которые он мне, конечно, не отдал, но теперь не он припоминал мне спасенную жизнь, а я ему. А гонку до границы выиграли мы с Шером, облегчив таким образом участь вилейской казны.

Спустя пару дней после того, как мы покинули Вилею, меня нашло письмо Рена, сообщавшего, что они благополучно вернулись в Варсак, более того, он оказался единственным наследником своего безвременно почившего брата, так что к нему перешли все его владения. Оборотень также сообщал, что Арену он уничтожил, а Севриль находится в положении, так что мне была предложена роль покровителя младенца. Я с содроганием представил себе необходимость ехать в Варсак и вежливо отказался. Туда меня не затащат еще лет пятьдесят точно. Разве только на случайном корабле и в цепях.

После въезда в город Гил меня покинул. Я собирался остановиться в здании эльфийского посольства и уладить несколько местных дел, раз уж Марину пришлось временно вернуться в Вилею, а полуэльф заявил, что снова эту скуку он терпеть не намерен, да и у него тут есть пара несведенных счетов. Я лишь выразил надежду, что в крайнем случае дорогу до талионского дворца он найдет.

Полуэльф усмехнулся и пожал мне руку. Затем наклонился, чтобы поправить шнуровку на сапоге, и из-за ворота рубашки выскользнул светло-коричневый corali-капелька на простом веревочном шнурке. Гил поспешно заправил его обратно и исчез в толпе, махнув мне рукой на прощание.

А я первым делом направился не в посольство и не в Академию, а на улицу магов. Время было позднее, и я надеялся застать Мефисто Феля дома. Мне повезло, одно из окон на втором этаже, как когда-то, светилось желтым. Я даже замер на несколько мгновений. Удивительно, сколько всего случилось с тех пор, как мы с Полли вломились в этот дом «убивать» декана Академии.

Мое появление не осталось незамеченным. Ни с того ни с сего ворота (а вот через них входить мне еще не доводилось!) приглашающе распахнулись сами собой.

Маг встретил меня на лестнице.

— Добрый вечер, Dan’elle, — хитро улыбнулся он.

— Добрый, — я вернул улыбку. — И давно вы знаете?

— На самом деле не так давно, как мне хотелось бы, но к вашему сегодняшнему визиту я был готов.

Он пригласил меня в гостиную, где мы привычно устроились за чашечкой чая. Я покосился на пирожные, вспомнил Полли и невольно снова улыбнулся, представляя скорую встречу с недоразумением.

— Я хотел поблагодарить вас за помощь. Неизвестно, как бы все обернулось, если бы не ваши люди.

— О, я подумал, что благодарность вилейского наследника престола стоит потраченных на пересылку людей усилий. Так что мотивы мои были исключительно корыстные. Однако и мне есть за что вас благодарить. Не знаю, каким мистическим образом карты из Лерна попали к вам в руки, но то, что вы переслали их мне, немало меня выручило.

Я поспешно отхлебнул чая, чтобы скрыть смех и не объяснять, каким именно был этот «мистический образ».

— Что привело вас в Эскалиол, Dan’elle? Мне казалось, у вас в Вилее сейчас немало дел…

— Полли. Я обещал забрать ее из Академии на каникулы.

— Девочке повезло с покровителем, — как-то немного странно и неприятно усмехнулся маг.

— Я ей не покровитель. А друг.

Мефисто поспешно отвел глаза.

— В первый день зимы в полдень открываются ворота школы, и выпускают учеников, все преподаватели при этом присутствуют, так что я думаю, мы с вами еще увидимся, хотя бы там.

Мы поболтали немного о том о сем, а затем я решил откланяться.

— Если я чем-то могу вам помочь, обращайтесь, Dan’elle.

Я вытащил из-за ворота кошачий знак и качнул им в воздухе.

— Вы тоже, Черный Кот.[56]

— Вы меня раскусили. — Маг развел руками. — Значит, вы не планируете нас покидать, несмотря на изменившиеся обстоятельства?

— Ну я же заплатил взнос, — хмыкнул я.

На том и распрощались.

А выйдя из ворот, я нос к носу столкнулся с… Киа. Мы синхронно удивленно подняли брови и выпалили:

— А ты что тут делаешь?

— Я думал, ты вернулась в Аркхарию!

— А я думала, ты стал послушным мальчиком и перестал убегать из дома. У меня тут задание.

— А у меня дела.

— Мир тесен. — Стражница усмехнулась и вдруг покосилась на соседний дом, где засветились окна. — Прости, высочество, но мне пора. Еще встретимся!

И она поспешно зашагала к приоткрытым дверям.

— Да уж, мир тесен, — усмехнулся я, когда вампирка, не оборачиваясь, помахала мне рукой.

Первый день зимы выдался по-настоящему зимним. Ночь на удивление расщедрилась на легкий снежок, укрывший дома и дороги искрящейся пуховой шалью. В элитном районе, где располагалось посольство, люди рано не поднимались, так что усыпанную снежными блестками землю еще не успели исколесить десятки телег и истоптать сотни ног.

Снег непривычно хрустел под ногами. Последние несколько зим в Вилее были на редкость дождливыми, а мороз цеплялся за щеки и пальцы, так что я нахохлился и засунул нос в шарф, а руки в карманы. До открытия ворот Академии оставалось еще несколько весок, но мне почему-то не сиделось в четырех стенах.

За очередным поворотом меня привлек шум и гомон. Я и забыл, что первый день зимы — начало Большой Ярмарки. От нечего делать я заглянул и туда. Покупателей пока было относительно немного, зато торговцы, установившие свои лотки затемно, уже вовсю зазывали покупателей.

— Гномий хруста-а-а-аль, чистейший гномий хруста-а-а-аль… — голос показался мне смутно знакомым.

Я прибавил шаг и через несколько шагов понял, что не ошибся, усмехнулся в шарф и приблизился к прилавку. Гномий горный хрусталь и впрямь оказался выше всяких похвал. Он словно выхватывал из воздуха солнечные лучи, чтобы выпустить их потом всеми цветами радуги в изгибах и преломлениях. Особенно мне понравились браслеты из мелких искрящихся бусин.

— Господин желает что-либо приобрести? В подарок или для себя? — Купец Патриций Монтус, безвинно «убиенный» мной в Квирине, накинулся на меня с рвением акулы.

— Рад видеть вас в добром здравии, — ухмыльнулся я, особо выделив последнее слово.

Купец не видел в ту ночь моего лица и не мог узнать изменившийся после встречи с хриссом голос, но он был не дурак, а еще, как и любой удачливый торговец, обладал особым чутьем, позволяющим видеть покупателя насквозь. А потому он резко побледнел и схватился за сердце.

— Почем это у вас? — как ни в чем не бывало поинтересовался я, ткнув пальцем в тот, что приглянулся больше всего: три ряда бусинок и замочек-бабочка.

— Д-двадцать зол-лотых, — отозвался торговец, дрожа как осиновый лист.

— Дороговато что-то. — Я повертел безделушку в пальцах, по ней пробежал сноп искр.

Тут уж была задета профессиональная честь, и Патриций, живо забыв про ужас, расписал мне во всех красках прелесть данной вещицы. Мол, горный хрусталь для магических заговоров самый что ни на есть удобный материал, да и магическую энергию он накапливает превосходно и может делиться ею потом с носителем. Такие браслеты у него маги с руками отрывают и по цене в три раза больше. Однако примерно в середине монолога бедняга наткнулся на мой взгляд, краски снова отхлынули с его лица, и он блеюще выдал:

— Н-но для в-вас, г-господин, совершенно бе… бе… бесплатно, — последнее слово далось ему с особенным трудом.

Абсолютно довольный, я сунул браслет в карман, нашарил там пару золотых и одарил ими господина Монтуса, возместив ущерб хотя бы моральный. С такого прохиндея, как он, не убудет.

Оставшееся время я потратил на бесцельное брожение по ярмарке, перекусил в хорошо знакомых «Трех воблах» и понял, что уже почти опаздываю, поэтому к площади перед Академией вылетел слегка запыхавшись. Как раз вовремя. Высокие створчатые ворота медленно распахнулись, и на площадь попарно и с невероятно торжественными лицами выплыли преподаватели, возглавляемые ректором. Лесс шел прямо за ним в компании Мефисто, и оба явно не испытывали никакого восторга от подобного соседства. На их счастье, почти сразу за воротами им предстояло разойтись в разные стороны. Хелл тоже не замедлила показаться. Ее выражение лица было далеко от торжественного, она ехидно переглядывалась со стоящим в паре человек от нее верленом и совершенно очевидно готовила какую-то гадость. Кому и когда, не имею понятия, но именно этого я от нее ожидал.

В итоге, когда все преподаватели выстроились, образовав широкий полукруг у ворот Академии, прозвучал мерный долгий звук гонга… и тут же с диким визгом, воплями, вспышками и местами даже дымом всевозможных оттенков из школы высыпала разноцветная толпа учеников, все возрастающая по росту и громкости. Первыми мамаши расхватали первокурсников, а затем уже все смешалось. Тогда я понял, для чего нужны преподаватели. Думаю, если бы не они, то перевозбужденные в преддверии предстоящего трехмесячного безделья маги-недоучки снесли бы минимум пол-Эскалиола за милую душу.

Полли вышла одной из последних. Девчонка одной рукой сжимала сумку с вещами, а другой держалась за загривок печально знакомой пантеры. Прозрачный взгляд обежал толпу и меня в ней не обнаружил. Тут же губы мелко затряслись, но я не стал дожидаться всемирного потопа и показался на свет из переулка, в котором прятался от обезумевших толкающихся родственников юных магических дарований.

— Привет, Pollie.

Радостный визг перекрыл весь шум на площади. Недоразумение повисло у меня на шее, болтая ногами в воздухе. Краем глаза я заметил, как Лесс машинально отшатнулся и схватился за переносицу. Во избежание.

— Ты все-таки приехал! — Она наконец соизволила спуститься на землю, но, как и ожидалось, вцепилась в мой рукав.

— А ты все-таки мне не верила. — Я щелкнул ее по носу. — У меня для тебя подарок.

При виде браслета девчонка в кои-то веки не запищала, а задохнулась от восторга и преданно уставилась на меня огромными, как два блюдца, глазами. И тут над моим плечом раздалось хмурое и грозное «кхм-кхм». «Блюдца» наполнились ужасом, девчонка попятилась, дернула меня за рукав, разворачивая, и героически спряталась за моей спиной. А я оказался лицом к лицу с демоном разрушения в плохом настроении.

— Привет, Кай, — хмыкнул я.

В принципе я предполагал, что братец Полли не удовлетворится моим туманным заявлением о том, что девочка находится в безопасности. Так что я даже не сказать, что был удивлен, увидев его здесь.

— Давно не виделись, Тим, — оскалился он и заглянул через мое плечо. — Поль. Иди сюда, поговорим.

Со спины донеслось пыхтение, явно означавшее несогласие. Спустя мгновение в пяди от меня в мостовую врезалась молния. Я вздрогнул, девчонка отскочила в сторону и тут же была оперативно схвачена за ухо. Судя по всему, этот трюк Кай проделывал не в первый раз. Только вот вряд ли обычно он тут же отдергивал пальцы, словно обжегшись. Демон помахал рукой в воздухе, разгоняя дым. И улыбнулся:

— Я рад, что тебя здесь хоть чему-то научили.

— Я домой не поеду! — Полли насупилась и сжала кулачки. Я задумчиво прикинул, какие у меня шансы выжить в потасовке между двумя демонами разрушения.

— Не едь. — Кай равнодушно пожал плечами. — Мать попросила разыскать тебя и убедиться, что ты в порядке. Я убедился. Рад, что ты взялась за ум. Заглядывай только к ней иногда, а то она волнуется.

Девчонка сначала недоверчиво уставилась на брата, затем просияла и кинулась ему на шею. Я мысленно порадовался, что в кои-то веки на моем месте другое создание, и отвел взгляд от этой семейной идиллии. Чтобы встретить другой. По-прежнему совершенно белый, без намека на зрачок. Но при этом, каким-то чудесным образом он выглядел ясным, осмысленным, непохожим на отрешенность слепого. Очевидно, аркхарское заклинание рассеялось не до конца, оставив после себя весьма выдающийся след. Если бы не знакомый водопад каштанового золота по плечам и привычный чуть презрительный изгиб губ, я бы, может, ее даже не узнал. Особенно в простенькой походной одежде и с грозным изгибом лука за плечами. Никтаэль усмехнулась и помахала мне рукой. Я ответил ей такой же усмешкой. Кажется, мы только что окончательно разорвали нашу помолвку по обоюдному согласию.

Кай и Полли закончили выяснение семейных отношений. Демон потрепал девчонку по голове, попрощался со мной и направился в сторону эльфийки. А та, когда он проходил мимо, пристроилась рядом, словно так и должно было быть. Я повернулся к Полли:

— Ну что, идем?

Девчонка подхватила сумку, затем вдруг оглянулась, смущенно и задумчиво почесала переносицу.

— Тим… а у тебя там дворец большой?

Вопрос меня озадачил, но я кивнул.

— А… места там много?

В душу начало закрадываться смутное подозрение, что дело тут нечисто.

— Поллиэ, давай выкладывай, что у тебя?

Демоница потупилась и покосилась на почти незаметно подкравшуюся и севшую рядом пантеру.

— А давай Ли возьмем с нами, а то ему идти некуда-а…

Пантера умильно зевнула и обернула лапы хвостом.

Я закатил глаза. Полли просияла, пантера пропрыгала вокруг меня круг почета, после чего мы дружной сумасшедшей компанией двинулись с площади.

Я успел сделать лишь несколько шагов, когда мне в затылок прицельно врезался снежок, рассыпавшийся морозной крошкой по плечам и за воротник.

Некромантка отряхнула ладони, с гордым видом победительницы последней прошествовала обратно в Академию и захлопнула за собой дверь.

Примечания

1

Кейлетир — второй зимний месяц.

2

Веска — деление на солнечных часах. В сутках 24 вески.

3

Обе песни принадлежат перу и лютне менестреля всех времен и народов Драуга Ромэнэра.

4

Вейенарт — первый весенний месяц.

5

Верлен — с эльф. vierre — солнце, lienn — половина. Наполовину светлый эльф, наполовину человек. Смешение крови среди представителей этих рас стало настолько частым явлением, что таких полукровок было решено считать отдельной расой.

6

Лита — богиня света, красоты и доброты.

7

Сир — один из титулов, присуждаемых Правителем государства за определенные заслуги. В случае Арестира де Асти — за заслуги в сфере образования: создание и руководство крупнейшей Академией Гремора.

8

Дариол — весь существующий мир.

9

Башнями в Академии именуются факультеты.

10

Башня Хар — факультет исцеления, искусства лечебных зелий и магического травоведения.

11

Башня Аннун — факультет провидения и предсказания, искусства снотолкования и звездочтения.

12

Башня Фор — факультет защитной магии, искусства магических фортификаций и охраны.

13

Распространенное эльфийское ругательство. Дословно не переводится, но его все понимают правильно.

14

Хриссы — полулюди-полунежить. Очень неприятные и кровожадные существа.

15

Хорошо, чудно, великолепно. В зависимости от контекста интонируется различными степенями язвительности (эльф).

16

Pollie — несмышленыш, дурашка (эльф.).

17

Янави — человеческий народ на севере, отличается замкнутостью и агрессивностью на любые попытки проникнуть в их жизнь. За пределами своей страны флегматичны, аккуратны до неприличия и чрезмерно расчетливы.

18

Мелкая нечисть, известная как бесы, упоминается обычно при досаде и легком раздражении (эльф.).

19

Вилея — эльфийское государство на западе от Гремора.

20

Дейм — бог Тьмы.

21

Один балл — наилучшая оценка по общей шкале.

22

Астонарт — второй весенний месяц.

23

Корханн — степное государство на востоке от Гремора.

24

Ткарш’ши — одно из самых опасных морских чудовищ. Способно своими щупальцами переламывать корабли пополам.

25

Соринэль — знаменитейший эльфийский путешественник. Автор популярных путеводителей по крупнейшим странам Дариола. Впрочем, большинство путешественников воспринимают его путеводители как юмористическую литературу.

26

Ирия — государство на юге от Гремора, через Ирийское море.

27

Почти верно процитированный отрывок из учебника «Расы Дариола» под редакцией Риссы Нортской.

28

Магический маяк заключается в полупрозрачный золотистый шар размером с голубиное яйцо. Служит сигналом и очень точным ориентиром для телепортации. Обычно используется разведчиками новых областей, а также шпионами во время военных действий.

29

Химер — мифическое существо, получеловек-полудракон, способный подчинять себе сознание людей.

30

Меенарт — последний весенний месяц.

31

Очень неприличное человеческое ругательство, приблизительно означающее вступление в интимную связь с хриссом, драконом и ткарш’ши одновременно.

32

Особа багровых кровей — принятое в Вилее наименование высшей эльфийской знати.

33

Обращение, аналогичное человеческому «ваше высочество».

34

Ирэль — первый весенний месяц.

35

Эдельвейс — самая яркая звезда северного полушария.

36

Заветы Первого Эльфа, камень второй. Первым Эльфом называют первого анонимного эльфийского идеолога, склонного к написанию своих идей в камне, исключительно благодаря чему эти идеи и сохранились.

37

Заветы Первого Эльфа, камень пятый.

38

Обращение, аналогичное человеческому «ваше величество».

39

«Расы Дариола» под ред. Риссы Нортской.

40

Лоо — бог Равновесия.

41

«Сетка» — обездвиживающее заклинание, способное перемещаться в пространстве.

42

Восьмиконечная звезда, изображенная на гербе Аркхарии. Под звездой располагается вставший на дыбы единорог.

43

Госпожа (эльф.). Употребляется исключительно по отношению к эльфийкам благородного происхождения.

44

Теллард — человеческая вольная транскрипция слова t’ellard (эльф.) — слово, из врожденной эльфийской пакостливости переведенное другим расам как «молодец», на деле означающее «недоумок».

45

Соро — одна из лун Дариола.

46

Дом-под-звездой — рабочее помещение стражи в Аркхарии, там находится кабинет начальника стражи округа, следственный кабинет, отряд стражи и камеры предварительного заключения. Называется так, потому что флюгером ему служит Аркхарская звезда.

47

Тэр — от эльф. terrei — уважительное обращение к старшему по званию. В большинстве своем перенято и другими расами.

48

Его высочеству Риктимиану Дориану Алвен-Виллар, лично в руки (эльф.).

49

Его высочество Риктимиан нуждается в помощи. Вилея в опасности. Честь и преданность (эльф).

50

Парисс Крилловский — известный греморский полководец, особо славный тем, что ничего не понимал в войне, но старательно уверял всех в обратном. Стоит ли уточнять, что под его руководством не было выиграно ни одной битвы?

51

Саббиа — возможно, существующие «дети песка», обитающие в Ирии. По преданиям, они обладают нереальной скоростью, исчезая в одном месте и появляясь в другом в тот же миг. В легендах рассказывали, что «пришедшие из песка сами являются песком» и что они не столько быстро двигаются, сколько быстро распадаются на кристаллики и собираются в другой точке.

52

Гулк — мелкая нежить, населявшая когда-то Вилейские болота. Исчезла много веков назад вместе с болотами.

53

Селлет — первый и самый крупный вилейский порт. Ведет торговлю с Гремором, Варсаком, Ирией.

54

Нирит — второй вилейский порт, служит в первую очередь базой для военных кораблей, а также торгует с Аркхарией и северными государствами.

55

Нерат — столица Корханна, находится практически на другом конце материка.

56

Черный Кот — лидер мафии Котов.

Content

Шермер Ольга, Снежная Дарья
ДЕЛА ЭЛЬФИЙСКИЕ, ПРОБЛЕМЫ НЕКРОМАНТСКИЕ

Пролог ЛЕТОПИСНО-ПЕСЕННЫЙ

Глава 1 ХЕЛЛ И ЛЕСС

Глава 2 ТИМ И ПОЛЛИ

Глава 3 ХЕЛЛ И ЛИ

Глава 4 ТИМ И ДЕМОН

Глава 5 ХЕЛЛ И ВИВЕРНА

Глава 6 ТИМ И ГИЛ

Глава 7 ХЕЛЛ И ПОЛЛИ

Глава 8 ТИМ И ЭЛЬФИЙСКИЙ ПРИНЦ

Глава 9 ХЕЛЛ И ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО

Глава 10 ТИМ И ВАМПИРЫ

Глава 11 ХЕЛЛ И ЛЕГИОН

Глава 12 ТИМ И ОБОРОТНИ

Глава 13 ХЕЛЛ И ПОЛУЭЛЬФ

Глава 14 ХЕЛЛ И ДРАКОН

Глава 15 ТИМ И КЛАГУЛ

Глава 16 ХЕЛЛ И ДОРОГИ

Глава 17 ТИМ И ВИЛЕЯ

Глава 18 ХЕЛЛ И ВИСТЕРИОН

Глава 19 ТИМ И ВЕЛИМИР

Эпилог ТИМ И ВСЕ

Примечания