Ксения Герцик

Найти свой путь

Пролог

Где-то на окраине Империи.

На одной из улиц самого обычного городка стоял неприметный, чуть покосившийся дом. Ничем он не отличался от других, радуя глаз веселой расцветкой невысокого забора, узорными ставнями и латанной черепичной крышей. Случайному прохожему и в голову не придет обратить на него внимание, ведь таких аккуратных домиков здесь с полсотни, если не больше. И только местные жители старались обходить его стороной. Непонятное чутье заставляло держаться подальше от приоткрытой калитки и мощеной цветными плитами дорожки, ведущей в запущенный сад. В такого рода городках, стоящих на отшибе, вдали от городской суеты и заезженных трактов царили суеверия. Это место считалась нехорошим, ходили слухи, что когда-то здесь находился вход в древние подземелья. Кому и зачем они были нужны неведомо. Но одни говорили, что там жил некромант, другие, что это старые могильники рабов, а третий, махнув на эти бредни рукой утверждали, что там заброшенная шахта. Достоверных подтверждений ни одной из версий не было, но люди упорно продолжали пугать друг друга страшными историями, связанными с загадочным пустырем. Что заставило построить здесь свое жилище странного седовласого мужчину не знал никто. Так же никто впоследствии не мог вспомнить, откуда и когда именно он пришел. Просто появился и все. А через пару недель на месте старых развалин с дурной славой, вырос аккуратный домик, как две капли воды похожий на своих братьев, что стоят здесь не первый десяток лет.

Поначалу люди с опаской посматривали на молчаливого чужака, но вскоре пообвыклись и отстали. О себе ничего не рассказывал, на вопросы отмалчивался, но и к другим в душу не лез. Мало ли что. У каждого своя жизнь и свои секреты. Так и жил Седой, как его прозвали в городке, вроде и со всеми, а вроде и сам по себе, уже не первый год.

Приближался праздник середины осени, медленно кружил снег, укрывая промерзшую землю пушистым ковром. Редкость в это время года. Все торопились закончить дела, что бы перейти границу сезонов с чистой совестью. Оставлять незавершенные дела считалось дурной приметой. Настроение у людей было праздничное. Мужчины выкатывали пузатые бочонки с хмельным напитком, хвастались урожаем и мерились кулаками. Женщины примеряли красочные наряды и тихо шептались между собой, обсуждая будущую «договорную» неделю. Во второй половине года в Империи всегда совершались обряды обручения. В городе царила праздничная суета.

Седовласый мужчина равнодушным взглядом провожал спешащих по делам людей. Он часто так стоял, прислонившись к забору, и наблюдал за жизнью, которая будто пробегала мимо. Люди постоянно куда-то торопятся, без причины переживают из-за непонятных, а подчас и совершенно глупых вещей. Каждый новый день, как предыдущий, все те же дела и лица. Когда живешь такой жизнью — не замечаешь ее прелести. Не радуешься мелочам, которые считаешь обычными. Сколько людей бросают все, что по-настоящему ценно в поисках ненастоящего счастья? Понять радость жизни можно только когда смерть дышит тебе в спину. На самом краю приходит понимание того, как же это прекрасно — жить. Изменилось бы что-нибудь, если бы люди узнали, что их конец близок? Как бы себя повели? Пропадает притворство, обнажая истинную сущность. Стоят ли люди того, что бы их защищать? Или, возможно стоит перефразировать? Достойны ли они жизни?

Седой проводил взглядом очередную стайку молодых девушек в пестрых нарядах и, стряхнув с плеч мелкие крапинки снега, неспешно направился к черному провалу двери в подвал. Единственное место, что осталось неизменным при строительстве дома.

Часть 1

Оксана.

Жизнь — странная штука. Казалось бы, что может случиться с обычным человеком в привычном мире? Родился, учился, работал, женился. Все, как у всех. Каждый шаг расписан заранее, чуть ли не с самого первого вздоха. Жизнь в обществе диктует свои правила, отступление от которых жестоко карается. Так я и жила, как все, не задумываясь и лишь изредка мечтая о чем-то несбыточном. Впрочем, и мечты эти были далеко не оригинальны, по сути все мечтают об одном и том же. Счастье, любви, деньгах. Но в конечном итоге мы все одиноки. В своих мечтах и стремлениях. Вокруг люди, родные, друзья, но при этом каждый сам по себе. Мы рождаемся одни и так же одни умираем, оставаясь лишь стертыми воспоминаниями для тех, кто был рядом. Я часто задумывалась, что будет, если я вдруг умру? Страшно становилось от мысли, что по сути никто, кроме родных и не вспомнит лет через пять-десять. Зачем тогда мы живем? Бессмысленное существование. Сколько было до нас и сколько будет после. И каждый незаметно приходит в этот мир и уходит из него, не оставив и следа.

Грустные мысли. Во время депрессии — самое оно. Впервые с момента попадания в новый мир у меня выдалось время подумать. Сколько времени прошло? Несколько месяцев? Даже меньше. Бешеный круговорот событий настолько захватил меня, что даже толком разложить мысли по полочкам не удавалось. И вот теперь, после раскрытия заговора, спасения себя любимой и прояснения всех недоразумений я оказалась на время предоставлена сама себе. Сначала я жалела себя и родителей, что остались где-то далеко. Потом искала хоть какие-то зацепки в библиотеках на тему перемещения между мирами. Найти ничего не удалось, а служители храмов знаний лишь подозрительно косились на сумасшедшую девицу, что копалась в старых фолиантах и древних преданиях, больше похожих на сказки.

Почему мне досталась такая судьба? Не может же быть так, что это загробный мир? В него не должны попадать в привычной одежде и в старом теле. Даже детские шрамы на местах остались. Где длинные черные коридоры с ярким пятном выхода в рай? Не верю, что все попадают в другие миры после смерти. Во всяком случае, не в такие.

С момента окончательного закрытия дела с переворотом прошло уже два месяца. Я отвела от себя подозрения, убедив всех, что увиденный Черный бриллиант — подделка для маскарада. Эйл подтвердил, что да, была такая с камнем на пальце. Тогда я впервые выдохнула с облегчением. Поговорила с ребятами и выторговала себе свободу от помолвок и других обязательств. Дедуля вроде успокоился и больше к власти через кровопролитие не рвется. Однако меня он из своих планов не исключал. Почти сразу после пышного бала по поводу успешного уничтожения заговорщиков мне предоставили толпу учителей. В местный институт благородных девиц я идти отказалась наотрез. Обучались там девочки с двенадцати до пятнадцати лет. Спрашивается, что там забыла я в свои двадцать три? Сидеть за одной партой с подростками не для меня. Больше проблем и насмешек будет, чем учебы. А потому теперь я безвылазно сидела в дедушкином особняки и изучала самые «необходимые» в жизни предметы. Этикет, танцы, стихосложение, велеречие и вышивание. Все мои просьбы об уроках верховой езды и самозащиты были проигнорированы, будто я рыба, беззвучно открывающая свой рот. Дед решил воспитать из меня истинную леди и удачно сплавить замуж, укрепив свои политические позиции. Кто там, в детстве, мечтал стать принцессой? Вот она суровая правда. Никаких плюсов, никакой свободы, кроме трехразового питания и красивых платьев, да и те были не в радость.

Однако бастовала против такого режима новой жизни я недолго. Погруженная в свои мысли, на все слова деда и преподавателей лишь кивала. Надежды на возвращение домой становились все более призрачными, и от этого в голове поселилась пустота. Я делала, что говорили, ела, когда давали, и почти не спала, ища ответы на многочисленные вопросы в книгах по ночам.

Из странного оцепенения меня вывел случайно подслушанный разговор. Дед вел неспешную беседу с одним из мужчин, которых приглашал для репетиции танцев мой преподаватель. Каждую неделю новый партер. Я даже не запоминала их имен и лиц. А тут такое.

— Ваша внучка произвела на меня весьма положительное впечатление. Тихая, послушная, — вещал некто из-за двери. Я остановилась, нахмурившись. Что еще за новости?

— Конечно. Она же маркиза! И не какая-нибудь, а наследная Дэ Рьенн! — я явственно представила, как Израэль важно надулся и выпятил грудь.

— Однако, странно. — С некоторым сомнением продолжил неизвестный мужчина. — Я много о ней слышал от других и мне странно, что слухи столь далеки от реальности. Эта девушка помогала раскрыть заговор? Дружит с принцами и самим Кельером?

— Что вас так удивляет? — прервал собеседника дедушка.

— Я с ними знаком не первый день, хоть особой любовью к ним не пылаю, но, — он замялся, — они не из тех, кто будет поддерживать близкие отношения с такой скучной ли.

У меня веер чуть из рук не вывалился, в последний момент поймала. Меня называли по-всякому. Стервой, истеричкой и так далее по списку, но вот скучной я не была никогда. В своем мире — душа компании. Всегда и везде в самой гуще событий. Будь то спонтанная вечеринка или продуманная гадость. Хотя… Если принять во внимание то, что я недавно раскопала про кольца власти — всякое возможно. Правда было больше похоже на сказку, но это единственное, что я нашла на тему своего Черного бриллианта. В стародавние времена, когда мир погибал от бесконечных воин, по дорогам текли реки крови, а на деревьях висели кишки… Тьфу ты. В общем, когда-то давно боги создали камни власти и выбрали среди враждовавших людей и нелюдей самых достойных. Раздали им колечки, нарекли братьями навек и приказали жить долго и счастливо. Видимо камни обладали какой-то силой, что объединяла носителей колец, заставляло дружить, любить и понимать. Ни разу за несколько столетий не происходило войн и распрей между наследниками дара богов. Так образовались четыре королевства. И жили они дружно, пока заклинание не дало сбой. Съехала крыша у владельца Черного кольца и пошли с того момента все беды. Теперь осталось лишь три королевства с объединенной столицей и темное пятно на землях материка, именуемое Покинутыми землями. Я вновь так глубоко ушла в свои мысли, что забыла о важном разговоре. Стою, скрючившись под дверью, аж ноги свело, а толку никакого.

— А я слышал, что вы дурман-траву покупаете, маркиз. — Продолжался разговор в кабинете.

— К чему вы клоните? — тон маркиза стал ощутимо холодней.

— К тому, что сами со своей внучкой справиться не можете и прибегли к иным способом воспитания. — Продолжил неизвестный.

— Она взрослая и умная девочка. Вы хотите меня оскорбить? — в голосе Израэля звенела сталь.

— Нет, что вы, — в голосе слышалась улыбка. — Я ни в коем разе не против подобных методов воспитания. Женщина должна быть именно такой. Милой, красивой, скромной и послушной. Сообщите мне, когда закончите «воспитание». Я согласен взять в жены вашу внучку, несмотря на все осложнения.

— Осложнения? — переспросил дед.

— Она любимица принцев. Сами понимаете, если они вспомнят о ней, когда закончатся все проблемы и обнаружат вот такую милую девушку, то могут возникнуть неприятные вопросы. В первую очередь ко мне. — Спокойно продолжал незнакомец, а я старалась стоять тихо и не дышать. — К тому же, вас нисколько не смутило, что никто не соглашался на помолвку? Ах, маркиз, вы меня расстраиваете. Вам будет сложно найти жениха для внучки. Повышенный интерес еще не женатых принцев и герцога Кельера. Никто не захочет переходить им дорогу. Подумайте об этом.

Послышался протяжный скрип отодвигаемых кресел. Я встрепенулась и, подхватив юбки, стремительно отошла в сторону на пару метров, делая вид, что только поднялась по лестнице. Из кабинета вышли двое. Мой дед, погруженный в свои мысли, изучал ковер под ногами. И немолодой мужчина с гладко зализанными темными волосами, с которым я сегодня танцевала на занятиях. Заученным движением я склонилась в реверансе, приветствуя мужчин. Как это и подобает делать любой воспитанной девушке.

— Ты что-то хотела? — заметил меня Израэль.

— Да, поговорить, — кивнула я, выпрямляясь.

— Позже, — отмахнулся он. — Иди к себе. Я занят.

— Да, дедушка, — вновь поклонилась я и неспешно двинулась в сторону своих комнат. За спиной слышались удаляющиеся шаги деда и неизвестного мужчины.

Мысли в голове привычно медленно перетекали от одной к другой. Нехотя ворочались, будто сонные мухи. Дурман-трава. Многообещающее название для растения. Помню, как после раскрытия заговора приставленная ко мне служанка впервые принесла кружку с ароматным чаем, якобы для успокоения расшатанных нервов. Приятный запах, мягкий вкус, напомнивший мне микстуру от кашля из детства. С тех пор я каждый день перед сном пила этот напиток. Именно тогда появилась депрессия, я перестала спорить с Израэлем. Стала ходить на скучные занятия и безвылазно сидеть дома. Даже разговор с Сильеном, который заходил попрощаться перед отъездом домой, вышел какой-то вялый. И вот сейчас. После услышанного, я сижу на краю кровати и спокойно размышляю. Никаких эмоций. Только пустота. В душе и в голове. Как кукла.

— Ли Лайрэт? — вырвал меня из вязкого киселя мыслей звонкий голос служанки. Я медленно подняла голову. — Почему вы сидите в темноте? — поставив поднос с кружкой того самого чая на столик, она принялась зажигать светляки. И правда, уже вечер. Совсем стемнело.

— Сира, — позвала я.

— Да, ли? — повернулась девушка. Молоденькая, с открытым конопатым лицом и большими глазами орехового цвета. Помню, она мне очень понравилась при первой встрече.

— А из чего этот напиток? — я кивнула на кружку.

— Из сбора трав. Я сама его завариваю. Он помогает успокоиться и видеть хорошие сны. — Она улыбнулась. Добро так, даже в комнате светлее стало.

— А что за травы? — продолжила я гнуть свое.

— Разные, ли, — еще шире улыбнулась девушка и протянула мне дымящуюся кружку. — Вам же он нравится! Я стараюсь, каждый день готовлю, специально для вас.

— Спасибо, — сказала я, сжимая посудину в руках, тем не менее, не намереваясь сегодня делать даже маленького глотка.

— Почему же вы не пьете? — удивилась Сира, опускаясь на пуфик, возле туалетного столика. — Он хорош, когда горячий.

— Я позже выпью. — Отставила от себя возможное орудие отравления себя любимой.

— Мне так нравится, когда вы пьете при мне, я тогда понимаю, что не зря старалась. Пейте же, пейте, — улыбка пропала с лица девушки, всем видом она показывала крайнюю степень огорчения. А голос такой глубокий, завораживающий. Руки сами собой потянулись к кружке. Очнулась от странного наваждение только когда в нос ударил запах трав, а губ коснулась обжигающе горячая жидкость. Я притворилась, что сделала глоток. Сира внимательно за мной наблюдала.

— Очень вкусно, — выдавила из себя я. — Спасибо. Теперь я хочу побыть одна.

Девушка бросила на меня последний подозрительный взгляд и, не осмелившись перечить, вышла из комнаты. Я вновь осталась один на один со своими невеселыми мыслями.

Последующие две недели стали для меня настоящим адом. На следующий день после того, как я отказалась от настойки, тело стало ломать, словно я полночи вагоны разгружала. Каждое движение давалось с огромным трудом. Даже говорить было тяжело. Хотелось лечь и умереть. На третий день голова буквально взорвалась, по нервам ударили давно забытые чувства. Преобладали в них, естественно раздражение и злость. Я едва сдерживала себя, лишь сверля окружающих ненавидящим взглядом сквозь опущенные ресницы. Схема дедушки становилась все яснее с каждым часом. Чудодейственный настой подавлял волю и чувства. Я становилась восприимчивой к чужим словам. Дедушка почти каждый день вызывал меня к себе и проводил лекцию на тему моего послушания, покорности и важности продолжения рода. Все это говорилось тоном опытного психотерапевта. Одни и те же мысли в разных фразах. Зомбирование. Самое настоящее. Один раз я чуть не прокололась, получив письмо от Сильена. Ну не смогла я скрыть своей радости при получении известий от единственного в этом мире друга. В искренности принцев я сомневалась, все больше грешила на волшебство колец. Так что он единственный, кто ценит меня просто за то, что я есть. Слишком поздно мне удалось взять себя в руки, задушить улыбку и не подпрыгивать на месте, сжимая послание.

С тех пор Сира стала более настойчива. Внимательно следила, что бы я выпила все до последней капли. Пришлось смириться, а то дед по разговорам хотел сам меня поить этой отравой. Теперь я ночами воровала с кухни масло, съедала его перед приходом служанки, что бы замедлить всасывание дурмана. А после ухода отравительницы бежала в ванну избавляться от содержимого желудка.

Здраво мыслить получилось только к концу второй недели моих мучений. Закончились перепады настроения, прошли головные боли, а мысли приближались по скорости к привычным бешеным тараканам, уже не напоминая сонных мух.

Я начала обдумывать план. Какой? Побега конечно! И чем дальше — тем лучше. Со Зверем я не виделась уже два месяца. Во время воспитательных работ о нем даже не вспоминала, а действие дурмана блокировало ментальную связь. Как же я была счастлива, ощутив волнение и радость четвероногого друга. Его держали в псарне вместе с охотничьими собаками маркиза. Он преданно ждал меня, не решаясь что-либо предпринимать. Да и что он мог? В его арсенале лишь крайние меры, разговаривать Черная смерть не научится точно. А кидаться и грызть всех подряд — не выход, тем более он сам не знал, что со мной и почему я не прихожу, ведь чувствовал, что я жива и здорова. Поэтому он покорно ждал, когда я сама разберусь в своих человеческих проблемах.

Теперь по ночам я искала более нужную информацию, чем возможность прогулок между мирами. Изучение географии и законов. То, что мне было необходимо именно сейчас. За последние дни я сильно похудела, благодаря насильственному избавлению от настоя, платья уже болтались на мне, словно на вешалке. Глаза впалые с темными кругами, щеки ввалились, нос казалось, стал длиннее на пяток сантиметров, а цвет лица — покойник позавидует. Долго я в таком состоянии не продержусь. Да и Израэль стал что-то подозревать. Уже даже мои ухищрения с макияжем не помогали.

В итоге я остановила свой выбор на Империи. Находилась она на соседнем материке и территориально могла сравниться лишь с современной Россией. Множество городов, деревень и миллионы людей и нелюдей со всего мира. Империя была самым развитым государством, туда стекались караваны со всего света. Множество портов и станций наземного передвижения. Да в такой толпе меня никто не найдет. Теперь оставалось одно. Выбраться из золотой клетки и как-то пересечь море. Всего-то! Пустяки какие! Я приуныла. Далеко не убежишь в пышном платье без денег и без Зверя. Он моя самая яркая отличительная черта. Что же делать? Не ныть в первую очередь. Сама виновата! Птица обломинго еще ни разу мимо раскатавших губу не пролетала! А тут тебе и богатая родня, и куча принцев в придачу. Ага, сказка наяву. Так что собрать все мысли в кучу и выбираться. Тем более я не в плену, не прикована к стене и не заперта в камере. Тут окон и дверей полно. Бегай — не хочу.

После длительного мыслительного процесса, который мозгу давался с натужным скрипом, я разработала план. Надежным его назвать было сложно, но в моей жизни все планы всегда строились на «авось». Да и невозможно все предугадать. Случай дело такое, может помочь, а может и подножку поставить и подзатыльник влепить. Так что буду пробовать.

Как же давно я не чувствовала себя так комфортно. Впервые за долгие месяцы стащила с себя пыточный инструмент под названием платье и влезла в штаны. Одежда была не новой, застиранной и несвежей. Чистую тут же разбирали, быстро бы обнаружили пропажу, так что пришлось воровать из корзины с грязным бельем. Но мне не до выбора, могу и потерпеть неприятные запахи, главное — свобода! Последние пару дней я таскала Сиру на прогулку по парку. Искала возможные пути побега через высокий забор. Через ворота пройти нереально, там круглосуточная охрана, могут заметить. А вот через забор — самое то. Я тщательно изучила справочник охранных заклинаний периметра. Они все срабатывали одинаково. Тревогу поднимали только, если кто-то лезет внутрь, а не наружу, не считая заклинаний установленных на тюрьмах. Но это уже из другой оперы. Надеюсь, Израэль не параноик и не садист, который держит в подвалах пленников. Хотя, кто его знает. Я передернула плечами. Итак, грязные штаны, пожелтевшая рубашка на шнуровке, теплая безрукавка с заплатками и тяжелые сапоги не по размеру, чудом удерживаемые на моих ногах тугой шнуровкой. Я закинула на плечо свой старый мешок. Его никто не тронул. Так он и валялся в дальнем углу огромного шкафа, покрываясь пылью. Ставший родным кинжал из листа Стального леса на поясе, горсть золотых монет и необходимые каждой девушке мелочи.

— Я Оксана, попаданка. И я справлюсь. — Я все стояла и смотрела на свое отражение. Минуту, две, пять. Хватит! Тряхнула коротко остриженными волосами. Длинную косу, что отрастили местные маги-умельцы я отрезала первым делом. Снова мужская одежда, так надо соответствовать. Лихорадочно горящие решимостью глаза, посеревшее лицо и белые, упрямо сжатые губы. Я кивнула себе на прощание, вогнала в деревянную панель стены кинжал, прикрепляя записку с требованием выкупа, написанную корявым почерком. Пусть ищут похитителей. Нельзя, что бы Израэль понял, что я сама сбежала. Тогда шансов у меня будет совсем мало.

Черное ночное небо, занесенное тучами — ни зги не видно. Где-то далеко, сквозь голые ветки кустов мелькают далекие уличные фонари. Сейчас мостовая кажется недосягаемой. Ползу, собирая на и так не чистую одежду все грязь с сырой земли, пронзительно шурша на весь парк опавшей листвой. Осень. Самое мерзкое время года. Постоянные дожди, ветра и черные голые остовы деревьев. Ничем от родного Питера не отличается. Рядом ползет Зверь. В отличие от меня ему удается не шуметь. Я завистливо кошусь в его сторону и продолжаю ползти, пыхтя, как ежик. Вот она, ограда. Всего два метра в высоту отделяют меня от свободы. Я огляделась по сторонам в бессмысленной попытке разглядеть в темноте возможных свидетелей моего побега. Ладно, во всяком случае, тихо, значит, охраны поблизости нет. Они каждую ночь громко топают под окнами моей спальни, а сейчас — тишина. Патрулируют где-то в другом конце усадьбы. Я с тяжелым вздохом поднялась, разминая затекшее тело. Остался последний рывок. Жалко, что магии во мне ни на грош. Сейчас бы перелетела на ту сторону и поминай, как звали. На наличие силы меня проверяли несколько раз. Впервые — по приказу Сильена, который ломал голову, как я открыла потайной ход во дворце, а последующие два раза по моей инициативе. Все без толку. Нет во мне склонности к магии. Вообще никакой. Аура сильная, а вот для управления потоками не годится. Я тогда грустила почти три дня. Все мои мечты о местном Хогвартсе были разбиты и растоптаны реальностью. Не суждено мне кидаться фаэрболами и летать на драконах. Это, кстати, укрепило решимость деда выдать меня замуж как можно скорее. Магического дара нет, возраст уже по местным меркам поджимает, а ему наследники рода нужны. Что делать с такой бесталанной мной? Правильно! Выдать замуж и ждать внуков. Я тяжело вздохнула и коснулась холодных прутьев кованой решетки. Ограда была красивая, множество позолоченных цветочков и тонких стебельков. Мечта любого любителя лазать через забор. Я потерла руки, согревая. Хоть и осень, а уже ощутимо холодно, особенно по вечерам. Была бы дома — уже одела перчатки.

Зверь ловко перемахнул через забор и теперь внимательно наблюдал, как проходит мое покорение двухметровой вершины. Весело ему, смотрю. Я, наконец, взобралась на верхушку и, осторожно переступив через острые шипы, начала спуск с противоположной стороны. Наворотили тоже, хорошо хоть колючей проволоки нет. Тяжелым мешком с картошкой плюхнувшись на мостовую, осмотрелась. Все так же пусто. Хорошо. Так, где тут у нас ближайший порт?

Портовая часть города, будто другое государство. Широкие прямые проспекты, разбитые множеством проезжающих здесь груженых телег и узкие, темные, словно щели, извилистые переулки между складами. Мороз по коже. Если бы не Зверь, гордо вышагивающий рядом, ни за что бы не пошла сюда. Лучше сидеть в золотой клетке, чем искать приключений в пустынных кварталах порта. Я брела в сторону пирсов, прижимаясь к стенам домов. Выходить на середину дороги по моим понятиям было глупо. Лучше передвигаться в тени, вне расплывчатых кругов тусклого света редких фонарей. Так незаметнее. Пару раз мне на пути попадались кучки подвыпивших людей. Кто-то веселился, распевал песни, кто-то хмуро шел домой, покачиваясь от количества выпитого. Встречаться и с теми и с другими в мои планы не входило, поэтому я вжималась в стену или скрывалась в одном из узких переулков, пережидая неблагоприятный момент.

Вскоре стал слышен плеск воды, перекрываемый громкими звуками ночной жизни. Порт никогда не спит. Яркие фонари и множество факелов. Люди суетились. Кто-то только что приплыл и торопился оформить бумаги на ввозимый товар, кто-то, наоборот, загружал трюмы, готовясь к раннему отплытию утром. Я притулилась на одной из покосившихся скамеек. В такой толпе на меня никто не обращал внимание. У всех свои дела и заботы. Кому есть дело до тощего пацана в рваной одежде? Зверь выглядел непримечательно, благодаря одному из купленных ошейников. Почти сразу после раскрытия заговора я нашла умелого мага и заказала дорогущий иллюзорный ошейник, превращающий Черную смерть в обычного бродячего пса. Еще думала, вдруг, когда пригодится. Как в воду глядела. Я почесывала Зверя за ушами, бездумно провожая пробегающих мимо людей взглядом. Куда податься? В голове мой план был замечательным. На деле же… Где найти нужный корабль? Как договориться, что бы не обманули и не выбросили за борт где-нибудь по пути?

— Капитан! Говорю же, человек нужен! — звонкий голос, совсем рядом. Я лениво повернула голову. Невысокий парень прыгал вокруг здоровенного мужика и что-то ему втолковывал, размахивая руками.

— Я на кой тебя кормлю? А плачу за что? — не отставал от паренька мужик, потрясая кулаками.

— Так пассажиров-то много! Я один не справляюсь со всем! А вы баб брать отказываетесь! К беде! — не отступал парень. — А я и убери и подай и принеси! Потом еще из жалования высчитываете за то, что не обслужил вовремя!

— А ты думал, бездельничать за деньги будешь? — навис над ним здоровяк.

— Я никогда от работы не отлынивал! — вскинул голову парень. — Но невозможно же все одному успеть!

Сцена происходила напротив огромного по местным меркам судна. Красивый, новый корабль. Аналог нашего пассажирского лайнера. Думала я не долго. В конце концов, за спрос денег не берут. А если они плывут в Империю, это четыре дня. Как-нибудь справлюсь с черной работой, принеси-подай. Глядишь, еще и денег заработаю. Своих не очень много, а из дома маркиза прихватила только драгоценности. Продавать их не хотелось. Какой-никакой, а след. Тут штамповок не держат. На каждом изделии клеймо мастера, найти, как раз плюнуть. А дед искать будет, непременно.

— Простите, — пискнула я, останавливаясь возле все больше распаляющихся спорщиков.

— Чего тебе, пацан? — осмотрев мою одежку, невежливо поинтересовался здоровяк.

— А вы когда и куда плывете? — набравшись смелости и придав голосу строгих интонаций, спросила я.

— В Южную Корону. — Ответил мне парень, изучая с каким-то гастрономическим интересом. Я сглотнула.

— Это, случайно, не в Империи? — Хорошо бы было, если я устроюсь на подработку. Тогда и в списке пассажиров меня не найдут. А на таких вот мальчиков-служек никто внимание не обращает. Не запомнят даже.

— В Империи, не в Империи, — прервал, хотевшего было ответить парня, капитан, — Тебе какое дело?

— Мне туда надо. И я не против подработать. — К концу фразы голос у меня совсем пропал под суровым взглядом мужчины.

— Читать-писать умеешь? — воспользовавшись секундной паузой, вновь влез парень.

— Да, — закивала я.

— А не врешь? — прищурил он глаза. Я замотала головой и, поискав глазами, ткнула в одно из пришвартованных суден, читая название.

— «Скользящий» — выдавила я.

— А этот? — капитан кивнул на соседний корабль.

— «Небесный посланник» — щурясь и запинаясь, прочитала я. Далеко, темно, плохо видно.

— Ладно, Кир, радуйся, — хмыкнул капитан. — Парень ты принят. Живешь с Киром, запоминать твое имя не стану, будешь Дохлым. Псина твоя? — я кивнула, поглаживая жмущегося к бедру Зверя. — Кормишь за свой счет. Твое жалование — серебрушка в день. Питаешься на кухне. Понял? — я опять кивнула. — Нагадит где не надо твоя псина — вместе за борт отправитесь! — уже поднимаясь по трапу, добавил капитан.

Я, не веря своей удаче, переводила взгляд с улыбающегося парня на корабль, который унесет меня подальше от столицы трех королевств. Счастье есть!

Когда я там про счастье-то упоминала? Нет, ошибочка вышла. Это ад на земле, а не счастье! Помню, была у меня подруга, подрабатывала в кафе официанткой. Жаловалась вечно, работы много, пересменку задерживают, перерывы ненормированные. Что? Какие перерывы? В этом мире, или, возможно, на отдельно взятом корабле, не знаю, но такого понятия, как отдых не существовало. За серебрушку в день тебя гоняли так, будто каждая секунда золотого стоит. Я должна была быть везде и всегда. Успевать одновременно и принять заказа и подать и убрать все каюты. К концу первого дня такой трудовой деятельности я прокляла все на свете и готова была отдать все свои деньги, лишь бы меня не трогали неделю. Как Кир тут справлялся один? Ума не приложу.

Начиналось все отлично. Корабль отплывал в нужном мне направлении с рассветом. Я крепко спала под шелест волн и мерное покачивание судна, радуясь, что так удачно все сложилось. А потом…

Утро, которое началось задолго до рассвета, злые матросы, бешеный капитан и целая толпа пассажиров. Как только корабль отчалил и направился к морю по широкой реке, все и началось. Я ни разу не села, не поела и не попила до самого ужина. Затем Кир остался один, отпустив меня на отдых, который длился около часа. Ночная смена у нас совместная. Я стажировалась, он учил. Потом было решено поделить день и ночь пополам. Отдыхать и работать по очереди.

На второй день, когда мы вышли в море, все повторилось, как день сурка какой-то. Те же лица, те же фразы. Кир успевал еще и подрабатывать ночью вахтовым, пока я трудилась. Он человек вообще? Даже работая сутками в стационаре, я знала, что на следующее утро приду домой, отмокну в ванне и высплюсь, а тут… Об этом оставалось только мечтать. Причиной, почему я до сих пор не выбросилась за борт, было приближение Империи. Всего четыре дня каторги и я снова буду человеком.

— Эй, ты! — окрик заставил меня встрепенуться и оторвать голову от стойки, где я, усевшись на высокий стул, решила подремать. Ночь на дворе, почти все разошлись, ресторан пуст. Кого там принесло?

— Да, ли? — стараясь удержать глаза открытыми, поклонилась я, остановившись у столика. А еще посуду же мыть. Придется задержаться после смены.

— Я хочу тикаку! — заявил посетитель. Глаза открылись, я оглядела клиента. Молодой парень, блондинистые волосы, дорогая одежда, яркие перстни на пальцах. Попала я. Вчера видела, как компашка этого парня доставала Кира и остальных. По любому поводу — скандал. Только человек с большим кошельком и вздорным характером будет есть эту гадость. Помню, как Зэн приходил извиняться и кормил меня этой самой какой.

— Прошу прощения, но в нашем меню нет такого блюда, — стараясь смотреть сквозь парня спокойно сообщила я. — Быстро портящиеся продукты на корабль не берут, а тикака как раз из таких.

— Как это нет? — как и ожидалось, возмутился молодой аристократ, поглядывая на такую же разодетую даму сердца, что с искренним удивлением смотрела на своего ухажера. — Так достаньте! — ага, сейчас, тапки сняла и побежала ему, вплавь, за тикакой.

— Сожалею, но в открытом море вряд ли возможно достать этот деликатес, — хотелось поинтересоваться его умственными способностями, но я молчала. Клиент всегда прав — этот закон тут существовал, в отличие от нормированного рабочего дня и распределения нагрузки.

— То есть вы мне отказываете в обслуживании? — изогнул тонкую бровь он.

— Сожалею. Выберите что-нибудь другое, — я чуть склонила голову.

— Но я так хочу, — заныла прынцесса, хлопая глазами. Я вздохнула.

— В чем дело? — подошел к столу Кир. Его смена начинается.

— Этот, — небрежный кивок в мою сторону, — говорит, что у вас нет тикаки! Что же это за корыто? Благородным ли уже и поесть нечего!

— Я вас понимаю, — тоже поклонился Кир, — но, к сожалению заказанное вами блюдо невозможно подавать на корабле. Оно относится к скоро портящимся продуктам и есть его надо сразу после смерти животного. Так что нет возможности подать вам такое замечательное блюдо.

— Тогда неси самое дорогое, что у вас есть! И вина! — недовольно морщась, махнул аристократ рукой. Я облегченно выдохнула. Кира почему-то скандалы обходят стороной, в отличие от меня. Уже две жалобы капитану накатали. Я потеряла полсребрака. Не велика потеря, но обидно, что за такой труд в итоге и не получишь ничего.

Я поползла на кухню, мыть оставшуюся с моей смены посуду. Рима, единственная женщина на корабле, приветливо мне улыбнулась и поставила на стол пирожное. Я целый день на него косилась. Красивое, с взбитыми сливками и фруктами.

— Ешь, уже, — улыбнулась она, заметив, как загорелись мои глаза при виде сладкого. Рима занимала должность главного повара или кока, если по-морскому. Готовила обалденно, гоняла всех вокруг по-страшному, а меня вот полюбила. Подкармливает постоянно, теперь тортик отрезала. Я плеснула себе в кружку чай и впилась зубами в торт. Вкуснотища! А еще переучет делать, Риме помогать. Именно для этого капитан проверял мою грамотность. Одна она не справлялась и мы с Киром должны были ей помогать.

Мою идиллию прервал звон посуды из зала и приглушенные голоса из-за двери. Неужели аристократ буянит? Я отложила недоеденный кусок и пошла в зал, убедиться, что у Кира все под контролем. Ох, накаркала. К аристократу присоединились еще двое дружков, а вот прынцесса куда-то пропала. Выпивки на столе прибавилось. Кир стоял возле опрокинутого подноса и смотрел на разбитую посуду. Минус к зарплате. За каждый бокал мы платили сами, с клиентов вычета не делали.

— Что ж ты такой неуклюжий-то, а? — покачиваясь, встал со своего места один из компашки и хлопнул Кира по плечу так, что тот покачнулся. — Нам теперь опять ждать, пока новый заказ сделают?

— Прошу прощения, — поклонился мой товарищ.

— А если не простим? — ухмыльнулся он.

— Прошу прощения, сейчас я принесу новый заказ. — Спокойно повторил Кир и поспешил за стойку.

— Дохлый, иди отсюда, — толкнул меня обратно в кухню бармен. — Нечего тут уши греть и глаза мозолить. Или еще поработать хочешь? Так это мы сейчас быстро организуем.

— Нет-нет. — Замотала я головой. — Мне еще посуду мыть и Риме помогать.

— Вот и иди. — Закрыл перед моим носом дверь бармен.

Я вздохнула и, закинув остатки пирожного в рот, поплелась мыть посуду. Кир справится. Он молодец. Впервые встречаю человека с такой выдержкой. Вроде молодой, на вид лет восемнадцать, а мыслит и поступает, как взрослый. Всегда знает что сказать, а где и промолчать надо. Удивительно для молодого парня.

— Ты не переживай за него, — положила мне руку на плечо Рима. — Он парень умный. Со всем справится. Это его последний рейс. Потом учиться пойдет. Там его уже никто обидеть не посмеет, даже аристократы!

— Учиться? — переспросила я.

— Да, в Наблюдающие пойдет. Потом спроси у него — расскажет. Он об этом часами говорить может. — Кивнула она, повязывая платок на голову, убирая мешающие волосы. — Давай помогу тебе, что ли, а то тощий такой, того и гляди развалишься.

— Да все в порядке, — махнула я рукой. — Справлюсь. Вы про Наблюдающих расскажите!

— О, парень, неужто не слышал? — хмыкнула она, ловко оттирая огромную кастрюлю.

— Нет. — Мотнула я головой.

— Создали организацию эту во время войны с Королем Черным. Про него-то хоть слышал?

— Ну, так, кое-что, — уклончиво ответила я. Стыд мне и позор. На самом деле я вообще толком ничего не знаю об этом мире. Ни законов, ни истории. Да и странно очень, что информации о Покинутых землях мало. Когда я искала хоть что-то о Черном бриллианте в общем доступе одни сказки и ничего достоверно подтвержденного.

— Эх, деревня, — покачала она головой.

— Не деревня я! — информации действительно мало, все сказки страшные, да бесполезные. — Значит они для того, что бы ловить приспешников черной магии?

— Не черной, а злой. — Возразила Рима. — Не бывает света без тьмы. А доброй или злой магию люди делают.

— Откуда вы это знаете? — удивилась я столь глубоким мыслям от корабельного повара.

— Училась я когда-то на магичку. Да перегорела по глупости. — Вздохнула она. Я замолчала. Нехорошо людям в душу лезть.

— Так что не суди о людях предвзято. Иногда белое может оказаться злым, а черное — добрым. Только люди решают что есть что. Не верь слухам и чужим домыслам. Черный король тебе тому пример.

— Король Черного бриллианта? — удивилась я.

— Он самый. — Кивнула Рима, продолжая, как ни в чем не бывало мыть посуду. Я спохватилась и тоже вцепилась в мыльную тарелку, которая почти утонула в огромном чане с теплой водой.

— А что с ним? Он же воплощение зла! — попыталась я вывести женщину на разговор.

— Глупый ты, — брызнула она в меня водой. — Сам с ним знаком, что ли?

— Нет, но так все говорят! — продолжила я гнуть свое.

— Ох, не слушаешь ты меня. — Покачала она головой. — У каждой истории есть несколько версий. Каждый выбирает ту, которая ему больше по душе. Легче легкого назвать кого-то злодеем, списав все свои грехи и ошибки.

— Хотите сказать, что он не был таким плохим? — удивилась я. Впервые слышу такие предположения.

— Тише ты, — грозно шикнула на меня Рима. — За такие разговоры и разбираться не станут. Сразу в подземелья отправишься!

— Расскажите, — серьезно глядя на нее попросила я. — Пожалуйста. Очень прошу.

— Ладно, — махнула она рукой. Видимо что-то такое было в моих глазах, не знаю. Она огляделась по сторонам, выглянула за дверь, где по-прежнему веселились аристократы и, убедившись, что до нас никому дела нет, начала рассказ.

Я навострила уши, стараясь не забыть о прямых обязанностях посудомойки. Рима добрая-добрая, а как кто от работы отлынивать начнет, так сразу половником по лбу. Мне один раз досталось в самый первый день, когда я посуду плохо помыла и посетители жаловались на остатки засохшей еды в тарелках. Я потом полдня, словно контуженая ходила. Ее лучше не злить.

Рассказывала она интересно. Таким людям книжки писать надо. Вроде о серьезных вещах говорит, плакать надо, а тут интересно — жуть. Тем более информация эта имеет ко мне непосредственное отношение. Рассказ ее отличался от общепринятой версии, которую я много раз слышала до этого. Никакого желания мирового господства и кровавых жертвоприношений в черной башне.

— Когда училась, наткнулась на записи старые, вроде дневника. Обычные люди писали, с земель покинутых. Все хорошо у них было. Как у всех. Дом, огород, скотина. Любили они своего правителя, строгим он был, но справедливым. Молодым трон унаследовал, но старался и от заботы о подданных не отлынивал. Сиднем сидел за стенами, разбираясь с тем, что отец оставил. Жило королевство — не тужило, до тех самых пор, пока не стали люди умирать от болезни страшной. Никакие лекари не могли справится с недугом, маги разводили руками. А люди продолжали умирать. Тогда впервые над черной башней появилось темное облако. Висело оно три дня и три ночи, а потом расползаться начало во все стороны, накрывая земли королевства непроглядной тьмой. Поначалу люди напугались, но заметив, что больше ничего страшного не происходит — успокоились. Длилась ночь неделю. Ни единого лучика света не проникало сквозь свинцовое облако. А потом оно просто растворилось. Исчезло, вернув людям привычное голубое небо и яркое солнце. А вместе с ним ушла и болезнь. Обрадовались люди, устроили праздник. Но недолго длилась спокойная жизнь. Начали по ночам появляться странные тени. Кидались они на людей, да менялись те. Домой не возвращались, жизни не помнили, словно куклы тряпичные, ходили неприкаянные по королевству, глядя будто внутрь себя полуприкрытыми глазами, а потом бросались на других, словно звери дикие, да безумные.

Узнал король о таком несчастье, закрылся в своей башне. И не было его почти месяц. А потом на улицах появились они. Звери страшные. Шкура черная с отливом кровавым. Глаза пустые, словно холодные звезды ночного неба. Бродили они ночами, ловили тени, людей охраняли. Обвыклись люди, перестали бояться зверей этих. Опять жизнь наладилась. Да без толку старания короля были. Почти сразу деревни, что у леса стояли — пропадать стали. Приходишь — а там пустота. Ни души. Только кости белеют, в ужасные рисунки сложенные. И так одна за другой. Люди бояться стали. Убегать из королевства. Помощи у других просить. Молва людская она же как. Словно болячка ветряная, от страха каждого обвинить в своих горестях готов, да еще приукрасить горазды. Прознали в трех остальных королевствах о том, что неладное твориться рядом. Собрали людей они, да и пошли в Черный бриллиант, разобраться, что там да как. Скверну извести. А тут новая напасть. Сама земля гибнуть стала. Деревья в оружие превращались, листья, словно ножи резали, не выпуская никого из королевства. А как раз в это время послы остальных королевств к границам подошли, да под сени леса ступили. Так и померли там все от деревьев ядовитых, да кровожадных. А потом…

— Что потом? — напрочь забыв про посуду, выдохнула я.

— Да кто ж знает, что там приключилось. Война началась. Там уж и не понять, кто прав, а кто виноват. На этом записи прерывались. Толи убежали они, толи погибли, как другие. — Вздохнула Рима, убирая последнюю тарелку в сушилку. — А потом объявили везде, что король магией темной увлекся, власти жаждал, да сам людей своих убивал, а звери-защитники — тюремщиками были, что бы не убежал никто, Черной смертью их прозвали. И леса измененные — границей стали, якобы для того, что бы опять же люди не смогли от участи своей смертельной скрыться. Кто уж прав тут — не известно ни мне, ни кому-либо еще. Вот только скажу тебе, что король магом был. А маги обрядами с жертвоприношениями не занимаются, плохо им от этого. Так что, прими мой совет — не верь никому на слово. — Закончила она и, с тяжелым вздохом, пошла из кухни. Ее смена тоже закончилась.

— Историю пишут победители, — вспомнилась мне известная фраза моего мира. На душе было мерзко.

В голове роились мысли. Я вновь и вновь возвращалась к истории, рассказанной Римой. Спать хотелось, но не моглось. Как там говорят? Бессонницей страдают люди с богатым воображением? Вот это про меня. Ноги и руки гудят, голова квадратная, глаза слипаются, а не уснуть. Подышать что ли воздухом? Ресторан закрыт уже, значит Кир, скорее всего на вахте, раз до сих пор в каюту не вернулся.

Поселили нас вместе в маленькой комнатушке без окон. Две кровати и тумбочка. Одна на двоих. Да и зачем нам еще что-то, если сюда мы спускаемся только поспать, да и то по очереди. Если я отдыхаю — он работает и наоборот. Удивительно, что вообще не одну кровать на двоих дали. Зверя мне было приказано закрыть в трюме и не выпускать без надобности, а то пассажиры пожалуются и у меня и у капитана проблемы потом будут. Животных тут провозить нельзя. Исключением были только породистые и дорогие скакуны, провоз которых стоил в два раза больше, чем билет для человека.

Я выползла из каюты и поплелась наверх. Поискать Кира. План побега был практически воплощен в жизнь, а вот с дальнейшими действиями я пока не определилась. Что делать, когда приплыву? Сидеть на берегу и чахнуть, глядя на бескрайнее море? Так деньги не резиновые. Надо с умом потратить, а не проесть. Да и к тому же, я по-прежнему о мире ничего не знаю. Ни образования, ни жизненного опыта. В любом мире главное — образование. Так что идея с поступлением в какое-нибудь учебное заведение показалась мне здравой. А если еще и за компанию с кем-то, так вообще замечательно. Получу диплом, пойду работать. Обычная жизнь обычного человека. И никаких принцев, проклятых королей и других проблем. Хватит с меня приключений.

Вырвавшись из душного нутра судна, я едва не задохнулась от порыва сильного ветра, что ударил мне в лицо. Короткие волосы залепили рот, больно ударили по глазам. Я закашлялась, спряталась от ветра обратно в темный коридор. Только сейчас стало понятно, что это не я от усталости шатаюсь, а корабль болтает от надвигающегося шторма. Пассажиры либо спят, либо попрятались по каютам, пережидая непогоду. Вокруг суетились матросы под грозные крики капитана. Кто-то закреплял груз, кто-то воевал с парусами.

Я завороженно смотрела на небо. Красиво и страшно. Казалось, что в этой непроглядной темноте прячутся неведомые чудища, шевелят округлые бока черных туч. По небу пролетела ослепительно-яркая молния, скрываясь за горизонтом. От грома заложило уши, словно весь мир содрогнулся.

Паруса надулись так, будто сейчас прорвутся, мне даже казалось, что я слышу треск. Корабль на полном ходу приближался к острову. Я высунулась из своего укрытия, разглядывая серую громадину скал. Мрачные острые камни, словно обломанные зубы открывали узкий проход в бухту.

Я устроилась на пороге лестницы, ведущей в трюм к служебным помещениям. Иногда сильный порыв ветра задувал в мое убежище мелкие острые капли начинающегося дождя. Корабль медленно продвигался по узкому каменному коридору вглубь острова. Казалось, подойди к борту и можно дотронутся до морщинистых скал, которые совсем рядом.

Бухта. В моем представлении это что-то похожее на рай из рекламы «баунти». Реальность оказалась ко мне жестока, как всегда. Страшный каменный коридор закончился не менее страшным кладбищем затонувших кораблей. Острые пики обломанных мачт, обрывки гнилых парусов. Множество разбитых шлюпок, проломленные бока перевернутых судов.

— Остров затонувших кораблей, — мне кто-то положил руку на плечо. Яркая вспышка молнии осветила бухту, над головой раздался очередной раскат грома, словно чей-то зловещий хохот. Стало еще страшнее. Я вздрогнула, оборачиваясь. За моей спиной с напряженным лицом стоял Кир.

— Что это такое? — почти шепотом спросила я. Но он меня услышал. Здесь, под защитой каменного кольца скал, ветер почти стих. Понятно, зачем капитан нас сюда привел. Даже в моем мире, с развитыми технологиями, не всегда удается победить непогоду, а уж тут, на деревянном суденышке и подавно. Намокшие паруса темной кучей валялись под навесом, мачты натужно скрипели под натиском ветра.

— Точно тебе никто не скажет, — пожал он плечами. — Я слышал, что это проклятый остров.

— Замечательно, — выдохнула я.

На палубе матросы закончили приготовления к стоянке и разбредались кто куда. Большая часть скрылась в своем спальном отсеке. Суета закончилась. На вахту заступил Кир, разжигая бортовые лампы. Свет разгорался постепенно, несмело проверяя границу между царством живых и темнотой мертвого острова. Я подобралась ближе к напарнику, который теперь разводил огонь в жаровне, что бы согреться. Ветер безжалостно трепал самодельный навес над местом вахты. Я забилась в угол, прислонившись спиной к стене рубки, потирая ладони и пытаясь согреться. От огня жаровни по телу медленно расползалось тепло.

— Кир, — дождавшись, когда парень, наконец, сядет, протянула я.

— Что? — он по-деловому резал ветчину и хлеб, сооружая бутерброды. Казалось пустой остров его ни капли не пугает.

— Я слышала, что ты учиться пойдешь и это твой последний рейс, — я заглохла. Вдруг разозлится, что лезу не в свое дело. Народ в этом мире вообще странный. Редко кто говорит о себе, а такие вопросы всегда встречают с подозрением, мол, что надо от постороннего человека, свои проблемы решай, а к другим не лезь.

— Пойду, — кивнул Кир и улыбнулся. Впервые я увидела на его молодом, но всегда серьезном лице задорную мальчишескую улыбку.

— А куда? — разглядывая напарника, продолжила я допрос. Раньше как-то не было времени его, как следует разглядеть. Отросшие темные волосы, необычные, стального цвета глаза, бледная кожа. Что-то было в нем странное, не человеческое. Кто-то когда-то потоптался на его генеалогическом древе. Но либо это было очень давно, либо я просто придумываю. В мире, где существует такое количество необычных рас я присматривалась к каждому. Иногда вроде человек человеком, а улыбнется и клыками в три ряда на пол-улицы сверкает.

— В корпус Наблюдающих. — Как самый настоящий мальчишка восторженным шепотом сообщил он.

— А кто это? — спросила, смущаясь своей неосведомленности.

— Ну, ты даешь! — засмеялся он. — Правильно Рима сказала, издалека ты. Наблюдающие — это стражи магические!

— Да-а? — я приуныла. С магией не дружу.

— Что такое? — удивился он, заметив перемену моего настроения.

— У меня нет дара к магии, — пояснила я, вновь загрустив о такой несправедливости судьбы.

— У меня тоже, — явно не понимая причину моей грусти, ответил Кир.

— А как тогда? — удивилась я.

— Эх, ты действительно деревня! — хлопнул он меня по плечу. — Наблюдающие — это в основном обычные люди, изредка туда попадают очень слабые одаренные. Это независимая организация, которая следит за соблюдением магических законов. Расследует преступления магического характера и выслеживает приспешников темной силы. Потому и берут туда без дара. Там где магу плохо от остаточных колебаний, Наблюдающим — нипочём! Да и расследовать так удобнее, ведь мы магичить не можем, а значит, и злоупотреблять теми секретами, о которых узнаем — не сможем. Все продумано! И маги им не указ и даже короли иногда, если дело очень серьезное. Все их уважают! — Увлекся восхвалением своего будущего учебного заведения Кир.

— Магическая полиция, — хмыкнула я. А что, идея не плохая. Наверняка уважаемая и высокооплачиваемая профессия, раз Кир так о ней отзывается.

— Что говоришь? — вынырнул он из своих грез.

— А что для поступления надо? — ухватилась я за возможность.

— Деньги. — Серьезно ответил Кир. — Я пять лет копил, да еще тратил на подготовку. Серьезный отбор.

— Сколько стоит и что за отбор с подготовкой? — если там надо быть каким-нибудь мастером меча — то я пролетаю мимо кассы.

— Для поступления — сто золотых. Огромные деньги. Потому и учатся там, в основном богачи и аристократы. Через полгода — испытания. Провалил — вылетаешь без возврата денег. Сдал — учишься дальше. — Снова стал серьезным Кир. — А поступить сложно. Попасть на вступительный экзамен — двадцать золотых. Это плата за время отборочной комиссии. Их тоже не возвращают. Сдавать надо счет, письмо и общие познания.

— Какие такие общие познания? — удивилась я.

— Сам не знаю. Как говорят — произвольное задание. У каждого свое. Вопросы какие-то. А потом еще беседа с приемной комиссией в комнате правды. — Я все больше удивлялась Киру. Все узнал. Готовился и копил пять лет. Это же, сколько упорства надо. Уважаю таких людей. Сама вечно металась от одного к другому, не в силах определиться с выбором. Оттого и оценки у меня не самые лучшие. Моя непостоянность и лень — великая сила. Я бы так, как он не смогла. Давно бы сдалась или поступила в другое место.

Комната правды. Вот это может стать настоящей проблемой. И если открыть свой побег из дедова дома я не особо боялась, то вот рассказать про Черный бриллиант, своего Зверя и путешествия между мирами желания не было. Надеюсь, они там не настолько глубоко копают.

— Ты что-то загрустил, парень. Тоже поступить решил? — по-своему расценив мой угрюмый вид, решил меня поддержать. — У тебя получится. Позанимаешься с репетиторами, накопишь денег и поступишь! Глядишь, я уже выпущусь, помогу тебе чем-нибудь. Я хороших людей не забываю.

— Угу, — кивнула я, размышляя, а стоит ли это учебное заведение такого риска.

— Хочешь, расскажу тебя легенду этого острова? — я на автомате кивнула, все еще представляя последствия своего посещения комнаты правды. — Когда-то давно тут жили страшные Хранители морей. Они заставляли морских путешественников платить им дань за безопасный путь, а тех, кто отказывался — топили, наталкивая на рифы или насылая бурю. Даже рыбаки платили им дань, что бы был улов, и можно было накормить семью свежей рыбой. Иногда они топили детей в назидание тем, кто игнорировал их законы. — Я отвлеклась от грустных дум и вслушивалась в очередную байку этого мира. Хотя, кто знает. Тут могло оказаться так, что сказка — это и не сказка вовсе. По коже побежали мурашки. — И вот однажды, когда жадность этих существ перешла все границы, один из пиратов, отважный капитан, решил победить зло морей! Он собрал лучшую команду и отправился на этот остров. Была настоящая бойня и капитан пошел ко дну вместе со своей командой. Разозлились тогда другие пираты, забыли свои разногласия, заключили мир и отправились мстить за смерть лучшего из своих братьев. Был страшный бой, но им удалось победить. С тех пор никто не заходит в бухту разбитых кораблей, боясь потревожить покой павших героев и злых духов Хранителей морей. Лишь иногда находятся смельчаки, которые пытаются разыскать пропавшие сокровища погибших Хранителей в подземных лабиринтах острова. Говорят, что никто из них так и не вернулся, став жертвой голодных призраков, чей страшный смех иногда слышен далеко за пределами острова и доносится до проплывающих мимо кораблей.

Я медленно засыпала под тихий голос Кира и мерный стук капель дождя по брезенту над головой. Легкое покачивание волн убаюкивало. Конец рассказа я уже слышала сквозь сон. Перед глазами замелькали картинки из любимых «Пиратов Карибского моря». Всплывали из темных вод разбитые корабли, сверкая призрачными парусами, махали саблями отважные скелеты-пираты, борясь со страшными чудищами, похожими на Кракена.

Какой-то непривычно громкий для тихой бухты звук, заставил меня проснуться и резко сесть. Рядом дремал на своем посту Кир, обняв себя руками. Свой плащ он заботливо накинул мне на плечи. Жаровня почти остыла, помигивая в темноте алыми огоньками затухающих углей. Фонари покачивались на слабом ветру, создавая причудливые, словно живые, тени в темных углах. Я поежилась, запахивая сползший с плеч плащ. Показалось. После таких сказок на ночь еще не такое приснится. Я, успокоившись, улеглась обратно и закрыла глаза.

— Куа-а-а-а, — эхом пронеслось над бухтой. Будто далекий смех лягушки-переростка. Я вскочила, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Ку-у-у А-а-а, — повторилось совсем близко к кораблю. Сердце подпрыгнуло и забилось еще чаще. Волоски на теле встали дыбом.

— Эй, — толкнула я спящего напарника. — Да проснись же ты! — начиная паниковать, злобно зашипела я, таращась в темноту. Ноль реакции. Я больно щипнула его за руку, но и это не дало результатов. Огляделась вокруг. Должен же быть еще один пост. Я поднялась и медленно, по стеночке, двинулась в обход рубки, стараясь не подходить близко к борту. Мало ли что. Я, может и впечатлительная дура, но не настолько самоуверенная, что бы рисковать жизнью. А вдруг и правда эти монстры существуют и именно сегодня их погибшие души проголодались?

На кормовой части судна так же сидел часовой и, склонив голову набок, спал. Я осторожно подошла и тряхнула его за плечо. Тоже спит беспробудным сном, будто околдованный. Может, все это сон? Я тоже сплю и просто под впечатлением от рассказа мозг мне выдал столь реалистичный кошмар?

Раздался всплеск воды и что-то заскрежетало. Воображение сразу услужливо подкинуло картину, как чьи-то длинные и острые когти скребут деревянный борт корабля, в стороны летят острые щепки твердой древесины.

— Ука-а-а, — совсем рядом. Я попятилась. Добежать до шахты спуска в трюм? А зачем? Если и там люди спят, то это никак не поможет. Только усугубит ситуацию. Пытаться спрятаться в самом дальнем углу трюма, забившись в кучу перевозимых коробок? Совсем не лучший выход. Если меня там обнаружат неведомые чудища, то точно убьют. Главный минус всех кораблей — бежать некуда.

Скрежет повторился, и на отполированный поручень борта легла узкая мертвенно-бледная кисть. Длинные узловатые пальцы вцепились в дерево, оставляя глубокие борозды от черных когтей. Спустя секунду рядом появилась и вторая рука. В горле застыл крик. Мысли в голове разбежались, словно тараканы от дихлофоса. Я отшатнулась, только бы оказаться подальше от этого существа. Ноги предательски запутались в каких-то веревках и я, ударившись поясницей, перевалилась за борт. В последней попытке спастись, попыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но руки лишь заскользили по влажным доскам, ломая ногти. Последнее, что я видела — это как темная вода сомкнулась над головой.

Приплыли. Это первая мысль, которая пришла в мою гудящую голову после пробуждения. Я лежала на чем-то очень холодном посреди комнатушки два на два и пялилась в потолок. Изо рта вырывались маленькие облачка пара, сообщая, что температура тут явно ниже ноля. Вновь смотреть по сторонам желания не возникало. В душе теплилась надежда, что я сплю. Минута тянулась за минутой, а вокруг ничего не менялось. Я уже успела наизусть выучить все острые выступы потолка. Камера моя была белоснежной и испускала мертвенно-бледный свет. Так, что глаза резало. Создавалось впечатление, что я в морозилке. А почему решила, что это камера? Так решетка вместо одной из стен весьма красноречиво об этом сообщала, не оставляя других вариантов.

Я настолько замерзла, что тела почти не чувствовалось. Нужно встать. Не знаю как, но я должна. Иначе замерзну насмерть. Спустя полчаса попыток вернуть контроль над телом, у меня получилось сесть, порвав при этом плащ. Он промерз настолько, что превратился в ледяную скорлупу и попросту сломался от моих движений. Я обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Одежда, насквозь промокшая во время моего купания, теперь замерзла. Каждое движение сопровождалось неприятным хрустом, ломающегося льда. Что же делать-то?! Я тут и часа не высижу в таких условиях. Просто умру от холода.

Оказалось, что высижу. И не только час. Кольцо с черным бриллиантом периодически накрывало меня горячей волной, согревая и заставляя проснутся. Сколько так продолжалось — не знаю. От холода засыпала, сжавшись в комок, и просыпалась от магического жара. Это было похоже на настоящую пытку. В один из моментов отчаяния я попыталась сломать решетку. Но она оказалась очень прочной и настолько ледяной, что обожгла ладони, содрав кожу. Прутья были сделаны из того же материала, что и стены, пол, потолок. Шершавая и белоснежно-холодная. Соль. Соляная пещера. От прикосновения она, обжигая, крошилась под пальцами. Я заплакала. Горячие слезы катились по заледеневшим щекам, причиняя боль и, замерзая, собирались коркой на подбородке.

Пусто и тихо. Длинный коридор, что виднелся из-за прутьев решетки, пропадал в кромешной тьме. Лишь где-то далеко капала вода, заставляя думать о том, как же хочется пить. Что бы хоть немного смочить пересохшее горло я пыталась сосать собственную одежду. Но она тоже была покрыта солью и сделала только хуже. Язык неимоверно болел, а губы разъело, покрыв ледяной кровавой коркой. Бесконечные попытки связаться со Зверем, как учили на занятиях по ментальным связям, не получалось. Мой зов словно натыкался на бетонную стену, разбиваясь на осколки.

Никто не придет. Я умру здесь. В одиночестве и холоде. Никто и никогда не узнает. Отчаяние захлестнуло сознание. Вновь по щекам потекли, замерзая, слезы. Действие магической волны кольца заканчивалось. Вновь заледенели ноги, перестали слушаться кисти рук. Я подтянула к себе колени и уткнулась в них, засунув руки к животу, пытаясь согреться. А зачем все это? Зачем я цепляюсь за жизнь, которую во мне поддерживает кольцо? Сколько еще это будет продолжаться? Ведь я все равно умру. Не от холода, так от жажды и голода. Их Черный бриллиант заменить не сможет. Так к чему эти муки?

Непослушными пальцами я достала из-под рубашки веревочку, на которой висел перстень. Стоит мне его снять и возможно, он перестанет поддерживать тепло моего тела. Не будет больше попаданки в другой мир. Забудутся друзья, покинутый дом и родители. Постоянные попытки выжить и найти свое место в чужом мире. Не будет больше ледяной камеры, где даже слезы причиняют боль.

Я медленно сняла с шеи шнурок и положила кольцо на холодный пол. Сама легла рядом, устроившись на рваном плаще, и убрала лезущие в глаза волосы, покрытые инеем. Внутри черного камня печально мигали яркие искорки далеких звезд. Красиво. Вот и закончилась моя история. Никто ведь не обещал, что будет хэпи энд.

Краем сознания уловила какой-то звук, совсем рядом, но мне уже было все равно. Я медленно погружалась в мягкую тьму. Она окутывала теплым одеялом, манила сиянием звезд, заполняя все вокруг. Я словно плыла, качаясь на волнах, все больше отдаляясь от волнений и воспоминаний. Никогда не думала, что может быть так хорошо и спокойно.

Одна из звездочек внезапно замигала, как далекий маяк, словно моля о помощи. Я отрешенно смотрела, как ее сияние становится все слабее. Мне стало ее жаль. Захотелось помочь. Я потянулась в ту сторону, тела не чувствовалась, будто и нет его вовсе, а я лишь такая же искорка на бескрайнем черном небе. Я приближалась все быстрее и быстрее, другие звезды вокруг превратились в смазанные яркие линии. Я хотела было закрыться руками, что бы избежать столкновения с быстро приближающейся звездочкой, но их не было. Меня с огромной скоростью засосало прямо в ее угасающее сияние.

Темнота вокруг пропала. Я парила в маленькой белоснежной комнате. На полу, сжавшись в комок, лежала девушка. Маленькая, хрупкая. Ее тело покрывал тонкий слой мерцающего инея, волосы больше были похожи на сосульки. Искусанные в кровь губы приоткрыты, помутневшие зеленые глаза слепо смотрят перед собой. Израненные тонкие руки слегка подрагивают, словно пытаясь дотянуться до кольца с черным камнем, внутри которого так маняще сверкают знакомые звезды.

Уже ставшее привычным спокойствие дрогнуло, словно в тихий омут бросили камень. Я, как завороженная смотрела на умирающую девушку. Внезапно ее лицо от меня закрыла тень. Странное существо с лысой головой и лицом, похожим на обезьянью морду, склонилось к ней, изучая взглядом белесых, невидящих глаз. Оно протянуло к лицу девушки когтистую руку и зашипело. Кончик гибкого гладкого хвоста, что был у существа вместо ног, дернулся. Оно закрыло глаза и, покачиваясь, начало водить руками над телом, издавая непонятные гортанные звуки, низким женским голосом. Девушка вздрогнула и выгнулась дугой под все ускоряющим свой ритм заклинанием. Из груди ее вырвался маленький огонек. Тот самый, что так отчаянно просил моей помощи там, в бесконечном темном небе. Именно к нему я летела, услышав мольбу. Откуда-то из глубины сознания начала подниматься злость. Я всей душой возненавидела странное существо и захотела защитить кажущийся родным огонек, который пульсировал все слабее, медленно растворяясь в окружающем бледном свете. Он умирал, вместе с девушкой, что лежала на полу в куче рваных тряпок. Ярость заполнила меня, обжигая изнутри. Больно. Я закричала, выпуская черное пламя, которое хищным зверем вырвалось на свободу, плавя белоснежные стены, выжигая мертвенный свет. Существо, что секунду назад с таким удовольствием впитывало в себя угасающую жизнь девушки — закричало, пытаясь закрыться когтистыми руками, спрятаться в плотных кольцах сильного хвоста. Черное пламя заполнило собой все вокруг. Меня накрыла безмолвная темнота.

Мир возвращался рывками. Вспышки света, шорохи и звук капающей вдалеке воды. Они никак не хотели складываться воедино. Я цеплялась за них, стараясь не упустить, остановить, понять. Но они неизменно ускользали.

— Очнись же, выбранная богами, — словно спасательный круг в бесконечном океане тьмы прозвучал чей-то голос. Я вцепилась в него, словно клещ. Веки с трудом открылись. Голова закружилась. Очень хотелось пить. Где я? Что происходит? Я зашарила вокруг непослушными руками. Пальцы за что-то зацепились, и я сжала в кулак свою находку. По телу пробежала горячая волна, прогоняя холод и приглушая боль. Я закашлялась и резко села. Меня затошнило, но я сдержала спазм пустого желудка. Воспоминания нахлынули волной.

— Успокойся, выбранная богами, Мы не тронем тебя, — все тот же голос.

Голос? В камере? В голове всплыли воспоминания о бескрайнем небе, ярких звездах и страшном существе, что выпивало жизнь из моего умирающего тела. Я вскочила, как ошпаренная, не знаю, откуда силы взялись. Напротив меня, прижавшись к стене, сидела, завернувшись в кольца хвоста, та самая тварь. Кожа ее была обожжена, стены камеры покрыты копотью. Это все был не сон. Я умерла. И… Воскресла? И все из-за этой змеи? Кольцо, которое я сжимала в руке, вновь нагрелось. Сквозь пальцы заструилась живая тьма.

— Мы не причиним тебе больше вреда, — вскидывая руки в защитном жесте, воскликнула змея, — просим тебя, пощади.

Я в нерешительности смотрела на ту, по чьей вине только что чуть не умерла. Злость клокотала в груди, заставляя сжимать кулаки. Жар кольца понемногу спадал, заставляя вновь почувствовать окружающий холод. Я не убью ее. Одно дело, если бы она погибла во время бури черного огня. Я бы ни капли не пожалела о ее смерти. И совсем другое дело сейчас. Я не убийца, хотя она и заслуживает самой страшной смерти.

— Благодарим тебя, — нерешительно опуская руки, склонила она голову.

— Лучше бы ты сгорела, — прошипела не хуже нее я.

— Прости Нас, — снова сказала она. — Я выведу тебя. Здесь холодно, ты можешь погибнуть. — И скользнула к оплавленной решетке, приглашая следовать за собой. Какая забота. Сейчас расплачусь.

Несколько секунд постояв в нерешительности, я поспешила за змеей. Что еще остается. Без нее я, возможно, отсюда никогда не выберусь. Пусть хоть куда-нибудь выведет, а там уже буду действовать по обстоятельствам. Куда-то же мы придем. Главное выбраться из этого ледяного склепа.

Женщина-змея вела меня по длинным извилистым коридорам, которые раздражали своим мертвенным свечением. Сказать точно, рукотворными ли они были, я не берусь. Иногда широкий и относительно ровный коридор сужался так, что приходилось идти боком, задевая шершавые стены. Иногда он начинал вилять то вниз, где мы шли по пояс в воде, то вверх, где я карабкалась по осыпающемуся полу почти вертикально. Содранные ладони болели при каждом прикосновении к стене. Я шипела сквозь зубы и проклинала все на свете, но продолжала цепляться, потому что иногда без этого было просто не пробраться дальше. Может это высохшие и замерзшие пути подземных вод? Скорее всего. Отсюда и соли столько. Видимо здесь когда-то протекали потоки морской воды. Я представила эти коридоры, заполненные голубовато-зеленой водой, как блики играли на сверкающих стенах. Получилась очень красивая картинка. Мысли помогали мне отвлечься от боли во всем теле. Я продолжала идти лишь по инерции, стараясь не потерять из виду спину своей проводницы. Главное не заблудиться. Мысли о том, что злодейка специально водит меня кругами, дожидаясь, когда я свалюсь, прогоняла, как дурной сон. Не думать об этом. Не думать! Скоро эти бесконечные коридоры закончатся. Я выйду на свежий воздух и все у меня будет хорошо.

— Где мой Зверь, — задала я мучивший все время в темнице вопрос. Благо извилистые пути закончились, и мы шли по широкому коридору, похожему на удлиненный зал. Вокруг, срастались сталактиты и сталагмиты, создавая впечатление чуть неровной колоннады.

— Он спит, — прилетел эхом ответ, — как и все на корабле. Ты единственная, кто смог противиться нашей магии и проснулась. Нам стоило еще тогда понять…

— С ними все в порядке? — уточнила я.

— Более или менее, — прошипели в ответ. Следующий вопрос я задать не успела, потому что мы неожиданно вошли в темноту. Я моргнула, привыкая и пытаясь понять, где мы. В лицо ударил свежий теплый ветер, под ногами перестала скрипеть соль, а над головой мигали далекие звезды. Я выбралась! На лицо выползла счастливая улыбка, причиняя боль израненным губам. Но мне было все равно. Я упала на влажный песок, вдыхала свежий воздух и, улыбаясь, смотрела на небо. Как же это прекрасно, увидеть звезды после неровного ледяного потолка. Даже про присутствие хвостатой проводницы забыла.

— Ты можешь поспать, — голос, едва различимый, сквозь навалившийся на меня сон. — Мы проследим, защитим… Мы объясним, покажем то, что было… Мы надеемся… Ты поймешь… Пощадишь и… поможешь… — Эхом заметались голоса в голове, меня засасывало в беспросветную тьму тягучего сна.

Все такое же бесконечно темное небо, яркие огоньки звезд, задорно подмигивают, отражаясь в воде. Ласковый южный ветер играет волнами, толкая их на гладкие камни скал. Я прикрыла глаза, слушая его. Он был моим любимцем. Всегда охотнее других рассказывал истории. О том, где побывал, что видел там, на далеких землях. Мне нравились его рассказы, а ему, видимо нравилась я. Он считал, что я самая красивая. Мои волосы цвета бездонного океана, а глаза подобны грозовому небу. А еще он говорил, что я самая смелая и решительная! Как капитаны на больших кораблях! Не то, что другие, которые от каждой волны прячутся. Он поэтому меня выбрал. За храбрость!

Другие говорили, что уже скоро я стану совсем взрослой. Я научилась слушать ветер. Это доступно только настоящим Хранительницам. Меня отправят в Южные воды, ветер поможет мне лучше выполнять свою работу. Я, наконец, увижу все то, о чем он мне рассказывает. Внутри все защекотало от радостного предвкушения, заставляя весело смеяться. Ветер ласково потрепал мне волосы, предлагая поиграть. А почему бы и нет? Я же почти взрослая. Ничего страшного, если поплаваю немного ночью без присмотра. Я ведь совсем рядом с домом! Что тут может случиться?

Ветер сорвался с места, я за ним, соскользнув с любимого камня. Он гнал волны, создавая причудливые фигурки из морской пены, а я ловила. Он подхватывал мой звонкий смех и разносил по узкому проливу, перекидывая меж скал, словно мячик. От этого я смеялась еще больше. Как же будет прекрасно играть с ним в открытом море! Там, где нет границ и можно скользить по волнам бесконечно, пытаясь догнать ту тонкую линию, что соединяет моря с небом. Иногда, в полдень свет так необычно ложиться, что, кажется, горизонта и вовсе нет. Так красиво! Будто вокруг одно сплошное море, или наоборот, только небо, по которому я плыву. Замечтавшись, я не сразу заметила, что ветер стих, словно испуганная рыбешка, спрятался в узких уступах скал. Я позвала его, но он лишь испуганно коснулся поверхности воды и вновь скрылся.

Черная тень закрыла небо и спрятало веселое мерцание звезд на воде. Я испуганно обернулась. Совсем рядом, только руку протяни, медленно, словно призрак, проплывал корабль. Я завороженно смотрела на его высокие борта, потемневшие от воды, позолоченные украшения и красивую галионную фигуру Хранительницы на хищном носу, со скрещенными на груди руками, держащими мечи. Как красиво! Почему же ветер испугался? Он ведь сам рассказывал мне о таких кораблях. Я-то их никогда не видела, только слышала. Молодым хранительницам запрещалось покидать остров.

Наверху раздались голоса. Через борт перегнулся человек и указывал на меня рукой, что-то сообщая своим товарищам. Первый человек в моей жизни! Они похожи на нас, только у них вместо хвоста две сгибающиеся палочки. С их помощью они ходят по земле, узнают много нового и интересного. Мы так не умеем. Зато они хуже плавают и не умеют говорить с ветрами.

К человеку присоединились еще трое, которые что-то подтаскивали к краю. Я с любопытством подплыла почти вплотную к кораблю. Внезапно они выбросили что-то за борт. В полете непонятный предмет расправился, превращаясь в сеть, которая накрыла меня. Я испуганно заметалась, пытаясь найти выход. Наконец, догадалась уйти под воду, но уже настолько сама себя запутала, что сеть меня не выпускала. Я вцепилась пальцами в жесткую сеть, царапаясь о нашитые металлические бляхи, пытаясь вырваться. Закричала, прося ветер о помощи. Он услышал меня, перестал прятаться и налетел сначала на сеть, которая уже почти душила меня. Безуспешно он трепал прочные канаты, тянущиеся вверх и, решившись, кинулся на людей. Разметал их, заставляя отпустить тросы. Сеть ослабла и пошла вместе со мной ко дну. Я, толкая ее изо всех сил, рванула вниз. Там не достанут, а уж мои подводные друзья помогут освободиться. Сердце испуганной рыбкой билось в груди. Еще никогда в жизни мне не было так страшно. Даже когда я случайно потеряла сокровище, подаренное мне мамой.

Я медленно приближалась к дому. Освобождение от сетей заняло у меня полночи. Все тело покрывали ссадины, хвост сильно пострадал, потеряв половину чешуек. Плыть было больно, но я терпела. Ветер предлагал позвать на помощь, но я отказалась. И так накажут, а уж найди они меня, запутавшуюся в сетях, так и вовсе на смех бы подняли. Тогда не видать мне свободных Южных вод еще несколько десятилетий. Мама у меня строгая и очень сильно меня любит. Переживает постоянно. Правильно она говорила, что люди не всегда хорошие и даже иногда не дают сокровищ за нашу помощь, обманывают. А мы потом все равно им помогаем. Кушать-то хочется. Без людей никак. Они нам сокровища, частицу своих хороших воспоминаний, а мы им верный путь и попутный ветер. Некоторые говорят, что люди когда-нибудь забудут нас, перестанут давать сокровища, и тогда мы исчезнем. Не может быть такого! А как же рыбаки? Неужели они пожалеют какую-нибудь безделушку за хороший улов? Или влюбленные, что пускают кораблики в море, в день свадьбы? Кто же благословит их брак и предскажет, будут ли они вместе до самой старости, как не мы? Нет, мы долго-долго будем жить. Ведь мы творим добро! А ветер всегда говорит, что добро нельзя убить или отнять. Оно всегда с тобой, в самом сердце. Оно самое прекрасное и вкусссное, мы его олицетворяем.

Я всплыла и осторожно, прижимаясь к скалам, стала пробираться к дому. Вокруг было подозрительно тихо, даже рыбок-стражей нет. Да еще этот неприятный запах. От него трудно дышать и глаза слезятся. Внезапно кто-то схватил меня за руку. Я вскрикнула и задергалась, отбиваясь хвостом. Хватка ослабла и я вырвалась.

— Не плыви туда, — прошелестел из темноты знакомый голос.

— Мама? — испуганно пискнула я и еще дальше отплыла, на всякий случай, а то у нее хвост сильный, больно будет, если наказать решит.

— Каири, уплывай, — не выходя на свет, сказала она.

— Что? — не поняла я, приближаясь.

— Уплывай. Как можно дальше. Не возвращайся сюда, слышишь? — ее голос становился все тише с каждым словом, растворяясь в плеске волн. Я не понимала. Она прогоняет меня из дома за то, что я поиграла с ветром? Но я же всего чуть-чуть, один раз. На глаза навернулись слезы от обиды.

— Мама, я больше так не буду, никогда-никогда, честно! — зашмыгала я носом. Но она молчала. Я несмело подплыла к тени, где она пряталась. От небольшой волны, созданной моим хвостом, вода всколыхнулась и, ударившись о скалу, вытолкнула на свет маму. Я вздрогнула от ее взгляда. Пустой, немигающий, устремленный в глубокое небо. Я ее такой никогда не видела.

— Мамочка, что такое? — я осторожно коснулась ее плеча, она медленно отплыла, покачиваясь на волнах. Она будто и не замечала меня. Все так же, не моргая глядя в небо. Ее отчего-то почерневший хвост, с порванным плавником, безжизненно лежал на воде. Внутри у меня все похолодело. Казалось, даже сердце биться перестало. Южный ветер тихо подтолкнул ее обратно в тень. Уплывай — тихо шепнул он. Но я оставалась на месте, продолжая смотреть туда, где пропала мама.

Со стороны пляжа послышался какой-то шум, заставляя меня встрепенуться. Точно! Надо позвать на помощь. Я приведу кого-нибудь из старших, и они помогут маме. Я уверенно поплыла в сторону песчаного пляжа, не чувствуя боли в израненном хвосте. Ничего, потерпи мамочка. Я скоро вернусь.

Все вокруг было охвачено огнем. Высокие языки оранжевого пламени ярко освещали пляж и заставляли отступать воду, набегающую волнами на раскаленный песок. Люди. Много людей, вытаскивали из нашего дома коробки и споро таскали их к огню, поддерживая пламя. Они сжигали сокровища. Наши сокровища. У кромки воды неподвижно лежали старшие Хранительницы. Кто-то уткнулся лицом в песок, кто-то скрутился в клубок или, не моргая изучал небо. Будто не замечая того, что делают люди. Именно от их огня было так трудно дышать. Что же происходит? Почему они сжигают наши сокровища, а старшие не поговорят с ними, не объяснят?!

— Каири, — коснулись моего плеча. Я вздрогнула и обернулась. Силия, Гери и Аира, мои морские сестры. — Нам велено уплывать.

— Что? — переводя взгляд с них на берег переспросила я. — Что происходит?

— Люди напали. Старших убили, всех. Никого кроме нас не осталось. Твоя мама открыла тайное течение и ждет нас у входа. Надо убегать! — едва сдерживая слезы, задергала меня за руку Силия. — Пойдем же. Скорее, не то они и нас убьют!

— Почему? — глядя на дикую пляску огня прошептала я.

— Они искали сокровища. — Сказала Гери. — Грозились убить всех. Мы отдали все, что было, но им не понравилось. Не поверили, что этот хлам, как выразился их главный, может быть ценным. Убили всех. Даже совсем маленьких. Мы успели спрятаться. Пока они ищут золото, мы успеем уплыть, Каири! — потащила она меня прочь от пляжа. Тем временем люди, почти закончив работу, начали грузиться на лодки. Часть из них все еще рылась в ящиках с сокровищами на берегу. Я обвела выгоревший пляж взглядом. Внутри стало пусто, я отчетливо поняла, что бездействующие на берегу Хранительницы действительно мертвы. И моя мама… тоже умерла. Они убили ее. Жадность и жестокость людей, о которой рассказывал ветер, добралась и до моего дома. Война. Так это называл ветер. Только там человек шел на человека. У них было оружие. Каждый мог дать отпор. А мы… Мы просто сдались. Погибли, даже не пытаясь защитить то, что нам дорого, даже свои жизни.

— Ненавижу, — тихо сорвалось с моих губ. Ветер подхватил слова и попытался унести далеко, что бы я забыла, что это. — Ненавижу. — Вновь, уже более твердо повторила я. Не желая забывать. Ветер вновь подхватил, пряча слова. Пытался успокоить. — Ненавижу! — закричала я изо всех сил, выпуская на волю все то, что творилось в душе. Тугой комок из боли, обиды и отчаяния. Ветер стих, смиряясь. Он понял меня. Принял новые правила, обдав лицо горячим потоком, стирая слезы. Он на моей стороне. Он поможет. Мы отомстим. Вместе.

Я обернулась к подругам, которые с ужасом смотрели на меня. Они не были готовы защищать дом. Они хотели убежать, спрятаться, забиться под самый дальний камень в самой глубокой луже и сидя там, тихо умирать от страха и голода. А я не хочу. Не буду. Не смогу больше принять даров от таких чудовищ. Я была зла. На людей, на себя, что не оказалась дома. На старших Хранительниц, что позволили сжечь мой дом и убить маму… Никогда не прощу. Сегодня я впервые узнала, что такое настоящий страх. И смерть. Пусть узнают и они. С моих, искаженных злой усмешкой губ сорвалось шипение. Сестры отпрянули, уже не пытаясь убедить.

Я обернулась к людям. Они медленно гребли в сторону корабля, невесело разговаривая о так и не найденных сокровищах. Золото? Я вновь усмехнулась. Сегодня вы узнаете, что по-настоящему ценна только жизнь. Никакое золото ее не стоит. Ветер взвыл, поддерживая меня, разрывая паруса на корабле, ломая мачты. Закрутил шлюпки, где люди в панике падали за борт.

Я сорвалась с места, вслед за другом, как всегда. Под руку попался обломок весла. Я крепко сжала его в своих руках. Удержать было тяжело, я еще слишком маленькая, он норовил вырваться из рук, но я, стиснув зубы держала. Первый, барахтающийся в воде человек, получил сильный удар в спину, не веря глядя на острие обломка, торчащего из груди. Я налетела на него изо всех сил работая израненным хвостом. Меня скрутила болезненная судорога. Я выпустила из рук обломанное весло, хватая ртом, ставший вдруг густым воздух.

— Каири, нет! — закричал кто-то из сестер. Я барахталась в воде, молотя хвостом и выгибаясь, словно выброшенная на берег рыба.

Наконец все прекратилось. Боль постепенно отступала, позволив вновь вдохнуть. Я неуверенно выровнялась, тряся гудящей головой. Ветер помогал мне.

— Каири… — с ужасом глядя на меня прошептала Силия. — Что ты наделала. — Я подняла к глазам руки. Нежная кожа посерела, пальцы стали совсем тонкими. Аккуратные ноготки превратились в когти. Не важно. Главное — я узнала, что болью, страхом и смертью тоже можно питаться. Пусть так, но я защищу сестер и дом.

— Сестры! — крик вернул меня к реальности. Совсем рядом раздался плеск. Человек с перекошенным от злобы лицом уже занес меч над головой растерянной Силии. Я кинулась вперед, но понимала, что не успеваю. В этот момент Гери схватила проплывающий мимо обломок доски и встала между человеком и Силией. Мужчина по инерции напоролся на оружие в руках хрупкой девочки и рухнул в воду, выпустил меч. Секунду Гери огромными испуганными глазами смотрела на упавшего человека, а потом упала рядом, забившись в судорогах. Ее тело стремительно менялось, тускнел блестящий хвост, теряя перламутровую чешую, удлинялись руки, менялись черты лица, становясь похожими на звериные. Мы с Силией переглянулись и встали плечом к плечу, закрывая сестру от приближающихся людей. Ветер все выше поднимал волны, толкал нападающих в грудь, замедляя приближение, бил в лицо, мешая смотреть. Я подняла тяжелый меч и выставила перед собой. Силия вооружилась кинжалом из ножен мертвого воина. Мы были готовы дорого продать свою жизнь и защитить подругу. Пусть мы умрем, но люди сюда больше не сунутся, навсегда запомнив, что Хранительницы морей тоже могут дать отпор обидчикам.

Я резко села, хватая ртом воздух. Рядом кто-то жалобно зашипел и ткнулся в плечо. Зверь. Я улыбнулась, и притянула его к себе. Это всего лишь сон. Страшный своей реальностью, но все же сон. Я — это я. Меня зовут Оксана и я человек, а не маленькая русалка, называющая себя будущей Хранительницей. У меня две гнущиеся палочки, вместо хвоста и это прекрасно!

— Доброе утро, — прошипел голос. Я подскочила на месте, тут же вскрикнув от боли во всем теле. У покосившейся арки, ведущей в глубокие подземелья, обвернувшись кольцами серого хвоста сидела обожжённая змеюка.

— Кому как. — Буркнула я. И огляделась вокруг. Песчаный пляж, окруженный короной скал, на противоположной от меня стороне, у узкого пролива, тихо покачивается мое судно, ярким пятном выделяясь на фоне почерневших остовов затонувших кораблей. Значит я на острове. Боль постепенно отступала. Я села на песок, прислонившись спиной к засыхающей пальме, с подозрением делая глоток воды из предложенной помятой кружки. Зверь, поглядывая на змеюку уселся рядом. Я обняла его. Как же хорошо, что кто-то рядом.

— Теперь ты не будешь нас убивать? — вновь подала голос змеюка.

— Теперь? — катая воду на языке и думая о том, что очень хочется есть, а еще к лекарю, которого тут днем с огнем не сыщешь. А умереть, к примеру, от воспаления легких, меня не вдохновляет, особенно после того, что я сумела выбраться из ледяной камеры и чуть не умерла при этом. Так же остается открытым вопрос о моей транспортировке на большую землю, к людям. Не хотелось бы стать местным Робинзоном Крузо, где в роли Пятницы опасная змеюка.

— Мы показали тебе, почему так ненавидим людей. Не убивай Нас. — Подалась вперед она, вглядываясь белесыми глазами мне в лицо.

— Показали? — немного заикаясь, переспросила я.

— Да, мы поделились с тобой своим даром. Видеть прошлое. — Кивнула она, ожидая моего ответа. Я судорожно проглотила воду и еще раз обвела взглядом остров. И словно вновь вернулась в свой страшный сон. Вон там, слегка сместившийся и покрытый мхом валун, где мы болтали с ветром. Широкий пляж с безжизненными телами девушек-русалок. Мне как будто вновь ударил в нос сильный запах гари. А тут, совсем близко к берегу, торчат почерневшие обломки мачт давно сгнившего в воде корабля напавших людей. На глаза вновь навернулись слезы. Все как во сне.

— Прошлого? — переспросила я, давя порыв позорно разрыдаться.

— Да, я отдала тебе часть своих воспоминаний. Мы питаемся мыслями и чувствами. Никогда ничего не забываем. И передать их нам не сложно, — вновь прислонившись к стене, кивнула она лысой головой.

Я еще раз обвела взглядом видимую часть острова, посмотрела на… змеюку? Неужели она — это та самая девочка-русалка, которой я была во сне? Не может этого быть. Русалка была такой доброй, наивной и красивой, а эта… Даже скорее это… Такого не может быть. Неужели люди столь жестоки, что ребенку действительно пришлось выйти против сотни вооруженных воинов с голыми руками, защищая свой дом. Разве может золото стоить слез ребенка по убитой матери и сестрам? Она мучила меня, чуть не убила, но… Я не могу ненавидеть ту, чье горе разделила. На ее месте я бы ни на секунду не задумалась в ту ночь. Била бы, рвала зубами и ногтями, до последнего вздоха, но никогда бы не простила людей, что пришли в мой дом. По моей щеке тихо покатилась первая предательская слезинка. Ласковый и теплый порыв ветра нежно снял ее с моего лица, унося прочь. Южный ветер. Единственный друг.

Это стало последней каплей. Я уткнулась в колени и заревела. Ненавижу. Ненавижу людей, которые одинаковы во всех мирах. Золото — главная ценность для гнилой человеческой души. Сейчас мне стыдно за то, что я родилась человеком. Стыдно за тех, кто пришел сюда убивать и тех, кто в последующем приплывал к острову в надежде найти сокровища Хранительниц.

— Вот, что искали люди, то, что еще сохранилось, — скривив губы, незаметно приблизилась ко мне русалка, вытряхивая из холщевого мешочка свои сокровища. Несколько гладко отполированных бусин, видимо бывших четками, простой костяной гребень с обломанными зубцами и позеленевший от времени медный браслет.

Я разревелась еще сильнее, перебирая дрожащими руками самые дорогие сокровища, которые видела в своей жизни, которые стоили столько жизней. Сейчас я была готова отдать все, что угодно ради того, что бы повернуть время вспять, не позволить тем людям приплыть на остров, вернуть красоту острову и этой русалке, которая теперь стала похожа на ужасного монстра. Как красивы были ее волосы, как сверкал перламутровый хвост. Почему за глупость людей она должна была заплатить так? Почему русалка вынуждена питаться болью, страхом и смертью? Из-за желания просто жить — выглядеть так же ужасно, как и то, что поддерживает в ней жизнь.

— Спасибо, выбранная богами, — что-то коснулось моей головы. — Такого подарка я и ожидать не могла. Спасибо за то, что забрала часть той боли. Поняла и простила. Мне стало легче дышать.

Я вздрогнула и подняла голову, встретившись взглядом с глазами цвета грозового неба. Лицо русалки тоже изменилось. Она все еще не была похожа на себя прежнюю, но человеческие черты явно вытесняли уродливую маску. Я искренне улыбнулась, вытирая слезы и радуясь, что хоть чем-то смогла помочь.

— Забери, — протянула она мне медный браслет. — Я тоже хочу сделать тебе подарок. Если понадобится, ты сможешь позвать нашего друга. Это еще один дар, помимо видений прошлого. Мне кажется, что тебе пригодится.

Я осторожно приняла браслет. Южный ветер согласно закрутил у моих ног маленькие песчаные вихри.

Часть 2

Где-то на окраине Империи.

Наблюдающий Иртан.

Пустая дорога ломаной серой летной ложилась под копыта коня. Изо рта вырывались облачка пара, мороз медленно подбирался к разгоряченному от скачки телу сквозь тонкий плащ. Становилось все холоднее. Странное явление для южных провинций, что так близки к теплому морю. За поворотом, наконец, показался город. Конечная точка моего путешествия. Я осадил коня у распахнутых ворот высокого частокола. Свежих следов на земле не видно. Все вокруг ровным белоснежным ковром покрывал иней. Лошадь всхрапнула и попятилась, выдергивая повод из рук. Ну его, потом поймаю. Главное сейчас разобраться с заданием.

Тишина. Первое, что заставляет насторожиться вблизи довольно большого поселения. Ни разговоров, ни детского смеха или привычного лая собак. Я осторожно вошел в город. Пустая улица, петляя, уходила к центральной площади. Хруст промерзшей травы и сухих листьев под ногами казался оглушающим. Я морщился. Хотя если все так, как говорилось в донесении, то привлечь чье-то внимание мне не грозит. Как полагалось по инструкции, я заходил в опустевшие дома. Открытые калитки цветастых оград, распахнутые двери и оставленная еда на столах. Тут явно собиралась отмечать праздник середины осени. Только не срослось. Я потрогал еду на одном из столов. Остывшая, но еще не заледенела, даже с учетом того, что дверь и окна были нараспашку.

С неба, мне на лицо медленно спланировала снежинка, за ней еще одна и еще. Я поднял голову к серому небу. Снегопад в середине осени в прибрежном районе. В Империи снега выпадают только в середине зимы и то не везде, а ближе к северу.

Я, не скрываясь, шел по безмолвному городу. На дороге валялись брошенные вещи, бочки с хмелем и забытые детьми игрушки. Многое довелось увидеть в этой жизни, работа обязывала, но к площади я подходил с замиранием сердца, втайне надеясь, что прогнозы аналитиков не сбудутся.

Утоптанная дорога под ногами внезапно закончилась, переходя в белоснежную мостовую. Я прерывисто вздохнул и окинул взглядом площадь. Белоснежный ковер укрывал промерзшую землю и скрывался на противоположной стороне площади. Черепа. Много человеческих черепов с темными провалами глазниц и оскалом безгубых улыбок. Они ровными рядами уходили к центру, создавая необычный спиралевидный рисунок с выжженным черным пятном в самом центре.

Снег медленно опускался на отполированные неведомой силой кости, делая их еще ярче. В глазах зарябило. Ступить на хрупкую мертвую мостовую я не решился, стоя у самого края. Невольно даже дыхание стало реже и тише. Отчего-то руки затряслись, мешая сконцентрироваться и снять отпечаток Силы. Удалось только с третьего раза. Я мотнул головой и, резко развернувшись, направился прочь из города. Надеюсь, ночных кошмаров не будет. Их и в жизни достаточно. Казалось, что сотни пустых глазниц провожают меня внимательным взглядом. Я повел плечами и резко свернул в один из проулков. Вернуться можно и не видя площади мертвецов.

Стоило ожидать, что после сообщений о проснувшейся Черной башне активизируются фанатики культов тьмы. Империя слишком велика, что бы изловить их всех, как это сделали в трех королевствах. Больше возможности спрятаться, затаиться, до лучших для них и худших для всех остальных времен. Первый круг завершен. Теперь они будут копить силу. По догадкам аналитиков Наблюдающих это займет пару лет. Надеюсь, что у нас действительно есть это время.

Оксана.

Странное чувство, когда ты знаешь некий секрет, но никому не можешь сказать. Не оттого, что страшная тайна, а потому, что никто просто не поверит. Тогда начинаешь сомневаться в своей вменяемости, чувствовать себя жалкой и никому не нужной. Именно так. Люди на корабле даже не подозревали, что что-то случилось. Лишь капитан ходил, задумчиво сверяясь с приборами, которые показывали отставание от графика на целые сутки. Остальные же, довольные тем, что шторм миновал, продолжили жить своей привычной жизнью, не подозревая о том, насколько были близки к смерти. Так же неспешно прогуливалась по палубе пожилая дама, провожая матросов брезгливым взглядом и шипя сквозь зубы на шумных девушек, что обсуждали свои тайны, сидя на носу корабля и громко смеясь. По-прежнему буянили и качали права давешние аристократы, придираясь к любой мелочи. Только Рима жаловалась на сильную головную боль и хмурилась, в этот день, раздавая еще больше подзатыльников, чем обычно. Кир освободил меня от работы на целые сутки. Выглядела я ужасно. На все вопросы о таком плачевном состоянии с честным взглядом говорила, что упала с лестницы во время шторма. Мне верили. Кир заботливо перебинтовывал мне руки и поил какими-то укрепляющими отварами. Я провалялась в каюте целые сутки, поглаживая Зверя и думая о несправедливостях жизни. Избавиться от мерзкого состояния никак не удавалось. Я постоянно крутила браслет на запястье и вспоминала чужое прошлое, ставшее моим. Я пережила это вместе с Каири. Теперь это и мои воспоминания, а они, как известно — жизненный опыт, который и делает человека таким, какой он есть, иногда в одночасье, меняя все.

В этом мире я почти полгода, но никогда раньше моя жизнь не была такой насыщенной. А теперь, будто на горках-аттракционах катаюсь. Вверх-вниз, вверх-вниз. И при этом на бешеной скорости.

— Эй, ты чего? — тряхнул меня за плечо Кир.

— А? — я вздрогнула от неожиданности.

— Я тебя уже минуты две дозваться не могу. Ты чего? — встревоженно оглядел меня он.

— Все хорошо. Я просто задумался, — вымученная видимо у меня получилась улыбка, потому как Кир с тяжелым вздохом присел на край моей кровати.

— Поделись, — глядя в пустоту предложил он. — Легче станет, если расскажешь.

— Да не о чем говорить, — отмахнулась я и собравшись с силами села рядом. Хватит уже дурака валять. Тяжелых повреждений и меня нет. Только легкое переохлаждение и пара царапин. А изображаю из себя умирающего лебедя, пока кто-то за меня работает. — Ты чего хотел? Помочь надо? Устал?

— Ну как хочешь, — пожал он плечами. — Пойдем, поработаешь. Только на глаза людям не часто попадайся, видок у тебя, честно говоря, устрашающий, — мягкая улыбка согрела не хуже черного бриллианта в подземельях. — Только с лицом что-нибудь сделай. Это не мое дело, зачем ты гримом пользуешься, но от него мало что осталось и на лице теперь какие-то разводы странные. Другие могут заинтересоваться. Жду тебя на кухне. Сегодня Риме поможешь. Нам плыть меньше суток осталось, капитан возмущается, зачем тебя на борт взял и считает симулянтом.

Как только Кир скрылся за дверью, я с ужасом кинулась к своему мешку в поисках зеркала. Совсем забыла про маскировку. Мои серебристые узоры — самая яркая примета. И если обычного парня из обслуги никто не заметит, то следы яда Стального леса — великая редкость, могут и запомнить. Я судорожно стерла остатки грима и принялась заново менять свое лицо. Надо будет в Империи прикупить набор, пока не найду места, где спрятаться получше. Там уже в этом надобности не будет, а пока, в порту много глаз, наверняка есть соглядатаи из Трех Королевств.

Мой персональный ад в последний день плаванья был не столь ужасен. Рима меня жалела, и я лишь вела учет продуктов. В зал меня не выпускали, к уборке кают тоже не допустили, переживая за эмоциональное здоровье тех, кто меня встретит. Грим хоть и помог стать похожей на человека, но все же красотой я не блистала. Кир носился по различным поручениям, помогал на кухне и принимал заказы. Тяжело ему из-за меня пришлось. Тем более аристократы вновь закатили истерику по поводу уровня обслуживания. Я скрипела зубами, выглядывая в зал из кухни, и мечтала натравить на них Зверя. Эх, мечты, мечты.

День пролетел быстро. Пассажиры, так же ожидая скорого прибытия в порт, разошлись по каютам, перебирать и упаковывать вещи.

Мы, небольшой компанией собрались на кухне, доедаю очередной шедевр Римы. Ароматные, сочные пироги с какими-то ягодами. Я умяла два куска, благо с такой жизнью, как у меня о потолстении и речи не шло. Тут бы избавиться от торчащих костей и хоть немного стать ближе к людям, а то как скелет хожу. Мне и зелья дома хватило, а еще пребывание у русалок здоровья не прибавило.

— Малой, решил, что делать дальше будешь? — подливая мне чай поинтересовался бармен. Немолодой мужчина с вьющимися седыми волосами и загорелым лицом. Ему бы пиратом быть. Так и вижу его в красной бандане, с саблей и абордажным крюком в руках. Колоритная личность.

— Неф еффе, — ответила я с полным ртом пирога.

— Может с нами поплаваешь? Кир учиться уйдет, новых ребят брать надо, так хоть ты останься, привыкли мы к тебе. Хороший ты парень. — Понял меня бармен.

— Нет, — мотнула я головой, справившись с куском пирога. — Мне в Империю надо было попасть.

— А дальше что? — подкладывая мне еще один кусок, спросила Рима.

— Не решил еще. Если Кир не будет против, то с ним учиться пойду. Он мне рассказал про Наблюдающих. Хорошая профессия. — Раздумывая, влезет ли в меня еще один кусок, ответила я. Вкусно очень, но желудок не резиновый. Да еще после долгой голодовки может и не справиться с таким счастьем.

— Так это ж не так просто! — улыбнулась Рима, умиляясь моей наивности. — Где ты такие деньги возьмешь? Да и образование нужно. Туда ребята после школ идут, да подготовок с личными учителями!

— Попытка — не пытка! — заявила я, откусывая кусок от пирога. Главное не лопнуть от обжорства.

— Откуда ж у тебя такие деньги? — изумился бармен. — Обокрал кого? Потому и убежал из Трех Королевств?

— Никого я не обокрал! Мои, честно нажитые сбережения, ну еще дедушка чуть помог. — Почти честно ответила я. Из денег у меня было родных две сотни золотом от продажи листиков Стального леса с процентами из банка, да еще безделушки бриллиантовые, которые из особняка прихватила. Это фамильные ценности, семейные реликвии, а я — часть семьи, значит они и мои тоже.

— А не врешь? — прищурился мужчина. Я замотала головой, поймав на себе задумчивый взгляд Кира. Что он там подумал? Хотя, если учесть, что он знает про грим, то можно всякое подумать. Я бы тоже подумала и совесть бы не проснулась.

— Тогда пошли со мной на испытания. — Предложил Кир. — Капитан говорит, что по приборам мы на день позже прибудем по непонятным причинам, так что у нас всего день останется на все про все. А там уже и испытания и зачисление. Еще нужно будет места в общежитии забить. Если экзамен пройдем, то до следующего распределения по командам там жить придется.

— Какие команды? — заинтересовалась я.

— Ну, после зачисления и недолгого обучения проводят отборочный экзамен. Так сказать последний, перед финальным испытанием. Там отсеиваются последние слабые стажеры и зачисляются в команды по направлениям. Направлений условно — два. На самом деле — три. Аналитики — собирают данные, следят за колебаниями сил, координируют команды и Наблюдающие, которых делят на загонщиков и исполняющих. Загонщики отслеживают преступников, ведут разведку, а исполняющие — силовая поддержка и те, кто приводят решение суда в исполнение.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась я. Неужели так легко узнать, что твориться за стенами самой независимой структуры мира?

— Я долго готовился, — смутился Кир. — Кроме того, мой папа был аналитиком когда-то.

— Круто, — уважительно кивнула я. Тогда понятно его стремление. Если родители хорошие, то и дети хотят во всем на них походить.

— А сколько тебе лет? — внезапно спросил Кир.

— Мне… — я запнулась. А действительно. Если скажу, что двадцать три, то не поймут. Ни щетины, ни фигуры мужской. Тяну не больше, чем на семнадцать и то с большим натягом. — Семнадцать.

— Точно? — с сомнением оглядел меня бармен. — Я тебе и пятнадцати не дам.

— Конституция у меня такая, — ответила я.

— Кто? — одновременно переспросили все. Я прикусила язык.

— Ну не росту я, — пришлось перефразировать.

— Коширы, что ли в роду были? — еще внимательнее стал разглядывать меня мужчина. — Они долго взрослеют и борода с усами у них не растет. Да не похож вроде.

— Откуда я знаю, кто там у меня был. Какой есть, такой есть. — Стараясь избежать дальнейших вопросов, отмахнулась я.

— Туда как раз с семнадцати берут. — Кивнул Кир. — Только врать не думай. В комнате правды все равно ложь раскроется.

— Не вру я! Мне есть семнадцать! — не выдержала я и повысила голос. Со стороны, наверно, это смотрелось, как желание ребенка быть взрослым и меня наградили снисходительными улыбками. Я, обиженно засопев, уставилась в кружку с чаем.

Последние часы перед высадкой прошли для меня, словно в тумане. Множество народа. Все бегают, кричат. Пассажиры и команда на взводе. Кто-то жалуется на пропажу вещей, плохое самочувствие и вообще на все на свете. Виноваты во всем только я и Кир. Бегали, как вшивые по бане. Наконец, все дела были сделаны, и впереди показалась долгожданная земля. Я выдохнула с облегчением.

Теперь понятно, почему город, в который мы направлялись, назван Южной Короной. Сколько бы я не восхищалась красотой столицы Трех Королевств, но это было настоящее чудо. Огромный город, края которого пропадали за поворотом полуострова. Высокие каменные стены непреступными скалами нависали над тонкой линией берега. За ними, в самом центре города высились семь башен, словно зубцы короны, сверкая позолотой крыш на восходящем солнце. Я восторженно вздохнула. Красиво и немного пугающе. Такие монументальные сооружения даже за десятилетия не возводятся. Империя действительно крута, не зря сюда стекаются морские пути со всего света. Интересно, остальные города-короны такие же? Кир говорил, что их четыре, по счету сторон света. Южная стоит на берегу моря, Северная — в заснеженных горах, Восточная — на краю степей, а Западная утопает в непроходимых лесах. Я завороженно следила, как корабль приближается к городу, в тайне надеясь, что при ближайшем рассмотрении он не будет столь прекрасен. Но ошиблась. За стенами явно следили. Ровные, грубо отёсанные валуны плотно прилегали друг к другу, а появляющийся мох и наросты кораллов явно счищали.

Наш корабль вошел в закрытую стенами гавань огромных размеров. В уши ударил гомон множества голосов, стук топоров, грохот коробок разгружающихся судов. По длинным пирсам сновали люди. Разные пестрые наряды, необычные животные, представители других рас. Я, как турист из глубокой деревни, прильнула к борту и провожала взглядом каждого, кто попадался мне на глаза.

— Держи, — передо мной на бортик упал тощий кошель, жалобно звякнув. — Твоя зарплата.

— Спасибо. — Я не глядя убрала мешочек в карман. Одежду мне пришлось одолжить у Кира. Моя совсем пришла в негодность после приключений на острове.

— Там с вычетом, — напомнил капитан. — Удачи.

— Вам тоже попутного ветра, — улыбнулась я в спину капитану. — Капитан! — когда он уже почти дошел до лестницы, ведущей к штурвалу, окрикнула его.

— Чего тебе, дохлый? — обернулся он.

— Знаете, я как-то встретил одного удачливого пирата, — не знаю, как бы передать свою просьбу начал я. — У него длинные темные волосы, черные глаза и человек он странный…

— Дикий что ли? — видимо, найдя подходящего человека под образ пирата, удивился капитан.

— Да, — уверенно кивнула я.

— И что же? — мужчина от любопытства даже вернулся ко мне.

— Я слышал, как однажды он раскрыл друзьям тайну своей удачи, — почти шепотом продолжила я. Капитан заинтересовался и даже склонился ниже, выдавая горящим взглядом свое нетерпение. — Каждый раз перед плаванием…, - я вновь сделала паузу.

— Ну же, — облизнул капитан губы. — Говори уже.

— Он просит море о помощи и кидает в воду какую-нибудь безделушку, напоминающую о родном доме. Вещь, с которой связаны хорошие воспоминания, что бы обязательно вернуться. — Совсем тихо поведала я в самое ухо капитану. По сходням уже спускался Кир. Черт, опоздаю же. Потом его не найти будет. Забыв о капитане, я бросилась догонять нового друга. Рядом, широкими прыжками бежал Зверь, радуясь концу своего заточения на тесном корабле. Надеюсь, моя история поможет русалкам. Пусть это малая капля, но большего я пока сделать не могу. А там, кто знает, моряки — люди суеверные. Может и приживется моя сказка.

Наблюдающий Иртан.

Как же давно это было. Последний раз я заходил в двери учебного корпуса пятнадцать лет назад. Последний день моей учебы. Те же неровные камни кладки, длинных коридоры, ручки тяжелых дверей, отполированные множеством прикосновений. Ничего не изменилось. Корпус как был, так и стоит, а я вот постарел. Мне почти сорок. Для Наблюдающего уже пенсия. Теперь один путь, либо в наставники, либо в душный кабинет ковыряться в бумажках. Начальство решило так же, и в этом году я был вызван в состав приемной комиссии в принудительном порядке. Сняли с задания. Я только и успел, что передать слепок силы аналитикам. Что ж. Не вечно же мне мотаться по Империи, пора на заслуженный отдых. Только почему же так горько на душе? Будто на помойку выбросили, как отработанный материал. Передавать опыт? Так тут таких наставников хоть одним местом жуй, все они намного старше и опытнее. Так почему же сняли с должности именно меня? За что?

— Иртан, что за дурные мысли одолевают твою светлую голову? — отвлек меня до боли знакомый голос. Не узнать его невозможно. Глубокий, будто звучащий в твоей голове. В первое время у меня даже мурашки бегали, пока не привык. Я вздрогнул и отвернулся от окна, где до этого изучал толпу будущих стажеров. Как же много нынче желающих податься в ряды Наблюдающих.

— Калистар? — удивлению моему не было предела. Внешний вид давнего товарища по корпусу никак не вязался с моими воспоминаниями. Где живые сиреневые волосы? Где прекрасное лицо, которому завидовали первые красавицы Империи?

— Что, не похож? — деланно удивился тот, подтягивая ремень на небольшое брюшко.

— Тебе честно? — усмехнулся я, заметив, как мигнул амулет распознания сокрытой иллюзии. — Прям одно лицо. Совсем не изменился! — Калистар секунду изучал меня внимательным взглядом, а потом засмеялся. Так же, как во времена нашей молодости.

— Поймал, — он улыбнулся, кидая взгляд на мой амулет. — Даже не интересно.

— Что бы ты — и меня обманул? — улыбнулся я в ответ. — Не бывать этому, Листар. Какими судьбами?

— А ты не в курсе? — действительно удивился он.

— Нет, а должен? — уже подозревая неладное, прищурился я.

— Я с этого года главный. Это я настоял на твоем зачислении в штат кураторов. — Радостно сообщил старый друг. Видимо желваки у меня на лице заходили ходуном, так как он невольно сделал шаг назад. — Подожди злиться! — Он поднял руки вверх. — Всему есть свои причины. Давай сначала разберемся с приемом стажеров, это займет всего три дня, и я все тебе объясню. Поверь, ты не будешь разочарован. Но сейчас лучше не забивать тебе этим голову. — Он подмигнул, совсем как в старые времена, задорно, по-мальчишески. На лице довольно взрослого мужчины, которому на вид можно было дать далеко за сорок, это выглядело странно. Не спасало даже то, что я отлично знал, что это лицо — лишь иллюзия.

Я бросил еще один взгляд во внутренний двор. Сколько же их там? Сотни три? Или четыре? В последние годы корпус стал не просто местом подготовки будущих Наблюдающих, но и одним из самых престижных учебных заведений в мире. Каждый старался отправить свое чадо сюда, ведь небольшой значок с изображением золотых весов давал любому возможность встать рядом с самыми могущественными магами и правителями государств. Политика, кругом одна политика. Раньше все было иначе. Теперь же… Как этих ребят, изнеженных аристократов и отпрысков богатейших семей можно подготовить к противостоянию с надвигающейся бурей?

Оксана.

Спустя полчаса мы выбрались из толчеи портовой части и ступили на ровную мостовую основного города. Я крутила головой по сторонам, словно на экскурсию приехала. Не ожидала, что меня можно удивить. Тем не менее, уровень развития Империи меня порадовал. Вполне себе привычные неоновые огни вывесок, магического происхождения, повозки на собственной тяге, словно наш общественный транспорт, где до боли знакомо толкались люди. Я не могла отделаться от нахлынувшего чувства тоски по дому. Кир искренне удивлялся тому, как я все больше мрачнею, глядя на такие удивительные вещи.

Мы сняли два номера в самой простой гостинице, при этом заплатив по пять серебряных монет. Хозяин ни в какую не соглашался снизить цену, мотивируя свою жадность тем, что сейчас сезон приема во всех образовательных учреждениях и сдавать номера дешевле для него — глупость. Мы, возмущавшись, заплатили требуемую сумму и, сгрузив вещи, отправились каждый по своим делам. Кир собирался навестить своих родственников, а у меня намечался грандиозный поход по магазинам. Зверь же растворился в толпе, ища себе приключения по вкусу. Буду надеяться, что он не натворит тут дел.

В свой номер я ввалилась только поздним вечером, сгрузив покупки на пол, прямо у входа. Все необходимое я закупила и к лекарю заглянула. И гримом обзавелась и одеждой. В куче мужских костюмов было любовно завернуто единственное платье. Ну не смогла я пройти мимо. Мне, как девушке, подобные слабости простительны. Да и кто знает, что может случиться. В конце концов, я хотела снять свою маскировку, как только поступлю в учебный корпус. Там прятаться смысла уже не будет. Любой перешагнувший порог здания Наблюдающих, со званием стажера, автоматически становился неприкосновенным. Вот тогда и расслаблюсь. А если не поступлю, то… Вот тогда и думать буду, что делать дальше. А пока — таков мой план.

— Эй? — раздался требовательный стук в мою дверь. — Ты вернулся? Пошли на ужин!

Мой живот радостно поддержал это предложение. За весь день так ничего и не съела.

Мы удобно расположились на мягких потертых диванчиках в общем зале. Я уплетала мясо с картошкой, а Кир вяло ковырял в своей тарелке какой-то салат.

— Ты чего? Дома что-то случилось? — утолив первый голод, я обратила внимание на товарища.

— Нет, все в порядке. — Тихий ответ.

— Тогда что? — не отставала я.

— Все хорошо. — Вымученно улыбнулся он.

— Я вижу, — скептически хмыкнула. — Девушка! — перехватила спешащую мимо нашего столика официантку. — А можно нам вина. — Она рассеяно кивнула и упорхнула дальше. Теперь я понимаю, почему в этом мире все официанты такие замученные. Никогда не пойду на такую работу, только если с голода помирать буду.

— Зачем? — удивленно проводил девушку взглядом Кир.

— Пить будем, — резонно ответила я.

— А зачем? — повторил он.

— А затем! — назидательно подняла я вверх указательный палец. — Что не могу на твою кислую рожу смотреть! Если дома все действительно хорошо, то я не понимаю причин твоего расстройства.

— Завтра экзамены. — Вздохнул Кир.

— Вот именно! — хлопнула я ладонью по столу.

— Так страшно же. Я уже один раз пытался и не поступил. Если и в этот раз не пройду, то еще два года мне и семье работать без выходных. Ты ведь должен понимать каково это. Все ждут, что я поступлю, но… — опустил он голову, явно не разделяя моего воодушевления.

— Смешной ты, — улыбнулась я. — Сам подумай, вот ты сейчас сидишь и страдаешь, даже не зная, что будет завтра. Уже заранее расстраиваешься. Зачем? Настраиваешь себя на провал? Или, может, считаешь, что не достоин там учиться?

— Я достоин! — вскинул он голову, обжигая меня взглядом. — Родители верят в меня! Я столько трудился ради этого!

— Вот! — воскликнула я. — Достоин! Ты столько работал. Я видел, как на этом корабле за копейки корячился, гордости на горло наступал. И что же? Хочешь сказать, все это было зря? Ты зря работал? И родители твои зря работали, копили и отказывали себя в радостях? Нет! Ты — поступишь! Мы — поступим! И не смей думать иначе. Мысль — материальна. Если ты сдаешься без боя, то какой из тебя Наблюдающий?! — на этой веселой ноте официантка принесла мой заказ. Одновременно с этим к столу подсели еще двое типов странной наружности.

— Правильно малой говорит! — опустив на стол двухлитровую кружку с пенистым пивом, заявил здоровенный некто. Я поперхнулась следующей фразой, весь мой запал улетучился. Здоровый мужик в странной одежде из шкур неизвестных животных. Длинные волосы, заплетенные во множество косичек. Крупные черты лица, кривой, видимо не единожды ломаный нос и тяжелый взгляд черных глубоко посаженных глаз. Страшный, жуть. Таким только на большой дороге караваны грабить.

— Э, — выдавила я.

— Я тоже поступать завтра иду! — заявил он и улыбнулся. Ровные белоснежные зубы, будто только от стоматолога. Не ожидала такой улыбки от человека больше похожего на троля из книг. И взгляд потеплел, даже удивительно, как улыбка меняет человека.

— А вы, случаем не троль? — опасливо поинтересовалась я, делая большой глоток вина из кружки.

— Нет, я с Северных Склонов приехал. — Подозрительно посмотрел на меня здоровяк. — И я человек, если ты об этом.

— А-а, — протянула я, переводя взгляд на второго человека, который тоже подсел к нашему столу. — А ты тоже с Северных Склонов?

— А, похоже? — нервно дернул тонкой бровью экзотичный экземпляр мужского пола с зелеными волосами.

— Нет, — уверенно заявил Кир, рассматривая зеленоволосое чудо. У него даже брови и ресницы были зелеными. Незнакомец бесцеремонно налил себе нашего вина в кружку и неторопливо сделал пару глотков. Сморщился. Я фыркнула.

— Так кто ты такой? — не вытерпела я.

— Я из западных земель. Мой народ живет в лесах и редко выходит к людям. — Объяснил, будто одолжение сделал.

— А там все такие? — поинтересовалась я, оглядывая парня.

— Какие? — впился он в меня взглядом бледно-салатовых, почти прозрачных глаз. — Красивые? Да. — И вновь приложился к кружке. — Можешь любоваться.

— Тяжело же живется людям в западных краях, — протянула я. Зелененький продолжал пить, не обращая на меня внимание.

— Почему? — поинтересовался Кир.

— Да ты попробуй ужиться с такими соседями! Сидят в своих кустах, а ты такой, зашел случайно за грибами, ягодами, или просто нужду справить, а они тебе раз! — Кир вздрогнул от неожиданности, — Из кустов выпрыгивают и заявляют в самый ответственный момент, мол, давай, любуйся моей неземной красотой, — я резко перегнулась через стол и наклонилась к самому лицу Кира. — Ох, — закатываю глаза и хлопаю ресницами. — Ну, прямо прохода эти люди не дают. Мы такие красивые, такие особенные, что дальше ехать некуда и переночевать негде. И выпить явно любят, особенно на халяву. — Я кивнула на зелененького, который снова доливал себе вино в кружку и уселась обратно на свое место. — Представил? И как жить-то дальше? А? Целая нация самовлюбленных алкоголиков-гринписовцев. — Я закончила свое выступление.

Через секунду раздался громоподобный смех северянина, а зеленоволосый закашлялся, подавившись очередным глотком. Кир впервые за вечер улыбнулся. Вот и хорошо. Можно и шутом подработать.

— Ты не обижайся, — наклонилась я к зеленоволосому, который обиженно сверкал на меня глазами. — Это я любя. — Он фыркнул и толкнул меня в плечо. Люблю не обидчивых людей. Характер у меня не сахарный, а находиться в компании и постоянно себя сдерживать, боясь нечаянно кого-то обидеть, довольно сложное задание, особенно если на столе присутствует алкоголь. Северянин разлил нам остатки вина по кружкам, допил свое пиво и сделал новый заказ. Так, напиваться в мои планы не входило. Еще Зверя накормить надо. Я, извинившись, выскользнула из-за стола. Поймать девушку-разносчицу было сложно, но я с заданием справилась, попросив отнести в мою комнату кусок свежего сырого мяса. Меня наградили подозрительным взглядом. Но после уточнения, что это для собаки, она кивнула и убежала выполнять поручение, заработав серебрушку.

— Тут это, — заявил северянин, когда я вернулась за стол, убедившись, что Зверя накормили.

— Что? — заинтересовалась я.

— Во-первых, с тебя штрафная. — Подсказал зеленый. Я кивнула и сделала глоток из кружки.

— А во-вторых? — закинула в рот появившиеся на столе сухарики с каким-то соусом. Вкусссно, как сказали бы Хранительницы.

— Кто такие тролли и гринсип-овцы? — хором спросили ребята. Я подавилась гренкой, едва сдерживая смех. И кто меня за язык-то вечно тянет?

— Гринписовцы, — поправила я.

— Ну да, они кто? — нетерпеливо заерзал на стуле зеленый.

— Это орден такой! — запивая застрявшую в горле гренку пояснила я, что бы им было понятнее.

— Что за орден? — сверкнул глазами лесной красавец. Эх, жаль не эльф. Не тянет под описание.

— Переводится с их тайного языка, как «зеленый мир». Они борцы за права и свободу животных. Защитники окружающей среды. — Обвела притихших парней заговорщицким взглядом.

— Я о таком не слышал, — задумчиво протянул Кир. Все согласно кивнули и снова уставились на меня.

— Тайный орден! — заявила я. Ну как еще объяснить им, что в этом мире такой организации не существует. — О нем никто не знает.

— А ты как узнал? — резонно спросил северянин.

— А вот, — сделав таинственное лицо, ответила я.

— Я хочу вступить в этот орден. — Стукнул по столу кружкой зеленый.

— Не получится, — покачала я головой. — Только они сами могут пригласить кого-то в свой круг. При этом дерут бешеные деньги за вступление. Нет денег — нет членства. — Обломала я его, вспомнив, как однажды в интернете поддержала какую-то петицию и с тех пор они мне постоянно писали и звонили, предлагая перевести деньги на их счет. Тогда я поняла, что все крутится только вокруг денег. Никому там не нужны ни животные, ни окружающая среда, за редким исключением тех, кто действительно идейный. В основном же сплошная выкачка денег. Я тяжело вздохнула. Что-то в последнее время часто вспоминаю родной мир.

— А кто такие тролли? — прервал затянувшуюся паузу северянин. Я застонала.

Южная Корона. Один из постоялых дворов.

Изгнанный из Рода.

Корпус Наблюдающих. Столь громкое название для обычной военной школы с магическим уклоном. Одним она дает право подняться, свысока смотреть на обладающих силой. Другим же становится пристанищем и средством выживания. Никогда не думал, что придется ломать голову над тем, что сможет прокормить меня в жизни. Да и зачем это наследнику Ветви? Я должен был сидеть на Пне и править своим народом. Моя семья не одно столетие занимала это место. Оно было моим по праву! Но, в этот раз Лес отвернулся от рода Вирис. Даже не так. Он отказался от меня. Как же получилось, что единственный наследник не слышит голос Леса? Никто мне на этот вопрос не ответил. Я могу различать лишь невнятный шепот. Вот все, что досталось мне в наследство от самого сильного Слышащего.

Я стал изгнанником. Отец выкинул меня из Леса, заставив искать свое место среди людей. Вот так вот просто исключил из рода сына, даже не задумавшись. В чем же тут моя вина? Почему я должен нести самое страшное наказание за то, что родился и вырос не таким, как от меня ожидали?

И вот теперь я прибыл в один из крупнейших городов Империи. Южная Корона. Для меня, что привык к свободе и чистому ветру, оказаться запертым в каменном лабиринте — наихудшее из наказаний.

— Пошли, выпьем! — хлопнул меня по плечу северянин, отвлекая от созерцания унылого и грязного пейзажа. Я скрючился. Ну, вот что у него за привычка, рукоприкладствовать?! Я же сломаюсь рано или поздно от столь сильного проявления чувств. Боюсь представить, как он обнимается. Как еще не прибил кого в порыве страсти.

Тем не менее, он оказался тем, кто смог заставить меня снова дышать. Нескончаемый оптимизм и наплевательское отношение ко всему на свете, кроме оружия. Постепенно, день за днем я заражался этими его качествами и решил начать жить заново. Лес — прошлое. Так я решил.

Зал в таверне, где мы снимали номера, оказался переполнен. Я дышал через раз, стараясь не обращать внимание на смрад. Как же люди живут в такой грязи? Да не только живут, еще и радуются. А еда — отдельная тема. Найти здесь свежие овощи — это как откопать клад.

Я давился несвежим салатом и с отвращение косился на довольного жизнью северянина. Вот уж кому все равно, на какой земле и в каких условиях росла его еда. Мясо тут даже нюхать не хотелось. С моим обонянием — одна тухлая мертвечина.

В общей какофонии звуков, словно порыв свежего ветра, зазвенел голос. Я даже вздрогнул от неожиданности. Чистая душа в таком месте?! Я развернулся, ища незнакомку в зале. То, что это девушка, сомнений не было. На этот счет мой слух еще ни разу не ошибался. Я лучше остальных умел слышать души.

— Что, тоже вдохновился речью пацана? — демонстрируя полупережеванную пищу во рту, ухмыльнулся северянин.

Я с удивлением смотрел на обладателя голоса. Это мальчик? Не может такого быть! Я снова и снова всматривался в тощего пацана и вслушивался в его голос. Неужели не зря отец вышвырнул меня из Леса?! Я не в состоянии отличить женскую душу от мужской? Я нахмурился. Хоть Лес я слышал плохо, но в людях ни разу не ошибался. Нам доступен голос души, а он не может врать. Однако передо мной, воинственно сверкая необычно-светлыми глазами, сидел парень, чья душа звенела, как девичья. Я помотал головой. Наверное, все это от местного вина. Его готовят из тухлых ягод, да еще разбавляют всякой дрянью. И не такое послышится.

Тем временем северянин, который не называл мне своего имени ни разу за год совместного путешествия, подхватил кружку с пивом и решительно направился к столу парня. Я, с отставанием в пару секунд, последовал за ним. Мне стало любопытно.

Мальчишка вдохновленно вещал о смелости, решительности и вере в собственные силы. Будто для меня речь составлял. Я усмехнулся. А может он все же — это она? Включить обаяние не стоило особого труда. Хоть мы и уступаем коширам, но на девушек действует безотказно. Я занял самую соблазнительную с моей точки зрения позу и начал поедать парня глазами. Минута, другая, а эффекта все нет. Я начал злиться сам на себя, с каждым мигом усиливая влияние. Наконец, он обратил на меня внимание, окидывая странным взглядом, будто лягушку, которую собрался препарировать. Я поежился, но преодолев сомнения, подался вперед, усиленно строя глазки. Вот уж чего не ожидал, так это такого наплевательского и неуважительного отношения! Все мои старания были высмеяны. Я медленно закипал, пытаясь успокоить себя отвратительным вином. Особенно обидно было, что меня обозвали непонятным словом. Что-то там связанное с овцами. Толи какая-то неизвестная часть их тела, толи разновидность породы.

Если уж на него не действует мое обаяние, то вызову его на спор чести! В Лесу я был лучшим, всегда выходя победителем. Хоть в чем-то я уверен. В отличие от умения слышать. А сомнений, что это парень — не осталось, не смотря на явную женскую душу. Только мужчина может меня игнорировать. Но ему удалось заслужить еще пару часов жизни объяснением о том, что вовсе не хотел меня обидеть, а наоборот причислил к тайному обществу великих защитников Леса. Раньше я упоминаний о них не встречал. К слову сказать, парень знал удивительно много интересных вещей и очень здраво рассуждал для своего, несомненно, юного возраста. Пожалуй, я не буду вызывать его на спор чести. Слишком мало в этом «мертвом» мире того, что может меня по-настоящему заинтересовать и заставить улыбнуться.

Империя. Южная Корона.

Седой.

Никогда не думал, что вернусь в этот город. Столько лет прошло. Даже и не вспомнить. А город почти не изменился. Все те же толстые стены, внушающие чувство мнимой защищённости, счастливые улыбки туристов, яркие вывески торговцев. Ничто не спасет от того, что приближается. Тьма везде. В каждом доме, в каждом сердце. Она прячется в самых дальних уголках души, иногда вылезает наружу, прикрываясь различными масками. Ревность, зависть, лицемерие. Каждый в своей жизни хоть раз, но выпускал наружу черную частичку своей души. И теперь близится время, когда тьма взбунтуется, выйдет на поверхность, навечно закрепит свои маски и постепенно станет истинным лицом. Что тогда произойдет? Смогут ли люди справиться с этим? Сомневаюсь. Я единственный, кто знает правду, кто знает врага в лицо. Остальные же… Сами виноваты в том, что произойдет.

Я стоял у распахнутых ворот башни корпуса Наблюдающих. Удивительно, как много тут людей. Неужели некогда опасная профессия Наблюдающих теперь стала столь популярна? Люди забыли, что значит зло и тьма. Наблюдающие теперь занимаются ловлей мелких нарушителей и поиском старинных фолиантов по темной обрядам, считая это великой миссией. Магия не бывает доброй или злой. Она просто есть, а как ее использовать решает только человек. Так нас учили раньше.

— Уважаемый, — ко мне подошел один из курсантов старших курсов. — Вы прибыли по назначению?

— Да, — кивнул я, протягивая лист, где значилась моя новая должность в стенах некогда родного корпуса.

— Следуйте за мной, — парень, не оборачиваясь, поспешил вглубь военного замка. Я с замирание сердца сделал первый шаг за ворота. Каково это, вернуться домой спустя столько десятилетий? Да, это был мой дом, я его создал, но теперь я лишь гость. Ирония судьбы.

Оксана.

Утро бывает разным. Кто-то бодро встает, делает зарядку и спешит по своим делам. Кто-то оттягивает будильник до последнего, а потом, опаздывая, носится по квартире, разыскивая второй носок. Мое утро началось с дикого вопля в коридоре и настойчивого стука ногой в дверь. Я разлепила глаза и, скинув с себя тушу Зверя, сползла с кровати. Знала же, что пить вредно. Все об этом говорят. И каждый раз зарекаюсь, что больше ни капли в рот. Но, почему-то память резко уходит в несознанку, когда глаза видят перед собой алкоголь. Забавное свойство человеческого организма, причем проявляется оно ни у одной меня.

— Я уже почти не сплю! — сипло крикнула я двери. Стук и вопли прекратились.

— Мы опаздываем! — сообщил голос Кира из коридора. Я задумалась. Куда мы опаздываем? Куда собирались? Да еще в такую рань. За окном явно раннее утро. Не позднее семи. Мысль, словно кипяток прокатилась по телу. Блин косой, корявый! Сегодня же день икс!

Я носилась по комнате, запихивая все, что попадется под руку в мешок, попутно натягивая на себя одежду и приглаживая торчащие в разные стороны волосы. А хотела пойти, как человек. Помыться, как следует, привести голову в порядок, сделать макияж покрасивее. Куда там. Мечты сопливые. Теперь главное — успеть. День приема. Начинается все это безобразие в восемь утра, а заканчивается прием заявок в девять.

Через пятнадцать минут бессмысленных метаний по номеру я скатилась вниз по лестнице с целью позавтракать. Зверя еле убедила не ходить за мной на экзамен. Скучно ему в четырех стенах сидеть, но я его знаю. С талантом ходить сквозь стены — он не пропадет. Главное, что бы потом проблем не было.

Кир хмуро сидел на нашем вчерашнем месте и гипнотизировал четыре тарелки с остывающей кашей. Я плюхнулась на диванчик и, схватив ложку, принялась набивать рот, особо не разбираясь вкусно или нет.

— А зачем тебе столько тарелок? Я двойную порцию не съем. — Задумалась я о количестве заказанной каши.

— Я еще ребят разбудил, скоро спустятся. — Глухо ответил Кир, ковыряясь в каше и разыскивая комочки, которые складывал на каемочку ровным рядком. Привередливый такой или после вчерашнего еда не лезет?

— А, точно, — кивнула я. — Они же тоже собираются на экзамен.

В этот момент с лестницы не менее громко, чем я скатились ребята. Северянин был еще мрачнее и страшнее, чем вчера, а зелененький цветом лица приближался к цвету волос. Хорошо погуляли. Они так же уселись за стол и молча приступили к завтраку. Их комочки в каше не смущали.

— Сколько у нас еще времени? — поинтересовался северянин.

— До начала приема полчаса. Идти тут минут десять. Успеваем. — Уверенно ответил Кир.

— Это хорошо, — кивнул он. — Слышь, Фей, а ты чего такой бодрый? Вроде самый мелкий, пил с нами наравне, а свеженький? — Заговорил с кем-то здоровяк. Я огляделась вокруг, но никого не заметив пожала плечами. Мало ли как у человека похмелье проявляется. — И чего молчишь? — толкнул он меня в плечо. Я подавилась последней ложкой уже холодной каши.

— Это ты ко мне обращался? — удивилась я.

— Ну да. Мы ж вчера всем клички дали, — улыбнулся он. — Ты меня обозвал этим, как его, которые людей за ноги ловит и с одежкой жрет… — он задумчиво почесал затылок.

— Тролль. — напомнил зеленоволосый.

— Точно! — хлопнул здоровяк его по плечу. Так и сломать недолго.

— А он, — еще один удар по скрючившемуся зелененькому, — Гринпис теперь. Или Гриня, как ты сократил. Я предлагал Писей назвать, но вы меня отговорили. — Я чуть не выплюнула морс обратно, от такого заявления.

— А я тогда фей? — хорошая кличка. Мне подходит. Феи добрые, хрупкие и красивые. В детстве хотела быть или принцессой или феей.

— Ага! — почему-то радостно закивал Тролль, будто великую гадость сделал. Я засомневалась. Может тут феи не такие, как в моем мире?

— А кто такие эти феи? — подозрительно прищурилась.

— О! — воскликнул Тролль. — Это такие маленькие, надоедливые и зловредные существа! — я со стоном уронила голову на стол. Добра тут от людей не дождешься. А здоровяк тем временем продолжил. — Они живут в Грязных болотах, заманивают беспомощных путников в топь. Путают следы и подкидывают пиявок под ноги, что бы человек поскользнулся и свалился в болото. А еще…

— Достаточно! Спасибо, теперь я понял, что ты — настоящий друг! — строя план коварной мести, ответила я.

— Всегда, пожалуйста, — вернул мне улыбку Тролль.

— А Кир у нас кто? — вспомнила я про самого безобидного и ответственного члена нашей компании.

— Мое имя не стоит трогать. Оно мне дорого. Но ты обозвал меня сверчком. — Хмуро ответил сам Кир.

— А почему? — удивилась я.

— Это у тебя надо спросить, — фыркнул он. — Ты говорила о каком-то очень умном и ответственном насекомом, который кому-то там помогал. Из какой-то сказки.

— А, — протянула я. А ведь правда.

— Так, давайте закругляться. А то действительно опоздаем. — Первым встал из-за стола Гринпис. Мы согласно кивнули и, допив морс, поспешили на выход.

Предэкзаменационный мандраж, знакомый каждому, настиг меня только у стен высокой крепости, которая и оказалась тем самым корпусом Наблюдающих. Я присвистнула. Организация занимала одну из тех самых башен-зубцов, что составляли корону города. На негнущихся ногах, в компании притихших парней, я ступила за распахнутые ворота на площадь перед главным входом. Народу здесь толпилось немерено. Видимо не врал Кир про популярность этого местного института.

Мы, немного потоптавшись у самого выхода, вдоль стеночки стали продвигаться вглубь двора. Такого количества различных представителей разных слоев общества я еще не встречала в одном месте. Тут были и замученные дальней дорогой простые люди, которые устало сидели под стенами прямо на своих вещах и разодетые аристократы и богачи, прикатившие в карете и теперь изнывающие от безделья. Удивительно мало было представителей других рас, о чем я сразу же поинтересовалась у осведомленного Кира. Оказывается у других рас больше склонности к магии. Неодаренные дети — редкость. Поэтому сюда отправляют лишь самых слабых, которые потом работают с амулетами, что не доступно таким простым людям, как мы. Я понятливо кивнула. Тролль отыскал уютное место на газоне возле стены, где мы сбросили свои мешки и принялись ждать. Кир вызвался пойти занять для нас очередь. Чего мы ждем — не понятно. Куда потом ломанется вся эта толпа? Сомневаюсь, что тут есть аудитория с таким количеством посадочных мест.

— Приветствую вас, будущие стажеры корпуса Наблюдающих! — раздался чей-то громкий голос. Все собравшиеся на площади, как по команде замолкли и задрали головы вверх, пытаясь рассмотреть темную фигуру на большом балконе над входом в башню. — Сейчас перед вами появятся распределительные листы. Красные — для Наблюдающий, Синие — для Аналитиков. Каждый из вас должен будет пройти к корпусу с определяющим цветом, где и будет проходить экзамен. Предупреждая ваши вопросы, скажу, что распределение на курс происходит по свойствам вашей ауры, автоматически. Так что не стоит пытаться меняться листами или идти на экзамен для другой группы.

Человек удалился с балкона, толпа загомонила, озираясь вокруг в поисках обещанных листков. Через пару секунд раздался хлопок и в воздухе повисли сотни листиков над каждым из будущих студентов. Я ухватила свой и развернула. Красный. Не знаю, хорошо это или плохо. Обернулась на ребят. У всех тоже красные. Значит мы вместе. На душе стало спокойнее. Не хотелось бы мне одной идти на экзамен.

— Пошли, — сжимая лист, словно это золотой билет от Вилли Вонки, сказал Кир и повел нас в обход башни. Мы заторопились следом, вливаясь в неровный строй таких же взволнованных ребят.

— Кир, — ухватила я его за рукав.

— Что? — не оборачиваясь, спросил он.

— А почему я девушек не вижу? — только сейчас до меня дошло, почему на площади мне что-то показалось странным, кроме столь малого количества представителей других рас. Ни одной девушки. Вообще. Одни парни, самому старшему на вид лет двадцать пять.

— Потому что их сюда не берут, — спокойно ответил он. Я споткнулась на ровном месте и остановилась. Вот ведь! Очередное попадалово! Как не берут? Почему не берут? Что за дискриминация? И что теперь? Уйти отсюда? Но ведь я уже тут! Держу в руках этот треклятый лист и иду на экзамен! Уйти, даже не попытавшись? А наказание у них тут есть для такие нарушителей, как я? Надеюсь, это не дыба с виселицей?

— Чего встал? — кто-то грубо толкнул меня в спину, придавая ускорения. Я наткнулась на чью-то спину, получив еще один болезненный тычок под ребра локтем.

— Струсил! — хохотнул кто-то рядом, заметив мое состояние.

— Домой иди, мелкий! Мамке поплачь! — раздалось с другой стороны.

— И чего его в Наблюдающих распределили?! Такому дохляку только в аналитиках сидеть и амулеты перебирать! — ударил третий голос тяжелым камнем.

— Девчонка! — крикнул еще кто-то, рассмеявшись.

— Фей, ты чего? — закрыла мне солнце чья-то широкая тень. — Фей?

— Тролль? — я подняла голову на знакомый голос. Он смотрел на меня с сочувствием.

— Не боись, мелкий, — наградил он меня своим коронным ударом по плечу. В позвоночнике что-то хрустнуло, меня перекосило. — В обиду не дадим. Незаменимым разведчиком в своей команде будешь! Такие на вес золота! А они этого просто не понимают еще. Им мышцы подавай! — по-своему успокоил меня северянин и подтолкнул в сторону входа в трехэтажное крыло с красным флагом над дверями.

Я тяжело вздохнула, выдавила из себя улыбку и вошла в просторный холл. Назад пути нет. Вот не сдам — уйду с чистой совестью. А сдам… проблемы решаются по мере поступления. В очередь, пожалуйста!

Нас поделили на несколько групп по пятьдесят человек и запустили в учебные классы. Всего желающих поступить на нашем потоке было около двухсот. Немало, если учесть, что большинство ушло на аналитический курс. Чем же таким моя аура приглянулась?

Аудитория была большая с огромными окнами во всю стену. Полукруглые ряды столов с тремя проходами посередине. Все в темных тонах. Красное дерево, бордовые шторы, сводчатые потолки. Миленько, готично.

С ребятами мы сели вместе, переглядываясь и молча делясь переживаниями. В класс зашел мужчина. Подтянутая фигура опытного воина, русые волосы с редкой сединой на висках и пронзительные светло-карие глаза. От такого взгляда спрятаться хочется. Он прошел по рядам, разглядывая каждого. Ощущение, будто в душу смотрит, как рентген. Я поежилась.

— Меня зовут Иртан. Я буду наставником для тех, кто пройдет дальше. — Пауза и еще один тяжелый взгляд прокатился по рядам. — Сейчас перед вами появятся листы с заданием. Списать у соседа не получится. Задания отличаются, а листы зачарованы так, что вопросы видите только вы. Времени у вас — два часа. — Вновь знакомый с площади хлопок и на стол опустилась стопки листков. — Приступайте. Время пошло.

Мужчина сел за стол напротив нас и неторопливо стал перебирать какие-то бумаги, делая вид, будто нас тут вообще не существует. Я пожала плечами и достала из сумки местный аналог ручки. Приступим. Сейчас узнаем, чему я научилась за восемь лет школы, четыре — колледжа и пять — института. Чей мир круче в лице единственной представительницы на этом конкурсе интеллектуальных талантов?

Давно же мой организм не испытывал экзаменационного стресса и не напрягал мозг. Голова гудела, как после грандиозного запоя недельной продолжительности. В глазах рябило, а мир раскачивался, словно во время шторма. Первый лист был посвящен языку. С этим особых проблем не возникло, впрочем, как и с математикой. Задачки для третьего класса. Никаких ожидаемых мной интегралов и прочей непонятности. Я даже было расслабилась, но на последних листах меня ожидала настоящая подстава. Назывался сей тест «ситуативные задачи». Что б вас, милые составители, подняло и пристукнуло. Кому, спрашивается, придет в голову задать вопрос «у вас отказали все конечности, но нужно переместить предмет из одной точки в другую. Как вы это сделаете?». Как, как. Хотелось написать очень развернутый ответ.

На первых двух вопросах я честно думала. Долго и проникновенно. Но потом, поняв, что таких вот «задач» больше ста, просто плюнула, включила тумблер чувства юмора и отвечала, что в голову взбредет. В общем, из аудитории я вышла выжатая, как лимон с полной уверенностью в своем провале.

Я сидела на одном из широких подоконников в общем холле и ждала, пока ребята освободятся. Постепенно зал наполнялся народом. Кто-то искренне плакал или радовался, кто-то задумчиво листал какие-то книги, кто-то, как и я, тихо сидел в укромном углу и ни о чем не думал.

— Ну как? — вывел меня из задумчивости неунывающий Тролль.

— Откуда мне знать? — пожала я плечами. — Но думаю, что пошлют меня лесом.

— Да брось! — подошел Гриня. — Ты первым закончил задания! Это же круто!

— Угу, — невесело усмехнулась я. Знал бы ты, зелененький, чего я там написала.

— Теперь идем в комнату правды. Пока соберемся, результаты будут готовы. Там их и объявят. — Поторопил нас выскочивший из аудитории Кир. А я-то думала, куда все ребята уходят, не дожидаясь результатов.

— То есть допрос в любом случае проводят? — удивилась я.

— Да. Там и деньги отдаешь. — Кивнул Кир. — Только после этого тебе говорят, зачислили или нет.

— А я же работу не подписала! — опомнилась я.

— Никто не подписал, — засмеялся Гриня. — Там по ауре отбор. Твоя аура — твоя подпись. Не переживай, не перепутают.

Я облегченно выдохнула. Интересная у них тут система поступления. Мы гуськом шли за всезнающим сверчком. Кто-то нас обгонял, торопясь поскорее узнать свою дальнейшую судьбу. Кир тоже едва сдерживался, что бы не побежать, остальные поддерживали его настрой, а я неприкаянной душой плелась с отставанием в пяток метров, размышляя о своей никчемной жизни.

— О, смотри, какие люди, Рикс! — я врезалась в спину Тролля. Что там происходит?

— Действительно! Это же тот самый парень! — ответил неизвестному Рикс, не менее противным голосом.

— Решил и здесь нам прислуживать? — хохотнул первый. Я высунула голову из-за Троля. Правильно говорят, что земля круглая. Каковы были шансы, что мы вновь встретимся с той компашкой вздорных аристократов с корабля? По моим понятиям — нулевые, особенно в огромной Империи. Но гляди ж ты, вот они, красавчики. Стоят, улыбаются.

— Уважаемые ли, отойдите с дороги, — игнорируя не завуалированные оскорбления, равнодушно ответил Кир.

— Что же это? Не признал старых знакомых? — шагнул вперед Рикс. — Забыл, как на коленях прощения за свою неуклюжесть просил, бродяжка?

— А вы, я смотрю, особой любовью к нему пылаете? В толпе разыскиваете? Сами безрукие, без помощи такого неуклюжего ничего сделать не в состоянии? Что прицепились? — не выдержала я. Теперь мы на равных. Корабль и работа остались далеко позади.

— А это не тот ли самый дохляк, напарник неуклюжего? — прищурился конопатый друг Рикса.

— Он самый! — расплылся в улыбке Рикс.

— Отстаньте вы от них, — скользнул по нам скучающим взглядом третий из компании, поправляя и так идеальную косу белоснежных волос.

— Ребят, что мы время теряем? Они не такие толстые, что бы их не обойти. — Толкнула я Тролля. Он самый большой, его не тронут, побоятся. А мы бочком за ним проскочим. Тролль растерянно переглянулся с Гриней и пожав плечами, словно таран, пошел прямо на застывших посреди дороги парней. Тем ничего не оставалось, кроме как подвинуться. Мы молча продолжили свой путь, слыша позади едки комментарии аристократов в наш адрес. Прибить бы гадов, да мухобойку дома забыла.

Настроение Кира улетучилось, как и не было. Он, мрачнее тучи, вел нас на допрос. Впрочем, вид соответствовал будущему испытанию. Мы прошли в отдельно стоящее одноэтажное здание, сильно смахивающее на тюрьму. Во всяком случае, именно так ее себе представляло мое воображение. Темное здание, темные коридоры, железные двери и мигающие лампы под потолком. Пахло сыростью, затхлостью и еще чем-то неприятным, как из мусорного ведра в разгар жаркого дня. Шутники тут работают. Почему-то мне упорно казалось, что это лишь представление для впечатлительных абитуриентов.

В самом конце самого длинного и особенно темного коридора выстроилась очередь из впечатленных парней. Разговоры стихли. Все то и дело затравленно оглядывались по сторонам. Даже Тролль нахмурился, молча подпирая стену в ожидании своей очереди. Зря некоторые торопились. Здесь вызывали по неизвестному нам порядку. Просто выходил в коридор человек, обводил собравшихся равнодушным взглядом и тыкал пальцем, выбирая нужного. Тяжелая дверь камеры закрывалась с натужным скрипом. Хотелось добавить, что после этого его больше никто не видел, но нет. Выходили из тайной комнаты с завидным постоянством. Я уселась прямо на пол, прислонившись к стене. Вымотал меня экзамен, да еще пассажиры эти с корабля. Стоят вон, бледные, боятся, а на нас все равно косят и пытаются усмешку выдавить.

Только я собралась прикрыть глаза и подремать, как Кир толкнул меня в плечо. Я распахнула глаза и уставилась на чьи-то черные ботинки. Подняла взгляд. Передо мной стоит тот самый зазывала в пыточную камеру. Я поднялась и, извинившись, пошла за молчаливым экзекутором.

Комната оправдала все мои ожидания. Фантазия аплодировала стоя. Темное помещение с длинным железным столом и стулом. Напротив трое мужчин с серьезным видом. Один из них тот самый, что объяснял правила в аудитории. Над столом мерно покачивается тусклая лампа на тонкой цепочке. Я послушно села на единственный свободный стул и уставилась на комиссию.

— Внесите сумму. — Заставил меня вздрогнуть голос безмолвного проводника за спиной. Совсем забыла. Я достала заранее приготовленный кошель с двадцатью монетами из сумки и отдала мужчине. Приняв деньги, он исчез за неприметной дверцей в углу, чьи очертания едва угадывались в темноте.

Сидим. Молчим. Трое мужчин изучают меня, я изучаю их. Справа от меня русоволосый Иртан, слева тощий тип в больших очках. Полуприкрытые глаза, всклокоченные темные волосы и помятая форма, покрытая пятнами. По виду — настоящий сумасшедший ученый. А вот в центре. Неприятный, я бы даже сказала пугающий человек. Черные волосы, длинный нос с горбинкой, тонкие, будто вечно недовольно поджатые губы и глубокая вертикальная складка на лбу. А глаза. Лучше с таки взглядом не встречаться. Черные, словно и радужки вовсе нет, пронизывающий взгляд, от которого в дрожь бросает. Милые тут учителя.

— Итак, — прервал затянувшееся молчание Иртан, — Давайте начнем. Ваше имя?

— Лайрэт, — ответила я. Имя рода я имела право умолчать.

— Имеете ли вы какой-либо злой умысел против корпуса Наблюдающих? — продолжил Иртан, не дождавшись, пока я назову имя рода.

— Нет.

— Имеете ли вы намерения использовать полученную здесь информацию во вред Корпуса Наблюдающих? — остальная комиссия молчала, видимо предоставив право вести допрос русоволосому.

— Нет.

— Имеете ли вы намерения передать имущество корпуса Наблюдающих третьим лицам?

— Нет.

— С какой целью вы пришли в корпус Наблюдающих? — подал голос сумасшедший ученый.

— Учится. — Честно ответила я. Интересно, они со всеми так общаются? Зачем проводить допрос тем, кто не поступил? С целью выявления шпионов?

— Зачем вам учиться в корпусе Наблюдающих? — продолжил свое очкастый. — Дайте более развернутый ответ. Комната — не примитивный амулет определения лжи. Здесь учитываются не только простые ответы «да» и «нет».

— Учиться, что бы получить профессию, работать и жить. Добиться чего-то в этой жизни. Независимость. — Вздохнула я.

— Вы недовольны своей жизнью? — от звука этого голоса я вздрогнула. Мурашки по спине побежали. Черноглазый смотрел прямо мне в глаза.

— Нет. Ведь она у меня есть. А это уже прекрасно. — Не в силах оторваться от этих страшных глаз ответила я. Он хмыкнул и отвел глаза. Я облегченно выдохнула. Такое ощущение, что последние десять секунд моя голова была под лезвием гильотины.

— Кем вы хотели стать, Аналитиком, Загонщиком или Исполняющим? И почему? — продолжил Иртан, видимо вернувшись к стандартному бланку опроса.

— Я не знаю разницы в этих специальностях, поэтому не могу сейчас ответить на этот вопрос.

— Достаточно. — Вновь заговорил черноглазый. — Вы…

— Подожди. — Прервал его Иртан. Тот удивленно приподнял бровь. — Я просмотрел ваши экзаменационные ответы. Вы отлично справились с грамматикой и вычислением. Но некоторые ответы на «ситуативные задачи» поставили меня в тупик. — Внимательный взгляд на меня. Я сижу, молчу. — Вот, например, один из последних вопросов. «Вы в лесу. Вашу команду преследует стая огненных фритхов. Вы должны прикрыть отступление команды, но у вас нет ни специального оружия, ни амулетов против них. Нужно выиграть время для остальных. Что вы будете делать?» Вы помните, что вы ответили?

— Помню, — кивнула я, начиная злиться. В чем смысл этого допроса? Все, что хотели — спросили. По его словам уже понятно, что я не прошла. Чего они меня мурыжат. Взрослые мужики.

— И что же? — вновь пробирающий до мурашек голос черноглазого.

— Цитирую, — кашлянул Иртан. — «Вариант один — лечь и умереть. Пока меня будут есть — команда успеет скрыться. Вариант два — забраться на сосну и кидаться шишками. Потом я ослабну от голода, упаду и меня опять будут есть. Команда за это время уж точно успеет скрыться». Вы издеваетесь?

В допросной повисла совсем уж пугающая тишина. Двое из комиссии смотрели на меня. Сумасшедший ученый по-прежнему медитировал, прикрыв глаза. Все, с меня хватит. Я поднялась, со скрипом отодвигая железный стул.

— Спасибо за внимание. — Поклонилась я, тщательно подбирая слова, что бы не выдать в этой комнате свою принадлежность к женскому полу. — Не смею больше отнимать у вас время. — И направилась к двери. Не получилось. Буду думать, что делать дальше. Жалко двадцати золотых. Пользоваться счетом в банке и оставлять столь явный след очень не хотелось, но, похоже, придется.

— Подождите! — остановил меня голос медитирующего преподавателя. — Вы знаете, кто такие огненный фритхи?

— Нет. — Пожала я плечами. Откуда мне знать, что это за звери такие.

— Откуда вы родом? — тут же спросил Иртан.

— Из России. Это очень далекая и неизвестная в этих краях страна. — Кусая губы, ответила я. Вот еще таких вопросов мне не хватало.

— И там не водятся фритхи? — удивился черноглазый.

— Нет. Там вообще никто из перечисленных в вопросах животных не водится. — Снова начала злиться я.

— Подождите минуту. — Махнул мне рукой Иртан и склонился к уху черноглазого. Сумасшедший ученый тем временем меня с интересом разглядывал.

— Вы приняты. — Несмотря на хмурый вид черноглазого, кивнул Иртан. — Назначение на курс получите позже. В библиотеке непременно получите книги по всем видам живых и неживых существ и подготовьтесь. Так же у вас плохая физическая подготовка. Необходим дополнительный курс тренировок.

Я недоумевающе переводила взгляд с одного преподавателя на другого. В ушах эхом звенели слова «вы приняты». Я? Поступила?

— Стажер, освободите помещение! — вернул меня к реальности резкий окрик черноглазого. Я подпрыгнула на месте и выскочила в коридор, от души хлопнув дверью. У меня получилось!

Часть 3

Северянин.

Каково это, быть на вершине, чувствовать себя сильнейшим и в одночасье упасть вниз? Очень больно. Даже не знаю, что больнее, жить, как отброс или стать им, после того, как познал вкус победы.

Чувства — непозволительная штука для моего народа. С самого детства нас воспитывают, в соответствии с жесткими правилами Северных Склонов. Мы — звери. Даже боги наши, в отличие от равнинных, поощряют только жестокость и безжалостность. Как в моем сердце сохранились доброта и сострадание — сам не пойму. Но они не мешали, а их редкие проявления я умело давил в зародыше, глядя, как враги убивают моих братьев. Как ни странно в такие моменты именно они придавали мне сил. Я поднимал оружие и шел на врагов, даже когда у остальных сил не оставалось. И однажды то, что давало мне силу лишило всего.

Северные ветра самые холодные и пронзительные. Горы — непредсказуемы. Кажущийся мягким снег — скрывает острые клыки скал, ждет момента, что бы бесконечным потоком сорваться вниз, забрать с собой тех, кто не достаточно их уважает, что бы бояться. Как же я мог оставить мальчишку с равнины, что заблудился в горах? Не смог отвернутся, уйти, когда услышал горький плач, словно вой раненого зверя. Что мне стоило не ходить? Не смотреть на слабого, которому суждено было отдать свою жизнь нашим богам? За неосторожность они жестоко карают. Отнимешь у них одно — заберут в стократ больше.

Мое племя заплатило за спасенную жизнь чужака полусотней воинов. Люди с равнин, что славятся своими законами, правилами и моралью… Они решили, что мы настолько трусливы, что похитили ребенка. Они пришли в наш дом, убивать наших детей. Мы выстояли. Справились, но, сколько крови пролилось тем вечером. И все по моей вине. Я не мог больше гордо поднять голову, встать рядом с братьями. Я не достоин. Слишком слаб, что бы жить по законам гор. Мое сердце слишком горячее для жизни в снегах, и даже годы не смогли превратить его в лед, как случалось со многими.

Я ушел. Даже не помню когда. Просто однажды собрал вещи и спустился с гор. Мне хватило решимости не поворачиваться. Если я не смог открыть душу вечному холоду, то не место мне там.

Не помню, сколько я бродил по равнинным землям. Может месяц, может год. Работы хватало, а пиво везде дурманит одинаково. Но я — воин. Мне нужна цель. Я живу схваткой. В одной из битв, когда ноги скользили по влажной от крови земле, я встретил зеленого. Он был похож на меня. Потерянный и несчастный. Без друзей и семьи. Сам не понял, как так получилось, что он стал всюду следовать за мной. А может, и я шел за ним? Но сердце снова стало биться. Я стал вспоминать былые желания и стремления. А потом зеленый предложил пойти учиться на каких-то местных стражей. Учил меня языку и числам.

И вот теперь я тут. В компании странных, слабых людей и одного нелюдя, ставшего моим племенем. Глядя на паренька, который привлек внимание зеленого в таверне, мне плакать хотелось. В чем душа держится — не понятно. Но, как это ни странно, дух у него настоящего воина. Столько силы во взгляде. А какие слова знает! Даже новое имя мне дал сразу! Вот зеленый все никак сообразить не мог. А попросить я не имел права. В новой жизни — новое имя, которое нужно заслужить. Теперь я зовусь Троллем. Грозой всех людей. Сильным и смелым обитателем горных вершин! Правда, он упомянут о том, что они «тормозят». Что это за способности я не понял, но уточнять не стал, боясь показаться глупым. Все-таки еще много вещей, которые мне не понятны на равнине. Например, почему ребята так шарахаются от меня, когда я хочу их взбодрить и поддержать. Легкий хлопок по плечу в моем племени считался знаком доверия и дружбы. Здесь же, как я подозреваю, этот жест воспринимается иначе, а может и вовсе означает что-то неприличное. Ничего. Я во всем разберусь и привыкну. Тем более впереди такая интересная жизнь. Надеюсь, что они станут моим племенем. И холод, что все ближе подбирается к сердцу — треснет.

Наблюдающий Калистар.

Я устало откинулся на стуле, массируя виски. В первый раз всегда тяжело, особенно если учесть, что в этой комнате до сих пор я бывал лишь единожды в качестве такого же испытуемого. Не думал, что поступать приходит столько сброда. И не в смысле происхождения и положения, нет, на это мне плевать. Моральные качества. Где целеустремленность, честь, достоинство, смелость, наконец, хоть раз возразить комиссии? Неужели люди превратились за последние годы в тупое стадо? В мои годы все было иначе. Мы были живыми. Даже я, попав в корпус, впервые вел себя более открыто. Тогда это место стало мне необходимо и, уже не думая о приказах отца, я сам стремился наверх, стать тут тем, кто смело может назвать башню домом. В этих стенах впервые узнал, кто такие друзья, не оглядывался, гуляя один по пустым аллеям и начал хотя бы частично жить. Спасибо за это Иртану. Он тот, кто дал надежду тому, кто уже считал себя мертвым. Хотя я до сих пор цепной пес отца, но уже не дрожу, как прежде, слыша зов амулета.

— Устал? — хмыкнул Иртан.

— А ты как думаешь? — морщусь от головной боли. Замкнутые пространства действуют на меня подавляюще.

— А мне весело было, — хлопнул он меня по плечу.

— Я заметил. Особенно с тем тощим пареньком. — Вспомнился тот, кто даже не знает о фритхи.

— Именно! — оскалился он.

— В нем много темной силы, две метки смерти и отсутствует печать рождения. — Равнодушно заметил Лакрис. Неизменный глава аналитического корпуса на протяжении вот уже десяти лет. Ежегодно дорабатывает свою комнату правды, тестируя на поступающих.

— Как это нет печати? — нахмурился Иртан, растеряв всю веселость.

— Стерта? — предположил я, с интересом глядя на Лакриса. Многим шпионам так делают, что бы невозможно было определить страну-заказчика.

— Нет, просто отсутствует. Будто и не было в этом мире никогда его. — Пожал плечами аналитик.

— Две метки смерти? Может из-за них? — выдвинул предположение Иртан. — Жалко парня. Малой еще совсем.

— Ты его принял — тебе и разбираться. — Резонно заметил я. — Тем более с отпечатком темной силы. Знаешь ведь, что это требует более пристального внимания в свете последних событий. Если к концу испытательного срока не нагонит остальных — накажу за растрату.

— Э! — возмутился Иртан, взъерошив волосы. — Обучение платное, какая к демонам растрата?!

— Растрата моих нервов дорого стоит. — Кивнул я и, собрав все личные дела опрошенных стажеров, поспешил в кабинет, изучать. Теперь это не простая формальность, а необходимость. Жаль, что конфиденциальность не отменили и всех не проверишь. Мне сейчас нельзя совершать ошибки. В первую очередь вычислить шпионов. Надеюсь, что темные не настолько сумасшедшие, что бы засылать сюда своего человека?

— Ты мне обещал! — напомнил Иртан о нашем разговоре. Да, его нужно ввести в курс дела. Он единственный, кому я мог доверять чуть больше, чем другим.

— Через полчаса заходи, расскажу! — отозвался я, закрывая дверь комнаты правды.

Я угрюмо следил за перемещениями черных точек на карте мира и Империи. Они с завидным упорством продвигались в сторону Южной Короны. Как мухи на сладкое…, хотя тут и другая фраза подойдет. Что же происходит? Я ломаю голову уже не первый день. Но ответов нет. Законом запрещено трогать людей с темной силой. Доказательств против них нет никаких, кроме особенностей ауры. А как поймешь, толи они были жертвами, толи сами творили обряды. А как тут разберешь кто из них кто? Тем не менее, в последнее время темные будто решили устроить праздник. Уже больше двухсот набежало в город. А еще сколько приближается. Что же случилось? В чем секрет Черной башни? Чем она так важна для фанатиков братства? В пору действительно лечь и умереть, что бы не мучиться.

— Листар? — заглянул в кабинет Иртан. Я перевел взгляд с карты на него.

— Проходи, садись, — киваю на кресло для посетителей напротив стола. Волосы радостно зашевелились. Я раздраженно дернул за прядь, особенно настырно лезущую вперед.

— Я смотрю, ты мне действительно рад, — хмыкнул Иртан, наблюдая за шевелением на моей голове. — Зачем только маскировку носишь непонятно.

— Потому что многие весьма неадекватно реагируют на то, что глава Наблюдающих нелюдь. — напомнил я. Уж кому как не Иртану помнить, сколько издевательств и оскорблений вытерпел за время обучение и в первые года службы. Теперь уже никто не посмеет косо смотреть на лучшего исполняющего и цепного пса самого императора. Я усмехнулся. Самый старший сын императора и самый младшей по праву наследования. Ребенок наложницы. Мне с самого детства пришлось с боем защищать свое право на жизнь. В конечном итоге я, по указке отца, мечтающего контролировать Наблюдающих, поступил в корпус и минимально обезопасил себя от множества недоброжелателей. Ведь, захоти я надеть корону и та признает меня, как старшего по праву рождения. Короне все равно, что во мне течет нечистая кровь. Она определяет лишь старшинство, а все людские законы ей побоку. Сколько же было покушений? Я давно сбился со счета. Каждый только и делает, что ждет, когда же я ошибусь.

— Не занимайся бесполезным самокопанием! — заметив мое состояние, пропел Иртан. — Лучше о насущном.

— Что ж, — тряхнул я головой и вернул на место маскирующий амулет. А то расслабился. Мало ли кто заглянет. Для неподготовленных мой вид будет шоком, особенно, если учесть, что ожидают они увидеть совсем другого человека. — Ты же слышал, что Черная башня проснулась? — Утвердительный кивок. — Хорошо. Так вот. Сейчас братство активизировалось. Никогда не думал, что на территории Империи столько темных. Разобраться, кто есть кто — невозможно. Только если хватать абсолютно всех.

— Ты все это к чему? — поторопил Иртан. Никогда не любил долгих вступлений. С возрастом эта черта не изменилась.

— Ты же читал доклады аналитиков? — вздохнул я. — Южная Корона сверкает всеми оттенками темного на карте и, вскоре, грозит превратиться в огромную кляксу.

— Боишься, что шарахнет? — удивился Иртан. — С чего бы? Столько десятилетий тихо сидели и тут вдруг проснулись?

— Не знаю, но очень боюсь, друг, — опустил я голову на руки. — Мои… — замолчал, подбирая подходящее слово для источников информации, — люди, говорят, что кто-то должен проникнуть в корпус. Именно поэтому я попросил тебя обратить внимание на того паренька. Он может и не яркая, но очень подозрительная личность. На всех с темной силой обрати внимание, но на него особое. Тем более будешь заниматься с ним дополнительно. Физически он слабее девки. — Продолжал я. — И не спорь! — чуть повысил голос, заставив его морщиться.

— Как скажешь, — проглотил возмущения Иртан. — Но, мне все же кажется, что ты слишком мнителен.

— Возможно, — пожал я плечами. Но права на ошибку у меня нет. Слишком многие хотят моего падения. Тогда растопчут, уничтожат и забудут, как звали.

Оксана.

— «Огненные фритхи — разновидность малых духов. Безвредны в летнее время года. Во время холодов селятся в домах и живут возле очага, питаясь теплом. В диких условиях часто слетаются к кострам. Во время сильных холодов могут прилипнуть к спящим путникам и выпить до летального исхода, что случается крайне редко в районах малой населенности. По магическому принуждению могут собираться в группы до ста штук и преследовать указанную цель, выпивая тепло и жизнь соответственно. Вызывают слабость и головокружение. В редких случаях используются Загонщикими для определения местонахождения преследуемого объекта. Для нейтрализации фритхи достаточно развести костер или бросить «огонек», у которых они остановятся, пополняя силы». — Я захлопнула книгу, дочитав абзац. Теперь понятна реакция приемной комиссии на мой ответ.

Как выяснилось, основная проблема при поступлении сводилась как раз к сдаче привычных мне предметов. Мало кто считал нужным изучать математику и грамматику. Аристократы и так богаты и знамениты, читать-писать научатся и ладно. Счет им не к чему, для этого есть управляющие, казначеи и прочие умные, но не благородные люди. Крестьяне и подавно далеки от образовательной системы. Своих забот хватает, скотина, работа в поле. Там не до того, что бы задачки учить, да стихи читать. Монеты считать в состоянии и ладно. Так и выходило, что более или менее с этим заданием справлялись в основном выходцы из торговых семей. А вот часть под значимым названием «ситуативные задачи» была доступна и понятна всем. Всем, кроме меня. Если ты живешь где-то с самого детства, то все вокруг просто и понятно, однако стоит выехать за границу, сразу возникает куча вопросов и удивительно непонятных вещей. Что уж говорить обо мне, которая не просто в другую страну переехала, а в другой мир. За полгода, сидя в уютных дворцах, находясь под защитой и опекой жизни не узнаешь. Так и вышло, что элементарные вещи оказались для меня непонятны. В корпус я поступила чудом, видимо повеселив русоволосого куратора. Теперь мне придется безвылазно сидеть в библиотеке и листать книги. А еще эти дополнительные занятия физкультурой. Никогда не была любительницей этой дисциплины, но тут уже справочку из медкабинета не принесешь. Придется попотеть.

На следующий день после экзамена нас заселили в общежитие. Первые два этажа жилого корпуса были отведены под новичков. Множество одинаковых дверей. Мне досталась четвертая. Смотреть там было не на что и я, кинув вещи, поспешила в сторону библиотеки, по пути выбив место для Зверя на псарне. Здесь допускалось содержание животных при условии оплаты их пропитания и ухода.

И вот теперь я сижу в пустом помещении малой библиотеки жилого корпуса в окружении пары десятков книг по необходимым дисциплинам. Как все это дотащить до комнаты — не представляю.

— Ты еще живой? — раздался из-за стопки книг голос Кира.

— Да, — вытянула я шею, пытаясь рассмотреть друга. — Ты чего такой невеселый? — подозрительно осмотрев парня, нахмурилась. Вроде бы счастлив должен быть, наконец, поступил, куда хотел, а тут лицо, будто все его мечты в одночасье рухнули.

— Да все, как всегда, — он уселся напротив, вытянул руки на столе и положил на них подбородок, изучая взглядом столешницу.

— Колись, давай, — я сдвинула книги в сторону и тоже уперлась подбородком в стол, ловя взгляд Кира.

— Отец мне много чего рассказывал, — вздохнул он.

— И? — не дождавшись продолжения, протянула я.

— Он давно учился, очень. Тогда тут не было столько аристократов. А если и были, то шли исключительно по убеждениям, с какой-то целью. А тут… — снова тяжелый вздох.

— Кир, не тяни коня за хвост, — здесь в ходу была несколько иная формулировка поговорки.

— Да что тут говорить, — отмахнулся он. — Правильно он меня отговаривал. Теперь тут не место таким, как я.

— Компашка эта, что ли опять насолила? — нахмурилась я, наконец, догадавшись, к чему он клонит. — Ты меньше внимания на ущербных обращай.

— Ущербных? — он невесело усмехнулся. — Почему же тогда, наоборот, я себя рядом с ними ущербным чувствую?

— Дурак потому что! — от сильного удара по столу стопка любовно сложенных книг развалилась, а я чуть не заработала сердечный приступ. Тролль явился.

— Вот именно. — Важно кивнул Гриня, усаживаясь на край стола и перебирая книги. — Это тебе, — положил передо мной листок. Я пробежала по строчкам. — Дополнительное расписание, — пояснил он. — Ты спать и есть, видимо не будешь.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась я, пытаясь представить себе жизнь в таком режиме. Русоволосый куратор, видимо решил мне отомстить. Занятия у стажеров начинались, как у белых людей, в десять. В девять был завтрак. Я же должна была встать в половине шестого, топать на дополнительные занятия по физподготовке, затем есть, если смогу, потом на лекции до шести. После этого три часа на самостоятельную подготовку и опять дополнительные занятия без точного времени окончания. А еще в рекомендациях было указано самостоятельное изучение курса по видам живой и неживой фауны, чем я сегодня и занималась, пропустив торжественную линейку и обед с ужином.

— Что загрустил? — усмехнулся Тролль. — нормально все будет. Мы вот сегодня тебе пожрать из столовой прихватили. В комнате у меня лежит. Придешь — поешь. Мы товарища голодным не оставим.

— Спасибо. — Теперь уже искренне улыбнулась я. Желудок, казалось, уже прилип к позвоночнику.

— Не за что! — усмехнулся северянин. — И давайте не будем так грустно начинать нашу новую жизнь. Мы теперь стажеры корпуса Наблюдающих!

— Угу, — протянул Кир, по-прежнему витая где-то далеко в собственных мыслях.

— Выпьем? — воровато оглядевшись по сторонам, предложил Гриня, доставая из сумки бутыль темного стекла объемом около двух литров.

— С ума сошел? — тут же очнулся Кир. — За такое тут же за воротами окажешься!

— Нет же никого! — отмахнулся он и вытащил пробку. Принюхался и, пожав плечами, отхлебнул.

— Ты точно алкоголик, — вздохнула я, принимая у него из рук вино и делая глоток. Горячая волна прокатилась по телу. На голодный желудок пить не стоит. Я вернула бутыль обратно зеленому.

— С вами не только пить начнешь, — фыркнул он. — Из-за каких-то заносчивых типов все настроение мне испортили.

— Что они натворили? — вспомнила я о начале нашего с Киром разговора.

— Да никакой фантазии, — хмыкнул Гриня. — всего-то поднос Киру перевернули. Великое дело!

— Тебе легко говорить, — опустил еще ниже голову Кир. — А я вот не могу так просто.

— Побесятся и забудут, — махнул рукой оптимистичный Тролль. — Тут и так учиться не просто, а если голову ненужными переживаниями забивать, так и вовсе свихнуться можно. Давайте лучше думать о том, что бы из стажеров стать курсантами!

— Угу, — дружно поддержали мы.

— Пошли уже отсюда. Спать пора. Еще Фея кормить. Ему завтра предстоит первый суровый день в качестве стажера, — собрал мои книги Тролль. — А ты, сверчок, тут плачешься, ему — хуже всех.

Вот уж спасибо за напоминание. Настроение при взгляде на индивидуальное расписание закапалось под плинтус окончательно. Не так я себе представляла свою учебу. Еще свежи в памяти воспоминания о поре обучения в институте. Веселые друзья, совместные прогулы лекций, кутеж в ближайшем кафе. Тут свободы мне не видеть. Выходить за пределы корпуса запрещено. Каждое непосещение лекций влечет штрафные работы на кухне или стадионе, да еще и дополнительные занятия эти. Тут не до веселья.

Я уныло плелась за ребятами в сторону общаги. Сейчас поем и спать. С завтрашнего дня — новая жизнь. И я должна выдержать. Иначе, зачем все это? От легкой жизни сама сбежала и будет стыдно, если не смогу взять себя в руки и добиться хоть чего-то самостоятельно. Без деда, принцев и Сильена. От его имени почему-то на душе стало теплее. Надеюсь, у него все хорошо и дед не успел сообщить ему о моем похищении.

Корпус Наблюдающих.

Калистар.

Я бездумно листал очередной отчет. Как же не вовремя все происходит. Пять деревень. Около трехсот человек. Капля в море тех миллионов, что проживают на территории Империи. И все же — это жизни. Мы должны были догадаться. Я и Лакрис предупреждали отца, но он и слушать не захотел. А стоило еще несколько месяцев назад разослать команды Загонщиков и Аналитиков по стране. Возможно, они смогли бы обнаружить места будущих выбросов. Мы могли успеть, хотя бы увести людей. Теперь же пять гнилых язв темнели на силовой карте Империи. А во дворце до сих пор считают это лишь баловством черных братьев. Если бы они были способны на такое, то не ждали бы столько десятилетий. Пробуждение Черной башни — сказки? Как бы ни так. Но… Без поддержки дворца я бессилен. Вот и вся правда о независимых Наблюдающих. Мы независимы лишь номинально. А на самом деле все в руках Императора, погрязшего в развлечениях и вине. А братья в мою сторону даже смотреть не стали. Все бесполезно.

— Калистар? — внезапно раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть.

— Иртан, — вздохнул я облегченно, опуская выхваченный кинжал. — Не стоит так пугать.

— А тебе стоит закрывать дверь. Мало ли кто зайдет, а тут ты, — многозначительный взгляд прошелся по моему лицу, — без своей устрашающей маскировки.

— Что ты хотел? — я поморщился. Совсем забыл про иллюзию. Заработался.

— Да так, просто зашел. — Пожал тот плечами. — А ты зря с иллюзией ходишь. Один недовольный взгляд твоих сиреневых глаз заставит любого пожалеть о том, что вообще родился.

— Не преувеличивай, — отмахнулся я, застегивая на шее цепочку с амулетом. Сложно управлять людьми, когда выглядишь на двадцать. Особенно это стало заметно через семь лет после выпуска. Мои однокурсники становились все старше. Работа так же молодости и цветущего вида не придавала. А я все тот же. Поступил, выучился, начал работать. Первое же повышение столкнуло меня с командой Исполняющих, которые приняли меня за стажера. После пары таких недоразумений, когда приходилось приказывать серьезным агентам, я обзавелся амулетом изменения. Меньше проблем — больше работы. Мне же, все равно как я выгляжу в чужих глазах. Главное — оперативность и дисциплина.

— Ну, ты и страшен! — наигранно испуганно отшатнулся Иртан. Со времен поступления в корпус — единственный друг.

Он тот, кто не имел понятия о моей семье, приехал из глубокой провинции и совершенно случайно помог выпутаться из неприятной ситуации, сорвав очередное покушение. С тех пор мы были не разлей вода. До того момента, как отец решил, что принцу негоже мотаться по дорогам Империи, словно бродячему псу и в приказном порядке выдал назначение на повышение. Когда я вызывал Иртана, думал, будет неловкость после стольких лет разлуки. Но нет. Он остался все тем же, только в волосах теперь поблескивала седина, да появились морщинки вокруг глаз.

— На самом деле я пришел за обещанными объяснениями, — уселся новый куратор Загонщиков в кресло напротив моего заваленного бумагами стола. — Ты обещал! — заметив мое недовольное лицо, напомнил он. Действительно обещал, в прошлый раз наш разговор прервали. Я тяжело вздохнул.

— Ты ведь сам ездил на то задание. Деревня, недалеко от Южной короны. — Напомнил я.

— Да, — кивнул он. — Именно ты снял меня с этого действительно важного дела, что бы перевести в воспитатели детского сада.

— Не совсем так. — Возразил я. — Дело в том, что, как я говорил раньше, в Корону стягивается огромное количество темных. Законом не запрещено быть носителем силы, а потому мы не можем никого задерживать или не пускать в город. — Начал объяснять я. — Но в свете последних событий…

— Я тебя понял. — Кивнул, посерьезнев, Иртан. — Думаешь, планируют какую-то гадость?

— Не знаю, — вздохнул я. — если бы знал, то не сидел бы тут, разгребая донесения. Просто хочу, что бы рядом были люди, которые не станут задумываться, не доверять мне, доносить отцу. Я хочу быть готов. Ко всему. С тех пор, как проснулась Черная башня, они что-то ищут. И это что-то находится сейчас в Империи. А точнее в Южной Короне. За последние два дня в город приехали около сотни темных. — Иртан присвистнул. Действительно небывалое количество. — Зашевелились они еще четыре месяца назад, распределились по самым крупным городам, словно тараканы повылезли из всех щелей. Но сейчас все стягиваются именно сюда, будто нашли, что искали. Меня это пугает.

— Ты поэтому набрал столько стажеров? — будто что-то вспомнив, спросил Иртан. Я кивнул. Этот набор, пожалуй, самый большой за последние десять лет. Только спасет ли это? После экзамена и испытания останется едва ли половина. Я даже не особо возражал против решения Иртана взять того тощего мальчишку, который точно через неделю тренировок соберет вещи и исчезнет за аркой ворот корпуса. И сколько еще таких будет? Но мне нужны люди. Я и так максимально ускорил обучение, ввел предметы, которые изучают только курсанты. Если что-то случится, то и сроки испытания придется передвинуть. Корпус нуждается в подготовленных людях.

— Что же они ищут? — вернул меня к разговору Иртан.

— Если бы я только знал, — вздохнул я, по старой привычке рисуя каракули на чистом листе. Это всегда помогало мне думать. Только в этот раз информации катастрофически не хватало, что бы делать хоть какие-то предположения.

Корпус Наблюдающих.

Седой.

Есть такие люди, похожие на призраков. Они везде, но их никто не замечает. Будто живут в параллельной реальности. Каждый день они выходят на улицы, спешат по своим делам, сливаясь с потоком других людей, но в один момент, надевая свой супер костюм, просто пропадают. И я решил стать одним из них. Уже третий день в корпусе, а я не удостоился и взгляда. Ни преподаватели, ни новый набор стажеров не замечали меня. Я слушал разговоры, вглядывался в лица, но по-прежнему оставался невидимкой. Забавно. Никогда бы не подумал, что меня можно не заметить.

Старые пропыленные коридоры потайных ходов, впервые за много лет открыли свои двери для человека. Я торопливо шел вперед, удивляясь, что помню этот лабиринт, будто бродил тут только вчера. Лишь паутина, да толстый слой пыли под ногами напоминали о том, как давно это было.

Вот он! Наконец я нашел то, что искал. Когда-то это был мой кабинет, я сделал в нем два потайных хода. Никогда не знаешь что может случиться. Задумка была для того, что бы сбежать через один, оставив приоткрытым другой, пустив преследователей по ложному следу. Никогда не думал, что стану использовать их для того, что бы попасть внутрь и тем более подслушивать. Но времена меняются. Теперь я стою в темном коридоре и сквозь узкую прорезь наблюдаю за новым хозяином кабинета, который и не подозревает о наличии потайных дверей. Как раз вовремя. Удача в последнее время на моей стороне. Я незамеченным проник в город, получил работу в корпусе и вот теперь попал на интересующий меня разговор.

Новый хозяин моего кабинета — полукровка, странно, как до такой должности допустили такого, как он. Забавно. Раньше в Наблюдающие брали лишь людей. Теперь же корпус больше был похож на один из множества институтов для благородных и богатых. Измельчал народ. Впрочем, не мне судить. Ведь оружие нужно лишь на войне. Так и вышло, что пропала тьма, пропали и Наблюдающие, осталось лишь название, да былая слава. Если раньше сюда шли отважные воины, готовые отдать жизнь за счастье близких, то теперь… Теперь это платное военное училище. Не более того. Жаль только, что теперь гордое звание Наблюдающего носили те, кто по большей части, не достоин и рядом с корпусом стоять.

Ничего нового я для себя не узнал. Обидно, что время потратил и рисковал зря, пробираясь в сам корпус и открывая потайные ходы.

Я выбрался из холодных коридоров в парк между жилыми корпусами и прислонился к стене. Наблюдающие понятия не имели о том, что происходит. Лишь следили за тем, как стягиваются в город темные, да глазами хлопали. Как и думал, все придется делать самому. Остается не понятно, у кого же Слеза? Я был уверен, что она у кого-то из корпуса. Ошибся? Вряд ли. Значит надо искать. Возможно ли, что ее нашли, но не распознали и просто убрали на склад или еще куда, пылиться в коробке вещдоков до лучших времен? Тогда это просто небывалая удача. Теперь только надо пробраться на склад. Вот только как это сделать? Ключ только у главы. А если он не вовремя хватится, то убегать мне придется на другой край материка. А так не хочется прибегать к крайним мерам, но… Тяжелые времена — суровые методы.

Справлюсь ли я один, даже если найду Слезу? В прошлый раз у нас почти получилось, а теперь я один. Без поддержки, без Слезы и без… Саэлин… В груди все сжалось. Как же давно я не вспоминал. Я хмыкнул и скривился в грустной усмешке. Проходящие мимо стажеры, что обратили-таки внимание на одного из служек при корпусе, отшатнулись. Наверное, я действительно страшен, с таким-то шрамом. Люди, такие… люди. Улыбка сама собой пропала, как не было. Я опустил голову, на лицо упали опостылевшие седые волосы, сияя на проглядывающем сквозь тучи, осеннем солнце.

— С вами все в порядке? — кто-то неуверенно коснулся моего плеча. Я вздрогнул и поднял голову, позволяя неизвестному получше себя разглядеть. Секунда-другая, а он все стоит и по-прежнему вопросительно смотрит, ожидая ответа, будто не замечая шрама и полного ненависти взгляда.

— Все хорошо, — растерянно ответил я.

— Точно? — нахмурился тощий мальчишка с удивительно звонким голосом и необычно яркими желто-зелеными глазами. Я лишь кивнул.

— Ну, если так, то ладно. А то я испугался, вы так стояли… даже не знаю. Мне показалось, что вам плохо. Извините, — мальчишке видимо стало неудобно за свою навязчивость и он, кивнув мне на прощание, поплелся дальше по парку в сторону общежитий, странно переставляя ноги, будто только учится ходить. Я невольно улыбнулся, провожая его взглядом. Что-то промелькнуло в голове, словно забытое воспоминание, но я лишь отмахнулся. В последнее время странное что-то со мной творится.

Оксана.

Моя бабушка часто говорила «не так страшен черт, как его малюют». Наверное, имелось в виду, что на деле все не так страшно, как представлялось. Не согласна! Категорически! Я боялась своего первого учебного дня. Легла спать и долго крутилась, в десятый раз изучая скромную обстановку комнаты. Ничего нового не находилось. Узкий шкаф, стол, стул, тумбочка и низкая кровать, больше похожая на кушетку из нашей процедурки.

Сколько я мучила себя догадками о будущем — не знаю, но в какой-то момент усталость победила нервы и я сама не заметила, как уснула. А утром… Подъем в полшестого утра — подвиг. Я его совершила и на этом собственно хотела закончить все сегодняшние дела. Однако тут проснулась совесть и я, наскоро собравшись, поплелась в сторону виденного вчера стадиона или полигона, как его тут называли. Хмурый и тоже, видимо, не выспавшийся куратор уже поджидал меня на месте. Последующие два часа были пыткой. К концу «тренировки» я не могла стоять. Просто легла на холодную землю и смотрела в просыпающееся небо. Мимо неторопливо плыли серые облака, иногда позволяя увидеть кусочки тусклого голубого неба.

— И долго вы лежать собираетесь? — навис надо мной куратор.

— Долго. — Подтвердила я хрипло.

— Ваша подготовка еще хуже, чем я думал, — несильно пнув меня по ноге сапогом заявил он очевидную вещь. Я старалась, честно. Никогда так не выкладывалась. Даже в период, когда гналась за идеальной фигурой с картинок.

— Скоро завтрак. Отдохните, стажер. — Смилостивился мой мучитель и пошел в сторону башни. — Вечером увидимся! — напомнил он, когда я, наконец, расслабилась, понимая, что пытки закончились. Я застонала.

Идти никуда не хотелось. Тело стало деревянным и, на попытки выполнить команды мозга, лишь подергивалось. В конце концов, я плюнула на все и просто лежала, глядя в небо. Надо бы сходить к Зверю потом, пожаловаться. Пусть укусит Иртана за пятку.

Лежала я долго. По ощущениям около часа. Только когда сквозь куртку к коже стал пробираться холод от земли — нашла в себе силы подняться. На завтрак точно опоздала. Да и желания туда идти нет никакого. Кажется, проглоти я хоть кусочек, и желудок тут же вернет все обратно. Сейчас доползу до комнаты, помоюсь в душе, переоденусь и на занятия. Душ — единственная радость в спартанских условиях корпуса. У каждого свой. Я могла не бояться, что кто-то неожиданно раскроет мой секрет. Секрет… Я задумалась. А стоит ли скрывать дальше? Ведь в правилах не сказано, что я не имею права учиться. Так почему я продолжаю скрываться? Хотя грим не использую почти. Только серебристые узоры замазываю. Может, стоит рассказать куратору? Тогда и нагрузку снизит на тренировках. А то ползу, словно паралитик. Дорога тут, минут на пять, а я уже минут пятнадцать тащусь.

Я представила вытянувшиеся лица новых товарищей, раскаяние во взгляде куратора и панику во всем корпусе. И вдруг как-то неприятно стало. Это что же? Я убежала от сладкой жизни, где от меня ничего не требовали, кроме того, как быть красивой и послушной. Столько всего перенесла, добираясь сюда. Поступила и теперь что? Буду себе поблажки требовать? Так и сидела бы тогда во дворце, а не поступала учиться.

— Жуть какая…, - задел меня плечом один из проходящих мимо стажеров. Я успела лишь ухватить отрывок фразы. Ребята явно возмущались по какому-то поводу. Я обвела пустой сад глазами.

У главной башни стоял человек в рабочей форме обслуживающего персонала. Невзрачная серая роба с непонятного цвета разводами. На фоне серого камня зданий, словно камуфляж в лесу. Если бы не ярко-белые волосы, то и не заметила бы его. Низко наклонив голову, он бессильно опустил руки, прислонившись к стене. Я, секунду поколебавшись, поковыляла к нему. Может помочь чем? Плохо стало? Издалека не понять, сколько лет мужчине. Бесформенная одежда и белые, будто седые волосы. Но в этом мире все наперекосяк. Вон, даже синие и зеленые шевелюры бывают, мало ли кто у него в роду был. Я несколько секунд стояла рядом с неизвестным, в надежде, что он меня заметит и поднимет голову. Потом покашляла. Опять не реагирует. Может и правда плохо? Я осторожно коснулась его плеча.

— Все хорошо. — Видимо, недовольный тем, что я отвлекла его от размышлений, резко ответил незнакомец. Необычное сочетание абсолютно седых волос с молодым лицом. Его даже можно назвать красивым, если бы не шрам, который начинался от верхней губы и пропадал за линией роста волос, пересекая не задетый ранением глаз. Хотя, даже в этом есть что-то таинственное.

Я, для порядка, уточнив, все ли хорошо и извинившись, поковыляла дальше. Впереди тяжелый день. И что-то мне подсказывало, что последующие легче не станут.

Знакомый по вступительному экзамену зал. Высокие окна, темное дерево столов и пугающий одним своим видом черноглазый преподаватель. Я сидела, как приличная двоечница на галерке, рядом со своими товарищами и втихаря жевала украденный из столовки пирожок. Хорошие у меня друзья, не забывают о моем пропитании.

Руки не слушаются, ноги дергает, трясусь, как наркоман во время ломки, после тренировки Иртана. Кошу одним глазом на трибуну, откуда вещает главнюк нашего учебного заведения, стараясь не выдать своего неподобающего поведения на занятии. Желудок радуется пирожку.

Как и на любой вступительной лекции, речь шла о создании великого и ужасного…, то есть прекрасного корпуса Наблюдающих. Было это в смутное время, когда олицетворяющий зло король черного бриллианта творил свои черные дела. Расползлась тьма по миру, и решили тогда правители объединенных мирным договором стран, основать сие заведение. Набрали самых отважный воинов, что не первый год боролись с тьмой, выбрали им учеников и отдали одну из строящихся в те времена башен города. И с тех пор стоит на страже добра и зла цитадель Наблюдающих. Следят за баловством темных, наказывают распоясавшихся магов, ищут и уничтожают старинные рукописи с описанием страшных ритуалов.

— А правду говорят, что Черная башня проснулась? — поднял руку один из стажеров с первого ряда. Как всегда, самые умные и тянущиеся к знаниям заучки впереди.

— Любые слухи — небезосновательны, — уклончиво ответил черноглазый.

— Это значит, что Черный король вернулся? — подал голос сосед первого интересующегося.

— А вы думаете, что черный король сидел в подвале триста лет и вот, однажды утром от нечего делать, решил вернуться? — ехидно поинтересовался преподаватель. Раздались смешки.

— Нет. Но тогда, получается, что кто-то смог пройти по Покинутым землям к Черной башне и забрать кольцо с черным бриллиантом? — не сдавался вопрошающий.

— А я похож на гадалку? — вопросительно поднял бровь Калистар. — Если бы мы знали, кто, что, когда и главное — как, то я бы здесь не сидел. Уничтожение Черного бриллианта и устранение возможного приемника — первоочередная задача корпуса Наблюдающих.

Я подавилась пирожком, который застрял в горле и захрипела. Тролль заботливо, от души, стукнул меня по спине так, что я впечаталась носом в стол. Из глаз брызнули слезы, мир потемнел.

Кто-то выдернул меня из-за стола и, обхватив сзади руками, надавил под ребра, заставляя резко выдохнуть. Злосчастный кусок пирожка, наконец, перестал мешать сделать вдох. Я судорожно закашлялась, отплевываясь крошками в разные стороны и цепляясь за нежданного спасителя. Постепенно пелена перед глазами рассеялась, я вытерла слезы и подняла взгляд на того, кто по-прежнему держал меня в объятьях. Чудом избежав позорной смерти от пирожка я чуть не заработала сердечный приступ. Я стояла, прижавшись к черноглазому, заплеванному пирожком и сжимала скрюченными пальцами идеально отглаженную кроваво-красную форму.

— Х-хр, — прохрипела я, с трудом разжимая пальцы и делая неуклюжий шаг назад, естественно напрочь забыв, что аудитория у нас в виде амфитеатра. Опоры под ногой не оказалось. Я, взмахнув руками, уже почти полетела вниз, считать ступени позвонками, но черноглазый вновь среагировал и в последний момент схватил меня, спасая от падения. Я уткнулась и так ушибленным носом в его грудь.

В эту же секунду весь класс взорвался диким хохотом. Мне захотелось, как при воображаемой встрече с огненными фритхами — лечь и умереть. Позорище! Я резко дернулась, вырываясь из объятий преподавателя и, низко опустив голову, пряча лицо, поспешила сесть на свое место.

— Спасибо, извините. — Наконец сообразив, что произошло, выдавила я.

— Стажер Лайрэт, вы за две минуты успели нарушить правила корпуса и дважды чуть не умереть. — Спокойный голос черноглазого, пробирающий до мурашек прокатился по галдящей аудитории, заставляя всех замолчать. — Удивительный талант, который я просто не могу оставить без внимания. — Я нервно сглотнула, вспоминая, как белели в его темных волосах крошки пирожка. Блин. — Вам достается пять смен общественных работ. Приступаете с завтрашнего дня, на сегодня, я думаю, вам хватило потрясений. Отрабатывать будете во время физподгтовки, все равно занимаетесь индивидуально с наставником. — Вокруг снова раздались смешки. Я, матерясь про себя, опустила голову на руки, чтобы не видеть главнюка корпуса. Это же надо было мне так опозориться?!

Когда, все в классе успокоились и перестали на меня коситься, Калистар продолжил лекцию. Я почти не слушала. Так как суть ее сводилась к тому, какая я плохая и как меня будут убивать. Почему меня угораздило поступить туда, где все на меня охотятся? Неужели мало в этом мире нормальных институтов? Почему я попала именно сюда? Что же будет, если они узнают о кольце и Звере? Может уйти, пока не поздно? Пока, сбежать — единственная здравая мысль. Но вот загвоздка, долго я так пробегаю?

Во всем нужно искать свои плюсы. Как бы я не жаловалась на свои дополнительные занятия с наставником Иртаном, но дело он свое знал. В родном мире добраться до спортзала удавалось едва ли раз в неделю, а мечты об идеальной фигуре оставались лишь мечтами при виде вкусного пирожного или конфет. Но вот теперь я наматывала круги по полигону, ускоряясь при приближение тренера. В качестве стимула он использовал гибкую хворостину, которая ощутимо била по ногам в случае, если наставник замечал, что я пытаюсь схалявить. Рядом трусил Зверь, будто не замечая, что наматывает уже пятый круг. Хоть бы язык для приличия высунул, а то Иртан как-то подозрительно на него косится, особенно после того, как мой друг преодолел полосу препятствий для собак быстрее самых обученных служебных псов.

Кроме того, во время редких передышек я успевала задавать наставнику вопросы. Об учебе, жизни и работе Наблюдающих. Поначалу он отмалчивался или саркастически замечал, что мне это в любом случае не грозит. Но уже на втором занятии понемногу стал разговаривать. Так я узнала, что в корпусе обучаются только первогодки, со второго курса курсантов распределяют на практику по всей Империи и миру. Так что дедовщины тут бояться нечего. Хоть какой-то плюс. Для меня главное — это предстоящие экзамены. Даже если я каким-то чудом сдам физподготовку, то в отношении теоретических предметов у меня все еще хуже. И дело не в моей глупости, а в отсутствии простейших знаний о мире. То, что для других привычно, для меня — нечто невообразимое. Так что помимо обычных лекций по расписанию мне нужно сидеть в библиотеке и изучать то, что другие знают с детства. Печаль. Жизнь в подобном графике я себе не представляла. И так с дополнительными тренировками почти нет времени на домашние задания, а если прибавить к этому отработки, любезно назначенные темноглазым и необходимые самостоятельные занятия, то жить просто некогда.

— Что застрял? — икры обожгло болью. Я зашипела и ускорилась. И кто меня дернул сюда поступать?

— Мне еще на отработку сегодня! Может хватит? — задыхаясь крикнула я, следя, что бы разрыв между мной и тренером был не меньше двух метров. Он легкой трусцой бежал в отдалении, следя за моими мучениями и, при необходимости, придавал ускорения.

— Какую отработку? — приостановился наставник.

— За плохое поведение. — Дыхалки на бег и разговоры не хватало и я остановилась, согнулась, уперев руки в дрожащие колени.

— Кто назначил? — остановился рядом он, хмурясь.

— Э, — протянула я, пытаясь вспомнить, как зовут того темноглазого. Не обзывать же его при наставнике главнюком? — Темноглазый такой со страшным голосом. — Описала я, как могла.

— И что ты сделал на первой же вводной лекции? — еще больше удивился наставник.

— Пирожок не в то горло попал, чуть не помер, — стараясь не вдаваться в подробности своего позора, ответила я.

— На занятии Калистара?! — поперхнулся он. — Не повезло тебе. Теперь постоянные отработки тебе обеспечены. Он не терпит такого отношения к своим лекциям.

— Ну, я же на тренировке был, даже поесть не успел. Не в обморок же от голода и усталости падать! — возмутилась я, представляя себе целый год с отработками. Сегодня первая. Посмотрим, что это такое и с чем ее едят. Может и не страшно.

— Личные трудности не должны влиять на твое обучение. — Поучительно сообщил мне Иртан и хлестанул по ногам. Я взвизгнула и вновь побежала. Ну что за гадство?!

— Подскажите хоть, что делать с болью в мышцах? Я боюсь, что завтра просто не встану с кровати после сегодняшнего насыщенного дня. — Вновь притормозила я, следя за дистанцией между собой и наставником.

— Зайди вечером в лазарет, они мазь дадут. Но она воняет. Если будешь мазать тело на ночь — встанешь, но люди рядом чудесным образом станут пропадать. — Ехидно улыбаясь, сообщил он. А вообще, — кашлянул он, — Наблюдающий должен быть воином и уметь терпеть боль. Привыкай!

— Это не справедливо! — заявила я и отпрыгнула в сторону от приблизившегося наставника.

— Уж как есть. — Пожал он плечами, постукивая хворостиной по сапогу. — Вот мне ты, сколько лет дашь? — прищурился он, делая шаг вперед. Я попятилась, стараясь урвать как можно больше времени на отдых. Лучше стоять, чем бегать. Как там говорят? Солдат спит — служба идет? Вот и у меня такой же принцип. Я — стою, время — идет. Немного осталось. Всего-то полчаса.

— Ну, не знаю, — задумалась я, оглядывая наставника. Крепкий, крупный мужчина. Легкая седина в русых волосах, морщинки у глаз и глубокие складки на лбу и вокруг рта. Сколько же ему лет? Знаю, что спортсмены долго хорошо выглядят из-за поддержания себя в форме.

— Угадаешь — отпущу на сегодня, — усмехнулся наставник, делая еще один шаг вперед. Я опять увеличила расстояние между нами.

— Лет пятьдесят? — тут же рискнула я.

— Еще три штрафных круга по полигону. — Гаркнул он и резким скачком оказался рядом со мной, ударив своим импровизированным хлыстом.

— За что?! — я сорвалась с места, но быстро не получилось, разгонялась, как хромая черепаха.

— Работа Загонщиков — это тебе не в кабинете сидеть. Мотаешься по всему миру, сутками в седле, бессонные ночи и недоедание. Постоянные переходы по пространственным коридорам, погони и опасные зоны, заполненные магическими выбросами. Я уже не говорю про то, что можно увидеть на местах жертвоприношений и обрядов. — Крикнул мне в след наставник. — Мне всего-то тридцать семь. Подумай, сможешь ли ты стать Наблюдающим. Тут нужен определенный склад характера, упорство, настойчивость и холоднокровие. Ты же, — он грустно усмехнулся. Я вновь остановилась, пребывая в шоке от его монолога. — Ты хороший парень. Веселый, светлый. Но попал сюда случайно и могу тебе с уверенностью сказать, что если ты даже сдашь промежуточные экзамены, то на испытании в середине года завалишься. И хорошо, если не помрешь.

— Вам всего тридцать семь? — пораженно переспросила я, разглядывая молодого еще мужчину, которому дала пятьдесят, да и то приуменьшила за счет хорошей физической формы.

— Это все, что ты услышал? — разозлился наставник и направился в мою сторону с целью придать ускорение.

— Время! — крикнула я, выставляя вперед руки и отступая. — Мы закончили, а мне еще на отработку!

— Иди уже, — махнул он рукой, отбрасывая ненавистную хворостину. Я вздохнула с облегчением и плюхнулась на истоптанную землю стадиона. Зверь пристроился рядом, не подавая и малейших признаков усталости. Завидно. — И подумай над тем, что я тебе сказал. — Добавил, уже уходя, Иртан. Я подумаю. Обязательно.

Разноцветные листья радостно шуршали под зубцами грабель. Желтые, красные, бордовые и пятнистые красно-зелено-бурые. Красиво. Как же было хорошо в детстве, собрал листочков, наклеил на картонку, сдал гербарий учителю и уже молодец. А теперь что? Мечтала об учебе, новых друзьях, интересной студенческой жизни, а впоследствии о хорошей оплачиваемой работе. Как же часто получается, что мысли и реальность не сходятся. Иртан сказал, что я попала сюда лишь случайно, экзамены сдам только чудом, да и то продержусь не долго. И ведь он прав. Это не Хогвартс, а я не Гарри Поттер. А как хотелось сказки от магического мира. Может не тратить время и уйти, не дожидаясь провала? Деньги все равно не вернут, так хоть не буду позориться еще сильнее, чем сейчас. Так и вижу главнюка, который со злорадной усмешкой, зачитывает особо «умные» отрывки из моего экзаменационного листа, все будут смеяться. А потом он, как в старом телешоу скажет: «Кто тут самое слабое звено? Кто зря тратит время и силы преподавателей?». Сегодня ночью, когда лягу спать, обязательно об этом подумаю. И решу, что делать дальше. Не сошелся же свет клином на этом корпусе Наблюдающих? Сколько тут еще разных институтов? Уж куда-нибудь, да поступлю и выучусь. Главное теперь подойти к вопросу выбора учреждения более ответственно, а не наобум переть, как баран на ворота.

— Какие люди! — неожиданно громкий голос в тишине парка заставил меня вздрогнуть. Я вцепилась в грабли, выданные беловолосым уборщиком, словно в единственное оружие. Густые сумерки опустились на парк. Я и не заметила, как стемнело. В тени ближайшего куста в расслабленной позе стояли двое. Рикс, главный задира с корабля и блондинистый главарь их шайки.

— Заблудились? — спросила уверенным голосом, стараясь не показать, что им удалось застать меня врасплох.

— Смелый какой стал, дохляк, ты посмотри! — деланно усмехнулся Рикс, делая шаг вперед и демонстративно разминая плечи. Бить, что ли собрались? За что?! Я начала паниковать. Меня в жизни никто не бил, даже родители ремнем в детстве.

— Что надо? — гордо выпрямившись, спрашиваю, но голос предательски дрожит. Блин.

— Успокойся, мы поговорить, — остановил Рикса за плечо блондин.

— О чем же? — видимо почувствовав мое напряжение, прибежал Зверь. Я успокоилась. С таким защитником не убьют.

— Ты ведь понимаешь, что вылетишь на экзаменах? — изогнул тонкую бровь белобрысый. Я хмыкнула. — Здесь и сейчас, в корпусе, мы все равны. Но если кто-то вылетит, то окажется без защиты Наблюдающих, вернувшись в прежние условия. И твой друг с корабля и, что самое главное — ты. Что будет, если я сильно обижусь на такого безродного дохляка? — Нагнетает обстановку он, пугать меня вздумал? Ну-ну. — Так что передай своему другу и в особенности тому дикарю лохматому, что бы подумали о своем будущем и о своих семьях, на которые не распространяется защита корпуса. Я не потерплю оскорблений и собираюсь стать лучшим в этом выпуске. Так что будьте добры, не высовывайтесь! — Я даже не заметила, когда он успел приблизиться и теперь нависал надо мной, гипнотизируя прищуренными зелеными глазами. — Это предупреждение. Подумай о моих словах. — Он резко развернулся и, подтолкнув скалящегося Рикса, направился в сторону корпуса.

Я выдохнула, только сейчас поняв, что не дышала последнюю минуту. И что это все значит? Мы вроде с той встречи на вступительных экзаменах и не пересекались. Или ребята успели сцепиться в столовой, куда я, благодаря своему графику занятий не попадаю? Надо бы выяснить.

В общежитие я вошла в самом скверном настроении. День сегодня однозначно не удался. Отработка закончилась ближе к полуночи и пустынные коридоры жилого корпуса встретили меня непривычной тишиной и полумраком. Я ввалилась в комнату и нащупала на стене выключатель. Почти как дома, только тут вместо лампочек живые магические огоньки. Вспыхнул яркий свет, на секунду ослепляя уставшие глаза.

— Явился! — кто-то ударил меня по плечу так, что колени подкосились и я сползла по стенке вниз. — Э, ты чего, Фей? — привыкшие к свету глаза встретились с обеспокоенным взглядом Тролля. За его спиной, на кровати сидели Гриня и Кир.

— Что вы тут забыли? — простонала я. Двери в комнаты не закрывались. Таковы правила общежития. Но воровать и портить вещи других запрещалось под страхом отчисления и внушительного штрафа. Надеюсь, это действительно кого-то остановит. Хорошо хоть в ванной на двери была щеколда. А то бы совсем интересно мне тут жилось.

Тролль заботливо поднял меня под мышки и, словно котенка, перенес на кровать. Я расползлась по жесткому матрацу, спихивая ребят на самый край. Спать хочу. Завтра вставать рано. Еще неизвестно как я проснусь. За вонючей мазью в лазарет зайти не успела. Зашла по пути, а там уже все закрыто. Так что, чувствую, завтра будет самое веселое утро.

— Мы месть придумываем! — лучась счастьем, заявил Тролль.

— Кому и за что? — вздохнула я.

— Компашке этой, — махнул рукой Кир. Понятно. Не зря значит блондинистый со своим подпевалой приходил.

— Что случилось? — опять тяжело вздыхаю.

— Ты это, помирать собрался что ли? — потыкал меня пальцем Гриня.

— На вас бы посмотреть после такого первого учебного дня! — фыркнула я. Тело гудело. Приятное чувство, когда после длительной нагрузки лежишь на кровати и не двигаешься. Счастье есть.

— Ладно, не суть, — прервал нас Кир. — Сегодня мы дважды встретились с теми парнями.

— М-м-м? — закрывая глаза, протянула я, стараясь не вырубиться.

— Да мы их сегодня на тренировке сделали! — со всего маха плюхнулся на кровать Тролль. Та натужно заскрипела. Ну, зачем же так, а? Мне тут еще жить. Может и не долго, но все же спать я люблю на целых кроватях.

— Поздравляю, — кисло улыбнулась я, свешиваясь с кровати и проверяя целостность ножек. Вроде все хорошо.

— А потом они к нам в столовке прицепились! Кира супом облили, ну я тоже в долгу не остался. Мне для таких людей киселя не жалко! — вдохновенно продолжил Тролль.

— Так вот почему они ко мне приходили, — задумчиво протянула я, возвращаясь обратно в положение кляксы.

— Приходили? — встрепенулся Кир.

— Ага, — киваю, вспоминая встречу. — Во время отработки. Блондинистый сказал, что бы мы обдумали, с кем связываемся и что за периметром корпуса еще есть наши близкие, на которых правила Наблюдающих не распространяются.

— Вот гад, а? — выдохнул Тролль. — Ну, я им сейчас, — и уже было, действительно собрался идти разбираться с местными образчиками аристократии, но мы вовремя его ухватили за рубашку, причем сразу все трое. Еще драк нам не хватает. Это причина разбирательств и возможного отчисления. Как раз то, что так хочет от нас блондин. Не дождется.

— Не кипятись, — убедившись, что северянин остался на месте, вздохнула я. — Давайте завтра спокойно все решим, а? Я так спать хочу, что умереть можно.

— Ладно, спи. Мы пойдем. — Кивнул Кир и первым направился к двери. За ним потянулись остальные. Свет в комнате погас.

Я со стоном перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку. Как же все паршиво складывается. Может во мне дело? Куда бы не попала — везде проблемы. Может, я притягиваю неприятности? Не зря же в этот мир попала. Только другим попаданцам пряники в виде магии и меча-кладенца, а у меня вечные заговоры и конфликты. Как еще объяснить все те случайности, которые происходят вокруг? Такое ощущение, что это чей-то коварный план по издевательству надо мной. Может, прав Иртан и эти парни? Стоит уйти и не мучиться? Мне не место здесь. Я не подготовлена ни в физическом плане, ни тем более знаниями. Что делать буду? Надеяться на родное авось? Хотя оно уже вон, вывело. В мужскую академию с военным устоем. Как узнать, что дальше будет? А вот фиг вам всем! Я себе грыжу заработаю и пупок развяжу, но вы зубы свои пообломаете! Я сдам эти злосчастные экзамены и пройду испытание! Я стану Наблюдающим всем на зло! Главное — желание. И плевать, что спать буду по четыре часа в сутки. Я приехала сюда, что бы добиться чего-то самостоятельно. Тут никто не будет помогать и покрывать. Вот тебе настоящее испытание. Сможешь? Или опять убежишь? Слабачка!

С такими негативными мыслями, которые незаметно переросли в настоящую злость я и уснула, стараясь не думать, как же утром будет плохо. Не важно. Не умру — уже хорошо, а остальное — мелочи. Было бы желание.

Южная Корона.

Седой.

Добро и зло. Кто придумал окрасить мир в черно-белый цвет? Всегда есть свет и тьма. Одно без другого не существует. Находясь на свету, ты не увидишь тьмы, скрывшись во тьме, не узнаешь, что такое свет. Когда-то я тоже отстаивал, как мне казалось добро, да и сейчас продолжаю, только вырос, наверное, за столько-то лет из сказок. Не делю больше людей на злых и добрых, так же как и их поступки. У каждого своя правда. Есть разные обстоятельства. Именно они толкают человека в пропасть. Зыбка граница между добром и злом. Как-то я слышал, что всегда приходится чем-то жертвовать ради большой победы. Именно по такому принципу теперь живу. Когда нет другого выхода — есть оправданное зло и необходимая жестокость. Например, уничтожение деревни, в которой поселилась болезнь. Ведь это зло. Но оно необходимо. Я смирился. Теперь мне не кажется подобное злом. Просто необходимость. Зло во благо.

Мимо проползла маг-повозка. Я проводил ее взглядом. Люди. Они куда-то едут, спешат. Живут своей жизнью, даже не подозревая, как близки к концу. И только я могу что-то сделать. Как же это тяжело. Теперь уже ничего не изменить. Я сделал то, что было необходимо. Скоро мой подарок созреет.

Мне нужно выманить Наблюдающих из башни и ослабить контроль на территории корпуса. А сделать это можно, только если произойдет нечто грандиозное по меркам нынешнего мнимого спокойствия. Во всяком случае, другого способа я не придумал. Возможно, это будет последняя жертва на пути к победе. Если же нет… То вновь придется думать и искать. Самое дорогое для меня сейчас — время. И чем меньше его остается, тем дороже оно становится. Возможно, вскоре заплатить придется не только мне, но и всему миру.

Оксана.

Утро оказалось еще страшнее, чем я себе представляла. Нет, я, безусловно, не умерла. У мертвого человека не может так все болеть. Я ощущала себя, одним огромным оголенным нервом. Это так же, как если удариться об угол локтем и так неудачно, что аж рука отнимается и чувство, будто током ударили. Вот сейчас я себя ощущала тем самым локтем, размером со среднего человека. Что я там вчера себе говорила? Главное — желание? Ага. Оно-то может и есть, только тело с ним не согласно категорически. Я честно попыталась хотя бы сесть, но голова закружилась, меня затошнило, а в живот, как будто кол воткнули.

— Не встану, — со стоном рухнула обратно на подушку. Надоедливый сигнал подъема продолжал звенеть в голове. Тут побудка осуществлялась индивидуальная. У каждого будильник звенел в голове, поднимая в нужное время. Нужная и удобная функция, но вот как же ее выключить?

— Стажер, подъем! — я только начала смотреть такой сладкий сон, как голос наставника, словно гром среди ясного неба.

— Что? — подскочила я, озираясь по сторонам и пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-то.

— Встать говорю! — гаркнуло над ухом. Я взвизгнула и спряталась под одеяло. — Шутить вздумал? — хмыкнул Иртан. Я все еще надеялась, что у меня галлюцинации.

— Я не могу, — ною из-под одеяла. Как будто оно может меня спасти.

— Я, значит, могу в такую рань из-за тебя встать, а ты не можешь? — зашипел он.

— Я бы тоже мог, если бы мог, — даже мысли путаются, сформулировать не могу.

— Так, — вздохнул наставник, будто и не было секунду назад ярости в голосе. Я осторожно высунула голову из-под одеяла. — Сейчас ползешь под душ. Горячий. Вот, — что-то упало на мою кровать, больно стукнув по коленке. Я сморщилась. — Это мазь. Знал, что не зайдешь за ней. Примешь душ, намажешься и бегом на полигон. Гонять сильно не буду, но сидеть или лежать тебе нельзя, иначе опять не встать будет. — Пояснил он. — Через полчаса жду на стадионе. Бегом давай! — дверь комнаты захлопнулась. Я со стоном зарылась в одеяло. Вставать не хотелось и не моглось, но надо. Я, оттягивая неизбежное, полежала еще минут пять и, в прямом смысле слова, поползла в душ. А что еще мне остается?

Иртан действительно сегодня не зверствовал. Я сделала всего три круга, помахала руками и ногами и на этом мучения закончились. После получасовой тренировки мы с наставником сидели на холодной трибуне, и пили принесенный им отвар, похожий на кофе. Я, вытянув ноги, грела ладони о горячую кружку, глядя на розовеющее небо. Красиво. Раньше никогда вот так не встречала рассветы, глядя на светлеющее небо. Вечно мы куда-то торопимся, не замечая ничего вокруг. Сколько раз я затемно вставала на работу или учебу в родном мире? Да почти каждый день. И ведь ни разу не остановилась, да что там, даже просто не поднимала голову, что бы посмотреть на рассвет. А ведь это так красиво. Даже на душе светлеет вместе с восходом. Есть что-то волшебное в том, как свет медленно, но верно отвоевывает небо у ночной темноты.

— Ты как? — участливо поинтересовался наставник. Сегодня его поведение меня удивило.

— Жить буду, — пожала я плечами.

— Это-то да, — усмехнулся он. — Я про учебу. Не передумал?

— Нет, — упрямо мотаю головой. — Можно мне получить пропуск в библиотеку?

— Так он и так у тебя есть, — удивился такой перемене темы он.

— Не такой. Хочу пропуск в библиотеку в башне. Мне не успеть в приемные часы. Я обещаю, что ничего не порву и не испорчу. — Главная библиотека находилась в башне, а попасть туда можно было только в определенные часы по пропуску наставника, когда был открыт прием. После ужина, к примеру, когда я освобождаюсь, если не брать в расчет отработки, туда уже не попасть.

— Тебе зачем? — нахмурился Иртан.

— А вы как думаете? — фыркнула я. — Буду воровать страшные тайны Наблюдающих!

— А если серьезно? — немного расслабился он.

— Наши с вами тренировки и домашнее задание будут занимать весь день. Я попросту не успеваю в библиотеку днем. Единственный для меня выход — попасть туда вечером. Причем именно в большую. В нашей, малой, только книги по текущему курсу. Этого мало. — Пояснила я. Неужели не понимает?

— Я не про это, — глядя на меня, как на дурочку прервал он.

— Я постараюсь. Не знаю, получится ли. Но я хочу попробовать стать Наблюдающим. — Вновь смотрю на небо. Быстрые тут рассветы. Уже совсем тонкая полоска уходящей ночи осталась.

— Иди, скоро занятия начнутся. Ты завтрак пропустил. А я попробую что-то сделать с пропуском в башню, — спустя пару минут тихо ответил Иртан. Я зажмурилась от первого яркого лучика солнца, который пробежался по моему лицу и улыбнулась. Я справлюсь. Или хотя бы попробую справиться. Иначе грош мне цена.

Сегодня я впервые увидела свое расписание на ближайшую неделю. Пугающих своей непонятностью предметов в списке не было и то радует. Но были такие, от которых стоило бы покрыться липким потом. Например «выживание». Громкое название предмета. Даже боюсь представить. Будут учить выбирать на ужин съедобных червяков и трением костер разводить? Или «кровавые ритуалы и жертвоприношения». Даже думать о содержании этого курса не хочу. Мне казалось, что столь специфические предметы будут давать после промежуточных экзаменов, когда отсеют тех, кто не подходит Наблюдающим. Или это своеобразная проверка на вшивость? Кто не грохнется в обморок и не уйдет самостоятельно из корпуса — тот молодец и подходит? Странные методы. Ну, кровавые ритуалы я как-нибудь переживу. Медицинское образование и опыт работы в этой сфере имеется, так что в обморок не упаду и содержимое желудка демонстрировать тоже, надеюсь, не буду.

— Фей! — отвлек меня Гриня от изучения доски с расписанием.

— Давай быстрее! А то опоздаем! — замахал он рукой.

Я еще раз окинула взглядом расписание. Нда, тяжело нам всем придется. Тут не школьная программа. Даже законы и обычаи разных стран есть. Но сложно — не страшно. Главное, что это действительно интересно. Надеюсь, преподаватели не подкачают, и свой предмет будут доносить до убогих нас не как скучную и унылую начитку текста.

Я думала, что после такого расписания меня уже ничего не удивит, но ошиблась. Те самые законы и обычаи стран преподавала женщина! В корпусе, где нет ни одной девушки-стажера и вообще вокруг одни мужчины! Я была счастлива. Может она и не милая и хорошая, но все же женщина. А значит, мне не будет так стремно, когда все узнают о моей принадлежности к женскому полу.

— Живее! — окинула она взглядом аудиторию и остановилась на мне. Я застыла в дверях, разглядывая преподавателя. Высокая, стройная с копной каштановых волос и яркими веснушками. Я улыбнулась. Еще и красивая! — Стажер, вы влюбились в меня с первого взгляда? — усмехнулась она, заметив, что я по-прежнему стою в дверях.

— Извините, — буркнула я, проскакивая мимо нее на свое место к ребятам на галерке. Ко мне в руки тут же перекочевал пирожок.

— Итак, что вы знаете о Веритасе? — все собравшиеся переглянулись. Видимо не только для меня это название ассоциируется с далекими далями и Кудыкиной горой. — Что, никто не знает? — Вся группа дружно пожала плечами. — Это страна на юге материка. Там процветает такая система правления, как матриархат. Вам известно, что это? — вновь тишина в классе. Я неуверенно поерзала на стуле. Поднять руку что ли? В этот самый момент ее взгляд уперся в меня. Я сглотнула. — Вы вот знаете, молодой человек? — склонив голову на бок, спросила преподаватель.

— Это когда государством управляют женщины, — неуверенно поднялась я с места. Вокруг раздались смешки.

— Верно, — кивнула она. Смешки сменились перешептыванием. — Если не верите — сходите в библиотеку. Но, все это мы будем проходить чуть позже. Небольшое отступление с целью донести до вас, что не все вокруг одинаково и подчиняется понятным для вас правилам. Разные люди и нелюди — разные законы, которые, порой, противоречат нашим. Но их необходимо соблюдать. Так, например в Веритасе могут казнить за проявление неуважения к женщине, а за неуместный комплимент можно получить плетей. Итак, начнем мы с истории. Зачем нам нужны законы? Когда они появились и для чего?

Я опустилась на место и впилась зубами в пирожок, пока преподаватель отвернулась к доске. Желудок радостно заворчал. Только бы не попасться, а то еще отработок назначат, да и получить во враги эту женщину не хочется.

Наблюдающий Иртан.

Этот тощий парень с изможденным лицом и явными признаками истощения — шпион? Не смешите подковы моего коня! Калистар точно параноик. Хотя впечатления от мальчика странные, противоречивые. Вроде простой и открытый, а постоянно кажется, что что-то скрывает. Так же и на опросе в комнате правды было. Отвечает честно, а будто не договаривает что-то. Да и метки эти. Где он побывал, что был на грани смерти, да еще от магического воздействия? Сколько ему лет? Шестнадцать? С натяжкой можно дать семнадцать, сделав скидку на трудное детство и постоянное недоедание. Может правда попал когда-то к темным, а потом каким-то образом сбежал? И ведь на мои вопросы не отвечает. Я, конечно, не напрямую спрашивал, но косвенные вопросы были весьма конкретны. А в ответ шутки, да молчание. А еще удивительное упорство.

Смотрю, как он круги по полигону наворачивает, задыхаясь, как каторжник угольных шахт, убегающий от охраны, и сердце кровью обливается. Его бы откормить, да подлечить немного. Хотя, с моими тренировками он вскоре может оказаться в лазарете. Листар дал четкие указания довести парня до отчаяния. Пока он не убедится в том, что никакой подготовки у паренька нет — не успокоится. Лучше уж я гонять буду, чем Калистар. Он и впрямь в могилу загнать может. Слишком серьезно относится к своим обязанностям. Хотя, только с таким характером и можно выжить во дворце императора. Не завидую я Калису. Удивительно, как вообще смог там выжить. Первый по рождению и последний по праву. Да, есть свои прелести в безродном происхождении. Бедный и бедный. Никаких забот. Знай на еду зарабатывай. А Калис даже ест с опаской, каждый кусок на яды проверяя. Я поежился. Нет, не надо такого счастья. Я и без приставки «ли» хорошо живу.

Сегодня я парня пожалел. А то и так душа непонятно в чем держится. Калистар узнает — сам меня по этому полигону до кровавого пота загоняет. Но не могу я над ребенком издеваться, тем более его причастность к темным не доказана. Ему тоже в жизни досталось. Вон, плечи узкие, руки, как прутики, чуть толще той ветки, которой я его гоняю. Ноги тоже тощие, одни косточки, коленки острые. И глаза огромные, на пол-лица из-за ввалившихся щек, как посмотрит — так самому плакать хочется. И ведь есть в этом тщедушном теле сила воли. Откуда только? Я ведь вчера отговаривал его дальше учиться. Совесть меня грызет за то, что из принципа его принял, назло Калистару. А парень лишь кулаки сжал, губы в прямую линию сложил и взгляд такой, что страшно становится. Мои попытки его отговорить, похоже, возымели противоположный эффект. Не ожидал такого упорства от него. Надолго ли хватит? Хотя, может это его хитрый ход, что бы в башню проникнуть? Скажу об этом Калистару. Мы за ним последим. Действительно ли ему в библиотеку надо или он куда еще сунется. Вот и возможность выяснить правду. Я улыбнулся, глядя в спину уходящему мальчишке. Почему-то мне очень хочется, что бы он не был шпионом. Из него выйдет отличный Наблюдающий, если не струсит и не потеряет силу духа.

Я еще минут пять после его ухода любовался на небо и неспешно направился к башне. Калистар просил зайти. Опять будет ворчать. Что-то странное происходит в мире и в Короне.

— Что скажешь? — не отрывая взгляда от каких-то бумаг, поприветствовал Калистар.

— И тебе доброе утро. — Хмыкнул я, усаживаясь в кресло. Такого бардака я еще нигде не видел. Кругом валяются бумаги, свитки, какая-то одежда и остатки еды на подносах. — Ты отсюда, не выходишь что ли?

— Некогда, — отбросил он в сторону бумаги. — Как там парень?

— Нормально, — пожал я плечами. — Это ты ему отработки назначил? За что? Он же и так еле ползает. Не знаю, доживёт ли до вечера.

— Если ты намекаешь на то, что я сделал это специально, то ошибаешься. — Кашлянул Калистар, убирая с лица прядь сиреневых волос. Опять он без маскировки. Красивый зараза.

— Поделишься причиной? — хмыкнул я.

— Он занимался на лекции посторонними вещами, — вздернул он бровь. Я снова хмыкнул. — Хватит об этом. Ты ничего за ним не заметил необычного?

— Он просит допуск в библиотеку, — качнул я головой.

— В башню? — нахмурился Калистар.

— Именно. Но мотивы его вполне понятны. Хочет учиться, что бы сдать экзамены. — Я поднялся, люблю ходить, когда думаю.

— Нда? — наклонился Калистар над столом, сложив руки в замок. — Выдай ему пропуск. Посмотрим, правда ли так к знаниям тянется. Если да, то я его со спокойной душой отчислю на экзаменах, что бы не мучился.

— Калис! — возмутился я. Не хотелось, что бы он отчислил парня. Есть в нем дух настоящего Наблюдающего. А остальное — приложится. — Он мне нравится, честно. Хороший парень.

— Хороший, возможно, но нам не подходит. — Хмыкнул Калистар. — Ты же первый будешь плакать, если он на практике погибнет. Оно надо? — испытующий взгляд в мою сторону. Я опустил голову. Он прав. Пусть хоть десять раз человек хороший и хочет быть наблюдающим, но с такими данными — не проживет долго и виноват в этом буду я. — Вот то-то и оно. Другое дело, если он шпион темных. Других кандидатур на эту роль я не вижу. Тогда посмотрим, что с ним делать.

— Что это? — наматывая пятый круг по захламленному кабинету спросил я, увидев огромный лист чернового расписания.

— Расписание, сам же видишь, — пожал плечами Калистар, вновь берясь за какие-то бумаги и делая занятой вид.

— «Ритуалы», «выживание»? — это уже расписание для отобранных групп? — нахмурился я.

— Нет, это сегодняшнее расписание, — спокойно ответил Калистар. Я поперхнулся.

— Ты с ума сошел? Может, еще командные занятия назначишь и вместо экзаменов — испытание через два месяца проведешь? — в голове не укладывается. Калистар давал профессиональные дисциплины стажерам, которые и знать о подобном не должны без звания курсанта.

— Может и так, — поднялся он с места. — Иртан, ты видел аналитические отчеты? Черная башня действительно проснулась, проклятие королей снято и это не слухи, сам видел. Темные зашевелились по всей империи и что-то ищут. Я боюсь. Честно, — уперев кулаки в столешницу, опустил он голову. — Обязательно что-то случится. И если так, то эти ребята, все они, встанут на защиту мира. Ускоренное обучение — единственный выход. Мне нужны хоть минимально подготовленные люди. Наблюдающих мало. Так что каждый из них на вес золота, если начнется что-то грандиозное.

— Ты ведь шутишь? — нахмурился я. Перед глазами вновь встала картина мертвой деревни. Если так, то людей у нас мало. Если подобное случится в большом городе и получит огласку — начнется ад. Даже представлять не хочется.

— Ни капли. Мне нужны люди. И если я посчитаю нужным, то и испытание будет раньше! — пустился он обратно в кресло. — У тебя есть другие предложения? — я качнул головой. — Вот и у меня нет. Так что гоняй их хорошенько. От этого может зависеть их жизнь.

— Я тебя понял. — Почему каждый визит к старому другу заканчивается полным раздраем в мыслях?

Оксана.

После того замечательного утра, когда мы с наставником встречали рассвет, я думала, что его зверства хоть немного утихнут. Ох, как же я ошибалась. Он будто с цепи сорвался. Уже неделю гонял меня так, что к концу тренировки я просто падала на землю, задыхаясь, а он лишь сплевывал на землю и крыл меня всеми известными ругательствами. Я держалась изо всех сил, позволяя себе разреветься только после его ухода. К обычным нагрузкам прибавились занятия с оружием. В силу своей мелкой комплекции я не могла даже удержать в руках меч. На третий день умудрилась сломать руку, когда наставник заставил отбить его атаку. Лазарет тут действительно хороший. Пожилой лекарь за два часа срастил кости и выдал целый набор разнообразных мазей от ушибов, растяжений и боли. Это позволило на одном упрямстве дожить до конца недели. Завтра долгожданный выходной. Я планировала провести его, лежа в кровати и заниматься саможалением. Но Иртан, как будто узнал о моих планах и всучил пропуск в башню. Теперь я могла ходить в библиотеку в неурочные часы. Блин. Завтра — замечательная возможность подтянуть свои знания. Но хватит ли мне сил подняться с постели? Единственный выходной в неделю. Все же стоит провести его с пользой для будущего.

Кир.

Поступление прошло гладко, словно и не его я так боялся. Видимо так накрутил себя во время подготовки, что ничего уже было не страшно. Хотя, вру. Сам себе. В комнате правды меня трясло, словно вот сейчас комиссия достанет инструменты и приступит к пыткам. Я старался максимально честно отвечать на вопросы, что бы не вызвать подозрений у будущих наставников. Все же напротив меня сидел один из самых знаменитых Наблюдающих — Калистар, лучший загонщик и исполняющий. Темная во всех отношениях личность. Поговаривают, что его именем, темные пугают своих детей. Охотно верю. Глядя в эти глаза хочется сознаться даже в тех преступлениях, которых не совершал. А голос. Будто и не человек вовсе. У меня даже сердце екает. Но и эту проверку я прошел. Теперь могу смело назвать себя Наблюдающим! Пусть я пока только стажер, но теперь-то уверен, что никуда отсюда не денусь и, вскоре, буду носить бордовый мундир, а Калистар будет меня хвалить и вспоминать, как проводил вступительные испытания. Ведь для того, что бы закончить обучение нужно только работать и не лениться. А это я умею.

Но первые же занятия охладили мой пыл. Я все больше разочаровывался. Корпус представлялся мне волшебным, даже священным местом, где учат бороться со злом, преодолевать трудности и спасать жизни. Но все оказалось не так. Совсем не так. Скучные лекции. Предметы, которые вызывали отвращение и информация, которая представлялась мне абсолютно бесполезной.

С каждым днем я становился все раздражительнее. Удивительно, куда подевалась моя невозмутимость, которую так хвалил Фей? Не знаю, но от нее не осталось и следа. Я злился на компанию с корабля и сам подчас лез в бутылку. С недоумением смотрел на тех, кому нравились неинтересные предметы и почти забросил учебу, лениво черкая лекции в тетради и слушая наставников в пол-уха. Мои мысли были далеко. В тех приключениях, о которых писали в книгах, про подвиги Наблюдающих.

Вскоре стал злиться на Фея. С ним проводили индивидуальные занятия, даже дали пропуск в башню! Туда попасть невозможно, если ты не курсант, а тут какому-то стажеру! Как же мне хотелось поменяться с ним местами. Наставник Иртан, заметив мое настроение, попытался разговорить. Я отмалчивался. Не мне судить программу обучения. Скорей бы уже первый год закончился. А то я тут книжной пылью покроюсь. Единственное развлечение — тренировки, но и те изо дня в день повторялись, а каких-то секретных техник и ударов нам не показывали. Иртан как-то намекнул, что я еще не дорос до обучения и надо избавиться от иллюзий в пользу реальности. Я долго думал над этим. Возможно, он прав? Я слишком серьезно отнесся к книгам и теперь страдаю от того, что жизнь — не приключение? Ведь именно с этой мыслью я отказывал себе во всем, что бы накопить денег и попасть в корпус. А в итоге столкнулся с жизнью, а не мечтами.

Единственное, что еще держало меня в корпусе — ребята. С ними весело и интересно. Если бы я мог выбрать себе команду, то это были бы именно они. Глуповатый, но сильный и добрый Тролль, веселый и немного со странностями Гриня и открытый, позитивный Фей, который вечно что-то рассказывал, ругался с компашкой блондина так, что от смеха у меня потом еще долго болел живот. А про те нелепые ситуации, в которые он влипает, я даже вспоминаю вечером, что бы поднять себе настроение.

Правда, немного пугает воодушевленный вид Фея на занятиях по ритуалам. После первого занятия я пребывал в глубочайшем шоке от услышанного. Хорошо, что наглядного примера не было. А то бы меня выносили из аудитории. Неужели темные существуют? Есть люди, которые в силах сделать с себе подобными такое?! В голове каждую ночь после этих занятий все ярче становились старые кошмары про алтарь и мой труп на его холодном камне. А вот Фею, похоже, эти занятия нравились. Не понимаю, как такое возможно, когда тебе рассказывают про трупы, их расположение и порядок разрезов, по которым мы должны определить вид и цель проведенного обряда.

Я изо всех сил борюсь с разочарованием. Но, к сожалению, даже поговорить не с кем. Фей постоянно пропадает на дополнительных тренировках и сидит в библиотеке, а с остальными я еще не настолько близок, что бы откровенничать.

Оксана.

Утром я встала раньше всех и, минуя столовую, из которой доносились соблазнительные запахи, поспешила в библиотеку. Ребят еще вчера предупредила. Может, занесут мне поесть? Боюсь, если дождусь их пробуждения, то мы опять сцепимся с блондинистой шайкой, а потом будем строить планы мести, так в библиотеку я не попаду. Желудок обижено заворчал, когда понял, что кормить его не будут. Я тоже вздохнула. Может, зайти? Заскочу, может, дадут что поесть до открытия.

Столовая, огромное помещение с кучей столов и стульев. Точная копия столовой моего мира. Массивные тетки на раздаче, ревностно следящие, что бы никто не взял больше положенного пайка. Удивительно, как ребятам удается стащить для меня еду.

— Извините, можно взять что-нибудь поесть? Я в библиотеку иду, не успеваю на завтрак. — Я приготовилась уже выслушать кучу лестного в свой адрес, но, видимо здешние буфетчицы отличались от тех, что водились в моем мире.

— Ой, маленький какой…

— Худющий-то!

— Пирожков тебе дать? Румяненькие, только из печи!

— Спасибо, — заикаясь, кивнула я. Женщины, мы такие, жалостливые.

— Приходи еще! Мы тебе побольше будем давать! — крикнула мне вслед одна из женщин, когда я уже выбегала из столовой с кульком пирогов.

Башня Наблюдающих производила такое же впечатление, как и сам город, когда я его увидела впервые. Высокая, мощная, внушающая уважение. Толстые стены из серых камней, узкие бойницы окон и массивная дверь входа, обитая потемневшим металлом. Я приложила полученный пропуск к двери, боясь, что не сработает. Но спустя пару секунд с натужным скрипом она отворилась ровно настолько, что бы пройти могла только я. Я просочилась внутрь. Огромный круглый, по форме башни, зал с широкой лестницей, ведущей наверх. Мне на третий этаж. От ребят я слышала, что во время строительства были приглашены лучшие маги, которые использовали заклинания искривления пространства. Якобы изнутри помещения были в десять раз больше, чем кажется снаружи. Проверим.

Высокие стеллажи создавали настоящий бесконечный лабиринт. Пестрили разноцветными корешками книги. Были и истертые, потемневшие от времени и совсем новые, блестящие от света ярких светляков, летающих вокруг. Я остановилась, оглядывая библиотеку. В нос ударил знакомый запах бумаги.

— Что вы здесь делаете? — эхом прокатился по залу голос. Я испуганно подпрыгнула и заозиралась по сторонам. В одном из проходов, держа в руках книгу, стоял тот самый беловолосый мужчина со шрамом. С недавнего времени мы с ним довольно часто виделись. Он был моим надсмотрщиком по отработкам. Нелюдимый и молчаливый тип.

— Здравствуйте! — улыбнулась я. Хорошо, что не главнюк. А то бы никакой учебы не получилось. Может он подскажет с чего стоит начать? А то ни одного указателя по темам нет. Просто множество полок и книг. Пойди пойми, где и что стоит. Тут можно неделю бродить.

— Я спросил, что вы делаете в башне? — захлопнул он книгу.

— В библиотеку пришел. У меня пропуск есть! — помахала я тонкой металлической пластинкой ключа.

Он смерил меня холодным взглядом, хмыкнул и резко развернувшись, пошел куда-то вглубь библиотеки.

— Подождите! — спохватилась я и побежала догонять странного уборщика. Тело тут же отозвалось ноющей болью во всех мышцах. — Может, вы мне поможете?

— Помогу? — он резко остановился и развернулся, так, что я чуть в него не врезалась, успев затормозить буквально в пяти сантиметрах от его груди. И что он так удивляется? Будто я миллион в долг прошу.

— Да, — делая шаг назад, киваю. — Я даже не знаю с чего начать. Тут ни одного указателя нет. Мне нужна история корпуса, история мира, желательно в сокращенном варианте, и все книги по текущим предметам.

— И вы предлагаете мне их вам найти? — изогнул он рассеченную шрамом бровь.

— Просто подскажите принцип, по которому расставлены книги. Я найду. — Глядя прямо в ледяные глаза уверенно отвечаю. Странный он все-таки. А глаза настолько светлые, что кажется, будто радужки вообще нет.

— Не знаю, в каких библиотеках вы были, но тут иной принцип, — поиграв со мной в гляделки десяток секунд, сдался он. — Стоит только расслабиться, представить какую именно книгу ищешь и библиотека сама покажет тебе путь. Поэтому здесь нет указателей. Попробуйте. — И не дожидаясь моих дальнейших вопросов, которых тут же появилось не меньше десятка, быстрым шагом скрылся за одним из стеллажей.

— И на том спасибо, — буркнула я.

Попытка найти необходимые книги провалилась. Толи я делала неправильные запросы, толи беловолосый надо мной так пошутил. Хотя, скорее всего запросы мои были слишком расплывчаты. Мысли скакали с одного на другое, и я никак не могла определиться с необходимой литературой. Я вздохнула. Что там у нас этот уборщик читал, интересно? Перед глазами тут же появился один из фонариков-светлячков и мигнув поплыл в обратную сторону, где недавно стоял беловолосый, остановившись напротив темного корешка тоненькой книги. Я подошла поближе и хмыкнула, благодарно кивая светляку. Все-таки не обманул.

«Возможно существующие запрещенные артефакты». Я удивленно вскинула брови. Это что еще такое? Как может быть что-то запрещено, если существование этого не доказано. Я сунула книжку под мышку. Теперь, когда напротив висел огонек, мне было легче сформулировать мысли. Все же это не в потолок желания озвучивать.

Через десять минут блужданий по закоулкам стеллажей я была нагружена высокой и тяжелой стопкой книг, словно навьюченный ослик. Того и гляди ноги разъедутся. Пыхтя, я поплелась за огоньком, который любезно вел меня в сторону читального зала. Во всяком случае, именно об этом я его просила.

Маленькие диванчики с разноцветными выцветшими подушками и подвижные столики на колесиках. Мило и уютно. Не ожидала от столь серьезного места. Оглядев читальный зал, остановила взгляд на окне-бойнице с широким подоконником. Дома часто сидела у окна, лазала в интернете или читала книги. Ностальгия. Я сгрузила на один из столиков книги, набрала подушек и направилась к уютному подоконнику. Через десять минут я уже сидела с ногами на окне, обложившись подушками, что бы не дуло и поедала еще теплые пирожки, пролистывая набранные книги. Словно фэнтези читаешь. Возможно, местным жителям и скучно читать историю с магическими войнами, проклятиями и нежитью, а мне вот интересно. А «возможно существующие артефакты» так и вовсе, как сказка. Тут и меч, режущий все на свете и пожирающий души, и камень раздора и самонаводящиеся стрелы.

Я так увлеклась, что даже не заметила, что за окном темнеет и теперь свет мне давал огонек-проводник. Я вздохнула. Перед глазами плясали строчки, буквы расползались и плавали разноцветные круги от усталости. Пора заканчивать. Жаль, что выносить книги из библиотеки нельзя. За окном раздался лязг железа. Я с интересом прильнула к стеклу. Ни разу не видела, как дерутся на мечах. Тот случай в таверне, когда мы с Зэном убегали — не в счет. Я тогда так испугалась, что и не запомнила ничего. Я замерла. На утоптанной площадке между башней и жилым корпусом танцевали двое. Гриня и наш блондинистый враг. Красиво. Отполированная сталь мечей сверкала в свете загоревшихся фонарей, будто сияющие крылья. Но, почему они вместе? Тренируются? Постепенно движения становились все быстрее, выпады резче. Я то и дело вздрагивала и задерживала дыхание. В один момент рукав Грини окрасился кровью. Что-то не похоже это на тренировку. Я закусила губу. Вмешаться? А если это действительно тренировка, а тут я, выскакиваю с воплями из кустов? Тем временем схватка продолжалась. Гриня в долгу не остался, и на бедре блондина появилась не менее болезненная царапина.

Я позвала Зверя. Плевать, как будет выглядеть мое появление, но это не дело. Надо прекращать этот поединок. В правилах корпуса сказано, что дуэли строго караются штрафом, разбирательством и возможным отчислением. И что-то мне подсказывает, что блондинчик по любому выкрутится.

Через минуту я уже бежала вдоль стены башни в сторону, где раздавался звон клинков. Зверь крупными скачками мчался впереди. Хорошо ему, не болит ничего в отличие от меня. Бегу, как косолапый паралитик, аж слезы от боли на глазах наворачиваются.

— Прекратите уже! — вываливаясь из-за куста на поляну, прохрипела я. Дуэлянты отскочили друг от друга, удивленно глядя на меня.

— Ты здесь откуда? Где пропадал весь день? — удивился Гриня.

— Из библиотеки я! — схватилась за холку Зверя, чтобы не упасть. — А вы тут что устроили?

— Мы выясняем, кто лучше, — улыбнулся Гриня.

— Выяснили? — ядовито интересуюсь. — А если вас поймают? Вылететь решил, а?

— Так мы же не на смерть, это не дуэль. — Пожал он плечами и скривился от боли в раненной руке.

— Придурки, — покачала я головой. — Кто вам поверит-то? И блондинчик отмажется, а вот тебя и выгнать могут!

— Прошу отзываться обо мне более уважительно. — Уперев кончик меча в землю, ослабляя давление на раненную ногу, вклинился в разговор блондин.

— Обязательно, когда-нибудь потом, — фыркнула я. — Тем более ты не представлялся.

— Сай, — вздернул он подбородок, сверкая глазами. — Сай Ли Бин.

— Да мне без разницы! — фыркнула я и тут же запнулась. — Как? Ли Бин?

— Именно, — принимая еще более горделивый вид, кивнул он. Я застонала. То-то мне его внешность и манера поведения кого-то напоминала все время. Братец Зэна? Что он тут забыл?

— И что? — не понял Гриня.

— Твой брат Зэн? — вздыхаю, уже понимая, что таких совпадений не бывает. Вот только странно, что я его ни разу не видела, хотя во дворце провела немало времени. Прячут они его что ли?

— Ты знаешь моего брата? — удивился тот.

— Нет, — спохватилась я. — Историю родов читал.

— Мы сводные, обо мне там ничего не найдешь. Отец один — матери разные. — Невесело усмехнулся он.

— Понятно, — протянула я. Вот почему Арелина и Зэн ничего о существовании еще одного принца не говорили.

— Понятно? — зашипел он. — Что тебе понятно, дворняга безродная, а?

— Не кипятись, твое высочество. — Подняла я руки вверх. — Давайте закругляться. Сегодня единственный выходной. Завтра опять начнутся занятия, а с вашими царапинами, как вы на физподготовку пойдете?

— Мы должны были выяснить, кто лучше! — вновь подал голос Гриня.

— Не устраивайте детский сад, ребята. — Вздохнула я. — Мы тут все в одном котле варимся и случись что, должны будем друг другу спины прикрывать, а не длинной меча хвастаться. А вы, как дети в песочнице, у кого куличик лучше выясняете. Стыдно за вас.

— А ты, смотрю тут самый дохлый, но умный? — фыркнул блондин.

— А ты и не самый сильный и не самый умный! — вступился за меня Гриня. Кончики мечей тут же устремились вперед. Раздался громкий «звяк».

— Все! — гаркнула я. — По комнатам. Разборки потом устраивать будем, когда на практику выйдем или вылетим отсюда. Всем спокойной ночи. Хотите отчисления — хоть до утра тут танцуйте.

Я, не оглядываясь больше на ребят, побрела в сторону общежития. Как же здорово они дрались. Мне тут действительно не место. Я даже поднять такой меч не могу, не то, что махать им, словно прутиком. Прав наставник, что так на меня ругается. Смогу ли я защитить своих друзей, встать с ними рядом, когда сформируют команды после экзаменов? Скорее буду обузой. Тяжелый вздох вырвался из груди. Зверь рядом ободряюще зашипел. Мы ведь справимся?

Наблюдающий Калистар.

Если этот парень действительно шпион, то я самолично отрежу себе волосы. Как было принято наказывать преступников в старые времена у моего народа. В каждом волосе — нервное окончание, так что это похоже на отрубание конечностей. Я поморщился и отошел от окна. При одном взгляде на походку этого парня после тренировок Иртана — плакать хочется. И он еще надеется стать Наблюдающим? Даже меч в руках удержать не в состоянии. А эти нелепые ответы на тестировании? Правда, упорства у него не отнять. Целый день просидел в библиотеке. Надо бы проверить, что он там читал. Хоть все более или менее секретные документы в закрытом архиве, но кто знает, что еще могло заваляться в этой огромной библиотеке. Она собиралась две сотни лет, за всем не уследишь.

А как за него этот зеленоволосый заступился, оправдывался еще. С чего бы? В этом мире уважают лишь силу и власть. А у этого что? Слабое тело, дешевая одежда и удивительно преданная дворняга. Возможно есть в нем что-то особенное? Может плюнуть на все правила и вызвать его на настоящий допрос? Тогда уж точно все станет ясно. Ведь каким-то образом темным удается уходить от облав, будто знают наш следующий шаг. Нет сил разрываться между наблюдением за студентами и штудированием отчетов аналитиков. Тучи над Короной продолжают сгущаться. Если я совершу хоть одну ошибку, отец мне не простит, а братья его поддержат. Тогда все мои труды пропадут зря.

Светляк-смотритель библиотеки услужливо поднес список литературы, которую изучал стажер. Посмотрим. Так, основные книги по текущим предметам. Ничего интересного. Стоп. А это еще что? «Возможно существующие запрещенные артефакты»? Как в хранилище попала эта книга? Я нахмурился. Странные интересы у парня. Такого раздела в учебном курсе нет. К чему бы такой интерес резко отличающийся от курса? Надо бы назначить кого-то еще раз перебрать книги в библиотеке, чтобы подобные книги не валялись в общем доступе. Светляк виновато мигнул и исчез. Я прикрыл глаза. Как же это тяжело, ждать. А ничего другого пока не остается. Мы можем только ждать хода темных, что бы начать действовать. Скорей бы, а то от напряжения я скоро сам в лазарет попаду, свихнувшись окончательно.

Часть 4

Оксана.

Мой персональный день сурка. Я уже перестала отличать вчера от сегодня. Ежедневные тренировки, занятия, где я почти засыпала, отработки под надзором беловолосого и снова злобные крики Иртана. В библиотеку я попадала только поздним вечером, засиживаясь почти до утра. Зато стал виден прогресс. Многие слова в учебниках больше не казались мне абракадаброй. Я стала понимать! Это чудесно! Но недостаток сна сказывался. Я стала чаще падать на тренировках. За последние две недели уже стала завсегдатаем лазарета, ходила туда, как к себе домой. Иртан, наконец, остановился в выборе оружия для меня. Кинжалы. Красивые. Люблю холодное оружие, но одно дело смотреть на витрине, а совсем другое пытаться ими махать, парируя удары и метать в тонкий столбик. Они у меня летели куда угодно, но только не в цель, за редким исключением. Мой счет был три из десяти. А для Наблюдающего — это смех один. Наставник злился, я ревела вечерами. И так каждый день. Почти месяц прошел с начала занятий, а я по-прежнему худшая. Во всяком случае, мне так казалось, когда я видела тренировки своих друзей. Вот они — настоящие воины, правда, в один голос утверждают, что лучшие на потоке и на них ровняться новичку глупо, но я не верила. Успокаивать меня бесполезно.

Все ближе становились промежуточные экзамены. На улице холодало, но снега, которого я ждала, все не было. Вдруг он тут какой-нибудь синий или красный? Интересно! Главное, что бы отработок больше не назначали, а то махать лопатой не хотелось. И так сил нет. Даже от предложения друзей позаниматься фехтованием отказалась. Просто сил нет.

— Фей, — преградил мне дорогу Кир. — Брось ты свою библиотеку! Сегодня нам разрешено выйти в город! Это же здорово! От того, что ты один день не просидишь за книжками — глупее не станешь! Я тебя к себе домой приглашаю! Познакомишься с отцом, мамой, сестрой! Она у меня красавица!

— Кир, я бы с радостью, — вздыхаю, так хочется поесть нормальной домашней еды. Поспрашивать отца Кира о жизни Наблюдающих.

— Пошли, мелкий, — по старой доброй привычке стукнул меня по плечу Тролль. Опять в спине раздался хруст. Меня перекосило. — Пива выпьем! Единственный выходной за месяц с правом покинуть территорию. Потом еще месяц и экзамены. Надо расслабиться.

— Верю. Но я же сильно отстаю. — Сомнения терзали. Куда за последний месяц делать та жизнерадостная я с пофигистическим настроем?

— Где ты отстаешь-то? Скоро высохнешь совсем со своей учебой! Ты — лучший по основным специфическим курсам! Ритуалы вообще, будто всю жизни изучал! Законница наша тебя хвалит постоянно. А на главнюка внимание не обращай. По его мнению, мы все — черви дождевые. — Тролль пытался убедить, как мог. И ведь прав. Ритуалы были моим любимым предметом. Близки к патанатомии. Хоть и со специфическим уклоном. Но жуть, как интересно. На лекциях Калистара я дремала, потому как изучила все по книгам в библиотеке. На его вопросы отвечала без запинок, заставляя злиться. Но ведь отвечала — не придерешься! Единственное, в чем я не могла нагнать остальных — физподготовка. Но тут уже не от меня зависит, а от времени. За месяц супермэном не станешь. Я и так стараюсь. И что думать? Да я заслужила выходной!

— А пошли! Выпьем и погуляем! — махнула я на все рукой. Отдыхать тоже надо, а то загнусь тут. Мысленно позвала Зверя. Без него никуда не пойду. Мало ли что, да и он заслужил кусок сырого мяса, а не эту похлебку из каши, которую давали на псарне.

Через час мы стояли за воротами корпуса и оглядывались по сторонам. Я переоделась в чистую одежду, заплела короткую косу из отросших волос и подправила вечно сползающую маскировку. Ребята тоже принарядились, гордо оглядываясь по сторонам. Они теперь — стажеры корпуса, а не проезжающие мимо туристы. Я улыбнулась.

— Я домой! — заявил Кир, приплясывая от нетерпения. — Ты со мной, Фей? — я отрицательно мотнула головой. Пусть побудет с семьей.

— Тут есть какая-нибудь баня или сауна? — раздумывала я. Душ конечно хорошо, но хотелось прогреться и как следует отмыться от пота тренировок, да и на массаж сходить, что бы каменные мышцы размять.

— Есть! — обрадовался Тролль. — Я туда собираюсь. Соскучился по жару!

— Я с тобой, — кивнула северянину. Главное, что бы там раздельные кабинки для переодевания были. Ладно, осмотрюсь на месте, если что сошлюсь на плохое самочувствие и пойду в другое место.

— А у меня дела, — поправляя зеленую шевелюру, мечтательно улыбнулся Гриня.

— Опять по бабам? — фыркнул Тролль.

— Она не такая! — обиделся тот. — Красивая и ухоженная аристократка. Ее бабой не назовешь!

— Аристократка не баба что ль? — фыркнул Тролль. — Смотри там, не попадись ее папаше. Мы тебя из тюрьмы вытаскивать не будем, так и знай! А опоздаешь к закату — отчислят из корпуса.

— Без тебя разберусь! — хмыкнул наш красавчик и, махнув рукой, поспешил в сторону самых богатых районов в центре города.

— Вы, если что приходите, — протянул мне Кир записку с адресом своего дома. — Там пекарня стоит, мама печет вкусно. Приходите на ужин, если не потеряетесь! Я буду ждать. — И тоже быстрым шагом направился прочь. В сторону портовой части города.

Мы с Троллем проводили его взглядом, переглянулись и тоже решили не тратить время зря. Обещанная баня находилась в средней части города возле главного базара. Мы, протолкавшись по рядам и отбиваясь от наглых торгашей, наконец, добрались до невысокого здания. Построено оно было в древнегреческом стиле. Двухэтажное, длинное с белоснежной колоннадой и множеством вычурных архитектурных украшений. Я остановилась на ступенях крыльца, с сомнением изучая вывеску со слоганом «у нас горячо!». Какое-то двусмысленное название, да и само здание не похоже на баню.

— Да ладно тебе! — хохотнул Тролль. — Не одному же зеленому на свиданки бегать!

— Я мыться шел! — возмутилась я.

— Так тут тебя и помоют и потрут и приласкают. — Развел руками Тролль. — Не хочешь, так пожалуйста, поплескаешься в одиночестве, это дело добровольное. — И схватив меня за руку, словно на буксире затащил внутрь.

Я обвела холл хмурым взглядом. Множество скульптур полуголых женщин, мягкие диванчики, цветы и фонтан в середине. Куда я попала?

— Молодые люди, — улыбаясь, выплыла нам навстречу женщина лет тридцати пяти. — Что желаете?

— Помыться и массаж, без дополнительных услуг, — буркнула я, опережая воодушевленного фантазиями Тролля.

— У нас очень красивые девушки! — почти обиделась она, заметив мой кислый вид.

— Я устал очень, мне просто отдохнуть надо. — Уверенно ответила я. Она кивнула и, махнув рукой, подозвала одну из девушек, сидящих на диване. — И позаботьтесь о моем звере. — Женщина даже бровью не повела, лишь кивнула, окинув собаку взглядом.

— Маира, позаботься о молодом человеке, — строго распорядилась она. Маира мне приветливо улыбнулась и пригласила следовать за собой по широкому коридору, где слышался плеск воды.

Я отмокала в огромной чаше с теплым молоком. Кайф. После сауны и обалденного массажа даже шевелиться не хотелось. А обертывания и маски сделали меня похожей на девушку. Кожа стала мягкой и сияла, пропали синие круги под глазами. Веки стали тяжелые, того и гляди усну. Тело приятно гудело. Впервые за прошедший месяц я почувствовала себя человеком.

— Так и знал, что сюда пойдете! А меня еще упрекали, что по бабам пошел! — выдернул меня из блаженной дремы знакомый голос. Я распахнула глаза. В мутно-белую воду напротив меня плюхнулся Гриня, блаженно закатывая глаза.

— Ты что тут делаешь? — взвизгнула я, погружаясь в воду по самый подбородок и закрывая незамаскированные серебряные узоры на лице волосами.

— Отдыхаю, — закручивая волосы на затылке в пучок, резонно заметил он. — Вас искал. С первого раза с местом угадал, — подмигнул мне. — Ты мне не рад? — нахмурился зеленоволосый.

— Просто не ожидал, — заикаясь, ответила я, решая, что же делать дальше. Засада, блин. Из воды не выйти же! В полотенце завернуться? Не вариант, в облегающем полотенце фигуру не спрячешь. Гриня — не слепой в миг раскусит. Я закусила губу, бегая взглядом по сторонам в поисках спасения, одновременно стягивая в воду полотенце. Хоть не голая буду и то ладно.

— Мне сказали, что вы тут! — дверь в зал распахнулась, ударившись о стену и, в бассейн, с разбегу прыгнул Тролль. Меня накрыло волной. Я закашлялась, уходя под воду. Кое-как спасшись от утопления, вынырнула, отплевываясь от волос, облепивших лицо. Что делать?!

— Что-то Фей нам не рад, — заметил Гриня.

— Я это, — хрипло кашляю. — Девушку ждал.

— Да? — удивился Тролль. — Ты же вроде не собирался!

— А теперь собрался, — истерично взвизгнула я. Как еще можно их спровадить?!

— Тролль, ты глянь, если не знать, что это Фей, так сам, как баба! Волосы длинные, шелковистые, кожа нежная, плечики узкие, глаза большие сверкают, ресницами вон как хлопает! — разглядывал меня Гриня. Я сглотнула и опять спряталась поглубже в воду.

— Действительно. — Так же пристально рассматривая меня, кивнул северянин.

— Вы уходить не собираетесь?! — разозлилась я.

— Ну, мы немного тут посидим, не бросать же тебя одного, а то кто-нибудь придет, да с бабой тебя перепутает! — хохотнул зеленоволосый. — А когда твоя девушка придет — свалим, — пожал он плечами в ответ на мой возмущенный взгляд.

— А-а-а, — застонала я, закатив глаза. Как же хорошо, что вода тут не прозрачная.

— Мы к Киру пойдем сегодня? Я бы с его отцом побеседовал! Может, что подскажет по экзаменам и испытанию, — откинулся на бортик Гриня, подергивая ногами в воде, создавая волны. Они постоянно норовили забраться мне в нос и рот, а ведь повыше не подняться, опять разглядывать начнут.

— Надо бы. Я поесть люблю, а у них пекарня, — мечтательно протянул Тролль.

— Тогда Фей без бабы останется, — печально объявил Гриня. — Уже вторая половина дня. Пока дойдем, пока поедим, поговорим, уже и возвращаться надо.

— А как же твоя аристократка? — поправляя полотенце под водой, спросила у зеленоволосого.

— А, — отмахнулся он. — Ей свадьбу подавай. Не интересно.

— А ты как думал, — фыркнул Тролль. — Это ж аристократка! Они только после свадьбы. Да еще требовательные. То им не так, это не этак. Куда как с местными девочками интереснее!

— Да, — печально кивнул Гриня, — но у нее такие…

— Ребят, давайте собираться уже, а? Опоздаем. — прервала я неудобный для себя разговор. Я не закомплексованная личность, но в таких условиях обсуждать с двумя голыми парнями женские прелести — удар для моей нервной системы.

— И то, правда, — кивнул Тролль и стал выбираться из бассейна. Я скрылась под водой, зажмурив глаза. Надо было идти в другую баню. В следующий раз буду умнее.

— Давай, отмокай и собирайся! — крикнул мне от дверей Гриня, когда я вынырнула. Ушли. Уффф. Я с облегчением откинулась на бортик, больно ударившись затылком. Что ж за невезуха?!

Гриня.

Сегодня — первый выходной. Я заразился общим положительным настроем и собирался весело провести время. Только веселье пришлось отложить. Все же, не все дома меня забыли и мама ждет весточки. Пришлось трястись в жестком седле до ближайшего леса, что бы отправить сообщение. Но вот я свободен. Куда там они собирались? В баню? Интересно, что это?

Баней оказалось странное место, где люди совмещали священный ритуал очищения души и тела с плотскими утехами. Глядя на предложенных дев любви я решил поскорее помыться, найти друзей и оказаться подальше отсюда. Что-то не хочется больше нужного в подобном месте задерживаться.

После получаса истязаний моего тела мертвыми ветвями деревьев я вырвался из лап местных оздоровителей. На удивление, ощущения посла этой процедуры были прекрасными. Легкость во всем теле такая, будто я готов взлететь. Мне посоветовали окунуться в молочный бассейн, где сейчас находился один из моих друзей. Я, поддергивая постоянно сползающее полотенце, пошел в указанном направлении.

Просторный каменный зал с чашей молочно-белой воды посередине. В ней сидела девушка, соблазнительно потянувшись, она откинулась на бортик, подложив под голову полотенце. Светлые волосы до плеч, гладкая белая кожа и сияющие серебром узоры, покрывающие тело. Я осторожно, что бы незнакомка меня не заметила, начал прокрадываться в сторону двери в соседний зал. Ошибся, наверное. Сейчас как поднимет визг. Не знаю, как здесь относятся к таким ситуациям. А то еще жениться придется. А это в мои планы на ближайшие пару десятилетий не входит.

По мере того, как я пробирался вперед, все больше открывалось ее лицо, так же украшенное серебристыми узорами. Я замер. Тот, кого я принял за девушку, оказался Феем. Что за…? В голове заметались мысли. Либо теперь и глаза меня обманывают? Быть того не может. Фей — девушка? Мой слух не обманул? Я окончательно запутался. Что делать? Попытаться уйти сейчас или сделать вид, что не заметил ничего?

В этот момент до моих ушей донесся громкий топот, который я не мог спутать ни с чем. Приближался Тролль. Я, не раздумывая бросился к чаше, громко шлепая по каменным плитам ногами. А она будто спит, даже голову не повернула в мою сторону, до тех пор, пока я не плюхнулся в ванну.

Спустя минуту, в зал влетел Тролль, завопил, как всегда в своем стиле и с разбегу прыгнул в чашу. Меня чуть не смыло за пределы зала, еле удержался за бортик. Фея волна накрыла с головой. Забавно было наблюдать за его… или ее терзаниями. Я даже не смог сдержать пару шуток и намекнул на его женственность, заставив покраснеть. В душе все пело и радовалось. Видимо от того, что я все же не глухой и Слышать не разучился, даже попав в жуткие условия человеческой жизни. На лице еще полчаса блуждала улыбка.

Оксана.

Холодный осенний ветер ударил в лицо. Я поежилась и натянула капюшон поглубже. После горячего воздуха местной сауны выходить на улицу было неприятно. Мы стояли у рынка и решали, в какую сторону пойти. Никто не знал, где находится Предпортовая улица. Прохожие здесь были не приветливыми, лишь отмахивались от вопросов и спешили по своим делам.

— О! — воскликнул Тролль, тыкая пальцем в толпу, — смотрите, это ж наш титулованный гад!

По рядам неспешно плыл Сай, морщась поправлял светлый широкий плащ, который цеплялся за все, что попадалось на пути. Люди старались уступить явно богатому человеку дорогу, но получалось в такой толчее плохо. В итоге отглаженный костюм блондина выглядел весьма помятым, а светлый плащ демонстрировал свежие пятна неясного происхождения. Я хмыкнула. В чем-то они с Зэном похожи.

— Пошли у него спросим, — предложил Гриня.

— Думаешь, он знает? — фыркнула я. — если и знает такую улицу, что сомнительно, то не скажет нам.

— А мы хорошо попросим, — оскалился Тролль, потирая руки.

— Вот только разборок нам не хватает, — вздохнула я. — Давайте не будем портить выходной.

— Поддерживаю, — кивнул Гриня. Тролль расстроенно вздохнул. — Давайте двинем в сторону порта, а там уже будем думать. Название улицы вроде предполагает территориальное расположение в той стороне.

— Двинули, — скомандовал Гриня и ввинтился в людской поток торговых рядов. Лучше пятнадцать минут потолкаться, чем почти час обходить. Небо начало темнеть. Приближался вечер, со стороны моря собирались темные тучи. Будет дождь? В ответ на мои мысли ветер бросил в лицо мелкие колючие капли мороси. Я поежилась и, завернувшись в теплый плащ, поспешила за Троллем. Его широкая спина хорошо прикрывала от ветра и от толчков снующих вокруг людей. Главное не отвлекаться, а то потеряюсь. За мной, поджав хвост, чтобы не оттоптали, скользил Зверь. Впереди, в толпе мелькал светлый плащ Сая.

Рынок, наконец, закончился. Будто в другой мир попали. Резко закончилась толкучка, можно было стоять спокойно, не ожидая, что тебе оттопчут ноги или толкнут в грязь. Я облегченно выдохнула и вышла из-за спины Тролля. Светлый плащ Сая мелькнул и пропал за поворотом одной из ближайших улиц. Следом за ним скользнули еще три фигуры в одинаковых черных плащах.

— Вам не кажется…, - начала я и замолчала, потому что сказали мы это втроем одновременно.

— Кажется, — кивнул Гриня. — Эти ребята за ним по рынку шли, как привязанные.

— Да ну, — нахмурился Тролль.

— А что нам мешает проверить? — спросила я. — Если что уйдем просто и все.

— Может это его телохранители, — предположил Гриня.

— Может, — кивнула я, направляясь на ту улицу, где скрылся светлый плащ. — А может и нет. Тем более ты сам сказал, что они за ним шли.

Мы, не сговариваясь, перешли на бег, догоняя Сая. Прохожие от нас шарахались, уступая дорогу ненормальным, вцепившимся в оружие. На той улице блондина не оказалось. Кругом лишь темные пятна прохожих, кутающихся во все оттенки черного и серого. Куда же он делся? Тролль, окинув улицу внимательным взглядом, кивнул на ближайший темный переулок между двумя близко стоящими друг к другу домами. Мы переглянулись и рванули туда. Вот смеху-то будет, если мы паникуем зря.

Я пустила Зверя вперед с заданием выяснить, что там происходит. Он скрылся в темноте на пару секунд раньше Тролля. По нервам ударило сообщение об опасности. Я, сжав зубы, прыгнула вперед, всем телом врезаясь в друга, в надежде остановить его или хотя бы немного сдвинуть в сторону. Тролль, не ожидавший такой подлянки, споткнулся и полетел на землю, заскользив со мной на спине по вязкой грязи. Над головой что-то просвистело. Тело свело кратковременной судорогой, волоски на всем теле встали дыбом, будто током из розетки шибануло. На груди ощутимо нагрелось кольцо с бриллиантом.

Я автоматически, как учил Иртан, перекатом ушла в сторону, выставляя кинжалы в защитной стойке. Сама от себя не ожидала. До чего муштра организм доводит! Рядом вскочил Тролль, сжимая в руках свой здоровенный меч больше похожий на кусок рельс с заточкой. Весит, наверно больше, чем я. Последним в переулок вбежал Гриня, в отличие от Тролля, летевшего сломя голову, предварительно оценил ситуацию и теперь стоял на выходе, преграждая неизвестным путь, покручивая мечи в руках. Не знала, что он так умеет.

Трое неизвестных стояли полукругом у бессознательного тела Сая, лежащего у стены. Темные широкие плащи не позволяли оценить противника или хотя бы разглядеть лица. Будто под капюшонами колыхалась живая тьма. Один из них сжимал в руках какую-то фиговину, похожую на свернутый в рульку кинжал. Его кончик слегка светился мертвенно-белым светом. Вот значит, чем по нам хотели ударить.

— Идите отсюда, — неприятный хриплый голос от капюшона в центре. Мы молчали. Смысл вступать в перепалку с преступниками. Все равно же никто из нас не уйдет.

— У вас нет амулетов, — сказал второй, более молодой и звонкий, но не менее противный голос. — Первый раз вам просто повезло!

— А вы не думали, что сейчас сработали амулеты аналитиков и на всплеск темной силы сбегутся Наблюдающие? — не отрывая взгляда от светящейся фиговины резонно заметил Гриня.

— Весь город сверкает оттенками черного! — в голосе первого чувствовалась усмешка. — Кроме того, вашим Наблюдающим совсем скоро станет не до мелких всплесков!

— О чем вы… — нахмурился Гриня.

— Заканчивай быстрее! — чуть повернув голову в сторону гаркнул хриплый. Молодой вздрогнул и засуетился, склонившись над бессознательным Саем. — Не дергайтесь! — предупредил нас хриплый, угрожающе махнув своей магической загогулиной, заметив, как мы сделали шаг вперед.

Я растерянно переводила взгляд с друзей на темные фигуры. Что делать?! Тролль незаметно толкнул меня локтем, привлекая внимание. Я скосила на него глаза. Он зачем-то помигал глазами и кивнул в сторону врагов. Я зависла. Это шифр какой-то?

— Раз, — я вздрогнула от неожиданно громкого голоса Грини.

— Два, три! — поддержал его Тролль и прыгнул вперед, кидаясь под ноги главаря. Гриня бросился на молчаливого, который стоял ближе к нему. С отставанием в пару секунд я побежала в сторону занятого над телом чем-то странным самого молодого капюшона и ударила со всей силы под коленку. Он не успел среагировать и упал прямо на бессознательного Сая, путаясь в широком плаще. Я схватила его за шкирку и изо всех сил потянула на себя, пытаясь оттащить в сторону. Сил мне не хватало, ноги заскользили по жидкой грязи и мы с неизвестным рухнули на землю. Из груди выбило воздух, я закашлялась. Неизвестный оказался на мне, больно ударив коленом в живот. В его руке блеснул кинжал. Испугаться я не успела. Из темноты выпрыгнул Зверь и бросился на нападающего, скидывая его с меня. Лезвие кинжала просвистело совсем рядом с моим горлом, плечо обожгло болью, видимо задел-таки гад. Я, борясь с темными кругами перед глазами, покачиваясь, поднялась.

— Уходим! — крикнул хриплый. Мой противник ловко выпутался из плаща, оставляя его на растерзание Зверю, и подскочил к главному. Третий, молчаливый, отбил атаку Грини и подбежал к своим. Ослепительно яркая вспышка заставила зажмуриться. Глаза заслезились. Когда зрение вновь вернулось, то темных плащей в переулке больше не было. Лишь мы трое, грязные и растерянные, да стонущий Сай, который видимо, стал приходить в себя.

— Что происходит? — держась за голову, простонал измазанный в грязи блондин.

— Мы тебя спасали, — пытаясь отряхнуть грязь с плаща, сообщил Гриня.

— Что? — поднял голову Сай, обводя нас удивленным взглядом. Нахмурился. — Я помню, как меня ударили по голове.

— Это не мы, — сообщила я, заметив его подозрительный взгляд. — Ну, если конечно мы не идиоты, дожидаться, пока ты очнешься, да еще валяться перед этим в грязи и получать ранения! — разозлилась я, осторожно снимая рукав плаща и осматривая глубокую кровоточащую царапину на плече.

— Ты ранен? — отвлекся от грязи на плаще Гриня и подошел ко мне.

— Да вроде не сильно. Надеюсь у них оружие не ядовитое. — Усмехнулась я, стараясь не показать друзьям, как меня трясет. Я сегодня очень испугалась. Впервые сама искала себе приключения с возможным летальным исходом.

— Это были темные? — убедившись, что мое ранение не смертельное спросил Тролль.

— А у тебя есть сомнения? — фыркнул Гриня.

— Фей, спасибо, что спас, — улыбнулся Тролль и сжал в медвежьих объятьях. Я захрипела и задергалась. Плечо обожгло болью. — Если б ты меня в грязи не извалял, то заклинание бы точно в меня угодило. Я у тебя в долгу!

— Вы в своем уме? — подал голос Сай. — Какие темные? Какие заклинания? В одном из крупнейших городов Империи, да еще недалеко от корпуса Наблюдающих! — Его тоже трясло, на руках обнаружились глубокие порезы.

— Ты-то в порядке? — кивнула я, игнорирую начинающуюся истерику.

— В порядке?! — взвизгнул он. — Темные! Заклинания! Раны на руках, от которых явно шрамы останутся. А кто знает, может, я теперь проклят?! Да еще вы в роли спасителей?! Как думаешь, я в порядке?! — Он прислонился к стене и переводил растерянный взгляд с нас на свои кровоточащие порезы.

— Визжишь, как девка! — сморщился Тролль. — Принцесска тоже мне, нашлась. Мужик ты или кто? Царапин испугался!

Мы с ребятами переглянулись и засмеялись. Все живы. А судя по истеричным воплям принца, то и здоровы. Больные так громко не возмущаются.

— Хороший выходной получился! — хохотнул Тролль. — Веселый!

— Своеобразные у тебя понятия о веселье! — улыбнулась я, благодарно гладя Зверя. Если бы не он, то все могло бы не так хорошо закончиться.

Мой голос перекрыл вой, от которого заложило уши. Словно наша тревожная сирена, только усиленная раз в десять. Даже внутри все задрожало.

— Что это?! — крикнула я, глядя на не менее испуганных друзей.

— Не знаю! — одновременно проорали они в ответ. Сирена продолжала завывать еще минуту, затем над городом раздался голос, объявляющий о эвакуации припортовых районов и карантине всех жителей, что находятся поблизости. Город переведен в военное положение.

— Что происходит? — мы дружно переглянулись. — На город напали? — предположила я.

— Этот хриплый сказал, что скоро Наблюдающим будет не до мелких всплесков! — вспомнил Гриня.

— И что это значит? — почесал затылок Тролль.

— Припортовый район. — Нахмурилась я, пытаясь понять, с чем связано это название. — Там же дом Кира! — осенило меня. Я залезла в карман и достала мятую бумажку с адресом.

— И что мы будем делать? — гипнотизируя надпись на листке, спросил Гриня.

— Ясное дело туда пойдем, — хмыкнул Тролль. — Своих в беде не дело бросать.

— Вы ненормальные? — подошел к нам Сай, тоже глядя на адрес. — Там и так не самый благополучный район, а если учесть введенное военное положение, то лучше вообще подальше держаться.

— Трус, — кашлянул Гриня.

— Что?! — вскинулся блондин, шаря на поясе в поисках меча, который, благодаря нападавшим, валялся в куче мусора.

— Давайте поступим так, — встала я между скрестившими взгляды парнями. — Сходим туда, посмотрим, что и как, а там уже решим, что делать дальше. Либо пойдем за Киром, либо, как и говорит Сай — вернемся в корпус. Все по обстоятельствам! Согласны?

— Согласны, — нестройным хором ответили ребята. Я облегченно вздохнула.

Город будто подменили. Еще полчаса назад люди и нелюди наводняли улицы и проспекты. Кипел вечерний рынок, кричали зазывалы, яркими огнями сверкали вывески многочисленных кафе и ресторанов. А сейчас, будто вымерло все. Изредка на встречу попадались одинокие прохожие, они боязливо жались к стенам домов, кутаясь в плащи, торопились домой. Ставни на окнах были закрыты, пропуская на темную улицу лишь узкие полоски света. Скрипели вывески и фонари, качаясь на холодном ветру. Дождь пошел в полную силу, барабаня по черепичным крышам домов и мостовой. Под ногами хлюпала грязь, пытаясь стащить с моей ноги чуть великоватые сапоги. Я морщилась при каждом шаге, отдающем болью в плечо. По-хорошему мне и Саю к лекарю надо. Блондин, возмущенный, что его обозвали трусом, увязался с нами, возглавляя делегацию спасения. Он явно лучше нас ориентировался в городе, уверенно петляя по улицам. Я подтянула сползающий капюшон, прячась от дождя, хотя тут уже ничего не поможет. Надо было кожаный с подстежкой покупать, ткань намокла уже через пять минут и теперь своей тяжестью тянула к земле и путалась в ногах, замедляя шаг.

— Стоим! — громким шепотом сообщил Сай, остановившись на краю одной из улиц. Мы прижались к стене ближайшего дома, выглядывая из-за угла.

Люди. Много людей, с факелами и парящими над головой светляками. Тут и маги и стража и Наблюдающие, чьи бордовые мундиры выделялись в общей темной куче.

— Слышь, Фей, — не оборачивая позвал Тролль, — ты это, сбегай туда, узнай что да как, а?

— А я-то что? — возмутилась я. Нашли тоже крайнюю. — И вообще у меня рана.

— Рана у него, — передразнил северянин. — Царапина там, а не рана. Ты — самый мелкий и незаметный. Прирожденный разведчик, давай, топай. Тебя никто не заметит, а вот если кто из нас пойдет, так сразу прицепятся. Сам понимаешь. Не Сая же посылать?

— Не пойду, — набычилась я, изучая внешность друзей. Правду Тролль говорит. Он — здоровяк двухметровый с бандитской рожей, Гриня — вообще неведома зверушка из леса, да и тоже не мелкой комплекции, а Сай… Тут и говорить нечего. В своем светлом плаще — самое яркое пятно на улицах вечернего города.

— Тогда пусть Гриня идет, — пожал плечами Тролль. — Только волосами не свети.

— Ладно, — сдалась я. — Я пойду.

— Вот и молодец, разведчик! — ударил меня по больному плечу Тролль. Я зашипела.

— Извини, забыл. — Оскалился он.

— Если что вы меня вытаскивать оттуда будете, — буркнула я и, приказав Зверю не высовываться, пошла в сторону огней. Настоящая баррикада.

Осторожно, по стеночке добралась поближе к началу перекрытой улицы и прислушалась. Столько голосов, что не разобрать ничего. Придется идти. Я глубоко вздохнула, закуталась в плащ и, стараясь выглядеть уверено, пошла к ближайшей группе совещавшихся стражников.

— Дяденьки, — жалобно пискнула, привлекая внимание мужчин. Те вздрогнули от неожиданности.

— Ты что тут делаешь? — нахмурился самый взрослый мужик с усами.

— Я к бабушке шел, она там живет, — махнула рукой в сторону перекрытой улицы. А что еще я могла придумать в такой ситуации?

— Не повезло твоей бабушке, — хохотнул один из стражников, заслужив подзатыльник от старшего.

— Нельзя туда. Ты что, не слышал, что сирена выла? — осматривая мой грязный и потрепанный вид, ответил стражник. — Капюшон сними, малец.

— А что там случилось? — скинула я капюшон, испуганно распахнутыми глазами пялясь в темноту нужной нам улицы. Стражник, увидев мое лицо немного расслабился. Видимо ловят они кого-то.

— Да темные какой-то артефакт выкинули, — сплюнул усатый. — Там кавардак твориться. Люди друг на друга без причины кидаются. Маги вон, — кивок в сторону спрятавшихся под навесом людей. — До сих пор зайти туда не могут. Плохо им становится. А Наблюдающих мало. Всего-то двадцать набежало. Что они сделают на такой территории. А нас не берут пока, боятся, что без защитных амулетов мы тоже с ума сойдем и друг на друга кинемся. — Жаловался стражник. Видимо обидели их Наблюдающие.

— Так что топай домой. Завтра дай боги попадешь к бабушке, — вновь вклинился молодой стражник.

— Спасибо, — задумчиво киваю. — Удачи вам! Я верю, что вы нас защитите! — подсластила я пилюлю обиженным стражам порядка.

— Иди, давай, пока тебя другие не заметили. — Подтолкнул меня усатый. — А то приказано всех хватать и в тюрьмы закрывать. Ты хоть и с этой стороны пришел, а приказ все равно есть. Так что беги, мелкий!

— Угу, — закивала я, накидывая капюшон. И поспешила в сторону друзей, стараясь остаться незамеченной.

— Ну что там? — втянули меня за угол ребята.

— Да фигня какая-то, — Пожала я плечами, забыв о больном плече, за что опять поплатилась болью. — Там темные якобы артефакт какой-то активировали, что все с ума посходили и в район теперь не зайти без амулетов Наблюдающих.

— А что за артефакт? — заинтересовался Сай.

— Да без понятия, — развожу руками. — Якобы все друг на друга без причины бросаются. Вот тебе и весь артефакт. Всех, кто на той стороне появляется, приказано в тюрьму сажать.

— Я что-то таких артефактов не знаю, — задумался Гриня.

— А вот мне это что-то напоминает, но вспомнить не могу, — вздохнула я.

— Мы такого не проходили, — кивнул Тролль. — Только если ты в своей библиотеке что вычитал.

— Точно! — щелкнула я пальцами. Ведь было такое! В той самой книге, которую беловолосый читал. Про несуществующие артефакты. Камень раздора. Я застыла, судорожно вспоминая, что же там еще было про этот камень.

— Ну что? — дернул меня за плащ Сай.

— Да подожди ты, — отмахнулась я. Что-то там… — А! — забыв про конспирацию, воскликнула я.

— Что? — подались вперед ребята.

— Если это тот самый артефакт, то зайти мы туда можем. На нас не подействует. Он замедленного действия. Медленно отравляет организм, вызывая долговременную вспышку неконтролируемого гнева. Но действует в определенном радиусе и только на тех, кто в нем находится постоянно. — Почти как по учебнику выдала я.

— А попроще? — скривился Тролль.

— Попроще? — фыркнула я. — Короче, те, кто там живет не первый день — те попали под действие. Остальные же, кто там мимо проходил — не пострадали. Только если их не убили те, кто находится под воздействием артефакта. Так, попроще?

— Ага, — кивнул он.

— И мы не заразимся безумием? — с сомнение глядя на внушительное оцепление уточнил Сай.

— Не должны, если это тот самый артефакт. — Откуда ж мне знать, что там. Может похожий по действию.

— То есть Кир там сейчас один нормальный в окружении обезумевших?! — уточнил Гриня. — А эти, — кивок на оцепление. — Тут только топчутся и ничего не делают?!

Мы все замолчали, обдумывая ситуацию. Как в фильме про зомби.

— Что делаем? — вырвал меня из воображаемого ужаса голос Тролля.

— А что вы все на меня смотрите?! — возмутилась я, заметив, что на меня пялится три пары глаз.

— Ты у нас мозг! — заявил Тролль. Гриня кивнул, Сай пожал плечами.

— Может и мозг, но не гадалка! — попыталась скинуть с себя груз ответственности.

— Ты же про артефакт вспомнил. — Резонно заметил Гриня. — Если не ошибся, то все хорошо будет.

— Тогда мы идем в корпус. — Поджала я губы.

— А как же Кир? — опустил голову Гриня.

— Ты видел, сколько тут серьезных дядек?! — махнула я в сторону толпы. — Без нас справятся. Идем назад.

Я первая направилась прочь от перекрытого района. Не собираюсь тащить туда ребят, если не уверена. Ни в чем не уверена. А они хотят, что бы я решила?! Да я в этом мире всего полгода, а книжки в библиотеке… их там тысячи. И артефактов таких тоже может быть немало. Сунемся туда и переубиваем друг друга. Нет. Сзади раздались шаги. Ребята меня догнали и молча пристроились рядом. Яркий свет и шум за спиной становился все дальше. Вспомнилось серьезное лицо Кира. Как он говорил мне про корпус, как помогал на корабле, когда я валилась с ног от усталости. Подбадривал. Как радовался, что поступил и родители не зря столько лет работали, откладывали, не позволяя себе переехать из этого района. Каждую копейку берегли. И тут он в свой первый выходной выбрался к семье. Представился уютный дом. Как вся семья сидит за столом, обсуждают учебу Кира. Улыбаются… А потом, будто выключатель сработал и все вокруг сходят с ума. Перекошенные лица родных и людей за окном. Крики, кровь. Я остановилась, представив себя на месте Кира и ужаснулась. Я ведь он сейчас там. Как и множество других людей, а Наблюдающие ничего не делают, лишь ждут, пока все само пройдет. А сколько там таких же, как Кир. Тех, кто попал в этот маленький персональный ад.

— Фей, — тронул меня за плечо Тролль. И я словно проснулась. Не знаю, что сделаю, но ведь должен быть выход?! У меня есть черный бриллиант. Вся эта тьма подчиняется ему. Он должен защитить от действия артефакта. Я должна что-то сделать! Не прощу себя, если не попробую.

Я резко развернулась, не обращая внимание на боль в плече и сильные удары намокшего плаща по ногам, бросилась в сторону Предпортовой улицы. Рядом зашипел Зверь, поддерживая. Я не одна.

Кир.

Первый выходной, как глоток ледяной воды в засуху. Учиться оказалось не трудно, но очень муторно. Я слишком привык к постоянному движению, насыщенным дням на работе. А тут. Из корпуса в корпус, вот и все события.

Я ворвался домой, словно вихрь. Как же соскучился по родителям и сестренке! Они будто бы даже изменились! А дома все по-прежнему. Вкусный запах хлеба, напоминающий о детстве, родная маленькая комната с кучей книг о приключениях Наблюдающих. Когда же настанет моя очередь? Когда я окажусь на месте этих героев? Я понимаю, что учиться — необходимо, но так долго. Кажется, что время остановилось и когда, я стану Наблюдающим, то и желание что-то делать пропадет. Это по-детски, знаю, но поделать ничего не могу.

— Кир, иди есть! — привычно раздался снизу голос мамы. Я захлопнул конспект, который прихватил с собой. Как время быстро пролетело! Даже не заметил, а уже обед. Темнеет за окном. Выживание — мой любимый предмет. Он как приключенческие книги. Я каждый раз представляю себя в каких-нибудь опасных местах. Очень захватывающе. На практике нас это ждет. Отец сказал, что испытание проводится вне стен корпуса, без помощи наставников и магов. Только команда и неизвестное место в котором предстоит выживать почти неделю.

Я взахлеб рассказывал о своей учебе, наставниках и друзьях. Когда за минуту пытаешься пересказать все произошедшее за месяц, жизнь становится удивительно увлекательной, даже для самого рассказчика. Столько оказывается, всего произошло! А казалось, что все спокойно и тихо. А тут и вражда с компанией с корабля, уморительные выходки Фея, забавная самовлюбленность Грини и фразы невпопад от Тролля.

Отец внимательно слушал, улыбался, сидя напротив меня. Я распалялся все больше, пересказывая в лицах те или иные ситуации, переживая их вновь и смеясь вместе с родными. Внезапно по залу пронесся мелодичный перезвон, будто кто-то на пастушьей дудке сыграл короткую мелодию. Лицо отца тут же переменилось. Таким я его еще никогда не видел. Даже мама удивленно на него посмотрела. А затем на улице раздались крики. У меня сердце пропустило удар, а ложка выпала из онемевших пальцев.

— Что это? — сипло спросил я, не узнавая собственный голос.

Отец не ответил. Резким окриком отправил мать и сестру в погреб, наказав ни в коем случае не выходить. Заметался по пустому залу, закрывая ставни и рисуя на стенах странные знаки. Я следил за ним широко распахнутыми глазами. Даже моргать перестал.

— Кир, что сидишь! Оружие неси! — вспомнил о моем присутствии отец. Я рассеянно кивнул и, поднявшись, словно во сне, побрел по лестнице наверх.

Шаги замедлились, когда я проходил мимо небольшого оконца на лестнице. Крики на улице становились все громче и отчаяннее, послышался звон оружия, ржание лошадей. Я стоял, не решаясь выглянуть. Окно было довольно высоко, только для освещения лестницы и что бы в него посмотреть нужно подтянутся. Наконец, я отбросил сомнения и решил посмотреть, что происходит. Может ерунда, а я так пугаюсь.

Люди. Много людей. Будто все разом решили выскочить из домов. Такое бывало во время больших пожаров, когда все жители спешили потушить огонь, чтобы он не перекинулся на их жилища. Но дыма нигде не было, а вместо ведер люди сжимали в руках оружие и все то, что можно было использовать в этом качестве. Мечи, ножи, топоры, какие-то палки. Мир словно сошел с ума. Искаженные до неузнаваемости неистовой яростью лица. Улицу заполнил один спаянный поток убивающих друг друга людей в багровом свете закатного неба.

Руки непроизвольно разжались, и я упал, скатившись по лестнице вниз. Такого не может быть. Это просто кошмарный сон.

— Что ты делаешь, Кир! Где оружие? — зарычал мне в лицо отец, вздернув за шкирку. Я замотал головой и замычал, не в силах выдавить из себя и слова. — Бегом! — гаркнул он, поддав мне коленом под зад, словно я дите неразумное.

Я побежал наверх, зажимая уши руками. Не слышать, только не слышать того, что происходит вне дома. На глаза навернулись слезы от обиды на грубость отца и свои трусость. И я Наблюдающий? Я стиснул зубы и, убрав руки от головы, сжал кулаки. Оружие.

Распахнул тяжелый шкаф в отцовском кабинете, скидывая в сорванную занавеску все, что было внутри. Потом, внизу разберемся. Закинул тяжелый импровизированный мешок за спину и, спотыкаясь, побежал к отцу.

Впервые увидел его с мечом в руках. Он уверенно держал рукоять, ни разу руки его не дрогнули. Осмотрел лезвие, поправил ножны на тяжелом поясе с заклепками, накинул кожаную жилетку с металлическими пластинами. С момента ее покупки отец явно раздобрел. Жилет не сходился на животе.

Я сидел, забившись в угол, и отрешенно наблюдал за отцом. Не знаю, сколько времени прошло. В зале было темно. Окна накрепко закрыты, а свет разжигать отец настрого запретил. Темно и страшно. Крики на улице постепенно стихли. Лишь изредка, откуда-то издалека доносились какие-то звуки, заставляя вздрагивать. Пару раз кто-то стучал в дверь, но мы не подавали вида, что внутри кто-то есть и неизвестные быстро пропадали. Я устал от напряжения, бессмысленного разглядывания темноты и ожидания чего-то страшного. Сам не заметил, как задремал.

Тролль.

Я боюсь выбирать. Боюсь снова сделать шаг не в ту сторону. Мне кажется, что земля вновь уйдет из-под ног и я упаду еще ниже. Но судьба опять ставит меня перед выбором. В прошлый раз смелость сделать шаг вперед отняла у меня все. Теперь я собирался найти силы отвернуться, пройти другой тропой. Той, что нужно было выбрать в прошлый раз. Так будет правильно. Но отчего же так тяжело даются шаги, ведь на этот раз я поступаю правильно. Вот и мое новое племя рядом. Странное, слабое, но ставшее родным. Так меня учили. Надо всегда оставаться в строю. Но тут, один, самый слабый из нас, остановился. Я видел как тень набежала на его и без того посеревшее лицо. И такая злая решимость в глазах, что я даже вздрогнул. Доводилось мне встречать такой взгляд у воинов. Они тогда становились непобедимыми. Шли до конца, даже когда должны были упасть от ран. Старейшие говорили, что это наш бог вселяется в самого отважного воина и его руками творит справедливость. Не думал, что такое бывает и у равнинных.

От удивления я даже не понял, что все мое новое племя уже скрылось за поворотом улицы, откуда мы пришли. Руки стиснули рукоять меча. Будь что будет, но в этот раз я тоже намерен поступить так, как подсказывает горячее сердце. В моей жизни не место холодному льду. И я рад, что правильно выбрал новое племя. Они тоже слушают сердце! Удивительно, сколько может быть силы в слабом теле и Фей, что сегодня спас мне жизнь тому пример. Он живет сердцем! И я буду!

Оксана.

Я остановилась у последнего дома перед оцеплением. Куда, а главное как пройти дальше? Оглядела перекресток. Вон там, крыши почти касаются друг друга. Можно перебраться. Никто снизу заметить не должен. Вряд ли есть любители смотреть прямо на дождь, бьющий по глазам. Да и нарваться на обезумевшую толпу меньше вероятности, двигаясь по верху.

— Стража! Откройте! — Я забарабанила в дверь нужного дома. Мне кто-то открыл. Я даже не обратила внимание на этого человека, пулей взлетая по узкой лестнице наверх.

Вот она крыша. Скользкая и мокрая. Сапоги скользят по черепице и я съезжаю прямо к краю, в последний момент, уцепившись за водосток. Кто-то схватил меня за руки и резко дернул обратно. Я упала на крышу, сердце, кажется, сейчас вырвется из груди.

— Сдурел?! — кричит мне в лицо Гриня и трясет за плечи. Капюшон съехал, по лицу больно бьет холодный дождь.

Рядом стоят Тролль и Сай. Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Успокоится.

— Решил без нас мир спасти?! — оттаскивая от меня злого Гриню, усмехнулся Тролль.

— И долго мы тут мокнуть будем? — фыркнул Сай, перепрыгивая на соседнюю крышу. — Я лично порядком замерз. Предлагаю побегать. — И уверенно направился дальше, окинув взглядом толпящихся внизу стражей порядка. Мы с ребятами переглянулись. Тролль как обычно, одним рывком, поставил меня на ноги, накинул капюшон на голову и тоже прыгнул на ту сторону. Застыл, прислушиваясь к ощущениям и пожав плечами, пошел за блондином. Гриня кивнул мне, пропуская вперед. Я сосчитала до десяти, успокаиваясь. Руки и ноги до сих пор потряхивало. Ну, поехали. Выдохнула и, с силой оттолкнувшись от края крыши, прыгнула. Жесткое приземление на другой стороне. Снова боль в раненном плече. Но я справилась. Как и Тролль недавно прислушалась к себе. Нормально вроде. И бриллиант не нагревается. Значит, опасности пока нет.

По крышам мы добрались до нужной улицы. Пару раз ребята ловили меня у самого края. Вниз я старалась не смотреть. Постоянно слышались звуки ломаемой мебели, крики. По улицам бегали люди. С высоты, да еще в темноте, было не рассмотреть лиц. Оно и к лучшему. Для меня люди внизу представлялись безликими голодными тенями. На нашем пути не один такой не встретился. Не знаю, как бы мы поступили, если бы на нас напал обезумевший человек. Убить? Как спать потом ночью? Ведь они сейчас не контролируют себя.

— Вот нужный дом. — Махнул на другую сторону улицы Гриня, рассматривая разбитую вывеску «пекарня». Ставни и двери были заперты. Света внутри видно не было.

— И что теперь? — выглядывая на улицу, спросил Сай. — Там внизу настоящий бой. Я не готов туда спускаться. И убивать мирных жителей, даже с целью самозащиты тоже.

— Надо их отвлечь. — Заявил Тролль.

— Это-то понятно, хохотнул Гриня. — Как только? Ты пойдешь по улицам бегать?

— Зверь, — подозвала я застывшего на краю крыши друга. — Справишься? — глажу по длинной морде. В ответ пришла волна положительных эмоций и азарт. Убегать от людей ему еще не приходилось. — Тогда вперед, только вой тише, не как обычно.

Зверь фыркнул мне в волосы и одним прыжком оказался на улице, преодолев два этажа. Я покосилась на ошарашенных ребят. Не подумала я об этом как-то. Некоторое время Зверь наблюдал за бегающими вокруг людьми, которые не обращали на него внимание, а потом завыл. Отвыкла я от его голоса. Сердце пропустило удар. Зомбированные внизу на миг застыли, поворачивая головы на звук. Зверь вновь подал голос и стал отступать, как будто приглашая поиграть в догонялки. Толпа понемногу отмирала. Вот первый из безумных кинулся в сторону Зверя. Тот ловко увернулся. За ним последовали еще двое, потом еще и еще. Вскоре, вопящая толпа пропала из зоны нашей видимости. Уцелевших фонарей на улице осталось слишком мало, район почти полностью погрузился в темноту.

— Что застыли? Двигаем! — вывел меня из задумчивости Гриня, открывая дверь на чердак с внутренней стороны. И когда успел в дом пробраться?!

— Ты когда успел? — озвучил мой вопрос Тролль.

— А нечего клювом щелкать, — улыбнулся зеленоволосый. — Дом пустой. Видимо все по улицам бегают. Пошли уже, пока они не вернулись.

Мы, поддерживая друг друга, чтобы не упасть в темноте, направилась в темный провал хода. Сай, видимо как самый богатый и запасливый зажег карманный светляк, охватывающий лишь метро вокруг. Мы, пропустив его вперед, стали осторожно спускаться. Проломленные ступеньки, оторванные перила, разломанная мебель по всему дому. Мы быстро прошли по пустому холлу и вышли на улицу. Вокруг пусто. Первым на другую сторону улицы перебежал Тролль. Мы за ним. Я застучала кулаками в дверь пекарни.

— Кир!? Ты здесь?! — мой голос поглотил дождь. Я забарабанила ногой. В ответ тишина. Ребята стояли вокруг меня, внимательно следя за пустой улицей.

— Кир!? — поддержал меня Тролль. Его зычный голос эхом разнесся по улице. — Открывай, мы за обещанными пирогами пришли!

Из дома ответа не было, зато из ближайшего переулка раздался неприятный скрежет. Гриня и Сай вскинули мечи, поворачиваясь на звук. А он все приближался, словно кто-то по асфальту на санках едет. Я непроизвольно скривилась. В неярком свете упавшего фонаря появилась темная фигура. Человек шел, подволакивая ногу, и тащил за собой по мостовой топор, как у палача, с широким изогнутым лезвием. Он остановился, оглядывая улицу. Взгляд затуманенных глаз остановился на нашей компании. В глазах полыхнул гнев, рот перекосило. Не знаю, как ребята, а я испугалась настолько, что даже двигаться не могла. Все смотрела в его глаза и отрешенно наблюдала, как он подходит ближе.

— Кир!? Так тебя и разэтак! — забарабанил в дверь Тролль. — Нас тут сейчас на колбасу пустят! Открывай чертову дверь!

— Там еще! — указал рукой на один из домов Сай. Оттуда выходили такие же обезумевшие люди. — Почему они друг на друга не кидаются?! Что сюда-то идти?! — Он явно опять впадал в панику.

— Так артефакт действует, — заикаясь, пояснила я. — они нападают на незараженных в первую очередь.

— Какого фига ты раньше-то не сказал?! — перешел на ультразвук принц.

Я не ответила. Нас окружали. Ребята попятились, уже прижимаясь, друг к другу плечами. Человек двадцать против нас четверых. Я не в счет. Из меня боец никудышный.

— Если они бросятся на нас — выхода не будет, — сжимая мечи побелевшими руками сказал Гриня. — Придется убивать.

Когда нас и одержимых разделяло всего метра полтора, за моей спиной пропала опора. Я взмахнула руками и навалилась на что-то теплое.

— Быстрее! Заходите! — крикнул Кир, прижимая меня к себе. Дважды приглашать не пришлось. Ребята мгновенно оказались в темноте дома и захлопнули за собой дверь, накидывая здоровенный засов. Кир меня отпустил и я сползла на пол по стене. Меня трясло.

Вокруг медленно разгорался свет. Уютное помещение с прилавком. Небольшие круглые столики накрыты скатертями в цветочек, резные деревянные стулья с подушками, занавески на окнах. Очень уютно. Будто в другой мир попала после страшной улицы. Удар в запертую дверь заставил меня вздрогнуть.

— Не проберутся, — махнул рукой пожилой мужчина, как две капли воды похожий на Кира, только волосы седые, да морщинки вокруг глаз.

— Здрасьте, — просипела я. Охрипла от попыток докричаться до Кира.

— Вы зачем пришли?! — накинулся на нас Кир.

— Тебя спасать, — улыбнулся Тролль. — Не видишь что ли?!

— Мой отец, хоть и бывший, но Наблюдающий. У нас тут амулетов не меньше, чем в корпусе. Мы бы не пропали. Прятались от этих, — он махнул на дверь. — А теперь, благодаря вам они в курсе, что здесь кто-то есть!

— Ну, извини, что помешали! — вогнал меч в ножны Гриня.

— Спасибо. — Внезапно улыбнулся Кир, обводя нас взглядом. — Несмотря ни на что — спасибо!

— Вот это другой разговор! — хлопнул его по плечу Тролль. Видимо, у северян принято бить хороших людей. Кира тоже перекосило. Не одна я страдаю.

— Что-то они там притихли, — нахмурился, стоящий ближе всех к дверям Сай. Действительно, удары прекратились.

— Может, разошлись? — с надеждой предположил Гриня.

— Ага, — усмехнулся отец Кира. — Прям разбежались!

В ответ на его слова за дверью послышался знакомый скрежет, а через секунду раздался удар, с нашей стороны двери показался ржавый кончик секиры. Сай, как всегда взвизгнул, и скрылся в дальнем конце зала. Мы торопливо отползли подальше.

— Шкаф тащите, быстрее! — скомандовал отец Кира. Тролль тут же бросился к указанному предмету мебели, подтаскивая его к дверям. Шкаф тяжелый, но тоже деревянный. Надолго их не задержит. Это и озвучил хмурый отец Кира.

— И что дальше? — переглянулась мы.

— Идите в подвал к моей жене и дочери. Там дверь железная, изнутри запор есть. Закройтесь. Туда может и не доберутся.

Мы поспешили в указанном направлении. За стойку, где под ковриком был люк.

— А ты? — уже почти спустившись вниз, спросил Кир.

— А я их задержу. Они не успокоятся, пока не найдут кого-то живого. — Ответил тот, разминая плечи. Мы остановились.

— Э, нет, дядя, — достал свой меч Тролль. — Так дела не делаются.

— Вот-вот, — буркнул Сай, отталкивая Кира и выбираясь наверх из погреба. — Где это видано, что бы принц бежал от врагов и прятался.

— Мы тут вас вообще-то спасать пришли! — заявил Гриня. — Девочки, закрывайтесь! — улыбнулся он и подмигнул матери и сестре Кира, которые встревоженно смотрели наверх. — Кир, не спи! Задвигай половичок на место.

Мы застыли напротив входа. Шкаф трещал, видимо, от двери уже мало что осталось. Стояли молча. Каждый думал о своем. Я сжимала кинжалы, не чувствую рук. Сердце бешено колотилось, воздух со свистом вырывался из легких. Как же страшно.

Когда оставалась совсем немного до того, что бы проникнуть внутрь, все прекратилось. Стихло хриплое дыхание одержимых за дверью, не было больше ударов секиры. Непривычная, пугающая тишина, нарушаемая только монотонным стуком дождя.

— Что происходит? — шепотом спросил Гриня.

Ответить никто не успел. Остатки наших баррикад разлетелись щепками, в глаза ударил нестерпимо яркий свет. Я от неожиданности выронила оружие и закрыла ладонями лицо.

— Не двигаться! — раздался до боли знакомый и ненавистный голос. Но как же я сейчас была рада его слышать.

— Иртан, — прошептала я. — Мы спасены!

Кир.

Из объятий липкого тревожного сна меня выдернул громкий стук и крики за дверью.

— Кир! — знакомый голос Фея требовал открыть дверь. Отец зажег светляк, вопросительно глядя на меня.

— Не открывай, — шепчу я дрожащими губами. Сам себя едва слыша. Отец хмурится, но с места не двигается. На улице шумел дождь, заглушая другие звуки, я зажмурился, молясь, что бы Фей ушел. К нему присоединился еще один голос. Тролль, как всегда не унывал. Требовал обещанные пироги. Я схватился за волосы, кусая губы в кровь.

— Кир, — коснулся моего плеча отец. Я поднял голову с отчаянием глядя на него. Боги, как же страшно. Я хочу исчезнуть.

К крикам и стуку друзей присоединились какие-то звуки. Гадать долго не пришлось, к дому приближались безумные люди, которых я видел в окно. Паника с новой силой захлестнула сознание. Я вскочил и забегал по залу. Внутри бушевали эмоции.

— Нет! — захрипел я, заметив, что отец рывком откидывает засов с двери. Я бросился вперед, в надежде успеть захлопнуть ее, не допустить, что бы ужас с улицы попал в дом, но не успел.

Прямо мне в объятия упал Фей, вталкивая обратно в дом. Я изо всех сил закричал ребятам, что бы поторапливались. Отец в последний момент успел захлопнуть дверь, по которой тут же забарабанило несколько пар рук. Я обессилено опустил руки, роняя Фея на пол.

Дверь держалась из последних сил. Еще пара минут и нас ничто не спасет. Тролль подвинул к ней шкаф, надеясь хоть ненадолго задержать безумных. Я, позорно сорвавшись на друзьях, теперь тихо стоял в стороне, отрешенно наблюдаю за происходящим. В голове, словно заклинание крутилась одна единственная мысль «это не со мной».

Отец приказал спрятаться в погребе вместе с сестрой и матерью. Через секунду я уже откидывал люк. Вперед меня проскочил неизвестно как тут оказавшийся блондинистый аристократ с корабля. Только сейчас его заметил.

Отец поторапливал, боясь, что мы не успеем спрятаться, а он будет на нас отвлекаться, встречая «гостей». Внезапно возмутился Тролль, перехватывая свой огромный меч и заявил, что тоже остается нас защищать. Вдвоем больше шансов. Блондинистый аристократ тут же выскочил из погреба и за рубаху поволок меня обратно к дверям, бубня что-то про принцев и честь. Наверное, тоже с ума сходит. Я даже возмутиться не успел. Рядом встали Гриня и Фей. Каждый из них с оружием в руках и решимостью во взгляде.

Удары становились все сильнее, шкаф на глазах разлетался в щепки. Я зажмурился, стараясь не видеть того, что сейчас произойдет. Мир затопила яркая вспышка. Я упал, ударившись головой и, видимо, потерял сознание, погрузившись, наконец, в уютную и такую безопасную тьму.

Гриня.

Страх. Не думал, что страх сам по себе может напугать. Мечи в руках дрожали. Впервые я не мог взять себя в руки. Смерть рядом. Она дышит там, за дверью. Совсем близко. Я слышу бешеный ритм их сердец, вой тьмы в душе. Кажется, что сейчас оглохну.

Я убивал. Бывали у нас стычки с людьми, да и на спорах чести не раз мечи пили зеленую кровь сородичей. Но теперь… Я готовился убивать мирных жителей, которым просто не повезло. Как же после этого жить? Не знаю. Но рядом друзья. Те, кто заставил снова жить и радоваться. Если их не станет, то не станет и меня. Второго разрыва связей я не переживу. Ради них я буду стоять до последнего. Пусть потом не смогу спать всю жизнь, вспоминая этот вечер, но не отступлю. Тролль и Кир меня поддержат. Я вижу, как глубокая складка прорезала лоб северянина, его руки так же дрожат в предвкушении боя. Кир рядом, и тоже готов убивать.

А чуть позади, стоит, сжимая кинжалы Фей. Бледная, но решительная. Губы превратились в тонкую упрямую линию. Как она кинулась на помощь Киру! В тот момент мне захотелось тоже оказаться в беде. Она была готова идти одна, без нас. Не хотела втягивать в неприятности. Глупый, но красивый и смелый поступок.

Я не должен пропустить ни одного врага. Как бы мне хотелось, что бы ее здесь не было. Но вот она, рядом, и я буду защищать ее. Девушкам не место в бою.

А за спиной в маленьком и тесном погребе семья моего друга. Сколько мы выстоим? Полчаса? Хоть и против безумной и необученной толпы, но их слишком много. Разорваться невозможно.

Осталось немного. Сильные удары топора ломают последнюю преграду между нами. Я зажмурился, полагаясь лишь на слух, взвинчивая себя на максимум. Нас учили именно так. Не видеть, а чувствовать врага. Убивать так легче, видишь больше, чем глазами, но и одновременно сложнее. Слышать, как под твоей рукой разбивается на осколки чья-то душа — невыносимо больно.

Внезапно, в сумасшедший ритм чужих сердец ворвался стук лошадиных копыт. Подмога. Впервые за последние десять минут я позволил себе ослабить хватку на мечах. Сегодня от моей руки, возможно, не умрет никто.

Тролль.

Убивать для меня уже давно стало привычным делом. Но одно дело рубить врага, а другое — безумное стадо. Да еще и прятаться за чужие спины предлагают? Нет! Горы хоть и далеко, а не простят мне этого, когда явлюсь в Белые Чертоги на суд. Убивать слабых — неправильно, но и смотреть, как убивают друзей — грех. Вон, даже мелкий стоит, сжимая свои зубочистки, готовясь пролить кровь. Наш первый совместный бой. Забавно, что он же может стать последним. Но я не жалею. Пусть мы умрем, но в этот раз я не сомневаюсь, что поступил правильно, слушая свое сердце.

Когда бой был на расстоянии удара, мир взорвался нестерпимым светом. Я подумал, что это боги покарали меня за отступничество и мерзкие мысли, но оказалось, что равнинные божества куда как справедливее. Они послали нам спасение. Валяясь на полу и зажимая глаза руками, я расслышал тихий шепот Фея о том, что это подмога. Ничего, однажды наступит день, когда мы встанем плечом к плечу против настоящего врага!

Оксана.

Спустя полчаса мы сидели в одной из повозок лекарей, и пили противный укрепляющий отвар, кутаясь в широкие пижамы. Снаружи стаяла пятерка стражников на случай, если мы решим убежать. Мне забинтовали плечо, обработали множество мелких ссадин и царапин. Сай красовался перебинтованной головой. Как только в поле его зрения попали лекари, он изобразил смертельно больного, жалуясь на страшный ушиб мозга с вытекающим помутнение сознания. То он так пытался оправдать свое присутствие в зараженном районе. Так ему и поверили! Но голову на всякий случай осмотрели и перебинтовали, приложив какое-то лекарство. По возвращении в корпус нас погрузят в лечебный сон. Скорей бы. А то на одном упрямстве держусь, в глазах темнеет.

Теперь мы сидели в повозке и грустили. По виду Иртана можно не сомневаться в жестоком наказании. Одного Кира хотел отпустить, но он отказался, заявив, что мы пришли его спасать. Спасли. Чуть ли не до смерти. Настоящие друзья.

— Хороший выходной выдался! — отхлебнув настоя, оптимистично сообщил Тролль.

— Это все северяне такие или ты — особенный? — поинтересовался Сай.

— В смысле? — не понял Тролль.

— Все, говорю, ненормальные или ты один не удался? — перебирая завязочки на рукаве выданной больничной рубашки, перефразировал принц.

— Слышь, принцесска, себя видел? Среди нас только один головой болеет! — не остался в долгу Тролль.

— Я, в отличие от некоторых, не радуюсь такому паршивому во всех отношениях дню, — заметил он, поправляя сползающие на глаза бинты.

— А я оти-по-мист! — запинаясь, сообщил Тролль. — И радуюсь, что мы живы!

— Оптимист, — улыбнулась я.

— Еще и неуч! — не смолчал принц.

— Сейчас договоришься, принцесска, в самом деле голова заболит! — начал закипать Тролль.

— Попробуй, — хмыкнул Сай, рассматривая свою повязку в карманное зеркальце с оправой в нежный розовый цветочек. Гриня тут протянул к нему руки. Не меньше принца заботясь о своем внешнем виде.

Я окинула взглядом всю нашу компанию. Грязные, побитые, в больничных пижамах. Вспомнился слоган из рекламы, «Такие разные. И все-таки мы вместе.». Четыре слона и я, моська. Счастливая улыбка сама выползла на лицо.

— Стажер Лайрэт, — резанул по уху необычный голос главнюка. — Чему радуемся?

— Тому, что доблестные Наблюдающие нас спасли! — вытянулась я по военному и отдала честь.

— Вы головой ударились? — с сомнение оглядел он меня. — Что за странные телодвижения?

— Это я честь отдаю! — радостно сообщила я.

— Что отдаете? — опешил черноглазый. — Зачем мне ваша честь, вы же не девица! И как можно в принципе отдать кому-то свою честь? Вас лекарь осматривал?

— Так точно! — гаркнула я, демонстрируя перебинтованную руку.

— Хватит мне голову морочить! — повысил он голос. У меня кишки аж задрожали. Почему у него такой голос? Тоже полукровка какой-то? По виду не скажешь.

— Извините, — буркнула я, садясь на место.

— Итак, господа стажеры, — вкрадчиво начал Калистар. — Не объясните ли мне, почему вы оказались в зараженном районе, да к тому же от вас темной силой разит едва ли не больше, чем от артефакта. — Мы сидим, молчим. Головы опущены, переглядываемся. — А так же у меня есть отдельный вопрос к стажеру Лайрэт. С какого, позвольте узнать хрена, ваша собака настолько не воспитана, что покусала всех Наблюдающих?! — его голос постепенно повышался. В одной из коробок зазвенели стеклянные банки. Я скривилась. Молодец, какой Зверь! Значит, именно он привел подмогу. Надо будет ему в следующий выходной огромный кусок мяса купить, с кровью, что бы сочился. Хотя, нет. Ни ногой больше из корпуса, если сейчас не выгонят.

— Фей, — толкнул меня Гриня. — Он ответа ждет.

— Извините, — что еще сказать-то?!

— Извините? — наклонился он к моему лицу. — Извините?! — ударил по ушам его голос. Опять загремели склянки. В голове у меня зашумело, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Так уже бывало пару раз после тяжелых тренировок. Мне даже иногда казалось, что я вижу ауры людей и предметов. Но это довольно быстро проходило.

— Как мне теперь отчет писать? Думаете, никто не заметил, как вы пробрались через оцепление в зараженную зону? На графиках аналитиков вы сверкаете всеми цветами радуги! Малолетки безмозглые! А еще в одной из подворотен города обнаружен всплеск темной силы, где так же явственно читаются ваши следы. — Все больше распалялся главнюк. Шум в голове все нарастал. Каждое слово, словно хлыстом било по сознанию. И почему он рядом со мной стоит?! Отойти подальше не судьба? Из носа потекло что-то теплое. Я вытерла рукавом рубахи. Кровь. Блин, откуда?!

— Всех отчислю! — на этой радостной ноте шум в голове стал нестерпимым. В глазах потемнело, и я стала заваливаться на бок. Сознание помахало ручкой на прощание.

Часть 5

Оксана.

Я проснулась от боли в онемевшей руке, которую во сне, видимо, подложила под голову. По пальцам пробежали колючие мурашки. Вокруг было темно, лишь в другом конце просторной комнаты мерно покачивался на сквозняке карманный светляк. Друзья на соседних кроватях спали, их силуэты едва угадывались в темноте. В отличие от них, я видимо, исчерпала свою норму лечебного сна. Интересно, что случилось? Почему я потеряла сознание прямо перед главнюком? Не от страха же! Смешно. Надо будет спросить у лекарей.

Сон не шел. Я ворочалась, крутилась, вспоминала последние события, где чудом удалось выжить. Утро все никак не наступало, поясницу ломило от долгого лежания, к тому же захотелось в туалет. А идти-то было далеко. По темному коридору в самый конец крыла, это я помнила, благодаря частым посещениям лекарей после тренировок.

Я спустила ноги с койки. Тапочек мне никто оставить не додумался. Ледяные плиты каменного пола обжигали голые ступни. Я тихо зашипела сквозь зубы. Из одежды на мне была самая обычная больничная пижама из тонкого хлопка. Короткие штаны и рубаха с рукавом. Замерзну насмерть, пока дойду до туалета. Я завернулась в одеяло, накрывшись с головой. Его края с тихим шорохом волочились сзади. Белым призраком я зашлепала голыми пятками по темному коридору. Не видно ничего. Хоть бы ночники оставляли для людей. Я напрягала зрение, как могла и вскоре, как уже бывало, предметы вокруг едва заметно засветились. Интересно, это все же мои глюки или новая способность кольца? И спросить-то не у кого. Я успешно миновала первую половину коридора и остановилась. Из-под двери главного лекаря горел свет, слышались голоса. Я подкралась поближе.

— У нас пятьдесят погибших и больше двухсот раненых, — устало сказал мужской голос. Определить наверняка, кто это я не смогла, но предполагаю, что это главный лекарь.

— Калистар в бешенстве, — поддержал его Иртан. Вот уж кого я в любой ситуации узнаю.

— Калистар твой тот еще красавец! — в голосе прорезалась злость. — Если занимает такой пост, то должен хотя бы уметь себя контролировать! Раскричался он! У одного из стажеров перепонки лопнули и внутричерепное кровотечение открылось! Еле откачали!

— Я извиняюсь за него, — прервал крики лекаря Иртан.

— Извиняешься?! Ты даже не представляешь, как я оправдывался перед коллегами, которые осматривали стажеров. Понятно же, что это не может быть последствием воздействия артефакта, тем более до встречи с Калистаром они были более или менее здоровы. — Распалялся лекарь.

— Он скоро придет, вот сам ему и скажешь об этом! — тоже не выдержал Иртан.

Калистар? Придет сюда? Надо поскорее уходить, а то попасться на подслушивании не хотелось бы. И так, скорее всего, завтра разнос продолжится.

Со стороны лестницы послышались уверенные шаги. Кто-то приближался. А так как это был третий и последний в корпусе этаж, то надежды на то, что неизвестный пройдет мимо не оставалось. Я ускорилась, стремясь проскочить темный провал хода на лестницу и оказаться в стороне со служебными помещениями. Наверняка это Калистар идет. Он точно направится в кабинет, где заседают Иртан с лекарем. Так что мне остается только быстренько проскочить мимо лестницы и затаится в том темном закутке за шкафом. Я на полной скорости, на носочках, стараясь не стучать голыми пятками по каменному полу, пролетела опасный участок и нырнула в запримеченную нишу, заткнув рот уголком одеяла, чтобы не выдать себя громким дыханием. Шаги, что были совсем близко, стихли. Неизвестный остановился. Заметил? Блин, вот только встречи с Калистаром мне сейчас не хватает для полного счастья. Он постоял пару секунд, видимо оглядывая коридор, и поспешил в сторону кабинета. Хлопнула дверь. Я облегченно выдохнула.

Спустя час я кралась в обратном направлении. Надеюсь, они уже разошлись. Я специально не торопилась, встречаться сейчас с кем-либо из наставников не хотелось. После горячего душа пол коридора казался еще более ледяным. Я вновь завернулась с головой в одеяло и короткими перебежками, прячась за мебелью, двинулась в сторону палаты. Заодно надо будет посмотреть как там ребята, пока зрение позволяет так хорошо ориентироваться в темноте.

Мой путь вновь перерезала узкая полоска света из-под двери кабинета главного лекаря. Я застыла у границы тьмы и света, прислушиваясь. В кабинете явно шел какой-то разговор, но очень тихо, в этот раз я не рискну подходить вплотную к двери. И так сегодня накосячила — дальше некуда, а если Калистар поймает за подслушиванием, то так, в одной ночнушке и выкинет на холодные улицы города.

— Пойду, проверю, как там ребята, — раздался голос Иртана в тот момент, когда я уже собиралась преодолеть опасный участок коридора. Я заметалась, судорожно выбирая себе укрытие. Выбор пал на каталку, накрытую плотной простыней. Я нырнула под нее, натягивая простынь пониже и придерживая одеяло, чтобы не вылезало.

— Давай быстрее, — уже в спину спешащего в сторону палаты наставника, крикнул Калистар. Я вздрогнула от его голоса, слегка сдвинув каталку. Кто ж знал, что она так скрипит! Будто я тут железный сейф болгаркой вскрыть решила. — А то мне что-то сегодня мерещится всякое, — совсем тихо добавил Калистар. Я снова вцепилась зубами в одеяло, заглушая дыхание и стараясь не шевелиться. Но именно в этот момент, как назло, зачесалась пятка. Терпела изо всех сил, пыхтя в одеяло, но это же невозможно, как чешется. Я осторожно приподняла простынь, выглядывая, видно ли меня из кабинета. Дверь была приоткрыта лишь на четверть, а яркий свет не доставал до моего укрытия. Калистар же, сидящий напротив входа, с хмурым видом рассматривал бокал с вином. Празднуют, значит?

Пятка чесалась уже просто невыносимо. Я осторожно потянулась в ее сторону, стараясь не задеть каталку. Одеяло медленно начало сползать с плеч, скатываясь на пол. Простынь, укрывавшая каталку заколыхалась, выпуская на темный пол коридора уголок одеяла. Я судорожно почесала пятку и быстро дернула его на место. Прислушалась. Со стороны палат приближались шаги. Видимо Иртан возвращается. Я затаилась.

— Калистар, ты чего? — явно удивленно остановился Иртан.

— А? — как-то затравленно отозвался темноглазый. — Да устал что-то сегодня.

— Понимаю, — вздохнул Иртан, закрывая за собой дверь. Голоса стали почти не различимы.

Я выплюнула одеяло изо рта и поспешила выбраться из своего укрытия. Осталось всего двадцать метров коридора, две двери пустых палат и третья — наша. Ну, выхожу на финишную прямую! Я вновь, на цыпочках, побежала вперед. Скорей бы в кровать. Холодно — кошмар. Когда до заветной двери в палату оставалась всего пара метров, дверь кабинета резко распахнулась, освещая темный коридор тусклым отражением света от полированных стен. Я заметалась, ища, где бы спрятаться. Одеяло распахнулось, пропуская к столь бережно согреваемому им тельцу ледяной сквозняк. Зубы сами по себе застучали от холода. Дверь! Напротив меня темнел проем в одну из палат. Я метнулась туда. Петли предательски скрипнули. Что за беспредел в лечебном корпусе? Все скрипит вокруг!

Окинув пустое помещение взглядом, нырнула в шкаф, прикрыв дверцу трясущимися руками. Хоть бы и она не скрипнула. Шкаф был, видимо более новый, чем злосчастная каталка и несмазанные петли дверей и ни звуком меня не выдал. Я приникла к узкой щелке, таращась в темноту палаты. Через пару секунд дверь распахнулась, в проеме нарисовалась темная фигура. Я затаила дыхание. Вспыхнул светляк. Я едва сдержалась, что бы резко не отпрянуть от резанувшего по глазам света. А то бы такой грохот поднялся! Калистар внимательно осмотрел комнату, уделяя особое внимание моему шкафу. Я отодвинулась вглубь, осторожно прикрываясь висящими тут пижамами. Шаги приближались. Я зажмурилась, представляя, что сейчас со мной сделает этот монстр черноглазый. Словно услышав мои молитвы, от сильного порыва ветра хлопнуло незакрытое кем-то окно, заскрипела входная дверь. Сквозняк распахнул соседнюю от меня дверцу шкафа, заколыхались пижамы. Я забилась еще глубже в угол, надеясь, что Калистар не станет рыться в белье. Наставник тихо чертыхнулся, закрыл окно и быстрым шагом покинул палату. Шаги постепенно стихли. Я, наконец, облегченно выдохнула. Не поймал, изверг черноглазый!

Выждав еще пару минут, я осторожно выскользнула из своего укрытия, протиснулась в приоткрытую дверь и на первой космической добежала до своей палаты, нырнув в холодную кровать. Завтра предстоит нелегкий день с разбором полетов и возможным отчислением. Спать. Нужна свежая голова.

Наблюдающий Калистар.

Дождался! Как же жалко и глупо я себя чувствую! Великий корпус Наблюдающих не справился. Больше сотни аналитиков не заметили под самым своим носом артефакт темной силы. Ни на одном графике он не появлялся, а все потому, что действие его замедленное, постепенное, выброс силы слабый, смешивается с общим фоном. Его невозможно засечь, пока не ударит. Я так ждал очередного шага темных и вот, дождался. Только он не дал мне ответов. Ни одного. Невозможно обнаружить того, кто подложил артефакт. Слишком много времени прошло с момента его активации. Все следы стерлись, а по той улице прошли тысячи людей. Тупик.

Поначалу я обрадовался, когда мы засекли небольшой выброс темной силы на одной из улиц города, недалеко от рынка. Это была возможность поймать хоть одного из братства, допросить, немного приблизится к ним. Но почти одновременно с этим амулеты аналитиков буквально взвыли, сообщая о мощнейшем выбросе в предпортовом районе. Я растерялся. Такой силы не доводилось встречать уже много лет. И почему все это происходит в первый же год моего назначения на должность?! Я сделал все, что мог. Оцепил район, поднял на уши весь город и службы. Но маги и аналитики разводили руками, не зная, что вызвало всплеск и можно ли зайти на территорию не рискую попасть под воздействие. Я метался от одного наблюдательного пункта к другому. Постоянно дергал аналитиков и магов, но все было без толку.

Когда я был на грани отчаяния мне сообщили, что в зараженную зону проникли четверо людей со стороны города. Я до боли в глазах всматривался в карту, ожидая изменения их аур. Но этого не произошло. Они оставались стабильны, не считая эмоциональных всплесков. Тогда я решился вводить в район людей. Сначала Наблюдающих, а потом и стражу.

То, что происходило в зараженном районе можно представить только в страшном сне. Полный хаос и разруха. Сотни людей бросались на нас и друг на друга. Разбитые двери, осколки оконных стекол, поваленные фонарные столбы и груды ломаной мебели. Только благодаря магам, которые выдали усыпляющие артефакты мы смогли с минимальными потерями осуществлять зачистку. Заклинания с легкостью обезвреживали небольшие группы одержимых по десяток человек. Но в один момент я действительно испугался. С одной из улиц, прямо на нашу команду выскочила толпа, численность в пятьдесят человек. Впереди бежал странный зверь. Мне даже показалось, что глаза его сияют в темноте, а темная шкура отливает алым в свете наших факелов и светляков. Словно черная смерть, о которой рассказывают страшные байки. По коже у меня тогда пошли мурашки.

Но вскоре стало не до разглядывания животного. Вопящая толпа накинулась на нас. С трудом, но мы справились. Тогда-то я и рассмотрел так удивившего меня зверя. Им оказалась знакомая псина дохлого паренька. Пес начал бросаться на наших лошадей, кусая за ноги. Хватал Наблюдающих за сапоги, пытаясь стащить с седла. Один из стражников решил отогнать обезумевшую собаку, но та удивительно прытко уворачивалась от ударов и, словно звала за собой вглубь одной из улиц.

На свой страх и риск я решил последовать за собакой. Он привел нас к пекарне, вокруг которой собралось около сотни одержимых. Одни мы действовать не решились. Я вызвал Иртана на помощь, а сам ускакал по вызову другой группы, которая обнаружила артефакт.

Кто бы мог подумать, что такой ужас может быть вызван обычным камнем. На вид ничем от других не отличается. Мы закрыли его в нейтрализатор. Теперь в дело вступали маги, нейтрализуя действия артефакта.

Почему-то я даже не удивился тому, что пробрались в зараженную зону наши стажеры во главе с тощим парнем. Я бы скорее удивился, если бы это был кто-то другой. Спасать друга они пошли! Зла не хватает! К тому же амулеты просто таки сияли при приближении к ним, сигнализируя о темной силе! Их же следы были обнаружены в том переулке, где произошел первый всплеск. Я сорвался. Впервые за много лет позволил себе повысить голос. И на кого? На детей. Ребята трясли головами и зажимали уши. У меня в глазах потемнело, когда я увидел, как стажер Лайрэт, находящийся ко мне ближе все — падает на пол. И без того изможденное лицо посерело, из носа и ушей потекла кровь. Я едва успел подхватить его, что бы он ко всему прочему не ударился о пол. С такой скоростью я бегал лишь во время экзаменов в корпусе. Его тело показалось мне невесомым. Такой хрупкий, маленький, словно пушинка. На шее, сквозь просвечивающую светлую кожу билась тонкая жилка. Живой. Лекари вопросов не задавали, просто приняли бессознательное тело. В этот же момент примчался посыльный от отца. Вызов во дворец. Хорошее завершение сумасшедшего дня. Едва отвертелся, перенеся встречу на конец недели. По крайней мере, будет время немного подготовится. Но спасет ли меня это? Неужели все эти годы упорного труда пойдут прахом? Как же не хочется умирать. А ведь отец и братья только и ждут, пока я оступлюсь, что бы с чистой совестью меня закопать и не вспоминать больше о сыне наложницы.

Остаток дня я провел в кабинете. Перепроверяя графики. Пытался найти хоть что-то, что могло бы помочь предотвратить подобные ситуации в будущем. Ежеминутно приходили отчеты команд о потерях среди мирного населения. Вскоре я даже перестал их читать. Ясно, что просто так я не выпутаюсь. Но беда в том, что любой на моем месте оказался бы в точно такой же ситуации. Это непредсказуемый выброс, не фиксируемый аналитиками.

К вечеру меня уже шатало от усталости. Иртан предложил выпить и немного расслабится, заодно навестить стажеров в лазарете. Совесть тихо скреблась в самом дальнем уголке моей зачерствевшей души. Не люблю больницы. Все детство там провел из-за постоянных драк с братьями, наказаний отца и неудачных покушений. Няньки меня не любили и пугали призраками умерших больных, которые воруют души. Из-за этого я не спал сутками, вздрагивая от каждого шороха. Я вырос, а осадок все равно остался.

Ноги гудели, подъем на третий этаж лазарета оказался для меня настоящим испытанием. Я то и дело опирался на стену. Всего пара шагов осталось. Внезапно в темном коридоре промелькнуло что-то белое. Я вздрогнул. Сердце подпрыгнуло в груди. Увеличил мощность светляки и осторожно ступил в темноту, освещая пустой коридор. Никого. Показалось.

Мы с Иртаном засиделись до глубокой ночи. Лекарь, который меня недолюбливал, быстро ушел спать, оставив своей кабинет в наше распоряжение. Напряжение вечера быстро проходило под действием крепкого вина. Глаза начали слипаться. Мысли постепенно успокаивались, забывая тот факт, что завтра идти отчитываться перед императором. Переживу. И не из таких передряг выпутывался. Носом землю буду рыть, но найду темных.

Иртан вызвался посмотреть, как там ребята, пошатываясь от выпитого вина, отправился в палату. Я задумчиво изучал содержимое своего бокала, когда из-за приоткрытой двери раздался пронзительный скрип. Я обернулся, всматриваясь в темноту коридора. Каталка, часть которой белела в свете лампы, зашевелилась. По ровной белоснежной простыне пошла рябь, будто под ней кто-то есть. По коже побежали мурашки, сердце ускорило свой бег, в душе проснулись детские страхи.

Из оцепенения меня вывел голос вернувшегося Иртана, прогоняя наваждение. Каталка мирно стояла у стены и признаков потусторонней жизни больше не подавала. Пора спать, а то так и до нервного срыва недолго. Иртан упрашивал посидеть еще и допить вино, но я, одним глотком осушил бокал и решительно направился к выходу. Спать. Завтра еще много работы.

Неимоверным усилием сдерживая рвущиеся на свободу зевки, я вышел в коридор. Боковым зрением, вновь замечая белое пятно призрака, который, словно качаясь на ветру, блуждал от стены к стене. Ноги приросли к полу. Широко распахнутыми глазами я следил за метаниями неприкаянной души.

Наконец, она скрылась в одной из палат, скрипнув несмазанными петлями двери. Волосы у меня на голове от этого звука зашевелились. Наверное, именно в этой палате он когда-то умер в муках от какого-нибудь особо жуткого заклинания темных. Я медленно двинулся за призраком. Ноги слушались плохо. Я, не рассчитав силу, резко распахнул дверь пустой комнаты и зажег фонарь. Никого. Я определенно схожу с ума! На четвертом десятке лет гоняюсь по лечебному корпусу за призраком.

Когда я уже почти успокоился, убедившись, что призрака здесь нет, резко распахнулось окно. Протяжно заскрипела дверь, открылась дверца покосившегося шкафа, где покачивались белоснежные пижамы, словно кто-то невидимый пытался выбраться из его черного нутра и дотянуться до меня. Я спешно закрыл окно и ускорив шаг покинул пустую палату. По пути к своим комнатам еще не раз вздрагивал от казавшихся подозрительными ночных звуков. Даже ветер сегодня казался мне особенно злым, холодным и пронзительным.

Южная Корона. Корпус Наблюдающих.

Седой.

Я задумчиво провожал взглядом покачивающуюся фигуру нового заместителя, который торопился в сторону башни. Этот раунд закончился ничьей. Сколько раз жизнь меня учила делать все самому. И все же я не могу разорваться. Неужели было так трудно провести простейший обряд поиска?! Я предоставил братству все, что мог. И человека и место и время. А они все равно не справились. Мой запасной план провалился. Если бы так вовремя не сработал камень, то их бы поймали. Тогда пришлось бы мне бежать на другой конец Империи. Дилетанты. Только и могут выкрикивать восхваляющие тьму речи, да носить темные плащи. Толку от них чуть.

В хранилищах башни Слезы не было. Я перерыл все, заглянул в каждую коробку и под каждый шкаф. Ни следа. Я снова в тупике. Но ведь аркан указал именно на Корону. Значит бриллиант где-то здесь, совсем рядом, а я не могу разглядеть. И Наблюдающие бездействуют. После сегодняшнего представления забегают, засуетятся, а главного так и не поймут. Тьма просыпается. Каждый миг — песчинка на весах в сторону нашего поражения. А их накопилось уже достаточно. Мне так нужна помощь, но попросить ее не у кого. Как же тяжело без Саэлин. Она бы точно придумала выход. Самый безумный, но удивительно действенный.

Оксана.

Удивительно, но на следующий день никакого разбора полетов нам не устроили. Лекарь пинками поднял нас с кроватей с первыми лучами солнца. Корпус жил своей обычной жизнью, будто и не случилось ничего. Очень странно было смотреть на спокойные лица окружающих после еще свежих воспоминаний вчерашнего вечера. Мне постоянно казалось, что из-за угла выскочит одержимый, я вздрагивала от каждого громкого звука.

Впервые за последний месяц я спокойно сходила в столовую, наевшись до отвала. Добрые тетеньки на раздаче отлично меня запомнили и положили двойную порцию. Желудок хоть и обрадовался, а все не осилил, пришлось поделиться с вечно голодным Троллем.

Сай сразу же после выписки из лазарета, незаметно исчез из поля зрения и теперь опять сидел в столовой в окружении своих подпевал, делая вид, что нас вообще не знает и никуда не ходил. Только рубашку одел с длинными рукавами, прикрывая порезы на запястьях. Все в один миг вернулось на свои места. Странное чувство, казалось, что вчерашний вечер — страшный сон, который с наступлением утра рассеялся, оставив лишь неприятное послевкусие глубоко внутри.

— Фей, ты чего? — помахал у меня перед носом вилкой Гриня. — И ты! — толкнул локтем сидящего рядом Кира, который гипнотизировал содержимое тарелки, даже не притронувшись к еде.

— Да я вот подумал, — вздохнул Кир, взъерошив волосы. — Вчера каждый из нас побывал на пороге смерти. Это то, о чем говорил мне отец. Такова работа Наблюдающего.

— И что? — перестал жевать Тролль. — Уйти предлагаешь?

— Я не знаю, — вздохнул он, отодвинул так и не тронутый завтрак, и покинул столовую. Мы переглянулись.

— А ты, Фей? Тоже странный какой-то. — Кивнул Тролль.

— Я тоже много думал. Сегодня ночью проснулся и заново переживал вечер. — Я гоняла одинокую горошину по пустой тарелке. Все что мог, Тролль уже подъел. — Знаете, что мне неприятно? — Ребята помотали головой. — Ведь Наблюдающие оказались бессильны. Они просто заперли людей внутри зоны и ждали, что будет дальше. Это не правильно. Я понимаю, что бросаться туда, сломя голову, как я — не дело. Но… — я вздохнула.

— Ты прав в том, что ты — стажер, определил, что за артефакт там сработал, а сотня Наблюдающих и толпа магов — нет. — Стукнул вилкой по столу Гриня. — Вот это по-настоящему странно.

Вот теперь уже задумалась я. А ведь он прав. Ладно, артефактов действительно может быть огромное количество, как и книг по ним, поэтому Наблюдающие так тянули. Все знать невозможно. Но, какова вероятность встретить «возможно существующий запрещенный артефакт» буквально сразу после прочтения книги. Меня прошиб холодный пот. Не может же все быть так?! Я сама себя накручиваю. Просто совпадение. Беловолосый так же, как и я наткнулся на книгу. Там множество других артефактов, помимо «камня раздора».

— Фей, ты чего опять? Побледнел сильно… — встревоженно наклонился ко мне Тролль.

— Нет, нет, — мотнула я головой. Это совпадение. Я просто очень впечатлительная. Или нет?

Последующие дни занятия проходили в урезанном варианте. Многие преподаватели, являясь Наблюдающими на службе, мотались по городу, разыскивая вместе со стражей причастных к местному теракту. Иртана и главнюка так и вовсе было ни видно, ни слышно. Тем не менее, я каждый день вставала в условленное время и плелась на стадион. Наматывала круги по полосе препятствий со Зверем и пыталась научиться метать кинжалы. Прогресса особого не наблюдалось.

В один из таких дней я обнаружила, что моя тренировочная площадка занята. В центре, на импровизированной арене, словно мечом размахивал метлой беловолосый, выравнивая песок.

Я наблюдала за странный уборщиком. Хотя, называть его так казалось странным. Какой из него дворник? Такой же, как из меня Наблюдающий. Может и правда…? нет. Ведь если он все это устроил, то вряд ли бы так запросто ходил по территории корпуса. Тогда, чего я боюсь и прячусь?

Тряхнув головой, не скрываясь, пошла к стадиону. Мне тоже надо заниматься. На зов прибежал Зверь. С ним стало спокойнее. Я повернулась спиной к беловолосому и принялась разминаться. Через пару минут и вовсе забыла о его присутствии, даже шелест метлы по песку перестала замечать.

Кинжалы. Мое наказание. И почему вы никак не хотите лететь в цель?! Я человек вспыльчивый. После десятка неудачных попыток, разозлилась, отбросила в сторону оружие и уселась на землю по-турецки.

— Если будешь злиться, то никогда ничего не получится. — Холодный голос совсем рядом. Я подняла голову. Он стоял, спиной к солнцу, и лица было не разглядеть.

— А что мне делать? — вздыхаю, опуская голову. От яркого света заслезились глаза.

— Расслабиться и меньше думать. — Он положил передо мной кинжалы и пошел прочь со стадиона.

Я подняла кинжал, покрутила его в руках, любуясь игрой света на отполированном лезвии. Меньше думать? Посмотрела в сторону столбика и, действительно не задумываясь о положении пальцев и правильности замаха, отправила кинжал в полет. Лезвие самым кончиком вошло ровно в середину столба. Я усмехнулась.

— Фей! — пронзительный голос Грини прервал мое свидание с удивительно теплым для осени солнышком. Сегодня даже ставших привычными серых туч видно не было. Я тяжело вздохнула и поднялась с сидения трибуны, на которую улеглась загорать. После упражнений с кинжалами, когда счет попаданий и промахов стал равным, я немного успокоилась и решила отдохнуть. В тишине. В последнее время я так редко позволяла себе расслабиться.

— Что? — у Грини был донельзя встревоженный и даже испуганный вид.

— Экзамены — завтра! — выдохнул он, плюхаясь рядом со мной на жесткую скамью.

— Что?! — мой вопль, наверное, долетел до учебных корпусов.

— Приказ императора. — Пояснил он. — В свете последних событий уменьшается срок подготовки стажеров. Завтра экзамен на звание курсатнов.

— Но мы ведь еще толком ничего не знаем и не умеем?! — схватилась я за голову, решая, что делать. Толи бежать в библиотеку и зарыться в десяток книг сразу, толи собирать вещи на отчисление.

— Им, видимо по барабану, — пожал он плечами. — В корпусе сейчас настоящая паника. Многие балду пинали, надеясь подтянуться в следующем месяце. Теперь атакуют присутствующих преподавателей, требуя пропуск в библиотеку.

— Что делать-то? — застонала я.

— Да забей, — отмахнулся Гриня. — За один день все не выучишь, только еще больше запутаешься, так что давай в город махнем. Сегодня разрешено выйти. Утопить горе в вине, наверное.

— Тебе лишь бы пить, — фыркнула я.

— Это лишним не будет. Нервы шалят. Надо их успокоить. — Возразил Гриня.

— Нет, мне прошлого раза позарез хватило. Второго такого выходного я не переживу. — Покачала я головой.

— Как знаешь. Если что приходи в забегаловку у рынка «Веселый Выпивоха», — махнул мне на прощание зеленоволосый и убежал в сторону корпуса. А я опустилась обратно на скамью. Торопиться некуда. Сейчас наберу пирожков в столовой и буду ими закусывать гранит науки в библиотеке. Все равно там нет смотрителей, так что никто ругать не будет.

Наблюдающий Калистар.

Четыре дня, словно загнанная лошадь носился по городу, проверяя наводки. Ни одна из них не оказалась верной. Под руку попадались старообрядники, дети, решившие поиграть в темных магов и прочая шушера не имеющая никакого отношения к активации артефакта. Срывался на всех, кто попадался под руку и даже накричал на стажеров. Они хоть и дураки, но отважные. Такие поступки не заслуживают такого наказания, как разрыв барабанных перепонок и внутренние кровотечения. И это лишь один из эпизодов моего срыва. Такого я себе давно не позволял.

Я рвал на себе волосы от отчаяния и вырвал бы, если бы они не сопротивлялись. Наградила же матушка таким своенравным сокровищем. От голоса люди шарахаются, а уж как разозлюсь, так еще и волосы шевелятся, в прямом смысле слова. Если бы мне не грозил болевой шок, то, не задумываясь, отрезал. А так — это пожизненное наказание. Отрежу и гарантированно либо умру, либо сойду с ума. Жуткое зрелище. Видел как-то наказанного таким образом, так он больше похож на овощ, чем на разумное существо. Меня передернуло. А ведь скоро к отцу. Пришло требование явиться во дворец. Что он от меня хочет услышать?! Что сотня аналитиков и полсотни присутствующих в городе Наблюдающих проморгали катастрофу? Так об этом уже вся Империя знает. У меня дел по горло, а ему, видимо не терпится насладиться моментом моего провала. И братцы, небось, съехались из своих резиденций, что бы позлорадствовать.

Так оно и есть. Я вывалился из портала прямо в зал совещаний. Отец, все такой же холодный по отношению ко мне, даже взглядом не удостоил. Ну и наплевать. Пять минут позора и снова в омут с головой. Пока не поймаю того, что так подставил меня и весь город — не успокоюсь.

Кости мне полоскали целый час. Допытывали, что, как, почему, зачем. Особенно поразил вопрос, когда же я поймаю преступников и что буду делать, если такое повторится. А я знаю?! Будто от их вопросов во мне пророческий дар откроется! Я сам в растерянности. Редко поступающие от аналитиков и агентов ответы не успевают покрыть все вопросы.

Когда, наконец, допрос закончился и я собирался сходить к матери, меня остановил голос брата:

— А как ты объяснишь, что буквально за пару дней до происшествия запрашивал в библиотеке довольно редкую книгу под названием «возможно существующие запрещенные артефакты»? К слову сказать, там целая глава посвящена «камню раздора», что и был использован в Южной Короне.

У меня мурашки побежали по спине от ощущения, что в этот момент над головой зависла секира палача. От ответа сейчас зависела моя судьба. А еще, если удастся выйти из этой комнаты, то необходимо узнать, кто же так проворно шпионит за мной в родном корпусе.

— Это входит в стандартную систему обучения, — твердо отвечаю я, но голос предательски вибрирует. На столе задрожали бокалы горного стекла.

— Неужели? — хмыкнул брат. Я развернулся к столу, поняв, что диалог затянется.

— Да, — облокотился на стол, буравя его взглядом. Как же он похож на отца. Те же светло-серые глаза, тонкие губы, хищный нос, словно у птицы пустынь. Да и характером от императора не отстает. В глотку любому вцепится, если почувствует угрозу. А я у него, как кость в горле. Боишься, брат? Бойся. Тронешь меня, и я заявлю права на трон. Сразу, как только мать станет свободна. — Если у тебя на руках история запросов, то там помимо меня числиться как минимум одно имя стажера. — Внезапно вспомнил я, почему вообще обратил внимание на эту книгу. Неужели все-таки это тот парень? Шпион? Скорее в корпус. Необходимо прояснить этот вопрос. И если ответ на него мне не понравится, то разговаривать мы будем уже не в кабинете. Как же я раньше об этом не вспомнил?

— Можешь идти, — махнул мне отец, все так же, не поднимая головы от бумаг. — Я тобой крайне недоволен. Но пока стерплю. Еще один промах и ты знаешь, что будет.

Я скрипнул зубами, едва сдерживая взбешенные волосы, резко развернулся на каблуках и сжал в руке амулет возврата. Мы еще посмотрим кто кого.

Видимо я что-то напутал с координатами возврата, либо произошел сбой. Иначе как объяснить непроглядную темноту? В кабинете свет загорался автоматически при моем появлении. Я раздраженно выдернул из кармана светляк. В ту секунду, как он вспыхнул, освещая кабинет, к стене метнулась неясная тень. Я все же не ошибся. Стоял в собственном кабинете, охрана которого была нарушена неизвестным, который теперь пытался скрыться в тайном ходе за панелью одной из стен. Не раздумывая больше ни секунды, бросился следом, выпуская на волю все злость, что скопилась внутри. В темноте он далеко не убежит, а если зажжет светляк, то сразу себя выдаст. Наверное, не стоило так опрометчиво бросаться в неизвестность. Едва я ступил за пределы кабинета, как острая сталь рассекла кожу головы, срезая прядь волос. Я взвыл, словно легендарная черная смерть и упал на холодные плиты коридора, теряя сознание.

Я умер? Слышал, что у мертвых ничего не болит. Тогда почему же так раскалывается голова? Я застонал, голова взорвалась картинками воспоминаний, отрывками фраз. Волосы отчетливо сообщали, о чьем-то присутствии рядом. Кто-то склонился над моим телом. Молниеносным движением я выхватил кинжал и всадил его в неизвестного, вложив в удар все силы. Меня снова поглотила темнота.

Оксана.

После долгих мучений я все же решила не ходить «на волю», а, как и планировала, засела в библиотеке башни, перелистывая уже прочитанные книги и ища пояснения в новых. Говорят, что перед смертью не надышишься, но я сделала все, что бы прийти на экзамен не совсем «стерильной». В отличие от первого раза теперь в голове было хоть что-то. Я искренне надеюсь, что этого хватит для того, что бы получить звание курсанта. Завтра узнаю, насколько мои надежды оправданны.

За окном уже совсем стемнело. Я прислонилась лбом к холодному стеклу окна, обнимая подушку. За высокой стеной корпуса-крепости ярким маревом сиял ночной город. Интересно, что там сейчас происходит? Краем уха слышала, что город переведен на военное положение, ловят тех, кто подкинул артефакт, досматривают всех въезжающих. Люди во всех мирах одинаковы, кулаками машут после драки.

Во дворе разгорались редкие фонари, освещая узкие дорожки. На душе отчего-то было паршиво. Толи я еще не пришла в себя после нашей вылазки в город, толи переживаю из-за экзаменов. Причин хватает. Забавно, что я как раз от переживаний и проблем сбежала в Империю, но и тут они меня достали, да еще, похоже, обидевшись, напали с удвоенной силой. Я грустно усмехнулась. Пора спать. За ночь уляжется тот сумбур из отрывочных знаний, что я сегодня получила и, возможно, мне опять повезет.

Я медленно брела по длинной и темной лестнице башни. Ноги заплетались, приходилось то и дело цепляться рукой за стену, чтобы не упасть. Темнота непроглядная, а светляк я захватить не додумалась. Не рассчитывала так долго сидеть в библиотеке. Я опять промахнулась мимо ступеньки и в последней попытке не свернуть себе шею, схватилась за торчащий из стены подсвечник. Под рукой что-то треснуло, щелкнуло и я, потеряв опору в виде стены, провалилась в темноту. Еще не до конца зажившее плечо встретилось с каменным полом. Хорошо успела руки выставить, хоть лицо не расквасила, а то и так не красавица. Не хватает еще перед экзаменационной комиссией демонстрировать асфальтовую болезнь.

Через минуту я уже стояла, отряхивая невидимую, но явно присутствующую на одежде пыль. Темно, хоть глаз коли. Я таращилась в черное никуда. И где я в этот раз? Мне патологически везет на каменные коридоры и подземелья. Как выйти-то отсюда? Я зашарила руками по стенам. Пальцы натыкались лишь на холодный камень без намека на какие-либо рычаги. Я в отчаянии начала стучать в стены и звать на помощь. От ударов в толстые стены звука не было никакого, даже я едва различала глухие шлепки ладоней по камню. Мой голос заметался эхом, пропадая где-то далеко за спиной, превращаясь в низкий гул. Я бросила свои бесполезные попытки дозваться помощи и поежилась, обнимая себя руками. Тут не теплее, чем на улице. Градусов десять от силы, а я в рубашке, да жилетке без рукавов. Так, вдох-выдох. Попробуем воспользоваться странным бонусом и включить цветастое зрение. Когда не надо оно отлично включается. Я зажмурилась, представляя себе, как коридор загорается неясным светом. Еще раз вздохнула и распахнула глаза. Ага, размечталась. Индейское национальное жилище тебе, а не суперзрение. Еще пару раз попытавшись сотворить чудо, убедилась в бесполезности своих стараний. Что ж, придется идти на ощупь. Куда-то же эта тьма ведет. Вот мы это и выясним.

Обшарив пространство вокруг, поняла, что нахожусь в довольно узком коридоре, едва ли метр шириной. В двух сторон полированные камни. Вытянула руки в стороны, упираясь в стены, и пошла на ощупь вперед, что бы, если что заметить ответвления.

Идти пришлось долго. Трижды мне попадались боковые коридоры, но сворачивать я не решилась, продолжая двигаться вперед. Коридор кончился таким же тупиком, как и тот от которого я пришла. Отчаяние снова высунуло голову. Зубы стучали так, что если кто зайдет в потайной ход — сразу определит мое присутствие. Что делать-то? Немного постояв, оперившись на стену, двинулась в обратный путь. Там хотя бы есть шанс, что меня услышат с лестницы. Этот же конец неизвестно куда выходит, может в наружную стену башни, тогда кричать мне до скончания веков, точнее до потери сознания.

Внезапно, в одном из коридоров раздался какой-то звук. Я замерла. Сердце подпрыгнуло к горлу. Воображение живо нарисовало того мужика с топором с Предпортовой улицы. Я мотнула головой. Прочь такие мысли. Я в башне Наблюдающих. Нет тут одержимых и уж тем более в заброшенных коридорах они бродить не станут. Послышался стон. Призраки?! Никогда в них не верила, но в этом мире чего только не водится! Могу даже в пятиглазого шестилапа поверить, если достаточно убедительно расскажут. Вспомнилось изображение этого монстрика, которое умельцы с богатой фантазией намалевали в лифте моего подъезда. Тогда он мне показался очень даже милым, но в реальности встречаться не хотелось. Впрочем, как и с призраками и вообще с кем-либо еще. Кроме нормальных людей, конечно. Стон повторился. Я стояла в нерешительности и старалась перебороть свои страхи. По идее пойти, да проверить надо. Может это нормальный кто-то, просто упал в темноте, так мы, вполне возможно, вместе отсюда выберемся. С другой же стороны, какова вероятность, что это кто-то адекватный бродит ночью по старым тайным ходам, да еще стонет в темноте. С моей везучестью девять из десяти, что меня попытаются либо съесть, либо убить. А в фильмах таких вот «проверяльщиков звуков в темноте» всегда убивают.

Пока я размышляла, шевеление и стоны в боковом коридоре стихли. Стало еще страшнее от наступившей тишины. В этот же миг мир окрасился в серо-красный цвет, обрисовывая мне стены, пол и потолок коридора. Я стояла прямо напротив ответвления, которое через пару шагов резко поворачивало, не позволяя разглядеть, что там дальше. На полу сияли полустертые следы какого-то человека. Мое зрение позволяло находить даже закатившуюся под шкаф ручку по едва заметным следам моей ауры. Странно это, но мне нравится. Хоть какие-то плюсы от попаданства, а то все кнутом балуют, забывая про пряники.

Еще пару секунд я прислушивалась к тишине и, плюнув на все пошла вперед. Чему быть того не миновать. Тем более я все равно не знаю, как отсюда выбраться. Онемевшие от холода пальцы скользили по стене. Полностью полагаться на зрение я не решилась. Мало ли это какой-нибудь временный эффект, да и в достоверности его я не была уверена. Вдруг, таким образом, у меня крыша в этом мире едет? Может я сама себе все это придумала и нет никакого свечения, а лишь моя больная фантазия.

Коридор еще дважды поворачивал. Каждый раз я готовилась к встрече с неизвестным монстром, но ее все не происходило. Видимо, каменные коридоры далеко разносят эхо. Идти пришлось минут пять, пока за очередным поворотом по глазам не резануло яркое сиреневое свечение. Я даже зажмурилась, вытирая слезы. Вскоре глаза привыкли и я нерешительно приблизилась, вглядываясь.

Мне явно пора к врачу. Прислонившись к стене, в коридоре полулежал кто-то. Точно определить личность я не могла. Будто человек с двумя лицами. Серая пленка плотного, едва прозрачного кокона с лицом темноглазого главнюка, покрывала второе тело. Незнакомый молодой мужчина с удивительно красивым лицом и длинными сиреневыми волосами. Я осторожно присела, разглядывая его. Узкое лицо, тонкий нос, большие глаза с длинными ресницами и очень соблазнительные, особенно для мужчины губы. Я даже залюбовалась. Вот такими я себе всегда представляла эльфов, только с белыми волосами. Он вновь застонал, повернув голову на бок. Я чуть не повторила стон за ним. Волосы потемнели от крови, засохшей коркой была покрыта часть лица и шея. Я осторожно коснулась волос, пытаясь убрать их, что бы рассмотреть рану, но они, словно змеи, обвили мое запястье и сжали так, что я вскрикнула. Что за?! Еле выпуталась из захвата, потирая руку. Рана явно не свежая, если судить по человеческим меркам, то он не первый час отдыхает, если не день. И до сих пор жив. Удивительно даже для не человека.

— Эй, — коснувшись руки, тихо позвала я. — Слышите меня? — чуть громче. — Если вы не очнетесь, то мы умрем тут. — Я начала трясти его за плечо.

Реакции не последовало, впрочем, я и не надеялась особо. В отчаянии окинула взглядом тупик, в котором мы находились. Внимание привлекла темная на фоне ровного света стен полоса. Я подошла ближе, проводя по ней рукой. Щель. Стараясь не думать, что мне отдавит пальцы, уцепилась за нее и стала раздвигать. Нехотя, одна сторона стала отъезжать в сторону. Я уперлась ногой в неподвижную стену и изо всех сил стала тянуть тяжеленую панель. Отодвинуть удалось всего сантиметров на пятьдесят. Я пролезу, а вот главнюк — вряд ли. Если это конечно он, а не шпион какой-нибудь. Зачем главе корпуса носить столь качественный амулет иллюзии? Вот и я не знаю, а потому пока буду считать, что это враг, притворяющийся Калистаром. А там посмотрим. Разбираться будут наставники.

Я протиснулась в помещение, куда вела дверь. Вспыхнул свет. Я вскрикнула от боли. Будто по голове кувалдой стукнули. В себя приходила не меньше пяти минут, сидя на чем-то мягком, видимо ковре и слепо щурясь на свет не в состоянии хоть что-то разглядеть. Постепенно зрение возвращалась, утратив свои суперспособности. Что бы я еще раз! Да ни за что! Лучше в темноте бродить, чем потом так расплачиваться. Голова продолжала болеть так, что даже затошнило, но зрение вернулось к нормальному состоянию. Я неуверенно поднялась. Потайной ход вывел меня в какой-то кабинет. Особо не разглядывая обстановку, я ухватила со стола массивную статуэтку, подперла ею потайную дверь на всякий случай и выбежала из кабинета. Опять коридоры. Только теперь вполне обжитые и освещенные. Я бежала вперед, мельком читая таблички на встречных дверях. Ни одного имени. Одни лишь должности. Фиг разберешь кто из них кто. Я стучалась во все, но ответом мне была тишина. Где искать Иртана? Или хоть кого-нибудь?

Я приближалась к злосчастной лестнице, где фонари горели через раз. Решила добежать до лазарета, может там кого-то встречу. Прошлый опыт меня ничему не научил и, спустя два пролета, я снова запнулась и полетела вниз. Но падения не последовало. Кто-то сильно дернул меня за ворот, так, что рубашка затрещала, впиваясь мне в горло. Я захрипела, размахивая руками, но опору под ногами нашла. Меня отпустили. Я согнулась, закашлявшись. Перед глазами плавали черные точки.

— И что вы тут делаете? — суровый голос Иртана. Уже второй раз я искренне ему радуюсь. Умеет же мужик оказаться в нужном месте в нужное время.

— Там, — махнула я рукой. Голос у меня был хриплый, как у покойника из склепа.

— Ты мне голову не морочь! — нахмурился наставник.

— Да я не морочу! — наконец выпрямилась я, отдышавшись. — Там ход потайной, а в нем мужчина странный. Вроде и главнюк… — удивленно поднятые брови Иртана заставили меня опомниться, — то есть наставник Калистар, только вроде и не он, не пойму. Голова разбита, без сознания лежит. — По мере моего сбивчивого монолога лицо Иртана несколько раз меняло свое выражение. На последней фразе он побледнел.

— Где? — выдохнул, хватая за руку. Я зашипела. Так ведь и кости сломать можно. — Где? — крикнул он мне в лицо, пугая еще больше.

Сжав зубы, потащила его в сторону того кабинета. Самого последнего в коридоре у окна-бойницы. Мы ворвались внутрь. За спиной хлопнула, закрываясь от сквозняка дверь. Я ткнула пальцем в приоткрытый ход, по-прежнему удерживаемый статуэткой.

— Иди вперед. — Толкнул меня Иртан, зажигая светляк.

— Зачем? — всматриваясь в темноту прохода заикаясь, спросила я.

— Потому что я тебе не доверяю. — Спокойно ответил он, вынимая еще и кинжал и тыча им в меня. Я попятилась, глядя в холодные глаза наставника.

Спорить было бесполезно. Взяла в руки протянутый светляк и пошла к темному провалу коридора. В лицо тут же дохнуло холодом. Поежилась, запахивая тонкую жилетку, и шагнула внутрь, кожей чувствуя кинжал, что находился в паре сантиметров от моей спины. Неприятное ощущение. Раненный лежал все там же, не подавая признаков присутствия сознания. Выглядел он, как стопроцентный главнюк без намека на какие-то амулеты, изменяющие внешность. Сказать ли о том, что я видела Иртану? А как объяснять свое прозрение буду? Нет. Лучше промолчать. Хорошо хоть раненый отсюда никуда не делся, а то, чувствую, был бы у меня долгий разговор с наставниками в местных казематах. Одного такого приключения мне в жизни хватило. Больше не хочу.

— Встань у противоположной стены, что бы я тебя видел. — Кивнул Иртан, удостоив бессознательного друга лишь косым взглядом. Я послушно отошла, прислонившись к холодным камням. — Калистар! — позвал он, все так же следя за мной.

— Он не отзывается, я пробовала, даже тормошила. Но рана нанесена довольно давно, странно, что он вообще живой. — Вклинилась я и тут же прикусила язык. От нервов совсем забыла что говорю. Только сейчас обратила внимание, что из-за иллюзии раны на голове не заметно, будто ее и нет вовсе. А выглядит главнюк, как просто потерявший сознание. Еще и в женском роде о себе заговорила.

— Листар! — еще громче позвал он, подходя ближе, игнорируя мои замечания. Опустился на корточки рядом. — Двинешься — убью, — прошипел он мне, поворачиваясь к главнюку. Я пожала плечами. Не особо-то и хотелось.

После беглого осмотра и пары попыток добудиться сиреневоволосого, Иртан сжал в руке один из висящих на шее амулетов, на пару секунд закрыл глаза и сказал, где находится. Связывается с кем-то? Не знала, что тут такие штуки есть, почти как мобильник или рация.

Через десять минут в узкий коридор набилась куча народа. Тут были и лекари и Наблюдающие и вообще непонятные личности в серых костюмах. Я, словно часть пейзажа продолжала стоять у стены, наблюдая за ажиотажем.

— Я не могу пробиться сквозь амулет, — покачал головой тот самый лекарь, который откачивал нас с ребятами после похода в зараженную зону. — Даже не могу определить ранен ли он.

— Иди сюда. — Найдя меня в толпе взглядом, приказал Иртан. Я отлипла от стены и протиснулась вперед. — Вот он, — кивок в мою сторону, — сказал, что якобы у Калистара ранена голова.

— Как вы это определили? — повернулся ко мне лекарь.

— Показалось так, — запинаясь, ответила я.

— А ну отвечай! — будто из воздуха прямо передо мной появился Иртан, прижимая кинжал к горлу. Я от ужаса забыла, как говорить.

— Иртан! — прикрикнул на него лекарь. — Ты что вытворяешь!? Если продолжишь в том же духе, я выставлю тебя за пределы башни! Ты ему спасибо должен сказать, а не угрозами пугать! Потом же самому стыдно будет!

— Это мы еще выясним, кто кому и что должен, — сузил глаза Иртан, но нож убрал и отступил в сторону.

— Итак, поведайте мне, что вы там увидели, и что вам показалось? — сложив руки на груди, внимательно посмотрел на меня лекарь.

Я вздохнула, набирая побольше воздуха в легкие и, на одном дыхании выдала все о своих злоключениях в этих коридорах. Даже про способность различать ауры рассказала. Смысл теперь уже скрывать.

— Может, мы перенесем его уже отсюда? — вновь напомнил о своем присутствии Иртан.

— Нет, — резко ответил лекарь. — Я не знаю что с ним, передвигать опасно. — Молодой человек, — снова повернулся он ко мне, — поработаете моими глазами?

— Я сейчас не вижу. Как на свет попал, так все пропало. — Мотнула я головой.

— Но, вы помните, где конкретно была кровь? — словно с маленьким ребенком разговаривал он.

— Да. И рана помню где. — Киваю, подходя ближе.

— Показывайте, а я буду направлять силу. Сейчас это все, что могу. Жаль, что вы не видите сквозь защиту, — вздохнул он.

Я села на корточки рядом с Калистаром и сосредоточилась, вызывая свое суперзрение, одновременно показывая лекарю на место ранения. В этот раз, видимо, под воздействием страха смерти, которой веяло от Иртана, суперспособности сработали сразу. Мир окрасился в разные цвета, в глазах зарябило. Еще полминуты привыкала к новым ощущениям.

— Вот здесь — указываю на точное место раны. Теперь в коридоре было светло от десятка светляков и я отчетливо видела резаную рану, которая шла от виска к затылку. Под действием магии целителя она медленно срасталась, закрывая проглядывающую кость.

— Ну как? — спросил лекарь, убирая руки. Стоило ему прекратить вливание белого потока, как рана тут же стала расползаться, потекла свежая кровь.

— Нет! — запаниковала я. — Теперь у него опять пошла кровь и рана расходится, словно только порезали!

Целитель чертыхнулся, снова вытягивая руки, и крикнул своим сопровождающим, прося позвать кого-то. Рана стала затягиваться, словно кто-то невидимой иглой сшивал кожу. Удивителен магический мир. Впервые такое вижу.

Поток силы целителя становился все слабее. Теперь его хватало только на то, что бы поддерживать рану в состоянии страшного багрового рубца, который иногда начинал кровоточить. Рядом с нами стоял бледный Иртан. Переводя взгляд с меня на целителя.

— Я больше не могу, — прошептал лекарь, опускаясь рядом со мной на колени, и прислонился к стене, прикрывая глаза. — Где демоны носят этих ребят?!

Словно по заказу в коридор вбежали еще трое, облаченные в белые хламиды и моментально оценив ситуацию, влились в поток иссякающей силы главного целителя. Дело пошло на лад. Через пару минут от набухшего рубца остался лишь белый шрам, как от давнего ранения.

— Вроде все, — сказала я, видя, что дальнейших изменений с сиреневоволосым не происходит.

Целители облегченно выдохнули и оборвали поток, а я почему-то отлетела к противоположной стене, сжавшись от невыносимой боли. Вот и помогай после этого нелюдям, подумала я, схватившись руками за торчащую из-под ребер рукоять кинжала. Дышать было нестерпимо больно, в горле что-то забулькало, мешая сделать вдох. Мир вспыхнул разноцветным калейдоскопом аур и ухнул в темноту.

Наблюдающий Иртан.

Я с удивлением наблюдал полет паренька к противоположной от Листара стене. Только когда по серым камням плит коридора начала расползаться темная лужица — понял, что случилось. Калистар сработал на инстинктах. Просто всадил нож в того, кто оказался ближе всех и мог нести собой опасность. Сердце у меня ухнуло в пятки. Я завороженно смотрел, как лужа крови становится все больше. Первыми от шока оправились лекари, бросившись к парню. Сил у них не хватало. Все, что можно они израсходовали на Калистара, о чем мне и сообщил Ваил, главный лекарь корпуса. Его помощники остановили кровотечение и осторожно подняли парня, унося прочь из холодного коридора вслед за бессознательным Калисом. Нож вынимать не стали, боясь, ухудшись состояние отрывшимся кровотечением. А я все стоял и смотрел на лужу крови у стены. Из руки выпал кинжал, которым я еще несколько минут назад угрожал и так насмерть перепуганному мальчику. Что со мной твориться в последнее время? Никогда не был поклонником высказывания «суровые времена требуют жестких мер», а что же случилось теперь?

Гриня.

Весь день мы с Троллем куролесили по городу. Особо было не разгуляться. Городские улицы пестрили всеми расцветками мундиров. После «резни на Предпортовой» как окрестил ее народ, на каждом перекрестке стояла стража. Кабаки были полупусты. Я скучал, подпирая щеку кулаком и наблюдал, как Тролль глушит уже третий стакан пива. Мне вино в горло не лезло. На душе было странное, неприятное ощущение надвигающихся неприятностей. Я старался списать все на предстоящий экзамен, но это не помогало успокоиться.

— Зеленый, ты чего? — отставив кружку в сторону, спросил Тролль. Он тоже пребывал не в лучшем настроении, особенно после того, как Кир заявил о своем нежелании дальше учиться.

— Не знаю, — не отрывая руки от лица, пробубнил я. В этот момент в воздухе зазвенела тревожная струна. Я вздрогнул, напрягая слух. Этот звук был мне незнаком. Я всегда чувствовал определенные из ряда вон выходящие события, происходящие с близкими мне существами, но такого надрывного звона, останавливающего сердце, еще не встречал.

— Гринь? — встревоженно потряс меня за руку Тролль.

— Что-то случилось с Феем, — вскочил я, понимая, что такой звук может значить только большую беду.

Корпус Наблюдающих.

В последнее время Боги явно от меня отвернулись. Еле успел ноги унести из башни. И надо же было этому полукровке так скоро вернуться?! Эта встреча стала неожиданностью не только для него, но и для меня. Очередная кровь на моих руках. Уже второй день о нем ничего не слышал. А судя по тому, что корпус еще не обыскивают в поисках неизвестного, напавшего на главу, то Калистара не нашли. Сколько же уже душ на моем счету? Саэлин бы не одобрила мои методы. Самому не нравится, но другого выхода нет. Внутренний голос предательски шептал «другой выход есть всегда», но я упорно отгонял от себя подобные мысли. Без готовности рисковать и жертвовать победы не добьешься. А в моей игре на кону стоит судьба всего мира. Я должен справиться. И пусть потом боги рвут меня на части, я готов за все ответить, но не остановлюсь. Не сейчас.

В одном из дальних помещений складского корпуса, где стены были украшены кружевами паутин, а пол устлан ковром из пыли я творил самое страшное в своей жизни. Аркан. Темный ритуал. То, что когда-то я презирал и наказывал. Как смешна жизнь. Когда успело все в этом мире для меня перевернуться? Теперь я творю тьму, что бы вернуть свет. Целое братство под моим контролем, слепые фанатики, одержимые обладанием силы, которые даже не подозревают, что все их, с первого взгляда, темные дела, служат свету. Я создал Наблюдающих, что бы уничтожить братство, которое спустя почти два века, сам же и возглавляю.

Темная кровь ровными линиями ложилась на каменный пол, создавая причудливый узор. Слишком мало. Поручать что-либо этим сумасшедшим — опасно. Чуть не облажались, но хоть немного крови одного из проклятых родов достали. Как беспечны нынче принцы, хоть и младшие, гуляя в одиночку. Я улыбнулся. В душе разгоралась надежда. Я должен найти Слезу. Только так смерть Саэлин будет не напрасна.

С губ срывались рваные слова древнего заклинания. Кто придумал обряды? Загадка для всех. Откуда они пришли в наш мир и где старые записи достал брат Саэлин для своих темных дел? Теперь они послужат благому делу.

Кровь на полу закипела, почернела, активируя малый аркан поиска. Если Слеза в радиусе двух километров, то он сработает. Я, наконец, узнаю, где она и есть ли у нее новый хозяин.

Перед глазами замелькали картинки. Получилось. Я еле сдерживал улыбку, стараясь сохранить концентрацию. Картинки становились все ярче и четче. Вот я вижу серебристые глаза Черной смерти, которая скалится мне в лицо, вздрагиваю. Блеск далеких звезд внутри Слезы, которые разгораются все ярче, ослепляя меня. Вновь новая картинка, девушка в черном платье с полумаской на лице и листом Стального леса в руках. Все расплылось, пропадая. Корпус. Темная лестница главной башни и неясная фигура, бредущая, держась за стену. Резкая вспышка и я падаю на пол, хватаясь за бок, словно кинжал под ребра вогнали. Видения оборвались. Я застонал, уткнувшись лицом в грязный пол. Хватит ли мне этих подсказок? Должно хватить. Слеза здесь, в корпусе и у нее есть хозяйка. Я горько улыбнулся. То, чего так хотела Саэлин досталось другой. В голове зашумело, и я провалился в темноту забытья, которое постепенно превращается в картины далекого и полузабытого прошлого.

Сияющие стены тронного зала, ярко горящие тропы пространственных коридоров и ледяная вода источника. Я, едва держусь на ногах, из последних сил прижимаю к себе ее. Светлые волосы свалялись и потемнели от крови. Синие глаза широко распахнуты и смотрят прямо на меня, но будто и не видят. В горле стоит колючий ком. Грудь сжимается от нестерпимой боли, затмевая собой саднящие раны на теле. Я не позволю ей умереть. Источник лечит любые раны. Я медленно ступаю в воду, чувствуя, как холод сковывает тело. Ноги подкосились, и я падаю вместе с ней в самый центр источника. Вода поглощает ее тело. Я с надеждой слежу за ее лицом. Первый вздох эхом проносится по залу. Мое сердце вновь начало биться. Саэлин. Жива.

— Сант? — удивленно шепчет она.

— Да, я здесь, — улыбаюсь непослушными губами.

— Зачем? — хмурит брови, обводя пустой тронный зал. Где-то наверху слышатся звуки боя.

— Ты должна жить, — поправляю ее волосы, лезущие на лицо.

— Нет, — грустная улыбка, от которой сердце вновь замирает. — В этот раз не выйдет, — касается холодной рукой моей руки. — Запомни, через много лет все повторится… — говорить ей тяжело. Голос все чаще срывается на шепот.

— Не говори ничего. Скоро источник тебя вылечит, — мотаю головой, сжимая ее тонкую ладонь.

— Нет, — отталкивает мою руку. — Послушай! Когда все повторится — найди Слезу. Ты должен это сделать. Найди выбранного богами… Обещай… — ее глаза закрываются, голос совсем пропадает.

— Обещаю, — киваю я, — Саэлин?! — наклоняюсь к ней, трясу за плечо, с ужасом наблюдая, что раны на ее теле вновь открываются, окрашивая прозрачную воду в алый.

— Так надо. Тогда мы будем вместе, — затуманенный взгляд некогда ярких глаз впивается в меня. — Проклинаю тебя, — она с удивительной силой хватает меня за обрывки рубашки. — Проклинаю тебя жить вечно, до тех пор, пока не выполнишь свое обещание! — эхом заметался ее отчаянный крик по подземелью Черной башни. Тонкие пальцы разжались, руки безжизненно упали в воду.

— Саэлин, — шепчу я, прижимая к себе ее холодное тело. С тех пор этот холод навечно поселился в моей груди.

Я резко сел, стараясь вобрать в легкие больше воздуха. Как же давно меня не мучили столь яркие сны. В первые годы я видел этот момент постоянно. Каждую ночь, вспоминая эти синие глаза и отчаянный крик. Я сделаю. Я справлюсь, любимая. Ради тебе, что тогда, что сейчас я готов на все. Мне не нужен этот мир без тебя.

Я, пошатываясь от слабости, поднялся с пыльного пола. Я слишком тяну в последнее время. Нужно хоть что-то делать, а не ждать. Женщина. Это то, что показал аркан. Единственная женщина в корпусе, имеющая пропуск в башню — Лира. С нее и начнем.

Часть 6

Оксана.

Холод. Он забирался в саму душу, сковывая волю. Я распахнула глаза, глядя на смутно знакомое лицо. Какие же мы, люди, странные. Впервые я чувствую себя нужной и любимой. Так мечтала об этом, разочаровываясь, год за годом. В конечном итоге любовь стала для меня мифом, несуществующей сказкой для глупых детей и далеких от реальности взрослых. Я не давала ему повода рассчитывать на ответные чувства. Глупый, готов жизнь отдать за собственные иллюзии. Но… он мой шанс. Шанс не закончить все вот так. Пусть это лишь маленькая надежда, но теперь она у меня будет. Я схватила его за рваный ворот рубашки, собирая последние силы, что дал мне источник. Он должен жить. Он будет моим якорем. Тем, чья любовь вернет меня к жизни.

— Обещай! — шепчу я, вглядываясь в его глаза. Хватит ли ему этой любви, что бы ждать?

— Обещаю, — шепчет он. Слабость с новой силой накатывает на мое тело. Но я успеваю еще раз взглянуть в его лицо и смешать свою кровь с его. Ритуал закончен. Он принес мне клятву. Теперь ничто не заставит его свернуть с пути. А у меня будет время, что бы получить второй шанс на жизнь. Пусть не сейчас, но я смогу жить так, как захочу.

Я резко села на постели, тряся головой. В груди словно колючка, дышать трудно, а душу переполняет беспричинная ненависть ко всему на свете. Никогда прежде мне не снились столь реальные сны. Ощущение, что я заработала раздвоение личности. Мысли той девушки до сих пор метались в голове. Это было по-настоящему страшно.

— Фей? — раздался чей-то голос рядом.

— Что? — вздрогнула я. Рядом, сидя на стуле и опустив голову на мою кровать сидел Гриня. Видимо я его разбудила. — Ты что тут делаешь?

— Жду, пока очнешься, — потер он глаза. — Мы очень переживали. Тролль днем сидел, а я на ночь остался.

— С ума сошли? — толкнула я его в плечо кулаком. — А как же экзамен?! — спохватилась, когда осознала сказанное. Получается, что я провалялась без сознания сутки?!

— Его отменили. — Успокоил меня Гриня. — Главнюк в соседней палате отдыхает. Так что решили пока перенести.

— Я уж думала, что отчислили, — облегченно вздыхаю, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Вроде ничего не болит. В этот момент меня словно молнией ударило. Я переодета! Кто-то переодел меня в больничную пижаму, заботливо сложив одежду на тумбочку рядом. Сверху этой грязной кучи поблескивал черный бриллиант.

— Я тебя переодевал, — заметив мой взгляд, сообщил Гриня.

— Чего?! — взвизгнула я.

— Пришел, когда лекари и Иртан собирались это сделать. Пришлось вмешаться. Извини. Готов на тебе жениться! — вскочил он со стула и отбежал подальше.

— Ну, ты, — задохнулась я от возмущения. Ладно, переживем. Я не самая красивая в мире, думаю, ничего нового для себя Гриня не увидел. А об остальном постараюсь не думать. — И давно догадался? — поняла я, видя, что особого шока друг не испытывает.

— Еще в таверне, когда мы встретились, но долго сомневался, — признался он, усаживаясь обратно на стул. — Убедился, когда в баню ходили.

— Почему не сказал? — надулась я. Все-таки не по себе было от мысли, что меня переодевал парень. Стыдно, жуть.

— Зачем? — пожал он плечами. — У каждого из нас свои тайны. Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Хочешь быть парнем — пожалуйста. От этого ничего не изменится. Мы по-прежнему в корпусе и по-прежнему команда.

— Спасибо, — буркнула я.

— Да ты не переживай, я бинты с груди не снимал. Только рубашку, да штаны сменил. Так что ничего такого не видел, — заметил он мое смущение. Я облегченно выдохнула. И на том спасибо.

— Шел бы ты, — окончательно смутилась я под его веселым взглядом, — спать!

— Как скажешь, милая, — улыбнулся он.

— Я тебе сейчас дам милую! — зашипела я, запуская подушку ему в спину. Он ловко ее перехватил и отправил обратно. Пока я отплевывалась от перьев, он успел выскочить из палаты. Еще повоюем! Я улыбнулась. На душе стало тепло.

Сон в очередной раз не шел. Странные тут у лекарей заклинания. Вечно в середине ночи обрываются, а я сиди тут на жесткой койке, да в потолок плюй. Пора бы уже заканчивать с такой жизнью. Каждую неделю в лазарете валяюсь. Что за дела такие?! Так и до могилы недалеко. В зеркало на себя уже смотреть противно. Я потянулась, в очередной раз, убеждаясь, что чувствую себя прекрасно. С другой стороны здорово, что тут есть магия. За день от такой раны и следа не осталось. Я задрала рубашку. Нет, вру. Шрам есть. Маленький, едва заметный, словно было это пару-тройку лет назад. Встала, прогулялась до зеркала у стены и оглядела себя. Настроение испортилось моментально. Вылитый зомбак. Бледная, глаза ввалились, грим на лице расплывается, вон, серебристые узоры проглядывают. Волосы чуть отросли, теперь торчали в разные стороны, опускаясь чуть ниже плеч. Ноги-руки тощие, словно прутики. От прежней меня ничего и не осталось. Тут уж точно не подумаешь, что девочка. Я приподняла край рубашки. Вся в синяках и шрамах, ребра торчат. Красотка.

— Не спится? — холодный голос от двери. Я резко одернула рубашку и повернулась. Главнюк. В такой же больничной пижаме. Стою, молчу. Немного страшно. — Можно войти? — заметив мой напряженный взгляд, уточняет, не двигаясь с порога. Я неопределенно пожала плечами.

Он прикрыл за собой дверь и сел на одну из свободных коек, словно маленький, болтая ногами в воздухе. В исполнении грозного и чуть полноватого мужчины лет сорока это выглядело немного странно. Я села на свою койку, предварительно незаметно спрятав в карман кольцо с бриллиантом. Надеюсь, он этого не заметил.

— Как себя чувствуете? — прервал он неловкое молчание.

— Нормально. А вы? — в тон ему ответила я.

— Жить буду, — хмыкнул он, проводя рукой по тому месту, где была рана. — Мне Иртан рассказал, что случилось. Я прошу прощения. Просто когда почувствовал кого-то рядом, среагировал на инстинктах…

— Ничего, — киваю. А что еще сказать? Что я ему хочу морду расцарапать за то, что чуть не убил? Нет. Не хочу. Вообще ничего. Только жить спокойно, но, похоже, в этом мире мне не грозит когда-либо обзавестись семьей и растить цветочки в горшках на окне, печь пирожки и работать, уверенно глядя в будущее. Так, как я того хочу, а не другие требуют от меня. Без волнений, приключений и опасности. Я тяжело вздохнула.

— Я пойду тогда, — поняв, что разговор не клеиться поднялся он. — Еще хотел сказать, что если ты не готов, или чувствуешь, что не справишься, могу предложить вернуть внесенную за обучение сумму. Вернешься домой, а на следующий год подтянешь знания и умения, зачислю без вступительных испытаний. Как тебе такой вариант? — остановился он в дверях.

— Нет. Спасибо. — Мотаю головой.

— Могу узнать, откуда столько упрямства? — прислонился он к стене плечом, изучая меня.

— Мне некуда идти. — Вскидываю голову, глядя ему в глаза.

— Совсем? — удивился он. Я промолчала. Что отвечать на глупые вопросы.

— Спокойной ночи, наставник Калистар. — кивнула я, забираясь под одеяло.

— Спокойной ночи, стажер Лайрэт. — через полминуты ответил он и выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь.

Я проворочалась еще полчаса, пытаясь заснуть. Но мысли скакали, как испуганные зайцы. Перескакивали с одной кочки событий на другую. Я крутилась, ерзала, но не могла уснуть. Пойти, что ли помыться? А то воняю, как мужик неделю не мытый. Маскировку бы подправить. Я сосредоточилась, связываясь со Зверем. Попросила у него притащить мне мои вещи из комнаты. Все равно двери там не запирают. Так что никаких проблем это вызвать не должно. Сама, как в прошлый раз, закуталась в одеяло и пошлепала по холодному коридору в сторону душевой. В этот раз хоть ночники у самого пола горят, а нее как той ночью, когда идти на ощупь приходилось. Света от них, конечно чуть, но не свалюсь, наткнувшись на что-нибудь и то хорошо. Приостановилась у приоткрытой двери в соседнюю палату. Там горел свет. Видимо, Калистар тоже не спит. Может не ходить в душевые? Вдруг он тоже помыться решит. Да нет, вряд ли. Попрошу на всякий случай Зверя в коридоре покараулить. Помыться мне надо. Я, постояла у приоткрытой двери еще минуты и потопала дальше по коридору. Звуков из палаты не было. Наверное, главнюк спит, а свет выключить забыл.

Я нежилась под теплыми струями воды, смывая с себя грязь тайных коридоров, засохшую кровь и тревожные мысли. Как же хорошо. Предупреждение от Зверя разрушило весь кайф. Я быстро смыла с себя пену, вытерлась и втиснулась в свежую пижаму, которая никак не хотела налезать на влажное тело. Маскировку наносить не стала. Пусть хоть немного кожа подышит. Ночь на дворе, вряд ли кто в гости соизволит заглянуть. Зверя отправила спать. Если это главнюк бродит, то мне попадет за животных в лазарете, а очередных отработок мне не хочется.

Завернулась в одеяло, согреваясь, и осторожно приоткрыла дверь душевой. Петли предательски заскрипели. Я сморщилась. Жалобу что ли написать, что бы, наконец, тут все петли смазали?! Как в фильме ужасов, честное слово. Как назло ближайший ко мне ночник мигнул и погас. Часть коридора погрузилась в темноту. Я чертыхнулась. Опять в темноте идти до палаты.

Добежать бы до палаты без приключений. Интересно, кого почуял зверь? Опять наставнику не спиться?

Я почти бегом преодолела самую темную часть коридора, впереди виднелась заветная дверь, за которой скрывалась теплая постель. Внезапно из темного провала ближайшей палаты мне наперерез выскользнула тень. Я отпрянула, закрывая глаза рукой от яркого света светляка. Калистар. Глаза — бездонные темные провалы, волосы шевелятся, словно живой змеиный клубок, а в руках подсвечник. Я запнулась о край болтающегося одеяла и упала, больно ударившись копчиком.

— Стажер Лайрэт? — удивленный голос Калистара.

— Да, — пытаясь выбраться из-под одеяла, глухо отзываюсь я.

— Что вы тут делаете? — суперзрение отключилось и я уже нормальным зрением смотрела на привычный облик главнюка, нависающего надо мной.

— Спать иду, — по-моему, весьма резонный ответ. Но ему не понравилось. Главнюк нахмурился, оглядывая меня в свете не такого уж и яркого светляка. Без суперзрения он был едва ли ярче зажженной спички.

— Почему вы бродите по ночам? — он, наконец, опустил руку с зажатым в ней подсвечником.

— Так мыться ходил, — пожимаю плечами.

— А почему в темноте? — не сдавался главнюк, буравя меня темными глазами.

— Так нам светляки не выдают, а своего нет, — продолжаю сидеть на полу, укутавшись в одеяло. Не встать. Ноги окончательно запутались в дырке пододеяльника.

— А одеяло вам зачем? — оглядел меня с ног до головы Калистар.

— Холодно, — сообщаю, постукивая зубами. От мраморных плит ощутимо веет холодом, извиваясь, словно уж, пытаясь распутаться и встать. — Не поможете?

— А в прошлый раз тоже ты ползал по коридорам? — наклонился он ко мне, игнорируя просьбу о помощи.

— Когда? — не сразу сообразила про что он говорит, бросив тщетные попытки освободиться. Его лицо было совсем близко, а светляк он держал чуть позади. Опять словно на допросе оказалась. Мне по глазам бьет, а у него лишь очертания фигуры вижу.

— После случая на Предпортовой. — напомнил он, продолжая, видимо, изучать мое лицо.

— Я тогда тоже в душевую ходил. — Не понимая в чем суть претензий, подтверждаю. Что он прицепился-то?! Мыться в Империи законом не запрещено.

— Понятно, — вздыхает он, поднимая меня на ноги одним сильным рывком. Ноги по-прежнему освобождаться из одеяльного плена не хотят, и я снова начинаю падать. Главнюк в последнюю секунду успевает меня подхватить. — Такой неуклюжести еще ни разу не встречал, — его лицо в паре сантиметров от моего. Снова я обнимаюсь с главнюком. Хорошо хоть в этот раз пирожком не давлюсь. Смотрю в его черные глаза, которые так не похожи на те, настоящие. Пауза затягивается. Он, будто, тоже что-то пытается разглядеть, блуждая по моему лицу.

— Спасибо, — выдавила я, отводя взгляд. От моих нервных трепыханий одеяло сдалось и позволило коснуться голыми пятками холодного пола. Освобождаюсь от захвата главнюка и делаю пару шагов в сторону. — Спокойной ночи, наставник, — чуть склоняю голову, глядя на его темную и обманчиво массивную фигуру.

— И вам, стажер. — Кивает силуэт.

Я пробежала остаток коридора и, оказавшись в палате, звездочкой прыгнула на кровать, накрываясь одеялом с головой. Зубы стучат от холода остывшей простыни. Сжимаюсь в комочек и тяжело вздыхаю. Завтра новый и наверняка тяжелый день. Пора спать.

Наблюдающий Калистар.

От очередного свитка с последними донесениями меня отвлекли приглушенные голоса из-за стены. Я отложил бумагу и потер уставшие глаза. Даже болеть я не имею права. Единственный плюс в моем плачевном положении — сон. Я впервые за последнее время спал больше трех часов. Непозволительная необходимость. Теперь наверстываю упущенное. Впрочем, ничего существенно важного я не пропустил. Наблюдающие все так же бесцельно носились по городу, разыскивая призрака.

Когда по коридору кто-то прошел в сторону лестницы я поднялся. Надо дойти до стажера и сказать спасибо. Ненавижу быть кому-то обязанным. Обязательства — признак несостоятельности. Только тем, кто слаб, может потребоваться помощь. Теперь я в долгу у самого отстающего и подозрительного курсанта. Еще хорошо бы узнать, зачем он брал ту книгу про артефакты. А в нынешнем положении проявлять чрезмерную жесткость — не лучший метод. Совесть у меня все же есть. Без необходимого количества доказательств припирать его к стенке не стоит.

Я, покачиваясь, направился в соседнюю палату. В целом лекари оценивали мое состояние, как удовлетворительное. Не удивительно. Царапина. Даже раной это назвать сложно. Обычный человек бы даже, пожалуй, сознания не потерял. Я же… слабости есть у всех. Мне тяжело далось расставание с небольшой прядью волос. Ощущение, будто руку отрезали. Теперь на моей голове красовался белый рубец над ухом, словно новомодная прическа с выбритой полоской на виске.

Разговор у нас не вышел. Да и о чем мы можем говорить? Я просто извинился, при этом чувствуя себя униженным. В качестве компенсации предложил ему поступить на следующий год. Отказался. Либо гордый, либо излишне самоуверен. И то и другое — признак глупости. Такому как он не выдержать испытание, будет тормозить всю команду и, в конечном итоге, в прямом смысле слова сядет остальным на шею. Но я не буду настаивать. У людей для того и есть мозг, что бы им думать. А научиться этому можно только набив шишек о острые углы суровой жизни. Пусть набивает. Моя доброта одноразовая. Больше поблажек не будет.

Я вновь уткнулся в ровные строчки писем и отчетов. Спать не хотелось. За окном наступила глубокая ночь. Изредка стучали в окно растревоженные резкими порывами ветра ветки деревьев, мерно горел карманный светляк. Уютно и спокойно. И почему я раньше так не любил больницы? Из-за призраков? Чушь. Нет их и быть не могло.

Словно в ответ на мои мысли в узкой щели приоткрытой двери что-то промелькнуло. Я до боли в глазах всматривался в полумрак освещенного ночниками коридора. Еще минут десять раздумывал, показалось или нет. Затем плюнул на все, вооружился старым тяжелым подсвечником и пошел в коридор. Надо бороться с глупыми детскими страхами. В тот раз могло и показаться, из-за усталости и не такое бывает. Но сегодня — нет. Там явно кто-то был. Вот только кто и зачем? Пугают меня или шпионят? Ничего глупее еще не встречал.

Ночники у самого пола неуверенно помигивали, намекая на свою скорую кончину. Надо бы действительно выделить денег на ремонт лазарета. С самого основания башни тут ничего не менялось. В конце коридора протяжно скрипнула дверь, в этот момент мигнул и окончательно погас один из фонарей. Я скользнул в пустую палату, притаившись за углом. Кто-то торопливо шел по коридору в мою сторону. Шаги приближались. Я выждал еще секунду и резко вышел наперерез неизвестному, зажигая светляк и держа подсвечник на изготовке. То, что с легкостью можно было принять за приведение, шарахнулось в сторону, запуталось в собственном странном одеянии и упало на пол. Я подошел ближе, вглядываясь в неизвестного. Странного вида хламидой с неровными краями подола оказалось обычное больничное одеяло. Оно сползло с головы неизвестного. Я поднес светляк ближе.

— Стажер Лайрэт? — я действительно удивился. Первое, что бросилось в глаза — это серебристые линии на лице, которые переливались в неярком свете. Красиво и в то же время еще более подозрительно. Я видел такие узоры, причем исключительно на трупах. Это яд Стального леса. Как этот мальчик там оказался? Как выжил? Ведь так листья действуют, только если не сорваны с веток, а значит, он лично бродил по проклятому лесу. Но как? Пока парень ворочался на полу, пытаясь выкрутиться из одеяла, я продолжал его разглядывать, попутно задавая вопросы, ответы на которые меня уже не особо волновали. Что-то еще, кроме ядовитых следов заставляло меня напрягаться. Совсем немного, но его лицо тоже изменилось. Я не мог понять, в чем дело. Вроде тот же тощий стажер и одновременно совсем другой человек. Сколько я не вглядывался — не мог понять. Наконец, мне надоело наблюдать за его трепыханиями в одеяле. Я резко дернул его вверх, ставя на ноги. Но он удержаться не смог и мне пришлось в очередной раз его ловить, прижимая к себе. Что же это за Наблюдающий, который даже из одеяла выпутаться не может?! А что он делать будет, если попадет в плен? Ляжет и умрет?! Скорее всего. Именно такой план действий подойдет наилучшим образом для данного стажера. Привидение. Моя фантазия безгранична. Хорошо хоть не додумался оружие взять, рассчитывал захватить неизвестного живьем. А так бы стажер сегодня имел все шансы превратиться в бестелесное существо.

Я проследил за тем, как он прошлепал по коридору до своей палаты и тоже пошел спать. Подумаю обо всем завтра. Светляк скоро потребует зарядки, не хочется остаться совсем без света.

Я провалялся в постели еще примерно полчаса. Заснуть не получалось. Из головы никак не хотел выходить этот стажер. Что же в нем не так, помимо этих узоров? Ведь есть что-то. А я понять не могу. Ощущение, будто ответ вот он, совсем рядом, а я все хожу кругом и не могу найти под самым носом. Я раздраженно откинул одеяло и сел. Мне нужно еще раз взглянуть на его него. Это точно поможет. Я сжал в руке светляк и неслышно ступая, направился в соседнюю палату.

Как оказалось не все двери в лазарете скрипят. В палату мальчишки я попал без происшествий, не выдав себя не единым шорохом. Замер на пороге, прислушиваясь. Парень крепко спал, о чем говорило его глубокое мерное дыхание. Я, затаив дыхание, подошел к кровати и включил светляк. Все то же, знакомое тощее тельце уткнулось лицом в подушку. Отросшие светлые волосы растрепались по подушке, теперь поблескивая в неярком свете. Новых мыслей мне в голову не пришло. А от того, что стою ночью над спящим человеком и разглядываю — ощущение неприятное. Будто в замочную скважину подглядываю. Я тряхнул головой и пошел прочь из чужой палаты.

Остановился в дверях, бросив последний взгляд на спящего стажера. Он, как будто почувствовал мой взгляд. Заворчал во сне и повернулся на спину, раскинув руки в стороны. Я замер. Не будь я с ним знаком, то решил бы, что это девушка. Осторожно ступая вернулся к кровати. Длинные ресницы подрагивали, губы, соблазнительно, чуть приоткрыты. Мерцает тонкая сеточка серебристых узоров на нежной гладкой коже, которая сейчас казалась светлее и тоньше, чем обычно. Сердце пропустило удар от неожиданной догадки. Я наклонился к самому его лицу, провел отчего-то дрожащими пальцами по щеке и подбородку. Отдернул руку, будто током ударило. Мысли отказывались складываться в привычный порядок, метаясь в голове. Волосы тоже зашевелились.

— Что ж, стажер Лайрэт, — усмехнулся я, — нам предстоит интересный разговор.

В кармане запищал переговорник. От неожиданности я выронил светляк из рук. Он, весело подпрыгивая на стыках плит, покатился по полу. Я вцепился в переговорник и внимательно смотрел, не проснется ли стажер. Волосы нервно задергались, стремясь залепить мне глаза. Но стажер так и не проснулся. Хорошие же нервы, особенно после всего, что происходило в последнее время.

Облегченно выдохнув, подобрал закатившийся под кровать светляк и вышел из палаты, отвечая на вызов. Видимо череда моих неудач продолжается. В Империю пребывает посол из Трех Королевств. И если это тот, о ком я думаю, то жизнь моя осложниться в разы.

Гриня.

Душа пела и радовалась, словно и не начало зимы за окнами, а разгар теплого лета. Я с большим усердием стал заниматься. Теперь мне было не все равно, останусь я в корпусе или нет. У меня были друзья, и была Фей. Я, наконец, решился открыть ей, что знаю о ее секрете. И она не отвернулась, не обиделась, а облегченно вздохнула. Интересно, что ее заставило так поступить? Возможно, бежала от нежелательной свадьбы? Помолвлена? Надеюсь, что нет. Или, может, пришла сюда за возлюбленным? Я обвел аудиторию подозрительным взглядом. Кто может быть ее избранником? Да нет, вряд ли. Только если это Кир, но он ни разу и вида не подал. Да и она на него лишь как на друга смотрит, впрочем, как и на меня. Но это я постараюсь исправить.

А может это Сай? Нет. Не может быть. Или все же…

— Ты чего? — толкнул меня локтем в бок Тролль. В ответ я лишь застонал, ероша волосы на голове. Как тут объяснишь? И посоветоваться не с кем.

— Напоминаю, что скоро у вас экзамены. Их перенесли, а не отменили, — напротив меня остановился наставник Иртан. — И если нервы не выдерживают, то милости просим за ворота.

В зале раздались смешки. Я сцепил зубы и натянул на лицо серьезное выражение, уткнувшись взглядом в конспект. Ее скоро выпишут. Надо бы приготовить какой-нибудь сюрприз. Только какой? Она будущий Наблюдающий. Тут стоит подумать. Хотя, какой бы не была выбранная ей специальность в душе-то она настоящая девушка. А все девушки любят романтику.

Оксана.

Из лазарета меня выпустили в середине дня. На лекции идти было поздно, в библиотеку не хотелось, да и боязно что-то, а физическую нагрузку рекомендовали ограничить. Я вернулась в свою комнату в общежитие и плюхнулась на жесткую койку, накрывшись одеялом с головой. Хоть и отлично лечат местные врачи, а слабость все же присутствовала.

Дверь в комнату приоткрылась. В помещение ввалился Гриня, таща с собой объёмный, позвякивающий и явно тяжелый мешок.

Зеленый, напевая какую-то странную мелодию, стал ковыряться в мешке. На свет были извлечены алые свечи для ритуалов и любовно расставлены на разноцветных блюдечках по комнате. Я заинтересованно следила за разворачивающимися действиями через дырочку в одеяле. Следом за свечами он достал кружевную салфеточку, покрытую странными пятнами и расстелил на моем письменном столе, сдвинув книги и конспекты. На нее легли два кинжала, вилки из столовки с кривыми зубцами и две серебряные чаши для сбора жертвенной крови.

Я, уже не скрываясь, села на кровати, ожидая, что будет дальше. Гриня, не замечая меня, по-прежнему насвистывая веселую песенку, с видом маньяка принялся зажигать свечи. Потом достал из мешка белые сушеные листья жертвенника, которым посыпали могилы не упокоенных и с блаженной улыбкой на лице стал раскидывать их по комнате, особое внимание уделив кровати. Наши глаза встретились. Он застыл, по-прежнему сжимая в руках кучку лепестков, которые медленно кружась, опускались на мою голову.

— Гринь, ты чего делаешь? — отплевываясь от попавшего в рот лепестка спрашиваю.

— А, — протянул он, — это…

— Я еще жива, умирать не собираюсь, — отряхиваю лепестки с одеяла.

— А это ритуал такой, на удачу, — запинаясь, нашелся с ответом зеленый.

— Да? — подозрительно осматриваю свечи и чаши для сбора жертвенной крови.

— Да, тебя не было на последних лекциях, — усиленно закивал он, — это недавно давали. На удачу ритуал.

— Ааа, — кивнула я, все еще сомневаясь, — понятно.

— А что вы тут делаете? — в дверях стоял Тролль и не менее подозрительно, чем я осматривал обстановку в комнате.

— А Гриня мне удачу колдует, — улыбаюсь я.

— А, — кивнул Тролль. — Там главнюк всех на полигоне собирает. Речь будет толкать. Заканчивайте со своими ритуалами.

— Ты иди, — кивнул мне Гриня. — Я тут уберусь и догоню.

— Только иголки мне в матрас от сглаза не тыкай, хорошо? — на всякий случай предупреждаю я.

— Угу, — грустно промычал он, задувая свечи.

Стоим, толкаемся в последних рядах всего потока, что собрался на стадионе. Вперед рваться причин не было. Голос главнюка с легкостью разносился по всей территории корпуса. Я особо не вслушивалась. Да и какой смысл вникать в пафосные речи о приближении врага, подлостях и несправедливостях мира, который мы должны защищать. Особое внимание уделил недавним событиям на Предпортовой улице.

— Надеюсь, вы понимаете всю сложность сложившейся ситуации, — закончил он свою речь и обвел собравшихся тяжелым взглядом. Мне даже показалось, что на мне он задержался дольше нужного. Я передернула плечами и отвела взгляд. — А потому, — надо же, еще и продолжение будет! Он снова сделал паузу, что бы мы прочувствовали момент. — Вместо ожидаемых экзаменов мы проведем испытание. — До этого гомонившая толпа стажеров вмиг замолчала. Пролети муха — услышишь. — Завтра в девять утра прошу вас собраться на главном дворе у башни для отправки к месту прохождения испытания. — В полной тишине продолжал вещать главнюк. — Испытание включает в себя сдачу норматива по предмету «выживание». — Закончил он и, прихватив какие-то бумаги, поспешил прочь со стадиона.

— Прошу предоставить списки команд для прохождения испытания. Численность команды от трех до пяти человек. — Деловито сообщил Иртан. — Те, кто не определяться с составом будут сформированы в произвольном порядке наставниками. На этом все. — Так же спешно собрав какие-то папки, следом за главнюком, убежал он.

Мы остались, предоставлены сами себе. Толпа понемногу оживала. Я все так же гипнотизировала трибуну, на которой еще минуту назад стояли наставники. Что теперь делать?

— Мы же будем в одной команде? — толкнул меня Тролль. Глаза его горели азартом.

— Не думаю, — качаю головой. Надо было соглашаться на предложение главнюка и забрать деньги. Куда мне в нынешнем состоянии, с отсутствием знаний на испытание? Я только буду обузой ребятам. Не хочу, чтобы они не сдали из-за меня. А я непременно все испорчу. Нет у меня подготовки. А выживание — не мой любимый предмет. Теорию-то я знаю на отлично. А вот идти с тяжеленым рюкзаком по каким-нибудь непроходимым лесам — не мое. Просто физически невозможно не отстать от выносливых парней.

— Кир, ты как? — не дождавшись от меня ответа, переключился Тролль.

— Я ухожу. Сегодня. — Решительно заявил он и, развернувшись, поспешил в сторону общежития.

— Что с ним? — нахмурился Гриня.

— Он после той ночи странный. Говорит, что не подходит ему такая работа. — Пожал плечами Тролль.

— Так надо его отговорить! — дернулся было за Киром Гриня.

— Стой, — успела уцепить его за руку. — Отговаривать — не лучшая идея. Лучше поговорить. У каждого свое мнение и своя жизнь. Подождем до ужина. Там и определитесь с командой.

— Что значит определитесь? — сощурился Гриня.

— Я вот тоже не уверен, — вздыхаю, глядя вслед скрывшемуся в общежитии Киру. У него хватило мужества хотя бы принять решение. А я… Как всем известная вещь в проруби. И ни туда и ни сюда. У меня есть время до ужина, что бы подумать и все решить.

Тролль.

В последнее время что-то странное твориться в моем новом племени. Возможно я поторопился с выводами? Зеленый постоянно о чем-то думает и иногда мечтательно улыбается, так, что я начал переживать о его душевном здоровье. А еще со странным интересом смотрит на Фея. Теперь вот ритуал какой-то выдумал в его комнате проводить. Я, конечно, тоже понимаю, что Фей в нашей группе самый слабый, но не стоит так уж сильно перебарщивать. Ритуалы до добра не доводят. Я это по лекциям понял. Именно они — главное зло и мы, Наблюдающие, должны с ними бороться, но никак не использовать. Еще в голову приходят совсем уж тревожные мысли. Иногда, кажется, что Гриня влюблен, причем в Фея. У нас рассказывали о такой особенности живущих на равнине, но я никогда не верил. Теперь вот, думаю. Да еще Кир последнее время молчит все, а теперь решил и вовсе нас покинуть.

Равнинные жители странные. Я в который раз убеждаюсь в том, насколько же мы разные. Мне казалось, что я уже привык, влился. Оказалось, что нет. Ведь людей объединяют общие цели, решение проблем, сердца начинают биться в унисон перед лицом общего врага. А тут… Почему-то получается все иначе. Мое племя распадается на глазах, а я ничего не могу с этим сделать.

Оксана.

Столовая. Центр жизни любого учебного учреждения или офиса, помимо курилки конечно. Тут вредными привычками не страдают, а потому все жизненно важные проблемы решают в местном общепите. Из-за своих индивидуальных занятий я эту сторону корпусной жизни прошла мимо. Наверстывать теперь некогда, но в те редкие моменты, когда удается сюда попасть, мучает ностальгия. Как же все похоже на родной мир. Стойка раздачи, круглые столики на троих-четверых, борьба за стулья, которых не хватает и война с раздавальщицами, которые рьяно следят за количеством взятой пищи.

Мы сидели за крайним столиком в самом углу у окна. Кир молчал, гипнотизируя столешницу, я тоже энтузиазмом не болела, разглядывая унылый серый пейзаж за окном. Скоро новый год, а тут ни снежинки. Серое небо, голая земля и пронизывающий ветер. Тоскливо.

— Кир, ты это точно? — в четвертый раз за ужин уточняет Гриня.

— Угу, — кивнул он. — Это не мое. Я ошибся. И хорошо, что вовремя это понял. Теперь буду искать новый путь, — улыбнулся, но. От его улыбки стало еще грустнее. — Жалею только о том, что с вами расстаюсь, да о том, что деньги потерял.

— Я тут слышал, что из-за ужесточения обучения они вернут деньги тем, кто откажется от прохождения испытания. — Пробасил молчаливый Тролль. Он тоже постоянно о чем-то думал, зыркая на нас исподлобья. Наша компания медленно распадалась.

— А ты, Фей? — Гриня перевел вопросительный взгляд на меня. — Тоже отмалчиваться будешь, как Кир?

— Нет, — пожала я плечами. — Мне скрывать нечего. Я самое слабое звено в нашей команде. Я буду тянуть вас вниз. Вот и вся моя причина. Я не подхожу по физическим данным и навыкам.

— Мы тебя не бросим! На то и нужна команда! — заныл Гриня. — Не уходи и ты тоже!

— Тролль, ты же говорил, что вы часто воевали, — обратилась я с мольбой к северянину, не в силах слушать зеленого. — Вот ты бы пошел в бой с таким напарником, который не может удержать оружие и долго держать строй.

— Строй мы не держим. Лишь смутно себе это представляю. Наши стычки не столь масштабны, — почесал затылок Тролль. — Но я тебя понял. И это так. Я бы не стал доверять свою спину слабому бойцу. — Вбил последний гвоздь в мой гроб северянин. Гриня задохнулся от возмущения, а я кивнула. — Но! — вздрогнула я от громогласного возгласа. — Фей тоже сильный. Сильнее нас всех. Наравне с силой тела ценится и сила духа. Сильный дух подчас сильнее тела. — Изрек несвойственную для себя речь Тролль.

— Вот! — наставительно поднял указательный палец вверх Гриня. — Мы же с вами познакомились после того, как услышали твое вдохновляющее выступление про Наблюдающих!

— Ребят, я пойду. Мне вещи собрать надо и к наставнику зайти, — поднялся Кир. Мы тут же замолчали и грустно посмотрели на него. — И не смотрите так, — замахал он руками. — В жизни все бывает. Мне не по пути с корпусом Наблюдающих, а мы по-прежнему с вами друзья.

— Только теперь между нами стена, — протянула я.

— Если ты тоже не уйдешь, — напомнил Гриня.

— Пока! — попытался улыбнуться Кир. — Заходите в гости. Думаю где мой дом, вы не забудете.

Мы против воли улыбнулись. Такое забудешь. Как же. До конца жизни эту пекарню помнить буду, да еще в кошмарах видеть. Мы проводили наигранно веселого Кира до дверей. А я еще долго смотрела в окно, как он понуро шел по одной из тропинок в сторону общежития.

— Кхм, — прервал царившее за нашим столом молчание чей-то настойчивый и неестественный кашель. Я подняла глаза.

— О, принцесска появилась! — хмыкнул Тролль. Сай пошел красными пятнами, но смолчал.

— Я присяду? — не дожидаясь ответа, плюхнулся на пустующее место Кира.

— Чем обязаны такой чести? — сложил руки на груди Гриня.

— Мимо проходил, — пожал он плечами и, подтянув к себе листок с двумя именами, уверенно начал вписывать свое. Гриня, осознав, что происходит, тут же выдернул список из-под ручки блондина. Теперь имя принца заканчивалось нечитабельными каракулями.

— Что творишь, блондинистый? — зашипел на него Гриня.

— С вами иду, — делая вид, что не замечает нашей «радости» сообщил Сай.

— А мы вот только тебя и ждали! — фыркнул зеленый.

— Конечно, — кивает принц. — Сидите тут, киснете, тощего уговариваете. В команде должно быть как минимум трое. Я решил эту проблему. Теперь нас трое. А дохляк… — он ловко увернулся от подзатыльника Тролля, — подумает пока. Завтра если что допишем. А то расформируют вас за недобором, — он оскалился.

— А товарищи твои? — приняв разумность доводов, успокоился Гриня. Все же лучше идти с тем, кого знаешь, чем попасть под распределение и вообще попасть в неизвестную компанию.

— Они не подходят для моих целей, — просто ответил Сай. Мы еще полминуты подождали объяснений, но не дождались. Я снова уткнулась в запотевшее стекло окна.

— Фей, ты не уходи, ладно? — завел шарманку Гриня.

— Не знаю, Гринь, — вздохнула я. — Не знаю…

Корпус Наблюдающих.

Серо-черные тучи опускались все ниже к земле, цепляясь за острый шпиль главной башни. Я сидел на трибуне стадиона и наблюдал за небывалым ажиотажем на территории корпуса. Полукровка решил ускорить процесс обучения и теперь отправляет неподготовленный малолеток на испытание. Впрочем, каковы студенты — таково и испытание. Одна из резерваций, которую лишь условно можно назвать безлюдной и дикой. Любимое место для охоты всего императорского двора. Не то, что в наше время. Тогда телепорт работал по принципу рулетки. Каждый миг открывались врата в различные точки мира, куда и попадали стажеры корпуса. Без подготовки, амулетов слежения и необходимых вещей с одним лишь плащом и ножом. А через четыре дня их возвращали, кого-то живым, а кого-то не очень. Вот это было настоящее испытание, а не та прогулка по парку, что готовит Калистар.

В центре стадиона собрались приглашенные маги и настраивали телепорт, сверяясь с порядком команд, рассчитывая количество человек в каждой группе. Да, двести лет долгий срок. Многое изменилось.

Слезу так и не нашел. Перекопал всю комнату единственного преподавателя-женщины. Пусто. Ни следа. Я все больше склоняюсь к мнению, что провалил ритуал, где-то ошибся. А достать новую порцию крови пока возможности не было. Опять жду, бездарно тратя время за глупыми размышлениями. У меня есть еще около месяца. А потом… Даже не знаю, что будет. Весь мир покроется язвами тьмы и к чему это приведет неизвестно. А я буду продолжать жить. Снова один в сумасшедшем мире. Где теперь искать эту девушку? А может ритуал показал мне кого-то другого?

От тягостных мыслей меня отвлекло шуршание гравия дорожки. Я повернулся, изучая тонкую фигурку знакомого паренька, который постоянно отрабатывал наказания. Он шел, опустив голову. Явно большой ему плащ, касался камушков тропинки. Большая сумка с вещами и чем-то неуловимо-странная собака рядом. Будто почувствовав мой взгляд, парень остановился. Обвел заполняющийся народом стадион и заскользил по трибунам. Наши взгляды встретились. Он откинул в сторону лезущие в лицо волосы и, весело улыбнувшись, чуть поклонился, как будто прощаясь. Тяжелые серые тучи в этот момент расползлись, выпуская тусклые лучи солнца. На кожаном поясе, что перехватывал широкую рубаху, в простых ножнах сверкнул серебром кинжал из листа Стального леса. Я изо всех сил напрягал зрение, провожая паренька взглядом. Он медленно брел в сторону ворот.

Я скинул непонятное оцепенение только, когда его фигура скрылась за толстой стеной главной башни. Я сорвался с места. Вот он. Я уже протянул руку, что бы схватить, одернуть, разворачивая. Но между нами словно из ниоткуда появился пес. Широко расставив лапы он склонил морду к земле и зашипел. Я отпрянул, глядя в его глаза, наливающиеся серебром.

— Зверь! — развернулся мальчишка, цепляясь за тонкий ошейник на массивной шее собаки. — Ты чего творишь? Извините, — оттаскивая зверя в сторону, виновато улыбнулся он.

— Ничего, — качнул я головой, продолжая рассматривать странную собаку. Никаких изменений с ней больше не происходило. Глаза обычные, черные, шерсть лохматая, серая, да и сама она не такая крупная, как мне показалось. Неужели так хочу найти Слезу, что уже мерещится всякое?

— Спасибо вам за то, что отпускали раньше с отработок и за помощь в библиотеке, — наконец совладал парень со своей псиной и улыбнулся, глядя на меня светлыми глазами, словно выцветшая осенняя трава.

— Не за что, — пожимаю плечами, изучая его лицо. Явные следы профессиональной маскировки. Раньше я не обращал на паренька внимание, но теперь, внимательно приглядевшись, можно было заметить несколько странностей. Гладкая и чистая кожа, нет темных точек отрастающей щетины или следов бриться. Хрупкое телосложение, которое не спишешь на излишнюю худобу. Тонкие запястья, каких быть у мужчины не может. Взгляд задержался на кинжале. Глаза меня не обманули. Лист Стального леса.

— Я пойду, — от моего взгляда многим становится неуютно. Парень поежился, запахивая плащ и скрывая кинжал. — Сегодня мое последнее утро в этом месте.

— Подожди, — остановил я его… или ее? — Почему ты уходишь?

— Я слабый. Думал, до испытания еще будет время, потренируюсь. А тут так вышло, — он развел руками, кивая на открывающийся портал на стадионе. Его сияние было видно даже за пределами стен крепости.

— Но есть же команда, — сам не знаю, зачем завел этот разговор и как теперь выкручиваться. За столько лет добровольного одиночества разучился вести даже самые элементарные беседы.

— Они сильные, а я — слабый. Я им буду только мешать. — Качает головой, поджимая губы.

— Сила бывает разная, — невольно прерываю его, вспомнив Саэлин. Хрупкая, нежная и такая красивая. А сколько в ней было силы духа. Даже когда брат отнял у нее магию, она не сдалась. Боролась до последнего, смело глядя вперед. Именно такой я ее запомнил. Такой полюбил. Маленькая и удивительно смелая, как котенок.

— Тролль тоже так говорил, — себе под нос пробормотала она.

— Что? — вынырнул я из своих мыслей.

— Ничего, — мотает головой, отбрасывая отросшие волосы с лица. — Удачи вам. И улыбайтесь чаще, вам это идет. А тех, кто говорит, что это не так — не слушайте. — Новая задорная улыбка. Она помахала мне рукой и, развернувшись, более уверенно, чем прежде пошла в сторону входа в башню.

Я остался стоять на месте, чертыхаясь про себя. Так заплутал в своих воспоминаниях, что разулыбался на весь двор. Вон, люди вокруг шарахаются. Саэлин — единственная, воспоминания о которой заставляют чувствовать себя вновь живым и человечным. Теперь я справлюсь. Я нашел Слезу. Подожди, Саэлин, скоро мы вновь будем вместе, надеюсь, ты еще не забыла меня. И снова невольная улыбка выползла на лицо.

— Привет, Седой. — Знакомый хриплый голос выдернул меня из воспоминаний. Только темных фанатиков мне не хватает! Я зашипел сквозь зубы, оборачиваясь.

Наблюдающий Калистар.

Краски моей черной полосы сгущались все сильнее. Толком, не успев разобраться с произошедшим в городе и разузнать о моем нападении, я уже должен предоставить отчет. И отцу и посланнику из Трех Королевств. А тут еще отправка стажеров на испытание. Маги, конечно, справятся и огрехов в расчете пути быть не должно, но кто знает. В последнее время я ни в чем не уверен. Испытанием пугали несмышлёных детей. Раньше оно действительно было Испытанием, где каждому грозила реальная опасность. Теперь же, лишь проверка на самостоятельность и выдержку. Вроде студенческого посвящения, в других учебных заведениях. Что сложного в том, что бы побродить по закрытому заповеднику? Единственная задача — найти еду и развести костер. Невелика проблема, особенно для воинов, которыми являются большинство поступивших.

Испытание стало символом перехода от звания стажера, еще свободного от каких-либо обязательств человека, к статусу курсанта, который уже числиться в составе корпуса и обязан выполнять приказы. Вот и вся разница. Однако, Испытание до сих пор будоражит умы сопливых мальчишек и заставляет коленки подрагивать. На то и ставка. Очередной экзамен.

— Листар, прибыл посол из Королевств. — Без стука вломился ко мне в кабинет Иртан. Волосы раздраженно дернулись, выдавая степень моего беспокойства.

— И что его принесло? Почему именно сюда, — не нуждаясь в ответе на глупый вопрос, пробормотал я. И так ясно, что события на Предпортовой уже облетели весь мир.

— Так мы же лучшие из лучших! Борцы со злом, а у себя под носом не заметили такой подставы. — Хмыкнул Иртан, не торопясь покидать кабинет. Он развалился в одном из кресел и с интересом заглянул в пустой бокал с липкими следами засохшего вина. — А если серьезно, — он поморщился, отставляя подальше остатки моего завтрака, — то у них там не менее неспокойно. Рядом Покинутые земли. Как тут не будешь волноваться? Говорят, что у них тоже «язвы» открылись. Меньше, чем у нас, но все же они есть.

— Да знаю я, — захлопнул папку с очередными докладами. — Читал доклады. Только толку от прибытия этого посла я не вижу. На нервы мне действовать? Так с этим и отец прекрасно справляется. Пусть сразу к нему во дворец едет, а не нам работать мешает.

— Ты только ему этого не скажи, — фыркнул Иртан.

— А кто в итоге? Кельер? — действительно, ворчу, как дед старый. Толку-то.

— Не угадал, — покачал друг головой. — Кошир у своих родственников засел. Вроде как отцу не очень хорошо, вот и не отпускают его.

— Кто тогда? — нахмурился я. Хоть и не ладятся у нас с Кельером отношения, но мы уже знакомы, а теперь кто будет — непонятно.

— Доброе утро, уважаемые ли, — я вздрогнул, волосы зашевелились, от неожиданности. Иртан как всегда не закрыл дверь. Да и толку на него грешить, сам забываю.

— Кто вы? — поднимаюсь, Иртан тоже. Руку приятно холодит сталь кинжала в креплении под столом. На пороге, прислонившись к косяку плечом, стоит пожилой мужчина. Невысокий, седой с обманчиво мягкой улыбкой на морщинистом лице. Только выцветшие голубые глаза холодные и цепкие. Хочется спрятаться от такого взгляда.

— Посол Трех Королевств. — Сделал он шаг вперед и чуть склонил голову в приветствии. — Глава Совета, Израэль Дэ Рьенн. — Я прикрыл глаза, считая до десяти. Лучше бы прибыл Кельер, чем маркиз, который последнее время считается самым влиятельным человеком в королевствах.

Часть 7

Оксана.

Всю ночь я промучилась. Сон идти отказывался. Я пробовала считать овец, коров и даже розовых слоников, но они не помогали. Мысли метались. Что я буду делать дальше? Уйду из корпуса, а потом? Меня найдут люди Израэля. Почему-то я уверена, что моя записка ненадолго сбила его со следа. Один шаг за ворота и прощай Империя, здравствуй свадебное платье. Конечно, никто меня не заставит, но куда деваться? Долго я на свои сбережения не проживу. Год — это максимум. А потом придется искать работу. А на что я гожусь? Только в официантки, пока молодая.

А если останусь? Слышала, что испытание не такое и сложное. Просто провести в лесу четыре дня. Что может быть проще в компании моих друзей. Но, если вспомнить о моей везучести, то сомневаюсь, что все будет так просто.

Сон подкрался незаметно перед рассветом, прервав меня на мысли о том, что стоит все же уйти. Следующий набор в местные институты не за горами. А полгода как-нибудь переживу. Вон, к Киру подамся, они не откажут. Подтяну свои знания за это время и уже более обдуманно выберу себе специальность.

Утром встала рано, проснувшись от ощущения неясной тревоги. Поспать удалось от силы пару часов. Общежитие еще спало. Я покидала в мешок вещи, переоделась в свежий комплект одежды, нацепила кинжал на пояс. Сложила учебники аккуратной стопочкой на столе и покинула свою комнату, плотно прикрыв дверь. Шаги давались с трудом. Я медленно брела сначала по коридору и холлу общаги, затем зашуршала гравием по дорожке, загребая ногами. Зверь явился по первому зову и теперь тихо шел рядом, обеспокоенно поглядывая на меня. Я обошла всю территорию. Остановилась возле столовки, в которой так редко бывала, прошлась по саду, где отрабатывала наказание и обошла стадион. На одной из трибун сидел беловолосый, задрав голову, он смотрел на серое небо. Не одной мне грустно сегодня.

Уже на выходе со стадиона, где собрались люди для подготовки к отправке на испытание, что-то заставило меня обернуться. Беловолосый задумчиво изучал меня. Я остановилась. Хоть с кем-то попрощаюсь. Я откинула с лица волосы и изобразила поклон. Эх, шляпы не хватает. Мое приветствие осталось без ответа. Чего и следовало ожидать от этого странного человека. Даже имени своего не называл, а каждое слово приходилось клещами тащить. Я пожала плечами и вновь побрела в сторону башни. Надо забрать плату за обучение. Идти не хотелось. Как только мне вернут деньги — пути назад не будет. Из раздумий меня выдернуло злое шипение Зверя за спиной. Резко обернулась, хватая его за ошейник. Что такое? Беловолосый. Стоит молча и смотрит своими прозрачными глазами на мою собаку. Я еле оттащила Зверя себе за спину. И что взбесился? Извиняюсь перед дворником. Впервые он сам заговорил со мной. Безжизненный голос, такой же, как его глаза. Мороз по коже от этого человека. Ощущение, будто ему вовсе не интересны мои ответы. Он пристально изучает меня льдистыми глазами. Сила. Да, она бывает разная, я уже слышала это от Тролля. Беловолосый, вспомнив о чем-то снова, как много раз до этого, погрузился в свои мысли. Красивое лицо исказила кривая улыбка. Старый шрам не давал одной половине лица двигаться в полной мере. Страшная улыбка, но одновременно с ней в ледяные глаза на миг вернулась жизнь. Взгляд стал не таким колючим, а мягким и приятным.

— Улыбайтесь чаще, вам это идет. — Искренне улыбнулась я, глядя в его глаза. Не знаю, что в его жизни случилось, но каждый заслуживает счастья и немного тепла. Мне захотелось поделиться с ним своим. Может это глупо, но я так чувствую и мне его искренне жаль. Люди, которые не могут отпустить свое прошлое — по-настоящему несчастны.

Я не оборачиваясь больше на опешившего беловолосого, уверенно пошла в башню. Я сильная, я справлюсь. У меня есть сила духа… Которая тут же пропала. На площади перед башней стояла карета. Самая обычная, наемная и ничем не примечательная, если бы не человек, который из нее вышел. Я остановилась, как вкопанная, забыв про чудо самовнушения. Решимость и уверенность мои, скрылись за горизонтом. Я торопливо сделала несколько шагов назад, притаившись за кустом.

В голове билась единственная мысль — бежать. И как можно дальше. Израэль. Мой кошмар ожил на глазах. Вот он выбрался из темного нутра кареты и, отряхнув невидимую грязь с идеально отглаженного костюма, поспешил в сторону входа в башню. Неужели дед нашел меня?! Как?

Я проводила его взглядом до входа и еще долго стояла, глядя перед собой после того, как он скрылся внутри. К такому выверту я была не готова. Оказаться так близко к Израэлю. Если бы беловолосый меня не остановил, то мы бы столкнулись в дверях. Я прислонилась к холодной стене башни.

— Убежал, даже не попрощался, — я подскочила, как ужаленная от неожиданного голоса за спиной.

— Не пугайте вы так! — выдохнула я. Рядом стояли Тролль и Гриня. Чуть позади, изучал собственные ногти Сай, делая вид, что вовсе не с ними пришел.

— Мы тебя догоняли, — обнял меня Гриня. Я даже понять не успела, как мой нос уткнулся в его грудь.

— Задушишь, — хриплю, пытаясь вырваться из крепких объятий.

— Прости, — сделал он шаг назад.

— Ребята, я все понимаю, но может, уже пойдем? — подал голос Сай. — Я не хочу опоздать.

— Иди без нас, — предложил Гриня.

— Очень смешно! — фыркнул блондин.

— Фей, пошли с нами. — Впервые предложил Тролль. До этого уговаривал только Гриня, завывая на все голоса. Я задумалась. Испытание. С учетом того, что о нем говорят, это может оказаться наименьшей из зол. За четыре дня Израэль может и уехать. Вполне реальный выход.

— Я за ним таскать мешок не буду! — заявил Сай. — Сами няньками работайте.

— А тебе и не предлагали! — зашипел Гриня. — Смотри ногти не сломай, а то плакать будешь — утешать не будем. Напросился тут…

— Да уж я получше дохляка вашего буду, — окрысился Сай. — Это он у нас девчонка вылитая, ты за его ногтями следи!

— Хватит! — крикнула я. Ох, чувствую, наша прогулка по лесу может перерасти в настоящую войну.

— Да, я… — навис надо мной принц.

— Слышал, принцесска, замолкни, — положил ему на тяжелую руку на плечо Тролль. — Тебя никто в команду не звал, так что помалкивай, а то с дружками пойдешь. Я тебя быстро из списка вычеркну или вообще от Испытания освобожу, отправив полечиться.

Сай обвел нас возмущенным взглядом и предпочел заткнуться. Против троих не выступишь, особенно если учесть габариты Тролля, который троих стоит.

Кучная толпа стажеров выстроилась к мерцающей арке перехода, словно очередь в Макдональдсе. Уши закладывало от множества голосов, в глазах рябило от яркого света арки. Я пыталась рассмотреть в толпе, как работают маги, сопровождая отправку каждой группы странными манипуляциями. Махали руками, приседали, сверялись с какими-то светящимися сосульками, вкопанными в землю. Разве что с бубнами не плясали. Над ними парили какие-то разноцветные сферы, словно маленькие солнышки. Как объяснил Сай — это магическая карта, чтобы не ошибиться с координатами. Жалко, что я так никогда не смогу. Было желание перейти на свое суперзрение, но я передумала. Тут и так очень ярко, ослепнуть недолго. Лучше так понаблюдаю. Очередь двигалась споро. Как назло перед нами стояла команда, в которую попали друзья принца. Они то и дело оборачивались, кидая на нас презрительные взгляды. Особенно злопыхал Рикс, нашептывая что-то третьему из компании. Сай делал вид, что ничего не замечает.

— Эй, Сай, — тихо позвал принца Рикс, уже подходя к арке перехода, — выбрал себе более подходящую по происхождению компанию, да? — мерзко улыбнулся, и исчез в ярком свете. Сай смолчал, лишь щекой дернул, да глаза зло сузились.

Отправка групп происходила с интервалом в пару минут. Мы покорно стояли, ожидая команды от магов. За составом и осмотром снаряжения следила Лира, законница. Никого из наставников на стадионе не было.

— Удачи ребята, — кивнула она, получив отмашку от магов. — Повеселитесь там. Встретимся через четыре дня, — и задорно подмигнула. Я улыбнулась. Приятно получать такое напутствие, а не слушать сухие речи от Калистара или Иртана.

— Как-то странно он сверкает, — послышался озадаченный голос Сая сзади, когда я уже вошла в голубоватое свечение коридора.

Ощущение похожее на то, когда я умирала и летела в темном небе с бешеной скоростью среди смазанных звезд. Дыхание захватывает, как на горках. Я зажмурилась. Визжать не стала, хотя очень хотелось. Полет закончился внезапно жестким приземлением. Я кувырком погасила инерцию. Как пробку из бутылки высаживают! Встаю, отряхиваю налипшие на одежду листья и какой-то мох.

— Мне кажется или Сай нас сглазил? — подозрительный голос Грини совсем рядом. Я подняла глаза, забросив очистку одежды и подавилась своим вопросом.

Либо заповедники императора находятся в тропиках, либо мы попали в очередные неприятности. Вместо обещанных лесов, расположенных недалеко от столицы, мы попали под яркое солнце и пальмы, на которых висело что-то похожее на гибрид банана с баклажаном.

— А я-то тут при чем, — выдохнул Сай, оглядываясь по сторонам.

— А кто про странные свечения говорил? — напомнил Гриня.

— Так я что увидел, то сказал. Раньше часто коридорами пользовался, таких искр не было, — пожал он плечами, поглаживая жесткую кору ближайшей пальмы. — И деревьев таких я тоже не видел, только слышал.

— Это пальмы, — уверенно объявляю я. Сразу вспомнился отдых в Египте. На теплом песке под шум моря. Я закрыла глаза, подставляя лицо горячим лучам солнца и вдохнула обжигающий воздух. Плащ тут явно лишний. Скинула его на землю. Зверь, тоже не привычный к жаре, тут же устроился в тени, под кустом.

— Зачем кому-то так уродовать деревья, обрубая ветки до самой верхушки? — пробормотал Гриня.

— Их никто не обрубал, они такими растут, — улыбнулась я, стараясь не думать, что все-таки моя удача не отстает и подкидывает все новые сюрпризы. Будем надеяться, что в этот раз они приятные, позагораем четыре дня.

— Не слышал о таких, — нахмурился зеленый. Он стоял с закрытыми глазами и будто прислушивался к чему-то.

— Потому что они растут только на Диких островах, — сообщил Сай.

— Мы на Диких островах? — поворачиваюсь к принцу. Если так, то тут где-то есть академия магии. Посмотреть бы, как тут живут. Тут содержание магов десять к одному не одаренному.

— Не уверен, — покачал головой Сай. — Населены из них только три, а всего в архипелаге около сотни. Кто даст гарантию, что мы попали на обитаемый? — по коже у меня пробежали мурашки. Не хотелось бы застрять на необитаемом острове. А если с аркой перехода действительно что-то было не так, то тут и потеряться недолго. Искать нас может, и будут, но точно не в далеком море-океане.

— Жара, — протянул Тролль, скидывая одежду, оставаясь в одних штанах.

— Это точно, — кивнул Сай, раздеваясь. Гриня тоже расшнуровывал рубашку. — А ты что, мерзнешь? — обернулся ко мне принц. Я стою, закатываю рукава у рубахи и штанины до колена.

— Да нормально мне, — заикаясь, сообщаю. Везет им, раздеться могут.

— Это потому что дохлый, — хмыкнул Сай.

— Заткнись, принцесска, — толкнул его в плечо Гриня. Принц в этот момент тоже закатывал штаны, прыгая на одной ноге. От толчка не удержал равновесие и ласточкой полетел в ближайшие кусты. Послышался треск и мат, которого не ожидаешь услышать от аристократа.

— Ты, зеленый, сейчас точно заболеешь, — зашипел, выбираясь из зарослей Сай. Длинная коса растрепалась, красуясь застрявшими в волосах ветками, одежда порвана, а открытые участки тела исцарапаны. Куст оказался с колючками. Гриня ойкнул и спрятался за спину невозмутимо взирающего вокруг Тролля. Я отвернулась, давясь смехом.

— Давайте уже заканчивать, — стукнул кулаком по стволу пальмы Тролль, глядя, как Сай и Гриня гоняются друг за другом вокруг него. Пальма возмущенно закачалась от такого обращения и уронила на многострадальную голову принца внушительную связку фиолетовых бананов.

— Не могу больше, — я уселась на плащ, валяющийся на земле и захохотала в голос, наблюдая за нашей компанией.

Гриня переводил дух, усевшись рядом со мной, Сай опасливо изучал фиолетовые бананы, а Тролль задумчиво почесывал затылок. Весело у нас началось Испытание. Я развалилась на плаще, закинув руки за голову. Солнце припекает. Хорошо, особенно после серого неба и холодных ветров. Ощущение, круче, чем когда из российской зимы на самолете прилетаешь на юг. Тут разница еще более ощутима, переход занял какие-то секунды, а не часы.

— А что нам выдала законница? Что за снаряжение? — вспомнила я, что Тролль, как и другие участники команд принимали из ее рук какой-то сверток.

— Амулеты исцеления и экстренного возврата. На крайний случай. — Перебрал северянин наши сокровища.

— Может, вернемся? — предложил Сай.

— А причина? — хмыкнула я.

— Так ты вокруг посмотри, — в коем-то веке согласился с принцем Гриня.

— И что? — возразила я. — Только потому, что увидели не то, что ожидали — возвращаться? Глупо это. Опасности нам пока не грозит, а слухи о том, что Испытание будет проходить в заповеднике — лишь слухи. Так что не думаю, что это хорошая идея.

— Согласен с Феем, — кивнул Тролль. — Мы дураки что ли, убегать без причины. Так Испытание завалим. Позор. Группа вернулась через полчаса после отправки. Сами подумайте. Иртан нас сгноит за такое.

— Угу, — протянул Гриня. Сай в это время заботливо вытирал мелкие царапинки вышитым носовым платочком, смоченным водой.

Я оглядела наши пожитки. Вода была только у Тролля в большом бурдюке и Сая в маленькой поясной фляге. Надолго не хватит. Надо бы осмотреться, а то в темноте много не наисследуешь. Да и о еде подумать стоит. Я опасливо косилась на темно-синие бананы. Стоит ли их пробовать? В крайнем случае, рискну. Желудок заурчал, напоминая, что сегодня остался без завтрака. Я-то рассчитывала выйти в город, заселиться в какую-нибудь гостиницу и там вкусно поесть. Эх, мечты. Как же не вовремя дед объявился. Интересно, действительно за мной или по другой причине? Скорее всего, я чего-то не знаю. Сам бы он ради меня не поехал. Прислал бы кого-то для транспортировки моей тушки.

— Давайте экскурсию устроим, — предложила я, когда спина устала лежать. Да и жарко становится на солнце. Утро медленно проходило, уступая место душному южному дню.

— Кого устроим? — заинтересованно подняли головы ребята. Они тоже лежали, греясь на солнце. Только Тролль устроился в тени, под пальмой, недалеко от моего дремлющего Зверя.

— Осмотримся, говорю! — встала, разминаясь. — Воды мало, еды нет.

— А ты еще и ешь? — деланно удивился Сай. — Ни разу тебя в столовой не видел за время обучения. Думал, ты свою пайку этому здоровому отдаешь, — он махнул рукой в сторону северянина. Я скрипнула зубами, но промолчала. — Потому и дохлый, — он оскалился.

— Принцесска, умолкни, — лениво напомнил о своих недавних угрозах Тролль.

— А я просто интересуюсь, — пожал он плечами и тоже поднялся.

— Гриня, ты идешь? — пинаю носком сапога зеленого в ногу. В ответ невнятный стон. — Понятно, — протянула я. — Сай, пойдем вдвоем что ли.

— Да запросто. — Улыбается. — У тебя ноги короткие. С тобой хоть на край света.

— Это ты к чему? — сощурилась я.

— Так я убежать успею, пока тебе хватать будут. У меня ноги длиннее, а значит, и бегаю быстрее, — у Сая сегодня в программе, видимо, выведение меня из себя. Возмездием за мои страдания стал прилетевший принцу в голову банан. Тролль тихо посмеивался, глядя на потирающего ушибленное место Сая.

— Ладно, идем. — Вздохнула я, поняв, что больше никто не пойдет.

Третьим в нашу компанию позвала Зверя. Ему было явно лень, но совесть победила, и он присоединился к исследовательской экспедиции. Без него бы я не пошла. Тут заблудиться проще простого. Пальмы, пальмы, жухлая трава и редкие кусты. Мы попали в засушливое место, но чем дальше, тем гуще становились кусты, появились какие-то странные деревца, увитые чем-то вроде лиан. Странное место. Только что были пальмы, а через десять минут ходьбы уже начались настоящие джунгли. Сай тоже перестал меня подкалывать и хмурился. Под ногами начало хлюпать. Сапоги увязали во влажном мхе.

— Не нравится мне твоя эс-крук-сия, — заявил он, смахивая с плеча насекомое, похожее на гигантского таракана. Я поморщилась. Тут тебе не отель где подобную живность выводят, а значит, есть все шансы встретиться с местными насекомыми и стать их пропитанием. Слышала, что где-то на юге есть мухи, которые откладывают свои личинки под кожу людей и животных. Не хотелось бы стать чьим-то инкубатором.

— Мне тоже не радостно, — киваю. — Но сам подумай, вокруг такой лес, по сравнению с местом нашей высадки, а значит вода где-то близко.

Сай хмыкнул, мы пошли дальше, внимательно глядя под ноги. Уши закладывало от многоголосого хора мелких птиц. Они летали прямо над головой, прыгали по увитым лианами деревьям. Красивые, разноцветные, как попугайчики. Сай предложил соорудить силки, но быстро передумал. Птички были очень мелкими, есть практически нечего, а убивать ради десяти грамм мяса жалко.

Зверь остановился, навострив уши и уверенно потрусил в сторону.

— Зверь! Ты куда? — позвала я. В ответ пришло сообщение с ощущениями чего-то холодного и приятного. Вода. Он почуял воду. Я махнула Саю и поспешила за Зверем.

— Надеюсь, он знает, куда нас ведет, — забубнил сзади Сай, раздвигая преграждающие путь лианы. Я же просто пролезала между ними, извиваясь, словно уж.

Джунгли как-то неожиданно закончились. Я остановилась, восторженно глядя по сторонам. Красота какая! Темная, увитая лианами невысокая стена скалы по которой с оглушающим ревом падала вода в небольшое круглое озеро. Вода, казалось, светиться изнутри. Я скинула тяжелые сапоги и с визгом бросилась вперед, к Зверю, который лег у кромки воды и ловил пастью маленькие волны. С разбегу влетела в озеро. После жары оно казалось обжигающе-ледяным.

Пить хотелось невероятно, но я держалась. Не хватает кишечной инфекции для полного счастья. Лучше подожду, пока прокипятим. Я лежала на спине и лениво двигала руками, плавая по озеру. В глаза бил яркий солнечный свет, заставляя жмуриться, гремела падающая вода, пели птицы. Я блаженствовала. Сай в воду заходить отчего-то отказался, сидя на большом камне у кромки.

— Пойдем обратно. Надо ребятам сказать, — напомнил мне о реальности принц. Я с сожалением встала и поплелась к берегу. Уходить не хотелось.

— Зверь, веди, — вздохнула я, выжимая край рубашки.

Одежда практически мгновенно высохла, будто и не было озера с водопадом. Я шла за принцем, раздумывая о том, что все же нам повезло. Настоящий отдых на тропическом острове. Хорошо-то как! Становилось все жарче, глаза начали слипаться, ноги еле переставлялись, утопая во влажной почве. Я так задумалась, что не заметила, как принц остановился и врезалась в его спину, с трудом удержав равновесие, чтобы не упасть.

— Ты чего? — ухватилась за ближайшую ветку.

— Сам посмотри, — отошел чуть в сторону Сай, открывая вид вперед. Я с недоумением оглядела все такой же лес. Ничего примечательного видно не было.

— Ты о чем? — нахмурилась я. Может ему голову напекло?

— Ну, ты даешь, — вздохнул он и подошел к ближайшему дереву странной формы.

Перекрученный ствол со множеством мелких веток, покрытый мхом и лианами с мелкими листочками. Я сделала шаг вперед, всматриваясь в яркую зелень.

— В чем дело-то? — хмурюсь, по-прежнему ничего не понимая. Сай закатил глаза и, вытащив кинжал, срезал часть листьев. Плотная паутина зелени опала, обнажая потемневший человеческий череп, покрытый мхом и множеством ползающих насекомых.

— Что за фигня, — выдохнула я, пятясь.

— Вот и мне интересно, — кивнул Сай. — Пойдем скорее. Надо бы нашим рассказать.

Мы почти бегом добрались до места высадки. Ребята все так же лежали в тени, не меняя положения тел. Тролль лениво что-то жевал. Рядом с ним уже организовалась кучка из кожуры синих бананов.

— Подъем! — гаркнула я, подражая Иртану.

— Чего кричишь? — подскочил от неожиданности Гриня.

— Не знаю где мы, но тут может быть небезопасно. — Сообщил Сай. — Мы нашли воду. Идем туда, осмотримся и поищем место надежнее, а то торчим тут на открытой местности.

— Чего паникуешь-то? — фыркнул Гриня, тем не менее, собирая разбросанные вещи обратно в мешок. — Мы тут ничего подозрительного не заметили. Тихо и пусто.

— Ага, и черепа на деревьях растут, — кивнула я.

— Чего? — оторвался от трапезы Тролль.

— Мы от водопада шли, там, на дереве скелет. Не знаю насколько старый. В таком климате разложение быстрее происходит. — Помогая убирать следы нашей высадки, сообщил Сай. — Может и неделя, а может и год.

— По крайней мере, остров не необитаемый, — оптимистично заметил Гриня.

— Не уверен, что лучше, — нахмурился Тролль, цепляя оружие на пояс. — Давайте посмотрим на этот скелет.

— Он по пути, — кивнул Сай, закидывая мешок на плечо.

Вроде ничего не забыли. Конечно, следы не сотрешь, кругом земля вспахана, особенно на месте возни Грини с Саем, да куст примят. Если нас будет кто-то искать — заметят. Стоит уйти подальше и выбрать надежное место. Мало ли что.

Шли молча. Зверь возглавлял нашу компанию, принюхиваясь и прислушиваясь к звукам джунглей. Мы молча шли следом. Почему-то разговаривать не хотелось. До могильного дерева дошли быстро. Тролль лишь окинул взглядом череп и хмыкнул. Гриня же, скинул вещи и подошел ближе. Закрыл глаза и положил ладони на ствол, словно медитируя. Спустя полминуты лианы и мох стали медленно расползаться, обнажая скелет. Я завороженно следила за настоящей магией.

— Круто, — выдохнул Сай за моей спиной.

— Ты настоящий эльф, — кивнула я, глядя, как дерево слушается мысленных приказов Грини.

— Надеюсь это не оскорбление, — хмыкнул Гриня, открыв глаза и убирая руки.

— Нет, — мотнула я головой, зажимая нос рукой от жуткого запаха. Разложившееся тело с гниющими остатками одежды. Я хотела было отвернуться, но не смогла. Что-то неуловимо-неправильное было в этом теле.

— Это женщина, убита одним ударом в сердце, — осматривал труп Тролль, — одежда странная какая-то. Вон, и амулет на шее необычный, — отодвинул он в сторону прилипшие остатки одежды. На солнце блеснула серебром цепочка.

Я еле удержалась на ногах. Вот оно. Джинсы, рубашка на кнопках, цепочка со знакомым распятием на груди. Столь привычная для меня одежда, чуждая этому миру. Я медленно подошла ближе, все еще надеясь, что ошибаюсь. Дрожащими руками взялась за цепочку, поднося крестик к глазам. Очистила его от грязи. Маленькая позолоченная человеческая фигурка и мелкая надпись на другой стороне «спаси и сохрани» на русском. Ноги меня держать отказались и я села на влажную землю прямо у ног неизвестной, не в силах отвести от нее взгляда.

— Что с тобой? — встревоженно присел рядом Гриня.

— Слабак, — фыркнул Сай. Я лишь отмахнулась от предложенной Гриней руки и проигнорировала выпад принца. Как это возможно? Как человек из моего мира мог оказаться тут?

На секунду в душе закралась надежда, что я вернулась в родной мир, но тут же исчезла. Синих бананов у нас точно не водится. Хотя, может и есть? Я не специалист в этой области. Но пока не буду кидаться в крайности. А значит, эта девушка каким-то образом попала сюда и… погибла от рук неизвестных. Я зашарила руками у кривых корней дерева, разрывая землю. Должно быть еще хоть что-то! Пальцы нащупали в густом мхе что-то твердое. Я потянула на себя, выдёргивая почерневшую и влажную сумку из кожзама. Молния сгнила, я кинжалом распорола ее, вываливая содержимое на землю. Кошелек, телефон, косметика, ключи. Я перебирала чужие вещи, словно это было самым большим сокровищем. Телефон естественно не работал, его я осмотрела первым делом. В кошелке нашлись сгнившие купюры и потемневшая мелочь, скидочные карты до боли знакомых магазинов, календарик за 2014 год и водительские права. Я сжала их в руках, рассматривая фотографию. Девушка была мне не знакома и жила в другом городе. Я прерывисто вздохнула, опустив голову.

— Что с тобой? — прервал тишину глухой голос Тролля. — Ты знал ее?

— Нет, — тихо отвечаю, сама не узнавая свой голос.

— Тогда в чем дело? — нахмурился Гриня.

— Она… — я запнулась. Как им объяснить? — Нет, ничего, — мотнула головой. — Забудьте, ребята.

— Пойдемте, — поднял меня за шкирку Тролль. — Ее кто-то убил и мне бы не хотелось с ним встретиться до того, как подготовимся.

— Угу, — кивнула я. Голова кружилась. Надо взять себя в руки. Настолько вжилась в этот мир, что почти забыла о своем родном. Стало казаться, что и вовсе не было ничего до того, как попала в Покинутые земли. Забывались родные и друзья, привычная некогда жизнь. Все это пряталось где-то глубоко внутри, превращаясь в забытый сон. Нечто вроде защитной реакции. А вот она реальность. Я могла бы оказаться на ее месте. Девушки, что так же, как я попала неизвестно куда и погибла, так и не узнав, что же происходит. А я сижу тут уже больше полугода и делаю вид, что жизнь продолжается. Мне по-прежнему ничего не известно. Что тогда произошло? Почему именно я? Зачем все это?

Яркие солнечные блики причудливо плясали на дрожащей глади воды. Я сидела на облюбованном Саем камне и смотрела на дно, где плавали стайки мелких рыбешек, ярких, как и все здесь. Ребята соорудили нам стоянку у самой скалы, огородив со всех сторон камнями, чтобы костра не было видно со стороны. Очень уютно и красиво получилось. Я же бездельничала, сидя на камне и предаваясь воспоминаниям о доме.

— Ты как? — подсел ко мне Гриня.

— Все хорошо, — все так же, не отрывая взгляда от воды, кивнула я.

— Оно и видно, — хмыкнул зеленый. Прежде чем мы ушли от того дерева он снова скрыл тело под толстым слоем лиан и мха. Будто и нет там ничего вовсе.

— А все из твоих родичей умеют так же? — спросила я, не уточняя о чем речь, но он понял.

— Да. Это наш дар. — Кивнул он. — Мы слышим и чувствуем окружающий мир.

— Здорово, — вздохнула я.

— Я самый слабый, — грустно заметил Гриня. — Меня за это выгнали.

— Что же тогда делают сильные? — заинтересовалась я.

— Видят суть вещей, разговаривают с природой, повелевают зверями и птицами, — так же уставился на воду зеленый. — Некоторые управляют погодой. Я так не умею и никогда не смогу. Я не слышу голоса леса, только шепот. И звери меня не слушают. Только ненадолго, да и то не всегда.

— Разве из-за этого можно выгнать? — удивилась я.

— Как видишь, — пожал он плечами и невесело улыбнулся. — Я неудачным у родителей получился.

— Мы не неудачные, — сел рядом прямо на песок Тролль. — Мы — особенные.

— Ага, — хмыкнул Сай, двигая меня в сторону. Я еле удержалась, что бы не упасть в воду. — Настолько особенные, что не нужны никому.

— А ты-то что, принцесска? — удивился Тролль.

— Я? — он задрал голову к небу, щурясь на солнце. — Я тоже никому не нужен. Второй сын правителя от одной из служанок. В королевствах почти никто не знает о моем существовании. И не узнали бы, но матушка постаралась. Вырастила вдали от столицы, чтобы не убили, а потом прилюдно представила отцу. После этого попытка моего убийства была бы глупой с его стороны. Я — ошибка правителя, — фыркнул он.

— Так вот почему, — протянула я. Теперь понятно, почему я его ни разу не видела. Все делают вид, что его не существует.

— А ты откуда-то знаешь моего брата? — прищурился он, глядя на меня.

— Нет, — поднимаю плечами. — С чего бы?

— Вот и я думаю. — Его взгляд стал жестким и внимательным. Я поспешила отвернуться. — Знаешь, — протянул он, — смотрю на тебя и вспоминаю кое-что.

— И что же? — вскидываю голову.

— Слышал про удивительного парня, который моему брату и другим принцам жизнь спас. — Он оглядел меня, остановившись на лице. — Говорили, что странный парень с узорами яда Стального леса.

— Мало ли, — пожала я плечами, прикрывая ладонью щеку, где поблескивали сосуды.

— Стальной лес? — заинтересовался Гриня. — А я все гадал, что же это за узоры у тебя. Ты там был?

— Мимо проходил, — нервно ответила я. — По самому краю, вот и задело. И вообще, хватит тут тайны мадридского двора устраивать! — я толкнула Сая. Он не ожидал от меня такой подлянки и соскользнул с камня, падая в воду. Нас окатило тучей брызг. Послышались вопли принца. Мы дружно улыбнулись и поторопились отбежать подальше, спасаясь от его мести.

Никого крупнее птицы размером с колибри мы не встретили, а потому было решено попробовать поймать рыбу. По дну скользили стайки мальков и иногда сверкали чешуей бока более взрослых рыбин. Ребята сооружали донки, а я мастерила себе удочку. Подходящий прутик нашелся почти сразу. В качестве лески использовала нити для тайных посланий, которые начинали светиться при магическом воздействии, в обычных условиях оставаясь прозрачными. А крючком служила обычная игла, которую я согнула с помощью удара камнем. Грузом послужила монетка, приделанная к нити Троллем. С поплавком вышли проблемы. Ничего подходящего не нашлось. Попробую так. Вода прозрачная, крючок с выкопанным червяком было хорошо видно.

Я уселась на облюбованный камень и закинула удочку. Раньше я любила рыбалку. Ходила с парнями на даче. Весело было. Костер, запечённая картошка, вкуснее которой не было ничего на свете и ужастики про призраков ближе к вечеру. Я улыбнулась.

С рыбалкой у меня вышел облом. Сай, будто специально, ходил рядом с моим червяком, распугивая рыбу. Заявил, что это наживка, а он сам поймает подплывшую добычу самодельным гарпуном. Естественно у нас ничего не вышло. Я ругалась на него, он дрыгал ногами и баламутил воду. Зверь думал, что мы так развлекаемся, и носился вокруг, создавая еще больше шума. За это время хитрая рыба успевала сожрать червяка и скрыться на глубине.

Только к вечеру нам повезло. На донки попался ужин. Ребята развели костер и запекали рыбу. От синих бананов у меня крутило живот. Есть их больше не хотелось. Я с жадностью смотрела на костер, ожидая ужина. Запах умопомрачительный.

— Быстро тут темнеет, — заметил Тролль, глядя на небо, где зажигались яркие и удивительно большие звезды. Я ухватилась за протянутый им кусок рыбы и, обжигаясь, начала засовывать куски в рот. Вкуссно.

— На юге всегда так, — кивнул Сай.

— А мне вот больше интересно, есть тут кто, кроме нас или нет, — протянул Гриня, всматриваясь в темноту окружающих джунглей. Я проследила за его взглядом и поежилась. В темноте то и дело сверкали огоньки ночных насекомых. Птицы затихли, уступив место на сцене стрекоту насекомых и далеким воплям неизвестных животных.

— Ты же у нас говорящий с природой. — Хмыкнул Сай, — вот и скажи.

— Мне сил не хватает, — вздохнул Гриня, потирая виски.

— Кто-то же убил ту женщину. — Напомнил Тролль.

— Это явно давно было, — заметил Сай.

— И что? — фыркнула я. — После этого убежал что ли?

— Может она вообще с корабля, какого была. Откуда нам знать. А после они просто уплыли. — Пожал плечами Сай. — Надо бы завтра остров обойти. Найти море.

— А почему вы так уверены, что это остров? — заинтересовалась я.

— Такая природа только на островах бывает. — Как на глупую, посмотрели на меня Сай и Гриня. Тролль только пожал плечами. Ему это, как и мне было неведомо.

— А почему? — не сдавалась я.

— Как это почему? — опешил Сай. — Потому что вот так и все.

— Исчерпывающий ответ, — усмехнулась я. Очередной непонятный закон этого мира.

— Ладно, — прервал наш разговор Тролль, когда я собиралась задать очередной вопрос. — Давайте спать. Кто дежурит первым?

— Я! — я подскочила, забивая первую вахту. Легче уснуть попозже, чем вставать среди ночи и пытаться не вырубиться. Ребята наградили меня злобными взглядами, но смирились. Кто первым встал — того и тапки. Завтра, думаю, мне уже так не повезет. Моя смена сдвинется.

Седой.

Каменная панель тайного хода в главной башне со скрежетов захлопнулась, погружая коридор в непроглядную темноту. Я со всей силы толкнул Сиплого в стену. Глухой удар и болезненный стон оповестили, что я не промахнулся с направлением.

— Сдурел, Седой?! — зашипел он, зажигая карманный светляк. Наши глаза встретились. Не знаю, что он увидел на моем лице, но отшатнулся, растеряв всю решимость.

— Что ты сделал? — шиплю я ему в лицо, схватив за воротник.

— Отплатил им! — взяв себя в руки, поднимает он на меня взгляд. — Они травят нас, как крыс, загоняя по самым темным углам! Сколько можно?! Ты сделал первый шаг, глава, я лишь последовал за тобой! Я тоже хочу почувствовать вкус крови!

— Идиот! — теряю над собой контроль и бью по лицу, он падает на грязный пол коридора, путаясь в плаще. — Что ты сделал, я спрашиваю?!

— Всего лишь подкорректировал настройки арки перехода, — улыбается он, вытирая кровь из разбитой губы. — Пусть они побегают, разыскивая своих стажеров. Хотелось бы посмотреть, как они будут спасать тех, кто высадится в открытом море или на вершине снежных гор.

Я зарычал, кулаки сжались. Нет. Нельзя терять контроль. Я только нашел ее и если благодаря этому идиоту, она погибнет, то ему не жить. Пока же… Он мне нужен. Фанатики опасные люди. Его власть среди темных велика. Убью его, и мне придется туго. Меня не поймут, ведь Сиплый творил священную месть.

— Я не понимаю, почему ты так зол, — поднялся Сиплый, держась за стену. — Мы сотворили столько ритуалов по всей Империи. Наши браться в Трех Королевствах тоже не сидят сложа руки. Мы близки к цели как никогда. Единственная проблема — Наблюдающие. Разве не для того, что бы нас уважали, мы копим силы? Если нет, тогда для чего, Седой? Или, — он сощурился, — ты не хочешь отдавать власть новому властелину?

Я прислонился к стене и закрыл глаза. Он прав, если смотреть с его стороны. Но… Я это делаю не для возрождения силы обрядников. Саэлин сказала, что если мы не используем эту силу для уничтожения Слезы, то мир погибнет. Я обещал ей. Обещал всему миру. Я должен остановить нового короля, точнее королеву, пока не стало слишком поздно. Темные же, наоборот, стремятся возродить былое величие Черного бриллианта. И мне будет сложно выкрутиться, если они узнают, что их использовали.

— Стажеры отвлекут внимание Наблюдающих. У нас будет время найти Слезу. — Положил он мне руку на плечо. — Они — наши враги, Седой. И это — война.

Мысли крутились в голове. Что мне делать? Я близок к Слезе, как никогда, но она вот-вот исчезнет. Нет. Я не могу этого позволить. Пусть все в корпусе узнают обо мне, но я не упущу эту девчонку.

Я оттолкнул Сиплого и, дернув рычаг, выскочил из тайного хода. Скорее, на полигон. Пока еще не поздно. Возможно, ее группа еще не прошла в арку.

Я влетел на стадион, расталкивая ошарашенных стажеров. Вон она, стоит у самой арки. Еще пара шагов и она исчезнет в ее свете. Я закричал, пытаясь остановить отправку группы. Нас разделяла всего пара шагов. Я молнией пролетел оставшееся расстояние и уже протянул руку, что бы схватить ее. Кто-то преградил мне дорогу, я отвлекся всего на секунду, что бы освободиться от захвата одного из Наблюдающих, но этого было достаточно. Тонкая фигурка исчезла в ярком свете перехода. Я зарычал, не соображая, что делаю, рванул вперед, видя, что маги уже начали менять точку отправки. Я должен успеть. Саэлин, если ты видишь меня из-за грани, помоги! Коридор перехода встретил меня ярким светом и неприятным чувством свободного полета. Через минуту я провалился в воду. Тяжелый плащ намок, спеленал по рукам и ногам, утаскивая на дно. Рот наполнился соленой водой. Я распахнул глаза, пытаясь определить, где верх, где низ. Совсем рядом, сквозь прозрачную голубую воду моего лица коснулись солнечные лучи. Я, из последних сил сдерживался, чтобы не сделать смертельный вдох. В глазах плавали цветные круги. Я отчаянно забился, пытаясь сбросить плащ. У меня получилось. Пара мощных гребков и я на поверхности. Горячий воздух обжег легкие. Я закашлялся, едва вновь не наглотавшись воды.

С трудом преодолел сотню метров, что отделяла меня от берега, и повалился на раскаленный песок пляжа. У меня получилось. Только туда ли я попал? Насколько сильно сместились координаты высадки?

Я оказался на острове. Только там растут такие странные деревья с лысыми стволами. Куда ни глянь — песок, море и пальмы, переходящие в настоящие джунгли. Следов пребывания людей с первого взгляда не заметно. Я поднялся, отплевываясь от волос, застилавших глаза и направился в сторону зарослей. На видном месте торчать не стоит. Нужно найти воду и укрытие. Если группу высадили на этом острове, то вскоре я увижу дым костра. Если же нет… Что ж, возможно это было глупостью с моей стороны, и я умру на этом острове. Я невесело улыбнулся. В любом исходе есть свои плюсы. За гранью меня ждет Саэлин.

Голова раскалывалась от нескончаемого щебета местных птиц. Мелкие цветастые создания совсем не боялись человека и вовсю драли глотки, радуя своим визгливым пением. Даже на обед не годятся, слишком мелкие. Тут и жарить нечего, одни перья.

Я пробирался все дальше в джунгли, то и дело всматриваясь в небо. Я уже почти потерял надежду наткнуться на острове на стажеров, но через пару часов, впереди, к облакам поднялась тонкая струйка дыма. Они совсем близко.

Я так увлекся, что не заметил, как джунгли поредели, стали более проходимы. Не обратил внимание на срезанные лианы и обрубленные корни под ногами. За это и поплатился. Шею обожгло болью. Я застыл, хватаясь за больное место. Дротик. Из костяной иглы и цветастых перьев. Перед глазами все поплыло. Я медленно опустился на землю. Руки пытались схватить кинжал, но почему-то постоянно промахивались. Мир медленно погрузился в темноту.

Наблюдающий Калистар.

Израэль Дэ Рьенн оказался удивительно умным и активным для своего возраста человеком. Он задавал поразительно точные и неудобные для меня вопросы. Я начинал злиться. Как же они похожи с моим отцом. Не завидую я тому, кто является его наследником. С такими людьми очень сложно. Для них существует только два мнения по любому вопросу — свое и неправильное. Я устало опустил голову на скрещенные руки. Израэль уже почти час изучал все имеющиеся данные по «язвам». Вчитывался, переспрашивал и чуть ли на зуб не пробовал каждое донесение. Иртан спокойно сидел рядом, перелистывая какую-то книгу с одной из пыльных полок кабинета.

Нервную тишину нарушил грохот распахнувшейся двери. Я вскочил, собираясь высказать неизвестному все, что думаю по поводу манер. Это же надо, все кому не лень вламываются в кабинет главы корпуса, как себе домой. Слова застряли у меня в горле, когда я увидел испуганное лицо Лиры. Единственная девушка-наставник в башне. Удивительно спокойная и рассудительная. Если уж что-то смогла выбить ее из колеи, значит, случилось нечто невообразимое.

— В чем дело? — хмурюсь я.

— Мы остановили отправку стажеров. — Стараясь не выдать своего волнения, отчиталась она. — Настройки точек высадки были сбиты неизвестным артефактом. Посторонний человек прорвался к арке, совершив незапланированный переход вслед за последней отправленной группой, сообщив о неполадке.

— Что? — зашипел я, упершись кулаками в столешницу.

— Темные каким-то образом повредили арку. Один из них, по непонятным причинам, совершил переход вслед за группой, — повторила она, опустив голову.

— Почему его не остановили? — повернулся к Лире Израэль.

— Простите, а кто вы? — не растерялась девушка, не спеша отвечать.

— Посол Трех Королевств. — Поднялся Дэ Рьенн и слегка склонил голову.

— Я отчитываюсь только перед главой. — Качнула она головой.

— Как он смог пройти и кто изменил настройки арки? — устало опустился я обратно в кресло. — Сколько групп успели отправить и определили ли их нынешнее местонахождение?

— Возможно, настройки изменил совершивший переход беловолосый сотрудник хозяйственной службы. Этот вопрос выясняется. — Продолжила она отчет, игнорируя хмурого Израэля. — Отправлено четыре группы. Их координаты установлены. Две из них вернулись в корпус с помощью амулетов экстренного возврата. Еще одна, — она запнулась, — не отображается на энергокартах. — Я закрыл глаза и сосчитал до десяти. Это могло значить только гибель стажеров. — Последняя, четвертая, за которой последовал неизвестный, высадилась на одном из диких островов.

— Вы выдаете стажерам амулеты возврата? — фыркнул Израэль. — Какое же это Испытание, если они при малейшей опасности могут вернуться?

— Это была моя инициатива. Я решила подстраховать стажеров из-за недавних событий в городе. — Опустила голову Лира. Молодец девочка. Я всегда знал, что она умнее многих. Рискнула нарушить приказ и оказалась права.

— Что это за группа, которая еще не вернулась? — вздохнул Иртан. — И почему мы их еще не вернули?

— Магический фон острова нарушен, — нахмурилась Лира. — Возврат с нашей стороны невозможен. Удивительно, как вообще туда открылся коридор.

— И туда же направился этот сотрудник хозяйственной части? — уточнил я.

— Да, — кивнула Лира.

— Беловолосый? — протянул я.

— А кто входит в четвертую группу? — уже подозревая, какой ответ получу, спросил я.

— Северянин по кличке Тролль, представитель лесного народа — Гриня, второй принц рубина — Сай и мелкий паренек с той странной собакой, Фей. — Отчиталась Лира. — Лично их отправила.

— Мальчик со странной собакой? — сощурился Израэль.

— Да, а что? — удивилась Лира, глядя на заинтересованное лицо посла. С чего вдруг ему интересоваться безродным мальчишкой. Мне тоже стало интересно, но я сдерживал свое любопытство, боясь задавать этому человеку вопросы.

— Имя этого, кхм, — кашлянул Дэ Рьенн, — мальчика вам известно? — перевел взгляд на меня.

— Лайрэт, кажется, — вместо меня ответил Иртан, отложив, наконец, книгу в сторону. Посол прикрыл глаза и сжал руки в кулаки.

— Мог бы и раньше догадаться, — прошипел он сквозь зубы. — Ведь явно след вел в Империю.

— О чем вы? — напомнил о нашем присутствии Иртан. Я зло на него зыркнул. Таких людей лучше не трогать, когда они чем-то недовольны или расстроены.

— Не знаю как, — поднялся Израэль. Глаза его угрожающе сверкнули, в голосе сталь уже не угадывалась, а звенела. — Но вы достанете мне с того острова принца рубина и единственную наследницу рода Дэ Рьенн. И если хоть волос с их головы упадет…

— На-на-следницу? — заикаясь, переспросил Иртан. Я, уже не скрываясь, застонал в голос. Принц рубина и наследница рода Дэ Рьенн. Ведь еще тогда в палате заметил, что это девушка, но решил сначала с делами разобраться, а потом уже выяснять. Дурак. Отец меня в порошок сотрет.

Часть 8

Оксана.

Ребята улеглись быстро, кутаясь в плащи. Ночью, особенно недалеко от воды, было прохладно. Я сидела в полной темноте, прислонившись спиной к наваленным парнями валунам вокруг стоянки. Костер давно прогорел, лишь изредка потрескивали тлеющие ветки.

Джунгли продолжали жить своей громкой жизнью, оглушая стрекотом местных сверчков.

Я подняла голову к звездам. Красиво. Ни облачка на небе и ни одного знакомого созвездия. Глупо было думать, что мы чудом перенеслись в мой мир. Этого никогда не случится. Я навсегда останусь тут. Ни в одной книге не было упоминания о перемещениях. Как же я тут оказалась? Как сюда попала та девушка? Может, стоит попытаться найти записи в свитках темных? Если у классической магии нет возможности проходить между мирами, то, возможно обряды на это способны? Ведь, как говорят, у обрядов нет ограничений, лишь количество вложенной силы определяет границы. В голове явственно послышался назидательный голос Калистара: «Вопреки заблуждениям обывателей, темные не обладают магией как таковой. Темные — обрядники. Те, кто имеют склонность использовать силы природы и мира для достижения своих целей с помощью определенных ритуальных действий. Магией в истинном ее понимании они не обладают и берут ее взаймы у мира. Чем и вызваны определенные изменения фона в местах проведения обрядов. Земля отдает свою силу на воплощение цели, становясь практически мертвой. Другим способом получения силы является умерщвление живых существ, в том числе людей. Совмещенные ритуалы — самые сильные и действенные. Чем больше силы вложено в обряд, тем сильнее действие. Именно поэтому обряды с большим количеством вложенной силы запрещены. Они ведут к необратимым изменениям в структуре мира. Яркий пример тому — Покинутые земли, где ничего живого практически не осталось».

Возможно ли, что меня сюда вытащили с помощью обряда? Но зачем? Что бы я достала Черный бриллиант? И что дальше? Ведь он не может служить кому-то другому, кроме хозяина. А если меня убьют, то не факт, что он примет в качестве хозяина одного из темных. Тогда в чем смысл? Что-то явно от меня ускользает. Не хватает какой-то маленькой детали, которая сложит все воедино. Чего добиваются темные? И спросить не у кого.

Видимо от переживаний, сердце мое стало биться в странном, рваном ритме. Три удара — тишина. Потом опять три удара и снова тишина. Я приложила руку к груди. Странно, но сердце билось ровно, как всегда. Нахмурилась, вслушиваясь в окружающую тишину. Со мной явно что-то не так. Тишина резала слух. Пропал стрекот насекомых, смолкли далекие крики неизвестных хищников. Даже ветер больше не тревожил крупные листья лиан.

Я распахнула глаза, сердце учащенно заколотилось в груди. Перебивая его стук, над джунглями пронесся низкий гул «Бум — Бум — Бум» и вновь тишина. Глаза непроизвольно перешли на ночное зрение. Я медленно, стараясь не шуметь, поднялась, оглядываясь по сторонам. Мир окрасился во все оттенки зелени, вода мерцала голубым. Пропали яркие точки светляков в листве. Мир будто вымер.

— Бум! Бум! Бум! — загрохотало откуда-то сверху. Я вздрогнула и подняла голову, вглядываясь в неровный край скалы.

— Ребята! — стараясь не кричать, но достаточно громко позвала я.

— Ууу, — протянул кто-то из-за камней.

— Вставайте, — еще громче позвала я.

— Ууу, — отрицательное мычание.

— Тревога! — гаркнула я, заметив, что край скалы светлеет и как будто подрагивает. Кто-то приближался к краю водопада наверху и у этого кого-то были факелы.

— Бум! Бум! Бум! — подтвердил мою догадку неведомый барабанщик.

— Что это? — спросил Сай. Ребята немедленно повскакивали со своих мест, хватаясь за оружие.

— Не знаю, но оно приближается. — Кивнула в сторону водопада.

— Гриня, ты можешь что-нибудь узнать? — повернулся к зеленому Сай.

— Что, например? — натягивая рубашку, поинтересовался тот.

— Хотя бы спросить у зарослей кто там! Не знаю я, что ты там умеешь! — пожал плечами принц.

— Нет, я же говорил, что слишком слабый. — Раздраженно отозвался Гриня, запихивая вещи в мешок. Тролль, уже собранный, тщательно закапывал костер и раскидывал камни от нашей импровизированной стены.

— Бум! Бум! Бум! — мне показалось, что даже земля подрагивает от этого звука. По спине побежали мурашки. Мы застыли, глядя наверх, где уже явственно метались яркие огни факелов. Я огляделась вокруг, изучая безжизненные джунгли и напрягая зрение до предела.

— Чего встал!? — дернул меня за рукав Сай. — Уходим быстрее. — И потащил в сторону джунглей. Прочь от света факелов и грохота барабанов.

— Стоять! — скомандовала я, когда мы скрылись в зарослях. Впереди, среди ровного зеленого света растений угадывались разноцветные движущиеся пятна. — Назад, блин, назад! — зашипела я, утягивая ребят за собой обратно к озеру.

— Что? — послушно выполняя команду, одновременно зашипели ребята.

— Там кто-то есть впереди. Они идут сюда. — До рези в глазах всматриваюсь в приближающиеся пятна.

— Демоны, — сплюнул Тролль. — Что делаем?

— Давайте в воду! — скомандовал Гриня. Мы не задумываясь побежали в озеру. Спрятаться в водопаде не такая уж плохая идея. — Да не топайте вы так! Назад по своим следам идите! — зашипел зеленый. — А то сами себя в ловушку загоним!

Мы, шипя сквозь зубы, стали пятиться, стараясь попасть в свои следы, чтобы никто не догадался о том, что мы скрылись в воде. Зверь, получив команду, просто совершил гигантский прыжок, оказавшись почти по брюхо в воде. Мне бы так прыгать. Сердце бешено колотилось. Ноги тряслись и норовили промазать мимо собственных следов. Мне казалось, что вот сейчас нас заметят и со всех сторон посыплются отравленные стрелы, как во многих фильмах про диких островных аборигенов.

— Не торопимся, осторожно, — словно заклинание приговаривал тихо Сай, глядя под ноги. — У нас еще есть немного времени. Все будет хорошо. Мы молодцы. Пусть эти папуасы подавятся.

— Конечно, — кивнул Гриня. — Тобой точно подавятся, да еще и отравятся к тому же.

— Тебе хорошо, они, небось, мясо любят, а траву вроде тебя жрать не станут, — зашипел Сай.

— Они близко, — прерываю я нервную перепалку парней. До воды пара метров. Мы, не сговариваясь, ускорились. Когда ноги провалились, я развернулась и бросилась в сторону водопада. Вскоре уже не доставала до дна и пришлось плыть. Я задыхалась и захлебывалась. Плавать я люблю, но не в полном снаряжении в сапогах, при оружии и с тяжеленым мешком. До стены у водопада еле добралась. В глазах поплыли темные пятна. Я дышала, как загнанная лошадь. Ребята рядом уцепились за выступ скалы.

— Дальше что? — прохрипел Тролль.

— Давайте под сам водопад, — махнул рукой Гриня.

— Нас там потоком удавит, — с сомнением протянул Сай. — Может, тут задержимся? Свет сюда не достанет.

— Рискнешь торчать на виду? — фыркнул Гриня.

Мы двинулись в сторону водопада. Между бурлящей водой и скалой оставалось небольшое пространство, где вполне можно было спрятаться. Я оглянулась не берег. Со всех сторон к пляжу стекались ручейки ярких огней. Издалека угадывались лишь неясные человеческие фигуры с факелами в руках. Сколько же их там?

Сильный поток воды замедлял наше продвижение. Зверя сносило в сторону. Я ухватила его за ошейник в попытке удержать. Нас потащило прочь от скалы к центру озера. В последней попытке хоть за что-нибудь удержаться я ухватилась за рубашку Тролля. Он успел схватить меня за руку и подтянуть обратно к скале. Я уцепилась за острый край, сдирая кожу.

— Не теряйся, малой, — перехватил меня за пояс Тролль и, как на буксире, потащил дальше, уверенно рассекая своим крупным телом волны.

Мы прижались к скале за водопадом. За сплошной стеной темной воды ничего не было видно. Оставалось лишь надеяться, что нас никто не заметил. Сильные волны норовили накрыть с головой и утащить под воду, мелкие брызги больно жалили лицо, застилая глаза. Я отплевывалась и постоянно кашляла, цепляясь за Тролля и удерживая Зверя. Не стоило тащить его в воду. Он прекрасно спрятался бы в джунглях. Но умные мысли слишком поздно приходят в глупую голову. Меня накрыла очередная волна, больно ударив головой о скалу. Ошейник Зверя выскользнул из пальцев. Я отцепилась от Тролля и слепо зашарила вокруг, пытаясь найти собаку. Меня тут же затянуло в водоворот водопада и утащило под воду. Я закричала, захлебываясь водой. Мир смешался в калейдоскоп бурлящей воды и яркого света факелов с берега, который проникал глубоко в прозрачную воду.

Я вынырнула с другой стороны от ребят, цепляясь за скалу. Легкие горели огнем. Мешок с вещами пропал где-то в озере. Зверя так же было не видно. Я послала ему сигнал, боясь не услышать ответ. Но он пришел. Зверь радостными образами сообщил, что за водопадом есть пещера, до которой мы не дошли буквально пару метров. Я, повисела на скале еще пару минут, оглядывая все пребывающих людей на берегу и поползла в сторону водопада, искать вход в пещеру. Друзей видно не было. Надо сначала убедить в безопасности обнаруженного укрытия, а потом позвать ребят.

Вход в пещеру обнаружился внезапно, когда руки провалились в никуда. В темноте его видно не было, а после попытки моего утопления суперзрение работать отказалось. Я упала на твердые камни, раскинув руки в стороны, и вдыхала влажный воздух. Рядом тут же появился Зверь и, радостно посвистывая, стал вылизывать лицо.

— Уйди, противно же! — фыркнула я, отталкивая его морду. — Ты молодец. Хорошее место нашел. Теперь бы сюда ребят как-то затащить.

Я поднялась, ощупывая неровную стену пещеры. Темно. Лишь сверкает водопад, давая намек на выход. Я перевела дыхание и пошла обратно в воду, наказав Зверю не лезть за мной. Стоило только соскользнуть в воду, как меня снова ударило о скалу волной. Я зашипела, выравниваясь, и поползла по стеночке в сторону ребят.

— Ты хоть не дергайся! — перекрикивая шум водопада, послышалось рычание Тролля.

— Пусти меня! — голосил Гриня.

— Куда тебя пустить, зеленый?! — Сай вмешался. — Тоже утонуть решил!?

— Нет! Она не утонула! — истерично заявляет Гриня. Я закатила глаза. Вот что за дурак!

— А вы тут меня хороните? — уцепилась я за вздрогнувшего от неожиданности Тролля.

— Фей? — удивился он, пытаясь рассмотреть меня в темноте.

— Нет, утопленник! — фыркнула я. — Давайте за мной, тут пещера есть. — И потянула его за рукав еще глубже за водопад.

Через пять минут мы валялись в ставшем узким проходе и пялились в темноту потолка, отплевываясь от воды.

— Ты жива! — внезапно сильно сжал мои ребра в объятиях Гриня. Я вяло сопротивлялась. Сил нет.

— Что это у вас за ролевые игры? — фыркнул Сай. — Гриня, у тебя мозги повредились?

— Это у тебя все повредилось! — зашипел он. — Не слушай его, — заявляет мне, еще сильнее прижимая к груди. — И не делай так больше. Никакая собака не стоит твоей жизни! Я же чуть не умер!

— Прекращая, Гринь, — наконец удалось оттолкнуть его от себя. — Со мной все хорошо.

— У кого-нибудь есть светляк? — деловито поинтересовался Тролль. Он уже стоял и оглядывал коридор, в котором мы валялись.

— У меня все вещи утонули, — вздохнула я.

— Что за бестолочи у меня в команде. — Заворчал Сай. По глазам резанул свет. Я зажмурилась. — Знал бы, ни за что не пошел с вами на Испытание. И что меня вообще дернуло?

— С нами весело, — оскалился Тролль, забирая из его рук светляк.

— Не поспоришь, — вздохнул он, садясь и тоже оглядываясь.

Мы сидели в довольно узком коридоре, который уходил вглубь скалы. Неровные стены явно природного происхождения с островками мха и плесени.

— Не нравится мне этот коридор. — Нахмурился Тролль.

— Почему? — Я поднялась, отряхивая грязь с порванных штанов. И когда только умудрилась? На обеих коленках по огромной дыре, да еще и шов сбоку разошелся от щиколотки до самого бедра.

— А ты на пол посмотри. — Я опустила глаза. Пол, как пол. Подняла вопросительный взгляд на Тролля. — А теперь на стены глянь. — Вздохнул он. Ну да, мох, плесень. И что?

— Хочешь сказать, что тут кто-то довольно часто ходит? — догадался Гриня.

— Именно. — Кивнул северянин.

— И что? — вздохнул Сай, пытаясь распутать волосы, которые теперь были больше похожи на мочалку.

— А кто тут может часто ходить? — пропел Гриня.

— Только местные, — выдохнула я, оборачиваясь на плотную стену водопада, закрывающую вход.

— Бум-бум-буууум! — сообщили барабаны, сменив ритм, словно оповещая о конце сборов.

— Приплыли, — нервно откинул за спину волосы Сай и поднялся.

Мы двинулась вглубь тоннеля. Зверь сообщил, что впереди никого нет и опасности он не видит. Первым шел Тролль, освещая дорогу, следом Гриня, я и замыкал шествие, постоянно оборачиваясь, Сай. Коридор оказался прямым, как стрела и длинным. Мы шли порядка десяти минут быстрым шагом, боясь, что нас заметят. Все же оставалась надежда, что местные жители сюда не пойдут.

Огромный диск луны освещал круглый зал мертвенно-бледным светом через неровное отверстие в потолке. Видимо когда-то часть скалы обрушилась внутрь пещеры, открывая вид на небо. Образовавшийся постамент высотой три-четыре метра располагался в середине зала. На огромном камне были высечены грубые ступени, поднимающиеся по спирали на самый верх, к плоской верхушке, будто срезанной мечом.

Я подняла голову наверх. Огромная полная луна почти полностью закрывала природное отверстие, оставляя лишь тонкую полоску темного неба, которая с каждой секундой уменьшалась. Красиво.

— Фей, ты чего? Мы там нашли, где скрыться. — Потянул меня за собой Гриня. Я мотнула головой, отбрасывая ненужные сейчас мысли.

На противоположной от входа стене обнаружились глубокие борозды, словно застывшие камнем волны. Мы забрались на самый последний импровизированный балкон и затаились за каменной грядой. В этот момент со стороны входа послышался шум. Я осторожно высунулась, разглядывая светлеющий коридор. Множество людей. Их лица были закрыты выкрашенными в красное масками с темными, вытянутыми к подбородку прорезями для глаз. Из одежды непонятные лохмотья, прикрытые плащами из больших листьев пальмы. Они шли ровным потоком по двое рядом, неся подрагивающие факелы и напевая странный мотив. Это пение заполнило пещеру, превращаясь в мерный гул, похожий на работу трансформаторной будки.

Людей в зале становилось все больше, гул нарастал, заставляя все тело вибрировать. Я обхватила себя руками и поежилась. Неприятное ощущение.

На вершину обрушенной скалы взошел мужчина. Он был единственным, чье лицо не закрывала маска, но черты лица было не рассмотреть из-за странных черных узоров, покрывавших кожу. Абсолютно лысая голова поблескивала в свете луны. Он торжественно провел рукой, вытянутой в сторону толпы, заглушая пение. Наступившая тишина была не менее пугающей, чем гулкое пение.

Главный абориген постоял, вслушиваясь в наступившую тишину, а затем воздел руки к луне, что уже почти полностью занимала отверстие в потолке и поднял к ней лицо, гортанно выкрикивая непонятные слова. Огромный красный глаз, очень реалистично нарисованный на его макушке, уставился прямо на меня. Рядом нервно икнул Сай. Да уж, угораздило же нас попасть на какой-то остров, населенный обрядниками. Интересно, они настоящие обряды проводят или это просто дань традициям и религии? Если так, то должна быть жертва.

Будто услышав мои мысли, лысый закончил пение и снова замахал руками теперь уже в сторону входа в зал. Оттуда появились четверо в масках, которые споро потащили что-то темное в сторону валуна.

Я высунулась больше нужного, пытаясь рассмотреть, кого или что будут приносить в жертву. Тролль дернул меня обратно за гребень, одарив строгим взглядом. Я, дав себе зарок быть осторожней, вновь прижалась к камню, разглядывая освещенный сотней огней зал.

Наконец, жертву затащили на вершину скалы и положили у ног лысого, приковав к полу позвякивающими цепями. Некто был по-прежнему накрыт темной тканью так, что не понять, кого или что там прячут. Главные дождался, пока конвоиры покинут постамент и займут места в зале. По его команде факелы в зале стали гаснуть, по спирали, словно кто-то стирает рисунок на листке. Я завороженно следила за тем, как световой рисунок затухает, погружая зал в темноту. Единственным источником света осталась луна над обрушенной скалой, ровным потоком опуская свой мертвенно-бледный луч на жертвенную площадку. В полнейшей темноте и тишине пещеры, словно гром, ударили барабаны. Я вздрогнула, вцепившись в неровный край каменной волны.

— Бум! — вместе со мной вздрагивает жрец.

— Бум-Бум! — кружась, обходит неподвижную жертву, скидывает плащ из листьев. Все его тело, как и лицо, покрыто черно-красными узорами. Из одежды только красная повязка на бедрах. На руках позвякивает множество серебристых браслетов.

— Бум! — замирает, поднимая руки над головой и, словно, звонкое эхо от гулкого удара барабана, гремит металлическими браслетами.

— Бум-Бум! — напоминают о себе барабаны, с каждой секундой все увеличивая ритм. Лысый крутиться на небольшой площадке словно юла, исполняя ломаный рисунок танца. В какой-то момент он сдергивает темное покрывало с жертвы. Сияющие серебром в свете луны белые волосы, раскинутые в стороны, прикованные к полу руки. Человек. Сердце сбилось с ритма, навязанного барабанами.

Я, забыв об осторожности, снова подалась вперед, всем телом опираясь на невысокий каменный парапет. Что-то знакомое было в этой фигуре и белых волосах, но из-за бешеной пляски лысого разглядеть, никак не удавалось.

— Бум-бум-бум! — уже знакомо завершили свою песню барабаны. Жрец упал на колени в изголовье жертвы, занеся над его грудью неизвестно откуда взявшийся кинжал.

— Не может быть, — громко выдохнула я, глядя на мужчину, что неподвижно лежал под ножом. Узкое лицо с едва заметным издали шрамом, широко раскрытые глаза, которые безразлично смотрят на огромную луну. Беловолосый. Тот, кто так и не назвал своего имени.

— Фей, — зашипел Гриня, зажимая мне рот рукой. — С ума сошел?!

— Ммм, — замычала я, пытаясь вырваться. Хорошо, что местные снова затянули свою странную песню, переходящую в гул, перекрывая звук нашей возни.

Я громко засопела и со всей силы укусила зеленого за руку. От неожиданности он отдернул ладонь и отпустил меня. Я закрутила головой в поисках решения. Как можно спасти человека, над которым в паре десятков сантиметров висит нож, а вокруг больше сотни ненормальных фанатиков?

— Мы ничего не можем сделать, — схватил меня за руку Сай. — В прошлый раз нам повезло. В этот — помощи не будет, понимаешь?

— Фей, не вздумай, — покачал головой Тролль, сжимая рукоять своего здоровенного меча. — Их тут целая толпа, а нас четверо и собака. Умрет и он и мы. Я всегда за хорошую драку, но это — самоубийство.

— Его же убьют, — зашептала я, схватившись за голову. Гул становился все громче. Жрец прикрыл глаза и теперь раскачивался над телом, позвякивая браслетами. Луна полностью закрыла дыру в потолке, очертив ровный круг жертвенного постамента.

— Мы ничем не можем ему помочь, — твердо сказал Тролль.

— Амулеты, — вспомнила я. — У нас же есть амулеты экстренной телепортации, да? — обернулась я к нему.

— Их всего пять. Ровно на количество отправленных, — покачал головой Тролль. — Сам знаешь принцип их работы. Или решил вместо него тут остаться?

— Дай мне этот чертов амулет! — зашипела я. Тролль секунду всматривался в мое лицо, а затем со вздохом достал пять цепочек с мутными камнями, раздал их каждому.

— Для перемещения необходимо быть максимально близко к объекту, кроме того при большой нагрузке направление может сбиться, — напомнил он, одевая амулет на шею спокойно сидящего рядом Зверя. — Нас может занести, демон знает куда.

— Почему нас? — накинула я цепочку.

— Они завязаны на команду. Если переместимся, то вместе. — Ответил Сай. — Ты же вроде отличник, а голова дырявая.

Я остановилась. Вот об этом забыла. От моих действий зависит судьба всех нас, а не только моя. В прошлый раз я подвергла всех смертельной опасности, но у них был выбор. Они могли не идти за мной в зараженный район, теперь же… Я решала за всех. В отчаянии окинула гудящий зал взглядом, посмотрела на серьезные, бледные лица друзей и опустилась обратно за гребень, прикрыв глаза.

— Бум! — грохнули барабаны, обрывая песню людей. Я подскочила, поворачиваясь к залу. Лысый занес кинжал над головой, звякнули браслеты.

— Эх, — громко пронеслось по замершему в предвкушении залу, — Тут человека убивать собираются, а мы сидим и смотрим, как трусы. Мы Наблюдающие или где? — Тролль поднялся во весь свой немалый рост, разминая плечи. Я подняла на него глаза. Обрядники такого поворота не ожидали. По толпе пробежал шепот. Все присутствующие, включая жреца, повернулись в нашу сторону.

— Амал каиш! — воскликнул жрец, взмахнув руками. Все присутствующие повернулись в нашу сторону, доставая из-под лиственных плащей разнообразное оружие.

— Слышали? Нам тут рады, — усмехнулся Тролль и спрыгнул вниз с парапета. Дружно чертыхнувшись, за ним последовали Сай и Гриня, доставая по пути мечи.

— Зверь, — повернула я к себе его длинную морду и отстегнула ошейник, — давай немного напугаем местных, а? Подаришь нам минуту форы?

Зверь сверкнул глазами и засвистел. Мы спрыгнули вниз. Точнее Зверь спрыгнул, а я сползла. Так прыгать, еще не научилась. Наша четверка стояла напротив приближающихся дикарей, ощетинившись железом. Когда нас разделял всего десяток метров вперед, гордо вышагивая, вышел Зверь. Черная шкура отливала алым, сверкая в свете зажженных нападающими факелов. Глаза вспыхнули серебром. Удлиненные когти заскребли по каменному полу, высекая искры. По залу пролетело шипение. Гибкий длинный хвост хлестал по бокам, выдавая степень злости Черной смерти. Аборигены замерли, глядя на жуткое существо.

— Голос, — тихо шепнула я, подходя к Зверю, готовясь сорваться с места. Нужно успеть добраться до беловолосого, что все так же неподвижно лежал на камне, грудь его мерно вздымалась от дыхания, сообщая, что он еще жив.

Пещеру заполнил леденящий душу вой. У меня, привыкшей к этому звуку, волоски на теле встали дыбом. Я сорвалась с места, огибая нестройные ряды застывших от магического голоса людей. Пару раз кто-то пытался противиться магии Черной смерти и мне пришлось уворачиваться от слабых и неточных ударов копий. Я пулей взлетела на постамент.

Жрец каким-то образом избавился от воздействия голоса Зверя и преградил мне путь, умело сжимая в руках кинжал. Я в последний момент успела вытащить лист Стального леса и отбить выпад. По-женски пнула, не ожидавшего такой подлянки лысого, в голень, потом под коленку и проскочила мимо, всем телом налетая на прикованного беловолосого. Срываю с шеи цепочку с амулет и со всей силы сжимаю в кулак. Яркий свет отрывающего перехода озаряет пещеру. Кинувшийся было ко мне жрец, отпрянул, закрывая лицо рукой. Я прижалась к неподвижному телу беловолосого и зажмурилась, чувствуя, как опять падаю в никуда, словно на американских горках.

Яркий свет резко погас, пропало ощущение падения. Я распахнула глаза. Темно. Я села, усиленно тряся головой. Подо мной что-то зашевелилось. От неожиданности вновь переключилась на суперзрение и посмотрела вниз. Беловолосый послужил мне мягкой подушкой. Я сидела на его животе.

— Вы как? — я отползла в сторону и посмотрела в льдистые глаза. — Живы?

— Да, — непослушными губами прошептал он.

— Что с вами? — достала кинжал и начала отковыривать заглушки на оковах. Они никак не хотели поддаваться.

— Они меня чем-то напоили. Тело почти не слушается, — тихий голос. Мне удалось освободить от оков одну руку. Осталась вторая и еще ноги. Долго тут провожусь.

— Ребята, есть кто? — крикнула я, вспомнив, что переместиться мы должны были вместе.

— Тут мы. — Отозвался приглушенный голос Сая. — Ты свою зверушку-то забери, а то я шаг сделать боюсь. Он так смотрит, что не по себе.

— Зверь! — спохватилась я. Как теперь все это ребятам объяснять буду. Зверь тут же оказался рядом, прижимаясь ко мне. Я застегнула на нем ошейник, возвращая привычную иллюзию на место.

— Все-таки это ты, — тихо выдохнул рядом беловолосый.

— Что? — повернулась я.

— Ничего, — криво улыбнулся он.

— Фей, — позвал откуда-то снизу Тролль.

— М? — отозвалась я, приступив к освобождению второй руки пленника.

— А вот ты скажи, зачем было с собой еще и этот булыжник тащить? — задумчивый голос Тролля.

— Какой булыжник? — не поняла я.

— Жертвенный, — услужливо подсказал Сай. — Удивительно, как нас по коридору не размазало с таким грузом. Ты зачем вместе с пленником еще и скалу обнимал, а?

— Я боялся, что не получится беловолосого захватить, — огляделась вокруг. Действительно, вместе с нами телепортировался кусок скалы. Удивительно, что жреца с собой не прихватили.

— А где мы хоть? — рядом сел Гриня, помогая в войне с оковами.

— Понятия не имею, — пожал плечами Тролль, легко открывая кандалы на ногах дворника. Я огляделась, использую свое суперзрение, пока не пропало.

— Ребят, — протянула я, рассматривая ближайшую пальму с баклажанными бананами, — мне кажется, что мы не далеко ушли.

— Почему? — удивился Гриня.

— Ну, в корпусе, да и вообще где-то на материках вряд ли растут пальмы с синими бананами, — заметила я.

— А они тут при чем? — не понял зеленый.

— А при том, что мы под ними как раз и сидим. Даже достать с этого камня парочку можно, — кивнула я наверх и протянула руку, срывая себе гроздь. Сай зажег светляк и зашипел сквозь зубы. Не знаю, что он там сказал, но явно ничего хорошего. В особенности про меня.

— Так Сай говорил, что таких островов тут почти сотня. — Напомнил Гриня. — Кто знает, на какой из них мы попали.

— Мощности амулетов не хватило бы на далекое расстояние с таким грузом, — покачал головой Сай.

— Ты просто очень негативно смотришь на жизнь, — отмахнулся Гриня.

— Бум! Бум! Бум! — содрогнулась земля от гулких ударов барабана, смолк стрекот ночных насекомых.

— Да что ты говоришь!? — зашипел Сай, сверкая глазами на притихшего зеленого. — Конечно же, ты прав и мы на другом острове, и я один сейчас слышал эти барабаны!

— Заканчиваем ругаться, — нахмурился Тролль. — Встать сможешь? — повернулся к беловолосому.

— Постараюсь, — кивнул он, садясь с моей помощью. Тролль одним рывком поставил его на ноги. Дворник корпуса хоть и покачивался, но стоять без помощи мог. А вот идти нет. Тролль взял его под руку, поддерживая. Мы спустились с жертвенного камня и огляделись вокруг.

— Откуда там барабаны стучали? — нахмурился Сай.

— Зверь? — я повернулась к нему. Он, не задумываясь, повернулся в сторону, откуда по его мнению шел звук. — Спасибо, — кивнула я.

— Тебе предстоит нам многое рассказать, — кивнул на Зверя Сай.

— Если доживем, — хмуро огрызнулась я.

— За гранью тебя достану, — в тон мне ответил блондин.

— Уходим, — кивнул нам Тролль, поднимая светляк повыше, чтобы мы не споткнулись о торчащие из земли узловатые корни.

Мы молча скрылись с места преступления. Аборигены нас не простят. Мало того, что обряд нарушили, жертву украли, так еще алтарь напополам разделили и утащили на другой край острова. Бегать нам придется долго. Хорошо, если раньше нас найдут Наблюдающие. А то долго мы не протянем.

Я шла первой, выбирая дорогу. Суперзрение исправно работало, и в свете я не нуждалась. Следом двигался Тролль с беловолосым, который подволакивал ноги и практически висел на северянине. Замыкали процессию, о чем-то шепчась, Сай с Гриней. Чувствую, что опять грызутся.

— Как ты тут оказался? — вздрогнула я от голоса Тролля.

— Я увидел странные искры от арки. Пошел к магам, что бы предупредить, но неудачно споткнулся и нырнул в коридор следом за вами, — запинаясь, ответил беловолосый. Слова ему давались с трудом. Тело его все еще плохо слушалось.

— Упал, потерял сознание, очнулся — гипс, — пробормотала я себе под нос, стараясь представить себе картину попадания беловолосого в арку.

— Чего? — переспросил Тролль.

— Да я сам с собой, — отмахнулась я. — Осторожно, тут корней много, — кивнула под ноги.

— Да вижу я, — отмахнулся Тролль, приподнимая волочащиеся ноги беловолосого.

— Как вас зовут? — спросила я, поворачиваясь к нашему спасенному. Тролль резко затормозил в последнюю секунду так, что лицо беловолосого оказалось прямо напротив меня.

— Можете звать меня Сант и на «ты», — не отводя взгляда, ответил он. Я сощурилась, глядя в его лицо. Все такое же спокойное. Голос ровный, глаза холодные. Будто и не в джунглях бродим, скрываясь от местных папуасов. И не его недавно пытались зарезать.

— Удивительная у тебя выдержка, Сант, — хмыкнула я.

— Какая есть, — он попытался пожать непослушными плечами.

— Фей, двигай, давай, — поторопил меня Тролль. — Потом разговоры разговаривать будем.

Я кивнула и пошла дальше, внимательно оглядывая местность. Редкие удары барабанов за спиной становились с каждым шагом все тише. Нас ищут в другом направлении. Это хорошо. Есть время найти укрытие и хоть что-то придумать.

Мы шли до самого рассвета. У меня ноги заплетались не хуже, чем у парализованного Санта в начале пути. В отличие от уставших нас он, наконец, обрел контроль над телом и теперь бодро шагал рядом со мной, забрав светляк и вещи уставшего Тролля. Сигнал Зверя заставил меня остановиться. Море. Я явственно ощутила дуновение ветра, соленые брызги. Мы совсем рядом с морем. Я прислушалась, пытаясь разобрать шум волн. Но пока еще не слышно. Невольно ускорилась. Частичка воспоминаний Каири проснулась и теперь очень хотела увидеть глубокую синеву родной стихии.

— Впереди какой-то шум, — сообщил Гриня.

— Море, — кивнула я.

— Откуда знаешь? — удивился зеленый.

— Зверь сказал, — пожала плечами. Смысл теперь что-то скрывать.

Постепенно джунгли редели, мы шли сначала по жухлой траве среди пальм, а затем под ногами зашуршал песок. Мое суперзрение с первыми лучами солнца отключилось. Я долго привыкала к обычному зрению, пару раз падала, спотыкаясь. Вскоре и редкие пальмы закончились. Мы вышли на широкую ленту пляжа. Солнце медленно выползало из-за кромки воды.

— Вот и первый день прошел, — тихо сказа Гриня, когда мы все остановились у воды.

— Как думаете, нас уже ищут? Или только если не вернемся через три дня спохватятся? — спросил Сай, глядя на восход.

— Вот через три дня и узнаем, — вздохнул Тролль, потирая щетину.

— А что потом? — обвел всех взглядом Гриня. — Если нас не найдут?

— Не знаю, — вздохнул Тролль.

— Как-нибудь выберемся, — упрямо мотнула я головой. — Обязательно.

— И что ты там про мой оптимизм говорил? — фыркнул Гриня, глядя на Сая. — Вот у кого учиться надо.

— Вот уж спасибо, — усмехнулся принц. — Я предпочитаю готовиться к худшему.

— Куда уж хуже-то? — опустился на песок Тролль. Он устал больше всех. Почти всю ночь тащил на себе Санта, да еще свой мешок.

— Вот когда тебе эти папуасы пятки начнут поджаривать — узнаешь, — оскалился Сай, падая рядом с северянином на песок.

— Может и не найдут нас, — вернул свой оптимизм Гриня. — Позагораем тут на пляже, поедим эти, как их там, плоды синие, — кивнул он на связку, что я держала в руках.

— А потом что? Если за нами и правда, не придут? — Саю надоело сидеть, и он растянулся на песке, прикрыв глаза.

— Наверняка, Наблюдающие засуетились после моего попадания в арку, отследили путь. Должны найти, — подал голос молчаливый Сант.

— А ты оказывается наш спаситель?! — фыркнул Сай.

— Можешь и так считать. — Пожал плечами беловолосый. Он единственный остался стоять и внимательно оглядывался по сторонам.

— А спасибо сказать не хочешь? — повернулся к нему Гриня.

— Нет, не хочу. — Повернулся к нам спиной Сант. — Это было ваше решение, я ни о чем не просил.

— Ну, ты и…, - подскочил зеленый.

— Угомонись, Гринь, — махнул рукой Тролль.

— Да мы чуть не погибли из-за него! — тоже встал Сай. — Теперь еще неизвестно чем все кончится!

— Давайте поищем место, где можно отдохнуть, — тоже встала я, оглядывая пустой пляж. Вдалеке виднелись серые скалы. — Может туда? — предложила, махнув рукой на темное пятно.

— Следы на песке останутся. — Заметил Сай.

— Вы и так уже тут натоптали, — заметил Сант. Сай скривился, но промолчал.

Теплый южный ветер весело закружил вокруг меня, будто пытаясь что-то сказать. Я сжала подаренный русалками браслет. Слушать ветер, как делала это Каири, я не умела, но чувствовала, что он хочет что-то показать. Ветер толкнул меня в спину, в сторону виднеющихся скал. Я едва удержалась на ногах, и закрутил знакомые вихри на песке, стирая наши следы.

— Идем к скалам, — уверенно сказала я.

— Это еще что? — нахмурился Тролль, глядя на маленькие смерчи у ног.

— Просто ветер, — пожала я плечами, направляясь вперед. Скорей бы уже куда-нибудь прийти и лечь. Спать хотелось неимоверно. Даже больше, чем есть и пить.

Ребята с сомнением последовали за мной. Скалы, что казались так близко, приближались медленно, словно специально отползали, испытывая нашу выдержку. Наконец, мы добрались до первых крупных камней. Гриня тут же плюхнулся на мелкую гальку и сообщил, что больше с места не двинется. Я тоже остановилась, прислушиваясь к ветру. Он звал куда-то вглубь камней, о чем я сообщила ребятам, сославшись на желание все проверить. Мы постояли над стонущим телом Грини и, плюнув на уговоры, оставили его одного. Через пару минут бледный зеленый догнал нас, бурча себе под нос о жестокости и несправедливости жизни.

Ветер петлял в узких проходах меж камней. Я еле успевала за ним. Ребятам приходилось и того трудней. Особенно крупногабаритному Троллю, который не мог протиснутся в узкие проходы и ему приходилось перебираться через валуны. Наконец, каменный лабиринт закончился, мы оказались у покосившейся каменной арки. Я остановилась, изучая знакомые, высеченные на ней узоры. Одно из подземелий Хранительниц. Тут явно давно никого не было. Вход в пещеры был завален обрушенным потолком, но внутрь попасть было можно.

— Ни за что! — скрестил руки на груди Сай, глядя, как я уверенно направилась к темному провалу входа. — Мне одной пещеры хватило!

— Можешь остаться здесь, — пожал плечами Тролль, разбирая завал, что бы попасть внутрь.

— Вот и останусь. — Кивнул принц, расстилая плащ на ближайшем камне.

— Трус, — кашлянул Гриня, так же, как и тогда в переулке, беря принца на «слабо».

— Чего?! — вспылил Сай. Схватил плащ в охапку и первым направился к входу, протискиваясь внутрь. Мы улыбнулись.

— Детский сад, — покачал головой Сант. Мы его проигнорировали. Тому, кто только попал в компанию, наших приколов не понять.

Эти подземелья отличались от памятной ледяной тюрьмы острова русалок. Вполне обычные каменные стены без намека на обжигающие соляные наросты. В коридоре мелодично журчал узкий ручеек, который когда-то был полноценным каналом. Мы вышли в небольшой зал с озером голубой воды, откуда и вытекал ручей. Тролль наклонился к воде, принюхиваясь. Зачерпнул в ладонь и сделал глоток.

— Пресная, — кивнул он и, отцепив бурдюк с пояса начал его наполнять.

— Спасибо тебе, ветер, — прошептала я, сжав браслет.

— Ты чего? — облюбовал себе место отдыха Гриня и похлопал ладонью рядом с собой, освобождая часть лежака. Мои вещи безвозвратно утонули в водопаде.

— Устала, — отмахнулась я, садясь рядом. Остальные разбрелись. Тролль отправился на поиски веток для костра, да за синими бананами, утащив с собой Сая. Другой еды нам пока не грозило. Сант же сел на один из камней в глубине пещеры и прикрыл глаза, не обращая ни на что вокруг внимание.

— Поспи немного, — кивнул Гриня, накидывая мне на плечи свой плащ. В пещере было влажно и достаточно прохладно. Я благодарно кивнула, и уронила голову на его плечо. Глаза слипались. Последнее, что я увидела — это странный взгляд беловолосого, как у палача, подбирающего длину веревки для висельника. Где же я могла его видеть. Необычное ощущение, когда смотришь на человека и, кажется, что вы уже встречались, но никак не можешь вспомнить где. Ну и фиг с ним. Странный неблагодарный тип.

Тролль.

Лысые деревья с хохолками на верхушке, непривычно жгучее солнце и настолько горячий воздух, что ощущаешь, как он проходит в легкие. Трудно дышать. Не думал, что такие места в мире бывают. Книги у нас хранили записи о войнах и распрях. А воевать наше племя могло только с равнинными землями. О таких местах и не слышал никто. И вот я сижу среди странных растений и жую опасно-синие плоды необычной формы. Надеюсь, что мой живот сможет это пережить.

В последние дни я думал, что наше племя распадется. Даже начал приглядываться к другим стажерам. Но… Не было в них того, что так привлекало в новых друзьях. Я с тоской прощался с Киром, который решил покинуть корпус. Он поступил правильно. В один из дней, когда Гриня сидел у кровати Фея мы, оставшись вдвоем, разговорились. Я впервые видел, что бы воин так плакал. Кир рассказал мне о том дне. О том, как ужас сковал его тело и разум, о том, как ему за это стыдно. Да, не каждый мужчина может стать воином. Правильно говорил мне наставник, что сила — это что-то внутри. То, что заставляет двигаться вперед и встать на пути врага, когда другие сдаются, когда сил уже не осталось. Как же ошибочно мнение, что воина видно издалека по мощной фигуре. Нет. Воин живет в душе. Он тот, кто заставляет даже слабые руки держать оружие до последнего.

Я никому не открыл секрет Кира, молчал, когда другие пытались его отговорить. Слабый дух невозможно заставить стать сильнее. Мышцы можно укрепить, руки научить держать оружие, а дух научить чему-то насильно — нет. Я уважал его решение. Это тоже смелость, признаться самому себе в слабости и сделать шаг в сторону с выбранного пути.

Примером сильного духа для меня был Фей. Хлипкий парнишка. Для меня стало неожиданностью, когда он просто пропал в день Испытания. Я вместе с испуганным Гриней обежал весь корпус в поисках малого. Нашли у самой башни. Он в нерешительности стоял за кустом и наблюдал за воротами крепости. О чем он думал? Почему решил уйти? Испытание — это проверка выдержки и команды. Способность действовать сообща. У нас были такие же испытания в горах. Только там нас не пугали неизвестностью, нет. Мы с детства знали, что это и зачем. В подобных условиях познается истинная суть вещей. Просыпается характер, укрепляется или ломается дух. Мы учились выживать сообща, делить обязанности, узнавать сильные и слабые стороны друг друга. Смешно было смотреть на встревоженных стажеров, которые набирали с собой горы оружия и ругались. Я был уверен в своей команде, потому что одно испытание мы уже прошли, потеряв после него Кира. Вот для чего оно нужно, что бы каждый понял для себя, сможет ли быть тем, чей путь выбрал.

Именно поэтому я очень испугался, что Фей уйдет. Мы сильны, но без него потеряемся. Он — душа нашего маленького отряда. Соединяет нас в одно целое. Заставляет задуматься о том, что правильно, а что нет. Мы спорим, ругаемся, но в нужный момент встаем плечом к плечу. Даже принцесска это чувствует.

И вот теперь все пошло не так. Вместо испытания духа мы получили настоящее Испытание. Я стоял на одном из валунов и осматривал голый пляж. Очень трудно развести костер. Ветки этих деревьев слишком высоко, а ствол столь крепок, что меч сломается прежде, чем упадет дерево. Я взял с собой принцесску, чтобы он не устраивал истерик в пещере. Фей слабый, ему нужно отдохнуть. Необычные песчаные вихри старательно стирали наши следы. Я постоянно оглядывался на них и даже пару раз пытался поймать, но они рассыпались песком в руках. Не знаю, как Фей это делает, но спрашивать не буду. И про собаку странную тоже промолчу. Он сам все расскажет, когда придет время. Я верю, что рано или поздно мы станем по-настоящему доверять друг другу и расскажем свои истории от начала и до конца.

— Ты зачем вылез там, в пещере? — набивая рот синими плодами, спросил принцесска.

— Потому что это было правильно, — пожимаю плечами. Сам же за мной спрыгнул. Что, просто так? Нет. Он знал, как и я, что так должно быть. Мы — воины. А смотреть на чужую смерть — позор.

— Мы могли погибнуть там. — Качнул головой блондин. — Это не правильно, а глупо.

— Что же тогда ты не отсиделся за гребнем, а? — уронил я связку с трудом найденных веток и развернулся к нему.

— Потому что, — он замолчал, глядя на блестящие на солнце волны. — Не знаю. Как и тогда, в зараженную зону без головы бросился. Я старался избегать вас все это время. Вы — ненормальные, — зло сверкнул он глазами. — Но с вами я чувствую себя нужным. Не смог представить себя на испытании с кем-то другим.

— Тогда чего так кипятишься, а? — улыбнулся я, глядя на злого от растерянности принца. — Смотри не облысей на нервной почве.

— Не дождешься, — прошипел он, очищая следующий синий плод. — Я всю жизнь к чему-то стремился. С умом выбирал круг общения по статусу, пытался что-то доказать. А в итоге, — он откинул кожуру в сторону. — В итоге оказался в окружение простолюдинов. И самое страшное, что я — счастлив. — Опустил он голову. — Ненавижу вас. Ненавижу корпус! — ударил он по стволу ближайшей пальмы, обжигая меня взглядом.

— А что важнее? — я спокойно начал поднимать ветки и листья для костра. — Доказывать кому-то что-то или быть счастливым?

Сай так и не ответил. Громко сопя, отобрал у меня вязанку сухих листьев и направился обратно к скалам. Я улыбнулся и поспешил следом. Все же равнинные люди — странные. Зачем кому-то что-то доказывать? Главное быть уверенным в себе, а остальное — ерунда. Правильно говорил наставник, что равнинные слишком много думают и все не о том.

Гриня.

Я очень долго думал. О своей жизни, о корпусе, о судьбе. Какая это забавная штука. Я, тот, кто был обречен на вечные скитания среди людей. Но я нашел свое место. Тех, чьи души приятны слуху. Я никогда не был смелым, ценил свою жизнь и дорожил положением, цеплялся из последних сил за свое место возле отца. Сейчас я понимаю, что проклятие стало подарком. Впервые я был счастлив.

Фей тихо посапывала, доверчиво прислонившись к моему плечу. Красивая. Как я раньше мог сомневаться в том, что это девушка. Она — самая красивая из всех, кого я встречал. А еще — смелая. И я не уверен, что мне это нравится. Смелость — черта воина. А она — девушка. Та, кто должен ждать дома, любить и растить детей. Почему же она носится по дикому острову? Почему так сложилась ее судьба? Кто ее преследует? Не знаю. А насильно выпытывать не хочу. Мне необходимо, что бы она сама все рассказала. И тогда я смогу ее защитить. Мы сможем. Я посмотрел на спокойного Тролля, который деловито разводил костер у входа. Мне повезло с ними. И с Троллем и с Саем и с Феем. Они любили меня за то, что я просто есть. Не так, как дома, где ценились лишь способности. Я был не нужен собственным родителям, а чужие люди за какие-то месяцы стали моей семьей.

Я осторожно поправил сползший с плеча Фей плащ. Как же я вчера испугался, увидев ее, пропадающую, в водовороте. Мне показалось, что я оглох навсегда, умру вместе с ней. Я не мог различить ее душу сквозь толщу бурлящего потока. Не будет ее — не будет и меня. Неужели это то, что называют любовью? Не знаю, но хочу, что бы она была счастлива.

Оксана.

Хрупкое пламя множества свеч подрагивало на сквозняке. Я завороженно следила за их пляской. Мне казалось, что это призраки танцуют вокруг, в темноте, задевая огонь своими невидимыми платьями. Тонкая рубашка не спасала от холода каменного пола. Меня трясло, толи от холода, толи от страха. Я постоянно хотела подтянуть к себе ноги и обхватить плечи руками. Но нельзя. Я обещала. Нужно лежать ровно и не двигаться.

Я поморгала, прогоняя световые пятна из глаз и сощурилась, глядя в темноту, что скопилась у самых стен зала. Туда не доставал свет свечей. В углу, прижимаясь к отцу, стояла мама, покусывая губы. Она переживает, надеюсь, что за меня. Впервые я почувствовала себя нужной. Отец, что никогда не обращал на меня внимание и печальная мать, которая все приговаривала, что трону нужен наследник. Я чувствовала себя виноватой в том, что девочка, да и вообще в том, что родилась.

Я была призраком. Таким же незаметным и безликим жителем пустых комнат замка. Хотя нет, я была хуже призрака, я была жива, но никто меня не замечал. Всегда одна. Часто слышались перешептывания служанок о том, что я — демон. Та, кто забрала себе силу наследника. Я долго плакала, пытаясь разобраться, в чем же виновата? Я старалась стать нужной. Мне достался очень сильный дар магии. Я сидела за книгами до потери сознания, лишь бы доказать родителям и всему миру, что тоже чего-то стою. Но все мои усилия казались напрасными. Чем больше я старалась, училась и достигала успеха, тем смурнее становился отец и грустнее мама.

А потом появился он. Братик. Я повернула голову. Рядом, цепляясь за мою руку своими тонкими пальчиками, лежит он. Глаза тоже испуганные, но держится, глядя, как я справляюсь. Я ободряюще улыбнулась. Совсем еще крошка. Как сейчас помню, пронзительный крик этого малыша. Я тогда очень испугалась и побежала к маминой спальне, откуда раздавался звук. Тогда и увидела маленький и страшный комочек, похожий на человечка. Мама была счастлива. Она смогла родить мальчика, наследника. Отец впервые за долгое время улыбнулся, держа его в руках. Я впервые видела, что бы он улыбался, глядя на меня. Я была счастлива и благодарна братику за то, что он родился. С тех пор я перестала быть призраком. Сидела с мамой, играла с маленьким братом. Я узнала, что такое семья и любовь.

Счастье длилось целых пять лет. А потом Райн заболел. И ни один маг не мог ему помочь. С каждым днем здоровый мальчик становился все слабее. Перестал играть со мной и почти все время сидел, глядя в пустоту. Я долго плакала, обнимаясь с мамой. Тогда отец снова перестал улыбаться, а мама все чаще отправляла меня к себе. Я опять осталась одна. Иногда останавливалась возле ее комнаты и слушала, как горько она плачет. Мое сердце разрывалось на части, но я ничем не могла помочь.

В один из вечеров, когда я сидела под дверью маминой комнаты и плакала, ко мне подошел отец со странным человеком, чьего лица было не разобрать под капюшоном черного плаща. Этот человек предложил способ спасти братика. Мне нужно лишь поделиться с ним той силой, что я обладала. Не задумываясь, я согласилась. Ради того счастья, что теперь казалось сном я была готова на все. Снова услышать задорный смех Райна, почувствовать тепло объятий мамы и увидеть улыбку отца. Что с того, что я поделюсь своей магией? Наставники говорили, что я очень сильная. От капли не убудет.

— Лежите неподвижно, — безжизненный голос человека в черном вернул меня к реальности. Я вздрогнула. Он пугал меня. И свечи эти и странные узоры на полу, среди которых мы с братом лежали. Но родители ему доверяют, значит и я должна. Я кивнула и замерла, глядя в темный потолок. Даже дышать стала через раз. Мою руку сжали слабые пальцы маленького брата. «Все будет хорошо» — повторяла я про себя, когда странный человек затянул песню на неизвестном языке.

Песня проникала мне в самую душу. Тело казалось невесомым, будто и нет у меня его вовсе. Я перестала чувствовать руку брата, но старалась сдержать страх. Нельзя двигаться, а то не получится.

Песня становилась все громче, теперь уже причиняя явственную боль. Из глаз у меня потекли слезы. Я закусила губу, сдерживая крик. Как же больно. Терплю. Скоро все пройдет. Боль все усиливается. Я уже не понимаю, где нахожусь и что происходит. Помню только, что двигаться нельзя. Почему? Не знаю. Но точно нельзя. Огоньки свеч закружились, темный потолок, казалось, падает на меня. Я зажмурилась, чувствуя, что куда-то падаю. Вокруг темнота и боль. Словно кто-то воткнул мне кинжал в грудь и теперь проворачивает его, пронзая сердце, сворачивает в канат сосуды. Я закричала не в силах больше терпеть. Внезапно все закончилось. Ушла боль, оставив после себя щемящую пустоту в груди. Словно сердце вынули.

Я с трудом открыла глаза. Свечи вокруг почти прогорели. Я испугалась своего хриплого дыхания. Перевела взгляд на Райна. Он так же лежал рядом, сжимая мою руку. Глаза его были закрыты, на щеках блестели дорожки из слез. Мир снова закружился, утягивая меня в темноту.

— Надо же, — хмыкнул неприятный голос на грани сознания, — ей удалось выжить. Удивительно.

Я резко села, хватаясь руками за грудь. Остатки той боли все еще жили во мне. Огляделась по сторонам. Темнота, лишь маленькие огоньки прогоревшего костра у выхода из пещеры. В небольшую арку заглядывала яркая луна, сообщая, что уже ночь. На ее фоне угадывался чей-то силуэт. Дозорный. Интересно, чья очередь? Я помотала головой, прогоняя неприятный сон и поднялась. Надо проветриться.

— Кошмары? — хмыкнул Сант, когда я села на камень рядом с ним.

— Угу, — киваю. Море такое спокойное. Южный ветер ласково погладил меня по щеке, унося плохие воспоминания.

— Скажи, почему именно Наблюдающие? — спустя пару минут тишины спросил Сант.

— В смысле? — не поняла я.

— Почему не какая-то другая профессия? А именно корпус? — переспросил он.

— Так получилось, — честно отвечаю, пожимая плечами.

— Что для тебя зло? — еще один странный вопрос.

— Я не в состоянии сейчас отвечать на философские вопросы, — попыталась отшутиться я.

— И все же, — качнул он головой, — ты бы могла пожертвовать своей жизнью ради спасения других? Ради мира, жизни друзей и совсем незнакомых людей?

— Я, э, — запнулась, растерявшись от обращения в женском роде. — Я мальчик.

— Правда? — усмехнулся он, смерив меня взглядом. — А так и не скажешь. Впрочем, как хочешь. Главное — ответь на вопрос.

— Я не знаю, — глядя на луну опять честно отвечаю. Странный человек. — В жизни бывают разные ситуации. Откуда мне знать, как я поступлю в следующий момент.

— Честный ответ, — хмыкнул он. — А почему полезла меня спасать?

— Потому что это было правильно, — уверенно отвечаю, вспоминая пещеру. — Я могла помочь, так почему хотя бы не попытаться?

— Ты странная, — нахмурился он, изучая меня с минуту своими холодными глазами.

— Какая есть, — буркнула я и накинула себе на плечи плащ, валявшийся рядом. Судя по светлым тонам ткани — Сая. Ночью было холодно.

Мы еще с полчаса просто сидели рядом, глядя на ночное небо и спокойную морскую гладь. Я считала звезды, по привычке пытаясь найти медведицу. Не нашла, как всегда. Сант незаметно ушел и рядом уселся недовольный Сай, который тут же принялся отбирать у меня свой плащ.

— Может, за меня подежуришь? — зашипел он, безрезультатно пытаясь вытащить плащ из-под моей попы.

— Могу, — кивнула я. Спать не хотелось. Зачем же Сай будет мучиться, если мне не трудно посидеть за него.

— Тогда я спать пошел, — махнул он на меня рукой. — Следующим Тролль дежурит.

Я лишь кивнула, продолжая смотреть на небо. Зверь, почувствовав мое пробуждение, делился впечатлениями об охоте на каких-то местных сусликов. Я попросила поймать нам парочку на завтрак, а то от бананов уже живот болит.

Интересно, что это за девушка? Почему я вижу ее судьбу? И связаны ли мои сны между собой? В этот раз я была совсем ребенком. Лет десять от силы. В прошлый — взрослой девушкой, которая умерла. Связаны ли они между собой? И почему я вижу их судьбу? Ох, удружили Хранительницы. Не потеряться бы в чужих судьбах и мыслях. До сих пор чувствую ту пустоту, что осталась в груди после ритуала. Столько вопросов. И задать их некому. Сант еще. Либо не здоров психически, либо даже не знаю, что еще предположить. Где же я могла его видеть, кроме как в корпусе?

Я обернулась в темноту пещеры, включая суперзрение. Вон он, сидит, прислонившись к стене. Бледный, словно и не живой вовсе. Волосы в свете луны серебряные. Шрам кажется еще более глубоким, уродуя лицо. Я нахмурилась, изучая его фигуру. Он, словно почувствовав мой взгляд во сне, нахмурился. Уголки губ дернулись, пытаясь что-то сказать. Лицо исказилось, как от сильной боли. Я поднялась и подошла к нему. Когда кому-то сниться кошмар — лучше разбудить. Протянула руку, касаясь его плеча.

— Я обещаю, — шепчет он. — Обещаю…

Я отшатнулась, отдергивая руку. Это он. Тот мужчина из моего сна. Именно он опускал меня в озеро с целебной водой в подвале Черной башни. Или я ошибаюсь? Нет. Точно он, только волосы тогда были темные, а половина лица залита кровью от раны, которая теперь стала безобразным шрамом. Может, потомок того человека? Но возможно ли такое сходство? Да еще шрам этот. Я поспешила отойти подальше от спящего беловолосого. Мне нужно подумать и успокоиться. Слишком впечатлительная и подозрительная в последнее время. Так и с ума сойти недолго.

Снова уселась на камень, глядя на темный горизонт и дожидаясь рассвета. Новый день — новые мысли и идеи. В конце концов, сейчас наша проблема — остров, с которого надо выбираться, а не секреты беловолосого. Об этом можно будет подумать потом.

Седой.

Как же глупо я попался. Не было ни страха, ни желания сопротивляться. Осталось лишь сожаление. О том, что я не справился, не оправдал доверия. Сердце вздрагивало в ритме, навязанном барабанами. Я завороженно смотрел на огромную луну. Она была так близко, что протяни руку и почувствуешь неровности на ее округлых боках, обжигающий холод, такой же, как ее свет. Вокруг кружил человек, отдавая дань ее красоте. Луна красива. Холодная, далекая, но прекрасная. Единственное, что дарит надежду на рассвет среди темноты ночи. Я отчетливо понимал, что скоро умру. Сколько людей погибло по моей воле от таких же ритуалов? Сотни, наверное, а потому такой конец для меня справедлив.

Бешеная пляска жреца закончилась. Он упал рядом со мной на колени и занес над грудью кинжал. Захотелось зажмуриться, но даже глаза меня не слушали. Я смотрел прямо на свою смерть не в силах даже взгляда отвести. Жрец замахнулся, сверкнул в свете луны кинжал. Сердце отсчитывало последние секунды моей жизни, когда душераздирающий вой сбил его с ритма.

Мир замер. Я видел, как отстранился жрец, слышал какую-то возню совсем рядом. Что же произошло? И откуда на острове взяться Черной смерти, чей голос невозможно спутать ни с чем другим?

Что-то тяжелое и теплое упало на меня, выбив воздух из легких. В глазах потемнело, а затем мир взорвался ярким светом. Сначала я решил, что умер, но потом различил неясный силуэт человека. Мир постепенно наполнялся звуками. Я с трудом пошевелил пальцами. Тело неохотно начало меня слушаться. Я скосил глаза в сторону силуэта. Девчонка. Хозяйка слезы, встревоженно смотрела на меня и что-то спрашивала. Я трудом совладал с непослушными губами и ответил, что жив. Она облегченно выдохнула, принявшись неуклюже ковырять оковы в попытке освободить меня.

Вся команда стажеров оказалась в сборе. Они потащили меня с собой, прочь от ненавистного боя барабанов, который заставлял мое сердце вздрагивать. Удивительно, что не бросили на том жертвенном камне. Я значительно замедлял их продвижение, но они упорно продолжали тащить меня прочь. Постепенно к телу вернулась подвижность, и я вполне сносно смог идти, в отличие от уставших ребят.

Всю дорогу я сверлил узкую спину девочки взглядом в попытке понять. Зачем? Почему она бросилась меня спасать? Каким образом вообще попала в Наблюдающие? Решила спрятаться? Притворяется добренькой? Слишком уж натурально притворяется. Тут даже талант не поможет, когда ты попадаешь в подобные ситуации. По разговорам понял, что именно она первой рвалась меня спасать. Тут уж не до притворства. Тогда что? Может, я ошибся? Не она избранница Слезы? Но ведь совсем рядом бежит Черная смерть, преданно поглядывая на хозяйку. Я запутался. Могла ли Саэлин ошибиться? Тогда, все мои старания были зря? Нет. Не может быть. Я двести лет ждал, а теперь, сомневаюсь? Саэлин, дай мне сил и решимости довести дело до конца. В конечном итоге это всего одна жизнь, которая поможет спасти тысячи. Еще одна загубленная душа в мою копилку. И будь она хоть сто раз хорошей, человек может измениться. Моя рука не дрогнет в нужный момент. Слишком многое поставлено на карту. Поздно поворачивать назад. На ней все закончится.

Часть 9

Оксана.

Рассвет подкрался незаметно, как снег зимой для коммунальных служб. Я удивленно смотрела на яркое солнце, которое почти вылезло из-за кромки воды. Ребята все еще спали. Зверь сидел рядом повиливая хвостом и демонстрировал четырех пойманных сусликов. Доверия они не внушали, красуясь странными проплешинами на рыжей шкурке. Надо будет первым накормить Санта, как самого подозрительного в нашей компании. Остальных жалко. Я кивнула своим мыслям и пошла будить ребят.

Просыпаться не хотел никто. Тролль похрапывал за валуном, отгородившись от всего мира. Сай сладко посапывал, обнимая улыбающегося во сне Гриню, а Сант все так же статуей сидел у стены. Мои попытки их разбудить были проигнорированы.

— Эх, жаль, фотоаппарата нет, — вздохнула я.

— Что такое фотоаппарат? — от неожиданности чуть не свалилась в озеро, едва успела ухватиться за один из камней. Беловолосый как всегда подкрался бесшумно.

— Амулет такой, картинки делает, — буркнула я.

— Не слышал о таком, — почесал подбородок Сант.

— Редкий очень, — отмахнулась я, наблюдая за Саем и Гриней. Зеленый тоже положил руки на принца и прижал к себе.

— Они это что? — посмотрел на парочку Сант.

— Это любовь, — вздохнула я.

— А… — хотел еще что-то спросил беловолосый, но громкий зевок проснувшегося Тролля не дал ему продолжить.

— А чего меня не разбудили? — вылез северянин из своего укрытия, почесывая отросшую щетину. — Принцесска на посту уснул? — оценив сладкие объятия вечно враждующей парочки, по-своему оценил ситуацию Тролль. — Щас я ему объясню, чем чревата такая распущенность.

Я не успела ничего сделать, когда Тролль ухватил принца за ногу и прямо по земле потащил в сторону холодного озера в центре пещеры. Голова блондина весело подпрыгивала по камням, он морщился во сне и пытался ухватиться за ускользающего из объятий Гриню. Наконец, от очередного сильного удара головой, принц открыл глаза, осмотрелся, пытаясь понять, что происходит. Но понял слишком поздно, задёргал ногой, зажатой в лапах Тролля, и закричал, вырываясь. К сожалению его это не спасло и он, с воплем, приземлился в самом центре озера, подняв тучу брызг.

— Нечего на посту спать! — заявил Тролль, отирая лицо от воды.

— Так за меня Фей остался дежурить! — завопил он, отплевываясь от воды и выбираясь на берег. — Это не справедливое наказание!

— Да? — подозрительно сощурился Тролль, глядя на меня. Я кивнула. — Ну и что! — Пожал он плечами. — Привыкай к несправедливости судьбы! Получил конфетку? Выспался? Теперь вот тебе и кусочек кнута, что бы жизнь сказкой не казалась!

— Злые вы, — он плюхнулся на берег и стащил сапоги, выливая воду. — В который раз задумываюсь, зачем с вами куда-то пошел?!

— Действительно, — кивнул Гриня. — Можешь уходить. Весь остров в твоем распоряжении.

— Спасибо, я еще немного вас потерплю, — хмыкнул принц. — Фей, — подозрительный взгляд на меня.

— Чего? — на всякий случай пячусь.

— Я вот смотрю на тебя и думаю, — он окинул меня внимательным взглядом.

— Думать это хорошо, — киваю, прячась за Тролля.

— У тебя что, борода совсем не растет? — подозрительно разглядывал он мое лицо, потирая светлую щетину.

— Борода? — пискнула я, погладив подбородок.

— Ну да, — кивает принц. — Это волосы на лице.

— Что ты к нему пристал? Завидно? — поднялся Гриня. — У меня вот тоже не растет и что дальше?

— Ты не человек, а зверушка неведома, — отмахнулся Сай. — А вот Фей — дело другое. Человек вроде, да и не ребенок уже, а я ни разу даже пушка у него не видел.

— Кто тут зверушка?! — запустил Гриня в принца сапогом. Сай ловко увернулся. Мы дружно наблюдали недолгий полет обуви на середину озера, где сапог, с жалобным бульком, пошел на дно. Гриня чертыхнулся и, скинув второй сапог, поспешил нырнуть в воду, спасая свою обувку.

— Там Зверь нам сусликов поймал, — наблюдая безуспешные попытки зеленого найти сапог, вспомнила я про завтрак.

— Кого наловил? — с интересом посмотрели на меня все.

— Сусликов, — повторяю, замечая явное непонимание.

— Кто это? — подобрался Тролль, вынимая меч из ножен.

— Зверьки такие, может даже съедобные, — тороплюсь пояснить я.

— Никогда о таких зверях не слышал, — нахмурился Сай.

— Это тебе не тикака какая-нибудь, — фыркнула я. — По сравнению с ней — все остальное съедобное.

— Чем тебе тикака не угодила? — удивился Сай. — Можно подумать такой, как ты ее пробовал! Это божественное блюдо, — он закатил глаза, причмокивая.

— Похожее на подошву, — кивнула я.

— Сам ты подошва. — Обиделся принц. — Тебе просто не понять ее тонкого вкуса, даже если попробуешь. А обзываешься так из зависти, что купить не можешь.

— Как скажешь! — подняла я руки вверх. — О вкусах не спорят, но мне она показалась слегка поджаренной подошвой.

— Свои сапоги не дам! — задыхаясь, сообщил Гриня, падая на берег и прижимая к груди выловленный сапог.

— Ты к чему? — удивился Тролль.

— Ну, я так понял, мы обсуждаем, что нам есть в ближайшее время. — Сел он, выжимая сапог. — Слышал, что когда-то обувку с голодухи ели. Так вот, свою не дам!

— Сам ешь свои вонючие сапоги, — хмыкнул Сай. — А мы сусликов жарить будем.

— Кого? — оторвался от реанимационных мероприятий Гриня.

— Ну, ты даешь, — поцокал языком Сай. — Даже про сусликов никогда не слышал, деревня. И с кем я общаюсь?! — вздохнул он и пошел к выходу, видимо чистить сусликов.

— А кто такие суслики? — проводив принца взглядом, поинтересовался Гриня, натягивая сапоги.

— Наш завтрак. — Исчерпывающе ответил Тролль и тоже вышел из пещеры. — Я за дровами. Догоняйте!

Я пожала плечами и побежала догонять Тролля. Чистить тушки несчастных животных не хотелось. Приготовить их должным образом я тоже не смогу, так что надо быть хоть в чем-то полезной. Заодно бананов насобираю, а то, как я поняла, суслики тут ночные животные и днем их не поймаешь, а ужин никто не отменял.

Дров было катастрофически мало. Единственное, что годилось для разжигания — опавшие листья пальм, которые крайне редко встречались. Местные кусты и деревья были настолько сочными, что даже сломать ветку было проблематично. Скорее их можно было назвать стеблями гигантских цветов. Мы с Троллем за час собрали только десять листов. Для приготовления сусликов явно будет маловато. Он всучил мне нашу находку и отправил обратно к пещере, сам же остался рубить куст в надежде, потом подсушить его на солнце, что бы вечером развести костер. Зверя я оставила с ним на всякий случай. Все-таки звук ударов меча по дереву громкий. А Зверь успеет его предупредить о приближении аборигенов.

Я медленно брела в сторону пляжа, стараясь не уронить тяжелые листья. Бананов набрать не удалось. По заверениям Тролля вчера их все сожрал Сай, во время сбора топлива. Я завистливо косилась на тяжелые грозди синих плодов высоко наверху, до которых было не добраться.

С трудом доползла до пещеры. Солнце жарило нещадно. Жалко, что обратно к водопаду не вернуться. Там было здорово, как в рекламе «баунти». Я скинула собранные листья у ног скучающего Сая и плюхнулась рядом, отползая в тень арки.

— Не густо, — вздохнул он, оглядывая дрова. — Сырое мясо жрать придется. А синих сосисок чего не собрал? — укоризненный взгляд на меня.

— Потому что кто-то вчера все сожрал, а летать я не умею, — поражаясь наглости принца, напомнила я. И куда в него лезет? Вроде и не толстый и не особо крупный.

— Кто интересно это был, — пробормотал он себе под нос, его желудок, поддерживая, громко заурчал.

— Да, действительно, — фыркнула я.

— Повремените с завтраком, — вышел из пещеры Гриня. — Я что-то странное слышу, — нахмурился он, глядя в сторону джунглей, откуда слышались глухие удары. Тролль там решил на неделю дров напасти?

— И ничего не странное! — возмутился Сай, поглаживая живот, восприняв его слова на свой счет. — Кушать просто хочется.

— Да я не тебе, — отмахнулся зеленый. — Не могу объяснить, это от джунглей.

— Там Тролль, — напомнила я.

— Лучше бы ему уйти оттуда поскорей. Не нравится мне это, — посерьезнел Гриня. Я редко видела его таким.

— Я сбегаю, — предложила я.

— Нет, останься здесь, — усадил меня обратно на камень Гриня. — Я пойду.

— Но ведь я с ним была, точно помню, где оставила, да и Зверь поможет быстрее сориентироваться. — Попыталась возразить я.

— Сиди! — сверкнул на меня глазами Гриня и, поправив меч, поспешил в сторону джунглей.

Я напряженно следила, как его фигура замелькала среди пальм, а потом и вовсе скрылась в густых зарослях.

— А дровосек-то наш затих, — заметил Сай, тоже поднимаясь с места и цепляя на пояс мечи.

Я прислушалась. Только шум листвы и звук набегающих волн. В этот же миг по нервам ударило сообщение Зверя об опасности. Я закрыла глаза, сосредоточившись. Воспринимать картинки было очень трудно, все же сказывалась разница между человеческим и животным разумом. Единственное, что удалось понять, что опасность идет откуда-то из-под земли. Я распахнула глаза, прося Зверя защищать ребят. Сай уже бежал в том же направлении, где недавно пропал Гриня.

— Не ходи, — сильно сжал мне плечо Сант, когда я уже было собралась догонять принца.

— О чем ты?! — зашипела я, с трудом отцепляя его пальцы. Успеваю сделать пару шагов в сторону.

— Не. Ходи. — Вывернул мне руки Сант, прижимая к себе.

— Что ты творишь? — задергалась я, пытаясь вырваться из захвата. Но он продолжал сжимать все сильнее. Так, что даже чувствительность в руках пропала. Я вскрикнула, обжигая его взглядом, едва сдерживая слезы от боли.

— Перестанешь брыкаться — отпущу. Ты там лишняя, можешь только помешать, — спокойно говорит он. В глазах все та же пустота и безразличие. Я дернулась еще пару раз и замерла, поняв всю бессмысленность попыток освободиться. Только отпусти меня, гад.

Всем своим видом изображаю смирение. Опустила голову вниз и для натуральности шмыгнула носом. Его руки постепенно ослабляли захват. Я пошевелила непослушными пальцами. Запястья горели огнем. По щеке побежала предательская слеза.

— Молодец, — в голосе слышится улыбка. Он медленно отпускает мои руки, придерживая за плечи.

Еще раз для порядка шмыгаю носом и потираю запястья. Со стороны джунглей доносятся какие-то странные звуки. Это на какой-то миг отвлекает беловолосого. Я со всей силы бью коленом ему между ног и выворачиваюсь из крепких объятий. Спиной отпрыгиваю в сторону и с разворота бью рукоятью кинжала ошарашенного Санта в висок. Он медленно осел на камни, потеряв сознание. Все-таки Иртан молодец, хоть минимум, но вбил мне в голову. Дрожащей рукой щупаю пульс. Жив.

Тихо. Ни звука больше не доносится из обманчиво спокойных джунглей. Срываюсь с места. Спрыгиваю с каменной насыпи на горячий песок. Каждый шаг почему-то дается с трудом. Словно к ногам гири привязаны. Запоздало опускаю взгляд, понимая, что уже и шага ступить не могу. Ноги по щиколотку ушли под землю. Неуклюже взмахнув руками, падаю, песок забивается в рот и глаза. Пытаюсь ползти, но песок лишь просыпается сквозь пальцы, обжигая ладони.

— Держись! — злой крик. Что-то больно бьет по рукам. Цепляюсь за какую-то веревку. Обматываю ее вокруг запястья. Резкий рывок заставляет меня вскрикнуть от острой боли в плече, но я постепенно выбираюсь. Перед глазами все плывет, по щекам текут слезы. Проморгаться от песка не получается. С трудом выползаю на твердую землю, но она, как специально, начинает колыхаться подо мной, норовя превратиться в такую же трясину.

— Беги на голос! — снова крик. Щурюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть. С одной из сторон на однотонном светлом фоне что-то чернеет. С трудом поднимаюсь, ноги начинают вязнуть в жидком песке. Изо всех сил рвусь в ту сторону, где по моим расчетам должны быть скалы. Бегу, задыхаясь, почти не касаясь песка. Еще немного. Внезапно земля перестала хватать меня за ноги и я, не рассчитав шаг, падаю на что-то твердое. Дыхание выбивает из груди от удара.

— Дура! — рычит кто-то мне в ухо, поднимая на руки. В глазах и горле по-прежнему песок.

Пропало обжигающее солнце, меня опустили на холодные камни и безжалостно облили ледяной водой. Отплевываюсь, промывая глаза и делая жадные глотки. Зрение постепенно восстанавливается. Уже можно различить неровные стены пещеры и яркий прямоугольник арки, где сияет солнце.

Мою попытку встать обрывают, усаживая обратно на чей-то мокрый плащ. Я упрямо отталкиваю Санта и все равно поднимаюсь.

— Куда опять? — вздыхает он.

— Я хочу посмотреть, — хриплю, словно покойник и захожусь в диком кашле. Песок, казалось, забрался в легкие и теперь там скребется.

Сант раздраженно подхватил меня под руку и потащил из пещеры. Мы остановились на последнем камне, отделяющем нас от зыбучих песков. Я устало села, до боли, в слезящихся глазах всматриваясь в джунгли. Ни следа ребят.

— Пойдем, — потянул меня беловолосый обратно в укрытие. Внезапно на самом краю зарослей, между пальмами, что-то мелькнуло. Черная точка невероятно большими скачками приближалась к скале. Я поднялась. Зверь. Едва касаясь зыбучих песков он бежал к нам. Я переставала дышать каждый раз, когда его лапы отталкивались от жидкого песка. Один прыжок и он рядом. Прижимается к ноге и виновато заглядывает в глаза. Я обнимаю его за шею, чувствуя тяжелое дыхание.

Он жалобно посвистывает, делясь эмоциями. Я стараюсь рассмотреть то, что он пытается сказать. Вот мир закачался, согнулись деревья, зашевелились, словно змеи лианы. Мох заволновался, как спокойная водная гладь от брошенного камня.

— Молодец, мой маленький, — глажу его по морде. — Ты ни в чем не виноват.

Поднимаюсь, держась за Зверя. Тело болит, как будто по мне каток проехался. Ковыляем вместе к пещере. В голове пустота. Я просто боюсь думать.

— Держи, — протянул мне флягу с водой Сант. Беру ее в руки. Фляга Сая. Делаю маленький глоток, давясь слезами.

— Что мне делать? — шепчу, глядя на темный камень стен.

Сант молча отворачивается. Конечно, что он может сказать? У меня тоже мыслей нет. Я даже не знаю, живы ли они. Даже нет идей, где их искать.

— Мы выберемся отсюда, — присел рядом Сант.

— Я не хочу, — упрямо мотаю головой, вытирая слезы.

— Жить не хочешь? — хмыкнул он.

— Без ребят куда-то идти. Ни шагу с этого острова не сделаю, пока их не найду. — Кручу в руках фляжку Сая.

— Очнись, девочка, — положил он мне руку на плечо. — Они, скорее всего, мертвы. Ты-то еле выжила.

— Все равно, — скидываю его ладонь. — Пока не увижу их тела, у меня есть надежда. И я буду искать.

— Глупо, — хмыкнул Сант, доставая из-за ворота рубашки амулет со знакомым знаком пространственного коридора. Мне кажется, что в этот момент я забыла, как дышать. Дрожащими руками сжала маленький кулон, чувствуя, как покалывает пальцы от наполнявшей его силы.

— Как, — едва слышно выдыхаю, поднимая на Санта глаза. — Почему?

— Забыл, — просто пожимает он плечами, забирая амулет обратно. — Все еще хочешь искать мертвецов? Мы можем прямо сейчас вернуться. Уютная кровать, лекарь, вкусная еда и безопасность. Ты забудешь об этом, как о страшном сне. Люди приходят и уходят. У всех своя, единственная жизнь. И ты должна дорожить своей.

Я смотрела в его холодные глаза и не могла поверить в то, что он говорил. Слова тяжелыми каплями падали в мою душу и разлетались на осколки, теряя смысл. Я не могла поверить, что кто-то может думать так. Не могла понять, зачем он так поступает. Почему утаил амулет, с помощью которого мы могли в любой момент вернуться. Тогда ничего бы не случилось. И теперь он предлагает мне все бросить, оставить друзей и уйти, не оборачиваясь. Забыть, что когда-то знала серьезного Тролля, веселого Гриню и эгоистичного, но доброго Сая.

Он все продолжал говорить, но слова пролетали мимо меня. Я начинала злиться. Как тогда, в ледяных пещерах в груди сжался болезненный горячий клубок. Он давил, мешал дышать. Жаром обжигал грудь Черный бриллиант. Я схватилась за рубашку, сжимая кольцо в кулак.

— Вставай или я тебя заставлю, — протянул он руку, поднимаясь. Амулет на его груди заискрился, сообщая об открытии пути. Я тоже поднялась, все еще не веря, что он это всерьез. Сант не замечает моего взгляда или по-своему его трактует, ожидая, когда я возьму его за руку, что бы активировать переход.

— Зверь, — тихо зову я, глядя в светло-голубые глаза Санта. Тугой комок в груди шевелится, пытаясь вырваться наружу, но я его держу. — Пойдем отсюда. Мне нужно подышать, а то тут мерзко пахнет.

Зверь встал между мной и беловолосым, угрожающе шипя и оттесняя его в сторону. Я с трудом оторвала ненавидящий взгляд от этого странного человека и, со свистом, втянув горячий воздух, резко развернулась. Посмотрим, как там наш жидкий песок. Невыносимо сидеть и ничего не делать, да еще в компании такого, как Сант.

За пределами пещеры было еще более душно. Солнце пекло нещадно. Я быстрым шагом преодолела расстояние до зыбучих песков и зло пнула небольшой камень в их сторону. Пару раз подпрыгнув на покрытой жарким маревом земле, он медленно растворился в толще желтого песка. Я со стоном плюхнулась на камни. Рядом, в пол-оборота сел Зверь, следя еще и за входом в пещеру. От такого, как Сант можно ждать чего угодно. В одном я могу сказать ему спасибо. Он меня вытащил. Именно поэтому я до сих пор терпела жгучую боль в груди от магии кольца, а еще он меня разозлил. Злость лучше всего вытирает слезы и заставляет человека встать.

Сай Ли Бин.

Я много раз был на грани смерти, но впервые подошел так близко. Раньше не было случая, когда надежная сталь клинков оказалась бы бессильна. И вот я, по собственно глупости, находился в месте, где мир сошел с ума. Толстые стволы пальм тряслись, словно трава на ветру, извивались в бешеной пляске гибкие ветви деревьев, рвались прочные лианы. Твердая земля под ногами превратилась в болото, с бешеной скоростью утаскивая меня на темное дно. Я цеплялся за ветки, но они неизменно вырывались из рук, оставляя волдыри ожогов. Совсем рядом так же боролись за жизнь Гриня и Тролль. Северянин почти полностью скрылся в зеленом мхе. Он изо всех сил тянулся вверх, жадно делая последние глотки воздуха. Вязкая земля все глубже утаскивала его и, вскоре, я даже не мог точно определить, где он пропал. Все вокруг казалось вязкой зеленой кашей.

Это было похоже на пытку. Я уходил все глубже. Грудную клетку сдавливало с такой силой, что невозможно было сделать вдох. Тела и вовсе не чувствовалось. Последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в темноту — это неприятное ощущение мха на лице, будто сотня мелких насекомых побежали по моим щекам.

Удивительно, но темнота забытья очень быстро отпустила меня, напомнив о необходимости дышать жжением в груди. Я закашлялся. Тело крепко держали какие-то веревки. Вокруг темнота, только вкус сырой земли на губах и боль во всем теле настаивали на том, что я еще жив.

— Сай? — тихо позвал кто-то слева, совсем рядом, хриплым голосом. Я было испугался, что это жрец смерти, но быстро передумал. Слишком уж голос напоминал по интонациям Тролля.

— Тролль? — уточняю я, ерзая в странных путах. Они царапали кожу, как иголками и были очень твердыми, словно деревянными.

— А ты кого ждал? — уточнил северянин.

— Никого я не ждал! Думал, что уже ждать никогда и никого не буду! — разозлился я.

— Опять ты показываешь свое негативное отношение к жизни, — протянул Гриня, который по голосу был прикован рядом с Троллем.

— А ты, смотрю, все радуешься? — злобно шиплю на зеленого. — За что меня судьба вами наказала?! — попытался было откинуть голову назад, но не получилось. Все те же путы фиксировали шею и голову, не давая шелохнуться.

— Арах шаас? — удивленный незнакомый голос справа от меня.

— Мне это кажется? — таращу глаза в темноту.

— Ты про тарабарщину эту? — уточняет Гриня.

— Не кажется, — уверенно заявляет Тролль.

— Ты кто? — пытаюсь отодвинуться от темной неизвестности с незнакомым голосом, но естественно не получается.

— Дая Хаар. — Заявляет темнота.

— Ааа, — протянул я. — Ну теперь-то все понятно. — Ерзать больше не решался. Складывалось впечатление, что чем больше дергаешься, тем сильнее давят колючие веревки.

— Ты чужие? — спустя пару минут тишины коверкая слова, неуверенно говорит тот, что справа.

— О, он по-нашему умеет! — обрадовался Тролль.

— Чему ты радуешься? — вздыхаю я.

— Да помолчи ты, принцесска, — как обычно заткнул мне рот Тролль. Я когда-нибудь сделаю его нос еще более кривым, честное слово. — Мы-ы-ы Чу-ужи-ие-е. А ты-ы кто-о? — надрывая глотку во весь свой мощный голос продолжил Тролль, растягивая слова.

— Ну чего ты орешь? — морщусь я. Ухо заложило.

— Он же плохо понимает. — Шепотом объясняет Тролль, видимо, что бы абориген не услышал.

— Но не глухой ведь?! — взорвался я. — И не тупой. Я едва понял, что ты сказал, не то, что он. Зачем слова в непонятную песню-то превращать? Ты его только испугаешь.

— Если такой умный, то сам с ним разговаривай. — Обиделся северянин, зашуршав путами. Гриня тихо давился смехом. Ненавижу этих парней. Вот выберемся отсюда — убью.

— Я не испугаешь. — Напомнил о себе голос.

— Это хорошо, — вздохнул я, успокаиваясь. — Где мы?

— Мы? — переспросил голос.

— Ты, я, он и еще один он, — терпеливо объясняю. — Где? — шуршу путами для убедительности, морщась от колючек.

— Ты, я, он, — повторил голос, вникая. — Мы еда. — Вдохновленно сообщает, видимо радуясь, что понял мой вопрос. Вряд ли кто-то способен радоваться тому, что его скоро съедят. — Вы. Плохо. Жертва. Большой Ук не спать. Высосать кровь.

— Высосать кровь? — перестал обижаться Тролль.

— Большой Ук. Еда. — Зашуршало справа. Видимо он активно кивает, подтверждая свои слова.

— Все понятно, ребята? — стараясь не паниковать, спрашиваю. — Некто, большой ук, сегодня вкусно пообедает. Нами.

— Нет, — зашуршал местный. — Много дней обед. — Я медленно прикрыл глаза. Отлично, еще и по кусочкам откусывать будут, что бы надолго хватило.

— Как же хорошо, что Фея с нами нет. — Вздохнул Гриня. — Надеюсь, его найдут раньше, чем он умрет от голода.

Я застонал и хотел даже побиться головой о стену, но никак. Голова привязана. В такой ненормальной компании я сам скоро свихнусь. В который раз проклинаю тот день, когда наши с ними пути пересеклись. Надо было думать головой и идти на Испытание с Риксом.

Оксана.

День тянулся бесконечно медленно. Долго я на раскаленном пляже не высидела, и пришлось возвращаться. Я выходила к песку каждый час, проверяя на прочность. Камни, брошенные мной в золотистое болото, продолжали тонуть. Сант делал вид, что мы вообще не знакомы и даже не соизволил поделиться поджаренными сусликами, впрочем, не очень-то и хотелось. У него оказался еще и амулет огня, способный поддерживать горение длительное время. Я уже ничему не удивлялась.

Пустота, что царила в голове, наконец, решила подвинуться, выпуская на волю все страхи, что прятались в душе. Я перебрала сотни вариантов того, что могло приключиться с ребятами, но на ум приходили слова Санта о том, что они мертвы. Гнала изо всех сил подобные картины, но они неизменно возвращались.

Постепенно переключилась на самого беловолосого. Кто он? Зачем пошел за нами на остров? Не верю я в историю про случайности. В моей жизни в этом мире я накрепко усвоила, что случайностей не бывает. Так зачем я ему? Ведь понятно, что он хотел забрать именно меня, одну. Ему нужно кольцо? О нем и слова не было сказано. Еще тот сон и обещание провести какой-то ритуал. Сон сильно разнится с реальностью. Сложно сказать он ли был в том зале. Черные волосы и глубокие синие глаза. Теперь же, белоснежная макушка и почти прозрачный взгляд, словно старческих глаз. Время многое меняет, но не мог же он прожить столько лет? Или мог? Столько вопросов, а ответов все нет. Дошло до того, что я даже стала ждать очередного странного сна. Верны ли слова Хранительницы о том, что теперь я буду видеть прошлое? Или это просто мое воображение так разыгралось?

Я сидела, прислонившись к арке входа в пещеру и следила, как медленно ползет к горизонту солнце. Мысленно просила его двигаться быстрее, но оно меня не слушало, продолжая светить в глаза. Я искренне надеялась, что с закатом в мире что-то изменится. Во всяком случае, зависимость действия ритуалов от времени суток было описано не в одном учебнике. В том, что это какой-то ритуал местных я не сомневалась. Невыносимо было просто сидеть, ждать и надеяться на чудо.

Наконец солнце, мигнув на прощание ярким боком, скрылось за спокойной водной гладью. Прикрыла глаза, переключая зрение. С каждым разом получалось все лучше. Камни вокруг едва заметно замерцали. Со вздохом встала и пошла проверять песок. Зверь потрусил сзади, оглядываясь на дремлющего Санта.

В этот раз камень для проверки пришлось поискать. Все пригодные я уже использовала, утопив в песочном болоте. Через минуту поисков нашла подходящий. Собралась с мыслями и пнула в сторону пляжа. Камень, весело подпрыгивая, покатился по песку и замер. Я боялась моргать, чтобы не пропустить момент его гибели, но он тонуть и не думал. Кивнув своим мыслям, уцепилась за один из больших камней, что нависали над пляжем, и спустила вниз ногу, проверяя, выдержит ли меня земля. Спрыгнула вниз и немного попрыгала. Зыбучие пески пропали, как не было.

— Зверь, искать, — кивнула я в сторону джунглей. Через минуту мы со Зверем уже бежали в сторону зарослей.

Гриня.

Когда я только попал на остров, меня не покидало ощущение чьего-то присутствия и тревоги, но я списывал все на расшатанные нервы. Шутка ли, оказаться неизвестно где, да еще и профукать амулет возврата. Но ощущение все не отпускало. А после того, как мы сорвали ритуал, только усилилось. На следующий день в ушах постоянно шумело. Я даже Фей стал хуже различать. Будто идет сильный ливень, чей шум заглушает другие звуки. В одно мгновение все стихло, но обрадоваться я не успел. А затем упал на холодные камни пещеры, зажимая уши от нестерпимого звона, как от разбитого стекла.

Слишком поздно я понял что это. Время прошло, что бы пытаться что-то изменить, когда меня, Тролля и принца утащило под землю. Очнулся я уже в крепких путах. Не зря меня выгнали из Леса. Я глухой. Как можно было не почувствовать, что остров так похож на мой дом. Он был живым. Только в отличие от родного Пня, не привыкший в людям.

Теперь, когда времени было хоть отбавляй, я смог услышать. Люди были для острова чем-то вроде паразитов. Многие годы местные жители травили его, что бы остановить то, что по их мнению, было злым божеством. Они приносили кровавые жертвы раз в год, отравляя землю, заставляя остров засыпать. И вот, наконец, после стольких лет он смог очнуться. Как и любой в такой ситуации он решил защищаться. Поймал всех, кого смог, что бы получить так необходимую жизненную энергию. Он почти умер. Я чувствовал его боль, злость и безысходность.

И теперь мы — его пища. Средство, что бы выжить. Я не стал рассказывать об этом остальным. Они не поймут и еще больше испугаются. Путы, что были на самом деле корнями, вскоре прорвут кожу, прорастут в нас, делая частью дерева. Печальная участь для меня. Если бы я только мог Слышать. Смог договориться, или хотя бы попросить. Уж о том, что бы приказывать, как это делал отец, я даже не думаю. Но я по-прежнему различаю лишь невнятный злой шепот. Час за часом я продолжал пытаться дозваться его, но все безуспешно.

Как же хорошо, что Фей не с нами. Не представляю, как бы я себя чувствовал, зная, что мог помочь, спасти ее, если бы имел хоть на каплю больше силы. Но я не могу помочь ни себе, ни друзьям. Прав был отец. Я бесполезен.

Оксана.

Мы шли по моим прикидкам уже больше часа. Зверь уверенно вел меня все глубже в джунгли, будто стремясь к самому центру. С наступлением ночи на свет вылезли мелкие и кусачие обитатели острова. Комары целыми стаями лезли в лицо, мешая смотреть под ноги, из-за чего я постоянно спотыкалась о торчащие корни. Изредка под ногами пробегали гигантские насекомые, похожие на тараканов. По началу я шарахалась в сторону, но, упав пару раз, перестала, стараясь сдерживать эмоции. Мир вокруг сиял всеми оттенками зеленого так, что в глазах уже рябило.

Наконец, мы остановились. От неожиданности я врезалась в замершего Зверя, который стоял у края широкой поляны, устланной опавшими желтыми листьями. В центре свободного пространства стояло дерево. Мощный почти засохший ствол раздваивался на высоте полуметра от земли, словно кто-то распилил его пополам. Гибкие полуголые ветви с редкими листиками-треугольниками спускались до самой земли, шурша на легком ветерке. Непривычно было видеть явно погибающее дерево среди дикой зелени джунглей. Свет его так же отличался. Оно едва заметно пульсировало, словно сердце, грязно-зеленым цветом, по веткам пробегали редкие желтые искорки, словно опавшие листья вокруг. Только в корнях, почти под землей я заметила яркие разноцветные точки. Подалась вперед, напрягая зрение. Ярко-зеленая аура, так похожая на Гриню, золотистая с изумрудными вкраплениями Сая, темно-коричневая, как горячий шоколад — Тролля и еще одна, не знакомая темно-синяя.

Зверь, словно почувствовав мои сомнения, зашипел, полоснув когтями по земле, оставляя глубокие борозды. Значит они там. Под корнями. Я осторожно сделала первый неуверенный шаг на голую поляну. Сухие листья зашуршали под ногами. Я едва не упала, потеряв опору. Вместо земли повсюду были темные узловатые корни, не пропускавшие наружу ни одной травинки.

Я остановилась, слыша, как хрустит под ногой сухая древесина. Замерла, оглядываясь по сторонам. Кто-то же затащил ребят под землю. Я, конечно за ними пришла, но составлять им компанию не спешу. Иначе вытаскивать нас будет некому. На Санта надежды мало.

Успокоились сухие листья под ногами, я изо всех сил вслушивалась в шум джунглей. Ничего нового не появилось. Все так же надрывно кричали сверчки и комары лезут в лицо. Решившись, уже более уверенно пошла вперед, к дереву, сжимая в руках кинжал. Слабая защита от неведомой силы, что удерживает друзей. Зверь захрустел ломаемыми корнями рядом, испугав меня до чертиков.

Мы остановились у самого ствола. Я провела рукой по потрескавшейся коре, которая буквально осыпалась под пальцами. Присела на корточки, вглядываясь в тугой клубок корней, где угадывались ауры друзей.

— Гриня? — позвала я. Его сияние было ко мне ближе всех. Ответа я не получила, лишь ветки дерева зашевелились. Странно, я ветра не почувствовала.

Оглядевшись еще раз по сторонам, стала разгребать листья, что бы добраться до корней. Кинжалом я тут ковырять буду долго, но, надеюсь, Зверь поможет. Его когти лучше экскаватора землю роют. Он сунул нос между корней, вынюхивая что-то, и полоснул когтями. Такого эффекта я не ожидала. Земля загудела. Спокойные прежде ветви закачались. Отпрянула, уклоняясь от одной из них, которая пролетела перед самым моим лицом. Дрожь все нарастала. Я вцепилась в ствол, пытаясь удержать равновесие. Толстые корни зашевелились, словно змеи, пытаясь выбраться из-под земли. Одна из веток обвилась вокруг руки, сильно сжимая. Я вскрикнула и полоснула по ней кинжалом, отсекая. Дерево вздрогнуло, словно почувствовав боль. Ко мне устремились уже несколько веток-щупалец. Я прижалась к стволу спиной, отмахиваясь от них. Под ногами дернулся корень, скидывая меня в сторону. Я, не удержавшись на ногах упала.

Дерево медленно, опираясь на неуклюжие корни, поднималось над землей, раздраженно дергая ветками. В последний миг успела перекатиться, уходя от одной из них, которая словно плеть, ударила туда, где еще недавно лежала я. Что-то схватило за ногу, мешая подняться. Зверь со злобным шипением разбил в щепки один из коней, что выскочил из земли, стараясь опутать меня. Я отсекла еще один, который подбирался к руке.

— Беги! — яростный крик совсем рядом. Поднимаю взгляд на дерево, которое высилось над землей на добрую пару метров. К самым крупным корням, словно мухи паутиной, были прикованы ребята. Их тела плотным коконом покрывали мелкие корешки.

Я замерла лишь на какое-то мгновение, увидев их, за что поплатилась. Меня отбросило в сторону мощным ударом в бок одной из ветвей. Я покатилась по земле, получая болезненные тычки от узловатых корней. В глазах плясали красные пятна. Рядом раздался треск и шипение Зверя, который закрыл меня собой, отбиваясь от взбесившихся веток. Едва чувствуя тело, попыталась встать, но один из корней уже успел крепко вцепиться мне в ногу, продолжая сжимать все сильнее. Я закричала, чувствуя, что еще немного и услышу треск ломаемых костей.

Зверя отбрасывает в сторону сильным ударом. Он пропустил одну из веток, их было слишком много, что бы он успел отбить все. Я остаюсь без защиты. Ко мне с бешеной скоростью летит корень, нацелив острие прямо в лицо. Успеваю отбить в последний момент, отмахиваясь кинжалом, что бы увидеть, как сразу несколько корней и веток, извиваясь, мчатся мне в грудь. Я просто не смогу отбить их все.

Грудь обожгло болью. Мир померк в сиянии темного пламени кольца. Корни обугливались, опадали черным пеплом, но продолжали тянуться к моей груди, подбираясь все ближе. Я задергалась, пытаясь освободить ногу, но корень держал крепко, не ослабляя хватку.

Я замерла, с ужасом глядя, что от смерти меня отделяет всего пара сантиметров.

— Нет! Не смей! — отчаянный крик Грини зазвенел среди треска дерева и пелену темного пламени.

Я зажмурилась, чтобы не видеть, как обугленные острия пробьют мне сердце. Секунда, вторая, третья… Почувствовала, как моя защита пропала, втягиваясь обратно в кольцо. Мир наполнился непривычной тишиной, в которой слышался легкий шелест сухих листьев. Все еще не веря, что жива, открываю глаза. Корни, что должны были пару секунд назад отправить меня на тот свет, медленно опускались. Темный лабиринт из сухих корней опал, втягиваясь обратно в землю. Все еще сомневаясь в своей удаче, потрогала собственное тело, заметив разорванную рубашку. Они почти дотянулись до меня, оставив едва заметные царапины на груди.

Я встала на непослушных ногах, цепляясь за подбежавшего Зверя. Дерево нерешительно убирало последние тонкие корешки кокона с тел ребят. Мир медленно погрузился в темноту. Запас сил на суперзрение иссяк.

— Ты жива? — подбежал ко мне темный силуэт. — Целая, не поранилась? — схватил он меня за плечи, крутя в разные стороны. По голосу, вроде Гриня.

— Что это было? — спрашиваю, все еще пребывая в шоке. Совсем рядом вспыхивает свет. Сай зажег чудом сохранившийся светляк.

— Где-то болит?! — повторяет Гриня. Но я слышу его уже, как сквозь туман. Перед глазами все плывет. Внутри расползалась пустота. Не далась мне так легко защита Черного бриллианта. Грудь горела огнем, дышать трудно. Последнее, что я увидела это смутно знакомое лицо. Сильно изменившийся, почти до неузнаваемости, Гриня. Я даже удивиться не успела.

Сант.

Я тихо отошел назад, скрываясь за плотным покрывалом лиан. Колючий ствол ближайшего дерева неприятно царапал спину. Я откинул назад голову и прикрыл глаза. Чуть не опоздал. Так не вовремя отказал светляк. Пробирался сквозь джунгли на одном упрямстве. Даже на пару километров ушел в сторону, когда услышал треск, а потом крик девочки. Я никогда в жизни так не бегал. Сколько раз я падал, даже не скажу. Нога ныла нещадно. В темноте налетел на обломок поваленного дерева, распоров бедро.

Не стоило мне пытаться уговорить ее на переход. Но уж больно момент подходящим казался. Одни, без лишних глаз и ушей. Я ни секунды не сомневался, что испуганная девочка согласиться на все, что угодно, лишь бы покинуть этот остров. Я ошибся. А потом уже было поздно. Стоило рискнуть изначально, затащить ее в пространственный коридор силой, пока она не закрылась от меня Зверем. Только боялся, что вырвется во время перехода и тогда я потеряю ее. Кто знает, куда мог выкинуть ее коридор без меня. Это не арка под наблюдение магов. Шаг в сторону от носителя амулета и может раскидать по частям над миром. Я так рисковать не мог. Теперь же… Что делать дальше?

Не думал, что она действительно пойдет за своими друзьями. Был уверен, что посидит пару часов, ну в худшем случае до рассвета, поплачет и согласится на перемещение. Проморгал, когда эта ненормальная в одиночку бросилась в джунгли, на поиски мертвецов. Я в очередной раз ошибся в ней. От этого не по себе. Не так я представлял себе избранника Слезы. Где жестокость, расчетливость и жажда силы? Откуда в темном сердце взялось место для глупого геройства?!

Забытые, похороненные по собственной воле чувства напомнили о себе, сжимая сердце. Как бы мне хотелось, что бы кто-то помог мне. Не задумываясь, не прося что-то взамен. Такие глупые поступки заставляют сердце трепетать. Теперь сомнений не осталось. Я отчетливо видел темное пламя. Она та, кто мне нужен. Я должен быть счастлив, что нашел ее, но… Теперь я не уверен, что справлюсь. Все же я еще человек. Спустя столько лет боли, испытаний и безжалостного пути к цели, сейчас я почти готов сдаться.

Гриня.

Не знаю, сколько мы здесь. Корни все сильнее впивались в кожу, разрывая одежду. Даже Тролль перестал дергаться, поняв бесполезность попыток освободиться. Пень свое не упустит. В голове звенит от несчетного количества попыток дозваться, быть услышанным. Я сдался. Просто лежал и смотрел в темноту, ожидая, когда же все кончится. Вот уже по коже побежал первый ручеек горячей крови.

— Слышите? — прервал темную бесконечность хриплый голос Сая. Он долгое время, видимо, от нечего делать, кричал, зовя на помощь, а потом проклинал день, когда встретился с нами. Я решил проигнорировать его вопрос. Я бесполезен. Не могу ничего Слышать.

— Ты о чем? — подал голос Тролль.

— Кто-то копает, — уверенно заявил принц, заерзав в путах. Я лишь криво усмехнулся. Пустые надежды. Кто бы стал копать? Местные, которые боятся этого места, называя проклятым? Наш сосед по заключению хоть и плохо говорил на общем языке, но четко дал понять, что спасать его не будут.

Я снова погрузился в свои мысли. Вспоминал дом, родителей. То, как все, с кем я учился смогли Услышать, а я же, год за годом оставался в учениках, не в силах повзрослеть. Постоянные насмешки, шепот за спиной и упреки отца. Наставления о долге, ответственности. Он даже пробовал сам со мной заниматься, несмотря на занятость. В такие момент, как назло, я практически переставал Слышать. Даже шепот уловить не удавалось. Мысли прервало отчетливое шуршание над головой, а затем и сильный удар чем-то по корням. Наши путы вздрогнули, еще глубже впиваясь в кожу. Я прислушался, но все прекратилось. Слышал, что бывают массовые галлюцинации. Это все Сай виноват. Любит панику наводить. Я вздохнул, в который раз возвращаясь мыслями к Фей. Как она там? Плачет или нет. Мне бы хотелось, что бы она по мне плакала, в то же время надеюсь, что скоро нас забудет. Не знаю, что бы я делал, окажись она здесь.

Внезапно земля вздрогнула. По слуху ударила волна злости. Я неосознанно дернулся, тут же зашипев от боли. Путы сжались, словно пытаясь втянуть нас внутрь мощного корня. На голову посыпалась земля.

— Что происходит? — закричал Сай. Его было почти не слышно из-за треска дерева. Оно поднималось.

Я затаил дыхание. Если дерево поднимается, значит… Додумать я не успел. Нас резко дернуло вверх, поднимая над землей. Я, затаив дыхание, озирался по сторонам, молясь, чтобы мои мысли не оказались правдой. Глаза болели от напряжения. Я боялся и одновременно искал маленькую фигуру.

Сердце ухнуло в пятки, а потом и вовсе остановилось, когда я увидел ее. Фей со Зверем отбивалась от летящих веток и корней. Я кричал ей, что бы уходила, бежала отсюда, но мой голос пропадал в грохоте бьющих по земле мощных корней. Она не слышала меня. Вот Зверь отбил очередную атаку, но пропустил удар в бок. Фей упала, оставшись без защиты. Рядом зарычал Тролль, вырываясь из кокона, но смог лишь выдернуть руку, которая тут же, опять была опутана корешками.

Я с ужасом смотрел, как в грудь распятой на земле Фей, летят острые пики корней. В душе у меня все оборвалось. Я закричал, вкладывая в этот крик все свои силы, умения, что вколачивали в голову на уроках, все отчаяние, что держал внутри, саму душу. Мир замер. Остановились острия деревянных пик у самой груди Фей. Сознание затопил гул Пня. Смятение, страх, растерянность. Я осторожно потянулся к нему, прося успокоиться, разговаривал, как с маленьким ребенком. И он меня слышал. Впервые я смог Слышать и был услышан.

Поляна дрогнула. Корни медленно опускались, втягивались в землю. Опал кокон корешков, что держали нас. Я спрыгнул на землю, не дожидаясь, когда меня опустит дерево. Подбежал к Фей.

— Что это было? — смотря сквозь меня, шепчет она. Бледная, испуганная. Подковылял Сай, зажигая светляк. Я осмотрел ее, не ранена. Пара ссадин.

Ответить я не успел, подхватывая, теряющую сознание Фей на руки.

Тролль.

Как же хорошо, что в горах почти не растут деревья. А если и растут, то не выше человеческого роста. Никогда больше не пойду в лес. Одного такого похода на всю жизнь хватит, если выживу, конечно. Быть съеденным. Понятно, если ты схватился с равным по силе диким зверем и погиб. А тут что? Пойти на корм гигантскому растению. Я просто не мог смириться с таким позором. Как можно погибнуть, если схватки с врагом не было. Я ни разу даже не поднял меч.

Не знаю, сколько мы просидели под землей. Я не сдавался, беря лишь редкие передышки в войне с колючими корнями. Я тихо рычал, дергаясь в путах. Принцесска, похоже, сошел с ума. Битый час орал мне на ухо, зля еще сильнее. Это тоже придавало сил. Я явственно представлял себе будущее, когда вырвусь и выбью ему все зубы. Хотя нет, тогда он с крика перейдет на не менее раздражающее мычание. Лучше сразу шею сломать и не мучится.

Вскоре силы кончились не только у меня. Сай, наконец, охрип и заткнулся. Я в очередной раз повис в путах, дыша через раз. Корни сильно изодрали кожу на груди, продолжая сжиматься. Кажется, скоро услышу звук ломающихся ребер. Ждать долго не пришлось. Делаю очередной вдох, слыша неприятный треск. Непроизвольно скривился, ожидая вполне закономерной боли, но ее все нет. А звук все нарастает. Сай снова напоминает о своем присутствии, заверяя, что это кто-то копает. Не верю, но прислушиваюсь. Действительно, звук идет откуда-то сверху. Поднимаю голову, тут же получая плюху сырой земли, которая падает на лицо. Отплевываюсь, пытаясь проморгаться.

Земля затряслась, путы еще сильнее сжали тело. Я зарычал, напрягая мышцы, стараясь не позволить лишить меня последних глотков воздуха. Земля нескончаемым потоком вязкого дождя падает на голову. Стена, к которой я был прикован, шевелится, поднимаясь вверх. Оказалось, что это толстый корень, из которого и вырастали мелкие корешки-путы.

— Уходи! — отчаянно кричит зеленый. Поднимаю глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Свежий воздух, словно глоток ледяной воды, перехватывает горло.

Фей. Маленький, хрупкий, самый слабый воин с сильным духом отчаянно рвется к нам, сражаясь с кровожадным растением. Хотелось так же поддержать Гриню в его крике, но грудь настолько сдавлена, что получается лишь хрип. Рычу, вкладывая все оставшиеся силы в борьбу с путами. На секунду удается освободить руку, но коварное дерево тут же возвращает ее на место, опутав новыми корешками.

Фей падает на землю, лишившись помощи своего странного зверя. Глупый малыш. Бессмысленная жертва. Лучше бы оставался на пляже. Когда-нибудь Наблюдающие нашли бы этот остров и хоть один из нашей команды смог выжить. Теперь же, из-за его глупой смелости мы умрем вместе. Но, я такой же. Именно поэтому ушел из дома. Сердце слишком большое и горячее. Оно толкает на необдуманные поступки. Я бы тоже не ушел.

С бессмысленной надеждой смотрю, как острые концы корней летят в грудь малышу. Его фигуру окутало необычное черное пламя, словно кокон магической защиты у магов.

Гриня, который все время нашего заточения спокойно ждал своей участи — задергался. Я слышал его шипение, видел, как потекла кровь с содранной кожи. Внезапно он замер. Его глаза широко распахнулись, полыхнув неестественно ярким зеленым огнем. С его губ сорвался непривычно жесткий крик, словно приказ. Дерево дрогнуло, задергалось, на секунду сжав нас еще сильнее, а затем, словно обессилев, ослабило путы, которые безжизненными лоскутами опадали, освобождая тело. Я начал падать на землю, чудом успев сгруппироваться. Рядом кулем грохнулся Сай, растирая онемевшие конечности. Я вскочил, ища взглядом Фей. Гриня оказался быстрее меня. Он уже стоял рядом с малышом и изо всех сил тряс его за плечи.

Темно, почти ничего не видно. По глазам резанул свет, Сай откопал откуда-то светляк. Мы, поддерживая друг друга, приблизились к зеленому, который в этот момент подхватывал бессознательное тело Фея.

— Живой? — осторожно спросил Сай.

— Да, — кивает Гриня, поворачиваясь к нам.

В первый момент я даже не понял, что это он. Издали, в темноте, мне казалось, что все его тело покрывает грязь от земли, что сыпалась нам на голову в яме. Теперь же отчетливо видел, что нежно-зеленые волосы и брови потемнели, став темно-коричневыми. На неестественно побледневшем лице, в полумраке, сверкали зеленые глаза.

Я устало опустился на землю. Все потом. Хочу обратно в пещеру на пляже. Или еще куда-нибудь, лишь бы подальше от этого дерева и пугающей поляны, увитой крючковатыми сухими корнями.

Наблюдающий Калистар.

Я до боли в пальцах сжимал толстый борт корабля, всматриваясь в черное пятно острова, что медленно увеличивался на фоне темно-синего мерцающего звездами неба. Ненавижу море, ненавижу корабли. Мне на них плохо, даже магические штуки не помогают избавиться от дурноты. От этого и без того мерзкое настроение опустилось ниже подвального уровня. Как может потомок сирен не переносить моря? Загадка.

Почти все группы вернулись в первый же день, воспользовавшись амулетами возврата, что так кстати раздала Лира. Судьба еще двух групп оставалась неизвестна. Одна из них, по словам аналитиков полностью погибла, высадившись где-то в открытом море. Вторая же… Скрылась на острове, куда невозможно было настроить арку. Чистая случайность, что они смогли высадиться целыми. Я ждал до позднего вечера, поглядывая на дверь. Должно же им хватить мозгов воспользоваться амулетом.

Уже поздно ночью ко мне в кабинет ворвалась Лира, сообщив, что амулеты сработали, но осуществили перенос в пределах закрытого острова. Каких же усилий мне стоило сохранить видимое спокойствие.

Израэль в стороне не остался и потребовал от отца решительных действий. И вот теперь я плыву к треклятому острову. Почему именно я? Так дело приоритетное, дипломатический скандал. Зубы заскрипели от злости. Лира и Иртан остались в корпусе, пытаясь не допустить утечку информации за стены крепости. Но что-то мне подсказывает, что люди скоро узнают о случившемся. Об очередной моей ошибке. Я прикрыл глаза. Снова провал. Темные за стенами корпуса, погибшая группа стажеров. И во главе всего этого — я. Возможно ли такое невезение или тут чей-то злой умысел с целью изжить меня со свету?

Теперь главное найти на острове тупоголовых стажеров и вернуть домой. Я сжал в кулаке амулет возврата с неограниченным запасом. Только найти их, а там, спустя минуту, мы будем в корпусе. Там-то они мне и расскажут, что же нужно сделать, что бы мощный амулет сработал на перенос всего в несколько сотен метров. Скалу с собой прихватить собирались? Волосы раздраженно дернулись.

В полной темноте мы подплыли к острову. Капитан наотрез отказался подходить вплотную, боясь подводных камней. Я скомандовал сделать круг, изучая ровные песчаные берега. Темнота и тишина. Ни следа человеческого присутствия. Я вздохнул и прикрыл глаза. Во всем есть свои плюсы. Я смогу задержаться здесь подольше, прежде чем услышу жестокие слова отца. В том, что меня снимут с должности сомнений не осталось, сохранить бы еще жизнь.

Оксана.

Боль. Она не отпускала ни на мгновение. Вместе с ней я просыпалась и засыпала. Боль заполнила ту пустоту, что появилась после той страшной ночи. Я смотрела на выздоравливающего брата и улыбалась. Пусть болит. Скоро все пройдет. Так говорила мама и я ей верила. Но дни тянулись за днями, превращаясь в месяцы. Каждый день я ждала, веря в волшебное слово «завтра». Но светлого будущего все не наступало. Боль не пропадала, навечно поселившись внутри. Казалось, я медленно умираю.

Все чаще сидела в комнате, глядя сквозь запотевшее окно во двор, провожала капли дождя пальцем, проводя по холодному стеклу. Боль стала моим постоянным спутником. Я больше не ждала чуда. Странный ритуал высосал из меня всю магию, теперь я не могла даже зажечь светляк. Мама поначалу изредка заходила ко мне, пыталась развеселить, успокоить. Невыносимо было видеть жалость и вину в ее глазах. Вскоре, она, словно почувствовав мое настроение, совсем перестала приходить. Отца же я и вовсе с той ночи ни разу не видела.

Я осталась совсем одна. Меня просто выкинули из жизни. Я видела, как растет братик, занимается с наставниками во дворе. Учится магии. Сердце сжалось. Я отчетливо поняла, что те пару лет, когда я была счастлива, никогда не вернутся. Они были иллюзией, жестоким подарком судьбы, которая лишь подразнила меня столь желанным счастьем.

— Сестра! Смотри, что я теперь умею! — неожиданно распахнулись двери моих покоев. Я, вздрогнув, оборачиваюсь.

Райн. В свои десять пытался выглядеть взрослым. На поясе деревянный меч, слишком длинный для его роста, волочился по полу, издавая скрежет. Широкая, не по размеру, легкая кольчуга висела до колен, словно платье. Я улыбнулась. Он единственный, кто не забывал меня. Заходил, неизменно сияя белоснежной улыбкой. Он не помнил. Не знал, какую цену я заплатила за его жизнь, лишившись силы.

Он, выглянув в коридор, прикрыл двери и, заговорщицки подмигнув, зашептал что-то себе под нос. Через секунду в мрачной комнате вспыхнул огненный шар. Я отшатнулась, щурясь от яркого света. Он весело потрескивал, прогоняя осеннюю сырость из комнаты.

Я, забыв про боль, подошла ближе. Когда-то первым моим заклинанием стал именно он, такой же огненный шарик. Помню, как он нежно согревал руки, ластился к ладони, словно живой. Протянула к нему дрожащую руку, стараясь вспомнить, впитать то тепло, которого мне так не хватало. Пальцы обожгло болью. От неожиданности я вскрикнула, прижимая к себе руку.

Райн, видимо от испуга, тоже вздрогнул и потерял контроль над заклинанием. Шар разлетелся яркими осколками огненных брызг. Мягкий ковер под ногами вспыхнул моментально, жадное пламя начало подниматься по занавескам. Комнату заволокло едким дымом. Глаза заслезились, я закашлялась, пытаясь сориентироваться в комнате. Совсем рядом послышался крик Райна. Я метнулась туда. Обхватила его за плечи, прижимая к себе и потащила в сторону, где, как мне казалось, должна быть дверь.

Тяжелые створки с грохотом распахнулись, ударив меня в плечо. Я не удержалась на ногах и вместе с прижимающимся ко мне, плачущим братом, упала на пол, отлетев к пытающему ковру. Ноги обожгло болью. Я тоже закричала, пытаясь сбить пламя с платья. Лицо опалило нестерпимым жаром. Я зажмурилась.

Кто-то сильный больно схватил меня за руку, прямо по полу волоча прочь из комнаты. Рядом слышался крик Райна. Я упала на холодные плиты коридора, жадно глотая воздух и вытирая слезящиеся глаза. Дышать было трудно, каждый вдох жестоко наказывался приступом удушающего кашля. Сквозь вязкий дым видела, как кто-то уносит прочь затихшего Райна. Его тонкие руки безжизненно болтались в такт торопливым шагам стражника. Слезы с новой силой полились из глаз. Впервые за долгое время я позволила себе плакать.

— Проклятое отродье, — от сильного удара по лицу я упала, ударившись затылком о стену. В глазах все плывет. Поднимаю глаза на того, кто посмел меня ударить и замираю. Отец. Каменное лицо, искаженное злостью, бешеные потемневшие глаза и плотно сжатые кулаки. Я чувствовала, что сейчас он снова ударит. Закрылась руками, сжавшись в комок на полу.

— Что ты делаешь?! — крик матери. Она села рядом со мной, прижимая к груди. Я давилась слезами, но боялась даже всхлипнуть, что бы еще сильнее не разозлить отца. Он ненавидит, когда кто-то плачет.

— Лучше бы она умерла тогда, — шумно выдохнул отец. Сквозь пелену слез я видела, как он развернулся и торопливо скрылся в направлении главной лестницы. Слезы с новой силой брызнули из глаз.

— Ваше величество, принц очнулся, — склонился к успокаивающей меня матери один из стражников. Она охнула и тут же выпустила меня из объятий, перепоручая столпившимся служанкам и лекарям.

Я с трудом села, поджав под себя ноги. Платье намертво прилипло к ногам, причиняя боль каждым движением, словно кожу заживо сдирают. Я застонала. Ко мне тут же бросились лекари, окутывая белоснежным сиянием. Я закусила губу, сдерживая стоны и отвернулась, чтобы не видеть, во что превратились мои ноги. В конце коридора мелькнуло платье мамы, скрывшись за поворотом.

Вот бы и мне исчезнуть. Раствориться в бесконечных холодных коридорах замка. Боль в ногах постепенно отступала, а слезы все продолжали литься по щекам. Столько лет я ждала. Хотела, что бы меня заметили. Я хорошая дочь. Я любила своих родителей. До этой самой секунды. Дыра, что так болела внутри, стала еще шире. Она захватывала все больше места в моей душе, запуская свои темные, пустые щупальца в каждый уголок. Я одна. Единственное, что у меня было — магия. Именно она помогала мне, давала силы. Теперь нет и ее. Лишь гнетущая пустота и боль. Лучше бы я тогда умерла.

Я резко села, задыхаясь от слез. Ногу дергало болью. Глаза медленно привыкали к темноте. Смутно знакомые неровные стены пещеры, мерцающая голубая вода в небольшом озере. Озираюсь по сторонам, пытаясь разобраться, разделить сон и явь. Отчего же так болит нога? С трудом вспоминаю, что попала в захват одного из корней. Смертельные копья дерева, нацеленные в грудь и отчаянный крик Грини.

По пещере тревожно заметался южный ветер. Немного покрутившись вокруг начал толкать меня в спину, требуя выйти из пещеры на пляж. С трудом поднимаюсь и ползу к пляжу, волоча за собой раненную ногу. У входа в пещеру дремлет Тролль, прислонившись к арке. Осторожно касаюсь его плеча. Он тут же просыпается, озираясь по сторонам.

— Фей? — удивился он, разглядев в темноте.

— Ничего странного? — спрашиваю, оглядывая пустынный пляж.

— Нет. Тишина. Ты как? — спрашивает, глядя на меня.

— Да что со мной сделается, — пожимаю плечами, пытаясь понять направление, куда указывает ветер. Море. Я поворачиваюсь к острову спиной, глядя в бескрайнюю тьму моря. На самом краю видимости что-то мелькает. Напрягаю глаза, всматриваясь в огонек.

— Корабль, — выдыхаю тихо.

— Что? — Тут же встрепенулся Тролль.

— Корабль! — теперь уже более громко и уверенно воплю я на весь остров.

— Где?! — тут же выскакивают из пещеры Сай и Гриня, спотыкаясь о камни в темноте.

— Принцесска, что б тебя, давай, запали светляк и маши руками! — толкнул принца Тролль.

Сай, чертыхаясь, закопался в свои пожитки, доставая светляк. Мы напряженно следили за кораблем, что неторопливо проплывал мимо, сверкая огнями, как новогодняя елка. Странный корабль. Без парусов плывет, да и гребцов не видно. Словно привычные земли судна, даже звук какой-то слышен, словно работа двигателя.

Принц, наконец, нашел светляк и побежал к самой воде, подпрыгивая на камнях и размахивая руками. Даже вопить начал, глупо надеясь, что его услышат с такого расстояния. Я заразилась его настроем, тоже надрывая горло. Тролль и Гриня молча стояли рядом, морщась от наших воплей.

— Бум! Бум! — вздрогнули джунгли. Мы с Саем поперхнулись очередным криком.

— Замечательно, — устало вздохнул Тролль, поднимая с земли меч.

Я с надеждой смотрела на корабль, уплывающий все дальше. Мне показалось, что он замедлил ход. Может нас заметили? Или же до них донесся грохот барабанов? Яркая точка остановилась, разворачиваясь. Корабль медленно двинулся в обратную сторону, возвращаясь к нашей скале. Сай, опасливо обернувшись на джунгли, снова замахал светляком.

Корабль приближался быстро, уже можно было различить суетящихся людей. Я, с замиранием сердца, заметила бордовые мундиры Наблюдающих. Нас нашли! От радости снова закричала. Даже подпрыгнуть попыталась, но ноющая нога быстро вернула меня с небес на землю, заставив стоять спокойно.

— Мы искать, — раздался сзади незнакомый голос. Я испуганно обернулась. Тот самый жрец, что проводил обряд. Краска с него слезла, оставив непонятные цветные разводы на теле. Красный глаз на макушке растекся.

— Он тут откуда? — заикаясь, смотрю на спокойных ребят.

— Он с нами был, — пожал плечами Тролль. — Под корнями. А потом следом увязался.

— Мы искать и убить чужих, — вздыхает он, глядя на джунгли, где все ближе гремели барабаны. — Я должен защищать.

— Он все время твердит, что теперь должен нас спасти. Жизнь за жизнь, — кивнул Сай.

— А где… — хотела было спросить про Санта, но замолчала, глядя на Гриню. То, что я увидела перед тем, как потерять сознание не было галлюцинацией. Побледневшая кожа, ярко мерцающие зеленью глаза и потемневшие волосы. Не веря глаза, подошла поближе, разглядывая друга, даже руку протянула, что бы потрогать, удостовериться в реальности.

— Может, мы более насущные вопросы решать будем? — кашлянул Сай.

— Вот именно, — кивнул Гриня, чуть позеленев.

— Там главнюк, — прервал наши переглядывания Тролль. Мы дружно повернулись к морю, разглядывая корабль.

Одно это слово заставило меня передернуть плечами. Что-то сдается мне, что он не будет рад нашему спасению. Хорошо если сам не пристукнет и прикопает под ближайшей пальмой. А барабаны все ближе. Я нервно обернулась на джунгли, прикидывая, кто доберется до нас первым. Калистар или аборигены.

Корабль замер в паре сотен метров от берега, спуская на воду две шлюпки. Видимо, не только мы слышали барабаны. Калистар не дурак, прихватил с собой пару десятков солдат. Они споро работали веслами, приближаясь к нашей скале. Мы забегали по пещере, собирая пожитки.

Между пальмами замелькали факелы, сообщая о прибытии местных. Я нервно оборачиваюсь к шлюпкам. Совсем немного осталось.

— Давайте в воду, — скомандовал Тролль. Спорить никто не стал. — А ты останешься тут! — упер он руки в грудь рвущегося в воду жреца.

— Долг. — Упрямо мотнул он головой.

— Ты отдашь долг, прекратив эти обряды. — Остановился Гриня. — Дерево — бог. Вы убиваете его — он мстит. Не трогаете — помогает. — Как можно понятнее стал объяснять Гриня.

— Ты — бог! — заявляет жрец, тыкая в Гриню пальцем. — Ты приказывать Большой Ук.

— Хорошо, — сдался Гриня, глядя на приближающихся воинственно настроенных местных. — Я — бог. Я приказываю вернуться! И заботиться о Большой Ук!

— Да, — склоняет голову жрец, сверкая лысой макушкой с красными разводами.

Мы облегченно выдохнули и рванули прочь от берега, оставив задумчивого жреца, стоящего по щиколотку в воде. Шлюпки совсем близко, но и аборигены с копьями уже преодолели зону пальм и выскочили на пляж.

Плывем в кромешной темноте на свет. Я изо всех сил гребу руками и одной ногой. Вторая нещадно болит. Ребра ноют, напоминая об ударе корнем в бок, почти задыхаюсь, но не сдаюсь. Ребята тяжело дышат рядом. У них еще и мешки с собой и оружие. И ранены она куда сильнее меня. Так что держусь на одном упрямстве, отплевываясь от соленой воды. Рядом кружит ветер и подбадривающе свистит Зверь.

Чьи-то сильные руки выдергивают меня из воды, затаскивая через высокий борт шлюпки. Падаю на пол, тяжело дыша. С пляжа отчетливо слышатся крики и гул барабанов. Надеюсь им хватит ума не лезть в воду.

Мы, наконец, выбрались. Счастливо улыбаюсь, глядя в темное небо.

Сант.

Южная Корона жила своей привычной жизнью. Ничто не напоминало о недавней «бойне» на Предпортовой. Люди продолжали жить, забыв все, словно дурной сон. Военное положение было снято через день после отправки стажеров на Испытание.

Я стоял посреди переполненной людьми улицы. Меня обходили, ворча что-то себе под нос, толкали, прогоняя с дороги, и просто молча проходили мимо, не удостоив и взгляда. А я все стоял, словно камень, разрезающий бурлящий поток. Взгляд блуждал по яркой улице в поисках единственной нужной вывески.

Неприметное здание, ничем не выделялось среди других, плотно прижимаясь к соседям своими каменными боками. Я распахнул дверь, входя внутрь. В нос ударил приятный сладкий запах выпечки. Я осмотрел небольшой зал с маленькими столиками на троих. На окнах цветастые занавески, неуловимо напоминающие о весне.

Я прошел к дальнему столику, усевшись на удобный стул с резной спинкой.

— Что будете заказывать? — подскочила ко мне молоденькая девушка в аккуратном белоснежном переднике. Открытое лицо с веснушками, светлые волосы и красивые, стального цвета глаза.

— А что вы посоветуете? — почти искренне улыбаюсь ей, оглядывая зал. На потолочных балках покачивались амулеты из арсенала Наблюдающих. Хозяин хорошо защитил свой дом. Понятно теперь, почему они единственные, кто не поддался безумию.

Девушка бодро перечисляла меню, добавляя от себя комментарии. Я слушал в пол-уха, разглядывая лестницу, ведущую на второй этаж, где жили хозяева.

— Я дома! — входная дверь распахнулась, и на пороге появился молодой человек. Жесткий ежик темных волос и такие же, как у девочки, стальные глаза.

Верно говорят, что врагов надо держать ближе, чем друзей. Я не смог заставить ее пойти со мной, ошибся в расчетах. Зато теперь мне были известны ее слабости. Она сама прибежит ко мне. Так будет даже лучше. Я улыбнулся, глядя на вошедшего паренька.

Часть 10

Оксана.

Вопреки ожиданиям, Калистар не стал кричать, хотя я готовила свои барабанные перепонки к новому шоку. Он лишь окинул нас взглядом и активировал амулет перехода, отправляя прямиком в лазарет. Знакомые тусклые ночники коридора, седовласый главный лекарь и жесткие койки.

За окном медленно светлело. Я лениво наблюдала за ползущими по небу серыми тучами. Снова в корпусе. Мы живы, теперь уже даже почти здоровы, но внутри почему-то пусто и холодно. Про Санта вспомнили лишь раз, испугавшись, что забыли на острове, но я без утайки рассказала про амулеты и о нем тут же забыли.

Нет радости, даже веселье ребят, обсуждающих приключения не поднимало настроение. Словно серые тучи с неба забрались в сердце.

Двери палаты распахнулись, заставляя нас дружно подпрыгнуть от неожиданности. При взгляде на вошедших, мне захотелось сквозь землю провалиться. Дедуля собственной персоной. Не удалось мне избежать с ним встречи.

— Глава Совета, Дэ Рьенн, — поднялся с койки Сай, склоняя голову. Израэль тоже поклонился принцу, переведя взгляд на меня. Я лежу, молчу, изображаю умирающую.

— Лайрэт, — устало вздохнул дед, изучая меня почти минуту серьезным взглядом. — Живая?

Пришлось подниматься. Как положено чуть присела в реверансе, что, наверное, очень странно смотрелось в больничной пижаме.

— Ли Дэ Рьенн, — торопливо вошел в палату Калистар. — Вам не положено здесь находиться!

— Не вам мне указывать! — резко оборвал его Израэль. Я даже испугалась за него, ведь Калистар не из тех, с кем можно так разговаривать. — Здесь моя внучка, которая по вашей вине чуть не погибла! Благодарите богов, что все хорошо закончилось.

— Прошу прощения, Ли, — склонил голову Калистар, сверкая глазами. Неосознанно переключилась на суперзрение, замечая, как мечутся взбешенные волосы по его голове. — Но вам следует покинуть лечебный корпус.

— Я забираю свою внучку домой, — заявляет он, кинув взгляд на Калистара. — Лайрэт, собирайся, мы едем домой. — Поворачивается ко мне, вопросительно приподняв брови, видя, что я по-прежнему бездействую.

— Я не поеду домой, — впервые за долгое время смогла найти в себе силы отказать деду. Все еще сильны воспоминания о действии дурман-травы.

— И как это понимать? — хмурит он брови, сверля меня недовольным взглядом.

— Я. Не. Поеду. — Четко проговариваю слова, глядя ему в глаза. У самой поджилки трясутся. Захоти он меня увезти силой и я ничего не смогу сделать. Только если убивать его. Это уже сумасшествие.

— Я смею напомнить уважаемому послу, что эта девушка является курсантом корпуса Наблюдающих. — Кашлянул Калистар.

— И что? — удивленно поворачивается к нему дед, явно не ожидал, что сиреневоволосый посмеет еще что-то сказать.

— Корпус независимая организация. Каждый, кто прошел Испытание становится ее частью, так же имея определенную защиту. — Глядя на меня, заявляет Калистар. — Они, — кивок в нашу сторону. — Прошли Испытание. Вы не имеете права приказывать им, так как на время обучения курсанты — собственность корпуса.

— Вы хотите сказать, — медленно прошелся от стены к стене дед. Удивительная выдержка, — что я не могу забрать свою внучку?

— Нет. — Вскинул голову Калистар.

— Давайте поговорим об этом в другом месте, — окинул Израэль взглядом палату. Ребята сидели, переводя взгляд с меня на деда. Развернулся на каблуках и уверенным шагом покинул комнату. Калистар дернул бровью и вышел следом, прикрыв дверь.

Я с тяжким вздохом опустилась обратно на койку. А главнюк — молодец. Уже почти люблю его.

— Ты, ты… — забулькал Сай, садясь на соседнюю кровать.

— Чего? — поднимаю на него глаза.

— Девушка? — внимательно ощупывает меня взглядом. Тролль делает тоже самое. Ежусь, накрываясь одеялом. Разглядывают тут меня.

— Чего вы к ней прицепились? — обнимает меня за плечи Гриня. — Как будто это что-то меняет. Она все та же Фей.

— Фей, — кивает Тролль, потирая переносицу. — Просто как-то…

— Что? — бурчу я, скидывая руки Грини.

— Не вериться как-то, — пожимает он плечами.

— А я все думал, где же мог тебя видеть, — задумчиво протянул Сай.

— Где? — самой стало интересно, ведь я, сколько ни старалась не могла вспомнить ни одной нашей встречи в столице Трех Королевств.

— На свадьбе. — Уверенно кивает принц, вглядываясь в мое лицо. — Тогда еще покушение на брата было. И Зверь с тобой рядом шел, только цветом отличался. И как я раньше-то не додумался.

— Ууу, — разочарованно протянула я. Там было столько народу, да и я была не в том состоянии, что бы рассматривать гостей.

— Фей у нас тоже принцесса? — неуверенно спрашивает Тролль, ерзая на кровати.

— Нет, — усиленно машу руками.

— Ты замужем? — в голосе Грини явственно слышалась паника.

— Да нет же! — закатываю глаза, накрываясь одеялом с головой.

— Она околдовала обоих принцев Трех Королевств. — Усиливая эффект заявил Сай, мерзко улыбаясь. Я запустила в него подушкой. — А еще пыталась совратить начальника разведки. Не знаю, насколько удачно, но говорят, что они близки. — Я зарычала. Подушка была только одна, а с одеялом расставаться не хотелось.

— Заткнись, принцесска, — толкнул Сая Тролль. Принц заскользил по простыне и врезался в тумбочку. — Если бы все было, как ты говоришь, то, что она тогда тут делает?

— Да кто ж ее знает, — пожал плечами принц, потирая ушибленную коленку. — Может еще принцев ищет. Вот, меня уже нашла. Чем я плох? — пригладил он взлохмаченные волосы.

— А я не достоин Пня, — едва разборчиво шепчет под нос Гриня.

— От чего отказался? — заинтересовалась я.

— Я тоже вроде как принц, — позеленел он. — Точнее был им до того, как меня выгнали.

— Ооо, — закатил глаза Тролль, падая на кровать. — Куда я попал?!

— Курсант Лайрэт? — послышался неуверенный голос от дверей. Я вылезла из-под одеяла, встретившись взглядом с одним из лекарей. — Вам письмо.

Первый раз в корпус приходит письмо. Я всегда завидовала ребятам, которые поддерживали связь с родными и друзьями. Мне было некому писать. Конечно все послания, написанные стажерами, проверялись на возможность шпионажа, а в остальном пиши — не хочу.

Простой конверт с указанием моего имени, без данных отправителя.

— Тайный поклонник? — предположил Сай, заглядывая мне через плечо.

— Десять поклонников! — огрызнулась я, срывая печать. — Отодвиньтесь! — оттолкнула нависшего над письмом Гриню.

— Мне же интересно, — насупился он, все же отодвигаясь.

— Гринь, не расстраивайся, — похлопал его по плечу Сай. — Ты у нас теперь красавчик, не то, что раньше. Быстро тебе невесту найдем, если Фей бросит. Теперь ты на взрослое дерево похож, а не на зеленый огурец!

— Сам ты огурец! — зашипел на него Гриня, затыкая принцу рот подушкой, послышалось невнятное мычание.

— Нет, а Сай ведь правду говорит, — окинул Гриню взглядом Тролль. — Как будто распустился.

— Да идите вы, — метнул в Тролля подушку. Сай закашлялся, хватаясь за горло и изображая жертву удушения.

Гриня и правда стал другим. Прав Тролль, распустился. Красивый, даже полюбоваться не грех. Теперь бы я уже не стала прикалываться по поводу его внешности, как в первую встречу.

— Что? — сощурился Гриня, поймав мой взгляд.

— Ничего, — пожала я плечами, наконец, доставая письмо. Интересно, кто же мог мне написать.

Через секунду я выпустила лист из рук. Он медленно спланировал на пол, залетев под кровать. Я прокручивала послание в голове, пытаясь осознать прочитанное.

— Фей? — первым заметил неладное Гриня. — Что такое? — Я не в силах была ответить.

— Сейчас узнаем, — пожал плечами Сай, залезая под кровать. Я в последний момент опомнилась, кинувшись отнимать у него письмо. Он не должен это читать. Никто из ребят не должен.

— Отдай! — кричу я, изо всех сил дергая на себя бумагу. Лист с треском рвется, оставляя по равной половине у каждого из нас.

— Ты чего? — растерянно спрашивает Сай, отдавая мне половину, не читая.

— Это личное, — рву послание на мелкие кусочки, что бы невозможно было прочитать.

— Фей? — хмуро провожает меня взглядом до окна Тролль. Я распахиваю створку и отпускаю обрывки письма на растерзание ветру.

— Все хорошо! — улыбаюсь я непослушными губами. — Пойдемте в столовку. — Потянулась к новой бордовой форме, что нам выдали, как полноценным курсантам. Провела пальцами по грубой ткани удлиненного пиджака.

Похоже на этом закончится мое обучение в корпусе. Бегать всю жизнь невозможно. Меня, наконец, поймали.

Наблюдающий Калистар.

По возвращении в корпус я сплавил измученных стажеров в лазарет. Я устал. Смертельно устал бегать без толку. Вроде теперь все карты раскрыты. Я знал секрет девочки, которая по началу казалась мне такой подозрительной, что я зачислил ее в список возможных шпионов. Узнал, почему отмеченный печатью власти Сай, попал в корпус. Вычислил того, кто нарушил координаты арки перехода и теперь темный сидел в подвале главной башни, неся фанатичный бред о грядущем рассвете тьмы.

Но что-то не давало мне покоя. Я чувствовал, что есть что-то еще. Маленькая деталь, которая сложит все происходящее в единую картину.

Оставался еще открыт вопрос о моем снятии с должности, но я внезапно понял, что больше не хочу так жить. Я так многого добился, а что в итоге? Продолжаю плясать под дудку отца. Я глава корпуса Наблюдающих. Почему же продолжаю бояться его? Стоит только забрать мать из дворца и тогда смогу вздохнуть спокойно. Отец смирится рано или поздно. В нынешней ситуации он не осмелится ссориться с корпусом. Не выгодно для Империи, когда повсюду расходится мир, покрываясь черными «язвами». А потом… Кто знает что будет, когда мы справимся с тьмой. До этого еще нужно дожить.

Неожиданно для себя я понял, что есть нечто общее между мной и той девочкой. Она так же пытается вырваться. Израэль так похож на моего отца. Именно поэтому я позволил себе перечить послу. Мне захотелось, что бы кто-то, задыхающийся, как и я, почувствовал свободу. С трудом, но мне удалось отстоять Лайрэт. Я выиграл для нее еще год независимости от семьи. Что она будет делать потом — не знаю, но чувствую, что не сдастся и поступит на постоянную службу. Корпус — ее единственная надежда, как и для меня. Я буду зубами цепляться за эту должность, а потому не должен больше совершить ни одной ошибки.

— Листар, — тихий голос Иртана вырвал меня из мыслей.

— Почему ты здесь? — хмурюсь, глядя на друга. Весь день он пропадал в подземельях, вместо меня общаясь с нашим пленником. — Что-то удалось узнать?

— Нет, — качает он головой. — Понятно лишь то, что тот беловолосый как-то замешан. Но даже имени его не знаем. Я разослал ориентировки по городу, но думаю, что бесполезно. Он, если не дурак, давно покинул стены Короны.

— Беловолосый, — протянул я. Он та самая деталь, что так меня смущала. Зачем он бросился тогда в неисправную арку? Ведь наверняка знал о действиях того, кто сейчас сидит в камере. Тогда зачем? Что там было такого, что бы раскрываться перед Наблюдающими, рисковать своей жизнью, бездумно бросаясь в закрывающийся переход?!

— Листар? — тронул меня за плечо Иртан. Я не ответил. Сжал амулет-переговорник, вызывая к себе Лиру. Надеюсь, она еще не спит.

Лира явилась в кабинет через двадцать минут. Очень сонная и злая. Еще пару минут пыталась понять, что я от нее хочу. Затем минут десять думала, прикрыв глаза, видимо вспоминая тот день. Для меня это время казалось вечностью. Я чувствовал, что ответ близок. И от нее сейчас зависит, получу ли я подсказку.

— Не знаю… — нахмурилась она. — Он кричал что-то вроде «не входи туда». Но на стадионе было очень шумно. Сам по себе переход гудит. — Вздохнула Лира.

— Когда именно? Кто входил в арку? — подался я вперед, от напряжения даже голос дрожит, заставляя звенеть стеклянные дверцы шкафа. Иртан морщится.

— Когда? — протянула Лира. — Я провожала группу, где была эта девочка. Когда они вошли в арку он начал кричать. А когда не успел, то с боем прорвался к переходу и прыгнул следом. — Она смешно подвигала бровями, напряженно вспоминая. — Да, все было так.

— Спасибо, — откинулся я на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Все же есть какая-то связь между темными и этой девочкой. Я прав. Не будет таких следов на ауре человека, который никак не связан с тьмой. Только в чем же там дело?

Я порывисто поднялся, собираясь пойти к девочке и поговорить. Иртан пытался меня отговорить, но без толку. Если я что-то решил, то не отступлю. Пусть ночь на дворе. Сонные всегда хуже врут. Я должен узнать правду. Иначе это грозит перерасти в еще одну ошибку, которая может стать для меня последней.

Я, словно призрак летел в сторону общежития. Сердце глухо стучало в груди. Чутье, которое еще ни разу не подводило, тихо шептало, что я уже опоздал. Нет. Не верю.

Влетел в темный коридор общежития, столкнувшись с серьезными и собранными курсантами. Принц, северянин и зеленый. Они во всеоружии шли прочь из корпуса.

— Стоять, — повысил я голос. Ребята вздрогнули оборачиваясь. Лица бледные, испуганные. — В чем дело? — оглядываю полную боевую экипировку.

— Фей, — ответит удивительно изменившийся зеленый. — Ее нигде нет.

Сердце у меня пропустило удар. Я снова не успел.

Оксана.

Я шла по полупустым улицам ночного города. Редкие прохожие кутались в теплые плащи от ставшего привычным пронизывающего ветра. Зиму в Империи можно было назвать сезоном ветров. Раскачивались редкие желтые фонари, поскрипывая несмазанными креплениями. Сколько раз в кошмарах я вот так же одна шла по городу к Предпортовой улице. Только там был шанс проснутся, скрыться от темных силуэтов одержимых впереди. Сейчас же кошмар ожил, обретя новое лицо. Антураж же остался прежним.

Сант. Кто этот человек? Тот ли это мужчина из сна с яркими глазами, полными боли или, возможно, просто похожий на него один из сторонников кровавых ритуалов.

Шаги гулким эхом разносились по тихим улицам. Словно весь город вымер. У корпуса, ближе к центру, еще встречались прохожие, редко проезжали экипажи. Теперь же пустота. Такая же, как и в моем сердце. Я все ближе к цели. Шаги непроизвольно замедлились. Еще не поздно повернуть назад. Снова сбежать, спрятаться. Тогда у меня будет новый день и новые друзья. Новая надежда.

По мостовой застучали первые капли тяжелого дождя. Я остановилась, подняла голову к темному небу. Капюшон упал, открывая лицо хлестким ударом острых капель. Почти полгода. Пять месяцев я прожила под небом чужого мира. Большой срок для той, что должна была погибнуть в своем мире в автокатастрофе. Вспомнить ту же девушку, чье тело мы нашли на острове. Ей не повезло. Она попала сюда и не смогла выторговать у судьбы такой же шанс на жизнь, что был у меня. Нужно довольствоваться тем, что есть. Я достаточно долго играла в прятки. Прожила дольше нужного. Уж не знаю по чьей воле, но теперь говорю «спасибо» за такой шанс. Его могло и не быть.

Я накинула на голову капюшон, вытирая мокрое лицо, и сделала первый шаг на нужную улицу. Предпортовый район вернулся к привычной жизни. Я видела яркий свет в окнах, слышала тихие разговоры и громкий смех. Ничто не напоминало больше о той ночи. Словно забытый сон. Над головой, покачиваясь на ветру, сияла знакомая вывеска. Я поднялась на три ступеньки крыльца и остановилась, глядя в новую деревянную дверь, которая еще пахла смолой. Перевожу дыхание и настойчиво стучу, сдирая кожу с костяшек на пальцах.

— Фей? — удивленно смотрит на меня Кир. — Что ты тут делаешь?

— Привет, — улыбаюсь я. — Пустишь зайти?

— Да, конечно, — оправившись от неожиданности, улыбается он. — Заходи. Мы тебя горячим настоем напоим. Выпечка с утра стоит, но мы подогреем и вкусно накормим.

— Спасибо, — захожу в смутно знакомый зал, оглядываясь. Обстановка та же, а вот атмосфера совершенно другая. Уютно и тепло, настолько, что греет душу. Хорошая семья у Кира.

— Доброй ночи, — поднимается со стула беловолосый, что спрятался в самом дальнем от входа углу.

— Это наш постоялец, Сант. — Представляет его Кир. — Отец давно хотел сдавать комнаты внизу, а тут как раз он появился.

— Понятно, — киваю я, следя за беловолосым. Он спокойно опустился обратно за стол, пододвинув к себе чашку с горячим настоем.

— Сейчас все принесу, подожди, — кивает радостный Кир. — Будешь рассказывать, как живется там, за стенами, — подмигнул мне и убежал в неприметную дверь за стойкой, что вела на кухню.

— Не ожидал, — Сант крутил кружку в руках, задумчиво изучая содержимое. — Честно.

— Что ты хочешь? — спрашиваю, садясь напротив.

— Как это ни странно, но спасти мир, — грустно улыбается он, поднимая на меня свои ледяные глаза. А в следующий миг мир вокруг потемнел, словно кто-то лампочку выключил.

Кир.

Корпус. Он напоминал о моей трусости каждый день, возвышаясь над городом среди других башен. Я проходил мимо толстых стен, изредка останавливаясь в воротах. Заглядывал внутрь, выискивая друзей. Куда бы я ни шел ноги неизменно приводили меня сюда. Жалел ли я? Да. Очень. Но гордился собой за то, что нашел смелость уйти. Теперь в моей голове были не захватывающие истории с храбрыми героями. Отнюдь. Я понял, что Наблюдающие — люди, самые обычные, со своими чувствами, мыслями, проблемами и слабостями. А приключения — это не весело. Это страх, ненависть и боль. То, с чем приходится сталкиваться обычным людям. Лишь от них самих зависит, смогут ли они справиться, выиграть эту схватку за жизнь. И знать, что никто не поможет, не будет крутого поворота сюжета со сказочным спасением. Когда я это понял, то по-настоящему испугался. За себя. Я струсил тогда, могу струсить снова. Просто спрятаться за умирающих друзей, опустить меч и отпустить, открывая спины товарищей.

Постепенно жизнь налаживалась. Я готовился к поступлению в академию служек. Быть чиновником почетно. Буду сидеть в кабинете, и перебирать бумажки, забыв о давней мечте. Мечты иногда должны оставаться мечтами. А жизнь продолжается. Я вырасту, буду работать, а вечерами читать про приключения. Такая жизнь не плоха. Так живут многие и я смогу.

Я почти забыл о корпусе, когда в нашем доме появился этот человек. В нем было что-то неуловимо знакомое и пугающее. Я не мог избавиться от ощущения, что грядет буря. Но время шло, он поселился у нас, уговорив отца сдать комнату, а больше ничего не происходило. Я следил за ним целые сутки, пока не успокоился. Но странности начались снова, в тот момент, когда дождливой ночью следующего дня на пороге появился Фей. Я всей кожей ощутил неладное. Оставлять его наедине со странным беловолосым мужчиной, который целый день сидел в общем зале, не хотелось. Я изобразил бурную деятельность, скрывшись в кухне и загремел пустой кастрюлей. Сам же внимательно следил за Феем и незнакомцем. Они около минуты сидели напротив, сверля друг друга взглядами, а затем, беловолосый, неуловимо быстрым движением выкинул вперед руку, пережимая Фею артерию. Фей медленно начал сползать со стула на пол, теряя сознание.

Все произошло настолько быстро, что я не успел даже толком сориентироваться. Я выскочил в зал, сжимая в руках любимый мамин нож, но было поздно. Седой подхватил тело Фея на руки и исчез в сиянии пространственного перехода. Я остановился в центре пустого зала, глядя на полупустую чашку отвара на столе.

Я с трудом оторвал непослушные ноги от пола. Сердце бешено колотилось в груди. Сорвался с места, выбегая на улицу в одной рубашке. Ледяной дождь отчаянно бил в лицо, словно заставляя вернуться, но я бежал вперед. Мимо мелькали яркие фонари и темные переулки. Я бежал так, как никогда не бегал.

В воротах корпуса меня остановили дежурные, встретив выставленными мечами. Я едва успел остановиться, только сейчас заметив, что так и бежал, сжимая в руках кухонный нож.

— Позовите Калистара! — пытаюсь перекричать дождь и ветер. Меня не слушают и грубыми пинками гонят прочь.

— Что происходит? — окрикнул стражей кто-то. Поворачиваюсь к темному провалу ворот.

— Кир? — изумленно спрашивает Гриня, выходя вперед. Рядом Тролль и как ни странно блондинистый аристократ. Все серьезные в полном боевом комплекте.

— Стажер Кир? — удивленно смотрит на меня главнюк, который так же почему-то гуляет ночью по корпусу со стажерами.

— Там, Фей, — отталкиваю в сторону застывших постовых и подхожу к ребятам. — Он забрал его.

— Кто? — хватает меня за рубашку Гриня, — Кто ее забрал?! — он кричит мне прямо в лицо. Тролль едва справляется, оттаскивая странно изменившегося зеленого в сторону.

— Беловолосый. Он усыпил его, а потом ушел через переход, — потираю шею, передавленную воротом рубахи. — Я не успел, — из онемевших от холода пальцев на мостовую падает нож.

— Веди туда, — приказывает главнюк, отбирая у одного из постовых плащ, и отдает мне, накидывая на плечи. Я порывисто киваю и срываюсь с места в обратном направлении, замечая, что рядом, огромными скачками бежит знакомый пес, верный спутник Фея.

Оксана.

Я хуже призрака. Ничто, пустота, что поселилась в одной из комнат огромного замка. Даже служанки у меня теперь не было. Отец вычеркнул все упоминания обо мне, даже даты рождения теперь не найдешь. Единственный, кто обо мне помнил, был Райн. Он иногда останавливался во время тренировки во дворе и поднимал голову к моим окнам, подолгу глядя в мутные стекла моей темницы. С того дня половину его лица всегда закрывала черная маска, скрывая страшный ожог. Я каждый раз пряталась за стеной, избегая его взгляда. Он не приходил. Не решался нарушить запрет отца.

Непослушными руками провожу первую неровную линию на глянцевом полу. Свежая кровь расползается, словно впитываясь в камень. Горло, сводит судорогой, с трудом выводя песню на непонятном языке. Я не могу допустить ошибку. Я так долго искала. Месяцы, годы, ушли на поиски того, что может вернуть мне смысл жизни. Это не первый ритуал, но самый ответственный. Предыдущие — мелочь, проба сил. Я хочу ощутить силу внутри. Вспомнить, каково это, не чувствовать боль и пустоту. Малые ритуалы лишь ненадолго помогали, как настойки лекарей от головной боли. Теперь же я нашла то, что поможет мне снова стать живой.

Последние линии ложатся на пол. Я заканчиваю песню, срывая голос. Тело не слушается, ног не чувствую. Падаю, пачкаясь в засыхающей крови. Хриплю, словно умирающий зверь. Тело разрывает на мелкие кусочки, а затем медленно, словно наслаждаясь моими муками, собирает обратно, склеивая, как расколотый бокал. В груди тлеет огонек. Такой знакомый и почти забытый. Сила.

Встаю на колени, прижимая дрожащие руки к груди и улыбаюсь, облизывая кровь с прокушенных губ. Сила. Она внутри. Прикрываю глаза, вспоминая формулу. По закрытым векам бьет яркий свет. Распахиваю глаза, глядя на свое творение. Тот самый огненный шарик. Такая малость.

Сила, добытая с таким трудом, медленно истаивает, просачивается сквозь пальцы, исчезает под натиском боли и пустоты.

— Нет, — жалобно прошу я, протягивая руки к угасающему огоньку, который через секунду осыпался искрами. — Нет! — из груди вырывается отчаянный крик. Я падаю обратно на каменные плиты, чувствуя, что последняя капля силы растворяется в холодном и темном ничто. Тело вновь сковывает привычная боль, ненависть и пустота. Ненавижу. Всех ненавижу, весь этот мир.

Я очнулась в полной темноте. Опять подвал, явственно чувствовался запах сырости. Одежда насквозь промокла и неприятно липла к телу. Я неуверенно поднялась, шаря руками вокруг. Пустота. Пара шагов в сторону. Стена. Такая же холодная и мокрая.

— Эй! — неуверенно зову я, слушая собственное эхо, растворяющееся в тишине. — Меня кто-нибудь слышит?! Сант?

Где-то заскрежетало, словно отодвигают железный засов. Темноту прорезал яркий луч света из узкой щели, словно заслонка в двери камеры.

— Ты рано очнулась. — Сообщает знакомый голос Санта. — Подожди, сейчас дам воды.

Свет пропал на секунду, а затем щель увеличилась, чья-то рука протянула мне кружку. Неуверенно подхожу, принимая воду дрожащими руками. Оконце тут же захлопнулось, оставив меня в непроглядной темноте. Осторожно опускаюсь обратно на пол камеры, сжимая посудину в руках. Делаю глоток, пробуя напиток на вкус. Вроде обычная вода. Пью еще. Есть хочется. Сколько я здесь? Как так получилось, что я потеряла сознание? Закрыла глаза, связываясь со Зверем. Словно об стену головой. В ушах зазвенело.

Подползаю к стене, облокачиваюсь об нее спиной. По телу бегают неприятные мурашки. Вот и сбылись давние страхи про маньяка в подземельях. Я невесело усмехнулась. Первые мои мысли в этом мире были именно про маньяка. Я ненормальная. Допила воду залпом и прикрыла глаза, прячась от пугающей темноты вокруг. По телу разлилась слабость. Я опять проваливалась в сон. Все же, видимо, не простую воду мне дали.

Гриня.

Весь день я чувствовал, что что-то не так. Ловил пустые взгляды Фей, но она, замечая меня, тут же брала себя в руки. Что же было в том письме? Кто его написал? Я старался ни на шаг не отходить от нее. Но день медленно подошел к концу. Нужно было идти спать. Мы вернулись в общежитие. Жесткие койки после сна на голых камнях казались мягкой периной. Я крутился на постели, вспоминая сегодняшний день. Грустную улыбку, с которой она развеяла обрывки по ветру.

Сколько уже прошло после отбоя? Час, два? А я все кручусь, мучаясь неясными тревогами. Лег на спину, прикрыв глаза. Всего один раз. Послушаю звон ее души и усну. Напрягаю слух, ища знакомую душу. Ничего. Множество тональностей, целый оркестр из различных звуков, а Фей не слышно. Встаю, второпях натягивая одежду. Не может такого быть. Куда она могла уйти так поздно ночью? Почти бегу по коридору, врываюсь в ее комнату. Сердце замерло при виде пустой, даже не тронутой постели. Зашарил взглядом по комнате. Учебники, тетради. Распахиваю шкаф. Пусто. Ни одной вещи от Фей не осталось. Замираю на миг, блуждая взглядом по комнате, где еще слышатся отголоски ее души.

— Тролль! — колочу по соседней двери северянина. Не дожидаясь разрешения ураганом врываюсь.

— Ты чего? — Сонно спрашивает он из-под одеяла.

— Фей пропала. — Выдыхаю я.

— Что? — в дверях появляется Сай. Заспанный, в одних трусах, но с оружием. Видимо прибежал, услышав мой крик.

— Фей нет! — кричу я. Какой же я дурак. Нужно было еще днем понять, что что-то не так. Я ведь чувствовал, но решил отложить до завтра. Думал просто депрессия после тяжелого Испытания.

— Давно? — уточняет Тролль, начиная торопливо одеваться.

— Не знаю. Еще чувствуется ее присутствие. Не больше часа. — Прикидываю в уме.

— Иди, соберись, а то совсем голый, — кивает мне на дверь северянин.

Сант.

Я прислонился к холодной стене подземного коридора. Осталось совсем немного. Всего несколько часов и можно будет начинать. Я обещал. И я сдержу свое обещание. Иногда в голове проскакивала мысль попытаться все объяснить Фей, но каждый раз что-то останавливало. Я для нее враг. Врагов не слушают. А если и слушают, то не верят. Я буду надеяться, что она сумеет выжить. В конце концов, мне нужна только Слеза, а она лишь приложение, проводник. Я буду молиться всем богам, что бы она выжила. А пока, пусть спит. С нее станется придумать что-нибудь безумное. Я не могу допустить ошибку, дойдя практически до конца. Мир не вынесет еще одного Черного короля. Я это понимаю, но сможет ли понять она? Успело ли кольцо повлиять на нее? Не знаю. А потому буду держать ее, как пленника, особо опасного преступника. Не могу позволить, что бы смерть Саэлин стала бессмысленной. Она смогла пожертвовать собой, что бы остановить тьму, значит и Фей должна.

— Зачем нам этот парень? — тихо подкрался один из младших служителей.

— Он нужен для обряда возрождения тьмы. — Почти правдиво отвечаю я. Хриплого взяли. Дурацкая была идея с нарушением настроек арки. Теперь у меня остался лишь младший. Оно и к лучшему. Молодость — глупа и безрассудна. Он даже не поймет, что вместо возрождения мы запечатаем тьму навсегда. Уничтожим причину многих бед.

— Он мне не нравится, — морщится Рикс.

— А ты предпочел бы сочувствовать жертве? — хмыкнул я.

— Он умрет? — удивился младший.

— Не знаю, — вздохнул я. Рикс мой вздох расценил по своему, неприятно улыбнувшись. Как же я хочу, что бы все поскорее закончилось. Саэлин, я почти у цели.

Наблюдающий Калистар.

Предпортовая улица скоро станет самым кошмарным местом в моей жизни. Будто все события завязаны именно на ней. Я сидел на ступенях деревянной лестницы в уютном зале, потягивая остывший отвар. Вкуса почти не чувствовал. Команда стажеров стояла рядом. Зеленый кусал губы, каждый раз вздрагивая при приближении магов, Тролль сосредоточенно чистил меч. Принц задумчиво изучал пустую улицу, стоя у окна. Кир со всей семьей провожали взглядами сбежавшихся по моему вызову магов и Наблюдающих.

Надеюсь еще не поздно. Я вызвал всех, кого мог. Мы пытались отследить место перехода. Куда могли уйти беловолосый и Фей? Теперь, по крайней мере, понятно, почему девочка сорвалась посреди ночи. Скорее всего, темный угрожал расправой над семьей ее друга. Я бы тоже прибежал на ее месте. Но не так глупо. Я бы взял подкрепление. У меня мало друзей. Я никогда не бывал на месте девочки и трудно сказать, как бы поступил. Каковы шансы, что при штурме никто не пострадает? Она решила не рисковать. Я прикрыл глаза, устал следить за мельтешением разноцветных мундиров.

— Есть! — воскликнул глава аналитиков, сверкая запотевшими стеклами очков.

— Где? — тут же подорвался с места зеленый.

— Мы построим переход. — Кивнул один из магов. — Но потребуется время.

— Время, время, — схватился за голову зеленый. — У нас его может и не быть!

— Гринь, утихни. Ты мешаешь. — Встал рядом северянин, положив ему руку на плечо. Зеленый сразу как-то сдулся, опускаясь на стул.

— Я должен был понять, — опускает он голову, пряча лицо в ладони.

— На все воля богов, — философски заметил северянин, пододвигая к нему еще один стул. — Мы справимся. Она — наше сердце. И она выживет. Мы спасем ее. Должны.

— А если нет? — поднимает зеленый глаза, глядя на работу магов.

— Не поднимай панику раньше времени, — поморщился принц. — Если бы ее хотели убить, то мы бы обнаружили тут труп. Он же забрал ее с собой, а значит, она нужна живой. Так что рано плакать. — Удивительно рассудительная речь для истеричного курсанта. Не ожидал от него такого.

В дверях появился красный от спешки Иртан и кивнул в сторону улицы, вызывая на разговор. Я поднялся, оставляя расстроенных ребят.

— Что? — спрашиваю, глядя на сплошную стену серого дождя.

— Я, наконец, получил некоторые сведения из Трех Королевств касательно этой девочки. — Хмуро начал Иртан, так же следя за полетом тяжелых капель.

— И? — поторопил его я, прижимаясь ближе к зданию. Козырек крыши очень узкий, почти под проливным дождем стоим.

— Странно там все, — вздохнул он. — Ну да ладно, расскажу, что мне передали, а выводы сам делай. Появилась она из ниоткуда, по словам свидетелей, со стороны Покинутых земель. Каким-то образом ее пути пересеклись со всей верхушкой правящих семей королевства. Очень запутанная история получилась. Обручилась по случайности с одним, замуж собиралась за второго, а близкую дружбу водила с Кельером. — поймав мой удивленный взгляд, он кивнул, — тем самым, которого ты так любишь. Дальше — интереснее. Ее признают потерянной наследницей Дэ Рьенн, принимая в род. Она ввязывается в дворцовый переворот. На стороне истинных правителей, как ни странно. Ведь ходили слухи о причастности Израэля к покушению на Зэна. После такого вот представления, где она мелькала в главных ролях, вдруг исчезла.

— Откуда так много сведений? — искренне удивляюсь я.

— Вот тут самое интересное, — улыбнулся Иртан. — Угадай!

— Мне некогда шутки шутить, — дернул я плечом. Волосы взволнованно шевелились.

— Ее всерьез подозревали в том, что она — новый черный король! А потому и Наблюдающих привлекли. — Заявил Иртан. — Ровно до тех пор, пока так же не раскрыли маскарад, узнав, что она — девушка. Там она тоже в парня переодевалась. Странная девушка.

— Черный король, — прикрыл я глаза, прокручивая информацию в голове. — Какие были доказательства?

— Она пришла с Покинутых земель, словно по волшебству столкнулась с другими наследниками, — начал загибать пальцы Иртан, перечисляя. — А еще Черная Смерть и листы Стального леса.

— Черная смерть? — переспрашиваю.

— Именно. Та собака, что всегда рядом. Многие из заговорщиков и стражи утверждали, что это и не собака вовсе, а зверь Покинутых земель. Им, конечно, не поверили, ведь в такой ситуации может что угодно привидеться, но! — назидательно поднял палец вверх Иртан. — В том зале был один из Наблюдающих в качестве гостя. Он слышал вой Черной смерти. Его, даже если ни разу не слышал спутать с чем-то сложно. Вот такие пироги, — развел он руками.

Я молча думал, смотря на темное небо. Слишком много совпадений. Никто и никогда не думал, что бриллиант может попасть в руки девушке. А почему нет? Лишь из-за того, что такого еще не случалось? Глупые предрассудки. Неужели это правда? И темные оказались куда как умнее нас. Я закрыл глаза. Проморгать то, что так долго искали. Проходить каждый день мимо и не замечать.

Часть 11

Оксана.

Смерть. Каждому в итоге придется встретиться с ней. Кто-то будет ждать ее с надеждой на избавление. Кто-то со страхом и ненавистью. Кого-то она сама неожиданно подстережет за очередным поворотом судьбы. Наши с ней дороги пересекались ни раз, но в последний момент что-то мешало мне упасть в ее объятья.

Смерть стала моим постоянным спутником. Множество раз я смотрела в ее стеклянные глаза. Ритуалы. С каждым разом они становились все страшнее. Я уже по самое горло в крови, впору захлебнуться.

Но боль не отступала, толкая снова и снова на сумасшедшие поступки ради пары глотков столь необходимой силы. Я стала зависимой. Меня трясло, словно пристрастившегося к дурман-траве. Я с нетерпением ждала последнего вздоха жертвы, что бы вдохнуть самой. Я ужасна, омерзительна. Ненависть ко всему заполнила пустоту внутри, теперь распространяясь и на меня саму. Ненавижу себя.

Ни разу за последние годы мне не удалось удержать в себе силу. Мое тело, словно разбитый сосуд, сколько не наполняй, а все равно прольется. И тогда я поняла свою ошибку. Дело не в отсутствии силы, а во мне самой. В моем теле, в моей жизни. Стоит лишь начать жить заново и все изменится. Я стала одержима этой идеей, искала, экспериментировала.

Возможно ли договориться со смертью? Как выяснилось — да. Долго, сложно и больно, но вполне возможно. Ритуал длился несколько месяцев. Я отдала неимоверное количество силы, взяв взаймы даже у самого мира, и у меня получилось. Грань. Место между миром живых и чертогами мертвых. Я собиралась воспользоваться этим. Нужно только найти подходящий сосуд, не поврежденный, как мое тело.

Говорят, что третья попытка всегда удачна. Буду на это надеяться. Дважды я встречалась со смертью. Дважды едва успевала ухватиться за грань. Человеческое тело слабо. Мне нужно что-то, что послужит якорем и вместилищем силы.

Последние касания кистью, завершающие рисунок. Силы на исходе. Тело, кажется сейчас разорвет на кусочки. Падаю прямо на свежие линии, пачкая белое платье в засыхающей крови.

— Элин! — крик Райна заставляет открыть глаза, превозмогая боль. Он пришел. Я дождалась.

— Помоги мне, — шепчу, едва слыша сама себя. Больно. Я умираю, чувствую это. В этот раз может не получится, но я готова рискнуть.

— Элин, — он, не задумываясь, входит в круг, смазывая линии на полу, и опускается рядом, обнимая мое лицо ладонями.

— Прости, — шепчу я, непослушными руками сжимая ритуальный нож. Пальцы ледяные, не слушаются, но я продолжаю медленно тянуться к Райну. Я должна. Эта боль ничто по сравнению с той, что вечно живет внутри. Он не видит. Я давлю изо всех сил, касаясь ножом руки Райна. Получается лишь небольшая царапина. Он вскрикивает от неожиданности и удивленно смотрит на оружие в моих руках. Мне будет достаточно и капли. Тонкая струйка ярко-алой жидкости медленно ползет по его руке, скатываясь на пол, прямо в центр последнего круга с символом перерождения. Он говорит что-то, но я не слышу. Последний миг кажется вечностью. Я завороженно слежу за каплей, что висит в паре сантиметров от пола. Вот она вытянулась, истончилась, отрываясь от потока, и медленно упала вниз, расползаясь по символу. Я закрыла глаза, чувствуя, как задрожал мир.

— Саэлин! — крик на грани сознания. С трудом открываю глаза. Нет! Так не должно быть! Из последних сил цепляюсь за жесткий мундир брата, пытаясь удержать его в круге, но чьи-то сильные руки поднимают меня, унося прочь. Пальцы бессильно скользят по испуганному лицу Райна.

Все не так. Я не успела. С ужасом чувствую, как сила, что бурлила внутри круга медленно истаивает, возвращается в землю. Все напрасно. Совсем забыла, что нужно цепляться за грань. Она уже далеко. Не дотянутся. А я все дальше от якоря. Какие-то люди схватили Райна, выкручивая ему руки. Глупые, думают, что это он проводил ритуал. Закрываю глаза и шепчу слова песни. Губы не слушаются, слова путаются. Мне нужно хотя бы зацепиться за этот мир, иначе я навечно пропаду в межмирье. Страшная участь. И той пары мгновений, что я провела там раньше, мне хватило, что бы понять. Там царствует пустота. Та, что так давно жила внутри меня. Я не вынесу бесконечного блуждания в пустоте.

Огромным усилием удается опутать Слезу. Кольцо власти. Единственная вещь в этом мире, что может выдержать ту силу, что приведет меня обратно. Теперь осталось только ждать. Сколько? Не знаю. Но чувствую, как тело медленно холодеет. Ног уже не чувствую. Непривычный холод забрался в душу, туша пожар ненависти и боли.

С трудом открываю глаза, глядя на израненного Сантарина. Странный человек из далекой Империи. Тот, кто прибыл, что бы уничтожить весь наш род и единственный, кого не оттолкнула моя холодность. Никогда не думала, что меня можно полюбить. А вот он смог. Я чувствовала это. Запретная любовь между врагами. Сколько книг написано об этом… И вот теперь он сломал то единственное, что было мне дорого. Не зная, не понимая, сделал мне больно. Я была в отчаянии. Ведь ритуал почти завершился. Оставалось только переместить свою душу в выбранное тело. Но нет. Он пришел, что бы спасти меня. Его спасение станет моей смертью.

Но… возможно ли… Я протянула к нему руку, прося остановиться. Мне не поможет исцеляющий источник. Он исцеляет тело, а не душу. Улыбаюсь, глядя в его глаза. Как же я мечтала в детстве, что бы кто-то посмотрел на меня вот так. Дождалась, находясь на грани смерти. Можно ли ему доверять? Справится ли он? Не забудет обо мне?

Превозмогая боль, тянусь к его лицу, касаясь губами его губ. Маленькая капелька моей крови остается на его разбитых в бою губах. Улыбаюсь. У меня получилось. Теперь остается только ждать. Он должен завершить ритуал.

В смерти есть свои плюсы. Никто не подумает, что умирающий может врать. Грудь сковала дикая боль. Я захрипела, пытаясь сделать последний вдох, но тело больше не слушало меня. Мир закружился, падая в тихое и спокойное ничто, где мне предстояло провести вечность.

Темнота отступала медленно, неохотно разжимая свои липкие щупальца. Я с трудом открыла глаза, глядя в темный потолок. Повернула голову, что бы увидеть до боли знакомую картину. Свечи, множество маленьких пляшущих на сквозняке огоньков, на фоне темно-бордовых узоров, покрывающих серый каменный пол. Холодно и страшно. Словно я вернулась в свой сон, в тело маленькой испуганной девочки. Только вот в центре рисунка на этот раз я лежала одна, да и двинуться не могла отнюдь не из-за силы воли. Жесткие веревки стягивали запястья, пропадая где-то в темноте зала у стен.

Глаза постепенно привыкали к мерцающему свету свечей. Я осмотрелась, заглядывая за световую линию, в темноту, что окружала рисунок, похожий на пентаграмму. В темноте что-то мелькнуло. Я резко повернулась в ту сторону, напрягая зрение. Мир потемнел, даже свет свечей терялся в сплошном черном тумане. Суперзрение включилось, но на этот раз не помогло, а только больше испугало.

— Очнулся? — смутно знакомый, неприятный голос. К кругу подошел человек в темном плаще и скинул капюшон. Рикс. Один из дружков Сая. Что он тут делает? Один из обрядников? Где же Сант? Беловолосый не заставил себя долго ждать, вынырнув из темноты. В отличие от Рикса, он не прятался под плащом, оставаясь в обычной дорожной одежде.

— Я надеялся, что ты не очнешься до окончания ритуала, — безжизненным голосом сообщил он, слегка нахмурившись. Только сейчас я стала понимать, что это не сон. Задергалась, пытаясь освободиться, но руки лишь сильнее заныли от сдавливающих запястья веревок.

— Да, подергайся, — усмехнулся Рикс. — А что же не кричишь? — он наклонился к самому кругу, нависая над одной из свеч. Его лицо исказилось от неровного света, превратившись в страшную маску.

— Не дождешься, — мой голос дрожал. Я замерла. Смысл дергаться? Только удовольствие этому садисту доставлять. Кричать тоже бесполезно, вряд ли они решились проводить ритуал в мало защищенном месте. А значит, никто меня не услышит, сколько бы я не надрывалась.

— Жаль, — скорчил гримасу Рикс.

— Это вы меня и другую девушку вытащили в этот мир? — перевела я взгляд на молчаливого Санта, который перебирал какие-то старые пожелтевшие листы, исписанные непонятными символами.

— Вытащили в этот мир? — отвлекся он, удивленно глядя на меня. Я замолчала. Он не в курсе? Тогда как? Еще пару секунд назад я была уверена, что именно он постарался с моим перемещением, что бы достать Черный бриллиант. Но его реакция говорила об обратном. Тогда кто? Зачем?

— Я погибла в своем мире, — я расслабилась, раскинув руки, чтобы веревки не давили, и уставилась в темный потолок. — А потом оказалась здесь. В этих ваших Покинутых землях.

— Возможно, ты ударилась головой слишком сильно, — нахмурился Сант.

— Он девчонка? — удивленно повернулся к Санту Рикс.

— Не задавай глупых вопросов и готовься к ритуалу, — поморщился Сант, убирая листы бумаги в нагрудный карман. — Пора начинать.

Как по команде, из тумана на свет выступили еще несколько темных фигур. Внутри у меня похолодело. Я напрягла мышцы, стараясь выдернуть руки из веревок.

Тихая, смутно знакомая песня заполнила зал. Непонятные слова ровными рядами ложились на паутину символов круга, напитывая их силой. Я видела, как тьма клубиться вокруг, протягивая свои лапы все ближе ко мне, пробираясь по символам, словно по кочкам на болоте. Все ближе и ближе. Кожу обожгли ее ледяные касания. Я дернулась, пытаясь отодвинуться, но бежать некуда. Она со всех сторон, окружает меня, трогает своими краями, словно пробую на вкус. Свечи гасли одна за другой, погружая зал в темноту, где все громче становилась непонятная песня.

Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. На какое-то мгновение вспыхнуло темное пламя кольца, но тут же угасло, сдаваясь под напором тьмы, запульсировало в такт песне, подпуская туман ближе. Он медленно заполз мне на грудь, накрывая все тело. Я почти ничего не видела сквозь плотную пелену. Непроизвольно закричала, дергаясь на холодном полу от ужаса. Я не хочу умирать! А в том, что умру я не сомневалась. Надеяться больше не на что. Даже черный бриллиант покорился ритуалу. Мой крик увяз в тумане, потерялся в словах странной песни. Я чувствовала, как сердце бьется все реже, пропускает удары, окутанное тьмой. Дышать стало трудно, словно чьи-то невидимые руки сдавили горло. Мир вокруг почти полностью пропал в этой живой тьме, даже громкая песня стала тише, словно поют ее где-то далеко за толстыми стенами. Темнота стала ощутимой, давила на все тело, прижимая к полу, сковывала движения. Я застыла, не в силах пошевелиться. Все, что мне оставалось — это смотреть в темноту и отвоевывать каждый вдох, который с каждым разом давался все труднее. Я явственно чувствовала, чье-то приближение. Чего-то страшного и неотвратимого. Это не смерть, это что-то намного хуже ее. Страшнее и больнее. Из глаз текли слезы. Я зажмурилась.

Темноту прорезал яркий свет, ослепляя даже сквозь плотно сжатые веки. Я с трудом открыла глаза, ища источник сияния, надеясь, что это спасение. Совсем рядом со мной, склонившись к самому лицу, сидела девушка. Красивое, уставшее лицо, длинные белоснежные волосы и рваное белое платье, покрытое разводами засохшей крови и копоти. Я хотела закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Она наклонилась совсем близко, проводя ледяной рукой по моей щеке. Я хотела дернуться, но тьма надежно держала меня.

— Не стоит так бояться, — улыбнулась она, но глаза оставались пустыми, холодными, в глубине их жила такая же тьма, что окружала меня. — Я так долго ждала. Впусти меня. — еще одно касание лица.

— Нет, — с трудом хриплю, стараясь сжаться в комок, сохранить остатки тепла внутри.

— Ты давно умерла. Я лишь дала тебе шанс пожить чуть дольше. Теперь тебе пора уходить. — Она положила руки мне на виски, больно сжимая. Голову словно насквозь проткнули спицей. В глазах все закружилось, тело выгнулось дугой. Песня, что почти пропала в темноте, вновь зазвенела, врываясь в мое сознание.

Я чувствовала, как пальцы призрака погружаются в мою голову. Холод забирался все глубже, сжимая сердце. Внутри я кричала, сопротивлялась, стараясь вытолкнуть холод прочь. Я словно заново очутилась в ледяных подземельях Хранительниц. Жизнь медленно покидала меня, таяла под натиском холодных волн. Глаза медленно закрывались. Я устала. Холодные волны становились все чаще и сильнее, подавляя последние попытки сопротивления. Я медленно растворялась в холоде. Тихо и пусто. Темнота уже не пугает. Она такая приятная, мягкая. Словно опускаюсь на темное дно. Вот уже, кажется, что я вижу звезды. Такие родные и красивые. Я о них почти забыла. А тут так хорошо. Только я и бесконечное небо.

Гриня.

Я медленно опустился на колени, вонзая пальцы в твердую землю. Впервые вижу снег. Он такой яркий, красивый, и обманчиво мягкий, холодный, обжигающий. Медленно падает мне на лицо, превращаясь в воду, смешиваясь со слезами. Я плакал. Впервые со времени изгнания. Никогда не думал, что снова смогу плакать.

— Еще один переход. — Сообщил чей-то равнодушный голос. Я зарычал. И так понятно, ведь ее тут нет. Лишь голая земля, укрытая белым холодным ковром и далекий лес. Сколько уже было коридоров? Не знаю. Но с каждым разом след становится все тоньше. Время идет, мы опаздываем. Вскоре и вовсе окажемся где-нибудь на краю света, потеряв ниточку. И тогда я умру. Надежды почти не осталось.

— Гринь, — присел рядом Тролль. В этот раз трогать меня не стал. В прошлый раз чуть не получил в нос за свои слова. Я прекрасно понимал, что все это ложь, напрасное сотрясание воздуха красивыми словами. Мы не найдем ее. Не так. Наблюдающие не справятся.

— Уйди. — Тихо говорю я, сдерживая крик.

— Я тут подумал, — игнорируя мою просьбу, продолжил он. — Ты говорил, что можешь слышать души. Говорил, что теперь слышишь землю, после острова не только шепот…

— Что? — повернулся я к нему, не понимая.

— Заканчивай истерику и работай! — зарычал мне в лицо северянин, ударив кулаком в грудь. Я упал, хватая ртом холодный воздух. — Найди ее! Не знаю как, хоть из ушей кровь пусть идет, но найди! Ты можешь! Иначе, какой из тебя Слышащий!? Или это были все пустые слова? О силе, о способностях услышать что угодно!?

Я хотел было ударить сошедшего с ума Тролля, но замер. Я так привык к своему бессилию, глухоте, что даже не пытался. Из головы тут же вылетела обида на северянина. Я опустился на холодную землю, закрыв глаза. В голове зазвучало множество голосов. Тревожный, радостных, отчаянных… Я перебирал каждый из них, словно нити, опутывающие весь мир. Хватался даже за самые тонкие, которые должны были вот-вот оборваться. Некоторые резали, словно бритва, причиняя боль, некоторые рассыпались, стоило лишь коснуться. Сотни, тысячи голосов. Такие разные, незнакомые. Я замер, запутавшись в этой бесконечной паутине. Где же она? В голове звучали отголоски ее души. Я все ярче представлял себе эту мелодию. Вспоминал ее глаза, улыбку, волосы, серебристые узоры и родинки на щеке. Представлял, как она злиться, тогда ее душа звенит громко, оглушающе, и когда грустит, словно тихий дождь по стеклу.

Я искал ее в этом нескончаемом потоке, ошибался несколько раз, цепляясь за похожие души. Каждый раз вздрагивал, прижимая к себе и тут же разочарованно отпускал. Еще одна, а потом еще и еще. Все не то. Как же много людей живет в этом мире. Я уже на автомате перебирал нити, лишь коснусь и тут же отпущу, хватая следующую. А ее все нет. Вот она, последняя. Совсем слабая, далекая. Какова вероятность, что это именно она? Почти нулевая. Я замер, прислушиваясь к ней. Боясь дотронуться, что бы в очередной раз отпустить. Тогда у меня не останется надежды. Медленно, чтобы не повредить слегка касаюсь, вслушиваясь. Тихий звон, словно затухающее эхо. Отголосок угасающей жизни.

— Я нашел, — выдыхаю, распахивая глаза. Вокруг молча стоят люди. Вся поляна звенит небывалым напряжением, которое разлетается осколками от моих слов.

— Куда? — спрашивает Калистар, так же выжидающе, с интересом на меня смотрят маги.

— Подождите, — морщусь, прощупывая нить. Далеко. Слушать мешает какой-то шум. Но место знакомое. Погружаюсь все глубже, прощупываю место вокруг, цепляясь за звон других душ. Очень сложно понять что-то о месте, слыша лишь ощущения. Кто-то касается моего плеча, словно впиваясь в сознание, отслеживая нити, что я держу.

— Столица, — выдергивает меня уверенный голос Калистара из бесконечного потока. Открываю глаза, удивленно глядя на него.

— Как? — спрашиваю, не веря, но надеясь, что он прав.

— Не один ты такой талантливый, — дернул он щекой. — Стройте коридор. — Отмашка все еще стоящим в ожидании магам.

Я медленно поднялся, морщась от боли в онемевшем теле.

— Молодец, зеленый, — ободряюще улыбнулся Тролль. Я лишь кивнул, продолжая удерживать тонкую нить. Жива. Мы должны успеть.

Сай Ли Бин.

Очередной яркий коридор перехода. Тошнит уже от них. Но в этот раз Калистар и Гриня утверждают, что он последний. Буду на это надеяться. Ведь если они ошиблись, то мы потеряем след, и найти Фей будет не реально. Я думал. Времени для этого выдалось предостаточно. Несколько часов мы прыгали по всей Империи. Работой были заняты только маги. Зачем кому-то похищать Фей? Что в ней особенного? С виду — ничего. Она была нужна только нашей маленькой команде. Она была сердцем, как сказал Тролль, той силой, что держала нас вместе. Не знаю, как ей это удавалось. Впервые я нашел свое место. Тех людей и нелюдей, с кем хотелось быть рядом не по причине выгод или необходимости, а просто потому, что так хотелось. И теперь я чувствовал, что мы распадаемся. Знал, что если не найдем ее, то и не будет больше команды. Только Гриня с Троллем останутся.

Дома я не мог понять, почему брат так цеплялся за свою невесту, почему Эйл злился, по какой причине вокруг нее прыгал всегда холодный Силь. А теперь я и сам не мог ответить на этот вопрос. Просто было в ней что-то. Что-то другое, непривычное и притягивающее. Будто и не из этого мира пришла. Странные суждения, взгляд на жизнь. Казалось, для нее нет границ. Она на полном серьезе считала, что значение имеет лишь сама суть человека, душа, а все остальное — ерунда. Ей было плевать на сословные различия, на не чистую кровь. Она ценила людей. Самое поразительное качество, какое я когда-либо встречал.

— Туда! — уверенно показывает Калистар на один из домов. Мы уже час бродили по одному из районов столицы. По приказу Калистара район эвакуировали и теперь они вдвоем с Гриней ходили от здания к зданию, словно одержимые, с прикрытыми веками и шептали что-то себе под нос. Пугающее зрелище.

— Будем надеяться, — остановился рядом Тролль, доставая меч. — Гриня? Где она?

— Не могу сказать, — нахмурился зеленый. — Я ее совсем не слышу.

— Пугаешь, друг, — покачал головой Тролль. Мы вместе бросились в сторону одного из закрытых домов. Ставни заколочены, покосившаяся дверь снаружи придерживалась подпоркой из мощного бревна. С виду обычное заброшенное здание, даже земля вокруг не тронута. Первым, пробив одну из ставен, в дом ворвался Зверь. Он ни на шаг не отставал от нашей группы, пугая магов своим шипением. Калистар на него тоже странно косился, но молчал, пока. Думаю, вскоре нам предстоит очень неприятный разговор. С Фей или без, а в застенки мы точно загремим.

Пустой дом со следами пожара. Уцелели только стены, радуя глаз всеми оттенками копоти. Не сговариваясь, поспешили в подвал. Это мы усвоили четко. Любой ритуал должен проводиться ближе к земле. Уж не знаю почему, но это одно из правил обрядников. А потому они и прятались вечно в подвалах, словно крысы. Пустая лестница, ни души вокруг, только неясные голоса вдалеке.

Огромный подвал почти не пострадал от пожара. Ровные серые камни кладки, пустые полки вдоль стен и бросающийся в глаза черный рисунок в самом центре, посреди которого лежала, раскинув руки Фей. Я сжал зубы, сдерживая ругательства. Мечи сами прыгнули в руки при виде темных фигур, окружавших девочку.

Тролль.

Я давно знаю зеленого. Он стал моим спасение от одиночества когда-то. Невыносимо было на него смотреть. Я дорожил Фей. Она мой боевой брат, или точнее сказать сестра? Она мой друг. Одна из немногих, кого я могу назвать новым племенем. Я переживал и злился, но сдерживал себя. Пустыми соплями делу не поможешь. Сначала — дело, потом — слезы. Зеленый же увядал на глазах. Бесцельно метался от одного мага к другому, дергал Калистара и раздражал меня. Я все ждал, когда же он начнет думать, но, видимо он совсем забыл что это такое, полностью отдавшись эмоциям.

Очередной переход и мы снова в тупике. Этот беловолосый прыгал по миру, как бешеный заяц. Знал бы, пришиб еще на острове. Что ему понадобилось от Фей? Она не принцесса, не храбрый воин и не маг великой силы. Так почему же?

Очередной раз я не выдержал и дал пинка зеленому. Он единственный, кто может хоть что-то сделать. Я видел, как тогда, на поляне в джунглях он приказывал самой земле. Сколько в нем силы, даже у меня поджилки тогда тряслись. А он сидит и даже не пытается найти ее.

Целый час, почти вечность в нашей ситуации. Все мы сделали ставку на зеленого, запретив магам работать. И он нашел. Шатался от усталости, вытирал кровь, текущую из носа, но нашел. Теперь все зависело от времени и удачи. Успеем ли мы.

Я ворвался в заброшенный дом в столице Империи вслед за Зверем и бросился в подвал. Я слышал, как следом бегут Сай и Кир. Мальчик не пожелал остаться дома, схватившись за Калистара, словно клещ.

Огромный подвал и Фей в центре ритуального рисунка. Ярость, как в старые времена затопила мое сознание. Я с рыком бросился на ближайшие фигуры в черных капюшонах. Сегодня я перестану быть Наблюдающим, разбудив старые воспоминания о безжалостном воине снежных вершин. Мне все равно, что будет потом. Сегодня я собираюсь убивать.

Наблюдающий Калистар.

Амулеты сияли всеми цветами радуги, сообщая о проводимом неподалеку ритуале. Проблема была в том, что выброс был слишком мощный. Магов, что строили коридор, скрутило, едва они сделали шаг за границу арки. Под влияние тьмы попал целый квартал, а эпицентра выброса было не определить. Мы с командой Наблюдающих и курсантов прочесали весь район, но не могли найти Фей. Я злился все больше. Быть у цели и ходить кругами не в силах сделать последний шаг. Один из амулетов практически взорвался в руках, рассыпаясь в пыль. Я только и успел, что отбросить его в сторону, считав данные. Он указывал на один из ближайших домов.

Я догнал сумасшедших курсантов только в подвале. Северянин схватился сразу с тремя обрядниками, принц танцевал с беловолосым на самом краю круга. Только зеленый и собака вели себя очень странно. Они просто стояли. Не двигаясь, смотрели на тонкую фигурку девушки в центре обрядного круга и почему-то не спешили на помощь. Все это я зацепил лишь краем сознания, отбиваясь от напавших на меня людей. Они рвались к лестнице. Выход здесь был лишь один. Вскоре рядом встали другие Наблюдающие, загоняя темных в угол.

Минус всех темных — это отчаяние. Они всегда яростно дерутся. До самого конца. Одержимые фанатики, мечтающие о возрождении черного короля, готовые отдать за призрачную цель свои жизни.

На пол упал последний темный, захлебнувшись кровью из пробитого горла. Я отвернулся. Не люблю кровь. На ногах остался лишь беловолосый. Он больше не защищался. Опустив меч, смотрел на девочку в центре круга, словно не видя острие меча принца у своей шеи.

Гриня.

Я изо всех сил держал нить ее души. Мне казалось, что, чем ближе мы подходим, тем тоньше она становится. Я не мог понять, в чем дело. Даже когда Тролль бросился в сторону одного из ближайших домов, вслед за Зверем я сомневался. Я чувствовал ее, но не ее душу. Я остановился в нерешительности, изучая выгоревший дом. Тряхнув головой, поспешил внутрь, что бы убедиться собственными глазами и разобраться.

Темный подвал, прогоревшие свечи и страшный рисунок в центре пустого помещения, а в нем она. Такая знакомая и одновременно чужая. Я остановился рядом со Зверем. Звон мечей отвлекал. Я изо всех сил вслушивался, но никак не мог услышать ее. Казалось, что она становится все дальше, несмотря на то, что лежит так близко.

С трудом передвигая ноги, медленно подошел к ней, осторожно переступая линии рисунка, боясь наступить на них. Кажется, чуть заденешь, и случится что-то страшное. Опускаюсь рядом с Фей на колени, вслушиваясь в тихое дыхание. Жива. Провожу дрожащими пальцами по бледной коже, убирая волосы с лица. В голове звенит, как от ледяного ветра. Я больше не слышу ее души.

— Зеленый? — рядом со мной останавливается Тролль. — Надо унести ее отсюда. Лекарям сюда не пройти, пока не нейтрализуют темную силу.

— Нет, — мотаю головой. — Нельзя.

— Что? — подходит Сай. Беловолосого уводили вверх по лестнице Наблюдающие, как и остальных выживших обрядников. — Почему?

— Я не знаю, — не в силах объяснить свои ощущения поднимаю на них растерянный взгляд. — Не знаю…

— Гринь, — Кир тоже подошел. Его руки тряслись, сжимая кинжал. Он до сих пор не мог найти в себе силы разжать кулаки. — Что происходит? Что с Феем?

Я не ответил, отчаянно хватаясь за отголоски ее души. Я не мог понять, что происходит, будто ее душа уходит, освобождая место для кого-то другого. Эхо становилось все дальше, пропадая в этом пугающем холодном звоне.

— Фей, — голос предательски дрожит. — Фей, слышишь, не уходи. — Сжимаю ее холодную руку, погружаясь все глубже в царивший в ее душе холод. Я метался в непроглядной тьме, пытался разглядеть в снежной буре ее душу, но никак не мог найти.

Что-то с силой вытолкнуло меня, больно ударив в самое сердце. Я упал на пол рядом с Фей, выпадая из потока мира в реальность. Она выгнулась дугой, резко распахнув глаза. В мою голову ворвался холод, окончательно перекрывая собой знакомый перезвон ее души.

— Фей, ты как? — бросился к ней Сай, помогая сесть. Пустые глаза на пугающе спокойном лице. Она смотрит на нас, будто вспоминая, или же, наоборот, узнавая заново.

— Все хорошо, — медленно кивает она, оглядывая зал.

— Точно? Тебе нужно к лекарям, — поднимает ее на руки Тролль.

— Нет, — с трудом поднимаюсь я, хватаясь за ремень Тролля. — Нельзя. Не уноси ее.

— Что? — удивленно смотрит он на меня. Я не могу объяснить. Не знаю как.

— Нельзя, — встаю я у него на пути, вытирая идущую кровь из носа.

— В чем дело? — подошел хмурый Калистар. — Уносите отсюда девочку.

— Нет! — почти рычу я, вырывая ее из рук Тролля.

— Отпусти меня, — тихий шелест ее голоса, словно ногтями по стеклу. Чужой, пугающий.

— Нет. — Мотаю головой, прижимая к себе.

— Зеленый, ты переутомился, — медленно подходит ко мне Сай, пытаясь отцепить мои руки от Фей. — Отпусти ее.

— Нет! — кричу я, заставляя друзей вздрогнуть. Рядом встает Зверь, оскалив удлинившиеся клыки. Он меня понимает.

— Объясни, — останавливает уже решивших скрутить меня друзей Калистар, внимательно глядя в мое лицо.

— Ты — не она, — медленно опускаю обратно в центр рисунка девушку, что так похожа на Фей. Она с отстраненным интересом наблюдает за мной.

— Правда? — неприятная усмешка искажает ее лицо. Она проводит рукой по волосам, лицу, шее, глядя мне в глаза. Холодно. Страшно. Невольно делаю шаг назад.

— Фей? — нахмурился Тролль. Ему тоже не нравилось такое изменение в поведении.

— Вам лучше не мешать мне, — улыбается она, с трудом поднимаясь. Прямая спина, гордо вскинутая голова и ледяной взгляд.

— Где она? — едва справляясь с леденящим душу холодом, встаю у нее на пути.

— Ее больше нет. — Спокойно сообщает она и в следующий миг ее фигура растворяется в темном пламени. Наплевав на жар, тянусь к ней, пытаясь задержать, но хватаю лишь воздух.

— Сдурел в огонь соваться?! — Кто-то свалил меня на пол, накрывая плащом, я не сопротивляюсь, глядя на то место, где еще секунду назад стояла такая знакомая и ставшая чужой Фей.

Секунда, другая. А я все смотрю на размазанный знак в центре рисунка, пытаясь удержать ее образ в голове. Нет. Не может быть. Отталкиваю в сторону Тролля, скидывая плащ. Еще слышится звон ее души. Он далеко за стеной холодной вьюги. Глаза закрываются. Я врезаюсь в этот холод, пытаясь пробиться, хватаю рассыпающуюся нить, что распадается обжигающими искрами.

— Нет, — шепчу, продолжая следовать за ней. — Нет. — Холод все глубже пробирается в мою душу. Едва различаю голос мира. Серая вьюга теряется в темноте. — Нет! — рычу я, проваливаясь все глубже в бесконечную тьму. — Вернись, Фей. Вернись. — Яркий свет звезд в этой темноте обжигает, но я продолжаю рваться вперед. Она где-то там, я слышу, чувствую. Не отпущу…

Сил становилось все меньше. Я чувствовал, как растворяюсь в этом темном и холодном ничто, теряюсь в свете ярких звезд, проваливаюсь в бесконечную пустоту.

Оксана.

Мягкое спокойствие безмолвной ночи затягивало меня все сильнее. Поначалу я еще о чем-то думала. О чем? Уже не помню. О чем-то важном. Но сейчас вспомнить не получалось. Теперь все казалось таким не нужным, странным, чуждым. Кто я? Тоже не знаю. Наверное, одна из тысячи звезд, что так же сияет на темном бархате неба. Когда-то у меня было имя. Не помню какое. Да и зачем звезде имя? Если у кого-то есть имя, он не одинок. А одиноким имена не нужны, их никто не зовет. И меня теперь не звали, а значит и имя ни к чему. Я — это просто я.

Звезды, словно соглашаясь со мной, помигивали, ослепляя своим сиянием. Внезапно, одна из них, словно сбилась с общего ритма. Засверкала ярко-ярко. Красивая. Я залюбовалась необычным для холодного черно-белого неба зеленоватым свечением. Она стремительно летела ко мне, наталкивалась на другие звезды, вспыхивая. С каждым таким ударом ее свечение становилось все слабее. А она все летела вперед, постепенно затухая, словно рвалась куда-то, к чему-то. Странная. Постепенно из яркой звезды превращалась в тусклый огонек. Сил совсем не осталось. Она застыла, не долетев до меня совсем чуть-чуть, превратившись в искорку. Такая маленькая и теплая. Захотелось дотронуться до нее, ощутить это тепло, что так чуждо для холодного неба. Несмело дотронулась до нее.

Темное небо закружилось. Такая безобидная с виду искорка обожгла, словно пожар. Я постаралась оттолкнуть ее, но она впивалась в меня все сильнее, утягивая куда-то, тащила за собой. Спокойное небо превратилось в сплошную смазанную картину ярких всполохов.

— Фей, вернись, — тихий, едва различимый, и чем-то знакомый шепот. Последнее, что я услышала, растворяясь в ярком белом сиянии, словно солнце взорвалось.

Саэлин.

Первый вздох. Какой прекрасный, пьянящий вкус у воздуха. В нос бьет неприятный запах крови и прогоревших свечей. Наплевать. Ничто не может испортить его вкус. Я жива. Тело не слушается. Я забыла как это, иметь тело. Руки, ноги. Даже дышать нужно учиться заново. Голова кружится. Слышу чьи-то голоса, но не могу понять. Человеческая речь непривычна, словно давно забытая песня, вроде и знаешь, а подпевать не можешь, позабыв слова, лишь мотив в голове прокручиваешь.

Люди. Много людей. Так непривычно видеть их. Мир, казавшийся таким большим на грани, сузился до узкой полоски человеческого взгляда. Замечаю знакомую спину Сантарина. Его уводят прочь из темного подвала. Сердце в груди сжимается. Замираю, напрочь забыв о нем. Я чувствую гулкие удары в груди. Мое сердце. После бесконечной тишины его стук оглушает, бьет, словно барабаны по ушам. Улыбаюсь, не обращая внимание ни на что вокруг. Я жива, действительно жива!

— Фей, — кто-то касается моего плеча. С трудом фокусирую взгляд на неизвестном. Здоровенный мужчина, похож на жителей гор. Рядом еще кто-то. И все они смотрят на меня. С тревогой, нежностью и страхом. Беловолосый парень с мечами хмурится, испуганно сжимает в руках кинжалы совсем еще мальчик в простой одежде, с глазами цвета стали. Совсем рядом еще один. Необычный. Красивый. Я таких не видела. Шоколадные волосы, ярко-изумрудные глаза испуганно блуждают по моему лицу. Пытаюсь улыбнуться, но выходит плохо. Губы не слушаются.

— Ты не она, — вспыхивают пониманием глаза красивого. Я вздрагиваю, видя, как меняются взгляды окружающих меня людей.

С трудом поднимаюсь, вспоминая, как ходить, касаюсь своего лица. Непривычно снова чувствовать себя. С замиранием сердца ищу внутри силу. Едва не умираю от ужаса не найдя ее в груди, но тут же успокаиваюсь, чувствуя ее присутствие в руке. Слеза справилась со своей задачей. Улыбаюсь, чувствуя уверенность. Впервые за бесконечность. У меня получилось. Вызываю силу, строя почти забытую формулу перехода. Мир темнеет, пропадая в темном пламени. Последнее, что я увидела это отчаяние на лицах чужих и одновременно знакомых мне людей.

Темное пламя пропадает. Я стою на заснеженном холме, глядя на сияющий огнями ночной город. Красиво. Где-то там, внизу остался Сант.

— Прости меня, — ноги не держат. Сажусь на холодную землю. Он справился. Не забыл меня. — Я проживу эту жизнь за нас двоих.

Колючие снежинки медленно опускаются на ладонь, превращаясь в воду. Это оказалось трудно. Я забыла, что такое жить. На грани не было ничего, редкие вылазки в другие миры не в счет. Там я была лишь тенью, маленькой искоркой, которая могла появиться лишь на мгновение. Сколько было попыток, сколько таких вот тел я приводила в этот мир. И каждый раз мимо. Я почти отчаялась. Но вот, снова, жива. Тогда почему же хочется плакать? Вытираю горячие слезы, что без разрешения текут по щекам. Больно. Поднимаю глаза к небу, пытаясь остановить слезы. Оно так похоже на грань. Такое же спокойное, равнодушное и красивое.

Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. Хватаюсь за грудь, пытаясь вдохнуть. Воздух со свистом входит в легкие. Мир плывет, двоится, кажется, что небо падает на меня. С ужасом понимаю, что Она хочет вернуться, а я ничего не смогу с этим сделать. Так не должно было случиться. Она должна была уйти навсегда за грань, занять мое место в вечной пустоте. Только у меня был якорь. Падаю на землю, скребу пальцами мерзлую землю, пытаясь удержаться в этом мире.

— Нет, — из горла вырывается хрип. Не хочу. Не позволю отобрать у себя этот шанс. Перед глазами плывут темные круги, скрывая яркие звезды. Сознание медленно уплывает. Из последних сил держу глаза открытыми, запоминая очертания ночного города, его яркие огни и далекие голоса равнодушных людей.

Оксана.

Обжигающий свет резко пропал, словно выплюнул меня обратно в темноту. Я упала, пытаясь выставить вперед руки, чтобы не разбиться, совсем забыв, что у меня и тела нет вовсе. Темнота постепенно отступает. Оглядываюсь, замечая далекие огни какого-то города, по темному небу плывут редкие обрывки серых облаков. Под ногами ослепительно белый ковер снега. Замираю, встретившись взглядом с пустыми глазами девушки, что лежала на холодной земле, зарывшись пальцами в землю, и смотрела в сторону города.

— Уходи, — отчаянный крик заставил меня вздрогнуть. Мне казалось, что она мертва.

— Кто ты? — вглядываюсь в ее лицо.

— Уходи, — повторяет она, закусывая губу до крови.

— Саэлин? — тихо спрашиваю я, вспоминая это имя. Мне кажется, что ее зовут именно так. Девушка вздрагивает, поднимая на меня глаза в слезах.

— Уходи, — она уже не кричит, не требует. Просит.

— Не могу, — качаю головой. Не знаю почему. Но не хочу уходить в то темное ничто. Мое место здесь. Так будет правильно. Я не могу уйти.

— Ты должна была умереть, — шепчет она.

Я молчу, глядя на нее. Такая знакомая, родная. Эти глаза, волосы, тело. Я помню каждую родинку, каждый шрам на нем. Почему? Откуда? Не знаю, но меня тянет к ней. Хочется обнять. Протягиваю к ней руку, что бы коснуться, почувствовать, вспомнить.

— Нет! — кричит она, но слишком поздно. Пальцы касаются ее холодной руки. Меня пронзает боль.

Падаю рядом с ней на снег, не чувствуя холода. Мир замелькал картинками, обрывками фраз. Смутно знакомые лица.

Широкие улицы, свет фонарей. Глухой звук мотора и неприятный визг сигнализации. Я лежу на мокром асфальте, глаза медленно закрываются, сквозь полуприкрытые веки успеваю заметить белую кошку, она превращается в девушку в рваном белом платье, протягивает ко мне руки. Темнота.

Неприятный перезвон стальных листьев, мокрый мох, боль в израненном теле. И опять эта девушка. Сидит, держа мою голову у себя на коленях и поет. Тихую, красивую песню, которая заставляет задержаться, цепляться за этот мир, что бы дослушать до конца, не потерять этот голос. Грустная песня, будто плачет, просит не уходить. Я остаюсь, отмахиваясь от наступающей со всех сторон тьмы. Боль постепенно отступает.

— Фей, вернись, — тихий шепот знакомого голоса, прерывает видение и картинки меняются.

Я стою у ворот огромной крепости, рядом смутно знакомые фигуры. Я улыбаюсь…

Темнота, страх, руки сжимают обжигающе холодную рукоять кинжала. За хлипкой дверью скребется смерть. Я ее чувствую. Рядом снова те фигуры. Я больше не боюсь. Они рядом. Мы справимся. Оглядываюсь, стараясь рассмотреть их, узнать, вспомнить. Темнота медленно отступает. Четверо. Такие разные. Я их знаю, но имен не помню. Даже себя не помню.

Снова замелькали картинки. Я стою в пустой комнате, медленно тлеет свеча на столике у зеркала. Смотрю на отражение. Девушка в мужской одежде. Изможденное лицо, темные круги под глазами, бледная, с синюшными губами и горящий решимостью взгляд.

— Я Оксана, попаданка. И я справлюсь. — Кивает мне отражение, решительно отрезая длинные волосы.

С трудом вырываюсь из плена воспоминаний, глотая обжигающе холодный воздух. Резко сажусь, обнимая себя руками. Я помню. У меня много имен, но настоящее — одно. Я Оксана. Я попала сюда из другого мира, и я буду жить. Оглядываюсь по сторонам в поисках той девушки в белом платье. Это она. Она привела меня в этот мир, она спасала не раз, она же отобрала мою жизнь и дала новую.

Вокруг пусто, будто и не было ничего и никого. Все те же огни далекого города, белый снег вокруг и голые ветки деревьев.

— Я когда-нибудь вернусь, — шепот, больше похожий на ветер. Вздрагиваю, оглядываясь. На мгновение показалось, что между черных ветвей леса мелькнуло белое платье.

— Надеюсь, что этого не случится, и ты обретешь покой, — качаю головой. — Но, желаю тебе удачи.

Падаю обратно на землю, бездумно глядя в бесконечное небо и вслушиваясь в глухие удары собственного сердца. Неужели это все? Конец моих игр в догонялки с этим миром? Посмотрим, но в душе сейчас поселилось давно забытое спокойствие. С этого дня я перестану оглядываться. И будь, что будет.

Потянулась сознанием к Зверю, тут же получив такую волну радости, что чуть не задохнулась. Спустя мгновение он уже был рядом, тыкаясь мокрым носом в плечо. Тело болело, как после десяти кругов по полосе препятствий. Спать хотелось неимоверно. С трудом открываю слипающиеся глаза и через силу поднимаюсь. Нельзя тут спать, а то мое возвращение будет недолгим. От обморожений тоже умирают и куда чаще, чем от призраков прошлого.

Эпилог

Сердце бешено колотится в груди, дыхание то и дело сбивается. В сотый раз прокручиваю в голове слова клятвы. Всегда ненавидела публичные выступления. И кому это все вообще надо? Дрожащей рукой расправляю измятый листок со словами речи. Вот ведь напасть-то! Клянусь быть… Защищать… Тьфу. Показуха. А Калистар вон, раздувается от гордости, как индюк, того и гляди лопнет. Еще бы! Великий герой человечества, истребивший всю верхушку темного братства!

Почти два года я проторчала в корпусе, изучая законы и наматывая круги по полигону. Почему все изменения происходят в мире только в моем присутствии? После того, как сердце темного братства было уничтожено, корпус потерял свою основную цель существования. Распустить тоже не могли. По миру еще бродили фанатики-одиночки, да и вообще, упразднять великий и ужасный корпус ни у кого рука не поднималась. Мы находились в подвешенном состоянии почти три месяца. В конечном итоге нас решили не распускать, а оставить в качестве магической стражи. Теперь основной упор делался на изучение остаточных колебаний от заклинаний, законов и признаков применения силы. Прямо противоположные прежнему курсу предметы.

Вопреки ожиданиям меня не забросали камнями и не четвертовали на площади, узнав про Черный бриллиант. Кольцо представляло угрозу только как орудие в руках темных. Теперь же все было наоборот. Королева черного бриллианта стояла на светлой стороне силы, ага. А соответственно мной все гордились и засовывали во все дырки, используя, как рекламный плакат. Я бесилась, пыталась сопротивляться, но в конечном итоге плюнула. От меня не убудет. Из корпуса тоже не ушла, хотя все вокруг отговаривали. Я приехала в Империю за независимостью, которую и получила. Дед долго пытался посадить меня на трон в столице Трех королевств, но я наотрез отказалась. Кто я? Всего лишь та, на чьем пальце сверкает черный бриллиант. Какая может быть королева без королевства? Покинутые земли невозможно возродить. Никто не сможет жить на мертвой земле, там невозможно что-то вырастить и собрать урожай. Не зайти в лес, который расправляется с каждым неосторожным путником и не поймать дичь, которая там просто не водится. Королевство Черного бриллианта так и останется темным пятном на карте. Хотя принцы даже откуда-то четвертый трон достали и поставили рядом. Но толку от него. То же самое, если любой другой человек напялит на голову корону, усядется в кресло и объявит себя королем. Я отказалась. Хотя по закону за мной остается последнее слово на каждом заседании совета королей. Я стала чем-то вроде мирового судьи, разнимающего вечно грызущихся принцев и Совет. Но там я появлялась редко, продолжая обучение в корпусе.

К концу выпуска нас осталось четверо. Я, Тролль, Сай и Кир. Гриня долгое время лежал в лазарете. Мы поочередно дежурили возле него почти два месяца. Именно он был той зеленой искоркой в темном небе. Что бы спасти меня, почти полностью растратил свои силы, перегорел. Но маги — волшебники еле его вытащили из-за грани. После этого объявились родственнички зеленого и чуть ли не с боем уволокли его в родной лес, крича всем вокруг, что он единственный наследник.

Я полгода ждала от него вестей и дождалась. Он очнулся и первым делом написал нам. В корпус его не пускали, да и смысла не было, ведь он пропустил очень много из-за болезни. Но теперь окреп и строил коварные планы побега в Империю. Обещал выбраться из-под опеки родичей как раз ко дню посвящения. Это, пожалуй, была основная причина моего нервного состояния. Я ждала его. Боялась, что если увижу в толпе, то забуду все слова клятвы и брошусь обниматься. От мыслей о нем сердце начинало биться чаще. Сколько раз мы с ребятами смеялись, вспоминаю первую встречу и то, как Гриня вырос за несколько месяцев. Сай по-прежнему звал его за глаза зеленым огурцом.

— Слышь, Фей, пошли, наша очередь, — толкнул меня в спину Тролль.

— Не пойду. — Замотала я головой, вцепившись в деревянную балку у подъема на сцену. — В этом платье не пойду!

— Да брось, — оскалился Сай, любовно поправляя мне кружевной воротник. — Шикарное платье!

— Давай махнемся, а? — скалюсь в ответ, изучая его темно-бордовый мундир, как и у остальных ребят. Но я же не как все! Мне выдали для клятвы платье. Длинное, тяжелое, черно-красное. Красота. Так и вижу реакцию людей, которые пришли слушать клятву выпускающихся Наблюдающих.

— Мне не пойдет, — изобразил крайнюю степень расстройства принц.

— Да ты что, — тяну к нему руки. — А может, рискнем?

— Фей, двигай, давай, — перехватил мои руки Тролль и развернул в сторону лестницы на сцену. Я застонала, делая глубокий вдох. — Иди сама или мы тебя на руках вынесем! — поторопил меня северянин, Сай и Кир закивали, улыбаясь.

— Круто же придумала с клятвой! А то эти все пафосные речи о справедливости заливают. Аж в сон клонит. Мы хоть народ повеселим! — улыбается Сай, прокручивая на пальце точную копию моего кольца.

Я торопливо начала взбираться по лестнице, придерживая подол длинного платья. Вот еще чего не хватало! Понесут они меня. В ярком платье, да еще на плечах троих воинов, словно на горячих скакунах… меня передернуло. Толпа была бы счастлива такому зрелищу. Обойдутся. Осторожно отодвигаю занавеску, осматривая гудящую толпу. С помоста как раз спускалась предыдущая группа выпускников. Нас вызывали по командам. Мы, как гвоздь развлекательной программы шли последними. Я нервно сглотнула, снова вспоминая текст клятвы.

В первых рядах, рядом с наставниками, восседали на золоченых креслах принцы. Эйл с женой и малышом, будущим наследником, Зэн в гордом одиночестве и серьезный, вернувший себе разум король изумруда. За их спинами мелькала знакомая темно-синяя шевелюра Сильена. Тоже предатель. Громче всех кричал, усаживая меня на трон. Рядом с ним довольный Израэль. Поостыв он решил, что настоящий Наблюдающий в роду, да еще и с кольцом власти — огромное сокровище, прославившее его на весь мир. Он, в отличие от других доставил меньше всего хлопот.

— Да иди уже, — не выдержал Тролль и вытолкнул меня на сцену.

Я, спотыкаясь и путаясь в платье, вылетела на середину сцены, размахивая руками, едва удержав равновесие. В последний момент ухватилась за ошейник Зверя. Красивого выхода не получилось. За мной, неспешным шагов выплыли ребята. Я одарила каждого многообещающим взглядом. Площадь перед главной башней на мгновение затихла, а потом взорвалась криками и свистом. Ага, ага, нашли клоунов.

— Курсанты! — поднялся со своего места Калистар, поднимая руки, что бы утихомирить толпу. — Сегодня у вас великий день! Готовы ли вы принести клятву?

— Готовы! — гаркнули ребята, в их крике мой голос потерялся, уши заложило.

— Готовы ли вы отдать свою жизнь за свободу других? — продолжил Калистар. Я на автомате выкрикивала это самое «готовы», скользя взглядом по толпе. Неужели у него не получилось? Он же обещал приехать.

— Командир отряда, шаг вперед! — отвлек меня от разглядывания толпы Калистар.

— Я! — на трясущихся ногах делаю шаг вперед. Осталось только честь отдать, но помня о неадекватной реакции наставника в прошлый раз — не стала. Мысли метались в голове. Я одновременно вспоминала слова, пыталась не обращать внимание на сотни пронзающих меня взглядов и продолжала искать в толпе Гриню.

— Клятва! — первым крикнул Иртан, ударив кулаком по подлокотнику своего кресла.

— Клятва! — подхватила вся площадь, заставляя меня вздрогнуть и попятится. Чьи-то сильные руки удержали меня на месте. Тролль. Вымученно улыбаюсь ему, выпрямляя спину. — Клятву!

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Каждая команда должна была придумать себя слоган, который становится их девизом, клятвой. Глупая традиция. Меня ребята тут же выдвинули на роль велико и могучего повелителя языка. Я ломала голову очень долго, почти три дня, но умных мыслей в ней не появлялось. Сплошные глупости. Вспоминались все герои мультиков и фильмов про супергероев. Никак не могла избавиться от навязчиво всплывающего слогана Зеленого Фонаря.

— Во тьме ночной! — зазвучал мой голос, усиленный магией над площадью, — При свете дня! — натыкаюсь в толпе на знакомую фигуру. Сердце замирает. — Злу не укрыться от меня! — вглядываюсь, пытаясь рассмотреть лицо. — Тот, злые мысли в ком царят! — Встречаюсь взглядом с пронзительно зелеными глазами. — Страшись команды Черного кольца! — выдыхаю я, стараясь не моргать. Кажется, отвлекись я на секунду и потеряю его из вида. Над площадью проносится пронзительный вой черной смерти. Ребята делают шаг вперед, становясь рядом. Мы синхронно выкидываем вперед правую руку. Нашу команду на пару секунд охватывает темное пламя и мгновенно пропадает. На среднем пальце каждого из нас блестит кольцо с черным бриллиантом.

Толпа еще секунду отходила от наваждения голоса Зверя, а затем площадь взорвалась криками. Я не сдержала улыбку, глядя на радость народа от такого простого представления. Эх, им бы наши фильмы посмотреть со спецэффектами.

Я отвлеклась всего на секунду, переглядываясь со счастливыми парнями, а когда повернулась обратно к толпе, то Гриня исчез. Я снова заскользила по радостным лицам, цепляясь за каждого, кто хоть отдаленно напоминал зеленого. Я его потеряла. Или мне это только показалось?

Мы спустились со сцены, увязнув в толпе сокурсников, их родственников и друзей, допущенных к сцене. Я на автомате принимала поздравления друзей и наставников. Обнималась с дедом и смеялась над шутками товарищей.

— Поздравляю, — шепчет на ухо до боли знакомый голос. Руки обнимают за талию сзади, прижимая к себе. Сердце пропускает удар.

— О, огурец! — воскликнул стоящий рядом Сай, глядя мне за спину.

— Да заткнись ты, принцесска, — толкает его в бок Тролль так, что принц пролетает в сторону пару метров, едва не врезавшись в Калистара, но Кир успевает его вовремя перехватить. — Такой момент портишь!

Намертво вцепляюсь непослушными пальцами в его руки на моей талии. Медленно оборачиваюсь, боясь, что мне все это кажется. Вот сейчас повернусь, а он исчезнет. В голове крутятся воспоминания. О нашей первой встрече на постоялом дворе, о совместном купании в бане. О том, как он кричал тогда, на острове и то, как пытался украсить мою комнату лепестками жертвенника, разливая вино по мятым кубкам для сбора крови.

— Привет, — киваю я, глядя в его серьезные глаза, не в силах поверить, что он пришел. Чувствую, как краснею. Столько всего хотела сказать, а выдавила из себя только это дурацкое «привет».

— Привет, — улыбается он. Внутри от его улыбки так тепло становится и щекотно, что хочется смеяться, просто так, без причины.

Как там говорят? Хочу утонуть в его глазах? Не правда. Мне он нужен весь, целиком. И с глазами и без. Вру, конечно. Одни глупости в голове и не знаю, что сказать. Слова застревают в горле, превращаясь в бессмысленную кашу. Я просто хочу быть рядом. Как же я по нему скучала. На глазах откуда-то появились слезы. Прячу лицо, уткнувшись в его грудь и обнимаю непослушными руками, все еще не веря, что он пришел.

— А где поцелуи?! — вопит рядом Сай, вырываясь из захвата Тролля, который пытается заткнуть ему рот. — Зеленый, не будь бревном! — затерялся в толпе его крик. Тролль и Кир усиленно оттаскивают его подальше.

Я подняла голову, что бы высказать блондинистому все, что о нем думаю в такой ответственный момент, но не успела. Мои губы накрыл неожиданный и такой желанный поцелуй любимого. Я нашла того, кто, я уверена, пойдет за мной дальше, чем на край света, за саму грань.

Сантарин.

Голые серые стены давили со всех сторон. Из узкой щели окна под самым потолком доносились восторженные крики толпы. Какой сегодня день? Сколько я уже здесь? Да какая разница. Я прожил слишком долго. Разучился чувствовать время. Теперь моя жизнь превратилась в череду одинаковых закатов и рассветов в этом окне. Я опустился на жесткую койку, упираясь затылком в холодные камни. Вот она прелесть вечной жизни, сидеть взаперти.

Я долго думал, но так и не смог понять, что произошло во время ритуала. Что-то заставило меня остановиться на последнем слове песни. Почему? Не знаю. И, если честно, знать больше не хочу. Почти двести лет, как одержимый гонялся за призрачной целью, забыв обо всем. Единственное, что давало мне силы — это надежда. Надежда на избавление. Смерть. Какая она? Я, возможно, никогда не узнаю. Ритуал не разорвал мое проклятие. И теперь мне грозит вечная жизнь в каменной коробке. Так и вижу, как спустя много лет обо мне просто забудут. Люди живут и умирают, а я буду вечно. Останусь совсем один. Наедине со своим одиночеством и подступающим безумием.

Крики толпы понемногу стихали. Солнечный свет все выше забирался по стене, касаясь потолка. Вот и очередной закат. Я прикрыл глаза, стараясь скоротать свою бесконечность недолгим сном. Громкий лязг отодвигаемого засова не дал мне окончательно уйти в объятия сновидений. Я оторвал голову от стены и лениво перевел взгляд на дверь. Она с пронзительным скрипом отворилась, пугая тонкой линией темноты коридора.

— Эй, — зову я, продолжая смотреть на дверь, что покачивалась на сквозняке, радуя слух противным скрипом.

Я не выдержал. Поднялся и раздраженно дернул дверь на себя, ища взглядом тюремщика. Никого. Лишь темный коридор, в конце которого мелькнул неясный белый силуэт. Делаю первый, осторожный шаг за пределы камеры, все еще ожидая какого-то подвоха.

Темно и пусто, лишь мои гулкие шаги нарушают тишину подземных коридоров башни Наблюдающих. Неожиданный и пугающий подарок судьбы. Кожа покрылась мурашками от холода одного из тайных коридоров корпуса. Я чувствую запах свободы. Совсем близко.

Content

Ксения Герцик
Найти свой путь

Пролог

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Эпилог