Майкл Салливан

Похищение мечей

Книга первая

Заговор против короны

Посвящается моей жене Робин, подруге жизни и участнице приключения, каковым стала работа над этой серией. Ее трудолюбие и преданность делу помогли мне воплотить свой замысел в жизнь.

Моей дочери Саре, которая отказывалась читать роман до тех пор, пока он не будет опубликован.

Стиву Гиллику за отзывы и Питу де Брюлю, благодаря которому все это и началось.

И членам «Драконьего когтя», моего первого фан-клуба.

Изведанные территории мира Элан

Эстрендор — северные пустоши.

Эрианская империя — земли эльфов.

Апеладорн — земли людей.

Архипелаг Ба Ран — острова гоблинов.

Западные земли — западные пустоши.

Дакка — остров людей на Юге.

Земли Апеладорна

Аврин — богатые центральные королевства.

Трент — горные северные королевства.

Калис — юго-восточные тропические земли под управлением военачальников.

Делгос — республика на Юге.

Королевства Аврина

Гент — земли, принадлежащие церкви Нифрона.

Меленгар — маленькое, но древнее и уважаемое королевство.

Уоррик — сильнейшее из королевств Аврина.

Данмор — самое молодое и наименее искушенное в политике королевство.

Альбурн — лесное королевство.

Ренидд — бедное королевство.

Маранон — поставщик продовольствия, когда-то входил в состав Делгоса, но отделился, когда Делгос стал республикой.

Галеаннон — территория безвластия, бесплодная холмистая земля, арена великих битв.

Пантеон богов

Эребус — отец богов.

Феррол — старший сын, бог эльфов.

Дроум — средний сын, бог гномов.

Марибор — младший сын, бог людей.

Мюриэль — единственная дочь, богиня природы.

Уберлин — сын Мюриэль и Эребуса, бог тьмы.

Политические партии

Имперцы — стремятся объединить человечество под управлением единого владыки, прямого потомка полубога Новрона.

Патриоты — желают, чтобы ими правил повелитель, избранный народом.

Роялисты — предпочитают, чтобы независимые монархи продолжали управлять своими государствами.

Глава 1

УКРАДЕННЫЕ ПИСЬМА

В густой темноте почти ничего не было видно, однако Адриан все отлично слышал: и треск сучьев, и шуршание опавшей листвы, и осторожные шаги по сухой траве. Преследователь был не один, их было несколько, и они подбирались все ближе.

— Стоять! Ни с места! — донесся из тьмы зычный окрик. — Вы оба у нас на прицеле. Только попробуйте бежать, враз прикончим. — Обладатель громкого голоса все еще скрывался в непроницаемой чаще леса, его присутствие выдавало лишь едва различимое покачивание голых ветвей. — Мы только чуть-чуть облегчим вашу ношу. Крови нам не надо. Хотите спасти свою шкуру, делайте, что вам сказано. А не то и ее лишитесь!

Адриан знал, что во всем виноват только он один. От этого ощущения вины у него засосало под ложечкой, и он покосился на Ройса, ехавшего рядом на кобыле грязно-серой масти. Его лицо скрывал надвинутый на глаза капюшон. Ройс едва заметно покачал головой. Хотя Адриан не видел его лица, он отлично представлял себе его укоризненное выражение.

— Извини… — начал было он и осекся.

Ройс продолжал все так же молча покачивать головой. Еще бы, ведь путь был перекрыт высоким завалом из недавно срезанных веток. Позади тянулась пустынная, залитая лунным светом старая южная дорога. Вокруг глухо шумел лес. В лощинах и овражках клубился туман, где-то среди камней журчал невидимый ручеек. По обеим сторонам дороги, образуя длинный коридор, выстроились в два ряда матерые дубы и ясени. Их черные ветви, смыкаясь над дорогой в виде высокого свода, дрожали и постукивали друг о друга на холодном осеннем ветру. До ближайшего города отсюда было не меньше суток езды. За последние несколько часов им не встретилось ни одного подворья, никаких следов человеческого жилья. Они были совершенно одни в этой глухомани, и, случись с ними что-то недоброе, их мертвые тела еще долго никто не обнаружит.

Шуршание листьев стало явственнее. Наконец-то разбойники ступили в узкую полоску лунного света. Адриан увидел четверых мужчин с заросшими щетиной лицами и обнаженными мечами. Одеты они были в грубую одежду из кожи и меха, грязную и потрепанную. Их сопровождала молодая девушка, державшая в руках лук с натянутой тетивой и стрелой на изготовку. На ней были такие же кожаные штаны и сапоги, как и на ее спутниках. Не знавшие гребня волосы спадали ей на плечи. Разбойники были с ног до головы покрыты подсохшей грязью, как будто провели ночь в земляной норе.

— Не похоже, чтобы у них водились деньжата, — разочарованно сказал человек с приплюснутым носом.

Это был высоченный, дюйма на два выше Адриана, силач с мощной шеей и огромными ручищами. Он возвышался над своими спутниками на целую голову. Нижняя губа у него была обезображена шрамом, очевидно, полученным тогда же, когда был сломан нос.

— Зато барахла предостаточно, — заметила девушка. — Посмотрите, сколько у них вещей. А веревок-то столько зачем?

Высокий тембр ее голоса удивил Адриана. Молодая и миловидная даже в убогой, грязной одежде, она выглядела почти ребенком, однако этот агрессивный, злобный тон никак не вязался с ее юным обликом.

Адриан так и не понял, к кому обращен ее вопрос: к нему или ее товарищам. В любом случае отвечать он не собирался. Поначалу он даже хотел пошутить, но такую дикарку вряд ли очаруешь комплиментами и улыбкой. Кроме того, она целилась в него из лука, и, похоже, рука у нее уже начала уставать.

— Большой меч вон того молодца — мой, — заявил плосконосый. — Как раз мне будет по руке.

— Я прихвачу два других, — подал голос парень со шрамом на переносице.

Девушка указала на Ройса острым концом стрелы.

— А я беру себе его плащ, — решительно сказала она. — Мне будет к лицу этот славный черный капюшончик.

Стоявший ближе всех к Адриану человек с глубоко запавшими глазами и выдубленной солнцем кожей был, по-видимому, главарем этой шайки. Он схватил лошадь Адриана под уздцы.

— А теперь слушайте внимательно, — сказал он обоим путникам. — На этой дороге мы прикончили кучу народу. Глупцов, которые не умели слушать. Вы же не глупцы, правда?

Адриан кивнул в знак согласия.

— Вот и хорошо. Бросайте оружие, — сказал разбойник. — И вон из седел.

— Что скажешь, Ройс? — спросил Адриан. — Может, отсыплем им немного монет и разойдемся с миром?

Ройс повернул к нему голову и мрачно посмотрел на своего друга из-под края капюшона.

— Я только хочу сказать, — продолжал Адриан, — что нам ведь не нужны неприятности, верно?

— Почему ты меня никогда не слушаешь? — спросил Ройс.

— Значит, ты против?

Ответом было молчание.

Адриан тяжело вздохнул:

— Почему ты всегда все усложняешь? — Он кивнул подбородком в сторону разбойников. — Я уверен, не такие уж они дурные люди — просто бедные. И грабят столько, сколько нужно, чтобы прокормить семью. Разве можно их за это осуждать? Зима не за горами, времена нынче трудные… Верно я говорю, приятель?

— Нет у меня никакой семьи! — рявкнул плосконосый. — И почти все деньги я трачу на выпивку!

— Мог бы и поддержать меня, — попенял ему Адриан.

— Оно мне надо? Либо вы оба делаете, что вам говорят, либо мы прямо сейчас выпустим вам кишки. — В доказательство серьезности своих намерений он вытащил из-за пояса длинный кинжал и с громким скрежетом провел им по лезвию своего меча.

В лесу завывал холодный ветер, раскачивая ветви и сметая с них последнюю листву. Гонимые ветром багряные листья кружились в воздухе и улетали вдоль узкой дороги. Где-то в темноте ухала сова.

— Слушайте, может, мы отдадим вам половину наших денег? Мою половину. Думаю, вы останетесь довольны.

— Нам не нужна половина, — сказал разбойник, державший под уздцы лошадь Адриана. — Мы заберем все, даже ваших лошадей.

— Как это, заберете лошадей? Ладно, деньги — это еще куда ни шло, но конокрадство? Да вас повесят, как только поймают. И будьте уверены, мы заявим об этом в первом же городе.

— А вы, парни, поди, с севера?

— Ну да, вчера выехали из Медфорда.

Разбойник одобрительно покивал головой, и Адриан заметил у него на шее маленькую алую татуировку.

— Тогда понятно… — На лице грабителя появилось сочувственное выражение, придававшее ему еще более грозный вид. — Небось направляетесь в Колнору? Славный городок. Много лавок. Полно богатеев. Торговля там бойкая, и на этой дороге нам часто попадаются купцы с самым разным товаром, который они собираются продать тем, кто побогаче. Но вы, я так понимаю, никогда раньше не бывали на юге. Верно? У вас там, в Меленгаре, король Амрат потрудился расставить на всех дорогах патрули. Но здесь, в Уоррике, дела идут не так хорошо…

Плосконосый подошел ближе. Облизав изуродованную губу, он принялся разглядывать полуторный меч, выглядывавший из-за спины у Адриана.

— Хотите сказать, тут узаконен грабеж? — удивился Адриан.

— Да нет, просто король Этельред живет в Аквесте, а это за тридевять земель отсюда.

— А граф Чедвикский? Разве не он управляет этими землями от имени короля?

— Арчи Баллентайн? — При упоминании этого имени разбойники начали переглядываться с презрительными усмешками на лицах. — Арчи плевать на то, что происходит с простым людом. Для него важнее поскорее обзавестись очередным нарядным камзолом. — Разбойник широко улыбнулся, обнажив кривые желтые зубы. — Так что бросайте оружие и слезайте с коней. Потом можете отправляться в замок Баллентайн, чтобы навестить старину Арчи и послушать, что он вам скажет. — Разбойники грохнули со смеху. — А сейчас делайте, что вам велят, если не считаете это местечко подходящим для скоропостижной смерти.

— Ройс, ты был прав, — признал свое поражение Адриан. Сняв плащ, он положил его на седло позади себя. — Надо было съехать с дороги, но честное слово, кто бы мог предположить, что в этом захолустье…

— Судя по тому, что нас все-таки грабят, могли бы и догадаться.

— Ирония судьбы. Рийрию грабят. Даже смешно.

— Не смешно.

— Рийрию, говоришь? — спросил человек, державший под уздцы лошадь Адриана.

Адриан кивнул, снял перчатки и заткнул их за пояс.

Разбойник отпустил лошадь и сделал шаг назад.

— В чем дело, Уилл? — удивилась девушка. — Что такое Рийрия?

— Так называют себя двое парней из Меленгара. — Он повернулся к сообщникам и слегка понизил голос: — У меня там свои люди, помните? Так вот, они меня предупреждали, что лучше с теми парнями не связываться.

— Что думаешь делать, Уилл? — спросил человек со шрамом.

— Думаю, убрать ветки и пусть убираются восвояси.

— Как? Почему? Нас пятеро, а их всего двое, — запротестовал плосконосый.

— Но это Рийрия.

— И что?

— А то, что мои друзья на севере не дураки. Они всех предупредили, мол, этих двух не трогать. А мои друзья не из пугливых. Если говорят не приставать к ним, на то есть причина.

Плосконосый с недоверием оглядел всадников:

— Ладно, но откуда нам знать, что это и впрямь они? Ты что, на слово им поверишь?

Уилл указал на Адриана:

— Глянь на его мечи. Если у человека один меч, может, он и знает, как с ним управляться, а может, и нет. Если два, то скорее всего он ничего о мечах не знает, но хочет, чтобы все вокруг думали, что это не так. Но три меча — это слишком большая тяжесть. Никто не станет таскать на себе столько железа, если только не зарабатывает этим на жизнь.

Адриан привычным движением одновременно выхватил два меча из висевших по бокам ножен и крутанул один из них над головой.

— Пора обновить эту рукоять, опять кожа обтрепалась, — сказал он и вопросительно посмотрел на Уилла: — Ну что, начнем? Вы, кажется, собирались нас грабить?

Разбойники обменялись неуверенными взглядами.

— Ну так как, Уилл? — спросила девушка.

Она все еще держала лук с натянутой тетивой, но выглядела уже куда менее уверенной.

— Уберем ветки и дадим им проехать, — сказал Уилл.

— Вы уверены? — спросил Адриан. — Достопочтенный господин с перебитым носом, похоже, выражал намерение обзавестись мечом.

— Ничего подобного, — сказал плосконосый, завороженный блеском сиявших в лунном свете клинков Адриана.

— Ну если вы в этом уверены…

Разбойники одновременно кивнули, и Адриан вернул оружие в ножны.

Уилл бросил свой меч на землю и, жестом пригласив за собой остальных, принялся расчищать завал из преграждавших дорогу веток.

— Знаете, вы все делаете неправильно, — сказал Ройс.

Разбойники остановились и настороженно посмотрели на него.

— Я не про ветки, а про ограбление. Местечко вы выбрали хорошее, это верно. Но надо было сначала окружить нас.

— И вот еще что, Уильям… Тебя зовут Уильям, не так ли? — уточнил Адриан. Разбойник вздрогнул и кивнул. — Так вот, Уильям, большинство людей — праворукие, поэтому подходить к жертве нужно слева. В этом случае вы получили бы преимущество, нам пришлось бы замахиваться через себя. А вот лучникам лучше заходить справа.

— И почему у вас только один лук? — спросил Ройс. — Девушка могла поразить только одного из нас.

— Да и то вряд ли, — сказал Адриан. — Ты заметил, сколько времени она держала тетиву натянутой? Либо она невероятно сильна, в чем я сомневаюсь, либо это самодельный лук из сырого дерева. Из такого можно пустить стрелу всего лишь на десяток футов. Одна видимость. Не думаю, что она вообще когда-либо стреляла.

— Еще как стреляла! — возмутилась девушка. — Я меткий стрелок.

Адриан насмешливо покачал головой, глядя на нее с покровительственной улыбкой.

— У тебя палец лежал на кончике древка, милая. Если бы ты выстрелила, оперение задело бы палец, и стрела полетела бы куда угодно, только не туда, куда тебе надо.

Ройс наклонил голову в знак согласия и посоветовал:

— Обзаведитесь арбалетами. В следующий раз оставайтесь в засаде и оттуда пускайте стрелы прямо в грудь своим жертвам. А то вы только болтать горазды, как я погляжу.

— Ройс, веди себя прилично! — с осуждением в голосе воскликнул Адриан.

— А в чем дело? Ты все время твердишь, что мне надо быть обходительнее с людьми. Я стараюсь помочь.

— Не слушайте его. Если вам нужен дельный совет, то в следующий раз постарайтесь возвести настоящую баррикаду.

— Да, в следующий раз лучше повалите поперек дороги целое дерево, — подхватил Ройс и, махнув рукой в сторону кучи веток, добавил: — Клянусь Марибором, это просто смешно. И еще прикройте лица. Уоррик — не такое уж большое королевство, вас могут запомнить. Баллентайн скорее всего не станет охотиться за вами из-за нескольких жалких грабежей, но однажды в какой-нибудь таверне вам всадят нож в спину. — Ройс повернулся к Уильяму и спросил: — Ты ведь из «Багровой руки», верно?

Уилл был поражен этим замечанием в самое сердце. От неожиданности он даже выронил ветку, которую собирался отволочь в сторону.

— Откуда вы знаете? Об этом не было ни слова.

— И не надо. Все члены этой гильдии обязуются сделать на шее вот такую дурацкую татуировку, — сказал Ройс Адриану. — Считается, что она придает им особо грозный вид, на самом же деле только помогает опознавать в них воров. Какая это глупость — рисовать на всех красную руку!

— А разве это рука? — удивился Адриан. — Я думал, это маленький красный цыпленок. Но если задуматься, рука здесь, конечно, более уместна.

Слегка наклонив голову набок, Ройс взглянул на шею разбойника:

— И правда похоже на цыпленка.

Уилл стыдливо прикрыл шею ладонью.

Когда дорога была расчищена, Уильям спросил:

— А что такое Рийрия? В гильдии мне об этом никогда не говорили, велели только держаться от вас подальше. Кто же вы все-таки будете?

— Люди как люди, ничего особенного, — ответил Адриан. — Просто двое путников, которые решили прогуляться в прохладную осеннюю ночь.

— Честно говоря, — вставил Ройс, — если вы и дальше собираетесь заниматься своим ремеслом, то советую прислушаться к нашим словам. И мы тоже последуем вашему совету.

— Какому совету?

Ройс объяснил, посылая коня вперед:

— Нанести визит графу Чедвику. Не волнуйтесь, о вас мы ему рассказывать не станем.

Арчибальд Баллентайн держал в руках пятнадцать краденых писем, в которых был сокрыт целый мир, удивительно красиво упакованный в слова. Все они были выведены на пергаменте аккуратным, изящным почерком. Было очевидно, что автор посланий искренне верит и в глубокий смысл этих слов, и в якобы стоящие за ними прекрасные истины. По мнению Арчибальда, стиль изложения не отличался чрезмерным изяществом, но одно было бесспорно: этим письмам просто не было цены.

Он сделал глоток бренди, прикрыл веки и счастливо улыбнулся. Из этого блаженного состояния его вывело появление кастеляна замка. Арчибальд нехотя открыл глаза и встретил его недовольным взглядом.

— В чем дело, Брюс?

— Изволили прибыть господин маркиз, сэр.

На устах Арчибальда вновь заиграла довольная улыбка. Он аккуратно сложил письма и, перевязав их синей ленточкой, спрятал обратно в тайник и направился к выходу. Он слышал, как щелкнул внутренний замок, когда он закрывал за собой тяжелую железную дверь, но на всякий случай потрогал ее, проверяя надежность засова. Затем направился вниз, чтобы поприветствовать гостя.

Издали увидев лорда Виктора Ланаклина, Арчибальд на миг остановился, с удовольствием наблюдая, как старик нервно расхаживает туда и обратно по главной зале его замка. Несмотря на более высокий, чем у него, титул, маркизу так и не удалось внушить графу должного к себе почтения. Возможно, когда-то лорд Виктор и вызывал трепетное восхищение своим гордым видом и изысканными манерами, но их былой блеск давно померк, уступив место неряшливым седым волосам и сутулой спине.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, ваша светлость? — с поклоном обратился к маркизу неприметный слуга.

— Нет, но вы можете поторопить графа, — отрезал тот. — Или прикажете мне самому его разыскивать?

Лакей едва заметно поморщился:

— Я уверен, что милорд сию минуту спустится к вам, сэр.

Он вновь поклонился и торопливо ретировался через дверь в другом конце комнаты.

— Любезный маркиз! — воскликнул Арчибальд, подходя к своему гостю. — Как я рад, что вы приехали, да еще так скоро!

— Не понимаю вашего удивления, — недовольно произнес сэр Виктор. Он потряс кулаком, в котором сжимал скомканный лист пергамента, и продолжал: — Вы посылаете мне подобное сообщение и думаете, что я стану медлить? Арчи, я желаю знать, что происходит.

Услышав свое детское прозвище — Арчи, граф с трудом подавил раздражение. Так называла его покойная матушка, чего он ей по сей день не мог простить. В юности это ненавистное имя он слышал от всех и каждого — от рыцаря до прислуги. Подобная фамильярность оскорбляла Арчибальда. Став графом, он первым делом издал в Чедвике указ, согласно которому назвавший его этим именем наказывался плетью. Однако на маркиза сей закон не распространялся, и Арчибальд был уверен, что мгновение назад маркиз сделал это нарочно.

— Маркиз, постарайтесь успокоиться, прошу вас, — примирительно сказал он.

— Успокоиться? Да как вы смеете говорить мне такое! — Голос маркиза эхом отзывался в каменных стенах. Старик подошел ближе и сурово уставился ему в глаза, его лицо замерло в паре дюймов от лица Арчибальда. — Вы пишете, что на кону будущее моей дочери Аленды, и утверждаете, что располагаете доказательствами того, что ей угрожает опасность. Я должен знать, действительно ли это так?

— Разумеется, угрожает, — спокойно ответил граф. — Но все еще поправимо, уверяю вас. Никто не намеревается похищать ее или убивать, если вы имеете в виду нечто подобное.

— Тогда зачем вы послали мне это письмо? Я почти на грани безумия, из-за вас чуть было не загнал лошадей. И если вы меня вызвали из-за какого-нибудь пустяка, то, клянусь, вы пожалеете…

Взмахом руки Арчибальд прервал грозную речь маркиза:

— Смею вас заверить, лорд Виктор, это не пустяк. Однако прежде чем обсудить наше дело во всех подробностях, предлагаю пройти ко мне в кабинет. Там я представлю вам доказательства, о коих упоминал ранее.

Бросив на него гневный взгляд, Виктор молча кивнул и последовал за графом. Через просторную залу для торжеств они проследовали в сторону жилых покоев. По мере удаления от главной залы, стены которой были украшены великолепными гравюрами и гобеленами, а пол выложен мраморными плитами, интерьер замка разительно менялся, теряя приметы величия и роскоши, пока вокруг не остались одни только убогие голые стены.

Замок Баллентайн был во всех отношениях местом малопривлекательным. Среди его владельцев никогда не было великих королей или героев. Здесь не произошло ни одного события, которое впоследствии стало бы легендарным, ни один призрак не преследовал обитателей замка, а в окрестностях не произошло ни одного сражения. Этот замок являл собой образец заурядности.

Спустя несколько минут, миновав очередную анфиладу коридоров, Арчибальд остановился возле огромной двери, окованной железными скобами с большими выпуклыми заклепками. На двери не было ни замка, ни ручки. По обе ее стороны стояли два высоких, вооруженных алебардами стражника в доспехах. Завидев Арчибальда, один из них постучал три раза. Приоткрылось маленькое смотровое окошко, и через мгновение тишину коридора нарушили лязг засова и оглушительный скрип открываемой двери.

Лорд Виктор заткнул уши руками.

— Клянусь Марибором! — вскрикнул он. — Прикажите слугам что-нибудь сделать с этой дверью!

— Ни в коем случае, — возразил Арчибальд. — Это вход в Серую башню, где расположен мой личный кабинет, мое убежище. Где бы я ни находился в пределах замка, из любого уголка я должен слышать, не открывается ли эта дверь. И, как видите, такая возможность у меня имеется.

Стоявший за дверью Брюс приветствовал их низким изящным поклоном. Держа перед собой фонарь, он повел их вверх по широкой винтовой лестнице. На полпути сэр Виктор замедлил шаг, едва справляясь с одышкой.

Арчибальд остановился из соображений учтивости и сказал:

— Вынужден принести свои извинения за столь длительное восхождение. Сам я уже давно его не замечаю, поскольку взбирался по этим лестницам тысячи раз. Пока был жив мой отец, только здесь я мог побыть в одиночестве. Никто не стал бы тратить время и силы, чтобы подняться наверх. Это самая высокая башня в моем замке, хотя до величественных размеров Коронной башни в Эрваноне ей, разумеется, далеко.

— Неужели никто не заходит сюда, чтобы просто полюбоваться видами из окна? — поинтересовался сэр Виктор.

— Подобная мысль вполне могла бы прийти кому-нибудь в голову, — усмехнулся граф, — но в башне нет окон, а посему это идеальное место для моего личного кабинета. При входе в башню я велел установить двери, чтобы обеспечить сохранность дорогих мне вещей.

Поднявшись на самый верх, они уперлись в очередную дверь. Арчибальд вынул из кармана большой ключ, отпер ее и жестом пригласил маркиза войти. Брюс привычно занял пост снаружи около входа в кабинет и закрыл дверь.

Просторная круглая комната с высоким потолком была обставлена скромно: большой письменный стол, заваленный бумагами, два мягких кресла перед небольшим камином и изящный столик между ними. Огонь, горевший в камине за простой латунной решеткой, освещал большую часть кабинета. Дополнительный свет давали висевшие на стенах канделябры, чьи свечи, сгорая, наполняли комнату приятным, пьянящим ароматом меда и салифана.

Арчибальд улыбнулся, заметив, как сэр Виктор бросил быстрый взгляд на заваленный картами и свитками стол.

— Не утруждайте себя, маркиз. Перед вашим приходом я спрятал все документы, касающиеся моих дальнейших планов. Прошу вас, присаживайтесь. — Арчибальд указал рукой на стулья перед камином. — Соблаговолите отдохнуть после долгого подъема, пока я буду наливать нам бренди.

— Хватит с меня прогулок по замку и формальностей, — проворчал старик. — Теперь, когда мы здесь, объясните же наконец, в чем дело.

Арчибальд предпочел игнорировать недовольный тон маркиза. За минуту до получения вожделенной награды можно было позволить себе каплю снисхождения. Он подождал, пока маркиз сядет.

— Надеюсь, для вас не секрет, что я проявляю интерес к вашей дочери Аленде? — спросил Арчибальд, наполняя два бокала.

— Да, она упоминала об этом.

— А она не поделилась с вами, почему так упорно отвергает меня?

— Вы ей не нравитесь.

— Да ведь мы едва знакомы, — возразил Арчибальд, беззаботно махнув рукой.

— Арчи, вы за этим меня позвали?

— Дорогой маркиз, я бы предпочел, чтобы вы называли меня моим полным именем. Когда мой отец умер, его титул перешел ко мне, поэтому называть меня так по меньшей мере неуместно. А вот вопрос ваш действительно имеет отношение к нашему разговору. Как вам известно, я двенадцатый граф Чедвикский. Конечно, это не самое большое графство на свете, а Баллентайны не самый влиятельный род, но у меня есть и неоспоримые достоинства. В числе моих владений пять деревень и двенадцать селений, а также стратегически важные Сенонские нагорья. На данный момент в моем распоряжении имеется более шестидесяти хорошо обученных солдат. Мне присягнули на верность двадцать рыцарей, среди которых сэр Энден и сэр Бректон, возможно, величайшие из ныне здравствующих воинов. Шерсть и кожа, которые производит Чедвик, составляют гордость всего королевства Уоррик. Поговаривают даже, что именно здесь будет проводиться Летний турнир, на той самой лужайке, которую вы пересекли при въезде в мой замок.

— Да, Арчи… то есть Арчибальд… Положение Чедвика в мире мне прекрасно известно. Не нужно читать мне лекцию о торговых отношениях.

— Известно ли вам также, что племянник короля Этельреда обедал здесь несколько раз, а герцог и герцогиня Рошель выразили желание посетить меня на Праздник зимы в этом году?

— Арчибальд, вы меня утомляете. К чему вы клоните?

Арчибальд нахмурился. Ему очень не нравилось, что маркиз не желает воспринимать его серьезно. Граф протянул один бокал лорду Виктору и опустился в свободное кресло. Сделав глоток, он продолжил:

— Вот к чему. Учитывая мое положение, статус и многообещающее будущее, я просто не вижу причин, по которым Аленда могла бы отвергнуть меня. Дело, уж конечно, не в моей внешности. Я молод, красив и одеваюсь по последней моде в самые дорогие заморские шелка. Все прочие ее поклонники — старики, или толстые, или лысые, а иногда и то и другое одновременно.

— Возможно, ее интересуют не только внешность и богатство, — заметил сэр Виктор. — Женщины не всегда думают исключительно о политике и власти. Аленда относится к тому типу девушек, которые следуют зову сердца.

— Но ведь она не посмеет пренебречь волей отца? Или я не прав?

— Я вас не понимаю.

— Если вы посоветуете ей выйти за меня замуж, она выйдет. В конце концов, вы могли бы приказать ей.

— Так вы за этим вынудили меня приехать? Прошу прощения, Арчибальд, но вы попусту потратили и свое и мое время. Я не собираюсь принуждать ее к браку, тем более с вами. Она возненавидит меня на всю жизнь. Чувства моей дочери для меня важнее, чем политическая подоплека ее замужества. Я обожаю Аленду. Она — мое любимое дитя.

Сделав еще один глоток, Арчибальд задумался над словами лорда Виктора и решил зайти с другой стороны.

— А что, если это будет брак ради ее же блага? Ради того, чтобы спасти девушку от неминуемого позора.

— Сообщив мне об опасности, которая угрожает моей дочери, вы добились моего приезда. Готовы ли вы наконец объяснить мне, в чем дело, или желаете убедиться, что старик еще в состоянии орудовать мечом?

Арчибальд в очередной раз пропустил мимо ушей эту пустую угрозу и продолжил развивать свою мысль:

— Поскольку Аленда несколько раз отвергла мои ухаживания, я решил, что здесь что-то не так. Какие у нее могут быть основания для отказа? У меня есть связи, моя звезда восходит. И я выяснил истинную причину отказов вашей дочери. У нее уже кое-кто есть. У Аленды есть тайный возлюбленный!

— Мне трудно в это поверить, — возразил сэр Виктор. — Ни о чем подобном она не говорила. Если бы ей кто-то пришелся по сердцу, она бы мне рассказала.

— Неудивительно, что она скрыла это от вас. Ей стыдно. Она понимает, что подобные отношения навлекут позор на всю вашу семью. Мужчина, с которым у нее роман, обычный простолюдин. В его жилах нет ни капли благородной крови.

— Вы лжете!

— Уверяю вас, это правда. Но боюсь, что проблема куда серьезнее. Его имя — Деган Гонт. Вы, наверное, слышали о нем? Он знаменит, и он главарь патриотического движения Делгоса. Вам, должно быть, известно, что он вызвал на юге целую бурю страстей, взбунтовав тамошнюю чернь. Мысль о том, что следует истребить дворянство и внедрить самоуправление, всем вскружила там головы. Гонт и ваша дочь тайно встречаются близ монастыря в Уиндермере, пока вы занимаетесь государственными делами.

— Глупости! Моя дочь никогда бы не…

— Не в этой ли обители затворился ваш сын? — перебил его Арчибальд. — Насколько мне известно, он монах, не так ли?

Лорд Виктор нехотя кивнул головой:

— Да, это Майрон, мой третий сын.

— Не исключено, что он оказывает им содействие. Я навел справки. Выяснилось, что ваш сын — очень умный молодой человек. Может быть, именно он устраивает эти встречи и обеспечивает обмен письмами между ними. Это дело дурно пахнет, сэр Виктор. Вы маркиз, убежденный сторонник короля, известного приверженностью идеалам империи, а ваша дочь между тем влюблена в бунтовщика, с которым встречается, возможно, не без помощи вашего сына на территории роялистского королевства Меленгар. Это вполне можно интерпретировать как семейный заговор. Что скажет, узнав об этом, король Этельред? Мы-то с вами знаем, что вы ему верны, но кто-то может помочь ему усомниться в вашей преданности. Я понимаю, что невинная девушка впала в заблуждение и отдала свое сердце недостойному человеку, однако ее выходки могут опорочить всю вашу семью.

— Вы сошли с ума! — отрезал сэр Виктор. — Майрон был отправлен в монастырь, едва ему исполнилось четыре года. За свою жизнь Аленда и парой слов с ним не обмолвилась. Все ваши выдумки имеют одну цель: убедить меня заставить Аленду выйти за вас замуж, и я знаю почему. Моя дочь вам не нужна. Вы хотите заполучить ее приданое — Риланскую долину, земли, которые удачно граничат с вашими владениями. Вот что вам на самом деле нужно. Ну и разумеется, шанс породниться с кем-то, кто выше вас по своему положению в обществе, и тем самым возвыситься самому. Как вы жалки!

— Это я жалок?

Арчибальд поставил бокал на стол, распахнул ворот шелковой рубахи и снял с шеи ключ на серебряной цепочке. Поднявшись на ноги, он пересек комнату и подошел к гобелену, изображавшему калианского принца верхом на лошади и в роли похитителя златовласой девы. Он отодвинул полотно, и маркиз увидел в стене тайник. Арчибальд вставил ключ в замок и открыл им маленькую металлическую дверцу.

— У меня есть пачка писем, написанных рукой вашей дражайшей дочери. Это и есть доказательство правдивости моих слов. В них она клянется в вечной любви этому мерзкому простолюдину, этому гнусному смутьяну!

— Как ее письма попали к вам?

— Я их похитил. Чтобы выяснить, кто мой соперник, я установил за Алендой слежку. Ее письма привели меня в монастырь, и я перехватил их. — Арчибальд извлек из сейфа стопку пергаментов и бросил их лорду Виктору на колени. — Вот, смотрите, лорд Виктор! — торжественно заявил он. — Полюбуйтесь, чем занимается ваша дочь, и сами решайте, не лучше ли ей стать моей женой.

Арчибальд вернулся в кресло и с победоносным видом поднял бокал. Он был уверен, что выиграл эту партию. Чтобы избежать политического скандала, лорд Виктор Ланаклин, маркиз Глостонский, будет вынужден склонить дочь к этому браку. У маркиза нет выбора. Если вся эта история станет известна Этельреду, Виктора, вероятно, обвинят в измене. Все короли-имперцы требуют от придворных полного тождества взглядов, а их преданность церкви не должна вызывать ни малейших сомнений. Арчибальд сомневался, что лорд Виктор действительно симпатизировал роялистам или патриотам, но малейшее подозрение могло вызвать недовольство короля. В случае подобного скандала дом Ланаклинов покроется позором, это будет удар, от которого лорд Виктор едва ли сможет оправиться. В такой ситуации единственным разумным решением могло стать согласие маркиза на брак дочери.

Арчибальд ликовал. Наконец-то к нему перейдут приграничные земли, а со временем, вероятно, он обретет контроль над всей границей. С Чедвиком по правую руку и Глостоном по левую он получит при дворе власть, превосходящую влияние герцога Рошельского.

Глядя на седовласого старика в дорогом дорожном платье, Арчибальд ощутил некое подобие жалости. Когда-то, давным-давно, маркиз славился умом и стойкостью, благодаря которым он играл в королевстве очень важную роль. Он не был обычным придворным или владетелем в своих землях, как граф. В обязанности Виктора входила охрана королевских границ. Для выполнения этой серьезной задачи требовался опытный воин, бдительный и закаленный в сражениях. Однако времена изменились. Королевство Уоррик граничило теперь с мирными землями, неусыпный страж превратился в самодовольного вельможу, былая сила которого иссякла за время длительного бездействия.

Пока Виктор разворачивал письма, граф предавался мечтам о будущем. Маркиз был прав. Больше всего на свете Арчибальду хотелось прибрать к рукам земли, составлявшие приданое дочери маркиза. Кроме того, Аленда была красива, и перспектива оказаться с ней в постели представлялась ему более чем заманчивой.

— Арчибальд, это что, шутка? — спросил лорд Виктор, прервав размышления графа.

Арчибальд поставил бокал на стол и удивленно спросил:

— Что вы имеете в виду?

— В этих так называемых письмах нет ни строчки!

— Что? Вы ослепли? Там… — Арчибальд замолк, увидев в руке маркиза чистые страницы. Схватив несколько писем, он развернул их, но все они были пустые. — Это невозможно!

— Может быть, их написали исчезающими чернилами? — усмехнулся лорд Виктор.

— Нет… Я не понимаю… Это даже не тот пергамент!

Он снова осмотрел тайник, там было пусто. Охватившее его волнение переросло в неподдельный ужас. Он распахнул дверь и громко позвал Брюса. Тот ворвался в комнату с мечом в руке.

— Что случилось с письмами из моего тайника? — крикнул Арчибальд.

— Я не знаю, милорд, — растерянно ответил Брюс.

Он опустил меч и встал перед графом во фрунт.

— Что значит, ты не знаешь? Ты хотя бы ненадолго покидал пост сегодня вечером?

— Нет, сэр, конечно, нет!

— Кто-нибудь заходил ко мне в кабинет за время моего отсутствия?

— Нет, милорд, это невозможно. Единственный ключ у вас.

— Заклинаю именем Марибора, ответь мне, где эти письма? Я сам их туда положил. Я читал их, когда прибыл маркиз. Меня не было всего несколько минут. Как они могли исчезнуть?

Арчибальд никак не мог собраться с мыслями. Всего несколько мгновений назад он держал письма в руках, потом запер их в тайнике… В этом не было никаких сомнений.

Где же они?

Виктор осушил свой бокал и поднялся на ноги.

— Если вы не возражаете, Арчи, я, пожалуй, поеду. Мне жаль потраченного на вас времени.

— Лорд Виктор, постойте! Не уходите! Письма настоящие. Уверяю вас, они у меня были!

— Разумеется, Арчи. В следующий раз, когда вам взбредет в голову шантажировать меня, советую придумать что-нибудь позамысловатее.

Маркиз вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице.

— Напрасно вы не послушали меня, лорд Виктор, — крикнул Арчибальд ему вслед. — Я найду эти письма. Я найду их! Я привезу их в Аквесту! И обнародую их при дворе!

— Что прикажете делать, милорд? — спросил Брюс.

— Ждать, идиот! Мне надо подумать.

Арчибальд провел дрожащими пальцами по волосам и принялся мерить комнату шагами. Потом снова осмотрел чистые листы. Действительно, пергамент сильно отличался от того, на котором были написаны письма, столько раз им читанные.

Он точно помнил, куда спрятал письма, и все же стал выдвигать ящики и перебирать бумаги на столе. Наполнив новый бокал, Арчибальд подошел к камину и, сорвав решетку, поворошил кочергой золу в надежде увидеть остатки пергамента. Ничего. Арчибальд раздраженно швырнул чистые страницы в огонь, одним глотком осушил бокал и рухнул в кресло.

— Они же только что были здесь, — в недоумении произнес он. Постепенно в голове у него начало проясняться. — Брюс, — крикнул он, — письма наверняка украли. Вор не мог далеко уйти. Нужно обшарить весь замок. Перекройте все выходы! Никого не выпускайте. Ни прислуга, ни стражники, никто не должен покинуть замка. Обыщите всех!

— Сию минуту, милорд, — отвечал Брюс. После недолгой паузы он добавил: — А как быть с маркизом, милорд? Его тоже задержать?

— Конечно, нет, дубина. У него нет писем.

Арчибальд смотрел на огонь, слушая, как замирает вдали звук шагов Брюса, спускавшегося по лестнице в башне. Он остался наедине с тихим потрескиванием пламени и сотней вопросов без ответа. Сколько он ни мучился, все равно не мог понять, каким образом письма могли быть украдены.

— Ваше сиятельство? — Робкий голос кастеляна вернул его к действительности. Арчибальд поднял глаза на человека, заглянувшего в открытую дверь. Прежде чем заговорить, Брюс судорожно вздохнул: — Милорд, я не хотел тревожить вас, но во дворе случилось происшествие, требующее вашего вмешательства.

— Что еще за происшествие? — вскинулся Арчибальд.

— Видите ли, милорд, я не знаю подробностей, но речь идет о маркизе, сэр. Мне велено попросить вас спуститься. Вежливо попросить, конечно же.

Арчибальд спускался по лестнице, гадая, не свалился ли старик замертво на пороге его дома. В этом не было бы ничего страшного. Выйдя во двор, он нашел маркиза живым и здоровым, но пребывающим в страшном гневе.

— А, вот и вы, Баллентайн! Признавайтесь, что вы сделали с моим экипажем?

— С чем?

Брюс приблизился к Арчибальду и отозвал его в сторону.

— Ваше сиятельство, — зашептал он на ухо графу. — Судя по всему, карета и лошади маркиза пропали.

Арчибальд жестом остановил маркиза.

— Одну минуту, лорд Виктор! — громко сказал он, а затем прошептал, обращаясь к Брюсу: — Ты сказал, пропали? Как это понимать?

— Я точно не знаю, сэр, но, видите ли, стража у ворот утверждает, что маркиз и его кучер, ну, вернее, те двое, которых они за них приняли, уже миновали главные ворота.

Арчибальд почувствовал подступающую к горлу тошноту. Он повернулся к побагровевшему от гнева маркизу…

Глава 2

ВСТРЕЧИ

Спустя некоторое время после наступления темноты карета леди Аленды Ланаклин прибыла в бедный Нижний квартал Медфорда. На безымянной улице, показавшейся Аленде крошечным закоулком, среди лачуг с покосившимися крышами притаился трактир под названием «Роза и шип». Мощенная булыжником улочка все еще хранила следы недавней грозы. Повсюду были лужи, из-под колес проезжающих повозок на дверь и стены трактира летели грязные брызги, оставлявшие на сером камне и почерневшем от времени дереве мутные потеки.

Из соседней двери вышел лоснившийся от пота, обнаженный по пояс мужчина с бритой головой. В руках он держал большой медный горшок, содержимое которого, кости, оставшиеся от мясного рагу, были бесцеремонно высыпаны прямо на улицу. Полдюжины собак немедленно набросились на объедки. В полосе тусклого света, падавшего из окон трактира, тотчас возникли жутковатые человеческие силуэты. Кто-то злобно закричал на собак на языке, которого Аленда не знала. В тощих животных полетели камни, они с визгом и лаем бросились прочь. Люди подбежали к собачьим объедкам, начали запихивать их в рот и рассовывать по карманам.

— Вы уверены, что это и есть то самое место, миледи? — спросила Эмили, озираясь вокруг. — Виконт Уинслоу не мог здесь назначить нам встречу…

Аленда разглядывала кривенький стебелек с шипами и одиноким бутоном, нарисованный на облупившейся вывеске над дверью. Некогда красная, роза потемнела и стала серой, а чахлый стебель походил на изогнутую змею.

— Это, должно быть, оно. Не думаю, что в Медфорде есть еще один трактир с таким названием.

— Просто не могу поверить, что он мог пригласить нас в такое место!

— Мне оно нравится не больше твоего, но мы так условились. Полагаю, у нас нет выбора, — отвечала Аленда.

Уверенность, прозвучавшая в ее голосе, удивила ее саму.

— Я знаю, вам надоело слушать одно и то же, — сказала Эмили, — но я все равно считаю, что это была ошибка. Не дело общаться с ворами. Им нельзя доверять, миледи. Помяните мое слово, люди, которых вы наняли, ограбят вас так же, как грабят всех прочих.

— Тем не менее мы уже здесь, так что пора действовать.

Аленда открыла дверь и, выйдя из экипажа, заметила, что люди, околачивавшиеся поблизости, пристально наблюдают за ней. Это вызвало у нее беспокойство.

— С вас серебряный тенент, миледи, — сказал кучер — мрачный, немолодой уже человек с многодневной щетиной на лице.

Его узенькие глазки были так надежно спрятаны под нависшими складками век, что невольно возникал вопрос: что он вообще видит, когда правит лошадьми?

— О, знаете ли, я собиралась заплатить вам после поездки, — объяснила она. — Здесь мы делаем лишь краткую остановку.

— Если хотите, чтоб я ждал, будет дороже. И деньги, что вы мне должны, я хочу получить сейчас, на случай если вы решите смыться.

— Что за глупости? Уверяю вас, мы непременно вернемся.

Кучер уставился на Аленду с каменным выражением лица, а потом сплюнул ей под ноги.

— Ну что с вами делать? — Аленда достала из кошелька монету и протянула ее кучеру. — Вот, возьмите, только не уезжайте. Не знаю, как долго мы здесь пробудем, но, повторяю, вернемся обязательно!

Эмили вышла из кареты, поправила капюшон Аленды и проверила, все ли пуговицы надежно застегнуты. Разгладив складки плаща хозяйки, она привела в порядок собственную одежду.

— Как же мне хочется сказать этому болвану-кучеру, кто я такая, — прошептала Аленда. — И добавить еще пару слов покрепче.

Обе женщины были одеты в одинаковые шерстяные плащи. Из-под опущенных капюшонов выглядывали только кончики их носов. Аленда раздраженно посмотрела на Эмили и оттолкнула ее руки.

— Не суетись, Эмми. Я уверена, женщины и раньше посещали это место.

— Женщины — да, но не думаю, что среди них встречались леди.

Когда они вошли в трактир, в нос им ударила едкая смесь дыма и винных паров, сдобренная запахом, с которым Аленде доводилось сталкиваться только в отхожем месте. В зале было шумно, посетители вели беседу на повышенных тонах, стараясь перекричать друг друга. Скрипач наигрывал веселую мелодию. Несколько человек плясали возле стойки, гремя каблуками по неровному дощатому полу. Звенели стаканы, люди стучали кулаками по столу, смеялись и пели громче, чем, по мнению Аленды, позволяли приличия.

— И что теперь? — донесся из-под шерстяного капюшона голос Эмили.

— Полагаю, следует разыскать виконта. Не отходи от меня.

Аленда взяла Эмили за руку и повела за собой, протискиваясь между столиками и обходя танцующих и собаку, жадно слизывавшую с пола пролитое пиво. Никогда раньше Аленда не бывала в подобном заведении, среди столь ужасных на вид мужчин. Большинство из них были одеты в лохмотья, у некоторых и вовсе отсутствовала обувь. Женщин было всего четыре, и все они подавали напитки за стойкой. Аленда подумала, что их поношенные платья с глубоким вырезом на груди будто специально созданы для того, чтобы поощрять мужчин распускать руки. Беззубый волосатый урод обхватил одну из женщин за талию, привлек к себе и зашарил руками по ее телу. К изумлению Аленды, вместо того чтобы вскрикнуть от возмущения, девушка довольно захихикала.

Наконец Аленда заметила виконта. Альберт Уинслоу был одет не в камзол, бриджи и чулки, как обычно, а в простую суконную рубашку, шерстяные штаны и аккуратный замшевый жилет. Однако, как и всегда, он не смог обойтись без своих щегольских штучек. Голову его покрывала красивая, хотя и несколько вульгарная шляпа с плюмажем. Он сидел за маленьким столиком в компании приземистого чернобородого мужчины в дешевой рабочей одежде.

Когда девушки приблизились, Уинслоу встал и отодвинул для них стулья.

— Добро пожаловать, дамы, — приветствовал он их веселой улыбкой. — Я так рад, что вы нашли время встретиться со мной этим вечером. Прошу вас, присаживайтесь. Могу я заказать вам что-нибудь для утоления жажды?

— Нет, благодарю вас, — ответила Аленда. — Мне бы не хотелось задерживаться тут надолго. У нас не слишком любезный возница. Хотелось бы покончить с делами, прежде чем ему взбредет в голову бросить нас здесь на произвол судьбы.

— Понимаю. Весьма разумное решение. Однако вынужден сообщить вам, что посылка все еще не доставлена.

— Еще нет? — Аленда почувствовала, как Эмили сочувственно сжала ее руку. — Что-то случилось?

— К сожалению, я не знаю. Видите ли, я не осведомлен, как протекает это предприятие. Никогда не забиваю себе голову подобными пустяками. Однако вы должны понимать, что дело это нелегкое. Задержка может быть вызвана чем угодно. Вы уверены, что не хотите что-нибудь выпить?

— Благодарю вас, не стоит, — сказала Аленда.

— Ну тогда хотя бы присядьте.

Аленда вопросительно посмотрела на Эмили и уловила в ее глазах тень беспокойства. Девушки сели.

— Знаю, знаю, — прошептала Аленда, обращаясь к Эмили. — Не следует вести дел с ворами.

— Не сомневайтесь, миледи, — ободряюще сказал виконт, — я бы не стал тратить ваше время и деньги или рисковать вашей репутацией, если бы не был совершенно уверен в благоприятном исходе дела.

Бородач, присутствовавший за столом, еле заметно усмехнулся. Его загорелое, опаленное солнцем лицо напоминало грубой выделки кожу, большие грязные руки были покрыты мозолями. Он поднес кружку к губам, а когда, сделав глоток, поставил ее обратно, капли эля стекли по его усам и упали на стол. Аленде он решительно не понравился.

— Это Мейсон Грумон, — пояснил Уинслоу, кивнув в сторону соседа. — Прошу простить меня за то, что не представил его раньше. Мейсон — здешний кузнец из Нижнего квартала Медфорда. Он наш друг.

— Парни, которых вы наняли, настоящие знатоки своего дела, — одобрительно произнес Мейсон.

Звук его голоса напомнил Аленде грохот колес на кремнистой дороге.

— Неужели? — спросила Эмили. — А могли бы они украсть древние сокровища Гленморгана из Коронной башни Эрванона?

— Что-что? — удивился Уинслоу.

— Ходят слухи, что когда-то некие воры похитили сокровища из Коронной башни Эрванона, а на следующую ночь вернули их обратно, — пояснила Эмили.

— Неужели кому-то могло прийти в голову нечто подобное? — удивилась Аленда.

— Я уверен, это всего лишь легенда, — усмехнулся виконт. — Ни один вор в здравом уме не совершил бы подобной глупости. А слухи эти распускают те, кто не понимает смысла воровского ремесла. Что ни говори, многие воруют только затем, чтобы набить себе карман. Залезают в жилые дома или подстерегают людей на дороге. Те, кто посмелее, могут похитить дворянина и потребовать выкуп. Иногда они даже отрезают жертве палец и посылают его родственникам, чтобы показать, насколько они опасны, и дать понять членам семьи, что к их требованиям следует относиться серьезно. В общем, не слишком приятные ребята. Их заботит только нажива, которую они стремятся получить без особых усилий.

Эмили снова сжала руку Аленды, на этот раз с такой силой, что девушка вздрогнула.

— Воры посолиднее объединяются в гильдии. Наподобие тех, в которых состоят каменщики или плотники. Но, разумеется, тайные. Члены гильдий очень дисциплинированны, воровство для них — работа. Промышляют они обычно на определенных территориях, которые считают своими. Часто вступают в сговор с местной полицией или правителем, что позволяет им за небольшую мзду относительно спокойно проворачивать свои делишки. До тех пор, разумеется, пока они не посягают на интересы власть имущих и придерживаются общепринятых правил.

— Какие правила могут быть общими для стражей порядка и известных им преступников? — недоверчиво спросила Аленда.

— О, я думаю, вы были бы удивлены, узнав, на какие компромиссы приходится идти, дабы обеспечить в королевстве спокойную жизнь. Однако существует еще один сорт преступников: любимцы фортуны, иными словами, наемники. Таковых нанимают с определенной целью, например, раздобыть ту или иную вещь, принадлежащую другому лицу. Кодекс чести или боязнь позора, — подмигнул он, — заставляют некоторых дворян и состоятельных торговцев прибегать к услугам подобных ловкачей.

— Так, значит, они готовы украсть что угодно для кого угодно? — спросила Аленда. — Я имею в виду тех, кого вы наняли для меня.

— Нет, не для кого угодно. Только для тех, кто согласен выложить кругленькую сумму.

— И не имеет значения, кто заказчик, король или преступник? — вмешалась Эмили.

Мейсон пренебрежительно хмыкнул:

— Король, преступник… Какая разница?

Впервые за все время он широко улыбнулся. Во рту у него не хватало нескольких зубов.

Скривив недовольную гримаску, Аленда снова повернулась к Уинслоу, который, не отрываясь, смотрел в сторону двери, одновременно ища кого-то глазами в толпе посетителей трактира.

— Прошу прощения, — сказал он, внезапно вставая со стула. — Мне нужно еще выпить, а прислуга, кажется, занята. Пригляди за дамами, Мейсон, хорошо?

Виконт отошел от столика и скрылся в толпе.

— Я им в няньки не нанимался, старый ублюдок! — крикнул ему вслед Мейсон.

— Эй вы, не смейте так выражаться в присутствии леди! — храбро сказала Эмили кузнецу. — Она не ребенок, а благородная дама. Знайте свое место.

Мейсон помрачнел:

— Здесь мое место. Я, черт возьми, живу через пять домов отсюда. Мой папаша помогал строить этот проклятый притон. Брат работает здесь поваром, чтоб ему провалиться. Мать тоже тут подрабатывала, а потом ее сбил насмерть один из ваших дворянских экипажей. Вот мое место. Это вам не помешало бы знать свое. — Мейсон ударил кулаком по столу, отчего подскочила свеча, а девушки вздрогнули.

«Зачем я только в это ввязалась?» — подумала Аленда и боязливо подвинулась к своей спутнице.

Кажется, Эмили была права. Не стоило доверять этому проходимцу, виконту Уинслоу. Она ведь ничего о нем не знала, кроме того, что на Осеннем балу в Аквесте он был гостем лорда Дарефа. Кому как не ей следовало знать, что далеко не все люди благородного происхождения действительно благородны.

Они молчали, пока не вернулся Уинслоу — без стакана.

— Дамы, прошу следовать за мной, — сказал виконт, сопровождая свои слова пригласительным жестом.

— В чем дело? — обеспокоенно спросила Аленда.

— Пожалуйста, просто идите за мной. Сюда.

Встав из-за стола, Аленда и Эмили направились вслед за Уинслоу к черному выходу, продираясь сквозь танцующую в клубах табачного дыма толпу и обходя стороной прикорнувших на полу собак и пьяниц. То, что они увидели на задворках, так их потрясло, что сам трактир показался им прямо-таки идеальным местом. Улица утопала в грязи. Испражнения, выбрасываемые прямо из окон, смешивались с отбросами в открытых ямах и канавах. Потоки нечистот кое-где покрывали дощатые мостки. Девушкам пришлось приподнять подолы платьев.

Из-за кучи дров выскочила огромная крыса. У сточного желоба копошились еще две.

— Зачем мы здесь? — дрожащим от ужаса голосом прошептала Эмили.

— Не знаю, — ответила Аленда, отчаянно сражаясь с охватившим ее страхом. — Думаю, ты была права, Эмили. Мне не следовало связываться с этими людьми. Не важно, что говорит виконт. Такие, как мы, просто не должны общаться с такими, как они.

Виконт провел их за деревянный забор. Миновав пару лачуг, они подошли к убогому сооружению, которое, видимо, считалось конюшней. Четыре денника были забиты соломой, на земляном полу под навесом стояло ведро воды.

— Рад снова видеть вас, миледи, — приветствовал Аленду стоявший возле конюшни человек.

Она узнала его, потому что он был выше своего товарища, но имени его не помнила. Аленда видела обоих наемников лишь мельком, когда виконт свел их на пустынной дороге ночью еще более темной, чем нынешняя. Теперь, в свете полумесяца, она смогла разглядеть его лицо, на сей раз не скрытое капюшоном. Он был высок, лицо его отличалось резкостью черт. Одет он был неряшливо, на одежде из меха и кожи кое-где виднелись грязные пятна, но в его облике не было ничего отталкивающего или угрожающего. Напротив, он показался Аленде человеком довольно веселым, дружелюбным, по-своему даже красивым. Она не ожидала от себя подобных мыслей в отношении человека, назначившего встречу в таком ужасном месте. Он был хорошо вооружен. На левом боку у него висел короткий меч с простой рукоятью. Справа — такой же обыкновенный меч, только длиннее и шире. И наконец, из-за спины у него выглядывала гарда меча, почти не уступавшего длиной его росту.

— Меня зовут Адриан, на случай если вы забыли, — сказал он и учтиво поклонился. — А кто эта прекрасная дама, пришедшая с вами?

— Это Эмили, моя горничная.

— Горничная? — с напускным удивлением переспросил Адриан. — Такую красавицу я скорее принял бы за герцогиню.

Эмили скромно потупилась, и Аленда впервые с тех пор, как они пустились в эту авантюру, увидела на ее лице довольную улыбку.

— Надеюсь, мы не заставили вас слишком долго ждать, — продолжал Адриан. — Виконт сказал, что они с Мейсоном составили вам компанию.

— Верно.

— Мистер Грумон поведал вам трагическую историю о том, как его матушку подло сбила королевская карета?

— О да, это ужасно! И должна сказать, что…

Адриан выставил перед собой ладони, словно защищаясь от невидимого удара.

— Полноте, миледи. Матушка Мейсона жива и здорова. Она проживает в Ремесленном ряду в куда более приличном доме, чем та лачуга, в которой обитает сам Мейсон. И поварихой в «Розе и шипе» она никогда не служила. Он рассказывает эту байку каждому встречному джентльмену или леди, чтобы вызвать у них чувство вины за собственное благополучие. Приношу свои извинения.

— Что ж, спасибо. Он держался грубо, и его высказывания показались мне более чем возмутительными, но теперь… — Аленда замолчала. — Вы… У вас… Я имею в виду, удалось ли вам достать их?

Адриан тепло улыбнулся. Затем обернулся и через плечо взглянул в сторону конюшни.

— Ройс, что ты там возишься? — спросил он нетерпеливо.

— Если бы ты умел правильно вязать узлы, я бы сберег уйму времени, — ответил кто-то невидимый.

Через мгновение появился второй член воровского дуэта. Его запомнить было проще: он вызвал у Аленды какое-то неприятное волнение. Ростом он был ниже Адриана. У него были тонкие черты лица, темные глаза и темные волосы. Одет он был во все черное, включая рубаху до колен и длинный развевающийся плащ, следовавший за ним, как тень. У него не было никакого оружия. И все же он напугал Аленду своим небезопасным видом. Его холодные глаза и бесстрастное лицо исключали всякую благожелательность. В облике этого человека было что-то от хищника.

Ройс достал из-за пазухи пачку писем, перевязанную синей лентой.

— Нелегко было достать эти письма, прежде чем Баллентайн показал их вашему отцу, — сказал он, протягивая их Аленде. — Это была гонка на опережение… Что ж, мы оказались проворнее. Вы бы лучше сожгли их, миледи, а то, не ровен час, все может повториться.

Аленда посмотрела на пачку, и на лице ее появилось выражение облегчения, сменившееся радостной улыбкой.

— Я не могу поверить! Не знаю, как вы это сделали и как мне отблагодарить вас!

— Проще всего было бы без лишних слов заплатить за работу, — заметил Ройс.

— Ах да, разумеется.

Она передала письма Эмили, отвязала от пояса кошелек и протянула его вору. Тот мельком ознакомился с его содержимым и бросил Адриану, который спрятал вознаграждение за пазуху и направился в конюшню.

— Будьте осторожны. Вы с Гонтом затеяли опасную игру, — предупредил Ройс.

— Вы прочли мои письма? — испуганно спросила Аленда.

— Нет. Боюсь, для этого вы нам недостаточно заплатили.

— Тогда откуда вы узнали…

— Мы слышали, о чем говорили Арчибальд Баллентайн и ваш отец. Маркиз делал вид, что не верит обвинениям графа, но я убежден, это не так. С письмами или без ваш отец будет теперь внимательно следить за вами. Но маркиз мудрый человек. Он все сделает правильно. Я думаю, он так рад, что у Баллентайна нет доказательств, которые тот мог обнародовать при дворе, что сама по себе ваша любовная интрижка не слишком его беспокоит. Но повторяю, в будущем вам следует проявлять бдительность.

— Откуда таким, как вы, знать что-либо о моем отце?

— Ах, прошу прощения. Я сказал ваш отец? Я имел в виду другого маркиза, у которого более благодарная дочь.

Аленда вздрогнула так, будто Ройс ударил ее.

— Эй, Ройс, опять ищешь друзей? — спросил Адриан, выводя из конюшни двух лошадей. — Простите моего товарища, миледи. Он воспитывался среди волков.

— Это лошади моего отца! — удивленно воскликнула девушка.

Адриан насмешливо кивнул:

— Карету мы оставили в зарослях ежевики у моста. Кстати, платье вашего батюшки на мне изрядно растянулось. Камзол и прочие вещи мы оставили в карете.

— Вы надевали платье моего отца?

— Я же сказал, — недовольно буркнул Ройс, — мы едва успели.

Маленькую комнатку в задней части трактира «Роза и шип» прозвали Темной, поскольку в ней проворачивались дела именно такого рода, но мрачной она вовсе не была. На столе и вдоль стен стояли подсвечники с горящими свечами, а в камине ярко пылал огонь, заливавший помещение теплым приятным светом. На деревянной балке висели рядами медные посудины, оставшиеся с тех времен, когда Темная комната использовалась, помимо всего прочего, в качестве склада кухонной утвари. Места хватало только на один стол и несколько стульев, но больше и не требовалось.

Дверь открылась, и в комнату друг за другом вошли несколько человек. Ройс налил себе стакан вина, занял место перед камином и, сняв сапоги, принялся греть ноги у огня. Адриан, виконт Альберт Уинслоу, Мейсон Грумон и красивая молодая женщина разместились за столом. Хозяйка трактира всегда закатывала пир по случаю их возвращения, и эта ночь не стала исключением. На стол были выставлены кувшин эля, жаркое, свежеиспеченный хлеб, вареная репа, головка белого сыра, завернутая в кусок ткани, морковь, лук и соленья, обычно хранившиеся в бочке за стойкой. Для Ройса и Адриана она ничего не жалела и даже принесла бутылку «Монтеморси», доставленную из самого Вандона. Это было любимое вино Ройса, поэтому Гвен всегда держала его про запас. Несмотря на обилие яств на столе, Адриан не проявил никакого интереса к угощению. Все его внимание было приковано к молодой красавице.

— Ну и как все прошло? — спросила Изумруд, устраиваясь на коленях Адриана и наливая ему кружку пенистого домашнего эля.

На самом деле ее звали Фалина Броктон, но все служанки трактира и Медфордского дома, расположенного по соседству, использовали прозвища — на всякий случай. Веселая и сообразительная Изумруд была старшей подносчицей в «Розе и шипе» и одной из двух женщин, которым разрешалось находиться в Темной комнате во время собраний.

— Холодно, — сказал Адриан, обнимая ее за талию. — В пути я весь продрог, поэтому меня срочно нужно согреть. — Он крепче прижал ее к себе и поцеловал в шею, зарываясь лицом в черные волны волос.

— Зато нам заплатили, да? — спросил Мейсон.

Он начал накладывать еду на тарелку, едва усевшись за стол. Сын некогда знаменитого на весь Медфорд кузнеца, Мейсон унаследовал мастерскую отца, но в скором времени потерял ее из-за пристрастия к азартным играм вкупе с вечным невезением. Его выгнали из Ремесленного ряда, и он поселился в Нижнем квартале, где занимался изготовлением подков и гвоздей, чтобы кое-как наскрести на содержание кузницы, выпивку и далеко не всегда на пропитание. Ройса и Адриана такой помощник устраивал по трем причинам: он был нелюдим, он был местный и он им почти ничего не стоил.

— Что верно, то верно, — сказал Ройс. — Леди Аленда Ланаклин заплатила нам целых пятнадцать золотых тенентов.

— Отличный улов! — Уинслоу довольно потер руки.

— А как мои наконечники стрел? Хорошо сработали? — спросил Мейсон. — Удалось зацепиться сквозь черепицу?

— Зацепиться-то удалось, — сказал Ройс, — а вот отцепиться оказалось непросто.

— Разъем не сработал? — забеспокоился Мейсон. — А я думал… Ну, да ведь я не занимаюсь стрелами. Надо было обратиться к мастеру. Я же предупреждал. Я кузнец. Мое ремесло — металл, а не дерево. А мелкозубая пила, что я сделал, она ведь не подвела? Вот что значит искусный кузнец, клянусь Марибором! Но стрелы — это другое дело, тем более такие, как вы заказывали. Нет, господа мои. Я же говорил, надо было обратиться к мастеру, ох, надо было.

— Угомонись, Мейсон, — сказал Адриан, легким движением смахивая смоляную прядь с лица Изумруд. — Загнать стрелы во что-то плотное было куда важнее, и это сработало идеально.

— Ну еще бы! Наконечники-то стрел металлические, а металл — это мой конек! Мне очень жаль, что разъем на веревке не сработал. И как вы ее убрали? Вы же не оставили ее там?

— Конечно, нет! Стражник заметил бы ее при следующем обходе, — сказал Ройс.

— Ну и как вы это сделали?

— Я бы предпочел послушать историю от начала до конца, — заметил Уинслоу. Следуя примеру Ройса, он откинулся на своем стуле, положив ноги на другой, и взял в руки кружку. — Вы никогда не рассказываете мне в подробностях о ваших проделках.

Виконт Альберт Уинслоу был родовитым потомком длинной череды представителей безземельного мелкого дворянства. Много лет назад один из его предков потерял родовое поместье, оставив семье только титул. Этого было достаточно, чтобы перед ним открывались двери, закрытые для крестьян или купцов, да и титул его был куда более весомым, нежели баронский.

Когда Ройс и Адриан впервые встретились с Уинслоу, тот обретался в Колноре, а домом ему служил обыкновенный сарай. Им пришлось основательно потратиться на приличную одежду и экипаж для виконта, после чего тот начал выступать в роли посредника между ними и клиентами из дворян. Благодаря деньгам, которые Уинслоу получал за свои услуги, он мог посещать любые балы, приемы или церемонии, где главным его заданием было получение всякого рода секретных сведений, которые затем можно было использовать с изрядной выгодой для их собственных карманов и кошельков.

— Ты всегда на виду, Альберт, — объяснил Адриан. — Мы не можем допустить, чтобы наш любимый виконт выболтал все, что ему о нас известно, окажись он в какой-нибудь темнице, где у него станут из спины кроить ремни и вырывать ногти на руках и ногах.

— Но если меня будут пытать, а я ничего не знаю, то как же я выкручусь?

— Убежден, тебе поверят примерно после четвертого ногтя, — сказал Ройс, зловеще улыбаясь.

Альберт недовольно поморщился и сделал глоток эля.

— Но теперь-то вы можете рассказать? Как вы справились с железной дверью? После визита к Баллентайну я решил, что эту дверь не под силу открыть даже гному, вооруженному полным набором отмычек. На ней нет ни замка, который можно было бы открыть ключом, ни ручки.

— Нам очень пригодились добытые тобой сведения, — сказал Ройс. — Мы вообще не прикасались к этой двери.

Виконт выглядел озадаченным. Он хотел было что-то сказать, но передумал и отрезал себе кусок жареной говядины.

Ройс сосредоточил внимание на бокале с «Монтеморси», и рассказ вместо него продолжил Адриан:

— Мы взобрались наверх по внешней стороне восточной башни. Вернее, Ройс взобрался и сбросил мне веревку. Это не самая высокая башня, но по высоте почти как та, которая нас интересовала. При помощи стрел Мейсона мы протянули канат и так перебрались на другую башню.

— Но в башне нет окон! — недоуменно возразил Альберт.

— А кто говорит про окна? — перебил его Ройс. — Мы закрепили веревки с помощью стрел в кровле той башни, которая повыше.

— Ага, я же говорю, мастерство высокого полета, — с гордостью заявил Мейсон.

— Ну хорошо, с башней понятно, но как вы попали внутрь? Через камин? — настаивал Альберт.

— Нет, дымоход слишком узок, к тому же прошлой ночью в камине горел огонь, — сказал Адриан. — Поэтому мы задействовали второй инструмент Мейсона, маленькую пилу, и вырезали кусок крыши на скате. В общем, все шло по плану, пока Арчибальд не вздумал подняться к себе в кабинет. Ясно было, что рано или поздно ему придется оттуда уйти, и мы решили ждать.

— Надо было по-тихому спуститься, перерезать ему глотку и забрать письма, — сурово нахмурившись, сказал Ройс.

— Но за это нам не заплатили бы, ведь так? — напомнил Адриан.

Ройс в ответ с притворным возмущением закатил глаза. Не обращая на него внимания, Адриан продолжал:

— Так вот мы и лежали, дожидаясь его ухода. Между прочим, там, на верхотуре, дикий ветер, а этот негодяй проторчал в комнате, должно быть, часа два.

— Бедняжка Адриан, — промурлыкала Изумруд, ластясь к нему, как кошка.

— К счастью, пока мы наблюдали за графом через дыру в крыше, он как раз просматривал письма, так что мы сразу узнали, где тайник. Потом во двор въехала карета. Ни за что не угадаете, кто это был.

— Маркиз приехал, пока вы были на крыше? — спросил Альберт с набитым ртом.

— Точно. Вот тут время стало поджимать. Арчибальд отправился встречать маркиза, а мы начали действовать.

— Итак, — угадала Изумруд, — вы срезали часть крыши, как снимают верхушку тыквы?

— Вот именно. Я опустил Ройса в кабинет. Он открыл тайник, сунул туда подложные письма, и я его поднял обратно. Только мы прикрыли дыру, как явились Арчибальд с маркизом, и нам пришлось еще какое-то время неподвижно лежать на крыше, чтобы не привлекать внимания лишними звуками. К нашему удивлению, граф сразу стал показывать маркизу письма. Видели бы вы Арчибальда, когда он обнаружил пустые страницы! Презабавное зрелище! Начался переполох, мы решили, что пора сматываться, и спустились по веревке во двор.

— Невероятно! Я лично убеждал Аленду, что иногда в деле могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, но мне и в голову не приходило, насколько это верно. Эх, надо было потребовать с нее больше денег, — расстроился Альберт.

— Я думал об этом, — заметил Ройс, — но ты ведь знаешь щепетильность Адриана. Тем не менее дело оказалось обоюдовыгодным.

— Но постойте, вы не объяснили, как вы сняли веревку с башни, если разъем не сработал?

— Лучше не спрашивай, — вздохнул Ройс.

— Почему же вдруг? — спросил кузнец, переводя любопытный взгляд с одного вора на другого. — Это что, тайна?

— Ройс, расскажи им, как было дело, — широко улыбаясь, сказал Адриан.

Ройс опять нахмурился и, кивнув подбородком на своего напарника, сообщил:

— Он ее отстрелил.

— Что он сделал? — спросил Альберт и так резко выпрямился на стуле, что его ноги с грохотом уперлись в пол.

— Адриан пустил стрелу, и она перерезала веревку под самой крышей.

— Но это невозможно! — воскликнул Альберт. — Никто не сможет попасть в веревку на высоте не меньше двухсот футов да еще в полной темноте!

— Светила луна, — поправил его Ройс. — Не будем сгущать краски, ладно? Ты забываешь, что мне с ним еще работать. К тому же он попал не с первого раза.

— И сколько ты выпустил стрел? — спросила Изумруд.

Адриан вытер рукавом покрытые пивной пеной губы.

— Что ты сказала, милая?

— Сколько стрел тебе понадобилось, чтобы перерезать веревку, дурачок?

— Только честно, — предупредил Ройс.

— Четыре, — мрачно признался Адриан.

— Четыре? — переспросил Альберт. — Конечно, попасть с первого раза было бы более впечатляюще, но все равно…

— Думаете, граф когда-нибудь догадается? — спросила Изумруд.

— Как только пойдет дождь, — предположил Мейсон.

В дверь трижды постучали. Кузнец отодвинул свой стул и пересек комнату.

— Кто там?

— Это я, Гвен.

Мейсон отодвинул засов и открыл дверь. Вошла красивая молодая женщина с густыми длинными черными волосами и блестящими зелеными глазами.

— Что за дела, в собственную заднюю комнату не пускают!

— Прости, детка, — сказал Мейсон, закрывая за ней дверь, — но Ройс бы с меня шкуру спустил, если бы я не спросил сначала, кто там.

По мнению всех жителей Нижнего квартала, Гвен ДеЛэнси была личностью весьма загадочной. Она приехала в Аврин из далекого государства Калис и поначалу зарабатывала на жизнь проституцией и гаданием. Смуглая кожа, миндалевидные глаза и высокие скулы без труда выдавали в ней чужестранку. Искусная косметика и восточный акцент придавали ей флер таинственности, и мало кто мог устоять перед ее чарами. Но Гвен не была обыкновенной распутницей. Всего за три года ей удалось сколотить приличное состояние и приобрести права на лавочную торговлю в том же округе. Иметь землю в собственности могли только дворяне, но купцы передавали друг другу права на ведение дел. В скором времени Гвен завладела, полностью или частично, значительной частью Ремесленного ряда и почти всем Нижним кварталом. Медфордский дом, а в народе его называли просто Дом, был ее самым прибыльным заведением. Несмотря на то что этот дорогой бордель находился у черта на рогах, от посетителей не было отбоя. Гвен умела хранить секреты, особенно когда это касалось высокопоставленных лиц, которые не могли позволить себе быть замеченными в доме разврата.

— Ройс, — сказала Гвен, — сегодня вечером в Дом приходил потенциальный клиент. Он очень хотел поговорить с кем-нибудь из вас. Я назначила ему встречу на завтрашний вечер.

— Знаешь его?

— Я расспросила девочек. Никто его раньше не видел.

— Он воспользовался их услугами?

Гвен отрицательно покачала головой:

— Нет, он интересовался только ворами-наемниками. Забавно, но мужчины почему-то всегда верят в то, что у наших девок нет от них никаких тайн, зато их секреты они готовы забрать с собой в могилу.

— Кто с ним беседовал?

— Тюльпан. Говорит, это был иностранец, смуглый, с акцентом. Скорее всего он из Калиса, но сама я его не видела, так что ничего не могу сказать наверняка.

— Он был один?

— Вроде один.

— Хотите, я с ним поговорю? — спросил Альберт.

— Да нет, я сам, — сказал Адриан. — Если он явился сюда, то ему скорее нужен кто-то вроде меня, а не такая личность, как ты.

— Если хочешь, можешь прийти завтра и последить за входом, Альберт, — добавил Ройс. — А я понаблюдаю за улицей. Ничего подозрительного не замечали? — спросил он, обращаясь к Гвен.

— Дел было по горло. Появилось несколько человек, которых я не знаю. Сейчас как раз четверо сидят в большом зале, а пару часов назад были другие, человек пять.

— Верно, — подтвердила Изумруд. — Я как раз обслуживала этих пятерых.

— Кто такие? Путешественники?

Гвен снова отрицательно покачала головой:

— Думаю, солдаты. По одежде не скажешь, но я-то могу в любом платье их отличить.

— Может, это наемники? — спросил Адриан.

— Вряд ли. С наемниками обычно хлопот не оберешься, они хватают девочек, кричат, затевают драки, ну, вы сами знаете. Эти держались достойно, один, кажется, дворянин. По крайней мере остальные называли его барон как-то там… Трамбул, по-моему.

— Нечто подобное я видел вчера на Кривой улице, — сказал Мейсон. — Там таких было около дюжины.

— В городе что-то происходит? — спросил Ройс.

Они обменялись настороженными взглядами.

— Думаете, это как-то связано со слухами об убийствах у реки Нидвальден? — спросил Адриан. — Может быть, король ищет поддержки у других дворян?

— Ты имеешь в виду эльфов? — уточнил Мейсон. — Я слышал об этом.

— Я тоже, — сказала Изумруд. — Говорят, эльфы напали на деревню, или что-то в этом роде. Я слышала, они всех перебили, даже спящих.

— Кто это такое говорит? Непохоже на правду, — заметил Альберт. — Я не знаю ни одного эльфа, который бы не то что напал на человека, а просто в глаза бы ему прямо взглянул.

Ройс надел сапоги и плащ и направился к двери.

— Да ты вообще не знаешь ни одного эльфа, Альберт, — с вызовом произнес он и вышел.

— Что я такого сказал? — спросил Альберт, глядя на остальных с невинным выражением лица.

Изумруд пожала плечами.

Адриан вынул кошелек Аленды и бросил его виконту.

— Не переживайте, ваше сиятельство. Ройс часто бывает не в духе. Вот, подели-ка лучше выручку.

— Тем не менее Ройс прав, — сказала Изумруд. Она выглядела довольной, поскольку знала то, что не было известно остальным. — Те, кто напал на деревню, были дикие чистокровные эльфы. Тогда как полукровки, проживающие в тех местах, всего лишь горстка ленивых выпивох.

— Тысячелетнее рабство еще не то с человеком может сделать, — заметила Гвен. — Могу я получить свою долю, Альберт? Меня ждут дела. Сегодня Дом собираются посетить епископ, судья и члены Братства баронов…

Адриан все еще не оправился после вчерашнего приключения и чувствовал боль во всем теле. Он занял место за пустым столиком у стойки и принялся наблюдать за посетителями Алмазной комнаты. Это заведение получило свое название из-за необычной, вытянутой прямоугольной формы, позволившей ему поместиться в конце Кривой улицы.

Адриан знал в лицо всех присутствующих, а со многими был лично знаком. Фонарщики, кучеры, лудильщики, как всегда, приходили сюда поужинать после работы. Все они выглядели одинаково: уставшие и грязные, они сидели, понуро склонив головы над тарелками. Каждый был одет в грубую рабочую рубаху и бесформенные штаны, затянутые на поясе, как мешок. Им нравилось это место, здесь было спокойно, и никто не мешал им насыщаться в тишине и покое. И только один посетитель выделялся на общем унылом фоне.

Он сидел в дальнем конце зала в одиночестве, спиной к стене. На его столике не было ни еды, ни выпивки, только горела обыкновенная трактирная свеча в подсвечнике. Голову его покрывала широкополая войлочная шляпа, украшенная пышным синим пером. Поверх рубашки из золотистого атласа у него был надет роскошный черно-красный парчовый камзол с подложными плечами. На боку висела сабля. Ее красивая, обтянутая кожей рукоять с заклепками хорошо сочеталась с высокими черными сапогами для верховой езды. Кем бы ни был этот человек, он явно не пытался затеряться среди посетителей. Под столом Адриан заметил какой-то сверток, который незнакомец все время придерживал ногой.

Как только Изумруд принесла новости от Ройса, сообщившего, что на улице все чисто, ничего подозрительного, Адриан поднялся и подошел к свободному стулу напротив чужака.

— Вы позволите составить вам компанию? — учтиво спросил он.

— Это зависит от того, кто вы, — ответил чужак. В его речи Адриан уловил едва различимый грубоватый калианский акцент. — Мне нужен кто-нибудь, кто представляет организацию под названием Рийрия. Вы говорите от их имени?

— Зависит от того, что вам нужно, — сказал Адриан с легкой усмешкой.

— В таком случае присаживайтесь, прошу вас. — Адриан сел и выжидательно посмотрел на незнакомца. — Мое имя — барон Делано ДеВитт, и я желаю нанять людей, наделенных особыми талантами. Мне говорили, что здесь можно найти тех, кто за определенную плату готов выполнить любое опасное поручение.

— Какие же таланты вас интересуют?

— Умение добывать предметы, — без обиняков заявил ДеВитт. — Имеется одна вещь, которая должна исчезнуть. По возможности навсегда. И мне необходимо, чтобы это произошло сегодня же.

— Весьма сожалею, — улыбнулся Адриан, — но я уверен, что Рийрия не станет работать на таких условиях. Это слишком опасно. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Не моя вина, что времени в обрез. Я пытался связаться с вами вчера, но мне сказали, что вас нет на месте. Однако в моих силах сделать так, что риск будет оправдан.

— Простите, но у них в Рийрии очень строгие правила, — сказал Адриан, поднимаясь со стула. — Честь имею…

— Пожалуйста, выслушайте меня, — жестом остановил его барон. — Я расспросил людей, весьма осведомленных о жизни города, и узнал от них о паре вольных мастеров своего дела, которые берутся за выполнение подобных заказов, если их устраивает цена. Как они ухитряются безнаказанно проворачивать свои дела, не будучи связанными с гильдиями, другой вопрос, но то, что им это удается, факт, красноречиво говорящий об их репутации, не так ли? Если вы знаете этих двух умельцев, членов Рийрии, прошу вас, уговорите их помочь мне.

Адриан внимательно посмотрел на барона. Поначалу он принял незнакомца за самовлюбленного вельможу, который затевает некую авантюру с единственной целью развлечь светское общество и прославиться своими рассказами на каком-нибудь королевском балу. Однако теперь выражение его лица переменилось, а в голосе послышались нотки отчаяния.

— Почему эта вещь так важна для вас? — спросил Адриан, снова усаживаясь на стул. — И почему она должна исчезнуть прямо сегодня?

— Вы слышали о графе Пикеринге?

— Безусловно, это человек, виртуозно владеющий мечом, обладатель Серебряного щита и Золотой лавровой ветви. У него невероятно красивая жена по имени… Кажется, ее зовут Белинда. Ходят слухи, что он убил на дуэли по меньшей мере восьмерых мнимых обидчиков всего лишь за то, что они якобы как-то не так на нее посмотрели.

— Вы необычайно хорошо информированы.

— Работа такая, — заметил Адриан.

— В состязаниях на мечах графа сумел одолеть один лишь Брага, эрцгерцог Меленгара. Это случилось на показательном турнире, и в тот день у графа не было своего меча. Ему пришлось воспользоваться запасным.

— А, верно, — сказал Адриан, обращаясь скорее к себе, нежели к ДеВитту. — У него какое-то особенное оружие, и он с ним никогда не расстается, по крайней мере в настоящей схватке.

— Да, граф очень суеверен в этом отношении… — смущенно согласился ДеВитт.

Повисла пауза.

— Неужели вы непозволительно долго смотрели на его жену? — с едва заметной насмешкой спросил Адриан.

Барон грустно улыбнулся и заметно сник:

— Завтра в полдень мне предстоит дуэль.

— И вы хотите, чтобы Рийрия похитила меч графа, — сказал Адриан.

Это был не вопрос, а утверждение, но ДеВитт кивком подтвердил верность этой догадки.

— Я состою в свите герцога ДеЛоркана из Дагастана. Мы прибыли в Медфорд два дня назад для участия в торговых переговорах, которые проводит король Амрат. В честь нашего прибытия был дан пир, и там присутствовал Пикеринг. — Барон нервно провел обеими руками по лицу. — Я никогда раньше не бывал в Аврине. Клянусь Марибором, я понятия не имел, кто он такой! Я даже не знал, что она — его жена, пока меня не хлестнули перчаткой по лицу.

— Что ж, работенка не из легких, — вздохнул Адриан. — Забрать столь ценный меч прямо из-под носа у…

— О, я облегчил вам задачу, — сказал ДеВитт. — Граф, как и я, на время переговоров остановился у короля. Его покои находятся рядом с покоями моего герцога. Сегодня я забрался к нему и похитил меч. Вокруг было столько народу, что я запаниковал и бросил меч в первую попавшуюся открытую дверь. Теперь остается только вынести его из замка, прежде чем граф обнаружит пропажу, а если он начнет искать меч, то непременно его найдет.

— Так где сейчас меч?

— В королевской часовне, — ответил ДеВитт. — Она не охраняется и расположена недалеко от пустой спальни с окном чуть дальше по коридору. Я могу сегодня оставить окно открытым. Стена под ним вся заросла плющом. Это должно быть очень просто.

— Так что ж вы сами этого не сделаете?

— Если на краже меча попадутся воры, им всего лишь отрубят руки. Если поймают меня, это конец моей репутации!

— Понятно, причины для беспокойства весьма серьезные, — саркастично улыбнулся Адриан.

— Вот именно! — ДеВитт, казалось, не заметил его издевки. — Не так уж плохо, учитывая, что большую часть работы я проделал сам, не правда ли? Прежде чем вы дадите ответ, позвольте еще кое-что добавить. — Барон не без труда вытащил из-под стола сверток, оказавшийся чересседельной сумкой. Когда он водрузил его на стол, раздался металлический звон. — Внутри вы найдете сто золотых тенентов.

— Ясно, — ответил Адриан, пожирая сумку глазами и стараясь не выдать охватившего его сильного волнения. — И вы платите вперед?

— Конечно, я же не глупец. Я знаю, как делаются такие дела. Я заплачу вам половину сейчас, а другую половину, когда получу меч.

Адриан еще раз притворно вздохнул и кивнул, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения.

— То есть вы предлагаете двести золотых тенентов?

— Да, — нервно сказал ДеВитт. — Как видите, для меня это очень важно.

— Вижу. Ну, если дело настолько легкое, как вы говорите…

— Так вы думаете, они согласятся? — с надеждой спросил барон.

Адриан откинулся на спинку стула, а ДеВитт, напротив, в волнении подался вперед. У него было лицо человека, ожидавшего судебного приговора по обвинению в убийстве.

«Ройс убьет меня, если я соглашусь…» — подумал Адриан.

Одно из главных правил Рийрии — никакой спешки при выполнении заказа. Требуется время, чтобы основательно подготовиться: собрать необходимые сведения, изучить и проверить всю историю потенциальных клиентов. И все же единственное преступление ДеВитта, похоже, заключалось в том, что он не вовремя посмотрел на красивую женщину. Адриан знал, что жизнь этого человека находится у него в руках. Барон не сможет нанять никого другого. Как верно подметил ДеВитт, никто, кроме них двоих, не взялся бы за такое дело в городе, который контролирует гильдия.

Вожаки «Багровой руки» ни за что не позволили бы своим подчиненным принять такое предложение по той же причине, по какой Адриан чувствовал, что должен отказаться. С другой стороны, Адриан не был вором в полном смысле этого слова. Он не привык долго раздумывать. Это Ройс вырос на улицах Ратибора, где облегчал карманы прохожих, чтобы выжить. Он был настоящим вором, бывшим членом знаменитой гильдии «Черный алмаз». Адриан же был воином, солдатом, предпочитавшим воровству честный поединок при свете дня.

От большинства заказов, которые они выполняли для дворян, Адриану становилось не по себе. Все их клиенты более всего желали выставить соперников дураками, причинить боль бывшим возлюбленным или упрочить свое положение в извращенном мире высокой политики.

Дворяне нанимали их, потому что могли позволить себе оплатить подобные игры. Жизнь они воспринимали как одно большое шахматное состязание с участием настоящих королей, офицеров и пешек. У них отсутствовало представление о том, что хорошо, а что дурно, для них не существовало ни добра, ни зла, только политика. Это была своего рода игра в игре со своими правилами и полным отрицанием какой бы то ни было морали.

Однако их подковерная борьба позволяла ворам собирать неплохой урожай монет. Дворяне были не только богаты и мелочны, но и удивительно неразумны. В противном случае Ройсу и Адриану вряд ли удалось бы получить от графа Чедвика деньги за письма Аленды Ланаклин Дегану Гонту, а затем удвоить прибыль, повторно выкрав эти письма у него же. А всего-то потребовалось передать через Альберта Аленде, что ее письма у Баллентайна, и предложить свою помощь. Конечно, их работа была прибыльной, но не слишком приятной. Игра, в которую приходилось играть в мире, где герои были порождением игры воображения, а честь — мифом.

Адриан старался убеждать себя, что ничего особо предосудительного они с Ройсом не делают. В конце концов, Аленда могла себе это позволить. Людям вроде Мейсона и Изумруд деньги были куда нужнее, чем дочери богатого маркиза. Кроме того, этот урок, возможно, пойдет ей на пользу, и она больше не станет подвергать риску графство и репутацию своего отца. И все же в глубине души Адриан чувствовал, что обманывает сам себя. Он мечтал о достойном деле, таком, где от него зависело бы спасение чьей-то жизни и где его намерения хотя бы отчасти можно было бы назвать благородными.

— Конечно, они согласятся, — сказал он барону.

Когда Адриан закончил свой рассказ, в Темной комнате воцарилась напряженная тишина. Здесь их осталось только трое, и Адриан с Альбертом повернулись к Ройсу. Как и следовало ожидать, вид у него был недовольный. Задумчиво покачав головой, Ройс сказал:

— Поверить не могу, что ты согласился.

— Послушай, я знаю, что времени мало, но он говорил чистую правду! — возразил Адриан. — Ты ведь проследил за ним до самого замка. Он и в самом деле гость короля Амрата. Больше он никуда не ходил. Могу поклясться, что он из Калиса, да и ни одна из девочек Гвен не слышала ничего такого, что могло бы это опровергнуть. По-моему, дело чистое.

— Двести золотых тенентов за то, чтобы украсть меч через открытое окно? И тебе это не кажется подозрительным? — спросил Ройс, в голосе которого удивление боролось с недоверием.

— Я бы назвал это пределом мечтаний, — заметил Альберт.

— Может, в Калисе все иначе. Он ведь находится довольно далеко отсюда, — возразил Адриан.

— Не настолько далеко, — парировал Ройс. — И почему ДеВитт таскает с собой такие деньжищи? Он всегда носит с собой мешки с золотом, отправляясь на международные торговые переговоры? Зачем он их притащил?

— Может, он и не таскал. Может, он продал сегодня какое-нибудь ценное кольцо или взял деньги взаймы, используя доброе имя герцога ДеЛоркана. Возможно даже, что их ему дал сам герцог. Я уверен, они не на муле сюда приехали. Наверняка у герцога большой караван. Скорее всего несколько сотен золотых монет для них не являются чем-то из ряда вон выходящим. — В голосе Адриана послышались злые нотки. — Тебя там не было. Ты не говорил с этим парнем. Завтра его ожидает настоящая казнь. Разве станет почти покойник трястись над золотом?

— Мы только что закончили дело. Я хотел отдохнуть пару дней, а ты уже ввязался в очередную драку, — тяжело вздохнул Ройс. — Говоришь, ДеВитт трясется от страха?

— Он просто обливался потом.

— Так вот оно что! Ты решил сделать доброе дело. Рисковать собственной жизнью, чтобы потом, стуча кулаком в грудь, радоваться, что поступил как подобает.

— Пикеринг убьет его, ты же знаешь. И это не первая жертва.

— И не последняя!

Адриан со вздохом откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Ты прав, будут и другие. Ты только представь, мы стащим этот проклятый меч, и граф его больше никогда не увидит. Подумай о тех счастливчиках, которые наконец смогут без страха за свою жизнь смотреть на Белинду.

— Так мы теперь работаем на благо общества? — усмехнулся Ройс.

— И во имя двухсот золотых тенентов, — добавил Адриан. — Мы за весь год столько не заработали. Приближаются холода, а с такими деньгами мы сможем всю зиму отсиживаться в тепле.

— По крайней мере сейчас ты приводишь разумные доводы. Это было бы здорово, — согласился Ройс.

— И всего-то пара часов работы. Забраться наверх и стащить меч, что может быть проще! Ты же сам всегда говорил, что замок Эссендон паршиво охраняется. Управимся до рассвета и заляжем спать.

Ройс закусил губу и скривил недовольную гримасу, избегая смотреть на напарника. Почувствовав близкую победу, Адриан продолжал:

— Помнишь, как мы околевали от холода на башне? Только представь, что нас ждет дальше! А так ты сможешь провести зиму в тепле и безопасности, много есть и пить свое любимое вино. А еще, — Адриан наклонился поближе к напарнику, — скоро выпадет снег. Ты же ненавидишь снег?

— Хорошо, хорошо! Захвати снаряжение. Встретимся в переулке.

Адриан улыбнулся.

Все-таки у Ройса есть сердце…

На улице похолодало. Дороги затянулись тонкой коркой льда. Скоро и впрямь пойдет снег. Адриан был не совсем прав, утверждая, что Ройс ненавидит снег. Ему даже нравилось, как выглядит Нижний квартал зимой, будто укутанный в пышные белые одежды. Но за эту красоту приходилось платить высокую цену: на снегу оставались следы, что существенно осложняло работу. Но Адриан верно заметил, что после этой ночи у них будет достаточно денег, чтобы провести всю зиму в мирной спячке. На такие деньги вполне можно было на законных основаниях открыть собственное дело. Мысль об этом посещала Ройса всякий раз, когда они срывали большой куш. Они с Адрианом постоянно обсуждали такую возможность. Год назад всерьез подумывали о том, чтобы открыть винодельню, но потом отказались от этой затеи. Все упиралось в то, что они никак не могли решить, какое дело устроило бы их обоих.

Ройс остановился в конце Кривой улицы возле Медфордского дома, рядом с трактиром «Роза и шип». Здания были похожи, и Гвен даже думала соединить их пристройками, через которые посетители могли бы беспрепятственно и незаметно переходить из одного в другое. Гвен ДеЛэнси была гением. Ройс не знал никого, похожего на нее. Она была исключительно умна, сообразительна, оставаясь при этом самым открытым и искренним человеком из всех, кого он когда-либо встречал. И она была честным человеком! Это сочетание всегда казалось ему парадоксом, загадкой, которую невозможно разгадать.

— Я так и думала, что ты заглянешь, — сказала Гвен, выходя на крыльцо Дома, кутаясь в плащ. — Я наблюдала за тобой из-за двери.

— Зоркие же у тебя глаза. Далеко не каждый заметил бы меня на темной улице.

— Значит, ты хотел, чтобы тебя заметили. Ты ведь ко мне шел?

— Я просто хотел удостовериться, что ты получила вчера свою долю.

Гвен улыбнулась. Ройс не мог не заметить, как сияют в лунном свете ее волосы.

— Ройс, ты же знаешь, тебе вовсе не обязательно платить мне. Я и так сделаю все, что попросишь.

— Нет, мы используем твой дом для наших встреч, — твердо возразил Ройс. — Это может плохо кончиться, поэтому ты в доле. Давай не будем больше к этому возвращаться.

Она подошла ближе и взяла его за руку. Прикосновение было успокаивающим и на холоде показалось особенно теплым.

— Если бы не ты, у меня не было бы «Розы и шипа». Скорее всего я бы вообще не выжила.

— Понятия не имею, о чем вы, ваша светлость, — сказал Ройс, церемонно кланяясь. — Я могу доказать, что той ночью меня вообще не было в городе.

Она смотрела на него, по-прежнему улыбаясь. Ему нравилось видеть ее счастливой, но вдруг в ее блестящих зеленых глазах мелькнула тень беспокойства, и Ройс отвернулся, отпустив ее руку.

— Послушай, мы с Адрианом беремся за один заказ. Его надо выполнить сегодня, так что мне потребуется…

— Странный ты человек, Ройс Мельборн. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю.

Ройс помолчал, затем мягко сказал:

— Ты знаешь меня лучше, чем любая другая женщина, и это опасно для нас обоих.

Гвен, стуча каблучками по мерзлой земле, подошла к нему еще ближе. В глазах ее светилась мольба:

— Будь осторожен, ладно?

— Я всегда осторожен, — буркнул он, поворачиваясь, и зашагал прочь.

Его плащ развевался на ветру. Гвен смотрела ему вслед, пока он окончательно не исчез в темноте…

Глава 3

ЗАГОВОРЫ

На шпиле самой высокой башни замка Эссендон развевался штандарт с изображением сокола в короне, что свидетельствовало о том, что король находится в своей резиденции. Замок служил постоянным обиталищем властителя Меленгара, небольшого и не очень влиятельного, но древнего и уважаемого королевства. Замок представлял собой внушительное сооружение с высокими серыми стенами и причудливой формы башнями. Он возвышался в центре Медфорда, столицы королевства. Вплотную к нему подходили Дворянская площадь, Ремесленный ряд, Крестьянский и Нижний кварталы. Как и большинство авринских городов, Медфорд защищала мощная крепостная стена. Еще одна стена окружала замок, отделяя его от города. На этой стене с бойницами и амбразурами стояли опытные лучники, наблюдавшие за городом из-за каменных зубцов. С тыла замок защищала мощная цитадель, в которую упиралась с обеих сторон внутренняя стена. Все эти сооружения вкупе с широким рвом, опоясывавшим замок, делали королевскую резиденцию надежно защищенной и даже неприступной.

Днем торговцы подвозили к стене замка тележки с товарами, и по обе стороны ворот вырастала целая ярмарка. Жизнь там кипела и бурлила. В толпе мелькали разносчики и жонглеры, ростовщики вели дела с обитателями замка. Ближе к вечеру торговый люд начинал постепенно рассеиваться, поскольку в темное время суток горожанам запрещалось подходить к стене замка ближе, чем на пятьдесят футов. За исполнением этого указа строго следили королевские лучники, стрелявшие в любого, кто посмеет ночью приблизиться к замку. Стражники в кольчугах и шлемах с изображением меленгарского сокола обходили замок по периметру. Они вальяжно расхаживали, заткнув большие пальцы за пояс, и, как правило, обменивались накопившимися за день впечатлениями или обсуждали планы на конец смены.

Прежде чем пробраться к тыльной стене цитадели, Ройс и Адриан около часа наблюдали за стражей. Как и предупреждал ДеВитт, стены замка были покрыты густыми, напоминавшими сети зарослями плюща. Судя по всему, нерадивые садовники давно махнули на него рукой. Стебли плюща были настолько внушительны и прочны, что забраться по ним, как по лестнице, не составляло труда. К несчастью, они не доставали до окна.

Вода во рву была ледяной, как и полагается ей в морозную осеннюю ночь.

— Теперь я понимаю, почему ДеВитт не пожелал сам заняться этим делом, — прошептал Адриан, когда они с Ройсом начали взбираться по стеблям плюща. — Я так промерз в воде, что если сейчас упаду, то, наверное, расколюсь, как льдышка.

— Только представь себе, сколько ночных горшков выливается каждый день в этот ров, — сказал Ройс, забивая в стык между каменными глыбами железный крюк с проушиной на конце.

Адриан посмотрел вверх, на окна, за которыми, по его представлениям, находились спальные комнаты.

— Ну, мне-то считать горшки совсем необязательно, — заметил он, скривив гримасу отвращения.

Он вытащил из заплечного мешка ремень и пропустил его через отверстие в крюке.

— Зато перестанешь думать о том, как тебе холодно, — сказал Ройс, вбивая в стену второй крюк.

Всю эту скучную и напряженную работу они провернули на удивление быстро и добрались до нижнего окна еще до того, как стражники завершили круг. Ройс проверил ставни. Открыто, как и было обещано. Осторожно отворив ставень, он заглянул внутрь. Через мгновение он забрался в комнату и жестом велел Адриану подниматься.

В комнате у стены стояла небольшая кровать под бордовым балдахином. Рядом виднелись комод и умывальный таз. Другой мебели, кроме простого деревянного стула, в комнате не было. Большую часть противоположной стены занимал скромный гобелен, изображавший травлю оленя охотничьими собаками. В комнате царили идеальный порядок и чистота. Не было видно ни сапог у двери, ни плаща на стуле, и на покрывале — ни единой складки. Здесь явно никто не жил.

Адриан остался возле окна, наблюдая за тем, как Ройс тихо пробирается к двери, тщательно проверяя прочность пола, прежде чем сделать очередной шаг. Ройс рассказывал, как однажды на каком-то чердаке, где он выполнял очередное задание, он неосторожно ступил на прогнившую половицу и через потолок провалился в спальню. Здесь пол был каменный, но даже каменные блоки могли расшататься или скрывать ловушки. Подкравшись к двери, Ройс остановился и прислушался, затем сделал рукой жест, обозначавший, что можно идти, и отсчитал на пальцах необходимое число шагов. После короткой паузы он повторил жест. Адриан пересек комнату, и некоторое время они оба выжидали, прислушиваясь к тишине.

Потом Ройс взялся за кованую щеколду, но не стал открывать двери. Снаружи доносился звук шагов, стук каблуков по каменному полу. Несколько человек шли друг за другом. Когда шаги замерли вдали, Ройс приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Он был пуст.

Узкий проход освещали факелы, развешанные на большом расстоянии друг от друга. Пламя отбрасывало дрожащие тени, создававшие иллюзию движения на стенах. Ройс и Адриан вышли в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, и, быстро преодолев около пятидесяти футов, оказались около двустворчатой двери с позолоченными петлями и железным замком. Ройс подергал дверь и покачал головой. Встав на колени, он вынул из-за пояса небольшую сумку с инструментами. Адриан тем временем занял такую позицию, откуда просматривался весь коридор, а также часть лестницы справа. Он был готов к любым неприятностям, и они начались даже раньше, чем он ожидал.

В коридоре эхом разнесся шум. Адриан услышал звук приближающихся шагов. Ройс, стоя на коленях, все еще корпел над замком. Адриан потянулся было к мечу, но тут его напарник наконец открыл дверь. Надеясь, что в комнате никого нет, оба вора скользнули внутрь. Ройс осторожно закрыл дверь, прислушиваясь к доносившимся снаружи шагам. Кто-то проследовал мимо двери.

Стало понятно, что они находятся в королевской часовне. На стенах просторной комнаты горели свечи в канделябрах. В центре помещения высились мраморные колонны, поддерживавшие великолепный сводчатый потолок. По обе стороны главного прохода стояли четыре ряда деревянных скамей. Стены украшал орнамент в виде пятилистника и ажурных узоров, обычных для церкви Нифрона. За алтарем возвышались алебастровые статуи Марибора и Новрона. Новрон — красивый сильный юноша, стоял на коленях, держа в руке меч. Бог Марибор, которого скульптор изобразил в виде могучего великана с длинной бородой и в развевающихся одеждах, склонился над Новроном, возлагая на голову юноши корону. Сам алтарь представлял собой деревянную сень с тремя широкими дверями и крышей из розового мрамора. На ней стояли еще два подсвечника и лежала большая книга в позолоченном переплете.

По словам ДеВитта, меч был оставлен им за алтарем, поэтому воры сразу направились туда. Но у первого же ряда скамей они застыли на месте. Там, в луже свежей крови, лицом вниз лежал какой-то человек. Из спины у него торчала округлая рукоятка кинжала. Пока Ройс занимался поисками меча Пикеринга, Адриан осмотрел раненого, не подававшего признаков жизни. Человек был мертв, меча нигде не было. Хлопнув Адриана по плечу, Ройс кивком указал на золотую корону, откатившуюся к одной из дальних колонн. Наконец они осознали, во что влипли! Надо было немедленно уходить.

Они направились к дверям. Ройс задержался на мгновение, прислушиваясь. Из коридора не доносилось ни звука. Выбравшись из часовни, они закрыли дверь и зашагали к спальне.

— Убийцы!

Крик прозвучал так близко и так громко, что оба резко обернулись и тотчас обнажили мечи. Адриан держал в одной руке свой полуторник, а в другой — короткий меч. Ройс выхватил кинжал со сверкающим клинком.

В открытых дверях часовни стоял бородатый гном.

— Убийцы! — снова завопил он, хотя в этом уже не было необходимости: послышался топот сапог, и через мгновение коридор наводнили вооруженные до зубов стражники. — Убийцы! — Гном указал в сторону воров. — Они убили короля!

Ройс толкнул дверь в спальню, но она не поддалась. Попробовал еще раз — тщетно.

— Бросьте оружие, или мы зарубим вас на месте! — приказал высокий стражник с пышными усами, которые топорщились, когда он стискивал челюсти.

— Как думаешь, сколько их там? — прошептал Адриан.

Звук, возвещавший о том, что подтягивалось все больше стражников, эхом прокатился по стенам.

— Слишком много, — ответил Ройс.

— Ничего, через пару минут станет намного меньше, — заверил его Адриан.

— Не получится. Я не могу открыть дверь, нам отсюда не выйти. Похоже, ее кто-то заложил изнутри. Мы не можем сражаться со всей охраной замка.

— Сейчас же опустите оружие! — крикнул капитан стражи и подошел ближе, поднимая свой меч.

Адриан бросил мечи, Ройс последовал его примеру.

— Взять их! — рявкнул капитан.

Алрик Эссендон проснулся от шума и обнаружил, что лежит не у себя в спальне. Он не увидел над собой привычного бархатного балдахина, а кровать была слишком узкой. В комнате были голые каменные стены, а из мебели — только комод и столик для умывания. Он сел на постели, протер глаза и наконец сообразил, где находится. Судя по всему, он случайно заснул здесь несколько часов назад.

Алрик посмотрел на лежавшую рядом Тилли: из-под одеяла выглядывала ее обнаженная спина. И как только она может спать при этих ужасных воплях? Он встал с кровати и попытался на ощупь отыскать свою сорочку. Отличить ее от одежды Тилли было несложно даже в темноте. Ее одежда была изо льна, а его — из шелка.

Его копошение разбудило Тилли.

— Что случилось? — сонно спросила она.

— Ничего, — ответил Алрик. — Спи дальше.

Даже стихийное бедствие не могло разбудить ее, но когда Алрик уходил, она всегда просыпалась. В том, что он заснул у нее в комнате, не было ее вины, но он все равно считал ее виноватой. Алрик терпеть не мог здесь просыпаться. В эти минуты Тилли вызывала у него глухую ненависть. Днем ему нравилось ловить на себе ее восхищенные взгляды, но по утрам его от нее тошнило, хотя он прекрасно осознавал, что это неразумно.

Тем не менее из всех служанок замка она была самой красивой. Алрика не привлекали благородные дамы, которых приглашал ко двору его отец. Надменные, ставившие свою добродетель превыше короны, они казались ему скучными и вызывали только раздражение. Отец был иного мнения. Алрику недавно исполнилось девятнадцать, но отец уже настаивал на том, что ему пора выбрать невесту.

— Когда-нибудь ты станешь королем, — говорил ему Амрат. — И твой долг перед королевством — обзавестись наследником.

Отец говорил о женитьбе, словно о тяжкой работе. Впрочем, Алрик смотрел на это примерно так же. Но, по его мнению, любой работы, в том числе и этой, следовало избегать как можно дольше.

— Как жаль, что вы не можете провести со мной всю ночь, мой господин, — прошептала Тилли, когда он одевался.

— Будь довольна, что я заспался так долго.

Он нащупал возле кровати домашние туфли и погрузил ступни в их теплую шерсть.

— Я рада, мой господин.

— Спокойной ночи, Тилли, — сказал Алрик и вышел из комнаты.

— Спокойной… — Он закрыл дверь прежде, чем она закончила фразу.

Обычно Тилли спала в общей спальне для прислуги, находившейся неподалеку от кухни. Но время от времени Алрик уединялся с ней в пустой маленькой комнатке на третьем этаже. К себе он девушек не водил, потому что спальня его отца была совсем рядом. Окно пустой комнаты выходило на север, туда проникало меньше солнечного света и было холоднее, чем в королевских покоях. Алрик поплотнее запахнул сорочку и зашагал к лестнице.

— Я осмотрел все верхние этажи, капитан, — донесся чей-то голос с лестницы. — Его нигде нет.

Судя по резкому тону, это был один из стражников. Алрик редко с ними общался, но они всегда говорили как-то отрывисто, как будто старались не тратить понапрасну слов.

— Продолжайте поиски. Спуститесь в темницу, если надо. Я хочу, чтобы вы обыскали каждую комнату, кладовую, кабинет и гардеробную, ясно?

Этот голос Алрик узнал сразу. Он принадлежал Уайлину, капитану королевской стражи.

— Есть, сэр, сию минуту! — Стражник спустился вниз и резко остановился, встретившись взглядом с Алриком. — Я нашел его, сэр! — крикнул он, и в голосе его прозвучало облегчение.

— Что происходит, капитан? — спросил Алрик, когда Уайлин и трое других стражников бросились ему навстречу.

— Ваше высочество! — Капитан на мгновение опустился на одно колено, склонив голову, затем вскочил на ноги. — Бентон! — рявкнул он на стражника. — Приказываю усилить охрану принца. Возьми еще пятерых солдат — немедленно! Шевелись!

— Да, сэр! — Солдат отдал честь и заторопился вверх по лестнице.

— Усилить мою охрану? — удивился Алрик. — В чем дело?

— Ваш отец убит, милорд.

— Мой отец? Что вы мелете?

— Его величество король… Мы нашли его в часовне, он убит подлым ударом ножа в спину. Мы задержали двух преступников. Гном Магнус — свидетель. Он видел, как они убили вашего отца, но не смог остановить их.

Алрик слышал голос Уайлина, но смысл слов не доходил до него. «Мой отец мертв…» — мысленно повторил он слова капитана, чтобы окончательно увериться в случившемся.

Как же он может быть мертв, если он говорил с ним незадолго до того, как пойти к Тилли, всего несколько часов назад?

— Вам лучше остаться здесь, ваше высочество, под усиленной охраной, пока мы не проверим весь замок. Я вынужден настаивать. В данный момент я провожу…

— Настаивай, сколько душе угодно, Уайлин, но дай мне пройти. Я хочу видеть отца! — приказал Алрик, отталкивая капитана.

— Тело короля Амрата перенесли к нему в спальню, ваше высочество.

Тело!

Алрик больше не хотел ничего слушать. Он взлетел по лестнице, потеряв по дороге домашние туфли.

— Оставайтесь с принцем! — крикнул Уайлин стражникам.

Алрик бросился в королевское крыло здания. В коридоре собралась толпа челяди, которая раздвинулась при его приближении. Двери часовни были распахнуты, внутри он увидел нескольких церковных иерархов.

— Мой принц! — окликнул Алрика дядя Перси, но юноша был так охвачен желанием поскорее увидеть отца, что не остановился.

Он не мог умереть!

Алрик зашел за угол, миновал двери своей спальни и ворвался в покои отца. Двустворчатая дверь была открыта настежь. У входа громко рыдали несколько дам в ночных сорочках. Внутри две пожилые дамы выжимали в таз белье, покрытое розоватыми пятнами.

У кровати, в бордово-золотистом одеянии, стояла сестра Алрика, Ариста. Вцепившись руками в столбик кровати так, что у нее побелели пальцы, она смотрела на распростертое на постели тело сухими, полными ужаса глазами.

На застланном белыми простынями королевском ложе покоился король Амрат Эссендон. Он был в той же одежде, в которой Алрик видел его перед тем, как отправиться спать. Его лицо было бледно, глаза закрыты. В уголке рта застыла крошечная капля засохшей крови.

— Мой принц… То есть ваше королевское величество, — поправил себя дядя Перси, следуя за Алриком в покои. Дядя всегда выглядел старше отца, таким его делали седые волосы и покрытое морщинами, осунувшееся лицо, но он был подтянут и хорошо сложен, как и подобает отличному фехтовальщику. Войдя в комнату, он машинально завязал распахнувшийся халат. — Слава Марибору, с вами все в порядке. Мы боялись, вас постигла та же участь.

Алрик утратил дар речи. Его взгляд был прикован к бездвижному телу отца.

— Не беспокойтесь, ваше величество, я обо всем позабочусь, — доверительным тоном произнес Перси Брага. — Я знаю, как вам, должно быть, тяжело. Вы еще так молоды и…

— О чем ты? — Алрик перевел на него взгляд. — О чем позаботишься? О чем ты позаботишься?

— Обо всем, ваше величество. Нужно укрепить замок, провести расследование и установить, как это произошло, допросить виновных, организовать похороны и, разумеется, подготовить коронацию.

— Коронацию?

— Теперь вы король. Необходимо провести церемонию коронации, но это, конечно, может подождать, пока мы не разберемся с остальными делами.

— Но я думал… Уайлин сказал, что вы поймали убийц.

— Он поймал двоих. Я хочу убедиться, что у них нет сообщников.

— Что с ними станет? — Принц снова посмотрел на тело отца. — Убийцы… Как с ними быть?

— Это решать вам, ваше королевское величество. Их судьба в ваших руках. Разве что вы прикажете, чтобы я взял это на себя. Должно быть, неприятно…

Алрик резко повернулся к дяде и крикнул:

— Я хочу, чтобы их казнили, дядя Перси. Я хочу, чтобы они ужасно страдали, прежде чем мы отправим их на тот свет!

— Конечно, ваше величество, конечно. Уверяю вас, так и сделаем…

Темница замка Эссендон уходила под землю на два этажа. Сквозь трещины в стенах просачивались подземные воды, отчего камень кладки всегда был влажным. Между камнями рос грибок, деревянные двери, стулья и ведра покрывал налет плесени. Ее отвратительный запах смешивался с вонью гнилостного разложения. Коридоры оглашались скорбными криками обреченных узников. Вопреки слухам, ходившим в медфордских трактирах, темницы королевского замка вмещали не так уж много заключенных, но тюремная охрана, конечно же, нашла местечко для убийц короля. Ройса и Адриана поместили в отдельную камеру, прежних обитателей которой перевели в другое место.

Новости о смерти короля распространились быстро. Впервые за много лет у узников появилась новая, увлекательная тема для разговора.

— Никогда бы не подумал, что переживу старика Амрата, — произнес кто-то сиплым голосом.

Послышался смех, который, впрочем, быстро перешел в надрывный кашель и хрипы.

— Может, принц теперь пересмотрит наши приговоры? — раздался голос помоложе и послабее. — Такое же бывает, правда?

После затянувшейся паузы в ответ раздались только кашель и чихание.

— Стражник сказал, ублюдка ударили ножом в спину прямо в его собственной часовне. О чем это говорит? — желчно спросил еще один голос. — Похоже, он слишком многого просил у большого начальника наверху.

— Те, кто это сделал, сейчас в нашей старой камере. Нас с Дэнни переселили, чтобы освободить место. Я их видел, когда нас переводили сюда. Их двое, один здоровенный, другой помельче будет.

— Их кто-нибудь знает? Может, они пытались устроить нам побег и отвлеклись на короля?

— Вот дают — пришить короля прямо у него в замке! Их и судить не будут, даже для показухи. Странно, что они вообще еще живы.

— Перед казнью им устроят публичные истязания. Давно такого не было. Уже много лет никто доброй пытки не видел.

— Так зачем они это сделали, как думаешь?

— А чего ты их не спросишь?

— Эй, вы там! Слышите нас? Вы в сознании? Или из вас последние мозги вышибли?

— Может, они уже сдохли…

Нет, они были живы, но ответить не могли. Ройса и Адриана подвесили на цепях к дальней стене камеры. Ноги у них были забиты в колодки, а изо рта торчали кожаные кляпы. Они пробыли здесь меньше часа, но мышцы Адриана уже налились тяжестью от боли. Стражники забрали у них оружие, плащи, сапоги и рубашки, оставив их в одних штанах, которые не спасали от сырости и холода темницы.

Они висели неподвижно, прислушиваясь к болтовне других заключенных. Послышался звук шагов, и разговор тотчас прервался. Невидимая дверь тюремного замка отворилась, с грохотом ударившись о стену.

— Сюда, ваше высочество… То есть, я хотел сказать, ваше величество, — выпалил главный надзиратель.

В замке повернулся железный ключ, и дверь камеры со скрипом распахнулась. Вошли принц и его дядя, сэр Перси Брага, в сопровождении четырех королевских телохранителей. Адриан узнал Брагу, эрцгерцога и лорда-канцлера Меленгара, но Алрика он никогда раньше не видел. Принц был молод, на вид не старше двадцати. Невысокий, худощавый, хрупкого телосложения, он, видимо, более походил на мать, поскольку покойный король был настоящим великаном. У Алрика были светло-каштановые волосы до плеч. На подбородке пробивалась едва заметная бородка. Он выглядел довольно забавно в своей шелковой сорочке, перехваченной в талии слишком широким для него поясом, с которого свисал огромный меч.

— Это они? — спросил он дядю.

— Да, ваше величество, — ответил Брага.

— Факел, — приказал Алрик, нетерпеливо щелкнув пальцами. Один из стражников вытащил факел из-за металлической скобы в стене и подал его принцу. В ответ Алрик нахмурился. — Поднесите его к их головам. Я желаю видеть их лица. — Взглянув на них, Алрик сказал: — Синяков нет… Их что, не били?

— Нет, ваше величество, — сказал Брага. — Они не оказали сопротивления, и капитан Уайлин решил, что их лучше запереть, пока он обыскивает замок. Я с ним согласился. Мы не можем быть уверены, что у них не было сообщников.

— Ну разумеется! Кто велел заткнуть им рты кляпом?

— Не знаю, ваше величество, — ответил Брага. — Вы желаете вытащить кляпы?

— Нет, дядя Перси… Ох, я теперь не могу тебя так называть, да?

— Вы теперь король, ваше величество. Вы можете называть меня, как пожелаете.

— Но это недостойно правителя… Но эрцгерцог звучит так официально… Я буду называть тебя просто Перси, хорошо?

— Я больше не имею права оценивать ваши решения, сир.

— Что ж, тогда пусть будет просто Перси. А кляпы оставьте. Я не желаю слушать их вранье. Что они могут сказать, кроме того, что не совершали этого? Пойманные преступники всегда отрицают свои преступления. Какой у них выбор? Разве что они хотят потратить последние мгновения своей жизни на то, чтобы плюнуть в лицо своему королю. Такого удовольствия я им не доставлю.

— Они могли бы сообщить нам какие-нибудь важные сведения. Например, кто их нанял. Могли бы даже назвать имена этих людей.

Алрик продолжал разглядывать узников. Его взгляд задержался на изогнутой отметине в форме буквы М на левом плече Ройса. Он прищурился, затем раздраженно выхватил факел из рук стражника и поднес его так близко к лицу Ройса, что тот вздрогнул.

— Что это такое? Похоже на татуировку, но не совсем.

— Клеймо, ваше величество, — сказал Брага. — Клеймо Манзанта. Похоже, этот тип был когда-то заключенным тюрьмы Манзант.

— Я думал, что однажды попавшие в Манзант преступники уже никогда из него не выходят, — удивленно произнес Алрик. — И я никогда не слышал, чтобы оттуда кому-нибудь удалось совершить побег.

Брага выглядел не менее озадаченным.

Алрик принялся рассматривать Адриана. Заметив маленький серебряный медальон у него на шее, принц приподнял его кончиками пальцев, повертел в руке и с отвращением отпустил.

— Не имеет значения, — сказал он. — Они не похожи на тех, кто добровольно признается в содеянном. Утром выведите их на площадь и начинайте пытать. Если они скажут что-нибудь ценное, отрубите им головы.

— А если нет?

— Если нет, медленно четвертуйте. Предлагаю выпустить им кишки, и пусть королевский врач проследит за тем, чтобы они умирали как можно дольше. Ах да, перед тем как начать, проследите, чтобы глашатаи оповестили о казни весь город. Я хочу собрать большую толпу. Пускай народ видит, как в Меленгаре наказывается измена.

— Как пожелаете, сир.

Алрик зашагал было к двери, но остановился. Развернувшись, он ударил Ройса по лицу тыльной стороной ладони.

— Это был мой отец, грязная свинья!

Принц вышел. Беспомощным пленникам не оставалось ничего иного, как ждать рассвета…

Адриану оставалось только гадать, сколько они провисели прикованными к стене. Прошло, наверное, часа два-три. Безликие голоса других узников раздавались все реже и наконец совсем затихли. Видимо, их одолела скука или сморил сон. Кляп во рту пропитался слюной, стало трудно дышать. Кандалы впились в запястья, спину и ноги пронизывала жгучая боль. Хуже того, мышцы сжимались от холода, отчего боль ощущалась еще сильнее. Адриан избегал смотреть на Ройса, поэтому и закрывал глаза или упирался взглядом в противоположную стену. Изо всех сил он старался не думать о том, что ждет их на рассвете. Его терзало чувство вины, ведь это он настоял на том, чтобы нарушить их кодекс, и только поэтому они здесь оказались. Именно он был в ответе за все случившееся.

Дверь снова открылась. На сей раз стражник сопровождал высокую стройную девушку в платье из бордово-золотистого шелка, горевшего огнем в свете факела. Она была светлокожая, с рыжими волосами, очень красивая.

— Уберите кляпы, — приказала она. Тюремщики поспешили расстегнуть ремни и вытащить кляпы. — Теперь оставьте нас. Вы все… — Тюремщики без промедления покинули темницу. — И ты тоже, Хилфред.

— Ваше высочество, я ваш личный телохранитель. Я должен остаться…

— Они прикованы к стене, Хилфред, — возразила девушка и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ничего со мной не случится. Пожалуйста, выйди и охраняй дверь снаружи. Я не хочу, чтобы мне мешали. Ясно?

— Как пожелаете, ваше высочество. — Охранник поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Девушка приблизилась, пристально глядя на пленников. На поясе у нее висел крис с украшенной драгоценными камнями серебряной рукоятью. Адриан представил себе его длинное волнистое лезвие, какие используют оккультисты для магических заклинаний. Но сейчас Адриана больше беспокоило другое его предназначение, ведь он был еще и ритуальным орудием смерти. Принцесса провела рукой по рукоятке в виде дракона, как будто готовилась вот-вот нанести удар.

— Вам известно, кто я? — спросила она Адриана.

— Принцесса Ариста Эссендон, — ответил он.

— Очень хорошо, — улыбнулась она. — А вот вы кто такие? И не вздумайте мне лгать. Меньше чем через четыре часа вас обоих предадут мучительной смерти. Теперь подумайте, есть ли смысл изворачиваться?

— Я Адриан Блэкуотер.

— А вы кто?

— Ройс Мельборн.

— Кто вас послал?

— Некто по имени ДеВитт, — более чем охотно ответил Адриан. — Он из свиты герцога ДеЛоркана из Дагастана, но нас послали не затем, чтобы убить вашего отца.

— А зачем вас послали? — спросила она, постукивая отполированными ногтями по серебряной рукоятке кинжала и не сводя глаз с обоих воров.

— Украсть меч графа Пикеринга. По словам ДеВитта, граф вызвал его на дуэль прошлой ночью, когда здесь проходил пир.

— А что вы делали в часовне?

— ДеВитт сказал, что там он спрятал меч.

— Ясно…

Она замолчала. На мгновение ее лицо, напоминавшее каменную маску, дрогнуло. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она повернулась к ним спиной, видимо стараясь взять себя в руки, и застыла в напряженной позе, опустив голову на грудь и слегка наклонившись вперед. Несмотря на серьезность положения, Адриан засмотрелся на ее стройное тело.

— Послушайте, — сказал он, — не знаю, насколько это для вас важно, но мы не убивали вашего отца.

— Я знаю, — сказала она, все еще стоя к ним спиной.

Ройс и Адриан удивленно переглянулись.

— Вас послали сюда, чтобы спихнуть на вас вину за убийство короля, — продолжала она. — Вы ни в чем не виноваты.

— Так вы что… — начал было Адриан, но осекся. Впервые с той минуты, как их поймали, у него перед глазами блеснул луч надежды, но он решил, что нет смысла радоваться раньше времени. — Что это было? Неужто сарказм? — спросил он Ройса. — Ты всегда лучше меня разбирался в этих делах.

— Не в этом случае, — пересиливая боль, с натугой сказал Ройс.

— Не могу поверить, что его на самом деле нет, — пробормотала Ариста. — Я поцеловала его на ночь всего несколько часов назад. — Она глубоко вздохнула, выпрямилась и повернулась к ним. — Мой брат уже все решил. Утром вас будут пытать до смерти. На площади строят помост, на котором вас четвертуют.

— Ваш брат любезно сообщил нам подробности казни, — с мрачным видом заметил Ройс.

— Он теперь король. Я не могу ему помешать. Он твердо намерен наказать вас.

— Вы могли бы поговорить с ним, — с надеждой сказал Адриан. — Объяснить, что мы не виноваты. Вы могли бы рассказать ему о ДеВитте.

Ариста вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Нет никакого ДеВитта. Вчера здесь не было никаких торжеств и никакого герцога из Калиса, а граф Пикеринг не гостил в замке уже много месяцев. Даже если бы это была правда, Алрик мне ни за что не поверит. Мне никто здесь не поверит. Я всего лишь обезумевшая девчонка. Скажут, что я сошла с ума от горя. Я не могу остановить вашу казнь сегодня так же, как вчера не могла спасти жизнь своего отца.

— Так вы заранее знали, что он умрет? — удивился Ройс.

— Знала… — Она кивнула, пытаясь сдержать слезы. — Меня предупредили, что его убьют, но я не поверила. — Она помолчала, внимательно глядя на них. — Скажите, на что вы готовы, чтобы выбраться из этого замка живыми до наступления утра?

Воры удивленно переглянулись.

— Думаю, что на все, — сказал Адриан. — А ты что скажешь, Ройс?

Его напарник энергично кивнул:

— Если честно, такой вариант устроил бы меня больше всего.

— Я не могу остановить казнь, — объяснила Ариста, — но в моих силах обеспечить вам побег. Я верну вам одежду и оружие и укажу путь к сточному туннелю, который проходит под замком. Думаю, он выведет вас из города. Но предупреждаю, сама я там никогда не бывала.

— Можете не объяснять, и так понятно, — сказал Адриан, с трудом соображая, правильно ли он все расслышал.

— После побега вы обязательно должны покинуть город.

— Это уже лишнее, — сказал Адриан. — Ясно как день, что мы бы и так убрались отсюда как можно скорее.

— И вот еще что, вы должны похитить моего брата.

Воры с несказанным удивлением уставились на нее.

— Как это? Постойте! — вскричал Адриан. — Вы хотите, чтобы мы похитили принца Меленгара?

— Строго говоря, он теперь не принц, а король Меленгара, — поправил его, как всегда, обстоятельный Ройс.

— Ах, даже так? Ну да, а я и забыл совсем, — язвительно хмыкнул Адриан.

Ариста подошла к выходу, выглянула в зарешеченное окошко в тюремной двери, затем вернулась на прежнее место.

— Почему вы хотите, чтобы мы похитили вашего брата? — полюбопытствовал Ройс.

— Потому что тот, кто убил моего отца, теперь строит планы убийства Алрика. Следует полагать, что это должно произойти еще до коронации.

— Зачем кому-то понадобилось убивать принца?

— Конечно, затем, чтобы пресечь династию Эссендонов.

Ройс удивленно посмотрел на нее:

— А разве вам эта опасность не угрожает?

— Да, но не до такой степени, пока жив Алрик. Он наследный принц. Я всего лишь глупая королевская дочка. К тому же один из нас должен остаться здесь, чтобы управлять королевством и найти убийцу отца.

— И ваш брат с этим не справится? — спросил Адриан.

— Мой брат убежден, что его убили именно вы.

— Ах да, прошу прощения. Минуту назад меня собирались казнить, а теперь я собираюсь похитить короля. Слишком уж быстро все меняется.

— А как быть с вашим братом, если нам удастся вывести его из города? — спросил Ройс.

— Мне нужно, чтобы вы доставили его в тюрьму Гутария.

— Никогда о такой тюрьме не слышал… — с недоумением в голосе произнес Ройс, вопросительно глядя на Адриана. — Что скажешь?

Тот вместо ответа отрицательно покачал головой.

— Неудивительно, о ней мало кто знает, — пустилась в объяснения Ариста. — Это тайная церковная тюрьма, которая находится в ведении церкви Нифрона. Она расположена на северном берегу озера Уиндермер. Знаете, где это? — Они кивнули. — Обогнув озеро, вы найдете старую дорогу между холмами. Вы должны отвезти моего брата к заключенному по имени Эсрахаддон.

— А дальше что?

— Это все, — сказала она. — Я надеюсь, он сумеет объяснить Алрику, что происходит.

— Итак, — с насмешливым видом подытожил Ройс, — вы хотите, чтобы мы всего-навсего сбежали из этой темницы, похитили короля, прогулялись с ним по городам и весям, спасаясь от солдат, которых вряд ли заинтересует наша версия этой истории… И наконец, мы должны доставить вашего брата в тайную тюрьму, чтобы он там перемолвился словом с каким-то узником?

Но в отличие от него леди Аристе все это отнюдь не казалось забавным.

— Либо так, либо через четыре часа вас замучают до смерти.

— По-моему, отличный план, — торопливо произнес Адриан. — Что скажешь, Ройс?

— Мне по душе любой план, если он поможет мне избежать четвертования.

— Хорошо. Я прикажу двум монахам явиться к вам для совершения последних священнодействий. С вас снимут цепи и колодки, чтобы вы могли преклонить колени. Отберите у них рясы, заткните им рты кляпом и заприте их. Ваше платье и вещи находятся рядом, в казарме охраны. Я скажу надзирателю, что вы несете их для раздачи беднякам. Мой телохранитель Хилфред отведет вас в нижнюю кухню. Еще около часа там никого не будет. Вам никто не помешает. Возле таза вы увидите решетку, которую приподнимают, когда выбрасывают отходы в городскую клоаку. Я попрошу брата встретиться со мной в кухне наедине. Полагаю, вы хорошо умеете драться?

— Он — да… — Ройс мотнул головой в сторону Адриана.

— А мой брат — нет, значит, вы легко его одолеете. Только постарайтесь не причинять ему боли.

— Наверное, это очень глупый вопрос, миледи, — обратился к девушке Ройс, — но почему вы уверены, что мы не прикончим вашего брата и не исчезнем, сбросив его тело в сточную канаву?

— Не знаю, — ответила она. — Просто у меня нет выбора, как и у вас.

Монахи не оказали особого сопротивления. Переодевшись в их рясы и опустив на лицо капюшоны, Адриан и Ройс выскользнули из камеры. Хилфред ждал их снаружи. Он отвел их к дверям кухни и, не проронив ни слова, оставил одних. Ройс всегда лучше ориентировался в темноте, поэтому он первым вошел в мрачный лабиринт стоявших рядами огромных котлов и высоких стопок из лоханей и тазов. Их одеяния — длинные, путающиеся под ногами рясы с широченными рукавами — вполне могли довести до беды: одно неверное движение, и на грохот рухнувшей посуды сбежится вся охрана замка.

Однако покамест все шло по плану. В кухне никого не было. Быстро скинув рясы, они облачились в собственную одежду и увидели таз, под которым находилась большая железная решетка. Она была очень тяжелой, но им удалось бесшумно сдвинуть ее. Уходившие в темноту железные ступеньки вернули им надежду на спасение. Внизу негромко журчала вода. Адриан обнаружил кладовую, забитую овощами, и вытащил оттуда холщовый мешок с репой. Осторожно высыпав клубни, он вытряс мешок и принялся искать бечевку.

До свободы было еще далеко, но будущее уже не казалось им столь мрачным, как несколько минут назад. Хотя Ройс не сказал ни слова, Адриан продолжал терзаться чувством вины. Напряженное ожидание и мертвая тишина сделали это чувство невыносимым.

— Разве тебе не хочется сказать мне, что ты меня предупреждал? — шепотом спросил Адриан.

— Какой в этом смысл?

— Значит, ты предпочитаешь помалкивать, дожидаясь удобного момента, чтобы бросить мне это обвинение в лицо?

— Во всяком случае, сейчас в этом нет никакого смысла. Или ты настаиваешь?

Они оставили дверь в кухню открытой. Вскоре вдалеке забрезжил свет факела, и Адриан услышал приближающиеся голоса. Это послужило сигналом к занятию позиции. Ройс сел за стол спиной к входу. Накинув капюшон, он притворился, что склоняется над тарелкой с едой. Адриан встал за дверью, держа короткий меч наготове.

— Во имя Марибора, зачем мы сюда пришли? — произнес кто-то невидимый.

— Потому что я хочу предложить старику тарелку еды и место, где он сможет помыться.

Адриан узнал голоса Алрика и Аристы. Они находились недалеко от кухни.

— Не понимаю, зачем было отсылать стражу, Ариста. В замке могут быть и другие убийцы.

— Поэтому тебе и надо поговорить с ним. Он утверждает, что знает, кто нанял убийц, но отказывается говорить с женщиной. Он хочет иметь дело только с тобой. Послушай, сейчас я ни в ком не уверена, кому можно доверять, а кому нет, и ты думаешь так же. Мы пока не знаем, кто виноват. А вдруг кто-то из стражи причастен к убийству отца… Не беспокойся, он старик, а ты искусный воин. Мы должны узнать, что он хочет сообщить. Разве тебе не интересно?

— Конечно, но с чего ты взяла, что он скажет правду?

— Я ни в чем не уверена. Но он не просит денег, только возможность начать с чистого листа. Кстати, вот одежда, отдай ему. — После недолгой паузы принцесса добавила: — Мне он кажется заслуживающим доверия. Думаю, если бы он лгал, то потребовал бы плату золотом или землями.

— Все это так странно. Ты даже Хилфреда отпустила. Как будто расхаживаешь без собственной тени. Пугающее зрелище. И то, что мы здесь… Ну, ты понимаешь… вдвоем. Хотя мы с тобой брат и сестра, но так редко видимся. За последние несколько лет я, кажется, разговаривал с тобой всего несколько раз, и то когда мы ездили на Дрондиловы поля на праздники. Ты постоянно запираешься в своей башне, никто не знает, чем ты там занимаешься, а сейчас…

— Это странно, я знаю, — ответила Ариста. — Вынуждена согласиться с тобой. Как будто мы снова переживаем ночь пожара. Мне до сих пор снятся кошмары. Наверное, и о сегодняшней ночи теперь будут сниться.

— Я не то имею в виду. — Тон Алрика смягчился. — Просто мы толком никогда не ладили. Но теперь ты единственная из семьи, кто у меня остался. Может, это прозвучит странно, но для меня это вдруг стало очень важно.

— То есть ты хочешь, чтобы мы стали друзьями?

— Скажем так: я больше не хочу быть твоим врагом.

— Я не знала, что мы ими были.

— Да, но ты завидовала мне с тех пор, как мама сказала, что старшая дочь не может быть королевой, если у нее есть младший брат, который и получит корону.

— Ничего подобного!

— Я не хочу ссориться. Может быть, я и впрямь хочу, чтобы мы стали друзьями. Теперь я король, и мне понадобится твоя помощь. В любом случае ты умнее большинства министров. Отец всегда так считал. И ты училась в университете, чего не скажешь обо мне.

— Поверь, Алрик, я для тебя больше, чем друг. Я твоя старшая сестра и всегда буду за тобой приглядывать. А теперь иди и выясни, о чем хочет поговорить этот старик.

Как только одетый в королевскую мантию Алрик вошел в кухню, Адриан ударил его по затылку рукоятью меча. Принц с глухим стуком рухнул на пол. Вбежала Ариста.

— Я же просила не причинять ему боль! — воскликнула она.

— Иначе он бы тут же вызвал стражу, — сказал Адриан.

Он засунул принцу кляп в рот и набросил на голову мешок. Ройс уже поднялся со своего места и поспешил связать Алрику ноги веревкой.

— Но с ним все в порядке?

— Жить будет, — ответил Адриан, связывая руки потерявшего сознание принца.

— А это уже больше того, на что мы могли рассчитывать, — прибавил Ройс, затягивая узел на обвившей ноги принца веревке.

— Не забывайте: он уверен, что вы убили его отца, — сказала принцесса. — А как бы вы вели себя на его месте?

— Я никогда не знал своего отца. — Ройс равнодушно пожал плечами.

— Ну а мать?

— Ройс — сирота, — пояснил Адриан. — Он ничего не знает о своих родителях.

— Что ж, это многое объясняет. Тогда представьте, как вы поступите с человеком, который отправил вас в часовню, когда найдете его. Вряд ли вы проявите милосердие, встретившись с ним лицом к лицу. В любом случае вы мне обещали не причинять ему вреда. Прошу вас: сделайте все, как я говорю, и позаботьтесь о моем брате. Не забывайте, что сегодня я спасла вам жизнь. Надеюсь, эта мысль поможет вам сдержать слово. — Она подняла сверток, выпавший из рук принца. — Здесь одежда, которая должна быть ему впору. Это вещи сына дворецкого, а мне всегда казалось, что они с Алриком похожи телосложением. И еще, снимите у него с пальца кольцо, но непременно сохраните его. На нем королевская печать Меленгара, которая в случае необходимости поможет распознать личность брата. Без него Алрик — обычный простолюдин, если только вам не встретится кто-то, кто знает его в лицо. Верните ему кольцо, как только доберетесь до тюрьмы. Оно понадобится ему, чтобы попасть внутрь.

— Свою часть договора мы выполним, — заверил ее Адриан.

Они с Ройсом подтянули связанного принца к открытому люку. Ройс стащил с пальца Алрика роскошное кольцо с темно-синим камнем и спрятал его в нагрудный карман. Затем спустился вниз. Адриан опустил Алрика в люк головой вперед, держа за бечевку, обмотанную вокруг его лодыжек. Потом бросил Ройсу факел, спустился на пару ступенек и установил решетку на место. Лестница вела в туннель шириной в пять футов и высотой в четыре, по дну которого тек мелкий поток нечистот.

— Запомните! — крикнула через решетку принцесса. — Отправляйтесь в тюрьму Гутария и поговорите с Эсрахаддоном. И прошу вас, берегите моего брата.

Из-под мешка, покрывавшего голову принца, доносилось невнятное мычание. Ройс и Адриан не могли разобрать ни слова, но обоим было ясно, что принц изо всех сил старается подать голос и его вовсе не устраивает нынешнее положение.

Холодная вода, попадавшая в подземные стоки из реки Галевир, привела его в чувство. Они стояли по пояс в воде, температура которой в отличие от запаха не менялась к лучшему. Ночная тьма уже начала уступать свои права дневному свету. Через решетки в своде кирпичной трубы было видно, как сквозь легкие облака пробиваются первые лучи солнца, озарившие бледным сиянием верхушки леса, маячившего на горизонте. На Маресском соборе зазвонил колокол, призывая горожан к заутрене. Город готовился к пробуждению.

По расчетам Адриана, они уже добрались до Дворянской площади и находились неподалеку от Ремесленного ряда, где протекала река. Угадать их местонахождение было несложно — только в этой части города проходила подземная труба. Выход наверх закрывала железная решетка. Хотя она и была закрыта на замок, петли ее проржавели и едва держались. Ройс быстро разобрался с замком, а петли не выдержали нескольких точных ударов Адриана. Открыв проход, Ройс выбрался наружу, чтобы осмотреться. Адриан присел рядом с Алриком.

Принц наконец освободился от кляпа, и Адриану удалось разобрать его до тех пор невнятную речь.

— Да я прикажу с вас живых шкуру содрать! Отпустите меня немедленно!

— Предлагаю заткнуться, — прикрикнул на него Адриан, — или я отправлю вас ходить по воде со связанными руками и ногами.

— Не посмеешь! Я король Меленгара, грязная свинья!

Адриан пнул его по ногам, и принц Алрик рухнул лицом в грязную жижу. Понаблюдав какое-то время за его отчаянными попытками перевернуться, Адриан приподнял его и поставил на ноги.

— Попридержи язык, а не то в следующий раз я позволю тебе утонуть.

Алрик закашлялся и сделал несколько судорожных вдохов, но больше не сказал ни слова.

Вернувшийся из разведки Ройс бесшумной тенью скользнул под сырые своды подземного стока.

— Мы как раз на реке. Я обнаружил небольшую лодку у рыбацкого причала и взял на себя смелость конфисковать ее для нужд его величества. Она там, около спуска, в тростниках.

— Нет! — запротестовал принц, втягивая голову в плечи. — Вы обязаны отпустить меня. Я король!

Адриан схватил его за горло и прошипел ему в ухо:

— Я же велел тебе помалкивать! Ни звука, или я опять устрою тебе бесплатное купание!

— Но…

Адриан снова окунул принца лицом в жижу, вытащил, позволив сделать короткий вдох, и окунул еще раз.

— Ни звука! — рыкнул он на принца.

Пока Алрик отплевывался, Адриан подхватил его и поволок за собой, следуя по пятам за шагавшим впереди Ройсом.

Заваленное сетями с разноцветными поплавками судно оказалось чем-то вроде большой гребной лодки, пропахшей рыбой, что хотя бы отчасти перебивало зловоние подземных стоков. На носу лодки был устроен небольшой парусиновый навес, служивший для хранения снастей и защиты от непогоды. Туда они и положили принца, завалив его сверху сетями, чтобы он не смог вылезти.

Адриан оттолкнулся от берега найденным в лодке длинным шестом, река подхватила и сама понесла их вниз по течению. Ройсу оставалось только править лодкой с помощью небольшого деревянного руля. У истоков реки течение Галевира было особенно сильным, так что разогнаться оказалось несложно. Они быстро удалялись в западном направлении, однако им приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать лодку на середине реки.

К тому времени, когда они миновали Медфорд, небо уже утратило свой темно-серый цвет и приобрело оттенок тусклой стали. С реки открывался замечательный вид на самую высокую башню замка Эссендон, над которой развевался приспущенный в память об усопшем короле штандарт с изображением сокола. Беглецы сочли это добрым знаком, поскольку принца, судя по всему, все еще не хватились. Но много ли отпущено им времени до того момента, когда королевский стяг будет спущен окончательно?

Река Галевир огибала Ремесленный ряд вдоль юго-восточной окраины города. Весь берег был усеян двухэтажными кирпичными складами капитальной постройки. Медленно вращались деревянные колеса мельниц и лесопилок, приводимые в движение течением реки. Мелководье не позволяло подходить к берегу судам с глубокой осадкой, поэтому в доках обычно теснились нагруженные товаром плоскодонные баржи, прибывшие из маленького приморского поселка Роу.

Рыбаки тоже выстроили на берегу собственные склады и пирсы, ведущие прямо к рыбным рынкам, куда при помощи шкивов и приводов доставлялись и сбрасывались сверху большие сети с уловом. В бледном утреннем свете над доками парили чайки. Рыбаки уже приступили к работе, и никто не обращал внимания на людей в лодке, плывущей вниз по реке. Тем не менее Адриан с Ройсом старались не маячить на виду у возможных наблюдателей, пока город окончательно не скрылся за крутыми речными берегами.

Уже совсем рассвело. Река стала шире и мельче, а течение еще быстрее. Кое-где из воды выступали камни. И Ройс, и Адриан были никудышными кормщиками, но все же им кое-как удавалось обходить камни и мелководье. Ройс по-прежнему сидел на руле, тогда как Адриан, стоя на коленях на носу, отталкивался шестом от попадавшихся на пути препятствий. Несколько раз они наталкивались на подводные валуны, отчего лодка резко кренилась на один борт, издавая глухой, неприятный звук. В эти моменты принц постанывал, но в остальное время молчал, и все шло как по маслу.

Спустя какое-то время солнце приблизилось к зениту, а река стала еще шире и спокойным, размеренным потоком полилась меж песчаных берегов с зелеными лугами и полями. Галевир служил разграничительной чертой между двумя королевствами. К югу лежал Глостон, северные приграничные земли королевства Уоррик.

К северу — Галилин, крупнейшая провинция Меленгара под управлением графа Пикеринга. Когда-то эти двое надменных военачальников горячо оспаривали друг у друга право на реку, но те времена давно миновали. Теперь река стала мирной границей, естественным образом разделявшей два соседних государства. Оба берега, на которых высились стога сена и паслись коровы, представляли собой очаровательный и характерный для поздней осени девственно-пасторальный пейзаж.

День выдался необыкновенно теплый. Насекомых было мало. Не было слышно стрекота цикад, даже лягушки притихли. Сухое сено шелестело под дуновениями легкого ветерка. Адриан скинул плащ и сапоги, расстегнул рубаху и прилег, сунув под голову сверток с одеждой сына дворецкого и положив ноги на борт лодки. Ройс вальяжно развалился на корме, продолжая в такой позе лениво управлять лодкой.

В воздухе стоял душный, сладкий аромат дикого салифана, еще более резкий после дневной оттепели. Несмотря на пустой желудок, жизнь казалась Ройсу и Адриану замечательной, и не только потому, что всего несколько часов назад им удалось избежать мучительной казни.

Адриан запрокинул голову, подставляя лицо солнечным лучам, и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Может, нам рыбаками заделаться?

— Почему именно рыбаками? — с сомнением в голосе спросил Ройс.

— Хорошо здесь, правда? Я и не знал, что мне так нравится журчание воды за бортом, шум крыльев стрекоз. Мне вообще здесь все нравится. Нравится разглядывать камыши и наблюдать, как лениво проплывают мимо берега…

— Рыба сама в лодку не прыгает, тебе это известно? — скептически хмыкнул Ройс. — Надо чинить и забрасывать сети, ловить и потрошить рыбу, отрезать ей голову. Не получится просто кататься на лодочке…

— Ну, тогда это слишком похоже на работу.

Адриан зачерпнул воды из реки и плеснул на опаленное солнцем лицо. Потом провел мокрыми пальцами по волосам и довольно вздохнул.

— Интересно, он еще жив? — спросил Ройс, кивая в сторону Алрика.

— Конечно, — не глядя, ответил Адриан. — Спит, наверное. А что?

— Да я тут подумал, что он мог и задохнуться в мокром мешке из-под репы. Как считаешь?

Адриан приподнял голову и взглянул на замершего без движения принца.

— Об этом я как-то не подумал. — Он встал, встряхнул Алрика, но принц не шевельнулся. — Что ж ты раньше не сказал! — воскликнул Адриан, вытаскивая кинжал. Разрезав веревки, он стащил с головы принца мешок.

Алрик лежал тихо. Адриан наклонился проверить, дышит ли он, и тогда принц со всей силы ударил его, отчего тот откатился к Ройсу. Алрик принялся нервно развязывать путы на ногах, но Адриан схватил его прежде, чем ему удалось распутать первый узел. Он швырнул Алрика на палубу, прижав его руки к борту над головой.

— Дай веревку! — крикнул Адриан, обращаясь к Ройсу, который с интересом наблюдал за потасовкой.

Ройс бросил ему маленький моток. Адриан надежно связал принца и сел передохнуть.

— Видишь, — сказал Ройс, — вот это уже больше похоже на рыбалку. Только рыба обычно не дерется.

— Ладно, это была паршивая идея. — Адриан потер бок в том месте, куда его ударил принц.

— Применяя против меня силу, вы обрекаете себя на смертную казнь! Вам это известно? — воскликнул Алрик.

— Это уж слишком, ваше величество, — заметил Ройс. — Сегодня вы уже один раз приговорили нас к казни.

Принц перевернулся на бок, запрокинул голову и пригляделся. Яркое солнце било ему в глаза.

— Вы! — изумленно вскричал он. — Но как вы освободились? Неужели Ариста вас выпустила? — Он гневно сощурил глаза. — Не завидует она мне, как же! Стало быть, за всем этим стоит моя любезная сестрица! Она наняла вас убить моего отца, а теперь хочет устранить меня, чтобы править самой!

— Вы, кажется, забыли, что покойный король был также и ее отцом, — напомнил принцу Ройс. — К тому же, если бы все сводилось к убийству, вас бы давно уже не было на этом свете. Подумайте сами, зачем было перетаскивать вас в лодку? Мы могли еще пару часов назад полоснуть вас по горлу, а потом камень на шею и концы в воду. Это гораздо милосерднее, чем то представление на площади, которое вы готовили для нас.

Принц на мгновение задумался и с видом озарения воскликнул:

— Значит, все дело в выкупе! Собираетесь продать меня подороже? Она обещала взять вас в долю? Вы болваны, если поверили ей. Ариста этого не допустит. Я нужен ей только мертвым. Чтобы обеспечить себе место на троне, ей придется убить меня. А вы и гроша ломаного не получите!

— Слушай, ты, маленький венценосный поросенок, не убивали мы твоего отца! — возмущенно воскликнул Ройс. — Между прочим, я всегда думал, что старик Амрат — вполне сносный король, если таковые вообще существуют. И мы не собираемся продавать тебя или требовать за тебя выкуп.

— Но вы связали меня, как свинью на вертеле, явно не для того, чтобы заслужить мою благосклонность. Что вы собираетесь со мной делать? — Принц дернулся еще несколько раз и, убедившись в крепости пут, успокоился.

— Если вам так интересно, мы пытаемся спасти вам жизнь. Как это ни странно, — сказал Адриан.

— Что ты сказал? — ошеломленно спросил Алрик.

— Ваша сестра полагает, что кто-то из обитателей замка замешан в убийстве вашего отца и намеревается истребить всю королевскую семью. Поскольку вы скорее всего должны были стать следующей жертвой, она помогла нам освободиться, чтобы мы вас спрятали в безопасном месте.

Алрик подтянул под себя ноги и кое-как сел, прислонившись к куче белых с красными полосками буйков. С минуту он пристально смотрел на воров.

— Если Ариста не нанимала вас для убийства отца, то что вы делали сегодня ночью в замке?

Адриан вкратце пересказал свой разговор с ДеВиттом. Принц слушал, не перебивая. Когда Адриан замолчал, он счел нужным сделать уточнение:

— Так вы утверждаете, что Ариста только поэтому явилась к вам в темницу, рассказала эту историю и попросила выкрасть меня для моей же безопасности?

— Поверьте, если бы мы могли выбраться оттуда другим способом, мы бы с радостью обошлись без вашей особы, — учтиво сказал Адриан.

— И вы ей поверили? Вы оба глупее, чем я думал. — Алрик насмешливо покачал головой. — Вы как будто не понимаете, что она задумала? Она хочет прибрать к рукам мое королевство!

— Тогда зачем она просила похитить брата? — так же насмешливо спросил Ройс. — Почему бы просто не убить вас, как и вашего отца?

Алрик на мгновение задумался, глядя себе под ноги, затем понимающе кивнул.

— Скорее всего она пыталась это сделать, — сказал он, поднимая глаза на похитителей. — Вчера меня не было в моей спальне. Я кое с кем встречался и заснул в другом месте. Проснулся, когда услышал шум в коридоре. Вполне вероятно, что ко мне подослали убийцу, но меня не оказалось в комнате. После этого стража не отходила от меня ни на минуту, пока Ариста не убедила меня прийти в кухню без охраны. Мне следовало догадаться, что она предала меня. — Он закинул связанные ноги на свернутую сеть. — Никогда не думал, что она может столь хладнокровно избавиться от отца, но такая уж она уродилась, понимаете? Она чрезвычайно умна. Нагородила вам всякого вздору о предателях, вышло правдоподобно. В сущности, так оно и есть. Она солгала только про то, что не знает, кто это сделал. Когда убийца упустил меня, она наняла вас. Решила, видимо, что вы скорее согласитесь на похищение, чем на убийство. Теперь понимаете?

Вместо ответа Ройс вопросительно посмотрел на Адриана.

— Поэтому и лодка ждала вас прямо у реки, — продолжал принц, озираясь вокруг. — Все как по заказу. — Алрик указал подбородком на парусиновый навес. — Очень удобная лодка, есть где меня спрятать. Хорошая лодка удержит вас от соблазна перейти с воды на сушу. Вверх по реке вы плыть не можете, слишком быстрое течение. Значит, придется идти к морю. Она точно знает, где мы и куда направляемся. Она сказала, куда вы должны меня доставить? Куда-то вниз по реке?

— На озеро Уиндермер.

— Ага, в монастырь Уиндс? Это недалеко от Роу, река как раз течет в том направлении. Как удобно! Уверен, до монастыря мы не доберемся! — воскликнул принц. — На берегу будут ждать ее люди. Они нас убьют. Потом она заявит, что вы убили меня, как убили моего отца, а стражники убили вас, когда вы попытались бежать. Она устроит нам с отцом пышные похороны, а на следующий день пригласит епископа Сальдура для проведения коронации. Что скажете?

Ройс и Адриан ошеломленно переглянулись.

— Вам нужны еще доказательства? — продолжал сыпать умозаключениями принц. — Вы говорили, что калианского господина, который вас нанял, звали ДеВитт? Ариста всего два месяца назад ездила с визитом в Калис. Возможно, она завела там себе новых друзей. Возможно, она пообещала им земли в Меленгаре в обмен на убийство надоевшего отца и брата, которые стоят между ней и короной.

— Нужно уходить с реки, — сказал Ройс Адриану.

— Думаешь, он прав?

— Сейчас это не важно. Даже если он заблуждается насчет сестрицы, хозяин лодки заявит о пропаже. А когда станет известно, что принц исчез, эти события свяжут между собой.

Адриан встал и посмотрел вперед.

— Я бы на их месте отправил отряд всадников вниз по берегу реки, на случай если мы остановимся, а другой отряд — галопом по Вестфильдской дороге, чтобы перехватить нас у Брода Висенда. Это заняло бы всего три-четыре часа.

— То есть они, вероятнее всего, уже там, — сказал Ройс.

— Значит, уходим с реки, — заключил Адриан.

Вскоре одинокая лодка с тремя пассажирами на борту поравнялась с Бродом Висенда, холмистой, заросшей травой местностью, где река резко расширялась, мелела и становилась вполне пригодной для переправы. Виллан Висенд когда-то построил около воды маленький деревянный загон, где его скот мог нагуливать бока самопасом и беспрепятственно пользоваться водопоем. Это было со всех точек зрения приятное местечко. По берегам росла густая живая изгородь из кустов гельдаберри. Несколько плакучих ив опустили пожелтевшие ветви в речную гладь, рисуя на ее поверхности причудливые разводы.

Как только лодка вышла на мелководье, притаившиеся в кустах лучники осыпали ее градом стрел. Одна из них с глухим стоном впилась в доски борта. Две другие вонзились в королевского сокола, вышитого сзади на мантии принца. Человек в мантии упал на дно лодки и скрылся из виду. Остальные стрелы поразили кормчего, который упал в воду, и человека с шестом, его тело наполовину свесилось с борта лодки.

Шесть человек в одежде коричневого, грязно-зеленого и бежевого цветов выскочили из-за кустов. Войдя по пояс в реку, они остановили потерявшую управление лодку…

— Поздравляю, вот мы и покойники, — весело объявил Ройс, наблюдая за этой атакой с вершины холма, расположенного на восточном берегу. — Прошу заметить, что первые две стрелы поразили мнимого принца Алрика.

Все трое лежали в высокой траве, глядя в сторону брода. Вестфильдская дорога проходила всего в сотне ярдов справа от них. Она бежала вдоль реки вплоть до Роу, где река впадала в море.

— Теперь вы мне верите? — спросил принц.

— Это лишь доказывает, что кто-то действительно пытается вас убить и это не мы. Но эти люди не похожи на солдат. Они не в военном платье, а значит, это может быть кто угодно, — сделал вывод Ройс.

— Как ему удалось разглядеть с такого расстояния? — спросил Адриана принц Алрик. — Стрелы, одежду… Я с такого расстояния различаю только цвета и силуэты.

Адриан вместо ответа неопределенно пожал плечами.

Принц успел переодеться в одежду сына дворецкого. Теперь на нем была свободная серая туника, не по росту длинный, старый, весь покрытый пятнами шерстяной плащ, поношенные и выцветшие синие бриджи, а на ногах — коричневые чулки и очень короткие мешковатые сапоги, перевязанные шнурком на лодыжках. Принца освободили от пут, но Адриан обвязал у него вокруг пояса веревку, конец которой держал в руке. Его меч он так ему и не вернул.

— Они подходят к лодке, — объявил Ройс.

Адриан различал только тени под деревьями, пока один человек не вышел на солнце, чтобы поймать нос лодки.

— Сейчас они увидят, что прикончили всего-навсего три охапки веток, завернутые в старое тряпье, — сказал Адриан Ройсу. — Надо бы поторопиться.

Кивнув, Ройс быстро зашагал вниз по склону холма.

— Что он делает? — ужаснулся Алрик. — Его же убьют! И нас тоже.

— Это вам так кажется, — сказал Адриан. — Не опережайте событий.

В какой-то момент Ройс слился с лесными тенями и пропал из виду.

— Куда он делся? — озадаченно спросил принц.

Адриан все так же неопределенно пожал плечами еще раз.

К тому времени все шестеро убийц уже спустились к лодке. Адриан насмешливо улыбнулся, когда один из них поднял пронзенное стрелами чучело в королевской мантии. Двое остались около лодки, а остальные направились к берегу.

Адриан первым заметил в просвете между деревьями какое-то движение. В их сторону шли друг за другом несколько оседланных лошадей. С берега донеслись возмущенные крики и проклятия. Лучники бросились через поле к вершине холма.

Через мгновение Адриан разглядел среди деревьев пригнувшегося Ройса, который шел, крадучись и прикрываясь лошадьми. Когда он приблизился, Адриан остановил пару лошадей, снял с одной из них уздечку, быстро привязал к недоуздку второй и велел Алрику садиться.

Одураченные лучники, заметив их, разразились возмущенными криками. Двое или трое остановились, в сторону беглецов прыснули стрелы, но ни одна из них так и не долетела до цели, так как стрелять пришлось снизу вверх. Оба вора и принц умчались в сторону дороги, прежде чем лучники сумели добраться до них.

Они отъехали примерно на милю на северо-запад к перекрестку Вестфильдской и Мельничной дорог. Отсюда Адриан и принц Алрик, которому после нападения убийц не оставалось ничего иного, как присоединиться к беглецам, отправились на запад, тогда как Ройс, заметая следы, поскакал на север, уводя за собой краденых лошадей. Отъехав как можно дальше, он отпустил лошадей и час спустя догнал Адриана и Алрика. Все трое свернули с дороги в открытое поле и продолжили движение на запад, постепенно удаляясь от реки.

Взмыленные лошади тяжело дышали. Достигнув живой изгороди, всадники сбросили скорость и вскоре, оказавшись в густом лесу, остановились и спешились. Алрик нашел место, свободное от зарослей терновника, и сел, оправляя тунику, в которой чувствовал себя не вполне удобно. Тем временем Ройс и Адриан тщательно осмотрели лошадей, но не нашли на них клейм, а на сбруе не было никаких знаков, символов или насечек, ничего, что помогло бы установить принадлежность нападавших. Седла на лошадях были самые обыкновенные, да еще к одному из них, на той лошади, которую взял себе Адриан, был приторочен арбалет. Нашлось и несколько запасных стрел к нему.

— Да они даже хлеба с собой не взяли! Какой дурак отправляется в путь без фляги с водой? — возмутился Адриан.

— Они явно надеялись быстро управиться, — заметил Ройс.

— А почему я все еще привязан? — раздраженно спросил принц, садясь на землю. — Это чертовски унизительно.

— Не хочу, чтобы вы потерялись, — усмехнулся Адриан.

— Вам нет смысла таскать меня с собой. Допускаю, что вы не убивали моего отца, но моя хитрая сестрица ловко обвела вас вокруг пальца. Это и понятно. Говорю вам, она очень умна, даже меня обманула. Теперь, если не возражаете, я хочу вернуться к себе в замок, чтобы разобраться с ней, пока она не упрочила свое положение и не настроила против меня всю армию. Что касается вас, вы можете идти на все четыре стороны. Клянусь Марибором, мне все равно.

— Но ваша сестра сказала… — начал было Адриан, но принц нетерпеливо его перебил:

— Моя сестра только что пыталась отправить всех нас прямым ходом в могилу, неужели ты этого не заметил?

— У нас нет доказательств, что это дело ее рук. Если мы позволим вам вернуться в Эссендон и окажется, что она была права, значит, мы отправим вас на верную смерть.

— А где доказательство, что она тут ни при чем? Вы все еще намерены везти меня туда, куда она велела? А вам не кажется, что она могла расставить на вашем пути еще не один десяток ловушек? На этой дороге у меня больше шансов погибнуть, чем на любой другой. Слушайте, это моя жизнь. Я сам хочу ею распоряжаться, как того требует высшая справедливость. К тому же какая вам разница, жив я или мертв? Ведь это я собирался подвергнуть вас пыткам и четвертовать в придачу. Вы это еще помните?

— Знаешь, Адриан, — с задумчивым видом произнес Ройс, — а ведь принц в чем-то прав.

— Мы дали слово принцессе, — напомнил ему Адриан. — И она спасла нам жизнь. Не будем забывать об этом.

Алрик деланно закатил глаза и всплеснул руками:

— Клянусь Марибором! Вы же настоящие воры, разве нет? Зачем же играть в благородство, тем более что кодекс чести на вас не распространяется? Кроме того, она предала вас и заставила рисковать жизнью. Не будем забывать об этом!

— Мы не знаем наверняка, какое она имеет к этому отношение, — сказал Адриан, пропуская слова принца мимо ушей. — И мы ей обещали!

— Обещали совершить очередное доброе дело? — насмешливо спросил Ройс. — А ты помнишь, к чему это привело в прошлый раз?

— Ну наконец-то пошли упреки! — вздохнул Адриан. — Недолго же ты держался. Согласен, я поступил крайне глупо, но это не значит, что и сейчас я не прав. Уиндермер всего в десяти милях отсюда, где-то так. Мы могли бы добраться засветло. Переночуем в монастыре. Монахи всегда помогают странникам. Это оговорено в их уставе… Или кодексе… Или что там у них… К тому же нам бы не помешало где-нибудь перекусить, ты так не считаешь?

— Может, они и про тюрьму знают? — предположил Ройс.

Алрик нервно вскочил с земли.

— Про какую тюрьму? — тревожно спросил он.

— Гутария. Туда ваша сестра просила вас отвести.

— Чтобы заточить там навсегда?

В голосе принца послышались нотки страха.

— Нет-нет. Она хочет, чтобы вы там с кем-то поговорили. С каким-то человеком по имени… Эсра… Как там его?

— Хаддон, кажется, — сказал Адриан.

— Да не важно. Вы что-нибудь знаете об этой тюрьме?

— Нет, впервые слышу, — ответил Алрик, — хотя это очень похоже на то место, куда моя склонная к интригам сестра может отправить нелюбимого брата-соперника, чтобы прибрать к рукам его королевство и трон.

Лошадь Ройса доверчиво ткнулась мордой в его плечо. Он погладил ее по лбу, обдумывая, что предпринять.

— Я уже плохо соображаю от усталости, — наконец сказал он. — Вряд ли кто-то из нас сейчас в состоянии принять правильное решение, а учитывая высокие ставки, я бы не хотел торопиться. Для начала давайте доберемся до монастыря. Поговорим с монахами, посмотрим, что они скажут об этой тюрьме, а потом решим, что делать дальше. Разумно?

Алрик тяжело вздохнул и с убитым видом произнес:

— Если уж вы заставляете меня идти с вами, позвольте мне по крайней мере самому править моей лошадью. Вы согласны? — После недолгой паузы он добавил: — Даю вам свое королевское слово, что не стану пытаться сбежать, пока мы не доберемся до монастыря.

Адриан вопросительно посмотрел на Ройса. Тот кивнул в знак того, что он не возражает. Затем отвязал от седла арбалет, упер его в землю, натянул тетиву до первой риски и вложил стрелу.

— Дело не в том, что мы вам не доверяем, милорд, — сказал Ройс, пока Адриан возился с оружием. — Просто мы давно поняли, что чем больше благородные особы кичатся своим титулом, тем быстрее забывают о своей чести. Поэтому мы привыкли полагаться на что-нибудь более надежное, к примеру, на чувство самосохранения. Вы уже знаете, что мы не хотим убивать вас, но если вы вдруг на полном скаку упадете вместе с лошадью, сами понимаете, дело может закончиться если не смертью, то переломанными костями. Это уж почти наверняка.

— А можно ведь промахнуться и попасть не в лошадь, — насмешливо добавил Адриан. — Я меткий стрелок, но даже у самых лучших случаются черные дни. Имейте это в виду, когда будете править вашей лошадью…

Большую часть пути лошади прошли ровным средним шагом. Временами, однако, Ройс вел их через поля, кусты и лесную чащу. От дорог и деревень они старались держаться подальше, пока наконец и те и другие не исчезли окончательно. Вскоре перестали встречаться даже одинокие крестьянские усадьбы. Земли утратили ухоженный вид, начались дикие высокогорья Меленгара. Дорога пошла в гору, лес стал гуще, что значительно осложняло продвижение. На дне оврагов притаились трясины, холмы превратились в утесы. Эта дикая местность, расположенная в западной части Меленгара, оставалась пустынной из-за нехватки пахотных земель.

Здесь обитали волки, лоси, олени, медведи, беглые преступники и все те, кто предпочитал уединение известности, как, например, монахи из Уиндса. Даже просвещенные люди обходили это место стороной, а простые селяне испытывали суеверный страх перед темными безлюдными лесами и высокими горами. Из уст в уста передавались легенды о русалках, заманивающих рыцарей в могильную пучину, о жестоких оборотнях, пожирающих заблудившихся путников, и древних злых духах, что являлись детям в виде блуждающих огоньков в темном лесу и уводили за собой в подземные пещеры. Но и без этих проявлений сверхъестественного мира здесь имелось достаточно естественных препятствий и причин, чтобы люди начали избегать эти опасные места.

Адриан никогда не спорил с напарником по поводу дороги. Он знал, почему Ройс сторонился Вестфильдской дороги, по которой было легче всего добраться вдоль берега до рыбацкого поселка Роу. Несмотря на обособленное расположение в устье Галевира, Роу из сонного маленького дока вырос в процветающий морской порт, где без труда можно было найти пропитание и на первый взгляд безопасное место для ночлега, но там скорее всего их уже поджидают убийцы. Был еще один легкий путь, можно было бы направиться на север по Мельничной дороге. Недаром Ройс, чтобы запутать преследователей, сделал все возможное, чтобы убедить их, будто они поскакали к Дрондиловым полям. Обе дороги были во всех отношениях удобны, но такая мысль первой пришла бы в голову каждому, кто знал об их существовании. Вот почему они теперь передвигались звериными тропами, прокладывая себе путь сквозь дебри и чащобы. После очередной утомительной схватки с густыми зарослями они неожиданно выбрались на вершину горы, откуда открывался прекрасный вид на заходящее солнце. Оно заливало сиянием долину Уиндермер и отражалось в озере.

Озеро Уиндермер было самым глубоким во всем Аврине. В нем не было никакой подводной растительности, и потому вода казалась кристально чистой. Она сверкала в похожих на расщелины заливах трех прилегающих холмов, отчего озеро имело форму вытянутого треугольника с неровными сторонами. Над деревьями возвышались голые, бесплодные скалы. На вершине самого южного холма Адриан с трудом разглядел каменное строение. Кроме Роу, монастырь Уиндс был единственным очагом цивилизации на многие мили вокруг.

Они двинулись в сторону монастыря и спустились в долину. Приближалась ночь, а они все еще были на полпути к цели. К счастью, ориентиром служил далекий огонек, мерцавший в монастыре. Адриан безумно устал, сказывались события двух сумасшедших дней, проведенных без сна, отдыха и пищи. Он знал, что Ройс чувствовал себя не лучше, хотя напарник старался не показывать этого. Хуже всего пришлось принцу. Он ехал чуть впереди Адриана, и с каждым часом его голова опускалась все ниже на грудь. Несколько раз принц едва не выпал из седла. В эти моменты он вздрагивал, поднимал голову, выпрямлял спину, и все начиналось сначала.

Несмотря на то что день выдался теплым, ночью сильно похолодало. В небе сияла луна, в ее тусклом свете серебрились клубы пара, вырывавшиеся при дыхании изо рта у людей и лошадей. Небо было усыпано звездами, словно бриллиантовой крошкой. Над долиной, перекрывая стрекот сверчков, прокатилось глухое уханье совы. В другое время эта дивная ночь поразила бы путешественников своей красотой, но усталость и голод заставляли их, стиснув зубы, сосредоточиться только на дороге.

Ройс вел их на вершину южного холма по скрытому в траве и зарослях серпантину, потому что только он мог различить его благодаря своему острому зрению. Между тем принца начала бить дрожь, поскольку тонкое старое платье сына дворецкого уже не защищало его от холода. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось, тем сильнее становился ветер. Вскоре деревья сменились чахлым кустарничком, кое-где торчавшим из каменистой почвы, поросшей мхом и лишайником. Наконец они добрались до ступеней, ведущих к монастырю.

Луна скрылась за облаками. В темноте не было видно ничего, кроме ступеней и огонька, который мелькал в отдалении. Спешившись, они подошли к воротам, имевшим вид каменной арки, которая, казалось, была высечена в самой скале. Сверчки и совы затихли. Тишину нарушал только заунывный вой ветра.

— Эй, есть тут кто? — позвал Адриан один раз, потом второй.

Огонек, мерцавший вдали, двинулся в их сторону. Он приближался, мелькая, словно яркий светлячок, среди сливавшихся с темнотой деревьев, то исчезая, то выныривая из-за стен и колонн монастыря. Наконец Адриан увидел приземистого человека в поношенной рясе и с фонарем в руке.

— Кто там? — спросил монах тихим, робким голосом.

— Мирные путники, — отвечал Ройс. — Мы замерзли, устали и надеемся найти у вас приют.

— Сколько вас? — Монах выглянул из-за ворот и посветил фонарем, пристально вглядываясь в каждое лицо. — Трое?

— Да, всего трое, — сказал Адриан. — Мы весь день в пути и ничего не ели. Обитель Марибора славится гостеприимством, и мы надеялись найти у вас кров и ночлег. У вас ведь найдется для нас свободная келья?

Монах задумался, потом сказал:

— Наверное. — Отступив в сторону, он освободил им дорогу. — Проходите, вы можете…

— Мы приехали верхом, — перебил его Адриан.

— Правда? Как интересно… — Судя по всему, эта новость произвела на монаха сильное впечатление. — О, я бы так хотел увидеть ваших лошадей, но уже поздно и…

— Я только хотел спросить, куда нам поставить их на ночь? В амбар или, может, сарай?

— Ах, я понимаю. — Монах задумчиво постучал пальцем по губам. — Что ж, у нас были прекрасные стойла, коровники, загоны для овец и коз, но сегодня с этим ничего не выйдет… И еще для свиней, но и это…

— Думаю, мы могли бы просто привязать их возле монастыря, если вы не возражаете, — сказал Адриан. — Кажется, я видел одно-два маленьких деревца.

Монах с облегчением кивнул, радуясь, что выход найден. Оставив седла на крыльце, они последовали за ним на широкий монастырский двор.

При слабом свете фонаря Адриан видел только вымощенную камнем дорожку под ногами. Он слишком устал, чтобы обращать внимание на что-либо еще. В воздухе висел густой запах дыма, навевавший мысли о теплом очаге и удобных постелях.

— Мы не хотели вас будить, — мягко сказал Адриан.

— О, ну что вы! — воскликнул монах. — Я мало сплю. Когда вы меня позвали, я был занят с книгой, как раз дошел до середины предложения. Я сильно испугался. Посторонние здесь большая редкость даже днем, а уж ночью и подавно.

Каменные колонны уходили в затянутое облаками небо, повсюду виднелись черные силуэты статуй. Запах дыма стал сильнее, хотя по-прежнему горел только фонарь в руках монаха. Они спустились по небольшой каменной лестнице в подвал со стенами, сложенными из дикого камня.

— Вы можете переночевать здесь, — сказал монах.

Они увидели крошечную каморку, которая, по мнению Адриана, своей убогостью могла соперничать лишь с камерами в темнице замка Эссендон. Внутри было страшно тесно, повсюду лежали сложенные аккуратными штабелями доски, вязанки хвороста и вереска, здесь стояли также две деревянные бочки, ночной горшок, маленький столик и одна кровать. Какое-то время все молчали.

— Здесь тесно, я понимаю, — с грустью сказал монах, — но в данный момент это все, что я могу вам предложить.

— Сойдет, и на том спасибо, — заверил его Адриан. Он так вымотался, что ему было уже все равно, только бы лечь и хоть немного поспать. — Может быть, вы дадите нам несколько одеял? Как видите, у нас с собой ничего нет.

— Одеял? — Монах выглядел озадаченным. — Ну вот одно… — Он указал на кровать, где лежало аккуратно сложенное тощее одеяльце. — Мне очень жаль, что не могу предложить вам больше. Оставьте себе фонарь, если хотите. Я и без него знаю, куда идти, — добавил он и поспешил их покинуть, вероятно, испугавшись, что с их стороны последует еще какая-нибудь просьба.

— Он даже не спросил, кто мы такие, — удивился принц.

— Приятный сюрприз, однако, — заметил Ройс, обходя комнату с фонарем в руках.

Адриан наблюдал, как он тщательно осматривает немногие находящиеся в ней вещи и предметы: около дюжины бутылок вина, спрятанных в углу, матрас, веревки, маленький мешок репы под ворохом соломы.

— Это невыносимо, — с отвращением произнес Алрик. — Неужели в таком большом монастыре не нашлось для нас комнаты приличнее этой каморки?

Отодвинув в сторону оставленную кем-то пару стоптанных башмаков из грубой мешковины, Адриан улегся на полу.

— В кои-то веки вынужден согласиться с его высочеством, — пробормотал он. — Я столько слышал о хваленом гостеприимстве здешних монахов. Но похоже, нам здесь достанутся одни объедки, если вообще что-то достанется.

— С чего это вдруг они ударились в такую бережливость! — удивился Ройс. — Как может быть занят весь монастырь? А он занят, иначе нас не засунули бы в эту нору. Откуда здесь может быть столько гостей? С такой огромной свитой путешествуют только знатные персоны. К тому же наверняка нас уже ищут. А не связано ли все это с теми лучниками?

— Вряд ли, в Роу у нас было бы больше поводов для беспокойства. — Адриан потянулся и зевнул. — К тому же здесь все уже спят и вряд ли ожидают, что кто-то явится среди ночи.

— И все же я встану пораньше и осмотрюсь. Вполне возможно, нам придется уносить отсюда ноги.

— Не раньше, чем позавтракаем! — Адриан сел на полу и скинул сапоги. — Сначала нужно основательно подкрепиться, а монастыри обычно славятся своей кухней. Если уж на то пошло, не грех было бы и прихватить что-нибудь по дороге.

— Ладно, будь по-твоему, но его высочеству не следует разгуливать у всех на виду. Ему нельзя привлекать к себе внимание.

Принц Алрик остановился посреди каморки и огляделся вокруг.

— Поверить не могу, что мне приходится такое терпеть, — жалобно сказал он, скорчив недовольную гримасу.

— Представьте, что вы на время отошли от дел, — предложил Адриан. — Можете вы хотя бы на денек прикинуться кем-нибудь другим, ну, скажем, простым крестьянином-валлоном или сыном кузнеца?

— Нет, у него ничего не получится, — возразил Ройс. Он тоже лег на пол, но обувь снимать не стал. — А если ему дадут в руки молоток? Он ведь понятия не имеет, как им пользоваться! Достаточно посмотреть на его руки, и сразу станет ясно, что он не тот, за кого себя выдает.

— Почти для любой работы нужны руки, — заметил Адриан и лег на бок, накрывшись плащом. — Вот скажи мне, каким не известным монахам ремеслом может зарабатывать себе на жизнь простолюдин? И чтобы мозолей на руках не было?

— Воровство! — не задумываясь, выпалил Ройс и после короткой паузы добавил: — Или проституция.

Они посмотрели на все еще стоявшего посреди каморки Алрика.

— Я сплю на кровати, — заявил он.

Глава 4

УИНДЕРМЕР

Наступило холодное сырое утро. Над монастырем, скрытым за плотной завесой дождя, нависало стальное небо. Потоки воды стекали по каменным ступеням и собирались в выбоинах у входа в каморку. Когда лужица добралась до ног Адриана, он решил, что пора вставать. Перевернувшись на спину, протер глаза. Спал он плохо. Тело одеревенело, утренний холод пробирал до костей, веки налились тяжестью. Он сел, провел рукой по лицу и огляделся. В тусклом свете утра крошечная каморка выглядела еще более убогой, чем ночью. Адриан отодвинулся от лужи и поискал сапоги. Алрик спал на кровати, но, похоже, чувствовал себя не намного лучше и, даже завернувшись в одеяло, трясся от холода. Ройса не было.

Алрик приоткрыл один глаз и, прищурившись, посмотрел на Адриана, натягивавшего на ноги свои огромные сапоги.

— Доброе утро, ваше высочество, — с явной издевкой поприветствовал его Адриан. — Как вам спалось?

— Это была самая кошмарная ночь в моей жизни, — сквозь зубы прошипел Алрик. — Никогда еще не чувствовал себя столь глубоко несчастным, как в этой сырой, ледяной дыре. У меня болит каждый мускул, голова раскалывается, и я никак не могу унять дрожь. Сегодня я еду домой. Убейте меня, если хотите, потому что только смерть помешает мне осуществить задуманное.

— Стало быть, спалось вам плохо…

Адриан поднялся, энергично растер себе руки и выглянул на улицу, где хлестал дождь.

— Почему бы тебе не заняться чем-нибудь полезным? — проворчал принц, натягивая тонкое одеяло на голову и выглядывая из-под него, как из капюшона. — К примеру, развести огонь, пока мы не замерзли насмерть.

— Не думаю, что стоит разводить огонь в подвальном помещении. Не лучше ли сбегать в трапезную? Так, глядишь, и согреемся, и позавтракаем. Уверен, они уже разожгли огонь в очаге. Монахи рано встают. Наверное, уже давно трудятся, выпекая для нас свежий хлеб, собирают яйца и взбивают масло. Я знаю, Ройс не хочет, чтобы вас видели, но вряд ли он мог предположить, что будет так холодно да еще ливень пойдет. Думаю, если хорошенько закрыться капюшоном, ничего страшного не случится.

Принц сел, с радостным напряжением глядя на Адриана.

— По мне, любая комната с дверью лучше, чем эта нора…

— Может, и так, — донесся с улицы голос Ройса, — только здесь вы такой не найдете.

Спустя мгновение появился и он сам. Капюшон был откинут, плащ блестел от дождя. Войдя внутрь, он встряхнулся, как собака, обдав брызгами Адриана и Алрика. Оба поежились. Алрик хотел было возмутиться, но тут же передумал. Ройс был не один. За ним вошел давешний монах. Шерстяная ряса, насквозь промокшая, обвисла под тяжестью воды, волосы прилипли ко лбу. Он был бледен, воспаленные губы дрожали, а кожа на пальцах сморщилась, как будто он долгое время держал руки в воде.

— Я нашел его на улице, он там спал, — сказал Ройс, подхватывая полено. — Майрон, сними рясу. Тебе надо обсохнуть.

— Майрон? — переспросил Адриан. — Майрон Ланаклин? — Ему показалось, монах кивнул, но того била такая сильная дрожь, что трудно было понять, так ли это.

— Вы знакомы? — спросил Алрик.

— Нет, но мы знаем его семью, — ответил Ройс. — Отдайте ему одеяло.

Алрик с негодующим видом вцепился в покрывало.

— Отдайте, — настаивал Ройс. — Это его одеяло. Этот сумасшедший уступил нам собственную комнату, а сам едва не замерз насмерть в насквозь продуваемой ветрами галерее.

— Не понимаю, — сказал Алрик, неохотно стаскивая с себя одеяло, — зачем ты спал на улице под дождем, если…

— Монастырь сгорел, — сообщил Ройс. — Ничего не осталось, только камни. Ночью мы пересекли не двор, а сам монастырь. Потолок обвалился. Все прочие постройки обратились в пепел. Монастырь полностью уничтожен, остались одни развалины.

Монах сбросил рясу, и Алрик протянул ему одеяло. Майрон поспешно набросил его на плечи, сел и, подтянув ноги к груди, накрыл их одеялом.

— А что стало с другими монахами? — спросил Адриан. — Где они?

— Я их п-похоронил в нашем с-саду, — сказал Майрон, стуча зубами. — Там з-земля мягче. Д-думаю, они бы не возражали. Нам всем н-нравился этот сад.

— Когда это случилось?

— Позапрошлой ночью.

Новость потрясла Адриана. Ему расхотелось расспрашивать монаха, и в комнате наступила тишина. Ройс сложил у входа костер из деревянных обломков и плеснул на них масла из фонаря для растопки. Как только разгорелся огонь, каменные стены начали потихоньку нагреваться, и в комнатке стало теплее.

Молчание затянулось. Ройс ворошил палкой горящие угли, они шипели и плевались искрами. Все четверо смотрели на пламя, слушая, как оно потрескивает, а за порогом завывал ветер, и на вершину холма низвергались с неба потоки дождя. Не глядя на монаха, Ройс хмуро сказал:

— Вас ведь заперли в церкви, когда она горела, Майрон?

Монах не ответил. Он по-прежнему сосредоточенно созерцал огонь.

— Я видел почерневшую цепь и закрытый замок в куче пепла, — пояснил Ройс.

Обхватив руками колени, Майрон начал монотонно покачиваться.

— Что произошло? — спросил Алрик.

Майрон по-прежнему молчал. Прошло несколько минут. Наконец монах отвернулся от костра. На своих собеседников он не смотрел. Его взгляд сосредоточился на какой-то далекой точке за пеленой дождя.

— Они пришли и обвинили нас в измене, — тихо сказал он. — Их было человек двадцать, рыцари в шлемах с опущенными забралами. Нас собрали, затолкали в церковь и заперли за нами двери. Потом начался пожар. Церковь быстро наполнилась дымом. Я слышал, как кашляли и задыхались мои братья. Настоятель читал с нами молитву, пока не потерял сознание. Церковь сгорела очень быстро. Я и не знал, что там так много дерева. Она всегда казалась такой прочной. Через какое-то время кашель слышался все реже. Я уже ничего не видел. Глаза ужасно слезились, потом я потерял сознание. Я оказался под мраморным аналоем в самом низком нефе. Кругом лежали мои братья. Я искал среди них выживших, но все были мертвы.

— Кто это сделал? — требовательно спросил Алрик.

— Я не знаю их имен, не знаю, кто послал их, но на них были туники с изображением скипетра и короны, — отвечал Майрон.

— Это были имперцы, — заключил Алрик. — Но зачем им нападать на монастырь?

Майрон долго молчал, продолжая смотреть на дождь. Наконец Адриан ласково спросил:

— Майрон, ты сказал, вас обвинили в измене. В чем именно вас обвинили?

Монах не ответил. Завернувшись в одеяло, он смотрел в никуда. Молчание нарушил Алрик:

— Я не понимаю. Я не отдавал приказа уничтожать этот монастырь и не верю, что сделать это мог мой отец. Но зачем имперцам совершать нечто подобное в нашем королевстве, тем более без моего ведома?

Ройс окинул принца злым, недовольным взглядом.

— Что случилось? — удивился Алрик.

— Мы же договорились, что ты будешь держать язык за зубами.

— Какая разница? — отмахнулся принц. — Неужели угроза моей жизни возрастет, если монах вдруг узнает, кто здесь король. Да ты посмотри на него! Он же выглядит не опаснее дохлой крысы.

— Король здесь? — пробормотал Майрон, изумленно глядя на него.

— Кроме того, — продолжал Алрик, не обращая на него внимания, — кому он об этом расскажет? Так или иначе, утром я возвращаюсь в Медфорд. Мало того что мне надо разобраться с изменой сестры, а тут еще без моего ведома кто-то творит в королевстве такие злодейства. Я должен сам все выяснить.

— Может, это дело рук совсем не ваших придворных, — сказал Ройс. — Интересно… Майрон, а это никак не связано с Деганом Гонтом?

Майрон нервно поерзал на месте. На лице его появилось выражение тревоги.

— Нужно натянуть веревку, чтобы развесить мою рясу сушиться, — сказал он, вставая.

— Деган Гонт? — переспросил Алрик. — Этот помешанный бунтовщик? А он-то здесь при чем?

— Он один из главарей патриотического движения, — сказал Адриан, — и, по слухам, сейчас обитает где-то в здешних краях.

— Патриотическое движение — ха-ха! Слишком громкое имя для такого сброда! — презрительно усмехнулся Алрик. — Жалкая кучка крестьян! Радикалы, которые хотят, чтобы простолюдины сами выбирали, как ими будут управлять.

— Может быть, Деган Гонт использовал монастырь не только как место для романтических свиданий? — предположил Ройс. — А что, если он встречался здесь с теми, кто симпатизирует патриотам? Вполне вероятно, вашему отцу действительно что-то было известно. А может, это имеет отношение к его смерти?

— Надо набрать воды, чтобы приготовить завтрак. Уверен, вы все проголодались, — сказал Майрон, закончив развешивать рясу, и принялся расставлять пустые горшки под струями стекавшей с крыши воды.

Алрик не удостоил монаха вниманием, полностью сосредоточившись на Ройсе.

— Мой отец ни за что не приказал бы учинить столь отвратительное нападение! То, что имперцы вторглись в монастырь, расстроило бы его куда сильнее, чем то, что патриоты используют его как место своих сходок. Все, что есть у патриотов, это их пустые мечтания, имперцы же организованы несравненно лучше. За ними стоит церковь. Мы в нашей семье все до одного убежденные роялисты. Мы верим в Богом данное королю право властвовать над своим землями с помощью наместников, но одновременно признаем право каждого королевства на суверенитет. Меньше всего мы опасаемся скопища мужиков, черни, возомнившей, что ей под силу свергнуть законную власть. Прежде всего нас волнует, что однажды имперцы найдут наследника Новрона и потребуют, чтобы все королевства четырех государств Апеладорна принесли присягу на верность новой империи.

— Само собой разумеется, вы предпочитаете, чтобы все оставалось без изменений, именно так, как сейчас, — заметил Ройс. — Это неудивительно, вы же король.

— А ты, вне всяких сомнений, несгибаемый патриот и тоже считаешь, что всем дворянам надо отрубить головы, раздать их земли крестьянам и позволить народу выбирать себе правителей, — ядовито заметил Алрик. — Это решит все мировые проблемы, не так ли? И уж конечно, пойдет тебе на пользу.

— Вообще-то у меня нет никаких политических убеждений, — беззлобно улыбнулся Ройс. — Они только мешают делу. Что аристократы, что простолюдины — все они одинаково врут, предают друг друга и платят мне, чтобы я выполнял за них грязную работу. Кто бы ни стоял у кормила власти, это не отменяет восходов и закатов солнца, смены времен года или заговоров, которые люди не перестают плести ни днем ни ночью. Если вам так хочется приклеить мне ярлык, я бы предпочел называться себялюбцем.

— Вот поэтому патриоты никогда не станут серьезной силой, представляющей реальную угрозу.

— Делгос, по-моему, неплохо справляется с трудностями, а это республика, и там правит народ.

— Кучка жалких лавочников? — негодующе воскликнул принц.

— Может быть, все не так просто?

— Не имеет значения. Важнее другое! Почему имперцев так задело, что кучка бунтовщиков назначает свои сходки в Меленгаре?

— Может быть, Этельред заподозрил, что маркиз сговорился с ними и решил помочь им, как вы изволили выразиться, отрубить головы всем дворянам?

— Ланаклин? Ты что, серьезно? Лорд Ланаклин никакой не патриот, а убежденный имперец, как и все аристократы Уоррика. Это скорее почерк религиозных фанатиков, мечтающих о едином правительстве под властью наследника Новрона. Они думают, что он, как по волшебству, объединит всех и откроет перед нами врата в мифический век процветания. Такой же пустозвон, как и все мечтатели-патриоты.

— А если это и правда были всего лишь невинные романтические свидания? — предположил Адриан.

Алрик тяжело вздохнул и укорительно покачал головой, всем своим видом показывая, что его красноречие здесь бессильно. Затем встал и протянул руки к костру.

— Ну что, Майрон, когда же будет завтрак? — спросил он требовательным тоном. — Я умираю с голоду.

— Боюсь, мне почти нечего вам предложить, — сказал Майрон, устанавливая над костром маленькую решетку. — В мешке, что лежит в углу, есть немного репы.

— И это все, что у тебя есть? — спросил Ройс.

— Мне очень жаль, — с виноватым видом ответил Майрон.

— Нет, я имею в виду, это вся еда, что у тебя есть? Если мы все съедим, у тебя ничего не останется?

— Не беда, — пожал плечами Майрон. — Как-нибудь справлюсь. Обо мне не беспокойтесь, — бодро добавил он.

Адриан взял мешок, заглянул внутрь и протянул его монаху.

— Здесь всего восемь штук. Сколько ты собирался пробыть в монастыре?

Майрон некоторое время молчал, а потом сказал куда-то в пустоту:

— Я никуда не уйду. Я должен остаться. Я должен здесь все восстановить.

— Что, заново отстроить монастырь? Многовато работы для одного человека.

Монах грустно покачал головой:

— Хотя бы книги и библиотеку. Как раз над этим я работал прошлой ночью, когда вы пришли.

— Библиотеки больше нет, Майрон, — напомнил Ройс. — Все книги сгорели. От них остался лишь пепел.

— Знаю, знаю, — сказал он, откидывая со лба мокрые волосы, чтобы не лезли в глаза. — Поэтому я должен их восстановить.

— Как же ты собираешься это сделать? — с усмешкой спросил Алрик. — Переписать все книги по памяти?

Майрон кивнул.

— Вчера ночью, когда вы пришли, я работал над пятьдесят третьей страницей «Истории Апеладорна» Антуна Буларда. — Майрон подошел к самодельному письменному столу и вытащил небольшую коробку. Внутри лежало около двух десятков пергаментных листов и несколько тонких свитков бересты. — У меня кончился пергамент. После пожара мало что сохранилось, так что береста — неплохое решение.

Ройс, Адриан и Алрик принялись рассматривать листы пергамента. Майрон покрывал их мелким, аккуратным почерком, заполняя всю страницу от края до края без изъятия. Он писал весь текст, даже проставлял номера страниц, причем не в низу пергаментного листа, а там, где страницы заканчивались в оригинале.

Не в силах оторвать взгляда от великолепно выписанного текста, Адриан спросил:

— Неужели ты все это помнишь?

Майрон равнодушно пожал плечами:

— Я помню все книги, которые прочел.

— И ты прочел все книги в здешней библиотеке?

— У меня было много свободного времени, — кивнул Майрон.

— Сколько их было?

— Триста восемьдесят две книги, пятьсот двадцать четыре свитка и одна тысяча двести тринадцать отдельных листов пергамента.

— И ты помнишь каждый?

Майрон снова кивнул.

Они смотрели на монаха в немом восхищении.

— Я служил библиотекарем, — сказал Майрон таким тоном, будто это все объясняло.

— Майрон, — вдруг вспомнил Ройс, — тебе не доводилось встречать в какой-нибудь книге упоминание о тюрьме под названием Гутария или узнике по имени Эсра… хаддон?

Майрон отрицательно покачал головой.

— Ну ясно, вряд ли кто станет писать о тайной тюрьме, — разочарованно протянул Ройс.

— Зато она несколько раз упоминалась в свитках и единожды в пергаменте. Однако в пергаменте Эсрахаддона называли просто узником, а Гутарию — имперской тюрьмой.

— Клянусь бородой Марибора, — изумленно воскликнул Адриан, — ты и впрямь держишь в голове всю библиотеку!

— А почему там сказано, что Гутария — это имперская тюрьма? — спросил Ройс. — Леди Ариста называла ее церковной.

Майрон пожал плечами:

— Может быть, потому, что в те времена церковь Нифрона и империя были неразрывно связаны. Нифрон — это древнее слово, обозначающее императора. Оно происходит от имени первого императора, Новрона. Поэтому церковь Нифрона — это почитатели императора, и все, что ассоциируется с империей, может также считаться частью церкви.

— Вот почему последователи церкви Нифрона так жаждут найти наследника, — прибавил Ройс. — Он как бы станет для них богом, а не только правителем.

— У нас было несколько очень увлекательных книг о наследнике империи, — взволнованно сказал Майрон. — Там высказывались предположения о том, что с ним произошло…

— Так что насчет тюрьмы? — перебил его Ройс.

— Ну, об этом мало что было написано. Единственная прямая ссылка дается в чрезвычайно редком свитке под названием «Собрание писем Диойлиона». Оригинал попал к нам в монастырь лет двадцать назад при необычных обстоятельствах. Мне было всего лет пятнадцать, но я уже служил помощником библиотекаря. Свиток принес священник, тяжело раненный, находившийся при смерти. Дело было ночью, и шел такой же сильный дождь, как сейчас. Раненого отвели в лазарет, а мне велели приглядеть за его вещами. Я взял его сумку, она насквозь промокла, и увидел в ней много разных свитков. Я боялся, что они испортятся от воды, поэтому развернул их, чтобы просушить. Пока они сохли, я не удержался и прочитал. Мне всегда бывает трудно удержаться, если можно что-нибудь почитать. Спустя два дня священнику не стало лучше, но он все равно забрал свитки и ушел. Невозможно было уговорить его остаться. Он выглядел насмерть перепуганным. В самих свитках содержалась переписка архиепископа Венлина, главы церкви Нифрона на момент распада империи. В одном из них был указ о строительстве тюрьмы, составленный уже после распада, поэтому я и подумал, что документ имеет большую историческую ценность. Там было написано, что церковь установила контроль над властью в государстве сразу после исчезновения императора. Мне это показалось очень интересным. Любопытно и то, что строительство тюрьмы считалось таким первоочередным делом, несмотря на всеобщую смуту. Теперь я понимаю, что это был очень редкий свиток. Тогда я, конечно, этого не знал.

— Постой-ка, — перебил его принц Алрик. — Ты хочешь сказать, эту тюрьму построили… Сколько уже прошло времени? Это было девятьсот лет назад! Но если она находится в моем королевстве, то почему я ничего о ней не знаю?

— Ну, судя по дате на свитке, строительство началось девятьсот девяносто шесть лет и двести пятьдесят четыре дня назад. Это был грандиозный замысел. В одном письме особенно четко говорилось о том, что для создания тюрьмы необходимо нанять самых искусных мастеров со всех концов света. Над ней трудились величайшие умы того времени и искуснейшие инженеры. Они вырезали тюрьму из цельного камня в склоне горы, к северу от озера, и скрепили не только металлом, камнем и деревом, но и древними сильнейшими заклинаниями. Когда работы были окончены, это место стало считаться самой надежной тюрьмой в мире.

— Видимо, им действительно пришлось иметь дело со страшными преступниками, раз они пошли на такие ухищрения, — заметил Адриан.

— Вовсе нет, — отстраненно возразил Майрон. — Всего с одним преступником.

— С одним? — воскликнул Алрик. — Они построили целую тюрьму, чтобы держать там одного человека?

— Его звали Эсрахаддон.

Адриан, Ройс и принц Алрик обменялись изумленными взглядами.

— Что же он такого натворил? — спросил Адриан.

— Если верить тому, что я читал, это он в ответе за полное и окончательно разрушение империи. Поэтому тюрьму построили специально для него.

Все трое изумленно смотрели на монаха.

— И как же ему удалось стереть с лица земли самую мощную империю в мире? — недоверчиво спросил Алрик.

— Когда-то Эсрахаддон был доверенным лицом императора, но предал его, вырезал всю его семью, кроме одного сына, которому чудом удалось спастись. Существуют даже легенды о том, как он уничтожил столицу империи, Персепликвис. После смерти императора в стране воцарился хаос и вспыхнула гражданская война. Эсрахаддона поймали, судили и заточили в тюрьму.

— А не проще было бы его казнить? — удивился принц Алрик.

Оба вора смерили принца с головы до ног одинаково холодным взглядом.

— Казнь у вас, похоже, единственно верное решение всех проблем, ваше высочество, — ехидно усмехнулся Ройс.

— Иногда это наилучшее решение, — ответил Алрик.

Майрон забрал выставленные снаружи горшки, слил всю воду в один, бросил в него клубни и поставил горшок на огонь.

— Получается, Ариста велела нам отвести своего брата к узнику, которому больше тысячи лет. Это никого не удивляет? — спросил Адриан.

— Вот видите! — вскричал Алрик. — Ариста лжет. Она наверняка услышала имя Эсрахаддона, когда училась в Шериданском университете, но не знала, когда он жил. Эсрахаддон никак не мог дожить до нынешних времен.

— Вполне мог, — рассеянно заметил Майрон, помешивая воду в горшке.

— Как это понимать? — спросил Алрик.

— Такое вполне под силу настоящему магу.

— Магом ты называешь каждого заумного ученого, который умеет показывать карточные фокусы или варить зелье от бессонницы? — насмешливо спросил Адриан. — Мы с Ройсом знали одного такого, который много чего умел, но против смерти оказался бессилен.

— Согласно тому, что я читал, — принялся объяснять Майрон, — волшебники тогда были другие. Они называли магию Искусством. После падения империи многие знания были утрачены. Например, древнее боевое искусство тешлор, делавшее воина неуязвимым, или строительные приемы, позволявшие создавать огромные купола, или умение ковать мечи, способные разрубить камень. Искусство истинной магии также было утрачено после смерти настоящих волшебников. Рассказывают, что во времена Новрона сензары, так называли волшебников, обладали невероятной магической силой. По слухам, они могли вызывать бурю, землетрясения и даже солнечное затмение. Сильнейшие из этих древних магов составляли так называемый Великий совет сензаров, члены которого имели прямое отношение к высшей власти.

— Неужели все это правда? — задумчиво протянул Алрик.

— А тебе нигде не попадалось точное описание местонахождения этой тюрьмы? — деловито спросил Ройс.

— Нет, но о ней упоминал Мантуар в «Трактате о знаковости имперского зодчества Новрона». Это тот текст, где, как я уже говорил, Эсрахаддон не называется по имени. Свиток столетиями лежал за книгами на полке. Я нашел его однажды, когда делал уборку в старой библиотеке. Он был в плачевном состоянии. Там упоминалось, когда была построена тюрьма, и немного говорилось о тех, кто заказал этот проект. Если бы я сначала не прочел «Собрание писем Диойлиона», я бы не догадался, о чем речь, поскольку, как я сказал, Мантуар не называл ни тюрьмы, ни имени узника.

Принц Алрик недоверчиво покачал головой:

— Не понимаю, как эта тюрьма может существовать в Меленгаре, если я ничего об этом не знаю. И откуда Аристе о ней стало известно? И почему она так хочет, чтобы я туда отправился?

— А я думал, вы для себя уже определились. Кто-то здесь говорил, что она послала вас туда, чтобы вас убили или взяли под стражу, — напомнил ему Адриан.

— На мой взгляд, это уж точно более правдоподобно, чем свидание с тысячелетним волхователем, — сказал Ройс.

— Возможно, ты прав, — задумчиво произнес Алрик, — но дело вот в чем… — Принц машинально потер лоб рукой и замолчал, разглядывая пол, как будто на нем были выписаны ответы на все его вопросы. — Сами подумайте, если бы сестра действительно хотела меня убить, зачем было выбирать для этого никому не известное место? Она могла бы отправить вас куда угодно, да вот хотя бы в этот монастырь, разместить здесь целую армию убийц и преспокойно с нами разделаться. Никто бы даже криков наших не услышал. Но переправлять меня в тайное место, о котором никто никогда не слышал, это слишком сложно. Зачем вообще ей было упоминать об этом Эсрахаддоне или Гутарии?

— Стало быть, вы думаете, что она говорила правду? — спросил Ройс. — И что действительно возможна встреча с тысячелетним старцем?

— Я вовсе не утверждаю, что это возможно, но допустим, что он существует. Только представьте, сколько пользы я мог бы извлечь из общения с таким человеком! Я думаю, советодатель последнего императора мог бы многому меня научить.

— Вы начинаете рассуждать как настоящий король, — усмехнулся Адриан.

— Может быть, причиной тому всего лишь тепло костра или запах варева, но мне начинает казаться, что это не такая уж скверная идея, посмотреть, к чему все это может привести. Взгляните, буря стихает. Думаю, дождь скоро кончится. Что, если Ариста не собирается меня убивать? Что, если я действительно должен что-то узнать? Возможно, это связано как-то с убийством моего отца.

— Вашего отца убили? — спросил Майрон. — Мне очень жаль.

Алрик так увлекся, что даже не обратил внимания на слова монаха.

— Так или иначе, мне не нравится, что в моем королевстве находится древняя тюрьма, о которой я ничего не знаю. Интересно, знал ли о ней отец? Или его отец. Возможно, никто из Эссендонов об этом ничего не знал. Тысяча лет — это на несколько веков раньше основания Меленгара. Тюрьму построили, когда эти земли все еще были предметом спора во время Великой гражданской войны. Если можно прожить тысячу лет, если этот Эсрахаддон был советником последнего императора, я тем более хочу поговорить с ним. Любой дворянин Апеладорна отдал бы свой левый глаз за такую возможность. Как сказал монах, после падения империи многие знания были забыты и утрачены. Только представьте, что этот старец может знать, какую помощь он может оказать молодому правителю!

— Даже если он всего лишь призрак? — спросил Ройс. — Очень сомневаюсь, что в некой тюрьме, расположенной к северу от этого озера, нас может ждать тысячелетний старец.

— Если призрак может говорить, то какая разница?

— Разница в том, что мне куда больше нравилась вся эта затея, когда вы отказывались туда идти, — сказал Ройс. — Я думал, что Эсрахаддон — это какой-то старый барон, изгнанный вашим отцом и в отместку нанявший убийц, или, скажем, мать вашего незаконнорожденного брата, которую посадили в тюрьму, чтобы заткнуть ей рот. Но этот вздор достоин только смеха.

— Не будем забывать, что вы дали слово моей сестре, — улыбнулся Алрик. — Знаете что, давайте есть. Я уверен, что репа уже сварилась, и готов в одиночку проглотить ее всю без остатка.

Ройс снова бросил на Алрика укоризненный взгляд.

— Обо мне не беспокойтесь, милорд, — сказал Майрон. — В огороде наверняка найдется еще немного клубней. Эти я нашел, когда рылся в… — Он вдруг осекся и смущенно замолчал.

— Я и не беспокоюсь о тебе, монах, — сказал Алрик, — потому что ты идешь с нами.

— Что вы сказали?

— Ты так много знаешь, что можешь нам пригодиться. Так что у тебя появилась отличная возможность послужить своему королю.

Майрон удивленно уставился на него, несколько раз беспомощно моргнул и вдруг покрылся восковой бледностью.

— Простите, милорд, но я не могу этого сделать, — кротко произнес монах.

— Думается, тебе и в самом деле лучше пойти с нами, — сказал Адриан. — Ты не можешь здесь оставаться. Приближается зима. Ты просто не выживешь.

— Но вы не понимаете, — возразил Майрон, упрямо качая головой. В голосе его слышалась возрастающая тревога. — Я не могу уйти.

— Я знаю, знаю… — Алрик взмахнул рукой, словно отметая протесты монаха. — Тебе надо переписать все книги. Это благое дело. Полностью одобряю твои намерения. Людям надо больше читать. Мой отец всячески поддерживал университет в Шеридане. Он даже отправил туда Аристу. Представляешь? Женщина в университете! В любом случае я разделяю его взгляды на образование. Но посмотри вокруг себя, монах! У тебя нет пергамента, и чернила вот-вот закончатся. Даже если ты восстановишь все книги, где ты станешь хранить их? Здесь? Здесь они будут беззащитны перед лицом стихии и снова будут уничтожены и развеяны по ветру. После того как мы посетим тюрьму, я возьму тебя с собой в Медфорд и обеспечу всем необходимым, чтобы ты довел свою работу до конца. Я прослежу, чтобы тебе выделили подходящее помещение и, возможно, нескольких помощников для работы.

— Вы очень добры, милорд, но я не могу на это согласиться. Простите. Вы не понимаете…

— Прекрасно понимаю. Ты ведь третий сын маркиза Ланаклина. Он запрятал тебя сюда, чтобы избежать дробления своих земель. Ты уникальный человек — ученый монах с невероятной памятью, к тому же благородного происхождения. Если своему отцу ты не нужен, то мне ты бы очень пригодился.

— Нет, — возразил Майрон, — дело не в этом.

— Тогда в чем? — спросил Адриан. — Ты сидишь здесь замерзший и насквозь вымокший, в грязной каменной дыре, кутаешься в единственное одеяло, с нетерпением ждешь трапезы, которая состоит всего-то из пары вареных клубней, твой король предлагает тебе статус барона-землевладельца, а ты отказываешься?

— Не хочу показаться неблагодарным, но я… Видите ли, я никогда раньше не покидал монастырь.

— То есть? — спросил Адриан.

— Я никогда не уходил отсюда. Я приехал сюда, когда мне было четыре года. И с тех пор никуда не уезжал. Никогда.

— Но уж в Роу-то ты ездил? В рыбацкий поселок, — сказал Ройс. Майрон отрицательно покачал головой. — А в Медфорде тоже не был? А ближайшие окрестности? Хотя бы к озеру ты ходил? Порыбачить или просто прогуляться.

Майрон опять покачал головой:

— Я никогда не выходил за пределы монастыря. Даже к подножию холма не спускался. Мне кажется, я просто не могу уйти. Одна мысль об этом вызывает у меня тошноту.

Майрон проверил, не высохла ли его ряса. Адриан заметил, как у него трясутся руки, хотя от холода он дрожать уже не мог.

— Так вот почему тебя так заинтересовали лошади, — сделал вывод Адриан, обращаясь скорее к самому себе. — Но ты ведь видел лошадей раньше?

— Я видел их из окон монастыря в те редкие дни, когда мы принимали посетителей, приехавших верхом. Я никогда не прикасался к лошади. Мне всегда было интересно, каково это — сидеть на ней верхом. Лошади упоминаются во всех книгах, где пишется про турниры, сражения, скачки. Лошади вообще занимают особое место в жизни людей. Один правитель, король Бетами, даже повелел, чтобы его коня похоронили вместе с ним. Я много о чем читал, чего не видел в жизни. О женщинах, например. О них тоже часто пишут в книгах и поэмах.

Адриан изумленно посмотрел на него:

— Ты никогда не видел женщины?

Майрон жестом дал понять, что так оно и есть.

— Ну, в некоторых книгах я видел рисунки, изображавшие их, но…

Адриан отвесил шутливый поклон в сторону принца Алрика и воскликнул:

— А я-то был уверен, что это наш принц воспитан в отрыве от настоящей жизни!

— Но ты не мог не видеть своей сестры, правда, Майрон? — с любопытством спросил Ройс. — Она ведь здесь бывала.

Майрон ничего не ответил. Отвернувшись, он снял горшок с огня и принялся доставать вареную репу.

— Неужели ты станешь утверждать, что она приезжала сюда на свидания с Гонтом, но даже не пыталась увидеться с тобой? — спросил Адриан.

Майрон нервно передернул плечами.

— Это было всего лишь раз, где-то с год назад, когда ко мне приехал отец. Настоятелю пришлось сказать мне, кто это.

— То есть ты никак не участвовал в этих встречах? — уточнил Ройс. — И не ты их устраивал?

— Нет! — закричал Майрон и пнул ногой один из пустых горшков так, что тот отлетел на другой конец каморки. — Я ничего не знаю ни о письмах, ни о своей сестре!

Он прислонился к стене. Глаза его наполнились слезами, он тяжело дышал. Все трое молчали, наблюдая, как монах, уставившись пустым взглядом в пол, теребит в руках одеяло.

— Я… Простите. Я не должен был кричать на вас. Простите меня, — сказал Майрон, вытирая глаза. — Нет, мы с сестрой никогда не встречались, а отца я видел только однажды, во время того посещения. Он заставил меня поклясться, что я буду молчать. Не знаю почему. Патриоты, роялисты, имперцы, я ничего об этом не знаю. — Голос монаха звучал как будто издалека, на его лице появилось выражение болезненной отрешенности.

— Майрон, — тихо сказал Ройс, — ты ведь выжил не потому, что находился под аналоем, правда?

В глазах монаха снова появились слезы. Губы задрожали. Он печально покачал головой.

— Сначала нас заставили смотреть, как они избивают настоятеля, — тихим голосом сказал Майрон. — Они хотели узнать про Аленду и какие-то письма. Наконец настоятель сказал им, что моя сестра отправляет какие-то послания под видом любовных писем, однако ни с кем не встречается. Это все ложь. Письма отправлял мой отец, а забирал их гонец из Медфорда. Когда они узнали, что отец приезжал сюда, меня стали допрашивать. — Майрон судорожно вздохнул. — Но мне не причинили вреда. Ко мне даже не прикоснулись. Меня спрашивали, заключил ли отец союз с роялистами из Меленгара против Уоррика и церкви. Хотели знать, кто еще в этом участвует. Я не сказал ни слова. Я и в самом деле ничего не знал, клянусь. Но ведь я мог сказать хоть что-то. Мог бы солгать. Мог бы сказать: «Да, мой отец роялист, а сестра — предательница!» Но я молчал. Знаете почему? — Майрон посмотрел на них. По щекам его текли слезы. — Я ничего не сказал, потому что отец заставил меня поклясться, что я буду молчать. — Он замолк на мгновение, потом добавил: — Я молча смотрел, как запирали двери церкви. Я молча смотрел, как ее поджигали, и молча слушал крики своих братьев. Это моя вина. Я обрек братьев на смерть только потому, что дал клятву чужому для меня человеку.

Майрон разрыдался. Он прислонился к стене спиной, сжавшись и закрыв лицо руками.

Адриан разложил клубни по тарелкам, но Майрон к ним не прикоснулся. Адриан оставил две репки в надежде, что монах съест их позже.

Когда скудная трапеза подошла к концу, ряса Майрона уже высохла, и он оделся. Адриан положил руки ему на плечи.

— К сожалению, вынужден признать, что на этот раз принц прав. Ты должен идти с нами. Если мы оставим тебя здесь, ты долго не протянешь.

— Но я не могу… — испуганно пролепетал Майрон. — Это мой дом. Мне здесь хорошо. Здесь мои братья.

— Они все мертвы, — твердо возразил Алрик.

Адриан бросил на него осуждающий взгляд и снова повернулся к Майрону.

— Послушай, тебе пора идти дальше. В жизни существует много чего другого, помимо книг. Мне кажется, ты будешь рад увидеть это своими глазами. Кроме того, ты нужен своему королю. — Последнее слово он произнес с явным сарказмом.

Майрон тяжело вздохнул и с видимой неохотой кивнул в знак согласия.

Дождь начал стихать и к полудню совсем прекратился. Прихватив с собой пергаменты и кое-какие припасы, найденные в разрушенном монастыре, Ройс, Адриан и Алрик двинулись было в путь, но остановились у входа в монастырь, поджидая отставшего Майрона. Монах не появлялся. Адриан отправился на поиски и нашел его в разоренном саду. Этот сад, окруженный почерневшими от копоти каменными колоннами, находился когда-то в центре монастырских построек. По обеим сторонам засыпанной пеплом булыжной дорожки сохранились остатки клумб и кустов. В середине крытой галереи возвышался пьедестал, на котором виднелись большие солнечные часы. Адриан подумал, что до пожара этот портик, наверное, поражал своей красотой.

Монах сидел на почерневшей каменной скамье, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони, и печально смотрел на сгоревший сад.

— Мне страшно, — сказал Майрон, когда Адриан подошел ближе. — Вам это, наверное, кажется странным. Но мне все здесь так хорошо знакомо. Я могу сказать вам, из скольких каменных плит состоит эта дорожка или скрипторий, сколько оконных стекол было в монастыре. Могу сказать, в какое время суток солнце поднимается прямо над церковью. Могу рассказать, как брат Гинлин все ел двумя вилками, потому что дал обет никогда не прикасаться к ножу. Как брат Хеслон всегда вставал первым и вечно засыпал во время вечерней молитвы. — Майрон указал на черный пенек напротив. — Мы с братом Ренианом похоронили тут белку, когда мне было десять лет. Через неделю на том месте проросло дерево. Весной оно покрывалось белыми цветами, и даже настоятель не мог определить, что это за растение. Весь монастырь прозвал его Беличьим деревом. Мы считали это чудом, и хотелось верить, что белка была слугой Марибора, который нас отблагодарил таким образом за то, что мы позаботились о его подопечной.

Майрон помолчал немного, глядя на пенек, и вытер заплаканное лицо длинным рукавом рясы. Он заставил себя отвернуться и снова посмотрел на Адриана.

— Я могу рассказать вам, как зимой снег, бывало, поднимался до окон второго этажа, и мы жили, как белки в уютном и теплом дупле. Я мог бы рассказать, что все мы были лучшими в своем деле. Гинлин делал такое легкое вино, что оно таяло на языке, оставляя лишь чувство восторга. Фенитилиан шил необыкновенно теплую и мягкую обувь. Можно было ходить в ней по снегу и даже не заметить, что вышел на двор. Сказать, что Хелсон умел готовить, значит оскорбить его. Он делал потрясающий горячий омлет с сыром, перцем, луком и беконом и поливал его легким сливочным соусом с пряностями. А вслед за этим подавал сладкий хлеб, сдобренный медом и корицей, копченую свинину, колбасу в салифане, слоеные пирожные в сахарной пудре, свежевзбитое сливочное масло и черный чай с мятой в глиняном чайнике. И это только на завтрак.

Теперь Майрон улыбался, прикрыв глаза. Лицо его приобрело мечтательное выражение.

— А Рениан чем занимался? — спросил Адриан. — Твой друг, с которым вы хоронили белку? Какое у него было ремесло?

Майрон открыл глаза, но помедлил с ответом. Он снова посмотрел на пенек и тихо сказал:

— Рениан умер в двенадцать лет. Подхватил лихорадку. Мы похоронили его прямо тут, возле Беличьего дерева. Это было его самое любимое место в мире. — Он замолчал, поджав губы, затем судорожно вздохнул и сказал: — Не было еще ни одного дня, чтобы я не пожелал ему доброго утра. Обычно я сажусь здесь и рассказываю ему, как поживает его дерево. Сколько на нем появилось новых бутонов, когда набух или опал первый листик. В последние несколько дней мне приходилось лгать, потому что я не мог заставить себя признаться, что дерева больше нет.

Из глаз Майрона снова потекли слезы. Его губы дрожали, но он продолжал смотреть на пенек.

— Все утро я пытаюсь попрощаться с ним. Пытаюсь… — Он запнулся и снова вытер глаза. — Я пытался объяснить, почему должен сейчас уйти, но Рениану ведь всего двенадцать, и мне кажется, он не понимает. — Майрон закрыл лицо руками и зарыдал.

Адриан сжал его плечо:

— Мы подождем у ворот. Не торопись.

— Что так долго, черт побери? — возмутился принц Алрик, когда Адриан вышел из монастыря. — Если с ним всегда такие проблемы, не лучше ли оставить его здесь?

— Ни в коем случае! — отрезал Адриан. — Мы его не оставим и будем ждать столько, сколько нужно.

Алрик и Ройс обменялись недовольными взглядами, но спорить не стали.

Майрон вышел к ним спустя всего несколько минут. С собой он нес небольшую торбу, в которую собрал все свои вещи. Он был явно расстроен, но вид лошадей поднял ему настроение.

— О Боже! — воскликнул он.

Адриан взял Майрона за руку, как маленького ребенка, и подвел к своей белой в яблоках кобыле. Лошадь смотрела на Майрона огромными темными глазами сверху вниз. Ее мощное тело словно раскачивалось из стороны в сторону, когда она переносила вес с одной ноги на другую.

— Они кусаются?

— Обычно нет, — сказал Адриан. — Вот, можешь погладить ее по шее.

— Она такая… большая, — сказал Майрон.

На лице его появилось выражение ужаса. Он поднес руку ко рту, как будто его затошнило.

— Хватит сомневаться, Майрон, живо садись на лошадь! — не скрывая раздражения, прикрикнул на него Алрик.

— Не обращай на него внимания, — заявил Адриан. — Можешь ехать со мной. Я сяду первым и помогу тебе взобраться. Хорошо?

Майрон кивнул, но, судя по выражению его лица, хорошо ему не было. Адриан сел на лошадь и протянул ему руку. Зажмурившись, Майрон схватился за нее, и Адриан помог ему забраться на круп. Монах крепко обхватил его руками за пояс и уткнулся лицом в спину.

— Не забывай дышать, Майрон, — сказал Адриан, разворачивая лошадь, и они начали медленно спускаться по петлявшей меж камней тропинке.

С утра было холодно, но постепенно распогодилось и стало заметно теплее, хотя день выдался не такой ясный, как вчера. Они спустились в долину и направились к озеру. Кругом все было мокрым от дождя. Теперь они ехали полем, утопая по стремена в такой высокой, по-осеннему желтой траве, что сапоги всадников потемнели от воды. В лицо им дул северный ветер. В свинцовом небе с гоготом пронеслась стая гусей. Приближалась зима.

Майрон постепенно осмелел и начал оглядываться по сторонам.

— Великий Марибор, я и понятия не имел, что трава может быть такой высокой, — сказал он в спину Адриану. — А деревья! Знаете, в книгах я видел изображения таких высоких деревьев, но всегда думал, что художники не соблюдают пропорции.

Монах ерзал на крупе, жадно рассматривая все вокруг.

— Майрон, ты вертишься, как щенок, — усмехнулся Адриан.

Озеро Уиндермер лежало у подножия голых скалистых холмов, словно лужица застывшего серого металла. Это было одно из крупнейших озер Аврина, но большая его часть все еще скрывалась за далеко уходившими в воду обрывистыми утесами. В водной глади отражалось серое небо, и от этого озеро казалось еще более холодным и пустым. В расщелинах меж камней не было видно ни людей, ни животных, и только несколько чаек, занятых своим птичьим делом, временами перелетали с места на место.

Через некоторое время всадники выехали на западный берег озера, усыпанный плоской, ошлифованной водой галькой величиной с кулак ребенка. Они двинулись вдоль берега под мерный и тихий плеск слабого прибоя. Время от времени начинал моросить мелкий дождик. Они видели, как расплывается четкая грань воды и неба по мере усиления дождя на горизонте. Потом дождь на время стихал, но серые тучи все так же продолжали свой неприкаянный полет в осенних небесах.

Впереди, как обычно, ехал Ройс. Еще на северном берегу озера он нашел едва заметные следы древней, почти исчезнувшей дороги, которая вела в горы.

Майрон наконец перестал вертеться в седле. Он все так же сидел за спиной у Адриана, но теперь как-то странно затих.

— Майрон, ты еще жив? — спросил Адриан.

— А? О да, простите. Я наблюдал за тем, как ходят лошади. Я следил за ними последние несколько миль. До чего интересные животные! Их задние ноги, кажется, наступают точно в то место, куда ранее ступали передние. Хотя ведь это не просто ноги, а копыта! Да, именно копыта! Энилина на старом наречии.

— На старом наречии?

— Старым наречием называют язык древней империи. В наши дни его почти никто не знает, разве что некоторые священники. Это мертвый язык. Уже во времена империи он использовался в основном как язык церкви, на нем велась церковная служба, но потом он вышел из употребления, и теперь на нем никто не пишет, не говоря уже об общении.

Адриан почувствовал, как Майрон снова положил голову ему на спину, и остаток пути ему пришлось следить, чтобы монах не заснул и не упал с лошади…

Свернув в сторону от озера, всадники начали подниматься в гору по дну широкого ущелья, окаймленного с двух сторон отвесными скалами. Чем дальше они продвигались, тем лучше различал Алрик очертания бывшей дороги. На всем своем протяжении она оставалась достаточно ровной, что нечасто встречается в природе, хотя местами была завалена камнями, а ее поверхность кое-где пересекали заросшие травой трещины. Несмотря на прошедшие века, под ногами все еще просматривались следы основательной работы давно забытых мастеров.

Несмотря на холод, непогоду и странные обстоятельства, благодаря которым он здесь оказался, Алрик вовсе не чувствовал себя таким несчастным, каким хотел казаться. Путешествие проходило на удивление спокойно. Принцу нечасто удавалось путешествовать без большой охраны, да еще в такую суровую пору года. Необычность ситуации, в которой он оказался не по своей воле, имела свое очарование, и Алрик с каждым часом все больше ему поддавался. Бесконечная тишина, хмурый день, монотонный цокот лошадиных копыт — все это сулило рискованные приключения, и ничего подобного ему еще не доводилось переживать. Все самые дерзкие его выходки происходили под присмотром слуг. Он никогда не оставался без их попечения, как сейчас, и ему никогда не угрожала настоящая опасность.

Лежа связанным в лодке, он задыхался от ярости. Никто и никогда не обходился с ним столь непочтительно. Посмевшего ударить члена королевской семьи подданного ожидала верная гибель, поэтому многие придворные избегали даже прикасаться к его особе. То обстоятельство, что его связали, как животное, принц воспринял как величайшее в мире унижение. Ему никогда не приходило в голову, что кто-то может причинить зло такой важной персоне. Поэтому он был совершенно уверен, что его вот-вот спасут преданные слуги, но вероятность такого исхода уменьшалась с каждой минутой по мере того, как они углублялись в лесные дебри на пути к Уиндермеру.

Он говорил совершенно серьезно, когда назвал минувшую ночь худшей в своей жизни, но утром, когда дождь прекратился и был съеден более чем скромный завтрак, у принца открылось своего рода второе дыхание. Грандиозная цель — поиски и обнаружение таинственной тюрьмы и ее предполагаемого узника — могла обернуться настоящим приключением. Более того, это отвлекало его от мыслей об отце. До сих пор все его силы были направлены на то, чтобы остаться в живых и выяснить личность убийцы короля.

Однако в те минуты, когда его спутники замолкали и воцарялась тишина, принц против воли снова и снова мысленно возвращался к смерти отца. В который раз он оказывался в королевской спальне и видел перед собой бледное лицо отца с крошечной капелькой засохшей крови в уголке рта. Алрик надеялся почувствовать хоть что-нибудь. Хотел бы даже заплакать, но не мог. Он ничего не чувствовал и все время пытался понять, что это значит.

В замке, без сомнения, все облачились в черные одежды, и коридоры оглашаются плачем. Так было, когда умерла его мать. Не было ни музыки, ни смеха, даже солнце, казалось, не показывалось больше месяца. Когда траур закончился, Алрик почувствовал облегчение, если не радость. Он винил себя в черствости, но в то же время ему казалось, будто тяжелый груз упал с его плеч.

Так было бы и теперь, будь он все еще в замке: угрюмые лица, плач и священники, передающие ему свечу, с которой он должен обходить гроб по кругу, пока они читают молитвы. Он уже выполнял эти обязанности, когда был ребенком, и всем сердцем ненавидел их до сих пор. Алрик радовался, что ему посчастливилось вырваться на волю. Меньше всего он хотел бы оказаться сейчас у этого колодца печали, который ему не под силу было осушить. Он решил отложить решение некоторых вопросов на будущее, а сегодня возблагодарить судьбу за то, что она позволила ему ехать по неизвестной дороге в компании чужих людей, которые не имеют для него никакого значения.

Адриан с монахом часто отставали, поскольку лошадь несла двух всадников вместо одного. Ройс натянул поводья, придерживая лошадь.

— Почему мы остановились? — спросил Алрик.

— Местность стала ровнее. Должно быть, мы уже близко. Вы забыли, что это может быть ловушка?

— Вовсе нет, — возразил принц. — Я это прекрасно помню.

— Хорошо. В таком случае прощайте, ваше величество, — сказал Ройс.

— Вы не поедете со мной дальше? — встревожился Алрик.

— Ваша сестра просила доставить вас сюда. Если вы ищете смерти, дело ваше. Мы свои обязательства выполнили.

Алрик почувствовал себя дураком, когда понял, что его свежеиспеченная самостоятельность оказалась самообманом. Он рано обрадовался, ведь без этих проводников он вполне может заблудиться по дороге назад! После недолгих раздумий принц сказал:

— Что ж, полагаю, настало время поставить вас в известность, что я официально дарую вам с Адрианом титул королевских телохранителей, поскольку теперь я окончательно уверился, что вы не хотели меня убивать. Отныне жизнь короля в ваших руках.

— Да неужели? Как предусмотрительно с вашей стороны, ваше величество, — усмехнулся Ройс. — Тогда настало время поставить вас в известность, что я не служу королям, если они не оплачивают мои услуги.

— Вот как? — Принц Алрик криво улыбнулся. — В таком случае взгляни на дело с другой стороны. Если я вернусь в замок Эссендон живым, я с радостью отменю ваш смертный приговор и прощу вам незаконное вторжение в мой замок. Однако если я умру или меня возьмут в плен и заточат в тюрьму, вы никогда не сможете вернуться в Медфорд. Мой дядя уже заклеймил вас как опаснейших убийц. Уверен, что вас ищут повсюду. Дядя Перси, может, и выглядит благовоспитанным старым аристократом, но поверь мне, я знаю его еще и с другой, темной, стороны. Он бывает очень страшен в гневе. Он лучший фехтовальщик Меленгара, ты знал об этом? Если преданность своему королю для тебя недостаточно веский довод, подумай о том, что с точки зрения здравого смысла тебе гораздо выгоднее видеть меня живым, чем мертвым.

— Неужели способность убеждать, что ваша жизнь дороже жизни любого подданного, это обязательное условие осуществления королевской власти?

— Не обязательное, но и не лишнее, — снисходительно улыбнулся Алрик.

— Но это вам недешево обойдется, — сказал Ройс, и улыбка принца погасла. — Сговоримся на сотне золотых.

— На сотне золотых? — ужаснулся Алрик.

— Вы оцениваете свою жизнь дешевле? Кроме того, именно столько обещал нам ДеВитт, так что все справедливо. Но есть еще одно условие. Решения буду принимать я, а вам придется подчиняться. Если вы откажетесь, я не смогу вас защитить, а поскольку мы рискуем не только вашей никчемной жизнью, но и моим будущим, я вынужден настаивать на выполнении этого условия.

Принц Алрик недовольно фыркнул. Ему не нравилось, как с ним обходятся эти двое простолюдинов. По его представлениям, они должны были почитать за честь выполнение его воли. Более того, он даровал им помилование за серьезные преступления, а вместо благодарности этот дерзец Ройс требует денег! Собственно, чего еще ждать от воров! И все же сейчас они были ему очень-очень нужны.

— Как и все мудрые правители, я понимаю, что иногда приходится прибегать к помощи опытных советников. Не забывайте, однако, кто я такой и кем стану, когда мы вернемся в Медфорд.

— Адриан, — сказал Ройс, когда его напарник и Майрон поравнялись с ними, — нас только что повысили, мы теперь королевские телохранители.

— Надеюсь, мы на этом неплохо заработаем?

— Между прочим, да. И работенка полегче будет. Верни принцу меч.

Адриан протянул Алрику тяжелый меч короля Амрата. Принц перекинул широкую кожаную перевязь с ножнами через плечо и вдруг почувствовал себя крайне глупо — меч был для него слишком велик. Но все же, по его представлениям, теперь он выглядел внушительнее, чем когда просто ехал верхом на лошади в плаще и платье сына дворецкого.

— Капитан стражи вручил мне меч моего отца всего две ночи назад, — печально сказал он. — Этот клинок принадлежал Толину Эссендону и семьсот лет без малейших прерывов переходит от властвующего короля к наследному принцу. Мы — одна из старейших династий в Аврине.

Ройс спешился и протянул поводья своего коня Адриану.

— Я схожу на разведку. Надо убедиться, что впереди никаких сюрпризов.

Пригнувшись, он бросился бежать и невероятно быстро скрылся в сумраке ущелья…

— Как он это делает? — воскликнул Алрик, удивленно глядя вслед убегавшему Ройсу.

— Производит жуткое впечатление, правда? — довольным тоном спросил Адриан.

— А как он это сделал? — подал голос Майрон, разглядывавший камыш, который сорвал у озера. — Кстати, эти растения — потрясающие.

Они ждали несколько минут. Заслышав условный свист, Адриан велел двигаться дальше. Дорога свернула налево, затем направо, и вскоре они снова увидели озеро. Теперь оно осталось далеко внизу и походило на большую сверкающую серебром лужу. Дорога, по обе стороны которой поднимались пологие холмы, все время сужалась и наконец резко оборвалась у подножия утеса высотой в несколько сот футов.

— Неужели мы заблудились? — разочарованно спросил Адриан.

— Не думаю, ведь это должна быть тайная тюрьма, — напомнил Алрик.

— Просто мне казалось, — сказал Адриан, — тайная означает, что она находится неизвестно где. Я имею в виду, не зная, что здесь находится тюрьма, кто бы сюда потащился?

— Если ее создали лучшие умы бывшей империи, — заметил Алрик, — то вполне вероятно, что ее сложно обнаружить и еще сложнее туда войти.

— По легенде ее строили гномы, — пояснил Майрон.

— Замечательно, — недовольно буркнул Ройс. — Сейчас будет, как тогда в Друминдоре.

— У нас возникли некоторые трудности, когда несколько лет назад мы пытались проникнуть в крепость в Тур Дель Фуре, выстроенную гномами, — сказал Адриан. — Зрелище было более чем жалкое. Устраивайтесь поудобнее, господа, это надолго.

Ройс огляделся по сторонам. Поверхность утеса, в который уперлась дорога, была чистой и ровной, как только что обработанная, тогда как все окружающие скалы и камни были покрыты трещинами, из которых выступали мох и мелкие кустики. Однако склон утеса был совершенно гладким и голым.

— Здесь есть дверь, я знаю, — сказал вор и осторожно провел руками по камню. — Чертовы гномы. Обошлись без щелей, петель и швов.

— Майрон, а в твоих книгах, случайно, не было написано, как открыть дверь в тюрьму? — спросил принц Алрик. — Я слышал, что гномы любят загадки и часто применяют звуковой ключ. Стоит произнести вслух какое-нибудь слово, и дверь отпирается.

Майрон отрицательно покачал головой и с трудом слез с лошади.

— Слова, которые отпирают двери? — Ройс бросил на принца скептический взгляд. — Сказок изволили наслушаться?

— Как раз невидимая дверь и есть сказка, — возразил Алрик. — Здесь это было бы более чем уместно.

— Какая же она невидимая, если все мы видим утес? — заметил Ройс. — Просто она хорошо спрятана. Гномы ведь умеют обрабатывать камень с такой точностью, что после подгонки щелей совершенно не видно.

— Признайся, Ройс, — многозначительно сказал Адриан, — эти гномы вытворяют с камнем что-то невероятное.

Ройс мрачно посмотрел на него через плечо и недовольно произнес:

— Ты бы лучше помолчал…

— Ройс не любит низкорослого народца, — улыбнулся Адриан.

— Именем Новрона, откройся! — без всякого предупреждения повелительным тоном крикнул Алрик.

Каменные скалы отозвались многократным эхом. Ройс резко обернулся и посмотрел на принца испепеляющим взглядом.

— Больше так не делайте! — сказал он недовольно.

— Но ты ведь ничего не предпринимаешь? Просто я подумал, что раз это была или есть церковная тюрьма, то, может быть, открыть ее поможет нечто связанное с верой. Майрон, существует ли какое-нибудь похожее церковное заклятие для таких вещей? Ты должен знать. Есть или нет?

— Я не принадлежу к церкви Нифрона. Монастырь Уиндс посвящен Марибору.

— Ах да, я и забыл, — разочарованно протянул Алрик.

— Я немало знаю о церкви Нифрона, — уточнил Майрон, — но поскольку я не являюсь ее членом, мне неизвестны тайные коды или песнопения.

— Правда? — сказал Адриан. — Я думал, что ваш орден — это своего рода бедный младший брат церкви Нифрона.

— Может, и бедный, но уж точно не младший. Скорее, старший брат, — улыбнулся Майрон. — Императору Новрону начали поклоняться сравнительно недавно, через несколько десятков лет после его смерти.

— То есть монахи твоего ордена поклоняются Марибору, а нифронцы — Новрону?

— Почти что так, — ответил Майрон. — Члены церкви Нифрона почитают и Марибора, но Новрон для них важнее. Основная разница заключается в том, чего вы ищете. Мы исповедуем личную преданность Марибору и видим проявление его воли в безмолвии. В этой священной тишине с помощью древних ритуалов он говорит с нами в наших сердцах и душах. Мы стремимся познать Марибора. Служители церкви Нифрона, в свою очередь, пытаются понять его волю. Они верят, что рождение Новрона доказывает желание Марибора напрямую управлять судьбами человечества. Поэтому они так активно занимаются политикой. Вам знакома история Новрона, не так ли?

Адриан скептически поджал губы, а затем произнес:

— Ну, он был первым императором и победил эльфов в какой-то войне много лет назад. Не понимаю, почему из-за этого он должен считаться богом.

— Вообще-то он не бог.

— Тогда почему ему поклоняется столько народу?

— Считается, что Новрон — сын Марибора, призванный помочь нам в самый темный час. Настоящих богов всего шесть. Эребус, отец всех богов, сотворил мир Элана. Он породил трех сыновей и дочь. Старший сын, Феррол, великий маг, считается создателем эльфов. Средний, Дроум, искусный ремесленник, творец гномов. Младший сын — Марибор. Он, конечно же, сотворил человека. А животных, птиц и рыбу в море создала дочь Эребуса, Мюриэль.

— Итого пять…

— Есть еще Уберлин, сын Эребуса и Мюриэль.

— Бог тьмы, — вставил Алрик.

— Да, я о нем слышал. Постой… Хочешь сказать, дочь родила ребенка от собственного отца?

— Это был ужасный поступок, — объяснил Майрон. — Эребус взял Мюриэль силой в припадке пьяной ярости. От их союза родился Уберлин.

— Наверное, он потом неловко себя чувствовал на семейных обедах, — ехидно сказал Адриан. — Ведь он изнасиловал дочь и все такое.

— Не то слово. Вообще-то старшие сыновья Эребуса, Феррол, Дроум и Марибор, его за это убили. Когда Уберлин пытался защитить отца, трое братьев обратились против него и пленили своего племянника. Или брата? Наверное, и то и другое, да? Так или иначе, Уберлин был заперт в недрах Элана. Хотя его рождение было страшным преступлением, потеря единственного сына разбила сердце Мюриэль, и она навсегда перестала разговаривать со своими братьями.

— И богов снова стало пять.

— Не совсем. Многие верят, что бог не может умереть, поэтому его нельзя убить. Приверженцы некоторых культов полагают, что Эребус все еще жив и в облике человека скитается по Элану, а также все время ищет способ искупить свою вину…

Стемнело. Поднялся ветер, предвещая новую бурю. Лошади заволновались, и Адриан пошел их успокоить. Алрик поднялся и начал ходить по кругу, время от времени растирая ноги и жалуясь, что устал от долгого сидения в седле и что у него все болит.

— Майрон, хочешь помочь мне расседлать лошадей? — позвал Адриан. — Думаю, мы здесь надолго.

— Конечно, — радостно сказал монах. — А как это делается?

Адриан и Майрон в четыре руки сняли с лошадей седла и поклажу, а затем сложили вещи и оружие под небольшим скальным навесом. Майрон в конце концов осмелел настолько, что начал поглаживать шеи животных. Адриан предложил ему заготовить для них травы, а сам пошел узнать, как обстоят дела у Ройса.

Его напарник сидел на тропинке, ведущей к утесу. Время от времени он вскакивал, осматривал часть стены и с ворчанием снова садился на землю.

— Ну, как успехи?

— Ненавижу гномов, — невпопад ответил Ройс.

— Большинство людей их ненавидит.

— Да, но у меня на то особая причина. Только эти мерзавцы умеют делать вещи, которые я не могу открыть.

— Ты сможешь. Конечно, будет непросто и займет немало времени, но ты справишься. Одного я не могу понять, зачем Ариста отправила нас сюда, зная, что мы не сможем войти?

Ройс завернулся в плащ и попытался сосредоточиться, но по нему было видно, что его раздражает собственное бессилие.

— Я ничего не вижу. Если бы мне удалось найти хотя бы одну щель, тогда другое дело. Но как взломать замок, если здесь нет даже намека на дверь?

Адриан ободряюще похлопал его по плечу и вернулся к Майрону, который закончил кормить лошадей и присел рядом с Алриком возле каменной стены.

— Как идут дела у Ройса? — спросил Алрик.

В голосе его слышалось нетерпение.

— Пока никак. Оставьте его в покое. Ройс во всем разберется, просто на это нужно время. — Адриан снова повернулся к Майрону. — Я все думаю о том, что ты рассказал. Если Уберлин считается богом, то почему Новрон — нет? Они же оба дети богов, так или нет?

— Строго говоря, он полубог. Наполовину бог, наполовину человек. Видите ли, Марибор послал Новрона… Давайте я начну с начала. Итак, Феррол был старшим сыном. Когда он сотворил эльфов, они постепенно заселили весь Элан. Когда появился Дроум, он выделил своим детям подземный мир. Для детей Марибора места не осталось. Поэтому человечество было обречено на борьбу и жизнь в самых жалких уголках мира.

— То есть эльфы получили все самое лучшее, а нам достались отбросы? Как-то нечестно получилось, — сказал Адриан.

— Вот и нашим предкам это пришлось не по душе. Не говоря уж о том, что люди плодились гораздо быстрее эльфов, которые куда дольше живут. В мире стало тесновато, и положение только ухудшилось, когда гномов вытеснили на поверхность.

— Кто вытеснил?

— Помните, я сказал, что боги заточили Уберлина под землей? Так вот он, подобно Дроуму, Марибору и Ферролу, создал собственную расу.

— А, гоблины. Догадываюсь, почему с их появлением внизу стало не так уютно, как раньше.

— Верно. Человечество росло, гномы вышли на поверхность, и нашим предкам стало страшно тесно. Поэтому они умоляли Марибора о помощи. Он услышал их мольбы и хитростью заставил своего брата Дроума выковать великий меч Релакан. Затем уговорил своего другого брата, Феррола, заколдовать оружие. Теперь ему требовался лишь воин, который сможет владеть мечом. Поэтому он, сменив обличье, сошел в Элан и соблазнил смертную женщину. От их союза родился Новрон Великий. Он объединил все племена людей и повел их войной на эльфов. Новрон был вооружен Релаканом и одержал в итоге победу. Так началась эра владычества людей под предводительством Новрона.

— Хорошо, с этим ясно, но когда мы провозгласили Новрона богом?

— После его смерти. Церковь Нифрона была основана, чтобы воздать почести Новрону как спасителю человечества. Новая церковь стала официальной религией империи, но вдали от имперской столицы Персепликвиса люди сохранили старую веру и продолжали почитать Марибора, как и раньше.

— И это вы? То есть монахи ордена Марибора?

Майрон кивнул.

Тем временем грозовые тучи все больше затягивали небо, в ущелье стало быстро темнеть. Однако свет не исчез окончательно, а приобрел странный оттенок, отчего все вокруг приобрело сверхъестественные очертания. Вскоре на перевале поднялся ветер, бросавший в воздух комья земли. Где-то далеко громыхнул гром, эхо подхватило и принесло его негромкие раскаты.

— Так что там с дверью, Ройс? — позвал Адриан. Он сидел, прислонившись спиной к утесу, вытянув ноги и постукивая друг о друга мысками сапог. — Есть успехи? Чувствую, нам предстоит еще одна холодная ночь под дождем.

Ройс проворчал что-то нечленораздельное.

Поверхность расположенного внизу озера, обрамленного отвесными скалами, сверкала, будто повернутое к небу зеркало. То и дело она ярко вспыхивала, когда вдалеке небо прорезала молния.

Ройс снова недовольно заворчал.

— Что такое? — спросил его Адриан.

— Да вот размышляю над твоими словами. Зачем Ариста послала нас сюда, если знала, что мы не сможем войти? Наверняка она была уверена, что мы войдем. Для нее это было очевидно.

— Может, дело в магии? — сказал Алрик, плотнее закутываясь в плащ.

— Да хватит уже болтать про волшебные слова, — буркнул Ройс. — Когда дело касается замков, все упирается в механику, уж поверьте мне, я кое-что в этом смыслю. Гномы очень искусны и очень хитры, но они не делают дверей, которые открываются на звук голоса.

— Я упомянул об этом, — продолжил свою мысль принц, — потому что Ариста кое-что умеет и, возможно, для нее не составило бы труда проникнуть внутрь.

— Что она умеет? — спросил Адриан.

— Колдовать.

— Ваша сестра ведьма? — обеспокоенно спросил Майрон.

— Можно и так сказать, — рассмеялся Алрик, — но это вряд ли имеет отношение к ее колдовским навыкам. Она несколько лет провела в Шериданском университете, где изучала теорию волшебства. Проку немного было от этих занятий, но кое-чему она все-таки научилась. Например, она запирает дверь к себе в покои с помощью магии. И я подозреваю, что однажды она наслала порчу на графиню Амриль из-за какого-то спора по поводу мужчины. Бедняжка Амриль неделю ходила вся в струпьях.

Ройс с интересом посмотрел на Алрика:

— Запирает дверь с помощью магии, это как?

— На двери никогда не было замка, но никто, кроме сестры, не мог ее открыть.

— А вы когда-нибудь видели, как ваша сестра отпирает свою дверь?

Алрик отрицательно покачал головой:

— К сожалению, нет.

— Майрон, — сказал Ройс, — ты когда-нибудь читал о необычных замках и ключах? Может, что-нибудь о гномах?

— В «Сказе об Иберии и великане» Иберий открывает сокровищницу великана ключом, сделанным гномами. Но он не был волшебным, просто отличался огромными размерами. Есть еще ошейник Лиема из «Мифа о забытом», который отказывался отпираться, пока его владелец жив. Не очень-то полезные сведения, не так ли? Гм, дайте-ка подумать… Бывают еще замки из драгоценных камней…

— Какие замки?

— Они тоже не волшебные, но их создали гномы. Это драгоценные камни, которые, взаимодействуя с другими камнями, создают тонкие вибрации. Обычно их используют, когда несколько человек собираются открыть один запертый ящик. Все, что им нужно, это соответствующий камень. Для особо ценных ящиков может потребоваться камень особой огранки, которая вызывает ответное действие. По-настоящему искусные мастера могут изготовить замок, который меняется в зависимости от времени года. Именно так возникла идея подбирать камень в соответствии с днем рождения, поскольку некоторые из них обладают большей силой в определенное время. Я…

— Вот он, — перебил его Ройс.

— Что ты сказал? — удивился Алрик.

Ройс вытащил из нагрудного кармана кольцо с темно-синим камнем, увидев которое Алрик вскочил на ноги и крикнул:

— Это кольцо моего отца! Немедленно отдай его мне!

— Забирайте, — сказал Ройс, бросая кольцо принцу. — Ваша сестра велела вернуть его вам, как только мы доберемся до тюрьмы.

— Вот как? — Алрик выглядел сбитым с толку.

Он надел кольцо на палец. Как и меч, оно было ему велико и постоянно смещалось под весом драгоценного камня.

— Я думал, она взяла его себе. На нем королевская печать, которая дает владельцу неограниченную власть. Обладая им, она могла бы подписывать указы, собрать придворных или объявить себя наместницей.

— Может, она действительно говорила правду, когда сказала, что хочет вас спасти? — предположил Адриан.

— Не будем спешить с выводами, — предостерег Ройс. — Для начала проверим, как оно работает. Ваша сестра сказала, что кольцо вам понадобится, чтобы попасть в тюрьму. Я подумал, оно послужит доказательством того, что вы король, но, видимо, она имела в виду нечто другое, в буквальном смысле. Если я прав, прикосновение кольца к камню должно открыть невидимые двери.

Они собрались на склоне утеса и встали рядом с Алриком, ожидая драматической развязки.

— Ну же, Алрик. Попробуйте!

Принц повернул кольцо камнем вверх, сжал руку в кулак и прикоснулся к утесу. Фаланги пальцев погрузились в камень. Алрик вскрикнул и отшатнулся.

— Что случилось? — спросил Ройс. — Было больно?

— Нет, скорее холодно, но я не могу дотронуться до него.

— Попробуйте еще раз, — сказал Адриан.

Алрику не понравилось это предложение, но он пересилил себя. На этот раз он нажал сильнее, и рука вошла в стену по самое запястье. Остальные смотрели, как он с трудом вытягивает ее назад.

— Потрясающе, — пробормотал Ройс, ощупывая твердую стену. — Такого я не ожидал.

— Означает ли это, что принц должен идти дальше один? — спросил Адриан.

— Я не хочу идти сквозь камень в одиночку, — заявил Алрик, и в его голосе послышались нотки страха.

— Кажется, у вас нет выбора, — ответил Ройс. — Если, конечно, вы все еще намереваетесь поговорить с волшебником. Но пока еще рано сдаваться. Дайте-ка мне кольцо.

Несмотря на то что буквально минуту назад Алрик так жаждал получить свое кольцо, теперь он более чем охотно с ним расстался. Ройс надел его на палец и прижал руку к утесу. Она прошла внутрь так же, как рука Алрика. Ройс вытащил руку, снял кольцо и, зажав его в левой руке, коснулся камня правой. Она снова прошла сквозь скалу.

— Значит, не обязательно быть принцем и не обязательно надевать кольцо на палец, чтобы пройти сквозь камень. Достаточно просто иметь его при себе. Майрон, ты что-то говорил о камнях, которые создают тонкие колебания?

Майрон утвердительно кивнул и добавил:

— Они по-особому взаимодействуют с определенными видами камней.

— Попробуйте взяться за руки, — предложил Адриан.

Алрик и Ройс последовали его совету. И на этот раз руки у обоих прошли через камень.

— Все понятно, — сказал Ройс. — Последнее испытание. Давайте все возьмемся за руки. Надо убедиться, что он и на этот раз сработает.

Все четверо сцепили ладони, и каждому из них удалось проникнуть на несколько дюймов в толщу скалы.

— Помните, что нельзя вынимать рук из камня, прежде чем разомкнется живая цепь, — продолжал поучать Ройс. — И еще, перед тем как мы двинемся дальше, нам надо кое-что обсудить. Много чего повидал я на своем веку, но такого — никогда! Понятия не имею, что произойдет, когда мы туда войдем. Ну, Адриан, что скажешь? Идем?

Адриан потер ладонью подбородок.

— Дело, конечно, рискованное, — сказал он задумчиво, — но учитывая, что недавно я уже принял одно малоудачное решение, на сей раз оставляю выбор за тобой. Если скажешь, что надо идти, мне этого достаточно.

— Должен признаться, меня одолевает любопытство, — признался Ройс. — Итак, Алрик, если вы все еще не передумали, то мы идем с вами.

— Если бы мне пришлось идти одному, то я бы скорее всего отказался, — заметил Алрик. — Но теперь мне тоже захотелось узнать, что там за стеной.

— Ты с нами? — спросил Ройс Майрона.

— А как же лошади? С ними все будет в порядке?

— Уверен, что ничего с ними не случится.

— А если мы не вернемся? Они ведь умрут с голоду.

Ройс, теряя терпение, нетерпеливо вздохнул и предложил:

— Мы или они. Выбирай.

Майрон все еще сомневался. По небу пронесся грохот, вспыхнула молния, пошел дождь.

— А мы не можем отвязать их, на случай если…

— Я не собираюсь строить планы на случай нашей гибели. Когда мы выйдем, лошади нам понадобятся. Они остаются, а ты?

Дождь хлестал монаха по лицу. Он в последний раз украдкой глянул на лошадей и наконец сказал:

— Я с вами. Будем надеяться, что с лошадьми ничего не случится.

— Вот как мы поступим, — сказал Ройс. — Я надену кольцо и пойду первым, Алрик за мной, потом Майрон. Адриан будет прикрывать тыл. Когда окажемся внутри, пойдем в обратном порядке, сначала Адриан, потом Майрон, потом Алрик. Входите там же, где я, но не обгоняйте меня. Не ровен час сработает какая-нибудь ловушка. Есть вопросы?

Все, кроме Майрона, одобрительно кивнули.

— Подождите, — сказал монах и поспешил к месту, где они сложили снятые с лошадей вещи.

Он взял фонарь и ящичек с огнивом, которые забрал с собой, уезжая из монастыря, остановился на секунду, погладил лошадей по мокрым носам и вернулся к остальным.

— Я готов, — сказал он с видом полного смирения.

— Ну вот и хорошо. Держитесь за руки и следуйте за мной, — сказал Ройс.

Они снова сцепили руки и по очереди, один за другим начали погружаться в скалу. Адриан шел последним. Перед самой стеной он сделал глубокий вдох, как перед нырком в воду, и тоже прошел сквозь камень…

Глава 5

ЭСРАХАДДОН

Кругом была кромешная тьма. В затхлом воздухе подземелья не ощущалось ни малейшего дуновения. Ничто не нарушало тишины, кроме звука падавших сверху капель воды. Адриан вслепую сделал несколько шагов вперед, чтобы убедиться, что полностью прошел сквозь препятствие, и отпустил руку Майрона.

— Ройс, ты что-нибудь видишь? — едва слышно прошептал он.

— Ничего. Стойте на месте, пока Майрон не зажжет фонарь.

Адриан слышал, как Майрон возится в темноте с огнивом, и, напрягая зрение, тщетно пытался зацепиться за что-то глазом, но все его попытки что-нибудь разглядеть ни к чему не привели. Это было похоже на полную слепоту. Майрон несколько раз ударил кресалом по кремню, высекая снопы искр. В отсветах вспышек Адриан заметил чьи-то мрачные лица, обращенные к нему из темноты. Они появлялись лишь на мгновение и исчезали, когда гасли искры.

Никто не двинулся с места и не произнес ни слова. Наконец монаху удалось зажечь трут, а затем и фонарь. Тусклый свет озарил узкий, не более пяти футов шириной, коридор, высокий потолок которого скрывался во тьме. На каменных стенах были высечены из камня человеческие лики с широко открытыми ртами… Казалось, люди, скрытые за занавесом, прижались к нему носами, стараясь разглядеть незваных гостей сквозь серую ткань. Эти ужасные лица смотрели на них дикими глазами, будто окаменев навеки в момент величайшего страдания.

— Дай-ка фонарь, — тихо велел Ройс.

Когда Майрон протягивал Ройсу фонарь, его лучи выхватили из темноты еще больше искаженных гримасами муки лиц. Адриану почудилось, что они гневно кричат на людей, без их ведома вторгшихся в их владения, но на самом деле ничто не нарушало тишины и покоя подземелья. Приглядевшись, можно было увидеть, что на некоторых лицах глаза вылезали из орбит от ужаса, у других, напротив, глаза были крепко зажмурены, возможно, чтобы не видеть чего-то невыносимо страшного.

— У того, кто это придумал, было больное воображение, — сказал Ройс, принимая фонарь из рук монаха.

— Хорошо хоть, это всего лишь барельефы, — дрожащим голосом произнес Алрик. — Представьте, каково было бы их слушать.

— С чего вы взяли, что это барельефы? — спросил Адриан, с опаской протягивая руку к носу женщины с выпученными глазами.

Он был почти уверен, что ощутит под пальцами тепло живой кожи, но, к счастью, почувствовал всего лишь холод камня.

— Может, эти люди слишком рано выпустили из рук свои сокровища?

Ройс поднял фонарь над головой.

— Коридор уходит в глубину подземелья, — сказал он ровным голосом.

— И там такие же лица на стенах? — спросил Алрик.

— Ну да, — подтвердил вор.

— Зато теперь нам никакой дождь не страшен, — с наигранной веселостью сказал Адриан. — К тому же мы еще можем вернуться… — Он обернулся и с изумлением обнаружил, что позади них простирается все тот же уходящий во тьму бесконечный коридор. — Где стена, сквозь которую мы только что прошли? — Сделав шаг назад, он вытянул руку и не нашел преграды, которую они только что преодолели. — Это не обман зрения. Коридор уходит вдаль.

Адриан заметил, что Ройс ощупывает стены коридора, но его рука уже не проходит сквозь камень, как это было снаружи.

— Что ж, это усложняет дело, — пробормотал вор.

— Но ведь должен быть другой выход, правда? — спросил Алрик.

Голос его слегка дрожал. Вор огляделся по сторонам и вздохнул:

— Думаю, нам надо идти вперед. Вот, принц Алрик, держите свое кольцо, хотя вряд ли оно вам здесь понадобится.

Ройс повел их вперед по коридору, попутно осматривая и проверяя все, что виделось ему подозрительным. Коридор казался бесконечным. Он выглядел прямым, как стрела, но Адриану вдруг пришла в голову мысль: а что, если гномы строили коридор с незаметным изгибом и теперь они ходят по кругу? Масла в фонаре Майрона оставалось все меньше, и это также вызывало у него беспокойство. Совсем скоро они снова окажутся в кромешной тьме.

Вокруг ничего не менялось, поэтому трудно было определить, как долго они шли. Спустя какое-то время вдалеке показался свет. Маленький светлячок метался и покачивался в темноте. Вот он приблизился, и одновременно послышалось эхо уверенных, твердых шагов. Наконец Адриан разглядел очертания человека с лампой в руке. Он был высок, подтянут, в длинной кольчуге с капюшоном. Поверх нее был наброшен алый с золотом плащ, переливавшийся в свете лампы. На плаще был изображен королевский герб: небесная корона и инкрустированный драгоценностями скипетр, а под ними разделенный на четыре части щит, который с обеих сторон поддерживали грозные львы. На боку у рыцаря висел сверкающий меч с изысканным орнаментом, а на голове красовался остроконечный серебристый шлем с золотой насечкой в виде плюща. Рыцарь сверлил незваных гостей мрачным взглядом из-под надвинутого на глаза козырька шлема.

— Зачем вы здесь? — грозно спросил он.

В его голосе слышался упрек. После короткой паузы Ройс ответил:

— Мы пришли, чтобы встретиться с узником.

— Это запрещено, — жестко сказал рыцарь.

— Так, значит, Эсрахаддон все еще жив? — спросил Алрик.

— Не произносите этого имени! — воскликнул стражник. Оглянувшись через плечо, он всмотрелся в темноту. — Не здесь. Здесь — никогда. Вам не следовало приходить сюда.

— Возможно, но мы уже здесь и хотим видеть Эсра… То есть узника, — запротестовал Ройс.

— Это невозможно.

— Так сделайте это возможным, — приказал Алрик громким повелительным голосом и выступил вперед. — Я король Алрик из Меленгара, повелитель этих земель. Ты не имеешь права указывать мне, что возможно, а что нет в пределах моего собственного королевства.

Стражник отступил назад и оценивающе посмотрел на Алрика.

— Тебе не хватает короны на голове, король, — сказал он недоверчиво.

Алрик поднял меч и направил острие на стражника. Несмотря на большие размеры клинка, обращался он с ним весьма умело.

— Может, я и без короны, зато у меня есть меч, — с вызовом сказал он.

— Меч тебе не поможет. Никто из здешних обитателей давно уже не боится смерти. Чем ты докажешь свое право на свой высокий сан?

Адриан не знал, что подействовало на Алрика сильнее — слова стражника или непомерный вес меча, но принц опустил оружие.

Алрик вытянул руку, сжатую в кулак, разжал пальцы. На ладони лежало кольцо с синим камнем.

— Это печать Меленгара, символ дома Эссендонов и герб этих владений.

Увидев кольцо, стражник одобрительно кивнул:

— Если ты законный правитель этих земель, то и в самом деле имеешь право войти. Но знай, что здесь повсюду властвует магия. Следуй за мной и не вздумай шагнуть в сторону.

Он развернулся и повел их за собой туда, откуда только что пришел сам.

— Ты узнаешь эмблему на плаще стражника? — прошептал Адриан Майрону, когда они последовали за ним.

— Да, это герб Новронской империи. Его носила имперская городская стража Персепликвиса. Он очень древний.

К вящей радости Адриана, не чаявшего покинуть это место, проводник вывел их из коридора с ликами на стенах под своды огромного грота, искусно вырубленного в природной скале. Своды поддерживали колонны из такого же камня. На стенах пылали факелы, и в их свете стало очевидно, сколь велико это помещение. Здесь, пожалуй, мог бы поместиться целый Медфорд. Под ногами зияла бездна, которую они пересекли по узким мостикам и прошли под каменными арками, похожими на гигантские деревья, ветви которых, казалось, служат опорой для верха горы.

Здесь все было сделано из камня: стулья, скамейки, столы, полки и даже двери. Нигде не было видно ни кусочка дерева, ни ткани или кожи. В огромных фонтанах, вырубленных прямо в скале, била вода, поступавшая из невидимых источников. Здесь не было ни ковров, ни гобеленов, зато все стены и пол были покрыты причудливыми узорами. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это замысловато извивающиеся строчки, составленные из непонятных знаков. Некоторые из них были грубо выдолблены в скале, другие высечены изящно и тонко. Адриан краем глаза отмечал, что очертания высеченных в камне символов слегка изменяются по мере того, как он проходит мимо. Присмотревшись, он понял, что это не обман зрения. Изменения были едва заметны и напоминали легкую рябь.

Они все шли и шли. Проводник ни на мгновение не обернулся и не остановился. Он шел так быстро, что Майрону, самому низкорослому и коротконогому из них, приходилось изрядно торопиться. Звуки их шагов эхом отражались от каменных стен пещеры. Кроме того, в воздухе стоял немолчный шум, состоявший из каких-то перешептываний, тихих разговоров, бубнения, доносившихся откуда-то издалека, настолько невнятных, что невозможно было различить отдельные слова. Непонятно было, ропот ли это обитателей пещеры, притаившихся где-то за углом, или просто звуковые явления, порожденные формой каменных стен.

По мере продвижения все чаще стали появляться другие стражники. Они стояли вдоль их пути. Большинство из них было одето так же, как их проводник, но вскоре стали встречаться и стражники в черных доспехах с простой белой эмблемой в виде разбитой короны. Их лица скрывали зловещего вида шлемы. Они застыли, вытянувшись по стойке «смирно». Никто из них не шевельнулся при виде чужаков и не проронил ни слова.

Адриан спросил Майрона, что он знает об эмблеме на доспехах стражников.

— Это знак древнего ордена Серетских рыцарей, — тихо объяснил монах. — Его основал восемьсот лет назад лорд Дариус Серет, которому патриарх Линнев поручил найти исчезнувшего потомка Новрона. Разбитая корона символизирует павшую империю, которую они желают возродить.

Наконец они достигли своей цели. Во всяком случае, так подумалось Адриану. Они вошли в овальную залу, где увидели огромную, очень высокую дверь, вырезанную из камня и сплошь покрытую блестящим, похожим на паутину, орнаментом. Дверь выглядела как нечто нерукотворное, а не созданное вопреки природе. Очертания дверного проема, подобные прожилкам листа или нежным завиткам расходящихся в стороны корней, растворялись в камне стен по мере удаления от двери. По обеим ее сторонам возвышались высеченные из камня массивные косоугольные обелиски, на которых были выбиты руны. Между ними и дверью виднелись высокие пьедесталы с жаровнями, над которыми играло голубое пламя.

Возле двери в высоком кресле за гигантским каменным столом, покрытым искусно вырезанным орнаментом из изогнутых линий, восседал человек. Его седая борода ниспадала до самого пола. Изборожденное морщинами лицо напоминало кору старого дерева. По обе стороны стола горели свечи с бочку толщиной и высотой в два человеческих роста. Судя по наплывам воска на свечах и полу, когда-то они были высотой с гигантскую дверь. Адриану пришло в голову, что человек за столом похож на секретаря.

— К вам посетители, — объявил проводник.

Человек за столом, писавший что-то черным пером в огромной книге, поднял глаза на незваных гостей.

— Кто вы такие и как вас зовут? — строго спросил он.

— Я Алрик Брендон Эссендон, сын Амрата Эссендона, король Меленгара, властитель этих земель, и я требую аудиенции с заключенным.

— А остальные? — Седобородый старец указал пером на его спутников.

— Это мои слуги, королевские телохранители и мой духовник.

Секретарь привстал и наклонился вперед, пристально рассматривая посетителей. Прежде чем снова сесть, он заглянул каждому в глаза, затем обмакнул перо в чернильницу и перевернул страницу. Записав что-то, спросил:

— Зачем вы хотите видеть узника? — Его перо замерло, пока он ждал ответа.

— Это мое личное дело, — с величественным видом произнес Алрик, — и оно вас не касается.

— Возможно, однако меня касаются дела узника, а посему я должен знать причину вашего визита. Иначе я не смогу позволить вам войти, независимо от того, король вы или нет.

Алрик некоторое время колебался, но потом все же счел необходимым уступить:

— Я желаю задать ему вопросы касательно смерти моего отца.

Старец на мгновение задумался. Затем кончик пера снова заскрипел по бумаге. Закончив запись, он поднял взгляд.

— Очень хорошо. Можете войти, но в целях вашей безопасности вы обязаны соблюдать установленные здесь правила. Тот, с кем вы желаете говорить, отнюдь не обычный человек. Это существо — древнее зло, демон, которого нам когда-то посчастливилось заточить в тюрьму. Наша первостепенная задача заключается в содержании его под замком. Разумеется, он жаждет побега. Он очень хитер и постоянно испытывает нас, пытаясь отыскать какие-нибудь слабости, словно разрыв линии или трещину в камне. Итак, прежде всего идите прямо к месту его заточения, не мешкайте. Во-вторых, оставайтесь на галерее, не заходите в узилище. В-третьих, и это самое важное, не выполняйте ни одной его просьбы, даже если она покажется вам на первый взгляд самой невинной. Не обманывайтесь на его счет. Он умен и коварен. Задайте свои вопросы и уходите. Не нарушайте этих правил, ясно? — Алрик кивнул. — Да хранит вас Новрон.

В тот же момент створки гигантской двери начали медленно раскрываться, и по зале разнеслись звуки громкого скрежета камня о камень. Наконец дверь широко распахнулась. За ней открылся вид на узкий каменный мост, перекинутый через пропасть, гладкий, словно стекло, и тонкий, как лист пергамента. Другой конец хрупкого моста упирался в башню из черного камня, возвышавшуюся посреди бездны, словно остров в бескрайнем море пустоты.

— Можете оставить фонарь. Там он вам не понадобится, — предупредил старец.

Ройс кивнул, но предпочел с фонарем не расставаться.

Послышались звуки, напоминавшие пение, словно многоголосый хор исполнял скорбную мессу. Тихая, грустная, тяжелая музыка напомнила Адриану о худших мгновениях его жизни. Навалилась невообразимая тоска, лишившая его уверенности в себе. Ноги отяжелели, сердце сковал холод. Идти дальше стало очень трудно.

Как только они перешагнули порог, гигантские двери начали медленно закрываться. Вскоре створки ее с грохотом соединились. Все вокруг было залито ярким светом, хотя было непонятно, где находится его источник. Оценить глубину и размеры бездны было невозможно. Она казалась бесконечной.

— Неужели все тюрьмы такие? — дрожащим голосом спросил Майрон, пока они медленно продвигались по мосту к черной башне.

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что эта тюрьма единственная в своем роде, — ответил Алрик.

— Поверьте мне, я много тюрем перевидал в своей жизни, — сказал Ройс, — но эта и вправду ни на что не похожа.

Они молча шли по мосту. Адриан замыкал шествие, внимательно наблюдая за тем, куда ступает. Преодолев часть пути, он на мгновение остановился и поднял глаза, чтобы проверить, как там остальные. Майрон шел, раскинув руки, словно канатоходец. Алрик, пригнувшись, выставил руки перед собой, как будто собирался ползти. Ройс же, напротив, небрежно шагал впереди всех, оживленно вертя головой и озираясь по сторонам, с любопытством разглядывая все, что их окружало.

Вопреки кажущейся хрупкости мост оказался прочным. Они благополучно преодолели его и добрались до небольшой арки, ведущей в черную башню. Как только они сошли с моста, Ройс повернулся к Алрику.

— Зачем было без всякой необходимости раскрывать свои карты, ваше будущее величество? — укоризненно произнес он. — Не помню, чтобы мы договаривались насчет того, что вы придете и с порога заявите: «Здрасьте, убейте меня, я новый король!»

— Ты же не думаешь, что здесь меня тоже подстерегают убийцы? Я и сам считал, что это ловушка, знаю, но ты только посмотри на это место! Не представляю себе, чтобы Ариста могла учинить что-то подобное. Или ты всерьез полагаешь, что кому-то под силу проникнуть за нами через дверь, в которую мы вошли?

— Я полагаю, что рисковать без нужды вообще никогда имеет смысла.

— Рисковать без нужды? Ты серьезно? А переход по узкому скользкому мостику через пропасть неизвестно какой глубины ты риском не считаешь? Убийцы сейчас должны волновать нас меньше всего.

— Вы всегда доставляете столько хлопот своим телохранителям? — насмешливо улыбнулся Ройс.

Алрик ответил ему снисходительным взглядом. За аркой начинался узкий коридор, по которому они попали в большую и похожую на амфитеатр круглую комнату со ступенчатыми рядами каменных скамей и лестницами. Они вели к огороженной балюстрадой круглой арене. Спустившись вслед за всеми по лестнице, Адриан увидел пустую, если не считать одинокого стула, на котором кто-то сидел, арену.

Фигуру сидящего освещал падавший сверху луч яркого белого света. Человек не выглядел как тысячелетний старец. В его черных, до плеч, волосах только-только начинала пробиваться седина. Темные глаза задумчиво глядели из-под выпуклого лба. Лицо с высокими скулами было полностью лишено волос. Это удивило Адриана, поскольку все те немногие фокусники и маги, каких он знал, носили длинные бороды как отличительный признак своего ремесла. Узник был одет в великолепную мантию, цвет которой с трудом поддавался определению, поскольку ткань мерцала, переливаясь от темно-синего к дымчато-серому цвету, однако в складках казалась изумрудно-зеленой, а местами даже бирюзовой. Узник сидел, подобрав полы мантии и сложив руки на коленях так, что их скрывали складки одежды. Он был неподвижен, словно статуя, и ничем не выдал, что заметил их присутствие.

Принц нерешительно оглянулся и шепотом спросил:

— Что теперь?

— Поговорите с ним, — посоветовал Ройс.

— Ему ведь не может быть на самом деле тысячи лет?

— Здесь, по-моему, возможно все, что угодно, — заметил Адриан.

Майрон посмотрел по сторонам и поднял глаза к невидимому своду. На лице его появилось страдальческое выражение.

— Это пение… — прошептал он. — Оно напоминает мне о монастыре, о пожаре, словно я опять слышу, как они… кричат.

Адриан в знак поддержки мягко коснулся рукой его плеча.

— Хватит болтать, — сурово сказал Ройс монаху и перевел взгляд на Алрика. — Вы должны поговорить с узником. Пока вы этого не сделаете, мы не можем уйти. Идите и спросите его о том, ради чего пришли сюда.

— Но что мне сказать? То есть если он и вправду маг и чародей Старой Империи, если он действительно служил последнему императору, с чего мне начать?

— Попробуйте спросить, чем он тут занимался, — предложил Адриан. Алрик ответил на это невеселой усмешкой. — Нет, серьезно, посмотрите туда. Там только он и стул. У него нет ни книг, ни карт, вообще ничего. Прошлой зимой, пережидая сильный снегопад, мне пришлось какое-то время отсиживаться в «Розе и шипе», так я чуть с ума не сошел от скуки. Думаете, он провел так тысячу лет; просто сидя на стуле?

— И как можно не сойти с ума, все время слушая эти звуки? — добавил Майрон.

— Будь по-вашему, у меня есть идея. — Алрик повернулся и обратился к волшебнику: — Приношу свои извинения, господин… — Человек на стуле медленно поднял голову и моргнул, когда в глаза ему ударил яркий свет. Он выглядел усталым. — Прошу прощения за беспокойство. Я Алрик Эсс…

— Мне ведомо, кто ты, — перебил Алрика Эсрахаддон. Голос у него был мягкий и успокаивающий. Он говорил расслабленно. — Где твоя сестра?

— Ее здесь нет.

— Отчего не пришла она?

Алрик беспомощно посмотрел сначала на Ройса, потом на Адриана.

— Она просила нас прийти вместо нее, — подсказал Ройс.

Волшебник пытливо посмотрел на вора и спросил:

— А ты кто еси?

— Я? Я никто, — сказал Ройс.

Эсрахаддон насмешливо изогнул одну бровь.

— Может быть, так, а может быть, и нет, — многозначительно произнес он.

— Моя сестра просила меня прийти сюда и поговорить с тобой, — сказал Алрик. Внимание мага снова переключилось на него. — Ты знаешь почему?

— Ибо по моему наитию она прислала тебя.

— Чисто сработано, да еще при таких-то замках и запорах! — восхитился Адриан.

— Чисто? — переспросил Эсрахаддон. — Что разумеешь ты под оным словом? Я не зрю здесь никакой грязи. — Все четверо пришельцев обменялись растерянными взглядами. — Не подобает, однако, имеющему разум предаваться неразумным рассуждениям. Итак, около годины Ариста скрашивала мое существование животворным своим присутствием, хотя в мрачной сей юдоли время почти не поддается исчислению. Она возомнила, бессчастная, будто и в самом деле познает в университете своем искусство волшебства, но можно ли в вашем жалком мире обучиться истинной магии? Сей голод знаний сподвиг ее прибегнуть к моим советам, и она умолила меня обучить ее давно забытому искусству. Веками заперт был я в сих стенах, где время утекает, как песчинки между перстами, и дано мне искать успокоение лишь в звуках моего собственного голоса. Вот почему внял я мольбам ее. Многое поведала мне принцесса о новом мире, я же взамен даровал ей некие познания.

— Познания? — обеспокоенно спросил Алрик. — Какие?

— Весьма незначительные. Не так давно отец твой занедужил, верно? Я научил ее готовить хент байлин. — Они недоуменно посмотрели на него. Эсрахаддон отвел взгляд в сторону, как будто что-то искал. — Иным именем нарекала она это… Это было… — На его лице отразилось внутреннее напряжение, но, вместо того чтобы продолжить, он нахмурился и разочарованно покачал головой.

— Целебное снадобье? — подсказал Майрон.

Волшебник испытующе посмотрел на монаха и утвердительно кивнул головой:

— Истинно так!

— Ты научил ее, как приготовить снадобье для моего отца?

— Сама мысль об этом повергает всех в ужас, не так ли? Возможно ль, чтобы я, исчадье ада, пользовал короля! Но отнюдь не я поднес ему яду, а смерть настигла его не по моей вине. И Аристу снедали сомнения настолько, что она бросила мне вызов. Вот почему оба мы испили из одной чаши, дабы убедиться, что нет места обману. Рога у нас не выросли, и смерть не постучалась в двери, а здравие вашего правителя пошло на поправку, когда он принял снадобье.

— Это не объясняет, зачем Ариста отправила меня сюда.

— Не явилась ли смерть в твой дом?

— Откуда тебе это известно? Да, моего отца убили, — сказал Алрик.

Волшебник вздохнул и горестно покачал головой.

— Не единожды предрекал я исполнение грозящего роду твоему несчастья, однако сестра твоя не вняла речам моим. Тем не менее я внушил ей прислать тебя ко мне в том случае, ежели смертельная опасность нависнет над домом Эссендонов. — Эсрахаддон поочередно окинул взглядом Адриана, Ройса и Майрона и спросил Алрика: — А сии не те ли, кто облыжно обвинен был в великом злодеянии? Ибо я дал ей наставление, согласно коему доверия достойны лишь те, на кого несправедливо возложат вину за наистрашнейшее преступление.

— Так ты знаешь, кто убил моего отца?

— Мне неведомо его имя, ибо я не ясновидящий. Однако ясно, из какого лука пущена стрела. Отец твой пал от руки того, кто в сговоре с теми силами, кои держат меня в сем узилище.

— Церковь Нифрона, — едва слышно пробормотал Майрон, и взгляд волшебника, услышавшего его слова, снова задержался на монахе.

— Но зачем церкви Нифрона убивать моего отца?

— И у стен есть уши, и хотя я лишь проявлял доброту, и намерения мои были благородны, мои тюремщики сочли, что я указываю на отца твоего как на наследника Новрона.

— Погоди, — перебил его Алрик. — Церковь не хочет убивать наследника. Все ее существование вращается вокруг его воцарения и создания новой империи.

— Тысячи лет довольно, чтобы истина сокрылась под наслоениями лжи. Смерть алчет крови Бога. Вот истинная причина, по которой меня заточили сюда.

— И почему же?

— Меня заточили в каменной гробнице, приговорили к полному одиночеству. Мне запечатали уста и сковали тело мое цепями, ибо свидетель есмь подлога, будучи единственным светочем правды в бесконечном мраке лжи. Церковь, сей оплот веры, и есть тот злой змий, чьими клыками лишен был жизни император и весь род его, кроме одного несчастного. Аще обретется наследник, обязуюсь я предоставить доказательства истины в противность клевете и наветам, ибо токмо я один боролся за спасение жизни нашего повелителя.

— Мы знаем другую версию, согласно которой это ты убил членов императорской семьи, а значит, именно ты в ответе за падение целой империи, — сказал Адриан.

— Помысли себе, каково происхождение сей лжеистории. Не с ядовитого ли языка гадюк, митры на главах своих носящих, сорвалась она и пошла гулять по свету? Ужель и вправду веришь ты, что сие под силу одному человеку?

— Почему ты думаешь, что они убили императора? — спросил Алрик.

— Сие не есть вопрос либо догадка. Не есть также предположение, но воспоминание, такое ясное, будто все произошло вчера. Я знаю. Я был там. И я спас единственного сына императора от рук набожных убийц.

— Хочешь сказать, что ты жил тогда же, когда и император? То есть мы должны поверить, что тебе больше девятисот лет? — спросил Ройс.

— Ты сомневаешься, но у меня сомнений нет. Каков вопрос, таков и ответ.

— Если это простой ответ, то это простая тюрьма, — парировал Ройс.

— Я никак не могу понять, какое отношение все это имеет к моему отцу! — воскликнул Алрик. — Зачем церковникам убивать его?

— Заклинания поддерживают во мне жизнь, ибо я один могу найти наследника. Оные церковные аспиды следят за мной в надежде, что оступлюсь я, и тогда в их руки попадет потомок Новрона. И тогда я сделал вид, что во мне снова пробудился к нему интерес. Своей благосклонной почтительностью в отношении твоего отца я дал им основания полагать, что сие он и есть. И дабы избежать еще большего грехопадения, священники поторопились убить твоего короля. Руки их снова обагрились монаршей кровью. Такого я не ожидал, хотя их яростная настойчивость вызывала у меня подозрения, и я предупредил Аристу о грядущей опасности и предвестниках тьмы.

— И ты за этим хотел меня видеть? Чтобы объяснить мне все это? Чтобы я понял?

— Нет! Воистину призывал я тебя, но по иной причине.

— И какова же эта причина?

Колдун посмотрел на них с некоторой долей иронии во взгляде и произнес одно-единственное слово:

— Побег.

Никто не проронил ни слова. Майрон присел на каменную скамью и шепнул Адриану:

— Вы были правы. Жизнь за стенами монастыря действительно куда интереснее, чем книги.

— Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе бежать? — с недоверием спросил Ройс, огляделся и обвел круговым жестом помещение черной башни. — Отсюда?

— Сие есть роковая необходимость.

— А еще это полная невозможность. Мне доводилось выпутываться из чертовски сложных ситуаций, но я еще ни разу не видел ничего похожего на это место.

— Знания твои ничтожны. То, что ты видишь, — сущие пустяки. Разве могут быть настоящей преградой стены, стража и бездна? Магия — вот что удерживает меня здесь! Благодаря волшебным замкам все двери здесь исчезают, как сонные видения, стоит пройти через них. И мост таков, ведь он уже исчез, подобно дыму. Оборотись, и ты увидишь, что его уже нет.

Ройс скептически вскинул брови и повернулся к принцу:

— Алрик, мне нужно ваше кольцо.

Принц передал кольцо вору, тот поднялся по лестнице амфитеатра наверх и скрылся в туннеле. Вернувшись через несколько минут, он вернул кольцо Алрику и подтвердил зародившиеся у Адриана подозрения легким кивком головы.

Адриан вновь переключил внимание на волшебника. Эсрахаддон продолжил свои объяснения:

— Но еще более мощное препятствие — руны, кои начертаны поверх стен моей темницы. Сии коварные камни укреплены магической защитой, ни мощные удары, ни магические ухищрения не позволят мне покинуть пределы ненавистной башни. А скорбный вой, что терзает ваш слух, и есть извращенная гармония тех заклятий. Внутри сей зачарованной ограды из символов полностью исключено сотворение нового заклинания. Но что окончательно уничтожает всякую надежду на мое вызволение и сковывает разум, сие само время. Оно находится здесь в плену у злотворных сил и оттого пребывает недвижным. Года пролетают незаметно, не касаясь ни стен сей пещеры, ни ее обитателей. Присоединившись ко мне, вы здесь не состаритесь ни на мгновение. Ни голода, ни жажды не испытаете вы, во всяком случае, не больше, чем в тот миг, когда вошли сюда. Поразительное достижение, невероятный шедевр магии, сотворенный ради пленения одной-единственной души.

— Что все это значит? — растерянно спросил Алрик.

— Он говорит, что здесь нельзя колдовать и что время остановилось, — объяснил Майрон.

— Я в это не верю, — возразил Алрик.

— Приложи руку к перси своей и прислушайся к биению сердца своего, — изрек тысячелетний узник.

Майрон первым осторожно приложил руку к груди и охнул от удивления: оно не билось.

— И ты ждешь, что мы поможем тебе сбежать при таких-то преградах? — недоверчиво воскликнул Адриан.

Волшебник только лукаво улыбнулся в ответ и промолчал.

— Хотя мне очень хочется спросить, как это можно сделать, — сказал Ройс. — Еще сильнее меня беспокоит вопрос, зачем это нам нужно. Если уж твои враги приложили столько усилий, чтобы запереть тебя здесь, сдается мне, у них на то была веская причина. Ты сообщил нам то, что мы хотели узнать. С этим полная ясность. Зачем нам устраивать тебе побег?

— Возможность выбора у вас ничтожна.

— У нас огромный выбор, — храбро возразил Алрик. — Я король, это мои владения. Это ты бессилен.

— О, не я стою у тебя на пути, мой принц. Ты верно заметил, я беспомощен, я всего лишь жалкий пленник. Врагами твоими отныне стали мои тюремщики. Каждое слово речей наших взвешено и запечатлено. Вели стражникам сейчас же освободить тебя, и ответом тебе будет лишь тишина. Издай крик и услышишь эхо, но не ответ. Они жаждут навсегда заточить тебя в этих стенах вместе со мной или даже лишить жизни.

— Но если они нас слышат, то им должно быть известно, что не я наследник империи, — все еще храбрясь, возразил Алрик, но в голосе его уже не было прежней уверенности.

— Истину реку тебе, верь мне.

Алрик поочередно взглянул на Ройса и Адриана. На лице его отражались волнение и страх.

— Возможно, он прав, — тихо сказал вор.

Беспокойство принца переросло в панику. Он громко приказал выпустить их, но не услышал ни ответа, ни скрипа открывающейся гигантской двери, и никто не появился, чтобы сопроводить их к выходу. Все, кроме волшебника, очевидно нервничали. Алрик готов был заламывать руки от отчаяния. Майрон вцепился в перила балюстрады с такой силой, словно это могло удержать привычный для него мир от падения в бездну вечности.

— И все-таки это была ловушка, — вынужден был признать принц Алрик.

Он повернулся к Ройсу и добавил:

— Я был не прав, когда усомнился в твоем здравомыслии.

— Такого даже я не ожидал. Может, нам удастся найти другой выход?

Ройс сел на одну из нижних скамей амфитеатра с тем же задумчивым видом, с каким недавно размышлял над тем, как проникнуть в тайную тюрьму.

Какое-то время все обреченно молчали. Наконец Адриан не выдержал испытания тишиной, подошел к Ройсу и тихо спросил:

— Ну что скажешь, дружище? Сможешь нас отсюда вытащить? Наверняка у тебя есть какой-нибудь сногсшибательный и смелый план.

— В общем-то есть, но он еще хуже, чем возможность остаться здесь навсегда.

— И что же это?

— Делать, как говорит волшебник.

Они посмотрели вниз на колдуна, который все так же невозмутимо восседал на своем стуле. Его мерцавшая синим светом мантия вдруг стала совсем темной. Адриан подозвал Алрика и Майрона и посвятил их в планы Ройса.

— А не может ли статься, что это очередная ловушка? — тихо спросил Алрик. — Ведь секретарь на входе предупреждал нас не делать ничего из того, что он предложит.

— Вы имеете в виду того милого бородача, который уничтожил мост, по которому мы пришли, и не желает нас выпускать? — полюбопытствовал Ройс. — Не вижу другого выхода, но если у вас есть какие-либо предположения, я готов их выслушать.

— Я хочу снова услышать стук моего сердца, — сказал Майрон, прикладывая ладонь к груди. Выглядел он так, словно его тошнило. — Это очень страшно. Я чувствую себя так, будто на самом деле умер.

— Что скажете, ваше величество?

Алрик недовольно посмотрел на вора и мрачно произнес:

— Хочу поставить тебя в известность, что как королевский телохранитель ты никуда не годишься.

— Я всего лишь первый день в должности, — с чувством собственного достоинством возразил Ройс.

— А я уже застрял в тюрьме, где остановилось время. Даже представить боюсь, что произошло бы, будь в твоем распоряжении неделя.

— Могу только повторить, я не вижу другого выхода, — сказал Ройс, обращаясь к товарищам по несчастью. — Либо мы делаем, как предлагает волшебник, в надежде, что он нас отсюда вытащит, либо нам придется смириться с перспективой провести здесь вечность, слушая это кошмарное пение.

Адриан знал, что если ему придется и дальше слушать эту ужасную погребальную музыку, больше похожую на вопли, он рано или поздно сойдет с ума. Он пытался не обращать на нее внимания, но, как и Майрону, она навевала ему тоскливые воспоминания о разных местах и людях. Адриан видел разочарованное лицо отца, когда он сообщил, что станет военным, видел задыхающегося, окровавленного тигра, умирающего медленной смертью, и слышал хор сотен голосов, монотонно повторяющих имя: «Галенти!» Он принял решение. Нет ничего хуже пребывания здесь.

Ройс поднялся со скамьи и вернулся к балюстраде, за которой терпеливо ожидал их решения волшебник.

— Полагаю, если мы поможем тебе бежать, ты поспособствуешь, чтобы мы тоже выбрались отсюда?

— Истинно так.

— И нет никакого способа проверить, говоришь ли ты сейчас правду?

— Увы, нет, — сочувственно улыбнулся волшебник.

Ройс тяжело вздохнул и спросил, что им надо сделать.

— Самую малость. Ваш принц, сей своенравный новоиспеченный монарх, всего лишь должен прочесть небольшое стихотворение.

— Стихотворение? — Алрик отодвинул плечом Адриана и встал у балюстрады рядом с Ройсом. — Какое еще стихотворение?

Колдун встал и отодвинул стул, под которым обнаружились четыре двустишия, нацарапанные прямо на полу.

В кругу света Адриан увидел ярко освещенные строки:

Имперский советник, маг Эсрахаддон,

Был несправедливо свободы лишен.

Как воин-хранитель земли королей

И лорд-повелитель волшебных ключей.

Я дверь отворить в подземелье пришел,

Чтоб сей прекратить вековой произвол

По праву рожденья. Указ возглашен:

Отныне свободен маг Эсрахаддон.

— Удивительно, какую красоту может даровать время, — с гордостью произнес волшебник. — Поспеши произнести сии слова, мой дражайший король, и да будет так.

— Этого не может быть! — недоверчиво возразил Алрик. — Ты же говорил, что магия здесь не действует.

— Верно, но ты и не маг. Ты всего лишь даруешь свободу узнику как сюзерен по праву законного наследования коронных земель. Древние законы, возникшие еще до зарождения Меленгара, основаны на преемственности королевской власти. Оные законы определяют, кто право имеет в свое время и в свой черед получить корону. Здесь и сейчас им являешься ты, законный властитель сих земель. Следовательно, тебе дано право открывать любые замки, ибо здешние засовы выкованы из магических слов, кои с течением времени переменили свое значение. Сия темница, воздвигнутая на земле, некогда принадлежавшей могучей империи, в отсутствие павшего императора преклонила колени пред патриархом церкви Нифрона. И хотя в стенах этих ни единая песчинка в часах времени не упала, отмечая его ход, снаружи громы войны никогда не смолкали. Наверху маршировали армии, правители делили эту землю, раздирая империю во имя исполнения своих прихотей. И на этих кровавых холмах родился в жестоких битвах Меленгар, суверенное королевство под властью благородного короля. Права, некогда составлявшие привилегию митроносцев, ныне перешли к тебе. Ты, славный король Меленгарский, обладаешь властью и вправе исправить зло, давным-давно преданное на земле забвению. Прах девяти столетий помутил разум тюремщиков моих, и они разучились читать свои же собственные руны!

Адриан услышал донесшийся издалека скрежет камня о камень: за пределами Черной башни открывалась гигантская дверь.

— Изреки сии словеса, мой повелитель, и ты покончишь с девятисотлетним несправедливым заточением.

— И что нам это даст? — возмущенно воскликнул Алрик. — Здесь полно стражников. Как это поможет нам выбраться?

Волшебник оживленно улыбнулся:

— Произнесенные устами твоими слова разрушат зачарованную ограду и позволят мне вновь свободно применять искусство магии.

— А если ты вернешь себе способность колдовать и исчезнешь, что тогда?

Грохот сапог уже долетал со стороны моста, который, очевидно, снова появился над бездной. Адриан взбежал по лестнице на галерею и заглянул в арку.

— Стражники на подходе! — встревожился он. — Вид у них не слишком благостный.

— Если вы намереваетесь это сделать, стоит поторопиться, — сказал Ройс Алрику.

— Они обнажили мечи! — еще громче крикнул Адриан. — Плохо дело!

Алрик смерил волшебника пристальным взглядом:

— Я хочу, чтобы ты сначала дал слово, что не скроешься без нас.

— С превеликой радостью, мой господин, даю слово, — торжественно произнес колдун и склонился в почтительном поклоне.

— Надеюсь, все получится, — недовольно буркнул Алрик и начал вслух читать начертанные на полу строки.

Ройс бросился к Адриану, который уже занял удобную позицию у выхода из арки. Узкий проход лишал стражников преимуществ, которые давало им численное превосходство. Ройс остановился чуть поодаль за ним. Оба вора одновременно выхватили клинки, готовясь к отражению неминуемой атаки. Галерею штурмовало по меньшей мере двадцать человек. Адриан видел их глаза. Их выражение было ему хорошо знакомо. Он участвовал во многих сражениях и знал, как выглядят в такие мгновения лица солдат. Он много раз читал в их глазах ненависть, страх, безрассудство, даже безумие. То, что он увидел сейчас, была ярость — слепая, безудержная ярость. Адриан перевел взгляд на предводителя нападавших, оценивая его поступь, чтобы угадать, на какую ногу он перенесет вес, когда станет атаковать. Одновременно он отслеживал движения человека, шедшего за ним. Просчитав атаку, он изготовился к бою, выставив оба своих клинка перед собой, но наступавшие вдруг застыли на месте как вкопанные. Адриан ждал нападения, все так же держа мечи наготове, однако стражники явно не спешили наступать.

— Ступайте за мной, — раздался у него за спиной голос Эсрахаддона.

Адриан резко обернулся и увидел, что волшебник уже не сидит на стуле. Он с невозмутимым видом миновал Адриана и пошел дальше, лавируя между оцепеневшими солдатами.

— Идемте же, — повторил Эсрахаддон, оглядываясь.

Весь отряд без лишних слов последовал за волшебником в светящейся мантии, и тот повел их за собой по восстановленному мосту. Кругом было непривычно тихо. Только теперь Адриан понял, что музыка стихла. Тишину нарушал только стук их каблуков по каменному полу.

— Да не тревожит вас опасное прошлое, однако и медлить нам не можно. Спокойно шествуйте за мной, — ободрил их Эсрахаддон.

Все четверо молча подчинились. Чтобы миновать секретаря, который стоял у гигантской двери, тревожно вглядываясь в темноту, им пришлось пройти всего в нескольких дюймах от него. Стараясь проскользнуть мимо так, чтобы не задеть седобородого старца, Адриан заметил, что его глазные яблоки совершают едва заметные движения. Он замер на месте и шепотом спросил у мага:

— Они могут нас видеть или слышать?

— Нет, для них вы всего лишь едва ощутимое дуновение прохладного ветерка.

Колдун долго вел их по бесчисленным коридорам, уверенно выбирая повороты, пересекая мосты и поднимаясь или спускаясь лестницам.

— А что, если мы умерли? — прошептал Майрон, пристально глядя на каждого попадавшегося им на пути застывшего стражника. — Может, все мы теперь мертвы? Похоже, что мы уже призраки.

Адриан подумал, что Майрон, возможно, в чем-то прав, ведь кругом стояла такая странная, поистине гробовая тишина. Легкая поступь волшебника и развевавшиеся полы его мантии, излучавшей теперь серебристое сияние, более яркое, чем свет любого фонаря или факела, только подчеркивали нереальность происходящего.

— Нет, это просто невозможно! — воскликнул Алрик, обходя застывших, как статуи, стражников в черных доспехах, которые стерегли подходы к третьему мосту. — Что происходит?! — обратился он к колдуну. — Это твоих рук дело?

— Так действует итиналь.

— Что это такое?

— Волшебная шкатулка. Не каждому смертному по силам бремя управления временем, ибо поле его слишком обширно, а возможности человека ограниченны. Однако и мировой хаос можно победить, если усилить воздействие в узко ограниченном пространстве. Мои собратья в далеком прошлом, укрощая магию и время, покрыли сии стены сложными заклинаниями. Однако мне достаточно было изменить всего лишь одно волоконце в этом заколдованном полотнище, чтобы нас выбило из состояния магического равновесия.

— Хорошо, стражники нас не видят, но это не объясняет, почему они неподвижно стоят на месте, — сказал Адриан. — Мы освободили вас, и все вместе исчезли. Почему нас никто не ищет? Разве они не должны были запереть все входы и выходы, чтобы поймать нас в ловушку?

— В пределах этих стен течение времени остановлено для каждого, кроме нас.

— Ты все вывернул наизнанку! — в сердцах воскликнул Майрон.

Эсрахаддон резко повернулся к нему и окинул оценивающим взглядом:

— В третий раз ты изумляешь меня. Как, говоришь, твое имя?

— Он ничего такого не говорил, — ответил за него Ройс.

— Ты не доверяешь людям, друг мой в черном капюшоне? Что ж, весьма похвально. Имея дело с магами и мудрецами, следует сохранять осторожность, — сказал Эсрахаддон и лукаво подмигнул вору.

— Вывернул наизнанку… Что имел в виду Майрон? — спросил Алрик. — Что время остановилось для них, а мы свободны от его воздействия?

— Воистину так. Впрочем, время все еще движется, просто очень медленно. Но им сие неведомо, понеже пребывают они в нем взаперти, задержавшись в потерянном мгновении.

— Теперь я начинаю понимать, почему они тебя так боялись, — сказал Алрик.

— Девять сотен лет провел я в заточении за то, что спас сына человека, коему все мы поклялись служить и коего должны были защищать даже ценой своей жизни. Ничтожно малую плату взимаю я с них, ибо существуют куда более страшные мгновения, каковые можно пережить в заточении.

Добравшись до огромной лестницы, ведущей в главный коридор, они начали долгий изнурительный подъем по каменным ступеням.

— Как тебе удалось сохранить рассудок? — спросил Адриан. — Или время пролетело в одно мгновение, как сейчас для них?

— Время летело, но не столь быстро, когда я измерял его веками. Всякий день я боролся с ним. Тот, кто владеет Искусством, должен иметь терпение. Но случалось и… — Колдун замялся и после короткой паузы добавил: — Кто ведает, что значит сохранить рассудок?

Когда они подошли к коридору с чередой застывших ликов на стенах, Эсрахаддон невольно остановился. Адриан заметил, что он борется с внутренним напряжением.

— В чем дело? — спросил он.

— Застывшие лица принадлежат строителям сего узилища. Я был доставлен сюда, когда воздвигали последнюю стену. Все озеро, подобно ожерелью, окаймлял палаточный городок. Сотни ремесленников с семьями прибыли на зов церковников, желая внести свою лепту в дело отмщения за павшего императора. Таково уж было отношение народа к его императорскому величеству. Все скорбели о его гибели, и немного нашлось бы в великой империи тех, кто не отдал бы с превеликою радостью жизнь за него. Меня заклеймили как предателя, и лишь ненависть читал я в их очах. Они ликовали, строя мне гробницу. — Маг медленно двинулся вперед, разглядывал одно лицо за другим. — Некоторых я узнаю. Здесь каменщики, ваятели, повара и их жены. Страшась, что их уста выдадут страшную тайну, церковники навеки замуровали их в этих стенах. Вот все они пред вами, сии пленники подлой лжи. Сколько же здесь невинно убиенных! Сколько жертв было принесено, чтобы сохранить всего-навсего одну тайну, которой не смогло стереть даже истекшее тысячелетие! — воскликнул он и быстро широким шагом повел их по коридору.

Здесь, в самой темной части тюрьмы, мантия Эсрахаддона сияла еще ярче, чем раньше, делая его похожим на гигантского светящегося мотыля. Вскоре они подошли к преградившей им путь неприступной на вид каменной стене.

— Тут нет никакой двери, — предупредил волшебника Алрик.

Эсрахаддон вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и удивленно воззрился на принца:

— Нечто несообразное глаголешь, ибо через сию стену ты вошел сюда. Дверь всего лишь находится в другой плоскости.

Эсрахаддон прошел сквозь стену без малейших сомнений и колебаний, и остальные последовали за ним, не теряя времени…

Яркий солнечный свет погожего осеннего утра едва не ослепил их, когда они преодолели каменную преграду. Синее небо и свежий прохладный ветерок вселили в них не испытанные ранее чувства. Адриан втянул в себя воздух, наслаждаясь запахом травы и опавших листьев. До того как попасть в подземелье, он даже не замечал этого запаха.

— Странно. Кажется, сейчас должна быть дождливая ночь, — заметил он удивленно. — Мы ведь провели там не более нескольких часов, правда?

Эсрахаддон пожал плечами и запрокинул голову, подставляя лицо солнцу. Он дышал полной грудью, наслаждаясь каждым вздохом.

— Неожиданной бывает расплата за изменение времени, — бесстрастно сказал он. — Не разумнее ли спросить, какой ныне день, тот ли самый, следующий или уже третий. Незаметно могли промчаться десятки, даже сотни лет.

Волшебника явно позабавило изумленное выражение, появившееся на лицах его спасителей.

— Не печалуйтесь, — сказал он. — Быть может, миновало всего лишь несколько часов.

— Было бы ужасно потерять столько времени жизни, — сказал Алрик.

— Истинно так, ибо утратил я девять сотен лет. Все, кого я знал, мертвы, империя пала. Бог весть, во что превратился сей мир. Ежели правдивы рассказы сестры твоей, многое в мире переменилось.

— Кстати, — заметил Ройс, — сейчас никто уже не говорит так, как ты. Смешно звучат все эти твои сие, ужель, а уж тем более истинно так.

Волшебник обдумал его слова и кивнул:

— В мое время разные сословия изъяснялись различно… По вашим речам я сужу, что вы низкого происхождения, а король малообразован.

Алрик оскорбленно посмотрел на него.

— Это ты странно выражаешься, а не мы! — возмутился он.

— Возможно. В таком случае я должен буду обучиться вашему языку, даже если он груб и ложен.

Адриан, Ройс и Майрон принялись седлать лошадей, которые стояли там же, где они их оставили. Майрон улыбался, явно радуясь, что вернулся к животным. Он гладил их и увлеченно расспрашивал Адриана, как затягивать подпругу.

— У нас нет свободной лошади, а с Адрианом уже едет Майрон, — сказал Алрик, глянув на Ройса, который явно не собирался предлагать свои услуги. — Что ж, видимо, Эсрахаддону придется ехать на лошади вместе со мной.

— Нет надобности, ибо я отправлюсь своей дорогой.

— Ничего подобного, — возразил принц Алрик. — Ты едешь со мной. Нам о многом надо поговорить. Ты был советником императора, ты явно одарен и мудр. Мне очень нужен кто-то вроде тебя. Будешь моим королевским советником.

— Нет, сие… — Эсрахаддон вздохнул и продолжил: — Нет, может быть, это покажется тебе странным, но я бежал не для того, чтобы разводить руками твои ничтожные беды. Есть у меня куда более важные дела, и слишком долго я был отстранен от них.

— Какие у тебя могут быть дела девятьсот лет спустя? — изумленно спросил принц. — Только не говори, что тебе нужно домой кормить скотину. Если дело в вознаграждении, я оплачу твой труд, ты будешь жить в такой роскоши, какую я только смогу себе позволить. Если ты думаешь, что где-то тебе будет лучше, то лишь Этельред Уоррикский сможет предложить тебе столько же, сколько я, но поверь мне, ему ты служить не захочешь. Он убежденный имперец и верный сторонник церкви.

— Я не ищу вознаграждения.

— Неужели? Посмотри на себя, ты гол как сокол — ни еды, ни крыши над головой. Думаю, тебе не стоит отказываться от моего предложения. Кроме того, ты должен помочь мне хотя бы из чувства благодарности.

— Благодарности? Неужто значение оного слова тоже переменилось? В мое время это означало признательность за услугу.

— Так и есть. Я спас тебя. Освободил из заточения.

Эсрахаддон насмешливо изогнул бровь.

— Неужели тобой двигало единственно желание оказать мне услугу? — спросил он принца. — Позволь усомниться. Ты освободил меня, дабы… Чтобы спастись самому. Тебе я ничего не должен, а коли и был, то уже отплатил сторицей, помогши выбраться из тюрьмы.

— Но я пришел сюда только для того, чтобы заручиться твоей поддержкой. Я наследую трон, передающийся по праву крови! Меня похитили и таскали по всему королевству, вот как я провел первые дни своего монаршего служения. Я все еще не знаю, кто поднял руку на моего отца и как найти убийц. Мне очень, очень нужна твоя помощь. Тебе, должно быть, известны сотни тайн, о которых величайшие умы современности даже не подозревают…

— Не сотни, но тысячи, но с тобой я все же не пойду. Твоя забота — укреплять королевство, у меня же иная дорога.

Алрик покраснел от возмущения:

— Я требую, чтобы ты пошел со мной и занял пост моего советника. Я не могу позволить тебе уйти в неизвестном направлении. Кто знает, какой вред ты можешь причинить. Ты опасен.

— Истину молвишь, дражайший принц, — насмешливо согласился волшебник, однако тон его сделался более серьезным: — Посему позволь дать тебе даровой совет: никогда не используй применительно ко мне слово требую. Тебе предстоит бороться всего лишь с небольшим ручейком, не навлекай на себя потопа.

Изумленный такой неожиданной отповедью, Алрик побледнел и чуть было не задохнулся от негодования.

— Интересно, как скоро церковники начнут тебя искать? — как бы невзначай спросил Ройс.

— Что… — Волшебник запнулся и после паузы продолжил: — Что желаешь ты этим сказать?

— Погрузить тюрьму в безвременье — это все равно что ее замуровать. Ловко придумано, и никто не узнает о твоем побеге. А что, если, вернувшись в город, мы начнем болтать, что нам удалось помочь тебе бежать? Представь себе, какой шум поднимется, — сказал Адриан.

Волшебник смерил его подозрительным взглядом:

— Следует ли мне понимать твои речи как угрозу?

— С чего бы вдруг? Как тебе известно, я к этому не имею никакого отношения. К тому же я не настолько глуп, чтобы угрожать колдуну. Но вот наш король не столь сообразителен. Вполне возможно, что он в первом же трактире после кубка доброго вина пустится в воспоминания о своих приключениях. Дворяне так частенько поступают. — Эсрахаддон покосился на Алрика, которого на сей раз бросило в краску. — Дело в том, что мы прошли весь этот путь, чтобы выяснить, кто убил отца Алрика, но сейчас нам известно не намного больше, чем в начале.

Эсрахаддон снисходительно усмехнулся.

— Будь по-вашему, — сказал он примирительным тоном и обратился к принцу: — Поведай мне, как погиб твой отец.

— Его ударили кинжалом, — пояснил Алрик.

— Каков был оный нож?

— Обыкновенный рыцарский рондель. Примерно такой длины. — Алрик развел ладони на расстояние фута друг от друга. — С круглой гардой и таким же навершием рукояти.

Эсрахаддон удовлетворенно кивнул и задал следующий вопрос:

— Где его ударили?

— В королевской часовне.

— Куда пришелся удар?

— В спину, слева сверху, кажется.

— В часовне имеются окна или другие двери?

— Нет.

— Кто обнаружил тело?

— Эти двое. — Алрик кивнул в сторону Ройса и Адриана.

Волшебник с ироничной улыбкой покачал головой:

— Нет, помимо них, кто объявил о смерти короля? Кто поднял тревогу?

— Уайлин, капитан моей стражи. Он очень быстро задержал их на месте преступления.

Адриан вспомнил ночь, когда был убит король Амрат.

— Нет, не так. Там был гном. Должно быть, он как раз зашел за угол, когда мы выходили. Наверное, увидел тело короля на полу и закричал. Солдаты появились сразу после этого. Надо сказать, все произошло на удивление быстро.

— Да, там был Магнус, — подтвердил Алрик. — Он уже много месяцев проводит в замке строительные работы.

— А вы, как гном шествует по коридору, видели? — спросил волшебник.

— Нет, — ответил Адриан.

Ройс тоже отрицательно покачал головой.

— А проникнув в часовню, узрели вы тело короля?

Ройс и Адриан снова высказались в отрицательном смысле.

— Вот вам и разгадка, — заявил волшебник с таким видом, словно ему все стало предельно ясно.

Все четверо в растерянности уставились на него. Эсрахаддон пояснил:

— Амрата убил гном.

— Это невозможно, — возразил Алрик. — Мой отец был высокого роста, а кинжал вонзили сверху. Гном никак не мог ударить его в верхнюю часть спины.

— Отец твой, как и любой набожный король в своей часовне, преклонил колени и опустил голову. Гном убил его во время молитвы.

— Но дверь была заперта изнутри, когда мы к ней подошли, — возразил Адриан. — А кроме короля, в комнате больше никого не было.

— Точнее сказать, вы никого там не заметили. Была ли в часовне за алтарем ниша?

— Да, была.

— Вот видите, тысячу лет назад они тоже были в таких святилищах, ибо всякая вера требует постоянства. Вероятно, ниша была слишком тесна для человека, но гном в ней с легкостью мог поместиться. Убив короля, он запер дверь и подождал, пока вы два обнаружите тело… — Эсрахаддон вдруг задумался на мгновение и после паузы продолжил: — Как странно звучит: вы два вместо вы двое. — Он печально покачал головой. — Если такова судьба языка, страшусь узнать судьбу всего прочего. Так или иначе, дверь была заперта, посему ночной страж или уборщик не могли обнаружить тело слишком рано. Лишь очень умелый вор мог бы туда войти, и я полагаю, это был хотя бы один из вас. — Колдун окинул Ройса проницательным взглядом и пояснил свою мысль: — Когда вы покинули часовню, гном выбрался из-за алатаря, открыл дверь и поднял тревогу.

— То есть гном — лазутчик церковников?

— Нет, совсем не обязательно. — Волшебник вздохнул, теперь уже с явным раздражением. — Гномы никогда не используют простых кинжалов, а их обычаи изменяются еще медленнее, чем церковные обряды. Кинжал дал ему тот, кто нанял. Найдите хозяина клинка, и вы узнаете имя истинного убийцы.

Все четверо застыли, удивленно глядя на волшебника.

— Невероятно, — произнес Алрик.

— Нет, это не так сложно. — Волшебник показал кивком на скалу, из которой они вышли, и пояснил: — Бежать из тюрьмы было тяжело. Говорить с вами тяжело. Выяснить, кто убил короля Амрата, было…

— Хочешь сказать, просто? — перебил его Адриан.

— Как просто может быть противоположностью тяжело? Это не имеет смысла.

— Тем не менее так и есть, — пожал плечами Адриан.

Эсрахаддона это замечание, казалось, немного расстроило:

— Увы, это все, чем я могу помочь. Засим позвольте откланяться, у меня дела. Достаточно ли моих объяснений, чтобы предотвратить лишние разговоры обо мне?

— Даю слово, — сказал Алрик, протягивая руку для пожатия.

Волшебник посмотрел на раскрытую ладонь принца и улыбнулся.

— Довольно мне твоего слова, — сказал он, поворачиваясь, и зашагал вниз по склону, даже не помахав рукой на прощание.

— Ты пойдешь пешком? Отсюда до любого места далековато, — крикнул ему вслед Адриан.

— Просто мечтаю снова отправиться в долгие странствия, — ответил волшебник, не оглядываясь.

Дойдя до поворота древней дороги, он окончательно скрылся из виду.

Оставшиеся члены отряда сели на своих лошадей. Майрон чувствовал себя уже куда увереннее и спокойно забрался в седло позади Адриана. Он даже не стал держаться за него, пока они не начали спускаться в ущелье. Адриан надеялся догнать Эсрахаддона, однако когда они выехали на дно ущелья, впереди никого не было видно.

— Ну и бестия, — сказал Адриан, продолжая высматривать волшебника. — Первый раз встречаю такого, как он.

— А как он ловко выбрался из темницы! — восхищенно заметил Ройс. — Может, зря мы его выпустили? Чует мое сердце, добром это не кончится.

— Вот почему императору сначала так везло с таким-то помощником, — мрачно сказал Алрик, наматывая поводья на кулак. — Хотя наверняка это стоило ему немалых душевных затрат и нервов. Знаете, я нечасто подаю руку, но когда это случается, рассчитываю, что ее примут. Считаю его поведение на редкость оскорбительным.

— Я не уверен, что отказ пожать вашу руку был с его стороны проявлением неучтивости. По-моему, он просто не мог пожать вам руки, — сказал Майрон.

— Почему?

— В «Собрании писем Диойлиона» немного говорится о заточении Эсрахаддона. По приказу церковников ему отрубили кисти руки, чтобы ослабить его магические способности.

— Ах, даже так! — воскликнул Алрик.

— Почему-то мне кажется, что этот твой Диойлион плохо кончил… — пробормотал Адриан.

— Не его ли физиономия красуется среди тех ликов на подземной стене? — спросил Ройс и перевел свою лошадь с шага на галоп.

Глава 6

ОТКРОВЕНИЯ ПРИ СВЕТЕ ЛУНЫ

Эрцгерцог Перси Брага встал из-за письменного стола, приветствуя принцессу Аристу, которая энергичным шагом входила в его кабинет.

— Дядя, мне передали, что ты хотел видеть меня… — тоном наполовину утвердительным, наполовину вопросительным сказала она.

Повсюду следовавший за ней верный телохранитель Хилфред остановился у входной двери. Принцесса носила траур по убитому отцу, на ней было элегантное черное платье с обшитым серебряной нитью корсажем. Она держалась прямо, высоко подняв голову, что придавало ей величественный вид.

— Да, у меня к тебе несколько вопросов, — стараясь не смотреть на нее, сказал эрцгерцог, снова усаживаясь на место.

Эрцгерцог тоже был одет во все черное. Его камзол, плащ и шляпа были из темного бархата, отчего висевшая у него на груди золотая цепь, знак высокого положения при дворе, казалось, сияет вдвое ярче. Уставшие глаза и свежая щетина на скулах свидетельствовали о дурно проведенной ночи.

— Вот так просто — несколько вопросов ко мне? — Ариста гневно посмотрела на него. — С каких это пор лорд-канцлер имеет право вызывать к себе королеву и требовать ответы на свои вопросы?

Перси поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Доказательств смерти твоего брата, Ариста, пока нет. Ты еще не королева.

— Нет доказательств?

Она подошла к столу Браги, где были разложены многочисленные карты королевства. Повсюду флажками были отмечены места стоянки патрулей, гарнизонов и рот. Недалеко от стола лежала сильно испачканная мантия с гербом Эссендонов в виде сокола. Просунув пальцы в дыры на спине, Ариста бросила ее на стол.

— Что это, по-твоему?

— Мантия, — коротко отвечал эрцгерцог.

— Она принадлежит моему брату, а эти дыры выглядят так, словно проделаны стрелой или кинжалом. Те двое, что убили моего отца, убили и Алрика и бросили его тело в реку. Дядя, мой брат мертв! Я велела отложить коронацию лишь потому, что соблюдаю траур. Однако скоро он закончится, так что следи за тем, как говоришь со мной, иначе я могу забыть о том, что ты член моей семьи.

— Пока я не увижу его тела, Ариста, я обязан считать твоего брата живым. Следовательно, он — законный властитель королевства, и я продолжу делать все, что в моих силах, чтобы найти его, вопреки твоим попыткам помешать мне. Я должен сделать это хотя бы в память о твоем отце, который доверил мне эту должность.

— Позволь напомнить тебе, что мой отец тоже умер. Тебе стоит больше внимания уделять живым, иначе ты недолго останешься лорд-канцлером Меленгара.

Лорд Брага хотел было что-то сказать, но передумал и сделал глубокой вдох, пытаясь успокоиться.

— Ты будешь отвечать на мои вопросы или нет? — как можно спокойнее спросил он.

— Спрашивай. Я решу после того, как услышу их.

Она с небрежным видом отошла к столу с географическими картами, присела на него, скрестив ноги, и со скучающим видом принялась разглядывать свои ногти.

— Капитан Уайлин доложил, что закончил опрашивать стражников темницы. — С этими словами лорд Брага вышел из-за стола и встал перед Аристой. В руках он держал лист пергамента, куда изредка заглядывал для справки. — Он утверждает, что ты навещала заключенных после того, как мы с твоим братом ушли из темницы. Он говорит, тебя сопровождали двое монахов, которых позже нашли на месте узников связанными и с кляпом во рту. Это правда?

— Да, — прямо ответила она. Эрцгерцог продолжал смотреть на нее. Какое-то время оба молчали. — Я по природе суеверна, — продолжала Ариста, — поэтому хотела, чтобы были соблюдены все положенные перед смертью обряды и духи преступников не остались в замке после казни.

— Из наших разысканий следует, что ты велела снять с узников цепи.

Эрцгерцог сделал еще один шаг по направлению к ней.

— Монахи сказали мне, что узники должны встать на колени. Я не усмотрела в этом опасности. Они находились в камере, а снаружи нас охранял целый отряд стражи.

— Говорят также, что ты, войдя в темницу с монахами, велела закрыть дверь.

Эрцгерцог сделал еще шаг в ее сторону. Теперь он стоял очень близко к ней и пристально следил за выражением ее лица.

— А о том, что я ушла, оставив там монахов, никто не говорит? Или что меня там не было, когда эти негодяи схватили их? — Ариста оттолкнулась руками от стола и встала в полный рост, заставив дядю отступить на шаг.

Она спокойно прошла мимо него в сторону окна, выходившего во внутренний двор замка, где слуги рубили и укладывали дрова, готовясь к приближающейся зиме.

— Признаю, это было не лучшее мое решение, но я не предполагала, что они смогут бежать. Всего-то два человека!

Она продолжала задумчиво смотреть в окно. Ее внимание переключилось с дровосека на деревья, потерявшие уже всю свою листву.

— Итак, это все, что ты хотел узнать? Что теперь? Канцлер позволит мне вернуться к выполнению своих обязанностей на троне этих земель?

— Конечно, моя дорогая. — Голос лорда Браги потеплел.

Принцесса отошла от окна и направилась к выходу.

— Ах да, совсем запамятовал, есть еще кое-что.

Ариста остановилась на пороге и бросила взгляд через плечо.

— Что именно?

— Капитан Уайлин доложил мне, что рондель, которым был убит твой отец, исчез из арсенала. Ты, случайно, не знаешь, где он может быть?

Леди Ариста резко повернулась к нему:

— Ты обвиняешь меня в краже?

— Я просто спрашиваю, Ариста! — раздраженно воскликнул эрцгерцог. — Не надо так упрямиться. Я всего лишь пытаюсь делать свою работу.

— Работу? Мне кажется, ты выходишь за рамки своих обязанностей. Нет, я ничего не знаю о кинжале, и прекрати докучать мне обвинениями, неумело замаскированными под расспросы. Еще раз это сделаешь, и скоро мы увидим, кто здесь главный!

Ариста стремительно выбежала из кабинета Браги. Хилфреду пришлось основательно ускорить шаг, чтобы поспеть за ней. Так же быстро она добралась до жилых покоев. Оставив Хилфреда на страже, принцесса взбежала по ступенькам на верх своей личной башни. Войдя в свои покои, она с грохотом захлопнула дверь и заперла ее легким ударом драгоценного камня, вставленного в ожерелье.

Тяжело дыша, принцесса на мгновение остановилась и, прислонившись спиной к двери, попыталась успокоиться. Ей казалось, что комната кружится, а сама она — словно молодое деревце на ветру. В последнее время она часто себя так чувствовала. Казалось, мир постоянно вертится вокруг нее. Но здесь было ее святилище, ее убежище. Только здесь она чувствовала себя в безопасности, здесь хранила секреты, здесь могла колдовать и мечтать.

Несмотря на то что Ариста была принцессой, жила она очень скромно. Ей случалось видеть куда более роскошные покои, принадлежавшие дочерям баронесс и графинь. По сравнению с ними ее покои были малы и скудно обставлены. Однако это был ее собственный выбор. Она могла бы поселиться в одной из больших, роскошно обставленных спален в королевском крыле, но эта башня привлекла ее своим удаленным расположением и видом из трех окон на все прилегающие к замку земли.

С потолка ниспадали тяжелые гардины цвета красного вина, прикрывавшие голый камень. Когда-то она надеялась, что от них будет теплее, но, к сожалению, они не оправдали ее ожиданий. Зимой ночи нередко бывали чудовищно холодными, несмотря на постоянно горевший в маленьком камине огонь. И все же сам вид мягких гардин придавал помещению какую-то теплоту.

На узкой кровати с балдахином лежали четыре огромные подушки. Кровать больших размеров здесь просто не уместилась бы. Возле кровати стоял столик с кувшином и тазом для умывания. Рядом находился платяной шкаф, доставшийся ей от матери вместе с сундуком с приданым. Крепкий сундук с внушительным замком расположился около кровати. Больше в комнате не было мебели, не считая туалетного столика с зеркалом и маленького стула.

Ариста села за столик. Зеркало было очень чистое, на богато отделанной раме с обеих сторон были изображены двое уплывающих друг от друга лебедей. Она любила вспоминать, как разглядывала в этом зеркале отражение матери, пока та расчесывала ей волосы.

На столике Ариста хранила свою коллекцию гребней. У нее их было много, по одному из каждого королевства, которое посетил отец, улаживая государственные дела. Были в коллекции и такие диковины, как уэсбаденский гребень с ручкой из жемчуга и эбеновый, с крепкими зубцами из рыбьей кости, привезенный из экзотического портового города Тур Дель Фур.

Глядя на них сейчас, она вспоминала те дни, когда отец возвращался домой, с загадочным видом пряча руку за спиной, и в глазах его сверкали искорки веселья. А теперь зеркало с лебедями на оправе и эти гребни служат ей печальным напоминанием об ушедших в мир иной родителях! Резким движением руки она отбросила их в дальний конец комнаты.

— Почему же все так плохо кончилось? — прошептала Ариста и тихо заплакала.

«Впрочем, теперь это не важно, — думала она, вытирая слезы, — тем более что начатое дело необходимо довести до конца. Лорд Брага с каждым днем становится все подозрительнее, а значит, время на исходе».

Она открыла сундук с приданым, достала отрез пурпурной ткани и вдруг вспомнила, что именно в него отец завернул последний подаренный ей гребень. «Это просто какая-то насмешка судьбы!» — с горечью подумала Ариста.

Она положила сверток на кровать и аккуратно его развернула. На багряно-красном куске материи покоился красивый рондель с обоюдоострым клинком. На его поверхности все еще виднелись запекшиеся пятна крови ее отца.

— Тебе осталось всего одно дело, — сказала она кинжалу.

Постоялый двор «Серебряный кувшин» располагался в простом доме на окраине провинции Галилин. Несмотря на каменное основание, его темные перекрестные балки, беленые глиняные стены и соломенная крыша производили впечатление запущенности и нищеты. С обоих торцов дом прикрывали заросли хельдаберри, сквозь которые просвечивали окна из неровного стекла в ромбовидных переплетах. У коновязи перед домом переминалось с ноги на ногу несколько лошадей. В маленькой конюшне, расположенной неподалеку, их было еще больше.

— Оживленное местечко для такой дыры, — заметил, глядя на них, Ройс.

Весь день они ехали на восток. Пробираться окольными путями по дикой, пересеченной местности было так же утомительно, как и в прошлый раз. Когда вечерний свет совсем угас, они набрели на крестьянские угодья в Галилине, затем миновали вспаханные поля, луга и выбрались на проселочную дорогу. Никто не мог определить точно, где они находятся, поэтому решено было проверить, куда приведет эта дорога. «Серебряный кувшин» оказался первым обиталищем на их пути, и это их приятно удивило.

— Что ж, ваше будущее величество, — добродушно улыбнулся Адриан, — отсюда вы без труда доберетесь до своего замка, если, конечно, вы все еще собираетесь туда попасть.

— Мне давно пора домой, — устало произнес Алрик, — но сначала не мешало бы подкрепиться. Интересно, здесь хорошо готовят?

— Да какая разница? — усмехнулся Адриан. — Я так голоден, что готов закинуть в себя что угодно, даже дохлую полевую мышь. Пойдемте пообедаем вместе в последний раз. Раз уж у вас с собой нет денег, я заплачу. Надеюсь, вы вычтете эти деньги из моих налогов.

— Зачем? Запишем в счет дополнительных расходов, связанных с нашей работой, — вставил свое слово Ройс и, глядя на Алрика, добавил: — Вы же не забыли, что все еще должны нам сто золотых тенентов?

— Вам заплатят. Я велю дяде выделить вам деньги. Заберете их в замке.

— Надеюсь, вы не станете возражать, если мы отложим это дело на несколько дней? Просто на всякий случай.

— Разумеется, — кивнул принц.

— А за деньгами пришлем посредника, хорошо? — спросил Ройс, и Алрик с удивлением вскинул на него глаза. — Кого-нибудь, кто не сможет нас выдать, если его схватят.

— Ох, ради всего святого, вы как-то уж чересчур осторожны!

— В нашем деле мало осторожности не бывает, — заметил Ройс.

— Смотрите! — вскричал вдруг Майрон, указывая на конюшню, и его спутники, вздрогнув, резко обернулись. — Коричневая лошадь! — изумленно проговорил монах. — Я и не знал, что такие бывают!

— Во имя Мара, успокойся, монах! — одернул его Алрик, а Ройс с Адрианом недовольно переглянулись.

— Я и вправду не знал, — смущенно пробормотал Майрон. Вид лошадей явно потряс его до глубины души. — А каких еще цветов они бывают? Есть ли зеленые лошади? Или синие? Я бы хотел увидеть синюю лошадь.

Ройс зашел внутрь постоялого двора и вернулся несколько минут спустя.

— На первый взгляд все в порядке. Народу многовато, но я не заметил ничего подозрительного. Алрик, не снимайте капюшон и либо поверните кольцо камнем вниз, либо снимите его и не надевайте вообще, пока не вернетесь домой.

В тесных, сложенных из дикого камня сенях постоялого двора на крючках висело несколько плащей и накидок. Возле них на двух полках лежали трости различных форм и размеров и целая гора поношенных шляп и перчаток.

Майрон остановился в дверях заведения и открыл рот, разглядывая все вокруг очами младенца.

— Я читал про постоялые дворы, — сказал он. — В «Историях паломников» компания разношерстных путешественников проводит ночь на постоялом дворе, и они решают поведать друг другу о своих приключениях. Они делают ставки, чья история окажется самой увлекательной. Это одна из моих любимых книг, хотя настоятелю не очень нравилось, что я ее читаю. Там есть непристойные места. Там и о женщинах рассказывалось, и не очень целомудренно. — Он с интересом оглядел посетителей. — Здесь есть женщины?

— Нет, женщин здесь не видно, — с легким сожалением в голосе ответил Адриан.

— Как жаль. Я надеялся увидеть хотя бы одну. Или их держат под замком, как сокровища?

Адриан и Ройс только рассмеялись. Майрон озадаченно посмотрел на них и пожал плечами.

— В любом случае здесь замечательно. Столько нового! Что это за запах? Это ведь не еда так пахнет?

— Табачный дым, — объяснил Адриан. — Думаю, в монастыре такое тоже не поощрялось.

В небольшом трактирном зале постоялого двора было всего с полдюжины столов. Одну из стен занимал огромный покосившийся камин, в котором пылали сосновые поленья. На крючках над ним висело несколько серебряных кружек. Рядом располагался прилавок, сооруженный из трех грубо обработанных колод, местами все еще покрытых корой. За ним священнодействовал здоровенный трактирщик. Человек пятнадцать завсегдатаев расположились за столами, стоявшими у стен заведения. Среди них были дровосеки, рабочие и странствующие жестянщики. Кто-то окинул вошедших взглядом, в котором читался слабо выраженный интерес. Несколько угрюмого вида мужчин отчаянно дымили трубками у деревянной стойки. Облако производимого ими дыма висело на уровне глаз и расходилось по всему залу. Табачный дух смешивался с запахом горящей сосны и сладким ароматом свежей выпечки. Ройс подвел товарищей к круглому столу возле окна, откуда им было видно лошадей, оставленных у коновязи.

— Я закажу нам что-нибудь, — предложил Адриан и направился к стойке.

— Какое замечательное место, — заявил Майрон, разглядывая помещение. — Здесь столько всего происходит, столько разных разговоров. В монастыре не разрешалось разговаривать во время приема пищи, поэтому в трапезной всегда висела гробовая тишина. Мы, конечно, обходили это правило, используя язык жестов. Настоятеля это сводило с ума, ведь нам положено было думать только о Мариборе, но иногда просто необходимо было попросить кого-нибудь передать соль.

Как только Адриан приблизился к стойке, он почувствовал, как кто-то вплотную подошел к нему сзади.

— Тебе следует соблюдать осторожность, приятель, — раздался у него за спиной чей-то вкрадчивый шепот.

Адриан медленно обернулся, и на его лице появилась насмешливая улыбка, когда он узнал стоявшего позади человека.

— Не обязательно, Альберт, — возразил Адриан. — У меня есть тень, прикрывающая мою спину. — Адриан показал подбородком на Ройса, который уже стоял у виконта за спиной.

Альберт, кутавшийся в грязный потрепанный плащ с поднятым капюшоном, оглянулся и встретился взглядом с угрюмо смотревшим на него Ройсом.

— Это была шутка, — сообщил Альберт с самым невинным видом из всех возможных.

— Что ты здесь делаешь? — шепотом спросил Ройс.

— Скрываюсь от… — Альберт осекся и замолчал, когда мимо них проходил кабатчик с кувшином пенистого пива и четырьмя кружками.

— Ты сегодня ел? — спросил Адриан.

Альберт отрицательно мотнул головой, с вожделением поглядывая на кувшин с элем.

— Будь добр, еще одну кружку и порцию жаркого, — обратился Адриан к здоровяку за стойкой.

— Как скажете, — отвечал трактирщик, ставя на прилавок еще одну кружку. — Я подам кушанье, как только будет готово.

Все трое направились к столу у окна. Альберт с любопытством взглянул на Майрона и Алрика.

— Это Альберт Уинслоу, наш знакомый, — объяснил Адриан удивленно смотревшим на них Алрику и Майрону. — А это…

— А это наши клиенты, — перебил его Ройс и добавил, глядя на Альберта: — Так что давай не будем говорить о делах.

Между тем Альберт принес еще один стул и уселся вместе с ними за столом.

— Нас несколько дней не было в городе… — сказал Адриан. — Мы провели их в дороге. Что слышно в Медфорде?

— Много чего случилось, — тихо начал Альберт, пока Адриан разливал эль по кружкам. — Король Амрат мертв.

— Неужто правда? — с наигранным удивлением спросил Адриан.

— «Розу и шип» закрыли. Солдаты прочесали весь Нижний квартал. Забрали несколько человек и засадили в тюрьму. Замок Эссендон окружила небольшая армия, они блокируют все входы в город. Мне с трудом удалось вовремя убраться из города.

— Армия вокруг замка? Зачем? — спросил Алрик.

Ройс жестом велел ему замолчать.

— Как там Гвен без меня поживает? — спросил Адриан.

— Кажется, с ней все в порядке, — ответил Альберт, с любопытством разглядывая Алрика. — По крайней мере так было, когда я уходил. Ее допросили, даже применили силу по отношению к нескольким ее девчонкам, но это все. Она беспокоится о вас. Кажется, она ожидала, что ваше путешествие закончится несколько дней назад.

— Кто устраивал облаву? — спросил Ройс.

Его тон стал заметно жестче.

— Ну, среди них было много королевских стражников, но они и новых людей с собой притащили. Помните незнакомцев, которых мы видели в городе несколько дней назад? Они сопровождали стражников, так что, наверное, работают на наследного принца. Я так думаю. — Альберт снова покосился на Алрика. — Прочесывали весь город и расспрашивали о парочке воров, которые обитали в Нижнем квартале. Вот тогда я и ретировался. Уехал из города и направился на запад. Везде то же самое. Повсюду патрули. Солдаты переворачивали трактиры и постоялые дворы вверх дном, выбрасывали народ на улицу. Пока что мне удавалось опережать их на шаг. Последнее, что я слышал, в Медфорде установили комендантский час после наступления темноты.

— И ты продолжал двигаться на запад? — спросил Адриан.

— Да, пока не добрался сюда. Это первый трактир на моем пути, который еще не разобрали по камешкам.

— Вот, значит, чем вызвано такое столпотворение в этом богоугодном заведении, — заметил Адриан. — Крысы бегут с тонущего корабля.

— Да, многие решили, что обстановка в Медфорде уже не столь благостная, как прежде, — объяснил Альберт. — Я думаю остановиться здесь на пару дней, а потом двинусь назад, если ничего не случится.

— О принце или принцессе что-нибудь слышно? — спросил Алрик.

— Ничего определенного, — ответил виконт.

Он пригубил эль, не сводя глаз с принца.

Дверь черного входа отворилась, и вошел худощавый человек, облаченный в грязные лохмотья. Голову его прикрывала шляпа, больше похожая на мешок, к груди он прижимал небольшой кошель. Он на мгновение остановился и нервно огляделся по сторонам, затем прошел в заднюю часть трактира и отдал хозяину кошелек в обмен на мешок, набитый разной снедью.

— Ну-ка, что у нас тут? — спросил крепко сбитый мужчина, поднимаясь из-за стола. — Сними шляпу, эльф. Покажи-ка ушки.

Нищий оборванец еще крепче прижал мешок к груди и бросил взгляд на дверь. Другой человек отошел от стойки и преградил ему путь.

— Я сказал, сними шляпу! — рявкнул здоровяк.

— Оставь его в покое, Дрейк, — сказал хозяин. — Он просто пришел забрать еду. Здесь он ее есть не собирается.

— Поверить не могу, что ты торгуешь с ними, Холл. Ты разве не слышал, они убивают людей в Данморе? Грязные твари! — Дрейк попробовал было сорвать с оборванца шляпу, но тот ловко отскочил в сторону. — Видишь, какие они? Быстрые, как сам черт, когда им это надо, но в работе — ленивые ублюдки. От них одни неприятности. Пусти одного к себе, и однажды они ударят тебя ножом в спину и оберут до нитки.

— Он ничего не крадет, — сказал Холл. — Приходит сюда раз в неделю и покупает еду и разные вещи для своей семьи. У него жена и ребенок. Они при последнем издыхании. С тех пор как городской шериф выгнал их из Медфорда, бедняги уже месяц живут в лесу.

— Да ну? — усмехнулся Дрейк. — Если он живет в лесу, откуда у него деньги, чтобы платить за еду? Подворовываем, малыш? Грабим честных людей? Разоряем крестьянские хижины? Потому-то шерифы и выгоняют их из городов, ведь они все воры и пропойцы. Стража Медфорда не хочет, чтобы они шлялись по их городу, а я не хочу, чтобы они болтались по нашему!

Человек, стоявший позади бродяги, стащил с его головы шляпу. Под ней обнаружились густые спутанные черные волосы и заостренные уши.

— Грязный эльф, — сказал Дрейк. — Откуда ты взял деньги?

— Оставь его в покое, Дрейк, я же сказал, — настаивал Холл.

— Думаю, стащил, — огрызнулся Дрейк, доставая из-за пояса кинжал.

Безоружный эльф не двигался и дрожал от страха, глядя попеременно то на дверь, то на тех, кто ему угрожал.

— Дрейк! — сказал Холл суровым голосом. — Оставь его в покое, или клянусь, здесь тебя больше никто обслуживать не станет.

Дрейк взглянул на Холла, который был существенно крупнее его да вдобавок держал в руке мясницкий тесак.

— Если тебе потом приспичит разыскивать его в лесу, дело твое. Но у себя в трактире я не потерплю драк. — Дрейк убрал кинжал. — Ну же, убирайся, — сказал Холл эльфу, который осторожно обошел мужчин и выскользнул за дверь.

— Это и вправду был эльф? — изумленно спросил Майрон.

— Полукровка, — ответил Адриан. — Многие люди вообще не верят, что чистокровные эльфы еще существуют.

— Мне их на самом деле жалко, — сказал Альберт. — Во времена империи они были рабами. Вы это знали?

— Ну, я вообще-то… — начал было Майрон, но замолк, увидев, как Ройс едва заметно с осуждением покачивает головой.

— За что их жалеть? — спросил Алрик. — Им было не хуже, чем сегодняшним крепостным и вилланам. А теперь они свободны, а у вилланов нет и этого.

— Вилланы прикреплены к земле, но они не рабы, — возразил Альберт. — Их нельзя купить или продать. Их не разлучают с семьями, не размножают, как скот, не держат в загонах и не вырезают ради развлечения. Я слышал, с эльфами так поступали. Конечно, сейчас они свободны, но не могут вписаться в наше общество, не могут найти работу, и ты только что видел, что им приходится выносить, чтобы не умереть с голоду.

Лицо Ройса приобрело еще более мрачное выражение, чем обычно. Адриан понял, что пора менять тему.

— Кстати, наш Альберт из благородных, — сказал он, — хотя по виду не скажешь. Он виконт.

— Виконт Уинслоу? — спросил Алрик. — А где расположены ваши владения?

— К сожалению, у меня их нет, — ответил Альберт и сделал большой глоток эля. — Мой дед, Харлан Уинслоу, лишился фамильных земель, когда утратил расположение короля Уоррика. Хотя, если честно, там и похвастаться особо было нечем, на мой взгляд. Насколько я знаю, это был запущенный, бесплодный участок на реке Бернум. Король Этельред Уоррикский присвоил его себе несколько лет назад. Ах, какие только истории не рассказывал мне отец об испытаниях, выпавших на долю дедушки, пытавшегося жить как безземельный дворянин. Отцу в наследство достались кое-какие деньги, но он их растратил, делая вид, что все еще остается богачом и дворянином. Мне-то несложно наступить на горло своей спеси, особенно если это позволит мне наполнить мой желудок. — Альберт, прищурившись, посмотрел на Алрика. — Мне знакомо твое лицо. Мы раньше не встречались?

— Если и встречались, уверен, что наше знакомство было мимолетным, — ответил Алрик.

Подали еду, и на какое-то время все разговоры прекратились. Блюда были самые незамысловатые: отварной окорок, вареная репа, капуста, лук и ломоть черствого хлеба. Однако после двухдневной голодной диеты, если не считать скромного монастырского ужина, эта скромная трапеза показалась Адриану настоящим пиром. На улице сгустились сумерки, и мальчишка-подавальщик принялся зажигать свечи на каждом столе. Они заказали еще кувшин пива.

После еды Адриан погрузился в некое благостное состояние и беспокоило его лишь то, что Ройс постоянно поглядывает в окно. Когда он в который уж раз уставился в окно, Адриан наклонился к нему, чтобы посмотреть, чем вызвано пристальное внимание товарища. Однако на улице было уже совсем темно, и Адриан не увидел в нем ничего, кроме отражения собственной физиономии.

— А когда была облава в «Розе и шипе»? — спросил Ройс.

Альберт пожал плечами:

— Дня два-три назад, кажется.

— Я имел в виду, в какое время суток?

— Кажется, вечером, на закате или сразу после. Видимо, хотели поймать тех, кто там ужинает. — Альберт замолчал и вдруг резко выпрямился на стуле. Выражение довольства сменилось на его лице озабоченностью: — Конечно, не принято убегать сразу после угощения, но если вы, друзья мои, не возражаете, я снова исчезну.

Он вскочил и быстро ретировался через черный ход. Ройс снова выглянул наружу. Вид у него был крайне взволнованный.

— В чем дело? — спросил Алрик.

— Гости пожаловали. Сохраняйте спокойствие, пока мы не поймем, откуда ветер дует.

Дверь «Серебряного кувшина» с грохотом отворилась, и в зал вошли восемь человек в кольчугах и накидках с изображением меленгарского сокола. Они перевернули несколько столов у двери, разбросав по полу еду и расплескав напитки. Размахивая мечами, солдаты угрожающе уставились на посетителей, которые застыли на месте, боясь пошевелиться.

— Во имя короля, мы должны обыскать этот постоялый двор и всех его обитателей. Если вы окажете сопротивление или попытаетесь бежать, вас казнят!

Солдаты разделились на группы. Одни вытаскивали посетителей из-за столиков и толкали к стене так, чтобы те встали в ряд. Другие бросились по лестнице наверх, в жилые комнаты, третьи спустились в подвал.

— Я занимаюсь честным делом! — протестовал Холл, которого толкнули к стене вместе с остальными.

— Закрой рот, или я велю спалить эту хибару дотла, — сказал только что вошедший человек в простой одежде серого цвета.

На нем не было ни доспехов, ни герба Меленгара.

— Рад был познакомиться с вами, господа, — сказал Алрик своим соседям по столу, — но, как я вижу, прибыла моя свита.

— Будьте осторожны, — сказал Адриан, когда принц встал. Алрик вышел на середину зала, откинул капюшон и выпрямился, высоко вскинув подбородок.

— Что вы ищете, благородные господа из Меленгара? — спросил он громким, уверенным голосом, привлекшим внимание всех находившихся в зале.

Человек в сером обернулся. Когда он увидел Алрика, на лице его заиграла удивленная улыбка.

— Надо же! Мы вас ищем, ваше высочество, — сказал он, отвесив церемонный поклон. — Нам сообщили, что вас похитили и что вы, возможно, мертвы.

— Как видите, ни то ни другое. А теперь освободите этих добрых людей.

Солдаты явно колебались, но человек в сером кивком приказал им подчиниться, и они вытянулись во фрунт. Человек в сером быстро подошел к Алрику и смерил принца насмешливым взглядом.

— Ваша манера одеваться, мягко говоря, вызывает недоумение, вы не находите, ваше величество?

— Моя манера одеваться вас не касается, господин…

— Барон, ваше величество, барон Трамбул. Ваше величество очень ждут в замке Эссендон. Эрцгерцог Перси Брага велел разыскать вас и доставить домой. В свете последних событий его очень тревожит ваше состояние.

— Собственно, я как раз туда и направлялся. Стало быть, вы можете угодить и эрцгерцогу, и мне, обеспечил меня эскортом.

— Прекрасно, милорд. Вы путешествуете один? — Трамбул глянул в сторону их стола.

— Нет, — ответил Алрик, — со мной монах, он тоже направляется в Медфорд. Майрон, попрощайся с этими милыми людьми и присоединяйся к нам.

Майрон поднялся и с улыбкой помахал Ройсу и Адриану.

— Это все? Только один спутник? — Барон бросил взгляд на двоих, оставшихся за столом.

— Да, только один.

— Вы уверены? По слухам, вас похитили двое.

— Дорогой барон, — строго сказал Алрик, — думаю, если бы со мной случилось нечто подобное, я бы это запомнил. И следующий раз, когда вам придет в голову переспрашивать своего короля, может оказаться для вас последним. Вам повезло, что у меня хорошее настроение, я только что отобедал и слишком устал, чтобы всерьез оскорбиться. А теперь заплатите хозяину золотой тенент за мой обед и за то, как бесцеремонно вы его прервали.

Какое-то время никто не двигался. Затем барон низко поклонился и сказал:

— Конечно, ваше величество. Простите мою дерзость. — Он сделал знак солдату. Тот вытащил из кошелька монету и бросил ее Холлу. — Итак, ваше величество, в путь?

— Да, отправляемся сейчас же, — ответил Алрик. — Надеюсь, у вас есть для меня карета? Я уже достаточно поездил верхом и надеюсь выспаться по пути в замок.

— Сожалею, ваше величество, но кареты нет. Как только доберемся до деревни, сможем позаимствовать карету и, я надеюсь, более подходящую для вас одежду.

— Что ж, пусть будет так.

Алрик, Майрон, Трамбул и солдаты покинули постоялый двор. Пока они седлали лошадей, через открытую дверь доносились обрывки разговора. Вскоре цокот копыт затих в ночи.

— Это был принц Алрик Эссендон? — спросил Холл, подойдя к столу и пытаясь разглядеть что-либо за окном.

Оба вора сочли за лучшее промолчать.

Когда Холл вернулся к стойке, Адриан спросил Ройса:

— Как ты думаешь, может, стоит проследить за ними?

— Нет, хватит с меня благотворительности! В этом месяце мы уже сделали доброе дело, даже два, если вспомнить ДеВитта. Меня вполне устроит, если мы просто спокойно посидим здесь.

Адриан кивнул и осушил свою кружку эля. Они долго молчали. Адриан с отрешенным видом смотрел в окно, нервно постукивая пальцами по столешнице.

— Ты обратил внимание на оружие этих солдат? — наконец спросил он.

— А что с ним не так? — раздраженно спросил Ройс.

— У них были тилинерские рапиры вместо обычных кривых сабель медфордской королевской стражи. У рапир острие из стали, а не из железа и рукоятки без каких-либо отметин. Либо стандарты королевского арсенала изменились, либо это были наемники, скорее всего из восточного Уоррика. Вряд ли таких молодцов нанимают для поисков пропавшего короля-роялиста. И если я не ошибаюсь, Гвен упоминала Трамбула в «Розе и шипе» в ночь перед убийством. Он вызвал у нее подозрение.

— Понимаешь теперь, в чем загвоздка с твоими добрыми делами? — возмутился Ройс. — Им нет конца…

Ариста подошла к окну и убедилась, что ночное светило уже начало свой путь по небосклону. Осталось только выложить кинжал на подоконник. Итак, все готово. Нужно только дождаться, когда луна сделает свое дело. Ариста работала над заклинанием целый день. А перед этим собирала травы в саду, потом потратила почти два часа на поиски корня мандрагоры подходящего размера. Кое-что отыскалось среди старых запасов на кухне. Однако сложнее всего было проскользнуть к телу отца, чтобы отрезать прядь его волос. К вечеру она растолкла зелье в ступке и произнесла заклинания, необходимые для того, чтобы соединить ингредиенты. Приготовленным порошком она посыпала лезвие, покрытое запекшейся кровью, и произнесла последние слова заклинания. Теперь для полного успеха требовался только лунный свет.

Стук в дверь застал ее врасплох. Она вздрогнула.

— Ариста, ты у себя? Ваше высочество… — донесся из-за двери голос эрцгерцога.

— В чем дело, дядя?

— Могу я поговорить с тобой, милая?

— Да, минуточку.

Плотно задернув штору, Ариста спрятала кинжал на подоконнике, затем убрала ступку и пестик в сундук и заперла его. Вытерев руки, она посмотрелась в зеркало и пригладила волосы. Подойдя к двери, коснулась замка камнем из ожерелья и открыла ее.

Вошел эрцгерцог. Он все еще был одет во все черное. Тяжелая цепь мерцала в отсветах огня, полыхавшего в камине Аристы. Положив одну руку на широкий пояс, он окинул комнату оценивающим взглядом.

— Твоему отцу никогда не нравилось, что ты живешь здесь. Он всегда хотел, чтобы ты перебралась вниз, ближе к остальным членам семьи. Мне кажется, он немного обиделся на тебя за то, что ты решила вот так отгородиться от всех, но ты всегда предпочитала одиночество, не так ли?

— В чем смысл твоего визита? — недовольно спросила Ариста, присаживаясь на кровать.

— В последнее время ты очень резка со мной, милая. Я чем-то тебя обидел? Ты моя племянница, ты только что лишилась отца, а возможно, и брата. Неужели так сложно поверить, что меня волнует твое душевное состояние? Люди часто совершают необдуманные поступки, когда горюют или злятся.

— Со мной все в порядке.

— Разве? — Он задумчиво приподнял бровь. — Последние дни большую часть времени ты проводишь здесь в полном одиночестве. Это довольно необычно для молодой женщины, только что потерявшей отца. Я думал, ты захочешь побыть с семьей.

— У меня больше нет семьи, — жестко сказала она.

— Я твоя семья, Ариста. Я твой дядя, но ты почему-то видишь во мне врага. Возможно, так тебе проще справиться с горем. Все время ты сидишь в этой башне, а когда все же выходишь за порог своей крепости, то лишь для того, чтобы критиковать меня за попытки найти твоего брата. Я не понимаю почему. Я также задаюсь вопросом, почему никто не видел, как ты оплакиваешь утрату, горюешь по отцу. Вы ведь были довольно близки?

Лорд Брага подошел к комоду, где стояло зеркало с лебедями, и замер, наступив на что-то. Это оказался гребень с серебряной ручкой. Эрцгерцог подобрал его с пола.

— Этот гребень подарил тебе отец. Я был с ним, когда он его купил. Он не доверил слуге выбор подарка для тебя и лично обошел лавки Дагастана, чтобы найти подходящий гребень. Честно говоря, мне кажется, это были для него лучшие минуты за время всей поездки. Тебе следует проявлять больше внимания к таким важным вещам. — Он присоединил гребень к другим лежавшим на столе и снова посмотрел на принцессу. — Ариста, я знаю, ты боялась, что отец захочет выдать тебя за какого-нибудь старого брюзгливого короля. Подозреваю, что мысль о незримой темнице брака вселяла в тебя ужас. Но что бы ты ни думала, он действительно любил тебя. Почему же ты не оплакиваешь его?

— Спешу заверить тебя, дядя, со мной все хорошо. Я просто стараюсь заняться делом.

Брага продолжал расхаживать по маленькой комнате, изучая ее во всех деталях.

— Что ж, это меня тоже беспокоит, — сказал он. — Ты занимаешься делом, но не поисками убийцы отца? Я бы на твоем месте уделил этому внимание.

— Разве это не твоя обязанность?

— Да, это моя обязанность. Уверяю тебя, уже много дней я посвящаю этому все свое время. Однако, как тебе известно, я также уделяю немало внимания поискам твоего брата в надежде спасти ему жизнь. Надеюсь, ты понимаешь, каковы мои приоритеты. Ты же со своей стороны делаешь крайне мало, хотя и утверждаешь, что якобы исполняешь обязанности королевы.

— Ты пришел, чтобы обвинить меня в лени? — спросила Ариста.

— А ты ленива? Сомневаюсь. Я подозреваю, что ты тяжко трудилась в последние несколько дней или даже недель.

— Ты намекаешь, что это я убила отца? Я спрашиваю потому, что это очень опасное предположение.

— Я ни на что не намекаю, ваше высочество. Я просто стараюсь понять, почему ты выказываешь так мало скорби по поводу кончины отца и так мало беспокойства о судьбе брата. Скажи мне, любезная племянница, чем ты занималась сегодня днем в дубовой роще и почему вернулась с закрытой корзиной? Я также слышал, что тебя видели возле кладовой на кухне.

— Ты следишь за мной?

— Для твоего же блага, уверяю тебя, — сказал он мягким, ласковым тоном и коснулся рукой ее плеча. — Как я уже говорил, я беспокоюсь о тебе. Мне случалось слышать о людях, кончавших с собой после такой потери, какую пережила ты. Поэтому я приглядываю за тобой. Но в твоем случае это не обязательно, не правда ли? Ты ведь вовсе не к самоубийству готовилась.

— А ты откуда знаешь? — спросила Ариста.

— Ты собирала корни и унесла какие-то травы с кухни — это больше похоже на составление некоего рецепта. Знаешь, мне никогда не нравилось, что отец отправил тебя учиться в Шериданский университет, да еще у этого глупого фокусника Аркадиуса. Люди могут решить, что ты ведьма. Простой народ легко напугать тем, чего он не понимает, а мысль о том, что их принцесса — ведьма, может стать искрой, от которой вспыхнет пожар. Я предупреждал твоего отца, что не стоит отправлять тебя в университет, но он все равно поступил по-своему.

Эрцгерцог обошел вокруг кровати и машинально поправил покрывало.

— Что ж, я рада, что он тебя не послушал.

— Неужели? Впрочем, особого значения твоя учеба не имела. Все не так страшно. В конце концов, от Аркадиуса не так уж и много вреда. Чему он мог тебя научить? Карточным фокусам? Как убрать бородавки? По крайней мере я думал, что этим твои познания и ограничиваются. Но в последнее время я начал беспокоиться. Возможно, ты все-таки узнала у него что-то важное. Например, ты слышала когда-нибудь имя Эсрахаддон?

Ариста удивленно вскинула на него глаза, но сумела взять себя в руки.

— Так я и думал. Ты пожелала узнать больше, чем тебе мог дать Аркадиус, правда? Ты захотела научиться настоящей магии, а ведь он не силен в подобных вопросах. Однако он знал кое-кого, кто мог бы помочь. Он рассказал тебе об Эсрахаддоне, древнем волшебнике из старого ордена, которому ведомы тайны мироздания и дарована власть над стихиями. Я могу лишь представить, как ты обрадовалась, узнав, что такой человек находится в плену и к тому же в твоем собственном королевстве. Ты принцесса и имеешь право навещать узников, но ты не спросила у отца разрешения, не так ли? Боялась, что он откажет. Тебе следовало спросить его, Ариста. Если бы ты спросила, он сказал бы тебе, что в эту тюрьму не пускают никого. Церковники объяснили это Амрату в день коронации. Он узнал, как опасен Эсрахаддон и какой вред может причинить невинным людям вроде тебя. Этот зверь обучил тебя истинной магии, не так ли, Ариста? Он обучил тебя черной магии. Я прав?

Эрцгерцог прищурился, в голосе его послышались стальные нотки. Ариста все так же безмолвно продолжала сидеть на кровати, оставив без ответа все его вопросы.

— Интересно, чему же он тебя научил? Уж наверное, не рыночным фокусам, требующим ловкости рук. Вряд ли он показывал тебе, как вызывать молнию или землетрясение, но я уверен, что он научил тебя некоторым простым вещам. Простым, но весьма полезным.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказала принцесса, вставая с кровати.

Ее тяготило присутствие эрцгерцога. Она отвернулась от него, подошла к туалетному столику и, взяв гребень, провела им по волосам.

— Не имеешь понятия? Тогда скажи мне, милая, что случилось с кинжалом, которым был убит твой отец и на котором все еще оставались следы его крови? — тоном обличителя произнес лорд Брага.

Ариста внимательно следила за его отражением в зеркале.

— Я уже сказала, что ничего об этом не знаю! — с вызовом крикнула она, однако дрожавший голос выдал охвативший ее страх.

— Да, сказала, но мне, как ни странно, трудно в это поверить. Ты единственная, кому мог пригодиться этот кинжал для каких-то темных и злых дел.

Ариста резко повернулась к нему, но прежде чем она заговорила, он продолжил:

— Ты предала своего отца! Ты предала своего брата! Теперь ты предаешь и меня, и все это с помощью одного и того же кинжала! Ты действительно считаешь меня глупцом?

Ариста посмотрела на окно и сквозь щель в тяжелых портьерах увидела, что лунный свет наконец достиг кинжала. Лорд Брага проследил за ее взглядом, на его лице появилось удивленное выражение.

— Почему шторы задернуты только на этом окне? — озадаченно спросил он и сделал шаг вперед.

Схватив портьеру, он резко отодвинул ее в сторону: на подоконнике лежал длинный клинок, весь залитый лунным светом. При виде кинжала эрцгерцог покачнулся, и Ариста поняла, что заклинание сработало…

Всадники успели отъехать на несколько миль от постоялого двора. Лошади шли шагом. Из-за усталости и нехватки сна Алрик так клевал носом, что боялся выпасть из седла, а на сытый желудок спать хотелось еще сильнее. Майрон выглядел не намного лучше. Он ехал вслед за солдатами и тоже клевал носом. Кавалькада проследовала по глухой проселочной дороге, миновала несколько ферм и мостиков. Слева раскинулось убранное поле с торчавшими из земли сухими стеблями кукурузы. Справа густо росли дубы и болиголов. Ветер давно оборвал с деревьев листву, и голые ветки скорбно покачивались над дорогой.

Снова выдалась холодная ночь. Алрик дал себе клятву, что, покуда жив, больше никогда не сядет в седло. Он предавался мечтам, как свернется калачиком в своей постели с бокалом глинтвейна, а рядом в камине будет гореть огонь, когда барон вдруг приказал остановиться.

Барон Трамбул подъехал к Алрику в сопровождении пятерых солдат. Двое из них спешились и взяли под уздцы лошадей принца и Майрона. Еще четверо ускакали вперед и скрылись из виду, а трое других повернули назад.

— Почему мы остановились? — зевая, спросил Алрик. — Почему отряд разделился?

— Это коварная тропа, ваше величество, — пояснил Трамбул. — Необходимо удвоить осторожность. Когда сопровождаешь столь важную персону, да еще в ночное время, необходимо иметь стражу как в авангарде, так и в арьергарде. Темной ночью здесь может подстерегать любая опасность. Разбойники, гоблины, волки — никогда не знаешь, на что можно нарваться. Существует даже легенда о безголовом призраке, который бродит по этой дороге. Вы не слышали?

— Нет, не слышал, — сказал принц.

Ему не понравился небрежный тон, которым барон вдруг заговорил с ним.

— О, говорят, это дух короля, который умер прямо на этом месте. Конечно, на самом деле он был не королем, а всего лишь наследным принцем, который мог однажды надеть корону. Легенда гласит, что как-то ночью принц возвращался домой в сопровождении своих бравых солдат, и вот один из них вздумал отрубить бедняге голову и положил ее в мешок. — Трамбул достал грубый холщовый мешок и показал его принцу. — Точно такой же, как этот.

— Что за игру вы ведете, Трамбул? — настороженно спросил Алрик.

— Я вообще не играю, ваше надменное величество. Я только что понял, что мне, чтобы получить награду, вовсе не обязательно возвращать вас в замок. Достаточно вернуть какую-нибудь вашу часть. Голова сгодится. Бедной лошади не придется тащить вас на себе всю дорогу, а я всегда питал слабость к лошадям. Если чем-то могу им помочь, стараюсь это делать.

Алрик пришпорил коня, но солдат крепко держал поводья, и конь только резко встал на дыбы. Воспользовавшись неожиданностью, Трамбул стащил принца на землю. Алрик попытался обнажить меч, но Трамбул ударил его ногой в живот. У Алрика перехватило дыхание. Он согнулся пополам, силясь вздохнуть.

Затем Трамбул окинул внимательным взглядом Майрона, который сидел в седле с выражением ужаса на лице, и приблизился к нему.

— Где-то я тебя видел, — сказал Трамбул, грубо стаскивая Майрона с лошади и подставляя его лицо лунному свету. — Ах да, припоминаю. Ты тот самый не слишком услужливый монах из монастыря, который мы сожгли. Ты, наверное, меня не помнишь? Той ночью на мне был шлем с забралом, как и на всех остальных. Заказчик настаивал на том, чтобы мы скрыли лица. — Он посмотрел на монаха, в глазах которого стояли слезы. — Не знаю, убивать мне тебя или нет. Изначально мне велели сохранить тебе жизнь, чтобы ты кое-что передал своему отцу, но ты, похоже, направляешься в другую сторону. К тому же это условие было связано с тем заказом, но, к несчастью для тебя, нам уже за него заплатили. Похоже, теперь я могу поступить на свое усмотрение.

Неожиданно Майрон стукнул барона ногой по колену с такой силой, что тот выпустил его из рук и, вскрикнув от боли, рухнул на землю. Майрон перескочил через поваленное бревно и кинулся сквозь густой кустарник в лесную чащу, ломая на своем пути сучья и ветки.

— Держите его! — закричал барон, и двое солдат бросились в погоню за монахом.

Солдат, позади которого ехал Майрон, спешился и схватил Алрика за левое запястье. Второй солдат удерживал его правую руку.

— Постарайтесь случайно не задеть нас, — сказал он.

В лунном свете жестокая улыбка Трамбула выглядела еще отвратительнее.

— Я ничего не делаю случайно. Если я задену тебя, значит, ты это заслужил.

— Если ты меня убьешь, мой дядя найдет тебя, как бы ты ни прятался! — вскричал Алрик.

Трамбул только усмехнулся в ответ на слова молодого принца.

— Твой дядя как раз и заплатит нам за твою голову. Это он приказал убить тебя.

— Что? Это ложь!

— Не хочешь, не верь, — рассмеялся барон. — Поверните его, чтобы я мог нанести прицельный удар в основание черепа. Мне нужен красивый трофей. Терпеть не могу, когда не удается отрубить голову с первого раза.

Алрик сопротивлялся, но солдаты оказались сильнее. Вывернув принцу руки за спину, они вынудили его встать на колени и нагнули головой к земле.

Из кустарника за обочиной дороги донесся треск сучьев.

— Много же времени вам понадобилось, чтобы прикончить одного жалкого монаха, — крикнул барон Трамбул, напряженно вглядываясь в темноту. — Но вы как раз вовремя, к торжественному завершению вечера.

Солдаты, державшие Алрика, еще сильнее вывернули ему руки, чтобы он не двигался. Принц сопротивлялся изо всех сил и кричал в землю:

— Нет! Стойте! Вы не посмеете! Остановитесь!

Все его усилия оказались тщетны. Солдаты крепко держали его. Принцу так и не удалось с ними справиться. Их привыкшие к мечам руки были словно из стали.

Алрик ждал удара, но вместо свиста меча в ночном воздухе вдруг услышал странное бульканье, затем глухой удар. Хватка солдат ослабла. Один из них и вовсе отпустил его, и Алрик услышал, как он убегает прочь. Второй солдат рывком поставил принца на ноги и крепко обхватил его сзади руками. Барон остался лежать на земле. Он был мертв. По обе стороны от тела стояли два человека. В темноте Алрик мог различить лишь их силуэты, но это явно были не те вояки, которые помчались за Майроном в лес. Один из них держал в руках нож, который, казалось, излучал зловещее сияние. Человек, стоявший с ним рядом, был выше, шире в плечах и держал по мечу в каждой руке.

Из леса снова донесся треск сучьев.

— Все сюда! — крикнул солдат, прикрываясь Алриком, как щитом.

Солдаты, державшие лошадей, отпустили поводья и обнажили мечи. Однако выглядели они изрядно напуганными.

Это был Майрон. Выбравшись из леса, он застыл на месте, с головы до ног залитый лунным светом. Он задыхался от быстрого бега, и у него в холодном ночном воздухе вырывались изо рта облачка пара.

— Ваши друзья не придут, — донесся до Алрика голос Ройса. — Они мертвы.

Двое солдат с мечами испуганно переглянулись и бросились бежать в сторону постоялого двора. Последний оставшийся солдат, державший Алрика, как безумный озирался по сторонам. Когда Ройс и Адриан сделали шаг в его сторону, он выругался, толкнул пленника на землю и пустился наутек.

Адриан и Ройс помогли принцу подняться на ноги. Колени у него подгибались, руки сильно дрожали. Он вытер слезы и грязь с лица и огляделся вокруг.

— Они пытались убить меня, — тихо сказал он и крикнул изо всех сил, подняв лицо к небу: — Они пытались убить меня!

Оттолкнув Ройса и Адриана, он выхватил отцовский меч и с силой вонзил его в грудь мертвеца. Покачнувшись, он устоял на ногах, тяжело дыша и глядя на труп барона остановившимся взглядом. Отцовский меч, торчавший из тела Трамбула, слегка покачивался из стороны в сторону.

Вскоре с обоих концов дороги начали стекаться люди. Многие пришли из «Серебряного кувшина», они несли с собой самое примитивное оружие. На некоторых были видны следы крови, но оказалось, что никто не ранен. Двое вели лошадей, на которых Ройс, Адриан и Алрик ехали от Висенд-Форда. С ними был и худощавый человек в лохмотьях и бесформенной шляпе. В руках у него была только тяжелая палка.

— Мимо нас ни один не прошел, — объявил Холл, подходя к ним. — Один подлец пытался сбежать, но полукровка нашел его. Теперь я понимаю, зачем вы просили его пойти с нами. Мерзавец в темноте видит лучше, чем сова.

— Как мы и обещали, вы можете оставить себе их лошадей и все снаряжение, — сказал Адриан. — Но советую похоронить тела сегодня, а иначе завтра утром у вас начнутся неприятности.

— Он и вправду настоящий принц? — спросил один из вилланов, таращась на Алрика.

— Вообще-то мне кажется, ты видишь перед собой нового короля Меленгара, — поправил его Адриан.

По толпе пробежал невнятный ропот. Некоторые из добровольных помощников не поленились поклониться, хотя Алрик этого даже не заметил. Он извлек меч из мертвого тела и принялся обыскивать Трамбула.

Люди собрались на дороге, чтобы осмотреть добытых лошадей, оружие и сбрую. Руководил всем этим Холл. Он старался как можно справедливее разделить добычу.

— Отдайте одну лошадь эльфу, — сказал ему Ройс.

— Что? — изумленно спросил хозяин постоялого двора. — Ты хочешь, чтобы мы отдали лошадь ему? Да ты что? Здесь многим не помешала бы хорошая лошадь.

— Послушайте, мы все сегодня сражались на равных, — резко перебил Дрейк. — Он может взять свою долю, как и любой другой, но будь я проклят, если этот несчастный ублюдок заберет себе лошадь.

— Ройс, не убивай его, — поспешил предупредить Адриан.

Принц поднял глаза и увидел, как Дрейк отступил на шаг, когда Ройс начал приближаться к нему. На лице вора появилось пугающе спокойное выражение, но глаза его горели огнем ненависти.

— А что скажет король? — торопливо спросил Дрейк. — Я хочу сказать, что он ведь король, да? Строго говоря, все лошади принадлежат ему. Это его солдаты ехали на них. Пускай он и решает!

В наступившей тишина Алрик повернулся к толпе. Его мутило. У него подгибались колени, болели руки, царапины на лбу, подбородке и щеке кровоточили. Он был покрыт грязью. Только что он был на волосок от смерти и все еще не оправился от страха. Он увидел, как Адриан подошел к Майрону. Монах тихо плакал, и Алрик знал, что вот-вот может зарыдать вслед за ним, но ведь он был их королем!

Стиснув зубы, он окинул взглядом толпу и увидел два десятка грязных, окровавленных лиц, обращенных к нему в ожидании ответа. Мысли у него путались. Он все еще думал о Трамбуле, все еще чувствовал ярость от пережитого унижения. Алрик посмотрел на Ройса и Адриана, затем снова на толпу.

— Делайте все, что велят эти двое, — произнес он резким, отстраненным голосом. — Это мои королевские телохранители. Любой, кто ослушается их, будет казнен.

Когда он договорил, наступила тишина. Алрик вскочил в седло и скомандовал:

— За мной!

Адриан и Ройс обменялись удивленными взглядами и тоже сели на своих лошадей. Майрон, шагая, будто во сне, приблизился к лошади Адриана, который помог ему устроиться на крупе позади себя.

Проезжая мимо Холла и Дрейка, Ройс тихо сказал, обращаясь к обоим:

— Проследите, чтобы полукровка получил лошадь, иначе вы мне ответите всем скопом, когда я вернусь. И в кои-то веки это не будет противозаконно.

Какое-то время они ехали молча. Наконец Алрик не выдержал внутреннего напряжения и злобно процедил сквозь зубы:

— Кто бы мог подумать, что мой собственный дядя предатель!

Несмотря на все старания сдержаться, глаза его начали наполняться слезами.

— Я с самого начала предполагал нечто подобное, — заметил Адриан. — Эрцгерцог наследует трон после вас и Аристы. Но поскольку он член семьи, я решил, что ему тоже грозит опасность, как и вам, хотя он не кровный ваш родственник, верно? Он Брага, а не Эссендон.

— Он был женат на сестре моей матери.

— Она жива?

— Нет, она погибла много лет назад при пожаре. — Алрик стукнул кулаком по луке седла. — Он учил меня фехтовать! Учил ездить верхом. Он мой дядя, и он хочет убить меня!

Снова повисла тишина. Наконец Адриан спросил:

— Куда мы направляемся?

Алрик мотнул головой, словно стряхивая сон.

— Куда направляемся? — переспросил он, возвращаясь к действительности. — Мы едем в замок графа Пикеринга, что на Дрондиловых полях. Граф — доверенное лицо и близкий друг моего отца. Он самый лучший военачальник в королевстве. Я в течение недели соберу армию и пойду на Медфорд войной. И клянусь Марибором, я раздавлю каждого, кто попытается остановить меня, будь он даже моим дядей!

Эрцгерцог взял кинжал в руки и развернул его так, чтобы Ариста смогла разглядеть буквы, начертанные на клинке королевской кровью. В лунном свете хорошо читалась мгновение назад появившаяся на кинжале надпись: Перси Брага.

— Ты это хотела увидеть? — насмешливо спросил эрцгерцог. — Похоже, Эсрахаддон действительно кое-чему тебя научил. Однако это ничего не доказывает. И уж точно не я ударил им твоего отца. Меня даже рядом с часовней не было, когда его убили.

— Но ты приказал это сделать. Может, не ты вонзил кинжал в его тело, но ты в ответе за это. — Ариста смахнула с глаз набежавшие слезы. — Он доверял тебе. Мы все тебе доверяли. Ты был частью семьи!

— Есть вещи куда более важные, чем семья, моя дорогая. Тайны, ужасные тайны, которые необходимо сохранить любой ценой. Тебе трудно в это поверить, но я забочусь о тебе, твоем брате и твоем…

— Замолчи! — закричала она. — Ты убил моего отца.

— Это было необходимо сделать. Если бы ты только знала правду, ты бы поняла, как высоки ставки. Твой отец и Алрик должны были умереть, на то есть причина.

— А я?

— Боюсь, что тоже. Но такие дела надо улаживать осторожно. В одном убийстве нет ничего необычного, а неожиданное исчезновение Алрика, надо сказать, очень мне помогло. Если бы все шло строго по плану, это вызвало бы куда больше подозрений. Предполагаю, смерть настигнет твоего брата где-нибудь в отдаленном месте, как можно дальше отсюда. Сначала я планировал, что ты погибнешь в результате несчастного случая, но ты подала мне более удачную мысль. Убедить остальных в том, что ты наняла тех двух воров, чтобы убить отца и брата, будет легко. Видишь ли, я уже посеял кое-какие подозрения. В ночь смерти твоего отца я велел капитану Уайлину с отрядом солдат быть настороже. Я просто объясню им, что, когда тебе не удалось совершить двойное убийство, ты решила исправить положение, освободив убийц. Несколько свидетелей смогут подтвердить, что ты готовилась к чему-то в ту ночь. Тебя будут судить. Я приглашу ко двору всех дворян. Они узнают о твоем коварном предательстве и твоих черных делах. Они поймут, что образование и колдовство превратили тебя в убийцу, жаждущую власти.

— Ты не посмеешь! На суде я расскажу дворянам всю правду.

— Это будет нелегко, поскольку тебе заткнут рот. В конце концов, — он посмотрел на имя, высветившееся на кинжале, — ты ведьма, и мы не можем позволить тебе заколдовать нас. Я бы вырезал тебе язык прямо сейчас, но это будет выглядеть подозрительно, поскольку суд еще не назначен. — Лорд Брага еще раз окинул комнату взглядом и с видом понимания кивнул: — Я был не прав. Мне вполне по душе твой выбор жилья. Когда-то у меня были виды на эту башню, но теперь я думаю, для тебя это самое подходящее место, где ты можешь ожидать суда. Ты провела здесь столько времени, занимаясь своей магией, что никто не заметит твоего отсутствия.

Он вышел, забрав кинжал. Когда он выходил, Ариста увидела снаружи бородатого гнома с молотком в руках. Дверь захлопнулась, и принцесса поняла, что ее заперли в собственных покоях.

Глава 7

ДРОНДИЛОВЫ ПОЛЯ

Адриан, Ройс, Алрик и Майрон провели в дороге почти всю ночь. Остановились только тогда, когда монах, заснув, свалился с лошади. Не расседлывая лошадей, они немного поспали в лесу и вскоре снова выехали на дорогу, пролегавшую через фруктовый сад. Каждый сорвал себе по сладкому яблоку и съел его на ходу. До восхода солнца кругом не было видно ни души. Затем начал появляться крестьянский люд. Старик вез в повозке, запряженной волами, бидоны с молоком и головки сыра. Чуть дальше молодая девушка несла корзину с яйцами. Майрон пристально наблюдал за ней, пока они проезжали мимо. Девушка посмотрела на него и смущенно улыбнулась.

— Хватит на нее глазеть, Майрон, — сказал Адриан. — А то люди решат, что ты задумал что-то неприличное.

— Женщины даже красивее лошадей, — проговорил монах, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы еще раз взглянуть на девушку, уже оставшуюся далеко позади.

— Это точно, — рассмеялся Адриан, — только я бы на твоем месте дамам такого не говорил.

Перед ними возвышался холм, на вершине которого стоял замок, мало похожий на замок Эссендон, с виду он больше напоминал мощную крепость, нежели резиденцию аристократического семейства.

— А вот и Дрондиловы поля, — с облегчением сказал Алрик.

После ужасных испытаний прошлой ночи принц почти ничего не говорил, не жаловался на долгую дорогу и холод. Он ехал молча, неотрывно глядя на распростертую перед ним дорогу.

— Какое странное название для замка, — заметил Адриан.

— Сэр Бродрик Эссендон построил его во время войн, которые вспыхнули после окончания правления наместника, — сказал Майрон. — Его сын, Толин Великий, закончил сооружение замка, победил Лотомада Лысого и провозгласил себя первым королем Меленгара. Они сражались на полях, принадлежавших земледельцу по имени Дрондил, поэтому всю эту местность впоследствии назвали Дрондиловы поля. По крайней мере так гласит легенда.

— Кто такой был этот Лотомад? — спросил Адриан.

— Король Трента. После казни Гленморгана Третьего Лотомад воспользовался своим шансом и отправил армию на юг. Если бы не Толин Эссендон, Гент и Меленгар входили бы сегодня в состав Трента.

— Не поэтому ли его и прозвали Великим?

— Именно так.

— Отличная фортификация. Из-за формы пятиконечной звезды все стены отлично просматриваются, на них нельзя забраться незамеченным.

— Это самая мощная крепость в Меленгаре, — согласился принц Алрик.

— А почему Эссендоны решили перебраться в Медфорд? — спросил Ройс.

— После ряда утомительных войн, — пустился в объяснения Майрон, — жизнь в такой мрачной крепости стала угнетать Толина. Он построил в Медфорде замок Эссендон и вверил Галилин своему самому преданному военачальнику, Сидрику Пикилеринону.

— Это сын Сидрика сократил фамилию до Пикеринга, — добавил Алрик.

Адриан заметил отстраненное выражение на лице принца. На губах его блуждала грустная улыбка:

— Моя семья всегда поддерживала тесные связи с Пикерингами. Кровного родства между нами нет, но Мовин, Фанен и Денек всегда были для меня как братья. Мы почти каждый Праздник зимы и Летний турнир проводили вместе.

— Готов поспорить, другим придворным это не пришлось по вкусу, — заметил Ройс. — Особенно тем, кто действительно ваш родственник по крови.

Алрик кивком подтвердил верность этого предположения:

— Их ревность, впрочем, никогда ни к чему не приводила. Никто не посмеет вызвать на бой кого-нибудь из Пикерингов. У них у всех имеются легендарные фамильные мечи. По слухам, Сидрик обучился древнему искусству тек’чин у последнего оставшегося в живых рыцаря ордена латной юбки.

— У кого? — переспросил Адриан.

— Насколько я понял из рассказов Мовина, это было братство, основанное после падения империи, члены которого пытались сохранить последние традиции древних рыцарей тешлора.

— А это кто такие?

— Тешлоры? — Алрик с удивлением посмотрел на него. — Величайшие воины на земле. Когда-то они охраняли самого императора. Но думаю, их искусство было утрачено с падением империи, как и многие другие знания. И все же то, чему обучил Сидрика рыцарь ордена латной юбки, сделало его легендой. А ведь это скорее всего была лишь крупица знаний тешлоров, которые передавались в семье Пикерингов от отца к сыну в течение нескольких поколений, и владение этой тайной дает им невероятные преимущества в бою.

— Да уж, это нам хорошо известно, — пробормотал Адриан. — В общем, как я и говорил, отличная крепость, вот только деревья… — Он указал на сад. — В этой рощице может спрятаться целая осадная армия.

— Раньше холм выглядел совсем иначе, — объяснил Алрик. — Когда-то здесь вообще не было растительности. Пикеринги разбили на холме сад всего пару поколений назад и тогда же высадили вон те рододендроны и розовые кусты. Уже пятьсот лет здесь не было сражений. Наверное, графы не видят вреда в том, чтобы иметь под боком цветы, фрукты и тень. Великая крепость Сидрика Пикилеринона сейчас больше всего напоминает загородное поместье.

Они достигли ворот, и Алрик, не останавливаясь, двинулся дальше.

— Ну-ка стойте! — приказал толстый привратник.

В одной руке он держал пирожное, а в другой — кружку молока. Его оружие лежало рядом.

— Куда это вы направляетесь? Въехали сюда как в свой собственный дом! — Алрик откинул капюшон, и привратник выронил и пирожное, и молоко. — П-простите меня, ваше высочество. — Спотыкаясь, он встал по стойке «смирно». — Я и понятия не имел, что вы намеревались посетить нас сегодня. Меня никто не предупреждал. — Он вытер руки и стряхнул крошки с формы. — Остальные члены королевской семьи тоже прибудут?

Не обращая на него внимания, Алрик спокойно миновал ворота и ступил на мост, ведущий в замок. Остальные молча последовали за ним. Оцепеневший привратник растерянно смотрел им вслед.

Внутри, как и снаружи, мало что осталось от славного военного прошлого. Во дворе был разбит прекрасный сад с аккуратно подстриженными кустами и редкими невысокими деревьями. Трава имела ухоженный вид, хотя в преддверии зимы почти вся уже пожелтела. По обеим сторонам открытой галереи полоскались на утреннем ветру яркие, зеленые с золотым, флаги. Под зеленым навесом примостились тележки и повозки, наполненные пустыми корзинами для сбора фруктов. На дне одной из корзин завалялась пара яблок. Возле коровника, где по утрам доили коров, расположилась конюшня. Около каменного колодца глодала кость лохматая черная с белыми пятнами собака. Весело крякая, шли друг за другом, идеально выстроившись вереницей, представители семейства белых уток. Прислуга суетливо сновала туда-сюда, выполняя утренние обязанности: одни таскали воду, другие кололи дрова, ухаживали за скотом, то и дело рискуя наступить на прогуливающихся уток.

В кузнечном сарае мускулистый кузнец стучал молотом по куску раскаленного металла, а рядом, во дворе, двое молодых людей упражнялись в фехтовании на мечах. На голове каждого был шлем. Оба прикрывались маленькими клиновидными щитами. Третий сидел, прислонившись к ступенькам крепости, и записывал мелом счет состязания на маленькой грифельной доске.

— Подними щит, Фанен! — крикнул юноша повыше.

— А как же ноги?

— Сдались мне твои ноги. Я не хочу опускать меч и давать тебе преимущество, но тебе надо держать щит выше, чтобы отразить удар, направленный вниз. Это твое уязвимое место. Если я сильно ударю, когда ты не готов, ты упадешь на колени. И чем тогда тебе помогут ноги?

— Я бы прислушался к нему, Фанен, — крикнул Алрик. — Мовин, конечно, осел, но в защите он знает толк.

— Алрик! — крикнул, сверкая белозубой улыбкой, тот юноша, который был повыше.

Он скинул шлем и бросился обнимать принца, когда тот спешился. Услышав имя Алрика, некоторые из слуг, присутствовавших во дворе, удивленно подняли на него глаза.

Мовин был примерно одного возраста с Алриком, но выше и гораздо шире в плечах. Его темные волосы торчали во все стороны. Он продолжал широко улыбаться своему лучшему другу:

— Что ты здесь делаешь и, во имя Мара, во что ты вырядился? Выглядишь как пугало. Ты что, скакал всю ночь? А лицо почему поцарапано, неужто упал с лошади?

— У меня дурные известия. Мне нужно немедленно переговорить с твоим отцом.

— Я не уверен, что он уже проснулся. А если его рано разбудить, у него всегда дурное настроение.

— Мое дело не терпит отлагательств.

Мовин внимательно посмотрел на принца. Улыбка на его лице погасла.

— Значит, ты не просто в гости приехал?

— Боюсь, что нет.

Мовин повернулся к самому младшему брату и сказал:

— Денек, иди разбуди отца.

Мальчик с грифельной доской возмущенно затряс головой:

— Вот еще, почему сразу я?

— Сейчас же разбуди его! — воскликнул Мовин и в притворном гневе шагнул к мальчишке, который испуганно бросился бежать в сторону цитадели.

— В чем дело? Что случилось? — спросил Фанен.

Отбросив щит и шлем на траву, он тоже подошел, чтобы обнять Алрика.

— За последние несколько дней до вас доходили какие-нибудь известия из Медфорда? — спросил Алрик.

— Я ничего особенного не слышал, — ответил Мовин, все больше проникаясь чувством тревоги.

— Не было никаких гонцов? Никаких депеш для графа? — уточнил Алрик.

— Нет, Алрик! Да что случилось?

— Мой отец мертв. Его убил предатель в замке.

— Что? — выдохнул Мовин, отступая на шаг назад.

Это было скорее восклицание, нежели вопрос.

— Не может быть! — воскликнул Фанен. — Король Амрат мертв? Когда это произошло?

— Честно говоря, затрудняюсь сказать, сколько прошло времени. Дни, последовавшие за его убийством, были такие сумбурные, я не следил за ходом времени. Если вас еще не оповестили, значит, это случилось не более нескольких дней назад.

Слуги бросили работу и внимательно прислушивались к разговору. Смолкли звонкие удары кузнечного молота. Тишину, повисшую над замком, нарушало лишь приглушенное расстоянием мычание коров и кряканье уток.

— В чем дело? — спросил, выходя из жилых покоев, граф Пикеринг.

Прищурившись от яркого утреннего солнца, он прикрыл глаза ладонью.

— Мальчик ворвался ко мне, едва дыша, говорит, дело срочное.

Граф был стройным мужчиной средних лет с длинным крючковатым носом и аккуратно подстриженной, преждевременно поседевшей бородкой. Поверх ночной сорочки он в спешке накинул пурпурную с золотым мантию. За ним следовала его жена Белинда, на ходу поправляя пеньюар и обеспокоенно оглядывая двор.

Воспользовавшись тем, что солнце временно ослепило Пикеринга, Адриан решился полюбоваться ею подольше. Графиня, с ее стройной фигурой и длинными золотистыми волосами, которые сейчас свободно рассыпались по плечам, действительно была прекрасна. Она была на несколько лет моложе супруга. В другое время Белинда ни за что не показалась бы на людях с такой прической. Только теперь Адриан понял, почему ревнивый граф столь тщательно оберегал ее от посторонних взглядов.

— О Боже, — прошептал Майрон, выворачивая шею, чтобы получше разглядеть графиню. — Когда я смотрю на нее, то уже вовсе не думаю о лошадях.

Адриан спешился и помог Майрону слезть с крупа лошади.

— Разделяю твои чувства, друг мой, но поверь мне, на эту женщину тебе не стоит таращиться.

— Алрик, в чем дело? — удивленно вскрикнул граф. — Во имя всего святого, что ты здесь делаешь в такую раннюю пору?

Прежде чем Алрик успел открыть рот, его опередил Мовин.

— Отец, король Амрат убит, — дрожащим от волнения голосом сказал он.

Лицо Пикеринга застыло от ужаса. Медленно опустив руку, он посмотрел прямо на принца:

— Это правда?

Алрик мрачно кивнул:

— Это случилось несколько дней назад. Предатель ударил его ножом в спину во время молитвы.

— Предатель? Кто он?

— Мой дядя, лорд-канцлер эрцгерцог Перси Брага.

После того как Алрик удалился в господские покои, чтобы поговорить с графом Пикерингом с глазу на глаз, Ройс, Адриан и Майрон, доверившись своим носам, пошли на запах съестного и таким образом попали на кухню. Там они встретили Эллу, седовласую повариху, которая, не щадя издержек, угостила их обильным завтраком, радуясь возможности послушать последние сплетни.

Кушанья в Дрондиловых полях не шли ни в какое сравнение со стряпней «Серебряного кувшина». Элла в течение нескольких минут продолжала выставлять на стол яйца, пирожные, щедро посыпанные сахарной пудрой, свежее сладкое масло, отбивные, бекон, печенье, перченую картошку с подливкой и кувшин яблочного сидра. На десерт она принесла яблочный пирог с кленовым сиропом.

Друзья позавтракали в относительной, если не считать обычного для кухни шума, тишине. Адриан повторил поварихе то, что Алрик уже рассказал во дворе, от себя добавив только, что Майрон всю жизнь прожил в уединении в монастыре. Эллу это известие привело в восторг, и она принялась дотошно расспрашивать монаха.

— Так ты никогда раньше не видел женщин, милый? — спросила она.

Майрон как раз дожевывал последний кусок пирога. Он ел жадно, и вокруг рта у него образовалось кольцо из крошек.

— Вы первая, с кем я разговариваю, — ответил Майрон таким тоном, будто это было самым большим его достижением.

— Правда? — Элла улыбнулась с напускной застенчивостью. — Какая честь! А я уже столько лет не была первой у мужчины. — Она весело рассмеялась, но Майрон, который так и не понял шутки, продолжал смотреть на нее с озадаченным видом.

— У вас прекрасный дом, — вежливо произнес он. — Очень… Очень крепкий на вид.

Элла снова заразительно рассмеялась:

— Это не мой дом, голубчик, я здесь только работаю. Он принадлежит благородным, как и все красивые дома. Простой народ вроде нас обретается в сараях и хижинах и бьется друг с другом за то, что они выбрасывают на помойку. Этим мы похожи на собак, разве нет? Но я-то не жалуюсь. Пикеринги — неплохая семья. Не такие заносчивые, как другие, кто думает, что солнце встает и садится, чтобы их порадовать. У графа даже камердинера нет. Он никому не позволяет помогать ему одеваться, и я часто вижу, как он сам носит себе воду. Полоумный какой-то, честное слово, и мальчишки в него пошли. Это видно по тому, как они седлают лошадей. Вот взять Фанена. Всего несколько дней назад я видела, как он размахивает кузнечным молотом. Верн показывал ему, как чинить клинок. Сами подумайте, сколько благородных господ вы видели в жизни, которые пожелали бы обучиться кузнечному мастерству? Еще сидра не желаете?

Гости отрицательно помотали головами и по очереди зевнули.

— Ленара, вот та вся в мать. Та еще парочка. Обе красавицы, словно розы, и так же благоухают, но у каждой есть свои шипы. Характер — просто ужас. Дочка похуже матери будет. Раньше, бывало, она упражнялась в фехтовании с братьями, и такую трепку Фанену случалось ей задать, любо-дорого посмотреть. А потом она вдруг могла вспомнить, что она леди, а леди не к лицу заниматься такими вещами.

У Майрона вдруг сами собой сомкнулись веки. Голова его свесилась на грудь, стул опрокинулся, и монах упал на пол. Внезапно проснувшись, он сделал вид, что хотел встать на колени.

— Ох, прошу прощения, — пролепетал он виновато, — я не…

Элла хохотала так громко, что не сразу смогла ответить и только махала в его сторону рукой.

— У тебя выдалась тяжелая ночь, милый, — с трудом выдавила она из себя, едва отдышавшись. — Давай-ка я положу тебя в задней комнате, пока стул опять тебя не сбросил на пол.

Майрон виновато опустил голову на грудь и тихо признался:

— С лошадьми у меня та же история.

За завтраком Алрик подробно рассказал чете Пикерингов обо всем, что с ним произошло за последние дни. Как только он закончил, граф попросил сыновей удалиться, созвал своих военачальников и велел срочно приступать к полной мобилизации галилинской армии. Пока лорд Пикеринг отдавал приказы, Алрик вышел из зала и решил прогуляться по коридорам замка. Со дня смерти отца он впервые остался один и сейчас чувствовал себя так, словно его подхватило быстрое течение. События последних дней против его воли влекли его вперед. Пришла пора брать судьбу в свои руки.

В коридорах замка было почти всегда пусто. Изредка попадались рыцарские доспехи или картина на стене, но в целом мало что могло отвлечь его от размышлений. Хотя крепость Дрондиловы поля была меньше королевского замка, она казалась обширнее из-за своей приземистости. Замок занимал большую часть холма. Эссендон мог похвастаться несколькими башнями и многоярусными покоями, в замке же на Дрондиловых полях было всего четыре этажа. Как и в любой другой крепости, главным бедствием здесь считался пожар, поэтому крыша замка была каменной, а не деревянной, а для поддержания ее веса требовались толстые стены. Окна были маленькие и глубоко посаженные, сквозь них проникало так мало света, что внутри замок напоминал пещеру.

Алрик помнил, как ребенком бегал по этим коридорам, гоняясь за Мовином и Фаненом. Они устраивали шуточные сражения, в которых Пикеринги непременно побеждали, а он всегда отравлял им эти победы, напоминая, что однажды станет королем. В двенадцать лет ему нравилось говорить другу, одержавшему над ним победу: «Зато я буду королем. Тебе придется кланяться мне и делать все, что я скажу». Мысль о том, что для того, чтобы он стал королем, его отец должен умереть, никогда не приходила ему в голову. Он и понятия не имел, что это такое — быть королем.

«А теперь король я», — подумал он с горечью.

Он всегда считал, что станет королем в каком-то отдаленном будущем. Отец был силен и здоров, и Алрик всегда считал, что будет оставаться принцем еще долгие и долгие годы. Всего несколько месяцев назад на празднике Летнего солнцестояния они с Мовином обсуждали возможность отправиться в путешествие по всему Апеладорну сроком на год. Они хотели посетить Делгос, Калис и Трент и даже собирались разыскать легендарные руины города Персепликвиса. Они с детства мечтали обнаружить и исследовать древнюю столицу Старой Новронской империи. В затерянном городе они мечтали найти сокровища и пережить невероятные приключения. Мовин надеялся каким-то образом овладеть утраченными навыками и умениями рыцарей тешлора, тогда как Алрик собирался отыскать древнюю корону Новрона. Они поделились планами с родителями, но о посещении Персепликвиса предпочли не вспоминать. Да и какое это имело значение? Ведь никто не знал, где находится затерянный город, к тому же сама мысль о поисках столицы Старой империи считалась ересью. И все же, наверное, каждый юноша Апеладорна мечтал когда-нибудь пройтись по легендарным залам Персепликвиса.

И вдруг отрочество закончилось.

«Теперь я король», — вспомнилось ему.

Мечты об увлекательных, безрассудных приключениях, исследовании границ, разговорах за кружкой дешевого эля, о ночлеге под открытым небом и любви безымянных женщин рассеялись, как дым на ветру, уступив место воспоминаниям о комнатах с каменными стенами, где толпились старики со злыми лицами.

Алрик лишь изредка наблюдал за тем, как отец держит осанку, слушая, как церковники и дворяне требуют снизить налоги и выделить им больше земли. Один граф даже потребовал казнить герцога и передать ему его земли за то, что по вине этого герцога лишился одной из своих призовых коров. Отец Алрика пребывал, как казалось принцу, в состоянии тоскливой скуки, пока секретарь зачитывал многочисленные петиции и жалобы, по которым король обязан был вынести решение. В детстве Алрик считал, что быть королем — значит, делать все, что хочется. Но с годами он понял, что на самом деле это компромиссы и уступки. Король не мог править без поддержки дворянства, а дворяне никогда не бывали довольны. Они всегда хотели чего-то и ждали, что король удовлетворит их просьбы.

«Теперь я король», — напомнил он себе.

Для Алрика это звучало как тюремный приговор. Остаток жизни ему придется провести в служении народу, дворянам и семье, как это делал его отец. Интересно, сам будущий король Амрат чувствовал себя так же, когда умер его отец? Об этом Алрик никогда раньше не задумывался. Странно было думать об Амрате как об обычном человеке, которому пришлось пожертвовать своими мечтами. Когда Алрик вспоминал о нем, прежде всего он видел густую бороду и умные, веселые глаза. Отец много улыбался. Алрик гадал, нравилось ли ему быть королем, или время, которое он проводил с сыном, давало ему желанный отдых от государственных дел. Внезапно Алрику захотелось снова увидеть отца. Он жалел, что в свое время не поговорил с отцом один на один, не спросил совета, не пытался даже подготовиться к этому дню. Он чувствовал себя таким одиноким и вовсе не был уверен, что справится с возложенной на него задачей. Больше всего ему сейчас хотелось просто исчезнуть.

Адриана разбудил пронзительный лязг стали. После завтрака, которым накормила их Элла, он зашел во двор. Становилось все холоднее, но он отыскал подходящее место для того, чтобы вздремнуть на мягкой лужайке, куда падало больше всего солнечных лучей. Ему показалось, он закрыл глаза всего на мгновение, но когда снова открыл их, уже давно перевалило за полдень. Во дворе сыновья Пикеринга снова вернулись к своим фехтовальным упражнениям.

— Атакуй, Фанен, — велел Мовин.

Шлем с опущенным забралом слегка приглушал его голос.

— Зачем? Ты снова мне врежешь.

— Тебе же надо учиться?

— Никак не пойму, зачем мне это нужно, — возразил Фанен. — Вряд ли я стану военным или буду принимать участие в турнирах. Я второй сын графа Пикеринга. Наверное, окончу свои дни в каком-нибудь монастыре, расставляя книги по полкам.

— Вторых сыновей не отправляют в монастыри. Это удел третьих. — Мовин приподнял забрало и улыбнулся Денеку. — А вторых сыновей отцы держат в запасе. Ты должен тренироваться и быть готов на случай, если меня прикончит какая-нибудь редкая зараза. Если этого не случится, будешь странствовать и сам о себе заботиться. А это все равно что быть наемником или регулярно участвовать в турнирах. Или, если повезет, займешь пост шерифа, пристава или каптенармуса при каком-нибудь графе или герцоге. Сейчас это почти так же хорошо, как титул и владение землей. Но ты не получишь такую должность и вообще долго не протянешь, если не научишься драться. А теперь нападай снова и на сей раз повернись, сделай шаг и затем выпад.

Адриан подошел к месту сражения и присел на траву рядом с Денеком, чтобы понаблюдать за действом. Денек, которому было всего двенадцать, с любопытством покосился на него:

— Ты кто?

— Меня зовут Адриан, — сказал он, протянув мальчику руку. Тот пожал ее, сдавив сильнее, чем требовалось. — Ты Денек, верно? Третий сын Пикерингов? Может, тебе стоит познакомиться с моим другом Майроном, судя по тому, что тебя ожидает монастырь.

— Вовсе нет! — воскликнул мальчик. — Не пойду я ни в какой монастырь. Я умею драться не хуже Фанена.

— Неудивительно, — сказал Адриан. — У Фанена плоскостопие и с равновесием не все в порядке. И вряд ли удастся устранить эти недостатки, ведь его тренирует Мовин, а Мовин слишком часто наступает на правую ногу, а отталкивается левой.

Денек широко улыбнулся Адриану и повернулся к братьям.

— Адриан говорит, вы оба деретесь, как девчонки!

— Что? Какие еще девчонки? — переспросил Мовин, между делом парируя неуклюжие удары Фанена.

— Да нет, ничего подобного, — попытался сгладить неловкое впечатление Адриан и сердито посмотрел на Денека, который продолжал все так же проказливо улыбаться. — Ну спасибо, графенок, удружил, — сказал он мальчику.

— Так ты считаешь, что сможешь победить меня в поединке? — спросил Мовин.

— Нет, не в этом дело. Я просто объяснял Денеку, что, на мой взгляд, ему не придется уходить в монастырь.

— Потому что мы деремся, как девчонки, — с ехидным видом добавил Фанен.

— Да нет, ничего такого я не говорил.

— Дай ему свой меч, — велел Фанену задетый за живое Мовин.

Фанен бросил Адриану меч. Клинок вонзился в землю не более чем в футе от его ног. Рукоятка раскачивалась туда-сюда, словно лошадка-качалка.

— Ты один из тех воров, о которых говорил Алрик, не так ли? — Мовин ловко взмахнул мечом. Таких опасных движений он не делал, пока тренировал брата. — Несмотря на все ваши удивительные приключения, я что-то не припомню, чтобы Алрик упоминал о твоей боевой доблести.

— Наверное, просто запамятовал, — усмехнулся Адриан.

— Легенда Пикерингов тебе известна?

— По слухам, члены вашей семьи хорошо владеют мечом.

— Так ты знаешь? Мой отец — второй лучший фехтовальщик в Аврине.

— Он самый лучший, — огрызнулся Денек. — Он бы победил эрцгерцога, если бы сражался своим мечом, но ему пришлось взять другой на замену, а тот меч был тяжелый и неухватистый.

— Денек, сколько раз я должен повторять тебе, когда речь идет о репутации, поиск оправданий своего проигрыша не делает тебе чести. Эрцгерцог победил. Смирись с этим, — укоризненно сказал Мовин. Повернувшись к Адриану, он добавил: — Кстати, о состязаниях, подними-ка меч, и я покажу тебе искусство тек’чин.

Адриан подобрал меч и вышел в круг, где дрались братья. Он сделал обманный выпад, за которым последовала атака, которую Мовин с легкостью отразил.

— Попробуй еще раз, — насмешливо посоветовал Мовин.

Адриан решил применить более изощренный прием. На этот раз он сделал вид, будто собирается атаковать справа, а сам, резко развернувшись влево, нанес колющий удар в направлении бедра Мовина. Мовин, однако, был к этому готов. Угадав обманный маневр, он легко отбил удар.

— Ты дерешься, как головорез, — произнес Мовин с едва заметным одобрением в голосе.

— Потому что он и есть головорез, — заверил их Ройс, подошедший со стороны цитадели. — Большой тупой уличный головорез. Я как-то раз видел, как одна старуха отлупила его маслобойкой. — Он повернулся к Адриану. — Ну а теперь во что ты ввязался? Похоже, мальчишка сейчас обломает тебе бока…

Мовин удивленно посмотрел на Ройса.

— Позволь тебе напомнить, — нравоучительным тоном сказал он, — что я сын графа, поэтому, обращаясь ко мне, ты должен говорить мне милорд или хотя бы господин, но уж никак не мальчишка.

— Поосторожнее с будущим господином графом, Ройс, а то он и с тебя спустит шкуру, когда разделается со мной, — сказал Адриан, обходя противника по кругу в поисках бреши в защите.

Он попробовал атаковать еще раз, но Мовин без труда отбил и этот выпад.

Настала очередь Мовина атаковать. Он двигался быстро. Скрестив свой меч с мечом Адриана у самого эфеса, он подсечкой вывел его из равновесия и плечом швырнул на землю.

— Ты для меня слишком хорош, — охотно признал поражение Адриан.

Мовин протянул ему руку, чтобы помочь подняться.

— Попробуй еще раз! — крикнул Ройс.

Адриан недовольно взглянул на него и вдруг увидел выходившую на внутреннюю площадь замка молодую девушку. Это была леди Ленара. В длинном платье нежно-золотистого цвета, почти в точности соответствующего цвету ее волос, она была так же прекрасна, как ее мать. Девушка подошла к фехтовальщикам.

— Кто это? — спросила она, указывая на Адриана.

— Адриан Блэкуотер, — представился он, учтиво кланяясь.

— Что ж, господин Блэкуотер, похоже, мой брат вас одолел.

— Похоже на то, — согласился Адриан, отряхивая одежду.

— Здесь нечего стыдиться, Адриан. Мой брат чрезвычайно умелый фехтовальщик, на мой вкус, даже слишком. У него есть неприятная привычка прогонять моих потенциальных поклонников.

— Они тебя не достойны, Ленара! — с вызовом крикнул Мовин.

— Попробуй еще раз, — повторил Ройс.

В голосе его явственно прозвучали насмешливые нотки.

— Приступим? — с вежливым поклоном спросил Мовин.

— О, прошу вас, Адриан! — Ленара радостно хлопнула в ладоши. — Не бойтесь, он вас не убьет. Отцу не нравится, когда он на самом деле ранит кого-либо.

Адриан адресовал Ройсу лукавую усмешку и повернулся к Мовину. На сей раз он даже не старался защищаться. Он стоял совершенно неподвижно, опустив меч и холодно глядя Мовину в глаза.

— Защищайся, глупец, — сказал ему Мовин. — Хотя бы попытайся.

Адриан медленно поднял меч, скорее в ответ на требование Мовина, нежели ради защиты. Мовин быстро взмахнул мечом, стараясь сбить Адриана с ног. Затем он крутанулся на пятке, очутившись за спиной у своего высокого противника, и снова попытался поставить ему подножку. Однако Адриан тоже развернулся и в этом круговом движении подсек его ногой под колено изнутри. Юноша рухнул спиной в грязь.

Адриан протянул руку и помог ему подняться. Мовин с любопытством посмотрел на противника, и снисходительная улыбка сошла с его лица.

— Я вижу, наш уличный головорез полон сюрпризов, — буркнул он недовольно.

На этот раз Мовин предпринял серию быстрых атак. Адриан ловко уклонялся от ударов, так что меч Мовина по большей части только рассекал воздух. Клинок Мовина мелькал в воздухе так быстро, что за ним невозможно было уследить без надлежащей подготовки. Только звенела сталь, когда Адриан отражал удары меча.

— Мовин, будь осторожен! — обеспокоенно воскликнула Ленара.

Схватка быстро переродилась из дружеской потасовки в серьезный поединок. Удары становились все более быстрыми, сильными и точными. Эхо, отражаясь от крепостных стен, то и дело подхватывало пронзительный лязг клинков. Участившиеся стоны и проклятия выдавали возросшее напряжение. Состязание продолжалось. Противники сражались на равных. Внезапно Мовин выполнил блестящий маневр. Сделав обманный выпад влево, он уклонился вправо, сделал ложный выпад и круто развернулся, подставив Адриану спину. Адриан попался на эту уловку и нанес колющий удар, однако Мовин удивительным образом парировал его вслепую. Снова развернувшись, он попытался достать Адриана выпадом в открывшийся бок. Однако прежде чем он успел нанести удар, тот прыжком преодолел разделявшее их расстояние, при этом клинок Мовина прошел у него между боком и рукой. Адриан зажал рукоять Мовина локтем и приставил меч к его горлу.

Братья и сестра Мовина изумленно ахнули. Ройс только зловеще усмехнулся, не скрывая своего удовлетворения. Адриан ослабил хватку и отпустил Мовина.

— Как ты это сделал? — изумился тот. — Я атаковал тебя безупречным Ураганом Ви’шин. Это один из самых сложных маневров тек’чин. Никому прежде не удавалось нанести ответный удар.

Адриан равнодушно пожал плечами:

— Все когда-нибудь случается впервые.

Он метнул меч под ноги Фанену. Клинок вонзился в землю у ног юноши, но в отличие от прошлого раза лезвие погрузилось так глубоко, что рукоятка не шелохнулась.

Не сводя глаз с Адриана, Денек, на лице которого появилось выражение искреннего восхищения, сказал Ройсу:

— Наверное, та твоя старушка была очень злая и с очень большой маслобойкой…

Зайдя в одно из складских помещений замка, принц присел на широкий подоконник полукруглого окна и устремил взгляд на западные холмы.

— Алрик, ты здесь? — раздался неподалеку чей-то голос.

Этот звук отвлек его от размышлений, и только сейчас он понял, что плачет.

— Прости, — сказал Мовин, — но тебя ищет отец. Начали прибывать представители местной знати. Думаю, он хочет, чтобы ты с ними поговорил.

— Ничего, — ответил Алрик, вытирая слезы, и бросил последний взгляд на заходящее солнце. — Я пробыл здесь дольше, чем думал. Наверное, потерял счет времени.

— Здесь это часто случается. — Мовин прошелся по комнате и вытащил из ящика бутылку вина. — Помнишь, как однажды вечером мы пробрались сюда и выпили три таких посудины?

Алрик кивнул:

— Меня так мутило.

— И меня тоже, и все же на следующий день мы заставили себя отправиться травить оленя.

— Не могли же мы допустить, чтобы кто-нибудь узнал о нашем пьянстве.

— Я думал, что умру, а вернувшись, мы узнали, что Ариста, Ленара и Фанен уже сдали нас прошлой ночью.

— Помню.

Мовин сочувственно вгляделся в своего друга:

— Из тебя выйдет хороший король, Алрик. И я уверен, отец бы тобой гордился.

Некоторое время Алрик молчал. Он взял бутылку из ящика и взвесил ее в руке.

— Мне бы надо возвращаться, — сказал он. — Теперь у меня есть обязанности. Я больше не могу прятаться здесь, тайком попивая вино, как раньше.

— Если очень хочется, то, думаю, можно. — Мовин лукаво усмехнулся.

Улыбнувшись, Алрик обнял его:

— Ты хороший друг. Жаль, мы теперь никогда не попадем в Персепликвис.

— Что делать? К тому же откуда ты знаешь? Может, когда-нибудь и попадем.

Покидая кладовую, Алрик стряхнул с рук грязь, которая пристала к нему, когда он обнимал Мовина.

— Неужели Фанен стал так искусен, что ему удалось сбить тебя с ног?

— Нет, это был один из тех воров, что ты привел с собой, высокий. Где ты его нашел? Я никогда не видел такого мастерского владения мечом. Надо сказать, это было замечательно.

— Правда? Из уст Пикеринга это действительно весомая похвала.

— Боюсь, с такими успехами легенда Пикерингов долго не продержится. Сначала отец проиграл Перси Браге, а теперь простой головорез швырнул меня на землю. Как скоро другие дворяне окончательно осмелеют и начнут оспаривать наши права на земли и титулы?

— Если бы у твоего отца в тот день был его меч… — Алрик запнулся. — А почему у него не было меча?

— Он его нигде не мог найти, хотя был уверен, что меч находится в его покоях. Однако утром в день поединка его там не оказалось, — ответил Мовин. — Позже дворецкий нашел его где-то в другом месте.

— С мечом или без меча, Мовин, должен сказать, что твой отец все еще лучший фехтовальщик в королевстве…

Ройс, Адриан и Майрон продолжали наслаждаться гостеприимством Пикерингов. В теплой и уютной кухне их ждал сытный обед, а затем и ужин. Большую часть времени они дремали, отсыпаясь за все прошедшие дни. К вечеру они почувствовали, что отдохнули, и вышли на внутреннюю площадь замка.

Адриан обзавелся новой тенью: Денек повсюду следовал за ним. После ужина мальчик пригласил всех троих понаблюдать построение войск с одного из его любимых мест. Он отвел их на верхнюю площадку въездной башни. Оттуда открывался вид как на прилегающие к замку земли, так и на внутренний двор, и при этом они ни у кого не путались под ногами.

Возле замка начал собираться военный люд. Небольшие отряды рыцарей, баронов, сквайров, солдат и сельских чиновников обустраивали лагерь за воротами замка. Во дворе были воздвигнуты высокие шесты со штандартами различных знатных домов, показывающие, что их представители явились, чтобы выполнить свой долг вассала. Когда взошла луна, во дворе насчитывалось уже восемь штандартов. Около трех сотен человек собралось в лагерях вокруг костров. На холме ровными рядами пестрели военные палатки.

Разделив кузницу и наковальню с пятью другими кузнецами из окрестных деревень, Верн работал допоздна. Они доковывали последние заказы. В остальных частях двора царило похожее оживление. Горела каждая лампа, в каждой лавке шла напряженная работа. Мастера изготавливали целые связки стрел и складывали их, словно дрова, у стен конюшни. Плотники делали большие прямоугольные щиты для лучников. Даже мясники и пекари упорно трудились, готовя пайки из копченого мяса, хлеба, лука и репы.

— Зеленый флаг с молотом — это штандарт лорда Джерла, — сообщил Денек. На улице снова похолодало, и изо рта у него вырывались клубы пара. — Два года назад я провел лето у них в поместье. Оно находится прямо на окраине Лонгвудского леса, и они обожают охоту. Им принадлежит где-то две дюжины лучших охотничьих псов в королевстве. Это там я научился стрелять из лука. Готов поспорить, ты очень метко стреляешь, да, Адриан?

— Иногда случалось попасть в лес, целясь из поля.

— Готов поспорить, ты стреляешь куда лучше любого из сыновей Джерла. У него их шестеро, и все считают себя самыми меткими стрелками в провинции. Отец никогда не учил нас стрелять из лука. Говорит, это бессмысленно, поскольку мы никогда не будем сражаться в пехоте. Наибольшее внимание у нас уделяется владению мечом. Хотя не знаю, зачем мне это, если меня все равно отправят в монастырь, а там весь день нечем заняться, кроме чтения.

— Вообще-то в монастыре много других занятий, — сказал Майрон, плотнее закутываясь в одеяло. — Весной ты будешь большую часть дня проводить в саду, а осень — это пора сбора урожая, заготовок на зиму, пивоварения. Даже зимой нужно кое-что чинить и убирать. Конечно, большую часть времени ты станешь проводить в молитве, либо вместе со всеми в часовне, либо в тишине и уединении. А еще…

— Уж лучше я стану простым пехотинцем, — недовольно скривившись, вздохнул Денек. — Или я мог бы уйти с вами и стать вором! Наверное, это так здорово, ездить по всему миру, выполняя опасные поручения во имя короля и государства.

— Ну, может, ты и прав… — неуверенно буркнул Адриан, разглядывая сверху одинокого всадника, галопом приближавшегося к главным воротам замка.

— Это не штандарт ли Эссендона? — спросил Ройс, указывая на флаг с изображением сокола в руке всадника.

— Точно, это флаг короля, — удивленно протянул Денек. — Гонец из Медфорда.

Все трое изумленно переглянулись. Гонец въехал в замок и больше не появлялся. Беседа продолжилась. Майрон старался убедить Денека, что жизнь в монастыре не так плоха, и в этот момент по проходу вдоль зубцов парапета к ним подбежал Фанен.

— Вот вы где! — крикнул он. — Отец уже ползамка вверх дном перевернул, пытаясь вас разыскать.

— Нас? — удивился Адриан.

— Да, — кивнул Фанен. — Он хочет немедленно видеть вас обоих в своих покоях.

— Ройс, а ты, случайно, ничего не прихватил с собой из столового серебра или графских вещичек? — спросил Адриан.

— Не надо было флиртовать с Ленарой и угрожать Мовину, чтобы показать, каков ты есть молодец, — огрызнулся Ройс.

— Это твоя вина, — возразил Адриан и ткнул в него пальцем.

— Да не в этом дело! — перебил их Фанен. — Завтра утром принцессу Аристу собираются казнить по обвинению в измене!

Когда-то, давным-давно, замку на Дрондиловых полях довелось стать первой резиденцией королей Меленгара. Именно здесь, в его большой зале, король Толин составил и подписал хартию Дрондила, заявив о создании королевства. Теперь этот старый, потрепанный лист пергамента, обрамленный бордовой драпировкой с золотыми шнурами, на кончиках которых болтались шелковые кисточки, занимал почетное место на одной из стен твердыни. На противоположной стене висела большая карта Меленгара.

Именно в этой зале граф Пикеринг и держал сегодня совет. После недолгих колебаний Ройс и Адриан вслед за Фаненом переступили ее порог. Посреди огромного помещения за длинным столом сидели пышно одетые дворяне. Их было около дюжины, и Адриан узнал многих из них, из чего нетрудно было догадаться, кем могли быть все остальные. Здесь собрались все, кто, так или иначе, управлял восточным Меленгаром. Среди них были графы, бароны, шерифы и приставы. Председательствовал Алрик, сидевший во главе стола, а место по правую руку от него занимал граф Пикеринг. За спиной графа стоял Мовин. Фанен присоединился к брату, как только вместе с Адрианом и Ройсом вошел в залу.

Алрик был роскошно одет. Вне всякого сомнения, он одолжил платье у одного из Пикерингов. В последний раз Адриан видел принца рано утром, но сейчас Алрик выглядел гораздо старше, чем ему запомнилось.

— Ты сказал им, зачем их пригласили? — спросил сына граф Пикеринг.

— Я сказал, что принцессу собираются казнить, — отвечал Фанен. — И все.

— Эрцгерцог Перси Брага, — пояснил граф Пикеринг, показывая депешу, — вызывает меня в замок Эссендон в качестве свидетеля на суд над принцессой Аристой. Она обвиняется в колдовстве, государственной измене и убийстве, причем он обвинил ее не только в убийстве Амрата, но и Алрика. — Граф бросил депешу на стол и со злостью стукнул по ней кулаком. — Мерзавец хочет прибрать к рукам все королевство!

— Все хуже, чем я думал, — сказал Алрик, обращаясь к обоим наемникам. — Дядя задумал убить меня и моего отца и обвинить в убийствах Аристу. Он казнит ее и сам станет править королевством. И никто ничего не узнает. Он заставит всех поверить, что защищает наши владения. Уверен, его план сработает. Всего несколько дней назад я и сам подозревал сестру в том же самом.

— Это правда. Слухи о том, что Ариста занимается черной магией, ходят уже давно, — подтвердил Пикеринг. — Браге не составит труда устроить так, чтобы суд признал ее виновной. Люди боятся того, чего не понимают. Мысль о женщине, владеющей магией, ужасает стариков, занимающих удобное для себя положение. Даже если закрыть глаза на страх перед колдовством, большинство дворян не устроит женщина на троне. Вердикт предрешен. Остается только быстро огласить приговор.

— Но если появится принц, — сказал барон Энильд, — и все увидят, что он жив, тогда…

— Именно этого Брага и добивается, — заявил сэр Эктон. — Он не может найти Алрика. Он искал его много дней и так и не смог найти. Он хочет выманить Алрика, прежде чем тот сумеет собрать против него армию. Он рассчитывает на юность и неопытность принца и надеется манипулировать им так, чтобы тот действовал под влиянием чувств, а не разума. Если он не найдет Алрика, то вынудит его явиться.

— Пока что собралось меньше половины наших сил, — заметил лорд Пикеринг без особой надежды в голосе.

Подойдя к огромной карте Меленгара, висевшей напротив древней хартии, он ударил ладонью по ее западной части.

— Наши самые лучшие рыцари очень далеко отсюда, а поскольку им нужно собрать наибольшее число людей, они дольше других добираются сюда. Думаю, это займет не меньше восьми, а то и шестнадцати часов. Даже если мы станем полагаться только на силы Галилина, мы не сможем атаковать раньше завтрашнего вечера. К тому времени Ариста уже будет мертва. Я мог бы выступить с теми войсками, которые есть сейчас в моем распоряжении, и приказать остальным следовать за мной, но, рассредоточив силы, мы рискуем всем войском. Мы не можем подвергать опасности целое королевство ради одной женщины, будь она даже принцессой.

— Судя по тем наемникам, которых мы встретили на постоялом дворе, — сказал Алрик, — эрцгерцог скорее всего подозревает о возможном нападении и укрепляет войска, нанимая людей, верных только ему.

— Он, вероятно, устроит засаду, проведет разведку, — сказал Эктон. — Как только мы выступим, он расскажет остальным дворянам, которые соберутся на суд, что мы поддерживаем Аристу и они должны защищать Эссендон от нас. Мы просто не можем выступить, пока нас так мало.

— Если мы будем ждать, — печально сказал Алрик, — Аристу точно сожгут. Сейчас я, как никогда раньше, чувствую себя виноватым, потому что не доверял ей. Она спасла мне жизнь. Теперь она в опасности, а я мало что могу сделать. — Он перевел взгляд на Ройса и Адриана. — Я не могу остаться в стороне и допустить, чтобы она погибла. Глупо, однако, действовать преждевременно. — Принц поднялся из-за стола и подошел к ворам. — Я узнал о вас некоторые подробности. Кое-что вы от меня скрыли. Я думал, вы обычные воры. Представьте же мое удивление, когда я узнал, что вы знаменитости. — Он обвел взглядом всех присутствующих. — Ходят слухи, что вы невероятно талантливы и беретесь за самые сложные задания, порой и вовсе считающиеся невыполнимыми, например, саботаж, кражи, шпионаж, а иногда и заказные убийства. Не пытайтесь отрицать это. Многие из присутствующих здесь уже признались, что в прошлом прибегали к вашими услугами.

Адриан посмотрел на Ройса, а затем на дворян, собравшихся в зале, и сдержанно кивнул. Некоторые из них выступали не только в роли заказчиков, но и в качестве объекта заказа.

— Мне сказали, что вы работаете только вдвоем и не состоите ни в одной из гильдий. Подобная независимость дорогого стоит. Здесь я за несколько часов узнал о вас больше, чем путешествуя с вами стремя в стремя в течение нескольких дней. Однако мне точно известно, и это я испытал на себе, что вы дважды спасли мне жизнь. Один раз, чтобы сдержать обещание, данное моей сестре, а другой — по причине, мне неведомой. Прошлой ночью вы восстали против лорд-канцлера Меленгара и пришли мне на помощь, несмотря на то что вам противостояли хорошо обученные убийцы. Никто не просил вас о помощи, никто не винил бы вас, если бы вы позволили мне умереть. Вы не могли рассчитывать на награду за спасение моей жизни, но все же вы помогли мне. Почему?

Адриан покосился на Ройса. Тот молчал.

— Ну, наверное… — начал Адриан, смущенно глядя в сторону, — вы вроде как начали нам нравиться.

Одобрительно улыбнувшись, Алрик обратился к собранию:

— Жизнь принца Меленгара, будущего короля, спасли не солдаты, не королевская стража, не мощная крепость, но два коварных, наглых вора, которым не хватило ума вовремя сбежать. — Принц выступил вперед и положил руки им на плечи. — Я уже в неоплатном долгу перед вами и не имею права просить больше, но я умоляю вас снова забыть о здравомыслии. Пожалуйста, спасите мою сестру и можете требовать любую награду.

— Очередное доброе дело и опять без всякой подготовки, в последний момент, — проворчал Ройс, набивая седельную сумку припасами.

— Что верно, то верно, — согласился Адриан, перебрасывая перевязь через плечо, — но за него хотя бы заплатят.

— Сказал бы я ему, почему мы на самом деле спасли его от Трамбула. Ведь иначе не видать нам ста золотых.

— Это твоя версия. К тому же не так часто нам достаются королевские заказы! Если об этом станет известно, мы сможем требовать самое высокое вознаграждение.

— Если об этом станет известно, нас повесят.

— Ладно, тут ты прав. Но вспомни, она ведь действительно спасла наши шкуры. Если бы Ариста не помогла нам выбраться из темницы, мы бы сейчас украшали своим присутствием Медфордский осенний фестиваль, — Адриан помолчал и добавил: — В качестве выставленных на всеобщее обозрение трупов.

Ройс остановился и вздохнул:

— Я же не сказал, что мы отказываемся. Разве я это говорил? Ничего подобного. Я сказал нашему юному принцу, что мы согласны. Но с какой стати это должно меня радовать?

— Я просто хочу, чтобы ты так не переживал, — сказал Адриан. Ройс мрачно уставился на него. — Ладно, ладно. Пойду узнаю, что там с лошадьми. — Подхватив снаряжение, он направился во двор, где падал легкий снежок.

Лорд Пикеринг предоставил ворам двух своих самых быстрых жеребцов и любые припасы, которые могли им понадобиться. Они закутались в тяжелые шерстяные плащи, хорошо защищавшие от холода, и прикрыли нижнюю часть лица темными шарфами, чтобы холодный ветер не щипал им щеки.

— Надеюсь, мы скоро снова увидимся, — сказал Майрон, пока они седлали лошадей. — Вы самые интересные люди, которых я когда-либо встречал, хотя, наверное, у меня не такой уж большой опыт, правда?

— Главное, что ты так думаешь, — сказал Адриан и неожиданно для монаха привлек его к себе и крепко обнял.

Когда они садились в седло, уже стемнело. Майрон опустил очи долу и начал тихо читать про себя молитву.

— Вот видишь, — сказал Адриан Ройсу, — теперь Марибор будет на нашей стороне, так что можешь успокоиться.

— Да я вообще-то за лошадей молился, — смущенно признался Майрон и поспешно добавил: — Но и за вас обещаю обязательно вознести молитву.

Алрик и чета Пикерингов вышли во двор, чтобы проводить их. К ним присоединилась и Ленара. На ней была белая меховая накидка, пушистый теплый шарф до половины закрывал лицо, так что видны были только глаза.

— Если не сумеете ее освободить, — сказал лорд Пикеринг, — постарайтесь задержать казнь до прибытия наших войск. Однако после того как они прибудут, вам нужно будет добраться до нее как можно быстрее. Я уверен, что лорд Брага попытается убить ее, если довести его до отчаяния. И вот еще что, не вздумайте сражаться с Брагой. Он лучший фехтовальщик в королевстве. Я беру его на себя. — Граф легонько стукнул по элегантной рапире у себя на боку. — На сей раз мой меч при мне, и эрцгерцог почувствует его силу.

— Я лично поведу войска на Эссендон, — сообщил принц Алрик. — Как король я обязан это сделать. Посему, если вы все же доберетесь до моей сестры, а я паду в сражении прежде, чем ее увижу, скажите ей, что мне очень жаль, что не доверял ей. Скажите ей… — Он запнулся и после паузы продолжил свою мысль: — Скажите ей, что я люблю ее и думаю, что из нее получится прекрасная королева.

— Скоро вы сами ей это скажете, ваше величество, — заверил его Адриан.

Алрик смущенно кивнул и добавил:

— И еще я прошу прощения за то, что наговорил вам раньше. Вы двое — лучшие телохранители, на которых я мог рассчитывать. Теперь ступайте. Спасите мою сестру, или я брошу вас обоих обратно в темницу!

Почтительно поклонившись в седле, они развернули лошадей, пришпорили их и, выехав галопом за ворота, растворились в холодном мраке ночи…

Глава 8

СУДИЛИЩЕ

Утром в день суда над принцессой Аристой Эссендон выпал первый снег. Несмотря на то что Перси Брага дурно спал ночью, он не чувствовал ни малейшей усталости. Вчера утром он дал ход процессу, выслав уведомления о суде, и теперь сотни деталей требовали его повышенного внимания. Он как раз перепроверял список свидетелей, когда в дверь кабинета кто-то постучал. Получив от эрцгерцога разрешение, в кабинет вошел слуга.

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, прибыл епископ Сальдур, — с поклоном объявил он. — Он утверждает, вы хотели его видеть.

— Конечно-конечно, просите, — ответил эрцгерцог.

Вошел очень старый на вид священник, облаченный в двухцветную, черно-красную, сутану. Подойдя к нему, лорд Брага поклонился и поцеловал его перстень.

— Благодарю вас за то, что вы изволили почтить меня своим появлением, несмотря на столь ранний час, ваше преосвященство. Вы голодны? Могу я предложить вам позавтракать со мной?

— Нет, благодарю вас, я уже завтракал. В моем возрасте люди просыпаются рано, независимо от того, хотят они этого или нет. О чем именно вы хотели со мной поговорить?

— Я просто хотел убедиться, что у вас нет никаких вопросов по поводу ваших сегодняшних показаний. Мы могли бы обсудить их сейчас, если позволите. У меня есть немного времени.

— Ах так? Теперь мне все ясно, — с видом полного понимания сказал епископ. — Не думаю, что в этом есть необходимость. Я прекрасно знаю, что от меня требуется.

— Замечательно, тогда, полагаю, все в порядке.

— Великолепно! — Епископ покосился на столик со стоявшим на нем графином и явно оживился: — Это, случайно, не бренди?

— Да, желаете отведать?

— Обычно я не потакаю своим желаниям в столь ранний час, но сегодня особый случай.

— Разумеется, ваше преосвященство.

Епископ занял кресло возле камина. Брага налил два бокала и протянул один гостю.

— За новый Меленгар, — торжественно произнес эрцгерцог.

Бокалы их встретились, и хрусталь зазвенел, словно колокольчик. Оба собеседника сделали по большому глотку.

— Есть особая прелесть в бокале бренди, когда за окнами идет снег, — удовлетворенно заметил епископ Сальдур.

У священнослужителя были седые волосы и добрые глаза. В отсветах огня, пылавшего в камине, и с бокалом в морщинистой руке он казался воплощением добродушной старости. Однако лорд Брага знал, что это далеко не так. Если бы в нем была хоть капля милосердия, он никогда не поднялся бы так высоко.

Епископ Сальдур был ярким представителем высшего духовенства королевства Меленгар и одним из наиболее известных иерархов церкви Нифрона. Он служил в знаменитом Маресском соборе. Это величественное здание производило более внушительное впечатление и, разумеется, пользовалось гораздо большим почитанием, чем замок Эссендон. Лорд Брага полагал, что по степени влияния Сальдур первенствует среди девятнадцати епископов страны или по меньшей мере входит в первую тройку претендентов.

— Как скоро начнется суд? — спросил Сальдур.

— Примерно через час.

— Должен сказать, вы прекрасно справились с работой, Перси, — улыбнулся Сальдур. — Церковь весьма вами довольна. Мы много вложили в вас, но, судя по всему, сделали верный выбор. Когда так долго занимаешься различными перестановками, трудно быть уверенным, что нужные люди занимают правильные должности. Каждый процесс присоединения должен быть улажен как можно деликатнее. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь заподозрил, что мы подстраиваем все под себя. Когда придет время, все должно выглядеть так, словно королевства добровольно вошли в состав новой империи. Должен признаться, у меня на ваш счет были некоторые сомнения.

Лорд Брага удивленно изогнул одну бровь.

— Довольно странно слышать это именно от вас, — несколько обиженным тоном сказал он.

— Когда мы устроили вашу женитьбу на родственнице Амрата, вы были мало похожи на будущего короля. Маленький, тщедушный, заносчивый…

— Это было почти двадцать лет назад, — возразил Брага.

— Все верно. Однако самое главное, что я тогда заметил в вас, это мастерское владение мечом и твердые имперские взгляды. Я опасался, что из-за вашей юности… Откуда мне было знать, останетесь ли вы верны нашему делу? Теперь я вижу, что ошибался. Вы превратились в хитрого правителя, а ваше умение перестраиваться в зависимости от неожиданных обстоятельств, как, например, непредсказуемое поведение Аристы, доказывает, что вы способны ловко решать проблемы.

— Должен признать, все пошло не совсем так, как предполагалось. Я не мог предвидеть, что Алрик сбежит. Я недооценил принцессу, но по крайней мере она снабдила меня отличными против себя уликами.

— И что же вы собираетесь делать с младшим братом Аристы? Вам известно, где он?

— Да, он в замке на Дрондиловых полях. Я получил несколько донесений о сборе войск в Галилине, в замке Пикеринга.

— Вас это не беспокоит?

— Скажем так, я сожалею, что не поймал мальчишку до того, как он добрался до Пикеринга. Но я займусь им, как только разберусь с его сестрой, и, надеюсь, к тому времени он еще не наберет достаточно сил. Пока что он был просто неуловим. Ускользнул от меня у Брода Висенда, причем не просто так сбежал, но еще и отобрал у моих солдат лошадей. Я полагал, что найти его будет легко, и отправил войска прочесать каждую дорогу, долину и деревню, но на несколько дней он как будто сквозь землю провалился.

— Это тогда он оказался у графа Пикеринга?

— О нет, — возразил Брага. — Но мне все же удалось поймать его. Патруль схватил его на постоялом дворе «Серебряный кувшин».

— Тогда я не понимаю, почему он не здесь.

— Потому что мой патруль не вернулся. Гонец сообщил, что Алрика взяли в плен, но все остальные мои люди как сквозь землю провалились. Я провел расследование, и до меня дошли удивительные слухи. Согласно полученным мной донесениям, двое мужчин, путешествовавших с принцем, объединились с местными простолюдинами и напали из-за засады на наемников, конвоировавших Алрика.

— Вы знаете, кто были эти двое?

— Мне неизвестны их имена, но принц называл их своими королевскими телохранителями. Однако я уверен, что это те самые воры, на которых я хотел возложить вину за убийство Амрата. Каким-то образом принц ухитрился оставить их у себя на службе. Должно быть, предложил им богатства, возможно, даже земли и титулы. Мальчишка умнее, чем я думал. Но это не важно, я уже подготовил для него и его друзей достойную встречу. За последние несколько недель мне удалось увеличить армию Меленгара за счет наемников, которые присягнули на верность моему денежному мешку. Король Амрат об этом ничего не знал. Одно из преимуществ должности лорд-канцлера — это возможность издавать приказы без королевской печати.

В дверь снова постучали, и опять вошел слуга.

— Граф Чедвикский желает вас видеть, милорд.

— Арчибальд Баллентайн? Что он здесь делает? Не пускайте его.

— Нет, погодите, — вмешался епископ. — Это я пригласил графа. Пожалуйста, проводите его сюда.

Слуга поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

— Я бы предпочел, чтобы вы сначала обсудили это со мной, — недовольно сказал лорд Брага. — Прошу прощения, ваше преосвященство, но я сегодня слишком занят, чтобы принимать соседей.

— Да-да, я знаю, вы чрезвычайно заняты, но у церкви тоже есть свои интересы. Как вам хорошо известно, Меленгар не единственное королевство, которому мы оказываем содействие. Граф Чедвик представляет для нас определенный интерес. Он молод, амбициозен, и его легко впечатлить успехами. Ему будет полезно увидеть своими глазами, чего можно добиться, имея соответствующих друзей. К тому же вам не помешает союзник на южной границе.

— Вы предлагаете мне попробовать переманить его у короля Этельреда?

— Этельред верный имперец, я признаю это, но император может быть только один. Почему бы трон не занять вам, при условии, что вы и впредь будете его достойны. Баллентайн может оказать неоценимую помощь в этом деле.

— Я еще даже не король, а вы уже прочите меня в императоры?

— Церковь не продержалась бы на вершине власти в течение трех тысяч лет, если бы мы не умели вовремя озаботиться будущим. А вот и Чедвик. Проходите, проходите Арчибальд.

В кабинет вошел Арчибальд Баллентайн, смахивая с плаща и сапог налипший снег.

— Скиньте плащ и садитесь к огню. Вам надо согреться, мой мальчик. Должно быть, вы замерзли в дороге.

Арчибальд подошел к епископу, который так и остался сидеть, и поцеловал его кольцо.

— Доброе утро, ваше преосвященство, — сказал он, затем повернулся и церемонно поклонился эрцгерцогу: — Мое почтение, милорд.

Он снял плащ и осторожно отряхнул его. Затем смущенно огляделся и капризным тоном сказал:

— Ваш слуга ушел, не забрав моего плаща.

— Просто бросьте его куда-нибудь, — сказал Брага.

Граф в непритворном ужасе уставился на него.

— Полно вам, это ведь заморский дамасский шелк, расшитый золотом! — воскликнул он. В эту минуту вошел слуга и принес большое удобное кресло. — А, вот ты где. Вот, прими плащ, только, во имя Марибора, не вешай его на крючок.

Он передал плащ слуге. Тот учтиво поклонился и вышел.

— Хотите бренди? — спросил Брага.

— О Боже, о чем еще можно мечтать в такой холод! — воскликнул Арчибальд.

Брага подал ему бокал с янтарно-дымчатой жидкостью на дне.

— Я высоко ценю то обстоятельство, что вы откликнулись на мою просьбу и приехали, Арчибальд, — сказал епископ. — Боюсь, у нас не будет достаточно времени поговорить сейчас, ибо в Meленгаре мы сегодня видим много ненужной суеты. Но, как я уже говорил Браге, думаю, короткая беседа непременно пойдет всем нам троим на пользу.

— Всегда к вашим услугам, ваше преосвященство. Я ценю любую возможность повидаться с вами и новым королем Меленгара, — небрежно обронил Арчибальд. Сальдур и Брага недоуменно переглянулись. — О, прошу вас, зачем делать из этого тайну? Вы эрцгерцог и лорд-канцлер. Король Амрат и принц мертвы, и когда вы казните Аристу, корона ваша. Очень удачный ход. Я восхищаюсь вами. Убийство среди бела дня прямо на глазах у всех дворян и под гром их рукоплесканий, в то время как вы похищаете королевскую корону у них за спиной. Браво!

Лорд Брага весь напрягся и настороженно спросил:

— Кажется, вы меня в чем-то обвиняете?

— Конечно, нет, — прервал его граф. — Я никого ни в чем не обвиняю. Какое мне дело до перестановок в Меленгаре? Я бесконечно предан моему сюзерену Этельреду, королю Уоррика. То, что происходит в вашем королевстве, меня не касается. Я всего лишь принес вам свои искренние поздравления. — Он поднял бокал и уточнил, поклонившись епископу: — Само собой, и вам тоже, ваше преосвященство.

— Как называется эта игра, Баллентайн? — осторожно спросил Брага.

Он, как и Сальдур, пристально смотрел на молодого графа.

Арчибальд изобразил на лице простодушную улыбку:

— Помилуйте, милостивые государи мои, какая же это игра? Примите мои искренние уверения в полном моем и безоговорочном восхищении. Тем более если принять во внимание мою собственную недавнюю неудачу. Видите ли, я тоже рисковал, пытаясь возвыситься, но не могу похвастаться, что мои усилия увенчались успехом.

Щегольски одетый граф уже начал забавлять лорда Брагу. Он понял, что увидел в нем епископ, и ему стало любопытно.

— Прискорбно слышать, что на вашу долю выпали подобные неудачи. Чего именно вы пытались добиться?

— Ко мне попали кое-какие письма, с помощью которых я попытался шантажом добиться у маркиза Глостонского руки его дочери, чтобы иметь возможность получить в свое распоряжение принадлежащую ему Риланскую долину. Я держал письма у себя в тайнике, под замком в своем кабинете в башне и уже готов был представить их лорду Виктору при личной встрече. Все шло прекрасно, но вдруг — бум! — Арчибальд изобразил пальцами маленький взрыв. — Письма испарились как по волшебству.

— Что же случилось? — спросил епископ Сальдур.

— Их украли. Грабители выпилили дыру в крыше моей башни, всего за несколько минут проскользнули внутрь и забрали их буквально у меня из-под носа.

— Впечатляет, — сказал Сальдур.

— Скорее удручает. Они выставили меня полным дураком.

— Вы поймали воров? — спросил Брага.

— К несчастью, нет. — Арчибальд смущенно покачал головой. — Но я наконец выяснил, кто это был. Гадал несколько дней. Я никому не говорил, что эти письма у меня, так что забрать их могли только те самые воры, которых я сам изначально нанял. Хитрые бестии. Называют себя Рийрия. Трудно сказать наверное, зачем они их украли. Возможно, намеревались содрать с меня двойную оплату, но я, разумеется, не доставлю им такого удовольствия. Найму кого-нибудь другого, чтобы перехватить следующую партию писем по дороге из монастыря Виндс.

— То есть вы перехватили переписку маркиза Глостонского с королем Амратом? — спросил Сальдур.

Арчибальд удивленно посмотрел на епископа:

— Интересное предположение, ваше преосвященство. Нет, это были письма его дочери и ее любовника-патриота Гонта. Я собирался жениться на Аленде и избавить Виктора от неминуемого позора, если бы стала известна связь его дочери с простолюдином.

Епископ Сальдур снисходительно усмехнулся.

— Я сказал что-то смешное? — насторожился Арчибальд.

— В ваших руках было нечто куда более ценное, — заметил Сальдур. — Это были не любовные письма, и адресованы они были отнюдь не Дегану Гонту.

— При всем моем уважении к вам, ваше преосвященство, это не так. Я сам видел эти письма. Они были адресованы именно ему.

— Я уверен, так и было, но это всего лишь предосторожность на случай, если кто-то вроде вас обнаружит их. Очень умно на самом деле. Хорошее прикрытие, если кто-то перехватит письма. Деган Гонт в роли любовника? Подозреваю, это означает желание Ланаклина свергнуть Этельреда. Если бы маркиз в открытую поделился своими настроениями, ему грозила бы казнь. В этих письмах были зашифрованные послания, которые Виктор Ланаклин отправлял через Аленду гонцу короля Амрата. Маркиз Глостонский — предатель своего королевства и дела имперцев. Если бы вы это поняли, вы бы могли получить весь Глостон и голову Виктора в качестве подарка на свадьбу.

— Откуда вам это известно?

— Эрцгерцог Брага узнал об этих встречах, когда ныне покойный король попросил его заплатить гонцу напрямую и без учетной записи в ведомости. Эрцгерцог, конечно же, сообщил об этом мне.

Арчибальд помолчал, затем одним глотком осушил бокал и удивленно воскликнул:

— Но подождите, зачем ему сообщать об этом вам?

— Потому что сэр Перси — истинный имперец и знает, как важно держать церковь в курсе подобных событий.

Арчибальд озадаченно посмотрел на Брагу:

— Но вы ведь роялист! Как имперец может быть лорд-канцлером Меленгара?

— Действительно, как? — насмешливо улыбнулся Сальдур.

— Путем заключения брака с членом королевской семьи, — заметил Брага.

— Церковь в течение долгого времени тайно ставила имперцев на ключевые, близкие к трону позиции почти в каждом роялистском королевстве Аврина и даже в нескольких государствах Трента и Калиса, — пояснил Сальдур. — После загадочных несчастных случаев, произошедших с правителями этих государств, наши люди сумели занять их место. Церковь полагает, что, когда наследного принца Меленгара наконец найдут, это поможет сгладить недовольства переходного времени, если королевства выразят готовность присягнуть на верность императору.

— Невероятно.

— Именно так. Однако я должен предупредить вас, что вам не удастся раздобыть другие письма. Встречи в монастыре Уиндс больше не проводятся. К сожалению, мне пришлось просить эрцгерцога преподать монахам урок. Монастырь сгорел вместе с монахами.

— Неужели вы приказали убить служителей Марибора? — изумился Арчибальд.

— Когда Марибор послал к нам Новрона, это был воин, способный уничтожить наших врагов. Наш бог не испытывает брезгливости при виде крови. Часто необходимо срезать слабые ветки, чтобы дерево оставалось сильным. Убийство монахов было необходимо, но я пощадил одного — сына Ланаклина, чтобы он мог вернуться домой и дать отцу понять, что эти смерти на его совести. Мы не потерпим, чтобы роялисты сплотились против нас, не так ли?

Епископ Сальдур улыбнулся. Престарелый священник сделал еще один глоток бренди. Брага снова видел в нем добродушного дедушку.

— Так вы хотели получить Глостон, Арчибальд? — сказал Брага, снова наполняя бокал графа. — Возможно, я недооценил вас. Скажите, дорогой граф, что вас больше расстроило, потеря земли или потеря Аленды?

Арчибальд взмахнул рукой, словно отгоняя муху:

— Она была просто дополнительным призом. Я хотел получить землю.

— Понимаю, — задумчиво произнес Брага и вопросительно посмотрел на Сальдура. Епископ догадался, о чем тот подумал, и, в свою очередь, утвердительно кивнул. — Вы еще можете получить ее, — снова обратился к графу Брага. — Когда я взойду на трон Меленгара, мне понадобится сильный союзник-имперец для охраны моих южных границ с Уорриком.

— Король Этельред назвал бы это изменой.

— А как бы вы это назвали?

Арчибальд улыбнулся и постучал ногтями по изысканному хрусталю королевского бокала, отчего раздался приятный звон.

— А я назвал бы это шансом, — с лукавой миной на лице ответил он.

Брага откинулся на спинку кресла и вытянул ноги к огню.

— Если я помогу вам получить болото Ланаклина, а вы присягнете мне на верность, Меленгар станет сильнейшим королевством Аврина, обойдя даже Уоррик. А Большой Чедвик станет его сильнейшей провинцией.

— Это если Этельред не объявит войны, — оживился Арчибальд. — Короли обычно плохо переносят потерю четверти своих владений, а Этельред не из тех, кто оставляет подобные действия без возмездия. Он получает удовольствие от сражений. Более того, он хорошо это делает. Сейчас у него лучшая армия в Аврине.

— Верно, — сказал Брага. — Но у него нет талантливого полководца, который встал бы во главе этой армии. У него нет никого, кто мог бы сравниться с вашим военачальником сэром Бректоном. Бректон наделен даром предводительства, люди пойдут за ним в огонь и в воду. Если вы оборвете свои связи с Уорриком, вы можете рассчитывать на его верность?

— Верность Бректона королю неколебима. Его отец, лорд Белстрад, — благородный рыцарь старых моральных устоев. Эти ценности он внушил и своим сыновьям. Ни Бректон, ни его брат, как там его зовут, младший сын Белстрада, который стал моряком, Уэсли, кажется, не покроют себя позором, взбунтовавшись против человека, которому клялись в верности. Однако вынужден признать, что их представления о чести вызывают у меня некоторое недоумение. Помнится, однажды слуга уронил мою новую фетровую шляпу в грязь, а когда я приказал Бректону в наказание отрезать этому неуклюжему растяпе руку, он отказался и двадцать минут излагал мне основы кодекса рыцарской чести. О да, милорд, он воистину верен дому Баллентайнов, но я бы предпочел иметь в своем окружении менее верных людей, которые просто выполняют приказы, не задавая вопросов. Вполне вероятно, что, если я оборву связи с Уорриком, Бректон и вовсе откажется сражаться, но я уверен, что он не выступит против меня. Лично меня больше волнует сам Этельред. Он ведь тоже талантливый полководец.

— Верно, — признал Брага, — но и я не из последних. Я не против того, чтобы сразиться с ним лично. Моя армия и наемники уже наготове. Если понадобится, я сумею собрать армию, превосходящую его войско по силам. В результате он потеряет весь Уоррик, и это даст мне возможность завладеть остальной частью Аврина, а возможно, и всем Апеладорном.

На этот раз Арчибальд позволил себе иронично усмехнуться:

— Боже, мне нравится ваше умение широко мыслить. Я вижу несомненные преимущества в союзе с вами. Вы действительно имеете виды на императорский трон?

— Почему бы и нет? Если я готов возглавить поход, патриарх с радостью окажет мне поддержку, как церковь оказала поддержку Гленморгану. Если я пообещаю даровать церкви определенные права, он даже может провозгласить меня наследником. Тогда никто не посмеет выступить против меня. В любом случае это уже другой разговор. Мы слишком торопимся. — Брага снова обратился к епископу: — Я хочу поблагодарить вас, ваше преосвященство, за то, что вы устроили нам эту встречу. Весьма любопытно. Но уже позднее утро, и я полагаю, пора начинать процесс по делу Аристы. Мне хотелось бы пригласить вас остаться, Арчибальд. Так сложилось, что я уже сейчас могу отблагодарить вас и засвидетельствовать мою преданность вам как новому другу Меленгара.

— Я польщен, милорд, и благодарен за возможность провести с вами время. И я уверен, что какой бы дар вы ни преподнесли мне, он будет щедрым.

— Кажется, вы упомянули, что воры, нарушившие ваши планы относительно Виктора Ланаклина, называют себя Рийрия?

— Да, а почему вы спрашиваете?

— Похоже, мы оба заинтересованы в поимке этих мерзавцев. Они и мне много неприятностей доставили. Как вы уже знаете, им нельзя доверять, поскольку в любой момент они готовы пойти против своих нанимателей. Я тоже нанял их для одного дела, а теперь они работают против меня. По некоторым сведениям, сегодня они будут здесь, и я рассчитываю схватить их. Если они и впрямь объявятся, я буду судить их вместе с Аристой. Вполне возможно, что сегодня вечером на костре сгорят трое преступников.

— Вы безгранично щедры, милорд. — Арчибальд куртуазно поклонился с лицемерной улыбкой на лице.

— Я так и думал, вам это понравится. В начале разговора вы упомянули о смерти Алрика. Я действительно сделал все возможное, чтобы этот слух широко распространился. К сожалению, это не так, по крайней мере пока. На самом деле Ариста наняла этих воров, чтобы те вывезли Алрика из замка в ночь смерти Амрата. У меня есть основания полагать, что Алрик тоже нанял этих воров и теперь они попытаются спасти Аристу. Если верить уликам, они воспользовались подземными стоками, чтобы покинуть замок, поэтому я предпринял меры предосторожности. Люк в кухне запечатан, а Уайлин, капитан стражи, поджидает их с отрядом своих лучших людей. Он закроет за ними люк со стороны реки. Я даже не стал расставлять там стражу, чтобы сделать эту лазейку более привлекательной. Если нам повезет, то и наш глупый принц захочет примерить лавры героя, и он тоже явится вместе с ними. А я поставлю ему шах и мат!

Арчибальд кивнул с явным удовольствием:

— Это действительно впечатляет.

Брага поднял бокал:

— За меня и мои успехи!

— За вас, — повторил Арчибальд и выпил за здоровье Браги.

В дверь громко постучали.

— Войдите! — раздраженно крикнул Брага.

— Господин лорд-канцлер! — крикнул, врываясь в комнату, один из наемников Браги.

Его лицо раскраснелось, с доспехов капала вода. Голова и плечи у него все еще были присыпаны снегом.

— Да? В чем дело?

— Дозорный с башни доложил, что на снегу возле сточного люка видны следы, ведущие от реки, милорд.

— Прекрасно! — воскликнул Брага и осушил бокал. — Возьмите восьмерых солдат и окажите капитану Уайлину поддержку со стороны реки. Нельзя допустить, чтобы они сбежали. Запомните, если принц явится с ними, немедленно убейте его. Не слушайте Уайлина, если тот вздумает помешать вам. А вот воры мне в любом случае нужны живыми. Заприте их в башне и заткните им рты, как раньше. Я использую их, чтобы окончательно доказать вину Аристы, и сожгу их всех вместе.

Поклонившись, наемник вышел.

— А теперь, господа, присоединимся к судье и прочим дворянам, — потирая руки, произнес эрцгерцог. — Мне не терпится приступить к делу и начать процесс.

Поднявшись с кресел, все трое заговорщиков плечом к плечу вышли из комнаты через большие двустворчатые двери.

Свежевыпавший снег искрился на солнце, отчего наступившее утро казалось еще более ярким и ослепительным. Белый солнечный луч проник сквозь решетку люка в подземный коридор, озарив замшелые и покрытые плесенью камни древней кладки. Заиндевелый потолок засверкал, засиял отраженным светом, однако чуть дальше от входа безраздельно властвовала всепоглощающая тьма. В этом холодном мраке и притаились солдаты эрцгерцога Браги. Они стояли по колено в зловонной жиже, стекавшей по замковым водостокам в сторону реки. На протяжении почти четырех часов стояла тишина, но вот наконец послышались приближающиеся шаги. Плеск грязной воды эхом отражался от стен подземного коридора. По каменной кладке скользили тени.

Взмахом руки Уайлин приказал солдатам оставаться на позиции и молчать. Прежде чем начать действовать, он хотел удостовериться, что их тылы прикрыты, а жертвы — в поле зрения. В подземном коридоре полно ответвлений, где можно скрыться в темноте. Он не хотел гоняться за крысами по всему лабиринту туннелей. Это место было неприятным, но, кроме того, Уайлин знал, что воры нужны эрцгерцогу для утреннего заседания суда. Долгая задержка ему не понравится.

Вскоре показались двое мужчин — один высокий и широкоплечий, другой ниже ростом, стройный, оба в теплых зимних плащах с поднятыми капюшонами. То и дело останавливаясь, чтобы осмотреться, они завернули за угол.

— Напомни мне, если я забуду высказать его величеству свое восхищение качеством его подземных стоков, — насмешливо произнес один из них.

— Эта грязь хотя бы теплее воды в реке, — заметил второй.

— Да, жаль только, что сейчас стоят самые холодные дни в году. И почему это не случилось в середине лета?

— Конечно, тогда было бы теплее, но представь себе, насколько сильнее был бы запах.

— Кстати, о запахах! Как думаешь, мы уже близко к кухне?

— Ты же ведешь. Я здесь ни черта не вижу.

Капитан Уайлин дал команду к выступлению, сопровождая ее взмахом руки:

— Взять их!

Стража атаковала из прилегающего туннеля. Сзади высыпали еще солдаты и, отрезая незваным гостям путь к отступлению, окружили двух мужчин с обнаженными мечами и поднятыми щитами.

— Осторожнее, — велел Уайлин. — Эрцгерцог говорит, от них всего можно ожидать.

— Сейчас я покажу им, чего можно ждать от нас, — сказал один из солдат, прикрывающих тыл.

Выступив вперед, он ударил высокого вора рукояткой меча, и тот рухнул на землю. Другой солдат махнул щитом, и второй вор тоже упал без сознания.

Уайлин с недовольным вздохом посмотрел на солдат сердитым взглядом и пожал плечами:

— Я бы предпочел, чтобы дальше они шли своим ходом, ну да ладно, и так сойдет. Свяжите их, заткните им рты и дотащите до темницы. И во имя Марибора, поднимите им головы, пока они не захлебнулись. Браге они нужны живыми.

Солдаты с рвением приступили к выполнению приказа…

По гулкому помещению суда эхом разносился басовитый голос председательствующего:

— Данное заседание верховного суда Меленгара было созвано в соответствующем порядке, дабы рассмотреть обвинения, выдвинутые против принцессы Аристы Эссендон лорд-канцлером Меленгара эрцгерцогом Перси Брагой. Принцесса Ариста обвиняется в измене короне, убийстве своего отца и брата и в занятиях колдовством.

В зале судебных заседаний Меленгара, самой большой в замке, был сводчатый потолок и витражные окна, стены украшали гербы и щиты благородных домов королевства. На скамьях и в ложах теснились зрители — дворяне и богатые купцы, желавшие увидеть своими глазами суд над принцессой. Снаружи толпились простолюдины. Их сдерживал кордон облаченных в доспехи солдат. Люди стояли в снегу с самого рассвета и ждали новостей, передаваемых через глашатаев.

Само заседание протекало в огороженном пространстве между многоярусными трибунами для благородных особ, где восседали дворяне и другие знатные лица. Некоторые места оставались пустыми, но для вынесения нужного лорду Браге вердикта этого было достаточно. Утро выдалось морозное, поэтому многие члены суда продолжали кутаться в меха в ожидании, пока огонь в большом камине согреет помещение. Простые горожане толпились в проходе между трибунами. В торце залы как недоброе предзнаменование виднелся пустой королевский трон, напоминавший заседателям и публике о тяжести преступления и размахе процесса. В зависимости от вынесенного вердикта станет ясно, кто займет его и в чьих руках сосредоточится королевская власть.

— Высокий суд, состоящий из особ безупречной репутации, пребывающих в здравом уме и твердой памяти, готов выслушать обвинения и рассмотреть собранные в ходе разысканий улики и доказательства. Да осенит их Марибор своей мудростью.

Главный судья занял свое место, и на подиум с перилами поднялся прокурор — крупный мужчина с коротко подстриженной бородой и усами, обрамлявшими непомерно маленький рот. Дорогая мантия развевалась у него за спиной, когда он расхаживал перед присяжными, пристально разглядывая каждого из них.

— Господа судьи, — сказал прокурор, театрально обводя залу рукой. — Вам, несомненно, уже известно, что наш добрый король Амрат был убит семь дней назад в этом самом замке. Вам также известно, вероятно, что принц Алрик пропал без вести. Считается, что он был похищен и также убит. Но как могло такое произойти в стенах королевского замка? Допустим на минуту, что можно убить короля. Допустим также, что можно похитить принца. Но кому под силу последовательно совершить и то и другое в течение одной ночи? Кто, оставаясь в своем уме, поверит, что это возможно?

Заседатели затихли, прислушиваясь к его словам.

— Как могло случиться, что двое убийц прокрались в замок незамеченными, закололи короля и совершили побег, несмотря на то что их поймали и заперли в темнице? Это само по себе невероятно, поскольку камеру охраняло множество хорошо тренированных солдат. Убийц не просто заперли, их также приковали цепями к стене за запястья и лодыжки. Но что самое удивительное, во что действительно трудно поверить, так это в то, что после своего чудесного побега они не поспешили скрыться! Воистину нет! Пока они находились в заточении, им сообщили, что на рассвете их четвертуют! Вне всяких сомнений, такая чудовищная и болезненная смерть ждала их в наказание за их страшное злодеяние. Однако убийцы остались в замке, несмотря на сотни солдат, готовых бросить их обратно в темницу. Вместо того чтобы бежать, они разыскали принца, самое известное и хорошо охраняемое лицо в замке, и похитили его! И вот я снова спрашиваю, как это стало возможным? Неужели стража заснула? Неужели она настолько никчемна, что может позволить убийцам короля просто так уйти? А может быть, кто-то им помог? Мог ли это быть один из стражников? Иностранный шпион? Доверенное лицо, барон или граф? Нет! Никто из них не имел права даже войти в темницу, чтобы хотя бы увидеть убийц короля, не то чтобы освободить их. Нет, милостивые государи и почтеннейшие господа, никто из тех, кто присутствовал в замке той ночью, не был наделен правом вот так просто и без затей войти в темницу, кроме принцессы Аристы! Никто не мог отнять у дочери убитого права плюнуть в лицо тем, кто так жестоко отнял у нее отца. Однако она явилась не затем, чтобы выказать презрение к убийцам. Она пришла, чтобы помочь им завершить то, что она затеяла!

По трибунам пробежал ропот возмущения.

— Это немыслимо! — воскликнул преклонного возраста дворянин. — Обвинять бедную девочку в убийстве отца… Как вам не стыдно? Где она? Почему она не присутствует здесь, чтобы опровергнуть эти обвинения?

— Лорд Валин, — обратился к нему прокурор, — для нас большая честь видеть вас здесь сегодня. Принцесса в скором времени предстанет перед судом. Перечисление фактов — скучное и неприятное дело, и суд из человеколюбия не желает подвергать этой процедуре принцессу, поэтому ее сейчас здесь нет. Также те, кто дает показания, могут говорить свободно в отсутствие своей будущей королевы, если ее признают невиновной. Есть и другие, еще более неприятные причины, о которых я пока не стану сообщать суду.

Настроение лорда Валина не переменилось после этих слов, но он перестал протестовать и сел на свое место.

— Суд Меленгара вызывает для дачи показаний Рубена Хилфреда.

Прокурор замолчал. Высокий солдат, облаченный в кольчугу и плащ с изображением сокола, предстал перед судом. Он стоял, гордо выпрямившись, но выражение его лица было весьма недовольным.

— Хилфред, — обратился к нему прокурор, — какое положение вы занимаете здесь, в замке Эссендон?

— Я личный телохранитель принцессы Аристы, — сообщил он суду громким, четким голосом.

— Скажите, Рубен, в каком вы пребываете звании?

— Я королевский пристав.

— Это весьма высокое звание, не так ли?

— Оно вызывает уважение.

— Как вы получили это звание?

— Меня выбрали по какой-то не известной мне причине.

— По какой-то причине? По какой-то причине? — весело рассмеялся прокурор. — Разве неправда, что капитан Уайлин лично рекомендовал вас на повышение после четырех лет беспримерного служения короне? Более того, разве неправда, что сам король назначил вас личным телохранителем своей дочери после того, как вы, рискуя жизнью, спасли Аристу из огня, в котором погибла ее мать? Разве король не вручил вам награду за храбрость? Разве все это неправда?

— Да, это правда, сэр.

— Я чувствую, что вам не хочется здесь находиться, Рубен. Я прав?

— Да, сэр, это так.

— Это оттого, что вы верны принцессе и не желаете участвовать в чем-то, что может ей повредить. Ваши чувства не могут не вызвать восхищения. Но все же вы человек чести и, следовательно, должны говорить правду, когда даете показания в суде. Так расскажите нам, Рубен, что произошло в ночь убийства короля.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Хилфред вздохнул и заговорил:

— Было поздно, и принцесса спала у себя. Я дежурил на лестнице в башню, когда обнаружили тело короля. Капитан Уайлин приказал мне проверить, как там принцесса Ариста. Прежде чем я добрался до ее двери, она вышла сама. Ее напугал шум.

— Как она была одета? — спросил прокурор.

— В платье. Не помню, в какое именно.

— Но она была одета, не так ли? На ней был не пеньюар и не ночная сорочка?

— Да, она была одета.

— Вы много лет охраняли принцессу Аристу. Вы когда-нибудь замечали, чтобы она спала в одежде?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Но вы, вне всякого сомнения, стояли за дверью, когда она переодевалась к обеду или после поездок. Есть ли у нее служанки, помогающие ей одеваться?

— Да.

— Сколько?

— Три.

— И сколько времени занимает обычно переодевание принцессы?

— Не могу сказать точно.

— Приблизительно. Точность в данном случае не имеет для суда значения.

— Возможно, минут двадцать.

— Двадцать минут при помощи трех служанок. Это на самом деле довольно быстро, учитывая, сколько завязок и пуговиц требуется застегнуть на большей части женской одежды. Сколько, по-вашему, времени прошло между обнаружением тела короля и выходом принцессы из спальни?

Повисла пауза, так как Хилфред медлил с ответом.

— Сколько? — настаивал прокурор.

— Минут десять.

— Десять минут, говорите? И сколько служанок сопровождало ее, когда она вышла из комнаты?

— Я никого не видел.

— Удивительно! Принцесса неожиданно проснулась и сумела сама надеть роскошное платье в полной темноте без помощи хотя бы одной служанки!

Прокурор с задумчивым видом принялся ходить взад и вперед, опустив голову и постукивая пальцем по губам. Затем замер, стоя спиной к Хилфреду. И вдруг резко обернулся, словно его осенила некая мысль, и предложил ему рассказать о том, как принцесса приняла известие о гибели короля.

— Она была в ужасе.

— Она плакала?

— Я уверен, что плакала.

— И вы это видели своими глазами?

— Нет, ваша честь.

— Тогда что произошло?

— Она отправилась в покои принца Алрика и очень удивилась, не застав его там. Затем она…

— Постойте. Она отправилась в покои принца Алрика? Узнав, что ее отец убит, она первым делом бросается в комнату брата? Вам не показалось странным, что она не поспешила тотчас же к отцу? В конце концов, никто не предполагал, что Алрику тоже грозит опасность, не так ли?

— Именно так, ваша честь.

— Что произошло дальше?

— Она пошла взглянуть на тело отца, и в это время появился принц Алрик.

— Как поступила принцесса, после того как принц приговорил пленников к смерти?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — ответил Хилфред.

— Правда ли, что она посетила их в темнице?

— Да, ваша честь, это чистая правда.

— И вы были с ней при этом?

— Она попросила меня подождать за дверью.

— Почему?

— Я не знаю.

— Она часто просит вас подождать за дверью, когда с кем-то разговаривает?

— Иногда.

— Часто?

— Нечасто.

— Что произошло потом?

— Она пригласила монахов для отправления последних обрядов для убийц.

— Пригласила монахов? — повторил прокурор. В голосе его явственно чувствовались язвительные нотки. — Ее отца убили, а она беспокоилась о душах убийц? Зачем она позвала двух монахов? Разве один не мог выполнить все необходимое? Если уж на то пошло, почему она не пригласила домашнего священника?

— Мне это неизвестно, ваша честь.

— Правда ли, что она велела снять с заключенных цепи?

— Да, чтобы они могли преклонить колени.

— А когда монахи вошли в камеру, вы их сопровождали?

— Нет, она снова просила меня остаться снаружи.

— То есть монахи могли войти, а ее доверенный телохранитель — нет? Даже когда убийцы ее отца были свободны от цепей? Что дальше?

— Она вышла из камеры, велела мне подождать и сопроводить монахов на кухню после того, как они завершат обряды.

— Зачем?

— Она мне этого не сказала, ваша честь.

— А вы ее спрашивали?

— Нет, сэр. Я солдат и не вправе ставить под сомнение приказы члена королевской семьи.

— Понимаю. Но вы были довольны этими приказами?

— Нет.

— Почему?

— Я боялся, что в замке могут скрываться другие убийцы, и не хотел выпускать принцессу из виду.

— Кстати говоря, разве капитан Уайлин в этот момент не обыскивал замок в поисках соучастников убийц и не предупреждал всех, что там может быть небезопасно?

— Это так, ваша честь.

— Принцесса сообщила вам, куда она направляется, чтобы вы могли найти ее после того, как проводите монахов?

— Нет, сэр.

— Понятно. А откуда вам известно, что те, кого вы проводили в кухню, действительно были монахами? Вы видели их лица?

— Их лица были закрыты капюшонами.

— Когда они вошли в камеру, их капюшоны тоже были опущены?

Хилфред на мгновение задумался, затем отрицательно покачал головой:

— Я так не думаю, ваша честь.

— То бишь в ночь убийства отца принцесса приказывает своему личному телохранителю оставить ее без защиты и препроводить двух монахов в пустую кухню, монахов, которые неожиданно решают надеть капюшоны в стенах замка и скрыть свои лица? А что с вещами, принадлежавшими убийцам? Где они были?

— У капитана стражи, сэр.

— И как принцесса велела ими распорядиться?

— Она просила монахов отдать их бедным.

— И монахи взяли эти вещи?

— Да, ваша честь.

— Рубен, вы не кажетесь мне глупцом, — сказал прокурор, сменив обличительный тон на проникновенный. — Глупцы не достигают такого положения, какого сумели достичь вы. Когда вы узнали, что убийцы сбежали, а монахи были обнаружены закованными в камере вместо них, вам не пришло в голову, что все это устроила принцесса?

— Я предположил, что убийцы напали на монахов после того, как принцесса покинула камеру.

— Вы не ответили на мой вопрос, — требовательным голосом произнес прокурор. — Я спросил, не пришло ли вам это в голову.

Телохранитель подавленно молчал с выражением страдания на лице.

— Отвечайте на вопрос, Рубен, пришло вам это в голову или нет?

— Возможно, но только на мгновение.

— Обратим внимание на более недавние события. Вы присутствовали во время разговора Аристы с ее дядей, состоявшегося в его кабинете?

— Да, но меня просили подождать за дверью.

— Вы были за дверью самого кабинета, верно?

— Так точно, ваша честь.

— Следовательно, вы слышали, что там происходило?

— Да, слышал.

— Правда ли, что принцесса пришла в кабинет к эрцгерцогу, который без устали занимался поисками принца, и заявила, что принц Алрик, несомненно, мертв и что искать его уже не имеет смысла? И что эрцгерцогу лучше занять свое время… — Тут прокурор театрально повернулся лицом к дворянам, сделал паузу и торжественно закончил фразу: — Приготовлениями к ее коронации?

В толпе раздался недовольный шепот. Некоторые члены суда начали тихо переговариваться друг с другом.

— Я не помню, чтобы она использовала эти слова.

— Она намекала, что эрцгерцог должен прекратить поиски Алрика или нет?

— Да, нечто подобное я припоминаю, ваша честь.

— И при этом она угрожала эрцгерцогу, давая ему понять, что вскоре состоится ее коронация и, как только она станет королевой, он лишится титула лорд-канцлера?

— Кажется, она сказала что-то в этом роде, но это потому лишь, что она злилась на лорда Брагу…

— На этом все, пристав. Больше вопросов нет. Можете быть свободны. — Хилфред собрался уже покинуть свидетельскую ложу, как вдруг прокурор снова заговорил: — О, мне очень жаль, но есть еще один вопрос. Вы когда-нибудь видели или слышали, как принцесса плачет из-за потери отца или брата?

— Она весьма скрытная женщина, ваша честь.

— Отвечайте без уверток, да или нет?

Хилфред явно тянул с ответом.

— Нет, ваша честь, — выдавил он из себя после минутного колебания, — ничего такого я никогда не слышал и не видел.

— Я готов вызвать капитана стражи для подтверждения показаний Хилфреда, если суд полагает, что его рассказ не был правдив, — обратился прокурор к судьям.

После того как они посовещались шепотом, главный судья ответил:

— В этом нет необходимости. Пристав — человек чести, и мы не будем ставить под сомнение правдивость его слов. Можете продолжать.

— Я уверен, милостивые государи, что вы пребываете в не меньшем смятении, чем я, — с видом глубокого сочувствия обратился к трибунам прокурор. — Многие из вас лично знакомы с принцессой. Как могла столь милая девушка поднять руку на отца и брата? Неужели это лишь для того, чтобы взойти на трон? Это так на нее не похоже… Прошу вас немного потерпеть, скоро все станет ясно. Суд вызывает для дачи показаний епископа Сальдура.

Сидевшие на трибунах благородные господа и толпившиеся в проходах горожане сосредоточили свои взгляды на священнослужителе. Благообразный старик в черно-красной сутане поднялся со своего места и медленно подошел к огороженному перилами свидетельскому подиуму.

— Ваше преосвященство, вам много раз доводилось бывать в этом замке, — с величайшим почтением обратился к нему прокурор. — Вы хорошо знакомы с членами королевской семьи. Не могли бы вы пролить свет на причины столь странного поведения ее высочества?

— Господа, я много лет наблюдал за королевской семьей, — произнес епископ Сальдур своим обычным теплым, смиренным голосом. — Недавняя трагедия — весьма печальное, ужасное событие. Мне больно слышать обвинения, выдвинутые эрцгерцогом против принцессы, ибо я отношусь к бедной девочке, как к своей внучке. Однако я не могу отрицать правды, а правда заключается в том, что принцесса действительно стала опасна для окружающих.

Присутствующие снова зашептались, взволнованно обмениваясь мнениями и замечаниями.

— Смею заверить вас, что она давно уже не то невинное дитя, которое я держал когда-то на своих руках. Я виделся и говорил с ней, я видел ее горе, вернее, отсутствие оного. И я могу с уверенностью заявить, что жажда знаний и власти толкнула ее в объятия зла. — Сделав паузу, епископ скорбно покачал головой и уронил ее на руки. Когда он поднял голову, на лице его читалось раскаяние. — Вот что происходит, если дать женщине образование и свести ее со злыми силами черной магии, как это случилось с принцессой Аристой.

После этих слов епископа по зале пронесся вздох ужаса. Священнослужитель переждал шум толпы и продолжил:

— Вопреки моим советам король Амрат позволил леди Аристе посещать университет, где она изучала колдовство. Она впустила в себя силы тьмы, что породило в ней жажду власти. Образование заронило в нее семя зла, которое взошло и привело к ужасной гибели ее отца и брата. Она больше не принцесса, она ведьма. Это ясно по тому, что она не оплакивала отца. Видите ли, как епископ церкви и вероучитель я точно знаю, что ведьмы не могут плакать.

По зале снова прокатился шепот возмущения. Лорд Брага услышал, как на галерее кто-то громко вскрикнул: «Я так и знал!»

Прокурор вызвал для дачи показаний графиню Амриль, сообщившую, что два года назад Ариста наслала на нее порчу из-за того, что та открыла сквайру Дэвенсу, что он нравится принцессе. Леди Амриль в подробностях описала, как после этого она несколько дней страдала от чудовищных нарывов и тошноты.

Далее прокурор вызвал монахов, которые, как и графиня Амриль, были готовы рассказать, как обошлась с ними принцесса. Они сообщили, что она приказала освободить воров от цепей, несмотря на уверения монахов, что в этом нет необходимости, и объяснили, что воры напали на них, как только принцесса покинула темницу.

Толпа реагировала уже более бурно. Даже лорд Валин выглядел обеспокоенным.

Место лорда Перси Браги находилось позади судейской скамьи. Оттуда он с удовлетворением следил за реакцией присутствующих. На лицах дворян читался гнев. Итак, ему удалось раздуть из искры огонек, и вскоре этот огонек превратится в бушующее пламя.

Эрцгерцог заметил в толпе приближавшегося к нему капитана Уайлина.

— Мы их взяли, милорд, — шепотом сообщил ему капитан. — Они связаны и заперты в темнице. Мои чересчур усердные солдаты слегка их побили, но они живы.

— Превосходно. А на дорогах есть какое-нибудь движение? Есть ли какие-нибудь признаки, что дворяне, верные предательнице Аристе, могут напасть на замок?

— Не знаю, сэр. Я прямым ходом из подземных стоков.

— Очень хорошо. Отправляйтесь к воротам и трубите в рог, если что-нибудь заметите. Боюсь, что Пикеринг с Дрондиловых полей может организовать нападение. И еще одно замечание: если встретите этого проклятого гнома, скажите ему, что пора привести принцессу.

— Слушаюсь, ваше превосходительство. — Уайлин вынул из-под плаща небольшой лист пергамента, свернутый в трубочку. — Мне передали это письмо, когда я шел сюда. Доставлено гонцом и адресовано вам.

Лорд Брага взял письмо, и капитан Уайлин, отвесив скупой поклон, скрылся в толпе горожан.

Брага самодовольно усмехнулся. Как же все так легко и просто получилось! Интересно, слышит ли принцесса, в своей башне, поступь приближающейся смерти? Ее верные подданные вскоре будут просить, нет, требовать ее казни. Предстояло еще вызвать начальника арсенала, который подтвердит, что пропавший кинжал был найден у Аристы. И разумеется, теперь у него есть еще в запасе воры. Он продержит их до последнего, а потом представит народу закованными в цепи и с кляпами во рту. Один их вид скорее всего вызовет бурю негодования. Уайлин объяснит, как задержал их, когда они пытались спасти принцессу. У судей не останется иного выбора, кроме как осудить Аристу и передать ему трон.

Возможно, придется отражать нападение Алрика, но с этим уже ничего не поделаешь. Брага был уверен в своей победе. Некоторые из наиболее недовольных лордов восточных земель уже согласились присоединиться к нему сразу после коронации. Он собирался провести ее по завершении суда и после казни Аристы. Уже на следующий день все королевство будет в его руках. Алрик перестанет быть принцем и превратится в изгоя.

— Суд вызывает начальника арсенала Клайна Друэсса, — провозгласил прокурор.

«А вот и еще изобличающие улики», — подумал Брага, разворачивая свиток, который передал ему Уайлин.

На нем не было ни печати, ни герба знатного рода, только простой шнурок. Содержание послания было столь же непритязательным, как и его внешний вид:

«Ваши люди зря искали нас в подземных стоках. Принцесса уже у нас. Ваше время на исходе».

Эрцгерцог скомкал записку в одной руке, а другую машинально опустил на рукоять меча, с которым никогда не расставался на людях. Привстав на месте, он принялся гневно озираться по сторонам, рассматривая лица в толпе. Возможно ли, что автор записки сейчас наблюдает за ним? Сердце его забилось быстрее. Он медленно поднялся, стараясь не привлекать к себе внимания.

Заметив движение, прокурор с любопытством посмотрел на него. Лорд Брага едва заметно махнул рукой, отгоняя его подозрения, и покинул залу суда, приказав себе шествовать спокойно и медленно. Лишь выйдя за дверь и скрывшись от взглядов толпы, эрцгерцог позволил себе перейти на быстрый шаг. В кулаке он по-прежнему сжимал записку.

«Это просто исключено, — словно заклинание, произнес он несколько раз. — Быть того не может!»

Услышав быстрые шаги за спиной, он остановился и резко повернулся, одновременно выхватывая клинок из ножен.

— Что с вами, Брага? У вас неприятности? — вскрикнул Арчибальд Баллентайн и вскинул руки, защищаясь от меча эрцгерцога.

Лорд Брага молча бросил ему смятую записку и продолжил путь к темнице.

— Это те воры, те гнусные воры! — воскликнул граф Чедвик, устремляясь следом за Брагой. — Они демоны! Колдуны! Злые маги! Они появляются и исчезают, когда захотят, словно дым.

Арчибальд догнал Брагу, и они вместе спустились по лестнице в тюремное помещение. Стражник едва успел отскочить в сторону, сидевший за столом капитан вытаращил глаза от изумления. Брага дернул дверь, обнаружил, что она заперта, и принялся яростно колотить в нее руками и ногами. Капитан стражи тут же отошел от стола и подал ключи эрцгерцогу, лицо которого побагровело от гнева.

— Милорд, могу ли я вам чем-то помочь? — спросил он с учтивым поклоном.

— Откройте камеру, где содержатся заключенные, которых только что привели люди Уайлина. Сейчас же!

— Да, милорд.

Перебирая ключи, висевшие на тяжелом металлическом кольце, капитан быстро шел по тюремному коридору. При его приближении двое стражников, стоявших по обе стороны от двери камеры, незамедлительно расступились и отошли в стороны.

— Вы были здесь, когда привели арестованных? — спросил их Брага.

— Да, милорд, — ответил тот стражник, что стоял слева. — Капитан Уайлин велел нам стоять на часах и не пускать никого, кроме вас или его самого.

— Очень хорошо, — сказал эрцгерцог и добавил, обращаясь к капитану: — Открывайте.

Капитан отпер дверь и вошел в камеру. Внутри Брага увидел двоих мужчин, раздетых до пояса и прикованных к стене. Во рту у них были кляпы. Это были не те люди, которых он видел в ночь убийства короля.

— Вытащите кляпы, — приказал Брага офицеру и обратился к пленникам: — Кто вы такие? Почему вы здесь оказались?

— М-м-меня зовут Бендент, ваше благородие. Я простой дворник из Кирби-энда, честное слово. Мы ничего дурного не делали!

— Что вы делали в подземельях замка?

— Охотились на крыс, сэр, — ответил второй несчастный.

— Каких еще крыс, каналья? — чуть было не задохнулся от возмущения эрцгерцог.

— Только этим и пробавляемся, сэр, чесслово. Нам сказали, сегодня утром в замке большое событие, а кухарки жаловались, что крысы полезли наверх из подземных стоков. Это из-за холода, сэр. Нам обещали заплатить по серебряному тененту за каждую убитую крысу, да только…

— Только что?

— Только мы не видели никаких крыс, ваше благородие.

— Мы и пикнуть не успели, как ваши стражники отдубасили нас почем зря и притащили сюда.

— Видите? Что я вам говорил? — воскликнул Арчибальд. — Она уже у них. Выкрали ее прямо у вас из-под носа так же, как мои письма!

— Невозможно. В башню Аристы нет другого пути. Она слишком высока, залезть на нее нельзя.

— Брага, я же сказал вам, эти парни очень сообразительны. Они без особого труда взобрались на мою Серую башню, а она у меня одна из самых высоких.

— Поверьте, Арчибальд, на башню Аристы взобраться нельзя.

— Но они уже это сделали, — настаивал Баллентайн. — Я тоже думал, что это невозможно, вплоть до того момента, как открыл железный шкаф и увидел, что мои сокровища исчезли. А теперь исчезло ваше, и что вы станете делать с этой толпой народу теперь, когда вы не можете сжечь принцессу?

— Все равно это невозможно, — повторил Брага, шагнул вперед и взмахом руки смел Баллентайна со своего пути. — Вы оба, — обратился он к стражникам, которые все еще стояли за дверью, когда он вышел, — ступайте за мной и возьмите кляп. Пора принцессе появиться в суде.

Вслед за Брагой они прошли через замок и поднялись по лестнице на шестой этаж, где располагались жилые покои. В коридоре было пусто. Слуги отправились на судебный процесс.

Миновав королевскую часовню, они подошли к следующей двери. Брага резко распахнул ее и крикнул:

— Магнус, ты мне нужен!

На постели лежал гном с каштановой бородой, заплетенной в косы, и широким плоским носом. Он был одет в синий кожаный жилет, тяжелые черные сапоги и ярко-оранжевую рубаху с пышными рукавами, отчего руки его казались огромными, как ляжки у лошадей.

— Пора? — спросил гном.

Соскочив с кровати, он зевнул и потер глаза.

— Отвечай, существует ли малейшая возможность для постороннего человека пробраться в башню и выкрасть оттуда Аристу? — требовательным тоном спросил Брага.

— Это невозможно ни в коем случае, — уверенно заявил гном.

Лорд Брага несколько раз перевел взгляд с Баллентайна на гнома и обратно, и лицо его с каждым мгновением приобретало все более злобное выражение.

— Я должен знать наверняка, — заявил он. — Ей в любом случае надо спуститься, а я должен вернуться в зал суда. Придется тебе привести ее. Возьми с собой стражников. У одного из них с собой кляп. Заткни ей рот прежде, чем она окажется в зале. — Затем эрцгерцог сказал стражникам: — Принцесса стала жертвой черной магии. Она ведьма и может зачаровать вас, поэтому не позволяйте ей говорить с вами. Приведите ее в зал суда.

Стражники отдали честь и последовали за гномом по направлению к башне.

— Арчибальд, приведите Уайлина, капитана стражи. Он на посту у ворот в замок. Скажите ему, чтобы он поднялся в жилые помещения и помог охранять принцессу. Я не могу рисковать в такой сложной ситуации. Вам это ясно?

— Я сделаю, как вы сказали, Перси, но уверен, что ее уже и след простыл, — продолжал настаивать на своем Арчибальд. — Эти мерзавцы — непревзойденные мастера своего дела. Они являются и исчезают, словно призраки, и ничего не боятся. Обворовывают вас прямо у вас же под носом да еще имеют наглость прислать записку, в которой сообщают о том, что они сделали!

Брага задумался.

— Вы правы, действительно, зачем они это сделали? — спросил он. — Если они освободили принцессу, зачем ставить меня в известность? А если нет, то они скорее всего предполагали, что я первым делом пойду… — Он оглянулся, посмотрел в ту сторону, куда ушел гном, и снова обратился к Арчибальду. — Зовите Уайлина, немедленно!

Отправив Баллентайна, Брага бросился вслед за гномом и стражниками, догнал их, когда они входили в северный коридор, ведущий к башне, и крикнул:

— Всем стоять!

Гном удивленно оглянулся. Стражники повели себя иначе. Высокий круто развернулся, обнажив меч, и преградил эрцгерцогу путь…

Адриан был недоволен тяжелым солдатским мечом, который он раздобыл у дворцового стражника, но ему пришлось с этим смириться.

— Пора, Ройс, — сказал он, увидев бежавшего к ним эрцгерцога, и сбросил шлем.

Ройс тоже снял шлем и пробежал по коридору мимо гнома.

— Останови его, дурак! — приказал Брага гному, но тот еще не до конца понял, что случилось.

Вор уже почти достиг конца коридора, когда низкорослый гном устремился вслед за ним. Лорд Брага выхватил меч из ножен и с решительным видом повернулся к Адриану.

— Ты знаешь, кто я? Да-да, мы виделись недавно в темнице, когда ты был в цепях, но известна ли тебе моя репутация? Я эрцгерцог Перси Брага, лорд-канцлер Меленгара и, что важнее всего, победитель Большого турнира королевства в течение последних пяти лет. А какие титулы есть у тебя? Ленты? Награды? Трофеи, полученные за владение мечом? Я превзошел лучших из лучших в Аврине, даже знаменитого Пикеринга с его якобы волшебным мечом.

— А я слышал, что в день вашего поединка у него был другой меч.

— Это всего лишь легенда, — рассмеялся Брага. — Так он оправдывает свое поражение или страх встретиться с соперником лицом к лицу. Его оружие — обыкновенный меч с красивой рукоятью.

Лорд Брага без подготовки приступил к атаке и сразу заставил Адриана отступить. Его следующий круговой удар чуть было не достиг цели. Адриан вынужден был отскочить, чтобы противник не полоснул его по груди.

— Ты достаточно быстр, — одобрительно произнес эрцгерцог. — Это хорошо. Так интереснее. Видите ли, господин вор, я уверен, что вы неправильно оцениваете ситуацию. Возможно, вам кажется, что вы задерживаете меня, пока ваши друзья спешат на помощь барышне в беде. Как это благородно для такого простолюдина, как ты. Верно, мечтаешь быть рыцарем, раз ты такой идеалист. — Брага провел колющий удар, присел и полоснул Адриана мечом. Адриан снова отступил. Брага улыбнулся. — На самом деле это не ты удерживаешь меня. Это я удерживаю тебя.

Сделав ложный выпад влево, эрцгерцог перевел его в короткий рубящий удар, Адриан опять увернулся, но атака Браги застала его врасплох, и он потерял равновесие. Хотя Брага промахнулся, он успел сильно разбить Адриану лицо гардой меча, отбросив его к стене. Из разбитой губы ручьем брызнула кровь. Брага тут же снова бросился в атаку, но Адриан вовремя ушел в сторону, и клинок эрцгерцога высек искры из каменной стены.

— Наверное, сильно болит? — с деланным сочувствием спросил эрцгерцог, останавливаясь на безопасном расстоянии от противника.

— Бывало и хуже, — сказал Адриан.

Он тяжело дышал, и голос его утратил былую уверенность.

— Должен признать, вы двое производите очень сильное впечатление. Вы и впрямь заслужили свою репутацию. Очень умно с вашей стороны было проскользнуть в подземелье вслед за ловцами крыс и использовать их как прикрытие. Вы также ловко подсунули мне ту записку, чтобы я отвел вас прямо к принцессе, но на этом ваша сообразительность закончилась. Видишь ли, я могу убить вас, когда пожелаю, но вы нужны мне живыми. Мне нужно казнить хотя бы одного человека. Толпа будет настаивать на этом. Через несколько минут сюда подойдет Уайлин с дюжиной стражников, и тебя отведут на костер. А твой приятель, который, как ты считаешь, спасает Аристу, тоже сыграет свою роль в ее погибели, равно как и в своей. Ты мог бы предупредить его, но… Ах да, верно! Ты ведь должен меня задержать, не так ли?

Пренебрежительно усмехнувшись, лорд Брага снова пошел в атаку…

Добравшись до двери в конце коридора, Ройс, разумеется, обнаружил, что она заперта. Он вытащил из-за пояса инструменты. Замок попался самый обыкновенный, и ему не составило труда открыть его. Дверь отворилась, и Ройс тут же почувствовал неладное. Он скорее ощутил, нежели услышал щелчок, раздавшийся при открытии двери, и инстинктивно почувствовал опасность. Он посмотрел вверх, туда, где винтовая лестница исчезала, огибая башню. Казалось, все идет по плану, но многолетний опыт убеждал его в обратном.

Ройс осторожно поставил ногу на ступеньку, но ничего не произошло. Ступенька за ступенькой он пробирался наверх, прислушиваясь к каждому звуку в поисках приводов, рычагов, проваливающихся плит. Казалось, ничто здесь не представляет опасности. За спиной у него раздавался лязг мечей, это Адриан развлекал эрцгерцога. Следовало поторопиться.

Ройс поднялся еще на пять ступеней. В башне имелись маленькие оконца, не более трех футов в высоту и фута в ширину. Сквозь них проникало слабое сияние зимнего солнца, освещавшее лестницу лишь частично. Гладкие каменные плиты были сложены встык без использования раствора и держались благодаря собственному весу. Ступени тоже были сделаны из цельных каменных блоков и подогнаны друг к другу с невероятным мастерством. В стыки между ними нельзя было просунуть даже лист пергамента.

Ройс достиг девятой ступени, и, как только он ступил на следующий каменный блок, башня содрогнулась. Он инстинктивно отступил назад, и тогда предыдущие восемь ступенек зашатались и обрушились в бездну позади него. Ройс метнулся вперед, чтобы избежать падения, которое привело бы к неминуемой гибели, и сделал шаг вперед, едва не утратив равновесие. Предыдущая ступенька тут же обвалилась. По башне снова разнесся грохот.

— Твоей первой ошибкой был взлом замка, — сказал Магнус.

Голос гнома доносился из дверного проема внизу. Повернувшись, Ройс увидел, что гном стоит у двери, ведущей в коридор. Он вертел в руках ключ на веревке, обмотанной вокруг указательного пальца, и задумчиво поглаживал бороду.

— Если открыть дверь, не пользуясь ключом, срабатывает ловушка, — усмехнулся Магнус.

Гном принялся неторопливо расхаживать перед открытой дверью, словно лектор, обращавшийся к аудитории.

— Ты не сможешь перепрыгнуть через дыру, которую сам же и сделал, чтобы попасть обратно. Слишком уж она велика. И если тебе интересно, до дна очень далеко. Ты вошел в башню на шестом этаже замка, а начинается она у основания замка. Я еще выложил дно кучей острых камней, просто ради развлечения.

— Так это твоих рук дело? — спросил Ройс.

— Конечно. Ну, не сама башня. Она уже была здесь. Последние полгода я вгрызался в нее, что твой термит. — Он широко улыбнулся. — Здесь осталось очень мало материала. Все эти твердые на вид каменные стены, которые ты видишь перед собой, на деле не толще листа пергамента. Я оставил их достаточно, чтобы сохранить внешний вид башни. Изнутри все похоже на каменную паутину. Тоненькие каменные нити в сетке классической кристаллической матрицы достаточно прочные, чтобы удержать башню, но такие хрупкие, если оборвать нужную нить.

— Если я правильно понимаю, каждый раз, как я делаю шаг наверх, предыдущая ступенька рушится?

Улыбка гнома сделалась еще шире.

— Великолепно придумано, не правда ли? Ты не можешь спуститься, но если пойдешь наверх, станет только хуже. Ступеньки обеспечивают горизонтальную поддержку вертикальным панелям. Если их не будет, вся башня согнется и обрушится. Еще до того как ты доберешься до верха, башня рухнет, как только упадет достаточное число подпорок. И пусть мои слова насчет пустых стен не особенно тебя обнадеживают. Это все-таки камень, так что вес тут немалый. Раздавит и тебя, и леди в комнате наверху, если само падение и острые камни внизу не сделают свое дело. Ты уже достаточно ослабил всю конструкцию, может, она и сама сейчас упадет. Я слышу, как во все эти маленькие трещинки и разломы задувает ветер. Камень всегда шумит, когда растет, уменьшается, гнется или разрушается. Я хорошо понимаю этот язык. Камень рассказывает мне о своем прошлом и будущем, и сейчас эта башня поет.

— Ненавижу гномов, — с ненавистью пробормотал Ройс.

Глава 9

СПАСАТЕЛИ

Кувшин и таз упали на пол и разбились. Грохот вывел Аристу, сидевшую на кровати, из оцепенения. Вся комната содрогалась, как живая. Странные ощущения преследовали ее в башне все лето, но ничего подобного этому не было. Затаив дыхание, она ждала чего-то страшного, но ничего не происходило. Башня перестала колебаться.

Принцесса осторожно соскочила с кровати, подошла к окну и выглянула наружу. Ничто из увиденного ею не могло объяснить эту тряску. За окном все было окутано белым покрывалом свежего снега, который валил не переставая. Может быть, комната затряслась от того, что с крыши упало слишком много снега? Это казалось невероятным, да и не имело никакого значения.

«Сколько мне еще осталось жить?» — с замиранием сердца подумала она.

Ариста посмотрела вниз. У ворот замка все еще толпился народ. Должно быть, там собралось больше сотни человек, и все жаждали получить новости из суда. По периметру замка расположилось втрое больше солдат, чем обычно, все в полном обмундировании. Видимо, дядя не хотел рисковать. Может, он считал, что народ восстанет против него, не желая смотреть, как сжигают принцессу? На это она и не надеялась. Никому не было дела, жива она или мертва. Хотя она знала всех лордов, графов и баронов по именам и нередко с ними обедала, она знала также, что они ей не друзья. Друзей у нее не было вовсе. Брага был прав, она провела слишком много времени в башне. Никто толком ее не знает. Она намеренно вела уединенную жизнь, но сейчас впервые почувствовала себя бесконечно одинокой.

Всю ночь она пыталась придумать, что ей говорить на суде. В конце концов она решила, что ей нечего сказать и сделать. Она могла бы обвинить Брагу в убийстве ее отца, но у нее не было доказательств. Все улики были у него и против нее. Ведь это она отпустила воров и содействовала исчезновению Алрика.

«О чем я только думала?» — попеняла она самой себе.

Она добровольно отдала брата двум незнакомым бандитам. Алрик лично объяснил им, что намерен пытать их, а она отдала его им на милость. Аристу мутило при одной мысли о том, как они смеялись над ней, пока топили несчастного Алрика в реке. А сейчас они скорее всего на полпути в Калис или Делгос, по очереди примеряют кольцо с королевской печатью Меленгара. Когда разведчики принесли мантию Алрика, она была уверена, что ее брат мертв, однако его тело так и не обнаружили.

Ей вдруг пришло в голову, что брат все еще жив, но после недолгих размышлений она пришла к выводу, что лорд Брага скорее всего где-то спрятал труп Алрика. Обнаружение тела принца до начала процесса позволило бы ей претендовать на трон, но как только процесс закончится, как только ее признают виновной и сожгут на костре, дядя чудесным образом найдет тело принца. Вполне возможно, что Брага хранит труп Алрика в одной из запертых комнат внизу или в каком-нибудь тайном месте.

И во всем виновата она одна! Если бы она не вмешалась, возможно, Алрик занял бы трон и сам убедился в коварстве Браги. Возможно, он мог бы спасти их обоих. Может, она и впрямь всего лишь глупая девчонка? По крайней мере смерть положит конец всем этим вопросам и терзавшему ее чувству вины. Она закрыла глаза и снова почувствовала, как содрогается мир вокруг нее…

Войско Галилина, числом около пятисот человек, ускоренным маршем продвигалось по заснеженной дороге в направлении Меленгара. Шестьдесят рыцарей в сверкающих доспехах упирали в стремена копья, украшенные длинными раздвоенными вымпелами, которые дрожали на ледяном ветру, подобно змеиным языкам.

Незадолго перед выступлением в поход из замка на Дрондиловых полях Майрон подслушал, как принц Алрик спорил с дворянином, который утверждал, что они начинают эту военную кампанию слишком рано. Было очевидно, что им не хватает поддержки еще нескольких лордов, поэтому риск действительно существовал. Лорд Пикеринг согласился с требованием Алрика ускорить выступление после того, как прибыли бароны Гимбольт и Рендон с двумя дюжинами своих рыцарей. Однако на Майрона любое войско, независимо от численности, производило ошеломляющее впечатление.

Принц Алрик, Майрон, граф Пикеринг и двое его старших сыновей ехали во главе войска вместе с прочими знатными землевладельцами, за ними конным строем по четверо в ряд — рыцари в латах. Далее следовали оруженосцы и многочисленные слуги. От них почти не отставала пехота, простые солдаты, сильные, коренастые йомены в кольчугах и шлемах с заостренным шишаком, латными поножами на ногах или в сапогах с железными вставками. Каждому из них выдали треугольный щит, меч с коротким широким лезвием и длинное копье. За ними следовали лучники в кожаных камзолах и в прикрывавших колчаны шерстяных плащах. В походе многие из них использовали свои луки со спущенной тетивой вместо дорожных посохов. Замыкали шествие мастеровые, кузнецы, лекари и повара, тянувшие за собой тележки с припасами.

Майрон чувствовал себя крайне глупо. Он провел в седле уже много часов, но все еще не научился удерживать лошадь на дороге с таким расчетом, чтобы она не сворачивала влево и не сталкивалась с жеребцом Фанена. Он уже более-менее ловко управлялся со стременами, но ему еще многое предстояло освоить. Его раздражала защита большого пальца, из-за которой невозможно было поставить ноги на подошву стремени.

Сыновья лорда Пикеринга охотно взяли Майрона под свою опеку. Для начала ему объяснили, что на подпорку стремени лучше всего опираться каблуком. Это позволяет уверенно держаться в седле, да и нога не застрянет в стремени, если всадник упадет с лошади. Они также сказали монаху, что более тугие стремена облегчают работу колен и контакт всадника с боками животного.

Все лошади Пикерингов были очень хорошо обучены и отлично слушались шенкелей. Их целенаправленно приучали к езде таким образом, чтобы рыцарь мог сражаться, держа в одной руке копье или меч, а в другой — щит. Майрон как раз и практиковался в этом, сжимая колени, чтобы убедить лошадь повернуть направо, но, к сожалению, без малейшего успеха. Чем больше он усиливал нажим левого шенкеля, тем сильнее зачем-то давил правым. Это сбивало бедное животное с толку, лошадь глупо вертелась и то и дело толкала ехавшего рядом коня Фанена.

— Ты будь с ней построже, — поучал его Фанен. — Покажи ей, кто тут главный.

— Ей уже известно, что это она, — жалобно ответил Майрон. — Думаю, мне лучше держаться за поводья. Вряд ли мне придется орудовать мечом и щитом в предстоящей битве.

— Ну, все может в жизни статься, — заметил Фанен. — Монахам нередко доводилось воевать в древние времена. Алрик сказал, ты спас ему жизнь, сражаясь против наемников, напавших на него в лесу.

Майрон недовольно нахмурился, опустил взгляд в землю и буркнул себе под нос:

— Я никогда ни с кем не сражался.

— Но я слышал, ты ударил солдата…

— Не помню, — виновато покачал головой Майрон. — Надо было, наверное, дать тем наемникам отпор. Это ведь они сожгли наш монастырь. Они убили… — Он осекся, помолчал и только после долгой паузы продолжил: — Я бы погиб, если бы Адриан и Ройс не спасли меня. Король просто предположил, что я за него сражался, а я не стал говорить ему правду. Мне действительно надо прекратить так делать.

— Как?

— Лгать.

— Это не ложь. Ты просто не стал поправлять его.

— По сути, это одно и то же. Настоятель как-то сказал мне, что ложь есть самопредательство. Это свидетельство ненависти к самому себе. Если ты стыдишься своих действий, мыслей или намерений, ты лжешь, потому что это проще, чем принять себя таким, каков ты есть. Или, как в данном случае, притворяешься, что что-то произошло, когда на самом деле ничего не было. То, как видят тебя другие, становится важнее, чем то, какой ты на самом деле. Это как когда мужчине проще умереть, чем выставить себя трусом. Репутация для него важнее жизни. Но кто храбрее, в конце концов? Тот, кто умирает, лишь бы не казаться трусом, или тот, кто живет и признает, кем является?

— Извини, ты меня совсем запутал, — озадаченно произнес Фанен.

— Не важно. Но принц попросил меня сопровождать войско в качестве хрониста, а не воина. Думаю, он хочет, чтобы я написал книгу о том, что произойдет сегодня.

— Если так, то, пожалуйста, не пиши о том, какую истерику закатил Денек, когда ему запретили идти с нами. Это выставит наше семейство в дурном свете.

Все, что они видели вокруг, было для Майрона внове. Конечно, ему случалось видеть снег, но лишь во дворе монастыря или на галерее. Он никогда не видел, как снег ложится на ветви деревьев в лесу или сверкает на солнце по берегам рек и ручьев. Они проезжали густонаселенную область, минуя селение за селением, каждое из которых оказывалось больше предыдущего. Майрон с восхищением взирал на различные постройки, животных и людей, попадавшихся им по пути. В каждом городе жители выходили посмотреть на них, выбегая из домов, привлеченные мерным, грозным топотом солдатских сапог. Некоторые, набравшись храбрости, спрашивали, куда они направляются, но ответа не получали, поскольку солдатам было приказано хранить молчание.

Дети выбегали на обочину дороги, но взрослые старались как можно быстрее оттащить их назад. Майрон никогда раньше не видел детей, по крайней мере с тех пор, как сам был ребенком. Мальчиков нередко отправляли в монастырь в возрасте десяти — двенадцати лет, но там не было почти никого младше восьми. Самые маленькие дети казались Майрону невероятно забавными, и он с изумлением наблюдал за ними. Шумные и по большей части грязные, они походили на сильно уменьшенных пьяных взрослых, но выглядели на удивление мило и смотрели на него с таким же удивленным выражением лица, с каким он сам смотрел на них. Они махали ему рукой, и Майрон не мог им не ответить, хотя это было, наверное, не очень по-военному.

Войско продвигалось на удивление быстро. Пехота, выполнявшая приказы, как один человек, поочередно переходила с марша на более расслабленный шаг, который на деле был не намного медленнее. На лицах их застыло выражение мрачной решимости. Никто ни разу не улыбнулся.

Так войско продвигалось в течение многих часов. Никто им не препятствовал. Никто не преграждал путь, никто не поджидал в засаде. Майрона не покидало чувство, что он скорее участвует в увлекательном параде, нежели в подготовке к жестокой битве. Наконец вдали показались первые очертания Меленгара. Фанен показал ему рукой на высокую колокольню Маресского собора и высокие башни замка Эссендон, над которым не развевался ни один штандарт.

Передовой отряд доложил, что город защищает большое войско. Лорды приказали своим полкам выстроиться в боевой порядок. Сообщения передавались с помощью флагов. Лучники натянули тетиву на своих луках, и войско произвело перестановку. Солдаты выстроились в шеренги по трое. Лучники выдвинулись вперед и шли за пехотинцами.

Майрона и Фанена отправили в арьергард. Теперь они ехали в обозе вместе с поварами, жадно поглощая все увиденное и услышанное. Это новое, стратегически выгодное положение позволило Майрону наблюдать, как часть войска отделилась от основного состава и двинулась к городу, обходя его справа. Когда полки добрались до подошвы холма и попали в поле зрения стражи на стенах замках, где-то вдалеке заиграл военный рожок.

С крепостной стены донесся ответный зов рога. Лучники Галилина выпустили в сторону защитников замка град стрел, на мгновение накрывших небо, подобно темной туче. Стрелы все летели и падали, и Майрон услышал ослабленные расстоянием крики защитников замка. Он с интересом следил за тем, как всадники разделились на три отряда. Один остался на дороге, а два других прикрыли его с флангов. Основной отряд нападавших перешел на быстрый шаг…

Заслышав звук рога, Мейсон Грумон и Диксон Тафт повели своих людей вверх по Кривой улице, после чего Нижний квартал почти обезлюдел. Именно этого сигнала велели ждать Ройс и Адриан — сигнала к нападению.

Воры разбудили обоих друзей посреди ночи, и с этой минуты жизнь в Нижнем квартале Медфорда забила ключом. Мейсон и Диксон поспешили разнести повсюду новость о том, что эрцгерцог убил короля Амрата, принцесса не виновна, а принц возвращается, чтобы наказать заговорщиков. Поднять нищее простонародье на вооруженное выступление против помыкавших ими солдат не составило труда. К тому же некоторые рассчитывали вдоволь помародерствовать или хотя бы получить в случае победы награду от короля. И даже многие из тех, кто не собирался восстанавливать справедливость или клясться в верности престолу, присоединились к восставшему народу, чтобы отомстить ненавистной знати за былые унижения.

Люди вооружились вилами, топорами и дубинами и облачились в самодельные доспехи, наспех закрепив под одеждой попавшиеся под руку железные предметы. В большинстве случаев им пришлось позаимствовать у жен противни. Люди Нижнего квартала брали числом, но смотрелись довольно жалко. После того как Гвен подняла на ноги весь Ремесленный квартал, в их рядах появилось несколько человек, вооруженных мечами, луками, но в неполных доспехах. Никто не мешал простолюдинам сбиваться в стаи, поскольку городскую стражу полностью перевели на охрану замка, а большая часть знати отправилась на суд над принцессой.

Процессию возглавляли Мейсон и Диксон. В одной руке Мейсон держал свой кузнечный молот, а в другой — грубо сработанный щит, который он успел смастерить этим утром. Шагая впереди наспех сколоченного войска, кузнец чувствовал, как в памяти всплывают многолетние обиды и унижения. Его охватила ярость — плод той жизни, которой его лишили. Когда он не смог заплатить налоги за лавку покойного отца, явились шериф и городская стража. Когда он отказался уходить, его избили до полусмерти и выбросили в канаву на Кривой улице. Мейсон считал солдат виновниками большинства своих бед. Это они нанесли ему побои и так искалечили, что даже долгие годы спустя он мог работать молотом всего по нескольку часов в день из-за сильной боли в руках. Из-за этого, а еще из-за пристрастия к азартным играм он был беден как церковная мышь. Конечно, он никогда не считал страсть к играм истинной причиной своих несчастий. Во всем были виноваты только стражники, и не имело значения, что солдаты и шериф, которые когда-то избили его, давно уже не служили в этом городе. Сегодня он наконец получил возможность отплатить им той же монетой за всю боль и страдания, которые он претерпел по их вине.

Мейсон с Диксоном не были настоящими воинами и не отличались атлетическим телосложением, но у обоих были широкая грудь и мощная шея, придававшие им сходство с парой запряженных волов, следуя за которыми жители Нижнего квартала вспахивали город. Свернув на Кривую улицу, они без помех вошли в Дворянский квартал. По сравнению с Нижним кварталом это был совсем другой мир. Улицы здесь были искусно вымощены камнем, а вдоль тротуаров устроены железные коновязи. Два ряда красивых фонарей вдоль широкого проспекта и накрытые плитами сточные канавы свидетельствовали не только о стремлении к комфорту, но и о привилегированном положении здешних обитателей.

Центром Дворянского квартала являлась просторная площадь, посреди которой возвышался огромный фонтан Эссендонов в виде статуи Толина на коне, вставшем на дыбы над струями воды. Напротив фонтана находился Маресский собор. На его высоких башнях звонили колокола. Толпа восставших миновала ухоженные трехэтажные домики из камня и кирпича, отделенные от площади коваными заборами с ажурными воротами. Мейсон не мог не заметить, что конюшни здесь выглядели намного лучше, чем дом, в котором он жил. Шествие по площади лишь сильнее распалило пламя сословной ненависти, которое уже охватило весь город. Дойдя до Главной улицы, повстанцы увидели врага.

Заслышав звук рога, Ариста снова метнулась к окну. То, что она увидела, поразило ее. Вдалеке, так, что она едва могла разглядеть их, над голыми ветвями деревьев развевались знамена графа Пикеринга, и он был не один. Два десятка флагов, представлявших почти все западные провинции, приближались к замку. Пикеринг вел на Медфорд целую армию.

«Неужели все это происходит из-за меня?» — удивленно подумала она.

Поразмыслив, принцесса отвергла эту мысль. Лорда Пикеринга она знала лучше прочих аристократов, но ей и в голову не могло прийти, что граф развяжет ради нее войну. «Скорее всего, — подумала Ариста, — он получил известие о смерти Алрика и решил оспорить у Браги корону…» Принцесса сомневалась, что ее судьба хоть как-то заботит Пикеринга. Он всего лишь не хотел упустить свой шанс. То, что она пока еще жива, всего лишь простое соблюдение формальностей. Никто не хочет видеть на троне женщину. Если Пикеринг победит, он скорее всего вынудит ее отречься от престола в свою пользу или, возможно, в пользу Мовина. Ее отправят в ссылку или запрут где-нибудь, но по-настоящему свободной она никогда не станет. Что ж, если победит Пикеринг, то по крайней мере Брага никогда не займет трон, но шансы Пикеринга, на ее взгляд, были невелики. Даже не будучи военным стратегом, она понимала, что войско, марширующее по дороге к замку, слишком малочисленно для осады. Войска лорда Браги окружили замок плотным кольцом. Глядя вниз, на внутреннюю площадь замка, Ариста поняла, что о ней все забыли.

«Может, на этот раз у меня все получится», — подумала она и бросилась к двери.

Отпереть ее с помощью ожерелья было делом секунды. Она дернула за ручку, но дверь, как и в прошлый раз, не подалась ни на один дюйм.

— Проклятый гном, — вслух сказала принцесса.

Используя вес тела, она изо всех сил потянула ручку на себя, потом еще несколько раз, но все ее старания оказались тщетными.

Снова раздался грохот, и пол у нее под ногами опять содрогнулся. Сверху посыпались мелкие камни, песок и пыль. Что происходит? Башня колебалась, словно корабль на волнах. Аристе с трудом удавалось сохранять равновесие. Что делать, она не знала. Ее охватили растерянность и страх. Она бросилась к своей кровати, которая показалась ей сейчас самым безопасным местом в комнате. Забралась на постель, обхватив руками колени, села, едва дыша и озираясь по сторонам при малейшем шорохе. «Сейчас башня рухнет, — подумала она, — и все закончится». И причин сомневаться в этом у нее не было никаких.

Имея скудный боевой опыт, принц не знал, чего можно ожидать от противника. Он полагал, что достаточно просто собрать большое войско, и защитники его родного города сдадутся без всякого сопротивления. На деле все оказалось иначе. Подойдя к Медфорду, он увидел вокруг городских стен ряды фашин, за которыми выстроились шеренги копьеносцев Браги. Лучники принца выпустили по ним три серии стрел, но защитники города не думали сдаваться. Они отразили щитами большую часть стрел и не понесли при этом почти никаких потерь.

«Как же так? — с удивлением думал Алрик. — Неужели между мной и моим родовым гнездом стоят мои собственные солдаты? Какую ложь сумел им внушить лорд Брага? Неужели эта сталь куплена на мое золото? А может, это все его наемники?»

Алрик гарцевал на одном из жеребцов Пикеринга, накрытом попоной с наживленными на скорую руку нашивками в виде меленгарского сокола. Конь вел себя так же беспокойно, как его всадник, перебирал ногами и фыркал так, что из его ноздрей вырывались клубы пара. Алрик держал поводья правой рукой, левой придерживая шерстяной плащ у шеи. Он смотрел на город, в котором родился, поверх леса копий солдат Браги. Едва заметные сквозь пелену падавшего снега стены и башни Медфорда представлялись ему чем-то призрачным и нереальным. К этому времени все вокруг окрасилось в белый цвет. Над городом повисла зловещая тишина.

— Что будем делать? — растерянно спросил Алрик графа Пикеринга. — Может, дать команду лучникам повторить атаку?

— Ваше величество, стрелы не помогут нам взять город.

Алрик еще больше помрачнел и предложил графу послать в атаку рыцарей.

— Маршал Гаррет! — зычным голосом крикнул граф. — Велите рыцарям прорвать оборону неприятеля!

Бравые воины в сияющих латах пришпорили своих жеребцов и бросились в атаку. У них над головами развевались знамена. Копыта десятков лошадей взметнули в воздух снежное облако, и рыцари исчезли из виду. Алрик мог слышать один лишь топот копыт атакующей конницы.

Схватка была чудовищной по своему накалу. Алрик не только слышал, но, казалось ему, даже ощущал лязг металла и вопли солдат. Раньше он и не подозревал, что лошади тоже могут кричать, как люди. Когда облако снежной пыли осело, его взору открылась картина кровавой бойни. Длинные копья протыкали насквозь солдат и лошадей. Кони падали, сбрасывая рыцарей на снег, и те оставались лежать на спине, шевеля конечностями, словно беспомощные черепахи.

Копьеносцы вступили в ближний бой. Обнажив короткие мечи, они рубили и кололи направо и налево, стараясь попасть концом клинка в прорезь для глаз на шлеме или в слабо защищенные латами подмышки и пах.

— Все идет далеко не так хорошо, как я надеялся, — убитым голосом произнес Алрик.

— В бою, как правило, так и бывает, ваше величество, — заверил его граф Пикеринг. — Но таков удел королей. Ваши рыцари гибнут. Неужели вы бросите их на произвол судьбы?

— Стоит ли мне послать в бой пехоту?

— На вашем месте я именно так бы и поступил. Вам нужно пробить брешь в этой стене, и лучше сделать это прежде, чем ваши люди сочтут вас неопытным военачальником и разбегутся по окрестным лесам.

— Маршал! — крикнул Алрик. — Маршал Гаррет, прикажите пехоте немедленно наступать!

— Слушаюсь, сир!

Прозвучал рожок, и солдаты пошли в атаку. Алрик снова вынужден был наблюдать за тем, как легко пронзает плоть сталь. Пехотинцы понесли меньший урон, чем рыцари, но и среди них было немало жертв. Алрик с трудом заставил себя смотреть на них, не отворачиваясь. Никогда раньше он не видел ничего подобного. Сколько крови! Снег окончательно утратил свою белизну. Он весь был испещрен розовыми пятнами, кое-где возле разбитых голов павших воинов виднелись темно-красные потеки. Земля была усеяна отрубленными руками и ногами. Казалось, что солдат под какофонический аккомпанемент криков и стонов затягивает в себя нескончаемый водоворот грязи, плоти и крови.

— Я не могу в это поверить, — пробормотал Алрик. Его тошнило. — Это мой город. Это мои люди. Мои воины! — Он повернулся к графу Пикерингу. — Я убиваю своих же людей!

Его трясло, лицо побагровело, глаза наполнились слезами. Слыша крики и стоны, чувствуя полную беспомощность, он стиснул луку седла так сильно, что у него заболела рука.

«Теперь я король», — снова вспомнилось ему.

Он не чувствовал себя королем. Он чувствовал себя так же, как той ночью на дороге возле «Серебряного кувшина», когда наемники ткнули его лицом в грязь. По щекам его текли слезы.

— Алрик, прекратите! — одернул его Пикеринг. — Вы не можете допустить, чтобы ваши воины видели, как вы плачете!

Алрика обуяла ярость. Он резко обернулся к графу:

— Не могу? Не могу? Посмотрите на них! Они погибают за меня по моему приказу! Мне кажется, они имеют право видеть своего короля! Они все имеют право видеть своего короля! — Алрик вытер слезы и подобрал поводья. — Я устал. Мне надоело, что меня постоянно окунают лицом в грязь! Я не потерплю этого. Я устал от собственной беспомощности. Это мой город, его построили мои предки! Если мой народ хочет сражаться, то, клянусь Марибором, он увидит, что сражается со мной!

Принц надел шлем, обнажил огромный отцовский меч и пришпорил коня, направляясь не к фашинам, а к воротам замка.

— Принц Алрик, вернитесь! — крикнул ему вслед Пикеринг.

Мейсон бросился вперед и ударил молотом по шлему первого увиденного им стражника. Улыбаясь и радуясь своему везению, он подобрал с земли упавший меч и посмотрел наверх.

Толпа мятежников достигла главных ворот города. Огромная въездная башня из серого камня возвышалась над ними, подобно сказочному зверю. Повсюду толпились солдаты, озадаченные тем, что город взбунтовался против них. Неожиданность нападения и распространившаяся паника позволили толпе очистить улицы от военных и добраться до въездных ворот. Мейсон услышал крик Диксона: «За принца Алрика!», но самому кузнецу было совсем не до принца.

Мейсон выбрал новую жертву — высокого стражника, теснившего дворника из Ремесленного квартала. Мейсон ткнул его мечом под мышку. Стражник вскрикнул. Мейсон выдернул меч. Дворник улыбнулся, и кузнец ответил такой же улыбкой.

Мейсон убил только двоих, но уже был весь в крови. Отяжелевшая одежда липла к груди, по лицу катился не то пот, не то кровавые слезы. Улыбка, адресованная дворнику, так и застыла на его губах. Его переполняли возбуждение и ликование: «Вот она, свобода! Вот это жизнь!»

Сердце его бешено колотилось, а в голове шумело так, словно он был пьян. Мейсон вновь замахнулся мечом, целясь на этот раз в человека, который уже упал на одно колено. Замах оказался настолько сильным, что лезвие глубоко вошло в шею. Мейсон отпихнул мертвеца и издал победный клич. Слова в такие минуты не имели значения. Он просто кричал — кричал от ярости, которая заставляла сердце биться сильнее. Он снова стал сильным мужчиной, и его следовало бояться!

Раздался звук рога, и Мейсон поднял голову. Капитан стражи выкрикивал приказы с крепостного вала, собирая войска. Стражники ответили на зов, выстроившись в шеренгу для защиты ворот от надвигающейся толпы повстанцев.

Мейсон шел по скользкой от крови земле. Осмотревшись, он наметил новую жертву. Стражник, стоявший спиной к кузнецу, отступал по команде своего капитана. Кузнец намеревался снести ему голову мечом, но подвело отсутствие сноровки — он замахнулся слишком высоко, и лезвие с громким скрежетом скользнуло по шлему стражника. Мейсон снова занес меч над головой, чтобы нанести еще один удар, но тут стражник неожиданно развернулся. Мейсон ощутил острую, жгучую боль в животе. В одно мгновение вся его сила и ярость иссякли. Кузнец выпустил из рук меч и скорее увидел, нежели почувствовал, как падает на колени. Он перевел взгляд вниз, туда, откуда изливалась эта боль, и увидел, как стражник вытаскивает бесконечно длинный меч из его живота. Мейсон страшно удивился тому, что вся эта сталь каким-то непонятным образом в нем поместилась!

Кузнец машинально прижал руки к ране и почувствовал на ладонях что-то влажное и теплое. Он старался, как мог, удержать свои внутренности, а из раны широким ручьем лилась кровь. Уже не чувствуя ног, он упал на землю, и у него даже не было сил пошевелиться. К своему ужасу, он увидел, как солдат снова замахивается мечом. На этот раз он метил ему в голову…

Принц Алрик на полном скаку мчался к въездной башне замка. Граф Пикеринг, Мовин и маршал Гаррет без промедления повели за собой оставшихся в живых рыцарей ему на подмогу. Скрытые за зубцами стен лучники осыпали их дождем стрел. Одна отскочила от забрала Алрика, другая глубоко вонзилась в луку его седла. Сэр Синклер с трудом удержался на лошади, когда стальное жало угодило в бок его коня, отчего тот неожиданно встал на дыбы. Бессчетное число стрел воткнулось в землю вокруг разъяренного принца. Он подъехал к воротам и, привстав на стременах, крикнул:

— Эй вы там, наверху… Я принц Алрик Брендон Эссендон! Именем короля, откройте ворота!

Алрик не был уверен, слышит ли его кто-нибудь из оборонителей замка. Более того, даже если его слышали, никто не мог обещать, что чья-то шальная стрела не оборвет его жизнь. Он поднял меч высоко над головой. Догнавшие его рыцари выстроились позади него полумесяцем. Маршал закрыл наследника трона собой.

Ни одна стрела в принца не попала, но и ворота замка не распахнулись.

— Алрик! — вскричал граф Пикеринг. — Здесь слишком опасно. Вы должны отступить!

— Я принц Алрик Эссендон! Немедленно откройте ворота! — снова громким голосом потребовал принц.

Он снял шлем и отбросил его в сторону, развернув коня так, чтобы его могли хорошо разглядеть с бастионов защитники крепости.

Потянулись минуты ожидания. Граф Пикеринг и Мовин в ужасе смотрели на принца, пытаясь убедить его отойти от ворот. Некоторое время ничего не происходило. Принц и его рыцари застыли в седлах, напряженно глядя на зубцы боевой площадки башни. Из-за стены доносились звуки боя.

Наконец наверху раздался чей-то крик:

— Принц! Открыть ворота! Пропустите его! Это принц!

Крик был подхвачен десятками других голосов. И вдруг створки массивных ворот дрогнули и медленно распахнулись. За ними творился сущий ад. Стражники в латах с трудом отбивали атаки горожан, одетых, словно жестянщики, в самодельные доспехи и трофейные шлемы.

Алрика это не остановило. Он пришпорил коня и ринулся в горнило битвы. Граф Пикеринг, Мовин, сэр Эктон и маршал Гаррет попытались создать вокруг него кольцо обороны, но в этом не было никакой необходимости. При виде Алрика последние защитники города сложили оружие. Повсюду мгновенно разнеслась весть о том, что принц жив, и те, кто видел, как он мчится в сторону замка, размахивая отцовским мечом, вопили от восторга…

Стоя в ловушке на ступенях башни, Ройс услышал звук военного рога.

— Похоже, там идет сражение, — с деланным равнодушием заметил Магнус. — Интересно, кто победит. — Гном погладил окладистую бороду ладонью. — Да и вообще интересно, кто с кем сражается.

— Не очень-то ты интересуешься делами своего хозяина, — пробормотал Ройс, рассматривая стены.

Когда он попытался вставить клин в шов между камнями, один из них треснул, словно яичная скорлупа. Насчет этого гном не солгал.

— Интересуюсь, но только теми, которые имеют значение для работы, — пояснил гном и дружелюбно добавил: — На твоем месте я бы не стал этого делать. Тебе повезло, что ты не задел связующую нить.

Ройс тихо выругался.

— Если хочешь помочь, почему бы просто не сказать, как мне добраться наверх или назад.

— А кто сказал, что я хочу помочь? — Гном злобно усмехнулся. — Я полгода потратил на эту затею и не хочу, чтобы ты порушил все за пару минут. Дай насладиться моментом.

— Неужели все гномы такие чокнутые?

— Представь, что ты построил замок из песка и хочешь посмотреть, как его смоет волна. Я сгораю от нетерпения. Как и когда башня наконец рухнет? Случится ли это из-за неверного шага, потери равновесия или чего-нибудь удивительного и совсем неожиданного?

Ройс достал кинжал и, держа за лезвие, поднял его так, чтобы гном его видел.

— Ты не думаешь, что я могу хоть сейчас вонзить его тебе в глотку?

Это была пустая угроза, он бы ни в коем случае не стал жертвовать столь важным орудием в такой опасный момент. И все же Ройс ожидал увидеть страх или хотя бы услышать насмешку. Но гном только таращился на кинжал широко открытыми глазами.

— Где ты его взял? — спросил он с живейшим интересом.

Ройс нетерпеливо дернул плечом, давая понять, что его не радуют неуместные вопросы.

— Если не возражаешь, я как-нибудь потом тебе объясню, — сказал он и вернулся к исследованию ступеней.

Он проследил взглядом, как они уходят вверх и вниз по спирали, и заметил, что верхние ступени накрывают нижние внахлест, словно черепица крыши.

— Ступенька, на которой я сейчас нахожусь, не упадет, пока я на ней стою, — сказал Ройс сам себе, но достаточно громко, чтобы гном тоже его слышал. — Она упадет, только если я встану на следующую ступень.

— Да, гениально придумано, не правда ли? Как ты понимаешь, я очень горжусь своей работой. Лорд Брага нанял меня, потому что по его задумке принцесса Ариста должна была погибнуть здесь, в этой башне. Я должен был сделать так, чтобы ее смерть выглядела как несчастный случай. Все просто, в королевской резиденции обваливается ветхая башня, и несчастная принцесса погибает под ее обломками. К сожалению, после исчезновения Алрика эрцгерцог все переиграл и решил ее казнить. Я боялся, что никогда не увижу плодов моего тяжелого труда, но тут появился спаситель. Очень мило с твоей стороны.

— У любой ловушки есть слабое место, — заметил Ройс. Он посмотрел вперед и неожиданно улыбнулся. Пригнувшись, он прыгнул, но не на одну, а на две ступени вверх. Ступень, что была посередине, зашаталась и рухнула, но та, с которой он начал движение, осталась на месте. — Без следующей ступени, — сказал себе Ройс, — предыдущая не может разбиться. Или я не прав?

— Какой ты догадливый, — не скрывая разочарования, ответил гном.

Ройс продолжал прыгать через ступень до тех пор, пока гном не потерял его из виду за очередным витком лестницы.

— Тебе это ничего не даст! — крикнул ему вслед Магнус. — Дыра внизу слишком большая, через нее не перепрыгнешь. Ты все равно в ловушке!

Сидя на кровати, Ариста услышала, что за дверью кто-то есть. «Наверное, это тот ужасный гном или сам Брага, — подумала она. — Пришли, чтобы отвести меня на суд». До ее слуха доносились скрежет металла и глухие удары по дереву. Она слишком поздно вспомнила, что забыла запереться, встала с постели и направилась к двери, как вдруг та сама собой распахнулась. К ее удивлению, на пороге стоял не Брага и не гном, а один из воров, которых она выпустила из темницы.

— Мое почтение, принцесса, — сказал Ройс, улыбаясь одними глазами.

Войдя в комнату, он мельком, хотя и достаточно учтиво, поклонился ей и торопливо прошел мимо, словно что-то искал. Он внимательно осмотрел стены и потолок спальни.

— Что вы себе позволяете?! — возмущенно вскрикнула принцесса. — Где Алрик? Он жив?

— Живее не бывает, — сказал Ройс, обходя комнату. Он выглянул из окна и проверил портьеры на прочность. — Так, это не пойдет, — сказал он, вернув занавеси на место.

— Зачем вы здесь? Вы виделись с Эсрахаддоном? Что он сказал Алрику?

— Прошу меня извинить, но сейчас я немного занят, ваше высочество.

— Чем заняты?

— Вашим спасением. Хотя, надо признаться, пока у меня это не очень получается.

Ройс без разрешения распахнул ее гардероб и принялся перебирать одежду, затем стал рыться в ящиках комода.

— Зачем вам моя одежда?

— Пытаюсь придумать, как нам отсюда выбраться. Подозреваю, через несколько минут эта башня рухнет, так что если в ближайшее время мы ее не покинем, то непременно оба погибнем.

— Тогда все ясно, — с понимающим видом обронила Ариста. — А почему нельзя спуститься по лестнице? — Поднявшись, она осторожно подошла к дверному проему. — Всемилостивый Марибор! — воскликнула она, увидев, что большая часть ступеней лестницы исчезла.

— Через те, что есть, мы перепрыгнем, — пояснил Ройс, — но внизу не хватает подряд шести или семи ступеней, а до коридора слишком далеко. Я надеялся, что мы сможем выпрыгнуть из окна в ров, но это верная смерть.

Ариста зажала рот руками, чтобы удержать крик ужаса. Овладев собой, она нашла в себе силы пошутить:

— Вы правы, спасать вы пока еще не научились.

Ройс заглянул под кровать, и, хотя там ничего не было, его вдруг осенила блестящая мысль.

— Постойте, вы ведь колдунья! Эсрахаддон обучал вас магии. Разве вы не можете перенести нас вниз с помощью левитации? Или, например, превратить нас в птиц?

Ариста виновато улыбнулась.

— Эсрахаддон не успел обучить меня настоящей магии, — сказала она тихо. — И уж точно не левитации.

— А камень или доску, куда мы могли бы прыгнуть, поднять сможете?

Ариста отрицательно покачала головой.

— А как с превращением в птиц?

— Даже если бы я могла это сделать, а я не могу, мы бы так и остались птицами. Я не знаю, как превратить обратно птиц в людей.

— Значит, магия — не выход, — сказал Ройс и принялся стаскивать с кровати Аристы матрас, под которым обнаружилась густая веревочная сетка. — Так, помогите мне снять эту сетку.

— Разве вы не видите, что веревка недостаточно длинная, чтобы добраться до подножия башни, — заметила Ариста.

— Это и не требуется, — возразил Ройс, вытягивая веревку из отверстий в раме кровати.

Башня снова содрогнулась. С балок и потолка посыпались струйки песка и пыли. Ариста затаила дыхание. Сердце ее испуганно забилось в ожидании падения, но башня снова устояла.

Ройс поправил висевшую на боку саблю, привычным жестом обмотал веревку вокруг предплечья и направился к двери.

— Прошу иметь в виду, что времени у нас остается все меньше и меньше, — предупредил он принцессу перед тем, как выйти из комнаты.

Ариста задержала на секунду взгляд на столике, где лежали подаренные ей отцом гребни, и последовала за ним к обломкам лестницы.

— Вам придется прыгать. Оставшиеся ступени, по моим расчетам, должны быть очень прочными, а прыгать вниз легче, чем вверх. Только не прыгайте слишком далеко, но если что, я вас поймаю.

С этими словами Ройс так ловко перемахнул сразу через две ступеньки, что Ариста, отнюдь не уверенная в своих силах, почувствовала легкую зависть. Стоя на лестничной площадке, она балансировала на месте, пытаясь сосредоточить внимание на первом выступе. Наконец она прыгнула, но приземлилась на самом краю ступени. Ройс бросился к ней на помощь, готовясь ее поймать, но она, отчаянно размахивая руками, сумела удержать равновесие. Ее била легкая дрожь.

Принцесса несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

— В следующий раз постарайтесь прыгнуть точнее! — напомнил ей Ройс.

«Да неужели? — подумала она. — А то я сама бы не догадалась».

Второй прыжок дался ей проще, а третий показался совсем легким. Вскоре Ариста вошла в ритм и начала достаточно быстро спускаться по остаткам лестницы вслед за Ройсом, чьи движения напоминали изящный танец. Они почти добрались до подножия башни, как вдруг Ройс остановился и велел принцессе спускаться дальше без него.

— Когда доберетесь до последней ступеньки, ждите меня там, — добавил он.

Принцесса кивком показала, что ей все понятно. Пока Ройс привязывал веревку к своей ступеньке, Ариста начала самостоятельный спуск, уговаривая себя ничего не бояться. Но, увидев в конце пути обрыв, она почувствовала, как ее покидают остатки мужества. Один вид темной бездны поверг ее в ужас.

— Ну и ну, — послышался чей-то голос. — Никак это наша принцесса.

— Ах ты, мерзкая тварь! — воскликнула Ариста, заметив гнома, который стоял напротив нее в арке дверного проема, скаля в улыбке желтоватые зубы.

— Вот уж не ожидал снова увидеть вас снова в добром здравии, — с нотками уважения в голосе произнес бородач. — А где же ваш вор? Надеюсь, уже разбился насмерть?

Башня снова зашаталась, как во время землетрясения. Ариста чуть было не сорвалась в пропасть, сердце у нее сжалось от страха. Сверху опять посыпались струйки песка и камни, с грохотом отскакивавшие от стен и ступеней. Ариста в ужасе пригнулась, закрыв голову руками. Наконец тряска прекратилась и пыль осела.

— Это очень старая башня, она уже едва держится, — произнес гном, причем в голосе его слышалось ликование. — Какая жалость, вы так близки к спасению, но все еще так далеки от него. Вот если бы вы были лягушкой, то могли бы прыгнуть на такое расстояние. А так у вас по-прежнему нет выхода.

И вдруг мимо них пролетел моток веревки. Ее верхний конец был привязан где-то наверху, и теперь она медленно раскачивалась между принцессой и гномом. В следующий момент по ней ловко, словно паук по паутине, спустился Ройс. Поравнявшись с Аристой, он завис и принялся раскачиваться.

— Это впечатляет! — воскликнул гном и покивал головой, не скрывая своего одобрения.

Ройс в движении спрыгнул на ступеньку рядом с Аристой и обвязал себя веревкой вокруг пояса.

— Нам всего-то нужно перескочить через провал, — уверенным тоном сказал он. — Держитесь за меня.

Принцессе было очень страшно, но, когда она крепко обняла его за шею, ее охватило блаженное спокойствие.

— Ну что тут скажешь, — явно расстроился гном. — У вас почти получилось. За это я вас уважаю, но, как вы сами понимаете, мне надо поддерживать свою репутацию. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь начал хвастаться, будто преодолел все мои ловушки.

И без малейшего предупреждения он захлопнул дверь в коридор, заперев их внутри башни.

Поединок на мечах между Адрианом и лордом Брагой все еще продолжался, когда в коридоре королевской резиденции послышался голос боевого рога. Он звал к атаке.

— Думаю, Уайлин и его люди еще не скоро сюда доберутся, — насмешливо сказал Адриан эрцгерцогу. — У вашего капитана сейчас достаточно своих забот, вместо того чтобы прислушиваться к требованиям графа из Уоррика. Замок-то штурмуют, если вы не заметили.

— Тебе же хуже. У меня не осталось причин оставлять тебя в живых, — сказал Брага, делая очередной выпад.

Его движения сделались быстрыми, как молния. Танцующим шагом Адриан отступал все дальше и дальше в глубь коридора. Эрцгерцог был в превосходной форме: тяжесть тела перенесена на опорную ногу, передняя нога пружинит на носочке, спина гордо выпрямлена, рука с мечом вытянута вперед, а другая грациозно поднята над головой. При этом пальцы его свободной руки приняли такое элегантное положение, словно он держал в ней невидимый бокал вина. Длинные черные волосы, чуть припорошенные сединой, волнами ниспадали ему на плечи, а на лбу не выступило ни капли пота.

Адриан, в свою очередь, казался неуклюжим и потерявшим уверенность в себе. Меленгарский клинок во многом уступал его собственному мечу. Конец его подрагивал, несмотря на то что он держал оружие двумя руками. Адриан постепенно сдвигался назад, играя дистанцией для того, чтобы удержать Брагу на безопасном для себя расстоянии.

Эрцгерцог снова сделал выпад. Адриан отразил удар и сместился вправо, едва избежав очередного выпада, которым Брага задел канделябр на стене. Адриан воспользовался заминкой, чтобы добежать до часовни и скользнуть внутрь.

— Мы что, играем в прятки? — с издевкой спросил Брага.

Войдя в часовню, эрцгерцог быстро прошел к алтарю, где стоял Адриан. Как только эрцгерцог занес меч, Адриан отступил, увернулся от стремительного удара и отпрыгнул в сторону, чтобы избежать укола. Клинок прошелся по статуям Новрона и Марибора, отколов первые три пальца на руке бога. Адриан остановился возле деревянного алтаря, не сводя глаз с эрцгерцога в ожидании следующей атаки.

— Очень символично, что ты решил умереть там же, где король, — одобрительно произнес Брага.

Он нанес рубящий удар справа, Адриан отбил атаку. Брага резко провернулся на одной ноге и одновременно занес меч над головой, чтобы в движении нанести мощный удар сверху. Адриан ожидал этой атаки, даже рассчитывал на нее. Опережая Брагу, он пригнулся, бросился животом на пол и заскользил по гладкому мраморному полу к двери часовни.

Вскочив на ноги, Адриан обернулся. Он увидел, что меч Браги глубоко впился в алтарь. Замах был настолько мощный, а клинок так крепко засел в дереве, что эрцгерцогу, несмотря на все попытки, никак не удавалось его освободить. Отвлекающий маневр удался! Адриан выбежал в коридор и, воткнув клинок в щель между рамой и дверью, заблокировал ее снаружи.

— Посиди тут, пока я не освобожусь, — пробормотал он, отдышавшись.

Башня вновь закачалась. Теперь сверху сыпались более крупные обломки. Огромный кусок камня снес ступеньку всего в нескольких футах от Ройса и Аристы. Осколки ступеньки рухнули в темную бездну. С потерей этих связующих блоков башня начала колебаться и рушиться еще сильнее.

— Что за гнусный червь этот гном! — процедила Ариста сквозь зубы, глядя на закрытую дверь.

— Держитесь за меня! — крикнул Ройс, отталкиваясь от ступеньки.

Они перелетели через зияющую пропасть к двери с массивным железным кольцом вместо ручки. Ройс в движении уцепился за него одной рукой. Благодаря этому им удалось удержаться на узком пороге арки.

— Заперто, — с досадой констатировал он.

Продев руку сквозь кольцо, Ройс вытащил из-за пояса набор отмычек и принялся свободной рукой вскрывать замок. Башня содрогнулась от громоподобного грохота, и вдруг веревка, на которой висел Ройс, ослабла. Вор бросил отмычки и выхватил из ножен кинжал. Он успел обрезать веревку у самого пояса как раз в тот момент, когда ступенька, к которой она была привязана, пролетала мимо них.

Ройс глубоко вонзил кинжал в деревянную дверь, чтобы было за что держаться. Обработанные гномом полые стены разваливались на глазах, а их обломки теперь летели с обеих сторон арки. Ройс и Ариста тщетно пытались укрыться от каменного дождя и града.

Камень размером с кулак ударил Аристу по спине. Потеряв равновесие, принцесса вскрикнула и начала падать. Ройс машинально поймал ее, однако схватил неудачно — за платье и частично за волосы.

— Мне вас не удержать! — крикнул он, чувствуя, что платье начинает рваться под весом принцессы.

Оставаясь висеть на кольце, Ройс обхватил ее ногами. Принцесса нащупала на нем пояс и крепко вцепилась в него обеими руками.

Башня продолжала осыпаться. Клубы пыли и песка запорошили Ройсу глаза. На какое-то время он почти ослеп, и в этот момент рухнули остатки башни. Когда пыль осела, а зрение восстановилось, он понял, что они с Аристой висят уже снаружи на ярко освещенной солнцем стене крепости. В семидесяти футах под ними образовалась груда угловатых камней. Толпа, наблюдавшая на площади за ходом судебного процесса, удивленно ахнула.

— Смотрите, там принцесса! — крикнул кто-то из стоявших внизу горожан.

Ройс почувствовал, что принцесса снова начинает выскальзывать из его зажима.

— До порога подтянуться можете? — спросил Ройс.

— Нет! Если попробую, то упаду. Не получится…

Ройсу с трудом удалось остановить сползание, но с каждой секундой он все больше и больше ослабевал.

— Руки не держат! — вскрикнула Ариста. — Я падаю!

Ройс из последних сил удерживал Аристу на весу за платье и копну волос, но она снова начала выскальзывать из его захвата. И в тот момент, когда его пальцы готовы были окончательно разжаться, он вдруг почувствовал, как дверь с кольцом подалась назад, еще сильнее выворачивая ему руку.

— Я вас держу, — крикнул принцессе Адриан.

Сильные руки подхватили ее и опустили на твердый и неподвижный пол. Затем Адриан втащил в коридор Ройса и положил рядом с принцессой. Оба изнемогали от усталости и были с головы до пят покрыты каменной пылью. Поднявшись на ноги, Ройс старательно отряхнулся и выдернул свой кинжал из двери.

— Не зря мне показалось, что кто-то ее отпирает, — сказал он Адриану.

Тот подошел к порогу, заглянул вниз и заметил, посмотрев на ясное синее небо:

— Ну, Ройс, мне нравится, как ты тут все обустроил.

— А куда гном подевался? — спросил Ройс, оглядываясь по сторонам.

— Я его не видел.

— А Брага? Ты ведь его не убил?

— Нет, я запер его в часовне, но ненадежно. Кстати, одолжи мне свою медфордскую саблю. Она тебе все равно не понадобится.

Ройс протянул ему свою кривую саблю. Адриан взвесил ее в руке и остался ею крайне недоволен.

— Должен тебе сказать, что сабли у них в Меленгаре хуже некуда. Во-первых, слишком тяжелые. Во-вторых, смотри, разве это баланс? Даже трехногий пес лучше держит баланс, когда ему нужно отлить после хорошей выпивки. — Перехватив изумленный взгляд принцессы, Адриан смущенно добавил: — Ох, извините, ваше высочество. Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, уже лучше, — ответила Ариста, поднимаясь с пола.

— Между прочим, мы ведь теперь квиты? — спросил Ройс. — Вы спасли нас от тюрьмы и ужасной смерти, а теперь мы спасли вас.

— Хорошо, теперь мы квиты, — согласилась она, отряхивая пыль с порванного платья. — Но позвольте заметить, что я спасла вас более безопасным способом. — Она провела рукой по волосам. — Знаете, мне было очень больно.

— Падать было бы больнее.

В конце коридора раздался грохот.

— Мне пора, — сказал Адриан. — Их светлость вырвались на свободу.

— Будьте осторожны, — крикнула ему вслед Ариста. — Он искусный фехтовальщик!

— Как же я устал это слушать, — буркнул Адриан, прибавляя шагу.

Он успел уйти довольно далеко вперед, когда ему навстречу вышел лорд Брага.

— Значит, вы все-таки ее вытащили! — процедил он сквозь зубы. — Что ж, придется мне самому ее прикончить.

— Боюсь, для этого вам придется сначала прикончить меня, — возразил Адриан.

— Это не составит труда.

Эрцгерцог атаковал Адриана, яростно размахивая мечом. Брага был хмур, и лицо его пылало ненавистью. Он в гневе наносил удар за ударом так быстро, что его клинок свистел, рассекая воздух. Адриан едва успевал отбивать их своей неудобной саблей.

— Брага, я здесь! — донесся крик из дальнего конца коридора.

Эрцгерцог обернулся и замер на месте, приоткрыв рот от изумления…

Адриан тоже увидел в дальнем конце коридора принца, облаченного в кольчугу и белый плащ, испачканный кровью. Алрик держал руку на рукояти меча, рядом с ним стояли Пикеринги и сэр Эктон. На их лицах застыло мрачное, угрожающее выражение.

— Опустите оружие! — приказал Алрик эрцгерцогу. — Все кончено. Это мое королевство!

— Ах ты, грязный крысеныш! — выругался Брага.

Забыв об Адриане, он двинулся в сторону Алрика. Адриан не стал его преследовать. Он отошел к Ройсу и Аристе, чтобы посмотреть, чем все закончится.

— Ты думал, мне нужно твое драгоценное королевство? — возмущенно воскликнул Брага. — Ты и правда так думал? Я пытался спасти мир, глупцы! Разве вы не видите? Посмотрите на него! — Эрцгерцог указал на принца. — Посмотрите на этого червя! — Обернувшись, он указал рукой на Аристу: — И на нее тоже! Они такие же, как их отец, — нелюди! — С лица Браги все еще не схлынула кровь после жаркой схватки. Между словами он все ближе и ближе подбирался к Алрику. — Вы хотите, чтобы вами правила эта грязь, а я не хочу. Только через мой труп!

Брага бросился вперед, подняв меч над головой. Он занес его над Алриком, но, прежде чем принц успел хоть что-нибудь сделать, граф Пикеринг отразил атаку, скрестив свою элегантную рапиру с клинком Браги. Пока он парировал удар, сэр Эктон оттащил Алрика в сторону.

— Вижу, на этот раз ваш чудесный меч при вас. Сегодня у вас нет никаких оправданий, любезный граф, — насмешливо сказал Брага.

— Они мне не потребуются. Вы предали корону, и в память о моем друге Амрате я положу этому конец.

Засверкали клинки. Пикеринг так же отлично владел мечом, как Брага, и дуэлянты сражались столь грациозно, словно клинки были естественным продолжением их тел. Руки у Мовина и Фанена сами собой потянулись к рукоятям мечей. Оба одновременно шагнули вперед, но сэр Эктон остановил их, заявив, что это поединок их отца.

Лорд Пикеринг и Брага бились смертным боем. Клинки мелькали быстрее, чем можно было увидеть невооруженным глазом, и как будто пели в два голоса, соединяясь в зловещем рефрене. Блеклый свет коридорного светильника отражался от невероятно яркой рапиры Пикеринга. Казалось, она сверкает, рассекая воздух. Когда сталь встречалась со сталью, сыпались искры.

Брага атаковал, задев бок Пикеринга, и, чуть-чуть отступив, молниеносным взмахом клинка острия рассек ему кожу на груди. Брызнула кровь. Пикеринг едва успел парировать следующий выпад и вышел из этой позиции с занесенным над головой мечом. Брага вскинул меч, чтобы блокировать удар, но Пикеринг почти не обратил внимания на его защиту. Он продолжал атаковать быстро и мощно. Казалось, что его клинок был окутан каким-то мистическим светом.

Адриан непроизвольно напряг мускулы, мысленно повторяя движения графа. Завышенный, слишком сильный удар заставит Пикеринга открыться, и Брага может успеть нанести ему смертельную рану. Раздался скрежет металла по металлу, посыпались искры. Клинок Пикеринга рассек меч Браги надвое и впился в горло эрцгерцога. Лорд-канцлер рухнул на пол, голова его откатилась на несколько футов в сторону.

Мовин и Фанен с криками облегчения бросились к отцу, сияя от гордости. Алрик подбежал к сестре, стоявшей между двумя ворами.

— Ариста! — воскликнул он, обнимая ее. — Хвала Марибору, ты жива!

— Ты на меня не сердишься? — удивленно спросила она, мягко от него отстраняясь.

Алрик укоризненно покачал головой.

— Я обязан тебе жизнью, — сказал он, снова обнимая ее. — А что до вас… — начал он, глядя на Ройса и Адриана.

— Алрик, — перебила его Ариста, — они ни в чем не виноваты. Они не убивали отца и не хотели похищать тебя. Это я их заставила. Они ничего такого не делали.

— О, вот тут ты ошибаешься, дорогая сестрица. Они сделали очень, очень много. — Алрик тепло улыбнулся, положил руку на плечо Адриана и с чувством произнес: — Спасибо, друзья мои.

— Надеюсь, вы не заставите нас раскошеливаться за развал башни, ваше высочество? — спросил Адриан. — Но если собираетесь, то знайте, что во всем виноват Ройс, так что вычитайте из его доли.

Алрик благожелательно усмехнулся.

— А я тут при чем? — буркнул Ройс. — Найдите маленького бородатого мерзавца и спросите с него. Хоть чучело из него сделайте, мне-то что.

— Я ничего не понимаю, — удивленно прошептала Ариста и обратилась к принцу: — Разве ты не собирался их казнить?

— Ты, верно, ошиблась, дорогая сестра. Эти двое благородных мужей — королевские телохранители, и, похоже, сегодня они проделали отличную работу.

В коридор вошел маршал Гаррет. Покосившись на труп Браги, он приблизился к графу и доложил:

— Ваше сиятельство, замок захвачен, наемники убиты или разбежались. Стража, судя по всему, сохраняет верность дому Эссендонов. Дворяне хотели бы уведомиться, что происходит, и ожидают вашего появления в зале суда.

— Сообщите им, что его величество очень скоро обратится к ним с речью, — сказал граф Пикеринг и перевел взгляд на обезглавленный труп, лежавший у его ног: — И еще одно, будьте любезны, пришлите кого-нибудь убрать отсюда эту дрянь.

Маршал молча поклонился и ушел.

Алрик и его сестра рука об руку направились к Пикерингам. Адриан и Ройс последовали за ними.

— Даже сейчас мне трудно поверить, что он оказался способен на такую подлость, — сказал Алрик, глядя на тело Браги.

По полу растекалась большая лужа крови. Проходя мимо, Ариста приподняла подол платья.

— Что за ерунду он нес о том, что мы нелюди? — спросила Ариста.

— Он явно сошел с ума, — сказал только что подошедший в сопровождении Арчибальда Баллентайна епископ Сальдур.

Хотя Адриан никогда не встречался с епископом лично, он знал, кто это. Сальдур поздоровался с принцем и принцессой с теплой улыбкой и свойственным ему отеческим выражением лица.

— Рад видеть вас, Алрик, — сказал он, дружески возложив обе руки на плечи юноши.

После этого он обратился к принцессе:

— Дорогая моя Ариста, нет никого, кто более, чем я, был бы счастлив узнать о вашей невиновности. Прошу у вас прощения, моя милая, ибо ваш дядя обманул меня. Он заронил в мое сердце семена сомнения. Я должен был следовать зову сердца и понимать, что вы никак не могли сотворить того, в чем он вас обвинял. — Нежно поцеловав ее в обе щеки, епископ посмотрел на окровавленное тело, распластанное у их ног. — Боюсь, что бедняга не вынес мук совести после убийства короля и в итоге потерял остатки разума. Возможно, он был уверен, что вы мертвы, Алрик, и, увидев вас в коридоре, принял за призрак. А может, и за демона, явившегося с того света по его душу.

— Возможно, хотя я в этом сомневаюсь, — скептически заметил Алрик. — По крайней мере с ним покончено.

— А что с гномом? — спросила Ариста.

— С гномом? — удивился Алрик. — Откуда тебе про него известно?

— Это он устроил в башне ловушку. Он чуть не убил нас с Ройсом. Никто не знает, куда он делся? Только что он был здесь.

— Он еще много в чем виноват. Мовин, пойди скажи маршалу, чтобы немедленно организовал поисковый отряд, — велел Алрик.

— Слушаюсь, сир, — энергично кивнул Мовин и побежал выполнять поручение.

— Я тоже чрезвычайно рад, что вы живы и здоровы, ваше высочество, — сказал принцу Арчибальд. — Мне сообщили о вашей гибели.

— И вы прибыли почтить мою память?

— Я получил приглашение.

— И кто же вас пригласил? — спросил Алрик и добавил, показывая рукой на труп Браги: — Не он ли? Какие дела граф-имперец из Уоррика мог вести с предателем из Меленгара?

— Это был визит вежливости, уверяю вас.

Алрик мрачно посмотрел на графа:

— Прочь из моего королевства, пока я не обвинил вас в сговоре с предателем.

— Вы не посмеете, — высокомерно ответил Арчибальд. — Я вассал короля Этельреда. Если вы арестуете меня или хотя бы грубо со мной обойдетесь, вы рискуете навлечь на свою голову войну, которой Меленгару не выдержать, особенно сейчас, когда его трон перешел к неопытному мальчишке.

Алрик с угрожающим видом выхватил меч из ножен, но Арчибальд сделал несколько шагов назад.

— Выведите отсюда графа, — приказал принц подошедшим к ним стражникам, — пока я не забыл о мирном договоре между Меленгаром и Уорриком.

— Времена меняются, ваше высочество, — крикнул Арчибальд, когда солдаты выводили его под руки. — Близится время Новой империи, и в ней не будет места старой монархии!

— Неужели я не могу бросить его в темницу? — спросил Алрик лорда Пикеринга. — Хотя бы на несколько дней! Может, обвинить его в шпионаже?

— Граф прав, ваше высочество, — сказал епископ Сальдур, прежде чем Пикеринг успел ответить. — Любой враждебный жест в адрес Баллентайна может рассматриваться как военные действия против Чедвика. Представьте себе, как бы вы реагировали, если бы графа Пикеринга повесили в Аквесте. Вы бы не потерпели этого, и Этельред не потерпит. К тому же со стороны графа это лишь пустые угрозы. Он молод и просто хочет подчеркнуть свою значимость. Простите ему его юность. Разве вам не случалось так же заблуждаться?

— Возможно, вы правы, — нехотя согласился Алрик. — И все же я не могу отделаться от подозрений, что эта змея что-то замышляет. Хотелось бы мне как-нибудь преподать ему урок.

— Ваше высочество! — перебил Адриан. — Если вы не против, мы с Ройсом хотели бы откланяться. Нам надо повидаться со своими друзьями в городе.

— Ну разумеется, идите, — ответил Алрик. — Хотя желательно было бы сначала обсудить ваше вознаграждение. Вы оказали мне неоценимые услуги. — Он ласково посмотрел на сестру. — И я намереваюсь сдержать слово. Назовите цену.

— Если не возражаете, мы с вами еще потолкуем на этот счет, — сказал Ройс.

— Понимаю, — ответил принц. В голосе его появились тревожные нотки. — Но очень надеюсь, что у вас разумные запросы и вы не разорите мое королевство.

— Вам следует обратиться с речью к придворным, ваше высочество, — напомнил лорд Пикеринг.

Принц кивнул на прощание обоим ворам. Ариста взяла его под руку, и они начали спускаться по лестнице. Однако лорд Пикеринг почему-то остался с ворами. Глядя на него, задержался и сэр Эктон.

— Думаю, из мальчика вполне может получиться достойный король, — заметил Пикеринг, как только Алрик и Ариста скрылись из виду. — Раньше я в этом сомневался, но теперь он, как мне кажется, стал другим — более серьезным, более уверенным в себе.

— Так, значит, меч у вас все-таки волшебный? — спросил Адриан, показывая рукой на утяжеленную рапиру, висевшую на поясе графа.

— Что? — удивился Пикеринг. Он посмотрел на гарду своего клинка и широко улыбнулся: — Ну, скажем так, он придает мне остроты. Кстати, а почему вы поддавались Браге?

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Я видел, как вы фехтуете, когда мы только поднялись. Отличная защитная стойка, и вы только парировали и блокировали удары. Вы ни разу не перешли в нападение.

— Я испугался, — солгал Адриан. — Ведь лорд Брага выиграл столько турниров и получил столько наград, а у меня нет ни одной.

— Однако, не будучи благородного происхождения, вы не имели права участвовать в турнирах, — озадаченно произнес Пикеринг.

Адриан сделал печальное лицо.

— Наверное, вы правы, — сказал он с едва заметным поклоном и сменил тему разговора: — Не пора ли вам заняться своим ранением, ваше сиятельство? Вы запачкаете кровью эту красивую рубаху.

Пикеринг перевел взгляд на свою грудь и только теперь с удивлением заметил рану, которую успел ему нанести Брага.

— Ну, это пустяки. Рубаха уже все равно испорчена, а кровотечение, кажется, прекратилось.

Вернулся Мовин. Подойдя к отцу, он доложил ему по-военному:

— Я отправил солдат, чтобы поймать гнома, но пока поиски не дали результата.

Несмотря на плохие новости, Мовин широко улыбался.

— Чему ты радуешься? — поинтересовался отец.

— Я знал, что ты его одолеешь. У меня были сомнения, но в глубине души я всегда это знал.

На лице графа появилось задумчивое выражение.

— Даже странно, что после стольких лет сомнений в себе я наконец получил счастливую возможность победить Брагу, да еще на глазах у своих сыновей.

— Что верно, то верно, — лукаво улыбнулся Адриан.

Пикеринг некоторое время испытующе всматривался в его насмешливые глаза, а затем дружески положил руку ему на плечо.

— Откровенно говоря, — сказал он прочувствованно, — лично я очень рад, что вы неблагородных кровей человек, господин Адриан Блэкуотер. В самом деле, я очень этому рад.

Адриан молча ему поклонился.

— Ваше сиятельство, нам пора присоединиться к принцу, — поторопил его сэр Эктон, и граф с сыновьями вслед за ним начал спускаться по лестнице.

— Признайся, Адриан, ты ведь не за тем тянул время, чтобы Пикеринг ухитрился лично наколоть Брагу на свою иголку? — спросил Ройс, когда они остались вдвоем.

— Нет, конечно. Ты что, забыл, что за убийство дворянина нашему брату полагается виселица?

— Как же я рад, что в тебе не ошибся, — с облегчением вздохнул Ройс. — А то я было подумал, что тебе опять захотелось совершить доброе дело.

— Эти чертовы дворяне только сюсюкать горазды. С виду они такие благодушные, но, если бы я убил Брагу, никто бы мне слова доброго не сказал за отлично выполненную работу, хотя каждый второй из них от всей души желал ему смерти. Нет уж, с дворянами лучше не задираться.

— По крайней мере при свидетелях, — усмехнулся Ройс.

Приятели спустились по лестнице, вышли на замковую площадь и направились к въездной башне. Над запрудившей площадь толпой возносился голос принца Алрика:

— Он был предателем короны и повинен в убийстве моего отца. Он пытался убить меня и казнить мою сестру. Однако благодаря мудрости принцессы и геройству всех остальных моих подданных я стою сейчас перед вами целый и невредимый…

Толпа встретила эти слова принца громом рукоплесканий и криками «ура!».

Глава 10

КОРОНАЦИЯ

В сражении, которое вошло в историю как Битва за Медфорд, погибло семьдесят восемь человек, и еще двести было ранено. Своевременное нападение горожан на стражу у ворот ускорило въезд принца в город и, вероятно, спасло ему жизнь. Сопротивление сторонников Браги выдохлось, как только новость о возвращении принца Алрика разошлась по городу. Это восстановило в городе мир, но не порядок.

В течение нескольких часов после капитуляции гарнизона стихийно сложившиеся шайки грабителей опустошали магазины и склады, прежде всего расположенные вдоль реки. Погиб сапожник, защищавший свою лавку, серьезно избили ткача. В дополнение к мародерству были убиты шериф, двое его помощников и ростовщик. Многие считали, что кто-то просто воспользовался неразберихой, чтобы свести старые счеты. Убийц так и не нашли, а мародеров и вовсе искать не стали. В итоге никто не был арестован. Довольствовались тем, что насилие постепенно само собой сошло на нет.

Большая часть выпавшего в тот день снега растаяла через несколько дней. Только кое-где на поле боя, особенно в тени крепостных стен, оставались еще грязно-серые сугробики. Но погода установилась на редкость холодная. Осень закончилась, наступила зима.

Молчаливая толпа несколько часов стояла на холодном ветру возле королевской усыпальницы, откуда вынесли тело Амрата для проведения государственной церемонии погребения. В тот день, кроме короля, хоронили и многих других погибших. Омытый слезами печального торжества город возродился к новой жизни. Сразу после похорон был объявлен недельный траур.

Среди павших был и капитан Уайлин, начальник стражи замка Эссендон. Он погиб, защищая ворота. Никто так и не узнал, был ли Уайлин предателем, или он стал жертвой коварной лжи эрцгерцога. Принц Алрик не стал этого выяснять и устроил ему почетные похороны.

Мейсон Грумон погиб, но Диксон Тафт выжил, лишившись, однако, правой руки, ему ампутировали ее чуть выше локтя. Он был близок к смерти, как и многие другие, но его спасли Гвен ДеЛэнси и ее девушки. Как выяснилось, из продажных девок получаются отличные сестры милосердия. Раненые и покалеченные горожане, у которых не было родственников, способных позаботиться о них, неделями отлеживались в Медфордском доме. Когда об этом стало известно в замке, туда отправили еду, лекарства и постельное белье.

По всему Меленгару разнеслись вести о геройской атаке Алрика на неприступные въездные ворота. Из уст в уста передавалась история о том, как он не убоялся града стрел и храбро снял с головы шлем, чтобы его могли узнать защитники замка. Из всего этого получались превосходные трактирные рассказы.

До сражения многие были невысокого мнения о сыне короля Амрата, но теперь он вырос в их глазах и стал героем. Спустя несколько дней в тех же трактирах родилась и пошла гулять по свету другая, менее известная история. Это был уж и вовсе неправдоподобный рассказ о том, как двое воров, несправедливо обвиненных в убийстве короля, избежали чудовищной казни и похитили принца. С каждым разом история становилась все длиннее, и вскоре в ней уже говорилось о том, как все те же воры отправились вместе с принцем в удивительное путешествие по стране и вернулись как раз вовремя, чтобы спасти принцессу за мгновение до того, как обрушилась старая башня. Некоторые даже утверждали, что лично помогали обоим ворам спасать принца от убийц, которые собирались казнить его на обочине дороги. Другие клялись всеми святыми, что своими глазами видели, как принцесса и один из воров висели на замковой стене после падения башни.

Несмотря на длительные поиски, гнома, который на самом деле убил короля, так и не нашли. Алрик повелел развесить на каждом перекрестке и на дверях каждой таверны и церкви в королевстве объявления о награде в размере ста золотых тенентов тому, кто отыщет гнома. На дорогах были выставлены патрули, которые прочесывали амбары, склады, мельницы, даже мосты, но все без толку.

По окончании траурной недели начались работы по восстановлению замка. Завалы были расчищены. По расчетам королевских зодчих, на восстановление башни принцессы Аристы должно было уйти не меньше года.

Хотя флаг с изображением сокола вновь развевался над замком, принца Алрика редко видели в городе. Он пребывал в уединении в залах своей резиденции, ведь дел у него теперь было невпроворот. Граф Пикеринг, назначенный королевским советником, вместе с сыновьями тоже остался в замке. Он всячески помогал юному принцу, готовившемуся занять место своего отца.

Через месяц после погребения короля Амрата состоялась коронация принца. К этому времени снова выпал снег, и город опять окрасился в белый цвет. На церемонию пришли все, но лишь часть гостей поместилась внутри просторного Маресского собора, где проходила коронация. Большая часть народа увидела своего нового правителя лишь мельком, когда он ехал в открытой карете назад в замок или выходил на балкон под звуки фанфар.

Празднества продолжались весь день. Горожан развлекали специально нанятые менестрели и уличные актеры. Замок даже выставил бочки с бесплатным элем, а на внутренней площади крепости были установлены в несколько рядов столы, ломившиеся от разных блюд и угощений.

Короткий зимний день быстро закончился, и с наступлением темноты народ разошелся по местным тавернам и постоялым дворам, где было полным-полно гостей из других городов. Местные повторяли рассказы о битве за Медфорд и новую, ставшую знаменитой легенду о принце Алрике и ворах. Казалось, популярность этих историй возрастает с каждым часом. Наконец долгие торжества подошли к концу, и даже в непотребных заведениях погас свет.

Один из немногих домов, где еще горела свеча, находился в Ремесленном квартале. Раньше здесь располагалась галантерейная лавка, но ее владелец, Лестер Ферл, погиб в сражении месяц назад. Говорили, что широкополая шляпа с плюмажем, которую он надел в тот день, навлекла на него смертельный удар топора. С тех пор над дверью все еще висела резная деревянная вывеска в виде кавалерской шляпы, но в витрине никаких шляп уже было. Даже поздно ночью здесь всегда горел свет, однако в лавку никто не входил, и никто оттуда не выходил.

Если кому-то доводилось постучаться в дверь этого дома, на пороге его приветствовал щуплый человек в простой монашеской сутане. У него за спиной посетитель мог увидеть комнату, заваленную кусками сыромятной кожи. Большая часть их отмокала в лоханях, а некоторые все еще были натянуты на рамы для просушки. На стоявших вдоль стен лавках лежали уже готовые свитки, пемза для выглаживания кожи, иголки и нитки.

В комнате имелось целых три стола с наклонной столешницей. На них лежали большие листы пергамента, исписанные аккуратным почерком. На полках и в открытых ящиках стояли флаконы с чернилами. Человек в сутане всегда был вежлив и на вопросы о том, что продается в его лавке, отвечал: «Ничего». Он просто писал книги. Читать умели немногие, посему вопросы на этом обычно прекращались. На самом деле в лавке было очень мало книг.

Майрон Ланаклин пребывал здесь в полном одиночестве. Он написал полстраницы «Григолесского трактата об общем праве» и на этом остановился. В комнате было тихо и холодно. Он поднялся, подошел к окну и посмотрел на темную заснеженную улицу. В этом городе было больше народу, чем он видел за всю жизнь, но он чувствовал себя страшно одиноким. Прошел месяц, а он закончил всего лишь половину своей первой книги. Большую часть времени он просто без единого движения сидел в тишине. Иногда ему казалось, что он слышит голоса своих монастырских братьев, читающих вечерние молитвы.

Майрон почти не спал из-за ночных кошмаров. Они начались на третью ночь после его водворения в лавке. Это были ужасные сны, исполненные огня и молитвы, произносимой его собственным голосом, тогда как голоса его братьев-насельников затихали в пекле. Они умирали снова и снова, из ночи в ночь. Каждое утро он просыпался на холодном полу в своей маленькой комнатенке, и этот новый мир вокруг него казался ему куда более безмолвным и разобщенным, чем тесный мирок его родной обители. Он скучал по рассветам, которые привык встречать с братом Ренианом.

Алрик сдержал свое слово. Новый король Меленгара выделил монаху лавку, освободил его от арендной платы и снабдил всеми необходимыми для написания книг материалами. О вознаграждении за его труды речи вообще не шло. Майрону следовало бы радоваться, но с каждым днем он чувствовал себя все более потерянным. Хотя еды у него было в избытке и рядом не было настоятеля, который следил бы за его питанием, ел он мало. Аппетит уменьшался вместе с желанием писать.

Сразу по прибытии сюда он был уверен, что обязан возродить книжное собрание монастыря. Но шли дни, и его все больше охватывало смятение. Он никак не мог найти ответа на вопрос: зачем ему восстанавливать книги? Не было ни библиотеки, ни пустых полок, которые можно было бы заполнить фолиантами. Что он станет делать, если осуществит задуманное? Что он станет делать с книгами? Что станется с ним и с ними? У них не было бы дома, равно как и у него.

Майрон сидел в углу комнаты на деревянном полу, подтянув ноги к груди и прислонившись головой к стене.

— И зачем я только выжил? — произнес он, глядя в пустоту. — Почему я остался один? Будь проклята моя идеальная память, ведь я помню каждое лицо, каждый крик, каждый плач!

Как обычно, Майрон заплакал. Этого никто не видел, и слезы свободно катились по его щекам. Он плакал на полу при дрожащем свете свечи и вскоре заснул.

Проснулся монах от стука в дверь, при звуке которого он подскочил. Судя по всему, спал он недолго — свеча еще горела. Майрон подошел к двери и, приотворив ее, выглянул наружу. На крыльце стояли двое мужчин в тяжелых зимних плащах.

— Эй, Майрон, ты там? Впустишь нас или оставишь замерзать на пороге?

— Адриан! Ройс! — воскликнул Майрон, распахивая настежь входную дверь.

Он тут же обнял Адриана, затем повернулся с тем же намерением к Ройсу, но, подумав, решил, что лучше ограничиться рукопожатием.

— Давно не виделись, — сказал Адриан, стряхивая с сапог налипший снег. — Сколько книг успел закончить?

— Работа идет медленнее, чем хотелось бы. Все никак не могу привыкнуть к новому месту, но я выполню все, что задумано, — смущенно ответил Майрон. — Здесь так замечательно, правда? — Ему очень хотелось, чтобы его голос звучал искренне. — Со стороны его величества это был очень щедрый дар. Запасов пергамента мне хватит на годы, а про чернила и вовсе говорить нечего. Как писал Финилесс, целый мир за все время своего существования не смог бы предложить большего.

— Так тебе и правда здесь нравится? — уточнил Адриан.

— О да, очень! О большем я и мечтать не смел. — Воры обменялись взглядами, смысл которых ускользнул от Майрона. — Хотите чего-нибудь, чаю, например? У меня даже мед есть, чтобы его подсластить. Король очень ко мне добр.

— Чаю было бы неплохо, — сказал Ройс.

Майрон отправился за чайником.

— Ну а вы что делаете на улице в такой поздний час? — спросил он и засмеялся. — Ох, извините, для вас-то, наверное, еще не поздно. Думаю, вы больше по ночам работаете.

— Вроде того, — сказал Адриан. — Только что вернулись из Чедвика. Мы шли в «Розу и шип», но решили забежать к тебе и сообщить новости.

— Новости? Что за новости?

— Ну, я думал, что хорошие, но теперь не уверен.

— Почему же? — спросил монах, наливая воду в чайник.

— Тебе придется уехать отсюда.

Майрон резко обернулся, расплескав воду.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что тебе надо уехать, но если ты так привык к этому месту, мы могли бы…

— И куда я должен уехать? — нервно спросил Майрон, отставляя кувшин в сторону.

Про чай он уже забыл.

— Видишь ли, Майрон, — проникновенным тоном начал Адриан, — король Алрик предложил нам любую награду за спасение сестры. Но учитывая, что Ариста сделала для нас не меньше, просить у него денег, земельных наделов или еще чего-то лично для себя было бы с нашей стороны не очень красиво. И мы вспомнили о том, сколько всего стоящего было утрачено одновременно с уничтожением монастыря Уиндс. Я не только книги имею в виду, там ведь был еще и приют для странников. Вот мы и попросили короля восстановить монастырь.

— Вы не шутите? — с замиранием сердца спросил Майрон. — И он согласился?

— По правде говоря, он, кажется, почувствовал облегчение, — сказал Ройс. — Думаю, весь этот месяц ему казалось, что он живет под занесенным над головой кинжалом. Наверное, боялся, что мы потребуем отдать нам своего первенца или все драгоценности короны.

— Могли бы и потребовать, да только мы их уже умыкнули, — засмеялся Адриан.

Майрон так и не понял, серьезно он говорит или нет.

— Но если тебе и правда здесь нравится, — сказал Адриан, повертев пальцем в воздухе, — мы, наверное, могли бы…

— Нет-нет… То есть вы правы. Монастырь надо восстановить на благо королевства.

— Рад, что ты так считаешь, потому что тебе придется нам помочь. Надеюсь, ты сможешь набросать эскизы монастырских зданий и этажей?

— Конечно, в мельчайших деталях!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Адриан. — Думаю, королевский зодчий из-за тебя сопьется от безделья.

— А кто будет настоятелем? Алрик уже связался с монастырем Диббена?

— Сегодня утром он отправил туда гонца. Это было одно из его первых деяний на троне. В течение зимы тебя посетят несколько гостей, а весной у вас у всех будет полно работы.

Майрон широко улыбался.

— Так что там с чаем? — спросил Ройс.

— Ах да, простите.

Он бросился наливать воду в чайник, но тут же застыл на месте. Когда он обернулся к ворам, от его улыбки не осталось и следа.

— Я бы очень хотел вернуться домой и отстроить его заново. Но… — Майрон замолчал.

— В чем дело?

— Что, если имперцы вернутся? Если они узнают, что монастырь снова там… Я вряд ли смогу…

— Не бойся, Майрон, — сказал Адриан. — Этого не случится.

— Почему вы так уверены?

— Поверь мне, имперцы в Меленгар больше не сунутся, — заверил Ройс монаха.

Улыбающийся вор так живо напомнил Майрону голодного кота, что он порадовался тому, что сам он, слава Марибору, не мышь.

Все вокруг было покрыто белым снегом. В эти предрассветные часы в Нижнем квартале обычно царила мертвая тишина. Единственное, что ее теперь нарушало, это глухой стук копыт. Двое всадников медленно ехали вверх по улице в направлении «Розы и шипа».

— Как у тебя с деньжатами, Адриан? — спросил Ройс.

— На мелкие расходы хватит. Остальное оставь у Гвен. Что у нас с финансами?

— Весьма недурно. У нас пятнадцать золотых монет за возврат писем Аленды и двадцать от Баллентайна за первое похищение тех же писем, плюс сотня от ДеВитта и сотня от Алрика. Знаешь, надо бы разыскать ДеВитта и хорошенько отблагодарить его за тот заказ с мечом, — недобро усмехнулся Ройс.

— А ты уверен, что с Алриком мы поступили честно? — задумчиво спросил Адриан. — Должен признаться, этот малый начал мне нравиться, и мне неприятно думать, что мы содрали с него две шкуры подряд.

— Ничего подобного. Сотню золотых монет от Аристы мы получили за то, что доставили ее братика в Гутарию, — напомнил Ройс. — А монастырь — награда за спасение его сестры. Мы не требовали ничего, на что Алрик не согласился бы с самого начала. К тому же он сам говорил, что мы можем просить у него все, что угодно. А значит, мы вполне могли бы потребовать от него земель и титулов.

— Так, может, зря не попросили?

— Ха-ха, ты что же, хотел стать графом Блэкуотером?

— Было бы неплохо, — сказал Адриан, выпрямляясь в седле. — А ты был бы печально известным маркизом Мельборном.

— Почему это печально известным?

— А ты предпочитаешь называться отъявленным? Или, может, гнусным?

— А почему бы не возлюбленным?

И они расхохотались.

— А может, надо было потребовать от нашего вседобрейшего короля отдельной платы за избавление от Трамбула. Как ты считаешь, Адриан?

— Поздно, приятель, все надо делать вовремя.

Ройс разочарованно вздохнул.

— Ну, я бы не сказал, что Алрик сильно на нас потратился, учитывая все произошедшее. К тому же мы все-таки воры, а не какие-то там аристократы. Но в любом случае главное то, что этой зимой нам не придется голодать.

— Да, в этот раз мы были на редкость запасливы.

— Может, весной займемся рыбной ловлей, как ты хотел?

— Я думал, ты мечтаешь о винодельне.

Ройс неопределенно пожал плечами:

— Ладно, ты пока подумай над этим, а я поеду разбужу Изумруд. Сообщу ей, что я вернулся. Сегодня слишком холодно, чтобы спать в одиночку.

Миновав трактир, Ройс спешился возле Медфордского дома. Он так долго стоял, глядя на окно наверху, что у него начали замерзать ноги.

— Надеюсь, ты не собираешься торчать здесь всю ночь? — спросила Гвен, выходя на порог. Она была полностью одета и выглядела прекрасной, как никогда. — Здесь ужасно холодно.

Ройс хитро улыбнулся:

— Так, значит, ты все-таки меня ждала?

— Ты ведь говорил, что вернешься сегодня.

Ройс снял с лошади тяжелую чересседельную сумку и подошел к ступеням входа.

— Здесь деньги, — сказал он, опуская сумку к ее ногам. — Хочу оставить тебе на хранение.

— Так вот почему ты так долго стоял на снегу! Никак не мог решить, стоит ли доверять мне свои деньги?

Эти слова его больно ранили.

— Ничего подобного и в мыслях не было! — горячо возразил он.

— Тогда в чем дело?

Ройс долго колебался, прежде чем ответить:

— Скажи честно, что ты предпочитаешь: чтобы я стал рыбаком или, может быть, лучше виноделом?

— Нет, — ответила она. — Ты мне нравишься таким, какой есть.

Ройс взял ее за руку и с надеждой посмотрел ей в глаза.

— Разве тебе не было бы лучше с каким-нибудь добрым фермером или состоятельным купцом, чем со мной? С кем можно было бы вместе состариться, кто мог бы растить вместе с тобой детей, сидеть дома. И кто никогда не бросит тебя одну, оставив в полном одиночестве.

Гвен неожиданно бросилась к нему на шею и нежно поцеловала.

— Это еще за что? — удивился Ройс.

— Я ведь гулящая, Ройс. Мало есть на свете таких людей, которые считают себя недостойными меня. Я люблю тебя таким, какой ты есть, и всегда буду любить, не важно, какой путь ты изберешь. Будь моя воля, ты бы в этом не сомневался.

Он ласково ее обнял, и Гвен крепко прижалась к нему.

— Я по тебе скучала, — прошептала она.

Арчибальд Баллентайн проснулся как от удара и сел на кровати. Он с трудом вспомнил, что заснул в Серой башне своего замка, и огляделся по сторонам. Огонь в камине почти погас, и в комнате стало холодно. Было темно, но мигавшие в золе красноватые угольки еще давали немного света. В воздухе стоял странный, неприятный запах. Какая-то тяжесть давила ему на колени. В темноте он никак не мог понять, что это такое. Большое круглое, напоминает дыню, завернутую в лоскут ткани. Он встал, переложил предмет на стул и направился к ширме, за которой лежали дрова. Затем взял из дровяной кладки два полена и положил их на тлевшие в камине горячие угли. Поворошил золу кочергой и раздул огонь. Вскоре комната снова наполнилась светом.

Отложив кочергу, Арчибальд задвинул ширму и отряхнул руки. Повернулся рассмотреть предмет, который положил на стул, и тут же в ужасе отпрянул.

На стуле лежала голова покойного эрцгерцога Меленгара! Тряпка, в которую она была завернута, наполовину сползла, и из-под нее показалось то, что когда-то было лицом Перси Браги. Глаза на нем въямились и так закатились под лоб, что видны были одни только глазные белки. Пожелтевшая, отвердевшая кожа сморщилась. В открытом рту копошились черви. Из-за этого казалось, что язык у Браги шевелится, как будто он и после смерти пытается что-то сказать.

От омерзения у Арчибальда резко подступила к горлу тошнота. Он был слишком напуган, чтобы кричать. Озираясь в поисках незваных гостей, он заметил на противоположной стене написанную кровью огромную, в целый фут высотой, надпись:

ОТНЫНЕ ТЕБЕ НАВСЕГДА ЗАКАЗАН ПУТЬ В МЕЛЕНГАР.

ТАКОВ ПРИКАЗ КОРОЛЯ

И НАШ ТОЖЕ.

Content

Майкл Салливан
Похищение мечей
Книга первая
Заговор против короны

Глава 1 УКРАДЕННЫЕ ПИСЬМА

Глава 2 ВСТРЕЧИ

Глава 3 ЗАГОВОРЫ

Глава 4 УИНДЕРМЕР

Глава 5 ЭСРАХАДДОН

Глава 6 ОТКРОВЕНИЯ ПРИ СВЕТЕ ЛУНЫ

Глава 7 ДРОНДИЛОВЫ ПОЛЯ

Глава 8 СУДИЛИЩЕ

Глава 9 СПАСАТЕЛИ

Глава 10 КОРОНАЦИЯ