Ли Чайлд

Маленькие войны

(Новая повесть о Джеке Ричере)

Весной 1989 года Каролину Кроуфорд повысили в звании до подполковника. Чтобы отпраздновать это, она купила себе серебристый "Порше". Люди говорили, что у её семьи есть деньги, и немало. Возможно, какой-нибудь доверительный фонд или знаменитый родственник, а может, даже изобретатель. Её форма была пошита в округе Колумбия, в том же ателье, в котором шились костюмы для президента, и она считалась самой богатой женщиной в армии. Но это был еще не предел её желаний.

С новым званием пришло и новое назначение, поэтому первая поездка серебристого "Порше" состоялась на юг, из отдела военного планирования в Пентагоне в Форт Смит в Джорджии. Это было частью метода военного планирования. Какой смысл строить планы, которые не могут быть воплощены в жизнь? Связь верхних этажей управления с землей имеет решающее значение. При этом тайное наблюдение ведется за первым назначением каждого новоиспечённого подполковника. И всё же Кроуфорд была рада этому назначению, даже, если Форт Смит окажется маленьким глухим местечком в лесу, полным отчаянных сорвиголов, спецподразделениями любого вида, одетыми совсем не в пошитую на заказ форму. И это было хорошо, даже где-то многообещающе. Сырой материал, из которого, возможно, будут созданы новые подразделения, которые ей понадобятся. Внедрение на ранней стадии могло оказаться жизненно важным. Эти подразделения, возможно, даже будут носить её имя, и она сможет заработать полковничью птичку на погоны за полтора года. Ей необходимо, чтобы её заметили на пути к её первой генеральской звезде. У неё ведь есть определённые права, не так ли? Связь — процесс двухсторонний. Она имеет право предложить то, что они должны делать, выслушав то, чего они не могут.

Первая неделя прошла хорошо, хотя шли сильные дожди. Слухов хватило на час: она была не замужем и свободна, но не настолько холодна, чтобы не иметь связей, просто отдел военного планирования — серьезная контора. Поэтому отношение к ней было приветливым, но с явным намеком на заинтересованность. Посещение офицерского общежития также не разочаровало её. Напоминало мотель, но всё было более основательно. В лесу было всегда сыро, он растянулся на мили вокруг, но его пересекали дороги, некоторые из них были просто лесные тропинки или пожарные проезды, на других светились указатели на грязных обочинах, указывающие направление к местам для барбекю, или барам с танцами. Похоже, жить здесь было можно.

В конце первой недели она покинула Форт Смит в своей специально пошитой форме класса А и в своем серебряном «Порше», и свернула на окружную дорогу на первой большой развилке, которая в конечном итоге вывела на укромную дорогу в неполные две полосы, ведущую в никуда сквозь деревья, большей частью прямую и залитую солнцем, и доносившую через опущенное окно влажный запах жирной грязи с обочины и эхо выхлопа, отраженное от деревьев, частью хриплое, частью напоминавшее вой.

Вдруг впереди показался седан, перегородивший по диагонали всю дорогу, его передние колеса были вывернуты, а перед открытым капотом стоял парень, разглядывающий двигатель. Парень был высоким, это было видно даже за сто ярдов. Мощное телосложение и большие ноги.

Она затормозила, запоздало и с трудом, переключившись на низшую передачу, что уже не имело смысла, и выхлоп затрещал сзади, как салют. Застрявший автомобиль был порождением Детройта, окрашенным в цвет хаки. Парень под капотом выпрямился и оглянулся. Он был действительно высоким, где-то шести футов и шести дюймов ростом, в стандартном камуфляже с рисунком листвы, был сложен пропорционально, и, следовательно, не был худым, но двигался изящно. Он выглядел стройным, хотя таким не был.

Она остановила машину и оперлась локтем на дверь, а подбородком на руку, пока только наблюдая, отчасти насмешливо, отчасти смирившись с необходимостью помочь, может быть, после некоторого поддразнивания. Всё это обычные вещи, не вызывающие ни у кого подозрений. Поднятый капот включает какой-то древний инстинкт автомобилиста. Помощь и сочувствие.

Обычные вещи, да еще привычная форма.

Высокий парень подошел ближе. Большие неуклюжие ноги в потрепанных желто-коричневых ботинках тем не менее шагали легко. Без головного убора. Стриженные на убывание светлые волосы. Голубые глаза, открытый взгляд, одновременно наивный и проницательный. Другими словами, ничем не примечательное лицо с чертами совершенно обычного человека.

На его воротнике был полковничий орел, над правым карманом была нашивка Армия США, а над левым — нашивка Ричер.

Он сказал, — Простите, что прервал вашу поездку, но я не могу освободить дорогу. Руль не поворачивается, похоже, сломался гидроусилитель.

— Очень жаль, полковник.

— Похоже, у вашего автомобиля нет крюка для буксировки?

— Могу помочь толкнуть ваш.

— Вы очень добры, но для этого потребуется еще с десяток человек.

Она спросила, — Вы действительно тот, кто я думаю?

— Возможно.

— Вы Джо Ричер и только что приняли новый отдел контрразведки.

— Вы правы по обоим пунктам, — сказал Джо Ричер, — Я рад знакомству с вами, — он взглянул на её табличку с именем. Пластиковая, белое на черном, как всегда делается на пошитой на заказ форме класса А.Табличка устанавливается в зависимости от индивидуальных особенностей фигуры, строго горизонтально, посередине правой стороны, на один — два дюйма выше верхней пуговицы кителя. Он посмотрел на эмблему и знаки, указывающие на её звание, и сказал, — Вы, должно быть, Каролина Кроуфорд. Мои поздравления.

— Вы слышали обо мне?

— Это часть моей работы. Но не является частью вашей знать, кто я такой.

— Это не часть моей работы, но область моего интереса. Мне нравится отслеживать ключевых игроков.

— Я не ключевой игрок.

— Фигня, сэр, при всём моём уважении к вам, сэр.

— Академический интерес, или интересы карьеры?

Она слегка улыбнулась, пожав плечами, но не ответила.

Он сказал, — И то и другое, не так ли?

Она ответила, — Не понимаю, почему этого не может быть.

— Как высоко вы планируете забраться?

— Трехзвездный генерал, — сказала она, — Возможно, в офисе Объединенного комитета начальников штабов. Всё большее в руках божьих.

Джо Ричер сказал, — Ну, что ж, удачи вам в этом, — и опустил руку в карман своей полевой формы, откуда она уже появилась со стандартным армейским полуавтоматическим пистолетом Беретта М9, из которого он выстрелил в Каролину Кроуфорд, два раза в грудь и один раз в голову.

Новое назначение на той же неделе, что и Каролина Кроуфорд, получил и майор военной полиции по имени Дэвид Ноубл. Он был откреплён от его прежнего места службы и направлен в Форт Беннинг, штат Джорджия, где должен осуществлять надзор за уголовными расследованиями в военных округах всего юго-востока. Очередная реорганизация, чьё-то детище. Вряд ли надолго, но важная работа на какое-то время. Ноублу так и не удалось это сделать. Он попал в автомобильную аварию по дороге. В Южной Каролине, соседнем штате. Недалеко отсюда. Не смертельно, но он оказался в госпитале имени Уолтера Рида. У него было повреждено легкое, и он не мог нормально дышать. Поэтому было принято решение, ему отыскали аварийную замену, которую сдёрнули с места и отправили спешно на север в Беннинг, как это всегда бывает в армии. Ситуация вполне обычная. Работы выше головы и неделя уже потеряна. Оптимисты сказали, что этот новенький быстро учится, к тому же трудяга. Он сможет догнать, если начнёт прямо сейчас.

Так получилось, что в тот самый момент, когда Джо Ричер сказал, — Я не ключевой игрок, — его младший брат, Джек Ричер, направлялся в совершенно новый офис более, чем в сотне миль отсюда, а затем обратно в поисках кофе, почти готовый приступить к надзору за уголовными расследованиями в военных округах всего юго-востока.

"Порше" был обнаружен рано утром четырьмя солдатами в "Хамви", которые пытались найти обратную дорогу к Смиту после того, как на ночных учениях совершили все возможные ошибки в определении местоположения. Они узнали автомобиль издалека. Он был уже известен на базе, как автомобиль новой леди из отдела планирования. Горячая штучка, умная и богатая, и они не подумали ничего плохого. Совсем. Может быть, у неё спустило колесо, и она нуждалась в помощи.

Когда они подъехали ближе, они подумали, что автомобиль пуст.

Затем увидели, что это было не так.

Солдаты подкатились со скоростью пешехода и со своих высоких сидений смогли увидеть внизу внутри "Порше" женщину в форме класса А, откинувшуюся на сиденье, которой дважды выстрелили в грудь и один раз в голову.

Они припарковались рядом, и вызвали помощь по радио. Затем настроились долго ждать. Преступления были не их проблемой. Через сорок минут военная полиция из Форт Смита уже была там, вместе с двумя юристами из военно-юридического управления, тоже из Форт Смита. Они осмотрели место преступления и отошли в сторону. Это был вопрос юрисдикции. Дорога принадлежала округу, значит, полицию округа следовало проинформировать. Без вариантов. Именно это они и обсуждали.

В Форт Беннинге узнали о случившемся почти сразу — новое подразделение еще не требовало закручивания гаек. Ричер до позднего вечера изучал инструкции нового подразделения, знакомился с делами, находящимися в работе, читал документы и беседовал с людьми. Затем перехватил несколько часов сна и встал с готовым планом в голове. Он понял, что у него слишком много работы, чтобы справиться с ней. Его просто захлестнул бумажный вал, а сержанты были плохо подобраны. Его личный опыт показал, что работа подразделения зависит от качества подготовки сержантского состава. Ему требовались специалисты по работе с бумажками, но он не хотел, чтобы они превратились в бюрократов. В этом была вся разница. Он хотел, чтобы люди относились к задаче, как к врагу, с которым нужно справиться быстро, эффективно и безжалостно. Иногда даже жестоко. Больше они не пришлют мне этубумажку. В новом подразделении таких людей не было. Все они слишком любили уют и были немного мягки. Как тот парень, который принес оторванный телекс ранним утром. Мягкий, спокойный парень. Трудно выразить словами, но в нём не было того, что Ричер хотел в нём видеть. В нём не хватало твёрдости, и он не выглядел опасным.

В телексе было сказано: Один, повторяю один (1), военнослужащийиз действующего составазастрелен в десяти милях к северу от Форт Смита. Обстоятельства неизвестны.

Ричер представил себе драку в баре: рядовой или, возможно специалист, какая-нибудь ссора с местным. Может быть, «Харлей» упал на стоянке, или пролили стакан пива. Бары в районе баз были всегда полны местных гражданских горячих голов с оружием в карманах и стремлением доказать свою крутость.

Он сказал, — Принесёте мне детали, как только что-нибудь появится.

Спокойный сержант подтвердил исполнение и вышел из комнаты.

Ричер взял телефон и позвонил своему новому начальству. Среди прочих вопросов он отметил, — Мне здесь нужен сержант получше. Хочу, чтобы вы направили ко мне Фрэнсис Нигли. Желательно, до конца дня.

Окружной шериф, появившийся из леса, знал цену грязи, как доказательной среды. Он срезал путь и обогнул место преступления, двигаясь в ярде от дороги и часто останавливаясь, чтобы присесть и изучить следы на тонком слое чернозёма, который укрывал асфальт от края до края, как покрывало, толщиной в несколько молекул в центре и несколько дюймов по краям. Следов было много, некоторые из них были четкими, из других сочилась черная вода, а некоторые были размазаны подъехавшим «Хамви» с четвёркой солдат.

Шериф занимался этим по пути к группе парней из Смита, которые представились и пожали друг другу руки, а затем молча стояли вокруг, возможно, оценивая юридические взаимоотношения или формулируя свои аргументы. Шериф заговорил первым. Он спросил, — Она была приписана к Форт Смиту?

Юрист из военно-юридического управления сказал, — Да.

— Есть какие-нибудь признаки того, что это разборки между своими? — что означало, — может, это был профессиональный конфликт, о котором мне не нужно знать? Типа семейной тайны?

Юрист ответил, — Нет.

— Значит, она в моей юрисдикции, пока я не узнаю наверняка, что стрелок не являлся гражданским лицом. Я обязан обращать внимание на подобные вещи. Может, какой-нибудь сумасшедший бегает по лесу. Как её имя?

— Кроуфорд.

— Что она делала в Форт Смите?

— Боюсь, я не могу сказать вам это.

— Она попала в засаду, — сказал шериф, — Я могу сказать вам это точно. Всё говорит за это. Кто-то сымитировал аварию, и она остановилась, чтобы помочь. У него был большой размер ноги.

Старший по званию военный полицейский спросил, — Что делаем дальше?

Парень из округа ответил, — Вопрос не моей компетенции. Если придерживаться буквы закона, я отвечаю только за посёлок и должен передать дело штату, без вариантов.

— Когда?

— Я уже позвонил. Они скоро будут здесь. Тогда они и решат, оставить его себе или передать в Бюро Расследований штата Джорджия.

— Мы не можем ждать здесь вечно.

— Вам и не придется. От силы, полдня, — и парень, обойдя грязь, вернулся в свою машину.

Следующий телекс пришел через час. Тот же самый вежливый сержант оторвал ленту и принес её к столу Ричера. В телексе говорилось: Жертвой огнестрельных ранений, о которой сообщалось ранее, оказаласьLTCКаролина С.Кроуфорд. DOA внутри POV, стоявшего на заброшенной лесной дороге.

POV означает лично принадлежащий автомобиль. DOA означало мертвый по прибытии. LTC означало подполковник. Всё это вместе складывалось в определённую картину. Очень немногие старшие офицеры, которых знал Ричер, дрались до смерти в барах. Особенно, если их звали Каролина. И даже если они это делали, они не заканчивали свою жизнь внутри личных автомобилей на удаленных лесных дорожках. Значит, что?

Это не было дракой в баре.

Он спросил, — Кто она?

Сержант ответил, — Я не знаю, сэр.

И это тоже говорило само за себя. Истинный сержант уже прогулялся бы к книге или телефону и вернулся, по крайней мере, с краткой биографией и копиями последних приказов. Фрэнсис Нигли имела бы всё это еще пять минут назад. Плюс фотографию. Плюс прядь её младенческих волос, если потребуется.

Ричер сказал, — Выясни, кто она такая.

Диспут по вопросам юрисдикции продолжался дольше, чем ожидалось. Подъехавший полицейский штата проговорился, что не уверен, что лес находится в федеральной собственности. Территория Форт Смита находилась без сомнений, и неосвоенные земли вокруг, возможно, тоже. Шериф сказал, что дорога содержалась на средства округа, это он знал точно. К тому же, автомобиль находился на дороге, и жертва была в нём. Юристы из военно-юридического управления возразили, что убийство федерального служащего — федеральное преступление, а подполковник армии США был, несомненно, федеральным служащим. И так далее, и тому подобное. Темные тучи собирались в небе, приближался очередной дождь. Следы на грязи могло смыть. Поэтому они пришли к компромиссу: полиция штата будет вести следствие, но армия будет полностью в курсе всех событий. Доступ будет гарантирован. Это устроило мужчин в хаки. Вскрытие будет осуществляться штатом, в Атланте. Это тоже всех устроило, потому что все уже знали, что может установить вскрытие. Совершенно здорова, за исключением двух огнестрельных ранений в грудь и одного в голову. Все пришли к согласию, после чего все три компании начали спешно фотографировать место преступления. Тут пошёл сильный дождь, «Порше» укрыли брезентом, и все стали ждать в своих автомобилях рефрижератор и эвакуатор.

Ричер поднял глаза и увидел своего сержанта, тихо вошедшего и стоявшего перед ним. Парень держал лист бумаги в руке, но не отдал его, а сказал вместо этого, — Сэр, разрешите обратиться?

Это была не самая лучшая речь, прозвучавшая из уст младшего командира, потому что это прозвучало почти как у девушки, когда она говорит, — Дорогой, нам нужно поговорить.

Ричер сказал, — Выкладывай.

— Я слышал, что вам не нравится моя работа, и вы хотите перевести меня на другое место.

— Неверно по обоим пунктам.

— Это действительно так?

— Любит, или не любит — категории эмоций. Вы обвиняете меня в том, что я руководствуюсь чувствами, оценивая вашу пригодность, сержант?

— Нет, сэр.

— Я оцениваю вашу работу трезво и рационально по критериям, которые разработал сам. А именно, являешься ли ты именно тем парнем, которого я могу вызвать среди ночи в случае возникновения чрезвычайной ситуации?

— Ну и как, сэр?

— Даже и близко нет.

— Значит, меня переводят?

— Ответ отрицательный.

— Сэр, не собираюсь ставить под сомнение ваш ответ, но я уже знаю, что сержант Нигли имеет приказ срочно прибыть сюда.

Ричер улыбнулся, — Сержантский телеграф работает всё быстрее.

— Она приходит, я ухожу. Как еще можно это расценивать?

— Это можно расценивать так: вы бродите вокруг и узнаёте всё обо всём. Вот так должно быть. Нигли будет докладывать мне, а ты будешь отчитываться перед Нигли. Иногда она будет помогать тебе советом и подсказывать, как работать лучше.

— Мы с ней в одном звании.

— Представь, что она происходит с планеты с двойной силой тяжести. Её ранг весит больше, чем твой.

— Как долго она будет здесь?

— Столько, сколько потребуется. Люди должны думать наперёд, а у нас реорганизация осуществляется через задницу. Ты не будешь стоять на возвышенности, озирая окрестности, ты закопаешься глубоко-глубоко в бумаги. Потому что твоей задачей будет прикрывать нам задницу. В армии каждый должен докладывать обо всём, и если что-то пойдет не так, в конце концов, виноваты окажемся мы, потому что не доложили вовремя. Поэтому ты должен выработать очень агрессивное отношение к бумажкам. Если ты будешь колебаться, они тебя похоронят.

— Да сэр.

— Поэтому ты должен доверять своей интуиции. Ты должен нюхом чуять то, что имеет значение. Нет времени для тщательного изучения. Ты — агрессивный человек, который доверяет своей интуиции, сержант?

— Возможно, не совсем, сэр.

— Что это за лист бумаги у тебя в руках?

— Факс, сэр. История назначений полковника Кроуфорд.

— Ты уже прочитал его по пути?

— Да сэр.

— И?

— Она из отдела военного планирования. В настоящее время поддерживает связь со школой спецопераций в Форт Смите.

— И о чем это говорит?

— Я не знаю, как сформулировать…

— Своими словами, сержант.

— Она из яйцеголовых.

— Из самых умных яйцеголовых. Отдел военного планирования — особенный отдел. Обычные яйцеголовые не могут даже входить к ним. Давай рассуждать. Она застрелена, следует ли нам беспокоиться?

— Мне кажется, мы просто обязаны делать это, сэр.

— Интуиция, — сказал Ричер, — это замечательная вещь.

— Что будем делать?

— Начинай изображать плохого полицейского с ребятами в Форт Смите. Скажи им, что нам требуется больше информации и поскорее. И вообще, скажи им, что нам необходимы копии документов, всё её дело, согласно протоколу.

— Думаю, это пока еще не решено.

— Веди себя так, словно так и есть, сержант. Возьми это в привычку.

— Да сэр.

— И прикрой дверь за собой.

Когда парень сделал это, Ричер набрал номер телефона, стоявшего в Пентагоне на столе перед офисом с окном. Как и предполагалось, ответил сержант.

Ричер сказал, — Он на месте? Это его брат.

— Подождите минуту, майор, — затем крик, приглушенный ладонью на микрофоне: Джо, твой брат на второй линии. Следом щелчок, и голос Джо спросил, — Ты всё еще в Центральной Америке?

Ричер сказал, — Нет, они выдернули меня оттуда и послали в Беннинг. Какой-то парень попал в автомобильную аварию. Похоже, я оказался не в том месте и не в то время.

— И что там в Беннинге?

— Это новый отдел. Много входящих документов. Успех или провал зависит от скорости сортировки. Именно поэтому я и звоню. Мне нужна информация по одному человеку из отдела военного планирования. Целый день уйдёт на то, чтобы получить её в любом другом месте.

— И что произошло в отделе военного планирования?

— Один из них умер.

— Уточни, чем ты занимаешься там, в Беннинге?

— Моя задача — надзор за всеми уголовными расследованиями в военных округах юго-востока. Скорее всего, это будет огромная картотека.

— Кто должен был там командовать?

— Парень по имени Дэвид Ноубл. Никогда не встречался с ним. Заснул за рулем, наверное, потому что слишком стремился попасть сюда.

— Таким образом, его место досталось тебе.

— По воле случая, да.

— Кто умер из отдела военного планирования?

— Каролина Кроуфорд.

— Значит, это дело будешь расследовать ты?

— Думаю, кто-то должен был это сделать, в конце концов.

— Как она умерла?

— Была застрелена на пустынной дороге.

— Кем?

— Неизвестно.

— Она была восходящей звездой, — сказал Джо, — и собиралась пройти весь путь до генерал-лейтенанта, по крайней мере. Возможно, офис Объединенного Комитета начальников штабов.

— Чем именно она занималась?

— Существует три возможных варианта развития холодной войны. Она может перейти в настоящую войну, может остаться тем, чем есть, и Советский Союз может развалиться под тяжестью собственного веса. Очевидно, что усердный аналитик смотрит на третий вариант и спрашивает себя: "Хорошо, и что же дальше?" А дальше — локальные войны со всякими недоделанными странами, в основном на Ближнем Востоке. Каролина Кроуфорд работала по Ираку. Она рано начала, и вела действительно долгую игру. Крупную игру. Но и ставка в этой игре была огромной. Она бы разработала ближневосточную доктрину, а это самое лучшее из того, о чём может мечтать аналитик.

Ричер заметил, — Я полагаю, все это было за закрытыми дверями, и мне не нужно искать иракских убийц.

— Здравый смысл подсказывает мне, что иракцы не знали, кем она являлась. Как ты уже сказал, это было за закрытыми дверями, которых было много, и все они были плотно закрыты, а она была слишком молода, чтобы привлечь внимание.

— А какие-нибудь другие внешние враги?

— Внешние по отношению к чему?

— К Соединенным Штатам. К армии или к населению в целом.

— Ни один не приходит на ум.

— Ладно, — сказал Ричер, — Спасибо. У тебя всё хорошо?

— Что думаешь делать?

— В каком смысле?

— Кроуфорд.

— Наверное, ничем. Есть такая штука, как юрисдикция. Полиция штата заберёт себе это дело. Они открыли новый морг в Атланте и гордятся им. Это, как новый театр, который всегда получает самые лучшие пьесы.

— Да, у меня всё хорошо. У тебя есть время подъехать поужинать?

— Это около тысячи миль отсюда.

— Нет, примерно шестьсот девяносто три. Совсем рядом.

— Может быть, выберусь на уик-энд.

— Держи меня в курсе насчет Кроуфорд. Если появится что-нибудь странное, я имею в виду. Это часть моей работы.

— Обязательно, — сказал Ричер, и повесил трубку. Тут в дверь постучал сержант и вошел с принятым по факсу докладом и небольшой стопкой фотографий в руках. Он положил их аккуратно на стол и сказал, — Это получено от дежурного офицера военной полиции Форт Смита. Все, что у них есть на данный момент. Теперь мы знаем то же, что знают они.

— Ты уже ознакомился с этим?

— Да сэр.

— И?

— Здесь следы шин и отпечатки обуви. Возможно, вторым автомобилем перегородили дорогу. Исполнитель, похоже, высокий мужчина с длинным шагом и большим размером ноги. Также следует отметить тот факт, что юристы из военно-юридического управления производили осмотр места преступления вместе с военной полицией. Всего три огнестрельных ранения. Два в грудь и одно в голову.

— Хорошая работа, сержант.

Парень сказал "Спасибо" и вышел, а через минуту вошла Фрэнсис Нигли.

Нигли была размером с боксера в весе мухи, и могла легко справиться с любым, если при поединке не будет судьи. Она была одета в камуфляж с рисунком листьев, недавно постиранный и отглаженный, её темные волосы были коротко пострижены, а лицо покрыто загаром. Было ясно, что она провела зиму в теплых краях. Нигли сказала, — Я уже в курсе насчет этой мертвой яйцеголовой.

Ричер улыбнулся: Сержантский телеграф, и спросил, — Как ты?

— Недовольна. Ты сорвал мне неделю отдыха в Форт Брэгге, практически отпуск.

— И чем ты занималась?

— Меры безопасности для команды спецназа. Они не сильно этим заморачиваются. Но не скажу, что не рада увидеть тебя.

— Что ты знаешь о Форт Смите?

— Это проект яйцеголовых. Теория и практика ведения войны с помощью нерегулярных вооружённых формирований. Они называют это подразделение школой.

— Почему юристы из военно-юридического управления должны быть постоянно на базе?

— Теоретические занятия, я полагаю. Правила ведения боя, и тому подобное. Думаю, они пытаются расширить границы применения.

— Мой брат говорит, что погибшая разработала целую новую доктрину для Ближнего Востока. Она хотела, чтобы у нас имелся план B. Если не будет большой войны, вместо неё будет куча маленьких войн. Начнут, возможно, с Ирака. Она рисковала. И я думаю, что спецназ рисковал вместе с ней. Они не годятся для большой войны. Их удел — маленькие сражения. Кто-нибудь говорил об этом в Брэгге?

Нигли покачала головой, — Такого рода вещи нужно начинать со Смита. Это как в шпионаже — необходимо проникнуть в мозговой центр. Или как в политической кампании — необходимо завоевать избирателя. Вы должны занять ключевые позиции.

— Если она победит, кто проиграет?

— Никто не проиграет. Она не отвлечет ресурсы от большой войны. Просто будут дополнительные расходы. Наш президент республиканец.

— Итак, эта женщина совсем не имела врагов.

— Она была богата, — сказала Нигли, — Ты знал об этом?

Ричер ответил, — Нет.

— Люди говорят, что это деньги семьи. Она купила спортивный автомобиль, чтобы отпраздновать своё повышение.

— Какой спортивный автомобиль?

— Немецкий.

— Фольксваген?

— Не думаю.

Ричер пролистал страницы досье.

— «Порше», — ответил он, — личный автомобиль, в котором её нашли.

Он просмотрел остальную часть отчета. Текст, карты, графики и фотографии. Грязь, следы, раны. Ричер передал всё это Нигли. Та просмотрела всё это по очереди, в том же порядке: текст, карты, схемы, грязь, следы и раны.

Затем сказала, — Два в грудь и один в голову. Это заказ.

Ричер кивнул, — Женщина, не имеющая никаких врагов. Что-то тут не вяжется, потому что это не может быть случайностью. Это не было ограблением. На отморозка тоже не похоже. Даже деревенский дурачок забрал бы машину, катался бы на ней всю ночь, а наутро сжёг её.

— Два выстрела в грудь и один в голову — стандартная военная практика. При определенных обстоятельствах, в некоторых подразделениях. Можно поискать среди них.

— Только среди военных?

— Возможно, нет.

— В штате Джорджия хватает ветеранов военных действий. Не будем сужать круг подозреваемых. Небходимо рассмотреть все варианты.

Нигли вернулась к последней странице письменного отчета и сказала, — Мы можем вообще-то не обращать на всё это внимания. Это не наше дело. Полиция штата забрала его.

— Как много богатых людей в армии?

— Очень мало.

— Как много из них достаточно умны, чтобы выходить сухим из воды из каждой серьёзной истории, одна за другой?

— Ещё меньше.

— Тебе всё это еще кажется случайностью?

— Если принять во внимание стиль и место исполнения, нет.

— Значит, именно она являлась конкретной целью, и засада была устроена намеренно.

— Взгляни на следы шин на грязи. Парень перегородил дорогу. Он сдал вперед-назад несколько раз, чтобы выглядело похоже на аварию. Затем вышел, чтобы дождаться её. Большие ноги, это сужает круг подозреваемых. Парень носит ботинки пятнадцатого размера.

Ричер забрал у неё все бумаги и пролистал до листа с картами. Совсем не похожа на те карты, что продаются на заправках. Подробные официальные съемки, леса, реки, дороги и дорожки с описанием и назначением каждого из них были скопированы на Ксероксе и сшиты вместе с небольшим перекрытием страниц.

Он сказал, — Но это дорога действительно никуда не ведёт. Возможно, это просто пожарный проезд. Нет никакого логичного объяснения тому, что она оказалась на этой дороге. Нужно объезжать, чтобы попасть туда, а затем снова возвращаться на дорогу после этого. Куда бы ты ни направился. Поэтому трудно было предсказать, что она поедет по этой дороге. Шансы на это становились всё меньше и меньше после первой большой развилки. Она могла использовать любую дорогу, а это десять к одному в лучшем случае. Кто же ставит засаду при шансах десять к одному? Значит, скорее всего, это просто случай.

— Ну и пусть этим занимается полиция штата. Они найдут его по размеру обуви. Этот парень, скорее всего, баскетболист. Вот у тебя, например, какой размер ноги?

— Одиннадцатый.

— Это много или мало?

— Не знаю.

— Нам нужен кто-то покрупнее для сравнения. Как насчет Джо, например?

Ричер ничего не ответил.

Нигли спросила, — Почему ты молчишь?

— Извини, задумался.

— О чём?

— О Джо и его обувных привычках. Думаю, у него такой же размер, как и у меня, где-то одиннадцать с половиной.

— И он на дюйм выше, насколько я помню, а также лучше выглядит, поэтому, если мы пытаемся грубо прикинуть, стоит округлить где-то до двенадцатого размера для парня примерно вашего роста. Можно раздвинуть верхний предел до четырнадцатого размера, чтобы учесть какие-нибудь генетические аномалии, и мы придем к тому, что парень, который носит пятнадцатый размер обуви, никак не будет меньше тебя ростом, по крайней мере, а может и больше, что делает его своего рода обезьяночеловеком, живущим в лесу. Поэтому его легко обнаружить, а также легко выделить из группы подозреваемых. Полиция штата прекрасно справится с этой задачей.

— Мы должны контролировать процесс. Юристы обеспечили нам доступ к расследованию.

— Я считала, что мы уже получаем все документы из Форт Смит.

— Я думаю, что нам нужно проявить инициативу.

— В каком смысле?

— Продолжать работать. Всё выглядит случайным, но этого просто не может быть. Имеется целая куча версий, и, по крайней мере, одна из них не может быть истинной. Мы должны разобраться с этим, рано или поздно. Потому что полиция штата попросит помощи, также рано или поздно, но попросит. Я в этом чертовски уверен.

— Хорошо. Мы сделаем всё, что в наших силах. Плюс вскрытие что-то покажет.

Два часа спустя вскрытие показало именно то, чего все ожидали. Другими словами, полностью здорова. Смертельным был, вероятно, первый выстрел, в грудь. Для полной уверенности, как патологоанатома, так и преступника, последовали еще два события. Треугольник по вертикали. Грудь, грудь, голова. Работа выполнена.

Все три пули были извлечены из внутренностей "Порше". Они были сильно деформированы, но это были почти наверняка девятимиллиметровые пули для Парабеллума. Входное отверстие во лбу было диаметром именно девять миллиметров. Угол был подходящим для высокого человека, стреляющего вниз, внутрь неподвижного автомобиля, что соответствовало также предыдущим фотографиям. Большие ноги подошли близко, затем потоптались рядом, возможно, во время разговора, а затем они отступили и напряглись. Вот он момент истины. Отдача от выстрела девятимиллиметрового пистолета не была сильной, но крепкая опора никогда не помешает. Расстояние около восьми футов, прикинул Ричер. Идеально. Грудь, грудь, голова. Трудно промахнуться с восьми футов. На фотографиях нет гильз, парень забрал их все с собой. И уехал в подставном автомобиле.

Опытный исполнитель.

Ликвидация.

Нигли сказала, — Её карьера выглядит довольно обычной для аналитика. Она была суперзвездой класса в Вест-Пойнте, неплохо физически подготовленная для солдата, но всё же больше компьютерщик, поэтому всегда оставалась на заднем плане. Кроуфорд постепенно ускорялась всё это время и действительно расцвела в отделе военного планирования. Он ей как-то сразу подошёл, там она стала чувствовать себя немного свободнее и даже начала тратить часть своих денег. Может быть, она стеснялась делать это раньше. Именно тогда она впервые пошила себе необычную форму.

Ричер спросил, — Известно ли нам уже что-нибудь о деньгах? Если да, то откуда они изначально появились?

— Ты думаешь, это финансовое преступление?

— Кто их знает, этих богатых людей? Они не такие, как мы с тобой.

— Я связалась с её семьей. Понятно, что им тяжело сейчас. Всё, что связано с её смертью, и так далее. Все эти протоколы и процедуры, которым нужно следовать. Мы, скорее всего, в итоге будем разговаривать с семейным адвокатом. Но это нормально. Все эти вопросы могут быть запутанными, и он в любом случае понадобится.

— Есть что-нибудь полезное от полиции штата?

— Они разыскивают высокого парня с большими ногами, не обязательно военного на действительной службе. Они рассматривают все варианты. Понятно, что в их поле зрения много ветеранов плюс куча детей, изучивших все стили исполнения убийств по сериалам на кабельном телевидении. А также те, кто имеет оружие и автомобили.

— И какой у них может быть мотив?

— Они говорят, ограбление. Забросили сеть и, смотрят, что поймалось. Как на рыбалке в солнечный полдень.

— А как насчет дороги, ведущей в никуда?

— Они говорят, что люди иногда пользуются этой дорого. Она ведь тоже поехала по ней в тот день.

— Мало верится.

— Зато спокойное и уютное место.

— У неё ничего не украли.

— Испугались и убежали.

— И что, полиция штата действительно верит во всё это?

— Нет, это только предположения. Они лезут из кожи вон, чтобы угодить, потому что военно-юридическое управление дышит им в спину. Но я слышал, что в глубине души они уверены, что это сделал солдат. Они считают, что это романтическая история, потому что им не рассказали, насколько умной она была.

— А вдруг она была склонна к романтике?

— Нет никаких признаков близких мужчин в прошлом или настоящем. Так же, как и женщин.

— Эта женщина совсем не имела врагов. Если она выигрывает, никто не проигрывает. Дополнительные расходы — совсем не плохо. Всё это хорошо, за исключением того, что одно из этих утверждений неверно. Которое из них?

— Ты сам говорил, что это случайность, Ричер. Дорога вела в никуда, ты только что сказал мне это.

— Они узнали, что это был за автомобиль?

— Следы шин от широко распространенных "Файерстоун". Они стоят на миллионе отечественных автомобилей. В их числе автомобили среднего класса и пикапы средней грузоподъемности. И прежде, чем ты спросишь, я отвечу — да, армия их широко использует. Я проверила, даже на машине, на которой я приехала, стоит комплект такой резины.

— Ты приехала из Брэгга?

— Это не очень далеко. Обычным людям нравится водить, в отличие от тебя.

Ричер сказал, — Они собираются запросить у нас список размеров обуви в Форт Смите. Это будет их следующий шаг.

— В Смите одни спецназовцы. Эти ребята маршируют меньше, чем обычные солдаты. Бьюсь об заклад, у них у всех девятый размер.

— Не в этом дело. Мы не можем передавать им подобную информацию. Только через юристов. Они будут договариваться несколько месяцев, и всё это превратится в кошмар.

Тридцать минут спустя мелкий текст с результатами вскрытия выполз из факса, а затем телекс застрекотал, выдав новый доклад из Форт Смита. Патологоанатом в Атланте взвесил и измерил, исследовал и прощупал всё, что можно и в завершение сделал рентген. Кроуфорд была стройной и хорошо сложенной. Все её органы были в отличном рабочем состоянии, в том числе и давно восстановившиеся детские переломы правой ключицы и правого предплечья, а недавно она побывала у стоматолога в косметологической клинике. Признаки отравления отсутствовали, так же, как и свидетельства недавнего секса, и она никогда не была беременна. Сердце и легкие, как у подростка. Ни единого недостатка, за исключением пуль, лишивших её жизни.

Телекс из Смита выявил некоторый прогресс. Их военная полиция проделала большую работу, составив шкалу событий за первую неделю пребывания Кроуфорд в новой должности. Полные семь дней. Много разговоров, много встреч. Разное расписание дня, разные люди. Она встречалась с сержантами и рядовыми, а не только с офицерами. Она питалась в столовой два вечера, и пять раз выезжала за пределы части. Она попросила совета у стюардов из столовой, что было разумно, так как они уже давно здесь служили, и можно было положиться на их знание местных кабаков. Все они располагались, в основном, не меньше, чем в часе езды по лесным дорогам. Ричер сверился с картой и проследил их все. Барбекю, бары, семейный ресторан, и даже кинотеатр. Ни к одному из этих мест не было прямой дороги. К каждому месту назначения можно было добраться несколькими запутанными маршрутами. Дороги были построены для нужд лесного хозяйства, а не для удобства перевозок. Были сомнения, что низко посаженный "Порше" не справится с ними, но Кроуфорд не жаловалась. Она уезжала и возвращалась в целости и сохранности, все пять раз. Молодой офицер штаба, впервые вырвавшись за пределы округа Колумбия, она пыталась испытать как можно больше. Ричер видел такое и раньше.

Вошла Нигли и сказала, — Отдел кадров не может найти её родителей. Они думают, что отец, возможно, умер, но не уверены в этом. И у них нет номера телефона матери и её адреса. Они продолжают искать.

Затем вежливый сержант возник позади неё с оторванным телексом в руке.

Полиция штата Джорджия произвела арест.

Это не солдат.

И не ветеран военных действий.

Ричер позвонил в Форт Смит, чтобы узнать подробности. Подозреваемым был негр, живший один в хижине на сыром берегу озера в сорока милях на северо — запад от гарнизона. Он был шести футов и семи дюймов ростом и носил обувь пятнадцатого размера. Он ездил на пикапе "Форд Рэйнджер" с шинами "Файерстоун", и ему принадлежал девятимиллиметровый пистолет.

Он отрицал все.

Ричер взглянул на сержанта, стоявшего перед ним, и сказал, — Ты теперь остаешься за старшего, солдат. Сержант Нигли и я отправляемся в Смит.

Нигли была за рулём своей служебной машины из Брэгга. Это был зеленый «Шевроле» с шинами «Файрстоун». Поездка составила около ста десяти миль, в основном на восток от Беннинга. Большей частью вокруг был лес. Молодая, по-весеннему зеленая листва, играла на солнце. Ричер сказал, — Итак, назовем это теорией забрасывания сети. Как рыбалка в полдень выходного дня. Время от времени парень спускается от озера, устраивается на проселочной дороге и ловит что-то. Как Робин Гуд, или людоед из-под моста. В полную луну, или когда он нуждается в еде. Или в чем-то еще. Как в сказке.

— А может, он спускается каждый день. Но ловит что-то только иногда. В любом случае, это возможно. Это — леса Джорджии. Смотри на это, как на угон автомобилей в Лос-Анджелесе, или ограбления в Нью-Йорке. Регулярные. Может, это местная версия, так сказать, адаптированная к среде.

— Тогда почему этот угонщик не забрал её машину? Почему он ликвидировал её очень технично вместо этого?

— Не знаю.

— Во-первых, почему она вообще остановилась?

— Он заблокировал дорогу.

— Она не должна была приближаться и разговаривать с этим парнем. Служба в отделе военного планирования не сделала её полной идиоткой. Она поступила в Вест-Пойнт. Одинокая женщина за рулем должна была отъехать на сто ярдов и оценить угрозу.

— Может быть, она так и сделала.

— Да или нет?

— Да. Она это сделала. Она — одинокая женщина за рулем.

— В этом случае мы приходим к выводу, что она посчитала, что парень не представляет угрозы. Она подъехала прямо к нему, с открытым окном. Поступила бы она так, если это был незнакомый мужчина, которого она никогда не видела раньше? В раздолбанном пикапе? Я уверен, что она видела всё это в кино. С бензопилами под музыку кантри.

— Хорошо, она чувствовала себя спокойно с этим парнем. Может быть, он был ей знаком. Или показался ей знакомым. Или был привычен его вид.

— Именно, — сказал Ричер, — Что однозначно делает его военным на действительной службе. Вероятно, в военной форме. Возможно, даже на военной машине. Не намного ниже неё по званию, а, может, в таком же или даже выше. В этом случае она бы чувствовала себя действительно свободно. Это был целый спектакль, довольно сложный. Я хочу взять нужного человека, а иначе какой во всём этом смысл? И я всегда понимал, что самый лучший способ поймать именно того парня, который нужен, это не ловить ненужного.

— Они имеют в виду, что у этого парня такие же шины.

— Как и у миллиона других людей.

— У него патроны того же калибра.

— Как и у миллиона других людей.

— У него такой же размер обуви.

Нигли читала много исследований о важности первых впечатлений, этих беспощадных подсознательных долях секунды, когда один человек оценивает другого по миллиону различных признаков, всем сразу, как в компьютере, и всё это ведёт к неизбежному принятию решения да-нет: Должен ли я остаться или должен идти? К сожалению, арестованный получил бы очень низкую оценку в этом тесте. Нигли знала, что её собственная оценка угрозы, вероятно, была бы на порядок выше, чем у Кроуфорд, но при всём этом она бы держала дистанцию и приближалась осторожно, и только заблокировав двери и приготовив пистолет.

Они увидели подозреваемого в камере участка полиции округа, который находился в десяти минутах езды от Смита. У него были проблемы с ростом. Что-то, связанное с гипофизом, наверное, гормональное расстройство. Он должен был быть среднего роста, но длинные кости рук и ног были выросли больше, чем рассчитывала природа, его руки и ноги были одинаково огромны, а лицо было очень длинным, и заканчивалось похожим на зубило подбородком снизу и узким куполом лба сверху.

Ричер спросил, — У него есть адвокат?

Окружной шериф сказал, — Он отказался. Считает, что невиновному не нужна защита.

— Это повод проверить его вменяемость.

— Нет, я думаю, что он действительно в этом уверен.

— Тогда это может быть правдой. Так бывает иногда.

— Совпадает размер обуви, пистолет и шины. Это редкое сочетание.

— Парни с такими огромными руками предпочитают дробовик.

— Он сказал нам, что у него девятимиллиметровый пистолет.

— Возможно, но использовал ли он его?

— Думаете, я должен был спросить его об этом? Что еще он должен был мне рассказать?

— Вы проверили на совпадение его обувь?

— Дождь почти не прекращался. Фотографии — это всё, что мы имеем. Слепков нет, их просто невозможно было получить. Какая-то неправильная грязь, больше похожая на жидкий торф и слишком пористая. Приношу извинения от лица штата Джорджия за плохое качество нашей грязи. Совсем не то, что вы ожидали, я понимаю. Но, пористая или нет, мы измерили отпечатки линейкой. Они были пятнадцатого размера. Такие же, как сапоги, которые были на нём, когда его привезли сюда.

— Значит, вы не можете сравнить на соответствие по порезам и следам износа и шины тоже.

— На фотографии ясно видна марка.

— Он сказал, где он был в это время?

— Один дома. Свидетели отсутствуют.

— То есть, дело закрыто?

— Полиция штата удовлетворена результатом. Но ни одно дело не закрывается, пока большое жюри не придет к такому решению.

— А они всё еще разбираются?

— Не очень усердно. У вас какие-то проблемы, майор?

— Этот парень живет один в хижине. Вы знаете, почему? Люди боятся смотреть на него. Он страшен, и это всё, что он слышит с тех пор, когда он был еще ребенком. Проблемы с ростом видны уже в раннем возрасте. Поэтому, когда пришло время заработать хоть немного, почему же он не выбрал роль гладко говорящего мошенника, внушающего проезжающим водителям ложное чувство безопасности? Почему он даже не рассчитывал преуспеть в этом, учитывая то, как он выглядел всю свою жизнь? Я думаю, что он уродлив, но невиновен. На самом деле я думаю, что он невиновен именно потому, что уродлив.

— Многие выглядят немного смешно. Но это не отнимает у них желание работать.

— Как часто у вас здесь бывает такое? Вы с таким здесь уже встречались? Останавливать людей, имитируя поломку?

— Я никогда не слышал о таком раньше.

— Значит, этот парень и это тоже придумал сам?

— У него совпадает размер обуви, калибр пистолета и марка шин, — повторил шериф, — Это редкое сочетание.

Им показали комнату Ричер Каролины Кроуфорд в офицерском общежитии Форт Смита. Военная полиция вынесла всё её имущество, как часть расследования, и стюарды сделали там уборку, поэтому кое- где поверхности были еще влажными. Нигли поселилась в здании для сержантов. Они встретились на следующее утро в столовой за кофе и завтраком, затем направились в офис военной полиции, чтобы взглянуть на карты. Командиром подразделения был капитан по имени Эллсбери. Он самостоятельно обследовал ближайшие окрестности и по праву гордился этим. Он имел все существующие типы карт, в их числе были официальные съемки, которые они уже видели раньше, плюс крупномасштабные карты, сшитые в атлас, и даже карты автомобильных дорог южной части штата.

Ричер начал с самого дальнего случайно выбранного маршрута, туда, где на официальной съемке был отмечен бар, который на более старых картах из атласа назывался Ночной клуб "Негро". До него было около тридцати миль, примерно час на машине, учитывая местные условия. Действительно туда не существовало прямой дороги. Каждому потенциальному посетителю, выехав из Форт Смита, придется свернуть с окружной дороги на первой развилке, затем пробраться сквозь лес по любому из десяти возможных маршрутов, каждый из которых был извилистым и кривым, и все, явно, одинаково плохими. Дорога, которую использовала Кроуфорд, была ничем не лучше остальных в плане эффективности. Возможно, она была даже длиннее на пару миль.

Ричер подумал вслух, — Почему этот парень с громадными ногами выбрал именно это место? Он мог просидеть там несколько дней, так и не увидев ни одного автомобиля. И в девяти случаях из десяти, в автомобиле он увидел бы солдат. Из гарнизона. Какой бизнес-план у него созрел? Он решил обогатиться, обирая Подразделение "Дельта" и армейских рейнджеров? Удачи ему в его нелёгком труде.

— Для чего вообще устраивать там засаду? — сказал Эллсбери, — Но мы же знаем, что кто-то это сделал.

— Вы думаете, что это сделал парень, которого они арестовали? Два в грудь и один в голову? Это заученная техника. Центр масс, отступить влево, снова центр масс, отступить выше, и еще один в голову только в случае, если жертва выжила после ранений в грудь. Всё отработано.

— Их учат этому здесь. Но никто не числился отсутствующим без причины, когда она уехала. В засаде не мог быть кто-то из наших.

— А я сомневаюсь, что это был тот парень с непропорциональными конечностями, который, скорее всего, даже не полностью их контролирует

— У них на него есть шины, пистолет и ноги. Он странный черный парень, который живет в одиночестве в хижине. Сегодня 1989, но это Джорджия. Иногда здесь всё еще 1959. Этот парень просто попал под раздачу. Не он первый, и не он будет последним.

— Я хочу увидеть эту дорогу своими глазами, — сказал Ричер.

Нигли была за рулём, Ричер сидел на переднем сидении, а Эллсбери — сзади. Они съехали на первой развилке с окружной дороги на сеть разветвляющихся мелких дорог, и, наконец, выбрались на асфальтовую дорогу в две неполные полосы, идущую сквозь лес, большей частью прямую и залитую солнцем и окаймлённую тонкой черной грязью, снова ставшей гладкой после прошедшего дождя. Эллсбери заглянул в просвет между сиденьями и указал Нигли на место, расположенное примерно в трёхстах ярдах после небольшого поворота, сказав, — Вот это место.

Было множество возможностей оценить угрозу. Нигли представила, что видит впереди сломанный автомобиль, сбросила газ и двигается накатом. Она могла бы остановиться за двести ярдов, или за сто, или вообще за пятьдесят, там, где она захочет. Она остановилась именно у того места, где это и произошло, как сказал Эллсбери. Смотреть было не на что. Грязь была матовой, гладкой и однородной, слегка рябой от капель дождя. Но следы на фотографиях всё объясняли. Автомобиль перегородил обе неполные полосы движения, парень вышел и стоял перед ним, вероятно, делая вид, что смотрит под капот.

Все вышли из машины, оставляя свежие следы на грязи, глубокие и сочившиеся влагой, там, где она была толстой и пористой, и смазанные, где её было мало. В воздухе пахло дождём и солнцем, землёй и соснами. Ричер оглянулся назад, затем посмотрел вперед и сказал, — Хорошо, я увидел всё, что хотел.

Затем снова посмотрел вперед.

Автомобиль приближался. Он был черный с белым, обычный полицейский автомобиль. Полиция штата. Прожектор на стойке и фонарь на крыше, похожий на маленькую красную шляпу. Один парень за рулем, соседнее сиденье пустовало.

Автомобиль остановился симметрично с машиной Нигли, нос к носу, но на другой полосе движения. Полицейский вылез. Это был молодой парень со светлыми волосами и красным лицом, сложением подобный говяжьей туше. У него были маленькие, глубоко посаженные глаза. Всё это придавало ему злобный вид.

Он сказал, — Армия обязана информировать нас, прежде чем вмешиваться в расследование.

Ричер спросил, — Вы расследуете это дело?

— Просто заглянул, из любопытства.

— А потом заблудился.

— За… что?

— Заблудился.

Парень подошел ближе, посмотрел на грудь Ричера, увидел нашивки «Армия США» и«Ричер», и сказал, — Ты — тот самый мальчик, которому не нравится, как мы работаем.

Ричер удивился, — Я — мальчик?

— Ты считаешь, что мы взяли не того парня.

— А вы считаете, что взяли того парня?

— Конечно. Всё научно обосновано. Многие имеют шины «Файрстоун», у многих есть девятимиллиметровые патроны, но немногие при этом имеют обувь пятнадцатого размера, так что, когда вы сложите всё это вместе, это, как три вишни в окошке игрового автомата.

— У этого парня будет адвокат?

— Конечно. Общественный защитник.

— А у общественного защитника есть сердце?

— Конечно.

— И вас это не беспокоит? Ты думаешь, аргумент с тремя вишнями выдержит даже малейшую проверку? Ты, случайно, не болел в тот день, когда учили думать?

— Теперь ты ведешь себя нехорошо.

— Пока еще нет, — сказал Ричер, — Ты заметишь разницу.

— Это общественная дорога. Я могу арестовать тебя.

— Теоретически это возможно. Примерно с такой же вероятностью, как то, что мне назначит свидание мисс Америка.

— Ты думаешь сопротивляться?

— Может быть, я арестую тебя взамен.

— За что?

— Я уверен, мы что-нибудь придумаем. Немного этого, немного того. Мы тоже можем набрать свои собственные три вишни.

Парень сказал, — Попробуй, — подошел ближе и расправил плечи. Местные гражданские горячие головы с оружием в карманах и желанием что-то доказать.

Ричер приказал, — Сержант, арестуйте этого человека.

Нигли подошла и встала лицом к лицу с полицейским.

Она сказала, — Сэр, я собираюсь наклониться вперед и взять ваше оружие из кобуры.

Парень сказал, — Маленькая леди, я не думаю, что вы сделаете это.

Нигли сказала, — Если вы будете препятствовать мне каким-либо способом, вы окажетесь в наручниках.

Парень толкнул ее в грудь, что являлось ошибкой сразу на нескольких различных уровнях. Воинская дисциплина не допускает возможности нападений задержанных. Кроме того, Нигли не выносила физический контакт. Никто не знал, почему, но это был общепризнанный факт. Она не выносила, когда к ней прикасались. Она даже не пожимала руки, в том числе и друзьям. Поэтому перчатка, коснувшаяся её, заставила её побелеть от гнева и вызвала ответную реакцию.

Для полицейского эта реакция в конечном итоге привела к сломанному носу и удару по яйцам. Она оттолкнулась ногой, и ребро ее руки по дуге влетело в лицо парня, снизу, подобно хуку боксера наилегчайшего веса, бьющего по тяжелому мешку. В воздух взлетел фонтан крови, парень скользнул на каблуках назад, и она ударом ноги отбросила его еще на шесть футов, тот упал задом на землю и спиной на переднее колесо своего автомобиля, пыхтя, отдуваясь и визжа одновременно.

Ричер сказал, — Вы можете подать официальную жалобу. Я под присягой дам свидетельские показания о том, что вам начистила циферблат девушка. Вы хотите, чтобы всё это было указано в протоколе?

Парень этого явно не хотел. Он только молча отмахнулся.

— А теперь исчезни.

Уже в машине, по дороге на базу, Нигли сказала, — Я согласна, что парень идиот…

Ричер продолжил, — Но?

— Но почему я? Почему ты не сделал это сам?

— Как говорят в Англии, зачем покупать собаку, чтобы потом лаять самому?

По возвращению на базу сержант Эллсбери передал телефонное сообщение для Нигли. Перезвонив, она сказала, — Они нашли адрес родителей Кроуфорда. Обоих. Теперь они знают, что её отец жив. Но по этому номеру соединяют только со служебным помещением. Они даже не могут установить, находятся ли сейчас Кроуфорды дома, или нет. Похоже, дворецкий слишком осторожничает. Они надеются, что кто-нибудь изъявит желание прокатиться мимо и оценить обстановку.

Ричер спросил, — И где это находится?

— Миртл-Бич.

— Это в Южной Каролине.

— Всего-навсего в соседнем штате. Я думаю, что мы и будем этим добровольцем.

— Почему?

— А почему бы нет? Здесь мы пока закончили.

Нигли снова села за руль. Хоть и соседний штат, но это составляло сотни миль. Они направились по I-16 к I-95, двигаясь на север, затем, ближе к вечеру, свернули на бездорожье для окончательного короткого броска. У них был адрес, но не было карты улиц, поэтому они спрашивали дорогу на автозаправочных станциях, пока им не указали правильное направление, которое привело в шикарный район, расположенный между внутренним каналом и океаном. Ухоженная дорога шла через весь район, и небольшие тупиковые улочки отходили от неё влево и вправо, подобно ребрам. Улочка Кроуфордов была со стороны океана. Их дом представлял собой большой особняк с видом на море, стоявший на участке с частным пляжем, уходящем вглубь суши.

Дом выглядел заброшенным.

Окна были закрыты ставнями изнутри, их окрашенные плоскости, слепо просвечивали через стекло. Нигли сказала, — Они, очевидно, уехали. В таком случае мы должны поговорить с дворецким. Ответ "нет" не принимается. Легко отказать по телефону, лицом к лицу это сделать труднее.

— Вот это работа для меня, — сказал Ричер.

Они въехали по длинной мощеной подъездной дорожке, постукивая шинами "Файрстоун", и остановились ненадолго у главного входа, но он имел нежилой вид и был закрыт на засов, поэтому они объехали по булыжной дорожке вокруг дома, но и черный ход тоже был закрыт. Вход для слуг в настоящее время не использовался.

— А где обслуга? — сказал Ричер, — Как хорошо умеют прятаться люди.

Рядом стоял блок гаражей. Большинство боксов имело двери, но один использовался, как сквозной проход на задний двор. В проходе стоял автомобиль. Старая малолитражка, выгоревшая на солнце и дребезжавшая от старости. Обычное средство передвижения для дворецкого.

Над блоком гаражей располагалась квартира. С мансардными окнами и пышной отделкой, скользкой от морского воздуха. К двери вела наружная лестница.

Ричер заметил, — Это место такого уровня, где даже люди низкого происхождения живут высоко.

Он шёл первым, Нигли за ним следом. Он постучал в дверь, и дверь сразу же открылась, как будто их ждали. Ричер допускал, что так и было, их машина определенно не умела ездить бесшумно.

Женщина, возможно, лет шестидесяти, измученная заботами и одетая в домашнее. Суставы на руках распухли, как грецкие орехи, от тяжелого труда. Она сказала вопросительно, — Да?

Ричер ответил, — Мэм, мы из армии США, и нам нужно узнать место нахождения мистера и миссис Кроуфорд на настоящий момент.

— Это связано как-то с их дочерью?

— В настоящий момент, пока я не получил ответа на свой вопрос, я не имею права сказать, с чем это связано.

Женщина сказала, — Вам лучше войти и поговорить с моим мужем.

Он был совершенно не похож на дворецкого, если шоу, которые Ричер видел по телевизору, были правдой. Это был человек с лицом, обвисшим, как у собаки, худой и сгорбленный от работы, с большими грубыми руками, может быть, садовник.

Ричер сказал, — Какой у вас номер телефона?

Они продиктовали номер, и Нигли кивнула. Ричер спросил, — Здесь находитесь только вы сейчас?

Они подтвердили, и Ричер продолжил, — Итак, я думаю, армия уже звонила сюда. По какой-то причине у нас имеется только ваш номер.

Человек с лицом собаки сказал, — Вся семья уехала.

— Куда?

Женщина сказала, — Мы должны знать, о чём вы хотите сообщить.

— Вы не можете сортировать новости за них. Вы не имеете на это права.

— Значит, речь идет об их дочери, и это плохая новость, так?

Комната была маленькой и тесной, а потолок низким, из-за наклона крыши. Мебель была простой, и её было совсем не много. Места для хранения было явно недостаточно, поэтому важные документы были сложены стопкой на обеденном столе. Счета и почта. Пол был из некрашеных досок. Еще имелся телевизор и полка, на которой стояли три книги и игрушечная лягушка, выкрашенная в серебряный цвет, или броненосец. Что-то горбатое, около двух дюймов в длину, словно присевшее для прыжка.

— Извините, — сказал Ричер и подошел ближе.

Это была не лягушка и не броненосец. Игрушечный автомобиль. Спортивное купе серебристого цвета. «Порше».

Ричер подошел к обеденному столу и взял вскрытый конверт.

Извещение из банка. Пополнение сберегательного счета почти на сто долларов.

Письмо было адресовано Х. и Р. Кроуфорд, по адресу, который имелся в отделе кадров, как и номер телефона.

Они не сортировали новости.

Ричер сказал, — Сэр, мэм, я очень сожалею, что мне выпала обязанность от имени Главнокомандующего сообщить вам, что ваша дочь стала жертвой убийства в неслужебное время два дня назад. Обстоятельства все еще расследуется, но мы знаем, что её смерть была мгновенной, и она не должна была почувствовать боли.

Как и большинству военных полицейских, и Ричеру, и Нигли уже приходилось сообщать о смерти, и они знали, как себя вести. В отличие от сентиментальной чувствительности соседей, армейский вариант был довольно суровым, но с искренним выражением таких чувств, как мужество, желание служить своей стране и самопожертвование. Спустя какое-то время родители начали задавать вопросы, и им отвечали, как могли. Карьера удалась, ей просто не повезло. Затем Нигли сказала, — Расскажите нам о ней, — что, как предполагал Ричер, было на сто процентов профессиональным интересом, но было разыграно хорошо психологически.

Женщина рассказала свою историю. Она мать, и родила её сама. Женщина была поваром, а мужчина, похожий на собаку, был садовником. Он — отец. Каролина была их дочерью, единственным ребенком. Она выросла здесь же, над гаражами. Ей здесь не нравилось: она хотела жить в большом доме. Она была в десять раз умнее других и считала это несправедливым.

Ричер сказал, — Она создавала впечатление, что у неё имеются деньги семьи.

Отец сказал, — Нет, это было всё ее. Ей улыбнулась удача. Это работа на правительство, а там заботятся друг о друге. Пенсии, я думаю, да еще разные доплаты.

— И никакого наследства?

— Мы дали ей тридцать пять долларов, когда она поступила в Вест-Пойнт. Это было всё, что мы сумели накопить. Это всё, что она когда-либо от нас получала. Остальное она заработала сама.

Ричер спросил, — Могу я воспользоваться вашим телефоном?

Они разрешили, и он набрал Пентагон. Телефон, стоявший на столе перед офисом с окном. Ответил сержант.

Ричер спросил, — Он на месте? Это его брат.

Голос Джо послышался в трубке.

Ричер сказал, — Назови хороший стейк-хаус в Александрии, открытый допоздна.

Джо назвал.

Ричер продолжал, — Я буду ждать тебя там в девять вечера.

— Зачем?

— Чтобы ввести тебя в курс дела.

— С Кроуфорд? Есть что-то странное?

— Многое. Мне нужно обсудить с тобой кое-какие мысли.

Нигли снова села за руль. Опять I-95, опять сотни миль. Столько же, сколько от Форт Смита до Миртл-Бич, только наоборот. Они остались на левом берегу Потомака и въехали в Александрию спустя девяносто минут после наступления темноты, опоздав на пять минут в ресторан. Рядом с дверью стоял парень, ничего не делая. Обычная одежда, очень похожий на обычного посетителя.

Нигли вошла и села за столик для одного. Затем Ричер вошёл и сел с Джо. Белая скатерть, тусклый свет свечей, рубиновые вина, приглушенная атмосфера. Еще один парень в штатском один сидел за столом по другую сторону комнаты от Нигли, симметрично ей.

Джо сказал, — Я вижу, ты привёл свою овчарку с собой.

Ричер ответил, — Я вижу, ты привёл сразу двух.

— Кроуфорд серьезная штучка. Могут потребоваться срочные меры.

— Именно поэтому Нигли находится здесь.

Они заказали луковый суп и стейк из спинной части для Ричера, фуа-гра и филе миньон для Джо. Картофель фри для обоих, красное вино для Джо, кофе для Ричера. Плюс водопроводная вода. Похоже, предстояла долгая беседа.

Начал Ричер, — Меня беспокоила дорога с самого начала. Она никуда не ведёт. Глупый выбор места для засады. Не может быть случайным, но и преднамеренным тоже. У неё был выбор из трех или четырех направлений и около сорока вариантов оказаться там. Потом я понял. По-настоящему умный парень не будет перебирать варианты. Он не будет пытаться предсказать, как она будет добираться из пункта А в пункт В, или С, или D. Он поймёт, что все дороги примерно одинаковы. По крайней мере, с точки зрения логистики. Но не одинаковы в другом отношении, в эмоциональном, например. Иногда я забываю, что обычные люди любят водить больше, чем я. Значит, умный парень спросит себя, какую дорогу выберет, чтобы просто прокатиться, молодая женщина в совершенно новом спортивном автомобиле? Машина, к тому же, наверное, сильно шумит. Без сомнений, это будет большая дорога с прямыми участками, плавными изгибами, деревьями, солнцем и запахом свежего воздуха. Дорога для прогулки с открытыми окнами. Умный парень сможет это предсказать.

Джо заметил, — Умный парень с военной подготовкой.

— Это из-за тройной серии выстрелов? Согласен. В момент сильного стресса это получилось автоматически. Мышечная память после нескольких лет постоянного обращения с оружием. Парень точно был одним из наших.

— Но кто из наших, и почему?

— Вот с этого места начинаются предположения. Она не была богата, сейчас я это знаю. Я должен был давно всё понять, это было написано прямо там, мелким шрифтом в результатах вскрытия. Она побывала недавно у косметолога-стоматолога. Богатая девушка сделала бы это много лет назад, еще будучи тинейджером. Значит, никаких семейных денег нет. Я встретился с её родителями. У них нашлось только тридцать пять долларов в фонд её колледжа. Нет никаких доверительных фондов, никаких богатых родственников. Они уверены, что всё это она заработала, работая на правительство. Они думают, что она заработала целое состояние. Но мы знаем, что она этого не делала. Десять подполковников не смогли бы позволить себе совершенно новый "Порше", а она смогла. Каким образом?

— Это расскажешь мне ты.

— Она служила в отделе военного планирования. Допустим, она продавала информацию иностранному правительству, возможно, Ираку. Они заплатили ей целое состояние. Она пишет план, и они получают его прямо из первых уст.

— Возможно, — сказал Джо, — Теоретически. В самом худшем случае.

— У нас могут возникнуть проблемы с Ираком?

— Очень вероятно, — сказал Джо, — Они хотят Кувейт. В следующем году, или через год. Мы должны отбросить их. Возможно, покажемся в Саудовской Аравии, поставим флот в Персидском заливе. Всё, как положено.

— Так вот, ему нужен этот план. И он за это платит, за каждое слово, полученное от женщины, которая не хочет быть больше бедной. По слухам, она расцвела в отделе военного планирования, наконец, начала тратить свои деньги. Хотя, может быть, это было совсем не наконец, а это были её первые большие деньги.

Джо ничего не сказал.

Ричер продолжил, — Контрразведка должна была следить за такими вещами. Но почему-то они пропустили её, и так продолжалось в течение долгого времени. Так появилась легенда о деньгах семьи, о самой богатой женщине в армии. Всё было спрятано на видном месте. Потом что-то изменилось, вдруг они вычислили её.

Джо спросил, — Как?

Ричер сказал, — Здесь может быть несколько вариантов. Возможно, просто удача.

— Или?

— А может, в контрразведку назначили нового командира, и он привез с собой недостающую часть головоломки. Неожиданно два плюс два составило четыре, что было определённо слепой удачей. Но так бывает.

Джо ничего не сказал.

Ричер сказал, — Давай, пока остановимся на этом. Взгляни на это с точки зрения нового командира. Он — единственный, у кого есть все кусочки пазла, и он видит всю картину. Один во всём мире. Это подобно одиночеству, потому что больше никто этого не знает. Но проблема в том, что знает кто-то еще, хотя никто другой не должен этого знать. И это может быть только Ирак, но кто в это поверит? Будет массовая паника, и любой план будет под подозрением. Советская стратегия развалится, ничему нельзя будет больше верить. Так что жизненно важно, чтобы никто не узнал об этом. Буквально, никто и никогда. То, что знают двое, уже не секрет. Её необходимо остановить, а за измену может быть лишь одна кара — смертную казнь. Новый командир приходит к решению, что должен сделать это сам. Это единственный способ остановить её. Почти исторический момент. Мир будет спасён, а это великое дело, но мир никогда не узнает об этом. Таким образом, в одно смешивается ирония, стратегическая проницательность, благородство и самопожертвование. Из этого и складывается патриотический долг.

Джо ничего не ответил.

Ричер продолжил, — Мне кажется, новый командир такого подразделения должен быть достаточно умён, чтобы всё понять насчет спортивного автомобиля и дороги.

Джо сказал, — У парня был пятнадцатый размер ноги.

— Пятнадцатый размер — это предел. Нельзя сделать следы меньше, чем они есть на самом деле, но можно сделать их больше. Я полагаю, если бы я надел теннисную туфлю, которая сидит очень плотно, и вставил уже обутую свою ногу внутрь ботинка пятнадцатого размера, она бы зафиксировалась и сидела туго. Совсем не так, как клоунские ботинки. Я мог бы бродить вокруг, оставляя следы, как космонавт на Луне. Ты знаешь, когда мне пришла в голову эта мысль?

Джо сказал, — Нет.

— Во второй наш приезд на Окинаву. Тебе было шесть, может быть, семь. Ты взял в привычку вставать рано утром и расхаживать в ботинках отца. Я не знаю, для чего ты это делал. Может быть, это первый раз пришло тебе в голову. Может быть, ты пытался сделать так, чтобы его ботинки тебе подошли, в буквальном смысле. Но я это запомнил. Кстати, однажды ты его крупно подставил, когда мама обнаружила следы на ковре. Именно тогда я об этом и подумал.

— Наверное, многие делали это.

— И как много из них стало недавно назначенным командиром подразделения контрразведки?

Джо промолчал.

Ричер продолжил, — Я теперь вспомнил, ты сыграл очень хорошо, разговаривая со мной по телефону. Ты, наверное, был очень удивлён, но не забыл задать очевидные вопросы, например, кто умер. Еще ты спросил, как это произошло, что было тоже правильно, и я сказал: застрелена на пустынной дороге. Теперь ты должен был спросить: застрелена на пустынной дороге каким образом, потому что снайпер на деревьях — такой же правдоподобный вариант, как и стационарная засада на проселочной дороге. Но ты не спросил, как её застрелили. Тебе было нужно продумать этот момент немного лучше. Тут ты занервничал. Ты не мог отпустить ситуацию и спросил меня, что я собираюсь делать. И ты полностью засыпался, сказав про эти шестьсот девяносто три мили. Ты педантичный парень, Джо, пойми это правильно. Да я уверен, что ты так и сделаешь. Ты прикинул, что Беннинг находится примерно на таком же расстоянии, которое ты знал точно. Одинаковый радиус. А расстояние, которое ты знал наверняка, это расстояние от твоего офиса до Форт Смита. Потому что ты только что проехал его дважды, туда и обратно.

Джо сказал, — Интересно, но только гипотетически. И как бы поступил гипотетический полицейский в этом случае?

— Он бы чувствовал себя лучше гипотетически без парня в холле и парня в зале.

— Только Нигли?

— Она вела машину и имеет право поесть.

— Кроуфорд, действительно, была дерьмом.

Ричер успокоил его, — Расслабься. Гипотетический полицейский не видит проблемы. Он человек из реального мира. Я уверен, что его вывод был бы таким же, как у гипотетического командира подразделения. Но есть проблема. Я полагаю, гипотетический пятнадцатый размер должен был развалить всё дело, но это не сработало. Полиция наезжает на парня. Размер ноги пятнадцатый, такие же патроны, как у гипотетического командира подразделения, сделавшего это в одиночку, и такие же шины, все чисто случайно совпало, но они называют это "три вишни на игровом автомате". Парень попал под раздачу.

— И что должен сделать гипотетический командир подразделения?

— Я уверен, что есть волшебное слово. Возможно через офис президента, или как-то еще, но дело нужно закрыть, а парня отпустить.

Джо ничего не сказал.

— Тогда дело добавится благополучно к другим глухарям.

Джо сказал, — Хорошо.

Затем он продолжил, — Ты чертовски толковый полицейский, раз сумел раскрутить все это.

Ричер сказал, — Нет, я чертовски толковый полицейский не потому, что разобрался во всём этом, а потому, что добился, чтобы ты подтвердил это для меня каким-то образом. Я горжусь тобой. Это было необходимо остановить, и выбора не было. Ты хорошо справился. Хорошо задумано и почти идеально выполнено.

— Почти?

— Три выстрела — это плохо. Явная ликвидация. Нужно было сделать это грязно. Может быть, в горло. Все бы подумали, что рана в горле — это обычный промах непрофессионала при стрельбе из автоматического оружия. Можно было еще добавить выстрел в голову для полной уверенности, но сделать это необычно, например, в глаз или ухо.

— Это звучит, как совет опытного в таких вещах человека.

— А чем, ты думаешь, я занимался в Центральной Америке?

Заканчивая ужин, они говорили уже совсем о других вещах. Сплетни о людях, которых они оба знали, что-то, прочитанное недавно, политика и семья. Джо беспокоился об их матери: она последнее время сильно сдала.

Ричер и Нигли вернулись в Смит поздно на следующий день. Сержант Эллсбери сообщил им, что подозреваемый был освобождён полицией штата без предъявления обвинения в полдень этого же дня, и его отвезли домой. Само дело было отозвано от всех заинтересованных сторон, и передано для рассмотрения во вновь созданное следственное подразделение где-то глубоко в недрах Пентагона, о котором никто и никогда не слышал. Решение будет доведено в течение года или двух, если что-то появится.

Потом пришел еще один телекс. Видимо, майор Дэвид Ноубл оправился от автомобильной аварии и очень хотел принять под командование своё подразделение. Ричера вернули обратно в Центральную Америку, а Нигли — в Брэгг, потому что у Ноубла был свой сержант. Реорганизация продлилась меньше года, и никто о ней больше не слышал.

Возможно, лучшим профессиональным достижением военной карьеры Джо Ричера было то, что он добился, чтобы план войны в Ираке изменили, так никогда и не раскрыв, почему. И полтора года спустя, когда сапоги ударили по песку пустыни в Кувейте, все получилось, как надо и всего за сто часов. Вот вам и План B.

Content

Ли Чайлд
Маленькие войны
(Новая повесть о Джеке Ричере)