Белая Полоса вокруг…

Удача к разным людям приходит в очень разных формах. Поэтому главное вовремя распознать именно свою форму удачи, а не засматриваться на чужую.

Пролог

Земли под протекторатом Русской Армии, ППД (пункт постоянной дислокации) или База

Кабинет с большим столом во внешне неприметном типовом двухэтажном здании, каких в округе много. За столом трое в военной форме без знаков различия. Но если приглядеться более внимательно, то чёткая субординация среди собравшихся людей становится хорошо заметной. Неспешно перелистывая лежавшие перед ними бумаги, они явно кого–то ожидают. Открывается дверь и в кабинет заходит четвёртый человек в форме с полевыми однотонными погонами полковника на плечах. Сидевшие за столом резко встают при его появлении, но тот подаёт им характерный знак рукой, опуская ладонь сверху вниз, негромко заметив:

— Сидите, сидите, нам сейчас не до субординации.

Подвинув стул, полковник уселся во главе стола, подтягивая рукой ожидавшую его папку.

— Итак, наверное, мне не стоит ещё раз доводить до вас всей опасности и критичности сложившейся к настоящему моменту ситуации, вы её представляете не хуже меня.

Сидевшие за столом переглянулись, однако особой реакции подобное обращение у них не вызвало. Они действительно оставались одними из немногих посвящённых во все секреты. Почти все, ибо кое–что знало только самое высшее руководство. Но военные привыкли решать и преодолевать возникающие трудности, а не предаваться бесполезным в деле эмоциям.

Ситуация действительно казалась тяжелой и даже критической, с потенциальной угрозой перерастания в настоящую катастрофу. Для лучшего представления тут стоит углубиться в историю. Со своим весьма необычным предложением Орден пришел в Россию ещё во время перестройки, которую многие из здесь присутствующих иначе как «катастройкой» не называли. Поначалу ручеёк переселенцев тёк весьма хило. Немногие хотели бросаться в полную неизвестность. И наоборот, большинство страстно хотело переехать жить на Запад, вкусить обещанное массовой пропагандой блага капитализма и цивилизации вместе с демократией и настоящими человеческими ценностями. С радостью соглашались «кинуться в омут с головой» лишь уголовники, отбывавшие в тюрьмах длительные сроки. Орден тогда не гнушался и таким контингентом, благодаря тайной сделке с правительством, изрядно почистив тюрьмы. Здесь их отселили подальше от освоенных территорий, перевозя крупные группы весьма специфических переселенцев морем. Именно тогда появились на карте Новой Земли такие города как Одесса и Москва, а вот Ростов пытались основать несколько раз, но судьба явно не благоволила ему. Позже, когда Советский Союз окончательно рухнул, и его остатки охватила кровавая вакханалия передела власти и собственности, из маленького ручейка русских переселенцев выросла полноводная река. Желанная заграница манила многих, но принимала далеко не всех. Неожиданный распад великой страны породил огромную волну беженцев, срывавшихся с насиженных мест и бросавших нажитое имущество ради спасения собственной жизни. Орденские чиновники довольно потирали руки, многократно перевыполняя планы по переброске живой силы, которой предстояло стать дешевым расходным материалом для освоения опасных просторов Новой Земли. Позже на их место явно планировали переселять уже более ценных людей из западных стран. Вот только вместе с потоком обычных людей «через ленточку» пространственных врат между мирами активно потекли и другие товарищи. Преданная, брошенная и оболганная правителями страны армия и спецслужбы неожиданно нашли, где можно применить свои силы. Массовый исход военных и прочих специалистов со всего бывшего СССР достаточно быстро создало то, что никто в Ордене даже не ожидал. Сумев как–то договориться с некоторыми представителями криминальной элиты, с тем же Демидовым, армейцы создали в русских землях своё собственное государство, изрядно проредив криминалитет, пожелавший влезть не в своё дело. Вместо того чтобы безропотно выполнять отведённую хозяевами роль, русские твёрдо заявили о себе и своём праве на новую жизнь, которая хоть и обещалась, но совсем не гарантировалась. Опираясь на разведанные природные ресурсы, Демидов вместе с военными стал строить промышленность, дабы выйти из полной зависимости от Ордена. Металлургия и патронное производство — вот первое, с чего начался здесь русский промышленный рывок. Затем пришла очередь нефтехимии, благо и нефть нашлась весьма кстати. Вот тут орденское руководство почувствовало опасность, постаравшись всячески осложнить жизнь русским военным и промышленникам. Скрытая поддержка русского же криминала стала лишь малой частью сдерживающих мер. Как бы специально насмехаясь над здравым смыслом, Орден разместил рядом с русскими землями крупный враждебный чеченский анклав. После второй чеченской войны на Старой Земле сюда хлынул поток боевиков, религиозных фанатиков, да и просто откровенных бандитов. И те сразу занялись привычным для себя бизнесом, грабя, убивая, похищая людей в рабство. Естественно, страдали от них в первую очередь русские земли. С тех пор происходят непрекращающиеся стычки между Русской Армией и отрядами чеченских боевиков, порой перерастая в настоящие боевые действия. Стоит ли отдельно упоминать об прямой орденской поддержке одной из сторон конфликта? Впрочем, сложившийся определённый баланс можно считать даже благом. Есть где натаскивать молодое пополнение в реальной боевой обстановке. Да и просто держать гражданское население в тонусе и постоянной готовности к всеобщей мобилизации. Но основной удар всё же пришелся по промышленности. Орден всячески саботировал даже оплаченные поставки нового оборудования и расходных материалов «из–за ленточки». Если не прямо — просто отказываясь от поставок под любыми предлогами, то косвенно — натравливая на доставляющие конвои слишком хорошо подготовленных и вооруженных бандитов. Частично блокаду удалось обойти с помощью посредников из других стран–анклавов, тех же европейцев и американцев, да и британцев, которые всегда ценили звонкую золотую монету, с которыми сложились весьма неплохие отношения. Гораздо тяжелее было пережить целевые диверсии, направленные против технических специалистов, занятых в науке и производстве. Пришлось переводить инженеров и учёных на казарменное положение, многократно усиливая охрану. Участились провокации, имевшие цель испортить репутацию Русской Армии, выставив её в весьма неблаговидном свете. Целые банды пытались изображать отряды русских бойцов, подряжаясь в проводку конвоев или просто занимаясь дорожным разбоем, специально оставляя живых свидетелей. Пришлось задействовать весьма немалые силы, дабы до всех идиотов окончательно дошло, чем заканчиваются подобные дела. Хоть этот мир и становился немного чище, однако на место одних бандитов приходили другие, ибо добраться до непосредственных заказчиков и организаторов пока не удавалось. К настоящему дню Протекторат Русской Армии практически перешел на осадное положение, раздёргивая ограниченные ресурсы на противодействие многочисленным внешним угрозам. И наметившаяся негативная тенденция грозила в ближайшей перспективе разрушить всё наработанное потом, кровью и чрезмерными усилиями многих тысяч русских людей. Орден недвусмысленно намекал им, что они должны выполнять его волю, а не бороться за право жить своим умом, своим трудом и по своей чести.

Открыв папку и прочитав первый лист, полковник внимательно взглянул на ждущих его слова подчинённых.

— Наше предложение пойти на прямую конфронтацию с враждебными силами и перейти обозначенную границу, Сам, — полковник направил указательный палец в потолок, — не поддержал. Как и решительно отверг идею ответной диверсионной войны. Даже на агентурные разработки санкции не получено, — тяжелый вздох. — Единственный доступный вариант — искать сторонних исполнителей, которых невозможно напрямую связать с нами, желательно из недавних переселенцев и уж точно не прошедшим оттуда через наши заявки. Всё это и так есть в числе наших непосредственных задач. Теперь хочу выслушать ваши доклады, касаемо недавних событий в Порто–Франко, сведения о которых долетели до нас. Сергеич, ты, вижу, уже готов говорить, приступай.

Названный товарищ изобразил явное желание подняться с места, но остался сидеть.

— Начну, пожалуй, с главного вывода, представляющего для нас очень большое значение… — разведчик выдержал паузу. — Окончательно подтвердились ранее высказанные предположения об отсутствии какого–либо единства в орденском руководстве. Наши немногочисленные информаторы, имевшие выход на чиновников и руководство Патруля, в один голос утверждают о прямом столкновении интересов сразу нескольких заинтересованных лиц. Полученные чиновниками и другими исполнителями приказы с высочайшим приоритетом часто противоречили друг другу, полностью парализовав работу. Патруль вообще действовал по собственной инициативе, имитировав обрыв связи. Нашим непосредственным противникам, в первую очередь — чеченской диаспоре, нанесён непоправимый ущерб. Можно смело сказать — в Порто–Франко она вообще перестала существовать. Серьёзно пострадала и латинская мафия, нарвавшись на полное изгнание из города. К сожалению московские в драку и последующий передел сфер влияния не полезли. Хоть тут им хватило мозгов. В целом, сложившаяся ситуация для нас весьма позитивна, можно попытаться укрепить своё влияние в городе и в перспективе наладить полноценный контроль над сухопутным путём с орденских баз до нашей территории, тем самым существенно снизив потери грузов от нападения диверсантов и обычных разбойников.

— Займись, — кивнул полковник. — Свободных ресурсов у нас не так много, но я постараюсь выписать «из–за ленточки» нескольких не засвеченных специалистов подходящего профиля, пока нам не отрезали всю связь с той стороной. Кстати, Олег, по твоей части изменения есть? — Полковник обратил внимание на другого подчинённого.

— Информация о принципах работы меж пространственных врат, полученная ранее от известного представителя Ордена и подтверждённая несколькими нашими агентами из числа обслуживающего персонала баз по приёму переселенцев оказалась ложной. Теперь тупик наших исследователей вполне объясним. Мы исходили из изначально неверных предпосылок, напрасно теряя время и ресурсы. Заодно засветили свои работы, ведущиеся в этом направлении. Радует только одно — не мы единственные. Американцы с англичанами тоже проявили интерес в разрушении орденской монополии, хоть им и не так сильно режут поставки, как нам. Но они пострадали сильнее нас: Орден вынудил их передать всех своих научников и главных техников ему. Мы же, как самые отстающие, просто попали под дополнительное наблюдение. Теперь любые поставки электроники и компонентов с той стороны тщательно проверяются. Вероятнее всего, нужных элементов для постройки собственных врат мы никогда не сможем здесь приобрести, даже если наши учёные сумеют придумать, как это сделать. Из позитивного: Окончательно подтверждено появление материальных объектов отсюда в Старом Мире. Информация пришла вместе с крайней посылкой, — чётко отчитался Олег.

— По этому поводу наше руководство обдумывает какие–то меры, — полковник пробарабанил пальцами по столешнице, решаясь говорить дальше или не стоит. — С некоторой вероятностью оно санкционирует разведывательные мероприятия, направленные на Остров Ордена, где, скорее всего, мы и сможем получить всё необходимое, но с привлечением сторонних исполнителей. Пока об этом говорить рано, реальных возможностей сунуться туда, у нас просто нет. Следовательно, продолжаем работы по уже существующим направлениям без каких–либо изменений. Теперь Иван, пришла твоя очередь, — полковник повернулся к последнему из присутствующих здесь лиц. — Твой отчёт я уже прочитал, и, в целом, одобряю принятые меры. Однако накрути хвосты своим охламонам, чтобы они оперативнее высылали свои доклады, пользуясь дальней связью, ибо мы просто не успеваем реагировать на их запросы. Пусть срочно вспоминают курсы морзянки и не отговариваются всякими делами. Знаю я их дела — опять чужих девок валяют в служебное время. Шифровальные блокноты тоже стоит чаще обновлять, а то используют ещё наследство царя–гороха.

Собравшиеся в комнате обсуждали ещё множество других тем, но они относились исключительно к частным вопросам, связанным с деятельностью Русской Армии на своей контролируемой территории.

Первая глава

Тяжести мореплавания

Сухогруз «Viking». Первый день в море.

Уже и не вспомню, когда последний раз я плыл по морю на корабле, успев отвыкнуть от всех прелестей неспешного перемещения по большой воде. Да и сравнивать относительно небольшой сухогруз и пассажирский океанский лайнер можно только по одному общему факту, что и то и другое — корабли. Или, как меня поправят моряки — «суда». Корабли — это исключительно военная техника. Но мне, исконно сухопутной крысе, всё равно. В общем, несмотря на достаточно слабую качку, чувствовал я себя после первой ночи морского путешествия достаточно скверно. Нет, назвать это состояние — «морской болезнью» нельзя, скорее просто какое–то нервное расстройство, вызванное резкой сменой окружающей обстановки. У меня полностью пропал аппетит, да и делать что–либо совершенно не хотелось, что для меня достаточно нетипично. Завтрак мы пропустили, до обеда ещё далеко. Попробовал почитать описание к станку, доставшемуся мне задёшево от ювелира, но понял, что буквы вижу, а смысл прочитанных слов куда–то ускользает. Однако сидеть ничего не делая в меленькой каюте вдвоём с Элизабет тоже совершенно не хотелось, и мы решили прогуляться на палубу, осмотреть более внимательно судно, на котором нам предстоит проделать длинный путь из Порто–Франко до Русских Земель.

Как уже отметил ранее, судно нам попалось не очень большое, по сравнению с теми огромными сухогрузами, которые я видел в различных морских портах разных стран на Старой Земле. «Viking» скорее не чисто морское судно, а река–море. Причём больше река, чем море, но осадка вполне держала морскую волну. Впрочем, сильно больших кораблей на Новой Земле мне пока не попадалось на глаза. Оно и понятно, собственная промышленность здесь только развивается, а всё, что приходится везти «с той стороны ленточки» из Старого Мира, слишком ограничено по объёму. Вот и этот корабль явно доставлен сюда в виде отдельных частей и уже тут собран и спущен на воду. Логичнее всего строить корабли тут, на Новой Земле, из дерева, благо, если судить по картам — лесов здесь хватает, но пока заметил только один большой парусник, стоявший в порту Порто–Франко, остальные суда оказались вполне обычными для Старого Мира железными лоханками. Тем временем мы догуляли до кормы, где стояла зачехлённая пушка, по проглядывающим из под чехла некоторым деталям — старый зенитный «Эрликон». Рядом стоял и неторопливо курил трубку помощник капитана Фёдор, который и уговорил меня отправиться именно в морское путешествие, а не встать в сухопутный конвой, когда я уже собирался сдавать взятый заранее билет. Видя мой не совсем свежий вид, Фёдор выпустил в сторону табачный дым и, поприветствовав меня рукопожатием, заметил:

— Давно ты не ходил в море, это ничего, скоро привыкнешь. Я вот тоже если неделю на берегу простою, потом первый день головой маюсь.

— Ты мне лучше вот что скажи, Фёдор… — я глубоко вздохнул, немного разгоняя свою внутреннюю хандру и настраиваясь на разговор. — Сколько нам тащиться до конечной точки? Попробую указать своему организму точные сроки, а он перестанет мучиться неопределённостью и напрягать хозяина своим хреновым состоянием, которое ты, однако, уже успел заметить.

Это и действительно было так. Отмечал за собой замечал ранее, что если чётко знаю ближайшие трудности или, хм, «особенности», то переношу их значительно легче. Хоть я и примерно знал, сколько судну плыть до Берегового, однако полной уверенности пока не сложилось. Возможно, именно потому путешествие началось для меня столь плохим самочувствием. И ещё интуиция, или, вернее сказать — паранойя слишком уж разыгралась, упорно талдыча о том, что кто–то рановато расслабился, вступив на борт судна и оказавшись в открытом море. Хотя вроде бы что тут мне может угрожать, а главное кто? Однако чувства не хотели успокаиваться, несмотря на голос разума, упорно твердивший что — «теперь всё будет хорошо».

— Значит так, — Фёдор снова затянулся своей трубкой, выпуская дым в сторону, — завтра утром мы зайдём в порт Кунингтон в Новой Ирландии, сгрузим пару контейнеров и двинемся дальше. Это уже точно, погода видишь какая. Стоянка там короткая, с борта никто сходить не будет. Да и делать в этой Новой Ирландии абсолютно нечего, это я тебе прямо скажу, дыра дырой, да и люди плохие. Чуть что скажешь им не так — сразу морду бить пытаются. Жратва у них, что ли такая, постоянно буйную агрессивность вызывает…

— Часто приходилось драться, отстаивая истинную честь британского флота? — Незлобно подъязвил его.

Моё настроение немного улучшилось. Элизабет ничего не понимая в нашем разговоре по–русски тем временем залезла под чехол пушки и что–то там внимательно рассматривала.

— Да так, пришлось помахаться пару раз, — ответил мне Фёдор, и, переключив своё внимание на девочку, обратился к ней по–английски: — Юная леди, пожалуйста, ничего не трогайте там и вообще пассажирам нельзя находиться около орудия.

Лиза вылезла из под чехла с весьма недовольным видом, ответив помощнику капитана с явным вызовом в голосе:

— Всё равно вы из этой пушки давно не стреляли да и чистили её последний раз, наверное, ещё на Старой Земле. Когда вдруг потребуется стрелять, и она откажет из–за ржавчины, винить в этом планируете любопытных пассажиров?

— Так–так… — Фёдор от её дерзких слов чуть не выронил свою трубку и густо покраснел, — если вы говорите правду, то кое–кто у меня сейчас хорошенько получит.

С этими словами он достал из кармана портативную рацию и связался с мостиком.

— Брон, это Фёдор, пришли Тома, как он освободится, к кормовому орудию, пусть внимательно его осмотрит и проверит… Да, и носовое орудие тоже пусть посмотрит, нам ещё мимо Диких Островов идти.

— Что, приходилось и в море пострелять? — Спросил его, представляя, что плавание по морю тут может стать не совсем безопасным.

Причём неожиданно. И если на судне стоят пусть малокалиберные, но вполне мощные орудия, то это совсем неспроста. Кстати даже немного странно, что нет чего–либо более внушительного. К примеру, сорока миллиметровые «Бофорсы» оказались бы более уместны.

— Приходилось, да, — задумчиво ответил мне Фёдор, снова раскуривая погасшую трубку. — Мы слишком крупное судно, чтобы вызывать интерес у здешних пиратов, они больше всякой мелочью пробавляются, но иногда случаются и попытки подобраться к нам. Особенно недалеко от Диких Островов, где у этих пиратов основные базы. Нас там всегда сопровождают военные корабли Русской Армии, обеспечивающие безопасность плавания в тех водах. Однако иногда находятся некоторые совсем отмороженные товарищи, которым, видимо, совсем нечего терять.

— А здесь, в этих водах, разве безопасно? — Меня до сих пор удивляла такая беззаботность со стороны экипажа сухогруза.

— Здесь — да, — кивнул Фёдор. — На нашем основном маршруте до Британской Индии пиратов нет, всех повыбили ещё несколько лет назад. И тут хватает патрульных катеров как орденских, так и британских. Дальше мы обычно ходим слишком далеко от тех мест, где можно повстречать редких джентльменов удачи. Это не всегда выгодно по топливу, однако нам платят не за риск, а за доставку грузов. Ну и ещё стараемся держаться в море подальше от любых неопознанных судов. Наш радар видит любое железное корыто дальше шестидесяти миль. Даже на моторной лодке незаметно близко не подобраться, срисуем на раз, — в голосе помощника капитана звучала сильная уверенность в своих словах где–то на уровне самого обыкновенного бахвальства.

Что наоборот сильно диссонировало с голосом моей паранойи, уже привыкшей внимательно рассматривать окружающее пространство в поиске каких–либо явных или скрытых опасностей и возможностей противодействия им. Радар — это, конечно хорошо, согласен, но вот так полностью расслабляться, полагаясь на одну технику, по–моему, совсем не стоит.

— Тут у вас просто какая–то вольница, — пожал плечами, показывая своё скептическое отношение к сказанному Фёдором. — Личного оружия ни у кого из членов команды нет, орудия не обслуживаются, пассажиров обязали опечатать и убрать своё личное оружие. Не доверяете вы нам, да?

— Это не из–за недоверия к вам, — Фёдор выбил свою трубку в воду об перила ограждения. — Просто когда некоторые пассажиры слишком долго маются от безделья, то случается всякое. У экипажа своё оружие есть, но оно хранится в арсенале. Опять же, любого потенциального пирата мы увидим минимум за полчаса до того, как он к нам близко подойдёт, а лишние проблемы во время плавания нам ни к чему.

— Эх, — глубоко вздохнул, принимая очевидную правоту Фёдора, — однако мне всё равно как–то неуютно себя чувствовать без пистолета в кобуре. Да и без кобуры тоже, такое ощущение, что я тут практически голый стою.

За то недолгое время нахождения на Новой Земле, я уже обзавёлся набором новых привычек. Однако пока не могу уверенно отнести их как к однозначно плохим, так и к хорошим. Вот одна из этих привычек — всегда ощущать близость оружия, до сих пор вызывает у меня некоторые сомнения. С одной стороны, оружие — это хорошо, ибо в трудной ситуации оно помогает защитить свою жизнь и имущество. Но с другой стороны — если постоянно приходится защищать свою жизнь и имущество с помощью оружия, то чего–то здесь явно не хватает. Как минимум, не хватает того самого государственного порядка, который мы привыкли видеть на Старой Земле. Впрочем, у всего есть две стороны, так вот, второй стороной у государственного порядка всегда были относительно скромные возможности продвинуться в жизни для обычного человека. Там всё строго зарегламентировано с целью сохранять уже существующий статус–кво. А тут открываются поистине безграничные возможности, правда с некоторыми особенностями местного колорита, в виде того же самого оружия, без которого никуда. Но тут, на борту небольшого сухогруза «Viking», царит настоящая мирная идиллия, если не рассматривать внимательно пару «Эрликонов» на носу и корме. Да и те, как разглядела Лиза, успели заржаветь от долгого неиспользования по прямому назначению. И если удастся убедить мою разыгравшуюся паранойю, то даже я смогу наслаждаться этой мирной идиллией ещё целых две недели. Дела, однако…

— Можешь ненадолго расслабиться, Алекс, — Фёдор легонько хлопнул меня по спине, а не по плечу, как обычно делали другие мои собеседники в похожей ситуации, желая немного подбодрить и вторя моим собственным мыслям. — Ты здесь пассажир и тебе не о чём беспокоиться. Пока мы в море — всё под контролем команды. Мы не первый год ходим в этих водах.

— Хорошо, почти убедил, — решил поверить его словам и перестать дёргать себя понапрасну. — Давай вернёмся к старой теме, рассказывай дальше про дальнейший путь.

— Так слушай, коли спрашивал, и не уводи разговоры в сторону… — Фёдор снова достал трубку и стал старательно набивать её душистым табаком из кисета. — Как я уже говорил, завтра днём выйдем из Кунингтона в сторону Порта—Дели, если ничего такого не случится и погода резко не испортится. Это Британская Индия и там мы окажемся примерно через три дня. Сутки плановая стоянка в порту, разгрузим одно, примем на борт другое, там рядом есть ещё одна большая база Ордена, обслуживающая южную часть материка. Если захочешь — можешь немного прогуляться по городу, там есть на что посмотреть. И выпивка хорошая, даже лучше чем во многих других местах. Да и заметно дешевле всё, особенно на базаре, местная Индия особым богатством не блещет.

— Слышал, что там алмазы добывают и что–то ещё? — Спросил его, вспоминая, что мне известно об этом мире. — Так почему там нет богатства–то?

— Ну, ты и спросил! — Фыркнул Фёдор. — Прямо как меленький. Известный факт, если что где и добывается, то это совсем не значит, что это достаётся простым людям. Вот почему Индия тут именно британская, а?

Лишь пожал плечами, показывая, что ответ на этот вопрос мне совершенно незнаком.

— Да потому, что, как и на Старой Земле, если обнаружены сокровища земных недр или какие–либо другие богатства, то на них быстро найдётся хороший и сильный хозяин. Который со всеми подряд делиться не собирается. И тутошние англичане своего шанса прикарманить чужое упускать не собирались. Как только выяснили, что на индийской территории обнаружены кимберлитовые трубки, алмазы то есть, сразу же прибрали их к своим рукам. Под предлогом защиты мирного населения от злых бандитов, естественно, — пояснил он мне прописную истину.

— Хм, — удивляться тут действительно нечему, — а как же Орден, с его политикой обеспечения какой–то там справедливости и равных возможностей в «новой жизни»?

— А что Орден… Его такая ситуация более чем устраивает. Всё же англичане для них свои, а индийцы… как были «там» колонией, так и «тут» пусть остаются в том же качестве, — Фёдор энергично махнул левой рукой, в правой у него была зажата трубка, которую он пока не успел раскурить.

— И ты одобряешь такой расклад? — Решил уточнить его мнение по этому вопросу.

Не то, чтобы оно мне особенно интересно, в принципе он сам тут работает на британцев, хотя для русского моряка именно Британия нередко выступала основным врагом или прямым конкурентом. Мне хотелось лучше прояснить ситуацию в этом мире, и мнение Фёдора могло оказаться полезным в ближайшей перспективе.

— Да мне, если честно всё равно, — равнодушно заметил Фёдор. — Индийцы как были нищими бездельниками «там», так и «тут» нисколько не изменились. И без англичан у них было бы заметно хуже, чем сложилось сейчас. Ты думаешь, индусы стали бы активно разрабатывать тамошние алмазы? Хрен там. Да, копали бы помаленьку, грызлись бы друг с другом да и всё. А так они хоть что–то своими руками делают, пусть и из–под английской палки. Зато купить всегда есть что на тамошнем базаре. Пойдёшь в город — сам всё посмотришь. Хотя я бы не советовал далеко отходить от порта или удаляться от центра. Порт–Дели — это не Порто–Франко, там порядка значительно меньше. Британцы охраняют только важные объекты и себя самих, а в остальном городе кого только не встретишь. Стреляют с завидной регулярностью. Да не тебя мне пугать, впрочем, — поправился он в конце, так как успел заметить часть моего арсенала при его опечатывании.

— Это да, не меня, но всё равно благодарю за добрый совет, — кивнул головой, выражая свою признательность в лёгкой форме.

— Не за что, — наконец–то Фёдор раскурил свою трубку, собравшись с мыслями, что явно отобразилось на его лице в виде множества мелких морщин. — Так вот, продолжаю рассказывать про наш дальнейший путь. Сутки у нас стоянка, затем выходим в море и примерно двенадцать дней идём до Берегового, никуда больше не заходя. Там твоя конечная точка маршрута, Русские Земли.

— Далеко же вы ходите, — подсчитав в уме общее время и расстояние путешествия, оценивая разницу во времени пути между Порто–Франко, Порто–Дели и Береговым. — Если не секрет, зачем вам такие длинные маршруты?

— Торговая выгода. Она всегда двигала судами, а не паруса и винты, как некоторые «сухопутные» могли бы подумать, — Фёдор посмотрел на меня как–то немного сверху, мол — что–то я такую простую ерунду не понимаю.

— Что же такое ценное есть в Русских Землях или вы туда что–то доставляете с баз Ордена по особому прейскуранту? — Любопытство очнулось от спячки и потребовало немедленного удовлетворения.

— Почти угадал, Алекс, — Фёдор растянул губы в широкой улыбке, выпуская табачный дым вверх, — именно по особому прейскуранту и доставляем. У Ордена с Русской Армией и Демидовском в последнее время несколько напряженные отношения, а потому им приходится тащить грузы для своих производств «с той стороны ленточки», пользуясь посредническими услугами третьих сторон. Тех же британцев, к примеру. Или немцев. А везти всё это добро по суше и долго и опасно. Вот мы на этом сейчас хорошо поднимаемся. Да и в обратную сторону всегда есть чем загрузиться. Во–первых — топливо. Там оно дешевле всего. Ты, наверное, уже знаешь, что нефть в дельте Амазонки добывают?

— Да, знаю, — подтверждающий кивок с моей стороны.

— Так вот, в Береговом демидовские промышленники построили большой нефтеперерабатывающий завод. И ещё из попутных газов гонят резину, пластмассу и много чего ещё. Мы в обратную сторону везём, в основном, автопокрышки, их на Новой Земле больше никто пока не делает, а цена поставок «с той стороны» сильно кусачая. Да и железа много берём. Металлопрокат, трубы и прочее. Без него верфи что у англичан, что у американцев простаивали бы почём зря. За этот металл они демидовским и помогают в торговых препирательствах с Орденом. Так что обратно мы всегда идём с загрузкой по самую ватерлинию, — пояснил помощник капитана, удовлетворяя моё любопытство.

— Неужели русские сами корабли не строят, раз столько металла на сторону продают? — В моём голосе проявилось лёгкое изумление.

Как–то странно принимать, что и тут идёт активная торговля дешевыми полуфабрикатами, а не готовой продукцией с гораздо большей долей прибавочной стоимости. При этом все возможности явно есть. Политическая ситуация тоже имеет некоторое значение, но не просто же так. Повторяется ситуация нашего Старого Мира, там из России постепенно сделали сырьевой придаток Запада и тут, похоже, всё идёт по той же самой дорожке. Одно радует, что хоть нефть русские здесь сами перерабатывают и торгуют уже готовым топливом.

— Строят в Береговом и корабли, почему же им их не строить из своего–то металла, но мало, — ответил мне Фёдор после паузы на затяжку табаком. — В русских землях людей всегда не хватает, все в промышленности заняты, да в войсках служат. Это я про протекторат Русской Армии, естественно, Москва — там всё по–другому, они сельским хозяйством или торговлей активно занимаются. Впрочем, ты и сам разберёшься, когда прибудем.

— Это обязательно, — удовлетворённо заметил я, примерно определив для себя в общих чертах дальнейшие планы.

— Ладно, поболтали тут немного, и хватит, — Фёдор снова выбил прогоревшую трубку о перила, убрав её в карман. — Подходит время моей вахты, так что я с вами попрощаюсь до вечера. Если хотите чем–либо занять себя можете зайти в кают–компанию, там есть телевизор и небольшая библиотека.

Мы пожали друг другу руки и Фёдор неспешно покинул нас. Мы с Лизой постояли ещё минут десять, посмотрели на волны и последовали совету помощника капитана. Делать какие–либо свои дела мне пока так и не хотелось. Попробую посмотреть здешний телевизор, может там показывают что–либо интересное.

* * * Остров Ордена, телефонный разговор.

— Да, Карл, я уже два часа жду твоего доклада, — голос говорящего мужчины отличался особенным спокойствием, но на того, кто его слышал, он оказывал весьма сильное влияние тем же удивительным спокойствием и заметной долей металла, явно звучащего в нём. — Только не рассказывай мне про то, что у тебя опять возникли какие–то необычные проблемы.

— Я виноват, Босс, — голос отвечающего очевидно хотел бы выглядеть уверенным, но некоторые отдельные его нотки выдавали сдавленный страх, — операция успешно началась по принятому нами плану, но наши люди до сих пор не смогли определить реальное местонахождение интересующего нас объекта. Имеющаяся информация с блокпостов Патруля в Порто–Франко указывает на его присутствие в городе, то есть нет отметок о том, чтобы он покидал пределы города, но во всех отмеченных ранее местах его пребывания он не обнаружен. Также нигде не обнаружено его транспортное средство.

— Что ты всем этим мне хочешь сказать, Карл? — Голос оставался спокойным, но металла в нём чуточку прибавилось.

— Кто–то из наших основных конкурентов мог предупредить объект о потенциальной опасности, и помог ему покинуть город, минуя контрольные пункты… — затараторили в ответ.

— Думай что говоришь, Карл, — в спокойном голосе говорящего прорезался твёрдый металл острого клинка. — Или ты предполагаешь утечку информации непосредственно из моего кабинета? Может ты и сам как–либо виноват в этой утечке? Как конкретно ты проинформировал о деталях операции работающих на нас людей, что ты им говорил?

В разговоре возникла некоторая пауза.

— Через меня утечки никак не могло произойти… — голос отвечавшего явно дрожал. — Вот, только что поступила новая информация! Босс, объект брал билет на судно, вышедшее вчера из Порто–Франко, — голос несколько окреп, — имеются отметки с поста Патруля в порту о том, что объект что–то привёз на погрузку, а затем покинул порт, вернувшись в город. Вполне можно предположить, что произошла какая–то техническая накладка в отчётности.

— Ты меня сильно разочаровываешь, Карл, работать надо быстрее и чётче, — из голоса говорящего исчезни металлические нотки и появилась некоторая бархатистость. — Быстро выясни что это за судно, куда оно идёт и удостоверься о наличии объекта на его борту. Судя по всему, судно не должно уйти далеко от Порто–Франко и находится в зоне действия наших патрульных катеров.

— Уже выяснил, Босс — это британский сухогруз «Viking», следует по маршруту Порто–Франко — Кунингтон — Порт–Дели и далее до Берегового. По имеющемуся отчёту, пассажиров на борту шестеро. По грузу точных данных нет, и уверенно сказать о наличии имущества объекта на борту судна я не могу.

— Британский сухогруз — это очень плохо, — посреди спокойствия проявились лёгкие нотки раздражения. — Официально пересекаться с возможными интересами моего родственника нам нельзя, иначе мне могут начать задавать слишком неудобные вопросы. В Кунингтоне же мы его уже всё равно не успеем перехватить, придётся тебе работать в Порт–Дели. Причём, нам надо выманить и захватить объект без привлечения постороннего внимания. Там полно информаторов наших «партнёров», пытающихся найти каналы утечки алмазов. Что ты мне можешь предложить по этому поводу, Карл?

— У меня есть идея, Босс, — в голосе чувствовался проявившийся энтузиазм. — Я могу привлечь к этой операции одну сотрудницу Ордена с базы «Россия и Восточная Европа», с которой у интересующего нас объекта была близкая связь во время его пребывания там. После его отъезда в город я опрашивал её наравне с другими участниками и свидетелями аварии, это есть в деле, которое лежит у вас.

— Хорошо, что дальше? — Босс высказал лёгкую заинтересованность, использовать такие схемы он любил.

— Нужно срочно вызвать её на самолёте в Порт–Дели для срочного уточнения некоторых деталей, причём, сделать это можно не привлекая постороннего внимания, оставаясь исключительно в рамках нашего расследования аварии, которое мы так и не закрыли. А дальше, не ставя её в известность о нашем непосредственном интересе к объекту, попросить встретить его в порту и провести в контролируемое нашими людьми помещение якобы для проверки некоторых мелких деталей.

— Хлипковат твой план, Карл, но пока действуй именно так… — Босс о чём–то призадумался. — Главное не допустить утечки информации, потому обеспечь надёжное прикрытие и контроль. И ещё, ты нашел мне человека, о котором я тебя просил?

— Да, Босс, нашел. Послезавтра вы сможете с ним встретиться.

— Кто он и почему так долго мне приходится ждать? — Босс выразил явное неудовольствие.

— Это сотрудник Патруля из отдела специальных операций. Его личное дело я сейчас передам вам по электронной почте. На него у нас имеется весьма серьёзный компромат, так что его будущую лояльность можно гарантировать. А почему так долго ждать — просто он сейчас находится на задании и будет доступен для моих людей в Порто–Франко только к завтрашнему вечеру.

— Всё, действуй, Карл, и срочно информируй меня, если произойдёт что–либо важное.

Телефонную трубку положили на аппарат и в линии послышались короткие гудки.

* * * Сухогруз «Viking». Открытое море.

Корабельная кают–компания, как и каюты сухогруза, оказалась весьма невелика и её уже оккупировали двое таких же пассажиров, как мы. Полная грузная женщина в грязноватом цветастом платье читала какую–то потрёпанную книгу, и такой же грузный как и она мужчина, одетый в строгий деловой костюм, который смотрелся на нём несколько аляповато, смотрел телевизор. По телевизору транслировались в видеозаписи настоящие бои без правил, причём не просто «без правил», правила–то как раз были, вернее одно правило — победитель — это тот единственный, кто остался жив. На большом ринге, забранном в стальную клетку с тонкими прутьями, сошлись четверо полуодетых бойцов с ножами в руках. Судя по всему, принцип боя — «все против всех», что, однако, смотрелось достаточно зрелищно. Противникам на ринге приходилось постоянно маневрировать, чтобы попытаться атаковать друг друга и не подставить случайно свою спину под чужой нож. Вот один боец попытался сделать резкий выпад в сторону другого, но тот мгновенно среагировал, без замаха ударив того ногой в бедро, отчего тот упал на землю не выпуская ножа из рук. Упавшего попытался атаковать третий боец, уйдя в низкий перекат с целью выйти на дистанцию удара ножом и не подставиться при этом другим противникам, но первый боец встретил его несильным ударом ноги в голову, после чего сумел перекатом проскочить в сторону подошедшего поближе к свалке четвёртого бойца, стремясь провести ему скользящий режущий удар ножом в ногу. У него это почти получилось, однако его противник, похоже, ожидал подобного развития событий и просто легко перепрыгнул его, заходя ему за спину, но вместо того, чтобы с разворота скользящим ударом хорошо порезать своего противника, стремительно атаковал того, в кого был направлен первый удар. Но и тот оказался в удобном для себя положении и принял ножевой удар своим клинком, уводя его в сторону, одновременно пробивая левой рукой в горло нападавшему. Впрочем, тот успел сместиться в сторону и удар пришелся в плечо, не причинив какого–либо заметного вреда. Ещё мгновение и противники снова стоят на ногах в разных углах ринга и только у одного из небольшой царапины на груди сочится кровь. «Сильные бойцы», — про себя подумал я, — «интересно, сколько им заплатили денег, чтобы они вышли на этот ринг? Я бы даже за миллион не захотел оказаться в этой клетке». Тем временем «немного поцарапанный» боец сымитировал атаку на своего левого соседа, быстро переведя свой бросок на правого, слишком неосторожно попытавшегося зайти ему за спину, но тот вовремя проскочил мимо, постаравшись нанести режущий удар, после чего получил сильный удар ногой в голову от того, против кого «поцарапанный» провёл свою ложную атаку. От этого удара его резко отбросило в сторону пока стоявшего на расстоянии четвёртого бойца и тот не упустил своего шанса утопить свой клинок в его горле. Но недолго тому пришлось радоваться своей кровавой победе. Двое оставшихся бойцов двинулись в его сторону, и если от левого он сумел немного прикрыться телом своей жертвы, то правый не дал ему увернуться в сторону и стремительно пробил клинком в живот, правда, заработав при этом глубокую резаную рану на щеке и груди. Результат этой схватки, очевидно, уже вполне предопределился, так как если с такой раной продолжить бой, то можно быстро потерять слишком много крови, но раненый боец не собирался сдаваться. Он еле–еле увернулся от быстрой атаки «немного поцарапанного», который попытался достать его, и резко без замаха метнул в того свой нож, когда тот на секунду потерял его из своего поля зрения, стараясь увеличить дистанцию. Этот бросок оказался на редкость удачным, пробив «поцарапанному» спину с левой стороны, так что он сразу упал на землю и больше не шевелился. Далее шло короткое чествование победителя, зажимающего рукой рану на груди.

Смотреть продолжение боёв мне категорически расхотелось, общаться с «пассажирами» тоже, так что быстро осмотрев книжные полки и не найдя чего–либо интересного для себя, взял за руку Лизу и покинул вместе с ней кают–компанию. Как это ни странно, она совсем не возражала и на её лице читалось сильное разочарование. Имевшиеся книги её не заинтересовали, кровавые бои по телевизору ей тоже не понравились.

Едва мы зашли в свою каюту, Элизабет спросила меня невинно похлопав своими длинными ресницами:

— А меня ножи кидать научишь?

Хм, вот что она умудрилась выцепить из увиденного боя, интересно–интересно. И ведь даже не заметил, чтобы она смотрела телевизор, всё больше книжные полки инспектировала. Тем не менее, она отметила для себя самое ценное — суровый ножевой бой явно не для её скромных сил, а вот удачно кинуть в своего противника заточку — вполне.

— Научу, если ты так хочешь, — одобрительно кивнул ей головой, — правда сразу могу тебе сказать, что стрелять из пистолета проще и эффективнее.

— А вдруг у меня не будет пистолета? — нисколько не возмутилась она моим словам. — Вот как сейчас, огнестрельное оружие нас попросили убрать, а на ножи никто и не смотрит.

Действительно, убирать куда подальше свои ножи нас никто не просил. Их тут, судя по всему, за оружие–то никто и не считает. Ну да, раз в этом мире у всех имеется свой огнестрел, то нож нужен лишь для открывания консервных банок или заточки карандашей. А раз так, то этот самый нож может оказаться очень к месту и ко времени, когда случайно не окажется под рукой что–либо более существенное.

Собственно, как метальщик ножей я сам, можно сказать — практически не котируюсь. То есть кинуть–то ножик могу, и даже попасть им, куда хотелось, иногда получается, однако до состояния полного естественного применения ножа при первой необходимости, как уже получается с пистолетом, мне очень далеко. Впервые метать ножики я начал ещё в своём детстве вместе с пацанами. У нас тогда это нехитрое дело являлось одной из вполне обыденных забав. Впрочем, тогда оно так и осталось на уровне обычных забав, хотя у нас были даже свои пацанские соревнования на щелбаны и не совсем безвинные желания, типа — забраться в огород к злой тётке и чего–либо оттуда стащить. Или влезть в колхозный сад, охраняемый старым сторожем ветераном войны с берданкой. И не важно, что у него там всего лишь обычная соль в стволе, прекрасно помню на своей шкуре, что такое неделю не сесть на стул и не лечь на спину. Да и ещё от отца ремня перепало до кучи по выздоровлению. Позже нас пытались учить метать ножи в армии. Именно пытались, а не учили. Это десантуру плотно гоняли, а нас так, чисто для проформы. Кинул нож в большой деревянный щит, попал, не попал, бегом дальше, на стрельбище. Ещё друганы–охотники иногда соревнования по метанию ножей устраивали, если других дел уже не находилось, а переводить патроны по консервным банкам жалко. Вот там я немного и нахватался правильных техник. Был в нашей компании один спец, имевший настоящий талант в этом деле. Про него иногда шутили — «ему–де и ружьё–то без надобности, он кабана ножом в глаз хлопнет, а если вдруг попадётся медведь, то тому топором прилетит». И действительно он метал с исключительной точностью практически всё что угодно, начиная от карандашей и вилок, кончая топорами и водопроводными трубами. Соревноваться с ним никто не горел желанием, но они сам к тому не стремился, обычно выступая в роли тренера или консультанта, а после, в конце, показывая настоящий мастер–класс, чтобы все реально впечатлились и почувствовали собственную ничтожность заодно. От него–то тогда почерпнул свои невеликие знания и реальные умения в этой самой области. Знания и правильные техники у меня есть, да вот тренировать их до образования рабочего рефлекса всё недосуг было. Теперь же, если не заняться чем–либо более полезным, можно и вспомнить былое, заодно заняв Лизу. Всё равно ей надо руки укреплять для работы с пистолетом, так что её желание научиться кидать ножики сейчас вполне к месту.

— Хорошо, — после некоторой задумчивой паузы, обратился к девочке, — пойдём, прогуляемся к машине.

Забравшись в забитый барахлом кузов и включив тусклое освещение, — «вот, здесь давно разобраться нужно и дополнительный свет сделать, а я всё ерундой страдаю», — промелькнула левая мысль, вытащил кожаную сумку, куда сложил все свои ножи, доставшиеся в качестве трофеев. А набралось их немало, аж двадцать восемь штук. Поначалу подумывал их продать, так как хороший нож мне подарил Боб Стей ещё на орденской базе, но потом посмотрев на цену новых в оружейном магазине Порто–Франко, решил оставить их себе. Зачем зря мелочиться, пускай валяются, много места не занимают, хлеба и вина не просят, если что — на простой и непритязательный подарок кому–либо пойдут. Впрочем, среди моей коллекции холодняка нашлись и весьма неплохие экземпляры. Практически все «с той стороны ленточки» частью фирма, а частью явный кованый спецзаказ из хорошей стали с удобными ручками. Ещё несколько средненьких экземпляров при отъезде оставил Мэри, пусть поработают на кухне, хотя бы в виде украшения полок.

— Выбери что–либо себе по руке, — подвинул коллекцию ножей к Лизе, — бери сразу два–три разных.

Девочка начала перебирать ножики, качая их в руке, пробуя пальцем заточку. Выбирала явно по–дилетантски, скорее как кухонный, а не боевой нож, ну и пусть. Заодно проверю её собственное чутьё. Удобное для метания холодное оружие может почувствовать даже человек, который ничего тяжелее вилки и ложки в своей жизни не поднимал. Метать и эффективно поражать при этом своих противников в открытые места можно той же ложкой или вилкой, но тут уже хорошо уметь надо. Через десять минут Лиза отобрала себе три разных по длине и массе ножа. Я взял их в руки и проверил сам, — «что ж, не самый лучший выбор, но пойдёт». Убрав остальные ножи обратно в сумку, достал короткую доску и стал своим ножом отрезать от неё длинную тонкую щепу. Затем взвесив самый большой нож в руке, взял провод для компьютерной сети и стал наматывать его на щепу, формируя что–то наподобие ручки. Прихватив провод изолентой, на оставшуюся часть щепы накинул слой проволоки оловянно–свинцового припоя, которого было с одной стороны жалко, а с другой — после тренировок удастся использовать по прямому назначению. Девочка смотрела на мои действия и пыталась понять, что я тут замыслил, но судя по выражению её лица, понимание ещё не пришло в её голову. Только после того, как я покачал в руке выбранный ей нож, а после проверил созданную мной конструкцию, накинув ещё витков припоя и обмотав всё изолентой, до неё начало доходить.

— А где мы тренироваться будем? — Спросила она, когда я протянул ей нож и сделанный мной его примерный массогабаритный макет.

— Для начала можно и в каюте, — ответил ей, берясь за следующий нож и отрезая вторую щепу. — Пока ты не разработаешь правильный бросок–движение одной кистью руки, особых помещений и приспособлений не нужно. Да и, как ты уже поняла, тренироваться начнёшь вот с этим, — показал ей вторую щепку, на которой уже успел навить ручку.

— Понятно, — заметила она.

Не торопясь доделал второй массогабаритный макет и перешел к третьему. Затем, выкинув мусор за борт, мы вернулись в каюту, прихватив с собой помимо ножей и макетов две литровые бутылки с минеральной водой. Не для того чтобы пить, а опять же для тренировок. Где я тут найду гантели? А так, в качестве грузов подойдут и бутылки с водой. Скинув со своей койки постельное бельё, повесил матрац на дверь каюты.

— Смотри, показываю, — сказал Лизе, взяв у неё один макет ножа и одним движением кисти, без взмаха руки отправляя его в матрац.

Макет почти «воткнулся» строго по центру и упал на пол. Взял следующий и метнул его в ту же точку. Ну почти в ту же, если не считать два–три сантиметра промаха. За ним последовал третий.

— Подбери «ножи» и попробуй точно так же сама, — сказал девочке, отобрав у неё настоящие ножи и положив их на небольшой столик, имевшийся в нашей каюте.

Лиза подобрала макеты и попробовала их кинуть. Естественно у неё ничего не получилось. Вернее кинуть–то получилось, и даже попасть в матрац удалось, благо расстояние броска метра два–с–половиной, вот только кидала она псевдоножи–макеты скорее как камни, а не как ножи. Нахмурившись она собрала свои орудия тренировки и собиралась повторить попытку.

— Посмотри на мою руку внимательнее, — остановил её и снова взял из её рук «ножи».

Не выпуская макет ножа из рук, несколько раз сделал движение броска. Сначала быстро а потом в сильно замедленном темпе, показывая правильную работу мышц.

— Видишь, движется одна кисть, остальная рука неподвижна? — Спросил её после десятка демонстративных медленных бросков.

— Угу, — ответила Лиза, отобрав у меня один макет.

— Постарайся расслабить всю руку, даже «нож» держи еле–еле, не напрягая кисть и только в самый момент броска на секунду напряги руку.

Мы бросили свои «ножи» одновременно. Что же, уже лучше, даже сам постепенно начинал вспоминать несколько позабытые из–за отсутствия практики ощущения. Эти «правильные чувства» приходят не сразу, а только после нескольких дней активных тренировок, когда основная техника уже встала на своё место. После бросок станет практически рефлекторным, главное чтобы руки запомнили правильные движения. Однако Лиза всё равно бросала свой «нож» не сколько кистью руки, а всей рукой.

— Почти хорошо, Элизабет, — подбодрил её, — теперь попробуй взять левой рукой правую руку за запястье. Правильно, теперь кидай движением кисти.

Макет ножа ударился в пол, не долетев даже до матраца. Что же, у меня поначалу тоже не всё получалось.

— Ничего страшного, повтори ещё раз, — подал следующий «нож» девочке, — вот так уже лучше.

Матрац снова остался не при делах, зато немного пострадала стена. Удар слабый, однако, металлическая переборка громко бумкнула.

Через два часа неудачных попыток у Элизабет начало постепенно получаться. Естественно, в её бросках не хватало силы, но «ножи» уже летели почти туда, куда требовалось. Я тоже периодически кидал макеты, когда успевал перехватить их с пола раньше Лизы. Для меня откровенно не хватало места для настоящих сильных бросков, приходилось ориентироваться только на точность, которая ещё заметно хромала. Стоит найти где–либо место для нормальных тренировок, к примеру, на палубе установить деревянный щит, вечером попрошу об помощника капитана, думаю, не откажет. Девочка заметно устала, но не желала прекращать свою тренировку, стремясь непременно добиться явного результата.

— Хватит пока, — остановил её, отобрав макеты. — Теперь бери бутылки с водой и держи их на вытянутых руках перед собой. Это нужно для того, чтобы пистолет держался лучше и бросок ножа стал заметно сильнее. Как руки устанут, встряхивай их, пару минут отдыхай и продолжай подходы. Понятно?

— Да, — ответила Лиза и переключилась на следующее упражнение.

Я же тем временем решил просмотреть на своём ноутбуке диск с описанием здешней морской фауны, который взял в магазине Мэри. Вернее диск этот рассказывал не только про морскую фауну, а являлся чем–то типа общей энциклопедии по растениям и животным Новой Земли, просто меня вдруг почему–то заинтересовала именно морская фауна. Этот интерес вызвали всплески каких–то больших морских животных, следовавших рядом с судном и которых я заметил, выбрасывая мусор в воду. Интересно кто тут такой шустрый водится, на земных дельфинов явно непохожий, но тоже любящий сопровождать корабли в открытом море.

Несмотря на то, что диск рекламировался как «самая полная энциклопедия флоры и фауны Новой Земли», её непосредственное содержание немного разочаровало. Вроде бы действительно чего уж только она не описывала, однако всё это оказалось свалено в одну большую кучу. Вернее — в несколько отдельных больших кучек. К примеру, по одному критерию были собраны «мелкие морские хищники», «средние» и «крупные». А то, что в одной категории находились и рыбы, и киты и, хм, крокодилы, как–то путало моё «правильное» восприятие научной информации, безнадёжно испорченное ещё советским образованием, где приняты совсем другие категории и классификации. Классификации по видам животных, а не по их размеру. И главное, несмотря на всю интерактивность цифровой энциклопедии, в ней совершенно невозможно сформировать свои списки по интересующим группам. То есть я не мог выбрать и вывести одну группу такую как «рыбы» или «земноводные». Зато там обнаружились категории, завязанные на места обитания, куда, понятное дело, свалили всё в кучу. В общем, полтора часа я рассматривал всяких разных зубастых и клыкастых представителей местной фауны, пытаясь разложить их в свои более понятные категории. На поверхность моего сознания всплывали какие–то странные мысли, например, мысли об общем эволюционном развитии этого мира. Привычная для меня более–менее цельная картина наследного дерева видов никак не хотела складываться, не смотря на все мозговые усилия. Ещё некоторым свойством энциклопедии оказалось выпячивание множества малозначительных описаний тех или иных животных, типа их внешней раскраски, видов зубов, рогов или копыт, других выделяющихся внешних особенностей, но вот чего–то более существенного, как–то внутреннего устройства их органов не было совершенно. Отдельными пунктами выделена съедобность, калорийность, вкусовые качества, и, пожалуй, всё. И это в таком весьма авторитетном издании, судя по надписям на коробке — «подготовленном под патронажем Ордена». Нет, с простой потребительской точки зрения, эта энциклопедия очень даже хороша, ибо позволяла быстро определиться на местности, где и кого можно съесть, и как не оказаться при этом съеденным самому. Но вот для любого более–менее разбирающегося в биологии человека, имеющаяся подача материала скорее мешала разобраться что к чему.

С этими мыслями, постоянно вертевшимися у меня в голове, мы с Элизабет отправились на обед. Глотал свою пищу, практически не чувствуя её вкуса и не обращая внимания на других людей, обедающих в небольшой столовой на дюжину человек. Насмотревшись фауны, всё никак не мог найти привычную для Старой Земли закономерность. Общая мысль говорила о какой–то большой неправильности фауны этого мира, которую уже удавалось немного разглядеть, но пока совершенно не получалось понять, в чём же конкретно она заключается.

Вернувшись в каюту, Лиза продолжила свои тренировки с имитаторами ножей, а я опять засел за ноутбук. Теперь решил разобраться с флорой, узнав, что стоит ожидать от местных растений. Здесь опять свалено всё в кучу, не стал даже пытаться как–либо отсортировать представленное, просто просматривая картинки и описания одно за другим, надеясь на свою голову. Может в ней всё как–то само собой сложится. Но до этого ещё далеко. Потом опять промелькнула какая–то мысль–узнавание, и я снова переключился на описания животных. Странно, очень странно, в этом мире почему–то чрезмерное засилье хищных видов и всевозможных паразитов. А вот, собственно, первичных переработчиков растительной биомассы, «травоядных» — если сказать проще, очень мало. Нет, пищевая пирамида по общей массе вроде как складывалась, но уж очень велико разнообразие одних видов и мало других. Складывалось такое впечатление — здесь эволюционные законы работали слишком по–разному для мирных и для хищных животных, а такого быть, по общей идее естественного отбора, категорически не должно. И ещё мне показалось странным, что здешнее разнообразие видов во многом схоже с земным. То есть присутствуют практически те же общие видовые ветви, правда некоторых просто не хватает, что тоже немного подозрительно. А некоторые животные тут очень даже похожи на своих земных родственников. К примеру, здешние крокодилы отличаются от земных, пожалуй, только размерами, и естественно — в большую сторону. А так считай — один в один. Каменный варан тоже сильно смахивает на земных более мелких ящериц. Но вот более крупных ящеров, динозавров, от кого, по идее, произошли и вараны, и крокодилы, тут нет, и, похоже, никогда не было. Опять же, на суше доминировали всяческие млекопитающие, по большей части копытные. Даже копытные хищники, к примеру, такие крупные, как гиены. Понимающему в биологии человеку, всё это должно прямо сказать о том, что этапы здешней биологической эволюции практически тождественны земным. Даже наличие зубатых китов в море не просто обычное случайное совпадение. Вообще, чтобы образовались высшие морские животные, сначала требовался приличный этап сухопутной или околоводной эволюции и только потом чисто водный. Совпадение? Нет. Глобальное изменение климата. Причём Новая Земля должна была пройти те же этапы климатического развития что и Старая, чтобы образовать сходные виды флоры и фауны. А ведь это совершенно другая планета, достаточно посмотреть на звёзды, чтобы в этом убедиться. Да, эта звёздная система тоже находится на краю галактики, так как не видно галактического ядра, оно закрытого газопылевыми скоплениями. Но это и не «параллельный мир», как могли бы подумать некоторые. То есть Новая земля отделена от Старой Земли обычным космическим расстоянием, а не временем или чем–то ещё. И такое вот загадочное тождество биологической эволюции задаёт пытливому уму множество интересных вопросов, на которые пока нет понятного ответа. И среди этих вопросов больше всего меня волнует один — что же такое страшное скрывает Орден, раз он специально подготовил энциклопедию так, чтобы она была реально полезна только обычному обывателю, а знающего биологию человека пыталась запутать, отвлечь его внимание от главного секрета? Короче, раз я и так собирался заняться изучением фауны этого мира, то придётся поставить для себя дополнительные задачи. Может, и узнаю, откуда здесь взялось наблюдаемое разнообразие форм жизни. Чувствую, что–то тут не совсем чисто.

В интеллектуальных трудах прошел день и наступил вечер. Ужинать в незнакомой компании мне не захотелось, попросил Лизу принести чего–либо из столовой в каюту. Чувствуя себя неважно, от долгих размышлений или отчего–либо ещё у меня сильно разболелась голова, а потому, вернув свой матрац на койку, не застилая белья, решил прилечь и немного полежать, даже не заметив как крепко уснул.

Проснулся я от того, что рядом кто–то тихо плакал. Едва догадавшись спросони, что это за звуки, резко подскочил на одном месте, едва не свалившись с узкой кровати на пол. В каюте было темно, я не стал включать освещение, нашарив в боковом кармане брюк маленький налобный фонарик «Petzl» с четырьмя светодиодами вместо одной лампочки, который в числе прочего, достался мне в последних трофеях. Элизабет лежала на своей кровати, свернувшись в позу эмбриона и тихо плакала.

— Что случилось? — Спросил её, присев рядом на кровать и положив ей руку на голову.

— Болит… — тихо прошептала она, — руки очень сильно болят и спина…

Ну вот, перетренировалась, значит, на свою и мою голову. Теперь у неё накопилась молочная кислота в мышцах, которая и вызывает боль. Тупую тянущую боль, от которой никуда так просто не сбежать. По себе прекрасно знаю, что это такое. Пусть некоторые умники говорят, что де — «если мышцы не болят — значит они и не растут». Это и так и не так одновременно. При правильном расчете нагрузок можно практически полностью избегать накопления молочной кислоты в мышцах, но при этом существенно нагружать их, вызывая их рост. Просто не надо торопиться, выполняя физические упражнения, и изводить себя до полной потери сил. Мне бы вчера проследить за Лизой, вовремя вспомнив, чем обычно кончаются любые упорные тренировки с целью немедленно достигнуть какого–либо видного результата. Да, теперь придётся помогать девочке пережить эту ночь и эту боль.

— Значит так, — я решительно взялся за дело, скинув с Элизабет одеяло, оставив её в одной тонкой нательной рубашке, — ложись на живот, вытягивай руки вдоль тела и постарайся полностью расслабиться. Боль терпи, а когда она начнёт отступать — скажи мне об этом.

Хоть ей и было неприятно изменять свою позу, но немного всхлипнув носом, она выполнила моё указание. Стал ей делать энергичный массаж рук, проминая болящие мышцы и разгоняя застоявшуюся кровь. Девочка несколько раз громко ойкала, когда я слишком сильно продавливал отдельные мышцы, но терпела резкую боль, иногда скрипя зубами. Прекрасно её понимаю, вспоминая самого себя, оказавшегося в такой же ситуации в своём детстве. И тогда отец так активно мял мою тушку, что от его «массажа» хотелось немедленно куда–либо уползти, но не было такой возможности и проходилось терпеть. И хорошо помня о том, что резкие отдельные пиковые болевые переживания переносятся куда как лучше, чем долгие и тянущие, я не собирался жалеть Лизу. Закончив издеваться над одной рукой, решительно взялся за другую. А после, оставив руки, добрался и до спины. Сначала проминал мышцы с большим усилием, после вибрацией разгонял кровь, затем долго вдавливал мышцы более лёгкими движениями, снова тряс и в самом конце долго гладил кончиками своих пальцев по всему телу. Лиза долго так и не подавала своего голоса, а когда я решил сам спросить её о самочувствии, то обнаружил, что она уже уснула. Значит, мой массаж действительно подействовал на неё, и ей стало значимо лучше. Боль на время отступила, но, по себе знаю, она обязательно вернётся вновь через некоторое время. Значит завтра Лизе придётся снова бороться с ней, благо давно известно, что здесь клин клином вышибают. То есть придётся ей завтра продолжить тренировки, только теперь более внимательно следить за ростом интенсивности нагрузок. Накрыв её одеялом, забрался обратно на свою кровать, но сон ко мне не шел.

Поворочавшись на койке с полчаса так и не уснув, мне надоело бороться с собой. Выйдя на палубу, вздохнул полной грудью ночной морской воздух. Дневная жара уже давно сменилась лёгкой ночной прохладой. Хоть здешняя каждодневная жара уже не вызывала у меня страстного желания поскорей забраться в помещение с кондиционером, но и о том, что я полностью привык к ней, тоже говорить ещё рановато. Если бы не особая необходимость что–то делать, так бы и лежал целыми днями под кондиционером, активизируясь только после заката. Однако здешние жители уже привыкли к особенностям местного климата, причём даже такое явление как полуденная «сиеста» им почти незнакомо. И теперь, если я хочу стать таким же, как они, мне тоже придётся постепенно перестроить себя. Постояв и полюбовавшись на яркие звёзды, в размышлениях на тему того, чем бы мне заняться, не найдя ничего более лучшего, отправился к своему грузовику наводить порядок в КУНГе, благо там работы не на один день хватит.

Размотав провода, задумался о том, что пока мы находимся на борту корабля, было бы неплохо запитаться от его бортовой сети. Аккумуляторы у грузовика совсем не бездонные, а заводить двигатель нельзя. Да и горючего жалко, если сказать честно, дорогое оно тут. Между тем с помощью шуроповёрта и нейлоновых стяжек, я закрепил четыре дополнительных лампы и развёл провода к новым выключателям и розеткам для приборов. Теперь в КУНГ-е можно относительно комфортно работать. Конечно, это не та просторная мастерская, какая осталась в магазине Мэри, но для меня вполне сойдёт. Если бы только ещё грамотно раскидать кучи всякого полезного барахла.

Несмотря на то, что я активно поработал в течение двух часов, возясь с электрической проводкой, повышенная бодрость не покидала меня. И вообще, сейчас моё самочувствие принципиально отличалось от того, что было днём. Какой–то я тогда был «варёный», и каким живчиком стал сейчас. Может, вообще стоит временно перейти на ночной график? Нежарко, спокойно, никто не мешает, голова свежая. Что ещё требуется? До рассвета пока ещё далеко, можно много дел переделать.

Что у нас там следующим стоит на очереди? Пока не разобрался с обретением внешнего электричества, возиться со станками не стоит. Хотя поковыряться в потрохах станка, задёшево доставшегося мне от ювелира вполне реально, заряда аккумуляторов на ночь вполне должно хватить. Но всё же сначала стоит расчистить место, чтобы спокойно подходить к рабочему столу, а там у меня трофейные самолёты кучкой сложены.

Ещё полтора часа ушло на то, чтобы подвесить к потолку на кронштейнах весьма приличные по своему размеру самолётики и вставить приёмо–передающую станцию управления ими в стойку радиоаппаратуры. Монтажом внешних антенн займусь завтра, там надо дыры в крыше прорезать, а это лучше всего делать при нормальном дневном свете. Глаз отметил, что свободного места стало значимо больше, и это заметно порадовало меня. Впрочем, работ по наведению порядка хватит надолго. Одних ящиков с патронами, гранатами и прочей военной амуницией несколько кучек набирается. Куда–либо просто запихнуть их не получится, нужно что–то выдумывать. А именно лучшим вариантом смотрится ещё один стеллаж, подобный приборной полке, но теперь он разместится над откидными койками. Будет не очень удобно пользоваться ими, но зато КУНГ относительно расхламится и приобретёт вполне обустроенный вид, немного смахивающий на каптёрку запасливого кладовщика. Крепёжных материалов, специально захваченных мной ещё в Порто–Франко, едва хватило, чтобы осуществить задуманное. Времени тоже ушло немало, но результатом я остался доволен. Почти все валявшиеся ранее на полу ящики и коробки заняли свои полки. На них даже место свободное осталось. Можно ещё что–либо затолкнуть при случае. А главное — такое размещение полезного барахла позволяет гораздо быстрее добираться до него при первой необходимости, по сравнению с тем, когда оно свалено в кучу. Успел подумать, чем бы полезным заняться ещё, но возникшая зевота сказала о том, что неплохо бы пойти немножко поспать. Чернильной темноты ночи, посыпанной сверху песком ярких звёзд, ещё оставалось на несколько часов.

Вторая глава

Сухогруз «Viking». Порт Кунингтон.

Разбудила меня моя приёмная дочь, как–то неуверенно тряся за руку.

— Вставайте, вставайте, мы скоро причаливаем, — затараторила она, едва я приоткрыл свои глаза.

Из иллюминатора светило яркое солнце, бросая на стену каюты свои жаркие лучи. День уже давно вступил в свои права, а я всё утро благополучно продрых. Вот что значит, долго работать по ночам. Впрочем, чувствовал себя достаточно хорошо. Быстро одевшись, проследовал в «техническое помещение», избавившись от некоторого излишнего давления в организме, и вернулся в обратно каюту.

— Жрать хочу, — требовательно заявил в окружающее пространство, разглядывая на столе посуду с остатками какой–то еды, что оставалась от моего вчерашнего ужина, до которого я так и не добрался.

Судя по всему, девочка, проснувшись рано, остро нуждалась в калориях и строительном материале для своего растущего организма. А тут вот и еда бесхозная лежит. Я‑то дрыхну без задних ног не отзываясь на внешние раздражители. Не пропадать же добру…

— Через двадцать минут завтрак, — несказанно обрадовала меня Элизабет.

— Ничего не болит? — Спросил её, вспоминая вчерашнюю ночь.

— Болит, но уже не так сильно, вполне могу терпеть, — ответила она, чему–то немного смутившись.

Не иначе вчерашнему проявлению своей беспомощности. Ну да ладно, теперь умнее станет, и не будет кидаться в активные физические упражнения с головой. Но тут стоит ей подсказать, как дальше делать.

— Чтобы так больше не случилось, требуется постепенно наращивать нагрузки, периодически меняя характер действий, — заметил я. — Но при этом нельзя полностью отменять тренировки, иначе пережитая боль окажется совершенно напрасной, не дав полезного результата. Вот прямо сейчас, пока есть время до завтрака, стоит сделать зарядку.

Хотя мне было лениво, стал показывать базовые разминочные движения и делать упражнения, увеличивающие общий тонус. Эх, отвык я от всего этого, чем активно занимался по молодости. Так и жиром заплыть недолго осталось. В одиночку, сам с собой, я бы ни за что не стал бы заниматься этими «напрасными напрягательствами», как некогда стал называть утреннюю зарядку. Мне и по жизни хватало различных физических нагрузок, что по работе, что после неё в гараже. А теперь я как будто возвращался в свою молодость, вспоминая всё то, что мне некогда было близко. И за что стоит сказать большое спасибо моей приёмной дочери. Воистину некоторые дети не дают своим родителям спокойно деградировать лёжа на диване перед телевизором.

К завтраку мы, естественно, заметно опоздали и оказались практически единственными посетителями в небольшой судовой столовой. Двадцать минут по часам и то же время при активном занятии чем–либо могут очень сильно отличаться. Судовой кок проявил своё явное неудовольствие относительно слишком уж необязательных пассажиров, но, тем не менее, в дополнительной добавке нам не отказал, хотя и пробурчал что–то ругательное себе под нос.

Когда мы, наконец, полностью насытились и вышли на палубу, судно уже пришвартовалось в относительно небольшом порту города Кунингтон. Здесь стоял только один портовый кран, который немедленно приступил к разгрузке судна, снимая с палубы морские контейнеры и ставя на их место другие, судя по тому, как их качало ветром — пустые. Бригада грузчиков сноровисто прыгала по судну, цепляя и отцепляя крюки крана. Едва мой грузовик при погрузке ими не зацепили. Но обошлось. Закончив с погрузкой, с борта спустили пассажирский трап. Странное дело, вроде бы должно быть наоборот, однако, тут свои порядки. По трапу на берег сошли все пассажиры судна кроме нас с Элизабет. Похоже, для них это конечная точка маршрута, так как они все шли, пригибаясь под тяжестью навьюченных на спины вещей. Мы же стояли невдалеке и смотрели на порт с высокого борта. Попробовал поймать и поговорить помощника капитала, но он отмахнулся от меня, поспешив вниз по трапу к стоявшей неподалёку от причалившего судна группе людей. Затем мы стали свидетелями большого скандала, когда те люди, к которым подошел Фёдор стали громко кричать, размахивая руками. Успел подумать — там до драки скоро дойдёт, но нет, покричали–покричали и мирно разошлись. Фёдор поднялся обратно по трапу с совершенно красной, как после банной парилки, рожей.

— Совсем оборзели, козлы островные, — выдохнул он, после того, как я подошел к нему и нормально поздоровался за руку.

— С чего вы там скандалили? — Спросил его. — Досюда аж крики долетали. Подумал, что вот–вот до рукоприкладства дело дойдёт.

— Это заказчики, не дождавшиеся своего груза с нашим рейсом, — доставая трубку и кисет с табаком, хмыкнул Фёдор. — Я им и говорю, что это, мол, не наша вина, пусть Орден напрягают, а они исключительно в нас крайних хотят видеть. Дела у них, видите ли, там огнём горят да дымом исходят. Чем я им помочь–то могу? Вот–вот, — он, наконец, раскурил свою трубку, постепенно успокаиваясь. — Так о чём ты там меня спросить–то хотел?

— Тут это… — немного замялся, почему–то стесняясь высказать свою просьбу, — электричеством бы мне у вас разжиться…

— Электричеством… — удивлённо поднял свои брови Фёдор, — так в каюте у тебя есть же розетка, пользуйся.

— Этого мне мало! — Я вроде как обрёл уверенность просителя, которому неудобно отказывать. — Мне бы свой грузовик к бортовой сети судна подключить, у меня там станок есть, вот запустить его хочу.

— Хорошо, это вполне можно организовать, с тебя лишняя сотня экю и дело в шляпе, — Фёдор выпустил табачный дым и снова затянулся. — Но не прямо сейчас, а когда отчалим. Мы здесь долго стоять не собираемся, через четыре часа отходим, итак из графика из–за задержки с грузом в Порто–Франко выбились.

— Сотня, говоришь… — немного задумался, отмечая, как на мне тут Фёдор лишнюю деньгу сшибает. — Хорошо, не вопрос, — согласился с предложенной ценой. — Только ещё мне кое–что потребуется…

— Что? — Помощник капитана смотрел на меня как на потенциальную дойную корову.

Может мне это просто так показалось, но он вполне готов решать любые мои проблемы только после перехода некоторого количества денежных знаков из моего кармана в его. Тоже мне, бывший соотечественник, называется. А с другой стороны, мне что, денег жалко? Да, жалко. Я их зарабатывал, рискуя своей жизнью. И тут туда сотня, сюда сотня. Так к тому моменту, когда мы к Береговому придём, у меня ничего и не останется. Но с другой стороны, не терять же напрасно своё время, смотря видеозаписи кровавых боёв в кают–компании? А деньги… при возможности ещё заработать успею. И коли они тут позволяют легко решить мои проблемы, так, почему бы и нет? Значит, можно наглеть дальше.

— Итак, ещё мне нужен большой деревянный щит, который требуется установить на палубе в проходе между контейнерами и три–четыре гимнастических мата. Если таковых не имеется, то можно взять обычные матрасы и накрыть их брезентом.

— Зачем тебе всё это? — Фёдор посмотрел на меня как на умалишенного, — чего ты там задумал?

— Мы тренироваться будем. Щит для того, чтобы ножи кидать, маты для отработки упражнений борьбы, — рассказал ему вкратце о своих задумках. — Понятно?

— Вполне, — подтвердил помощник капитана. — Ещё две сотни с тебя, — подсчитал он свои затраты и высказал аппетиты.

— Держи, — ответил ему, доставая из кармана карточки денег.

За такую ерунду три сотни экю. Грабёж, однако. Это если пересчитать на американские доллары, оставшиеся «с той стороны ленточки» почти тысяча баксов получится. Эх, жаба моя жаба, брысь в тину, самому тошно.

Однако Фёдор меня не подвёл, и я обрёл желаемое ещё до того, как судно вышло из порта. Электричества, естественно, пока не подали, хотя кабель удалось протащить из машинного отделения к грузовику, зато деревянный щит и матрасы, наскоро стянутые толстой нитью и накрытые брезентом, уже разместились на палубе. Не став тратить время зря, мы с Элизабет приступили к тренировкам.

— Вот что ты будешь делать, если тебя схватили за руку? — Спросил девочку, захватывая своей рукой её запястье.

Она несколько раз попробовала дёргать руку, попыталась извернуться и достать меня свей ногой, попыталась кусаться, но я держал её так, что у неё ничего не получалось.

— Не знаю, — запыхавшись от бесплодной борьбы, пролепетала она через некоторое время.

Отпустил её руку и схватил опять чуть медленнее.

— Внимательно посмотри, где находится мой большой палец, — подсказал ей.

— Да, вижу и что? — Спросила она, удивлённо подняв на меня свой взгляд.

Спрашивается, причём здесь какой–то большой палец?

— Большой палец единственный противостоит всем остальным четырём пальцам руки, которая держат тебя, — пояснил я. — И если ты приложишь свои силы в движение только против этого одного пальца, то он не сможет тебя удержать. Силы в одном пальце существенно меньше, чем во всей руке. И ещё ты можешь использовать свою руку как рычаг. Попробуй вот так…

Дал ей захватить свою руку и медленно освободился из её и так достаточно слабого захвата, сделав показательный упор на противостояние большому пальцу. Потом показал ещё раз и поменялся с ней ролями. Через дюжину малоуспешных попыток у неё начало что–то получаться. Поначалу я удерживал её примерно в треть своей силы, но постепенно увеличивал силу хвата до тех пор, пока у неё перестало получаться вырваться.

— Вы слишком сильны, мне не вырваться, — обиженно заметила она, после очередной неудачной попытки.

— А ты попробуй прикладывать к своей силе ещё и свою массу, — посоветовал ей. — До этого ты только рукой действовала, а теперь приложи всё тело, вложив его в одно движение.

Два часа такой вот возни не прошли даром, Элизабет умудрялась устойчиво вырываться из моих захватов её рук, даже если я не жалел своей силы. Впрочем, мы отрабатывали только самые простые приёмы захвата, но зато самые распространённые среди обычных людей. Для молодой женщины умение вырваться из мужского захвата значит даже больше, чем навыки владения оружием. Нет, никакое рукоприкладство полностью не заменит ножа и тем более ствола, но и без таких умений нож или ствол могут оказаться бесполезными, ибо их просто не дадут достать или вовсе отберут.

После «лёгкой разминки» мы обновили установленный щит, немного покромсав его втыкающимся железом. Я постепенно вспоминал, как достигнуть краткосрочной твёрдости руки во время броска, чтобы добиться достаточной силы этого самого броска. На уровне мозгов всё прекрасно помнил, но вот мышечные рефлексы включались далеко не сразу. Лиза вообще так не умела, но уже вполне уверенно действовала кистью. Первый шаг сделан, дальше нужно просто набирать практического опыта. Да и у меня не всё хорошо выходило. Кидал нож сильно и резко, с замахом и без, да вот нужной точности бросков пока не наблюдалось. Помогли опять же советы, полученные мной от друга–охотника, который и научил меня обращаться с ножами. «Не смотри туда, куда хочешь попасть, просто ощути, что ты резко тыкаешь в эту точку своим пальцем, независимо от расстояния до неё» — вот примерно такой был совет, если воспроизвести его дословно. Вспоминаю нашу игру, когда мы возвращались из леса. Тогда мы дружно резко тыкали пальцами в висящие на низких ветках листья. И это впоследствии заметно сказалось на точности втыкания ножей при бросках. Да и из ружей стрелять некоторые мои знакомые стали немного лучше. В общем, дело кончилось тем, что я сходил в машину, и развесил на нитках между контейнерами несколько десятков маленьких клочков бумаги. Деревьев и листьев на борту судна для наших тренировок почему–то не нашлось.

Серьёзно намаявшись в играх на свежем воздухе, мы завалились в свои койки сразу после ужина. И опять я проснулся среди ночной темноты с совершенно ясной головой и желанием что–то сделать. В это раз не стал тратить время на ворочанье в кровати, сразу отправившись на свежий воздух. Немного полюбовавшись на сверкающие звёзды, занялся полезными делами. Электричество к машине подвели, можно вспомнить те планы, которые остались со вчерашней ночи. Днём так и не удосужился чем–либо практическим заняться, всё время ушло на игры и тренировки. А ещё думал опять энциклопедию местной живности посмотреть, пришли в голову какие–то мысли. Ладно, это пока не горит. Итак, первым планом стоит станок ювелира, давно он меня ждёт–дожидается. Соединяю все кабели как написано в объёмной бумажной инструкции к нему, щёлкаю тумблерами включения питания. Загораются индикаторы напряжения на самом станке, затем начинает мигать светодиод готовности. И на этом всё. На нажатие имеющихся тут кнопок нет никакой реакции. Основной блок управляющей электроники не подаёт признаков жизни. Так, беру отвёртку в руки, заднюю стенку долой. Проверка предохранителей, они целы, напряжение сети в блок питания приходит. Тестер показывает двести десять вольт. Хоть и не точно двести двадцать, но должно вполне хватать. Пробую щупами тестера выходные мощные шины напряжения с блока питания, нули. Вот он, собственно, и дефект, причина неисправности всего агрегата. Что–то мне везёт в этом мире на дохлые блоки питания. Однако мало определить неисправный блок, его ещё и починить надо. Заменить–то тут его не чем. Даже «с той стороны ленточки» не закажешь, вещь совершенно уникальная. Что же, когда нас это останавливало? Демонтирую блок из корпуса и раскидываю его по рабочему столу. Теперь, когда я сделал нормальное освещение, здесь вполне удобно работать. Вентиляцию бы ещё улучшить, но пока можно обойтись и открытой дверью. Принципиальной схемы к блоку питания, понятное дело нет, и даже не предвидится, придётся разбираться исключительно дедуктивным методом, представляя лишь общие принципы, как он должен работать. Ну, ничего, нам не впервой.

Первичный фильтр сетевых помех, мост выпрямителя цел, ключевые мощные транзисторы преобразователя напряжения тоже целы. По выходной части схемы тоже не наблюдается коротких замыканий и чего–либо очевидно сгоревшего. Самая неприятная ситуация для ремонтника, когда с виду всё вроде как цело, только ничего не работает. Подключаю внешнее напряжение сети и начинаю бегать щупами тестера по схеме. Так, что это у нас тут? А это дополнительный маломощный преобразователь напряжения, от которого должна запускаться управляющая мощными ключами схема. Ну и наворотили они тут всякого лишнего. Дежурная схема питания им здесь зачем–то потребовалась, как и на обычных компьютерах. Дополнительный преобразователь работает, выдавая явно положенные ему двенадцать вольт. Напряжение поступает в управляющую схему, но она не даёт запуска основного преобразователя. Возможно, внешнего сигнала на старт не поступает? Логично. Проверяю схему ещё раз и закорачиваю пинцетом один внешний контакт на массу, который показался мне наиболее подозрительным. Два больших вентилятора быстро набирают обороты, показывая, что основной преобразователь успешно стартовал. Значит, дело совсем не в блоке питания, как я понадеялся поначалу. Перед тем, как собрать блок питания, проверил поступление дежурного напряжения с выхода схемы. Оно было на месте. Раз я ошибся при первом подходе к агрегату, надо искать дальше уже в самом блоке электроники.

Вставив проверенный блок на место, стал искать, куда поступает с него дежурное напряжение и откуда идёт сигнал включения. Ибо где–то там и должна располагаться цепь, включающая основное питание. Провода оказались плотно увязаны в жгуты, и проверка их отняла целый час. Да и устал порядочно, ковыряясь в неудобных электронных потрохах. В результате этих поисков нашлась маленькая платка с десятком рассыпных элементов на ней, среди которых не оказалось ни одной микросхемы. И, главное, от этой платки тянулся жгут проводов, идущий к внешнему разъёму, к которому цепляется сам станок. Следовательно, нужные для запуска сигналы должны идти с него. Эх, столько времени и сил потрачено, а толку пока нет. Я уже понял, как можно запустить всю эту конструкцию, достаточно только подать внешнюю команду, закоротив пару простых проводов. Вот только пока полностью не уверюсь, почему система станка не работает как надо сама, лучше так не делать. Мало ли что случайно погореть может. Я же не знаю, зачем тут такие навороты придуманы разработчиками.

Ставлю назад крышку блока электроники и вскрываю сам станок. С ним уже несколько сложнее разбираться. Здесь очень плотный монтаж из электроники и механики, сложно добраться до нужных блоков. Но меня это не останавливает. Ещё два часа коту под хвост, но зато обнаружил, что дежурное напряжение с блока электроники не доходит до той части схемы, которая подаёт сигнал включения. А вот где оно там теряется пока неясно, уж больно много тут проводов понакрутили. Начнём плясать от печки. Вот он входной провод дежурн6ого питания. Перебираю жгут, и дохожу до небольшой платы. Здесь напряжение ещё есть, а вот дальше теряется. Что у нас тут собрано? Ага, вот он, понижающий стабилизатор с двенадцати на пять вольт. И, похоже, именно он–то и не работает. Блин, вот же оно где… случайно обнаруживаю тонкую трещину токопроводящей дорожки. Если не знать, где икать, то её и не различишь под защитным лаком. Когда закрепляли крепёжным винтом плату, то немного перетянули его и вот она — неисправность. Причём, скорее всего, возникла она не сразу. Сначала контакт был, а после при транспортировке постепенно разрушился от тряски. Ну, это нам легко исправить. Наложив с помощью паяльника проволочные шины на токоведущие дорожки рядом с трещиной, тем самым, исключая её дальнейшее разрастание, включаю всю конструкцию в сеть. Вот теперь совсем другое дело. Побежали огни индикаторов, показывая завершение внутренних тестов, загорается небольшой жидкокристаллический экран на блоке электроники. Что у нас там написано? Ага, сообщения об ошибках. Защитные кожухи открыты, если не закрыть их — работать не будет. Так, понятно, надо собирать станок, но сил на это уже нет. Выключив паяльник, и отложив сборку раскиданного по столу станка на потом, я отправился спать.

Следующий день начался так же, как и предыдущий. Меня опять растолкала Элизабет незадолго до завтрака, после интенсивная физическая зарядка, завтрак и продолжение наших развлечений.

В это раз решил показать девочке, что можно сделать с другим типичным вариантом захвата молодых женщин. Да и не только женщин, впрочем.

— Твои дальнейшие действия? — Спросил я, обхватив её рукой за шею, стоя сзади и придерживая ей спину другой рукой, дабы она не могла прижаться и выскользнуть или ударить меня.

Собственно, все её неуклюжие действия свелись к тому, что она попыталась разжать мой захват или как–либо вывернуться из него. Естественно у неё совершенно ничего не получилось. И это ещё, если учесть, что я старался случайно не перекрыть ей кислород. Хотя при таком захвате и стоит слегка придушить жертву, чтобы она не кричала, сильно не дёргалась и не попыталась случайно вонзить свои острые каблучки в твои ноги. Для этого жертву и держат на некотором расстоянии от себя, а не страстно прижимают к себе, как некоторые идиоты. Это уже потом можно обниматься, когда её сопротивление сломлено. Большинство людей, едва оказавшись в таком захвате, становятся совершенно беспомощными, и не знают, что делать. Хвататься за удерживающую шею руку и пытаться разжать захват совершенно бесполезно. Если есть оружие, можно попытаться его достать, руки жертвы свободны, но есть немалый риск, что захватчик свернёт шею раньше, чем жертва сможет причинить ему вред. Одно лёгкое движение и шейные позвонки скажут «хрум»… А между тем, эффективное противодействие вполне имеется.

— Ну как, опять ничего не выходит… — заметил я, отпуская раскрасневшуюся от напряжения девочку.

Она лишь смущённо опустила свой взгляд.

— А ты внимательно подумай, какие действия ожидает от тебя захватчик. К чему он готов, а к чему нет? — Посоветовал ей.

Гляжу в её глаза и не вижу там даже намёков на догадку. Ладно, подскажу, с меня не убудет.

— Что произойдёт, если ты резко подожмёшь ноги, когда тебя держат? Хочешь попробовать?

Несмотря на то, что я специально готовился к тому, что должно было произойти, всё равно не удержал равновесие и завалился на маты рядом с Элизабет.

— Вот видишь, как просто! — Подбодрил её, помогая подняться.

— Но я же тоже упала и оказалась беспомощной, — смущённо ответила она.

— Во–первых, ты ожидаешь своё падение, а твой противник — нет. И потому у тебя появляется некоторое преимущество по времени. А, во–вторых — тебе падать было и необязательно, могла бы чуть быстрее сориентироваться и устоять на ногах. Теперь давай попробуем ещё один вариант, — решил не давать ей развить чувство лёгкой победы над большим и тяжелым противником вроде меня с первой попытки.

В этот раз я захвалил шею, крепко прижимая девочку к себе. И простое поджатие ног тут уже не помогло, она просто беспомощно повисла на моей руке.

— Не работает прежний приём, да? — Заметил с ехидством в голосе, опуская Элизабет на маты. — При близком захвате перед рывком вниз нужно сделать шаг вперед или же резко упереть свои ноги в колени захватчика. Можно сделать первое и второе последовательно, в зависимости от своего удобства. Давай, опробуем эти варианты на практике.

До обеда мы отрабатывали с ней борьбу с захватами сзади. Я показывал самые различные варианты, которые только мог придумать, и мы совместно искали методики противодействия им. После пошли варианты захватов при дополнении, что захватчик использует холодное оружие, приставляя его к спине жертвы сзади или к горлу спереди. На любой хитрый захват можно найти адекватный и относительно безопасный способ противодействия, главное не впасть в ступор и вовремя угадать, что же ждёт от тебя твой противник. И если поломать его ожидания и использовать слабости его позиции, то можно не только вырваться из крепкого захвата, но и хорошенько приложить своего противника в отместку. Вот такие незамысловатые приёмы самообороны, по моему мнению, должны преподавать всем детям в ещё школе на уроках физкультуры. Однако ни на Старой Земле, ни тут я ничего подобного не наблюдаю. Здесь хоть стрелять детей учат, и то благо. Но и самые элементарные приёмы самозащиты порой оказываются весьма актуальными.

После обеда, на который мы, по своему обычаю, опять опоздали, занялся сборкой станка и установкой дополнительных антенн, а Лиза тренировалась в метании ножей. Я тоже в небольшом перерыве между занятиями немного размялся, удовлетворённо отметив, что прежние навыки уже полностью вернулись ко мне. И даже появился некоторый дополнительный прогресс, как минимум точность бросков заметно возросла. Ближе к вечеру, когда я завершил свою возню в грузовике, отмылся от грязи и завалился на кровать, включая ноутбук, Элизабет подошла ко мне.

— А покажи мне ещё что–либо интересное, — безапелляционно потребовала она.

Ага, стало быть, ножи метать уже надоело, захотелось вместе со мной повозиться. А я‑то только собирался энциклопедию почитать. Ну, хорошо, сейчас я тебя займу…

— Пойдём, пора научить тебя падать, — обрадовал её потенциально новой игрушкой.

— Падать… а разве я не умею падать? — Изумлённо спросила она.

— Скажу тебе по большому секрету… — я принял очень серьёзный вид, как бы собираясь открыть ей величающую тайну, — правильно падать не умеют практически все люди. Мы привыкли ходить, бегать и прыгать, а вот падать боимся. И потому при падениях люди часто получают травмы. Они ведь не собирались упасть, когда падали. А потому, как правильно падать, тому тоже стоит учиться и долго тренироваться. Вот сейчас мы к этому и приступим.

Следующий час я ронял Элизабет на маты с завязанными платком глазами и стоящую по стойке смирно. Я неожиданно толкал её с любой стороны, а она должна была не препятствовать своему падению и не группироваться во время его. То есть просто доверить своё падающее тело силе тяжести и внимательно наблюдать за собой. Это было необходимо для того, чтобы победить страх падения. Именно он, проявляясь в момент утраты опоры под ногами, часто на секунду парализует человека, не позволяя ему адекватно среагировать на резкое изменение ситуации. Да, тело часто реагирует само, но это слишком далеко от того, что окажется реально эффективно. И потому прежде чем приступить к изучению именно правильных вариантов падений, нужно сбить старые рефлексы. И только после наработанные тренировками новые рефлексы резко повысят шансы избежать неприятностей со здоровьем даже при падении с больших высот или приличных скоростей. У Лизы пока плохо получалось справляться со своим страхом, а потому выдав ей набор инструкций для самостоятельных занятий, я отбыл в каюту. Мне захотелось подробно записать всё то, что с нами произошло в последнее время. Чем и занимался до самого ужина, а потом и большую часть ночи, пока не стали смыкаться глаза.

Наша жизнь на борту судна постепенно входила в своё размеренное русло, не отличающееся особым разнообразием. Игры и тренировки, тренировки и работа с информацией. Пока такая жизнь мне даже нравилась. Ведение дневника позволило мне гораздо лучше увидеть себя самого со стороны. И не сказал бы, что этот взгляд мне сильно понравился.

На подходе к городу Порт–Дели

Я стоял на носу корабля, рассматривая приближающийся город. Пока он ещё терялся в лёгкой дымке, постепенно проявляясь всё больше и больше, выделяясь на фоне остального берега торчащими ввысь огромными портовыми кранами. Элизабет, немного покрутившись на палубе и вдоволь накидавшись ножи в основательно покоцанный щит, ушла в каюту отдыхать. Снаружи стояла привычная дневная жара, несмотря на окружающее нас море, которое сейчас практически не добавляло прохлады. И здесь было немного жарче, чем в Порто–Франко, ибо мы подошли гораздо ближе к экватору. Кто–то легонько коснулся моего плеча, обернулся, чтобы рассмотреть, кому я здесь потребовался.

— Немного подзаработать не желаешь? — Помощник капитана Фёдор заговорщицки подмигнул мне после крепкого рукопожатия.

— Смотря, что делать. Деньги лишними никогда не бывают, но и бегать за каждым экю тоже не хочу, — ответил, заглядывая в его улыбающиеся глаза.

Сейчас я пребывал не в самом лучшем расположении духа после вчерашней тренировки, у меня опять немного побаливали мышцы, и подвязываться под какие–либо сомнительные дела мне не особо хотелось.

— Дело простое, а пять сотен на дороге не валяются, — попытался заинтересовать меня Фёдор.

— Пять сотен говоришь… — задумчиво переспросил его, — отчего такая щедрость, Фёдор? Никак с риском для жизни работёнка, да?

Помощник капитана немного поморщился, беззвучно медленно шевеля губами и замолчав на несколько мгновений, потом явно что–то про себя решил.

— Хорошо, дам штуку просто за то, что ты сопроводишь меня в одной недолгой поездке, — он оценивающе посмотрел на меня, явно решая, говорить или не говорить мне дальше. — Сопроводишь с оружием. Ты прав, Алекс, некоторая доля риска в этом деле есть. Но слишком небольшая доля риска за такие хорошие деньги.

Судя по его виду, он уже явно считал, что я обязательно соглашусь. Интересно, откуда у него такая уверенность?

— Хорошо, рассказывай, — с внушительной долей безразличия в своём голосе ответил ему, — а я подумаю…

— Дело очень простое, — начал свой рассказ Фёдор. — Я хочу кое–что прикупить в городе из того, что официально запрещено продавать. Нет, ничего такого предосудительного, — добавил он, рассмотрев мой скептический взгляд. — Просто кое–какие медицинские препараты, которые англичане производят в тех местах, и категорически не желают продавать на сторону. Но кое–кто посторонний сможет их мне предложить.

— А зачем они тебе? — Решил удовлетворить своё проклюнувшееся любопытство.

— Для работы, естественно, а также на перепродажу, — усмехнулся он. — Маленький дополнительный заработок здесь никому не помешает, ведь так?

— Это верно, — заметил я. — Вот только есть некоторые сомнения, что этот заработок такой уж и маленький, коль ты мне штуку экю за простое сопровождение предлагаешь.

— Ты прав, прав, не такой уж и маленький заработок, — Фёдор достал свою неизменную трубку и стал набивать табаком. — Если хочешь, можешь со мной войти в долю и ещё хорошенько добавить к той штуке, что предлагаю тебе за сопровождение.

— Что–то ты меня слишком хорошо уговариваешь… — скепсис из меня так и сочился. — Дело ясное, что дело тёмное и дело опасное.

— Да нет же, — Фёдор недовольно поморщился, — там всё просто. Нам придётся заехать в один квартал на краю города. Порт–Дели далеко не самый безопасный город, я тебе об этом уже говорил. И находиться на его улицах с хорошей суммой наличными в кармане… ну ты понимаешь, да? Так вот, если нас будет двое, то местные гопники поостерегутся лезть к нам. Я тут посмотрел, как ты ножиками кидался, вот и обращаюсь к тебе за помощью.

— Судя по всему, ты уже не первый раз там закупаешься, да? — Возник у меня очередной вопрос. — Наверняка ведь раньше с кем–то ещё на это дело ходил, чего сейчас со мной решил связаться?

Судя по изменившемуся виду Фёдора, мой вопрос ему очень сильно не понравился. Что–то он ему такое напомнил, и оно ему сильно не по душе пришлось. Он судорожно прикурил трубку и глубоко затянулся ей.

— Да было одно нехорошее дело… — как–то слишком грустно заметил он. — Не хочу об этом подробно рассказывать, мой бывший напарник кинуть меня на деньги захотел, вот мы с ним и расстались.

А я тем временем отметил, что в этот раз Фёдор врёт. Ибо от него на пару секунд повеяло настоящим страхом. Там явно не только с деньгами вопрос стоял. Да и расставание это могло оказаться не совсем добровольным. Впрочем, это–то как раз и заинтересовало меня, ибо если долго не было приключений, то их стоит для себя найти, пока они сами не нашли меня. И не важно, что прошло всего несколько дней, как я удрал из Порто–Франко, где этих самых приключений наелся по самую макушку.

— Ладно, — решил сделать вид, что поверил, и перевести тему. — Ты предлагал войти в долю, что там ожидается в качестве навара?

— Минимум два конца, — Фёдор заметно повеселел, видя мою заинтересованность, — но минимальная единичная партия стоит пять кусков. Но стоит брать не менее трёх партий сразу, тогда заметно выгоднее. У меня–то своих денег только на две партии есть, а если ещё ты добавишь…

— Что–то слишком дорогие получаются лекарства, — удивлённо отметил я, — наркота, небось?

Мне совсем не хотелось становиться наркоторговцем, особенно после того, как немножко пообщался с чеченцами в Порто–Франко. Они и будучи живыми, скверно пахли, а уж после нашего ночного визита и близкого общения… в общем, я уже собирался отказаться от столь заманчивого предложения Фёдора.

— Нет, не наркота, — поспешил он развеять мои явные сомнения. — Это особые стимуляторы, позволяющие интенсивно работать несколько суток кряду и не вызывающие каких–либо заметных негативных последствий, кроме повышенного аппетита. Из чего их тут делают мне неизвестно, но их всегда с большим удовольствием у меня покупает Русская Армия. Официально–то их не купишь, англичане никому не продают, самим, мол, мало. Я и сам иногда использую их, когда приходится стоять две–три вахты подряд. Капитан наш часто болеет в последнее время, старый он уже. Давно стоит вопрос о найме второго помощника, но тут уже наша компания–владелец судна ерепенится, денег им всё мало! — Фёдор опять резко затянулся трубкой и с силой выдохнул дым. — Так как, поучаствуешь деньгами в хорошем предприятии? — Спросил он, внимательно посмотрев на меня.

— Поучаствую, — ответил ему, прикидывая, сколько у меня есть лишней наличности и что оставалось на банковском счету.

Денег пока хватало с запасом, но и растрачивать не пойми на что их тоже не хотелось. Впрочем, когда Фёдор говорил о возможном заработке, он явно не врал. Следовательно, можно и вложиться, раз уже согласился участвовать в деле.

— Вот спасибо, — широко заулыбался помощник капитана. — Если хочешь, я тебя ещё на рынок после сопроводить могу, подскажу, чем там стоит затариться. Ты ж никогда ранее не бывал в тех краях, ничего не знаешь. А там без знания местных реалий только деньги зря оставишь и наберёшь всяческой ерунды.

— Ловлю на слове! — Сказал я, когда мы пожали друг другу руки в знак заключения договорённости.

— Как пришвартуемся, я сам найду тебя, — добавил Фёдор, приятельски хлопнув меня по плечу.

Порт–Дели

Где–то спустя час после того, как судно застыло у причала, в дверь каюты настойчиво постучали.

— Открыто, входите — громко крикнул я, чтобы меня услышали из–за двери.

Дверь открылась, представляя перед нашим с Элизабет взором помощника капитана. А кого мы тут ещё ожидали, спрашивается? Фёдор оделся в заметно потёртый камуфляж, а на ремне у него висела кобура.

— Ты уже собрался? — Спросил он меня, закрыв за собой дверь.

— Почти, — ответил ему. — Вот только оружие подберу. Забыл тебя спросить о том, что там из стволов можно носить в Порт–Дели, а что нельзя.

— Да всё что хочешь — то и носи, — ухмыльнулся Фёдор. — Для белых людей там никаких ограничений по этому поводу нет.

— А для небелых, стало быть, есть? — Возник у меня очевидный вопрос.

— Для цветных носить в городе огнестрельное оружие запрещено, — подтвердил он.

— И здесь сплошной оголтелый расизм, — хмыкнул я.

— Что поделать, — кивнул Фёдор, — тут столько всякого сброда «с той стороны ленточки». Если индусы по большей части, ещё куда ни шло, африканские негры тоже более–менее смирные, а вот всякие там арабы, пакистанцы и прочий человеческий мусор — тот да. Едва выйдут с территории Базы Ордена, сразу за пушки хватаются, друг по дружке пострелять норовят, всё никак успокоиться не могут. Вот потому–то для них и введён запрет. Впрочем, орденских патрульных и британских боевиков в городе мало, так что на этот запрет местные кладут с прибором.

— Весёленький городок, ничего не скажешь, — задумчиво сказал я, доставая свою оружейную сумку из–под кровати.

Так, что мне брать? Как основной пистолет пусть будет 1911 «Кольт». Не только хорошее именно для города оружие, но и ещё подчёркивающее определённый статус своего владельца, благо вполне заметно, что конкретно находится в кобуре. По моему скромному разумению, здесь это может оказаться ещё одним фактором, останавливающим потенциального злоумышленника. Две запасных обоймы, набитые «Глейзерами» кладу в карман. Если и придётся пострелять, то хоть рикошетов не будет. Немного подумав, в другой карман кладу глушитель, наблюдая за явно неодобрительной реакцией Фёдора рассматривающего виднеющееся содержимое моей сумки, среди которого выделяется своим толстым дулом специальный малошумный автомат «ВАЛ». Ну не принято тут на Новой Земле показывать «оружие убийц». Если ты уж стреляешь в кого, то стреляй честно. Пусть все услышат. И не собираюсь с ним на этот счёт спорить.

Достаю второй, относительно маленький пистолет «ASP» под 9х19 парабеллумовский патрон в подмышечную кобуру. Неплохая чёрная маленькая машинка для скрытого ношения, взятая мной в последних трофеях. Одна такая попалась. Прицел у него, конечно, неудобный, оптимизированный скорее для того, чтобы случайно не зацепиться при доставании. Впрочем, для стрельбы в упор целиться и не обязательно, а для других вариантов есть «Кольт». Теперь автомат. Брать или нет, вот вопрос. Вроде бы и город относительно мирный, а я как на войну собираюсь, запугал меня Фёдор. Таскать четыре килограмма самого автомата и патронов к нему по здешней жаре очень не хочется, но с ними спокойнее чувствовать себя буду. Достаю свой «Укорот»[1], прибывший сюда со мной ещё со Старой Земли и три магазина к нему, не торопясь набиваю их патронами.

Вот, вроде как всё. Ещё остался нож до полного комплекта и всё. Деньги и остальные мелочи уже распихал по карманам ещё до прихода Фёдора.

— Всё, готов идти, — сказал ему, запихивая оружейную сумку обратно под кровать. — Удастся ли по дороге в банк заскочить? Хочу денег со счёта снять, у меня наличности маловато.

— Какой вопрос, Алекс, зайдём, — Фёдор внимательно посмотрел на меня, всего обвешенного оружием. — До нужного нам дела ещё часа три, мои партнёры пока не готовы к встрече. Так что вперёд, пока есть время прошвырнуться по рынку.

— Ой, а можно и мне с вами? — Вскочила со своей койки Элизабет и запрыгала перед нами на носках, бурно выражая своё желание.

Я вопросительно посмотрел на Фёдора.

— Можно, маленькая леди, — кивнул ей он. — Только если вы пообещаете, никуда от нас не удаляться дальше двух шагов.

— Обещаю, — пискнула она.

— Пистолет возьми, — приостановил её я, когда она уже кинулась к двери.

— Сейчас, сейчас, — стала рыться она в своих вещах, выуживая из них кобуру с «Глоком», которую мы совершенно забыли убрать в сумку и опечатать.

Мы сошли по трапу с судна и отправились вслед за Фёдором куда–то в сторону дальних пирсов, около которых толпились на воде грязные утлые рыбацкие лодки, что меня заметно напрягло.

— Нам нужно выбраться из порта незаметно, — немного развеял мои подозрение Фёдор, — незачем докладывать о своих перемещениях орденскому Патрулю. Чем меньше они знают, тем больше у нас возможностей для скромных дополнительных заработков. Здесь недалеко имеется выход в город «для своих». И охранники там не спрашивают «АйДи», если узнают тебя в лицо, да и вообще не задают лишних вопросов.

И правда, пропетляв немного по порту, мы вышли к небольшим закрытым воротам. Фёдор тихо что–то сказал двум вооруженным охранникам, дежурившим в небольшой будке рядом с ними, те что–то сказали ему в ответ и нас выпустили в город.

— Если случайно будете возвращаться без меня, — через некоторое время сказал он, убедившись, что рядом с нами никого нет, — скажете на воротах пароль — «Узор Климентия» и вас пропустят в порт.

— Запомнил. Вот только не думаю, что найду те ворота в этих трущобах, — с большим сомнением в голосе заметил я.

Рядом с этой частью порта располагались далеко не самые богатые городские кварталы. Вдоль высокого забора шла посыпанная мелким щебнем дорога, в некоторых местах отмеченная видными кучами навоза. С другой стороны дороги стояли хлипкие бамбуковые заборы, закрывающие такие же не очень презентабельные деревянные жилища. Людей практически не было видно, по пути нам попалось только несколько грязных смуглых мальчишек, во что–то азартно игравших на дороге. Едва они заметили наше приближение, как быстро рванули в сторону переулка, обнаружившегося среди заборов, дабы случайно не оказаться на нашем пути.

— Тут сложно заблудиться, — немного подбодрил меня Фёдор, — дорога только одна, вот сейчас мы повернём и выйдем в более благоустроенную часть города.

И действительно, стоило нам обогнуть пару каких–то больших строений, больше всего смахивающих на какие–то склады, мы вышли на центральную улицу. Перед тем, как сойти на берег, я изучил и запомнил доступные карты Порт–Дели, чтобы иметь хоть какое–то представление о городе. Главная улица начиналась от основных ворот порта, далее шла через «увеселительный квартал», состоящий из множества кабаков и борделей. Потом она превращалась в большой рынок, вытянувшийся вдоль дороги на несколько километров. А затем поворачивала к центру города, где начинался местный «деловой центр» и большая центральная площадь. После неё главная улица расходилась веером второстепенных улиц и улочек, ведущих в другие части города и к выездам из него. Если Порто–Франко изначально строился как большая деревня, стоящая вдоль основной трассы, то Порт–Дели явно плясал от порта и дороги к Базе Ордена. Выйдя на середину большой улицы, огляделся по сторонам, разглядывая окружающее меня пространство, запоминая ориентиры, чтобы выйти на ту маленькую улочку, откуда мы пришли. Справа отметил основные ворота порта и большую автостоянку рядом с ними. Вот тут, уже народу хватало. Кого здесь только не было. Люди практически всех рас и всех цветов кожи. Мы втроём не особо выделялись на их фоне. Большая часть видимого мной народа явно были как–либо связаны с морем, тут сложно ошибиться.

— Нам сюда, — потянул меня за рукав Фёдор, выводя из недолго ступора, в котором я оказался, разглядывая суетящийся народ.

Мы зашли в проход на автостоянку и направились к небольшой конторке, стоящей в центре неё. Через пятнадцать минут мы обрели временные колёса в виде изрядно побитого жизнью внедорожника совершенно неизвестной мне марки. Фёдор сел за руль, я расположился слева от него, да–да, здесь принято левостороннее движение, англичане в своём духе, а Лиза залезла назад. Несмотря на побитый вид, внутри машина оказалась очень даже ничего. Даже кондиционер, похоже, работал. Взревел неожиданно мощный по звуку мотор, и мы резко тронулись с места, выруливая со стоянки на улицу.

— Ну что, куда едем в первую очередь? — Посмотрел на меня Фёдор. — Ты в банк зайти хотел, да?

— Давай в банк, — кивнул в ответ.

Старательно объезжая толпы людей, торговые ларьки, стоящие тут и там машины в очень похожем на нашу побитом виде, мы проехали мимо многолюдного рынка и вырвались на свободный простор. Фёдор добавил газу, несколько разгоняя машину, каждые десять секунд судорожно давя на клаксон и тихо матерясь, распугивая случайных пешеходов и многочисленных велосипедистов, занявших центр дороги. Я успевал крутить головой по сторонам, рассматривая город. После Порто–Франко, Порт–Дели не смотрелся совсем. Где та подчёркнутая аккуратность, где та простота и некоторая утончённая роскошь строений одновременно? Даже каменные здания здесь выглядели как–то аляповато. Ближе к центральной площади по краям дороги стали попадаться настоящие дворцы с высокими толстыми колоннами перед центральным входом, большими окнами и ярко блестящей на солнце крышей, крытой красной медью. Впрочем, по моему субъективному мнению, даже эти дворцы выглядели как–то немного пришиблено, чего–то в них не хватало. Может здесь такие архитектурные особенности, свой стиль, короче, не знаю, мне что–то просто не нравится и всё, но вот что конкретно, понять не могу. Тем временем Фёдор резко остановил машину на круглой площади с большим фонтаном в центре около трёхэтажного здания Орденского Банка, построенного всё в том же «дворцовом» стиле с медной крышей.

— Свой автомат оставь тут, здесь не стреляют, — сказал он мне, когда я собрался вылезать из салона.

— Угу, — пробурчал себе под нос, вылезая из машины, снимая «Укорот» и кидая его на сиденье. — Скоро вернусь, подождите чуть–чуть.

— Не стой там в очередях и сразу подходи к свободному окну, — напутствовал меня своим советом Фёдор.

Зайдя в банк, сразу заметил, как по мне быстро скользнули своим вниманием пара присутствующих тут вооруженных охранников, после чего не сочтя меня потенциально опасным, занялись внимательным наблюдением за другими посетителями. А их здесь хватало. В четыре операционных окна выстроились длинные очереди человек по десять в каждой. И только пятое окно, расположенное несколько в стороне от первых четырёх, оставалось совершенно свободно, хотя я заметил за ним сидящего работника банка. Что же, раз Фёдор советовал не стоять в очереди — значит пойду к нему.

— Здравствуйте, чем я могу быть вам полезным? — Спросил меня молодой улыбчивый белый мужчина, когда я подошел к окну.

— Мне надо снять деньги со своего счёта, — ответил ему, доставая из кармана «АйДи» с моей фотографией.

Пройдёмте за мной, сказал он, открывая рядом с операционным окном небольшую дверь. Вошел в неё, оказавшись в большом светлом коридоре.

— Вот сюда, — служащий открыл мне дверь в небольшой кабинет. — Садитесь, — молодой человек указал мне на мягкое кресло рядом с небольшим столом, за который он сел с другой от меня стороны.

— Можно ваш «АйДи», — спросил он, когда я устроился в кресле.

— Вот, — протянул ему свой здешний документ.

— Одну секундочку, подождите, пожалуйста — сказал он, вставляя его в специальную щель на своём компьютерном терминале, на котором через несколько секунд высветилось моё здешнее имя и фамилия, а так же состояние моего счёта. — Сколько вы хотите снять наличности? — Спросил он меня.

— Двадцать тысяч. Из них одну тысячу желательно мелочью, — ответил ему, мысленно прикидывая ближайшие расходы на рынке.

— Не боитесь носить с собой столько наличных? — Работник банка с заметной заботой во взгляде посмотрел на меня. — Здесь, знаете ли, это может быть слишком опасно.

— Ничего, мне не привыкать, — пожал плечами, показывая свою абсолютную уверенность.

— Хорошо, сейчас выдам, подождите, пожалуйста, — служащий встал со своего места и ненадолго вышел из кабинета, оставив меня одного.

Пока он куда–то ходил я внимательно осмотрелся по сторонам. А ничего так кабинетик, вполне уютненько и по–деловому. И странно, почему такое вот особое обслуживание не распространяется на остальных посетителей банка. Сколько их там стоит в очереди в основном зале. Надо бы спросить… — додумать я не успел, вернулся служащий банка, положивший передо мной пачки местных денег, более всего напоминающих пластиковые игральные карты.

— Вот, пересчитайте, пожалуйста, тут, как вы и просили, двадцать тысяч из них тысяча мелкими купюрами не более двадцати экю.

Стал пересчитывать деньги, в чём, и так ясно, не имело никакого смысла, Орденский Банк никогда не обманывает своих клиентов. Но порядок, знаете ли…

— А можно вас спросить… — я мысленно вернулся к той теме, над которой думал раньше, распихивая пачки наличных по карманам разгрузки.

— Да, спрашивайте, — сказал улыбчивый молодой человек, передавая мне мой «АйДи».

— Я впервые в Порт–Дели и немного не в курсе местных традиций, — попытался начать разговор несколько издалека. — В общем, у меня вопрос о разнице обслуживания в здешнем банке. Там, — я кивнул головой в сторону двери, — целая куча людей в очереди стоит, а вы тут со мной отдельно работаете.

— Всё правильно, — кивнул мне служащий, — здесь у нас установлено раздельное обслуживание. Белые люди обслуживаются персонально, а все остальные — в общем порядке.

— По ту сторону залива я такого не замечал, — подобное отношение вообще–то уже не удивляло, но всё же ещё немного цепляло. — Здесь Орден сильно иначе относится к людям?

— Нет, — молодого человека явно забавляла моя неловкость при обсуждении этого вопроса, видимо, я оказался далеко не первым, кто им интересуется. — Просто большинство местного населения оперирует не экю, как вы, и люди с той стороны залива, а исключительно в местных деньгах. Здесь в ходу рупии, динары и пиастры, они относятся к экю примерно один к ста и обращаются только на этих территориях. Орден уже давно хочет отменить эту практику, считая её неправильной и дискриминационной, но пока для этого не хватает экономических возможностей здешнего населения. Для них экю получается слишком дорог.

— Благодарю, вы мне очень помогли, — выразив свою признательность, направился к выходу.

Когда проходил мимо операционного окна, обслуживающего белых, заметил там уже другого служащего. Хм, теперь понятно, как тут не создают очереди. Пока со мной работал один служащий банка, других «белых сахибов» ожидал другой. Отдельных кабинетов для обслуживания клиентов можно и несколько штук сделать. А местные со своими копейками пусть в общей очереди постоят, с них не убудет.

С одной стороны, меня даже порадовало такое вот расовое разделение, ибо я сам как раз входил в число привилегированных жителей. Но, с другой — как–то неприятно знать о таком вот разделении людей по цвету кожи и имущественному положению. Нет, в Старом Мире тоже нередко так местами было, но здесь уж очень оно в явном виде реализовано. При этом сам Орден объявляет полное равенство всех людей Новой Земли. А если присмотреться более внимательно к карте размещения Орденом людей на территории материка, то многое становится понятно. С северной стороны поселили условно — самые цивилизованные народы. Американцы и европейцы, а так же китайцы, чтобы те обслуживали первых. Немного Латинской Америки, для создания «тренировочного беспорядка» в виде бандитизма на дорогах и, пожалуй, всё. С южной же стороны континента представлены индийцы, африканцы, арабы и другие азиаты. А на границе между севером и югом почему–то оказались русские с одной стороны и чеченцы с другой. Не странно, да? Очень мудрое решение со стороны Ордена, направленное на то, чтобы расселённые народы не проникали на территории друг друга по суше. А вот для того, чтобы они и по морю не могли особо пересечься, особенно перебраться с бедной южной части на богатую северную, ввели различные деньги. Причём, под вполне благовидным предлогом — «де тут народ нищий, дорогое экю просто не тянет». Мудро, мудро. Можно просто поаплодировать хитрому орденскому руководству, придумавшему такую красивую схему. Не удивлюсь, если тут новым переселенцам выдают пособие не в экю, а в местных деньгах. Уж не знаю, в каком количестве, но всё равно, даже если в эквиваленте тысячи экю, то с этими деньгами дальше южного берега особо не уехать.

— Ну как? — Спросил меня Фёдор, когда я снова забрался в машину.

— Нормально, — похлопал себя по карманам, в которых лежали пачки денег. — Почувствовал себя настоящим «белым господином» рядом со всеми этими «вонючими недочеловеками», — усмехнулся своей же шутке.

— А то! — Усмехнулся в ответ Фёдор. — Здесь с этим полный порядок, можешь наслаждаться своим «господством», пока есть такая возможность.

— Мне, если честно, противно, — задумчиво ответил ему.

— Мне тоже поначалу было противно, — поддержал он меня своим частичным согласием, — но постепенно привык. Тут по–другому просто нельзя, да и местное население уже привыкло и сразу не поймёт, если что–то поменять. Причём особенно выгодно это положение всем тем, кто здесь заправляет и порядки устанавливает. Так что, едем на рынок? — Спросил он, меняя не самую приятную тему разговора.

— Едем, — утвердительно кивнул я.

Здешний рынок поистине велик. И даже не потому, что там собралось множество торговцев, скучено заполонивших большое пространство, а потому, что рынок оптимизировали для покупателей на машинах. Хотя здесь были представлены не только машины, но и самые обыкновенные телеги с впряженными в них животными. По краям широкой главной улицы располагались отдельные магазины, чем они торгуют, легко узнавалось по стилизованным вывескам, изображающим товар. Фёдор, аккуратно объезжая стоящую телегу, подрулил к магазину с вывеской в виде винных бутылок и пенной кружки.

— Пойдём, глянем, — сказал он, посмотрев на меня.

— Пойдём, — кивнул ему, вешая ремень автомата на плечо. — Элизабет, остаёшься в машине, этот магазин пока не для тебя, — сказал девочке, сидевшей на заднем сидении и что–то быстро писавшей в свою записную книжку.

— Хорошо, — спокойно ответила она, так и не поднимая головы.

Мы вдвоём вошли в относительно большой магазин. Как и следовало из изображения на вывеске — винный. Хотя правильнее сказать — «алкогольный», так как чего–либо не содержащего в своём составе спирта, я тут не обнаружил, а вином являлось далеко не всё.

— Слушай, — спросил Фёдора через некоторое время, — ты говорил, что тут выпивка дешевая, но я тут внимательно посмотрел на ценники…

А на ценниках оказались весьма заметные числа, минимум с двузначными ценами. Хватало и трёхзначных, и даже четырёхзначные местами попадались, что сильно смутило меня.

— Это в рупиях, — пояснил мне Фёдор. — Пересчитай в экю по курсу один к ста и получишь реальную цену.

— О, как! — Удивлённо буркнул, скорее для себя самого, немного разочаровываясь тому, что сам не догадался.

Тем временем Фёдор подозвал продавца и о чём–то стал активно с ним говорить на незнакомом мне языке. Продавец постоянно кивал головой, явно с чем–то соглашаясь, потом куда–то исчез на пару минут и возвратился, держа в руках приличный ящик, наполненный бутылками с коричневатой жидкостью внутри, и поставив его перед нами. Фёдор протянул ему какую–то купюру экю и продавец с большой радостью на лице спрятал её куда–то во внутренний карман своего халата.

— Замечательный ром, — заметно посветлев лицом от удовольствия, повернулся ко мне Федор. — С другой стороны залива такой не купишь, даже предложив полтинник экю за бутылку. А тут за этот полтинник целый ящик можно купить. Ты–то там присмотрел что–либо для себя? — Спросил он меня, налюбовавшись на купленный им ящик рома.

— Я совершенно не разбираюсь в алкоголе, тем более в местном, — ответил ему, испытывая явную неловкость. — Может ты предложишь мне что–либо здесь взять, только не крепкого? Я так и вообще алкоголя не пью, но вдруг, пригодится кого–либо угостить. Или праздник отметить, отдавая дань традициям…

— Если крепкого ты не хочешь… хм, — он явно о чём–то задумался, — вот тогда бери это:

Он показал рукой на большую оплетённую листьями тростника бутылку из тёмного стекла примерно двухлитрового объёма с весьма внушительной цифрой на ценнике в четыре тысячи рупий или в переводе — сорок экю. Что–то дороговато, однако. По местным реалиям это просто бешеные деньги.

— Что это? — Спросил его, с нотками явного изумления.

— Это что–то типа бальзама, — пояснил Фёдор. — Настойка на трёх десятках трав и чего–то там ещё, полная рецептура секретна. По крепости почти как сухое вино, по вкусу очень специфично и с сильным приятным запахом, который, впрочем, лучше вкуса. Зато настроение очень хорошо поднимает, даже с двадцати грамм. Во время сезона дождей хандру разгонять помогает. Стаканами её не пьют, так мелкими стопками. Или в другие напитки можно добавлять буквально по каплям. Очень хорошее средство для того, чтобы кого–либо угостить. То, что ты и хотел. Уважухи к тебе сильно добавит, это бальзам понимающий народ очень ценит. Бери лучше сразу пару бутылок, тебе на год хватит. С той стороны залива оно сильно дороже обойдётся, да и купить его сложно, везут отсюда только по специальному заказу.

— Хорошо, уговорил, — я подозвал продавца и показал на бутылку, пальцами показывая, что хочу две.

Торговец исчез на целых десять минут и вернулся только с одной бутылкой в руках, поставив передо мной вторую, снятую с витрины. Видимо, у него сейчас больше не нашлось. Достал из кармана пачку с мелочью и отстегнул четыре двадцатки, которые сразу же исчезли в бездонных внутренних карманах халата продавца.

Мы вернулись к машине и запихнули свои покупки в багажное отделение.

— Куда едем дальше, чего тут ещё стоит купить, — спросил Фёдора, когда он снова сел за руль.

— Из интересного, тут ещё шелк есть, знаю хороший магазин ближе к порту, и еды свежей можно купить. Кроме свежей еды, здесь продают неплохие сухофрукты, вяленую рыбу и мясо. Ничего особо примечательно, просто здесь используют особые специи, с ними получается очень вкусно, не так как в других местах. Но сначала рекомендую закупаться шелком.

— Он здесь тоже чем–то особенным выделяется? — Мне стало любопытно.

С той стороны залива в магазинах одежды видел в основном хлопчатобумажные ткани. Шелк тоже попадался на глаза, но как–то ничего выдающегося. Впрочем, я не отличу сейчас натуральный шелк от синтетической вискозы.

— Угу, — подтвердил Фёдор, — в первую очередь выделяется ценой. В общем, сам увидишь. Здесь его как раз и выращивают. В Старом Мире Китай шелком славился, а здесь вот местная Индия. Условия климата больно подходящие для гусениц, да и рабочие руки совсем копеечные, как ты смог заметить. Так что здесь им и закупаться стоит, практически из первых рук.

Когда мы подъехали к магазину одежды и все втроём вылезли из салона, я спросил Фёдора:

— А машину с барахлом в багажнике здесь вот так оставлять можно, ничего не украдут?

— Нет, не должны, — уверил меня он. — Здесь за такое дело на виселицу быстро определят без долгого следствия и суда присяжных. Вот деньги из кармана в толпе увести могут, если зазеваешься. Так что поглядывай за теми, кто к тебе подходит слишком близко. Местным так и вообще очень не рекомендуется к белым близко подходить, если те их сами не позовут.

В общем, шелком мы закупились знатно. Не особо страдая жадностью, расстался с двумя сотенными купюрами. Больше всех интерес к одежде проявила Элизабет. Искренне радуясь цветным тряпкам, набрала их целую кучу. Причём, многое явно себе на вырост, понимает, что не всегда останется такой, как сейчас. Я же взял себе пару десятков комплектов нижнего белья, пяток цветастых рубашек и простых лёгких штанов. У меня с одеждой дела обстояли не то, чтобы очень, в Порто–Франко купил только самое необходимое, преимущественно разнообразный камуфляж и наполовину армейское обмундирование, посчитав его оптимальным для этих мест. А вот тут–то, наконец, понял, что и цивильную одежду стоит в запасе держать. Вдруг действительно где–то осяду, построю дом и захочу спокойной жизни. Вот тогда она и пригодится. Благо это не просто какая–то такая одежда, а натуральный шелк ручной выделки.

Не отъезжая далеко от магазина одежды, мы вклинились в продовольственные ряды. Разлитый в воздухе одуряющий запах еды и различных специй заставил остановиться. В результате к багажу у меня добавилась кубометровая коробка со всякой снедью. По совету Фёдора купил несколько пакетиков со специями, для добавки в блюда собственного приготовления. Но зная себя как повара, брал их с некоторой надеждой, что готовкой займётся Лиза. Благо, она говорила мне, что умеет это делать. И когда мы уже повернули машину в сторону порта, чтобы скоротать там оставшееся до нужного дела время в одном хорошо известном Фёдору заведении общепита, я приметил очень заинтересовавшую меня вывеску и изображением перекрещенного ружья и револьвера. Фёдор тихо выругался себе под нос, но намылился зайти внутрь вместе с нами.

Оружейный магазин изнутри напоминал скорее какой–то музей всякой стреляющей и режущей всячины. Чего здесь только не хватало, но всё это было достаточно старым. Даже кремнёвые пистолеты и дульнозарядные нарезные штуцера времён Крымской войны тут запросто можно приобрести. Впрочем, это всё лежало на витрине, к которой скорее подошла бы вывеска — «коллекционное антикварное оружие». Специально для любителей старинных раритетов, так сказать. Но и остальной представленный ассортимент особой новизной совсем не страдал. Преимущественно английское и американское оружие конца девятнадцатого и начала двадцатого века. Из современного разве что «Энфилды» L85 в различных модификациях. Справедливости ради надо отметить, смотрится эта поделка английских оружейников весьма эффектно. Даже, не побоюсь этого слова — красиво, глаз радуется и в руки взять приятно. Дизайн, эргономика, всё в самом лучшем виде. Однако на этом основные преимущества данного оружия и заканчиваются. Не знаю, кому как, но для меня конфигурация булл–пап с магазином под мышкой как–то слишком неудобна. Пробовал когда–то стрелять — всё как–то не то. Одиночные выстрелы ещё куда ни шло, а вот уже двойки–тройки не идут. И ещё после выстрела слишком долго возвращается прицел в исходную позицию, приходится постоянно прикладывать свои силы и ловить цель существенно дольше, чем с тем же «Калашом». То есть подобное оружие далеко не самый лучший выбор для ведения активной перестрелки с множеством противников. Это можно, конечно, списать на общую непривычность конструкции, но «классика» почему–то остаётся именно «классикой», то есть основным вариантом, который выбирают для себя многие люди, постоянно живущие с оружием в руках. И совсем не по тому, что приятно смотреть, а по основным эксплуатационным качествам. Вот, кстати, о «классике». Здесь присутствовали и американские карабины М4 по весьма высокой цене, даже если откинуть нули с ценника, переводя с рупий в экю. И вообще заметил, что всё современное оружие тут стоило заметно дороже, чем в оружейном магазине Порто–Франко. Зато всякое старьё — сущие гроши. Правда, стоило заметить, такого старья в Порто–Франко не продавали вовсе. И ещё я наблюдал тут множество приспособлений для самостоятельного снаряжения патронов. Всё явно кустарного производства, зато по низким ценам. Удивляться тут нечему, всё понятно, патроны на Новой Земле стоят дорого, а потому идея самостоятельной набивки боеприпасов вполне актуальна среди малоимущих местных жителей. Разглядел несколько стареньких с виду «Калашей» по достаточно «демократичным» ценам в пятнадцать тысяч рупий, или по сто пятьдесят в переводе на экю. Как чуть позже оказалось — это были китайские клоны АК-47, сделанные из дерьмовой стали на кривых станках. Короче, на пару–тройку рожков их хватит, а потом на выброс. Я, конечно, сильно утрирую, но, тем не менее, не очень сильно покривлю против истины, заявляя такое.

— Чем–то могу вам помочь, Господа? — Обозначил себя полноватый индус, который до этого вполглаза следил за мной, не вмешиваясь в процесс разглядывания выложенного на стенах и витринах оружейного разнообразия.

Надо заметить, делал он это очень даже правильно. Нередко продавцы теряют потенциальных клиентов, если стараются сразу обратить их внимание на себя и свой товар. А если какой покупатель сам задумчиво рассматривает то, что для него выставили на витрины, ему не стоит мешать. Пусть в полной мере насладится муками выбора или раздумьями на тему того, что же ему таки надо, потом сговорчивее будет. И только когда его внимание к товарам несколько потеряется, вот тогда действительно пора переходить к стадии активных продаж или предпродажных консультаций, помогая потенциальному клиенту обрести свою желанную покупку. Наверняка, далеко не со всеми клиентами так надо действовать, некоторых, наоборот, стоит сразу брать в оборот, но меня продавец просчитал верно. На Фёдора, очевидно присутствующего тут просто со мной за компанию, и Элизабет, которая смотрела только на то, что заинтересовало меня, он даже не обратил своего внимания, определив во мне главного клиента. Впрочем, сделать это было не очень сложно. Ибо среди нашей троицы наиболее вооруженным был именно я, и это сразу бросалось в глаза.

— Даже не знаю, чем вы мне поможете, — задумчиво ответил торговцу, ещё раз окинув взглядом доступное предложение. — У меня самого различного оружия и патронов более чем достаточно, вот просто заглянул, посмотреть, чем в этом городе торгуют. Разве что–то особенное и оригинальное случайно заинтересует. Чисто из любопытства, так сказать…

— Раз коллекционные раритеты, как я заметил, вы прошли мимо, то могу вам предложить кое–что из того, что вы точно никогда ещё не видели, а если и видели, то вряд ли держали в руках, — заметно оживился торговец.

— Неужели есть что–то особенное местного производства, — удивился его столь смелому заявлению.

— Нет, с той стороны ворот пришло, — индус как–то хитро улыбнулся мне.

Через минуту он положил на стол передо мной алюминиевый чемоданчик. Щёлкнули замки запоров, и я уставился на оружие неизвестной конструкции, лежащее внутри. Пистолетная рукоять и спусковой крючок за защитной скобой вкупе с явно оптическим прицелом, выполненным в виде ручки для переноски, говорили мне, что это именно оружие, а не какой–то там вытянутый широкий пенал тёмно серого цвета с какими–то небольшими внешними дополнениями. Чуть выше пистолетной рукояти находился переключатель режимов огня, по его маркировке стало понятно, что это какой–то хитрый автомат, вот только непонятно, куда здесь надо вставлять магазин, снизу никаких прорезей и горловин для него нет, сплошной металл. Тем временем торговец достал из чемоданчика какие–то длинные тонкие пеналы и вставил их сверху спереди в эту странную конструкцию. Причём вставил их сразу три штуки, после чего протянул это безобразие мне со словами:

— Вот, посмотрите.

Взял неизвестное оружие в свои руки. По весу примерно как мой «Укорот», что–то близко к четырём килограммам. Отдельного приклада нет, сама конструкция «пенала» является прикладом, то есть задней частью её нужно упирать в плечо. Причём, даже что–то отдалённо напоминающее подпятник приклада тут не предусмотрено. Оптический прицел, выполненный в виде ручки для переноски, оказался однократным. По мне так тут более уместен коллиматор. Поискал рычаг взвода затворной рамы, но не нашел его. Ни сбоку, как на большинстве видов оружия, с которым я прежде имел дело, ни сверху, как на немецкой винтовке G-36, ничего нет. Видя мои затруднения, торговец взял у меня оружие и покрутил круглую ручку на боку «пенала», после чего нажал на спусковой крючок. Агрегат тихо щёлкнул ударником, но выстрела не последовало, оружие не было заряжено.

— М-да… — задумчиво высказался про себя, дивясь изысканной оригинальности подхода к конструированию этого занятного оружия, крутя его в своих руках, прикидывая, насколько оно может быть удобно.

Пока первая оценка скорее негативная. Мало ли каких стреляющих хреновин в мире напридумывали, вот ещё одна из этой серии.

— Пострелять из него не желаете, — опять вывел меня из задумчивости торговец.

Раз предлагают, почему бы и нет, опять же интересно, как сей странный агрегат стрелять должен. Только вот вопрос один вертится на языке…

— А у вас разве есть где? — Спросил улыбающегося индуса, ибо не наблюдал где–либо тут что–то хоть отдалённо напоминающего тир.

— Пройдёмте со мной, — сказал он нам, после чего что–то громко крикнул на своём языке.

Из открывшейся двери вышла молодая полноватая девушка с традиционным для индусов красным пятном на лбу. Судя по её внешности, это не жена продавца, а его дочь. Ибо общее сходство между ними явно прослеживалось. Мы же вчетвером спустились по каменной лестнице вниз, в подвал, где был оборудован небольшой тир. Тут предполагалось стрелять разве что из пистолетов, максимальная дистанция для стрельбы не превышала тридцати метров. Но раз ничего лучшего нет, то и это сойдёт для пробы хитрого агрегата, судя по мелкой маркировки на боку в виде двух букв «НК» от известной немецкой оружейной компании «Хеклер энд Кох» и названию модели G11. О таком прежде я действительно не никогда слышал и нигде не читал. Может это какая–то экспериментальная разработка, так и не пошедшая в серию, не знаю. Опять же, откуда она тут на Новой Земле взялась?

Тем временем улыбчивый индус достал со стеллажа пластиковую коробку и стал набивать тонкие длинные пеналы, которые вставляются сверху в оружие какими–то совсем небольшими коричневыми прямоугольными патронами. Судя по их виду, они сделаны из пластика, и я даже не видел, где у них размещена пуля. В длинный пенал их влезло весьма немало, явно больше сорока штук.

— Попробуйте теперь, — торговец задвинул один снаряженный пенал в оружие сверху и передал его мне.

Ну, что там у нас… откидываю вверх из упора специальную скобу поворотной ручки зарядки, проворачиваю ручку. Идёт достаточно туго. Провернувшись пару раз, ручка взвода с лёгким щелчком ослабевает, стало быть, оружие заряжено и можно стрелять. Перевожу переключатель режимов огня из положения «S» в «1», из положения «предохранитель» в «одиночный огонь». Прикидываю близкую мишень в прицеле и жму спуск. Хлёсткий выстрел в замкнутом помещении больно бьёт по ушам, несмотря на некоторую привычку, которая у меня образовалась при регулярной стрельбе в последнее время. Вот что значит закрытое помещение и несколько дней без практики. Отдача же на удивление слабая, меньше, чем у американской М-16, хотя и не сильно, где–то на том же уровне. Дважды стреляю ещё раз одиночными, потом перевожу переключатель режимов огня в положение «3». Три выстрела очереди буквально слились в один, оружие весьма чувствительно толкнуло в плечо, но это было не три частых резких толчка, а один более мощный. Как будто импульс отдачи от трёх выстрелов сложился вместе. Зато все три пули вошли практически в одну дыру на мишени. Ещё бы, с такого–то малого расстояния. Хм, теперь попробую стрельнуть длинной очередью, перевожу переключатель в режим подписанный как «45». Видимо, это и есть полный заряд длинного магазина. Блин, ну и скорострельность. С одного короткого нажатия спускового крючка, в сторону мишеней вылетело не менее десятка пуль. Оружие ощутимо повело резко возросшей отдачей, и точных попаданий туда, куда я целился, оказалось не больше трёх–четырёх, остальное ушло мимо. Что–то здесь явно не то, просто не должно так быть. Слишком высокий темп стрельбы совершенно бесполезен, если только стрелять в большую толпу. Впрочем, если немного приспособиться и более резко отсекать короткие очереди, то можно вполне удачно стрелять и в режиме автомата. Попробовал очень быстро отпускать спусковой крючок после нажатия. И у меня даже получилось выпустить не более четырёх–пяти пуль за один раз. В какой–то момент спусковой крючок провалился, не возвращаясь в исходное положение после нажатия. Ага, магазин опустел. Так, как он тут извлекается? Продолжая держать оружие правой рукой за пистолетную рукоять, левой жму большую кнопку спереди магазина и тяну его вперёд и вправо, разворачивая автомат параллельно своему телу. Достаточно неудобно придумано, особенно если потребуется быстро перезаряжаться в боевой ситуации. Оно, конечно, к такому тоже можно привыкнуть при регулярном использовании, но пока меня одолевает явный скепсис.

В привычном штурмовом оружии перекинуть магазин снизу гораздо проще. По этому параметру удобства перезарядки первое место занимает Натовский оружейный стандарт. Жмёшь кнопку выброса и ловишь легко выпадающий магазин. Затем одним движением руки вверх досылаешь полный в приёмную горловину. Советская конструкция, реализованная в «Калашах» и его многочисленных последователях, чуть сложнее. Там надо давить на защёлку магазина и отмыкать его движением вперёд. В обратной последовательности вставлять новый. Но тут ещё надо умудриться точно попасть магазином в нужное место, ибо такой удобной приёмной горловины, как на Натовском оружии там нет. С другой стороны, если в приёмную горловину случайно попадает грязь, то быстро вычистить её оттуда достаточно сложно. А если попытаться воткнуть туда магазин без предварительной прочистки, то его заклинит. Или же грязь вобьётся в капризный до чистоты механизм, что ещё хуже. Короче, Натовский оружейный стандарт не очень годится для окопных боёв и ползанья по грязи. Тут советский вне всякой конкуренции. Советский оружейный подход оптимизирован для оборонных окопных боёв, а американский, ну всем понятно, что за НАТО стоит именно Америка, для войны наскоком. Быстро наскочили, постреляли, заливая огнём позиции противника, и откатились, если не сумели быстро пробить оборону. Зарываться в землю как–то не очень «демократично». Впрочем, стоит отметить, такая тактика в современных боевых столкновениях достаточно удачна. По зарывшейся в землю вражеской пехоте отработает артиллерия и авиация, потом своим бойцам остаётся только зачистить случайно уцелевших солдат противника. Правда такая концепция войны хорошо работает только против заметно более слабого противника, когда имеется подавляющее преимущество в артиллерии и авиации. Если же бои пойдут на равных… тут, если честно, даже и не знаю, как оно в итоге получится, и какая концепция автоматического стрелкового оружия покажет себя лучше всего. Но те факты, когда сами американские бойцы брали в руки трофейные старые «Калаши» и с ними шли в бой, отложив куда подальше свои «самые совершенные» карабины М4 и исключительно замечательные винтовки М16, никуда не исчезают. Может, конечно, я не всё правильно понимаю, но такое мнение у меня почему–то сложилось. Впрочем, здесь на Новой Земле, затяжной окопной войны вроде как явно не предвидится, так что выбор практически очевиден, однако мне самому почему–то тут уже удалось хорошенько посидеть в земляных норах, ведя при этом боевые действия. И мой личный выбор пока остаётся за русским оружием, благо есть с чем сравнивать и из чего выбирать.

Но вернёмся к этому странному агрегату. Здесь перезарядка осуществляется сверху и, даже если делать её из позиции лёжа, получается относительно удобно. Снизу грязь не попадёт — это точно. Но вот сильно смущают меня эти длинные магазины–пеналы. В самом оружии сверху есть три кармана для них, один встаёт как заряженный, и два ему на смену. Хотя быстро перекидывать магазины из кармана в карман при перезарядке получится если их только два и оставлено свободное место. Иначе выходит слишком много лишних движений, а это существенная потеря времени, что совершенно недопустимо в реальном бою. Там доли секунды порой определяют, кто станет победителем, а кого потом прошмонают на предмет трофеев. Так что каждая мелочь, типа конструкции магазина и самого оружия значат очень многое. В карманы разгрузки такие длинные магазины тоже не запихнёшь, слишком неудобно и поломать легко из–за их большой длины. Хотя, если приспособить специальный жесткий пенал на четыре магазина и закрепить его, к примеру, сбоку на пояс или вообще на ногу, то получится относительно неплохо. Короче, под это оригинальное оружие потребуется специально подгонять снарягу.

И вот ещё, чего не заметил сразу. Вернее заметил, но обратил внимание только сейчас. А где гильзы? А их нет! Патрон безгильзовый, очевидно, полностью сгорает при выстреле. О попытках создать безгильзовые боеприпасы я прежде читал, но там вроде как дело кончилось только охотничьим оружием, причём с электрическим запалом. Дорогим, капризным, короче, очень на любителя. А здесь явно механика и обычный ударный капсюль, тоже сгорающий при выстреле. И вроде как хорошо стреляет. Мудрёная конструкция высоких технологий, надо бы расспросить продавца на счёт подробностей. Просто интересно.

Тем временем я вставил полный магазин и сделал ещё пару строенных выстрелов, определяя их именно как самое главное достоинство этой винтовки. Три малокалиберные пули, практически приходящие в одну точку — достаточно весомый аргумент в наши дни. Любой тяжелый бронежилет гарантированно пробьют. Даже против крупного зверья Новой Земли неплохо подействуют. А по отдаче тройной выстрел почти как у винтовки калибра 7,62.

— А можно и мне немного пострелять, — рядом со мной стояла Лиза и внимательно следила за моими действиями.

Я вопросительно посмотрел на индуса, и он одобрительно кивнул головой.

Девочка переключилась на одиночные выстрелы и довольно сноровисто выстрелила десять раз подряд. Потом переключилась и сделала пару «троек». Отдача для неё великовата, но я не заметил, чтобы она слишком сильно задирала ствол после выстрела. Стрелять очередями она не стала, снова переключилась на одиночные и достреляла оставшиеся в магазине патроны. После чего она положила оружие на стол и посмотрела на меня с довольным огоньком в глазах. Ей эта игрушка явно понравилась. А вот мне не очень. От грохота стрельбы в закрытом помещении у меня немного заболела голова. И ведь тут рядом висели специальные наушники, что же я их раньше не заметил…

— Как вам понравилось новое оружие? — Спросил меня торговец через некоторое время, после того, как мы вышли из подземного тира, и зашли в маленькую гостевую комнатку увешанную коврами, и куда нам принесла ароматный чай его дочь.

— Если сказать честно, — начал говорить я, собирая в своей голове аргументы как за, так и против, — то не понравилось. Больше всего напрягают длинные магазины. Все остальные недостатки можно списать на общую необычность конструкции, и о них можно не говорить. Каких–либо особых достоинств тоже пока не отметил. Стрельба быстрыми тройками интересна, и это, пожалуй, всё.

— Стало быть, купить этот аппарат вы не желаете? — Немного погрустнел торговец оружием. — Хотя бы для своей коллекции, я совсем недорого отдам, — а в голосе явная надежда, действительно хочет продать.

— Недорого — это всегда сильно относительно, — философски заметил в ответ на такое «интересное» предложение. — А потом тут, кроме самого уникального оружия, идут ещё и такие же совершенно уникальные патроны. Сильно сомневаюсь, что их можно ещё где–либо купить или достать. Про то, чтобы взять с трофеями вообще можно даже не думать.

— А если предложу вам в комплекте с оружием сразу пять тысяч патронов к нему… и всего за тысячу сто экю, — не отставал от меня торговец.

Тут уже призадумался я. Пять тысяч патронов — это немало. Особенно при здешних–то ценах на них. Так, почём получается один патрончик? Прикинул в голове примерную математику, что–то около четырёх с половиной центов за штуку. А ведь самые дешевые автоматные здесь по сороковнику идут. Демидовские, по идее, должны стоить заметно дешевле, но их пока в магазинах мне не попадалось. Впрочем, у меня и своих–то запасов для имеющегося оружия полно, куда ж мне ещё–то брать, впору самому излишки продавать.

Элизабет подёргала меня за рукав и изобразила на своём лице сильную заинтересованность. Ей эта хитрая винтовка понравилось, и она хочет новую игрушку. Ребёнок, что с него взять… Блин, да что ж ей другого оружия мало? Видя сильные муки выбора на моём лице, торговец решил кое–что добавить, чтобы окончательно переломить торговлю в свою пользу:

— Если вы сейчас купите у меня эту пушку, я смогу вам достать три полных комплекта снаряжения «джунгли» по две сотни экю за штуку. Соглашайтесь, это очень хорошее предложение.

Я не понял, чего он мне только что предложил, но при его словах резко оживился Фёдор. Для него эти малопонятные слова что–то значили.

— Алекс, бери не думая, — сказал он мне по–русски, чтобы нас не понял продавец.

По виду того, он действительно не понимал русской речи.

— Я что–то не понимаю, что значит эти самые «джунгли»? — Также на своём родном языке спросил Фёдора.

— Это значит очень хороший заработок, — ответил он мне, ничего не стесняясь и не напрашиваясь в долю. — В Береговом ты их по штуке минимум загонишь, не сомневайся. А оружие это хитропопое действительно для коллекции себе оставь, как бесплатный бонус к хорошему заработку или выброси, когда патроны закончатся.

— Э… понимаю, что ты во всём видишь исключительно возможность подзаработать, — я пока не позволял себя так легко уговорить. — Но расскажи толком, что мне предлагают, раз в курсе дела, в отличие от меня.

— Тут местные англичане совместно с индусами разработали комплект обмундирования для войны в здешних джунглях, — нехотя начал он свой краткий рассказ. — С учётом некоторых особенностей тамошних обитателей, так сказать. Натуральный шелк в несколько слоёв, какая–то хитрая пропитка, короче, не страшны тебе будут кровососы и другие паразиты, которых хватает в джунглях. Очень крепкий костюм, держит нож не хуже лёгкого бронежилета, укусы зверья тоже. Говорят, пистолетную пулю тоже удержит, но ты сам знаешь, как к таким сказкам относиться. Запахом, которого мы не чувствуем, отпугивает многих мелких и даже средних хищников, хорошо маскирует человека в лесу. Не промокает, и, тем не менее, тело в нём нормально дышит, что для здешнего климата крайне важно. В общем, ценится всеми вояками, кто, так или иначе, воюет в местных влажных лесах. Да и для саванны неплохо подходит, если сменить внешнюю маскировочную накидку на более подходящую по раскраске. И если бы не цена, то никто не стал бы возиться с другим обмундированием. С тем же китайским хлопком, как бы хорош он не был. Только вот свободно купить совершенно невозможно, ибо производство мизерное, своим–то не хватает, оттого и цена бешеная. То, что тебе предлагают — скорее всего, ворованное, так что лучше тут после не светить, могут возникнуть проблемы с властями.

Так–так, если Фёдор не врёт, то «такая корова нужна самому». Я же собирался заняться изучением местной фауны, так? А это странное оружие… да хрен с ним, пусть Лиза стрелять поучится, раз патроны к нему дёшево обойдутся. И вполне догадываюсь, отчего такая низкая цена. Ибо опять мне предлагают одноразовый агрегат. Кончатся боеприпасы и его можно вешать на стену, больше ты их здесь никогда не купишь. Казалось бы, пять тысяч патронов — это много, надолго хватит. А если учесть, что стрелки–профессионалы на своих тренировках их по сотне в день запросто сжигают? То–то. И ещё, я же собирался расспросить торговца на счёт подробностей, вот и удачный повод для этого образовался.

— Вы меня заинтересовали, и я уже почти готов расстаться с деньгами, — обратился к нему, перейдя на английский. — Но только если вы мне расскажете, откуда у вас это чудо–оружие появилось. Оно сильно приметно, а мне не хочется случайно оказаться замешанным в какой–либо тёмной истории.

— Не извольте беспокоиться на это счёт, — расплылся в широкой улыбке индус. — Никаких тёмных историй. Исключительно светлые, хотя, если подумать, то кому как, но всё равно вам не о чем беспокоиться. Два года назад местная администрация сильно захотела делать здесь своё оружие и патроны, чтобы не зависеть от орденских поставок. Какие–то у них там тогда появились разногласия, связанные с алмазами, извините, я не знаю всех подробностей. И потому для испытаний «с той стороны ленточки» закупили много разного экспериментального оружия, которое не нашло должной оценки в Старом Мире. Это вот приглянулось им из–за его безгильзового боеприпаса, так как со своим металлом тут не очень хорошо, приходится с другой стороны залива везти, покупая его у русских, что не очень–то и приветствуется. А потом у них что–то не получилось, разразился большой скандал, проекты закрыли и всех местных «оружейников» разогнали. Хотя лично я думаю, что просто удалось договориться с Орденом на предмет льготных цен и гарантий поставок, и надобность в собственном производстве отпала. Оставшееся же ненужное имущество пошло на распродажу. Вот я там кое–что и купил, пользуясь своими связями в городе.

— И что, до сих пор так и не смогли кому–либо это чудо продать? — С заметной долей злорадства и язвительности в голосе спросил его.

Так часто бывает, если кто–то хочет хорошо поживиться на чужом горе, то не факт, что у него это получается. Наверняка я далеко не первый, кому он предлагает сей агрегат. Да и цена подозрительно низкая, как бы ни по себестоимости отдаёт, если вообще не в чистый минус.

— Вы правы, не смог, — индус ничуточки не смутился моей язвительности. — Для большинства местных жителей всё равно слишком дорого. По отдельности, чтобы получилась более доступная цена, само оружие и запас патронов к нему я не стану продавать, мне это без выгоды, только комплектом. А специалисты вроде вас, прекрасно оценивают перспективы и умеют считать свои деньги. Вот уже целый год продаю, да…

Сейчас индус не выглядел таким уж сильно довольным, вспоминая явно что–то не очень приятное для себя.

— А местные, стало быть, покупают что–то попроще? — Вспомнил разнообразие всякого оружейного старья, широко представленного в торговом зале.

— Да, вы правы, так и есть. Очень большим спросом пользуются дешевые китайские варианты автомата и пулемёта Калашникова, но их продают тут рядом на Базе Ордена, я с ними стараюсь не пересекаться, разве если трофей кто–то предложит. Вы сами видели предложение магазина. Кое–что делают прямо тут в Порт–Дели, преимущественно ружья и револьверы. Цена низкая — спрос хороший. Современного оружия у меня мало, но если хотите, под заказ для хорошего клиента могу достать почти всё, из того, что производится в Старом Мире, у меня есть хороший выход на людей в Ордене, кто занимается закупками там.

— И даже русское оружие и патроны к нему можете достать? — Я уже сильно сомневался, когда спрашивал.

Уже и раньше задумывался о возможном варианте пополнить запас патронов для своего «ВАЛ-а». Не то, чтобы их осталось совсем мало, но стоит оценить перспективы. Уж очень мне пригодилось малошумное оружие в последних заварушках, а запас боеприпасов к нему совсем небезграничен. Для тренировки придётся брать что–либо другое, иначе меня совсем замучает жаба, переводить редкий боеприпас на бездушные мишени.

— С русским оружием сложнее, — заметно скис от моего вопроса торговец. — Хотя смотря, что конкретное вам нужно.

— Патроны 9Х39 СП-5 или СП-6, — озвучил ему свою потребность, пожав плечами, выражая что–то типа — такая несерьёзная мелочь, и достать её проще простого.

— Нет, вот этого точно не смогу, — замотал головой индус после моих слов и как–то немного странно взглянул на меня. — Это калибр, использующийся только в Русской Армии, его здесь никто вам не продаст кроме них самих, да и они его на сторону не продадут. И через Орден бесполезно заказывать, забудьте.

— Ладно, — с наигранным сожалением в голосе вздохнул я. — Вроде тогда больше ничего не надо. Давайте завершим нашу сделку.

Отсчитал наличные деньги за оружие и комплекты специального обмундирования. После чего мы загрузились коробками и покинули оружейный магазин. Нас уже начинало немного поджимать время, оставшееся до моего с Фёдором дела.

— Так, давай по–быстрому к порту, выгрузим покупки и Элизабет на корабль, — сказал я Фёдору, поглядывая на часы, когда мы оказались в машине.

— А можно и мне с вами, не высаживайте меня, пожалуйста, я пригожусь, — возопила взъерошенная малявка с заднего сидения, сжимая в руках свою новую игрушку, которую так и не позволила убрать в багаж с остальными покупками.

— Элизабет! — Строгим голосом я обратился к ней. — Там, во–первых, может быть опасно, а во–вторых, я бы не хотел, чтобы тебя кто–то из местных мог видеть, после чего внимательно посмотрел ей в лицо и обратился взглядом к помощнику капитана, как бы ища поддержки своих слов с его стороны.

Но Фёдор оставался совершенно безучастным к моим попыткам вразумить взбалмошного ребёнка, он явно переживал на счёт возможного опоздания к назначенному сроку, если мы задержимся с погрузкой–разгрузкой. Да, по моей прихоти мы несколько подзадержались в оружейном магазине, не спорю, но пока ещё время есть. И ведь всё равно мог бы меня поддержать, что ему стоило…

— Ну, возьмите меня с собой, я хорошо спрячусь, и меня совсем–совсем никто не увидит, — видя моё лёгкое замешательство, Лиза пошла в решительное наступление. — А если у вас что–то пойдёт не так, я вас прикрою огнём из засады и за руль могу сесть. Я могу, я умею…

Вот тебе раз, она ведь серьёзно говорит, вполне понимая, что это совсем не игра. Могу попробовать догадаться, что её манит к себе сама опасность. И даже вполне понимаю почему. Если она ранее оказалась в опасной ситуации, будучи совершенно не готовой к ней, то за прошедшее время мы только и делали, что готовились ко всяким опасным ситуациям. Я‑то умом понимаю, что грош цена всей нашей подготовке, слишком мало прошло времени, но вот сильная потребность Лизы в чём–то, что реально подтвердит дальнейшую необходимость такой подготовки, есть. И с этим мне придётся считаться, если я не хочу получить открытый подростковый бунт или что–то скрытое, что ещё хуже. Она ведь не отстанет, пока не убедится во всём сама. Что же, вроде уровень потенциальной опасности в предстоящем деле не очень высок, ладно, пусть немного поиграет в суперменшу.

— Хорошо, — кивнул девочке головой, предварительно выдержав приличную паузу изображая серьёзные размышления, — но ты прямо сейчас спрячешься и будешь вести себя так, чтобы тебя никто не заметил. Ты станешь нашим скрытым козырем, если действительно что–то пойдёт не так. Когда потребуется твоя помощь — мы дадим тебе знать.

Вопросительно посмотрел на Фёдора, и он тоже кивнул головой в знак согласия, молчаливо подтверждая договорённость со своей стороны. Элизабет с сияющим лицом стянула сзади ворох купленной нами ранее одежды, и залезла под сиденье, накинув эту одежду сверху. Если посмотреть со стороны, то сложится вид, что в машине просто навалено много всего, даже в багажник не влезло.

Помощник капитана завёл мотор, развернул машину и поехал опять в сторону центра города. Не доезжая до центральной площади, он свернул на боковую улицу и через несколько минут мы оказались как будто в совсем другом городе. Даже убогие лачуги около порта могли показаться дворцами по сравнению с тем, что окружало дорогу. Здешние строения скорее походили на сараи для скотины, чем на человеческое жильё. Сараюшки, сколоченные из разномастных кривых досок и бамбука, в небольших окнах вместо стекла — полиэтилен, на крыши настелен какой–то разноцветный пластиковый мусор. Самые настоящие трущобы, причём практически в паре–тройке кварталов от респектабельного центра с его каменными дворцами в колониальном стиле. Однако при всём этом относительно чисто. По крайней мере, с бедными кварталами индийской столицы — Дели из Старого мира сравнение идёт явно в пользу Новой Земли. Здесь вдоль дороги не текла вонючая канализация, не валялись кучи мусора и отдельные отходы в человеческим облике, но, тем не менее, эти трущобы сильно напоминали мне Старый Мир. Около лачуг и на дороге и здесь хватало народа, непонятно что делающего на улице в такую жару, мужчины и женщины в цветастой и с виду весьма добротной одежде, множество практически голых детей, однако нашему проезду никто не мешал. Завидя наш автомобиль, местные отходили в стороны, освобождая дорогу. Я рассматривал их лица, пытаясь понять их отношение к нам, ожидая увидеть страх или же какое презрение присущее одним классам по отношению к другим, между которыми присутствует очень большая имущественная или разница, но мои ожидания не оправдались. Больше всего на лицах выражалось спокойное безразличие. Мол — у нас своя, а у вас своя жизнь и эти жизни практически никак не пересекаются. «Что ж, не самое плохое дело», — пришла в голову очередная мысль. Похоже, здесь «белые господа» непосредственно не угнетают местных, регулярно применяя насилие, или делают так, чтобы это не вызывало ответной агрессии.

Пропетляв по бедным кварталам, мы встали около какого–то высокого забора, за которым ничего не видно. Ворота, крашенные желтой краской с разводами, немного смахивающими на ржавчину, прямо перед нами кем–то были плотно закрыты. Фёдор набрал на своём сотовом номер и кому–то что–то сказал. В ответ ему тоже что–то сказали, явно не обрадовав. Он резко откинулся спиной на сиденье и негромко смачно выругался.

— Какие–то проблемы? — Спросил его.

— Да, что–то темнят эти… — его опять потянуло на морские обороты в три этажа.

— Может ну их, поедем обратно, пока нам чего не влетело? — Паранойя резко проснулась, заставив потянуться к оружию.

— Нет, просили немного подождать, сейчас перезвонят, — немного успокоил меня Фёдор.

И действительно его телефон пропиликал сигнал вызова. Компаньон выслушал, опять кого–то тихо обматерив, завёл мотор и поехал на другой адрес, который ему сообщили. Впрочем, ехать пришлось недалеко, всего–то два бедняцких квартала. Снова мы встали у другого забора и других ржавых железных ворот. Через некоторое время ворота отъехали вбок, открывая проезд, и мы заехали внутрь. Больше всего территория за забором напоминала свалку разбитых автомобилей. Кучи изношенных покрышек, ржавые остовы каких–то древних тарантасов. Тут и там валяющийся металлолом. Наша машина, петляя, проехала мимо железных куч к большому сараю, с распахнутыми створками. За которыми я сразу углядел присутствие вооруженных «Калашами» людей. Но они держали своё оружие как–то совсем расслабленно, кто стволом вверх, кто вниз, тем не менее, чувствовалась какая–то настороженность с их стороны, правда направлена она явно не в нашу сторону. Мы просто были для них какой–то досадной помехой, которую надо быстро обслужить и проводить, но не больше того.

— Нам сюда, — буркнул помощник капитана, вылезая наружу. — Иди сюда, и держи оружие под рукой, — потребовал он.

— Не доверяешь своим торговым партнёрам? — Ехидно улыбнулся, представляя мысли Фёдора, которые возникали у него на лице.

Смесь презрения с отвращением и даже какой–то страх, всё смешалось в один ком. С интересными людьми он тут дела крутит. Зуб даю — бандюки.

— Тут вообще никому доверять нельзя, — процедил сквозь зубы он, — и ты весьма хорошо со своим автоматом для добавочного веса подойдёшь.

Подал знак девочке, показав раскрытую ладонь и опустив её вниз, чтобы сидела тихо, и вылез из машины, поправляя свой «Укорот», а заодно снимая его с предохранителя, переводя на огонь очередями. Патрон в стволе уже давно ждёт, передёргивать затвор не нужно. Медленно и вальяжно, пытаясь всем показать, какие мы важные и крутые, зашли внутрь сарая, являющегося по своему прямому назначению автомастерской. Тут имелся и кран–балка и баллоны для газовой сварки. Про разбросанные везде инструменты и запчасти от машин, можно не упоминать. Нам на встречу вышел здоровый смуглый индус с небольшой коробкой и поздоровался за руку с Фёдором. Из оружия при этом индусе заметил только какой–то внушительный револьвер в полузакрытой кобуре. Но у восьмерых, которых я насчитал, осматривая мастерскую, в руках имелись китайские «Калашниковы», которые мой глаз уже стал легко отличать от оружия отечественного производства. Кроме автоматов у них были замечены револьверы и у всех как одного широкие мачете вместо ножей. Такая «острая игрушка» накоротке убойней пистолета, хотя мне кажется, что они нацепили их только для придания себе более устрашающего вида. И распределились по помещению эти горе–вояки очень глупо, сбившись в две кучи по разным углам сарая. Причём, для одной из них мы частично перекрыты полуразобранным кузовом какого–то грузовика, а другой линию огня в нашу сторону закрыл как раз подошедший индус. Если начнётся заварушка, то можно быстро сдвинуться в сторону, и первая пятёрка временно останется не у дел, пока мы будем разбираться с тремя остальными в другом углу. Да и после именно мы окажемся в более выгодном положении, имея возможность быстро выскочить наружу, где легко можно найти множество укрытий среди разбитого автомобильного хлама. Но всё равно тут лучше не устраивать перестрелку, слишком опасно, расстояния небольшие, шанс получить случайно срикошетившую пулю слишком велик. Здешние боевики явно к чему–то готовились. Пара неспешно набивала патронами рожки, один осматривал свой револьвер, пробуя, как тот сидит в его руке. На нас поглядывали мельком, просто отмечая присутствие нежелательных посторонних.

— Всё как договаривались? — Спросил Фёдор подошедшего к нему индуса по–английски.

Тот, молча, открыл крышку коробки и продемонстрировал её содержимое. Напарник взял оттуда какой–то небольшой прозрачный пенал и просмотрел его содержимое на свет, потом отщёлкнул крышку и лизнул языком совсем маленький желтый шарик, положив обратно. Просмотр и снятие пробы, его явно удовлетворило, закрыв пенал и положив его обратно в коробку, он полез в карман за деньгами.

В этот момент в углу сарая, где находилась тройка бравых бандитов, что–то несильно рвануло. Вернее рвануло как раз весьма хорошо, пробив большую дыру в задней стене сарая, хотя мне сразу так не показалось. Взрывной волной индуса бросило прямо на Фёдора, тот не смог увернуться и упал вместе с ним. Меня тоже хорошенько приложило, едва устояв на ногах, я упал уже по своему собственному, желанию, выставляя автомат вперёд, в сторону пятёрки за грузовиком, ожидая открытия огня с их стороны. Но они начали судорожно длинными очередями палить в ту сторону, где произошел взрыв. В светлом проломе стены заметил три силуэта, которые пытались сходу пробраться в него, но один споткнулся, словив свою пулю. Кто–то громко и яростно закричал, крик подхватили с другой стороны. В нас же вроде как ещё не стреляли, возможно, посчитав не очень опасными, или просто не дошла очередь. Не желая принимать участие в начинающихся среди местных разборках, что это именно они, я уже ничуть не сомневался, спихнул ногой тело индуса с поверженного Фёдора, и, подхватив его за шкирку вместе с валяющийся рядом коробкой, выскользнул из сарая. Индусу помощь уже не требовалась, так как у него отсутствовала половина черепа, благодаря откуда–то прилетевшему осколку. В два рывка подскочив к машине, толкнул помощника капитана на водительское место, бросив ему коробку с товаром, и держа ворота сарая под прицелом. Там ещё продолжалась активная стрельба, но последовавший сдвоенный взрыв гранат её быстро прекратил. Кто там кого в итоге победил, мне было совершенно безразлично. В мою задачу входило не дать противнику спокойно пострелять в нашу строну, пока мы не заведём мотор и не рванём отсюда на скорости, протаранив ворота. Но у Фёдора на этот счёт имелся другой план, он завёл мотор и медленно покатился к закрытым воротам, прикрываясь от опасного направления кучами металлолома. Тут из ворот автомастерской в нашу сторону выскочили сразу четверо чумазых индусов с автоматами. Об их немирных намерениях крайне легко догадаться: едва завидев нас, они тут же попытались выстрелить. Но я оказался быстрее, свалив короткой очередью сразу двоих, вставших почти один за другим, при этом частично прикрываясь остовом разбитого автомобиля. Удачно воспользовался уводом ствола, чуть подправив прицел в нужном направлении. Оставшаяся пара вдруг тоже мёртвыми кулями свалились на землю. Мельком склонив голову вбок, увидел Элизабет, целящуюся в ту сторону из своей новой винтовки и стоящую на совершенно открытом пространстве. Те двое — её работа. Причём стреляла в головы, тела даже не дёргались в агонии.

— Быстро в машину, — сквозь зубы прошипел ей, — тебе было же сказано, не высовываться!

Вместо того чтобы послушаться меня, она ещё пару раз выстрелила в сторону сарая, и по донесшемуся оттуда крику боли явно попала. Оттуда тоже начали активно стрелять, но делали это не прицельно, просто лупили длинными очередями в нашу сторону, желая подавить и заставить спрятаться. Гранату изнутри сарая до нас точно не добросят, надо кидать хорошим навесом, так они рискуют попасть в верхний створ ворот и подорваться на ней самим. А высовываться наружу после бесславной гибели сразу четверых, смельчаков больше нет. Но их пули очень неприятно щёлкали по остовам машин совсем близко, явно не добавляя чувства героизма. Не знаю, что там чувствовала Элизабет, однако она быстро покинула открытое пространство, схоронившись за кучей металлолома, изредка выглядывая из–за неё. Но и уходить всё равно не хотела, вот мелкая бестия, дорвавшаяся до оружия и желанных врагов! Длиной прыгающей очередью ударил по открытым воротам сарая и по стенам вокруг них, достреливая свой магазин. Чем на несколько секунд заставил замолчать засевших там стрелков. В ушах нестерпимо звенело от громкой стрельбы, слух временно отказал.

Пока мы отстреливались, Фёдор не только подъехал к воротам, но и открыл их. Идти на таран ему категорически не хотелось. Отступая задом, мы с Элизабет постепенно нагнали его и, заскочив в салон, резко захлопнули двери. Водитель вдавил педаль газа и выкрутил руль, вырывая машину вместе с нами из опасного места, быстро петляя по улочкам, уходя от потенциальных преследователей. Пару кварталов за нами даже пыталась гнаться какая–то машина, но её шофёр не справился с управлением, и она, протаранив деревянный забор и раскидывая по сторонам ломаные жерди, завалилась набок. Проехав на максимально возможной скорости ещё несколько кварталов, Фёдор сбавил обороты. Так лететь по этим кривым лабиринтам, при этом никого и ничего не задев, у меня бы никогда не получилось. Вскоре мы свернули в сторону респектабельных кварталов, но помощник капитана объехал их стороной, подкатив к порту с другого направления. Тут мы все дружно перевели дух. Горячка скорого боя медленно отпустила, вернулось чувство некоторой относительной безопасности. Заметил свои немного подрагивающие руки и только сейчас перекинул пустой магазин в автомате. Во время езды даже и не вспомнил про него, держась руками за всё, что можно, стараясь не вылететь со своего сидения на поворотах. Как это ни странно, но мы сами в произошедшей переделке совершенно не пострадали. Исключая только самого Фёдора, он весь перепачкался в крови того индуса, упавшего на него ещё в самом начале. Его рубашка и штаны, пойдут явно на выброс, да и к людям выходить в таком виде совсем не рекомендуется. Так что первым делом, после остановки, он решил переодеться и умыться. Вода в бутылках у нас с собой была, одеждой тоже только недавно закупились. Хоть помощник капитана и тихо ругался про себя, всё ещё переживая произошедшее, но его вид, в целом, говорил скорее о довольстве. Ну да, как же, и деньги целыми остались, и дорогой товар прихватили. А что пришлось немного пострелять — что же, не без того, бывает.

Через полчаса мы уже поднимались на борт судна, таща свои объёмные тюки с покупками. За одну ходку всё сразу донести не удалось, пришлось подтаскивать вещи к трапу пару раз, где их охраняла Элизабет. Редкие работники порта посмеиваясь, поглядывали на девочку, сидевшую на куче вещей с незнакомым, похожим на игрушку, автоматом в руках, и внимательно смотрящую по сторонам. И когда мы уже оказались на борту судна, там меня уже поджидал особенный сюрприз.

Оксана!

Сложно сказать, как наша встреча выглядела со стороны. Стоят напротив друг друга два улыбающихся идитота и молчат. Минуту, вторую. Всё же переборов собственные сомнения, я сделал решительный шаг вперёд, девушка подалась мне навстречу, мгновенно повисая на шее.

— Какими судьбами? — Спросил её радостным голосом, когда мы наобнимались и нацеловались. — Только не говори про случайности, просто не поверю!

— Вот! — Она показала на своём запястье переданный ей браслет моего подарка. — Разве может женщина устоять, когда мужчина дарит ей такое!

Едва не испугался, представив, что меня прямо сейчас хотят съесть, причём целиком — именно такое желание светилось в Оксаниных глазах.

— И ты, бросив всё, рванула навстречу своему единственному и неповторимому? — Если честно, было приятно такое услышать.

— Вообще–то нет, — тон девушки резко потерял игривые нотки. — Мне пообещали хорошее повышение, если я окажу существенную помощь в расследовании той самой аварии, — честно призналась она. — Поставили задачу, загрузили чтением кучи непонятной документации и срочно направили вслед за тобой. Уже здесь приставили двух помощников и очень серьёзного доктора. Какие–то анализы им там требуется срочно повторить, медики нашли что–то непонятное.

Несмотря на то, что Оксана говорила правду, интуиция толкнула в бок паранойю, дабы та не спала на рабочем месте. Слишком всё подозрительно выглядит. Да и вообще как э… биологические анализы могут соотноситься с технической аварией? Непонятно. Но раз небезразличной мне Оксане это поможет сделать карьеру, почему бы не помочь, вдруг и вправду всё именно так, как она говорит.

— Чем же моя скромная персона может вам помочь? — Несмотря на желание совсем иного, просто пообщаться по душам, рассказать о прожитых днях, решил сразу заняться делом.

— За городом у Ордена есть маленькая вилла на берегу моря, там сейчас остались мои помощники и доктор с набором всего необходимого для взятия и обработки проб, — пояснила девушка, которой, похоже тоже хотелось большего, чем решение поставленной начальством задачи. — Предлагаю сейчас проехаться туда и быстро сделать все нужные дела. И, что самое важное — до завтрашнего утра я совершенно свободна, — Оксана заговорщицки подмигнула мне.

— Извини, но прямо сейчас не получится, — немного отстранился от неё, поворачиваясь в сторону наблюдавшей за нами приёмной дочери. — Вот, познакомьтесь, это Элизабет, — кивком подозвал девочку к нам. — А это Оксана, — перейдя на английский, представил свою э… подругу.

Оксана с большим изумлением посмотрела сначала на девочку, а после на меня, сразу оценив нашу возрастную разницу и попытавшись определить связывающие нас отношения.

— Лиза моя приёмная дочь, — ответил на невысказанный вопрос. — Случайно удалось отбить её у бандитов, отнявших у неё родителей. Теперь она стала частью моей семьи.

Лицо Оксаны заметно расслабилось, и она с большим уважением взглянула в мою сторону.

— Мне по долгу службы пришлось заглянуть в твой личное дело, Алекс, — Оксанин голос выдавал явное смущение, — неужели и вправду за тобой числится столько подтверждённых бандитских голов, причём две особенные? — Спросила она, всё ещё не веря, что это действительно так. — Кто же ты такой, Алекс? — Видимо, теперь ей приходилось воспринимать меня совершенно по–новому.

Ибо тот прежний Алекс, которого она знала, вдруг стал совершенно другим, хотя из внешних отличий лишь проявившийся загар и более уверенное выражение лица. Картину дополняла качественная и хорошо подогнанная по фигуре экипировка, хотя потасканный «Укорот», висевший сейчас на моём плече, она хорошо помнит.

— Ты сама рассказывала мне, что этот мир полон неожиданностей и скрытых возможностей, — напомнил ей один из наших давних разговоров.

— Я хочу узнать всё, иначе просто умру от любопытства, — пообещала она. — Думаю, твоя дочь даст нам времени пообщаться, — перейдя на английский, обратилась она к девочке.

Та лишь кивнула головой, явно смутившись. И ещё мне причудился лёгкий укол ревности с её стороны. Чтобы сразу прикрыть возможные претензии со всех сторон, сразу же озадачился подготовкой к новому выезду, заодно совместив его с очередной тренировкой дочери. Сгорая от нетерпения, Оксана отправилась дожидаться меня к выезду из порта, а мы вдвоём направились к нашей машине.

— В случае разделения, при любой возможности нам стоит оставаться на связи, — пояснил девочке, включая аппаратуру в КУНГ-е и настраивая закрытый канал между стационарной радиостанцией и носимой, которую собирался прихватить с собой. — Две портативных рации дальше пяти километров голосовую связь не тянут, обычно даже меньше, — нажимая кнопки на подсвеченной изнутри клавиатуре, продолжил свои объяснения. — Здесь же со специальным усилителем, антеннами и дополнительным селектором мы сможем разговаривать на гораздо большем расстоянии. В идеальных условиях не менее тридцати километров, может и дальше, тут уже надо проверять. Покрытия должно хватить на весь Порт–Дели и его ближайшие окрестности. Каждый час нужно выйти друг с другом на связь для проверки. Канал шифрованный, наш разговор даже если перехватят, то далеко не сразу прослушают. Или вообще тут некому этим заниматься, ибо мы используем новейшую военную аппаратуру, которая мало у кого есть. Даже у Патруля я видел исключительно гражданские модели.

— А что мне делать, если с тобой что–то случится? — Лиза задала неожиданный вопрос, причём очень серьёзным тоном.

— Честно скажу — не знаю, — ответ дался мне с заметным трудом. — Как вариант, обратиться к Фёдору, предложив вместе с собой оставшееся от меня наследство. Где лежит наличность, ты знаешь, с остальным разберёшься в случае необходимости. Но, хочется верить, до такого не дойдёт! — В конце постарался больше убедить себя, чем её.

Девочка ничего не ответила, но крепко призадумалась, потянувшись к наушникам радиостанции для проверки связи. С несколько испортившимся настроением бросил «Укорот» в ящик с оружием, который опять никто не удосужился опечатать, вынул из разгрузки ненужные магазины и вставил портативную радиостанцию в специальный карман, протянув гарнитуру к уху. По уму сейчас стоило переодеться, ибо от меня немного попахивало потом и сгоревшим порохом, но решил сделать это после завершения всех необходимых дел, мысленно прикидывая, куда бы вечером пригласить Оксану. В городе хватало мелких гостиниц, и снять номер на двоих там не проблема, если есть деньги в кармане.

— Невероятно! — Воскликнула Оксана, когда дослушала мой рассказ, касающийся событий у поезда. — Всегда этот маршрут считался наиболее безопасным, и тут такое ужасное нападение. Я слышала — там произошли какие–то неприятности, но чтобы такое…

Мы решили не торопиться с выполнением Оксаниного задания и направились в небольшой припортовый ресторанчик. Кто знает, сколько времени меня орденский медик промурыжит, а пообщаться сильно хотелось уже сейчас. Внутри снова всколыхнулись немного потускневшие чувства, впрочем, говорить о них пока не собирался. К чему это всё? Пройдёт день, пройдёт ночь, и мы снова расстанемся, наверное, в этот раз навсегда. Девушка займётся устроением своей рванувшей вверх карьеры, а я уплыву вдаль к русским берегам. Но у нас ещё есть время, дабы насладиться обществом друг друга.

— С этого–то всё и началось… — продолжил рассказывать о своих недавних приключениях, походу подвергая их лёгкой цензуре: не всё ей стоит рассказывать, да и самому кое–что позабыть хочется.

Доев обед, и проверив связь с Лизой, мы направились к Оксаниной машине, продолжая переговариваться. Краем глаза заметил, как за нами вышел неприметный белый мужчина, тоже проследовавший к стоянке. Он привлёк моё внимание только потому, что едва взглянув на нас, быстро отвернулся. Подозрительно быстро. После всего произошедшего в Порто–Франко, я старался замечать подобные мелочи. Но никакой опасности с его стороны не чувствовалось, возможно просто случайный человек, зашедший в тот же ресторан и обративший внимание на красивую девушку, которая, к его сожалению, оказалась не одна. Стоит отметить, в этот раз орденская форма на Оксане наоборот подчёркивала красоту её фигуры. Умеет же одеваться, ничего не скрывая, если захочет. Девушка завела мотор новенькой снежно–белой джипообразной машины неизвестной марки. Немного смахивающая на кого–то из японцев, она не несла ни снаружи, ни внутри никаких товарных знаков, или символов автопроизводителей из Старого Мира. Вероятнее всего её скрутили где–то тут, купив сборочный набор «за ленточкой». Медленно пробирались через рынок, постоянно останавливаясь, пропускали других автовладельцев, выруливавших на проезжую часть забитой торговыми точками улицы. После полудня народа тут значительно прибавилось. Причём правила движения соблюдались очень условно, на моих глазах произошло столкновение двух автомобилей, впрочем, из–за низкой скорости они отделались лишь битыми фарами и немного помятыми боками. Их водители не стали даже разбираться, кто прав, а кто виноват, и крепко обматерив друг друга длинными гудками клаксонов, разъехались в разные стороны. Немудрено, что здесь даже в прокате чуть ли не все машины носят следы многочисленных столкновений. Но к такому здесь относятся как к неизбежному злу, не заостряя на нём особого внимания. В центре тоже появились пробки из–за полнейшего несоблюдения водителями правил парковки. Машины нередко бросали чуть ли не посреди проезжей части. И лишь активная работа небольшого грузовичка с краном, планомерно расчищавшего проезд, позволяла проехать в дальнюю от порта часть города, а не застрять тут до позднего вечера. Для Оксаны все эти «дорожные прелести» казались совершенно несущественными, она продолжала страстно расспрашивать о моих приключениях и искренне восторгаться совершенными подвигами. Естественно, кое–что я приукрашивал, а кое–что наоборот, приуменьшал, ибо во многом ничего героического совсем не видел. На выезде из города стоял внушительный блокпост, где патрульные просканировали наши «АйДи». Оксане даже отдали честь, после того, как та показала им своё служебное удостоверение. Пока мы ждали очереди на проезд, рассматривал ограждение, отделявшее город от свободной территории. Ряды колючей проволоки, поднятая на рогатках витая режущая плоть спираль и таблички с весьма интересной надписью на четырёх языках — «Мины». Забор из сетки-рабицы против зверья и очищенная от высокой растительности на расстояние около пятидесяти метров полоса. Вдалеке виднелась наблюдательная вышка с торчащими из неё пулемётными стволами. Серьёзные полевые укрепления, без бронетехники их не преодолеть.

Проехав несколько минут по хорошо накатанной до состояния бетона глиняной дороге, мы притормозили с краю, страстно целуясь. Оксане сильно хотелось большего, но сначала дело. Едва мы снова тронулись в путь, заметил в боковое зеркало мелькнувший грязно–серый автомобиль, который периодически мелькал сзади от самого ресторана, где мы неплохо провели время. Паранойя резко пробудилась, заставив разобраться. Проверил, как выхватывается из кобуры пистолет, попросил Оксану снова притормозить у обочины, едва мы проехали перекрёсток дорог, заодно пропуская небольшой конвой их пяти машин, двигавшийся нам навстречу. Снова мы целовались, минут десять, если не дольше. Нас обогнал сильно побитый жизнью грузовик и на этом всё. Мелькавшая раньше машина, видимо, отвернула на другую дорогу. Но она же мелькнула в зеркале вновь, едва мы тронулись дальше. Вот теперь паранойя громко взвизгнула, определив явную слежку.

— Оксан, ты замечала следующую за нами серую машину? — Спросил девушку, объезжавшую раскатанную яму на дороге.

— Здесь полно серых машин, — ответила она, нажимая тормоз, дабы не сломать подвеску на следующей яме: дорога стала совсем уж отвратной и требовала повышенного внимания от водителя.

— Он приклеился к нам ещё у ресторана, — поделился с ней своими наблюдениями. — И когда мы останавливались, мог спокойно нас обогнать. Но уверенно держится позади, случайно показываясь в зеркале на одно мгновение во время начала движения после остановок.

— Да кому мы нужны! — Фыркнула Оксана. — Тоже мне великие птицы, клерк средней руки и недавний переселенец. Даже в машине ничего особо ценного нет. К тому же мы почти приехали, тут осталось пара километров до нужного нам поворота к берегу, а там ещё километр до ворот.

— И всё же стоит проверить, не нравится мне это, — в моей голове уже практически созрел план, как это можно провернуть.

Ещё раз остановившись, и снова двинувшись с места, уже вместе заметили мелькнувшего сзади таинственного преследователя. При движении он не показывался на глаза, видимо следуя за радиомаяком, но когда мы вставали, зачем–то на мгновенье выглядывал, словно желая в чём–то удостовериться. Движения по дороге здесь практически нет, потому можно попытаться провернуть хитрый план. Вытащил свой пистолет и быстрыми движениями накрутил на него глушитель, своими действиями вызвав большое недоумение на лице Оксаны.

— Позже объясню, сейчас действуй, как договорились, — резко повысив голос, привёл её в чувство.

Она немного притормозила, и я выпрыгнул на ходу, сразу же перескакивая дорогу и ныряя в растущие около обочины кусты. Хоть подобное крайне не рекомендовалось, ибо легко нарваться на змею или какого другого хищника, но выбора сейчас нет. Проехав ещё двести метров, Оксана встала, а мимо меня медленно проехал тот самый серый внедорожник, тоже остановившись метрах в десяти. Внутри него заметил только одного водителя — того самого незаметного белого человека, вышедшего за нами из ресторана. Пробираясь по кустам в его сторону, внимательно глядя себе под ноги, подхватил с земли увесистый камень. Бросок камня в открытое боковое окно, водитель не успел среагировать, хотя и заметил неожиданную угрозу. Камень удачно ударяет его чуть выше виска, мгновенно вышибая сознание. Тренируясь в бросании ножей вместе с Лизой, я неплохо набил руку, и промахнуться с трёх метров просто не мог. Дёргаю ручку двери, вытаскивая мужчину из машины, дабы быстро обшмонать. Жив, по крайней мере, дышит — это хорошо. Кобура на поясе, вытягиваю из неё немного знакомый по похожим моделям «HK USP .45 Tactical». Глушитель лежит в кобуре вместе с одной запасной обоймой. Уже интересно. В подмышечной кобуре ещё один пистолет, маленький лёгкий ASP, брат–близнец доставшегося мне от убитого главаря отряда наёмников. Весьма непростая машинка, специально предназначенная для скрытого ношения и выпущенная весьма маленькой партией, как мне некогда пояснил Смит. В открытой продаже таких пистолетов совершенно не встречается. Всё страннее и страннее, — если можно так выразиться. На поясе ещё плоский электрошокер и пара кармашков со стальными наручниками. Ну, чисто полицейский. Защёлкиваю наручники на бесчувственном теле, заведя руки за спину. Теперь не вырвется. Ноги чистые, оружия больше нет, перочинный ножик на ремне не в счёт. Маленькая чёрная рация неизвестной модели во внутреннем кармане коричневой куртки, внешне смахивающая на защищённый сотовый телефон, гарнитура от неё тянется к уху. Документы. В переднем кармане «АйДи» на имя Роберта Блюма, а вот во внутреннем… ещё один «АйДи» с той же фотографией, что и предыдущее, но уже с именем Джона Робертсона. И вслед за ним служебное удостоверение полномочного представителя Ордена с широкой горизонтальной красной полосой и надписью на нескольких языках о необходимости оказания любого содействия предъявителю сего документа. Внутри меня всё сжалось, когда осознал, с кем по дурости связался, и какая ответственность за такое грозит. Но это ещё не всё. Вслед за этими документами вытянул из другого внутреннего ещё один «АйДи», уставившись на него широко раскрытыми глазами. Ибо с него смотрел я сам. В качестве основы явно взята фотография с моего документа, вернее — из моего дела, оставшегося у Ордена, но она подверглась неплохой обработке. Многие детали остались одинаковыми, пропорция, поворот головы, уши, нос, лицо чётко опознаётся, но вот вместо Ветрова Алексея на меня смотрел некто «Gray Woolf». Да и сам документ выглядел явно не новым. Сразу стало ясно — дело весьма скверное. Зачем кто–то таскает при себе «АйДи», сделанный специально под меня? Избавив пленника от лишнего имущества, закидываю его на заднее сиденье, и сам сажусь за руль. В держателе на стекле закреплён небольшой приборчик с экраном, показывающим направление на автомобиль Оксаны и расстояние до него. Приятно осознавать свою правоту, относительно использования радиомаяка. И без вдумчивого расспроса пленника с применением подручных средств тут, похоже, не обойтись.

— Знаешь его? — Показал Оксане лежавшее на заднем сидении тело, остановив автомобиль около неё.

— Нет, — та недоумённо помотала головой. — Убил? — Спросила она, явно перепугавшись.

— Живой, дышит, — ответил ей, доставая добытые в его карманах документы. — Вот, взгляни, что я у него нашел, — с этими словами первым протянул «АйДи» Грея Вульфа, а затем достал собственный паспорт.

— Ты? — Девушка подняла на меня свой изумлённый взгляд. — Если бы я не видела тебя сразу после перехода, решила бы — ты как–то хитро подстроил аварию, чтобы получить себе новый чистый «АйДи» взамен этого, — она покрутила в руках специально состаренный документ. — Но ведь невозможно подделать симптомы воздействия прививки, акклиматизацию и многие другие мелочи. Судя по меткам, это прошло через базу «Северная Америка» три года назад. Однако кто–либо другой, просто подержав эти документы вместе, легко примет высказанную мной версию. Ты знаешь, что происходит, Алекс? — Страх на её лице только усилился.

— Смотри дальше, — протянул ей остальные документы, едва не свалив в девушку обморок, когда она увидела карточку с красной полосой.

— Ты знаешь, что делать? — Теперь в её перепуганном взгляде читалась мольба.

— Сейчас расспросим этого типа и дальше по обстоятельствам, — чёткого плана у меня в голове ещё не возникло. — Проблемы надо решать по мере их поступления.

Прокатившись по дороге немного вперёд, свернули в лес, где росло чуть меньше кустов и удалось проехать. Основу леса составляли высоченные деревья с белой корой, немного похожие на эвкалипты. Их кроны перехватывали почти все солнечные лучи, и внизу царил полумрак. Сыростью тут тоже не пахло, и подлеска много не вырастало. Какие–то травянистые хвощи, немного вполне узнаваемых папортников с широкими резными листьями. Громкий щебет множества птиц в кронах зелёных великанов прекрасно подавлял все прочие звуки. Почва оказалась твёрдой, позволив отъехать далеко от дороги, затерявшись среди зелени подлеска. Один раз прямо из–под колёс выпрыгнуло какое–то некрупное животное, быстро скрывшееся с глаз долой. Лежавшее сзади тело издало тяжелый вздох и начало активно ворочаться, пытаясь подняться в положение сидя. Со скованными сзади руками такое весьма непросто.

— Рекомендую хорошенько проникнуться сложившимся положением и ничего не утаивать, — по–английски бросил ему, останавливая машину и глуша мотор. — Только чистосердечное признание облегчает душу.

— И заметно удлиняет срок, — ответили мне по–русски с приличным акцентом.

— Боюсь, тюрем здесь нет, потому опасаться длинного срока не стоит, — повернувшись назад встретился взглядами с таинственным незнакомцем, который, оказывается, не только знает русский язык, но и некоторые специфические национальные идиомы.

В этот момент открылась передняя левая дверь и на пассажирское сиденье плюхнулась Оксана. По её лицу заметил — ей удалось справиться со своими страхами, и теперь она желала знать всё.

— Что–то уже узнал? — Обратилась она ко мне.

— Пока нет, — ещё раз обернулся назад, рассматривая заметно напрягшегося пленника. — Как это можно объяснить? — Помотал перед его носом «АйДи» Грея Вульфа.

— Вам всё равно не уйти, — заявило тело с заднего сиденья. — Лучше сразу сдаться, так будет меньше мучений.

— Интересно, интересно, — во мне разгорелось нешуточное любопытство. — Давай догадаюсь, на этого Грея выписан ордер с внушительной суммой за поимку, мой честный «АйДи», значит, тоже взят на контроль. Остаётся вопрос, почему нас спокойно выпустили из города?

— Потому что я отдал команду, только когда вы оказались снаружи, — заявил непонятный тип с заднего сиденья, злорадно ухмыльнувшись. — В город вы больше не попадёте, на любом блокпосту вас задержат до прибытия специальной группы. Ехать дальше отсюда тоже некуда, все дороги дальше перекрываются регулярными блокпостами, которые невозможно объехать. Да и активные поиски начнутся через несколько часов, если я не выйду на связь со своими людьми. Сразу говорю — лучше сдаться, иначе сделаете себе хуже.

— А теперь самый важный вопрос, собственно из–за чего весь этот сыр–бор? Кому и зачем потребовалась моя скромная персона, если ради неё задействуются такие средства? И советую говорить правду, ибо ложь я легко почувствую, и для кого–то это точно не принесёт радости, — на счёт чувства лжи, конечно, соврал, но тут хватит и обычного здравого смысла. — И только не стоит рассказывать про некоего «Грея Вульфа», документ состряпан хоть и весьма профессионально, но все тут присутствующие прекрасно знают, что это голимая фальшивка.

Пленник надолго ушел в свои мысли, видимо решаясь, говорить или нет, или придумывая какую–либо правдоподобную версию.

— Мне действительно мало чего известно, — тяжело вздохнув, ответил он. — Я действительно полномочный представитель Ордена, но работаю только на одного человека из его совета, имени которого просто не знаю, всё общение идёт через посредников. Так вот, не знаю зачем, но ты сильно нужен этому человеку, причём живьём, иначе бы твою голову уже предъявили к оплате в кассу банка. Более того, захватить и доставить тебя на Остров Ордена требуется тайно. Для этого здесь присутствует специальная группа.

Если пленник и врал, то весьма умело. Да и версия, хоть и похожа на абсурд, но хорошо вписывалась в мою картину происходящего. Наверняка это как–то связано с тем человеком, против чьих интересов мне пришлось выступать в Порто–Франко. И теперь он хочет выяснить, кто реально за мной стоит, да ещё так, чтобы информация не ушла на сторону. Да уж, втравили меня в крутые неприятности Смит с Джеком. Осталось выяснить одну немаловажную деталь.

— Какая роль во всём этом отведена ей? — Кивком головы указал на явно занервничавшую Оксану.

— Приманка, — хмыкнул пленник. — Свою роль уже почти выполнила — вывезла тебя за городскую ограду без особого шума и пыли. Жалко не довезла до нужного места, теперь у многих людей возникнут неприятности, — вздохнул он.

— Алекс, прости, я ничего подобного не знала… — растеряно произнесла девушка. — Всё что тебе рассказала о предложении повышения, новом задании и помощниках — правда.

— Тобой сыграли втёмную, — усмехнулся наш пленник. — Иначе бы своей неестественностью легко провалила дело.

— И какая награда её ждёт за естественную игру? — Мне тоже захотелось усмехнуться, ибо картина все больше заполнялась сочными красочными мазками.

— Лишний свидетель, — улыбка пленника показалась поистине зловещей. — Ребята немного бы с ней позабавились и в море. Но теперь, если добровольно сдадитесь, можно и подумать, есть варианты.

— Стой! — Еле поймал руку Оксаны, резко потянувшуюся к пистолету.

— Как планировали вывозить меня отсюда, да ещё тайно? — Сейчас от этого вопроса могло многое зависеть.

Наверняка у них есть средство эвакуации, которым сможем воспользоваться и мы сами при некотором старании и доле удачи.

— Ничего не выйдет, — словно прочитав мысли, заметил пленник. — Моя группа на Остров доступа не имеет, потому мы просто передаём тело и ждём новых указаний, наслаждаясь полученным гонораром. Твоя тушка в бессознательном состоянии должна быть погружена на орденский самолёт, ждущий в аэропорту, причём с проведением всех необходимых процедур оформления документов. Иначе на Острове у некоторых людей могут возникнуть ненужные вопросы. Для того и сделан «АйДи» Грея Вульфа, давно разыскиваемого Орденом особо опасного преступника, за голову которого назначена большая награда. За живого две сотни и всего лишь пятёрка за дохляка. Тысяч, если кто–то не понял, — усмехнулся наш невольный информатор и мне почему–то ему легко верилось. — Всё проведено через систему, по фотографии тебя любой патруль опознает, если внимательно присмотрится. Старый документ особо не поможет, ибо тоже записан в «стоп листе». Вот, собственно, и всё. Не веришь, в бардачке есть компьютер с оперативными картами местности, там всё чётко указано, ловушка уже захлопнулась. Самостоятельно выбраться отсюда живыми вам не удастся, можно надеяться лишь на наше снисхождение и пытаться договориться. К примеру, мы можем отпустить девушку, если ты добровольно передашь себя в наши руки.

Каков наглец! И ведь действительно не врёт, правда оказывается сильным оружием в его руках. Да и его предложение выглядит весьма заманчивым, учитывая наверняка изученный им мой психологический профиль. Лезу в бардачок, куда действительно прежде не заглядывал. Тонкий ноутбук фирмы «Тошиба», включаю, требует пароль.

— Четыре восьмёрки и две двойки, — видя мои затруднения, говорит пленник.

Загружается система, на рабочем столе висит куча ярлыков, но в центре папка с несколькими восклицательными знаками, явно относящаяся к крайнему заданию. Текстовые документы и действительно подробнейшая карта местности, склеенная из аэрофотосъёмки и наложенной поверх неё схемой расположения объектов. Так, вот береговая линия, вот город, дороги, блокпост, через который мы выезжали. Здесь перекрёсток, дорога, ведущая в сторону моря, по которой дальше ехали. Отдельные пометки, касающиеся ближнего квадрата. Действительно, выехать отсюда некуда, во всех ключевых местах показаны кружочки блокпостов с восклицательными знаками. Объехать по лесу не получится, там показаны овраги и русла небольших рек. Только если идти пешком, но это далеко не самая лучшая форма самоубийства. Остаётся только море. Но оно тоже ведь как–то контролируется. На радаре видна любая посудина, вплоть до резиновых моторных лодок. Береговая линия в городе наверняка закрыта для лёгких судов, не говоря про порт. Туда вообще так просто не проникнуть. Если только…

— Посидите здесь вдвоём, мне требуется немного подумать, — прихватив ноутбук, перешел в Оксанину машину, дабы попытаться связаться по радио с Лизой, а через неё и с Фёдором.

Если кто и сможет нам сейчас помочь — то это только он. Лиза откликнулась сразу, наверное, сидела в наушниках и ждала вызова. Связь шла с помехами, но держалась вполне устойчиво, несмотря на расстояние около пятнадцати километров от порта, где стояло судно с моим грузовиком на борту. Специально по карте посмотрел. Попросил девочку срочно подозвать помощника капитана. Тот ответил только через десять минут.

— Нужна твоя помощь, Фёдор, иначе наши общие дела пойдут весьма скверно! — После короткого приветствия заявил ему.

— Канал точно не слушают? — Переспросил он.

— Точно, взгляни сам на аппаратуру, новейшая военка, — уверил его.

— Тогда рассказывай, куда ты умудрился вляпаться, чем смогу — тем помогу, — тот всё понял правильно.

— После выезда за пределы города мой «АйДи» почему–то оказался в орденском «стоп листе», думаю, всё это из–за наших совместных шалостей. Кто–то мог случайно опознать моё лицо, — передал ему часть правды, вместе с кое–чем иным. — Узнал случайно, попался тут один хороший человек, потому до сих пор на свободе. Вернуться обратно в город нет возможности, на первом же блокпосту заметут. Расколют быстро — можешь не сомневаться, и тогда уже придут за тобой. Единственный вариант — незаметно вернуться на борт судна, перебравшись по морю. У тебя есть знакомые рыбаки или контрабандисты? — Спросил его как бы само собой разумеющееся.

— Допустим, есть, — ответил Фёдор.

— Выдам им условную точку на побережье недалеко за городом, пусть прихватят оттуда двух человек, вернув в порт до вашего выхода в море, — поведал ему свой план.

Фёдор минуту молчал, потом заметил:

— Вполне реально, но ближе к ночи, когда основная масса рыбаков начнёт возвращаться с вечернего лова. Думаю, обойдётся не так дорого, два–три куска, если без крупного багажа.

— Несколько сумок максимум, — похоже, своим заявлением не обрадовал его.

— Тогда выходи на связь часа через три, сообщи, где тебя подбирать, только чтобы народ не промахнулся, и постарайся лишний раз не отсвечивать, — Фёдор передал наушники Лизе, которая тоже захотела узнать новости.

Пришлось обещать рассказать после возвращения, ибо заряд батарей портативной рации нужно экономить. Вернулся обратно в машину с пленником, расспрашивать его дальше о жизни и смерти. Почувствовав мою неожиданно окрепшую уверенность, тот попытался юлить, но моё предложение прогуляться до ближайшего муравейника быстро вразумило его. Лучше уж пулю в затылок, чем такое изысканное издевательство. В результате мы узнали много нового. Во–первых, в орденской вилле нас ждут всего трое. Те самые два помощника Оксаны и третий как бы доктор. Лишнего персонала нет, ибо операция планировалась без лишних свидетелей. Во–вторых, в городе у нашего представителя Ордена есть ещё двое, но они нам ничем не смогут помешать. Да и прямого выхода на вышестоящее начальство у них нет. Максимум могут запрячь Патруль, дабы тот проверил дорогу и какое–либо определённое место. В-третьих, нам стоит поторопиться, ибо троица на вилле нас уже хорошенько заждалась, получив подтверждение по радио о приближении машины Оксаны, хотя и про частые любовные остановки они тоже в курсе.

— Выходи, — открыл пленнику дверь, кивая в сторону другой машины. — Ты поедешь там вместо меня.

Тот с трудом вылез, не понимая, зачем все эти пересаживания нужны. Но сделав два шага, получил от меня крепкий удар в затылок, растянувшись на земле.

— Зачем? — Оксана удивлённо взглянула на меня, когда я поднял свой «Кольт» с привёрнутым глушителем.

— Ты же не думаешь, что они бы оставили нас в живых? — Укоризненно покачав головой, нажал спуск.

Преодолевая лёгкую брезгливость, снял наручники, а затем стянул пояс и подмышечную кобуру. Вытащил из кармана брюк приличную пачку экю в сотенных купюрах. Больше у свежего трупа ничего ценного не нашлось. Наверное, действительно не стоило торопиться и попытаться вытянуть из этого человека что–либо ещё, однако нас всего двое. Мало ли чего ему взбредёт выкинуть, да и доверия он совершенно не вызывает. Крайне скользкий тип, американец польского происхождения. За столь небольшое время вытянул из него много всего. Пароли доступа к орденской закрытой сети, информацию об известных ему других агентах, впрочем, последнее могло оказаться ложным. К большому сожалению, он прежде мало работал в этом регионе, и его знания относились больше к другой стороне залива. Как понял из его слов, в последнее время ему приходилось организовывать противодействие усилению Русской Армии и русского промышленного кластера вместе с некоторыми другими орденскими представителями. Вся информация по прошедшим акциям нашлась в его ноутбуке. Хоть на архивы и ставились пароли, но бывший хозяин выдал их все под угрозой ближайшего муравейника. Теперь этот компьютер станет самым лучшим пропуском в Русские Земли, независимо от любой испорченной репутации, слишком много в нём полезной информации для тамошних военных и руководства. Осталось только до места добраться. Кстати, здесь наш невольный информатор оказался совсем недавно по своим основным делам, опять же собираясь препятствовать потоку грузов, идущих в Русские Земли морем и через британских посредников. Те хоть и прогнулись под Орден с алмазами, но фигу в кармане затаили изрядную. Не успев принять дела у местной резидентуры, наш «друг» неожиданно получил сверхсрочное задание разобраться с каким–то переселенцем, задействовав местные ресурсы. Судя по всему, у Ордена действительно недостаточно подготовленных людей, работающих на интересы отдельных его представителей. Причём, консолидированными действиями там явно не пахнет. Каждый член высшего совета, то есть каждый владелец части пакета акций Ордена нередко тянет одеяло на себя. Но есть у них и «общее дело» — те же разборки с Русской Армией, к примеру.

Забрав из чужой машины всё так или иначе представляющее интерес для собственного дальнейшего выживания, бросили её, оставив приоткрытой водительскую дверь. В бардачке остался лежавший там до этого «Вальтер», пара сотен экю в мелких купюрах, сотовый телефон «друга» и много других мелочей. Если кто найдёт машину, то у него сложится вполне определённое впечатление об отсутствии следов борьбы, крови и вероятнее всего — естественных причинах пропажи хозяина. Вышел наружу справить нужду — где–то тут его и схарчили, не оставив следа. Труп быстро утилизируют лесные обитатели, едва мы удалимся от этого места. Уже неоднократно замечал в кустах возню некрупных хищников, пожаловавших на запах свежей крови. Против серьёзного расследования подстроенная версия, естественно, не устоит, однако меня в первую очередь волнует фактор времени.

Через двадцать минут мы вдвоём с Оксаной подъезжали к закрытым железным воротам орденского особняка. Девушка помахала рукой ближайшей видеокамере и ворота медленно поползли в сторону. За воротами сразу заметил две автоматические пулемётные турели, контролирующие охранный периметр. Вначале они дёрнули стволы в нашу сторону, но быстро вернули их в исходное положение. На мой взгляд, штуки не очень надёжные, зависящие от подачи электричества и регулярного обслуживания, однако позволяющие неплохо сэкономить на охранниках. С другой стороны, против залётных грабителей большего и не надо. Даже если подойдёт крупная банда, то турели позволят вызвать из города Патруль и спокойно дождаться его появления. Но, судя по перекрытым блокпостами дорогам, крупной банде здесь просто неоткуда взяться, если только со стороны моря. Но и оно может контролироваться патрульными катерами.

— Хай! — Поприветствовала Оксана поднятой рукой вышедших нам навстречу её «помощников».

Пара крепких загорелых мужиков среднего возраста с короткими стрижками, один светлый, почти белый, выгоревший, второй огненно–рыжий, с хорошо выраженной двухдневной щетиной на лице. Одеты в одинаковую светлую гражданскую одежду, но пошитую явно по военным лекалам, разве без камуфляжных пятен. У каждого типичная открытая кобура на поясе, другого оружия не видно. В мою сторону эта парочка скользнула изучающими взглядами, сразу отмечая наличие оружия. Впрочем, пистолет в кобуре здесь традиционный элемент одежды, а не что–то большее. Мы договорились с Оксаной держаться максимально естественно, перед этим придав друг другу немного растрёпанный и утомлённый вид. Пусть и дальше продолжают считать, что всё идёт по их плану и жертвы ничего не подозревают. Наружу вышел ещё один мужчина, явно постарше двух «помощников», в очках и с уже хорошо тронутой серебром когда–то тёмной шевелюрой. Традиционная кобура на поясе у него отсутствовала. Он сразу же направился ко мне, начисто проигнорировав девушку, даже не одарив её своим взглядом, как будто тут её и вовсе нет. Судя по немного изменившейся осанке «помощников», именно он являлся тут самым главным.

— Ветров Алекс? — Спросил он, подойдя ближе. — Предъявите ваш «АйДи», — тоном, совершенно не подразумевающим отказа, потребовал он.

— Вот, — протянул запрошенный документ.

Тот бегло взглянул на фотографию, и, положив «АйДи» в свой карман рубашки, требовательно произнёс:

— Следуйте за мной! — И ещё лёгкий кивок в сторону «помощников».

Стоило нам углубиться внутрь здания, убедился, что за нами никто следом не идёт, и крепко приложил своего чрезмерно самоуверенного поводыря кулаком в затылок. Резко подхватил обмякшее тело, дабы оно не стукнулось об пол. Руки за спину, наручники защёлкнуть. Тряпка кляпа в рот, пока хватит. Спешно накручивая глушитель на «Кольт» резко бросаюсь обратно, заслышав в той стороне женский вскрик. Выскакивая на крыльцо, мгновенно открыл огонь. Заламывающий Оксане руку рыжий мужик ловит две пули в грудь и живот, отлетая в сторону, белый успел выхватить свой пистолет, поворачиваясь в мою сторону, но третья пуля рвёт ему шею, хотя я метил в голову. Тоже неплохо получилось, добавки не потребуется.

— Ты там как? — Осматриваясь по сторонам, обратился к сидевшей на земле Оксане, вправлявшей вывернутую руку.

— Чуть связки не порвал, гад! — Недовольно фыркнула она, поднимаясь с земли и отряхивая одежду.

— С чего они на тебя так резко кинулись, неужели не могли чуть–чуть подождать? — Развитие ситуации мне показалось немного странным.

— Они хотели пойти за тобой следом, я потребовала немедленно помочь мне выгрузить вещи из багажника, пользуясь формальным статусом их руководителя, — пояснила она. — Вот Майкл и решил быстро поставить меня на место, заодно избавив от оружия, — с этими словами она подобрала свой «Глок», валявшийся под машиной.

— Стоит проверить здание на всякий случай, ты тут пока подежурь, — отметив, что никто не прибежал на звуки борьбы и тихие выстрелы, решил проверить захваченную территорию.

Небольшой, но весьма комфортный двухэтажный особнячок я осмотрел за пару минут. Двери не заперты, заходи куда захочешь. Противник не обнаружен. Даже дежурная комната охраны с мониторами внешних камер оказалась пуста. Действительно, кто–то не хотел лишних свидетелей. Проверив стоявший здесь компьютер, убедился в отсутствии записи изображения. Возможность присутствовала, но оказалась отключенной. И вообще не видно, чтобы её включали, архив записей девственно чист. Взвалив бесчувственную тушку как бы «доктора», втащил её в небольшую амбулаторию на первом этаже, куда он меня, судя по всему и вёл. Подходящее кресло есть, жгуты тоже, привязываю руки ноги, заодно проверяя карманы. В них кроме моего «АйДи» нашелся только плоский электрошокер, аналогичный тому, которым одарил нас орденский представитель, и парочка карт доступа, сильно похожих на обыкновенные кредитки. Пока пациент отдыхал в беспамятстве, сходил за Оксаной. Девушка освободила от всех ценностей тела своих бывших «помощников», спросив меня, что с ними дальше делать.

— Сбрось с пирса в море, видел небольшую тачку за домом, ей и воспользуйся, дабы тут всё кровью не перемазать. Да и вообще хорошенько прибраться стоит, ни к чему оставлять лишние следы, — высказал ей свои пожелания.

Оксана явно пребывала в шоке от всего случившегося, и ей требовалось какое–то дело, дабы сохранить пошатнувшееся душевное равновесие. После первого боя меня плющило куда сильнее. Впрочем, сейчас основную «грязную работу» взял на себя я, она лишь следует по проторенной колее. Сам же отмечаю за собой лишь усталость, куда больше психологическую, чем физическую. Тревога за собственную судьбу пока стоит сторонке и не лезет с непосредственными указаниями. Но мысли о том, что мы оказались кровожадными хищниками, легко убивающими себе подобных, неважно почему — немного напрягали. Пока действует принцип «или ты или он» — совесть вроде молчит. Действительно, сложно обвинять себя в желании выжить любой ценой. Но вскоре может оказаться так, что и для обычной жизни придётся убивать. Сделать убийство своей профессией, к чему так недвусмысленно толкает меня кто–то важный в совете Ордена. Что ещё останется делать, когда меня по факту объявили вне закона? Да, в Русских Землях закон иной, но перспективы всё равно откровенно пугают.

Задавив ненужную рефлексию, снова занялся делом. Помог Оксане с очисткой территории, собрав окровавленный песок в тачку и высыпав его в море. На его место мы вдвоём насыпали свежего песка с берега, и теперь здесь практически ничего не напоминало о произошедшей трагедии. Прибравшись и приведя себя в порядок, благо здесь имелись все удобства цивилизации, в том числе и горячая вода, решили получить недостающую информацию. Новый пленник всё никак не желал приходить в сознание. Взявшись искать нашатырь, случайно заметил едва видимый полукруглый след на кафельном полу в амбулатории, идущий от угла прозрачного шкафа с кучей медицинских склянок. Подобные следы должны оставаться, если шкаф отодвигается целиком, как открывается дверь. Подёргав его руками и внимательно поискав на стене, заметил небольшой хорошо замаскированный рычажок около электрической розетки. Потянув за него, освободил запор и отодвинул шкаф. За ним обнаружилась крашенная в серый цвет металлическая дверь с характерным считывателем магнитных карт доступа. Первая же карта, взятая у «медика» вызвала щелчок запорного механизма. За открывшейся вовнутрь дверью шел слабоосвещённый маленькими оранжевыми лампами лестничный спуск в подвал. Спустившись вниз, удивлённо присвистнул, ибо перед моим взором за стеклянным тамбуром предстала оборудованная по самым современным стандартам операционная. Нашарив рукой выключатель, зажег полное освещение. И что вся эта «медицина» здесь делает. Частная клиника? Если так, почему тогда операционная хорошо спрятана? Пробравшись через прозрачные герметичные двери внутрь, решил внимательно всё осмотреть. Два рабочих стола, аппаратура поддержания жизнедеятельности, куча всяких приспособлений, о которых мне ничего не известно, стеклянные шкафы с инструментами. И в одном из них стопка весьма характерных пластиковых кейсов, в которых перевозят органы для трансплантации, когда–то видел подобные по телевизору. Кейсы все новые и их много. Из операционной вела ещё одна дверь, за которой обнаружилось подсобное помещение и, судя по нескольким холодильным ячейкам за ещё одной стеклянной стеной с дверью — морг. Внутри ячеек стерильная пустота, но видно, что всем этим хозяйством активно пользовались. Причём, относительно недавно. Носилки для переноски трупов имели следы спёкшейся до состояния камня крови, но приглядевшись, заметил и более свежие следы. Получается, мы случайно накрыли клинику «чёрных трансплантологов»? Ибо иного предназначения всего увиденного мне и в голову не приходит. И всё это безобразие, оказывается, принадлежит Ордену? Уму непостижимо! Теперь бы ещё понять, что со всем этим делать. Придать огласке? Как? Журналистов мне здесь пока не попадалось, хотя наверняка они есть. Ладно, пока есть время, нужно здесь всё тщательно зафиксировать на видео, видел в комнате второго этажа маленькую цифровую камеру. Заодно и Оксане показать, чтобы прониклась ещё большим «уважением» к той организации, где она ещё сегодня утром работала.

Пленник очухался сам, когда мы уже закончили съёмки. Снимали детально, начиная от ближних подходов, вид с берега, виды здания, внутреннее убранство и, соответственно, операционная в подвале вместе с хранящимися там транспортными контейнерами изъятых органов. Постарался зафиксировать все мелочи, так или иначе способные подтвердить изначальное предназначение данного строения. Характерные символы принадлежности Ордена, размещённые на воротах и на берегу не позволяли записать этот объект на другого владельца. В процессе съёмок связался через Лизу с Фёдором, передав ему береговые ориентиры места эвакуации, заодно предупредив, что имеющиеся охранные турели будут отключены. Теперь оставалось дождаться рыбаков и допросить «доктора».

— Времени мало, а вопросов у нас много, — сразу же заявил ему, устанавливая камеру на штативе для съёмки допроса. — Чёткие и быстрые ответы подарят быструю и безболезненную смерть, попытки сопротивления приведут к мукам и доставке в Русские Земли со всеми из этого вытекающими. Надеяться не на кого, курировавший вас человек уже признался во всём, — показал документы полномочного представителя Ордена.

— Ты хоть знаешь на кого сейчас поднял руку? — Возмущённо спросил «доктор».

— Думаю, для того, кто в живом виде уже оценён Орденом в двести тысяч экю, это не имеет особого значения, — помотал перед его глазами «АйДи» Грея Вульфа. — Так как, мне уже спускаться вниз за специальными инструментами, или начнём сразу говорить?

«Доктор» раскололся практически сразу, достаточно было изящно разрезать ножом его штаны и достать причинное место, обработав его спиртом для дезинфекции перед дальнейшими процедурами. Не включая видеозаписи, выяснил планы относительно своей судьбы. Меня действительно планировали накачать снотворным и отправить в аэропорт. Вся операция по захвату планировалась в жуткой спешке и без должного обеспечения, но такого ужасного фиаско никто не ожидал. Клиент, то есть я, опасным совсем не выглядел, да и фактор отвлечения в виде Оксаны должен был хорошо сработать. И он почти сработал. Если бы не моя паранойя и обострившаяся наблюдательность, пришел бы на бойню как тот телёнок. Собственно, про меня «доктор» знал только из материалов присланного личного дела, в котором отсутствовала большая часть моих приключений. Эпизод с поездом, техническая помощь в освобождении тюрьмы, и на этом всё. Финальный налёт на стоянку наёмников в него почему–то не вошел, хотя премии за головы банк выплатил. Порадовал вывод неизвестного эксперта, обозвавшего меня спортивным стрелком без реального боевого опыта или с минимальным опытом участника афганского конфликта в Старом Мире. В общем, по сравнению с местными зубрами — сущий младенец. Вот и погорел народ на недооценке противника.

Включив запись, стал расспрашивать пленника о том, что здесь творилось. Первые выводы действительно оказались серными — именно тут у живых людей изымали внутренние органы, отправляя их куда–то на Остров Ордена срочным самолётом. Изредка проводили и операции по непосредственной пересадке, но для этого в последнее время не хватало квалифицированного персонала, хотя его обещали вскоре прислать. Доноров подыскивали по специальным запросам через орденскую картотеку. Все новоприбывшие переселенцы на базу с этой стороны залива вместе с получением прививок сдают и анализ крови. Совершенно официально, кстати, под девизом борьбы со СПИД-ом и другими тяжелыми инфекциями. Подходящим под выставленные запросы органов людям ещё на базе предлагали работу с хорошей по местным меркам зарплатой, но сначала полная медкомиссия. Их привозили сюда, где уже проводили более точные анализы на совместимость тканей, и если они оказывались успешными… Море надёжно скрывало все нежелательные следы. Кто конкретно организовал это предприятие «доктор» не знал. Он назвал имена и описал внешность нескольких посредников, с кем ему доводилось контактировать. Ясно — все нити тянутся на Остров Ордена, но конкретного виновника вычислить невозможно. В завершении допроса, узнал, где тот держит свою заначку на чёрный день. Чемоданчик с полумиллионом экю и полусотней тысяч в золотых сертификатах Ордена, нашелся в тайнике его комнаты. Из тамошнего сейфа мне досталась флэшка с архивом проведённых операций изъятия органов и внушительная стопка «АйДи», оставшихся от их бывших владельцев. Пойдёт как доказательная база вместе со всем прочим. «Доктор» честно наговорил на безболезненную смерть, показав какой препарат ему ввести, дабы умереть во сне без лишних мучений. Оставалось лишь выполнить последнюю просьбу, перед тем, как отправить бренное тело на утилизацию морским обитателям.

Оружия в особняке практически не нашлось. Только то, что имелось в комнатах «помощников» Оксаны — самые обыкновенные карабины М4. Немного патронов, немного рядовой амуниции и всё. Решили оставить всё на месте, взяв лишь часть личных денег. Три тысячи экю как раз пригодятся для расчёта с рыбаками. Пусть те, кто будут вести расследование, немного поломают себе головы, возможно так и не узнают о том, что вся правда об этом месте ушла на сторону. Оксана оставила и большую часть своих вещей, понадеявшись на мои запасы. Теперь наши пути крепко сошлись вместе.

Едва солнечный диск скрылся за резко потемневшим лесом, и спустились первые сумерки, мой слух уловил негромкое стрекотание лодочного мотора. К пирсу приближался утлый рыбацкий баркас, с которого активно замахали руками, едва я показался на виду.

— Алекс? — Спросил меня по–английски индус в грязной и сильно провонявшей рыбой серой одежде, когда я вышел на пирс, встречать наших спасителей.

Оружия у рыбака не заметил, хотя на баркасе наверняка что–то припрятано.

— Да, — ответил ему.

— Быстро забирайтесь на борт, нам нельзя здесь долго стоять, можем привлечь внимание патрульного катера, — предупредил он, добавив: — Нам уже заплатили, но если в порту вы проявите дополнительную благодарность, никто никогда не узнает о том, что кто–то где–то искал в море и на берегу.

Махнул рукой, подавая знак Оксане. Та появилась из–за домика охраны, стоявшего рядом с пирсом, с двумя большими сумками на ремнях, спешно убирая свой пистолет в кобуру. Увидев её орденскую форму, рыбак на несколько секунд застыл с приоткрытым ртом, но после махнул рукой, мол — «забирайтесь». Затарахтев мотором, баркас неспешно поковылял вдоль берега, всё дальше забираясь в строну открытого моря. Нас попросили спрятаться за бортом и лишний раз не высовываться. Вскоре рядом с нами в опустившейся ночной темноте тарахтело ещё несколько рыбацких баркасов, дружно возвращавшихся в порт с вечернего лова.

— Прибыли, вот лестница на борт «Викинга», забирайтесь, — толкнул меня рыбак.

Сам того не заметил, как задремал. Насыщенный денёк, нервотрёпка, стрельба — полный набор впечатлений.

— А вот и дополнительная благодарность, — достал из кармана заранее приготовленную пачку денег. — Здесь три тысячи экю, думаю, этого вполне достаточно за ваше молчание хотя бы в течение пары недель?

— У нас за гораздо меньшее убивают, — пряча деньги в карман, ответил рыбак. — Забирайтесь скорее, Фёдор просил поторопиться.

Подтолкнув Оксану вперёд, навьючил на себя нелёгкие сумки и последовал за ней. Баркас сразу же отвалил в сторону.

— Рад видеть тебя Алекс, и вас, девушка, на борту, — помощник капитана встречал нас наверху, обратившись сразу ко мне и Оксане.

Как только разглядел, непонятно. В тот же миг из темноты ко мне стремительно бросилась Лиза, крепко обхватив руками за талию и едва не разрыдалась.

— Рад, что всё удачно завершилось, — Фёдор снова привлёк к себе наше внимание. — Постарайтесь не попасться никому на глаза, лучше всего закрывшись в кузове вашего грузовика, его за контейнерами с надстройки почти не видно. На борту присутствуют непонятные люди, я не знаю, чего от них можно ожидать. Мы прямо сейчас выходим в море, как удалимся от берега миль на сорок — дам знать, тогда сможете выходить и перебираться в каюту.

— У вас же по плану выход в море только завтра? — Удивился такой неожиданной поспешности.

— Сюда идёт сильный штормовой фронт, — пояснил помощник капитана. — Если сейчас не отчалим, придётся неделю тут куковать, а график поставок и так нарушен. Потому наша компания приказала немедленно выходить в море, благо все погрузочные работы уже завершены. В открытом море нам шторм не страшен, так, помотает немного, это не ураганы в сезон дождей. Всё, быстро прячьтесь с глаз долой, мне пора на мостик, можно сказать — только вас и ждали.

Мы не торопились выполнить его указание, устроившись на носу судна, выходящего из порта. Мимо нас медленно проплывали электрические огни порта, города и редких судов, стоявших на якорной стоянке посреди бухты. Впереди открывалось играющее на волнах всполохами флюоресцирующего планктона море, и лишь далеко справа где–то в вышине изредка сверкали первые вспышки приближающегося грозового фронта. Окончился ещё один день и ещё одно опасное приключение. А сколько их ждёт впереди?

Третья глава

Электрический шторм

Проснулся от ощущения лёгкого удушья, не сразу поняв, в чём дело, и сразу успокоился, обнаружив себя заключённым в крепкие объятия. Ночью мы перебрались в каюту, привели себя в порядок, благо вода из душа текла, и завалились спать. Мне досталось место на полу, Лиза с Оксаной заняли лежанки. Оксана же не удержалась и залезла под покрывало ко мне, причём обхватив так крепко, как будто боялась потерять. Во сне её тело часто вздрагивало, как будто от кошмарных сновидений и она ещё крепче ухватывалась за меня, после немного расслабляясь. Постарался устроиться более удобно, иначе боялся задохнуться, но так, чтобы не разбудить подругу. Пытаясь снова заснуть, вспоминал недавние события. Ошибки, упущенные возможности, сколько же их, но в целом, иного выбора нам просто не оставили. Заснуть так и не получилось, попытался выбраться и всё же разбудил подругу. И первое, что она сделала — расплакалась на моём плече.

— Прости, я ужасно противна сама себе, — всхлипывая, прошептала она. — Искренне считала, что помогаю другим людям, а на самом деле — привратница ада.

— Ты не виновата, что оказалась игрушкой в чужих руках, — попытался её успокоить, впрочем, безуспешно. — И причём здесь ад?

— Вспомни ту коробку с «АйДи», сколько их там, около тысячи? — Всхлипнув носом, спросила она. — Мужчины, женщины, индусы, азиаты, негры, даже белые есть. Они вот тоже верили в сказки про «новую жизнь — новые возможности», а теперь о них остались лишь куски пластика с фотографией, даже могилы нет.

— Испугалась однажды увидеть свой паспорт в подобной коробке? — Спросил её, поглаживая по волосам.

— Да, — девушка перестала плакать, и лишь крепко прижималась ко мне. — Но и это ведь не всё… — заметила она. — Здесь люди сильно меняются. Раньше я считала, что они меняются к лучшему, но теперь вспомнила, как ты стрелял человеку в затылок из пистолета с глушителем, не испытывая каких–либо заметных чувств.

Хотел возразить, но не успел, она прикрыла мне рот своей ладонью.

— Не надо, знаю, что ты сейчас хочешь сказать — он враг и не пощадил бы нас, всё понимаю, тут просто другое. Раньше доступное оружие мне казалось абсолютным благом. Защищать свою жизнь от диких зверей, которых много в этом мире и от таких же двуногих хищников. И стреляя по мишеням в тире легко представить, как твои пули рвут плоть кровожадного врага. Но столкнувшись с реальными врагами лицом к лицу… знаешь, тогда у машины я просто не смогла выстрелить в живого человека, хотя имела такую возможность, уже точно зная, кто он. И если бы ты немного опоздал, даже не представляю, что бы со мной сделали. Эта слабость, этот ужасный ступор, эта обречённость. Может, я просто слабачка? — Она снова начала учащённо дышать, пуская воду из глаз.

— Это не слабость, — свободной рукой обтёр её мокрое лицо. — Это нормальная реакция обычного человека, привыкшего к мирной жизни, искренне верующего в то, что и другие люди чем–то похожи на него. Можно научиться обращаться с оружием, но не уметь его использовать по прямому назначению.

— И это как раз ещё один признак ада, — тихо шепнула Оксана. — Здесь люди слишком быстро приучаются легко убивать. Даже ты. Сколько прошло времени с нашего расставания на базе? Месяца не прошло. И теперь ты убиваешь людей так, как будто работу делаешь. Грязную, неприятную, но работу. И машина твоя, где только взял, не рассказывал, набита разнообразным оружием и другим военным барахлом. Вот так ещё месяц назад у простого работяги «с той стороны ленточки», получившим официальное вспоможение по бедности, теперь в личном пользовании находится целый арсенал и набор технических средств, коих хватит для боевого подразделения специального назначения. И самое главное — ты вполне естественно считаешь всё это абсолютно нормальным.

— «Хочешь мира — готовься к войне», — ответил ей философской фразой, которая всё объясняет, ничего не объясняя. — Не мы первые это начали, но силы моральной и физической дать отпор противнику нам должно хватить. Мало не покажется и никто не уйдёт обиженным.

— Вот… ты ведь даже не задумываешься о возможности договориться, как должны мыслить все действительно цивилизованные люди, — Оксана попыталась уязвить меня, чем–то непонятным, связанным с какими–то навязанными извне мифами.

— «Цивилизованные люди» договариваются только с теми, кого не смогли принудить силой, — поведал ей прописную истину всех знакомых миров. — Вспомни своих бывших работодателей или вообще англичан и американцев. Как сегодня, так и в прошлом. С кем они договаривались и на каких условиях? И как быстро они нарушали все договорённости, если их партнёр слабел? И даже договорившись, всегда искали способы обойти условия договора, если из этого можно получить преимущество или прибыль.

В этот раз, похоже, проняло. Оксана надолго ушла в себя и даже перестала всхлипывать носом.

— Мне страшно, — вернувшись к беседе, поведала она. — Страшно за тебя, страшно за себя, страшно за Элизабет. Теперь я слишком много узнала и мне кажется, все наши усилия тщетны. Сколько продержится Русская Армия, на землях которой ты хочешь укрыться? Сколько они протянут под постоянным давлением со стороны моих бывших хозяев? Пока они ещё боятся официально прикрыть поставки жизненно необходимых товаров, но со временем обязательно найдут удобную причину.

— Хозяева Ордена уже опоздали! — Постарался уверить свою подругу, ибо сам уже более–менее просчитал ситуацию. — Критическая масса русского населения и действующей промышленности уже есть. Еда, патроны, лекарства — для выживания достаточно. А все внешние трудности лишь мобилизуют русский народ. Поверь мне на слово — Орден быстро доиграется и ему останется или признать появление в этом мире реального конкурента, вполне сравнимого по силам и возможностям, или же решиться на ядерную бомбардировку русских городов. Впрочем, последнее тоже вряд ли поможет, если конфликт перейдёт в горячую военную фазу. Слишком обширны территории, много «белых пятен», где легко затеряться.

— Ты веришь, что Орден проиграет? — Сильно удивилась Оксана. — Если он сдохнет, лишь вздохну с большим облегчением. Эти мерзавцы не сделали ровным счётом ничего хорошего! — Со злобой в голосе заявила она.

Теперь её бросает в другую крайность — типичная защитная психологическая реакция. Как говорится — «от любви до ненависти один шаг».

— Не торопись хоронить Орден, несмотря на всё, это весьма полезная организация, — заявил я, вызвав ещё один приступ искренне недоумения.

— Почему ты защищаешь его, если тебя самого… — вопрос оборвался на полуслове.

— Если бы не Орден, к настоящему моменту меня бы уже давно закопали. Причём, закопали по частям, — поведал ей истинную правду. — Орден не плохой и не хороший, он делает очень важное дело — «стравливает со «Старой Земли» повышенное давление», переселяя сюда тех, кто там оказался лишним. Представь, куда бы делись все те русские и не только русские люди, оказавшиеся здесь после крушения Союза? Сколько бы пролилось лишней крови? Даже привечая тут всяких уродов, Орден делает тот мир немного чище, спокойнее и безопаснее. Здесь же честные люди имеют право и возможность быстро помножить любого урода на ноль, а кое–кого даже на него разделить, — крайняя фраза вызвала у девушки длительный приступ тихого хохота.

— Но что же тогда делать с самыми главными уродами, сидящими в самом Ордене? — отсмеявшись, спросила она.

— Со временем найдётся и на них действенная управа, — твёрдо заявил в ответ, хотя мне самому до полной уверенности много не хватало. — Сейчас они пользуются монополией поставок через врата, но умные люди здесь найдут или альтернативный канал снабжения, или же вообще обойдутся без них за счёт местных ресурсов. То же и с безнаказанностью. Поверь, «с той стороны ленточки» грязи и всяких мерзостей ничуть не меньше. Хватает мест, где люди до сих пор жрут друг друга, немало стран, где перманентная война уже стала суровой обыденностью. Просто мы со всем этим раньше не сталкивались лично.

— А вообще–то не хорошо говорить на языке, который здесь не все понимают, — в наш разговор неожиданно влезла проснувшаяся Лиза, немедленно потребовав равноправия.

— Учи русский, пригодится, — сразу поставил её на место, добавив: — И не все разговоры полезно слышать детям, от этого слишком рано взрослеют.

— По–моему тут с этим кое–то и так несколько опоздал, — разочарованно вздохнула она, демонстративно отворачиваясь от нас к стенке.

Продолжить разговоры и обиды нам не дало резко качнувшееся судно. Снаружи что–то приглушенно стукнуло. Громко ойкнув, Лиза свалилась с лежанки прямо на нас. Через несколько мгновений судно сильно качнулось ещё раз, и вроде как выровнялось. Перепугавшись, мы быстро оделись и выскочили наружу. Одевать спасательные жилеты в этом море совершенно бесполезно — лишь дольше промучишься, поедаемый заживо. Выскочили из кают не только мы, но тут же ожила система оповещения знакомым голосом Фёдора:

— Внимание! Сохраняйте спокойствие! Нет повода для тревоги. Над нами прошел сильнейший воздушный шквал. Судно и груз находится в полном порядке, повреждений нет. Просьба ко всем пассажирам оставаться в своих каютах и не выходить на открытый воздух, иначе есть риск быть унесёнными за борт очередным порывом ветра.

Решили дружно последовать рекомендации и не мешать экипажу судна справляться с разбушевавшейся погодой. Однако вскоре в дверь каюты кто–то настойчиво постучал.

— Открыто! — Крикнул за дверь, повернув внутреннюю защёлку.

Перед нашими взорами предстал помощник капитана с сильно озадаченным выражением лица.

— Значит, повреждения всё–таки есть, — окинул его изучающим взглядом, отмечая на фоне усталости и раздражения явное отсутствие паники, значит ничего опасного.

— Видел, ты у себя с антеннами возился… — Фёдор оказался излишне наблюдательным типом. — У нас тут небольшое ЧП, а штатный радист остался на берегу ещё в прошлом году. Компания на персонале экономит.

— И без меня, понятно, не обойтись? — Сразу же понял, к чему он клонит.

— Можно и обойтись, однако если ты хочешь благополучно доплыть до конечной точки маршрута… — попытался немного надавить помощник капитана.

— Ладно, рассказывай, что тебе от меня нужно, — решил зря не набивать себе цену, если действительно нужна моя помощь.

— Резкий порыв ветра сбил антенные растяжки, — пояснил Фёдор. — Сами антенны мы сейчас быстро натянем, имеется опыт, то порванные фидеры правильно соединять тут никто не умеет. Это не силовой провод, тут знания нужны. Запасные есть, но только два коротких, а надо больше и длинных. Вот, думаю, раз ты разбираешься во всей этой радиотехнике, то и фидеры соединить сможешь.

— Идём, — выразил свою готовность оказать посильную помощь.

Снаружи шел мелкий противный дождь с резкими порывами холодного ветра. Даже как–то слишком холодного, температура резко упала градусов до десяти, и это после сорокаградусной–то жары. Так ведь и простудиться недолго. Фёдор выдал мне непромокаемый плащ и протянул плитку шоколада вместе с маленькой желтой горошиной того самого средства, за которым мы с ним ездили к бандитам Порт–Дели, влипнув в случайную разборку двух конкурирующих банд.

— Это гарантированно избавит тебя от всех неприятностей, связанных с холодной погодой, — пояснил помощник капитана. — Наши механики обещали организовать сауну, отогреемся и расслабимся после работы, ну и по стопочке за мой счёт, само собой, — пообещал он интересную награду.

Цепляясь специальными карабинами к поручням ограждения мы пробрались до моего грузовика для того чтобы взять нужные инструменты.

— Слушай, вот не пойму, к чему вам прямо сейчас чинить радио? — Спросил Фёдора. — Выйдем из шторма и легко починимся без всех этих погодных кошмаров.

— А ты, Алекс, задумывался вообще, как мы тут в море ориентируемся? — Ответил он вопросом на вопрос.

— Ну… — мне и вправду раньше не приходилось интересоваться этим вопросом. — Компасы там, лаг, ещё чего–то… — промямлил вместо ответа.

— Да, ты прав, есть и компас, и лаг, и инерциальная навигационная система с гироскопами, — хмыкнул помощник капитана, — вот только всего этого недостаточно. Здесь полно магнитных аномалий, там компас крутит, как ему в душу взбредёт, лаг при течениях и ветрах изрядно врёт, а инерциальная навигация накапливает ошибки и её требуется регулярно корректировать, — пояснил он. — А как со звёздами на небе, сам посмотри.

— Выходит, радиомаяки? — Легко догадался после его невысказанной подсказки.

— Вижу, ты не совсем дурак, — рассмеялся Фёдор. — В каждом крупном городе есть свой радиомаяк. Благодаря им тут и корабли холят, и самолёты летают. Потому нам без радио никак нельзя надолго оставаться, шторм вынесет незнамо куда.

— И часто тут такое случается? — Вспомнил о слишком уж сильном недавнем порыве ветра.

— Бывает… — расплывчато ответил помощник капитана. — Судя по разнице температур столкнувшихся воздушных фронтов, мы вскоре увидим и ещё одно не самое редкое природное явление этого мира — электрический шторм.

Не дав мне удовлетворить своё любопытство, Фёдор потянул наружу, заниматься делом. В общем, почти весь день на эту работу и ушел. Мы дружно натягивали порванные растяжки антенн, я аккуратно спаивал подогреваемым газом паяльником высокочастотные фидеры, накладывая сверху места соединений специальную изоляцию, и всё это во время приличной качки, под проливным дождём и резкими порывами холодного ветра, порой приносящего вместо капель мокрые снежинки. Стоит отметить, после принятия непонятного препарата, ощущения холода полностью исчезли. Вообще все неприятные чувства заметно притупились, а сознание наоборот — прояснилось. Подобный эффект иногда возникает после нескольких чашек крепкого кофе, но не длится столько времени. Когда и так хмурое небо заметно потемнело, мы, наконец, закончили. Сходил перед парилкой в каюту, проверить, чем там заняты мои красавицы. В моё отсутствие они не теряли зря время, вместе над чем–то увлечённо работая на моём ноутбуке, пароль для входа в систему Лиза знала.

— У тебя такой вид, как будто тебя долго поили водкой, а потом били, — ахнула Оксана, заметив моё появление.

И вправду, взглянув в небольшое зеркало, отметил ровный синюшный оттенок лица, кисти рук тоже не особенно отличались от него по цвету. Под воздействием стимулятора всё это не чувствовалось, однако открытые участки тела, похоже, переохладились. Скинув с себя верхнюю одежду, убедился и в том, что и там тело сменило цвет, приобретя равномерный серо–синий оттенок. Вот это уже интересно, сейчас кое–кто от меня точно получит! Взяв полотенце и сменную одежду, пообещал вернуться через пару часов.

— Такой цвет кожи временно приобретают все, принимая стимулятор первый раз, завтра всё вернётся в норму, — попытался уверить меня Фёдор, с трудом увернувшись от несильного удара в челюсть. — Уймись, хватит драться, правду говорю!

— Предупреждать же надо! — Рявкнул ему, но действительно успокоился.

— Забыл… — тот сокрушенно покачал головой. — В нашем экипаже все давно прошли через это, уже не воспринимая как нечто необычное.

— Ладно, живи! — Сердито буркнул себе под нос, скидывая с себя лишние тряпки.

Небольшая сауна в подсобном помещении машинного отделения пришлась как нельзя кстати. Притуплённые неизвестным препаратом чувства постепенно возвращались к норме, и сильно хотелось их чем–то порадовать. К нам вскоре присоединились и остальные члены экипажа судна, кто принимал участие в устранении последствий распоясавшейся погоды. Из общего состава здесь отсутствовали только трое — капитан судна, второй рулевой, несшие длинную вахту на мостике и кок, практически не вылезающий со своего камбуза. Остальные семь человек пришли сюда погреться после тяжелой работы. И меня здесь вполне приняли за своего, ибо совместные действия особенно в кризисной ситуации неизбежно сближают. Вот и перезнакомился практически со всем экипажем.

* * * Остров Ордена, особняк в зоне частного сектора, рабочий кабинет

— Вероятно, ты прав, Карл, мы непосредственно столкнулись с проявлением эффекта защиты «избранного», хотя в это даже мне тяжело поверить, — высокий мужчина, резко отбросил от себя стопку скреплённых листов бумаги, устало взглянув на своего толстоватого подчинённого, временно позабывшего о необходимости дышать. — Впрочем, куда более вероятной причиной всех неудач является плохая организация наших действий. Твоя плохая работа — если говорить прямо, — голос сильно заледенел.

Стоявший перед столом своего Босса толстячок в очках чуть не упал в обморок, с некоторым удовольствием отмечая, что вовремя сходил в туалет, иначе бы легко оконфузился. Он прекрасно помнил, как кончил тот, кто занимал до него его должность. Умирал тот долго, а он и другие внимательно смотрели до самого последнего момента. Он и сам отправил в «края дальней охоты, богатые дичью» далеко не одного своего подчинённого, причём не всех исключительно за дело.

— Я до сих пор считаю главной причиной прямое вмешательство третьей силы, — с большим трудом выдохнул тот, и, собравшись силами, пустился в объяснения: — Судя по докладам, вся операция шла полностью в рамках исходного плана. Объект покинул город вместе с «приманкой», благополучно добравшись до условленного места, где его ждали люди вашего родственника. Вы сами предлагали при возможности задействовать его ресурсы благодаря имеющемуся договору о взаимных действиях. За объектом велось наблюдение до самого места моим опытнейшим агентом, работавшим на нас уже третий год, и бесследно исчезнувшим вместе со всеми остальными. В отчёте патрульных, посланных для проверки ранним утром, когда вышли все сроки ожидания, указано присутствие машины «приманки» на внутренней стоянке потаённой виллы. Следов боя не обнаружено, личные вещи всех постоянных обитателей виллы остались на месте. Автоматическая охранная система работала без сбоев, на внутреннюю территорию Патруль проник только после её отключения с внешней стороны специальной командой. Записи камер наблюдения там никогда не велось, потому мы не можем установить причину исчезновения всех людей, включая наш объект. В Порт–Дели он не возвращался, через другие блокпосты, перекрывающие все дороги, тоже не проходил, иначе бы его задержали. Я распорядился отправить туда группу криминалистов, но у южного побережья залива сейчас бушует сильнейший шторм и она задержится на несколько дней.

— Это хорошо, что задержится… — задумчиво произнёс хозяин кабинета. — Хоть мой родственник и немного охладел к тому ресурсу, потерю своих людей по нашей вине он не простит. К тому же он там далеко не один в доле. Потому проинструктируй людей, что они должны найти и какие отчёты мы от них ждём.

— Понял, Босс, — толстячок облегчённо выдохнул.

— Теперь по самому объекту… — высокий мужчина встал из–за стола и направился к шкафу с бумагами, быстро открыв его и что–то оттуда вытащив. — Вот, держи, — он протянул своему подчинённому тонкую папку. — Здесь список имён и адресов основных агентов моего родственника в том регионе, которых стоит опросить. Только аккуратно. Не исключено, что информация могла уйти на сторону и кое–кто начал свою игру. И прямо спросить, не имея реальных доказательств или хотя бы жирных намёков, я его не могу. Далее. Требуется срочно проверить судно, на котором объект прибыл в Порт–Дели. Если он сумел как–то выскользнуть из ловушки, то только по морю. Направь патрульный корвет, он должен легко перехватить тот сухогруз. Официальная причина досмотра в придуманном тобой Грее Вульфе. Мне понравился такой ход, хотя старую заготовку для другого дела всё же жалко. И можешь ещё на сотню увеличить премию за живого и полностью убрать за труп, тогда моряки будут активнее шевелиться и не пришибут того ненароком.

— Сделаю, Босс, — кивнул порозовевший толстячок.

— Всё, иди и пригласи ко мне того рейнджера, пора с ним поговорить, — высокий мужчина повелительно махнул рукой.

* * * Сухогруз «Viking», открытое море

Из парилки подсобного помещения нас всех невежливо попросили через громкую связь с мостика. Шторм усиливался и экипажу положено стоять по местам, а не расслабляться после отдыха. Меня же Фёдор попросил задержаться и помочь ему перетащить три тяжелых длинных металлических ящика из трюма в его каюту, пока никто не видит.

— Пусть полежат там, а то мне как–то неспокойно, — негромко заметил он, хватаясь за ручку для переноски.

Спрашивать его о внутреннем содержимом не стал, не желая влезать в чьё–то частное и явно не самое светлое дело.

Вернувшись в свою каюту, обнаружил Лизу и Оксану спящими на своих лежанках, меня они так и не дождались. Качка заметно усилилась и если кому–то сейчас хорошо спится, то лучше его не будить. Улёгшись на полу, долго пытался заснуть. Поняв всю бесполезность дальнейших попыток, написал записку, где меня можно найти и отправился к своему грузовику, дел там ещё хватало. Требовалось перебрать и вычистить оружие, разобраться в недавних трофеях, до сих пор валявшихся на полу КУНГа в сумках. Оружия в этот раз немного, только пистолеты. Один «HK USP .45 Tactical», две стандартные армейские «Беретты М9» и маленький ASP для скрытого ношения. Первый пойдёт для Оксаны, как раз ствол с глушителем для непростых дел последний тоже ей или же отдам Лизе, она уже интересовалась той маленькой «игрушкой», которую я постоянно таскал в подмышечной кобуре. Немного неудобно, но уже привык. А главное — даже под одной широкой рубашкой оружия практически не видно, только если хорошо смотреть. «Беретты» отправятся на обмен, их уже немало собралось. Пистолет, наверное, хороший, просто не мой. По сравнению с «Глоком» тяжеловат и великоват, а какого–либо особого преимущества я просто не заметил. Разобравшись с оружием, вытащил трофейную электронику. Портативный радиопеленгатор и комплектная к нему метка. Инструкции нет, но, судя по размерам антенн и мощности элементов питания, работает не очень далеко и долго. Километров до пяти и до пары суток. Развинтив круглую радиометку с мощным магнитом в основании, нашел внутри установщик режимов из набора миниатюрных переключателей. Так, встроенный микрофон и датчик освещённости, режим ответчика на внешний сигнал, переключение рабочих диапазонов, предельный уровень мощности сигнала. Двадцать пять ватт для такого миниатюрного устройства кажется совершенно невозможным, однако в коротком импульсе ответа разрядить накопительный конденсатор вполне реально. И дистанция уверенного обнаружения легко достигнет сорока километров. Приёмник тоже весьма непрост, имеет возможность слежения за несколькими метками одновременно, основное питание получает снаружи, но есть и внутренний аккумулятор. Позволяет получать и записывать голосовые сообщения с подслушивающих устройств. Никогда прежде мне не приходилось сталкиваться с подобной шпионской аппаратурой, потому любопытство просто зашкаливало. Но до полного разбора на отдельные элементы дело всё же не дошло, ограничился только изучением возможностей. Портативная радиостанция, похожая на сотовый телефон, неожиданно оказалась сотовым телефоном от неизвестного производителя с дополнительным функционалом цифровой радиостанции частотных диапазонов в районе пятисот мегагерц. С имевшейся у меня аппаратурой она неплохо совмещалась, правда, только в аналоговом режиме и без возможности шифрования трафика. Диапазон гражданский, в прихваченных у наёмников сто восьмидесятых «Вертексов» он есть, но нет цифровой передачи. Но самым полезным свойством этого прибора оказался открытый инструментальный интерфейс сотового телефона, причём как в стандартах CDMA, так и GSM. Он позволял определять расстояние до базовых станций, определять характеристики сигнала, формировать различные запросы, подставлять любые произвольные IMEI номера аппарата, короче — делать всё то, что обычному сотовому телефону категорически запрещается. Даже имелась возможность влезать в чужой трафик, если тот шел без шифрования. В общем, ещё одна полезная шпионская игрушка, правда, сильно ограниченная здесь только крупными городами, где есть сотовая связь. Напоследок остался ноутбук орденского представителя, с него требовалось слить всю полезную информацию на внешние носители и вычистить его для последующей эксплуатации или продажи. Так совершенно незаметно и пролетела длинная ночка. Утром шторм разгулялся ещё сильнее. Высокие волны захлёстывали палубу, а холодный ветер мгновенно выдувал всё тепло из одежды. Добежал в каюту полностью промокшим и изрядно продрогшим. Проснувшиеся дамы, взглянув на мой крайне непрезентабельный вид, решили не устраивать сцен по поводу долгого оставления их без моего внимания, и сами отказались от прогулок на свежем воздухе, несмотря на то, что сидение в каюте им уже изрядно надоело. Попросил их принести мне чего–либо из столовой, завалившись на освободившуюся лежанку, и сам не заметил, как крепко уснул.

Ближе к вечеру меня растолкали и потребовали чем–то занять скучающих дам. Тренировки из–за погоды невозможны, а смотреть телевизор в кают–компании не хочется из–за присутствия там каких–то непонятных мужиков. Смотрят они слишком вызывающе, причём, совсем не телевизор. В Порт–Дели на борт зашло много новых пассажиров, теперь дружно маявшихся от безделья и морской качки. Кто–то спокойно сидел с бутылкой виски в своей каюте, а кто–то явно нарывался на хорошую драку или чего хуже. Русских среди пассажиров, кроме меня и Оксаны, не нашлось. Британцы и ещё какие–то люди из западных стран, с которыми практически не о чем поговорить. Рассказал дамам о своих сомнениях относительно животного и растительного мира Новой Земли и явно нарушенной эволюцией, что прямо намекает на внешнее разумное вмешательство. Руководство Ордена об этом знает, но предпочитает скрыть бросающиеся в глаза факты, чему прямое доказательство специфически составленная электронная энциклопедия. Наглядно показав свою цепочку рассуждений и выдав диск, отправился искать помощника капитала, к нему имелось несколько вопросов. Пришлось искать. На мостик меня не пустили, но и его там не было. Каюта тоже пустовала. Нашелся Фёдор в моторном отделении, куда меня, к счастью, пустили, пригласив сразиться в домино, чем тут народ и занимался, коротая вахтенное время. В общем, втянули, и я даже забыл, чего хотел от помощника капитана.

— Смотри, — Фёдор показал рукой куда–то верх, когда мы вдвоём вышли на палубу.

Ему требовалось вскоре заступать на вахту и хотелось покурить, а мне пришла в голову идея поковыряться в технике. Пока мы стучали костяшками, окончательно стемнело. Ветер стих и даже могло показаться, что шторм уже закончился. Взглянув по указанному направлению, заметил пробежавшую цепочку вспышек где–то высоко в тучах. Затем вторую и третью.

— Подходим изнутри к краю холодного циклона в месте, где он сталкивается с тёплым воздухом побережья, — пояснил он, раскуривая трубку. — Смерчи здесь редко бывают, честно сказать — сам ни разу не видел, но народ рассказывал, зато изредка возникает очень красивое явление…

Вспышки в небе резко участились, а их яркость заметно повысилась, из–за чего стало заметно светлее.

— Сейчас ещё сильнее разойдётся, на всё небо, такая вот необычная гроза в небесах, — Фёдор продолжил меня просвещать, изредка затягиваясь и выпуская дым через нос. — Для людей ничего опасного, техника тоже выдерживает, лишь радиосвязь полностью пропадёт, пока всё это не закончится. Всё, мне пора на мостик, — он выбил докуренную трубку о перила ограждения, — а ты можешь и дальше наслаждаться невиданным зрелищем.

Сходил в каюту, вытащив дам на палубу. Те сначала не хотели идти, ибо собирались укладываться спать, да и вообще холодно на улице. Рассказал, чего они сейчас могут пропустить, ибо в небольшой иллюминатор каюты многого не увидеть. Устроившись на носу судна тесной кучкой, смотрели на иллюминацию природного происхождения. Частота вспышек всё нарастала и нарастала, затем стали заметны длинные цепные разряды в облаках. Разряды постепенно спускались ниже и мы завороженно наблюдали непрекращающийся танец горизонтальных молний. Они постепенно выпускали вниз длинные кривые отростки, которые иногда доставали и до поверхности волн, а судно неуклонно надвигалось прямо на вырастающую перед нами стену из электрических разрядов. Какой–то миг и вот молнии пляшут вокруг нас практически на расстоянии вытянутой руки. Сердце сжалось от страха и восторга одновременно, девушки тоже крепко прижимаются ко мне, не в силах пошевелиться. Очередной разряд чиркает своей кривой плетью прямо по нам, перебегая на металл палубы, не обжигая, а как–то резко взбадривая меня. Девушки тоже только дёрнулись от испуга. И лишь непонятное жжение на безымянном пальце правой руки показывало, что не всё благополучно. Ещё один ветвистый разряд с лёгким треском опутывает наши силуэты, рассеиваясь без следа. Жжение на пальце стало ещё сильнее. Подняв руку к глазам, изумлённо замечаю, что внутри камня перстня, подаренного мне старым ювелиром Абрамом, появились неяркие разноцветные точки. Впитав электричество, перстень словно ожил, что–то показывая своему ничего не понимающему владельцу. Понаблюдав за игрой микроскопических светлячков внутри камня, быстро убедился, что это какой–то необычный компас, ибо цветные точки удерживали чёткое направление на какие–то внешние источники сигналов, как бы я не вертел руку. Сами источники, судя по всему, оставались неподвижными. То есть, если не крутить рукой, то они чётко стоят на одном месте. Отошедшие от испуга и сильных впечатлений девушки только сейчас заметили, чем я занимаюсь, проявив любопытство. Показал им перстень–компас.

— Где ты его взял? — Спросила Оксана тоном полным подозрений.

— Старый э… друг подарил, — признался ей.

— Там или тут? — Переспросила она меня. — То есть здесь или на Старой Земле, — поправилась она, заметив непонимание вопроса.

— Здесь, — ответил ей, добавив: — Перед самым отплытием случайно встретил коллегу по старой работе, посидели, выпили немножко… чаю, вспомнили былое, ну дела кое–какие поделали, — рассказывать подробности об изготовителе подаренного ей браслета мне не хотелось, ибо тогда придётся рассказывать ещё и не всё из того разговора может понравиться Оксане. — Вот он мне и подарил на память, наказав постоянно носить на пальце. А что в нём такого? — Теперь уже сам спросил девушку, которая, похоже, сейчас мне не очень верила.

— Только что случайно вспомнила, — Оксана ещё раз всмотрелась в игрушку на моём пальце. — У нас имелся служебный каталог предметов, при обнаружении которых у переселенцев мы должны были немедленно сообщать вышестоящему начальству. Там не так много всего, но вот похожее изображение, плохого качества, кстати, требовало набрать на рабочем терминале особую комбинацию цифр и букв. Судя по всему, это сигнал даже не начальству базы, а кому–то ещё выше. Следовательно, предмет или представляет большую опасность, что всё же сомнительно, иначе бы имелась инструкция по изъятию и временному задержанию переселенца, или же является опознавательным знаком, о котором тоже требовалось сообщить далеко не всем подряд. Тут я неожиданно вижу это у тебя на пальце. И что прикажешь мне думать, учитывая все обстоятельства нашего знакомства?

— А зачем чего–то думать? — Я лишь усмехнулся в ответ. — Всё равно теперь это ничего не меняет, тем более твоего рабочего терминала здесь нет.

Сам же тем временем мысленно обругал Абрама, который наверняка мог знать о неких интересных «особенностях» своего подарка. И ведь ничего не сказал, гад этакий.

— Ладно, идём в каюту, чувствую, я сильно продрогла с непривычки, как бы нос не потёк, — Оксана решила не лезть ко мне дальше с расспросами.

Лиза тоже мелко тряслась всем телом, но стоически терпела, ничего не говоря и лишь сильнее прижимаясь ко мне. Холодный ветер действительно вернулся, с каждой минутой набирая силу, и стоять под его порывами не самое приятное занятие. А небесная иллюминация продолжала сверкать и искрить, снова поднявшись высоко в облака.

Следующим утром или вернее — днём, ибо проспали мы всё что можно и что нельзя тоже, снова пришлось придумывать всем занятие. Погода немного улучшилась, но неприятный дождь и холодный ветер никуда не исчез. Капитан судна сделал громкое оповещение пассажирам, чем, собственно и разбудил нас, с настоятельным пожеланием всем оставаться в своих каютах во избежание распространения простудных инфекций. Никто никого не ограничивает, однако лечение заболевших не входит в цену билета и идёт как дополнительная услуга. На камбузе выдаются индивидуальные продуктовые пайки, короче, всё исключительно для удобства пассажиров. Пока я развлекал разговорами Лизу, нос которой действительно проявил некоторые «мокрые признаки» с непривычки, Оксана сходила за завтраком и обедом одновременно, а позже, дав подкрепиться, вытурила меня на улицу, под предлогом желания пообщаться с Лизой на женские темы. Чувствую, собирается вызнать у неё некоторые подробности моей личной жизни, оставшиеся для неё белым пятном.

Несмотря на противную морось, Фёдор стоял у края борта в непромокаемом старом бушлате, наверное, ещё со «Старой Земли» с поднятым воротником и фуражке с неизменной трубкой в зубах. Из всего экипажа он, пожалуй, являлся единственным заядлым курильщиком. Другие же предпочитали экономить, табачок здесь стоил весьма недёшево. И самая дешевая пачка сигарет, попадавшаяся мне на глаза, стоила десять экю.

— Тоже не сидится в тепле, хочешь нашу зиму вспомнить? — Судя по едкому тону голоса, он явно подкалывал меня после приветственного рукопожатия.

— На зиму погода явно не тянет, скорее поздняя осень, — ровно ответил ему, не поведясь на эмоциональную подначку.

— А я, признаюсь, скучаю, — заявил помощник капитана, затягиваясь и выпуская дым. — Как не любил там эту проклятую слякоть и пробирающий до костей ветер, но тут уже с вечным летом изредка хочется чего–то такого, особенно в самую жару.

— Как же сезон дождей? — Удивился его признанию. — Говорят, тоже прохладно.

— Именно так — прохладно, — хмыкнул тот. — Во время него мы из порта не высовываемся, опасно. На берегу дел мало, дней десять обслуживаем судно, готовя его к новой навигации, а позже от скуки хоть на стену лезь. Ребята вон, в «весёлом квартале» Порто–Франко две трети годового жалования спускают. Я тоже пару раз туда наведывался, но приходится экономить.

— Слушай, расскажи, куда ты хоть деньги тратишь? — Мне его прижимистость вместе с желанием подзаработать на всём, чем только можно, уже давно казалась частью характера. — Неужели на свой корабль копишь? — Почему–то сомневаюсь в наличии желания у моряка приобрести свой домик на берегу.

— Корабль — это конечно хорошо, но как–то слишком хлопотно для меня одного, — Фёдор в очередной раз пухнул своей трубкой. — Вот пакет акций нашей транспортной компании — совсем другое дело. Она ведь планирует расширяться, а это значит и новые суда, и растущие доходы от перевозок. На сторону акции не продаются, только для тех, кто отработал в компании несколько лет и хорошо зарекомендовал себя, потому тебе и говорю, — честно признался тот. — Собираю копейку к копейке и цент к центу, пока вклад в акции даёт максимальную выгоду в будущем, а кредит в банке человеку с моей профессией здесь просто не дадут.

— Так ведь можно у знакомых людей занять… — предложил ему разумное решение со своей стороны, вызвав продолжительный приступ хохота.

— Все мои знакомые сами бы у меня занять не прочь, — отсмеявшись, заявил тот. — Здесь, на «Новой Земле» деньги нужны всем и лишних накоплений, не пущенных в дело, считай — ни у кого нет, кроме Ордена. Экономика быстро растёт и все кто понимает, стремятся успеть вложиться в выгодные предприятия. К примеру, в том же Демидовске рабочие предпочитают до половины зарплаты отдавать на расширение производства, получая акции завода, которые надёжнее и привлекательнее пачки экю. Тоже на сторону акции не продаются — только для своих, и это общее правило. Деньги быстро разойдутся, а акции принесут доход, когда придётся подумать о пенсии. Пока у тебя есть возможность заработка, следует позаботиться о своём будущем, ибо никто кроме тебя не позаботится о тебе.

— А что тогда делать одиночкам, которые ни на кого крупного не работают? — Стезя индивидуального предпринимателя, конечно, весьма привлекательна, но не обеспечивает должной защищённости, какой обладают здесь работники крупных предприятий.

— Вкладываться в недвижимость в хороших местах, — посоветовал Фёдор. — К примеру, домик в Порто–Франко можно выгодно сдавать и даже не работать. Там многие так делают, правда, особо не пошикуешь. Да и в других городах прибывающие переселенцы далеко не сразу обзаводятся собственным жильём, а жить–то где–то им надо. Гостиниц на всех не хватает, да и дороги они по сравнению с частным сектором.

— Буду знать, — кивком головы выразил признательность за столь ценную информацию.

— Ладно, мне пора заступать на дежурство, — Фёдор привычным жестом выбил докуренную трубку и убрал её в карман. — Но что–то меня в последнее время одолевает смутное беспокойство, — он окинул меня внимательным изучающим взглядом, неожиданно спросив: — У тебя оружие при себе сейчас есть?

Странный вопрос, учитывая официальный запрет ношения оружия на судне. Впрочем, учитывая все обстоятельства моей жизни в этом мире, совсем без него я чувствую себя слишком уж дискомфортно.

— Только «оружие последнего шанса», — признался ему, пояснив: — Маленький пистолетик скрытого ношения.

— Так и думал, — хмыкнул тот. — Хоть один грамотный человек на борту, которого можно попросить…

— Что–то случилось? — Его тон заставил напрячься и оглядеться в поисках подходящего укрытия.

— Пока нет, но… — Фёдор заметил мой резко изменившийся взгляд. — Помнишь, я говорил о напрягающих меня пассажирах?

— Да, тогда ты хотел отойти от берега сколько–то миль, — вспомнил давний разговор.

— В общем, мне кажется их поведение подозрительным, — помощник капитана стал серьёзным, тут шутками, похоже, и не пахло. — Вроде и излишне не любопытны, куда не стоит, не лезут, но чувствую в той компании какую–то гадость. Роберт, капитан наш, меня и слушать не хочет, мол — «за них сама компания поручилась». И действительно, у них привилегированные билеты, с двумя каютами в закрытом отделении экипажа, их так просто не купить. Тем не менее, у меня сейчас такое же чувство как тогда, в момент начала стрельбы, а ему я верю больше, чем Роберту. Потому хочу просить тебя на всякий случай подстраховать меня и вообще. У тебя найдётся лишняя небольшая рация с гарнитурой скрытого ношения? — Спросил он поле рассказа о своих неприятных предчувствиях.

— Лишней нет, но для дела найдётся, — ответил ему, поманив за собой к машине. — Вот, всё что нужно, — выдал ему один из «Вертексов», заранее настроенный на шпионскую радиостанцию, совмещённую с сотовым телефоном, которую я спешно нацепил на свой пояс. — Так, гарнитура, тангета тут, дополнительная батарея, сетевая зарядка. Проверим связь, — нажал клавишу тонового сигнала.

— Нормально, — заметил помощник капитана, распихивая полученные устройства по карманам. — Если что — постараюсь дать сигнал, — ответил он, направившись в сторону надстройки.

Захлопнув заднюю дверь КУНГа, перебрался в кабину, доделать кое–что из запланированного ранее, а именно разобраться с внутренней связью в машине. Подходящая проводка между КУНГом и кабиной имелась, однако сами переговорные устройства почему–то забыли установить или позже сняли, воткнув на место переговорника в кабине дорогую магнитолу с функцией проигрывателя компакт–дисков. Это требовалось как–то исправить, ибо пользоваться портативными радиостанциями не всегда удобно. Вытащив магнитолу, достал жгут проводов с контактной колодкой, просматривая и запоминая цветовую маркировку проводов.

Тут из гарнитуры, висевшей на моём воротнике, вдруг пришел странный тоновый сигнал: три высокого тона, три низкого и снова три высокого. Через несколько секунд сигнал повторился. «Да это же SOS!» — пришла в мою голову запоздалая догадка. Фёдор ведь только отправился на мостик, принимать вахту, но почему он не вызвал голосом, ибо это куда проще? Надо поспешить ему на помощь, просто так он тональником пользоваться не станет. Бросился бегом, забыв захлопнуть дверь кабины и прихватить в КУНГе нормального оружия. Всегда плотно закрытая дверь с грузовой палубы в надстройку сейчас открыта нараспашку, странно, стремительный рывок вверх несколько пролётов по лестнице, пять метров по коридору, и вот она, чуть приоткрытая дверь рубки. Тоже странно, её точно должны закрывать, причём на запор изнутри. Протискиваясь в щель, краем глаза уловил опасность слева. Падая спиной на пол, в полёте судорожно, с треском вырывая пуговицы куртки, выдёргиваю маленький пистолетик из подмышечной кобуры. Тук–тук–тук–тук, — где–то надомной стучат пули автоматной очереди в железную переборку, полностью заглушая негромкие звуки выстрелов. Бах, бах, — едва коснувшись пятой точкой пола, открываю ответный огонь, видя как мои пули отбрасывают выглядевшего толстым человека в серо–голубой пятнистой одежде к противоположной стенке. Тот в своём практически беззвучном падении выпускает оружие из рук, но совсем не кажется убитым, ибо падает грамотно сгруппировавшись. Быстрый взгляд по сторонам, вижу, как буквально в четырёх шагах от меня разворачивается ещё один толстяк в морском камуфляже, направляя в мою сторону своё оружие. Тут же его за шею сзади перехватывает чья–то рука. Одно слитное движение и незадачливый обладатель руки перелетает через него, падая прямо на меня, но я успеваю довернуть руку с пистолетом и выстрелить толстяку точно в пах. «Уууааа…» — с протяжным стоном вселенской боли тот складывается пополам и медленно заваливается набок. Всё, один точно выбыл, кое–как вылезаю из–под сомлевшего жилистого мужика, в ком узнаю виденного прежде рулевого, рывком кидаюсь в сторону первого стрелка, сумевшего подтянуть за ремень свой чёрный небольшой автомат с толстой трубой глушителя вместо ствола.

— Замри! — Громко рявкаю ему, направляя пистолет прямо в лицо.

Тот действительно остановил движение, поняв, что лишь мгновение отделяют его голову от взрыва кровавыми брызгами. Ногой отшвыриваю его оружие в сторону, продолжая удерживать непонятного типа на мушке. Какой–то бородатый мужик в полном армейском натовском бронежилете, спасшем его тушку от дырок. Вроде только недавно видел его в числе пассажиров, не про него ли только что говорил Фёдор? Осматриваюсь по сторонам. Второй боевик так и лежит, свернувшись в позу эмбриона, больше не издавая звуков. За каким–то металлическим шкафом замечаю Фёдора с пятнами свежей крови на лице, а из–под другой массивной стойки растекается тёмная лужа. Никого больше на мостике не видно. Делаю шаг в сторону, обнаруживая окровавленный труп капитана судна, лежащий на спине и смотрящий застывшими глазами в потолок.

— Жив? — Вполоборота головы спрашиваю Фёдора, заметившего меня и приподнявшего правую руку.

— Вроде да, — откликается тот, вытирая рукой окровавленное лицо. — Мне лишь по голове слегка приложили, но черепушка, походу, цела, — его голос полон какого–то непонятного оптимизма.

Чуть выше его лба замечаю кровоточащую ссадину, других повреждений вроде нет.

— Их здесь ещё двое осталось, один отправился в машинное отделение, второй должен пасти пассажирские каюты, пока эти с нами разбирались, — сообщил мне осмотревшийся помощник капитана.

Метнувшись к входной двери, резко захлопываю её, ставя запорную ручку на фиксатор. Теперь с той стороны сюда так просто не войти. По крайней мере, сначала придётся выбить иллюминатор.

— Быстро раздевайся! — Рыкнул на снова попытавшегося потянуться к оружию бородача.

Пистолет на поясе у него явно имелся, но оказался под спешно накинутым поверх одежды бронежилетом, откуда его так просто не достать. Да и мои две пули наверняка отбили ему ливер, вон как вяло шевелится. Ещё один рывок и я рукоятью своего пистолета бью его чуть выше виска. А не надо опять пытаться кобуру лапать, вместо выполнения отданного приказа. Непонятный морской разбойник категорически не желал так просто сдаваться, упорно пытаясь дотянуться до своего оружия. Пришлось ему немного помочь, освобождая от всего лишнего. Пистолет сюда, обычный семнадцатый «Глок», передаю его поднявшемуся Фёдору, показывая рукой, куда откинул его автомат. Распускаю ремешки креплений и быстро вытряхиваю бородача из тяжелого бронежилета, сразу же накидывая его на себя. Комплекция у нас схожа, подгонять не требуется. Несколько шагов к другому пирату, подхватываю его выпавшее оружие, оказавшееся пистолетом–пулемётом «HK MP-5SD3» с интегрированным глушителем. Именно потому мне его далеко не сразу удалось опознать, пока не взглянул на маркировку. Интересно, откуда такие «игрушки», их же в открытую продажу здесь не должны поставлять? Да и на Старой Земле тоже. Пистолета у скрюченного пирата не оказалось, лишь большой тесак, притороченный в ножнах к бедру. Радиосвязью они тоже не пользовались. Впрочем, внутри металлических переборок судна она практически не работает, Фёдору повезло застать меня на палубе, куда радиоволны проходили через остекление мостика. Всего пара минут и я снова готов действовать. Стоит предупредить Оксану и Лизу, но для этого нужно спуститься по лестнице вниз, а там, в коридоре, по словам Фёдора, дежурит ещё один пират. Выстрелы и возню наверху он мог услышать, но проверить, что тут произошло, не пришел. Видимо считает — невооруженный экипаж судна не способен оказать сопротивления. В этот момент очнулся рулевой, с опаской оглядевшись по сторонам.

— Роберта убили… — едва не взвыв от горя, протянул он, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Фёдор, продержитесь тут, я вниз, — скомандовал помощнику капитана, ставшего теперь на судне самым главным, быстро распихивая запасные рожки к автомату по карманам и подходя к двери. — Присмотрите за этими телами, спеленайте для порядка, мне с ними уже хочется пообщаться. И если вы как–либо отвлечёте ушедших вниз по громкой связи, буду признателен.

— Пара минут, — переложив оружие из руки в руку, Фёдор направился к стойке с микрофоном перед окнами.

Внимательно осмотрев коридор через иллюминатор двери, разблокировал запор. Рывок вперёд, остановиться у лестницы. Кровь часто стучит в висках, но страха нет. Руки тоже не трясёт. Взгляд вниз — чисто. Мягко ступая, чтобы не издавать лишних звуков прошел половину пролёта, после чего из скрытых динамиков оповещения ударил громкий зуммер тревоги. Едва не свалившись, миную пролёт одним прыжком, более не помышляя о скрытности. Тяжелый бронежилет и оружие в руках делают мои движения неуклюжими, всё же нужно много тренироваться. Ещё один лестничный пролёт, стуча ботинками по металлическим ступенькам, слетаю вниз, сталкиваясь, нос к носу с третьим пиратом. Тот явно не ожидал увидеть меня в броннике своего подельника, растерявшись на секунду, и крепко получив за это ствольной коробкой автомата по голове. Я оказался выше него, и ударить другим образом просто не успевал, как и выстрелить из неудобного положения. Первый удар не вышиб ему мозги, пришлось врезать ещё разок, теперь уже подпятником раздвинутого приклада точно в висок. Всё, обмяк. Взгляд в коридор, немногие испуганные пассажиры выскакивают из кают, кто во что одет.

— Оксана, быстро ко мне! — Громко кричу в ту сторону, едва заметив её силуэт, держа под прицелом лестницу, ведущую вниз к машинному отделению, и периодически посматривая за пассажирами.

Те пока не сообразили, что произошло, переспрашивая друг у друга и перегородив проход. Зуммер тревоги продолжает врываться в уши.

— Он твой, позаботься, чтобы не дёргался, — ткнул толстым стволом автомата в развалившееся на ступеньках тело.

Лицо подбежавшей девушки при взгляде на меня и его выражало просто неимоверное изумление и сильный испуг одновременно.

— Оружие тоже подбери, и проверь, нет ли у него чего ещё, — с этими словами я прыгнул вниз.

Тук–тук–тук, — короткая автоматная очередь последнего пирата проходит мимо буквально в сантиметре выше головы. Ощущения как будто кто–то по волосам резко ладонью мазнул, одновременно обдув горячим воздухом. Откуда только выскочил, гад. Меня неудержимо несёт инерцией вниз, прямо на последнего пирата. Хрясь! Мы сталкиваемся друг с другом, с грохотом скатываясь вниз по узкой лестнице головами вперёд и не имея возможности расцепиться или применить оружие. Непонятно как я вдруг оказался внизу. Ступеньки пару раз больно стукают по затылку, к горлу тянется чья–то рука, резкий толчок ногами позволяет перевернуться и на миг оказаться сверху противника. Глаз отмечает блеснувший в его руке нож, но мой локоть достигает его головы чуть раньше, крепко прикладывая её затылком об очередную ступеньку. Мы скатываемся дальше, неожиданный удар головой об переборку и темнота.

— Смотрите, очнулся! — Плохо слышу знакомый голос Фёдора на фоне женского всхлипывания. — Я же говорил — с ним ничего не случится, поваляется немного и отойдёт, — новый капитан явно утешал мою подругу и дочь.

На голове лежит что–то холодное, резкий запах медикаментов, необычно яркий свет, и место совершенно незнакомое. Приподняв раскалывающуюся изнутри голову над подушкой, рассмотрел всех присутствующих поблизости.

— Лежи, тебе сейчас не стоит шевелиться, иначе ещё хуже растрясёшь своё сотрясение, — Фёдор как–то слишком быстро оказался рядом, закрыв путь бросившимся за ним девушкам.

Его лицо тоже оказалось перевязано бинтами и измазано зелёнкой.

— Я, конечно, знал, что ты шустрый малый, но чтобы настолько… — его немного побитая рожа расплылась в широкой улыбке. — Настоящий герой, укладывающий матёрых пиратов пачками, причём одной левой, — продолжил он источать незлобное ехидство.

— Лучше расскажи, чем там дело закончилось, — устало опустил свою болящую голову на подушку, уже понимая, что всё обошлось.

— Плохо дело закончилось, — сразу же погрустнел Фёдор. — У нас убили двоих — капитана Роберта и старшего моториста Брауна. Второй механик Сильвестр, как и ты, крепко получил по голове, лежит в своей каюте, а наш кок в панике умудрился сломать правую руку. Сейчас орудует поварёшкой одной левой, найдя себе помощника из числа пассажиров. Те тоже крепко подсели на измену, узнав, что произошло. Если бы пираты взяли верх, то кто не сможет откупиться — попадёт в рабство. К тем же черномазым обезьянам или ещё хуже — к арабам. Если у обезьян заставят просто работать, те сами ничего не любят делать, даже оружие своё отдают чистить рабам, то у арабов белый раб — это забава. Часто забава жестокая, бои без правил и многое другое. Кому сильно повезёт — евнухом в гарем. Впрочем, можно попытаться откупиться, отдав всё, что есть на банковском счёте и всё равно оказаться в рабском загоне. Про своих дам можешь сам догадаться, какая их ждала судьба.

Оксана зло шикнула на него, Лиза же ничего не поняла без знания русского языка, на котором мы сейчас говорили, но всё равно нахмурилась.

— Теперь по состоянию судна, — продолжил Фёдор выкладывать свои плохие новости. — Сильно повреждён пулями короб с фидерами, идущий к антенным растяжкам и радару. Мы стали слепыми и остались без связи, при этом находимся слишком близко к берегу Дагомеи, где полно всяких нехороших людей с оружием. И орденский корвет сможет подойти к нам только через два с половиной дня, не раньше.

— Какай ещё орденский корвет? — Несмотря на плохо работающую голову, я сразу ощутил приближающуюся опасность.

— Так вот, вызывали, значит, нас по радио, я в это время с тобой лясы точил, а Роберт стоял на мостике, — Фёдор начал объяснять, сев на соседнюю пустующую койку и допустив до моего тела других посетителей лазарета. — Передали, что у нас на борту, возможно, находится особо опасный преступник, которого нужно немедленно задержать, и потребовали назвать наши координаты. Роберт им их и передал. Те потребовали, чтобы судно шло и дальше по своему по маршруту, но категорически не приближалось к берегу и дождалось корвета с группой захвата на борту. Буквально через пять минут после сеанса связи на нас и напали эти, приказав немедленно идти самым полным ходом к берегу Халифата, здесь он уже недалеко. Сидели в каюте со своей радиостанцией и внимательно слушали шестнадцатый канал, гады. Их уже немного потрясли мои люди, посадив голыми задницами на выхлопной коллектор. Пираты с Диких Островов, что неудивительно. Хотели взять под контроль экипаж гораздо дальше, уже за Халифатом и завести судно на одну из своих тайных баз, после чего потребовать от владельца выкуп, как за само судно, так и за экипаж. Ну а груз — груз разошелся бы по другим каналам, вряд ли они обратились с предложением выкупа к демидовцам или Русской Армии. Но кто–то вовремя стукнул Ордену и тот решил выслать корвет нам на помощь, спугнув этих гавриков.

— И куда вы теперь идёте? — Спросил его, судорожно думая, как бы быстрее оказаться на берегу.

В море против корвета и его экипажа, усиленного профессиональной группой захвата, у меня нет ни единого шанса. Эти незадачливые пираты, действуя в большой спешке, не смоли как следует подготовиться и облажались по полной программе. Разведай они чуть лучше обстановку на судне, определи потенциально–опасных индивидуумов и вовремя прижми их к ногтю — много ли надо, никто бы не успел дёрнуться, даже я. А так, сначала обычный шторм, после шторм электрический, и тут, едва мы вышли из зоны сильного циклона, сразу же пришло сообщение по радио. Ребятки перепугались и решили, что охота идёт на них. Впрочем, на их месте я тоже бы так подумал.

— В нашем положении сейчас есть только один разумный вариант — зайти в небольшой порт Капана, благо тут ходу около двадцати часов, — своими словами Фёдор снял большущий камешек с моей души. — Это небольшое укреплённое поселенье на формальной границе между Дагомеей и Халифатом, принадлежит юаровцам, и в основном занимается перевалкой заготавливаемого в округе леса и руды, идущей с юга.

— Юаровцам? — Не догадался, о ком он говорит.

— А, ты, наверное, и не знаешь, — хмыкнул мой рассказчик, почесав залитую зелёнкой щёку. — После того как в Южной Африканской Республике Старой Земли отменили режим апартеида, насильно приравняв черномазых обезьян к белым людям, сюда переселились многие. Сравнить с исходом русских после крушения Союза нельзя, масштабы чуточку не те, но, тем не менее, тысяч двести белых сюда перебежало, учитывая женщин и детей. Орден с чего–то запихнул их не на другую сторону залива, к тем же европейцам, а сюда, за Дагомею. Ну, как бы повторяя расклад со Старой Земли, только без выхода к морю. Уж и не знаю, на что они рассчитывали, наверное, что те возьмутся исследовать дальний юг континента, где начинаются пустыни, убегая от давления вооруженного сброда со всей Африки и Азии. Но народ пришел с хорошей подготовкой и внушительной материальной базой, быстро показав диким неграм и другим бандитам, кто в тех краях настоящий хозяин. С той поры юаровцы крепко держат дорогу, начинающуюся от орденской базы рядом с Порт–Дели и идущую вдалеке от моря через Дагомею и Арабский Халифат, до Ичкерийского Иммаата, а дальше в Русские Земли. Многие пытались их прижать и сесть на доходную трассу или хотя бы оттяпать себе какой–то отрезок пути, собирая дань с проезжающих, однако все дружно обломали зубы, даже нагличане. Попытки устроить блокаду тоже провалились. Продовольствие у них своё, топливо тоже. Орден на них по этой части давил, но те нашли выход в виде выращивания каких–то местных маслиничных культур и производства из них биодизеля. Не хуже обычной солярки, прямо скажу, да и выхлоп воняет приятнее. Патроны им поставляет Демидовск с большой скидкой, а оружия хватает и своего. Даже бронетехника есть. Вскоре они нашли на своей территории богатейшие залежи полиметаллических руд и меди. Привлекли негров и индусов, условно–добровольно, понятно, теперь успешно разрабатывают, торгуя обогащённым рудным концентратом с тем же Демидовском. Вот пару лет назад, дав кому золота, а кому–то отсыпав горячего свинца, протянули ещё одну дорогу по формальной границе Халифата и Дагомеи, основав неподалёку отсюда поселение для морской перевалки грузов. Земля ничейная или скорее — спорная, вот они и подсуетились. Мы несколько раз заходили туда, и для нас сейчас это единственное безопасное место, пока не починимся. Да и пару человек временно принять в экипаж придётся, иначе просто не вытянем до конечной точки маршрута даже на стимуляторах. Пригласил бы тебя, причём с оформлением всех бумаг, но ты очень не вовремя себе голову отбил, — сокрушенно заметил он в конце.

— Девочки, сходите в каюту, принесите мне одну небольшую коробочку… — с большим трудом вспомнил, куда я убрал препарат, сделанный из добытого на охоте козла, по уверениям Смита обещавшего настоящие чудеса заживления ран и сращивания костей вкупе с омолаживающим эффектом.

Возможно, он и при сотрясении мозгов помогает. Лиза метнулась вперёд Оксаны и через десять минут принесла заветную коробочку. Голова периодически взрывалась вспышками боли, глаза слезились, руки слушались плохо, но всё сделал сам, прочтя инструкцию, набрав нужную дозу и нащупав тончайшей иглой вену на запястье. Уже через пару минут мне сильно полегчало, но при этом неудержимо потянуло в сон. Попросив оставить меня одного и какое–то время не тревожить, облегчённо закрыл глаза.

Проснулся от лёгкой тряски. И кто тут до меня снова домогается? Ну да, весь состав в полном сборе, Оксана, Лиза и Фёдор, а также знакомый по недавней драке жилистый рулевой.

— Тут такое дело… — заметив моё пробуждение, неуверенно начал Фёдор. — Мы уже подходим к бухте Капаны, требуется срочно связаться с диспетчером порта по радио, а нашу радиостанцию до сих пор не починили, работает только на приём, Марат говорит, — кивок в сторону рулевого, — что накрылся выходной усилитель при пробое фидера. Запасная есть, но её монтаж требует времени, которого нет. Видел, у тебя в кузове стоит военная аппаратура связи, она, наверное, берёт и морские каналы, — в его голосе звучала большая просьба.

— Какие частоты? — Спросил его, отметив, что голова уже не болит и самочувствие весьма хорошее, и лишь желудок сжимается от сильного голода.

Фёдор ещё раз кивнул рулевому, видимо он в экипаже занимал дополнительную ставку радиста.

— От ста пятидесяти шести и двадцати пяти тысячных до ста шестидесяти двух и пятидесяти тысячных мегагерц, — чётко ответил Марат, — Разбивка по каналам… — хотел продолжить он, но я поднял руку, останавливая его.

— Берутся эти диапазоны, хотя надо смотреть, нет полной уверенности, что там стоит настроенная таблица каналов, — быстро вспомнил возможности своей радиоаппаратуры. — Без меня не лезьте, сейчас сам встану. С вас завтрак, обед и ужин одновременно.

Мои девы сразу же метнулись к выходу, очевидно предполагая такую просьбу и заранее к ней подготовившись. Прямо душа радуется. Вколов себе ещё одну дозу лекарства по инструкции, посетил санузел, умылся и медленно спустился вниз на грузовую палубу. Координация движений оставалась несколько нарушенной как при сильном опьянении, однако справился без посторонней помощи. Судя по тёмному, но заметно посветлевшему небу, проспал я почти сутки. Шторм заметно приутих, дождя нет, так, едва заметная морось, и лишь отдельные порывы холодного ветра не позволяют окончательно расслабиться. Добравшись до грузовика, влез внутрь, включая стойку с аппаратурой. Следом за мной залез Фёдор, а за ним и рулевой. Изумлённый вид его лица и совершенно офигевший взгляд, не представляющий, за что стоит зацепиться, доставил мне немалое моральное удовольствие. Тут и полная оружейная пирамида, хоть и прикрытая тряпкой, но торчащий ствол «Баррета» с характерным дульным тормозом на конце говорил сам за себя. Висящие под потолком невзрачные БПЛА, приборные полки, станки, и, наконец–то, внушительная стойка радиоаппаратуры. Товарищ явно понимал, сколько всё это должно стоить и кому может пригодиться, искренне не понимая, кто же перед ним сейчас находится.

— Так, в требуемом диапазоне таблицы каналов тут прописаны, усилитель подключен, можете работать, — освободил для гостей место перед стойкой. — Ничего лишнего не трогайте, а я пока пойду, перекушу, иначе желудок переварит сам себя, — заметил мелькнувшую около открытой двери голову дочери, явно пришедшей сюда не просто так.

— А можно я тут немного посижу рядышком? — Спросила она меня с горящим взором, едва я спрыгнул из КУНГ-а на палубу, едва устояв на ногах.

Ох уж любопытная девица, всё ей на месте не сидится, хочется всё разузнать, всё разведать…

— Хорошо, расскажешь о том, что подслушала, — тихо на ушко шепнул ей, направившись в сторону надстройки.

— Орденский корвет идёт по наши души, да? — Спросила меня Оксана, убирая пустые тарелки с маленького стола нашей каюты.

— Естественно, — кивнул ей. — Не за обычными же пиратами его гонять.

— Ты ведь уже знаешь, куда дальше бежать? — С надеждой в голосе спросила она.

— По словам Фёдора тут только один путь, одна дорога, — если сказать честно — такой однозначный расклад мне не нравился, но особого выбора не имелось. — Попробуем двигаться ночами, а днём разведывать путь, дабы избегать нежелательных встреч, всё равно с кем, — поделился с ней своими планами.

В этот момент нас отвлекли стуком в дверь. Снова заявился новый капитан судна с сильным недовольством на лице.

— Порт не отвечает, — сообщил он весьма неприятную новость. — Зато нас достал орденский корвет, потребовав сообщить, почему мы так долго молчали.

— И что вы ему ответили? — Тут уже вопрос не столько любопытства, сколько реального выживания.

Если сейчас всё сложится неудачно и не получится договориться, хоть силой заставляй причаливать к берегу, как те самые пираты.

— Обрисовали сложившуюся ситуацию, поведав о нейтрализации преступников силами команды и пассажиров, те вроде как удовлетворились, но спешно идут сюда, — ответил тот.

— Заходить в порт планируете? — Вот сейчас всё и решится.

— Мы уже прошли створ бухты, можешь ощутить сам по исчезновению качки, берег прекрасно виден в бинокль, но у пирсов нет ни одного судна и вообще не видно хоть какого–то движения, как в порту, так и в самом посёлке, как будто все вымерли, — задумчиво ответил капитан. — С твоих самолётиков можно посмотреть на всё это сверху? Похоже, здесь что–то нечисто, — добавил он в конце.

— Хорошо, сейчас попробуем взглянуть, — сказал ему, поднимаясь на ноги.

Всё равно нужно проверить в деле эту малую авиацию, а то инструкцию изучил, но самолётики ни разу не запускал.

Приготовление к запуску малого БПЛА не занимает много времени, но требует определённых знаний и навыков. Включение управляющей аппаратуры, введение в неё полётного задания для автоматического выполнения. Привязка к текущим географическим координатам, высота полёта, дальность, маршрут. Можно совместить с картой реальной местности, если она есть. Самолётик пройдёт по маршруту даже без внешних команд оператора, передавая изображение со встроенных оптических сенсоров. Очень удобно при регулярном патрулировании одного и того же участка территории. В управляющей программе на компьютере есть даже система наложения нескольких вариантов изображения друг на друга с последующим анализом отличий выделением новых объектов. Куча настроек, позволяющих сортировать выделяемые объекты по размеру, форме и другим отличительным признакам. При потере связи летательный аппарат включит режим возвращения на отправную или специально заданную точку по внутренней инерциальной системе навигации или последует на приводной радиомаяк. При израсходовании топлива до определённого предела тоже. Но более всего функционал БПЛА раскрывается при управлении оператором. Вращение камер и управление масштабом изображения — это лишь самое простое. В оптическую систему встроен лазерный дальномер, и вместе со всеми остальными системами можно точно определять расстояние до удалённых и закрытых складками местности объектов. Для корректировки артиллерийского или миномётного огня — самое то. Сами летательные аппараты модульные. К ним, учитывая техническую грузоподъёмность, не такую большую, к сожалению, можно подвешивать дополнительные блоки: топливные баки для увеличения продолжительности полёта, дополнительные цветные камеры с длиннофокусными объективами, специальную ночную камеру, работающую как с внешней подсветкой, так и без неё. Также монтировался туда и самый настоящий тепловизор. В доставшемся мне комплекте имелся только один такой внешний модуль, причём, весьма габаритный и тяжелый. Его требовалось ставить, предварительно сняв все другие внешние модули, иначе грузоподъёмности категорически не хватало. Стоит упомянуть ещё и исполнительный механизм с электромагнитной защёлкой, при желании к нему можно прикрепить маленькую бомбу — скорее ручную гранату, ибо большего веса самолётик просто не вытянет.

Аппаратура управления включена, маршрут введён, самолётик заправлен и тоже включен, связь работает, изображение с камер пошло на экран ноутбука. Резко дёргаю небольшую ручку, вытягивая накрученный на вал трос, запускающий двигатель. Самолётик пару раз чихнул и ровно загудел. Бросок летательного аппарата вперёд двумя руками, и он сначала клюнув носом к воде, вдруг резко поднял обороты двигателя и стал резво набирать высоту, поворачиваясь в сторону видимого вдали порта с одним возвышающимся погрузочным краном у пирсов. Мы вместе с Фёдором и Лизой стремительно бросились в КУНГ к экрану ноутбука. Связь держалась хорошо, и чёрно–белая картинка с обзорной камеры высокого разрешения проявлялась сразу. Десяти минут вполне хватило самолётику для того чтобы залезть на высоту трёхсот метров и оказаться над посёлком. Небо уже совсем просветлело, и даже кое–где видны разрывы среди облаков, из которых пробиваются длинные косые лучи солнца. Быстро перелистывая зафиксированные снимки, ибо с движущейся рывками картинкой совершенно невозможно работать, мы не увидели на улицах людей. Заметив что–то подозрительное, быстро щёлкнул мышкой, включая направленную камеру и наводя её на заинтересовавшее меня место. Труп, хорошо видно даже натёкшую лужу крови. Рядом ещё один труп, торчит только часть тела, остальное скрыто ветками большого дерева. Машина с пробитыми пулями стёклами. Внимательно просматривая снимки улиц, мы то в одном, то в другом месте замечали следы ожесточённых перестрелок. Но все они оказались сосредоточены у границы поселения около внешнего охранного периметра, центр и прилегающий к порту квартал просто опустел. В порту нашлись лишь хорошо заметные сверху следы спешной погрузки и ничего больше. Тем временем самолётик почти выработал топливо, и автоматически лёг на обратный курс. Быстро же пролетел целый час. Пришлось спешно вылезать наружу. Немного не долетев до антенны связи, БПЛА резко выключил свой мотор и выбросил небольшой парашют. Еле успел его поймать, едва не свалившись вместе с ним за борт, поскользнувшись на мокрой палубе. К своему несказанному удовольствию отметил, что координация движений полностью восстановилась. Голова тоже не болела, лишь немного тянула внушительная шишка на затылке, хотя перенапрягаться сейчас всё равно крайне нежелательно.

— Мне всё ясно! — Уверенно заявил вылезший из КУНГа Фёдор. — Во время электрического шторма или сразу после него на поселение неожиданно напали с моря, или вообще пираты заранее ждали подходящего момента на зашедшем в бухту судне, — озвучил он свою догадку. — Только так объясняется обход охранных систем, там их хватало, и отсутствие сигналов SOS в эфире. Сопротивление оказали лишь те, кто держал внешний периметр, остальные просто не успели ничего понять.

— И что нам теперь делать? — Спросил его, аккуратно сворачивая парашют, дабы его позже уложить уже как положено по инструкции.

— Швартуемся, — тот принял однозначное решение. — Там вполне могут остаться раненые, кому нужна срочная помощь. В эфир пока лучше не орать, мало ли кого сюда на крики принесёт, тем более погода стремительно улучшается и к вечеру опять станет жарко. Мы все сейчас будем сильно заняты, оставь свою любопытную пигалицу слушать шестнадцатый канал, нам нужно знать, кто кого вызывает и вообще какая обстановка в ближайшей округе.

— Слышала? — Обратился к высунувшейся и подслушивавшей нас Лизе, но та помотала головой.

Пришлось выдать ей перевод предыдущего диалога на английском. Та понимающе кивнула и метнулась к стойке с радиоаппаратурой. Похоже, ей и самой сильно хотелось заниматься реально полезным делом.

— Тебе с твоей подругой, как самым боеспособным единицам у нас на судне, придётся выступить в роли разведки и спасательной команды, — между тем продолжил Фёдор выдавать свои инструкции. — После окончания швартовки, к вам присоединятся ещё двое из числа экипажа, но на них особо не рассчитывай. Нас, конечно, когда–то учили обращению с оружием и контр абордажным действиям, однако ты сам видел, как быстро захватили судно пираты. Пассажиры тоже… короче, там просто не на кого положиться, в случае чего помогут в лазарете.

— Хорошо, — легко согласился с отведённой мне ролью. — Трофеи с пиратов когда отдашь? — Спросил его, заметив явное недовольство. — Что с бою взято — то свято! — Добавил в конце типичную формулу для этого мира.

Похоже, морячки решили всё ценное прибрать себе, пока я валялся в отключке, и теперь кое–кого сильно мучала жаба.

— Ладно, идём, заберёшь, — жабе Фёдора пришлось уступить под давлением неординарных внешних обстоятельств.

Тот завёл меня в небольшую каптёрку, закрытую на два замка, оказавшуюся судовым арсеналом. И действительно мои трофеи уже благополучно разложили по полкам вместе с остальным имуществом экипажа судна. Даже бронежилет, который я тогда одел на себя, и тот стянули. Пришлось звать Оксану, чтобы она помогла мне с возвращением честно добытого в неравном бою добра, ибо она могла наблюдать, что у кого брали. Тут–то Фёдору поплохело ещё сильнее, ибо девушка, походу, видела вообще всё. И даже то, что вынесли из кают пиратов, после того, как тех определили в отдельное закрытое помещение с поганым ведром вместо полноценного санузла. Более того, она сразу поняла, что к чему, с большой укоризной в голосе заявив надувшемуся от жадности капитану:

— Следуя букве закона и принятых неформальных правил, вы вообще должны выплатить Алексу четверть от оценочной стоимости судна и груза, так как он освободил вас уже после состоявшейся попытки захвата пиратами, — при этом слово «после» особенно выделялось в её предложении. — То есть он отбил захваченное пиратами имущество, благополучно вернув его в руки прежнего владельца. Я, как представитель Ордена, вполне могу официально засвидетельствовать показания свидетелей из числа пассажиров. Надеюсь, не стоит объяснять, чем для вас это обернётся в случае последующего официального разбирательства? — С хорошо различимыми нотками весёлой стервозности закончила она.

Из Фёдора при этом как будто выпустили весь воздух, он поник и вообще на первый взгляд стал заметно меньше.

В результате он без лишних разговоров отдал нам вообще всё бывшее имущество пиратов, включая их личные вещи, которые нам вскоре пригодились. Непромокаемые камуфляжные штаны и куртки серо–синей расцветки при нынешней погоде оказались весьма кстати, как и обрезиненные наколенники с налокотниками, применяемые абордажными командами. Ботинки со специальной подошвой подошли только на меня, для Оксаны оказались слишком великоваты. Перетаскав всё добро в кузов машины, заодно прихватив и свои вещи из каюты, мы принялись спешно облачаться по–боевому. Тяжелые бронежилеты, разгрузки, шлемы, защитные очки. На шлем натянуть кусок ткани нужной расцветки. Оперативная радиосвязь, куда же без неё. Дабы не выглядеть при взгляде со стороны очередными разбойниками, пришлось вооружиться винтовками М16, хотя предпочёл бы взять более привычный «Укорот» или же АЕК. Но серьёзного боя вроде как не ожидалось, а получить случайную пулю от пережившего пиратский набег перепуганного местного жителя тем более не хотелось. Пусть нас по одежке встречают как специальную флотскую группу Ордена, по словам Оксаны у них похожая экипировка. Несильный толчок судна подсказал нам, что швартовка состоялась и пора выдвигаться. Подхватив всё необходимое, мы выбрались на палубу, наблюдая, как двое мотористов и знакомый рулевой, спрыгнув на пирс, быстро наматывают толстые канаты на причальные быки. Прямо над нашими головами свисали качающиеся на ветру крюки портового крана.

— Готовы? — Спросил нас вышедший из двери надстройки Фёдор, протянув Оксане внушительный мегафон на ремне и микрофоном на проводе–спирали. — Алекс, извини, но обещанных ребят тебе в помощь пока не дам, нужно срочно разобраться с исправностью портовых сооружений и за «Эрликоны» кого–то поставить на всякий случай. Надеюсь, вы там и сами неплохо справитесь, — подбодрил он меня, тихонечко подталкивая к скинутой с борта на берег верёвочной лестнице.

«Проводится спасательная операция, все кто слышит мой голос, подайте любой знак, чтобы мы смогли быстрее доставить вас в безопасное место!» — Усиленный голос Оксаны разливался над покинутыми домами и опустевшими улицами.

Быстрый осмотр территории небольшого порта ничего не дал. Пусто. Несколько брошенных старых грузовиков и всё. Разбойники грузили на свои суда любое ценное имущество, свозя его на этих грузовиках из посёлка, но сами автомобили решили оставить, видимо, они уже не помещались на палубах. Тут же валялись не самые ценные вещи, мебель, железные бочки с дизельным топливом, полные, я специально проверил. Потрогав капот ближайшего грузовика, с большим удивлением обнаружил, что тот ещё тёплый. Перепугавшись, запрыгнул в кабину, проверяя стартёр. Ложная тревога, машину бросили, оставив работающий на холостом ходу двигатель. Тот выработал всё топливо и заглох, причём совсем недавно. Но и это явно говорило — разбойники удрали отсюда только вчера вечером, причём делали это в большой спешке, как будто за ними кто–то гнался. Значит этот «кто–то» может сюда вскоре пожаловать, потому не теряем бдительности.

Первый местный житель неожиданно выпрыгнул из какого–то неприметного люка в земле прямо за нашими спинами, когда мы отошли на квартал от порта.

— Неужели и вправду спасатели? — Изумлённо произнёс он, медленно опуская блестящий револьвер с коротким толстым дулом к земле.

Грязный мокрый, побитый, но вполне бодрый мужик лет сорока пяти с короткой стрижкой седеющей головы. Его правый глаз практически заплыл в огромном синяке, но левый внимательно обшаривал наши силуэты, словно выискивая какое–то несоответствие верному образу.

— Ты здесь один или есть кто–то ещё? — Спросил его, задрав ствол своей винтовки вверх, демонстрируя свои дружелюбные намерения.

Оксана же наоборот резко взяла его на мушку, и только после моего кивка повторила мои действия.

— Четверо нас, — ответил побитый мужик. — Но кроме меня никто сам не сможет выбраться наружу, — добавил он, кивнув в сторону открытого люка.

— Сейчас вытащим, — заглянув вниз и не найдя там скоб или какой либо другой лестницы, скинул со спины небольшой рюкзак, доставая оттуда моток прочной верёвки. — Подходите сюда и обвязывайтесь, — крикнул в темноту подземелья, опуская туда свободный конец.

— Помоги, — попросил мужика, протянув ему верёвочную петлю и передав свою винтовку Оксане.

Вдвоём мы быстро подняли на поверхность ещё одного избитого мужика, за ним двух молодых женщин, причём без следов насилия и побоев.

— Раз все вполне уверенно стоят на ногах, то мы выдвигаемся дальше, — смотав и убрав верёвку обратно в рюкзак, взял своё оружие в руки, затем подумал и снова скинул рюкзак, доставая из него свой тепловизионный прицел. — Вам же, — обратился к спасённым людям, внимательно рассматривавшим нашу парочку, — сейчас стоит срочно пройти в порт, у пирсов стоит сухогруз, там вас накормят, обработают раны, короче, сделают всё необходимое.

— Сухогруз? — С явным подозрением спросил мужик с револьвером. — Значит, вы не из Ордена? — А теперь он заметно напрягся, хотя постарался сделать вид, как будто ничего не произошло.

— Вот моё служебное удостоверение, — Оксана быстро разрядила обстановку, предъявив пластиковую карточку со своей фотографией. — Мы поспели сюда первыми, ибо оказались неподалёку, орденский корвет подойдёт в лучшем случае к завтрашнему утру.

— Я дальше иду с вами! — Решительно заявил первый мужик. — Иначе вы тут заблудитесь или залезете на минное поле.

Оставшаяся же троица пошла к порту, я предупредил народ по рации об их скором прибытии, дабы случайно кто–то не выстрелил от неожиданности.

— Джозеф, можно просто — Джо, — наконец–то представился наш инициативный экскурсовод, с трудом запихнув свой револьвер в карман мокрых брюк, посчитав, что и двоих вооруженных бойцов сейчас вполне достаточно.

— Алекс, Оксана, — назвал ему наши имена. — Что у вас тут произошло, и вообще как вы умудрились прозевать нападение?

— Крысы, сэр! — недовольно фыркнул тот. — Уж и не знаю, чем они польстились и на что рассчитывали, всё равно их в рабство продадут. Нашли, кому верить — халифатцам! — Джозеф зло сплюнул на землю. — Для них мы все неверные собаки, с которыми можно делать всё что угодно, если сила позволяет. И ведь как под шторм подгадали, суки? Зашли в бухту три судна переждать непогоду, а у них оказались полные трюмы головорезов. Как засверкали зарницы, сбросили десант, быстро захватив порт, а после и всё поселение. А наши предатели не только отключили автоматические пушки, но и не позволили поднять тревогу. Почти никто не успел оказать сопротивления, помню сильную стрельбу только у внешних ворот, но и там всё быстро закончилось. Вместе с халифатцами действовал какой–то особый отряд боевиков, они закидывали в окна домов газовые гранаты, после чего шедшие за ними арабы просто собирали людей, сгоняя их в порт. Мне случайно удалось вырваться и помочь отбиться тем, кого вы уже видели. Думали, нас вытащат и из канализации или забросают гранатами, дабы не оставлять свидетелей, но арабы занялись грабежом, выясняя кому сколько и чего причитается, позабыв о нескольких потенциальных рабах и рабынях. И вот теперь случилось настоящее чудо — откуда–то объявилась ваша парочка. Судя по всему, других спасателей здесь просто нет, — в конце уверенно констатировал он.

— Хватит и нас, — ответил ему, внимательно осматривая ближайшие улицы через тепловизор.

Пока ещё холодно, тепловые засветки живых людей должны хорошо выделяться на общем фоне. Оксана же снова прокричала в мегафон, предлагая прячущимся показаться на глаза, если они нас слышат. Но больше успеха добиться нам не удалось. Халифатцы хорошо прошерстили посёлок, не оставив никого живого, кроме тех, кого мы уже нашли, лишь несколько трупов, которых мы уже видели с воздуха. Дома зияли выбитыми окнами и снесёнными дверями. Проверив несколько помещений, убедились — всё более–менее ценное оттуда вынесли, не побрезговав даже постельным бельём. Часто попадались на глаза пустые гильзы гранат со слезоточивым газом. Захват поселения явно планировался заранее, причём в варианте максимального сохранения живой силы и материальных ценностей. И я уже не один раз ловил себя на сомнениях, что это смогли организовать какие–то арабы. Тут хорошо видна рука настоящих белокожих профессионалов из христианских стран.

— Вооружение с периметра всё стащили, — со злобой в голосе заявил Джо после осмотра внешних ворот поселения. — Если кто сюда с той стороны сейчас пожалует, нам его просто нечем встретить. Мины вдоль заграждений никуда не делись, но дорогу нужно чем–то срочно перекрыть, выставив наблюдательный пост, иначе ваш сухогруз даже не успеет отчалить в случае нападения. И ещё мне нужно связаться с нашими фортами, контролирующими дорогу, оттуда подойдёт помощь. Срочно обеспечьте мене доступ к судовой радиостанции! — Потребовал он хорошо поставленным командным голосом, как будто давно привык отдавать приказы, требуя их беспрекословного выполнения.

— Судовая радиостанция временно неработоспособна, но есть вариант, — мотнув головой, вытряхивая из неё желание немедленно встать по стойке смирно, ответил ему. — Возвращаемся в порт, — скомандовал нашей маленькой группе и самому себе, возвращая командную инициативу в свои руки.

Пока мы прочёсывали посёлок, экипаж судна развил активную деятельность. С борта на пирс уже спускался нормальный трап, брошенные грузовики, перекрывавшие проезд, стояли в рядок на дальней грузовой площадке. Слышался ровный рокот мощного дизеля и две фигурки лазали по крану, а третья что–то ковыряла в его кабине. Похоже, кто–то решил под шумок прихватить отсюда что–то ценное, чем побрезговали или не смогли утащить морские разбойники. Чего не наблюдалось — так это повышенной бдительности. Оружия в руках ни у кого не видно и лишь пистолетные кобуры дополнили обычную форму одежды.

— Это хорошо, что вы с краном почти разобрались… — поднявшись на борт, сразу же отловил Фёдора, активно отдававшего своим подчинённым какие–то указания по рации.

— Лишнего места на палубе нет! — Сразу же отрезал тот, обратив на меня своё внимание.

— Теперь появится, срочно сгружай мою машину на берег, — заявил ему, серьёзно удивив.

— Зачем? — Тот не сразу пришел в себя, окончательно поняв, что от него требуется.

— Нужно чем–то срочно заткнуть внешний периметр поселения, иначе нас тут легко примут со спущенными штанами первые же бандиты, пожаловавшие с той стороны, вы даже обрубить концы не успеете, — судя по побелевшему лицу Фёдора, мой аргумент мгновенно нашел должное понимание.

Он снова взялся за рацию и вскоре портовый кран проявил признаки жизни, немного повернув стрелу.

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь, — кивнул он мне. — Нам необходимо продержаться здесь до подхода орденского корвета, отваживая всех прочих, то есть до завтрашнего утра. Только что получили с него такой приказ. На нас море, а тебе, стало быть, придётся взять на себя сушу. Оружия хватит? — Спросил он меня.

— Есть один крупняк М2 и ещё М240 винтовочного калибра. Но против серьёзного противника этого недостаточно, особенно если бронетехника пожалует. Если сможешь ещё чего подкинуть со своей стороны — буду признателен, — обрисовал ему свои невеликие возможности.

— Увы, — тот картинно развёл руками. — В судовом арсенале лежит запасной «Эрликон», его в случае угрозы планировалось установить на крыше надстройки, но тебе без станка он совершенно бесполезен. И ещё, мы починили свою радиостанцию, можешь отпустить девочку с дежурства.

Подгоняемые ругательствами Фёдора мотористы быстро зацепили грузовик, и кран весьма аккуратно перенёс его на берег. У кого–то из экипажа судна имелся немалый опыт погрузочных портовых работ. Джозеф постоянно дёргал меня, требуя немедленного допуска до судовой радиостанции, приходилось его отшивать, обещаясь решить вопрос по окончанию выгрузки. Тот попытался наехать на Фёдора, но тот его просто послал… в лазарет, сообщив, что всё под контролем. Пока шла выгрузка, мы с Оксаной и Лизой сходили подкрепиться в столовую, заодно набрав кучу бутербродов. Внушительный запас сухих армейских пайков лежал в КУНГ-е, но их стоило поберечь, особенно учитывая наш дальнейший путь, ибо возвращаться на судно мы больше не собирались.

— Неплохо бы поделиться теми стимуляторами, как–никак общая добыча, — в очередной раз отвлёк Фёдора от архиважных дел, наступая грязным ботинком на его матёрую жабу. — Кому–то придётся всю ночь сторожить ваш покой, а сменщиков явно не ожидается.

Тяжело вздохнув, капитан повёл за собой в свою каюту.

— Твоя половина, — открыв два пенала, один полный и второй такой же, где лежала всего пара пузырьков, после чего перекидал половину первого во второй. — Ты прав, бог велел делиться, правда, он это велел одноклеточным организмам, а вот нам приходится совершать множество ненужных телодвижений, следуя его же завету плодиться и размножаться, — явно сглаживал он шуткой свою внутреннюю борьбу с жадностью. — Как применять ты знаешь, кому продать найдёшь и без меня. Надеюсь, у тебя больше нет других претензий? — Протянув мне закрытый пенал, спросил он.

— По этой части всё, но после могут другие появиться, — своим ответом сильно «обрадовал» его. — И вообще, Фёдор, жадничать плохо, ибо нервные клетки не восстанавливаются, да и отношения между людьми тоже не улучшаются. Ладно, давай прощаться, если что — я на связи, — протянул ему руку для рукопожатия.

Распрощавшись с Фёдором, мы с Оксаной и немного запоздавшим на судне Джозефом залезли в кабину грузовика, оставив Лизу дежурить на посту радиста, подключив дополнительный сканнер частот. Слушать эфир для нас сейчас жизненная необходимость. При посадке Джо надолго прилип своим здоровым глазом к антеннам на крыше машины, видимо так и не получив желанного доступа к судовой радиостанции.

— Знаешь место, откуда удобно контролировать дорогу, не сразу попадаясь на глаза тем, кто по ней поедет со стороны суши? — Спросил его, выруливая из ворот порта.

— За внешним периметром есть небольшая площадка, там обычно стояли патрульные машины, — задумавшись, ответил он. — Дорога делает поворот, со всех сторон лес и очень трудно подобраться незамеченным, на машине так и вообще невозможно. А дорогу видно вперёд на целый километр. Я покажу, где свернуть.

Сразу же за главными воротами посёлка, которые нам пришлось открывать и закрывать вручную, ибо электрический привод не действовал, мы едва не утонули в грязи, едва съехав с ровного асфальта. Дорога некогда представляла собой укатанную глину, к настоящему моменту превратившуюся в мягкую чавкающую жижу. Высокая подвеска и привод на все колёса позволил нам с немалым трудом добраться до нужного места. Быстро вспомнились подзабытые навыки вождения по извечной русской грязи — заблокировать дифференциалы и главное сильно не газовать и не делать резких эволюций рулём. Только так и можно проехать по болоту, в которое превратилась дорога. Теперь стало вполне понятно, почему сюда ещё никто со стороны континента не заявился. Пока окончательно не просохнет, гостей с этой стороны ждать не стоит.

— Ты хотел радиостанцию, идём, — взглянул в сторону Джозефа, предлагая ему немного прогуляться.

Глубокое изумление на его лице при виде содержимого КУНГ-а опять доставило мне немного приятных мгновений. А вот острый оценивающий взгляд, брошенный в мою сторону, заставил резко напрячься и даже сдвинуть правую руку поближе к кобуре.

— Ты кто такой, Алекс и на кого конкретно работаешь? — Спросил он с заметным нажимом в голосе.

— Частное лицо, — твёрдо ответил ему. — И вообще, к чему все эти разговоры? Ты хотел получить доступ к связи — вот пользуйся. Но извини, мы пока здесь посидим, почему–то к тебе не возникает доверия. Мутный ты тип, Джозеф. Подозрительный, прямо скажу. Тебе дай волю ты тут всех заставишь работать на себя или интерес кого–то ещё.

— К орденцам у меня тоже доверия нет, — фыркнул тот. — Только и знают, как стравливать нормальных людей между собой, обделывая свои тёмные делишки, хотя официально всё красиво и благородно. «Равноправие и благополучие», «новая жизнь — новые возможности», — процитировал он с заметной иронией в голосе. — Возможности сдохнуть в грязи и дерьме ради их частного благополучия, — своими словами он явно хотел вывести меня из равновесия, но вызвал лишь приступ хохота.

— Знаю, — отсмеявшись, кратко заявил ему, вызвав лёгкое замешательство. — И не трать зря силы, я к Ордену или его отдельным представителям вообще не имею никакого отношения.

— Но твоя жена… — он вдруг осёкся, что–то вспомнив или осознав.

— До недавнего времени работала привратницей на базе «Россия и Восточная Европа», а теперь полностью разочаровалась в своих нанимателях, когда те решили её жестко подставить в одном крайне неприятном деле. Теперь мы частные лица и нам самим с орденцами лучше лишний раз не пересекаться, иначе дело легко дойдёт до стрельбы, — обрисовал ему текущее положение как есть.

А Лиза сидела в сторонке каменным изваянием, улавливая каждое слово, причём правая рука скользнула к левой подмышке, где у неё пряталось оружие.

— Тебе придётся всё очень подробно рассказать, — он снова попытался на меня надавить.

— С какой стати? — Подняв бровь, выразил своё искреннее изумление подобными требованиями. — Кто ты такой, чтобы задавать подобные вопросы? Я и общаюсь сейчас с тобой можно сказать — из чистой благотворительности, хотя могу послать… в лазарет.

Джозеф надолго погрузился в свои мысли, изредка бросая в мою сторону косые взгляды. То, что он весьма непростой тип мне и так ясно. Наверняка какая–то крупная шишка среди юаровцев. И его привычка давить на других людей ужасно напрягает. Впрочем, ему сейчас тоже крайне неудобно оказаться в весьма подвешенном положении, когда приходится просить и договариваться, да ещё непонятно с кем.

— Хорошо, вижу, нам стоит отложить этот разговор до лучших времён, — Джозеф вовремя решил сдать назад, поняв, что давлением на нас ничего не добьётся. — И теперь мне действительно нужно связаться с фортами, от этого сейчас многое зависит.

— Сам справишься или помочь? — Кивнул в сторону стойки с радиоаппаратурой, подав знак Лизе освободить место.

Тот внимательно осмотрел аппаратуру, вернее — включённые Харрисы, озадаченно хмыкнув. В принципе, настойка на нужные каналы там весьма простая, задаёшь с клавиатуры частоту, тип модуляции и можно работать, хотя настройки на этом далеко не заканчиваются. Есть и заданная таблица каналов для разных по назначению частотных диапазонов, к примеру, для морской и авиационной связи, гражданских PMR и FRS, а также многого другого. Вот только вызывать эту таблицу нужно суметь, я и сам не сразу разобрался.

— Здесь нет Си-Би, — повернул он голову в мою сторону после осмотра.

— Хм, — удивился я такому неожиданному запросу. — Ты же раньше хотел получить доступ к судовой радиостанции, так там двадцати семи мегагерцового диапазона, если я ничего не путаю, точно нет.

— Хочу попробовать сначала вызвать наш патруль, они здесь должны находиться ближе всего и имеют именно такие радиостанции, для связи между собой, фортом и теми, кто движется по дороге, — ответил тот, даже немного смутившись, что для него сильно нетипично. — Да и дежурный ближайшего форта быстрее откликнется.

— Сейчас, — аккуратно полез вперёд, ибо места в забитом различным барахлом КУНГе стало откровенно маловато.

Намеренно повернулся к Джозефу спиной, хотя при этом оставался максимально собранным и при необходимости дать отпор. Проверка на его готовность действовать силой или всё же попытаться договориться. Контакт с ним для меня самого сейчас весьма важен, если мы собирается дальше двигаться посуху, потому стоит рискнуть. И он оправдал мои надежды, не проявив своих агрессивных намерений, хотя они в нём и чувствовались вместе с заметным внутренним напряжением. Переключив антенные фидеры, подключил дополнительный усилитель к широкополосному сканеру, у кого имелся и свой передатчик, правда, всего на шесть ватт, которых тут явно маловато. Нужная таблица каналов в него зашита ещё производителем, потому можно работать.

— Всё готово, — отстранившись, кивнул нашему гостю.

Тот надел гарнитуру, долго пытаясь кого–то вызвать. Безрезультатно. После переключился на другую радиостанцию, и тоже долго не мог кого–либо поймать, постоянно морщился, видно всё шло совсем плохо. Наконец–то ему повезло, и он заговорил с удалённым абонентом на незнакомом мне гортанном языке. Закинув в гарнитуру несколько коротких фраз, долго выслушивал ответ, всё сильнее и сильнее мрачнея лицом.

— Плохи дела? — Спросил его, когда он резко отбросил от себя гарнитуру, едва не оборвав провод.

— Не то слово… — он кинул в мою сторону взгляд полный плещущегося бешенства в единственном открывающемся глазе, но быстро овладел своими эмоциями, которыми тут особо не поможешь. — Нападение на это поселение оказалось далеко не единственным, — после небольшой паузы он решил поведать нам свои «печальные известия». — Трёх ближних фортов вдоль дороги можно сказать — больше не существует. Четвёртый прямо сейчас сдерживает одну атаку за другой, долго не продержится, а помощи ждать не откуда, ибо на главной материковой магистрали тоже настоящая война началась. Со временем наши силы всё равно возьмут верх, обстоятельно зачистив всех инсургентов, но потери уже выглядят совершенно неприемлемыми. Если сейчас не предпринять здесь должных мер, то это поселение может перейти под чужую юрисдикцию, не важно, Халифата или Дагомеи, после отбить его назад уже не получится, так как оно войдёт в официально признанную Орденом часть разграниченной территории. Исключительно верно просчитанный прецедент. Населения–то здесь теперь нет, заявлять права владения некому, осталось только зафиксировать статус нового владельца, и за этим дело не встанет. В итоге у нас не останется собственного порта, чего, похоже, кое–кто так старательно добивается. Мастерски проведённая спецоперация.

Теперь стали понятны столь малые разрушения в поселении. Выбитые стёкла и двери — сущая ерунда. Зачем же портить свою будущую собственность? Личные вещи угнанных в рабство жителей грабители унесли — тоже мелочи по сравнению со всей прочей инфраструктурой готового порта. И учитывая невесёлый политический расклад, юаровцам сейчас не позавидуешь.

— Чего собираешься предпринять? — Спросил продолжавшего заметно нервничать мужика.

— Хочешь по–быстрому заработать много денег… — как–то слишком расплывчато предложил он.

— Обычно так говорят, когда предлагают рискнуть своей головой, причём шанс получить «выигрыш» ничтожно мал по сравнению с шансом подохнуть за чужие интересы, — ответил ему с лёгкой экспрессией, ибо меня уже так просто не провести, научили.

— Миллион рэндов, а наш рэнд равен экю, причём в золотых сертификатах или натуральном золоте в виде монет, — продолжил говорить Джозеф, как будто не заметив моей отповеди. — Для такого хорошо подготовленного «частного лица», — крайние два слова произнёс он с некоторым нажимом, — вполне посильная работа и достойное вознаграждение. А также благодарность и всемерное расположение всего нашего народа в случае общего успеха, — добавил он в конце, видимо имея возможность выдавать такие громкие обещания.

— Хорошо, предлагай, — выразил свою готовность немного «поработать». — Но с тебя подробный рассказ о себе, как появится такая возможность.

— Рассказать так и так бы пришлось, — заметил мой важный гость, — и возможность появилась прямо сейчас, к сожалению, кратко. Позволь представиться ещё раз — полковник Джозеф Боркли, руководитель службы внутренней безопасности Новоземельской Южно Африканской Республики. Оказался тут в связи с имевшимися подозрениями относительно тайных связей здешнего руководства с нашими врагами. Опоздал, прибыв со своим вторым заместителем и специальной группой буквально за полчаса до нападения халифатцев. Дорогу, как видите, крепко развезло, еле проехали, хотя сейчас стало ещё хуже. Не исключено, что моё прибытие и послужило сигналом к атаке. Чтобы мы смогли спрятаться и дождаться своих, передав руководству Республики жизненно важные сведения, нескольким хорошим парням пришлось пожертвовать жизнями. Там у ворот вы могли видеть их тела. Мне, как видите, тоже пришлось немного поучаствовать, дабы арабы и те, кто за ними стоит, нас действительно не стали искать. Всех подробностей наших внутренних раскладов вам знать не нужно, к делу они отношения не имеют и ничем особо не помогут, — полковник выдохнул, выдержав паузу, перед деловой частью, уже касающейся всех нас. — Теперь по сути вашего потенциального найма… — ещё раз вздохнув, продолжил он. — Орденский корвет идущий сюда весьма кстати. Его экипажу придётся выступить гарантом от любых посягательств инсургентов со стороны моря, пока сюда не прибудут наши силы. У нас есть небольшой военный флот, но он, к сожалению, сейчас сопровождает конвой с рудой и лесом в сторону Демидовска. Регулярные пиратские нападения в последнее время на наши суда вынудили принять такую меру, к тому же имелась информация о готовящемся скоординированном нападении сразу нескольких пиратских групп. Приказ спешного возвращения к базе им уже отправлен, однако раньше трёх–четырёх дней его можно точно не ждать. Потому предстоит продержаться это время любой ценой, не позволив сменить официальную юрисдикцию территории. Мне придётся остаться здесь и заняться работой с официальными орденскими представителями. Им так просто не отвертеться от нашей защиты, учитывая все обстоятельства. Но нужно как–то перекрыть сухопутную дорогу. Уверен, те, кто сейчас играет против нас, быстро обломавшись со стороны моря, предпримут атаку с этой стороны. По берегу через минные поля вокруг города тут пробраться можно лишь малым числом, которое ничего не решит, потому, как только чуть просохнет, сюда двинутся большие силы на колёсном транспорте. Вам требуется их любой ценой задержать до прихода нашего флота. Здесь есть несколько мест, где можно устроить крепкие засады и малыми силами сдерживать многочисленного врага. Отправлю с вами Рогнеду, одну из виденных с нами женщин. Она гораздо лучше меня знает ближайшие окрестности поселения и дорогу до первого форта включительно, ибо состоит в местном патруле. Если со своей стороны вы готовы взяться за это дело, то я прямо сейчас отдам по радио приказ выплатить вам названную сумму, как только вы окажетесь в любом нашем крупном городе.

Хм, а ведь, по сути, я здесь оказался в настоящей ловушке. Встречаться с экипажем орденского корвета как–то не хочется — те слишком хорошо знают, кого надо искать. Ехать вперёд — гарантированно нарваться на тех, кто разгромил форты вдоль дороги. Или встретиться с теми, кто вскоре рванётся сюда захватывать поселение. Без знаний местности объехать все потенциальные засады не удастся, а отбиться только с помощью имеющегося оружия — не стоит и думать. Банально патронов не хватит, а у противников запросто найдётся что–то посущественнее пятидесятого калибра. Устроить самому несколько минных засад и обстрелять вражескую колонну со снайперской позиции — вполне реальный вариант, хотя и слишком рисковый. Но тут выбора, похоже, просто нет, лучше согласиться на миллион, получив хоть какую–то помощь со стороны местных. Впрочем, для приличия стоит сначала немного поторговаться.

Торговля не состоялась. Полковник сразу же согласился с названной мной суммой в два миллиона, если своими действиями мы сорвём захват Капаны со стороны суши, после чего связался с кем–то по радио, долго дожидаясь ответа кого–то обеспеченного существенной властью, передав мне гарнитуру. Пробираясь к стойке радиоаппаратуры, случайно ударился об край рабочего стола негромко матерно выругавшись. И это оказалось услышано.

— Вы говорите по–русски? — Спросил с той стороны голос с весьма характерным питерским акцентом, который сложно с чем–то иным спутать, прожив в северной российской столице много лет.

— Питер, завод ЛОМО, знакомые слова? — Ответил вопросом на вопрос.

— О, никак и вправду земляки, — хмыкнул удалённый собеседник. — Времени мало, сразу к делу. Со своей стороны подтверждаю договор с полковником Джозефом Боркли на два миллиона золотом. К сожалению, ничем иным сейчас помочь не могу. Когда выпутаетесь из той передряги, куда вам пришлось влипнуть, свяжитесь на этом же канале с дежурным назвав свой позывной «Лахим», попросив соединить с господином Серджио. Постараюсь быстро уладить все формальности, да и просто пообщаться с земляком не откажусь.

Запомнив номер канала и на всякий случай его параметры, развил бурную деятельность. Требовалось отвезти полковника к судну и спешно катить подальше от поселения, выискивая удобные места для организации минных засад.

— Мастер–лейтенант Рогнеда Самерс, — представилась нам весьма миловидная женщина лет двадцати пяти.

Миловидная — это если смотреть только на лицо, не учитывая общую подтянутость фигуры. А руки и вообще — словно перевитые жилами. Рост метр шестьдесят, небольшая грудь, короткая причёска каштановых волос, карие глаза, немного вздёрнутый носик. Девушка рассматривала нас с заметным любопытством, совсем не так как в первый раз, видимо не зная, как к нам относиться. Как её проинструктировал полковник пока неизвестно. Мы тоже дружно рассматривали её, причём Оксана проявляла явную неодобрительность. Хотя по сравнению с ней, в мужских глазах Рогнеда совсем не смотрится, по крайней мере, моих точно.

— Прежде чем выбираться на дорогу нужно кое–что сделать, — между тем заметила девушка–лейтенант. — Мне нужно снова спуститься под землю там, где вы нас вытащили, после чего наведаться на склад горюче–смазочных материалов. Иначе вам топлива точно не хватит, дабы выбраться отсюда в земли с дружественным населением.

— Хорошо, раз так, выдвигаемся, — согласился с её предложением без лишних вопросов.

Вылезла из люка Рогнеда сама, проведя под землёй около двадцати минут, причём полностью преобразившись. Вместо какого–то непонятного одеяния теперь на ней ладно сидела серо–коричневая камуфляжная форма с зеленоватыми вертикальными вьющимися полосками, лёгкий бронежилет и разгрузка с вставленными в карманы чёрными магазинами. Причёску закрывала камуфляжная бандана, а глаза очки–хамелеоны с большими стёклами. Открытая кобура на поясе с торчащей из неё пистолетной рукоятью, за спиной висел небольшой тактический рюкзак, а сбоку футуристическая пластиковая штурмовая винтовка компоновки булл–пап с примкнутым магазином и оптическим прицелом. Портативная радиостанция тоже имелась, судя по внешнему виду — обрезиненная «Моторола». Эх, ловко тогда полковник разыграл нас, выдавая своих бойцов за людей, нуждающихся в помощи. Пока мы устраивали театральную постановку под названием «спасатели» они разыграли для нас спектакль с названием «потерпевшие». А оказывается, у них где–то припрятан целый склад оружия и амуниции и при желании они встретили бы нас огнём из четырёх автоматических стволов. Следующим по плану шел склад нефтепродуктов. Захватчики тут серьёзно похозяйничали, однако больше половины запасов осталось нетронуто. Рогнеда показала рукой на брошенный во дворе прицеп с двумя парами больших колёс на одной оси, и взялась сама ставить в него двухсотлитровые коричневые бочки с соляркой с помощью специального аккумуляторного погрузчика, пока я прилаживал сам прицеп к грузовику. До сих пор плохо чувствую габариты машины, особенно при езде задним ходом. Под конец она притащила три тёмно–зелёных бочки, явно не с топливом, сгрузив их на землю, ибо прицеп требовал переукладки.

— Вода, — ответила она на мой незаданный вопрос. — Не знаю, скоро ли удастся пополнить её запасы. Здесь в округе хватает рек и ручьев, но пить из них категорически не стоит, если не желаешь умереть в страшных муках от неизвестной инфекции.

— У нас есть специальный фильтр, можно брать воду хоть из болота и пить, — хвастаясь, ответил ей.

— Некоторые здесь тоже когда–то так считали. Их раздутые тушки в сплошных кровоподтёках закопали в землю, — хмыкнула девушка, покачав головой. — А дальше, за границей леса, куда нам надо выбраться, вообще источников пресной воды крайне мало и за них идёт нешуточная борьба, потому лучше сейчас взять лишнюю бочку, пока есть такая возможность.

Загрузившись по максимуму, мы снова выехали за ворота Капаны, позабыв попрощаться с Фёдором и вообще сообщить народу о нашем неожиданном исчезновении. Пусть и дальше думают, что мы охраняем их покой со стороны суши, благо это вполне соответствует действительности. Подзабытые навыки вождения по раскисшей дороге постепенно возвращались ко мне, и мы весьма бодро катили вперёд к новым опасным приключениям.

Четвёртая глава

Разбойники большой дороги

— Сворачивай туда, — скомандовала Рогнеда, указав рукой в сторону разрыва в бесконечной стене растительности с хорошо заметной сворачивающей колеёй от большого колёсного транспорта.

Катясь по дороге со скоростью едва обгоняющей пешехода, постоянно вертел головой, выискивая возможности как–либо перекрыть путь. От идеи устроить завал из деревьев быстро пришлось отказаться за неимением рядом с дорогой тех самых деревьев. Вокруг неё росли только высокие кусты и оплетённые лианами деревца с тонким стволом. Из таких «прутиков» нормальную баррикаду не сложить, первый же тяжелый грузовик легко разметает её ударом бампера. Высокие деревья с толстыми стволами в лесу есть, однако вдоль дороги их все давно выкорчевали, отдав свободное пространство и доступ к солнечным лучам для молодой поросли, сквозь которую практически невозможно пробраться даже с помощью мачете. По требованию некоторых желающих пришлось остановиться, дабы кто–то сходил в кустики. Или попытался это сделать под насмешливым взглядом Рогнеды. Вдоль дороги образовался практически непроходимый забор естественного произрастания. Увязая в грязи, вышел и сам полюбоваться на такое чудо и размяться в попытке прорубить проход вглубь. Тонкие деревца и мясистые стебли лиан категорически не хотели рубиться. За первым слоем плотной растительности шел второй, а за ним и третий. И мне даже пришла в голову мысль об искусственности такой посадки живого заграждения. В общем, пробиться в глубину леса с дороги мне так и не удалось. Тут без бензопилы просто нечего ловить.

Свернув с основного направления, едва не завязнув в глубокой колее, мы выкатились к расчищенной от леса большой площадке, заставленной техникой лесозаготовителей. Пара тяжелых лесовозов, машины с лапами мощных захватов и механическими пилами, гусеничные трактора, и ни одного человека рядом с ними. И вообще какая–то удивительная пустота. Остановившись, изумлённо взглянул на нашу сопровождающую.

— Здесь никого нет, — заметив выражение моего лица, Рогнеда подтвердила догадку, пояснив: — Как только загрузили морской конвой, лесозаготовители отправились на пересмену вместе с колонной рудовозов к основной дороге, учитывая неблагоприятный погодный прогноз. Там у многих семьи, раскиданные по городкам и фортам. Кое–кто на свою беду остался в Капане, тем не повезло. Возможно, со временем их удастся выкупить из рабства или выменять на знатных халифатцев, которых захватят в плен.

— Неужели технику вообще никто не охраняет? — Меня даже возмутила подобная беспечность.

— А от кого? — Хмыкнула девушка. — Со стороны моря дорога упирается в Капану, чужакам не откуда взяться, с другой стороны за Сыпучими Скалами стоит наш первый форт. Стоял… — поправилась она после небольшой паузы. — Пройти через лес реально только малой группой специально подготовленных рейнджеров, таких у Халифата и дагомейцев здесь раньше не встречалось. И есть ли они вообще — неизвестно. Плюс наш патруль регулярно проверял ближайшие окрестности. Здесь ещё не вся техника, большая часть стоит дальше на рабочих делянках.

— Ты говоришь — «пройти через лес лишь малой группой», — зацепился за уже прежде слышанную фразу. — Полковник говорил то же самое про берег. Возможно, я чего–то не понимаю в местных особенностях, объясни.

— Лес… — задумчиво ответила Рогнеда, как бы решаясь говорить или нет. — Здесь не так много опасных хищников, — она с заметной брезгливостью взглянула в сторону сидящей рядом с ней Оксаны, видимо не сильно доверяя ей по каким–то своим женским прихотям, быстро отведя взгляд. — Но это не значит, что тут можно гулять как в городском парке, — всё же преодолев свою непонятную неприязнь, поведала она, окинув и меня лёгкой презрительностью. — Если не шуметь, то шанс нарваться на стаю копытных волков весьма мал. Они некрупные, но очень быстрые и весьма зубастые. Одиночки попадаются везде, нападают, только если подранить. Но если тот же одиночка заметит большой отряд, то приведёт со всей округи своих собратьев, и тогда от них не отстреляться, будут бешено бросаться из последних сил даже пробитые пулями. Так они коллективно защищают свою территорию от любых других хищников, обитающих за границей леса. Поначалу постоянно на машины кидались, но теперь привыкли и перестали обращать внимание, если только глушитель пробьёт — тогда точно сбегутся. Ещё есть хищные сумчатые обезьяны, живущие в кронах деревьев. Вот они реально опасны, если остановиться на привал, не обеспечив должного охранения. Падают сверху на голову и рвут острыми когтями лицо и горло. Заметив подозрительное шевеление в кронах, стоит выпустить туда пару очередей, это их надолго отпугнёт, хотя может привлечь волков. В лесу вообще лучше без особого повода не стрелять. Змеи, ядовитые сколопендры, кровососущие мотыльки, после их укусов возникает ужасный зуд — это в принципе уже мелочи. К тому же, пока не потеплеет и просохнет, мы их просто не увидим, попрятались.

— По сравнению с равниной другой стороны залива как–то не особо серьёзно, — заметил я после её рассказа.

— Да, вот только почему–то маловато прибывших с той стороны «крутых перцев», знающих всё и вся и обвешанных оружием с ног до головы, тут выживает в течение первых трёх дней, — несказанно «обрадовала» она меня. — Если только в лес не суются и с дроги не съезжают, следуя в конвое под нашей охраной. Лес ещё ладно, вот за Сыпучими Скалами начинается саванна с островками леса, и она совсем не такая, как ты можешь подумать, хотя внешне похожа. Те же самые животные здесь имеют совершенно другие привычки. Сразу скажу — упёртый глупец тут быстро становится чьим–то обедом, а кое–кто успешно путешествует по лесу и саванне без оружия и машин, — Рогнеда чеканила слова с сильной экспрессией, выдававшей её отношение к таким как я самоуверенным типам с другой стороны залива.

Наверняка ей не один раз приходилось сталкиваться и, скорее всего — сопровождать, вот прямо как нас. И вправду, какой же «крутой перец» станет слушать глупую бабу? Но я‑то только снаружи выгляжу крутым, внутри оставаясь недавним переселенцем, который постоянно крутит головой, находя причины для восторга и изумления, а также вовремя замечающий потенциальную опасность.

— Понял, — лишь улыбнулся ей вместо ожидаемого жесткого ответа, который она явно ждала. — Значит, с тебя курс общего выживания в местных условиях и тактической подготовки, — попытался грамотно утилизировать чрезмерно агрессивный настрой девушки, чем даже смутил её.

— Хорошо, мне не сложно… — она словно выдохнула из себя лишний воздух, перестав сильно раздражаться непонятно по какому поводу.

Хотя понятно по какому. Её до сих пор крепко держат недавно произошедшие в поселении трагические события. Не исключено, она потеряла кого–то из друзей или даже близких, а теперь неосознанно срывает зло на мне и Оксане.

Выпрыгнув из кабины, Рогнеда быстро пробежалась куда–то, вернувшись обратно с заметным расстройством на лице.

— Надо ехать дальше, здесь ничего нужного нам нет, — заметила она, стряхивая грязь с ботинок, чтобы не перемазать ей весь пол в кабине.

Надо — значит надо. Следуя указаниям девушки, я направил машину по одному из нескольких путей, проложенных лесозаготовителями через джунгли. Здесь сплошной стены забора не выросло, хотя претензии поросли уже явно обозначились. Опять пару раз чуть крепко не застряли в больших заполненных грязной водой лужах, съехав с накатанной лесовозами колеи. Пришлось вылезать и разматывать длинный трос лебёдки, которая после вытягивала машину вместе с прицепом. Первое место, куда хотела попасть Рогнеда, её тоже не удовлетворило. Пошарив в незакрытой бытовке, она вернулась обратно с пустыми руками. Зато углубившись далеко в лес, петляя по настоящему лабиринту из просек, мы, наконец, выехали к ещё одной стоянке техники и нескольким большим фургонам на колёсах. Вот тут–то нам повезло.

— Выходи грузиться! — Вздохнув, приказала нам Рогнеда после осмотра ближайшего фургона.

— Чего ещё нам не хватало? — Вылезать из кабины сильно не хотелось, ибо я уже прилично устал крутить руль и вытаскивать застрявшую машину из грязи.

Да и подкрепиться бы не помешало, а также чего–либо ещё, к примеру, горячего душа и чистого белья на мягкой койке.

— Только не говори, что у тебя полный кузов взрывчатки, — фыркнула недовольная моей ленью девушка.

— Вообще–то кое–что есть… — неуверенно ответил ей.

— Твоего «кое–чего» нам точно не хватит! — Судя по её решительности лучше не спорить, а подчиниться, всё равно ведь не отстанет, пока всё не сделаем.

Пришлось опять вылезать, перебирая ботинками с мгновенно налипшими на них тяжелыми комьями грязи по чавкающей почве.

— Что здесь? — Спросил Рогнеду, когда она впихнула мне в руки тяжеленный деревянный ящик.

Килограмм тридцать не меньше. Да и ручки по бокам очень неудобные, все в заусенцах. Хорошо хоть перчатки заблаговременно натянул.

— Промышленная взрывчатка, — ответила та, добавив: — Клади в прицеп, прямо сверху бочек, после стянем сетью и верёвками, чтобы не свалилась.

С большим трудом перетаскал дюжину ящиков, едва не свалившись прямо в грязь от резко навалившейся слабости и головной боли, когда пришел за следующим. Похоже, состояние моего здоровья ещё далеко от идеала, а всякие непонятные стимуляторы не заменяет естественного восстановления.

— Всё, больше не могу, сама таскай, — едва выдохнул Рогнеде, подававшей очередной ящик и гневно смотревшей в мою сторону, явно требуя, чтобы кто–то активнее пошевеливался.

— Неужели ты оказался таким жалким слабаком? — Презрительно фыркнула та.

— Пару дней назад схлопотал сильное сотрясение мозга, вот до сих пор сказывается… — попытался оправдаться, придерживаясь рукой за край фургона, чтобы не упасть.

— Пару дней и сильное сотрясение? — Мне явно не поверили. — И после такого ты стоишь на ногах?

— Выбора особо не оставалось, — тяжело вздохнув, присел на корточки, ибо состояние здоровья только ухудшалось, и стоять на ногах я больше не мог.

Подождав ещё минуту, гневно сверля меня своим взглядом, девушка спрыгнула на землю, подойдя вплотную. Резко взяла в руки мою голову, повернула к себе, заглянув прямо в мои расфокусированные зрачки.

— Плохо дело, — наконец, заявила она, отпустив меня. — Стоило сразу сказать! Хватайся за меня, сейчас отведу в медпункт, — меня снова бесцеремонно схватили, заставив подняться и передвигать ногами в неизвестном направлении.

От сильных резких вспышек головной боли я где–то потерял сознание.

Ужасный сон, в котором меня обвивали злобно шипящие змеи, заставил буквально подскочить на месте, едва не приложившись больной головой о какую–то металлическую трубу. А змеиное шипение никуда не исчезло, только шипели друг на друга женщины, сцепившись недалеко от меня. Рогнеда пыталась давить на Оксану, периодически называя её орденской сукой, та в ответ выражалась как–то совершенно непереводимо с английского языка, ибо нужно знать тонкости соответствующего менталитета. Более того, иногда проскакивал голосок Лизы, в котором тоже ничего приличного в сторону Рогнеды не слышалось, правда, не так изящно.

— А ну все быстро заткнулись! — Рявкнул уже я, не вставая со своего места.

Самочувствие оставалось скверным, но сил уже вполне собралось для того, чтобы уверенно стоять на ногах. Услышав мой грозный рык, дамы мгновенно прекратили свои препирательства. Первой до меня добежала Лиза, с вопросом о том, чем она может помочь. Отправил её за своим лекарством. Других озадачил приготовлением обеда или ужина, в зависимости от актуального времени суток.

— Ночью поедем! — Рыкнул подошедшей ко мне с требованиями немедленного выдвижения Рогнеде.

Та подбивала всех спешно хватать остатки всего нужного и спешно катить куда–то вперёд по дороге иначе рискуем опоздать. Я же совсем не разделял её опасений, проехавшись по основной дороге, сидя за рулём. Раньше чем через два дня под жарким солнцем дня она точно не просохнет до такого состояния, когда по ней легко пройдёт обычный джип или грузовик. А дальше озадачил боевитую деву необходимостью срочно найти взрыватели, причём электрические, катушку провода, а лучше две, бензопилу и запас топлива к ней. Это нам вскоре может пригодиться. Рогнеда надула губы, но ушла выполнять приказ, оставив меня приходить в чувства без её нудного зудения над ухом. И в добавок для неё имелось ещё одно особое задание — требовалось пристроить крупнокалиберный пулемёт М2 из КУНГ-а на турель, до которого у меня так и не дошли руки. Тягать сорокакилограммовую железку самому сильно не хотелось, особенно если кто–то рядом просто брызжет энергией. Да и вообще вступать на моём грузовике в ближний бой — откровенная глупость. Бронирования у него нет, и подставляться под пули категорически не рекомендуется. Но на всякий случай лучше иметь хорошо заметный издалека «убедительный аргумент», благо за него как раз можно поставить неугомонную Рогнеду, пусть бдит с закрытым ртом. А на будущее стоило где–то разжиться специальным станком под такой пулемёт — это более верное решение, особенно для организации дорожной засады. В крайнем случае, придётся обойтись пулемётом винтовочного калибра, теоретически он мог вести огонь и с сошек или упора, хотя был выполнен в варианте с двумя ручками без приклада для размещения на бронетехнике.

В итоге так и получилось, мы выехали с базы лесозаготовителей только после наступления темноты, несмотря на продолжавшиеся попытки кого–то рвануть как можно скорее. Её–то я нагрузил установкой пулемёта. Впервые оказавшись внутри КУНГ-а, Рогнеда буквально потерялась на несколько минут, переводя взгляд со станков, аппаратуры, малой авиации на меня и обратно. Даже оружие её не заинтересовало. Когда она вышла из ступора, в её глазах быстро менялось отношение к моей персоне. Она даже перестала смотреть волком на Оксану, поглядывавшую на неё с ехидной ухмылкой. Похоже, у чрезмерно боевитой девы случился классический разрыв шаблона: если изначально она оценила меня как недалёкого боевика, исполнительный механизм с руками и ногами, не более того, а Оксану поставила на командную роль, то теперь шла экстренная переоценка. Пока она не до конца опомнилась, выдал ей несколько заданий, заставив хорошенько физически поднапрячься. Она справилась с трудом, но всё же на отлично, а главное — отстала от всех нас со своими требованиями и претензиями.

В ярком свете фар постоянно мелькали ночные насекомые, отвлекая внимание от дороги. Мы неторопливо тащились вперёд, объезжая особенно большие лужи по видимости обочины, активно зарастающей всякой растительностью. Один раз всё же крепко застряли именно на ней, закопавшись в мягкий грунт по самое днище. Трёхчасовую эпопею с вытягиванием грузовика даже вспоминать не хочется. Трижды срывался трос лебёдки, выворачивая с корнями хилые деревца за которые я цеплялся, хорошо хоть никого из нас не приложило, да и фары остались целы. С горем пополам ближе к рассвету мы оказались недалеко от Сыпучих Скал, по словам нашей проводницы. До портового поселения тут всего–то каких–то семьдесят километров и около пяти до первого форта, занятого нынче врагом. Требовалось внимательно осмотреться на месте, прежде чем устраивать минную засаду. Подъехать непосредственно к скалам нам помешал бурный грязевой поток, перетекающий через дорогу. Лезть в него без промера глубины под светом фар мне категорически не хотелось, несмотря на обещания Рогнеды, что там едва ли по колено. В общем, там и остановились, прямо посреди дороги, ибо сдать назад или развернуться без риска намертво засесть никакой возможности не имелось. А если кто случайно пожалует со стороны глубины континента, то выскочит из–за поворота как раз под наш пулемёт. Собственно, пока я собирался отсыпаться и поправлять здоровье, кому–то придётся оставаться на страже. Для неё даже ценного стимулятора не пожалел, чем опять сумел удивить.

Солнце уже высоко, вставать не хочется, но надо. Голова не болит, силы вроде есть. Однако перенапрягаться категорически не рекомендуется. На нас так никто и не вышел, мы так и стояли в гордом одиночестве посреди дороги перед водной преградой. После утреннего моциона всё же залез в грязный поток вместе с шестом. Правильно сделал, не поддавшись на настойчивые уговоры: нормально проехать здесь нельзя, тут и танк утонет, требуется строить мост. В принципе, работы где–то на половину дня, благо стройматериалы растут неподалёку, но пока возиться не стоит. И для разведки решил снова воспользоваться малой авиацией. Нормальной карты этих мест в моей коллекции нет. На тех, что есть, изображалась лишь весьма условная береговая черта и сплошная зелень прибрежных джунглей. Ни Капаны, ни дороги. Даже хорошо заметных отсюда скал нет. Рогнеда тоже долго вертела хвостом, надувала губки, изображая обиду, лишь под угрозой немедленно повернуть назад, выложила из своего планшета и бросила мне стопку бумажных ламинированных карт, с таким презрительным видом на лице — «раз тебе надо — ты и разбирайся, а я пока погуляю». Пока она продолжала демонстративно дуться на улице, быстро защелкал всех их цифровым фотоаппаратом, сразу же загнав снимки в ноутбук. Позже обработаю, составив уже свою общую карту. Вот, судя по всему, здесь изображена та часть дороги, где мы находимся. Интересно. Указанная высота ближайших скал не более трёхсот метров. Судя по всему, где–то там Рогнеда и хочет устроить засаду. Вот мне туда почему–то совсем не хочется влезать. Кое–как отмасштабировав нужное изображение карты, проложил примерный маршрут для БПЛА. Выше километра поднимать его бессмысленно, изображение получится слишком мелким или не хватит ширины обзора, ниже — опасно, и как он перевалит скалы, прямая связь с ним пропадёт. Следовательно, подключаем к нему дополнительный модуль с жестким диском от ноутбука и благополучно ведём запись при облёте по программе. После возвращения просмотрим и проложим новый маршрут, если потребуется. Вот тут на карте изображен первый форт. Девять километров примерно. Закладываю широкую петлю кругового облёта, чтобы точно что–то полезное попало в объектив и программу возвращения. Всё, можно запускать.

Сильный бросок двумя руками, и небольшой летательный аппарат сразу набирает высоту, даже не клюнув носом. Бегом за командный терминал, пока есть связь, можно подкорректировать курс и всё полётное задание. Под камерой открывается вид на пробитый в скалах проход, по которому идёт дорога. Видны какие–то автомобили, похоже, кто–то крепко застрял в грязи. Первая коррекция, карта немного врёт, БПЛА летит дальше. Ещё одна правка, проход немного поворачивает, это нужно отметить. Картинка приходит с всё большими задержками, связь постепенно слабеет и вовсе теряется. Всё, на экране застыл самый крайний вариант, дальше самолётик идёт по заложенной программе и нужно просто подождать его возвращения. Через полчаса сигнал появился вновь, выхожу ловить. В этот раз БПЛА на парашюте упал прямо в мои руки, едва перелетев грузовик. Смотреть запись собрались все присутствующие, даже Рогнеда показательно сменила гнев на милость, постаравшись пролезть поближе ко мне, но её грамотно оттеснила назад Оксана.

— Плохи наши дела, — заметил я после просмотра попавшей в объектив камеры стоянки машин около сожженного форта.

Там собралось около трёх десятков всяких машин, шесть каких–то незнакомых бронетранспортёров и даже три самых настоящих танка. По крайней мере, нечто на гусеницах и с приличной пушкой иначе сложно назвать. Зато внимательный просмотр кадров застрявших в грязи тарантасов, однозначно говорил об отсутствии их хозяев на месте. И раз так, то можно прогуляться по земле до того места. На прогулку собрались вдвоём с Рогнедой, Оксане и Лизе я выделил свой фронт работ, всё же развернув грузовик в обратном направлении на случай поспешного отступления.

Рассмотрев брошенные застрявшие машины в оптику прицела, мы подобрались к ним ближе. Снова внимательный осмотр — никого. Два совсем старых армейских джипа, как бы ещё времён Второй Мировой войны, и такой же старый грузовик закопались в грязь по самые двери кабин, и вытащить их отсюда без трактора совершенно нереально. К тому же поблизости нет ни одного приличного дерева, чтобы зацепить за него трос лебёдки. И главное — застрявшие машины полностью перегородили проезд. Видимо, сначала застрял один джип, его попытался вытолкнуть другой, а затем с той же целью сюда загнали грузовик. До идеи пригнать сюда ещё и танк и всё же попытаться разобрать возникшую на дороге пробку, хозяева этой техники не дошли. Догадались, что тогда она станет ещё прочней, а тяжелого вертолёта, без которого тогда точно не обойдёшься, у них нет. Где–то в сотне метрах от них начиналась твёрдая каменистая поверхность прохода между скал. Достаточно широкая, надо отметить.

— Сюда, — Рогнеда показала рукой в сторону ближайших кустов.

Здесь сплошной стены дикорастущего забора ещё не сформировалось. Юркнув в зелёную прореху, мы быстро нашли тропинку, ведущую вверх по склону.

— Смотри внимательнее под ноги, — мне показали едва заметную чёрную нить растяжки, а затем ещё одну. — Лезем вверх, там есть удобная площадка, — заметила девушка, выходя вперёд.

Растяжек больше не встретилось, и вскоре мы влезли на уступ, с которого открывался прекрасный вид вниз на дорогу в обе стороны.

— Здесь раньше размещался сторожевой пункт патруля, пока не построили форт на той стороне, — пояснила Рогнеда.

И вправду, лишь стоило присмотреться внимательнее, сразу становились заметны следы обустройства уже прилично заросшие колючей травой. Отсюда очень удобно стрелять вниз, оставаясь практически неуязвимыми с той стороны.

— Чуть дальше по склону есть пещера, там можно спрятаться и поискать припасы, — окинув меня скептическим взглядом, девушка снова юркнула в кусты, оплетавшие своими корнями каменистый склон, я последовал за ней.

Пещерка оказалась совсем маленькой, глубиной метров в пять и высотой потолка в пару метров, но в ней вполне реально скоротать ночь у крошечного костерка, которого совершенно не видно снаружи. Припасов же мы не нашли, разве только несколько вязанок сухого хвороста, пойдут на дрова или подстилку для ночлега.

Оглядывая дорогу внизу, мысленно прикидывал, где бы лучше всего спрятать взрывчатку. От высказанной Рогнедой идеи подорвать склон, и окончательно завалить проход между скал, сразу отказался. Несмотря на все плюсы именно такого простого варианта, это лишь теоретически возможно. Где бы нам найти сейчас сапёра–профессионала, способного всё точно рассчитать? Да и работа по закладке заряда получится весьма немалая. А от небольшой осыпи, которую как раз нам легко устроить, толку не будет. В конечном итоге в моей голове созрел дерзкий план, и я скомандовал возвращение. Пришла идея банально подорвать тех несчастных, кто захочет выдернуть засевшие в грязи машины. Ближайшие скальные склоны тоже стоило хорошенько заминировать, если вдруг внизу соберётся много желающих проехать. А ведь они точно соберутся — тут и думать нечего.

Как приятно наблюдать за работой других людей, неприкрыто пользуясь своей слабостью здоровья. Дамы впряглись всерьёз, волоча грузы по раскисшей от грязи дороге на большом куске фанеры, обёрнутой в несколько слоёв целлофановой плёнки, словно на санях. Совместный тяжелый труд временно примирил двух женщин, им просто некогда стало думать о соперничестве непонятно за что конкретно. Ну не меня же им делить? Сильно сомневаюсь в желании Рогнеды стать моей любовницей, да и не в моём она вкусе, если сказать честно. Пока дамы таскали взрывчатку к указанным мной местам, я сам химичил с взрывателями. Катушку провода мы нашли только одну и то небольшую, а запальный шнур будет слишком долго гореть. Машинок радио подрыва у меня мало, и разбрасываться ими категорически не стоит, потому–то сейчас я и плёл проводку, перематывая места соединений чёрной изолентой. Первая закладка в виде целого ящика взрывчатки оказалась в том месте, где бы я сам поставил трактор для вытягивания застрявшего грузовика. Сомневаюсь, что его захотят банально скинуть с дороги, исправной техникой, даже и старой тут не принято разбрасываться. Но когда кто–то работает, всегда находятся желающие посмотреть. И тут как раз есть парочка подходящих мест, куда тоже стоит спрятать свои сюрпризы в виде связки шашек с взрывателем, подключив их к одной цепи. Стоило бы туда ещё камней насыпать как дополнительных поражающих элементов, но таскать их некому, женщины уже выдохлись и теперь внимательно смотрели за моей работой. Рогнеда явно хотела что–то сказать или вернее — съязвить, если взглянуть на недовольное выражение её лица, но старательно сдерживала свой излишне длинный язык. Закопав поглубже в грязь провода и спрятав первую взрывную машинку за кустами, отправился осматривать твёрдый участок дороги, где наверняка соберётся целая толпа техники и людей, ждущих, пока другие расчистят проезд и наладят мост через пересекший дорогу мутный ручей. Ещё три ящика взрывчатки и ещё одна подрывная машинка. Тут и мне пришлось напрячь мускулы, ковыряя лопатой камни. Старался делать всё плавно без рывков, дабы опять не потерять сознание. Прибежала от грузовика Лиза, принеся на всех запас провизии и большой термос с горячим чаем. Пока мы тут ковырялись в грязи, она тоже времени зря не теряла, хотя и получила задание слушать эфир. За что была мной легко отчитана, после слов благодарности за проявленную заботу, но без особого огонька, так чисто для проформы. Хитрое выражение лица наглядно говорило о том, что именно такая реакция ей и ожидалась.

— Тебя периодически вызывают с сухогруза, я решила не отвечать, — заметила она как бы между делом, пока мы дружно накинулись на еду.

Внутри меня поднялось раздражение таким наплевательским отношением с её стороны, но потом вдруг вспомнил, что ничего хорошего тот вызов нам не принесёт. Наверняка прибыл орденский корвет, и кое–кому сразу же захотелось «поговорить» с кое–кем. Место нашей предполагаемой стоянки оказалось пустым, вот они и зашевелились. Фёдор, понятно, в курсе, но что он может поделать? Ладно, придётся позже самому выйти на связь, чтобы немного успокоить нервничающую публику, пока она срочно на поиски не сорвалась. Только лишнего народа с недружелюбными намерениями нам здесь не хватает. Но на всякий случай стоит выставить пару мин и на другой стороне дороги, предварительно загнав грузовик подальше в лес.

— Есть ли место поблизости, где спрятать машину, дабы не торчать посреди дороги? — обратился к нашей нетерпеливой сопровождающей, быстро прожевавшей свой обед и ждавшей, когда мы снова приступим к работе, буквально заглядывая нам в рот, дабы своим взглядом поскорее запихнуть туда пищу.

— Да, — кивнула она. — Раньше здесь начиналась объездная дорога до того, как расчистили путь через скалы. Она, конечно, за пару лет изрядно заросла молодой порослью, но проехать по ней вполне реально даже без доставания бензопилы. Идём, покажу, где она начиналась.

Закончив трапезу, последовал за ней. На первый взгляд старый съезд ничем не выделялся от ровной стены растительности вдоль обочины дороги. И лишь отсутствие крепких молодых деревьев, перевитых толстыми лианами, наглядно показывало, что тут действительно можно проехать, просто примяв зелёную преграду к земле. Да и самому легко протиснуться внутрь сквозь кусты, благо колючек на них нет. За стеной обнаружилась вполне различимая глазу заросшая подлеском колея, уходящая куда–то вглубь леса и идущая параллельно скальной гряде к какому–то другому проходу на ту сторону. Сгрузив всё необходимое для дальнейшего обустройства минной засады, завёл мотор и решительно направил грузовик на стену растительности. Треск, срежет, громкое шуршание приминаемых кустов о днище машины. Всерьёз опасался за целостность фар и лобового стекла, однако обошлось. Проехав по старой колее пару сотен метров, вылез наружу и вернулся к дороге. Зелёная стена уже благополучно распрямилась, снова закрыв собой прореху, лишь глубокий след протектора в сырой глине и множество сорванных листьев показывал, что тут кто–то смог недавно проехать. Придётся озаботиться и тут, дабы никто не смог быстро разобраться, куда мы могли деться из этого закрытого со всех сторон транспортного коридора. Выдав задание дамам, отправился копать очередные закладки и отматывать следующие метры провода.

Как не готовься, всего не предусмотреть. И ко всему тоже не подготовишься, обязательно найдётся что–то неучтённое. Потому с наступлением ночи я скомандовал прекращение всех работ, хотя до их полного завершения было ещё далеко. К тому моменту я уже чувствовал близость предела физических возможностей, несмотря на сильное стимулирующее действие лекарства. Странное чувство, когда с одной стороны вроде бы силы переполняют тело, а с другой мозг чётко понимает — до крайнего предела остался лишь один небольшой шаг, после чего останется только смотреть за собственным неизбежным угасанием. Крайне опасная ситуация, честно скажу, многие бездумно делают этот шаг, поддавшись столь обманчивым чувствам. И, несмотря на грязную ругань Рогнеды, требующей продолжить работу и с наступлением темноты, я оставался непреклонен в своём решении. Та было кинулась ко мне с кулаками, но Оксана вовремя поставила подножку, красиво уронив её в грязь, а когда та вскочила на ноги с горящим бешенством взглядом, то обнаружила перед своим носом дуло «Глока».

— Уймись, сука, — сквозь крепко сжатые зубы прошипела моя подруга. — Если ты так сильно хочешь сдохнуть, я могу прямо сейчас избавить тебя от излишних мук, — тон её голоса явно говорил, что сейчас совсем не до шуток.

Стоит отдать Рогнеде должное — та быстро остывала, поняв, что давлением на нас ничего хорошего не добьётся.

— Ночью сюда вряд ли кто сунется, но ночевать лучше по раздельности и в состоянии полной готовности к отражению внезапной атаки, — своим предложением я окончательно погасил вспыхнувший конфликт, переведя его в более конструктивное русло.

Отправив возмутительницу спокойствия в пещеру, изрядно нагрузив оружием и патронами, сел за стойку с радиоаппаратурой, требовалось связаться с Фёдором и немного успокоить тех, кто стоит у него за спиной. Ответили на мой вызов практически сразу, попросив подождать пару минут, когда подойдёт капитан судна. Фёдор сразу же стал расспрашивать о нашем местонахождении, явно выполняя чужой приказ. По его словам я уже мог спокойно завершить своё боевое дежурство, ибо есть смена и, кроме того, требуется срочно оформить документы, связанные с нападением пиратов в море. Без моей подписи под всеми протоколами, видите ли, никак нельзя обойтись, иначе уже состоявшаяся передача мне пиратских трофеев окажется совершенно незаконной. Врал, конечно, однако я тактично промолчал, поведав ему, что смогу вернуться в поселение не ранее завтрашнего вечера, ибо крепко засел в ручье у самых гор, и пока выбраться не получается. Мне наверняка не поверили, но временно отстали, потребовав завтра поутру снова выйти на связь. Закончив дело, обтёрся мокрой тряпкой от пота и грязи, налипшей на тело за целый день, переоделся в чистую одежду и собрался отправляться вслед за Рогнедой на скальный уступ. Оксана попыталась отговорить от такого «глупого поступка», к ней присоединилась Лиза, не желавшая меня отпускать «к этой озабоченной отсутствием мужской ласки маньячке». Объяснил им, что своим присутствием поблизости с ней смогу легко расстроить все её подлые козни. Проверив оперативную радиосвязь, закинул на спину рюкзак со всем необходимым, взвалил тяжелый «Баррет» на плечо, и медленно пошагал по более–мене просохшей за день обочине в сторону скальной гряды, периодически оглядывая окрестности тепловизором. Повышенная бдительность не принесла плодов, поблизости никого живого мне не встретилось. Рогнеда нашлась в пещере в состоянии беспробудного сна. Неудивительно после пары суток бодрствования и тяжелой работы. Раскатав туристический коврик, пристроился рядышком, накрывшись сверху тонким сетчатым покрывалом от вредных насекомых.

Приближающийся негромкий рокот моторов заставил меня подскочить на месте, вырвав из блаженного сна. Косой свет лучей утреннего солнца в нашу пещерку едва–едва проникал. Растолкав Рогнеду, показал ей универсальный знак тишины, приложив палец к губам. Та быстро сообразила и кивнула головой, навострив уши.

— Гости пожаловали, пора встречать, — негромко поведал ей.

Осторожно выбравшись с оружием на скальный уступ, связался со своими дамами, оставшимися в грузовике, приказав им сидеть тихо в полной готовности рвануть вглубь леса по проложенной колее. Влезать в ожидающуюся драку им категорически противопоказано, что бы с нами не произошло. Пока мы занимались своими делами, внизу уже собралось множество различной колёсной техники и хорошо вооруженных людей. На первый взгляд человек триста, может и все четыреста, если не больше, ибо с нашего места видно далеко не всех. Преимущественно едва одетые в разноцветные тряпки и примитивные разгрузки чернокожие дагомейцы с китайскими «Калашами» разной степени потасканности, но среди них затесалось несколько белых в знакомых бронниках и хорошем камуфляже с узнаваемыми новенькими карабинами М4 в руках. Столпились они как раз напротив внушительной минной закладки из четырёх разнесённых друг от друга ящиков взрывчатки, надёжно прикрытых от любопытных глаз камнями, просто напрашиваясь на то, чтобы их всех разом отправить на небеса.

— Подрывай! — Тихо шикнула моя напарница, крепко сжимая рукояти пулемёта, уложенного на мешок с тряпьём, ибо нормальных сошек у него нет.

— Рано, — шепотом ответил ей. — Ждём, когда сюда танки подтянутся, для наших мин они сейчас в приоритете, иначе нам их просто нечем взять.

Окинув меня злым взглядом, агрессивная дева вроде как немного успокоилась, признавая мою правоту. Танки на доставленных беспилотником кадрах она видела, потому возразить особо нечего. Народ внизу громко галдел и махал руками, не в силах договориться о необходимых действиях для расчистки пути. Кто- то в сторонке по кругу пустил большую самокрутку, и, судя по выражению лиц затянувшихся, курили явно не табак, кто–то, совершенно не стесняясь, гадил прямо посреди дороги, оперившись рукой на свой автомат. Пара белых вернулась со стороны застрявших впереди машин и что–то громко крикнула гомонящей толпе, заставив её ненадолго заткнуться. Негры расселись по машинам и обочине, приготовившись к долгому ожиданию. Самокрутки нашлись у многих, но мало у кого имелась своя зажигалка. Гомон постепенно снова усилился, тихо разговаривать между собой дагомейцы, похоже, просто не умели. Джип с белыми командирами резко развернулся и отчалил в сторону захваченного форта.

Где–то через часок с хвостиком послышался приближающийся рык танковых моторов. Сюда медленно ползло сразу три бронированных монстра, которых мы ранее видели сверху. Я не смог опознать по своей памяти эти машины. Угловатые уродцы желтого окраса цвета выгоревшей степи с не самыми длинными и толстыми пушками. Пять больших катков, широкие гусеницы, башня без наклонной брони расположена ближе к передку. Ни на наши, ни на немецкие танки эти бронированные черепахи не походили. Либо англичане, либо американцы периода второй мировой, но для нас сейчас это означало практически смертный приговор, если не сумеем их подорвать, ибо со своим «Барретом» я смогу лишь поцарапать им краску. Наполовину высунувшийся из люка башни первого танка белокожий стрелок криком и руганью долго расчищал танку проезд, заставляя тупых и ленивых негров отгонять свои грязные тарантасы с пути, изрядно позабавивших нас своими бестолковыми метаниями. Два других танка благоразумно встали поодаль от наших минных закладок, заставив меня нервничать. Но высунувшиеся из всех открывшихся люков любопытные чёрные физиономии немного успокоили. Двое так и вообще вылезли из башен, о чём–то переругиваясь и активно размахивая руками. За ними выбрались наружу и механики–водители. Один сразу же принялся справлять нужду прямо на гусеницы своего танка. Да уж, танкисты из дагомейцев ещё те. Указал Рогнеде приоритетные цели, пусть причешет их из пулемёта сразу же после взрыва. Первый же танк с белым экипажем неспешно направился к затору на дороге, выкидывая комья грязи из–под своих гусениц. За ними же ломанулась и целая толпа вооруженных зевак. Белые командиры, похоже, давно махнули рукой на полнейшее отсутствие какой–либо дисциплины среди своих чернокожих подопечных, дружно укатив обратно в форт, пока дорогу полностью не расчистят. О необходимости строительства моста через ручей они знают не хуже нас, явно догадываясь, что работы могут затянуться чуть ли не до самого вечера. А торчать здесь под палящим солнцем среди этих «грязных и вонючих животных» им сильно не хотелось. Порадовался на счёт своей сообразительности, ибо куча народа расположилась именно там, где я изначально и рассчитывал, хотя удобного места всем желающим не хватило. Ничего заложенный заряд там явно избыточен, его–то как раз должно хватить на всех. Зацепив коротким тросом застрявший грузовик, танк стал медленно пятиться задом, оказавшись точно над закопанным ящиком с взрывчаткой.

— Пора, — негромко сказал скорее сам для себя, утапливая обрезиненную кнопку.

Вспышка и чуть отстающий от неё удар немного ослабленной расстоянием взрывной волны, докатившейся до нас. Резко колыхнулась стена растительности вдоль дороги, толпу зрителей и танк буквально разметало в клочья, и лишь отдельные тяжелые железки одна за другой сыпались сверху на дорогу и окрестный лес. Несколько секунд звенящей тишины и толпа внизу дружно стала палить от страха во все стороны, заставив нас с Рогнедой резко пригнуть головы. Нашарил пальцем вторую кнопку, активируя минную закладку прямо под нами, вовремя вспомнив о необходимости приоткрыть рот. Сверкнуло и чувствительно тряхнуло. Сверху градом посыпались камни, к счастью некрупные. Слух на какое–то время полностью отказал, внизу всё заволокло пылью и дымом. Вряд ли кто–то в том аду смог выжить. А как там танки? Сквозь медленно оседающую пыль вижу обе застывшие на месте машины с открытыми люками. Покинувшие их экипажи сейчас спешно удирали в сторону форта вместе с небольшой кучкой уцелевших негров. Те тоже бежали налегке, побросав своё оружие. Очухавшаяся после взрыва Рогнеда выпустила в сторону бегущих пару пулемётных очередей, сбив несколько человек на землю, и придав остальным дополнительное ускорение. Стрелять ей было крайне неудобно, потому тем банально повезло уйти.

— Прикрой меня отсюда, сейчас спущусь и подорву те железные гробы, пока противник не вернулся за ними, — скомандовал своей напарнице.

— Может, оставим для себя? — Возразила она.

— Ты управляться ими сможешь? — Спросил её с нотками лёгкой язвительности в своём голосе и, заметив смущённое лицо добавил: — Вот и я нет.

В принципе, ничего сложного в управлении танком, тем более таким древним, нет, однако зачем нам этот чемодан без ручки? Жалко, конечно, но лучше зря не рисковать. Враги опомнятся, перегруппируются и заявятся сюда с новыми силами, ибо людей у них ещё хватает. Сейчас нам повезло застать их врасплох на хорошо подготовленной минной позиции, но повторить успех нам никто не даст. И, чувствую, сюда вскоре пожалует представительная делегация с орденского корвета, потому стоит постепенно сматывать удочки и катить в глубину леса.

Сообщил о наших делах Оксане, немного успокоив перенервничавшую девушку, спустился на дорогу, окинув взглядом место собственноручно устроенной бойни, держа пистолет наготове. Мало ли кто смог уцелеть. Приятного в увиденном было мало. Активно чадящие исковерканные взрывом машины, перевёрнутые бронетранспортёры, окровавленные куски разорванных камнями человеческих тел, припорошенные свежей пылью. Валяющееся оружие, тоже покрытое опустившейся пылью. Сюрреалистическое зрелище. Часть противоположного от нас склона после взрыва оплыла вниз, засыпав изрядное количество людей и техники. Теперь без серьёзной расчистки тут не проехать, если только на танке. Пройдя чуть дальше, с лёгкой брезгливостью застрелил трёх найденных подранков. Опасности они уже не представляли, но зачем им зря мучиться. Опять отметил полнейшее отсутствие мук совести относительно того, что я убил столько народу. Да и не воспринимались эти мёртвые дагомейцы как люди. Скорее как вредные и крайне опасные животные, подлежащие уничтожению при первой же возможности. Так и до очередных теорий расового превосходства недолго дойти. Впрочем, те белые, которые командовали этим зверинцем, тоже по моей оценке на людей не тянут и при первой же встрече мы выясним, кто быстрее и точнее стреляет. Хотя всё же предпочту с ними просто не встречаться, дабы зря не испытывать судьбу. Внутри первого танка, куда я заглянул, скопилась изрядная куча мусора, обрывки бумаги, пустые пластиковые бутылки и какие–то объедки. Воняет свежим дерьмом, тухлятиной вперемешку с горелым и тряпками и машинным маслом. Лезть внутрь не хочется, но надо. Так, пятидесяти семи миллиметровые снаряды увеличенного боекомплекта навалены в деревянные ящики как дрова. Ничего полезного нет, кроме пары сильно потасканных китайских «Калашей» и валяющихся дополнительных магазинов под них. Патроны в них какие–то необычные с неровной латунной гильзой, чуть ли не кустарной выделки. Выщелкнул ради интереса пару десятков на пол. Нет, такого «добра» я себе точно не возьму. Штатного пулемёта спаренного с пушкой нет, хотя на месте, где он должен стоять, заметны следы работы. То ли снимали, то ли наоборот поставить пытались, да не успели. На месте радиостанции болтаются обрывки проводов. Подумал, как проще всего подорвать эту боевую машину. Дабы не сильно возиться, можно подогнать её к активной минной постановке и там рвануть вместе с частью склона. Заведя двигатель, сел за рычаги. Ничего сложного, как трактор, управление интуитивно понятно. Хотя рычаг переключения скоростей требует приложение изрядной силы. Заглушив машину, направился ко второму танку. Внутри него было значимо чище, стоял пулемёт, правда, без боекомплекта, зато снарядов загрузили даже больше чем в предыдущем железном гробу всё в тех же деревянных ящиках. Радиостанции опять нет, но тут хоть провода не оборвали, остались штатные разъёмы для подключения, причём явно переделанные под современные модели. За ящиками со снарядами нашелся практически новый ПКМ[2] и целый ящик коробов с набитыми лентами к нему. Патроны, кстати, явно «из–за ленточки». Вот это добрый трофей. Пока отгонял второй танк, в голову пришла идея, как его можно использовать по прямому назначению. Нам ведь всё равно нужно ещё пару дней здесь как–то продержаться, дабы полностью выполнить условия контракта. Поставив один танк орудием в проход между скалами, а второй выкатив наружу, мы гарантированно перекрываем дорогу со всех сторон. И подобраться к нам не удастся, а для того, чтобы выкурить, потребуется тяжелое оружие, которого тут маловато. Высунувшись наружу, связался с Рогнедой, предложив ей свой план. Она с нескрываемой радостью согласилась, хотя по этому плану именно ей придётся стрелять из пушки или подавать снаряды. Место наблюдателя и корректировщика на скальном выступе вместо неё займёт Оксана. Связавшись ещё и с ней, занялись активной подготовкой. Выбросив весь мусор из первого танка, поставил его сразу за рукотворной осыпью. В прицел пушки хорошо просматривался приличный участок дороги, уходящей в лес. Грузовик, который пытался вытащить из грязи первый танк, взрывом отбросило далеко в сторону и перевернуло на бок. Забив снаряд и закрыв затвор, навёл орудие точно на его днище. Выстрел, мимо, снаряд рванул на дороге, не долетев дюжину метров до цели и заметно в стороне. Ага, прицел сбит или я чего–то не понимаю, требуется внести поправку. Вот тут есть верньеры корректировки, попробую настроить. Только с шестого снаряда я попал в злополучный грузовик, сумев кое–как выставить прицел пушки, а ведь расстояние до цели здесь всего лишь пара сотен метров. Не пойму, как собирались стрелять из неё негры, видимо рассчитывали распугать врагов одним лишь громким звуком выстрелов. Для проверки и всадил в горящий остов грузовика ещё пару снарядов, окончательно превратив его в груду обгорелого металлолома. Теперь если кто пожалует к нам с той стороны, то рискует сильно удивиться. Прицел второго танка тоже пришлось долго настраивать, беря в качестве целей выделяющиеся крупные камни на скальных склонах. Минус дюжина снарядов и я остался доволен своей работой. На дистанции видимости никто не подберётся незамеченным. Рогнеда тоже выстрелила пару раз, осваивая достаточно примитивное танковое орудие первой половины Второй Мировой Войны на Старой Земле. Трофейный пулемёт пришелся весьма кстати, его удобно применять даже не вылезая наружу, воткнув на место штатного, к которому нет боекомплекта. Обзор, правда, маловат, но и противник со стороны форта будет подходить только по дороге, не имея возможности какого–либо манёвра.

Лиза как обычно притащила на всех завтрак, поведав о том, что творится в эфире. Эфир бурлил. Нас снова пытались вызвать с сухогруза, шли активные переговоры между орденским корветом и мобильной боевой группой, отправившейся в нашу сторону на взятых в порту грузовиках. Они благополучно завязли в грязи, едва отъехав от поселка, и теперь взывали о помощи. Этих до вечера, а то и до завтрашнего дня можно не ждать. Недалеко от нас тоже активно работало несколько коротковолновых радиостанций, однако Лиза не понимала языка, на котором велись переговоры, по–английски там проскакивало едва ли пара фраз крайне далёких от нормативной лексики. Без сомнений — захватившие форт инсургенты пытались вызвать свежие подкрепления, дабы как–то решить поставленную им задачу по захвату поселения. Вскоре стоит ждать появления разведчиков с той стороны. Второй раз большой толпой на минные постановки они не ломанутся, а постараются сначала как–либо обезопасить путь. Ждём — не дождёмся, когда же они сюда пожалуют.

До самой ночи было тихо. Никого ни с одной, ни с другой стороны. Мы поначалу держались настороже, позже немного расслабившись и принявшись наводить удобство на своей позиции. Оттащить подальше и закопать трупы, пока они не испортили здесь весь воздух, собрать трофейное оружие, несмотря на его состояние. Боеприпасы тоже прибрать, дабы не достались врагу. Запасливая Рогнеда перетаскала немало всякого барахла наверх, спрятав в пещеру до лучших времён, более всего выковырнув его из перевёрнутых взрывом броневиков, использовавшихся неграми в качестве своеобразного мобильного арсенала. Запечатанные цинки с хорошими патронами, гранаты, армейские сухие пайки, пара ящиков с противопехотными направленными минами «Клеймор» и коробкой разнообразных взрывателей для них, чему я более всего обрадовался. Там же внутри нашлись и ещё живые враги, один даже попытался выстрелить в открывшую люк девушку. Зря он это. Его крики, непосредственно связанные с утратой лишних частей тела, долго действовали мне на нервы, пока я не потребовал от излишне жестокой мстительницы прекратить этот «кошачий концерт». Негромкий хлопок пистолетного выстрела и всё снова затихло. В те броневики, очищенные от ценного содержимого мы затолкали кучу трупов как в консервные банки, плотно закрыв все люки. Прилично умаялись, перетаскивая трофеи и наводя порядок под жарким дневным солнцем, несмотря на то, что активно помогали себе уцелевшей машиной, загружая кузов ценным добром и цепляя трупы по нескольку штук тросом за ноги, дабы оттащить до места захоронения в воронке от взрыва. Грязная и неприятная работа, которую на других не свалишь. Ближе ко времени обеда небо затянуло кучевыми облаками, подул прохладный ветер откуда–то со стороны моря, и стало более–менее комфортно. Моё самочувствие оставалось подозрительно хорошим, даже голова не болела. Наоборот, хотелось что–то делать, весьма некстати пробудился естественный мужской интерес при взгляде на волокущую к машине очередной труп Рогнеду, картинно повернувшейся ко мне своим задом. Мысленно выругавшись, направился к нашему наблюдательному пункту проведать Оксану. Но та меня отшила, сославшись на насущную необходимость наблюдения за дорогой и отсутствие гигиенических показателей. Сплюнув от лёгкой досады, отнёс своё оружие и лишние вещи к грузовику, отогнав его на сто метров ещё дальше в лес, где столкнулся с первым серьёзным препятствием в виде упавшего дерева, которое так просто не объедешь. Подцепил бревно тросом и сдал машину задом, стаскивая его с пути, теперь проезду ничего не мешало. Поехав ещё полсотни метров, уткнулся в следующее гнилое дерево, расправившись с ним аналогичным образом. Но наметившаяся тенденция откровенно не радовала. Задумавшись над дальнейшим путём, разведал колею на пару километров вперёд, заодно лично познакомившись с местным копытным волком. Выпрыгнул прямо передо мной совершенно бесшумно, я даже испугаться и вскинуть оружие не успел. На земного волка он походил только серо–бежевой шкурой и вытянутой зубастой мордой, в остальном напоминая козла с крепкими ногами, оканчивающимися острыми копытами. Небольшие козлиные рожки у него тоже были. Стоя на одном месте и шевеля большими ушами, этот «волк» скептически окинул меня своим взором, определяя степень опасности или съедобности, затем резко развернулся и, махнув на прощанье коротким хвостом, длинным и высоким прыжком снова бесшумно скрылся в лесу. Ни шуршания кустов, ни стука копыт, лишь ветер гуляет в высоких кронах деревьев. Если такие зверюшки соберутся напасть, отстреляться от них будет весьма непросто. Хорошо хоть они к нам особой агрессивности не проявляют. Чем дальше я углублялся в лес, тем больше препятствий преграждало старую колею. Причём, некоторые явно требовали использования бензопилы, иначе их не уберёшь. Затем и вовсе путь уткнулся в глубокий ручей, прилично размывший колею. Идея незаметно объехать врагов лесом всё сильнее тускнела в моих глазах. Получив в своё распоряжение танки, можно попытаться пройти и по основной дороге. Нам главное пробиться на другую сторону скальной гряды, проскочить захваченный дагомейцами форт, а дальше начинается холмистая степь с редкими перелесками. Поймать нас там без авиации — это надо хорошо постараться. С такой мыслью я и вернулся обратно.

Ближе к вечеру стало ещё сложнее справляться с желаниями тела. Голова, похоже, окончательно зажила, а стимулятор продолжал действовать, влияя на неё не самым лучшим образом. Более того, прекращать его применение нельзя, пока не закончится полный курс восстановления, то есть требуется вколоть в себя содержимое целого пузырька по две дозы в день, иначе есть риск получить какое–либо осложнение. Теперь мне постоянно хотелось еды и бабу. Но еда уже не лезла в горло, а баба… если так и дальше пойдёт, кто–то рискует стать случайной жертвой изнасилования. Сна тоже ни в одном глазу, несмотря на лёгкую усталость. А ведь днём пришлось изрядно напрячься и походить. Дабы не доводить до греха, собрался в ночную разведку. Отговаривать меня не стали — «хочешь — иди, только обязательно возвращайся, нам без тебя плохо будет». Даже со стороны Рогнеды заметил лёгкую обеспокоенность.

С наступлением темноты неспешно выдвинулся в сторону форта. Небо так и не расчистилось от облаков, и стояла полнейшая чернильная темень. Света не хватало даже ноктовизору. Без активной подсветки легко переломать ноги на камнях. А включать её чревато, мало ли с той стороны кто–то тоже смотрит в прибор ночного видения. Та подсветка для него станет ярким хорошо выделяющимся огоньком в безлунной ночи. Потому приходится неторопливо ощупывать дорогу ногами, периодически оглядывая путь через тепловизионный прицел, в этот раз прилаженный на кронштейне к «Валу». Пятёркой выстрелов кое–как выставил корректирующие поправки, теперь не промахнусь. По уму стоило бы взять МР-5 с штатным глушителем, тот значимо тише стреляет, но на него тот прицел не ставился, а целится через монокуляр ноктовизора… короче, я решил не рисковать. Не пройдя и трети пути через скальную гряду, резко насторожился, расслышав звук заглушаемого двигателя. Ближе к ночи ветер переменился и теперь равномерно задувал со стороны материка. Это сейчас играло мне на руку. Медленно пробираясь вперёд, заметил хорошо различимые мелькающие отсветы инфракрасной подсветки ноктовизоров идущих в мою сторону людей. Наверное, они предполагали, что у их противника таких приборов нет или они тут вообще единственные самые умные. Впрочем, до того места, где мы устроили минную засаду, тут ещё далеко. Из–за поворота вскоре показались двое. Идут быстро, но тихо, держа дистанцию и обходя валяющиеся на дороге камни, а также внимательно осматривая подозрительные места. Наверняка опасаются мин. Вот для того–то и включили подсветку, без неё им бы пришлось красться, как мне. Ну что же, ребята, вам сегодня не повезло. Не ваша эта ночь, одним словом. Укрывшись за крупным валуном и подпустив ничего не подозревающего противника на двадцать метров, нажал спуск. Глухой, совершенно нетипичный хлопок выстрела и первая фигура кулём оседает на землю. Второй хлопок и другая фигура отлетает назад. Первой я метил в шлем, так чтобы пуля по возможности лишь оглушила, а вот второго валил наверняка в самый центр груди. С пистолетной дистанции трудно промахнуться. Включив подсветку, резко метнулся к ним, затаившись рядом с первым упавшим бойцом, снова выключив подсветку. Мало ли кто ещё следом подойдёт. Тихо. Проверил пульс на шее — есть. Белый крепкий мужик с очень короткой стрижкой. Шлем с него слетел, оборвав ремешок крепления, голова вроде бы цела, крови не видно. Пока мужик не пришел в сознание, стянул ему руки за спиной, застёгивая наручники. Вот и пригодились. Кляп из своего платка затолкал в рот, мало ли очнётся, орать станет. Второй мёртв, хотя моя пуля не пробила грудную керамическую пластину тяжелого бронежилета. Хватило и одного запреградного воздействия, переломав ему все рёбра. Оставив тела на земле, прошелся дальше. Ага, вот и джип. Хорошо знакомый небронированный «Хамви» с четырёхместной кабиной и небольшим открытым кузовом, крупнокалиберный пулемёт на турели задрал ствол вверх. Пара длинных антенн по бокам крыши наклонены немного назад. Внимательно всё рассмотрел, снова включив подсветку. Не хотели, голубчики, весь путь своими ножками топать. За рулём никого, поблизости тоже пусто. Да, не одному мне ночью на месте не сиделось. В общем, удачно получилось. Забравшись в кабину, завёл мотор и медленно покатил к валяющимся телам, закинув в кузов вместе с их оружием. У трупа был вполне обычный карабин М4 с каким–то коллиматором «EOTech» и глушителем. Потенциальный «язык» нёс неизвестную мне снайперку, судя по весу и размеру примкнутого магазина явно под «Лапуа–Магнум» с тепловизионным прицелом другого типа, чем мой, и с большим длинным пламегасителем, накрученным вместо дульного тормоза. Связался по радио с бдящей на скальном уступе Оксане, дабы она случайно не подстрелила меня, когда я подъеду ближе. Заодно пусть сразу разбудит Рогнеду, для неё есть ценный подарок.

— Расспроси это тело нежно и аккуратно, у меня к нему позже могут появиться дополнительные вопросы, — попросил заметно повеселевшую деву.

Встретила она меня у нашего танка хмуро, будучи выдернутой из сна в самый неподходящий момент, но быстро переменила гнев на милость, едва заметив, кого я ей приволок. Пленник уже очухался и даже попытался оказать сопротивление, получив от меня несколько ударов по ногам и между ними.

— Если откроется что–то действительно важное, сразу же сообщи по радио. Наши каналы им не перехватить, даже если кто–то слушает, потому особо не стесняйся, — выдал ей свои инструкции. — Я сам опять отправлюсь туда, потому зря тоже не отвлекай.

Передав всё ещё сопротивляющееся тело в надёжные женские руки, и выкинув труп второго номера на землю, развернул машину и покатил к форту. Риск? Да, согласен. Зато такой наглости с нашей стороны там точно не ждут в отличие от возвращения своих разведчиков. Фары не зажигал, удовлетворившись активной инфракрасной подсветкой.

Вокруг изрядно потрёпанного взрывом стены форта горело множество костров. Рядом с ними вповалку спали полуголые негры, крепко обнявшись со своим оружием, дабы соплеменники его случаем не украли. Впрочем, стоит отдать их командованию должное, ночное дежурство неслось вполне исправно. Стоящие на небольшом отдалении от костров джипы с горящими фарами, пулемётами на турелях, яркими прожекторами и бдящими стрелками. Расположены машины тоже удачно, потенциально держа друг друга в поле зрения. Просто так близко не подойдёшь и, пристрелив одного, сразу же нарвёшься на ответный огонь. Бдящие пулемётчики и яркая иллюминация не помешали мне пробраться за охраняемый периметр. Прожекторами ведь нужно обшаривать периодически местность, а не светить тупо в одну сторону. Да, направили их в потенциально опасные места, однако этого совершенно недостаточно. Так легко пропустить ночную тень, подло прокравшуюся по краю неосвещённого пространства. Негры, чего с них взять? Мин или колючей проволоки тоже не выставили, а ведь по всем правилам, без этого нельзя обеспечить должную безопасность большого лагеря на открытой местности. «Ну, это мы сейчас немного исправим…» — злорадно подумал я, доставая из своей сумки трофейные мины и подыскивая удобные места для их установки. Шорохи, шуршание, негромкий щелчок кусачками. За тишину можно не беспокоиться, в лагере стоит жуткий храп, никто ничего не услышит. Танков у противника больше не осталось, два обшарпанных броневика и множество самых разнообразных побитых жизнью грузовиков, а также старых джипов. Народу прилично, считать сложно, но около пятисот человек точно. И это только те, кто валяется у костров. Запашок в лагере стоит ещё тот, все ближайшие подходы густо заминированы экскрементами, видимо потому–то и обычных мин не выставили — свои же и подорвутся, отправившись справлять нужду. Так, спрятать первую мину под удачно стоящий броневик, растянуть тонкую проволоку. Кто в него или из него полезет — обязательно зацепит, а там накроет поражающими элементами кучу народа. В самом форте осталась парочка целых домов, там, видимо, и отдыхают белые командиры. Из ближайшего окна слышится натужный сипящий храп, неожиданно прерванный громкой ругательной фразой по–английски. Кому–то явно плохо спится, никак совесть мучает. Что же, и для вас, господа, мы оставим свой «подарочек»: вторая мина занимает подходящее место. Кто первым из дома выйдет — тому не повезло. Всё, пора отсюда выбираться. Я и так излишне рисковал, вообще не следовало сюда соваться. Но, блин, проклятый стимулятор и отсутствие возможности сбросить напряжение естественным образом. Снова прокрался по темноте тихо и незаметно, хотя мог пройтись не скрываясь. Мало ли белому господину погулять ночью захотелось. Не спится, видите ли, ему. Но вот это действительно лишнее. Дойдя до скал, выставил в проходе ещё парочку мин, дополнительно замаскировав их камнями, завёл машину, включил фары и спокойно доехал до нашей стоянки, предварительно сообщив о своём возвращении по радио. Никаких эксцессов больше не ожидалось до самого утра, можно отдыхать. Пленника тоже на утро оставлю.

Проснулся от жуткой духоты и нестерпимой чесотки. Чесалось буквально всё тело. Наверное, идея спать в танке была далеко не самой лучшей. Но когда я вернулся в наш лагерь, мозги работали через два раза на третий. И уснул, провалившись в беспамятство одним мгновеньем, даже и не вспомню как. Так, судя по часам, уже давно не утро, проспал я и остаток ночи, и добрую половину дня. Никто меня не разбудил, хотя по–хорошему были должны. Ладно, пора вылезать наружу и радикально решать вопрос чесотки. Небо опять заволокло облаками, хотя танк ещё горячий, погода явно повторяет вчерашний сценарий — это радует. Рядом с танком стоит трофейный «Хамви» с открытыми дверями, внутри сидит подозрительно легко одетая в короткие шорты и одну майку Рогнеда с большими наушниками на голове. ПКМ лежит на соседнем сидении, так что с ней точно всё в порядке. Вытащив туристический коврик, быстро скинул на него с себя все вещи кроме трусов. Прохладный ветер сразу же принёс лёгкое облегчение моих страданий. Бутылка минеральной воды, одноразовое полотенце, за неимением возможности нормально искупаться, старательно скребу себя. Складывается такое впечатление, что с меня вместе с серой грязью толстыми пластами сходит и изрядная часть кожи. Первое полотенце пришлось быстро выбросить, взять второе, а затем и третье. Хорошо этого добра нам в трофеях много досталось, можно не экономить. На очищенных участках кожа действительно заметно изменилась, стала подозрительно ровная и гладкая, пропала часть родинок и мелких шрамов. Где та грубость, где тот загар? Руки совсем бело–розовые. Нет, на младенца я не стал похож, однако происходящие изменения немного пугают. Пока я приводил себя в порядок, укрывшись от Рогнеды, посматривающей в мою сторону с нескромным любопытством за боком танка, дабы скинуть с себя последнюю тряпку, девушка выбралась наружу и бесшумно подошла сзади. У меня вдруг возникло чувство близкого присутствия кого–то постороннего за спиной, заставив повернуться и замереть от неожиданности с открытым ртом. Рогнеда тоже скинула с себя абсолютно всё, представ передо мной, в чём мать родила, призывно заглядывая в глаза.

— Трахни меня! — Низким голосом с лёгким придыханием тихо проворковала она, поворачиваясь ко мне задом и низко пригибаясь к земле опершись о танковый каток рукой, выставляя свои прелести для лучшего обозрения. — Воткни резко со всей дури, дабы я ощутила твою мужскую силу, — потребовала она.

На какое–то мгновение я впал в ступор, совершенно не понимая происходящего, но моё мужское естество уже отреагировало должным образом, не спросив разрешения. Да и сознание заметно помутилось из–за резкого гормонального выплеска.

— Я так не могу, это неправильно… — еле–еле выдавил из себя, судорожно пытаясь совладать со своим взбунтовавшимся организмом.

— Можешь, можешь, я же прекрасно вижу, зачем ты себя обманываешь? — Подзуживала меня Рогнеда, призывно покачивая ягодицами.

— Но как же… — я ощущал близость окончательного проигрыша помутившегося сознания сильнейшему зову плоти.

— Не беспокойся! — Подлая искусительница резко разогнулась, и одним движением повернулась лицом, ловко прижимаясь ко мне своей грудью с торчащими возбуждёнными сосками, рукой прихватив за кое–что другое. — Твоя подруга сейчас спит, и я с ней уже обо всём заранее договорилась. Никто тебя ревновать не станет, расслабься!

— Спит? — Сознание ухватилось за неожиданно появившуюся поблизости спасительную соломинку. — А кто сейчас наблюдает за дорогой? — Вот тут уже пора испугаться по–настоящему, но никак не получается, проклятые гормоны.

— Некого нам тут ждать! — Рогнеда прижалась ко мне ещё сильнее, а я не смог её отстранить. — Орденские собаки сейчас активно ищут тебя на дальних вырубках, это их займёт на несколько дней, там огромный лабиринт. Чернозадые засранцы в форте после большой пальбы поутру, перебив своих белых господ, дружно снялись с места и покатили торговать награбленным добром в Эль–Оран. Мы свою миссию полностью выполнили и теперь нужно немного расслабиться!

— Откуда ты всё знаешь? — У меня ещё нашлись силы задать очередной вопрос.

— Эфир слушала, — ответила она, своими действиями окончательно доламывала моё жалкое сопротивление. — Помоги мне хоть ненадолго забыться от той боли, крови и тоски, через которую пришлось пройти, ну что тебе стоит… — шепотом попросила она, теряя последние остатки терпения.

И тут мне от её близкого дыхания окончательно сорвало крышу, задавив остатки сознания жуткой животной страстью.

Примерно через три непонятно куда исчезнувших часа.

— …Кажется, и вправду отпустило, — выдохнула утомлённая дева, окончательно слезая с моего тела.

Стоит отдать ей должное, она сумела и меня избавить от подавляющего сознание плотского желания. Прежде не мог даже представить себя утробно рычащим зверем, долго и со страстью терзающим податливую жертву. Это было нечто. Безумие, страсть, долгий и сильный экстаз, накатывающий раз за разом. Рогнеда тоже стонала и рычала, потеряв все признаки разума, превратившись в дорвавшуюся до жестких наслаждений самку.

— Стоит завтра ещё разок повторить… — закусив губу, задумалась она, окинув меня немного замутнённым взором.

Почему–то такое предложение совсем не испугало. Пришло состояние какой–то отрешенности на фоне лёгкой утомлённости. Завтра? Значит, завтра, главное — не прямо сейчас. И нужно снова приводить себя в какой–то относительный порядок. Кожа опять стала отходить вместе с остатками грязи, стоило лишь начать обтирания мокрой тряпкой.

— Надень, — довольная случившимся девушка протянула мне комплект лёгкой чистой одежды, заранее подготовленный для такого случая.

Теперь–то я окончательно поверил, что она предварительно договорилась с Оксаной, только та знала, где лежали эти вещи. Ещё через полчаса, вколов себе очередную дозу лекарства и плотно перекусив бутербродами, запив их горячим кофе из термоса, почувствовал себя по–настоящему удовлетворённым. Снова захотелось какой–либо активной деятельности.

— Ты куда пленника дела? — Спросил Рогнеду, собиравшуюся снова надеть наушники и заняться подслушиванием чужих переговоров.

Окинув салон «Хамви» взглядом, заметил радио–сканнер того же типа, как у меня в грузовике. В комплекте с ним стоял дополнительный усилитель мощности сигнала на передачу и ещё какой–то непонятный блок со светящимся цифровым индикатором. К сканнеру сейчас подключался небольшой ноутбук, прежде лежавший в открытом бардачке машины вместе с фонарями, знакомой «Береттой» и небольшой кучкой других оружейных причиндалов, среди которых я сразу заметил характерный дульный тормоз для трофейной винтовки. «Стоит осмотреть и перебрать свежие приобретения, пока есть лишнее время», — пришла в голову здравая мысль, которую сразу перебили ответом на заданный ранее вопрос:

— Никуда я его не дела, — ответила дева, закидывая наушники на шею, потянувшись рукой к кнопкам на панели управления радиоаппаратуры. — Сидит в другом танке, размышляя о великой небесной несправедливости. Ничего особо интересного для себя ты от него уже не узнаешь. Англичане в который раз сделали конкурентам, нам то есть, свою привычную подлость, и в очередной раз просчитались с выбором исполнителей, — презрительно хмыкнув, поведала она. — Ничего толком тот боец не знает. Тупой боевик, пусть и профессионал со Старой Земли с длинным послужным списком и большим личным кладбищем в двух мирах. И ты оказался всё равно лучше его! — Вот я и дождался от неё настоящих комплиментов. — Но лучше бы ты второго живым взял, вот тот как раз и командовал всей той кучей вооруженного сброда, зная существенно больше. Теперь уже ничего не поделаешь, как вышло — так вышло… — разочарованно вздохнув напоказ, в конце добавила она.

— Отправить того пленника в расход, раз от него больше нет пользы? — Мне почему–то резко расхотелось с ним говорить.

— Он пригодится нам живым для предъявления официальных претензий с требованием компенсации, — твёрдо ответила Рогнеда. — Улик хватает и кое–кому больше не удастся отвертеться, как в прошлый раз. Тебе тоже кое–что причитается. Вот, возьми КПК[3], — она вытащила из открытого бардачка небольшой обрезиненный прямоугольник с матовым экраном. — Пароль на вход я уже сняла, там найдёшь много интересного и полезного, ноутбук мне пока нужен. Остальное барахло с них и из машины я уже перебрала, пока ты дрых в танке. Оно твоё по призовому праву, осмотри прямо сейчас, дабы после не высказывать претензий, всё лежит под задним сидением, — кивнув головой, Рогнеда всё же надела наушники, тем самым показывая желание временно завершить разговор.

Вытащив две большие сумки и стволы из машины, взялся за перебор содержимого, раз прямо попросили. Для начала взглянем оружие, сразу определив, куда его после девать. Набралось уже куча всякого разного, стоит при первой же возможности избавиться от излишков, сменяв на более полезное для жизни. Итак, карабин М4 так неудачно убитого командира с глушителем. Какой–то он странный, ночью не разглядел. Магазин пластиковый нетипичной кривизны и слишком уж знакомая защёлка фиксатора. Ба, да это же явно промышленная переделка под наш добрый 7,62Х39! Интересно узнать, почему с другой стороны залива мне ничего подобного не встретилось? Ведь там любителей «американской классики» куда больше, но те, кто хорошо понимает местные особенности, обычно берут русское оружие именно под тот калибр, хотя никаких проблем с переделкой их любимых «Аэрок» нет. Не иначе как имеется негласный заговор торговцев оружием, дабы не ломать сложившиеся цены на патроны. Так, вскроем новую игрушку, дабы заглянуть в потроха. Выдавливаю соединяющий две основных части вместе стержень, легко переламывая конструкцию. Механизм чистый и тоже немного необычный, здесь поставили газовый поршень. Модернизация относительно небольшая, но опять же в местных условиях весьма уместная. Осмотрев всё, собираю обратно, защёлкивая магазин на место. В него, судя по маркировке, забиты дозвуковые патроны для тихой стрельбы с глушителем. Вот и появился хороший повод окончательно избавиться от слабого против местной фауны 5,56. Оксана тоже любит такое оружие, приучили её к нему в Ордене. Ради проверки прицелился и три раза подряд одиночными выстрелами пометил далёкий камень. Что сказать? Автоматика работает почти бесшумно, щелчок вылетающей гильзы без характерного лязга затвора, как на всех «Калашах». Звук выстрела тише, чем у моего «Вала», но заметно громче, чем у МР-5 с интегрированным глушителем, и он–то как раз весьма характерный для «глушеного» ствола хлопок. В остальном, всё то же самое, едва ощутимая отдача и полностью отсутствует увод ствола при серии выстрелов. Как он будет вести себя с обычными патронами, проверю, когда найду штатную гайку–насадку или дульный тормоз–компенсатор. В крайнем случае, есть станок, выточу самостоятельно. Установленный на планку пикатини коллиматор очень хорош, маленький, удобный, зализанный, яркость прицельной марки регулируется двумя кнопками, есть отдельный инфракрасный режим, специально для стрельбы ночью через ноктовизор. Полезное приобретение.

Теперь винтовка «тупого боевика», по словам Рогнеды. Тяжелая, килограмм девять–десять вместе с прицелом, фигурный складывающийся пополам пластиковый приклад тёмно–желтого цвета с регулируемым подпятником, отстёгивающиеся складные сошки, ручная перезарядка — продольно скользящий затвор. Калибр, как изначально и определил — 8,6Х70 «Лапуа–Магнум». Так, где здесь маркировка, а вот едва заметная надпись — L96A1SM и серийный номер. Моих знаний недостаточно, чтобы оценить плюсы или минусы данного оружия, практическая проверка покажет. Но мне более по душе полуавтоматы, хотя «болтовки» имеют гораздо лучшие характеристики точности стрельбы. Теперь осмотрим прицел. Чуть меньше того, которым я уже привык пользоваться за последнее время, но видно — совсем новый. Маркировки производителя нигде нет, органы управления обозначены простыми значками. Откидываю вверх защитную крышку объектива. Большая германиевая линза — характерный показатель для любых тепловизоров. Включение питания… где, непонятно. Ага, здесь основное управление через маленькие крутящиеся маховики, кнопки всего две. Достаточно удобно, если немного привыкнуть. Тихий щелчок включения, питание пошло. В окуляре появилась чёрно–белая картинка с простым перекрестием посередине, никаких лишних символов и цифр. Настройка кратности, похоже, чистая оптика. Нет, дальше определённого значения уже идёт цифровой зум, резко портящий невысокое качество изображения в силу и так малого разрешения матрицы теплового сенсора. Зато её чувствительность, похоже, даже лучше, чем у моего предыдущего трофея. Сходил до танка, вытащив оттуда оружие, с которым ходил на столь удачную разведку прошлой ночью. Так и есть: картинка нагретого утренним солнцем и теперь медленно остывающего склона у нового прицела имеет чуть больше «неровностей» общего фона. Проверить на реальной цели пока негде. Добрался и до большого меню настроек, пока не став чего–либо там менять, ибо большей части параметров просто не понимал. Теперь опять немного постреляем… м-да, лягается эта винтовка знатно, куда сильнее «Баррета». Чуть плечо мне не выбила, наверное, там даже синяк теперь появится. Но и выступивший в роли мишени камень брызнул множеством осколков, что прямо говорило о мощи используемого боеприпаса. Второй раз стрелять из неё мне категорически расхотелось, даже вернув на место пламегасителя штатный тормоз–компенсатор, с которым отдача явно снизится до более–менее комфортного порога.

Отложив оружие в сторону, взялся за разбор сумок. Тяжелые бронежилеты и шлемы с прикреплёнными к ним приборами ночного видения Рогнеда положила сверху, решив перебрать мои трофеи в поисках нужной ей информации. И ведь явно чего–то нашла, раз выдала мне КПК боевика с уже снятым паролем, да и ноутбук в машине использовался ей не просто так. Стоит её позже тщательно расспросить, вдруг и для меня чего–то полезное найдётся, о чём она пока решила умолчать. Помеченный моей пулей шлем теперь годится только на выброс из–за образовавшейся в нём трещины. Пуля прошла вскользь, иначе была бы рваная дыра. Осталось снять с него кронштейн крепления навесного оборудования и всё. «Ночники» такие же, как у меня монокуляры PVS-14 самого последнего поколения. Теперь их хватит на всех в нашей небольшой компании. Меня уже не сильно удивляло наличие и достаточно широкое распространение весьма дорогой военной электронной техники на Новой Земле. Радиостанции, приборы ночного видения, портативные компьютеры, разнообразный обвес для стрелкового оружия. А ведь всё это считается чуть ли не последним писком моды «по ту сторону врат». Вот, кстати, выложенные следом завёрнутые в большую тряпку портативные радиостанции мне совершенно не знакомы, но выглядят весьма современно и как будто специально делались именно для Новой Земли. Никакой маркировки конкретного производителя, зеленоватый обрезиненный корпус с большим жидкокристаллическим экраном внешне напоминает сотовые телефоны, только чуть больше и антенна длиннее и на разъёме. Приятно держать в руках, достаточно лёгкие, около двухсот с чем–то грамм. Управление интуитивно–понятное, по крайней мере — для меня. Так, рабочих диапазонов тут подозрительно много, но все высокочастотные, начиная с сотни мегагерц. Есть и какой–то цифровой режим с шифрованием или без него и возможность отправлять текстовые сообщения на аналогичные устройства. Вот для чего тут сделали большой экран и удобную клавиатуру. Знать не все переговоры мы смогли перехватить, имеющийся в наличии сканнер цифровые передачи не берёт. Автомобильные зарядки, гарнитуры, один провод для подключения к компьютеру, несколько дополнительных аккумуляторов, весь нужный к радиостанциям комплект на месте, зарядок, кстати, целых пять штук. Значит, ещё три аналогичных радиостанции теперь достались неграм. Закончив разбираться с радиостанциями и завернув их обратно в тряпку, вытащив пластиковый кофр для тепловизионного прицела, где нашлась и инструкция по эксплуатации.

— Где ты это нашла? — Спросил Рогнеду, сумев привлечь к себе её внимание, помахав тем кофром у неё под носом.

— Ты там дальше покопайся, много чего найдёшь, — ответила та, снимая наушники и окинув меня внимательным взглядом. — Они держали в машине весь свой ценный скарб, дабы его не растащили их же подопечные, — ответила она на не заданный вопрос, который уже готов был сорваться с языка.

Теперь–то мне и стало окончательно понятно, почему они на этой машине выехали на разведку, а не оставили её в лагере. Да уж, не хотел бы случайно оказаться сам на их месте.

— Кстати, ты изменился, — ещё раз изучающе осмотрев меня, сказала она. — Я не сразу обратила внимание, и только сейчас заметила, что ты как будто помолодел. Лицо стало немного другое, да и вообще… Что ты себе колешь? — Жестко потребовала она, явно чувствуя, что мне ей будет сложно отказать в информации, после того, что с нами недавно произошло.

Выдержав небольшую паузу, всё же рассказал ей про своё лекарство и историю его приобретения.

— Панкартин, значит, — изумлённо заметила она после моего краткого рассказа. — Тогда это многое объясняет…

— Ты знаешь про этот препарат? — Теперь пришла моя очередь изумляться, ибо такого названия я прежде не слышал.

— Да, у нас его тоже добывают, правда, я не знаю из каких животных, где–то на самой границе степи и песков, очень–очень мало, — честно ответила задумавшаяся девушка. — Вот только применяют его только в исключительных случаях и под постоянным наблюдением врачей, в комплекте с сильными транквилизаторами и чем–то ещё, иначе рискуешь повредиться рассудком.

Я лишь тяжело вздохнул после её слов, ибо не заметить явно наметившуюся тенденцию было сложно. И бросить приём препарата тоже нельзя, вот ведь какая засада.

— Я уже вижу, что ты немного не в себе. Твоя подруга вчера это тоже почувствовала, теперь опасаясь к тебе подходить. И мне известно лишь одно доступное средство как–то помочь тебе, — тем временем продолжала говорить Рогнеда. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне, — и так хитро и коварно улыбнулась, сразу давая знать, что конкретно она имеет в виду. — Два раза в день, утром и вечером! — Резко посерьёзнев, закончила она.

Не зная, что на это возразить, просто пожал плечами, отправившись дальше перебирать трофеи. С Оксаной, как только проснётся, тоже нужно поговорить, ибо чувствую — есть риск её банально потерять. Нет, она вряд ли от меня уйдёт, мы теперь крепко связаны цепями судьбы, но вот её отношение ко мне может сильно поменяться.

К самому ценному приобретению я уже было отнёс большую аптечку с множеством различных лекарств и толстой распечаткой всевозможных симптомов местных болезней с указанием средств, применяемых при их возникновении, но на самом дне последней сумки обнаружился тяжелый мешок с каким–то подозрительным содержимым внутри. Половина пуда по грубой оценке. Развязав тугую горловину, с большим изумлением вытащил наружу блестящую золотую монету размером с современный рубль. С двух сторон надписи явно по–арабски, никаких изображений, лишь мелкая цифра «3» явно указывающая на вес в граммах. Изумившись ещё сильнее, зачерпнул из мешка целую горсть подобных монет. Они оказались разными. Размер и вес у них совпадал, а вот надписи существенно различались, причём на некоторых мой глаз отмечал характерное изображение АК-47 и другого стрелкового оружия.

— Что это? — Спросил заметно ухмыляющуюся Рогнеду, наблюдавшую за моими действиями и заметившую мою лёгкую растерянность при виде желтого металла в таком количестве.

— Это плата, предназначавшаяся для тех, кто должен был захватить Капану со стороны суши, — ответила она. — Возможно и не вся, аванс наверняка выдали оружием, патронами, а также изрядным количеством дури.

— Но золото… — я всё никак не мог прийти в себя при виде такого богатства.

Несмотря на то, что у меня самого хватало денег, все они являлись обычными бумажками, вернее — пластиковыми орденскими карточками, и такого необычного впечатления совершенно не создавали. Ресурс, который легко тратится на какие–либо другие нужды — не более того. А вот эти блестящие кругляшки почему–то крепко притягивали к себе мой взор, заставляя относиться к ним с каким–то особенным трепетом. Резко встряхнув головой, прогнал чарующее наваждение, постепенно захватывавшее мой разум.

— В Халифате и дальше не сильно жалуют даже орденские экю, — пояснила девушка. — Там каждый уважающий себя эмир, халиф, шейх и даже просто главарь крупной банды отморозков, едва захватив власть, стремится выпустить собственный золотой динар, дабы громко заявить всем о себе. Хорошо хоть как–то договорились о едином весе и размере монет, да и то только потому, что почти все они чеканятся в Эль–Оране по персональным заказам.

— Эль–Оран…? — Задумчиво произнёс себе под нос, вспоминая, где я прежде слышал это название.

— Крупный оазис примерно в трёхстах километрах отсюда, — Рогнеда расслышала мой вопрос. — Но по прямой отсюда туда не доедешь, обычно приходится закладывать приличный крюк. На картах после найдёшь сам. Правит там эмир Рашид, крайне жестокий, но справедливый и всегда крепко держащий слово, независимо от того, кому оно было дано. Даже мы с ним ведём дела на постоянной основе. Обмен пленных, выкуп своих людей из рабства, ну и кое–что другое… — хмыкнула она. — В своём городе, выросшем на берегу большого озера, эмир повелел мирно и честно торговать всем, чем только можно торговать без каких–либо исключений, при условии, что ему платится десятая часть с любой сделки. За этим там следят очень строго и тем, кто пожелает утаить эмирскую долю, я не завидую. На первый раз отделается крупным штрафом и публичной поркой кнутом. За другие мелкие прегрешения тоже легко попасть на приличные деньги, а если у тебя их нет — продадут в рабство. За намеренный обман, воровство и насилие — казнь. В зависимости от тяжести преступления режут языки, рубят руки, снимают кожу и сажают на колы. Там даже негры не гадят под себя, как поступают во всех прочих местах, иначе эмирская стража заставляет прилюдно съесть собственное дерьмо. Кто не захочет — утонет в том же самом под громкое улюлюканье толпы.

— Сурово, — я лишь покачал головой, подумав про себя, что иначе порядка с тем человеческим материалом просто не достичь.

— Если тебе не удастся прорваться до основной континентальной дороги и наших городов, придётся пережидать скорый сезон дождей в Эль–Оране, — продолжила свой рассказ девушка. — Вот там–то это золото и пригодится, ибо продолжительный постой для любых чужаков очень дорого стоит, а с техникой тем более. Торговать привезённым товаром разрешается только два дня, если не успел — сдавай всё местным перекупщикам или плати золотом за временное подданство. Такая своеобразная запретительная мера, дабы не превратить относительно небольшой оазис в перенаселённый город. И надо сказать — мера весьма действенная.

— А вообще расскажи подробнее про Халифат, раз уж мы с ним рядом находимся, — у меня вдруг разыгралось любопытство. — До сего момента я слышал о нём исключительно плохое: религиозные фанатики, рабовладельцы и тому подобное. А ты какому–то эмиру чуть ли не дифирамбы поёшь.

— Халифат большой… — выдержав небольшую паузу и покачав головой, философски заметила Рогнеда. — Ты прав, там полно религиозных фанатиков и абсолютное ничем не ограниченное рабовладение, — уже своим обычным тоном констатировала она. — Настоящий рассадник диких и полудиких бандитов, пиратов и прочей швали. Для нас халифатцы однозначные враги и примирение совершенно невозможно. Иная агрессивная цивилизация, другой менталитет. Уважают исключительно силу, а любого проявившего слабость считают законной добычей. Сами между собой ещё как–то могут договариваться, а вот чужаков за людей в принципе не признают. Какого–либо единства среди них тоже нет. Множество центров сил, постоянно грызущихся между собой. Но при этом легко объединяются на короткое время для набегов на чужие территории. Экономика держится на нефти и рабах, сами халифатцы принципиально не работают. Сложившееся положение поддерживается в первую очередь Орденом, англичанами, и некоторыми национальными анклавами на другой стороне залива, как основными потребителями их нефти, которой всё равно всем не хватает. Потому нам приходится с ними считаться, лишь изредка устраивая ответные акции после набегов на наши земли. Тебе же лучше всего держаться подальше от Халифата, если не хочешь остаток жизни провести в рабстве, ибо выкупить тебя будет некому.

— Но как же твой совет о месте, где можно переждать сезон дождей? — Я уже успел благополучно запутаться в противоречиях её рассказа.

— Эль–Оран редкое исключение — континентальный торговый и промышленный форпост Халифата, — Рогнеда пояснила для особо непонятливых. — Именно потому там и поддерживается относительная безопасность для чужаков. Если ты заплатил за временное подданство — то можешь ничего не опасаться до тех пор, пока действует твоя плата. В силу того там хватает чужих торговцев и бизнесменов, однако им дозволяется далеко не любой вид деятельности и запрещено использование рабского труда, хотя не запрещено иметь купленных там же рабов, чем многие пользуются. Даже появился особый вид туризма. И если другого выбора нет — тот оазис вполне подходит тебе на роль временного пристанища, учитывая твои плохие отношения с Орденом. Эмир Рашид с ним тоже на ножах, ибо не в его правилах прощать покушения на себя.

В этот момент подала голос радиостанция на поясе. Гарнитура болталась у меня на шее, но я её не подключил, заговорившись о всякой посторонней ерунде. Оксана проснулась, и сразу же захотела узнать обстановку, причём, почему–то именно у меня.

— …Скоро приду, жди, — закончил свой краткий доклад, поведав о том, что здесь всё тихо и спокойно.

Собрав кое–какие вещи в мешок, проверил свой «Вал», и направился в лес к спрятанному грузовику. Окинув снизу тепловизором кроны деревьев, почему–то показавшихся мне подозрительными, тихо выругался себе под нос, ибо среди густой листвы выделялось множество крупных тепловых засветок. Появившееся у меня явственное чувство угрозы постоянно росло. Приклад упёрся в плечо, палец на спусковом крючке, десять хлопков, следующих один за другим, и дикий визг неожиданно обнаруженной и мгновенно прореженной обезьяньей стаи заглушил шум падающих вниз тел. Оставшиеся тепловые засветки быстро исчезали из моего поля зрения, ловко перепрыгивая с дерева на дерево. Подобравшись ближе, перевернул ногой одно из упавших сверху тел. Серовато–желтоватая шерсть с подпалинами, длинные руки и ноги с внушительными чёрными когтями, полный острых игловидных зубов рот и глаза с вертикальным зрачком. Хвост длиной около метра оканчивался ещё одним крупным крючком–когтем. И весу этой «обезьянки» никак не меньше тридцати килограмм. Опасные, но весьма трусливые хищники. Через пару минут на шум выбежала едва одетая Оксана с винтовкой М-16 в дрожащих руках, широко открытыми глазами глядя на валяющиеся обезьяньи трупы. И только после перевела свой полубезумный взгляд на меня, в котором читался сильный испуг.

— Всё, они теперь нескоро вернутся, — подбодрил её, перекидывая полупустой магазин на всякий случай.

— Правда? — Из–за большого дерева выглянула перемазанная чем–то мордочка Лизы, а затем она вышла к нам со своей стреляющей игрушкой в руках.

«Хорошо хоть одеться успела», — про себя подумал я.

— Вы обе получаете незачёт по теме поведения в этом лесу! — С места огорошил прибежавших на шум вооруженных девушек и девочек. — Резко вспоминаем рассказы о местных обитателях, — не дал им даже малейшей возможности возразить. — Кто должен обязательно пожаловать на звук выстрелов? И на крики обезьян тоже…

Ага, задумались и стали озираться по сторонам, как будто надеются разглядеть прячущихся в подлеске хищников невооруженным взглядом.

— Быстро к машине! — Скомандовал им, ибо в свой прицел заметил появившуюся поблизости новую тепловую засветку.

Сам же остался прикрывать их отход, ибо прекрасно мог видеть происходящее за кустами. Первый копытный волк выпрыгнул неподалёку от меня через несколько секунд. За ним появился второй, а потом с другой стороны и третий. Окинув меня изучающими взглядами, хищники обратили своё внимание на обезьяньи трупы, дружно подавшись к ним. Угрозы совершенно не ощущалось, так, лёгкое беспокойство непонятным соседством. Держа оружие наготове, задом проследовал за девушками, забравшись в кузов, откуда доносились возбуждающие запахи готовившейся пищи.

— И где только газовую плиту нашли? — Озвучил в пространство появившийся у меня вопрос при взгляде на свой рабочий стол.

В моё отсутствие он благополучно превратился в кухонный. Разделочные доски, длинные ножи, резаные овощи, всё это живописно заполнило его пространство. Ближе к приоткрытой двери КУНГа устроилась настольная газовая плита на две конфорки, под столом уместилась парочка двадцатилитровых красных баллона. На плите стояла большая кастрюля и немного закопчённый алюминиевый чайник. Ничего из этого добра мне прежде на глаза не попадалось.

— Если ты интересуешься только стреляющими железками, то другие замечают много другого не менее полезного, — с лёгкой ехидцей в голосе заметила Оксана. — Мы нашли всё это в одном из перевёрнутых джипов, вместе с запасом нормальной еды. Бутерброды и сухие пайки вредно действуют на желудок, а кое–кому и на мозги, — добавила она в конце с лёгкой усмешкой.

Возразить ей было нечего, особенно учитывая разыгравшийся от запахов аппетит. А ведь плотно перекусывал совсем недавно. Пока еда готовилась, передал Оксане карабин М4 под «русского толстяка», вытащив его части из своего мешка и снова собрав их вместе.

— В лесу здесь только с таким оружием стоит ходить, и вообще без глушителя стрелять настоятельно не рекомендуется. Тебя это тоже касается, — обратился к изображавшей активную готовку Лизе, на самом деле внимательно подслушивавшую наш разговор. — Возьми пистолет–пулемёт и держи его при себе вместо своей «игрушки». Понятно?

— Да, — пискнула та, не поворачивая головы.

После сытного и вкусного обеда мы с Оксаной уединились в кабину, оставив Лизу на дежурства по эфиру. Та сбивчиво рассказала мне последние новости, почерпнутые из перехваченных радиопереговоров. Главной новостью стало спешное бегство орденского фрегата из гавани Капаны. Он даже не стал дожидаться возвращения своей боевой группы, оставив ей инструкции прекратить все поиски и тихо сидеть в лесу, ни во что не вмешиваться до особого распоряжения. Видимо, капитану крепко накрутили хвост с Острова Ордена, ибо своим присутствием корвет сильно портил кому–то планы, и мы можем легко догадаться кому. Сухогруз же остался в порту. Фёдору тоже явно сделали предложение на миллион, и он решил рискнуть, понимая, что второго шанса быстро заработать много денег вряд ли представится. Меня, естественно, давно перестали вызывать. В общем, сухопутный вариант захвата поселения наши противники списали в утиль, решив попробовать морской. Теперь остаётся ждать, кто придёт первым — подлые захватчики или же боевой флот юаровцев. Своими действиями тут мы прилично выиграли времени для вторых.

— Надеюсь, тебя не полностью съели? — Оставшись наедине, Оксана полезла целоваться.

— Вот скажи, как вы вообще могли договориться? — Задал давно мучавший меня вопрос после того, как сумел это сделать. — До того ведь шипели друг на друга, а тут вдруг такая идиллия. Непонятно.

— Не знаю… — смутилась девушка, крепко прижимаясь и запустив свою руку в мои волосы. — Как ты тогда подошел ко мне со своим предложением, я почему–то сильно испугалась. Раньше ты ощущался совсем по–другому. Оказываясь рядом, я чувствовала приятное тепло, а тогда вдруг ощутила обжигающий жар. Ты явно был не в себе, заставив меня внутренне сжаться в комок.

— А причём же здесь Рогнеда? — Из её сбивчивых слов я практически ничего не понял.

— Она тоже обжигает, когда рядом. Но не огнём, как ты, а холодом и давит тоской. Рядом с ней неуютно, даже если она молча смотрит в сторону, и это сильно напрягает, — по телу Оксаны пробежала лёгкая дрожь от неприятных воспоминаний. — Когда ты спал, мы случайно разговорились, и я неожиданно для себя спросила, почему она на меня агрессивно кидается при любой возможности. После её рассказа многое стало понятно. Не дай бог пережить то, что пережила она. Я бы на её месте точно сломалась, а она как–то держится. Мне тогда захотелось пожалеть её, а она вдруг попросила тебя как мужчину. Лишь на некоторое время, — заметив мой изумлённый взгляд, закончила она говорить, впиваясь в мои губы страстным поцелуем, как бы желая загладить свою вину.

Хоть кабина грузовика далеко не самое удобное место, нам это совершенно не помешало несколько раз порадовать друг друга. «И откуда во мне столько силы и желания?» — мысленно удивился полнейшему отсутствию потери возбуждения, как обычно происходило после близости.

Порадовавшись сохранению и даже упрочнению отношений, оставив утомлённую девушку в состоянии блаженной полудрёмы, снова занялся делами. В голове и вправду прояснилась, навязчивые желания покинули меня. Знаю — ненадолго, но действенное лекарство уже найдено. Вышел осмотреть обратную дорогу. Грузовик требуется выгонять из леса и перебираться через ручей. Он уже не такой полноводный, как был прежде, с помощью троса и танка через него можно попытаться проехать даже без постройки моста. Копытные волки благополучно сгрызли всё мясо с обезьяньих трупов, бесследно растворившись в густом лесном подлеске. Открывшиеся снова странные чувства предупреждали об их присутствии где–то неподалёку, однако близких тепловых засветок мне не попадалось.

До самой ночи занимался подготовкой переправы. С большим трудом развернул машину в лесу, совместными усилиями у нас получилось. Дальше проще: хорошенько подрезал лопатой края промоины, дабы относительно безопасно съехать вниз и подняться наверх. Своим ходом пройти водное препятствие без шансов, штатная лебёдка не поможет, ибо поблизости просто не за что зацепиться. Оторвал от блаженного ничегонеделания Рогнеду, дабы позаботилась о нашем пленнике, пока я вожусь с танком. К моему изумлению, вылезший наружу после её стука полуголый мужик даже не был связан.

— Э…! — Изумлённо произнёс я в окружающее пространство, взглядом показывая на пленника и переводя его на стоящую рядом излишне расслабленную девушку.

А правая рука тем временем уже легла на рукоять пистолета.

— Да куда он теперь денется? — Хмыкнула Рогнеда, правильно истолковав мой невысказанный вопрос. — К соотечественникам теперь нельзя, ибо он остаётся удобнейшей фигурой для сваливания ответственности за провал операции, а в рабстве, что у дагомейцев, что у халифатцев белому человеку одинаково паршиво. Мы же предоставим ему убежище и обеспечим работой по профилю после того, как даст публичные показания против своих бывших нанимателей. Честная сделка! — И её уверенная улыбка совершенно не допускала зарождения каких–либо сомнений на счёт сказанного.

Мужик пребывал в сильно подавленном настроении, однако едва заметно кивнул головой, тем самым вполне признавая её правоту. Вот, значит, как она его купила. Я‑то наивно предполагал — она его бить будет, склоняя к сотрудничеству, а оказалось достаточно просто обрисовать ближайшие перспективы. Вполне понятные и очевидные. И тогда сделать единственно правильный выбор станет легко и просто. Эх, такому стоит только поучиться, пока есть у кого. Впрочем, подобное хорошо срабатывает против тех же англичан и других условных европейцев, иные народы имеют заметно отличающуюся систему ценностей и не всегда прислушиваются к разумным аргументам. Я и сам такой, если внимательно посмотреть.

В наступившей темноте грузовик успешно преодолел все препятствия. При съезде в ручей машина заскользила вбок и едва не перевернулась, и лишь резкий рывок буксировочного троса помог чудом удержаться на колёсах. Оксана старательно исполняла полученную от меня инструкцию, танк под её управлением медленно полз вперёд, вытягивая нас за собой. Едва грузовик наполовину приподнялся из промоины, мотор танка неожиданно заглох. Заглох совсем, категорически не желая заводиться. Пригнать и прицепить второй танк не имелось возможности, ибо тогда грузовик с прицепом опять скатится в воду и там вся эта сцепка рискует перевернуться. Всё же мне стоило изначально заняться мостом, обошлось бы без такого глупого риска. Громко матеря превратности судьбы и мысленно ругая самого себя, долго выискивал причину поломки, всё же вытащив кусок верёвки, так не вовремя закупоривший топливопровод у самого фильтра. Дальше обошлось без приключений, но со всей этой вознёй я упарился как незнамо кто и крепко перемазался в грязи и машинном масле. Однако после отмывания рук и обтирания влажными тряпками снова проявилось сильное возбуждение вместе со знакомым давлением на мозги. И кое–кто оказался этому только рад, без всякого стеснения затащив меня на скальный выступ под предлогом ночного дежурства. К счастью все всё поняли без лишних объяснений. Продежурили мы и вправду знатно, не вылезая при этом из пещеры до самого рассвета. Поутру после очередного безумного часа меня наконец–то отпустило.

— Появится что–то важное — дашь знать, — сказала сильно утомлённая Рогнеда, натягивая на себя лёгкое покрывало и отворачиваясь досыпать. — Сетку против насекомых не забудь задёрнуть, — тихо буркнула она, окончательно проваливаясь в сон.

«Похоже, кто–то несколько переоценил свои силы», — мысленно усмехнувшись, выбрался наружу. Теперь мне жутко хотелось еды, а главное я знал, где это желание легко удовлетворялось.

Набив ненасытное брюхо всякими вкусностями, в этот раз сготовленными Оксаной, надумал связаться с сухогрузом. Мало ли как дело обернётся, орденский корвет ушел, глядишь, удастся продолжить путь до русских земель по морю, как изначально и предполагалось. Увы — не судьба. Радист на судне бдел, и Фёдор подошел достаточно быстро, однако, в его планах стояло спешное возвращение в Порт–Дели по категоричному требованию владельцев судна, полученному по радио всего лишь полчаса назад. Он, конечно, найдёт веские причины для задержки в порту Капаны до ночи, а может и до следующего утра, и если я хорошенько потороплюсь… Вот только появляться в посёлке он мне категорически не рекомендовал, ибо там остались люди, сильно интересовавшиеся, куда же я продевался прямо у них из–под носа. В общем, пожелал мне счастливого пути, и чтобы я «плохим ребятам» на глаза не попадался. Говорили мы по–русски, изрядно приправляя свою речь нецензурной лексикой и добавляя идиоматических выражений, периодически перескакивая с канала на канал. Если нас кто–то и подслушивал — совсем не обязательно понял. Буквально через десять минут Фёдор неожиданно вызвал меня сам, передав настоятельную просьбу полковника Джозефа Боркли дождаться смены, обещавшейся подойти к сегодняшнему вечеру, и оставил канал для связи вместе с ключом от пароля взаимного опознания, который знала Рогнеда. Назначенный на послеобеденное время отъезд теперь откладывался до ночи. Пришлось резко метнуться в сторону форта, снимать выставленные там мины. Заодно осмотрел и сам форт. Обугленные головешки и обгорелые остовы машин, разбросанные камни, пустота и запустение. Уходя, негры постарались разрушить всё построенное человеческим трудом до самого основания. Ну и хорошенько загадить место напоследок, куда же без этого. Вернувшись в лагерь, озадачил всех бездельников подготовкой к отъезду. Проверить всё ещё разок, дополнительно закрепить болтающееся барахло, выстирать запачканную одежду, благо обмелевший ручей очистился от мути. Даже своего пленника припахал. Тот всё ещё пребывал в тоске относительно своего неопределённого будущего, но всё же я сумел его разговорить. И тот в отместку стал выливать на меня всё накопившееся за его немалые сорок лет жизни.

— … Африка — это большая чёрная жопа мира! — Эмоционально размахивая руками, выдал он очередную сентенцию. — И до меня, и после, и сейчас — там ничего не изменится. К тому же некому менять, всех всё устраивает даже тех же чернозадых. Обезьяны, а не люди! Ленивые и трусливые, но друг дружку при случае режут с диким упоением, и пытаться им в этом помешать — гиблое дело. Как вспомню Руанду девяносто четвёртого — до сих пор поджилки трясутся. Мы тогда в «голубых касках» занимались натаскиванием бангладешцев, пакистанцев, индусов, и поначалу казалось — всё идёт хорошо, пока не началось. Как эти хуту различали тутси — до сих пор понять не могу. Как по мне те и те — грязные чернозадые макаки без каких–либо видных глазу отличий. Но друг друга начали убивать при первой же возможности. Миротворцы поначалу попытались влезть, да куда там. Нам тогда удалось кое–как отстреляться из дюжины пулемётов и быстро свалить, бросив всё, когда огромная толпа повалила на наш лагерь, а вот кое–кому из бельгийцев сильно не повезло. Ты только представь — парням сначала демонстративно отрезали яйца под громкое улюлюканье собравшейся толпы, потрясающей оружием, а после долго забивали ногами и чем придётся. К чёрту всё это миротворчество! — Сплюнул Роберт с заметной злобой, резко растирая ботинком свой плевок. — Залить всё напалмом вместе с малярийными болотами, выжечь этих вечных дикарей не разбираясь в отличиях, а после заселить освободившееся пространство более разумными представителями рода человеческого.

Да уж, крепко его допекло, тут–то и возразить нечего. Зато теперь начав выговариваться, он заметно ожил.

— Так вместо того Орден перекинул сюда тех чернозадых обезьян! — «Вот мы плавно и подобрались к текущему моменту», — про себя заметил я. — Уж не знаю, чем они там думали, спасая от резни то одних, то других. Да, здесь куда больше свободного пространства, которое стоит кем–то заселять, но зачем же этими скотами!? — Его огромное недовольство просто брызгало во все стороны. — Здесь и так хватает зубастых тварей, на всех патронов не напасёшься. Была чёрная жопа в Старом Мире — будет и тут. Такая же чёрная и такая же сраная жопа! — Резко выдохнув, закончил он свой эмоциональный пассаж.

В ответ я лишь пожал плечами, совершенно не представляя всего, о чём он говорит. В этом надо повариться, в этом надо поплавать, и тогда сложится своё впечатление. Но мне почему–то сильно не хочется проверять на собственном опыте.

— Наши тоже хороши, — разошедшийся Роберт продолжил выливать на меня наболевшее. — Теперь–то я понимаю, что нас специально сдали тем журналистам. Ты только представь, как приходилось работать в той Африке. В тебя стреляют, ты стреляешь в ответ, а кто–то ни разу не покидавший Острова неожиданно изображает тебя в газетах кровавым мясником, убивающим мирных жителей ради развлечения, когда ему становится скучно. И подходящие картинки для первой полосы тоже нашлись. Как по заказу. А против настроенного общественного мнения уже не попрёшь, твои объяснения никого не заинтересуют. Нам светила тюрьма или ещё хуже. Вот так всё наше подразделение и оказалось тут. Из большой милости больших задниц, банально купивших нужных им людей с подходящим боевым опытом. И если «с той стороны врат» над нами ещё стояли немного понимающие задницы со звёздами на погонах, то тут полный мрак. Они уважают только деньги, искренне считая, что любые проблемы решаются исключительно с помощью них. Мы для них всего лишь объекты, имеющие заданный набор описанных в личном деле свойств, а также чётко определимую стоимость покупки и содержания. Тонкостями и особенностями они принципиально не желают интересоваться. Оттого и результат, — пленник взял паузу, окинув меня внимательным взглядом. — До сих пор понять не могу, как мы могли проиграть всего лишь двум взрослым бабам и одному мужику, — продолжил он говорить уже без своей бешеной экспрессии. — Нас было семеро опытнейших бойцов, прошедших половину Африки и не только, у нас имелось три настоящих танка, гора оружия и больше тысячи вооруженного мяса. Вы же обошлись лишь несколькими ящиками с взрывчаткой и одним пулемётом. Как это могло получиться? — Задал он риторический вопрос.

— Нам просто сильно захотелось выжить, а вариантов было немного… — мне и впрямь нечего сейчас ответить ему, ибо сам до конца не понимаю причин нашего случайного успеха.

— Если бы мы только догадались, что в дело впишется Русская Армия, то действовали совсем по–другому! — Возмущённо заметил Роберт.

— Какая, к чёрту, Русская Армия!? — Тут уже вспылил я. — Сам же сказал: две бабы и один мужик!

— Только не надо кидать мне в глаза песок! — Пленник явно не собирался менять сложившуюся у него удобную точку зрения. — Достаточно взглянуть на твоё оружие и прочую оснащённость, не говоря уже про продемонстрированную тактику действий, чтобы всё встало на свои законные места. Вы разделались с нами как со слепыми щенками, не позволив даже выйти на прямой огневой контакт. Грамотно использовали местность для организации минной засады, точно рассчитали реакцию мяса, да и нас обставили как младенцев. Я прежде не верил в досужие сказки о русских, но теперь убедился в их частичной правдивости на собственном опыте. Не так обидно проиграть партию настоящему профессионалу, заметно превосходящему нас опытом в местных условиях. Несмотря на то, что ты хладнокровно убил моих товарищей, я не держу на тебя зла. Это война и таковы её жестокие правила. Возможно, ты сейчас выдал мне шанс обрести новую жизнь. Я не верю юаровцам, но если ты лично поручишься за них… — и в его взгляде теперь светилась просто огромная надежда.

— Я сделаю всё от меня зависящее, — легко пообещал ему, не собираясь чего–либо предпринимать.

В общем, продолжившийся разговор оказался весьма полезным. Из него я узнал основные расклады среди дагомейских племён, наличие удобных мест, где относительно спокойно можно устроить днёвку, потенциально опасные зоны, куда без внушительного вооруженного сопровождения лучше не заезжать, пару точек свободной торговли между племенами и заезжими купцами с некоторой видимостью порядка, а также много другого. Формально Дагомея считалась независимой, но по факту местные англичане почти подмяли её под себя. Орден от них не сильно отставал, имея на её территории свои интересы и какие–то закрытые объекты. К счастью для нас все они лежали достаточно далеко от здешних краёв, но имелся риск случайного столкновения с кочующими научными группами, занимавшимися какой–то непонятной деятельностью, охрана которых сначала стреляла, и только после смотрела в кого. По словам Роберта, наш шанс в ближайшее время прорваться до континентальной дороги откровенно мал. Хоть на карте и изображено ровное пространство, однако в реальности дорога отделялась от земель Дагомеи и Халифата широкой полосой пересечённой местности. Когда–то там были горы, но неумолимое время превратило их в каменистую степь. Пешком пройти её можно, если не попадёшься на обед хищникам, а вот проехать на машине — нет. Расчищенные от камней дороги сейчас крайне небезопасны. Даже если никого из людей рядом нет — никто не представляет, сколько навалили мин в связи с начавшейся войной за контроль континентальной дороги. По его словам нам стоит где–то отсидеться, пока заварушка окончательно не успокоится. Перспективы откровенно не радовали.

Под вечер с нами действительно связались на указанном полковником канале. Смена прибыла сразу большим числом. Сорок пулемётных багги, дюжина грузовиков и некоторое количество разнообразных джипов. Более двухсот сильно утомлённых бойцов. Как я понял из разговора на повышенных тонах Рогнеды с каким–то непонятным мужиком, этот отряд юаровцев добирался сюда без остановок почти двое суток. Пострелять в пути им тоже довелось не один разок, имелись потери. Сути высказанных Рогнеде претензий я так и не понял. Закончив ругаться с ней, тот мужик направился в мою сторону с весьма недовольным видом на лице. А неожиданно повернувшийся пулемёт со вставшей поблизости багги меня сильно нервировал.

— Полковник Кавин, — представился запылённый мужик сухим голосом. — Мне сообщили об оказанной вами услуге и её цене. Если сказать честно — я совсем не в восторге, даже учитывая достигнутый временный успех. Потому примите мой настоятельный совет — как можно скорее скройтесь с наших глаз и постарайтесь больше не попадаться. Кто знает за кого примут вас мои парни. Всё, у вас осталось десять минут, после чего я не смогу дать вам гарантии безопасности, — зло шикнул он на меня, резко развернувшись и направившись в сторону своих машин, и лишь пулемётчик в багги легонько покачивал стволом, не выпуская меня из своего прицела.

Сильно изумившись «теплоте» приёма, даже не нашел чего сказать в ответ удаляющейся спине. Всякого ожидалось, но такое…

— Я еду с вами! — Тут же подошла ко мне Рогнеда с каменной маской на лице, держа руку у кобуры пистолета, а её пальцы заметно подрагивали от буйства сдерживаемых силой воли чувств.

— Большие неприятности? — Спрашивать не стоило — всё и так очевидно.

— Не хочу становиться крайней только потому, что сумела в очередной раз выжить, — покачав головой, ответила она. — Мы и раньше с полковником плохо ладили, а теперь и подавно общего языка не найдём. Пусть начальство разбирается друг с другом, нам сейчас лучше держаться как можно дальше от него.

— Пленник, танки? — Я не понимал, что теперь с этим делать.

— Пленника у нас забирают, танки тоже, — лицо Рогнеды сейчас тоже выражало крайнее недовольство. — О какой–либо компенсации сейчас лучше не заикаться, понимания не будет. Из–за таких как Кавин, мы и раньше имели множество проблем на ровном месте. А теперь его сторонники в совете анклава могут взять верх, и тогда нам лучше вообще исчезнуть из его поля зрения, — в конце девушка зло выругалась на непонятном мне языке.

— Садись в «Хамви», бак там полон, ночник с прочим обвесом сейчас выдам, фары не включать, пока держись за нами, определимся, как только проедем скальную гряду и вырвемся на открытое пространство, — я принял разумное решение послушаться совета полковника и свалить отсюда подальше в степь.

Пятая глава

Опасные равнины

* * * Остров Ордена, утопающей в зелени подвесных садов большой особняк на закрытой частной территории

— Итак, джентльмены, мы сегодня встретились здесь, дабы как–то разрешить возникшее между нами недопонимание, — подал голос весьма немолодой господин в старомодном костюме светло–коричневого цвета.

Да и само внутреннее убранство залы выглядело старомодно. Камин, грубовато сложенный из дикого камня, над ним два скрещенных клинка с потемневшими от времени бронзовыми рукоятями, тёмные стеновые панели из морёного дуба, тяжелые занавески на окнах и подсвечники с настоящими свечами. И если присмотреться внимательнее, то полнейшее отсутствие электричества и современной бытовой техники просто бросается в глаза. На массивном дубовом столе, вокруг которого расселись в креслах шестеро представительных джентльменов разного возраста стояли лишь бокалы с лёгким вином и больше ничего.

— Мне поначалу казалось — произошла серия случайных накладок, — произнёс солидно выглядящий господин неопределённого возраста, забирая со стола бокал с вином и откидываясь с ним на спинку своего мягкого кресла.

Правильная форма черепа, короткая стрижка, аккуратная бородка, легко тронутая серебром, однако полное отсутствие морщин на лице и руках могли легко ввести наблюдателя в замешательство относительно реального возраста этого весьма влиятельного господина.

— Недавние события в Порто–Франко были вполне ожидаемы, — между тем продолжил он, пригубив вино. — Рано или поздно взрыв бы всё равно произошел, потому мои интересы там почти не пострадали, хотя для кое–кого из здесь присутствующих, — мужчина кивнул в сторону сидевшего напротив него господина, — это обернулось серьёзными потерями. — Я ведь ещё тогда говорил о необходимости разведения в пространстве легальных и теневых деловых сфер. Пусть формируется открытое противостояние, создаются группировки, каждую из которых мы поддержим со своей стороны к своей пользе. Обычные люди плохо переносят наблюдаемые ими двойственные стандарты, стремясь устранить ощущаемый дискомфорт, переходя любые границы разумного риска. И нам, кто устанавливает правила игры, стоит учитывать внешнее давление среды, а не полагаться только на организованный условный баланс сил, который в один момент может рухнуть. Иначе мы рискуем утратить своё главное преимущество. Да и потенциальные конкуренты научатся нашей манере ведения дел, что добавит хлопот по их нейтрализации. Это лишние затраты, которых хотелось бы избежать, благо для этого не требуется принимать неординарных мер — достаточно лишь немного умерить аппетиты некоторых недальновидных господ.

— Погляжу, ты сам совсем не горишь желанием умерять свои аппетиты, — прозвучал ехидный голос с другой стороны стола.

— Стоит напомнить, кто из присутствующих несут основное бремя затрат на расширение подконтрольных экономических пространств, не полагаясь полностью на бюджет организации, — высказанное возражение было легко парировано. — Некоторые, видимо решили, что всё наладится само собой, стоит лишь подкинуть кому надо ещё оружия, людей и немного денег, а после подождать, пока созревший плод сам свалится в руки. Спешу разочаровать — в том, что организуется таким способом не останется места для нашего интереса. В качестве наглядного примера могу привести русский анклав.

При этих словах в зале появился лёгкий шум. Кто–то менял позу в кресле устраиваясь удобнее, кто–то брал или наоборот ставил бокал на стол с недовольным видом на лице. Многим упоминание русских не добавляло хорошего настроения и это подбивало совершать какие–либо движения, дабы легче избавиться от неприятных мыслей.

— Именно развитие русского анклава и его быстро укрепляющееся влияние является весьма показательным результатом именно такой нашей деятельности, о которой я сейчас говорю, — говоривший джентльмен хорошо умел удерживать внимание, все снова слушали его слова, хотя каждый параллельно думал о чём–то своём. — Поначалу всё шло в полном соответствии с проектом. Организованный криминал жестко прижимал многочисленную тягловую силу, заставляя её быстро расширять цивилизованную среду обитания, планомерно расчищая перспективный плацдарм для более достойных народов, готовых прийти на их место по первому нашему зову. Разобщённые и деморализованные крахом их страны военные ограничивали притязания криминала и боролись из последних сил со своими кровными врагами, которых мы специально для них предоставили. С задачей удержания сухопутной границы между конкурирующими цивилизациями они справлялись, формируя значительный спрос на поставки оружия, патронов, техники и топлива, будучи полностью в зависимости от нас. Мы сделали всё для того, чтобы направить потенциальную экспансию этого народа в нужную нам сторону, поддерживая местных царьков и создавая противоречия между ними. Они получали от нас всё необходимое, обещая выполнять нашу волю. Мы, впрочем, тогда их не сильно обременяли, временно занявшись другими проблемами. И кто только мог представить, что отдельные представители их криминала вдруг захотят возродить полноценную национальную государственность, найдя возможность как–то договориться с военными, противостоящими им по нашему же плану. Теперь вместо удобного плацдарма для будущего расселения наших людей мы получили крепкий имперский сорняк, обладающий достаточными силами для своей защиты. И эта империя станет враждебной, если мы сейчас не найдём действенных мер как–то задавить её рост.

— Одних лишь негласных ограничений поставок промышленного оборудования с нашей стороны, значит, недостаточно? — Задали вопрос справа.

— Русские хитры и изворотливы, — ответил джентльмен, повернув голову в сторону спросившего. — Теперь они заказывают всё необходимое, прибегая к услугам посредников из числа тех, кому мы не можем отказать по политическим мотивам. Да и просто распознать именно их заказы для нас слишком сложно, не хватает обслуживающего персонала, грамотных аналитиков. Более того, я считаю саму идею ограничения торговли принципиально неправильной! — Фраза заставила его слушателей проявить признаки лёгкого изумления на своих лицах. — От введения ограничений страдают наши доходы и заставляют противника искать альтернативные варианты. К чему привело резкое снижение поставок им патронов и автомобильной резины, надеюсь, не стоит ещё раз всем напоминать?

— Имеются более конкретные предложения? — Теперь вопрос прозвучал слева.

— Естественно, — джентльмен кивнул в сторону спросившего, выражая лёгкую признательность за своевременный вопрос. — Нам следует отправлять для русских больше переселенцев с криминальными наклонностями и соответствующим прошлым. В России сейчас пытаются навести хоть какой–то порядок после годов полного беззакония, потому нет недостатка в потенциальных кандидатах на переселение. Дайте указания нашим агентам на той стороне, пусть упростят процедуру и снизят требования. Ещё раз стоит пройтись по тюрьмам, освободив их от части контингента с большими сроками заключения, перекинув его сюда. Не так уж дорого это обойдётся орденскому бюджету. Такие меры значительно усилят естественный противовес русской военно–промышленной группировке, представляющей для нас потенциальную угрозу. Вторым важным начинанием считаю внедрение в неё нашей агентуры, чего сейчас сильно не хватает. Мы практически ничего не знаем, что у них происходит и какие принимаются решения. Достаточно много русских специалистов сейчас работает на нас, в основном на должностях младших клерков. Грамотные, работоспособные, дисциплинированные и совершенно не избалованные, как некоторые другие, с чьими капризами нередко приходится мириться. Стоит смелее продвигать инициативных работников по карьерной лестнице, дабы они тянули за собой и доверенных людей. Из их числа мы сможем набрать потенциальных информаторов, агентов внедрения, и со временем сформировать подконтрольную нам альтернативу для вытягивания наиболее деятельных русских переселенцев из сферы влияния наших конкурентов.

Снова появился лёгкий шум в зале, предложенный вариант казался достаточно перспективным, хотя у некоторых вызывал неприятные воспоминания из прошлого. Жесткое противостояние Запада и Советского Союза многим хотелось навсегда забыть после одержанной ими победы в холодной войне. А теперь вдруг приходилось вспоминать старое наследство уже в собственном мире.

— Я, в целом, не возражаю! — Твёрдо заявили с противоположной стороны стола. — Однако требую сохранить и даже усилить ограничения на поставку промышленного оборудования для русского анклава, а также внимательно следить за поставками им тяжелого оружия.

— Тогда постарайся как–либо озаботиться выявлением именно их запросов, а не чьих–то ещё, — с лёгкой улыбкой заметил солидный джентльмен.

Остальные собравшиеся молчаливо выразили согласие с подобными предложениями, ибо на самом деле сейчас их сильнее заботили совершенно иные вопросы.

— Давайте, наконец, перейдём к тому, ради чего мы оторвались от других важных дел, — подал голос другой немолодой джентльмен, до того момента молчаливо потягивавший вино из фужера, пребывая в своих мыслях.

Тема роста влияния русских его мало заботила. Более того, он получал часть своего дохода от контактов его контрагентов именно с ними. Несмотря на свой внушительный возраст проявившийся сединой в волосах и многочисленными мелкими морщинами вокруг глаз, выглядел этот мужчина по–настоящему властно, хотя старался по возможности оставаться в тени других. Но именно он сейчас выступал главным инициатором собрания и до сего момента терпеливо ждал, пока желающие обсудят менее значимые для него темы, создавая нужный настрой уже для серьёзного разговора. Взглянув в сторону сидящего напротив него высокого джентльмена с заметной военной выправкой, он отставил бокал на стол, заявив:

— Мне хочется услышать действительные объяснения, касающиеся срыва важнейшей операции по перехвату контроля над южной континентальной дорогой и оттеснению южно–африканского национального анклава от морского побережья и с последующей изоляцией его на материке. В некоторые детали операции были посвящены все присутствующие ещё на стадии её планирования. Два года усиленной подготовки, значительные даже по земным меркам финансовые затраты, привлечение лучших профессионалов, как местных, так и перекинутых со «Старой Земли», и в конечном итоге финальную фазу рушат наши же военно–морские силы, влезшие куда им не следовало, причём в самый неподходящий момент. Вот объясни мне, Джекоб, зачем ты отправил туда корвет? Только не надо рассказывать про каких–то пиратов, сомневаюсь, что они могут как–либо пересекаться с твоими интересами. Я смог обнаружить хорошо заметённые мусором следы действий твоих людей в последнее время, — между тем продолжил он говорить и следить за эмоциональной реакцией высокого джентльмена напротив себя. — Ты чем–то сильно озадачился с момента произошедшей на одной из наших баз по приёму переселенцев аварии и теперь словно за кем–то гонишься, не особо считаясь с чужими интересами, в первую очередь моими. В существование живых личных врагов во всех мирах я не поверю. А когда истинный адепт науки и технического прогресса вдруг начинает суетиться, легко переступая устные и не только договорённости, мне сразу хочется узнать, что он хочет от всех нас утаить, — казалось бы, ровное и спокойное лицо, но морщинки вокруг глаз и губ показывали плохо скрываемое ехидство.

Высокий джентльмен с заметной военной выправкой не торопился отвечать и даже не демонстрировал заметного волнения, холодно взглянув на своего дальнего родственника, публично высказавшего ему серьёзную претензию. Тот верно выбрал формат, собрав тех, кто способен обеспечить ему серьёзную поддержку. Если бы тот устроил исключительно личную встречу, то вряд ли смог продавить его твёрдую позицию. Созданное прикрытие не являлось идеальным, однако вполне позволяло пустить ищеек по ложному следу и заставить ходить кругами. Хоть он и желал сохранить свою находку в секрете, однако её потенциальный масштаб… да, произошедшие события теперь нельзя списывать лишь только на цепочку досадных случайностей, накладок и сбоев. Система! Везде, куда, так или иначе, попадал интересующий его человек, вдруг начинали происходить необычные события и рушиться надёжные планы. Мир буквально восстанавливал справедливость, которую собравшиеся в этом зале господа привыкли легко ломать ради своих частных интересов. «Катализатор справедливости!» — промелькнувшая неожиданная догадка отразилась на лице дрогнувшим мускулом, — «и почему в своих размышлениях я изначально позабыл учесть возможное влияние глубинных родовых корней?» — заданный мысленно вопрос теперь являлся чисто риторическим. Более можно не скрывать от внимательно смотрящих на него заинтересованных господ само существование ценного беглеца, однако совсем не обязательно раскрывать им его настоящую тайну, о которой он сам только что догадался. Да и вообще стоит временно отойти в сторону. Если догадки верны — то всё необходимое его «партнёры» прекрасно сделают за него. А их неизбежные потери доставят ему лично немного удовольствия.

— С большой долей уверенности могу заявить о появлении в зоне нашего внимания потенциального первопроходца, — после негромких слов в зале установилась продолжительная тишина.

* * *

Идут уже четвёртые сутки нашего скитания в пустых и бескрайних степях Дагомеи. Впрочем, та пустота опасно обманчива. Всегда есть риск нарваться на кого–либо, случайно или не очень. По рассказам Рогнеды, лучше принципиально не приближаться к зоне сплошных тропических лесов, раскинувшихся вдоль морского берега и вдающихся где на сто, а где и все двести километров в сторону континента. Поблизости от них слишком много кочующих негритянских банд. Оседлых бандитов, периодически устраивающих набеги на соседей, тоже хватает. В тех краях вообще сложно сказать, кто бандит, а кто мирный пейзанин. Выделяются лишь голые рабы, копошащиеся на полях и огородах под присмотром хорошо вооруженной охраны. Граница леса и степи плотно заселена людьми и давно поделена между отдельными племенами и местными князьками. Передел зон влияния, набери и перестрелки друг с другом у них самое обычное дело, несмотря на дефицит патронов. Когда их совсем нет — в ход идут луки, духовые трубки с отравленными дротиками, а также холодное оружие. Дерутся негры с завидным ожесточением. Они неплохо умеют воевать в привычной для себя среде и с привычным противником. Таким же, как они сами. А всяким левым путникам типа нас к ним лучше не попадаться на глаза, дабы не стать лёгкой добычей. В саванне же техническая оснащённость и современное огнестрельное оружие даёт значительное преимущество. Короткая автоматная очередь из перелеска обычно вынуждает кочевую банду на колёсах отказаться от прежних намерений и убраться подальше от опасного места. Своеобразный знак — «занято, гостям не рады». Впрочем, здесь есть и свои правила кочевой торговли, позволяющие покупателям и продавцам физически не пересекаться. О сделке сначала договариваются по радио на определённых каналах, затем устраивают тайники с товаром и закладки с деньгами, сообщая приметы тайников потенциальным контрагентам. Такая торговля занятие весьма небезопасное, могут легко кинуть с оплатой, да и попасть в засаду при подходе к чужой закладке тоже легче простого. Потому мы сейчас старательно учимся оставаться невидимками и вообще всему жизненно необходимому для выживания во враждебном окружении. Осваиваем имеющуюся технику, пока на это хватает свободного времени. Днём ведём активную разведку с помощью перехвата радиопереговоров и осмотра ближайших пространств с воздуха. Уточняем свои карты, нанося на них множество важных пометок. Прячемся там, где искать станут в самую последнюю очередь. Есть веские причины для такого поведения, а малая авиация серьёзно выручает и позволяет экономить топливо для машин. Саванна заселена разнообразными хищными зверями и так похожими на них людьми, и незаметно проходить мимо всех их нам пока удается только за счёт превосходящей технической оснащённости. Влезать в драки категорически не хочется, ибо любые повреждения техники для нас могут стать фатальными. Нас, кстати, активно ищут, правда, мы так и не поняли из перехваченных переговоров кто конкретно. Лишь озвученные внешние приметы машин не оставляли сомнений, что речь шла именно о нашей небольшой группе. Информация явно ушла от юаровцев, что совсем не придавало уверенности в надёжности их как союзников. Рогнеда сильно ругалась, сидя на радиоперехвате. Пару раз пытался связаться по радио с господином Серждио, дабы обрисовать ему текущую ситуацию, однако получил ответ о его отсутствии в зоне доступа и просьбе связаться позднее.

— Диспетчер, вызывает агент Лахим, — пытаюсь выйти на контакт третий раз.

— Здесь диспетчер, Лахим, слышу вас хорошо, — быстро отвечают мне на выделенном канале женским голосом.

— Прошу переключить на господина Серджио, — во время предыдущего сеанса нам указали время, когда он сможет ответить лично.

— Господин Серджио сейчас недоступен, — вот и третий раз меня обломали, — однако для вас у меня имеется инструкция по дальнейшему взаимодействию.

— Инструкция? — В моём голосе проскользнуло лёгкое удивление.

— Да, — ответила общавшаяся со мной женщина, начав расспрашивать о нашем текущем местонахождении и обещая прислать помощь по прямому распоряжению запрашиваемого господина, дабы сопроводить всех нас в безопасную зону.

— По карте примерный квадрат триста тридцать восемь двести четыре, — назвал ей координаты соседнего квадрата, куда нам легко переместиться за одну ночь. — Точного местоположения не скажу, требуется делать дополнительную привязку.

— Этого пока достаточно, — ответили мне с той стороны. — Через два дня группа сопровождения свяжется с вами на канале плюс три к текущему сеансу, уточнив условия встречи по месту.

Новость всех явно обрадовала, однако у меня при этом появились какие–то неприятные предчувствия. Причём, они проявились не у меня одного.

— Я им не верю! — Твёрдо заявила Рогнеда, когда мы обсуждали свои последующие действия параллельно с обедом.

— Я бы тоже предпочёл перестраховаться, благоразумно взглянув на предлагаемое сопровождение издалека, — поддержал её со своей стороны.

Оксана и Лиза лишь согласно кивнули, признавая такое решение наиболее оптимальным.

— Лиза, на тебе, как обычно, наблюдение с воздуха, Рогнеда, ты остаёшься на перехвате переговоров, а мы с Оксаной метнёмся на джипе проверить несколько подходящих точек для организации засады. На связь выходим каждые пятнадцать минут, обозначая своё присутствие. Два дня нам вполне должно хватить на подготовку к встрече, — сразу же перевёл своё предложение в план действий, возражений не последовало.

За последние дни дочь хорошо освоилась с управлением нашими беспилотниками. Под актуальную местность я собрал из имевшихся в запасе комплектующих оригинальный аппарат. Модификация весьма удачная, хорошо подходящая для продолжительного дежурства разведчика в воздухе. Длинные крылья, дополнительный бак внутри них и две камеры: обзорная широкоуголка и остро направленный искатель с регулируемым зумом. Забравшись на высоту полутора километра и подхватив восходящие потоки тёплого воздуха, самолётик свободно парил на одной заправке с раннего утра до позднего вечера, передавая обзорную картинку с большой площади поверхности. Чёткость и детальность картинки отсутствовала как явление, но движущуюся по просохшей саванне кочующую банду удавалось легко засечь с большого расстояния по пылевому облаку, которую она поднимала во время движения. Дальше оставалось навести искатель, дабы уже разглядеть, кого тут мимо несёт. Также хорошо различались оставленные колёсами следы в жухлой траве по выделяющемуся контрасту. Снизу так просто ничего не разглядеть, требуется непосредственно уткнуться в след. Нашего воздушного разведчика негры вообще не замечали, даже когда он долго висел прямо над их головами, ибо совершенно не привыкли направлять бинокли в небо, а шум винта уже с полусотни метров полностью терялся. С большой высоты картинка устойчиво передавалась где–то до двадцати с копейками километров, дальше уже не хватало мощности передатчика на летательном аппарате, шли помехи. Нам этого расстояния вполне хватало, дабы обезопасить себя от постороннего внимания, учитывая и постоянную радиоразведку.

Рогнеда прочно заняла место штатного радиооператора, быстро освоив оборудование, чуть ли не лучше меня самого. Она всё же умная девушка, хотя всячески пыталась это скрывать за маской отмороженной суки. К счастью, благодаря нашей совместной регулярной сексотерапии эта маска стала постепенно слезать, из под которой проглядывала любопытная девчонка. Среди нас только Рогнеда хорошо понимала местные наречия, порой узнавая и некоторых эфирных говорунов. Эфиром народ здесь пользовался весьма активно: вожди командовали своими разъездными отрядами, переговаривались кочующие торговцы, даже негритянские банды иногда договаривались о совместных действиях и зонах свободной охоты. Новости со стороны континентальной дороги оставались тревожными. Юаровцы почти везде смогли перебить или вытеснить нападавших на их поселения разбойников, однако стычки продолжались. Более того, в драку неожиданно влезли британцы, крепко получив по мордасам, и теперь сильно мешавшие наводить порядок. Юаровцам катастрофически не хватало людей, дабы заткнуть все дыры в обороне. Континентальная дорога стала опасна даже для конвоев без бронетехники, и до скорого начала сезона дождей ничего принципиально не изменится. Мы же терялись в предположениях, куда спешно податься, ибо вечно прятаться в саванне нельзя. Кончится топливо и продукты, а это означает неизбежное рабство или вообще — смерть. Связываться с кочующими торговцами тоже небезопасно.

— Здесь мне нравится, — высказал Оксане своё мнение после осмотра окрестностей очередного распадка с небольшим перелеском в низине.

До этого мы навестили и сам перелесок, определив возможность спрятать там машины, заодно посвятив пару часиков близкому общению, как только убедились в отсутствии рядом опасных животных, испросив основной лагерь нас временно не беспокоить. Пока мне это ещё требовалось с завидной регулярностью. Хотя, стоит заметить, сознание, наконец, смогло адаптироваться к постоянному гормональному шторму и силы воли хватало для подавления зова плоти в самые неподходящие моменты. А женщинам, похоже, понравилось меня дразнить, причём иногда на пару. Хорошо ещё при ребёнке старались сдерживаться, хотя Лиза прекрасно всё видела и понимала. Мне же тренировки силы воли шли только на пользу. Кроме силы воли тренировал и мышцы. Приседания с грузом, подтягивания, накачка пресса с дополнительным отягощением, растяжки связок. Занятия шли в охотку, занимая большую часть свободного времени. Мой организм постепенно молодел и желал постоянного движения. Однако обстоятельства не позволяли отдаться желанию в полной мере.

— Чем это место, по–твоему, лучше других? — Спросила меня Оксана, сидевшая сейчас за рулём «Хамви».

— Хотя бы тем, что удобно заехать сюда можно только с одной стороны, вот по этому логу, — руками обвёл низину и ткнул в сторону окружающих её склонов. — С противоположной стороны слишком крутой подъём и большинство местных тарантасов на него не влезут. Мы сами еле–еле забрались. Зато удобно съезжать в случае экстренного бегства, а если кто–то внизу за склоном попытается перекрывать путь, окажется у нас на ладони для получения привета крупным калибром. Два других направления вообще непроезжие, ибо сильно заросли колючим кустарником. Вдобавок меня радует эта зелёная трава, на удобном для выставления мин месте.

— Хочешь брызнуть красным по зелёному? — Злорадно хмыкнула подруга с оскалившимся лицом злобной ухмылки.

— Скорее не желаю поджечь высохшую траву, иначе нам тоже несладко придётся, — привёл ей свои аргументы. — Если к нам действительно ломанутся, то в этом распадке мы сможем отбиться малыми силами против большой толпы, не сильно рискуя здоровьем. Вон там, — вытянул руку, показывая на ближайший склон, — хорошо устроить пулемётную точку. А сзади я видел неплохое место для стрелка с крупным калибром. На него вся толпа будет прямо валить, удобно стрелять. Для прорвавшихся закопаем пару ящиков взрывчатки по предполагаемому ходу движения, а на пути отхода бегущих из западни поставим направленные мины, — в моей голове уже полностью сложился план засады, и теперь хотелось немедленно приступить к его реализации.

— Ты и вправду собрался воевать? — Сильно изумилась моя подруга. — Я думала, мы ищем более удобное место для того чтобы спрятаться.

— Боюсь, спрятаться нам не дадут, потому придётся воевать, — тяжело вздохнув, ответил на непростой вопрос, посоветовавшись со своими плохими предчувствиями. — А воевать лучше на заранее подготовленной позиции и по своим правилам.

Резко округлившиеся глаза Оксаны наглядно говорили о том, что она сейчас подумала. Ведь главной целью самой прогулки до этого момента она считала наше уединение от всех остальных. Но одно другому ведь совсем не мешает, да?

Меня, конечно, чуть позже попытались отговорить, однако включились в работу, осознав мою злобную уверенность. Остаток дня и половина ночи прошли в интенсивных физических упражнениях. Требовалось выкопать несколько ям, отрыть основные и запасные позиции для снайпера и пулемётчика, размотать провода и выставить мины, а после всё ещё и хорошо замаскировать. Поутру работы продолжились с новыми силами. Ещё мины, маскировка, перебор и перетаскивание оружия, осмотр подготовленных позиций со стороны ожидания потенциального противника, снова работа над маскировкой, минус ещё добрая половина дня. И только мы устроились на отдых, нас вызвали по радио.

— Лахим, ответьте группе сопровождения, — периодически повторяли на канале ожидания.

— Здесь Лахим, группа сопровождения, слышу вас, — я накинул на себя переговорную гарнитуру.

— Мы на подходе к указанным ранее координатам, требуется уточнить конкретное место встречи, — запросили с той стороны.

— Квадрат триста тридцать восемь двести пять, нижний левый угол, — выдал им координаты неподалёку от нас. — Встаньте там в любом перелеске и сообщите нам приметы места. Сначала взглянем на вас со стороны, ибо тут в округе много всяких катается. Мы выйдем на вас сами, как только убедимся, что вы именно те, за кого себя выдаёте, — не дав чего–либо возразить, разорвал связь.

Если это именно сопровождение и мои предчувствия ошибочны, то они легко перетерпят моё хамство, ибо должны понимать нашу степень риска. Начнут искать, рыская по округе — знать они совсем не те с кем стоит договариваться.

— Поймала, — радостно вскрикнула Лиза, обращая на себя внимание всех остальных ближе к ночи.

Зная, откуда примерно ожидать появление гостей, она загнала летающего наблюдателя повыше, внимательно вглядываясь в дёргающуюся картинку на экране ноутбука.

— Целая толпа едет, — прокомментировала Рогнеда, подскочив первой. — Можно ли приблизить изображение? — Попросила она.

— Сейчас подойду поближе и снижусь на километр, тогда удастся разглядеть детали, — руки девочки быстро пробежались по клавиатуре, задавая беспилотнику новый маршрут.

Мы все встали за её спиной, пристально вглядываясь в экран. Пока на нём можно было разглядеть лишь небольшое облачко пыли от идущей по саванне колонны машин, быстро сносимое в сторону ветром. Сами машины детально разглядеть не удавалось, не хватало приближения искателя, лишь посчитать их количество. Двенадцать штук по здешним местам — большой конвой. Даже кочующие торговцы перемещаются на лишь трёх–четырёх грузовиках с дополнительно бронированными кабинами.

— Так, эти три явно наши, — Рогнеда сумела первой различить понятные ей внешние приметы далёких машин. — А вот эти два… нет, требуется ещё приблизить, — попросила она девочку.

Медленно наш наблюдатель занимал удобное положение над движущимся конвоем, снижаясь до трёхсот метров. Даже с километра сильно зуммированное изображение оставалось совершенно неразборчивым. Статичные объекты так ещё можно разглядеть, но не быстро движущийся транспорт. И даже стоп–кадр не помогал.

— Всё, вижу! — Очередной стоп кадр удачно запечатлел интересующую её часть колонны. — Стоило примерно этого ожидать, — задумчиво произнесла она минуту спустя.

— Узнала? — Спросил её, изнывая от нетерпения.

— Да, — кивнула она. — Вот эти два бронированных грузовика, — она ткнула своим пальцем в изображение, — принадлежат известной мне банде. Она смешанная, там белые, негры и даже халифатцы. За последний год они нам периодически докучали, но поймать их никак не удавалось. Вот эти машины, — ещё один тычок пальца в экран, — судя по полосам, явно принадлежат оперативной группе полковника Озма, давнего товарища и соратника Кавина. Вопрос — «что они здесь делают вместе», задавать уже бессмысленно.

— Поднимай «глаз» на высоту, только не хватало, чтобы его заметили, — я приказал Лизе.

Та быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, движущееся изображение на экране парой секунд спустя резко смазалось.

— Нужно проследить, где они остановятся, а нам лучше по–тихому ночью уйти в другой район. Пусть ищут до самого сезона дождей, ибо против такой силы наши приготовления совершенно недостаточны, — снова влезла Рогнеда.

— Сомневаюсь в возможности быстро удрать, — я сразу же высказал свои опасения. — Видел там четыре скоростных багги, а наш грузовик по такой местности больше семидесяти километров в час не разгонится, как не старайся, даже если бросим лишний скарб. Заметят свежий след, догонят и зажмут. Потому сидим тихо, если полезут — начнём стрелять первыми. Да ещё стоит выставить дополнительные мины по округе и взрывчатки прикопать, теперь уже не до экономии, — тяжело вздохнув, принял весьма непростое решение.

Держать оборону против пришедшей по наши головы толпы откровенно глупо. Пытаться сбежать… было бы ещё куда. Тут мы более–менее изучили ближайшие окрестности, а прятаться в новом месте, причём, с погоней на хвосте ещё глупее. У нас есть неплохой шанс успешно отбить первую атаку, если к нам придут не всеми силами. Оторваться в саванне от преследования и думать нечего. Только удачно выбив оперативные силы, тех же загонщиков на багги. В общем, сидим, ждём.

Пока я выставлял дополнительные мины, окончательно стемнело. По возвращению нашел оставшихся в лагере дам в сильно озадаченном состоянии.

— Я совсем не слышу их переговоров, — Рогнеда первой сумела заметить немой вопрос, написанный на моём лице крупными буквами. — Пришедшая колонна разделилась на три части, четыре машины наших встали примерно там, где ты им указал, а вот все остальные сейчас объезжают округу и прячутся в перелесках, уже за границей озвученного квадрата. При этом они должны обмениваться сигналами, но их нет, — в её голосе сквозила заметная обида.

— Если они используют цифровые каналы, с нашим оборудованием мы их и не услышим, — попытался подбодрить её. — Выведи на экран подключённого ноутбука спектральный состав помех на высокочастотных диапазонах, вот так, — быстро помог ей со своей стороны. — Видишь эти характерные пики? — Ткнул пальцем в экран. — Совсем маленькие, конечно, но и расстояние приличное, хорошо хоть вообще что–то добивает. Это и есть весьма активный радиообмен наших гостей. Перехватить нам его нечем, к тому же он шифрованный. Мы ведь тоже используем активное шифрование, но на низкочастотных диапазонах. И нас они тоже не должны слышать. Кстати… — быстро переключил своё внимание на другой светящийся экран. — Лиза, покажи мне сохранённые картинки прибывших машин, я сразу не заметил. Так, так, вот здесь чуть лучше видно. И мне эти антенны сильно не нравится.

— Что это? — Вопрос одновременно прозвучал с трёх сторон, любопытная Оксана тоже давно подпирала наши спины.

— Если мне не изменяет память — это пеленгатор, — я не тал томить любопытных долгим ожиданием ответа. — И на втором грузовике ещё один точно такой же, — пролистав несколько картинок, показал всем интересующимся характерные детали.

Нет, классических рамок–антенн, как показывали в фильмах про войну с немцами и партизанами, тут совсем не наблюдается. Просто определённое взаимное расположение на одной крыше самых обычных штырей позволяет специальной аппаратуре весьма точно определить азимут на интересующий сигнал. Существуют и специальные многоячеистые антенны для этой части, но тут обошлось более простыми средствами.

— Нас ещё не вычислили? — Оксана за спиной проявила заметное беспокойство.

— Вряд ли, — попытался успокоить её, хотя у самого внутри зародились нехорошие сомнения. — Они наверняка на аналоговую связь рассчитывают, а наши сигналы для них тоже выглядят как едва различимые вспышки помех. Вот когда мы с ними начнём переговариваться о месте встречи по обычному каналу, думаю, завтра утром — тогда точно запеленгуют. Есть неплохая идея направить их по ложному следу, переместившись в соседний квадрат и после сеанса связи быстро метнуться обратно. Но можно вообще не отвечать, пусть ищут вслепую.

Да уж, наши противники подготовились весьма основательно. Малой авиации у них нет, но радиоразведка поставлена хорошо. Захватить бы их аппаратуру, но есть большие сомнения, что машина с ней рванётся в атаку. Но идея выследить и тихо подкараулить столь ценного врага уже прочно засела в моей голове. Нас полностью не просчитали, и теперь уже вполне понятно, откуда ушла информация.

Дальше мы сидели тихо как мыши под веником в присутствии кошки на кухне и только смотрели сверху на суету в округе. Нашего воздушного разведчика, забравшегося на четыре километра, пока принципиально не замечали, однако топливо для него постепенно кончалось. Масла ещё много, но ему требовался бензин, а у нас в запасе только дизельное топливо. Дня на три хватит, а потом всё. Как и предполагалось, с утра пораньше нас стали периодически вызывать на дежурном канале. Угу, а два радиопеленгатора расположились именно так, как нужно для быстрого определения положения нашего передатчика. Мы стоически молчали, заставляя противника немного понервничать. Пусть сделают первый ход, а мы посмотрим, спокойно занимаясь своими бытовыми делами. Ага, добавилось ещё немного мин в ближайшей округе. Ближе к вечеру пошел интенсивный перехват переговоров. Кое–кому надоело ждать, и они решили провести опрос находящихся в ближайших окрестностях кочующих бандитов. Причём, на их вызовы и позывные опознания действительно откликались, но и сообщить что–либо полезное тоже не могли. Нас никто не перехватывал, да и вообще не видел, а следов в саванне накатали изрядно, теперь пойди–разберись, чьи они. Противник знал лишь примерное направление, где мы могли спрятаться, и ему ничего не оставалось, как начинать активные поиски, проверяя все низины и перелески. Если они распылят свои силы — этим мы можем воспользоваться. За ужином рассказал народу свои полубезумные идеи, ну… хоть выслушали до конца. А ведь иначе у нас практически нет шансов удачно выбраться из западни. Какие козыри есть у противника? Радиопеленгаторы и подвижные силы, плюс большая численность бойцов. К тому же они имеют установленные контакты с другими бандами, потому на след беглецов выйдут гарантированно. Наш единственный козырь — авиаразведка вот–вот прекратит действовать. Потому нужно успеть выбить хотя бы несколько козырей противника, дабы не проиграть всю партию. Как по мне — это совершенно очевидно.

— Лиза, ты уверена, что они так и остались на прежнем месте? — Спросил дочь, перебирающую снимки дневной разведки на своём ноутбуке, имея в виду один грузовик с радиопеленгатором, сейчас находящийся к нам ближе всего.

— По крайней мере, пыли там близко не видела, — ответила она, поднимая голову от экрана. — Могли медленно прокрасться, но это не их стиль.

— Так, отсюда примерно тридцать километров, это по прямой, учитывая рельеф — все шестьдесят, — я начал рассуждать вслух. — Другие группы встали относительно далеко, да ещё там проехать не так просто из–за нескольких заросших кустами оврагов. И выбора у нас сейчас просто нет. Четыре часа на сон и выдвигаемся. Я и Рогнеда идём в набег на «Хамви», в полной ночной выкладке с пистолетами–пулемётами в качестве основного оружия. Свой «Вал» я тоже беру. Возражения не принимаются! — И все вдруг посмотрели на меня как полоумного.

Сказать правду — я и сам поначалу испугался принятого решения. Но сомнения почему–то быстро исчезли, оставив твёрдую уверенность в правильном выборе.

«Это даже не смешно», — лишь лёгкая досада посетила меня, когда мы, наконец, забрались в чужой лагерь. Тяжелая ночная дорога, несколько раз едва не заблудились, утыкаясь в непроезжие участки саванны, пока вышли к намеченной цели, причём совсем с другой стороны, чем изначально планировали. Тяжкие ожидания и напрасные опасения грызли нас всю дорогу. Сколько мы таились и медленно подкрадывались, вслушиваясь и вглядываясь в темноту ночи, а они тут дружно обкурились какой–то дури и спокойно дрыхнут. Стойкий пряный запах местного наркотика не смог полностью выдуть даже крепкий ночной ветер. Две больших палатки по три тепловых засветки в каждой, в кузове грузовика с антеннами тоже два тела, кабина пуста. Все дверцы нараспашку и тот же характерный пряный запах бьёт в нос. Рядом стоят две багги, их моторы давно остыли и не видны в тепловизор. В округе больше никого, это мы ещё издалека определили. Крупное зверьё давно откочевало туда, где ещё осталась зелёная трава, а тут попадается только всякая мелочь, змеи и вот ещё нехорошие люди. Храп, сдавленное сипенье и бульканье — шуми, сколько влезет, никто и не прочухается. Ни охранения, ни дежурства. Дрыхнут, как после разгульного пикника с бабами и травкой. Мусора тоже успели изрядно раскидать. Бандиты, что с них ещё взять. Признаться — в последние дни мы от них несильно отличаемся. Тоже любим ночами спать, правда, не дурманим свои мозги и кое–какую тревожную сигнализацию всё же расставили. Плюс мины. Но если по наши души придут профи — скрутят как щенков, пикнуть не успеем. Лишь одна надежда на скрытность. Всё, со следующей ночи придётся нести дежурство, расслабились и хватит. Как говорится — «береженого и бог бережет».

Взгляд назад — Рогнеда закинула свой пистолет–пулемёт за спину, взяв в руку нож. Кивком головы показываю в сторону палаток. Пускай снимет напряжение, а то во время пути она успела меня заклевать своими придирками. Волновалась, понимаю, но мне–то не легче. Тоже закидываю тяжелый автомат с большим прицелом за спину. В правую руку Кольт с глушителем, в левую готовую петлю из провода. Хотя бы один живой язык нам точно не помешает. Рывок и я в кузове. Правое тело шевелится, переворачиваясь на другой бок и что–то бормоча во сне. Несильный удар рукоятью пистолета в область затылка, затих. Второе тело продолжает храпеть, как ни в чём не бывало. Руки за спину, затяжка петли, вторая на ноги, кусок медицинского пластыря на рот. Повезло, мужик бритый, иначе пришлось бы возиться с кляпом. Храпуну вяжу петлёй ноги, а тот даже не меняет тональности. По лицу он сильно похож на европейца, но в ноктовизор детали не разглядеть. Пистолет из кобуры долой, нож тебе тоже больше не нужен. Раз рука, два рука, петля резко затягивается. Мужик сильно дёрнулся, просыпаясь, мгновенно получив от меня крепкий удар в лоб. Обмяк, но дышит. Сзади вроде тихо. Ещё один кусок пластыря на всякий случай. Спрыгиваю на землю, собираясь помочь напарнице, но она уже выбиралась из второй палатки. Поза явно расслабленная, чем–то вытирает свой нож. Взглянув на меня, подошла ближе.

— Как свиней! — Не понижая голоса, сказала она, мельком оглянувшись назад в сторону палаток. — Ты своих уже оприходовал? Живы?

— Вроде дышат… — устало ответил ей.

Несмотря на кажущуюся лёгкость, с которой произошел захват лагеря, выдохся я изрядно. До сих пор руки подрагивают от нервного перенапряжения. Если бы пришлось стрелять, отпустило бы куда быстрее.

— Будешь минировать? — Кивок в сторону багги.

— Нет, есть пара тросов, зацепим за своими машинами. Думаю, вообще стоит полностью свернуть этот лагерь и немного прибраться. Трупы закопаем у себя в сторонке. Пусть остальные пребывают в непонятках, куда эти подевались, — вместо ответа девушка лишь кивнула головой.

Работа закипела, благодарно принимая наши напрасные ожидания и остатки нервного напряжения. Через пару часов мы уже неспешно катили в сторону нашего лагеря, стараясь накрутить несколько лишних петель, дабы затруднить наш последующий поиск по оставленным следам. Встали на путь, по которому банда добиралась в эти места, затем свернули в сторону нашего лагеря, сделав приличный крюк. Разгромленный лагерь мы прибрали, но не до конца. Мусор так и остался на месте, а всё более–менее ценное мы загрузили с собой. Следы крови постарались старательно вычистить, получилось или нет — сложно сказать, по крайней мере, в свете фонаря ничего не видно.

По прибытию на самом рассвете нас едва не затискали до потери сознания. А ведь я подал кодовый сигнал в лагерь, что у нас всё в порядке, однако спать никто не лёг, дожидаясь нашего возвращения. Теперь придётся кое–кому выдавать стимулятор. Но сначала срочные дела. Закопав полураздетые трупы в паре километров от нашего лагеря, незаметно отрубился прямо на сидении трофейного грузовика, едва заглушив мотор по возвращению. Въевшийся в сиденья и обивку кабины наркотический дурман и накопившаяся усталость сделали своё дело. Будить меня никто не торопился. Проснулся сам, судя по углу падения солнечных лучей ближе к вечеру. Полив кустики, нашел всех остальных в КУНГе своего грузовика за своими привычными делами и распитием кофе. Его запах на несколько мгновений заставил позабыть обо всём прочем.

— Для тебя есть несколько новостей, с какой начать? — Спросила Оксана. — Держи, — она протянула свою чашку мне, сразу же заметив, к чему крепко приклеился мой взгляд.

— Давай с плохих, — по привычке ответил ей, принимая чашку и взглядом выражая благодарное обожание.

— Вынуждена разочаровать — у нас все новости исключительно хорошие, — от неожиданности я едва не подавился вожделенным кофе.

— Пока я спал, всех наших врагов кто–то убил? — Высказал робкое предположение.

— Это было бы слишком хорошо, — Оксана покачала головой. — Но они явно ожидали чего–то подобного, раз дружно снялись с места и спешно укатили туда, откуда прибыли.

— Может хоть наблюдателя оставили? — Во что–то подобное мне категорически не хотелось верить.

— Если только без транспорта, — Оксанино лицо излучало истинное довольство. — Они нашли следы вашего отхода и по нему дружно ушли всей толпой, благополучно проскочив поворот в сторону нашего лагеря. Лиза, — кивок в сторону дочери, — заметила пыль от шедшего в нашу сторону небольшого каравана, с которым, похоже, у отходившей группы возникло боевое столкновение. Рогнеда занималась допросом пленников, потому перехваченных переговоров в то время у нас нет. По итогу наши противники ушли дальше, а караван до сих пор стоит на месте столкновения. Тут относительно недалеко, можно ночью скататься посмотреть.

— Тебе тоже не хватает острых ощущений? — Ехидно переспросил её.

— Не поверишь — мне тоже присуща самая обычная человеческая зависть, — ухмыльнулась она, а в её глазах плясали весёлые бесенята.

— Хорошо, прокатимся, — сразу догадался, что девушка скорее хочет уединиться со мной на несколько часиков, и предложение прокатиться лишь удобный повод. — Выкладывай другие новости.

— Пополнен запас бензина, теперь его надолго хватит, разжились вот хорошим кофе и другими свежими продуктами, с железками и радиоаппаратурой ты сам разберёшься, — хмыкнула Оксана, устанавливая турку с новой порцией душистого напитка на газовую плиту. — Остальное тебе позже расскажет Рогнеда, пока не отвлекай её, она там кого–то пытается нащупать, — и вправду, та сидела в наушниках с отрешенным взглядом, старательно вслушиваясь в эфирные шумы.

Плотно перекусив, благо моего появления и соответствующие запросы давно ждали, отправился изучать трофеи. Ночью и утром было совсем не до них. Первым делом осмотрел багги, благо у них всё на виду. Наверняка их придётся здесь бросить, хоть машинки весьма полезные. Только определить, что с них можно снять для пользы дела. Я видел подобные агрегаты с другой стороны залива, эти от них заметно отличаются. Там была какая–то кустарщина, собранная умельцами из автомобильных агрегатов, здесь же вижу вполне промышленное изделие. Аккуратная сварка труб несущего каркаса, всё хорошо зачищено и покрашено явно не малярной кистью. Мощные пружины и стойки амортизаторов, привод на все колёса. Свежая не истрёпанная резина с глубоким протектором. Мотор от какого–то «немца», по виду не менее двух литров, ранее видел что–то подобное, карбюратор, а не новомодный впрыск, управляемый микроконтроллером. Для местного плохого топлива самое оно. Два простых сидения для водителя и стрелка, прикрыты спереди и частично с боков листами брони. Автоматную пулю она точно задержит, про крупный калибр речи не идёт. Старый американский пулемёт М60 винтовочного калибра на турели в качестве единственного оружия. «Крупняк» здесь решили не ставить, ибо при всех его плюсах стрелять он может только вперёд, да и его темп стрельбы несколько маловат для уверенного поражения цели при быстром движении. Багги — это скоростной разведчик на открытой местности и загонщик дичи: выскочил, заметил, укусил, спрятался, влезать же на ней в серьёзный бой — откровенная глупость. Двухметровый штырь антенны и приличная по размеру автомобильная рация неизвестной модели с ребристыми боками без каких–либо обозначений. В ящичке около неё свёрнуты две переговорных гарнитуры. Сам аппарат мне кого–то напоминает, но сделано явно под заказ, управление интуитивно понятно. Щелчок поворотного выключателя, подсветилась цифровая индикаторная панель. Диапазоны каналов идут от ста до пятисот пятидесяти мегагерц, аналоговые и цифровые режимы голосовой связи, кодеки с шифрованием, настройка работы в группе, программирование режимов и порт для подключения компьютера — однозначно военная начинка в гражданском корпусном исполнении. Причём, всё совсем новое, едва ли прошлого года выпуска. Та, вспомнил, эта игрушка полностью совместима с переносными радиостанциями, недавно захваченными у британских военных. Судя по всему, поставка шла из того же источника. Почему–то неудивительно. Вторая багги оказалась полностью аналогична первой, разве только в ящичке для радио причиндалов только одна гарнитура, фляга с самогоном и изрядный запас толстых самокруток с дурью. Радиостанции отсюда я точно скручу, пулемёты само собой, пружины и стойки амортизаторов, а остальное некуда класть. Возможно, зацепим одну багги в целом виде за «Хамви», но такая связка заметно ограничит нашу скорость движения, в этом я вчера наглядно убедился.

Теперь трофейный грузовик. Какая–то незнакомая мне старая армейская машина, прошедшая капитальный ремонт и модернизацию под местные условия. Трёхосная база с приводом на все колёса, движок тянул весьма хорошо, двери кабины, похоже, имеют внутренние броневые вставки. Уж не знаю, как это поможет пассажирам, попади машина под реальный обстрел, ибо стёкла самые обычные. В кабине ни кондиционера, ни других удобств, кроме пары кустарно приделанных вентиляторов и кассетной магнитолы с приёмником. Разве только знакомый по багги блок штатной радиостанции под потолком вместе с пустыми креплениями для личного оружия. Всё остальное по минимуму, в бардачке пакет со знакомой дурью и какие–то завонявшие объедки. Брезгливо выбросил мусор наружу, дабы после закопать. Теперь заглянем в кузов. В первую очередь интересует радиоаппаратура. Под потолком закреплён новенький блок компьютеризированного многоканального пеленгатора от известной немецкой фирмы «Rohde & Schwarz». Правда, мне она больше известна, как производитель различной измерительной аппаратуры, на которую приходилось только облизываться из–за её цены. От блока тянутся фидеры в отверстие на крышу к антеннам, кстати, заняты далеко не все разъёмы, антенную систему сильно урезали, оставив для уверенного сканирования только низкочастотные диапазоны. То–то они не смогли засечь работу передатчика нашего воздушного разведчика. На прикрученном к полу кузова раскладном столике стоит угловатый военный металлический ноутбук, провод от него тянется к блоку пеленгатора. Рядом с ним умостился хорошо знакомый блок сканера эфира, на нём лежит толстый мануал от пеленгатора и наушники. За столиком сваренная из труб конструкция на четыре больших автомобильных аккумулятора, а также отдельного блока преобразователя напряжения и зарядки. Все провода аккуратно подвязаны пластиковыми стяжками, дабы ничего не болталось. Вылез наружу взглянуть антенное хозяйство. Вот здесь видна явная кустарщина. Пять обычных укороченных штырей, выставленных кругом на отдельном металлическом основании, которое уже крепится болтами к крыше. Судя по всему, поставки новейшего оборудования оказались далеко не полными, ценную многоэлементную антенну широкодиапазонного пеленгатора где–то потеряли. Но нашлись умельцы, частично возместившие потерю из подручных запчастей. Конструкция снимается легко, можно быстро демонтировать и перетащить к себе. Опять придётся серьёзно повоевать с нехваткой места, итак живём как в подводной лодке времён второй мировой войны.

Прикинув, куда и как перемещать взятые трофеи, взялся за осмотр остального барахла, начав с перебора оружия. Мне сразу показалось подозрительным его завидное однообразие. В банде такого по идее не должно быть. А тут мы видим семь совершенно одинаковых штурмовых винтовок с промышленно нанесённым камуфляжным окрасом светло–желтых тонов. Оружие мне незнакомо, хотя нет, характерный газовый регулятор однозначно определяет его как какой–то клон широко распространённой винтовки FN FAL в варианте карабина. Пластиковый нескладной приклад, крышка ствольной коробки с планкой пикатини, и установленным на неё незнакомым прицелом–коллиматором, ствол укорочен, имеется неплохой по виду дульный тормоз–компенсатор. Патроны обычные для этого оружия — 7,62Х51 НАТО. Такими длинными очередями особо не постреляешь, отдача весьма чувствительна. Но мощный патрон в этих местах действительно предпочтителен, благо боезапас едет на колёсах, а не тащится на своей спине. Само оружие заметно тяжелее моего АЕК-а, где–то под четыре с лишним килограмма, плюс значительно длиннее его, несмотря на укороченный ствол. Появится удобная возможность — постреляю, дабы составить своё мнение уже по практическому опыту. Пока оно советует это оружие продать, оставив один экземпляр для личной коллекции. Пистолеты тоже не порадовали разнообразием. Самые обычные «Taurus PT 92C», бразильские копии классической девяносто второй «Беретты» в более компактном варианте. В принципе, весьма симпатичный и ухватистый пистолетик, правда, несколько тяжеловат по сравнению с более привычным для меня «Глоком». Ножи, вот тут хватает разнообразия — ни одного одинакового. Налобные фонарики в ассортименте, парочка тактических фонарей с мощными светодиодами. А вот приборов ночного видения у взятого нами сонного отряда совсем не оказалось. Как и персональных радиостанций, не говоря про бронежилеты. Лишь несколько обрезиненных наколенников в достаточно потрёпанном состоянии. Странная прямо скажу экипировка: вроде всё есть, но много не хватает.

Пока я перебирал вещи, сзади тихо и незаметно подошла Рогнеда. Ну, это она, наверное, считала незаметно, её приближение мне удалось почувствовать метров с десяти. Как это получилось — сам не могу сказать, ощущения есть, интуиция работает, а понимания нет. Может, заметил по слабому шуму шагов, может как–то ещё.

— Всё так плохо? — Спросил её, заметив кислое выражение на лице.

— У нас произошел государственный переворот, — тихо произнесла та, ловко запрыгивая ко мне в кузов. — Всех членов совета анклава, кого удалось поймать, поставили к стенке, кто успел сбежать — объявили в розыск. Власть взял генерал Дазд, крайне нелицеприятный тип, склонный к решению любых вопросов исключительно насилием.

— Нам это чем–то грозит? — Моя интуиция не предвещала чего–либо позитивного.

— Самым прямым образом, — сильно расстроенная девушка подтвердила догадки. — Именно Дазд и его люди непосредственно виновны в провале мер противодействия давно ожидаемому одновременному нападению на наши поселения и опорные пункты. У меня есть скверное чувство — он сам принимал участие в их организации, дабы после обвинить во всех просчётах своих противников в совете. Генерал пока сидит не очень прочно и его могут сместить другие претенденты на пост военного диктатора. Сейчас он старательно зачищает свидетелей, способных как–либо поколебать его позицию. И мы, кстати, непосредственно входим в их число, причём на самом удачном для его противников участке. То есть нас будут преследовать с желанием убить, пока не достигнут этой цели, или кто–либо раньше не прикончит генерала. Полковники Озм и Кавин являются людьми Дазда, потому все недавние события с нашим участием легко находят своё объяснение.

— То–то мне прибывший эскорт показался похожим на группу ликвидаторов… — тихо буркнул себе под нос. — Это ведь точно не бандиты? — Спросил внимательно наблюдавшую за мной девушку.

— Как теперь выяснилось — да, — со вздохом ответила она. — Это наёмники, собранные британцами для действия против наших интересов. Экипировка и снабжение шло по их каналам. Но реально подготовленных спецов среди них мало, опирались в основном на местные силы. Кое–кого втянули в дело вообще насильно, старательно замазав невинной кровью. Потому–то и эффективность действий той группы оказалась на уровне обычных бандитов, под кого они старательно маскировались. Англичане раз за разом наступают на одни и те же грабли.

— Нам с этого не сильно легче, — теперь уже я изобразил тяжелый вздох.

— Ты прав, — Рогнеда подошла вплотную, явно напрашиваясь на телесный контакт.

Обнял её за плечи, постаравшись передать частицу своей уверенности. Несмотря на все обстоятельства, именно мы пока берём трофеи, а совсем не наоборот. Хочется верить — мы сможем продолжить в таком же духе и дальше. Постояв так пару минут, предложил ей присесть на раскладное матерчатое кресло радиооператора, сев рядом на ящики с патронами.

— Пленников после допроса в расход? — Пора переключить её крайне невесёлые мысли, сильно портящие вид лица, немного в другое русло.

— Одного в принципе можно, но я пообещала ему шанс за правду, — встряхнув головой, ответила та.

— Шанс? — На моём лице явно изобразилось непонимание.

— Местная традиция, — пояснила Рогнеда. — Если тебя взяли живым в плен, то могут продать в рабство или убить после допроса. Дабы не тратить время на пытки, иногда предлагают сделку: правдивые ответы на любые вопросы за предоставление шанса выжить в саванне с тремя сухими пайками, флягой воды и пистолетом с одной обоймой. Шанс, прямо говоря — небольшой, но он лучше пыток и пули в затылок.

— Думаешь, после такого предложения тебе действительно рассказали всю правду? — Поставив себя на место допрашиваемого, я сразу же усомнился в практичности такого подхода.

— Обмануть, конечно можно, но тогда духи сильно обидятся, совсем не оставив шанса выжить. Да и когда знаешь о втором пленнике, терпеливо ожидающем допроса под соседним кустиком, самому врать уже как–то не хочется. Сдаст ведь с потрохами всех бывших товарищей, выкупая свою жизнь за счёт их, — довольно хмыкнула девушка, её настроение, похоже, начало немного улучшаться.

— Хорошо, — я изобразил на лице понимающую улыбку. — Со вторым что?

— Второй, можно сказать — и так на нашей стороне, — глядя на меня Рогнеда тоже улыбнулась. — Его затянули сюда обманом, опоив чем–то во время дружеской посиделки бывших сослуживцев, и закинув в кузов грузовика, вскоре перешедшего через врата. Очухался уже тут и не смог отказаться от предложения заняться своим привычным делом, назад дороги же нет. Поняв, с кем связался, пытался сбежать, да куда там. Поймали, немного поучили жизни и настоятельно посоветовали слушаться командира, если не хочет порадовать своей тушкой местных падальщиков. Ему ничего не оставалось, как пытаться влиться в коллектив, ибо одиночки здесь не выживают. Он хороший специалист в области военного радиодела, собственно из–за чего его сюда и затащили. Как боевик ничего не стоит, хотя за годы службы в британской армии стрелять кое–как научился. Поговоришь с ним сам, решишь. Всё равно ему некуда идти, а нам сейчас сильно не хватает людей даже на обычное дежурство.

— Ладно, тащи его сюда, сейчас всё и решим, — хоть меня и зацепило её желание принимать решения за меня, но предложение немного увеличить наш коллектив действительно стоило рассмотреть.

— Капрал Грегори Флиппи, сэр, — бодро начал представлять себя подошедший вместе с Рогнедой мужчина. — Британская… э… уже не важно, — как–то мгновенно сдулся он, виновато взглянув в мою сторону и быстро отведя взгляд.

Внешне весьма колоритная фигура с большой шишкой на лбу. Хорошо я вчера его приложил. Возраст за тридцать, ближе к тридцати пяти. Коренастая плотная фигура, даже чуть шире меня в плечах, но ниже ростом. Короткая армейская стрижка рыжей шевелюры, на породистом лице с массивным подбородком характерная суточная небритость. В зеленоватых глазах читается какая–то вина, или что–то ей подобное.

— Капрал говоришь? — Тихо хмыкнул себе под нос, глядя на эту массивную фигуру, пытающуюся сделаться меньше. — В твоём возрасте многие добиваются больших высот, — мне вдруг захотелось язвить.

— С моей служебной специализацией это предел, сэр, — нехотя признался он. — Таких, как я никогда не видит начальство, и даже рапорты не читает. Можно писать в них любую ерунду, неоднократно проверяли, между строк предлагая в них первому заметившему ящик бренди. Подлизаться тоже нет возможности. Начальство смотрит только на понятное их узкому мышлению, старательно обходя всё заставляющее напрягать мозги. Современная техника и технические войны для них слишком сложны и непонятны. Нет в этом ничего героического и чего можно красиво показать. Такие как мы не стреляем во врага, в бою нас не видно. По обычным нормативам мы обычно плетёмся в самом конце, ибо на силовые тренировки и тактическую подготовку мало времени. Мы сильно портим статистику, но без нас нельзя, и с этим начальству приходится считаться. Я понятно объясняю, сэр? — И снова этот виноватый взгляд, наверное, он меня за кого–то не того случайно признал.

— Никогда бы не взглянул на этот вопрос с такого ракурса, — кивнул головой, признавая правоту капрала. — У нас смотрят в первую очередь на реальную пользу для дела, и только после на внешний вид, если он действительно имеет какое–то значение.

— У вас здесь в Русской Армии всё иначе, — капрал набрался смелости и заглянул мне в глаза, словно ища там поддержки. — Посчитаю для себя большой честью служить под началом такого известного боевого командира и достойного уважения специалиста, если вы примите мою клятву личной преданности, полковник, — резко выпалил он, явно приготовившись к отказу.

После его слов я на некоторое время выпал в осадок. Вот меня и в полковники записали, обычного гражданского мужика. М-да.

— С чего вы, капрал, сделали такой вывод относительно моего звания? — Мне вдруг стало любопытно.

— Элементарная логика, сэр, — немного приободрился он, видимо поняв, что прямого отказа не ожидается. — Нас проинформировали относительно того, с кем предполагается иметь дело, плюс слухи. Мы ведь постоянно слушали эфир, дабы оставаться в курсе текущих событий. Вы недавно смогли очень своевременно блокировать важный перевал, уверенно раздавив многократно превосходящие силы, имевшие бронетехнику. Красиво и изящно сорвали тщательно подготовленную операцию противника, причём без видимых потерь. По нашей ориентировке у вас всего две машины, значит в подчинении не больше взвода. Понимающим людям это о многом говорит. Планирование, подготовка и проведение подобной операции требует весьма специфического опыта, а также грамотного взаимодействия нескольких подразделений. Разведка, аналитика, техническое обеспечение, опытные исполнители. Вы лично оказались здесь совсем не случайно именно в тот момент, когда потребовалось ваше прямое вмешательство. Если припомнить все ходящие здесь слухи о Русской Армии, эта операция вполне соответствует уровню её командования и общей нехватки боевого состава, заставляющей эффективно действовать малыми силами в ключевых местах важнейших событий. Русская Армия не могла оставить без внимания происходящее у их важных торговых партнёров, заранее позаботившись об удержании под контролем необходимой транспортной инфраструктуры. Ваш возраст, конечно немного меньше ожидаемого, но личные качества, которые вы наглядно продемонстрировали, совершенно не оставляют сомнений. Плюс она вам подчинятся, — быстрый взгляд в сторону Рогнеды, стоящей рядом с совершенно изумлённым лицом.

— Хорошо, я принимаю вашу клятву, — легко кивнул ему, стараясь из последних сил сохранить спокойное лицо. — Однако знайте, я совсем не полковник, а обычное гражданское лицо.

— Как вам будет угодно, сэр! — Отрапортовал капрал, с заметной радостью на лице отдавая мне честь. — Я всё прекрасно понимаю, сэр, и вы на меня вполне можете рассчитывать!

Я же не понимал, радоваться мне или печалиться. Ну, какой, спрашивается, из меня полковник? А ведь теперь придётся соответствовать, вон, Рогнеда тоже смотрит в мою сторону с явным подозрением. Ладно, выберемся в более обжитые места, тогда и будем пытаться решить эту проблему, сейчас же время для более важных дел.

После так сказать — «официального представления», мы поговорили уже нормально о деле и не только. Категорически потребовал забыть в разговоре со мной слова «сэр», «полковник», да и прочую армейщину заодно. Зовут меня Алекс, можно называть шефом, в крайнем случае — командиром. Порядки у нас простые, рассчитаны на личностную сознательность. Несознательная башка же часто болит, отчего — легко догадаться. Грегори оказался сообразительным мужчиной и всё понял с первого раза. По крайней мере, я на то сильно надеюсь. Дальше он рассказал о себе и о своей жизни на Новой Земле:

— Я раньше думал, что все рассказы о том, как в нашей стране раньше набирали матросов на парусный флот, выхватывая первых попавших мужчин прямо на улице — досужие сказки и французская пропаганда, — эмоционально сокрушался он. — «Ты нужен королю!» — всё, отказаться невозможно. И как заставляли забранных насильно людей делать всё необходимое, вбивали устав и дисциплину палками тоже. Но вот оказаться на их месте в самом конце двадцатого века — о таком даже кошмарных снов не припомню. И ведь я далеко не один здесь такой. В нашу банду четверо попали как я, но они механики, радистов больше нет. А обучать местные кадры, брр… — капрал сморщил лицо, как будто раскусил какую–то кислятину. — В лучшем случае способны как мартышки нажимать пару кнопок и глубокомысленно смотреть в одну и ту же картинку, не понимая, как всё работает. Для них техника неотличима от магии. А ведь многие пришли сюда из цивилизованных стран.

— Естественный отбор. Отрицательный! — Хмыкнул я. — У кого здесь хватает ума, в бандиты не пойдёт. Тем более воевать за чужие интересы. Вредное для здоровья занятие.

— Уже успел отметить, — Грегори полностью разделял мою точку зрения.

Из дальнейшего разговора я многое узнал о внутренней жизни банды наёмников и отношениями внутри неё. Кошмар — только это слово и приходит на ум. Даже те, кто изначально имел высокий уровень интеллекта и изрядный налёт цивилизованности, быстро деградируют в той среде. Курение дури является обязательным условием для всех. Отказаться можно, но есть риск однажды проснуться с перерезанным горлом. Разбой и насилие одновременно развлечение и дополнительный заработок. Спонсоры смотрят на такое времяпрепровождение вполне благосклонно, если оно не мешает выполнению их заданий, несильно отличающихся от тех же развлечений. Однако оснащённость и кое–какая подготовка всё же позволяли банде уверенно конкурировать с другими бандами, как в Дагомее, так и в Халифате, параллельно выполняя различные поручения заказчиков, благо те не отличались особой сложностью. Вот только с крайним заказом вышла небольшая промашка. А учитывая настороженные отношения между наёмниками и людьми полковника Озма, неожиданная пропажа целого боевого подразделения вызвала срыв договорённостей. Возможно, вскоре стоит ожидать их возвращения вместе с началом полноценной облавы с прочёсыванием местности, но у нас есть несколько дней для того, чтобы покинуть опасный район.

— Вот, смотри — это и есть весь мой взвод в подчинении, — после длинного разговора привёл капрала к своему грузовику.

Его требовалось срочно переодеть, накормить и ввести в курс нашей жизни. Да и познакомить со всеми остальными тоже. Взглянув внутрь КУНГ-а, капрал надолго завис, позабыв прикрыть рот. Всякого он, наверное, ожидал увидеть, но совсем не этого.

— Полковник Алекс, вы многократно превзошли всё возможное даже в моём воображении, — Грегори всё же отошел от лёгкого шока, снова обратившись ко мне по–армейски.

Я лишь взглянул на него с немой укоризной, заставив резко смутиться. Дальше я познакомил его с Оксаной и Лизой, передав капрала в их временное подчинение. Сам же приступил к подготовке ночного выезда. Требовалось внимательно рассмотреть карты и сделанные нашим воздушным разведчиком снимки, дабы найти удобный и относительно безопасный подъезд к остановленному конвою.

— Есть повод для грусти? — Спросил внешне расстроенную Оксану, когда мы отъехали на приличное расстояние от лагеря.

В этот раз каждые пятнадцать минут выходить на связь не требовалось, лишь докладывать заступившей на дежурство Рогнеде о прохождение контрольных точек на согласованном маршруте и наиболее важных событиях. На мой вопрос Оксана тяжело вздохнула, видимо решаясь, говорить или нет, но всё же ответила:

— Скажи, ну почему я такая дура!? — Громкий всхлип носом, показывал скорое появление обильной влаги из глаз. — Ведь знала же, что так будет, и всё равно пожалела, а теперь…

— Что случилось? — Я совершенно не понял, о чём идёт речь, но остановил машину, почувствовав необходимость немедленно разобраться.

— Ты теперь уделяешь куда больше своего внимание той бурской суке, а не мне! — Оксана повысила голос, разрыдавшись. — Всё понимаю, она действительно достойная женщина: врач, опытный тактик и боевик, известный командир, хорошо знает языки и местную жизнь, — давясь слезами, пробормотала она. — А я? Что я умею? Говорить — «здравствуйте, рады вас видеть в Новой Земле»? Нажимать кнопки, совершенно не понимая, что я делаю и на кого реально работаю, считая себя очень важной птицей? Тупая карьеристка! Я совершенно бесполезна и ничего толком не умею. Потому–то ты и не смотришь на меня, — её плечи сильно затряслись, поток слёз более не сдерживался словами.

А я сидел и не знал, чего сейчас нужно ей сказать, дабы всё это прекратилось. Вот мы и дожили до истерик от ревности. И ведь поначалу ничего не предвещало, можно сказать — сама выступила инициативой. Расстегнув застёжку шлема, отложил его в сторону. Стянул обрезанные перчатки, потянувшись к Оксаниному шлему, дабы снять и его. Та совершенно не сопротивлялась, полностью отдаваясь душевным страданиям и слезам. Забыв о словах, просто крепко прижал её к себе, желая передать частичку своей нежности. Ведь если отбросить бытовую шелуху, то могу честно признаться, я действительно люблю эту красивую дурочку. И без неё… даже думать об том не хочу! Своими ладонями периодически вытирал мокрые дорожки, не зная, чем ещё можно помочь. Мои действия постепенно возымели эффект: слёз стало меньше. Частично выплакав своё раздражение, Оксана снова заговорила:

— Ты ведь даже не представляешь, что я чувствую, когда вы страстно милуетесь. Ты не представляешь, что я прекрасно чувствую тебя, твою боль, твоё плохое настроение даже когда ты где–то далеко от меня. Откуда это взялось, я не знаю, но ничего не могу с этим поделать. Ты словно стал неотъемлемой частью меня. Ещё там, на орденской базе, когда мы впервые были вместе. И теперь я боюсь тебя потерять, боюсь больше самой смерти.

Я лишь крепче прижимал её к себе.

— Так попробуй почувствовать меня сейчас, — тихо прошептал ей на ушко. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я тебя тоже люблю и никогда не брошу.

— Я знаю, — Оксана глубоко вздохнула, окончательно просушив слёзы. — Но это не отменят моей полной бесполезности. И со временем ты окончательно разочаруешься во мне, даже оставив рядом с собой.

— Так сделай же, чтобы этого не произошло! — Твёрдо заявил ей. — И почему ты ещё не начала раздеваться?

Стоит отметить, намёк оказался понят исключительно верно и следующие пару часов мы так никуда не уехали. Страстно накинувшись на меня, Оксана показала такое, о чём прежде я и подумать не мог, заставив позабыть обо всём остальном. Она брала и отдавала, снова брала и снова наполняла меня каким–то особенным чувственным переживанием. И всё же я первым запросил пощады, дабы совсем не остаться без сил.

— Я думала даже бросить таблетки… — заявила явно оттаявшая девушка, когда мы оделись и снова тронулись в путь.

— Какие таблетки? — У меня эта новость вызвала лёгкую тревогу.

— От детей, — явно смутившись, ответила Оксана. — Сейчас о них лучше не думать, самим бы выбраться отсюда в более обжитые места, но очень хотелось как–то привязать тебя. Знаю, ты меня и так не бросишь, но вот хочется чего–то большего.

— Чего? — Если признаться честно — я сейчас пребывал в лёгкой прострации от подобных откровений.

— Наверное, как и всем женщинам, мне хочется настоящей семьи, — немного подумав, девушка озвучила свои тайные желания. — Муж, дом, дети, телевизор. И белое свадебное платье. И ведь разумом понимая — всё это временная блажь, но ведь так хочется.

Тяжким вздохом показал своё отношение к подобному вопросу.

— Твоя Рогнеда тоже этого хочет и ещё больше боится, — Оксана неожиданно сменила тему.

— Моя? — Похоже, я скоро разучусь удивляться вывертам женского сознания.

— Твоя, твоя, чья же ещё… — в Оксанином голосе чётко проявились нотки категоричности. — При тебе она старается держать лицо, но я‑то прекрасно вижу, какими глазами она на тебя смотрит. Ты глубоко запал в её душу, обратно вырвать уже не удастся. И она сильно боится, что у неё опять отберут то, что ей стало дорого. Только ты ей пока не говори, хорошо?

— Почему? — Какое–либо понимание явно непростой ситуации наших странных отношений неизменно ускользало от меня.

— Я сама с ней хочу первая поговорить! — Твёрдо заявила Оксана. — Раз нам выпала судьба делить одного мужчину, нам надо лучше понять друг друга. Мы после сами к тебе подойдём, когда договоримся.

Попытался выкинуть из головы клубок мыслей, связанных со всеми этими личными взаимоотношениями, сосредоточившись на управлении автомобилем. Дороги здесь нет, одни направления, фары мы не зажигаем, полагаясь исключительно на прибор ночного видения. А приличных кочек и подлых ямок в саванне хватает, их не так–то просто заметить с ходу, приходится изрядно напрягать своё внимание. Эх, мне явно не судьба понять женщин. Хоть они иногда ведут себя как вполне разумные существа, но попытка применить к их желаниям и некоторым действиям логику совершенно нелогична. Остаётся просто довериться и принимать как есть. И ещё за всё время нашего общения я совсем ничего не узнал про Рогнеду. Со мной она категорически отказывается говорить на личные темы, только по наиболее актуальным вопросам, связанным с нашим выживанием. В своё прошлое она меня не пускает, а вот Оксана знает куда больше. И не только Оксана. Капрал Флиппи тоже привёл её подчинение мне как достаточно весомый аргумент в своём обосновании моего несуществующего звания. Так кто же она такая?

— Конвой с треугольным полосатым флагом на штоке, вы слышите меня? Приём, — перед тем, как подъезжать ближе решил попробовать связаться по радио.

Здесь у местных тоже есть устоявшиеся каналы вызова и принципы опознания друг друга по СИ-БИ. Дабы при случайной встрече в саванне обойтись без стрельбы. Не все эти принципы соблюдают, тем более бандиты, но попытаться стоит. Мы встали от стоящего конвоя достаточно далеко, удачно прикрывшись холмом. Нас они не должны заметить, хотя сами как на ладони. Я бы не стал даже пытаться связываться, подождав рассвета, но мне в тепловизор прекрасно видна непонятная суета людей около машин.

— Здесь конвой, кто с нами говорит? — Через несколько минут и повторного запроса мне всё же ответили заметно раздраженным голосом.

— Так, мимо проезжали, видим вас, возник вопрос — нужна ли помощь? — Ответил очень уклончиво, не желая раскрывать себя для всех, кто сейчас слушает эфир.

— Мимо проезжали — проезжайте мимо, — грубо ответили мне с той стороны, — иначе поприветствуем пулемётами.

А видимая мне суета вокруг конвоя заметно усилилась, люди быстро рассредоточивались вокруг машин, а сверху них появились тепловые засветки занимавших свои места стрелков.

— И незачем так суетиться, — ехидно заявил в эфир. — Я вас прекрасно вижу, а вы меня нет. Потому засуньте себе свои пулемёты сами догадайтесь куда.

— Что тебе нужно? — Похоже, со мной разговаривают исключительно ради желания потянуть время.

— Уже предлагал помощь со своей стороны, — ещё пара фраз и можно спокойно ехать обратно — здесь обойдутся и без нас.

— Да чем вы можете помочь!? — В голосе сквозило большое раздражение и недоверие одновременно. — Катитесь дальше своей дорогой!

— Я‑то сейчас укачу, мне несложно, а вот кто прикатит завтра, вы подумали? — Ехидно поинтересовался у своего удалённого абонента. — Вы стоите тут половину вчерашнего дня и до сих пор не стронулись с открытого места. В общем как хотите, я убираюсь отсюда подальше, дабы случайно не попасть под раздачу.

— Подождите, у вас есть врач? — Меня неожиданно окрикнули с той стороны другим голосом.

— Прямо здесь нет, но знаю, где его можно найти неподалёку, — вовремя вспомнил о той же Рогнеде, которая, по словам Оксаны, явно имеет какое–то отношение к медицине.

— У нас важный человек тяжело ранен, ему требуется срочная хирургическая помощь, — судя по тону, с той стороны кто–то сейчас хватается за спасительную соломинку.

— Минуту, сейчас свяжусь с базой, узнаю, есть ли такая возможность, — хоть и не хочется сильно влезать в чужие дела, но раз уж предложил…

Рогнеда ответила сразу. Возможно, даже слушала наш разговор, хотя для СИ-БИ тут уже несколько далековато, впрочем, прохождение радиоволн — это отдельная история. Я, естественно, связывался с ней по нашим закрытым каналам. Та попросила быстро уточнить на месте характер ранения, но сразу заверила, что возможность оказать помощь у неё есть, если найдётся кто–то на роль ассистента при проведении операции.

— Требуется немедленно осмотреть вашего пациента, тогда появится некоторая определённость, — сообщил ожидавшим ответа на стороне конвоя. — Мы сейчас подъедем, уберите людей с крыш от пулемётов и вообще спрячьте оружие. Помните, в отличие от вас мы хорошо видим в темноте.

Снова суета около машин, пулемётчики слезли с крыш, остальные частично попрятались за железо, перестав выделяться в моём прицеле светлыми пятнами на тёмном фоне. Признав это за выполнение наших условий, мы медленно покатили к ним, оставаясь настороже.

— Показывайте, — потребовал у молодого невооруженного парня, вышедшего ко мне навстречу.

Восточный тип лица, чёрные волосы короткая стрижка — это всё, что я смог разглядеть.

Оксана остановилась в сотне метров от конвоя, дабы не провоцировать нервных людей, остаток пути я проделал пешком, оставив при себе только один пистолет в подмышечной кобуре скрытого ношения. Наши условия были действительно выполнены, оружие все повесили на ремни, но хорошо заметная напряженность никуда не исчезла.

«Так, скверное дело», — про себя подумал я, быстро осмотрев раненого мужчину, пребывавшего в бессознательном состоянии. Сквозное ранение в правую сторону груди. Пуля удачно прошла мимо рёбер, да и в лёгком ничего серьёзно не задела, иначе бы он уже умер от потери крови. Большое рваное выходное отверстие залили какой–то желтой пеной, дабы остановить кровотечение. Но общее состояние раненого явно ухудшалось и долго он не протянет. О чём я и сообщил внимательно смотрящему на меня парню.

— Если вы сможете спасти моего отца, он вас хорошо отблагодарит, — негромко произнёс он, старательно борясь со слезами, предательски вылезающими на глаза.

— Вы сможете перевезти его до нашего лагеря, здесь мы ничего не можем? — Спросил его.

— У всех машин пробиты радиаторы, колёса мы уже восстановили, — ответил парень. — Наш механик погиб, потому быстро починиться не получилось.

— Тогда сейчас перегружаем его на наш транспорт, — я принял весьма непростое решение, догадываясь, что мы можем банально не довезти пациента. — Если хочешь с нами можно отправить ещё одного человека, но чтобы он нам не мешал.

— Я еду с вами! — В голосе парня проявилась заметная твёрдость.

А по тому, как он быстро и чётко стал командовать остальными, сразу стало ясно кто здесь настоящий хозяин. Его приказы выполнялись мгновенно и без раздумий. Раненого мужчину погрузили на носилки и бережно перенесли в кузов подъехавшего «Хамви», где мы соорудили удобную лежанку за пулемётной турелью. После чего все заняли свои места, и мы медленно покатили в сторону своего лагеря, включив фары и старательно объезжая кочки с ямками, дабы окончательно не растрясти пострадавшего. Конвою же я оставил инструкцию дальнейших действий, парень подтвердил их своим приказом. С пробитыми радиаторами машины вполне могут ехать. Медленно и недолго, останавливаясь чтобы остудить моторы, но, тем не менее, им следует срочно убраться с открытой местности. Пусть у них бронированы кабины и частично борта, но от неожиданно налетевшей кочующей банды это не спасёт, как показало предыдущее столкновение. Неподалёку есть перелесок, там стоит разбить временный лагерь. Позже мы сами выйдем с ними на связь, к тому моменту уже определится — выживет ли наш пациент или нет.

Наверное, у каждого человека есть моменты, которые он старательно хочет забыть. У кого это неприятные детские воспоминания, о том, как он вляпался в свежую коровью лепёшку, впервые оказавшись в деревне, у кого–то другого может найтись немало похожих неловких моментов. Сознание взрослого умеет гораздо лучше объяснять всякую неприятную гадость, которая иногда происходит в жизни. Я уже успел многое повидать за последнее время: разорванные трупы, насилие и его видимые последствия. Уже успел обустроить приличное по размеру виртуальное кладбище собственных врагов. Но всё это воспринимается как–то обыденно. Но вот непосредственная помощь хирургу при проведении полосной операции, причём далеко не самой сложной, обернулось для меня серьёзной психологической травмой. Во время операции я просто стиснул зубы, силой вогнав себя в транс, и делал всё необходимое как робот. Но вот после, когда подступил откат… и о нём тоже воспоминать не хочется. Как будто копались у меня самого в потрохах, а я на всё это смотрел сверху… брр. И ещё учитывая особенности местной полевой хирургии. Пока мы везли раненого, Рогнеда перебудила всех, заставив срочно готовить для неё операционную. Под неё она выбрала трофейный грузовик, выбросив не глядя наружу всё лишнее из кузова. Ну, почти не глядя, всё же ценная аппаратура не пострадала. Обеззараживание кварцевой лампой, найденной в моём хозяйстве и протирание внутренностей кузова спиртом — это лучше чем ничего. Нужного инструмента почти нет. Только представьте вместо нормального медицинского зажима самые обычные пассатижи радиомонтажника с кольцевой резинкой на ручках. И так всё. Разве лишь несколько вполне нормальных скальпелей нашлось в моих инструментах. Для ремонта радиоаппаратуры они тоже иногда нужны, вот и запасся. Хорошо хоть в имевшихся аптечках сохранились шприцы и трубки с иглами для переливания крови, а также кое–что другое по мелочи. Ну не предполагалось здесь серьёзной медицины, максимум — первая помощь при лёгких травмах. Несмотря на отсутствие много из числа крайне необходимого, девушка не растерялась, уверенно взявшись за дело. Кроме меня ей помогала Оксана, тоже пребывавшая в каком–то сумеречном состоянии сознания. Молодой парень, чей отец оказался на нашем импровизированном хирургическом столе, категорически потребовал своего присутствия во время операции. Было не до споров, потому его допустили, заставив переодеться в чистую одежду из моих запасов. Да, как всё началось, он тоже имел весьма бледный вид, опасаясь даже глубоко дышать. Судя по уверенным действиям, Рогнеда имела немалый опыт помощи раненым. Она быстро определила характер раны, решительно взявшись за её обработку. Я подсвечивал ей фонариком, подавал инструмент и старался не смотреть туда, где она работает. Больших разрезов она не делала, ловко проникая руками и инструментом в окровавленную плоть, дабы вытащить наружу несколько металлических кусочков оболочки пули и ещё каких–то кровавых комков отмирающей плоти. Там было и чего–то ещё, я опять же старался не смотреть. Но пришлось опять помогать своими руками, когда началась ушивка ран. В самом конце Рогнеда спросила о наших группах крови. У меня первая, которая подходит практически всем, потому мне судьба и предопределила становиться донором. Парень категорически возражал против переливания крови вообще, но Рогнеда сказала ему, что иначе его отец скоро умрёт, и все наши усилия окажутся напрасными. Скрипнув зубами тот согласился. Выцедив у меня не меньше литра, Рогнеда приказала идти отсыпаться, дальше она справится без нашей помощи, хотя дозу стимулятора против сна всё же взяла на всякий случай. Чувствуя заметную слабость, с ней легко согласился, кое–как добравшись до кабины своего грузовика, где мгновенно отключился.

— Полковник, разрешите обратиться! — Едва я выбрался из кабины следующим днём, ко мне сразу же подскочил капрал Флиппи с сильно озадаченным лицом.

Я попытался передать ему своё внутреннее состояние вселенской тоски, выдерживая долгую паузу и глядя на него как на врага народа.

— Просил же не называть меня так, тем более при посторонних… — своими словами мгновенно вогнал его в краску.

— Виноват! — Быстро отвечает тот, и при этом ещё улыбается, гад.

— Ладно, чего хотел–то? — Несмотря на долгий сон, лёгкая слабость так и не ушла, потому сейчас мне совершенно не хотелось стоить из себя крутого командира.

— Мне утром удалось связаться с моим другом… — тут он замолчал и реально смутился.

Я внутренне дёрнулся, ибо такой поступок находился далеко за гранью разумного. Тем более без моего предварительного разрешения. И его смущение вполне понятно — ожидается серьёзный разнос. Впрочем, тут я сам виноват, раз потребовал именно разумного поведения, а не кондовой армейской дисциплины. Так что сам виноват. Кивком потребовал от капрала продолжения.

— Ну, я рассказывал вам о том, как некоторые из нас тут оказались. Он и некоторые другие давно хотели сбежать, но… Банда — это как корабль в море, где свободу обретают только покойники. И тут вдруг мне повезло встретить вас.

— Короче! — Я пока не понимал, куда он клонит.

— Роберт хочет совершить побег вместе с ещё четырьмя нашими парнями, если вы согласитесь принять их к себе на тех же условиях, как и меня, — быстро выпалил капрал. — Четыре механика и один оружейник. Бойцы хорошие, не то, что я. И ещё они могут сильно затруднить последующие поиски нашей группы тем отрядом бандитов, перед побегом повредив технику и отключив радиоаппаратуру. Всё, что от вас требуется — это сейчас дать мне своё согласие, дальше уж как парням повезёт.

— Хорошо, считай — согласие получено, — несмотря на дурное предчувствие, я всё же решил дать тем людям шанс выбраться из задницы. — Только сообщи мне, когда от нас им потребуется какая–то помощь, постараюсь что–то придумать.

Инициативу, пусть и дурную, иногда стоит официально поддерживать, иначе меня будут банально ставить перед фактом, подстраивая события как им нужно. Да уж, Капрал Флиппи фрукт ещё тот. Наверняка и по службе имел множество нареканий за проявление этой самой инициативы к месту и не очень. Хорошо хоть сейчас испросил разрешения, а не сделал всё сам. Следить за ним нужно, иначе под монастырь всех нас запросто подведёт.

— Я верил — вы именно так скажете! — Грегори быстро повернулся и куда–то убежал.

Пожав плечами, отправился совершать утренний моцион, пусть сейчас уже далеко не утро, да и желудок давно намекал о крайней необходимости положить в него кусочек чего–нибудь съестного.

— Жить будет, — Заспанная Рогнеда появилась в КУНГ-е, когда мы уже пообедали и пили кофе, сразу же ответив на немой вопрос, читающийся на наших лицах при её появлении. — На редкость крепкий организм, несмотря на приличный возраст. Плюс твой панкартин ему поможет быстрее оклематься.

Девушка не воспользовалась стимулятором, действительно признав операцию успешной, иначе бы до сих пор дежурила около пациента. Это радовало. А почему она растрясла меня для того мужика на особое лекарство, мы сейчас узнаем.

— Кстати, подруга, расскажи, с чего ты так сильно возбудилась и решилась провести ту операцию, несмотря на полное отсутствие подобающих условий? — Оксана первой задала ещё один вопрос сейчас мучавший меня.

— Вы хоть знаете, кого мы спасали? — Ответила та вопросом на вопрос, и, отметив наше мотание головами, пояснила: — Это весьма уважаемый вольный торговец Зелимхан аль Рашид. Его здесь практически все знают, даже бандиты. Он, конечно, далеко не ангел, но очень порядочный человек. Многим помог, совершенно не разбираясь, кто есть кто. Известный учёный и философ. Его почти никто раньше не трогал, ибо с одной стороны — репутация, а с другой — за него обязательно вступятся и уж точно отомстят. Вообще кочующие вольные торговцы пользуются здесь негласным покровительством многих вождей племён, бандитских главарей и орденских экспедиций. На них очень редко нападают, и практически никогда не нападают подло, как произошло вчера. По рассказу Хафиза, сына Зелимхана, их сначала попросили остановиться по радио, дабы обменяться товаром и информацией, а когда Зелимхан лично вышел общаться, в него выстрелили с той стороны из винтовки явно по приказу бандитского главаря, ибо сразу после началась интенсивная стрельба и в сторону стоящих машин. Хоть те и имеют бронирование, но оно совершенно недостаточно для серьёзного боя. Охрана конвоя, понеся неожиданные потери, всё же сумела отогнать бандитов ответным пулемётным огнём. И той банде уже можно смело заказывать по себе панихиду, ибо о подлом нападении на Зелимхана теперь узнала вся Дагомея, а наверняка уже и в Халифате услышали. С ними теперь никто даже разговаривать не станет, сразу открывая огонь на поражение.

— Это нападение сильно похоже на провокацию, — я не удержался от высказывания вслух пришедшей мысли. — Вопрос лишь в том, кого планировалось выставить виновным? — Ещё одна мысль никак не хотела ловиться за хвост.

— Вероятнее всего именно нас, — Рогнеда озвучила то, что фактически болталось у меня на языке, хотя я ещё не понимал, почему интуиция считала именно так.

— А как же живые свидетели? — Оксана выразила явное недоумение подобным раскладом.

— Их мнение уже не имеет особого значения, — Рогнеда понимала местные расклады куда лучше всех нас. — Любого попытавшегося вырваться из ближайшей округи теперь очень горячо встретят, как в Дагомее, так и Халифате. Поверьте, возможность определить, кто и откуда едет есть, саванна не так уж и велика. Сначала беглецов перестреляют в профилактических целях, а после начнут выяснять тех или не тех. Сами же бандиты наверняка имеют налаженный канал экстренной эвакуации или договорённости с кем–то из вождей племён. Они спокойно пересидят сезон дожей, а после всё успокоится. Именно потому я и постаралась сделать всё возможное для спасения жизни Зелимхана. Он сейчас наш единственный надёжный пропуск в более обжитые места.

Мне, конечно, некоторые моменты показались откровенно притянутыми. Ведь никто не мешает нам сделать большой крюк и выехать к обжитым местам совсем с иного направления. Вопрос лишь в запасе топлива, которое, впрочем, стоит экономить, ибо заметных поступлений не ожидается. В конвое вольного торговца я видел машину с большой цистерной, судя по характерным следам сварки — дополнительно бронированную. У бандитов тоже наблюдался похожий грузовик. Тут все кочевники возят с собой изрядный топливный запас, иначе никак. И наш прицеп с двухсотлитровыми бочками на их фоне совсем не смотрится, учитывая сколько солярки съедает грузовик во время движения. На стоянке топливо тоже расходуется, ибо без электричества нам оставаться нельзя. Хорошо в конструкции военного «Мерседеса» есть автономный стояночный агрегат, он не такой прожорливый, как основной мотор. И по топливу нам потребуется действительно скоро перемещаться туда, где есть большой шанс удачно заправиться. Пережидать сезон дождей в саванне я совершенно не рассчитываю.

Немного поговорив ещё на отвлечённые темы, мы занялись делами. Я отловил капрала Флиппи, сидевшего в нашем «Хамви» с наушниками на голове с крайне задумчивым видом. Рогнеда передала ему своё бессменное дежурство по перехвату чужих переговоров. Как выяснилось, местные языки он тоже успел неплохо изучить, потому кое–что понимал из болтовни негритянских бандитов друг с другом. Заметив меня, он сразу же стал приставать с вопросами, не тему, откуда я взял новейшие американские радиостанции от фирмы «Харрис», установленные как у меня в КУНГ-е, так и тут. Я переставил один блок на разъездную машину, дабы всегда иметь прямую связь с базой. Также он выступал в роли ретранслятора, когда я отходил от него с персональной радиостанцией. Очень удобная военная система, хотя и требующая от своего владельца хорошей подготовки. По словам капрала даже у них «по ту сторону ленточки» таких систем ещё не появилось. Американцы пока держали их для себя, не распространяя на всех партнёров по блоку НАТО. Естественно, он не сильно верил в мой честный ответ — «подарили». Ну как, подарили, вот всё что у меня есть — подарки от разных людей, хороших и не очень, трофеями называются. Опять не верит, качая головой, мол — «кто такой техникой владеет — трофеем не отдаст». «Да кто же его спросит?» — на мой пример с их бандой и её имуществом, теперь благополучно ставшим моим, у него и впрямь не нашлось возражений. И теперь пришла моя очередь задавать вопросы про ту же современную технику и её происхождение у бандитов.

— Мне кажется, тут проводят испытание нового оборудования в полевых условиях, — ответил капрал после недолгого размышления. — Внешнее исполнение по виду гражданское, но начинка самая передовая. Внутри немецкие и американские микросхемы позапрошлого года выпуска, конструктивное исполнение начинки похоже на японскую сборку, хотя корпуса делали немцы. Поверь, я в этом хорошо разбираюсь. И ко всему этому приложены полноценные военные прошивки встроенного микрокомпьютера, в том числе и для групповой работы в составе подразделений. На гражданской технике такого нет. Кстати, мы вполне можем объединять в одну сеть твои «Харрисы» и эти игрушки. На верхних частотных диапазонах точно, хоть и без полной совместимости скремблированного режима, — он выдал своё экспертное заключение. — Всё равно перехватить переговоры в сжатой цифре с голосовым кодеком тут некому.

— А запеленговать? — Меня тут же обуял лёгкий скепсис.

— Тоже сомнительно, — капрал излучал полную уверенность. — Тип сигнала совершенно нетипичный, похож на обычные вспышки помех.

— Знаю, — кивнул головой, подтверждая сказанное.

— Даже если у кого–то здесь ещё есть современные пеленгаторы, их ещё требуется правильно настроить на выделение нужного типа сигнала, — капрал рассказывал мне прописные истины, даже не подумав о том, что мне они прекрасно знакомы. — В ближайшей округе на тысячу с лишним километров кроме меня ты таких больше не найдёшь, — самодовольно заявил он. — И ещё потребуется изготовить специальную антенну на высокочастотные диапазоны, их почему–то сюда категорически не желают поставлять с той стороны, приходится самим выкручиваться.

Хотел показать этому наглецу свой уровень знаний, дабы он не слишком задавался, но после передумал. Пусть и дальше считает себя единственным знатоком в этой области, мне проще будет контролировать его действия. Заодно немного поучусь у настоящего профессионала, ибо себя я таковым совсем не считаю, так — продвинутый любитель. Тут нас посетила зевающая Рогнеда, категорично потребовав уступить ей место. Своего пациента она уже осмотрела, проверив состояние раны, швы и сделав ему несколько инъекций. Заодно накормила неотрывно сидящего с отцом парня и оставленного в ближайшем перелеске пленного бандита, терпеливо дожидавшегося освобождения. Сидеть жестко пристёгнутым наручниками к дереву весьма неудобно, но альтернатива в виде милосердной пули в затылок его явно не прельщает. Наша новоявленная докторша порадовала и тем, что вечером опять сцедит у меня немного крови. Мол — «кровопускание мне для здоровья сейчас крайне полезно, заодно избыточное давление не будет пагубно влиять на мозги». Я и впрямь успел отметить почти полное отсутствие желания разложить прямо тут эту нагло ухмыляющуюся очаровательную стерву.

Дальше вместе с капралом мы монтировали трофейный пеленгатор в мой грузовик. Флиппи хотел организовать там полноценный пост радиотехнической разведки, и лишь недостаток свободного места его останавливал. Второй грузовик пока занимала импровизированная больница, и перенести всё лишнее туда не представлялось возможным. Пришлось снова уплотняться в КУНГ-е, выложив из него часть полезного барахла на землю. За час мы установили на крыше платформу с антенной частью пеленгатора, запихнув аппаратный блок в стойку, где для него нашлось место. В перспективе есть шанс воткнуть сюда ещё один блок, но могут возникнуть проблемы с охлаждением работающей аппаратуры. Затем возились с подключением и настройкой, пока всё не заработало. Лиза нам активно мешала, оторвавшись от своего экрана, ибо который день подряд смотреть в него ей ужасно надоело. А тут появилось что–то новое и интересное.

— Вот, смотри, как у меня всё выглядит, — капрал, наконец, запустил свой рабочий ноутбук.

На экране медленно открывалась карта окружающих земель, весьма подробная, кстати, заметно лучше, чем имеющаяся у меня подборка.

— Так, сейчас быстро определим, где мы находимся сейчас, — несколько кликов по клавиатуре и карта начала смещаться, показывая в центре наше примерное положение.

— Ориентируешься на радиомаяки? — Сразу же догадался, как это работает.

— Да, давно написал удобную программку, — улыбнулся тот. — Хоть это и не спутниковая навигация, погрешность в пару километров для нас некритична. — Точно определил? — Повернулся он ко мне, и кивая в сторону экрана.

— Вот тут, — ткнув пальцем, внёс дополнительные поправки.

— Сейчас скорректирую, — капрал тронул точпад и снова пробежался пальцами по клавиатуре. — Готово! А теперь взглянем, где сейчас болтаются наши знакомцы, — при этих словах он вызвал на экран очередной информационный слой карты.

Карта резко переменила масштаб, словно отдалившись от нас. На ней постепенно стали проступать разноцветные линии, идущие из центра к каким–то удалённым точкам, находящимся за краем экрана. Линии отличались цветом, яркостью, а также толщиной.

— Пеленги на различные источники сигналов, — пояснил капрал мне и подсматривающей из–за моей спины Лизе. — Цвет и толщина показывает частоту и мощность источника. Яркость зависит от прошедшего времени с момента пеленгации.

Действительно весьма наглядная картинка. Основные характеристики источников сразу понятны.

А вот теперь зададим ещё одно условие… — карта снова изменила масштаб, теперь некоторые линии упёрлись в цветные точки с поясняющими надписями. — Стационарные передатчики, о местоположении которых мы имеем точную информацию, — пояснение уже не требовалось, я и сам догадался. — При движении машины или при наличии связи со вторым пеленгатором, можно определить и примерное положение остальных источников. Точность пеленгации сильно зависит от многих условий, но для уверенного нахождения нужных нам целей её вполне хватает. Сейчас подсоединю в систему ещё сканнер и устройство записи, в результате выходя на совершенно другой технический уровень ведения эфирной разведки. Нам ведь нет смысла слушать всех подряд, когда есть картина представления источников в пространстве. Так–так, кажется, ребятам удалось вырваться… — задумчиво прошептал капрал, кликая указателем мыши в едва заметно смещающуюся яркую светло–голубую линию.

— Так показаны ваши передатчики? — Я сразу же почему–то напрягся.

— Нет, это радиомаяк второй машины с пеленгатором, — Флиппи уткнулся в экран, пытаясь там что–то разглядеть. — Он включается только по удалённой команде оператора. Но я этого сигнала точно не подавал, значит, Бренан всё–таки нашел ключ к контрольному пульту в своей машине.

— Что всё это значит? — Моя тревога только усилилась.

— Значит, ребята смогли удрать на второй машине связи, дабы увести самое ценное, и их сейчас активно преследуют, для того и включили маяк. Они должны двигаться в нашем направлении, я передал примерные координаты нашего лагеря. Даже не координаты, а направление, по ним без дополнительной наводки сразу не найдёшь, — тут же поправился он, заметив мой сильно похолодевший взгляд. — Лучше бы они пикап или багги выбрали для своего бегства, на грузовике их обязательно догонят, — растерянно произнёс капрал, взглянув на меня с большой надеждой во взгляде.

Поначалу хотел банально плюнуть на неявно высказанную просьбу. Да ещё крепко влепить капралу за излишнюю инициативу. Зачем мне рисковать? И, собственно, ради кого? Я тех парней не знаю, они меня тоже, повезёт — встретимся, но, чувствую — им точно не повезёт без нашей помощи. Причём, выезжать нужно прямо сейчас, иначе просто не успеем. И откуда у меня все эти чувства, интересно?

— Так, капрал, быстро говори, какое оружие есть у банды, — решение о вмешательстве совесть уже приняла за меня.

— Обычная ручная стрелковка, ты её уже видел, — он начал перечислять: — Хозяева требовали поддержания однообразия вооружения, дабы было меньше позиций снабжения. Как сами понимали расклад, нас не особо спрашивали. Есть некоторое количество трофеев, те же «Калашниковы», но к ним совсем мало боеприпасов. Наши карабины хороши при стрельбе одиночными, патрон сильный, но по крупному зверью здесь лучше бить очередями, одна–две пули порой только разозлят. С рук так особо не постреляешь, а падать на землю — потерять подвижность. Заградительный огонь — та же история. Да и длина оружия несколько великовата, лично я к иному приучен. Потому по возможности мы пользовались трофеями. Пулемёты на технике под винтовочный калибр, есть один М2НВ пятидесятого калибра, но к нему недавно кончился боезапас. Бреннан каким–то неграм за золото загнал последний ящик, а поставщик никогда не отличался особой расторопностью. В этих краях вообще мало кто имеет крупный калибр, — такие новости меня несказанно радовали. — У негритянских банд иногда встречаются на технике старые ДШК, но опять же жуткий дефицит патронов. Только попугать внешним видом. Для грабежа ведь не обязательно стрелять, куда чаще предъявляют потенциальной жертве «весомые аргументы» и требуют заплатить дань или сдаться. Из рабства хоть можно сбежать или выкупится, а покойникам ни свобода, ни материальные ценности уже не нужны. Но хватает и всяких отморозков, предпочитающих сначала пострелять. Потому тут никто не хочет продавать неграм крупные калибры даже за алмазы, максимум — винтовочные патроны. В Халифате схожая ситуация. У Бреннана имеется ещё один автоматический станковый гранатомёт, но он сломан, и починить в полевых условиях нельзя. Жаль, у нас нет бронированных машин, тогда риск был бы значительно меньше. Эх… — капрал разочарованно вздохнул.

— У нас ведь нет необходимости непременно перебить всю погоню, достаточно сбросить её с хвоста твоих парней, — риск мне казался вполне приемлемым.

Играть в догонялки нам категорически нельзя. Единственный верный шанс — устроить засаду. Но нужно очень точно определить, где конкретно проедут беглецы с погоней на хвосте. Тогда и риска практически не будет, ибо стрелять в нас на хорошей скорости вряд ли кто сможет. А охватить нас с флангов или вовсе зайти в тыл мы просто не дадим.

— Значит так, Лиза, срочно выводи наш разведчик вот сюда, — я переместился к её экрану, выводя на него крупномасштабную карту. — Знаю, расстояние великовато, устойчивого приёма картинки не будет. Да и стемнеет скоро. Автоматический возврат отключи, топливо закончится — не беда, пусть падает, где получится, позже подберём.

Дочь кивнула, быстро заняв своё рабочее место. Мой авторитет был для неё непререкаем.

— Грегори, попытайся связаться со своими парнями, и выводи их на нас, мы постараемся успеть перехватить направление вот тут, — теперь я ткнул пальцем в его экран. — Оксана, бросай дела, полная боевая выкладка, бронежилет, шлем, ночник.

— Окликнув Рогнеду по радио, — тоже направился к ящику с амуницией, терять время больше не стоило, нам ещё прилично ехать.

Мы едва успевали. «Хамви» нёсся на пределе возможностей, подпрыгивая на кочках так, что пассажирам приходилось крепко держаться за сидения, дабы не пробить головой крышу кабины. А каково приходилось водителю — о том и вспоминать не хочется. Рогнеда поначалу выразила желание ехать в кузове у пулемётной турели, но я ей запретил. Связь с базой работала хорошо, наши подопечные тоже уже знали куда рулить, но догоняющие плотно висели на хвосте. Воздушная разведка помогла лишь уточнить дорогу беглецов, издалека заметив свет фар, на большее не хватило топлива. Беспилотник упал в саванну, включив поисковый радиомаяк на последнем заряде резервной батареи.

— Быстро пересаживаемся! — Остановив джип, закинул «Вал» на спину и метнулся в кузов, выпутывая из креплений «Баррет».

Запасные магазины заранее распиханы в карманы разгрузки, осталось только приладить тепловизионный прицел на планку пикатини. Хоть оружие с ним и не пристрелено, тут рабочая дистанция будет не дальше трёхсот метров. Промахнусь — возьму поправку. Без крупного калибра нам нельзя, по словам капрала, джип бандитского главаря хорошо бронирован. Оксана села на водительское место, Рогнеда метнулась к пулемёту. Их задача выскочить по моему сигналу из–за гребня склона и открыть заградительный огонь, отсекая основной состав преследователей и вовремя эвакуировать меня, если всё пойдёт плохо. Мне же предстоит выбить лидирующую машину. Взревев мотором, «Хамви» резко дёргается с места, дабы скрыться за гребнем пологого холма. Прямо по курсу уже видны прыгающие далёкие вспышки фар приближающихся машин. Растянувшись на земле, упёр приклад «Баррета» в плечо. На установку прицела уже нет времени, да и не нужно. Открытое небо заполнилось яркими звёздами, ноктовизор вполне справляется, картинка яркая и чёткая. Вот показалась грузовая машина с антеннами на крыше. Несётся на максимальной передаче, часто подпрыгивая на кочках, как только не переворачивается, интересно. За ней часто мелькают огни фар догоняющих. Расстояние до них пока слишком велико. Грузовик пролетает мимо, оставляя за собой длинный пылевой шлейф. Несколько долгих минут и в моём прицеле появляется первая машина преследователей, за ней чуть правее идёт вторая, отставая от неё на пару корпусов. Позади с приличным отставанием движутся ещё два джипа, багги с пулемётами нет. Пулемётчиков у турелей не видно, на высокой скорости им всё равно не удастся стрелять вперёд. Очень удачный для нас расклад. Успокоив дыхание, тяну спусковой крючок. Выстрел громко бьёт по ушам, приклад чувствительно толкает плечо. Промах, первый джип даже не снизил скорости. Второй выстрел чуть выше, есть! Резко свернув вправо, он красиво подрезает идущую следом машину, никак не успевавшую отвернуть. Касание, и два неуправляемых корпуса закувыркались по распадку. Отстающие джипы начали своевременно разворачиваться каждый в свою сторону, дабы скорее покинуть зону обстрела. Наверняка водители заметили вспышки моих выстрелов и приняли единственное верное решение. Поймать их в прицел я даже не пытался, отдав команду девушкам показаться на глаза. Громкая пулемётная очередь ударила прямо над моим ухом, ещё одна машина вдруг метнулась вправо и сразу резко влево, завалилась на бок, несколько раз перевернулась и вспыхнула ярким пламенем. Последний преследователь успел перевалить через гребень противоположного склона и скрылся из виду. Догонять его никто не собирался.

Мы не спешили сниматься со своего места. Хотелось окончательно убедиться, что больше никого рядом нет. Грегори сообщил о подозрительной вспышке активности в эфире, но она достаточно далеко от нас, судя по малой мощности пеленгуемых сигналов.

— Смотреть пойдём? — Окликнул вылезших из машины девушек, кивая в сторону низины.

— Лучше поедем, — Оксана нехотя направилась к водительскому месту.

— Лучше перестраховаться, — Рогнеда полезла в кузов к пулемёту.

— С такими кувырками там вряд ли кто–то выжил, — я лишь пожал плечами, уже отчётливо представляя, что мы там найдём.

И вправду, кабина первой лежащей на боку машины, оказалась хорошо залита кровью. Мы втроём легко поставили её на колёса. Внутри сильно помятой кабины три тела, помощь им уже не нужна. Посветил фонариком, внимательно рассматривая, куда же я попал, ибо практически весь передок был целым, лишь немного помят. Только благодаря тщательному осмотру удалось определить, что правая передняя стойка лобового стекла не смята при кувыркании, а срезана пулей. Водителя она даже не зацепила, но сильно напугала. Тот крутанул рулём, полностью потеряв управление. Машина, кстати, не имела заметного глазу бронирования, лобовое стекло самое обычное, сейчас превратившиеся в смятую белую массу. Вторая машина пострадала даже меньше первой, завершив свои кульбиты, на колёсах. Крепкие дуги безопасности не позволили смяться кабине, однако находящимся в салоне людям от этого легче не стало. Ещё два свежих трупа, крови из них вытекло совсем мало, сидят как живые, крепко пристёгнуты ремнями безопасности, похоже, просто переломали шейные позвонки во время кувырканий. Вот у этого джипа бронирование явно имеется вместе с общим усилением конструкции. Толстый триплекс лобового стекла даже не треснул, боковые тоже все целы. Да и вмятины корпуса портят скорее внешний вид, не сказываясь на целостности конструкции. Пулемётная турель в кузове криво свёрнута и частично вырвана, хорошо хоть не с мясом, пулемёт оторвался, но надёжно закреплённый металлическими кронштейнами груз виде канистр с топливом и водой, парой запасных колёс, а также железного ящика с каким–то хабаром, остался на месте. По виду машина вполне подлежит ремонту. Трупы наружу, беглый осмотр трофея. Личное оружие вылетело из кронштейнов крепления, нанеся дополнительные травмы своим бывшим владельцам. Возвращаю его на место. Двигатель не заводится, электричества нет. Найдя запор капота, заглянул в моторный отсек. Действительно, бронирование здесь весьма неплохое. Треснувший и потёкший аккумулятор ожидаемо вырвало из крепления, сорвав одну клемму питания. Остальное по внешнему виду цело. Даже лопасти вентилятора принудительного охлаждения не погнуло. Крепкая машина, сделанная на совесть. В качестве основы взята какая–то «Тойота», внутренности вполне узнаваемы. Аккумулятор наружу, протереть кислоту имевшейся здесь грязной тряпкой и взглянуть под капот первого джипа. Там крепление аккумулятора выдержало, зато двигатель выбило из амортизирующих башмаков. Вернуть его на место вполне реально, но ремонт тут будет весьма сложным. Кабину сильно смяло, и исправить геометрию погнутых дуг безопасности теперь удастся только в хорошо оснащённой мастерской. В общем, этот трофей мы тоже по возможности утянем, пойдёт в разборку. Перекинув живой аккумулятор, и ещё раз внимательно осмотрев двигатель бронированного джипа в свете фонаря, решился его завести. Поворот ключа, и он сразу же схватился. Так, легко трогаемся с места на первой передаче, норма, нигде ничего не скребёт, гидроусилитель руля тоже в норме.

Девушки внимательно смотрели за моими действиями, предварительно обобрав трупы.

— Придётся их забрать с собой, — Рогнеда пнула ногой одно тело.

— Зачем? — Оксана искренне изумилась.

— Хочешь предъявить их людям вольного торговца? — Сразу же определил ход её мыслей.

— Да, — кивнула девушка. — Они считаются его кровниками, и за них могут отдельно заплатить. К тому же нам требуется выяснить, есть ли среди них главарь. Без него банда точно обречена. Жалко третья машина горит, из неё мы никого не достанем.

— Нам и этих пятерых хватит, — заметил я исключительно довольным тоном.

Державшееся внутреннее напряжение незаметно ушло. Интуиция пока никакой опасности не отмечала, позволив немного расслабиться. Втроём мы быстро собрали всё найденное по округе в кузов трофея. Даже совершенно непригодные в дело железки подобрали. Затем я кое–как сумел выставить ровно руль у другой машины, зацепив её тросом к бронированному внедорожнику. Догорающую машину лишь бегло осмотрели со стороны, отметив четыре обгорелых трупа в смятой кабине. Доставить их оттуда никто не планировал, сделав несколько снимков на цифровую камеру в качестве доказательной базы. Затем мы медленно тронулись в сторону нашего лагеря, затратив пару лишних часов на поиски упавшего беспилотника. Тот приземлился на раскрывшемся парашюте, благодаря которому мы его и заметили с большого расстояния посреди широкого распадка. Если бы его снесло ветром в ближайший перелесок, мы вообще рисковали его там не найти. Я вёл трофейную сцепку и часто матерился вслух, едва справляясь с управлением этой неустойчивой конструкцией. Ни разогнаться, ни затормозить, рулём тоже особо не поворочаешь. Наверное, стоило этот автохлам сразу бросить, нет, пожадничал. В общем, к лагерю мы прикатили только с рассветом в совершенно измученном состоянии. Сослуживцы капрала Флиппи, которых мы благополучно отсекли от погони, где–то потерялись. То есть до лагеря их грузовик не дошел. Но разбираться с этим предстоит днём, сейчас требуется отдохнуть. Избежать кровопускания мне не удалось. Пока мы катались по степи, Зелимхан пришел в сознание, потребовав разговора со своими спасителями. Однако разговора не вышло, ибо после сделанных инъекций он быстро уснул.

— Рано ему ещё говорить! — Категорично заявила Рогнеда, примеряясь толстой иглой к моей вене.

Похоже, просыпаться далеко за полдень входит в традицию. Самочувствие… есть, интуиция предвещает лишь мелкие неприятности, хорошо. Пока на меня никто не накинулся, привёл себя в подобающий вид, едва не порезавшись при бритье, из–за лёгкой слабости. Привычные движения руки потеряли былую уверенность. Непорядок.

— Какие–то проблемы? — Я заметил ждущего окончания моего «утреннего» моциона сына Зелимхана.

Вид на его лице показывал самый серьёзный настрой, и даже твёрдую решимость. Значит, ему от меня что–то срочно потребовалось.

— Зачем ты принял у себя напавших на моего отца людей? — Спросил он с заметной угрозой в голосе.

Я не сразу сообразил, о чём он говорит, но заметил стоящий в стороне второй грузовик с антеннами. Значит, беглецы смогли найти дорогу и попались на глаза кому не следует. Вот и проблемы на ровном месте. После сна голова работала медленно, однако интересная мысль в неё всё же пришла.

— Ты бы сломал поранивший тебя клинок, если бы он стал твоим трофеем? — Заглянул в его глаза с ехидной ухмылкой на губах.

— Не стоит путать честное оружие и держащую его подлую руку, — парень не желал принимать мою аллегорию за аргумент.

— Но ведь не сама рука наносит подлый удар, подлость живёт в голове, — так пререкаться я могу долго.

— Рука верна голове, — сын Зелимхана оказался ещё тем философом.

— Теперь у той руки другая голова, — мне вдруг захотелось рассмеяться, наглядно представив тему разговора. — Этих людей затащили в банду насильно, — решил приоткрыть парню свои карты. — По сути, они даже не слуги, а рабы. Зачем наказывать раба, если он желает сменить хозяина?

— Рабы? С оружием? — Парень меня решительно не понимал.

— Здесь наличие оружия совсем не гарантирует свободы, — попытался я донести до оппонента прописные истины. — Требуется ещё наличие условий, дабы обретение свободы гарантировало жизнь. Я тем людям эти условия и предоставил, пообещав возможность перейти под мою опеку. За это они подставили под карающий удар свою бывшую голову, отдававшую подлые приказы, — в этот момент мне больше всего хотелось, чтобы главарь банды действительно нашелся среди привезённых трупов, которые вообще–то уже должны быть преданы земле. — Потому считаю, они достаточно заплатили за свою безопасность, а месть за подлое нападение на твоего отца совершенной.

— Мне это всё равно не нравится, — парень всё же немного смутился, ибо не смог быстро подобрать достойных аргументов для продолжения спора. — Ты действительно вправе распоряжаться своим имуществом, пока эти рабы тебе принадлежат, — интонацией особо было выделено слово «пока». — Отец хочет с тобой говорить, но госпожа Рогнеда запрещает, — он вдруг перешел на другую тему.

— Требования врача должны неукоснительно исполняться, — я мысленно выдохнул, похоже, неприятный конфликт удалось временно пригасить. — Как она даст добро, тогда и поговорим.

— Хорошо, искренне благодарим вас за проявленную заботу, — парень изобразил лёгкий кивок условной почтительности, развернулся и направился в сторону превращённого в больницу грузовика.

Я же полез говорить с тем, кто всю эту кашу заварил, то есть с капралом Флиппи. Заодно стоило и перекусить. Капрал сидел за своим экраном, что–то показывая там нависающей над ним Лизе, а его лицо имело относительно ровный оттенок синевы. Судя по всему, спать он так и не ложился, выпросив сэкономленный стимулятор у Рогнеды. Заметив моё приближение с весьма недружелюбным видом на лице, Лиза быстро прыгнула на своё место, видимо, какой–то косяк числится и за ней.

— Рассказывайте! — Я встал позади них, скрестив руки на груди и не снимая мрачного выражения со своего лица.

— Я не хотела, он сам отключился, — пискнула дочь, мгновенно порозовев.

И только тут я заметил, что её экран показывает статичную картинку, а в углу горит символ обрыва связи. Карта на экране капрала показывала весьма удалённый участок, откуда точно не должна проходить устойчивая связь с беспилотником.

— Зачем ты его туда загнала? — Задавая вопрос тихим спокойным голосом, я только сильнее напугал девочку.

— В той стороне замечено интенсивное движение машин, я надеялась, он хотя бы передаст пару несильно смазанных кадров, но связь вдруг полностью прервалась, — Лиза изобразила на своём лице истинное раскаяние.

— Автопилот включила? — От ответа на этот вопроса сейчас зависело, потребуется ли повторить поиск нашего воздушного разведчика, или он сможет вернуться сам по заданной программе.

— Да, — Лиза потупила свой взор.

— Тогда перестань паниковать и просто дождись, когда аппарат вернётся в зону уверенного приёма по заложенной в него программе.

— Командир, недавно возник мощный широкополосный источник помех, — подал свой голос капрал. — Возможно примитивная глушилка с искровым генератором, но мощность… больше похожа на что–то природное. Здесь иногда бывают явления вроде «электрического шторма». От нас источник далеко, но проблемы со связью уже серьёзные. Со своей аппаратурой мы почти ничего не потеряем, кроме сокращения дистанции уверенной связи, но другим уже приходится вытряхивать шумы из ушей. И ещё. Утром, когда эфир ещё был чист, я перехватил несколько сообщений. Четыре крупных банды хотят временно объединиться и совершить набег на близлежащие территории. Они как–то узнали о проблемах группы Бреннана и торговца Зелимхана. Кроме них здесь неподалёку ещё кто–то отметил своё присутствие. Долговременный прогноз погоды негативный, ещё пару–тройку дней здесь постоит привычная жара, но на море уже передали штормовое предупреждение. Приближается сезон дождей, и все, кто встретит приближающуюся бурю посреди саванны, серьёзно рискует застрять здесь на три–четыре месяца. Ещё и стада рогачей подойдут вместе со следующими за ними хищниками. Вот бандиты и решили пока не поздно прибрать к рукам имущество потенциальных покойников. Ожидается до пятидесяти машин и не менее двухсот хорошо вооруженных головорезов. Шеф, нужно срочно рвать когти, пока не поздно.

— Благодарю, очень своевременное предупреждение, — моя интуиция пока молчала, вернее какая–то лёгкая и неявная тревожность всё же чувствовалась. — А вот и потеря нашлась, — на Лизином экране появилась сильно зашумлённая картинка с вернувшегося в зону приёма летательного аппарата. — Грегори, ты сейчас представишь меня своим парням, у меня для них есть несколько слов и не все они окажутся приятными… — пора довести до народа, в какой заднице они сейчас находятся.

— Надеюсь, мне уже не требуется представляться, — заявил внимательно смотрящим на меня бывшим британским военным, бывшим бандитам, а ныне людям с весьма неопределённым статусом. — Вам сильно повезло выскочить из западни, в которую попало ваше, хм… подразделение. Но выскочили вы не до конца… — после чего раскрыл перед ними текущий расклад. — Единственная возможность снизить угрозу кровной мести — это официально изменить ваш социальный статус, — теперь пришло время огласить, так сказать — приговор. — Для всех местных вы превращаетесь в моих личных рабов, соответствующие знаки отличия на шеи мы подберём при первой же возможности, — сильное изумление и явное недовольство прекрасно читалось на лицах мужиков. — Впрочем, у моего народа имелись древние традиции так называемых «боевых холопов». По статусу они, конечно, считались рабами, но такое рабство не сильно отличается от армейского контракта, — я попытался хоть немного подсластить горькую пилюлю. — Контракт действует до выхода нашего отряда на территорию Протектората Русской Армии, там каждый из вас получит возможность самостоятельного выбора дальнейшей службы или мирной жизни. Сразу предупреждаю, попадём мы туда нескоро. Кто не согласен с озвученными условиями, может прямо сейчас покинуть расположение лагеря с личным оружием, запасом провизии, но без транспорта.

Мужики переглянулись между собой и дружно промолчали, а молчание у нас означает согласие.

— Раз возражений нет, тогда слушайте первую вводную… — выдал им необходимые инструкции для спешного сворачивания лагеря и подготовки техники к движению в составе колонны.

Мины придётся снимать самому, тут уж ничего не поделать, ибо бросать столь ценный ресурс жалко. Решив один вопрос, занялся другим. Сын Зелимхана Хафиз сразу оценил мою обеспокоенность и не стал возражать против предложенного плана. Его отец выглядел весьма неплохо для перенесшего тяжелое ранение в грудь. Дышать ему было ещё тяжело, но он находился в сознании и стоически сдерживался от начала разговора, лишь лёгкими кивками головы подтверждая своё согласие с моими словами. Мы быстро скрутили рабочую радиостанцию с притащенной битой машины и направились к людям Зелимхана, ждущим возвращения своего вождя и его сына. Нас узнали ещё на подходе, дружно высыпав из машин встречать. Оружие никто не взял в руки, держа на ремне. Хафиза долго расспрашивали на непонятном мне языке, сначала посматривая в мою сторону с лёгкой настороженностью, которая быстро улетучивалась вместе с рассказом парня. Теперь в глазах этих восточных мужиков, направленных в мою сторону, читалось большое уважение. Они не выглядели как арабы, больше походили на казахов или туркмен. Достаточно широкоплечие, у всех короткие стрижки и небольшие аккуратные бородки. Саванный камуфляж из хорошей плотной ткани, тканевые кепи с небольшим козырьком, при нашем появлении все сняли солнцезащитные очки, открыв свои лица. В качестве личного оружия АКМ-ы и РПК, заметил парочку новеньких чёрных АК-104. Пистолеты никто не носил. Быстро выяснилось, что к настоящему моменту они смогли благополучно починить свои машины, и ждали только команды для начала выдвижения. Смонтировав в кабине предоставленного грузовика привезённую радиостанцию к двум уже имеющимся, я проверил закрытую связь с нашим лагерем и отправился обратно снимать мины. Совместный выезд мы запланировали после наступления ночной темноты. Путь предстоял долгий и достаточно опасный. Топливо рассчитывалось чуть ли не в обрез, как у меня, так и у торгового каравана Зелимхана. Им придётся поделиться с нами бензином, ибо бросать трофейную технику мне категорически не хотелось. Она пойдёт на продажу, дабы было чем рассчитаться за дорогое жильё на время сезона дождей. Благодаря нашим техническим средствам мы постараемся избежать нежелательных встреч, однако к ним тоже стоит хорошо приготовиться.

В назначенное время мы, естественно, никуда не выехали. Просто не успели доделать всё необходимое. Долго собирали вещи, я застрял с минами, но больше всего ушло времени на подготовку нашего пациента к транспортировке. Трястись ему было вредно, но ехать как–то нужно. Вот мы и выдумывали, как обеспечить ему необходимые условия. С горем пополам соорудили в кузове больничного грузовика полужесткий гамак, висящий на пружинах от автомобильных амортизаторов.

Поймал себя на том, что дёргаюсь сам сделать многое за подчинённых, вместо того чтобы просто контролировать выполнение. Когда хватает лишних рук, требуется кардинально менять своё поведение. Пусть я и ненастоящий полковник, однако, другие верят в обратное. Им так проще, а вот мне… Короче, теперь придётся делать подобающий вид и не сильно переигрывать при этом. За три часа до рассвета мы, наконец, собрались в одну колонну, двинувшись в нужном направлении. Альтернативы Эль–Орану у нас не имелось. Только там удастся переждать сезон дождей в более–менее цивилизованном окружении, не особенно–то дружелюбном, впрочем, но пока у тебя хватает золота, тебе будут приветливо улыбаться. Отсюда до оазиса не так далеко, чуть меньше четырёхсот километров. Напрямик по карте. Однако маршрут нашего конвоя оказался втрое длиннее. Такова плата за условную безопасность и саму возможность проехать. Погода будет портиться и нам требуется поспешить, дабы не застрять прямо посреди саванны. По плану мы должны двигаться практически без остановок, выдав водителям стимулятор из моих запасов. У людей Зелимхана имелось другое средство, позволяющее не спать трое суток, сохраняя при этом полную работоспособность, но приводящее к тяжелому суточному откату. Плюс наркотический эффект привыкания.

Наш весьма внушительный по местным меркам конвой смог пройти только шестьдесят километров, после чего неожиданно закипел двигатель бензовоза. Колонна встала, дабы устранить поломку. Быстро выяснилось, что и другие машины Зелимхана вот–вот готовы закипеть. Более не доверяя их водителям, пришлось разбираться самому вместе со своими «рабами». Да уж. За свою жизнь я многое повидал, но вот заделку пробитого пулей радиатора с помощью строительного силиконового герметика наблюдаю в первый раз. В принципе, пробитые радиаторы положено менять, ибо надёжно отремонтировать их очень сложно. Даже не современные железные, а старые медные. Вот только где бы найти поблизости магазин запчастей. Я ещё понимаю, налить того герметика, дабы суметь экстренно покинуть опасное место, но посчитать подобное за полноценный ремонт перед дальней дорогой… да ещё не счистив с радиатора грязь и отслаивающуюся старую краску. Пока машины стояли, вода вроде не вытекала, но стоили поехать, как поднялась температура и давление в системе охлаждения с соответствующим результатом. Ко всему этому у нас и так имеется чётко наметившийся дефицит воды. Осознав всё это, я мысленно схватился за голову, отозвав в сторонку сына Зелимхана для приватного разговора.

— Сделаем небольшой крюк, — спокойно заявил он, выслушав мои аргументы. — Недалеко отсюда есть маленький оазис, где мы регулярно пополняли запас воды и провизии. Оазис держит вождь Марек, — заметив вопрос на моём лице, пояснил он. — За бочку воды он всегда просил тридцать патронов, нам вполне по карману рассчитаться с ним за воду и недолгий постой, дабы отремонтироваться. Надеюсь, твои рабы помогут моим людям сделать всё как надо.

Я лишь кивнул головой, соглашаясь с этим не по возрасту твёрдым и рассудительным парнем, хотя внутри появилось неприятное тревожное чувство. Показываться посторонним на глаза для нас неоправданный риск, однако выбора сейчас нет. Моё предложение бросить неисправную технику, поддержки совсем не нашло. Заделав текущие радиаторы на скорую руку с помощью того же герметика, мы снова двинулись в путь. К тому моменту уже рассвело, а вскоре стало жарко. Естественно, далеко уехать мы опять не смогли, в который раз потеряв драгоценную воду. До известного Хафизу оазиса оставалось около двадцати километров, которые мы с горем пополам проделали до самого вечера. Сразу заезжать в него категорически не стоило, сначала требовалось провести переговоры с местными обитателями. По радио на дежурном канале никто не откликался, пришлось ехать на более–менее исправном грузовике под флагом Зелимхана. Его должны точно опознать. Остальной конвой остановился лагерем в пяти километрах, ощетинившись во все стороны пулемётными стволами. Антенны тоже чутко следили за эфиром, а над нашими головами в вышине парила еле заметная глазу точка беспилотника.

— У нас праздник, Марек никого сегодня не принимает, ему подарили новую белую рабыню! — Крикнула нам из подъехавшего побитого грузовика толстая чёрная морда.

«И как только в боковое окно помещается», — проскочившая мысль заставила меня усмехнуться. Чернокожий пулемётчик в кузове пытался состроить злую рожу, старательно держа нас в прицеле, хотя я прекрасно видел, что в пристёгнутом к старому ДШК коробе вместо патронов набиты пустые гильзы. Хоть бы из дерева носики пуль вырезали, не так смешно бы смотрелось.

— И ещё, — толстый негритос грозно сверкнул глазами, — теперь цена бочки воды выросла на бочку бензина, но вы можете попытаться завтра договориться с Мариком, подарив ему ещё одну белую рабыню, — с этими словами негр вдавил газ и резко повернул в сторону оазиса, едва не перевернувшись на бок.

Пулемётчик еле–еле удержался за свою бесполезную железку, изрядно повеселив всех нас. Хотя действительно было совсем не до веселья, без воды нам никуда не деться, а запрошенная цена совершенно неподъёмна.

— Что будем делать? — Спросил Хафиза, старательно поддерживавшего на лице невозмутимый вид, и только в его глазах плескался злой огонь сдерживаемого гнева.

— Говорить с Мариком завтра, — сквозь стиснутые зубы произнёс парень. — Он раньше отличался завидной сообразительностью, думаю, мы сможем договориться.

Мне же почему–то казалось совсем наоборот. И неприятное чувство лёгкой тревоги тоже немного усилилось.

— Шеф, тебе это надо слышать, — капрал Флиппи включил на своём ноутбуке запись, в которой я понял лишь несколько английских слов.

Вернувшись к своим людям, застал их за подготовкой к серьёзному бою. Бронежилетов в моих запасах хватило на всех, а вот со шлемами же обозначился серьёзный дефицит. Британские военные в составе банды наёмников защитных средств не получили. Оружием, средствами радиоразведки и связи их обеспечили, а вот на броники и приборы ночного видения поскупились. А ведь это прямо говорит об отношении к ним бывших хозяев как к расходному материалу. Мне же людьми разбрасываться нельзя. Благодарные взгляды, изредка бросаемые в мою сторону, явственно говорили, что теперь мужики будут воевать не за страх, а за совесть.

— Рогнеда, переведи, — попросил я стоявшую за спиной капрала девушку.

— Если отбросить лишнее, то вождя Марека сейчас в оазисе нет, — сразу же ответила она. — Он ушел в набег на ближайших соседей вместе со своими основными силами. В оазисе осталось всего пять боевиков и рабы. Правая рука вождя, с которым вы общались во время переговоров, сообщил ему о прибытии каравана Зелимхана. Тот потребовал не впускать гостей в оазис, дабы они не увидели реальное положение вещей и попытаться задержать их до завтрашнего утра, когда он прибудет сюда вместе со своими людьми. Завтра он предложит каравану войти на территорию оазиса для пополнения запаса воды и участия в их празднике окончания жаркого сезона, где вынудит гостей сдаться. Ему срочно нужны дополнительные рабы. Про нас он, естественно, ничего не знает. Но мы встали именно там, где нас обязательно станут искать, проверяя окрестности оазиса на присутствие посторонних.

— Ещё шеф, — капрал снова взял слово. — Они используют высокочастотную цифровую связь с голосовым кодеком, но без шифрования. Я обратил внимание на характерные вспышки сигнала, записав их, после чего быстро перевёл их в голосовую форму специальной программой. Непонятно где они смогли достать радиостанции подобные нашим, но совершенно уверены, что их разговор нельзя подслушать, наивные… — Грегори изобразил на своём лице довольную ухмылку.

— То–то мне голос показался несколько неестественным, — хмыкнул я.

— Ты знаешь, как работает голосовой кодек? — Спросил капрал.

— Примерно, — кивнул в ответ. — Из голоса выделяются характерные звуки, имеющие свои номера в таблице, определяется их длительность и громкость. Собственно, в эфир передаются именно эти цифровые значения и ничего больше. Если надо поток шифруется по заданному алгоритму. На стороне приёма происходит обратное преобразование в голос. Понятно, что без искажений не обойдётся, но тут они кажутся мне слишком заметными.

— Всё так, но таблица звуков рассчитана на английский язык, потому другие языки он передаёт с заметными потерями, — капрал пополнил мою копилку знаний дополнительной информацией. — Понять можно, однако личные особенности речи часто стираются.

— Думаю, эту запись нужно дать срочно прослушать ещё кое–кому… — я вовремя вспомнил про Хафиза.

Нагрянуть сюда было его идеей, пусть узнает, чем теперь это ему грозит. Парень прослушал запись молча, и лишь желваки на лице показывали, что творится у него внутри.

— Убраться отсюда мы не можем, — через пару минут раздумий произнёс он. — Я категорически не желаю воевать, но другого выбора нам не оставили. И пусть их вдесятеро больше… — его взгляд при этом сильно похолодел.

— Попробуем обойтись минимумом насилия, — заявил ему, уже обдумав примерный план действий.

Воевать и мне не хотелось, однако спустить наглость какого–то там вождя негритосов — значит потерять собственное достоинство. Да и репутация среди своих людей, уже приготовившихся в драке серьёзно пострадает.

— …Значит, пойдём прямо через главный вход, — я принял к сведению рассказ Хафиза о местной фортификации.

Он не один раз со своим отцом бывал тут и прекрасно осведомлён, как негры защищаются от незваных гостей. Немного противопехотных мин и местная разновидность терновника — исключительно колючего кустарника со съедобными ягодами. Эти кусты, высаженные в несколько рядов, прекрасно справляются с защитой охраняемого периметра даже от стада голодных рогачей. Крючковатые шипы растений покрыты слабым ядом, вызывающим сильную боль при малейших царапинах. Дополнительная польза терновника в приманивании им мелких стайных птиц, похожих на земных волнистых попугайчиков. Они сплетают в колючих кустах свои гнездовья–жилища и истребляют в ближайшей округе всех вредоносных насекомых. Дополнительно птицы работают активной сигнализацией. Если человек или крупное животное подойдёт к кустам, они поднимут сильный шум, собираясь со всей округи, непрерывными атаками отгоняя потенциальную опасность от своих гнёзд, без разницы — днём или ночью. С такой биосистемой никакой электроники не нужно, достаточно лишь периодически поливать кусты или вообще подвести к ним оросительный канал. Из оазиса раньше вытекал полноводный ручей, терявшийся далеко в саванне, но сейчас вся вода уходила на закрытые терновником поля. Бесшумно пробраться через кусты нельзя, да и опасность мин нельзя сбрасывать со счета. А как охраняется главный вход с воротами, мы узнаем ближе к утру. Рассказав о своих планах, отправил людей отдыхать, за прошедшие сутки все устали, а до начала операции хватит времени на полноценный сон.

— Дежурный спит, — я тихо шепнул в гарнитуру рации.

Около главных ворот негры оборудовали пару неплохих пулемётных позиций, сложив их из брёвен и мешков с землёй. Прямо проехать на машине к воротам не получится, ямы и земляные насыпи заставляли идти змейкой, серьёзно сбрасывая скорость. И всё открытое пространство прекрасно простреливается со стороны оазиса. Вот только сейчас стрелять в нас некому. Мне удалось засечь только одну близкую тепловую засветку, да и её положение вполне позволяло определить актуальное состояние бедняги–дежурного. Проснётся он уже на том свете. Буп, — тихий пистолетный выстрел оборвал очередную жизнь. Четыре едва заметных в свете звёзд тени совершенно беспрепятственно пробрались в спящий лагерь. Планировку имеющихся там строений мы заранее определили, потому действовали чётко и без спешки. На двери большого рабского барака висит замок. Изнутри сквозь приличные щели хорошо тянет нечистотами и слышится сдавленный храп. Дверь хлипкая, вылетит с одного хорошего удара. Дощатые стены не сильно прочнее. Однако рабы прекрасно понимают, что деться им просто некуда, а здесь их хоть регулярно кормят. Заставляют работать — тут уж ничего не поделаешь — проще смириться со своей судьбой, чем рисковать с призрачной надеждой свободы. Казармы существенно меньше рабского барака по размеру, зато сделаны куда крепче. Изнутри вдоль стен сложены мешки с землёй, на случай неожиданного прорыва противника через ворота. Но ночных гостей здесь явно не ждали. Плетёные из какой–то травы лежанки пусты, оружия нет, лишь одежда свалена грубо сколоченные тумбочки. Во второй казарме нашлось четверо спящих негров. Как крепко не обнимайся с автоматом во сне, от тихой пули в голову он не поможет. Шедшая рядом со мной Рогнеда придержала мою руку с пистолетом, показывая нож. Лёгкий взмах чёрного клинка, и ещё одно тело выгибается дугой смертной судороги. Вторая казарма чиста. В третьей нашли только одного, быстро и бесшумно спеленав его для последующего допроса. Другие хозяйственные постройки оказались пусты, в местной кухне–столовой своим появлением мы распугали множество небольших ящериц, занимавших здесь нишу мышей или вовсе тараканов, судя по их количеству. Котлы, сваленная в деревянную бадью грязная посуда, лёгкий запах гнилых овощей и пряных приправ. Ещё одни барак явно жилого назначения. Внутри никого. Ни женщин, ни детей. Странно. Но для нас это благо, не придётся брать лишний грех на душу. В двухэтажном доме вождя я отмечаю три тепловых отметки. Для хорошего тепловизора тонкие дощатые стены незначительная помеха. На первом этаже, развалившись в мягком кресле, спит охранник с «Калашом» в руках. Буп, — минус один. Сзади стоят мои бойцы, их вмешательство не требуется, основную «грязную работу» я добровольно взвалил на себя. Ведущая наверх лестница предательски скрипнула, заставляя совершить резкий рывок. Прямо передо мной открывается дверь, выпуская в коридор здоровенную чёрную фигуру с пистолетом в руке. Знакомый по переговорам негр теряется на пару мгновений, получая от меня сильный удар ботинком в промежность. Низкий прыжок внутрь комнаты, где ранее отмечалось присутствие ещё одного человека — в последний момент снимаю палец со спускового крючка, дабы случайно не выстрелить в подскочившую на кровати обнаженную чернокожую женщину. Оружия у неё в руках нет, а на лице сильнейший испуг. «Не боец», — сразу же пришла догадка. За моей спиной слышатся звуки лёгкой борьбы — мои бойцы пеленают здоровяка, он нам ещё пригодится. Проверка других комнат тоже на них. Пусть там никого снаружи не удалось засечь, но мало ли. Рядом встаёт Рогнеда, внимательно рассматривая через ноктовизор пышногрудую чернокожую красотку, застывшую соляным столбом. Нас она не видела, явно ощущая близкое присутствие посторонних, что ещё сильнее пугало её. Быстрый осмотр комнаты, подхватываю «Калаш» с закреплённым подствольником, выдернув его из–под широкой лежанки ногой за ремень, другого оружия не видно.

— Спеленай её на всякий случай, — кивок в сторону голой женщины, Рогнеда прекрасно меня поняла, подтвердив своим кивком.

А ещё через полчаса, когда мы окончательно убедились в отсутствии поблизости дееспособных врагов, ушел сигнал в наш основной лагерь. Пора загонять сюда машины и ждать возвращения бывшего хозяина со своими головорезами. К рассвету мы подготовим для них самый и тёплый по–настоящему праздничный приём.

Банда Марека ворвалась в оазис вместе с первыми лучами восходящего солнца. Гнали всю ночь, с большим желанием успеть, вот и успели. Не обратив внимания на подозрительное отсутствие дежурного около ворот, не переговорив с оставшимися в лагере бойцами по радио. Постоянного дежурства в эфире здесь не велось, несмотря на наличие подходящей радиоаппаратуры в доме вождя. Опять встретил хорошо знакомый дорогой широкополосный сканер, сколько же их сюда через врата натащили? М-да, риторический вопрос. Знакомая цифровая автомобильная радиостанция, понятно, откуда её скрутили. Четыре больших аккумулятора от грузовика в качестве источника тока, скрученная связка проводов выкинута в окно. Такая нехитрая зарядка от подгоняемого автомобиля. Подключено всё достаточно аккуратно, однако, грязь и валяющиеся на аппаратуре объедки наглядно показывали цивилизованный уровень здешнего радиста.

За остаток ночи мы успели подготовить всё необходимое для торжественной встречи хозяев, даже «правая рука» Бован испытывал большое желание сообщить своему господину о том, как сильно он по нему соскучился, развлекаясь с личной наложницей хозяина в его отсутствии. Оборудованы пулемётные позиции, выставлены мины, закопан ящик взрывчатки в удобном для наблюдения за въездом в оазис с безопасного расстояния месте. Если никого и не накроет взрывом, то точно напугает до усрачки. Однако наши ожидания были грубо обмануты, а приготовления обесценены. Вместо того чтобы остановиться неподалёку и послать одну машину на разведку, мало ли что могло случиться, все четыре старых грузовика с открытыми кузовами полными вооруженных негров лихо заехали на огороженную территорию в тень больших деревьев. Чтобы в следующий момент оказаться под прицелом нескольких пулемётов, без каких–либо шансов выскочить обратно. Короткая громоподобная очередь в три крупнокалиберных патрона над головами заметно уставших после ночной дороги бандитов, и громкий крик стоявшей за ним Рогнеды:

— Кто схватится за пушку, мгновенно превратится в фарш! — Заставил народ вздёрнуться.

Далеко не все приехавшие поняли окрик по–английски, но направленные в их сторону пулемётные стволы весьма красноречиво намекали на крайне неудачное стечение обстоятельств. И если эти стволы пока не брызнули раскалённым свинцом, значит вполне остаётся шанс сохранить свою жизнь. А это дорого стоит.

— Марек, выходи, разговор есть, — теперь громко выкрикнул Хафиз, показавшись из–за большого штабеля мешков с землёй.

Открылась дверца первого грузовика, выпуская наружу большое тело. Вождь Марек оказался заметно крупнее даже своего немаленького заместителя. Наверное, килограммов под сто пятьдесят, причём жира совсем мало. Привычно потянувшись к своему оружию под потолком кабины, он вдруг резко остановился, окинув взглядом направленные в его сторону стволы. Я прижимал к плечу приклад «Баррета», как будто собирался стрелять из него с рук. Большая пушка просто примораживала к месту кидавших на неё взгляд негров. Да и сама фигура в полной боевой экипировке настоящих белых людей для полуголых негров выглядела устрашающе. Вот он эффект мгновенного внушения правильных мыслей. Все замерли, дожидаясь, чем закончится разговор их вождя с показавшимся парнем, которого многие узнали.

— Неужели ты решился нарушить главное табу вольного торговца, Хафиз? — Марек старался держать лицо, не показывая своего сильного испуга. — Смерть отца окончательно лишила тебя рассудка, раз ты решил навсегда растоптать его дело. Или ты думаешь, о твоём подлом нападении никто не узнает? — Марек сейчас говорил не столько для нас, сколько для своих людей, явно рассчитывая на их отчаянность обречённых.

— У тебя в голове червивое дерьмо вместо мозгов, Марек, — своими словами парень едва не вывел чёрного здоровяка из равновесия, заставив схватиться за оружие. — Я прекрасно знаю о твоём желании захватить наш конвой, у нас есть записи ваших радиопереговоров, — на лице негра проскочила целая гамма эмоций, начиная от вспышки страха до сильнейшей ярости, однако он опять сдержался, лишь скрипнув зубами. — Вторая плохая для тебя весть в том, что мой отец Зелимхан жив, и слушает наш разговор. И главное — тебя пленил не я или мои люди, а он, — лёгкий кивок головы в мою сторону. — Он не связан клятвами и табу, потому будет решать твою судьбу по своему личному усмотрению. Тебе сильно повезло, он не горит желанием скормить тебя и твоих людей земляным червям, и есть шанс отделаться малыми потерями.

— Ты кто? — Теперь повышенным вниманием удостоили и мою скромную фигуру, затем вождь перевёл взгляд на Рогнеду, специально стянувшую свой шлем, и по его лицу снова промелькнул хорошо заметный страх, выступив капельками холодного пота.

— Узнаёшь меня, Марек? — Ехидно поинтересовалась она со своего места, легонько покачивая тяжелым пулемётным стволом.

— Я вот тоже узнаю оружие, которому у тебя потянулись руки, вполне догадываясь, где ты его мог взять, — быстро перевёл внимание на себя, пока негр не обделался от страха.

В кронштейне на потолке кабины висел карабин М4 с характерным кривым магазином под патроны 7,62Х39. Кто таким оружием здесь недавно владел уже не нужно объяснять.

— Приказывай своим уродам сложить все стреляющие и режущие железки в кузова, снимать ботинки и прыгать на землю. Если мы договоримся, все останутся живы, — я попытался немного разрядить своими словами крайне напряженную обстановку.

— Тебе нужны рабы? — Сильно изумился Марек, справившись со сковавшим его ужасом. — Зачем?

— Позже узнаешь, — уклончиво ответил ему. — Или ты предпочтёшь сегодня накормить собой земляных червей?

Мои слова оказались весьма убедительными. Подыхать вождь Марек совсем не хотел, крикнув несколько слов своим людям. Те стали нехотя выполнять приказ, уже мысленно прикидывая, что им придётся делать под рукой нового хозяина. Былой страх с их лиц ушел, сменившись лёгкой задумчивостью. В мою сторону теперь часто кидали любопытные взгляды. Для обитавших в саванне негритянских племён быстрая смена социального статуса была вполне привычна. Сегодня ты преуспевающий бандит — завтра жалкий раб, а послезавтра всё может снова перемениться. Сегодня не повезло, нашелся кто–то более сильный, завтра новый вождь явит свою милость, одарив свободой и всяческими благами. Людей здесь немного и кормить ими червей — напрасная растрата весьма ценного ресурса. Именно такие мысли читались на лицах чернокожих бандитов. Планы относительно них у меня отсутствовали. Зачищать под ноль абсолютно бессмысленно. Пройдёт не так много времени и в этот маленьком оазисе появятся другие хозяева. В точности такие же, как и эти. Менталитет–то общий. Менять шило на мыло бессмысленно. Сделав свои дела и получив достойную компенсацию за беспокойство, мы оставим здесь всё, как и было изначально. Даже рабов отпускать не станем. За вычетом четырёх молодых женщин, все такие же чернокожие мужики, как и приехавшие с вождём из несостоявшегося набега на соседей. Только без оружия. Голодными и умученными тяжелой работой они совсем не выглядят. Для нас они никто и вмешиваться в их судьбу нам банально недосуг. Женщин, возможно, заберём с собой. В команде теперь хватает здоровых мужчин, а стресс им нужно с кем–то снимать, дабы не посматривали с плохо скрываемым интересом в сторону моих жен.

Загнав всех разоруженных бандитов на ближайшее поле под присмотром одного пулемётчика, быстро проверили их грузовики на предмет всяческих неожиданностей, типа спрятанной гранаты без чеки, и повели вождя договариваться в его же дом. Выдав команду своим бойцам помочь людям Зелимхана с ремонтом их техники, снимая всё необходимое с прибывших трофеев, отправился вслед за Хафизом и Рогнедой, перехватив у Оксаны котелок с горячим завтраком. Она недвусмысленно намекала на желание где–либо ненадолго уединиться, однако условия явно не располагали. Попросил её внимательно осмотреть оружие бандитов, пока остальные заняты другими делами.

— Ты же пытаешься найти для себя занятие, дабы почувствовать себя нужной, вот и принимай официальную должность каптенармуса, — заявил я ей. — Тебе я полностью доверяю. В случае необходимости спрашивай совета, не стесняйся. Составь полный список нашего имущества, а также укажи его текущее местонахождение, дабы быстро находить, не перекладывая всё с места на место, как мы сейчас делаем. Поверь, скоро мы ещё сильнее обрастём имуществом и без должного учёта просто утонем в нём. Я уже сейчас совершенно не представляю, где лежит добрая половина всего необходимого, а с барахлом пришедших людей и вовсе не разобрался. Там ведь целый грузовик всякого полезного добра. Узнай, кому чего нужно и определи, можем ли мы покрыть недостачу из своих запасов. Выяви потенциальные потребности, составь список потенциальных приобретений. Рабочий ноутбук у тебя есть, флэшки тоже. Это как раз в духе твоей прежней профессии, значит, особых трудностей не ожидается.

— Тогда у меня руки не дойдут до готовки, опять перейдём на сухие пайки и бутерброды, — хмыкнула сильно озадаченная девушка.

— Кухарку мы уведём у местного вождя, — я уже мысленно решил и эту проблему, предварительно разузнав, чем днём занималась чернокожая красотка, которую мы сильно напугали ночью.

На мой сугубо мужской взгляд, подавляющее большинство африканских женщин некрасивы. Даже молодые. Фигура вроде вполне симпатична, но стоит лишь взглянуть на лицо… фигура тоже не блещет уже на второй взгляд, не говоря про третий. Реально красивыми бывают только метиски. Вероятно, я просто не имел адекватной выборки, говорю что вижу. Так вот, та молодая негритянка действительно красива. Большая упругая грудь, куда первым делом прилипает мужской взгляд, хорошо выделяющаяся талия, хотя присутствует и немного жирка, широкие бёдра, исключительно ровные ноги. Весьма миловидное личико, с носом правильной европейской формы. Наверняка она и есть та самая метиска, однако ровный тёмный цвет кожи и длинные чёрные вьющиеся волосы, явно показывают доминантный генотип. В общем, я уже однозначно записал её в число наших трофеев, если она захочет сменить хозяина. А кухарка в команде однозначно нужна.

— Главное, чтобы тебя на меня с Рогнедой хватало, кобель, — Оксана легонько стукнула меня кулачком по бронежилету в районе живота, заметив проявления кое–каких эмоций на моём лице.

— Ты о ней так сильно заботишься? — Я изобразил искреннее изумление.

— Она крайне нужный нам человек, ты уже мог это и сам заметить, — произнесла Оксана весьма серьёзным тоном. — В детстве мечтала иметь старшую сестру, на которую всегда можно положиться и она никогда не подведёт. Теперь моя мечта близка к осуществлению, пусть эта сестра станет сестрой по мужу. На «Старой Земле» я бы не потерпела соперницу, но здесь я сильно поумнела. Потому если хочешь иногда развлекаться с кухарками — твоё право, но всегда помни про наш интерес, который сам же и пробудил. Вот! — решительно заявила она, подставляя свои губы для поцелуя.

Разве можно от такого отказаться…

— …У тебя есть реальная возможность сохранить своё прежнее положение… — вкрадчивым голосом предъявляю актуальный расклад насупившемуся Мареку.

Тот почему–то принял видимую мягкость за слабость и включил режим дурака. Вернее — глупого ниггера еле–еле понимающего слова слишком умного белого человека. Но глаза его полностью выдавали. Беседовали с ним в его личном кабинете, не позаботившись связыванием, дабы окончательно не убить его образ сильного вождя в глазах остальных негров. А этот хитрец сумел сохранить пистолет в подмышечной кобуре скрытого ношения и уже чувствовал себя в полнейшей безопасности. Наивный.

— Чтобы мы продолжили говорить с тобой, а не позвали сюда твою «правую руку», тебе придётся с нами расплатиться, — в очередной раз пытаюсь донести ему своё представление о «добре и платы за зло».

— Вы же и так получили всё, чего ещё от меня хотите? — Удивление и обида одновременно и всё насквозь фальшивое.

Ехидно ухмыльнувшись, быстро переглянулся с Рогнедой, проверяя, понимает ли она нашего э… подопечного так же как я.

— Думаю, мы вполне сможем обойтись без пыток электричеством…

— И без ритуала Вуду обретения полной преданности под залог души, — зловеще скривив губы, добавила Рогнеда, ввергая своими словами и немигающим взглядом Марека в глубокую прострацию.

Тот резко откинулся на спинку стула, а его массивные руки мелко затряслись. Мельком взглянув на девушку, даже я мгновенно утратил сомнения в том, что этот ритуал возможен и вполне реален.

— Что вы от меня хотите? — Спросил вождь после того как снова обрёл способность говорить, а по его лицу изредка скатывались капли холодного пота.

— Для начала предъявить всё то, что ты попрятал по тайникам и заначкам, начиная с пистолета в подмышечной кобуре и ножа в ботинке, — подмигиванием показал ему, что прятаться дальше бесполезно. — Затем мы ждём от тебя подробного и исключительно правдивого рассказа обо всём, что нас заинтересует. И учти, обмануть нас тебе не удастся, — ещё один перегляд с Рогнедой, кивнувшей в знак согласия с моими словами. — В качестве награды за добровольное сотрудничество мы уже этой ночью покинем оазис, вернув тебе положение и оставив большую часть имущества. Лишний жирок срежем, уж извини, ты сам бы поступил куда хуже, оказавшись на нашем месте. Возможно, даже подкинем оружия и патронов, дабы ты восполнил свои потери за счёт соседей, — такой намёк сразу же зажег огонёк понимания в глазах Марека.

— Я понял, — тяжело вздохнул тот, под нашими настороженными взглядами медленно двумя пальцами доставая пистолет и выкладывая нож на стол. — Вы ведь от меня хотите что–то ещё, помимо получения компенсации за плохое поведение? — Наконец–то догадался он.

— Возможно, ничего больше и не потребуется, — я ответил ему, забирая оружие со стола. — Мы хотим убраться подальше от этих мест, но ещё не знаем, как сложатся на небе звёзды. И ещё один спящий агент нам совсем не помешает…

— Спящий агент? — Марек повторил за мной удивившее его словосочетание. — Ещё один… — Медленно дошел до него весь смысл сказанной фразы.

— Глупо ставить только на одну фигуру, — качнув головой, выложил ему прописную истину. — И ты не узнаешь, кто ещё работает здесь на нас.

Новость вождя совсем не обрадовала и заставила призадуматься.

— От тебя почти ничего особенного не потребуется. Как обычно следить за соседями, интересоваться посторонними людьми, особенно белыми, собирать слухи, — прояснил ему круг дополнительных занятий. — Всё это ты расскажешь человеку, предъявившему тебе особый опознавательный знак. Для связи с нами по радио получишь дополнительные инструкции. За реально полезную и актуальную информацию мы хорошо заплатим. Нашему слову можно верить. И давай, показывай, как открывается вон тот тайник, — я вытянул руку в сторону грубо сколоченного шкафа, стоящего у стены.

Мы успели быстро осмотреть весь дом, найдя несколько подозрительных мест, но до их внимательного обследования руки пока не дошли. Да и нарваться на взрывающийся сюрприз сильно не хотелось. От моих слов Марек едва заметно скривился, но направился в указанном направлении. Открыв дверцу шкафа, он нащупал внутри какой–то рычаг, после чего шкаф легко сдвинулся вбок, открывая вход в широкий простенок между двумя комнатами второго этажа.

— Почему–то не удивлён… — тихо хмыкнул себе под нос, разглядывая содержимое тайника.

Три знакомых комплекта боевой экипировки англичан. На одежде заметны тёмные пятна засохшей крови. Два модернизированных под русский автоматный калибр карабина М4. Глушителей на стволах нет, вместо них нормальные дульные тормозы–компенсаторы. Знакомые портативные цифровые радиостанции с гарнитурами, но без зарядок. Тактические рюкзаки, отнюдь не пустые. Большая зелёная армейская аптечка. Одна. Два пластиковых кофра с ноктовизорами лежат отдельно. Раскрыл один для проверки. Всё на месте, кроме батареек, и судя по не засаленному наглазнику и отсутствию осевшей пыли, ни разу не использовалось. Другой ночник явно пытались заставить работать, однако успеха не достигли. А вот дорогой бинокль с лазерным дальномером я чуть раньше прихватил из грузовика вместе с личным оружием вождя.

— Сколько их всего было? — Озадачил своим вопросом Марека, красноречиво кивнув в сторону сваленной амуниции.

— Шестеро, — не стал запираться тот. — Три доставшихся ему комплекта вождь Заарваш выгодно сменял в Эль–Оране на целую дюжину красивых рабынь, но так и не довёз их до своей деревни, — Марек широко улыбнулся, наверняка поспособствовав такому развитию событий. — Я ведь его предупреждал, что нельзя продавать там некоторые вещи белых людей. Вопросы могут плохие задавать, и тихо шепнуть, кому не следует. Вот его и перехватили на обратном пути. Думаю, он ничего им рассказать не успел.

— Погляжу, ты тоже не особо таишься, — завидная предусмотрительность вождя не мешала ему красоваться некоторыми трофеями.

— Только оружие, — ответил тот, взяв в свои руки карабин без пристёгнутого магазина. — Нам несколько раз белые торговцы предлагали купить похожие пушки за золото, потому у многих вождей есть. Статус требует дорогих атрибутов, иначе должного уважения не будет… — лёгким вздохом выразил он своё сожаление по такому поводу. — Но это плохое оружие, — пожевав губами, продолжил говорить тот. — Патроны к нему подходят только дорогие, быстро забивается грязью и заклинивает.

— Чистить не пробовали? — Я лишь ехидно усмехнулся в ответ на такое заявление.

— Ты посмотри на мои руки! — Приложив карабин к стене, Марек наглядно продемонстрировал свои грабли, сунув их мне под нос.

Для обычных человеческих рук они явно великоваты. Грубые мозолистые ладони, толстые сосиски пальцев со сбитыми костяшками, грязные обгрызенные ногти. Мелкая моторика движений развита явно недостаточно, и это заметно даже невооруженным глазом. Но под его кулак лучше не попадать.

— «Калашников» чистить не надо, он всегда стреляет! — между тем продолжил говорить вождь с сильной экспрессией в голосе. — Вот это настоящее оружие для настоящих мужчин!

— Любое оружие нуждается в своевременном обслуживании, — немного попенял ему со своей стороны.

— Моих ребят в этом не убедишь, — тот лишь скривил лицо. — Я несколько раз пытался завести белого раба, но они почему–то всегда пытаются сбежать. Слабые, начнёшь воспитывать — быстро дохнут.

«Угу, такими кулаками только и воспитывать», — мысленно хмыкнул, ещё раз окинув взглядом массивную фигуру вождя. Своей болтовнёй Марек явно выгонял из себя остатки пережитого им страха. Не столько передо мной, сколько перед Рогнедой. А та сидела в хозяйском кресле, закинув ногу на ногу, и слушала наш диалог с лёгкой улыбкой на губах. Вытряхнув всё из тайного закутка наружу, я твёрдо потребовал:

— А теперь доставай золото!

Тяжело вздохнув, Марек с крайне печальным выражением лица направился к другой стене, отодвинув одну доску. Из тайника было извлечено на стол несколько тряпичных мешочков. В самом тяжелом нашлось около килограмма золотых монет. Другой порадовал внушительной стопкой пластиковых сотенных экю. Тысяч на сто, по грубой оценке на глаз. Из третьего я высыпал на стол четыре невзрачных мутных белёсых камушка, диаметром около сантиметра каждый. «Алмазы», — сразу же возникала в голове шальная догадка. Причём алмазы очень крупные. Осмотрев камушки на просвет, убедился, что при должной обработке из них получатся прекрасные бриллианты, исходная форма достаточно удачная. Внутренних трещин и иных дефектов не видно, значит, не потребуется раскалывать их на несколько мелких частей, как часто поступают. Из последнего мешочка выпал лишь один предмет. Более всего он напоминал массивный браслет на руку с часами овальной формы. Вот только широкая центральная часть, то есть условно — сами часы, представляли собой ровную тёмную матовую поверхность без каких–либо значков в тусклом металлическом обрамлении. Металл браслета подозрительно походил на тот, из которого сделан мой странный перстень — сложнейшее тонкое проволочное плетение. Застёжки нет, но подозрительно мягкие концы браслета как будто крепко примагничиваются друг к другу. А на обычное железо магнитные свойства совсем не распространяются, специально проверил. Весило этого непонятное устройство около пятидесяти грамм, назначение же совершенно неясно. На простое украшение оно совсем не похоже из–за своей невзрачности. Надевать на свою руку для проверки я его пока опасался.

— Что это? — Спросил наблюдавшего за моими действиями Марека, Рогнеда тоже оторвала спину от спинки кресла, дабы лучше рассмотреть сваленные на столе богатства.

— Какой–то артефакт, — судя по выражению лица, вождь действительно почти ничего не знал об этом предмете, кроме того, что он представляет некоторую ценность. — Случайно нашли где–то в сыпучих скалах пещеру с кучей рассыпавшихся от старости костей и вот этим. Спроси Зелимхана, он может что–то знать. По крайней мере, раньше интересовался, предлагая за любой похожий предмет два ящика патронов.

— Ещё припрятанное золото есть? — Неожиданно спросил его.

— Э… — он снова сильно замялся, явно не желая отвечать.

— Много? — Я лишь ехидно ухмыльнулся, видя столь неуклюжую попытку что–то утаить.

Марек полез под стол, где имелся ещё один тайник в полу.

— Это не моё, — с заметной грустью в голосе заметил он, доставая наружу несколько тяжелых мешочков.

— А чьё же? — Его заявление показалось мне весьма необычным, хотя его грусть и даже хорошо чувствующаяся вина теперь не вызывала никаких сомнений.

— Брата и общины, — тяжело вздохнув, ответил он, опустив свой взгляд. — Моё племя живёт на краю большого леса в дне езды отсюда. Там наши женщины и дети. Здесь лишь торговый форпост и рисовые поля.

Я подошел ближе, взял в руки мешочки с монетами, по очереди взвесил их и кинул обратно в тайник с выражением лёгкой брезгливости на лице.

— Чужого золота нам не нужно. Ты лично провинился перед нами, а они нет, потому отдашь только своё, — таким заявлением я вверг Марека в глубокую прострацию, подобного он совсем не ожидал услышать от белого человека.

Рогнеда за своей видимой невозмутимостью тоже не смогла скрыть лёгкого изумления моим благородным поступком. На самом деле никакого благородства в нём не было — исключительно трезвый расчёт ближних и дальних перспектив. Сделать своими врагами целое племя, и судя по всему — весьма многочисленное — крайне глупая затея. Прямого ущерба они нам вряд ли смогут причинить, но и косвенного может оказаться вполне достаточно для появления серьёзных проблем.

— Хоть ты и бел лицом, но слышишь голоса могущественных духов, — Марек поднялся на ноги и изобразил полупоклон и неглубокое приседание одновременно, расставив руки в стороны, явно выражая свою глубокую признательность. — Я буду верно служить тебе, дабы благоволение тех духов сошло на меня и моё племя, — неожиданно заявил он, прикладывая правую руку к груди. — С этого момента мой дом — твой дом! — И при этом совершенно никакой фальши.

Теперь пришла и моя очередь пасть в прострацию, совершенно не понимая, что сейчас произошло.

И всё же Марек сумел нас обхитрить. Вернее — выгодно представить ситуацию к своей пользе, несмотря на некоторые материальные потери, которые он тоже попытался свести к минимуму. Рогнеда прониклась его признанием моего старшинства над собой, позволив ему завладеть инициативой. Недолго думая тот предложил устроить представление с публичным признанием меня другом всего племени. В тот момент я несколько растерялся, не представляя, во что это выльется. Нет, на наши так сказать — «завоевания», Марек совершенно не покушался, считая их честной добычей. Своей выходкой он хитро встраивал меня и моих людей в роли своих старших партнёров. Построив своих людей, он торжественно объявил меня своим вторым старшим братом и сильным бокором, то есть чёрным колдуном, которого слушают могущественные духи. Чёрным не по цвету кожи, а по злой магии, легко порабощающей души слабых людей. Сильным тоже стоит опасаться порчи и болезней, если они ненароком разозлят колдуна и не смогут вовремя умилостивить его. Негры реально прониклись. Мои люди и люди Зелимхана тоже. Рогнеда вымучено улыбалась, переводя для меня его слова, слишком поздно догадавшись, куда нас втягивают. Вслед за мной Марек отметил и её как мамбо — женщину–жрицу Вуду, что по моему разумению не сильно далеко от истины. Негры прониклись ещё сильнее, дружно встав на колени, склонив перед нами спины и головы, вытянув руки по земле. Нам лишь оставалось стоять с важным видом и хлопать глазами. Глубоко прониклись даже допущенные на торжество рабы, приникнув перед нами к земле. Затем вождь официально преподнёс мне богатые дары от чистого сердца с долгим и подробным перечислением. То есть всё то, что мы у него и так собирались экспроприировать. Подробность тоже оказалась весьма условной, а именно военное снаряжение называлось «осквернёнными вещами плохих белых людей, на которых сильно обиделись духи из–за того, что они не держат своё слово, потому чернокожим людям такими вещами владеть нельзя, духи от них могут отвернуться, а колдуну это никак не повредит». Легко догадавшись о нашем интересе, Марек отдельно подвёл ко мне свою красавицу–наложницу, приказав ей впредь служить мне также как ему, ублажая нового господина днём и ночью, вкусной едой и своим жарким телом, чтобы он всегда оставался доволен. Рогнеда поперхнулась, переводя мне его слова, а Оксана ничего не поняла, но явно догадалась, громко фыркнув в кулак. Затем Марек красиво выдержал театральную паузу, жестами рук передавая слово почётным гостям и исключительно уважаемым людям, сумевшими поймать лучших воинов племени со спущенными штанами в их же доме. И его намёки на желанность ответных даров с нашей стороны было просто невозможно проигнорировать. А что более всего здесь ценится настоящими мужчинами? Естественно — оружие и боеприпасы, которых постоянно не хватает. Рогнеда снова не дала мне растеряться, подсказав порядок действий и нужные слова. Что бы я без неё делал? Для начала я милостиво подарил свободу всем недавно сдавшимся воинам, вернув им их стреляющие и режущие железки. Без отдельного представления никак нельзя обойтись, ибо это не просто милость, а особая почесть со стороны сильного колдуна. Марек и вправду хитёр. Нет умаления воинского достоинства сдаваться на милость такому э… «необычному» противнику, но вот перетянуть его на свою сторону — это настоящий подвиг сильного и умного вождя. Его личный авторитет только выигрывал от всего произошедшего. Затем, следуя своевременным подсказкам, я преподнёс Мареку новое личное оружие, должное подчеркнуть его статус, и поднимать мой как богатого дарителя. Требовалось подобрать нечто особенное, уникальное и красивое. Чего у других вождей племён точно нет и, скорее всего, никогда не появится. Долго не думал, выбирая подходящий подарок. Немецкая винтовка G-36 из моих трофеев с другого берега залива смотрится гораздо лучше на фоне американских карабинов М4 или винтовок М16, втюхиваемых местным вождям ушлыми торговцами как предмет подчёркивающий статус. Боевые качества совершенно не имеют значения — главное броский внешний вид и редкость. Подобного оружия Мареку прежде действительно видеть не приходилось, и он буквально вцепился в него сначала взглядом, а потом и руками. Красивая чёрная игрушка для большого чёрного мальчика. Я отметил восхищённые взгляды и других негритянских бандитов, они искренне радовались за своего вождя. Для них я преподнёс всему племени дюжину почти новых АКМ-ов из числа недавней добычи на перевале, а также пять ящиков патронов. Напоследок для более успешного общения с духами желающих вывалил весь имевшийся запас дури, которую по чистой случайности раньше забыл выбросить. Судя по бросаемым взглядам, меня уже хотят носить на руках. Пока дурь не кончится, м-да. Церемония с красивыми словами и торжественными подарками оказалась только началом праздника, с некоторой досадой отметил, что этой ночью нам отсюда точно не уехать.

Пока готовился праздничный пир, уделил своё внимание тому, ради чего мы сюда вообще забрались. Приехали за водичкой, собственно, а тут такое… Праздник праздником, но хотелось иметь возможность рвануть отсюда в любой момент. Капрал Флиппи выудил из эфира очередной прогноз погоды, и если мы не хотим застрять тут на весь сезон дождей, стоило поторопиться. Ещё один день ясной и сухой погоды, а дальше с моря накатит сплошной циклонический фронт с сильной грозой и ураганным ветром. Лиза постоянно доставала капрала на предмет обучения её всем премудростям технической разведки, а тот рассказывал ей армейские и бандитские байки. Впрочем, она уже вполне освоила его аппаратуру, и лишь знания местных языков ей не хватало, дабы вести полноценное дежурство на радиоперехвате. При моём появлении дочь насела и на меня, потребовав уделить ей внимание. До моего появления она вела воздушную разведку предполагаемого маршрута дальнейшего движения насколько хватало устойчивой связи с летательным аппаратом. Пока ничего подозрительного ей на глаза не попалось, но рассказать хотелось о многом, и поделиться теми же впечатлениями от баек, удивлённо спрашивая — «а это разве реально?» В общем, девочка сильно соскучилась, несмотря на наличие компании. Она же попросила меня подготовить воздушного разведчика для ночных полётов, ибо до этого в движении конвоя мы скорее полагались на крепкий сон потенциальных врагов.

Удовлетворив некоторые запросы дочери, пошел торопить механиков. К сожалению, взять нужные запчасти с машин Марека для быстрого ремонта грузовиков Зелимхана у них не получилось. У них радиаторы имеют другой размер и без использования сварки их никак не приспособить. Потому было принято решение восстановить запайкой пробитые пулями радиаторы. Дело осложнялось трудностью их извлечения из–за кустарного бронирования, которое тоже заметно пострадало и теперь сильно мешалось копаться в моторном отсеке. Стоило отметить — даже такое бронирование помогло выйти из интенсивной перестрелки с минимальными потерями. Механики клятвенно пообещали до ночи закончить ремонт, если их никто не будет отвлекать, а лучше поможет. На людей Зелимхана лучше не рассчитывать, руки у них растут явно не из того места, судя по тому, как раньше ремонтировали машины.

Пока меня со стороны никто не дёргал, взялся помогать, заодно нормально перезнакомившись с мужиками, а то я даже не всех знал по именам. Главным заводилой в компании был сержант Роберт Борн. Ему всего двадцать семь лет, но он уже успел много где отметиться как на Старой Земле, так и тут. Худого телосложения высокий белобрысый парень со смешно оттопыренными ушами. Постоянно носит на голове бандану. Любит подшутить над сослуживцами, не забывая и про командиров, за что, в конечном итоге, его и сослали сюда, продав бандитам. Но механик он от бога, да и шуточки его вполне безобидны. Управляет любым транспортом, включая легкомоторные самолёты и вертолёты. С детства болел авиацией, но не сумел выдержать отбора военных пилотов. В армию пошел, следуя семейной традиции, но теперь считает, что стоило идти в гражданскую авиацию. Искренне радовался удаче вырваться из банды, где ему иногда крепко влетало. Без шуточек он просто не мог жить, а тонкий юмор не всем понятен.

Лейтенант Майкл Ховс в армии специализировался на сложном вооружении. Тридцать шесть лет, среднего роста, плотное телосложение, чёрный ёжик коротко стриженых волос, заросшие тёмным волосом крепкие мозолистые руки. Повздорил со своим сослуживцем, чей родственник носил погоны с несколькими крупными звёздочками. Итог понятен. По второй специализации он снайпер отделения. Не охотник–одиночка, крутой спецназ, а самая обычная поддержка пехоты — ничего героического. Однако при этом сумел несколько раз брать первенство в целевой стрельбе на дальние дистанции армейских соревнований. Талант прирождённого стрелка несколько портила недостаточная усидчивость и слабая дисциплинированность, потому об армейской элите ему мечтать не стоило. Предпочитает молчать, но злить его категорически не рекомендуется, может неожиданно вспылить и треснуть в глаз. А вот ответить ему взаимностью вряд ли удастся. Мастер джиу–джитсу, тоже семейная традиция, занимался с раннего детства под присмотром отца. Но шутки вполне понимает, потому дружит с сержантом Борном. Попытался у него узнать, почему при всех его талантах он раньше не сбежал, на что тот коротко ответил — «куда». Логично, чего тут сказать…

Два молодых рядовых Луис и Петро Влас. Родные братья с разницей возраста в один год. Немного внешне смахивают на латиносов, смуглая кожа и тёмные волосы, но европейский ген явно доминирует, подарив им плотное и даже массивное телосложение и правильные европейские черты лица. Выходцы из бедных кварталов Лондона, где драки каждый день. Будучи подростками, зарабатывали себе на жизнь угоном дорогих машин с последующей разборкой их на запчасти. Когда их молодёжную банду вычислила полиция, пришлось или садиться в тюрьму или идти в армию, ибо возраст уже позволял. Они выбрали армию и поначалу не прогадали, в отличие от своих менее удачливых подельников, получивших приличные сроки отсидки. Но несколько кровавых заварушек в Африке, где им пришлось очень несладко, уже не один раз заставляли задуматься о том, как разорвать контракт с минимальными издержками. Случайно проговорившись о своих планах сослуживцам, заслуживавшим у них некоторого доверия, быстро нарвались на принудительную отправку сюда. В местной банде их приняли плохо, заставив заниматься грязной работой. В смысле ковыряться в механизмах всё свободное время, не доверяя оружия. Но штурмовики из братьев хорошие, ибо они понимают друг друга с полуслова, действуя единым организмом в сложной обстановке. Армейские нормативы сдавались ими исключительно на отлично, в автомобилях копаются с детства, с компьютерами тоже знакомы. «Рады оказаться под рукой сильного вождя и могущественного колдуна», — ухмыльнулся Луис, быстро переглянувшись со своим братом. Языки многих негритянских племён они тоже хорошо понимали.

И последний из числа бывших английских вояк, благополучно влившихся в наш коллектив — капрал Мишель Петрофф. Или же по–нашему — Михаил Петров. Большой крепкий русый мужик с небольшой бородкой и умными глазами потомственного интеллигента. Весьма необычное сочетание — надо заметить. Внук русских эмигрантов ещё первого поколения, сначала перебравшихся из охваченной революцией царской России во Францию, а затем, перед самым началом второй мировой войны, в Англию. Его отец служил в английском флоте механиком, он пошел по той же дорожке, но не во флот, а в аэродромную обслугу боевой авиации. Имея мягкий характер и хорошую дисциплинированность, он так и не понял, почему оказался здесь. Заснул вечером в казарме на военной базе, проснулся уже тут в кузове грузовика вместе с несколькими другими техниками из их части. Если тех пристроили здесь на небольшой частный аэродром, то его продали бандитам. Наверное, им приглянулся его рост и недюжинная физическая сила. Впрочем, бандиты доверия ему тоже не оказали, своего оружия он не имел, занимаясь, как братья Влас исключительно обслуживанием техники. Стрелять он умел, но не более того. Реальной боевой подготовкой никогда не занимался. Зато хорошо понимал в минно–взрывном деле, но больше на теоретическом уровне, практики ему сильно недоставало. По долгу службы он преимущественно занимался обслуживанием авиационных боеприпасов, вот и поднаторел в смежной области, благо хватало свободного времени, да и рассказчики хорошие попались с опытом военных конфликтов в той же Африке. Ещё одним его достоинством стоило признать знание русского языка. Пусть уже не такое хорошее, как у его предков, но его вполне хватало для того, чтобы понимать меня и суметь объясниться без перехода на командно–матерный. В перспективе же вся наша команда должна уверенно общаться на русском, ибо кроме Протектората Русской Армии нам совершенно некуда ехать.

Заработавшись с мужиками, я благополучно пропустил начало всеобщего праздника живота. По дневной жаре аппетит нагуливался недостаточно быстро, больше хотелось пить. А пить тоже нельзя, требуется выдерживать строгую дозировку приёма жидкости, иначе организм начнёт хандрить, требуя всё больше и больше воды, благополучно вымывая необходимые соли, выходящие с потом. Дружными усилиями мы быстро вычистили пробитые радиаторы от грязи и остатков герметизирующей резины, но с запайкой образовались проблемы. Мою идею использовать обычный оловянно–свинцовый припой мужики категорически забраковали. Если уж собрались делать — значит нужно сделать хорошо, а не так, чтобы пришлось переделывать через пару месяцев, когда всё развалится от коррозии. Другого припоя в моих запасах не нашлось, пришлось делать его из наличествующих металлов. А именно серебра, меди и цинка. Серебро здесь ходило в виде монет, потому долго искать не пришлось. Хорошо хоть имелась в достатке бура, использующаяся в качестве флюса, без неё вся наша идея теряла смысл. Настроив бензиновую горелку на нужную температуру пламени, достаточно быстро приготовили небольшую порцию припоя и проверили, как он растекается по зачищенной медной трубке пробитого радиатора. После чего наложили заранее подготовленные заплатки и дали соединению остыть. Визуальная проверка заметных дефектов не выявила. Ещё три заплатки, остывший радиатор заполняется водой и через переходники подключается к воздушному насосу, нагнетающему избыточное давление. Уже на второй атмосфере первая заплатка даёт сильную течь. Первый блин комом, недостаточно хорошо прогрели спайку. Вполне ожидаемо, потому никто из мужиков не высказывает недовольства, кроме наблюдающих за нашими действиями людей Зелимхана. Повторная запайка, теперь заплатки держаться до пяти атмосфер, а больше и не требуется. Восстановили часть погнутых рёбер охлаждения, постучали по собранному радиатору деревянной киянкой и ещё раз проверили давлением. Норма, можно ставить на место после окраски из баллончика–пульверизатора в чёрный цвет. Теперь эта восстановленная деталь гарантированно прослужит до следующей перестрелки. Люди Зелимхана лишь цокали языками, глядя на нашу работу, им такое точно не осилить. Со следующими радиаторами мне возиться уже не пришлось, с исключительно важным выражением лица подошел вождь Марек, пригласив в дом для приватного разговора. Закрыв дверь кабинета, он начал жаловаться, вываливая на мою голову целый ворох проблем, главной из которых являлся недостаток у его племени исправных машин. Самих машин у его старшего брата много. Они подарены глупыми англичанами, подбивавшими племена на войну с бурами, добыты в набегах на племена других вождей и найдены брошенными в саванне. По его словам, в саванне вообще много брошенных автомобилей. У кого–то кончилось топливо, кто–то нарвался на зверьё или поломался. Его люди периодически притаскивают такие находки в деревню. Бензина тоже хватает, его тут недалеко везти из Халифата, но совсем нет тех, кто способен отремонтировать технику. И тут он видит, как я вместе со своими людьми ковыряюсь в железках, наивно полагая, что вдруг захочу и ему оказать аналогичную помощь, причём практически бесплатно, всего лишь за крышу и кормёжку во время сезона дождей, чем вызвал у меня продолжительный приступ хохота.

— Ты бы ещё предложил твоим рабом стать, — кое–как отсмеявшись, заявил ему.

— Как можно, как можно… — Марек эмоционально замотал головой и замахал руками, открещиваясь от таких нелепых подозрений.

— Наверное, тебе не приходило в голову, что труд должен хорошо оплачиваться? — Вкрадчиво поинтересовался у него.

— Но я же и предлагаю кров, еду, а также защиту! — Искренне возмутился он.

— Этого достаточно для простого раба, а вот уважающему свой труд механику захочется большего. К примеру, денег, золота и всего за него приобретаемого, — растолковал ему прописные истины капиталистических трудовых отношений.

— Ты говоришь прямо как наглый вождь Пшет, имеющий белых рабов и требующий много золота за плохой ремонт машин их кривыми руками, — Марек красиво надул свои и так немаленькие губы, изображая большую обиду. — Союзники должны помогать друг другу, довольствуясь малым! — Нагло заявил он.

— Как союзник, могу помочь тебе лишь хорошим советом… — не менее нагло ответил ему. — Найми за золото пару–тройку белых механиков. Можешь выкупить из рабства, обеспечь жильём, едой и приходящими женщинами. Сразу договорись об условиях. Честно плати им за работу и ни в коем случае не держи как рабов. В рабстве даже хороший механик станет плохим и ленивым, если ты его не сможешь контролировать, — при моих словах вождь нахмурился, подобные мысли ему были явно не по душе. — А ты или твои люди не сможете — просто не хватит знаний, — я специально не обращал внимания на его лёгкое раздражение моими нравоучениями. — В качестве примера, могу привести твою новую радиосвязь.

— Тот англичанин подло обманул меня! — Вспылил Марек, сжав свои огромные кулаки и выкатив глаза в приступе пока ещё контролируемого бешенства. — Говорил — наши разговоры теперь никто не сможет подслушать, но вы как–то смогли. Правильно я тогда наказал его, когда мои воины притащили его из буша второй раз. Жаль у него была всего одна шкура, второй раз не снимешь!

— Сложными устройствами белых людей могут правильно пользоваться только белые люди, да и то не всякие. Такие люди точно не станут рабами, как бы ты не хотел. Положившись хоть в малом на их труд, со временем ты многое потеряешь, вплоть до своей головы, — твёрдо заявил ему, мысленно передёрнувшись от признания, как он поступил со своим пленником.

— Как же тогда им вообще верить? — Вождь не понимал меня или скорее — не хотел понимать.

— Сделай так, чтобы они сначала поверили тебе! — Мне уже стал надоедать этот разговор. — Когда ты их захочешь обмануть знай — ты обманываешь сам себя. То же самое с принуждением силой. Если захотят от тебя уехать — пусть едут, полностью отработав свой выкуп и небольшой процент сверху. Повторяю — небольшой процент, иначе духи от тебя отвернутся, — я наконец–то подобрал правильный аргумент, судя по тому, как дёрнулся Марек. — Машину и оружие тоже им продашь, как только заработают, при этом предлагая исключительно справедливую цену. Белых людей не нужно воспитывать, как тебе нравится, они куда лучше подчиняются власти денег и оседают там, где им хорошо живётся. Возможно, им понравится жить в твоём племени. И тогда духи всегда будут на твоей стороне, ибо любят справедливость.

Вот теперь вижу на большом чёрном лице активную работу мысли. Ошибочно считать негров глупыми. Просто у них иной менталитет, тесно связанный с привычным образом жизни. Да, им часто не хватает знаний, однако при необходимости они быстро учатся. Марек, кстати, самый настоящий политик, раз сумел хитро встроить нас в сферу своих интересов, обернув неизбежные потери заметным прибытком. Стал бы я его учить уму–разуму, если бы он не признал моё как бы старшинство над собой?

— Моё племя заплатит тебе, — вождь всё же принял мысль о необходимости платить за работу.

— Хочешь сделать моих врагов своими врагами? — Вкрадчиво поинтересовался у него.

От неожиданности Марек присел на стул, едва не свалившись с него.

— Разве у тебя много сильных врагов? — Мне сейчас явно не поверили.

— Орден… раньше предлагал сто тысяч экю за поимку живьём, сейчас наверняка больше. Англичане и новая власть буров хотят просто прибить, дабы их дерьмо не выплыло наружу. Причём достанется и тем, кто просто со мной долго общался. Дальше продолжать? — При перечислении Марек всё больше и больше выкатывал глаза.

— Только очень сильный бокор может позволить себе иметь таких врагов, — после долгой паузы заметил он, покачав головой. — Я принимаю твои слова в свои руки и поговорю со своим старшим братом. Нам следует поступить по твоему совету.

— Ты ведь тоже хотел обрести могущественных врагов, пленив конвой вольного торговца, неужели думал — это сделало бы и тебя бокором? — Ехидно поинтересовался у него.

— На этот счёт можешь не переживать, Белый Брат, — отмахнулся тот. — Я бы представил захват как действие под принуждением и подставил бы другого вождя. К тому же принуждение действительно есть: тот вождь обманом удерживает немало моих людей, дабы я захватил ему ещё белых рабов в качестве выкупа. Золото его не интересует, у него своего много. Это так и об этом все знают. Я бы выменял своих воинов на людей торговца и мальчишку, а халифатцы выменяли бы их позже у вождя на нужных ему рабов, прекратив с ним торговать.

— Думаешь — это сняло бы с тебя вину? — Я сильно удивился святой простоте Марека.

— Здесь подобное считается вполне обычным делом, — тот лишь пожал плечами, искренне удивляясь моим сомнениям. — Халифатцы выставили бы требование компенсации, я бы откупился, как сейчас от тебя. А теперь моих людей продержат как рабов весь сырой сезон.

— Так отбей их, тебе мало оружия? — Мне было сложно въехать в местные политические расклады, в голову лезли исключительно «простые решения».

— Нельзя на него прямо нападать, у него договорённость с моим братом, который ему должен. Тому вождю многие должны и он умело стравливает нас между собой, желая стать самым главным вождём. Но мы его обязательно обманем и бросим в грязь, — Марек криво ухмыльнулся, уже мысленно представляя как это однажды произойдёт. — Но это уже не твоя забота Белый брат… — тяжелым вздохом вождь выразил желание прекратить разговор.

Разговор всё же принёс немалую пользу. Прослышав про моих могущественных врагов, Марек сделал всё возможное для того чтобы мы как можно скорее убрались из его оазиса: приструнил своих бойцов, желавших внимания гостей и продолжения праздника, без разговоров выдал мне всю имевшуюся у него цифровую радиоаппаратуру и другие вещи, оставшиеся от английских военных. Пришлось объяснить ему разницу между тем оружием, которое предлагают торговцы и захваченными ими трофеями. Опытный взгляд сразу заметит характерные признаки, сделав соответствующие выводы. В качестве небольшой компенсации передал ему три трофейных обрезиненных «Моторолы» с комплектом зарядок и обучил основным принципам связи, используя набор кодовых слов и цифр, дабы посторонние не поняли, о чём говорится. Простота шифра привела вождя в жуткий восторг. Пришлось всё тщательно записать, сделав несколько лишних копий для себя и для Марека. Выслушав мой рассказ о том, как вождь хотел провернуться, Хафиз подтвердил его слова. Именно так бы и произошло. Халифату не разрешается устраивать силовые акции на территории Дагомеи, иначе Орден может прилично задержать поставки со Старой Земли и осложнить торговлю нефтью. Именно такое положение позволило бурам захватить ничейную «разделительную полосу», возвести там свои форты и проложить дорогу до побережья, где основать поселение–порт Капану. Запрет на силовые акции иногда нарушался, однако проще мстить экономическим образом. Затем Хафиз купил у хитрого вождя целый грузовик риса в мешках из последнего урожая и несколько мешков каких–то сушеных фруктов, восстанавливая торговые отношения и репутацию вольного торговца. Судя по тому, куда он регулярно заглядывал, его надоумил отец. Строгая Рогнеда уже разрешила тому говорить, но недолго и только шепотом. Со мной разговора у Зелимхана опять не вышло, было сильно не до него. Мы залили пустые бочки чистой водой из источника, кроме тех, в которых раньше было топливо. Подготовив все машины к ночной дороге, дружно завалились спать до наступления темноты, ибо почти все буквально валились с ног, а стимуляторы я старался придерживать. Дежурство временно легло на людей вольного торговца, успевших немного отоспаться раньше нас.

Шестая глава

Эль–Оран

Наверное, мы исчерпали свой лимит неприятностей. По крайней мере, в это хотелось верить… причём не только мне одному. А может мы просто угадали с выбором пути. Заложив крюк по бушу, мы точно вышли к накатанной колее, ведущей от континентальной дороги до Капаны, именно там где и планировали. Скорость конвоя по саванне не превышала тридцати километров в час. Ночь, кочки и ямки, пыль и много машин — лучше не разгоняться, хоть и сильно хотелось проскочить за ночь самый опасный участок пути. По колее скорости удалось немного прибавить, чтобы простоять почти два часа, изучая с воздуха обстановку вокруг бывшего форта буров, контролировавшего перекрёсток дорог. Кто его нынче держал — совершенно непонятно, но объехать его дальней стороной нельзя без риска крепко застрять посреди сильно пересечённой местности. Если бы мы не сильно торопились и имели лишний день на дорогу, тогда проехали другим маршрутом. Там тоже не всё просто, нужно знать, как проехать через обмелевшую за время сухого сезона реку и при этом не столкнуться со стадами рогачей откочевавших к заросшим зелёной растительностью болотам со всей округи, однако шанс нарваться на агрессивных людей значительно меньше. Зато легко встретить хищников, тех же копытных гиен, размерами с земного бегемота. На конвой они точно не бросятся, однако во время переправы могут попытаться таранным ударом снести одиночную легковую машину, приняв её за вкусного детёныша более крупных особей с колёсами вместо ног. Прежде отмечались прецеденты. Есть риск нарваться и на залётную банду, хотя им там почти нечего делать, кроме добычи мяса. К концу сухого сезона серьёзная охота здесь есть только около русел рек и непересыхающих болот. В небольших оазисах обычно встречается только всякая мелочь… и злые люди с автоматами в руках. Лучше не соваться. В форте сверху отмечалось множественные тепловые отметки, но ни огней, ни костров чуткие оптические сенсоры летательного аппарата не зафиксировали. Время близится к утру и нынешние хозяева благополучно дрыхнут, даже не озаботившись охранением. Стоило бы их наказать за такое наплевательское отношение к собственной безопасности, но нам сейчас недосуг. Специально разогнавшись до семидесяти километров в час, быстро проскочили форт и совершили поворот в нужную сторону. Опасались нарваться на случайную мину, к счастью обошлось. После нашего проезда в форте поднялась паника, в зеркале заднего вида замелькали далёкие лучи фар и прожекторов–искателей, но рвануть за нами никто не рискнул. И правильно сделали, к встрече «гостей» мы заранее подготовились, оставив две багги в роли замыкающих. Крутившие баранки братья Влас имели ноктовизоры, а выделенные Хафизом пулемётчики легко бы отстрелялись по фарам погони с большого расстояния. Обошлось без стрельбы и тут, хорошо.

Накатанная дорога точно упиралась в яркий диск поднимающегося над открытой саванной солнца. Встали на пару часов, дав немного отдохнуть водителям и перекусить всем желающим. Сухих пайков пока ещё хватало, хотя их запас стремительно таял, ибо теперь прибавилось существенно едоков, на которых изначально я не рассчитывал.

— Хафиз кого–то только что вызывал по радио, я не понимаю арабский, — ко мне подошел капрал Флиппи с сильно озабоченным лицом. — Судя по мощности сигнала, его абонент где–то неподалёку от нас. По ходу нашего движения тоже несколько активных пеленгов, мощность сигналов небольшая, и там явно негры.

— Передай всем нашим держать повышенную боеготовность, расположившись рядом с крупнокалиберными пулемётами, но постараться не подавать вида, я попробую разузнать, — новости грубо разрушили моё благостное настроение недолгого отдыха.

Пришлось вставать, зевать и лениво потягиваться для вида и незаметно перевести флажок режима стрельбы АЕК-а на длинную очередь. «Вал» я беру только на активные боевые операции или для ночных охот, всё остальное время ношу этот модернизированный вариант с основой от «Калаша», он более удобен. Да и показывать всем оружие с глушителем здесь не рекомендуется, лишь тем, кто после не станет рассказывать. Или не сможет. Приклад раскладывается одним лёгким движением, патрон давно в стволе, однако торопиться не стоит. Может это и паранойя, однако лучше перестраховаться. Чувства, кстати, молчат, тишь да гладь, никакой опасности.

— Кого мы ждём? — С лёгким нажимом в голосе спросил парня, спрыгнувшего из кабины своего грузовика.

Вроде расслаблен, но оружие окажется у него в руках за пару секунд. Никто из нас полноценно не расслабляется и без оружия не ходит. Уже привыкли к опасности, появляющейся в самый неожиданный момент.

— Быстро же тебе доложили… — в глазах Хафиза промелькнула лёгкая зависть, видимо, его люди на подобное не способны. — Можешь не беспокоиться, к нам вскоре подойдут броневики эмира, патрулирующие окрестности. Я им заплачу за сопровождение до оазиса. По моей информации навстречу идут несколько больших конвоев, негритянские банды после торговли возвращаются в Дагомею, и лучше перестраховаться при встрече с ними.

— О таких действиях сначала стоило предупредить меня, — ответил ему назидательным тоном.

— Учту, — парень лишь кивнул головой, не проявляя каких–либо заметных эмоций.

Мои люди продержались в предбоевом состоянии до самого момента прибытия сопровождения. Из ближайшего распадка медленно выкатились в нашем направлении четыре переделанных из трёхосных грузовиков броневика со спаренными пулемётами ДШК в грубо сваренной вращающейся броневой коробке вместо кузова. Бронирование, кстати, на первый взгляд весьма неплохое, лобовые стёкла закрыты толстыми стальными плитами с узкими смотровыми щелями. И патроны у пулемётчиков в этот раз оказались совсем не бутафорскими. Над каждым броневиком на длинном штыре антенны развивался треугольный зелёный флаг с перекрещенными белыми саблями по центру. Видимой агрессии в нашу сторону прибывшие не проявляли, задрав пулемётные стволы вверх. Из подъехавшего ближе к нам броневика выпрыгнул молодой щуплый араб в саванном камуфляже. Крепко обнявшись с подошедшим к нему Хафизом, вместе с ним направился в больничный грузовик говорить с Зелимханом. Через десять минут Хафиз скомандовал выдвижение конвоя, стороны явно договорились к взаимному согласию. Броневики взяли наш конвой в коробочку: две машины пылили впереди, отойдя на полсотни метров, две встали по бокам. Заднее охранение оставалось на нас. Дорогу здесь неплохо укатали, потому мы легко разогнались до шестидесяти километров в час. Большая по местным меркам скорость.

Через три часа пыльного пути мы пересеклись с первым встречным конвоем. Более тридцати грузовиков, вдвое больше старых джипов, парочка ещё не побитых внедорожников японского производства, отсвечивающих в лучах солнца белой краской под толстым слоем бурой пыли. Из открытых кузовов на нас внимательно посматривали вооруженные негры, а на их лицах отмечалась лёгкая досада. Не окажись при нас броневиков сопровождения, наверняка бы попробовали припугнуть, заставив сдаться или откупиться. По их разумению, решающий численный перевес явно на их стороне. Я легко читал простые и понятные мысли по их лицам. Откуда этим детям природы знать, что без сопровождения они бы нас попросту не встретили, а если бы и встретили — то попали в организованную засаду с минами и перекрёстным пулемётным огнём. Где их численность совершенно ничего не решала. Когда мы уже разминулись, нам вдогон ударила длинная пулемётная очередь. Видимо у кого–то из негров сдали нервы от переполняющей досады. Наши машины вроде не зацепило, но один броневик сопровождения резко развернулся, рванув за спешно удирающим конвоем. Хафиз немедленно связался со мной по радио, сказав продолжать движение, разберутся без нас. Это земля эмира, и за попытку нападения на торговый конвой здесь полагается серьёзное наказание. До моего слуха донеслись звуки далёкой перестрелки, среди которых чётко выделялся рявкающий голос крупного калибра. Неграм теперь точно не позавидуешь. Из–за одного неуравновешенного урода теперь пострадают все остальные. Другие встречные конвои агрессивности не проявили, наоборот останавливаясь при нашем появлении, уступая дорогу. Сказывалась их относительно малая численность, чуть больше дюжины машин в каждом. Да и о недавнем происшествии наверняка уже слышали по радио. Ближе к вечеру поднялся сильный ветер, быстро сносивший пылевой из–под колёс шлейф в сторону. Дышать стало значительно легче. Вскоре с правого бока от дороги показалось заполненное большими современными ветряками пространство. Поле ветряков огорожено сеткой–рабицей под напряжением, судя по держащим её металлическим столбам с изоляторами. Защита против диких животных, люди вполне могут пролезть даже через такое препятствие. Проехав ещё немного мы упёрлись в блок–пост, сложенный из дикого камня и местами обложенный мешками с землёй. Ажурная металлическая наблюдательная вышка размещалась уже за забором из колючей проволоки и той же сетки–рабицы. Над блок–постом полоскался на ветру большой зелёный флаг с перекрещенными саблями. Перед нами без задержки открыли ворота, даже не став проверять груз. Мы наконец–то въехали в Эль–Оран.

Сопровождавшие нас броневики повернули на свою базу, нас же повела дальше от блокпоста легковая машина. Путь закончился на большой огороженной сеткой стоянке с настоящим асфальтовым покрытием. Бдящая охрана в виде угловой вышки с пулемётчиком наверху тоже присутствовала. Прошло минут пять, после того, как мы заглушили моторы, и к нам приехала целая делегация на пяти блестящих белой краской новеньких внедорожниках. Перекинувшись парой слов с Хафизом, делегация из пяти мужчин с оружием и двух женщин в белых халатах направилась к нашему больничному грузовику, а на их пути встала сильно недовольная Рогнеда, уперев руки в боки. Было представил, как её просто ототрут в сторону, дабы не мешала, но прибывшие люди словно споткнулись об неё, застыв на месте. Десять минут пререканий на повышенных тонах, и суровая докторша пропустила к пациенту вместе с собой женщин, оставив явно растерянных мужчин стоять на улице. Вылезли они наружу только через час, когда окончательно стемнело. Я подошел ближе, пытаясь разобраться, что здесь происходит. Шепнув мне на ухо — «до завтра точно не жди», и, поцеловав в заросшую щетиной щёку, Рогнеда запрыгнула в кабину грузовика, запуская двигатель. Больничный грузовик утащил за собой и всю делегацию в сторону городской больницы. Хафиз со своими людьми тоже куда–то ушел, причём оставив всё оружие в машинах, так ничего не сказав нам. «Завели и бросили», — проскочила в голове мысль лёгкого недоумения. «Ага, под надёжной охраной», — зажегшийся яркий прожектор на вышке осветил наши машины, не оставляя какой–либо двусмысленности. С другой стороны, пока не стреляют и даже не предъявляют претензий. Даже пулемёты не потребовали снять с турелей или закрыть стволы чехлами. Мы это и без них сделаем, ибо после долгой пыльной дороги оружие нуждается в хорошей чистке и обслуживании. Но сначала ужин и сон, за сутки активного бодрствования все мои люди едва держатся на ногах. Я и сам широко позёвываю через каждую пару минут, а стоит прикрыть глаза на пару мгновений — перед внутренним взором сразу же появляется смутный образ идущей впереди машины и пылевой шлейф из–под её колёс.

Утро оказалось добрым. Даже слишком. В кабину, где я дрых, развалившись на сдвоенном пассажирском сидении, тихо забралась Оксана. Собственно, она–то и разбудила. Да не просто так, а с большим желанием. Которое оказалось более чем взаимным, несмотря на некоторые неудобства той же кабины. Самая обычная кровать для нас сейчас непозволительная роскошь. Когда двое очень сильно хотят друг друга, на всякие мелочи можно не обращать внимания. Вот мы и не обращали, пока в дверь кабины тактично не постучали снаружи. Затем постучали ещё раз. Чуть менее тактично и более настойчиво. Такое уже проигнорировать нельзя, похоже, дело серьёзное. И кому, интересно, захотелось заполучить начальственный гнев на свою голову с утра пораньше? Ну конечно… Рогнеда с красными от недосыпа глазами и с печатью великой усталости на лице.

— Я тоже хочу, но не сейчас, сначала отосплюсь, — тихо сказала она, прижавшись ко мне и даже не взглянув в сторону высунувшейся наружу растрёпанной Оксаны. — Там тебя уже целый час ждут, проявляя заметное нетерпение. Люди эмира хотят у тебя что–то узнать. Я крепко накрутила хвосты больничному персоналу, хоть и набрали всяких специалистов не жалея золота, порядка у них нет.

— Погляжу, тебя здесь все уважают, а кое–кто даже боится… — я отметил вполне очевидное. — Расскажешь, как ты дошла до жизни такой?

— Это долгая история, как–нибудь потом… — отмахнулась усталая девушка. — Возьми свой приметный автомат, про него тоже спрашивали, хотят взглянуть ближе. Если что–то будут предлагать, сразу не отказывайся, попроси пару дней на раздумья, — посоветовала она, направив меня в сторону стоящего неподалёку белого большого внедорожника.

Новенькая «Тойота» «Ланд Крузер» в люксовом исполнении с тонированными до зеркального отражения стёклами, богато живут люди эмира. Водитель окинул мою фигуру равнодушным взглядом, на пару лишних секунд зацепившись за оружие, и кивнул в сторону пассажирского сидения. Двое сопровождающих сели во вторую такую же машину, и мы тронулись. Ехали долго. Минут сорок или больше, пусть и небыстро. Я прежде даже не представлял реального размера городка, выросшего вокруг оазиса, хотя вполне мог отметить его на имевшихся картах. Пару раз проезжали через спешно открываемые перед нами сетчатые ворота, около которых хватало вооруженных людей. Затем встали перед капитальными воротами из кованных железных прутьев, пришлось дожидаться, пока с другой стороны подъедет ещё одна машина сопровождения. За воротами раскинулся тенистый парк с пальмами и другими тропическими растениями, завезёнными со Старой Земли. Но среди них хватало и местных эндемиков. Прокатившись по дорожкам парка, мы вырулили к краю большого строения, полностью утопающего в зелени пущенных по стенам лиан дикого винограда. Или не совсем дикого, судя по крупным гроздям спелых тёмных ягод.

— Вас ждут, следуйте за мной, — худощавый мужчина арабской внешности в лёгкой светлой рубашке и таких же штанах открыл мою дверь, пригласив за собой.

Оружия у моего нового сопровождающего при себе не было, сопровождавшие в машинах имели только пистолеты в кобурах на поясе. Привычных кронштейнов на потолке кабин для длинноствольного оружия я не увидел. Наверняка мы въехали в хорошо охраняемую безопасную зону, где постоянно носить автоматы не требуется. У меня оружие не отняли и вообще не обратили на него внимания, хотя я успел почувствовать себя здесь с ним несколько неловко. Пропетляв по внутренним полутёмным коридорам, мы поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж и свернули в светлый кабинет с большими открытыми окнами. Мой сопровождающий пропустил меня внутрь, прикрыв снаружи массивную дверь. Оружия опять не отняли, как бы без лишних слов намекая, что с одной стороны — меня совершенно не боятся, а с другой — рассчитывают на моё исключительное благоразумие.

— Присаживайтесь господин Алекс, — кивнул мне из–за массивного стола араб неопределённого возраста с короткой чёрной бородой в свободном белом одеянии типа халата и непокрытой головой.

Рядом с нив в кресле–каталке сидел вольный торговец Зелимхан, спокойно чистивший небольшим ножом спелый апельсин. И если присмотреться внимательнее, то можно легко определить наличие явного кровного родства между ним и главным мужчиной, сидевшим в жестком деревянном кресле с высокой спинкой напротив меня.

— Или же мне лучше обращаться к вам — полковник Ветров, — по–русски с небольшим акцентом произнёс хозяин кабинета.

— Лучше просто Алекс, полковником меня называют чисто по недоразумению, — я тоже перешел на русский, мысленно выругавшись относительно крепко прилипшего несуществующего звания.

— Как вам будет угодно, полковник, — хозяин кабинета изобразил на лице понимающую улыбку. — Мы вас ждем уже второй час, поговорив о своих делах, теперь хотим уточнить некоторые детали, оставшиеся для нас неясными, — перешел к делу так и не представившийся мне хозяин кабинета, судя по всему заведовавший здесь контрразведкой или безопасностью, что по сути одно и то же. — Расскажите вашу версию того, почему вы решили оказать помощь остановленному конвою Зелимхана, — лёгкий кивок головы в его сторону. — В тех краях подобное поведение ведь весьма нетипично.

Угрозы в его словах я пока не слышал, лишь лёгкое любопытство, но во взгляде светилась просто невероятная властность и полная уверенность в собственной безопасности. Задумавшись на мгновение, рассказывать или нет, решил говорить правду. Или же свою версию правды.

— Наверное, мы ещё не полностью прониклись духом тех мест, продолжая жить по–старому, — я легко вздохнул, мысленно подбирая слова. — В тех местах, откуда я родом, принято посильно помогать попавшим в беду людям. Традиция, пусть далеко и не все её соблюдают. Раз вы хорошо знаете русский язык, то должны понимать. Но основная причина состоит в том, что мы косвенно имеем некоторое отношение к самому нападению, — ещё один вздох, в этот раз с заметным сожалением.

— Подробнее! — Вот теперь угроза в голосе явственно обозначилась, хотя моя откровенность явно не стала для хозяина новостью.

— Подло напавшая на караван уважаемого Зелимхана банда изначально прибыла за нашими головами, но мы смогли хорошо спрятаться от неё и своей боевой акцией посеять серьёзный раздор среди её состава, — постарался сделать свой голос твёрдым, как на докладе начальству.

Далее я кратко рассказал, как мы взяли первых пленных, отогнав технику по следам подхода банды, о том, что её состав был сильно неоднороден и кому вообще она принадлежала.

— Видимо главарь хотел так подставить нашу группу под слепую месть за нападение на караван вольного торговца, не имея возможности дальше заниматься поисками, — выдал я своё заключение в конце длинной речи.

— Выглядит правдоподобно, — голос хозяина немного потеплел. — Вы сами обо всём этом догадались или вас кто–то надоумил? — В голосе проявилось лёгкое ехидство.

— К такому выводу мы пришли после долгих раздумий, когда смогли убедиться в отсутствии опасности жизни Зелимхана, сделав всё необходимое для его спасения, — уже и сам позабыл, кто и где высказал первым такую мысль, потому не боялся соврать.

Я замолчал, ожидая другого вопроса, но его не последовало. Пауза в разговоре явно затягивалась, все погрузились в свои мысли, но каждый размышлял о чём–то своём. Хозяин кабинета периодически постукивал пальцами по столу, повернув голову в сторону открытого окна. То ли лицо от меня прятал, то ли так ему легче думалось.

— В каких отношениях вы сейчас находитесь с госпожой Рогнедой Самерс? — Неожиданно спросил он, снова обратив внимание на меня.

— Скорее всего — семейных… — не очень уверенно ответил ему после небольшой паузы интенсивных раздумий. — Вторая жена или типа того, мы не успели официально оформиться.

Такая новость заставила хозяина кабинета едва заметно вздрогнуть. Зелимхан тоже выглядел изумлённым.

— Вам, Алекс, невероятно повезло… — ответили мне далеко не сразу. — Если это действительно так, в чём сложно сомневаться, то многое встаёт на свои места. Думаю, мы ещё найдём возможности поговорить о ваших приключениях, расскажете, что пожелаете возможным. Мы найдём много общих интересов, как с вами лично, так и с вашим высшим руководством, — вот опять он меня не за того принимает. — А теперь покажите и расскажите про своё необычное оружие, мне про него уже рассказали, хотелось самому взглянуть, — любопытство хозяина кабинета просто распирало.

— Вот, новая экспериментальная разработка ковровских оружейников на основе автомата Калашникова под маркировкой АЕК-973, — рассказал всё, что смог узнать сам, положив свой автомат на стол и подвигая в сторону сидящего напротив мужчины. — Сбалансированная автоматика с двумя газовыми поршнями полностью устраняет колебания ствола при стрельбе очередями. Эргономику вы и сами можете оценить, более удобного оружия я просто не встречал, если не брать варианты исключительно для стрельбы в тире.

— Можете ли вы оставить его мне на некоторое время, хотелось бы проверить ваши слова практикой, дабы поставить такое оружие в заказ на поставку, если оно мне понравится? — Видя сильное предвкушение в глазах хозяина кабинета, я не смог ему отказать.

Больше вопросами меня не мучали, предложив позавтракать. Завтрак нам подали прямо в кабинет. Рассыпчатый плов с морковью, луком и настоящей бараниной. Лёгкие овощные закуски. Кисло–сладкий виноградный и свежевыжатый морковный сок в качестве запивки. Ни вина, ни какого другого алкоголя. В завершении подали зелёный чай. Во время еды мы разговорились о местных животных и охоте на них. Незаметно для самого себя я сильно разошелся, рассказывая, как мы ездили охотиться за козлами на другой стороне залива, и где нас сначала едва не порвала гиена, а затем не подстрелили бандиты. И о том, как я долго не мог выпустить винтовку из рук, товарищам пришлось разжимать стиснутые пальцы. Естественно, рассказ оказался несколько приукрашен, на то они и охотничьи байки, главное соблюсти баланс между правдой и… некоторыми добавками для пущей красоты. На лице хозяина кабинета я отметил едва заметную зависть, себе он подобных развлечений позволить явно не мог.

После совместного завтрака меня то же сопровождение на двух машинах доставило до стоянки с нашей техникой, посоветовав никуда не уходить и ждать принятия какого–то решения. Делать было нечего, погода медленно и неуклонно портилась, небо закрывала плотная облачность, а ветер задувал резкими порывами. От былой жары остались одни воспоминания, температура резко упала до двадцати градусов. С непривычки стало холодно. К вечеру небо и вовсе грозилось пролиться сильным дождём, и к нему требовалось хорошенько подготовиться: снять пулемёты с турелей, незачем им ржаветь, и проверить крыши грузовиков на предмет лишних дыр. В общем, пока кто–то там чего–то решал, мои люди развили бурную деятельность, и лишь Рогнеда отсыпалась в больничном грузовике, повесив на дверь нарисованную чёрным маркером табличку с хищно оскалившимся простреленным пулей черепом и надписью «не влезай, убью». При взгляде на неё лезть туда категорически не хотелось — точно убьёт!

* * * Тем временем на берегу озера Эль–Оран, давшего название оазису и городу, выросшему около него

Двое мужчин любовались сизыми волнами, гулявшими по поверхности несколько обмелевшего за сухой сезон большого озера. Сами мужчины уютно утроились в подветренной зоне, а на озере резкие порывы срывали пенные барашки с вырастающих водных гребней. И над всем этим красиво нависали сизые тучи, готовые вот–вот брызнуть проливным дождём. Такие погодные явления были нетипичны для здешних мест. Один мужчина сидел в инвалидной коляске, накрытый шерстяным пледом, второй восседал в плетёном кресле. Перед ними стоял круглый столик с вазой фруктов и опустевшими чайными пиалами. Слугам было приказано удалиться.

— …Не слишком ли велика такая щедрость, отец… — тихо произнёс мужчина в коляске, громко говорить ему пока категорически не рекомендовалось.

— Расскажи мне, сын, как формулируются опоры истинной власти праведного правителя, — мужчина с аккуратной чёрной бородкой перевёл свой взгляд с волн на своего сына.

Взглянувшие на них со стороны, легко смогли бы определить их кровное родство, но возрастная разница — вернее её явное несоответствие, поставила бы их в логический тупик. Этих мужчин скорее можно посчитать братьями, причём старшим оказывался тот, кто сейчас сидел в кресле–коляске.

— Окружи себя преданными людьми, пусть они всегда будут рядом, сформировав первый круг, — тихий голос почти сливался с шумом ветра, гуляющего в кронах пальм, но на слух здесь никто не жаловался, а лишние уши давно отрезали. — Пригласи к себе людей умных, пусть они будут неподалёку, создав прослойку второго круга. Найми людей сильных, они должны стоять перед тобой и твоими врагами, создав непробиваемую стену третьего круга. Дай верным людям почувствовать причастность к своему величию и тогда их верность станет ещё сильнее. Подскажи умным людям, как тебе хочется обрести большее величие с их помощью, и они сделают всё необходимое с большой радостью. Справедливо плати сильным людям, и они устрашат твоих врагов, заставив со временем признать твоё главенство над собой. Я хорошо помню твои слова, отец… — на лице мужчины в коляске пребывало выражение полной уверенности.

— И всё же ты кое–что позабыл сын, — властный мужчина легонько покачал головой, но без заметного выражения недовольства на лице. — Ты позабыл про людей удачи, — добавил он. — Подружись с людьми удачи, пусть они приходят к тебе, когда им захочется. Щедро одари их и приблизи к себе, если откроется возможность справедливой награды, и тогда их удача станет твоей, — но на самом деле фраза была далеко не полной.

— Я понял, отец, — лёгкий кивок благодарности. — Ты всегда видишь дальше меня.

— Ты тоже уже многого достиг, сын, — властный мужчина улыбнулся одними краешками губ, снова обратив взор на волны. — Я доволен результатами твоей экспедиции. И даже тем неприятным для тебя финалом, благодаря которому мы можем обрести новых союзников, которых нам сейчас так не хватает. Ты вырастил мне достойного внука, показавшего свои таланты в сложной ситуации. В экспедицию следующего сезона он отправится один, взяв твоих людей и технику. Для тебя у меня может появиться другое интересное дело, но сначала посмотрим, как твои гости устроятся у нас. Ты кстати, обратил внимание на его перстень? — Неожиданно спросил он, снова повернув голову к сыну.

— Древний артефакт! — Мужчина непроизвольно хотел повысить голос и едва не раскашлялся.

— Живой артефакт, — поправил его отец. — Надо будет с ним поговорить, исподволь разузнав, как он смог вдохнуть в него жизнь. Орден что–то знает, потому старается перехватить любые сокровища древних гробниц.

— Обратный путь? — Понимающе спросил сын.

— Я уверен — он у них был изначально, а нам всем бросают песок в глаза, дабы мы не замечали их грязных дел, — властный мужчина проявил на своём лице гнев. — Думаю, они, как и мы, хотим найти тропу ушедших богов. И если мы ухватимся за хвост удачи твоего нового брата… — он вдруг резко замолчал, снова отдав всё своё внимание игре ветра и волн, и никто в этот момент не смог бы заглянуть в его мысли.

* * *

Уже под вечер, когда с неба упали первые мелкие брызги, очередная делегация на белых внедорожниках снова навестила нас. Вышли из машин, внимательно осматривая нашу суету. Работы хватало, пока падающая с небес вода не превратила забившуюся в щели и моторные отсеки машин пыль в жидкую пачкающуюся грязь, её стоило оттуда вычистить. Дело нехитрое, но муторное. И переложить его не на кого, рабов у нас нет. Даже Лусита — подаренная мне вождём Мареком чёрная наложница, была поставлена перед фактом, что теперь она свободный человек и, в принципе, может сама выбирать свою дальнейшую судьбу. Такое известие её сильно напугало, заставив броситься передо мной на землю, обхватывая руками мои ноги. В общем, убедить её не получилось, она твёрдо считала себя моей личной собственностью. Если захочу — могу убить, но только не прогонять — это смерть души, что куда хуже обычной смерти. В истерических слезах она призналась, что она никогда не сможет подарить мне ребёнка, ибо оказалась бесплодной, но готова услужить любым другим способом, лишь бы её господин был всегда доволен. Насилу успокоил, отправив готовить обед на всю нашу команду.

Из числа прибывший делегации выделился главный — немолодой араб в белой рубахе и штанах, с накинутой на плечи шерстяной светлой безрукавкой. Стало прохладно, и все поспешили натянуть на себя лишнюю одежду, дабы не подцепить простуду с непривычки.

— Это вам, — подошедший араб раскрыл передо мной свою сумку, доставая оттуда золотую цепь с большой золотой бляхой.

Приняв её у него из рук, едва не уронил: весу в ней оказалось не менее полкило. Неожиданно. Звенья цепи толстые, но сплетены из тончайших крепко перевитых проволочек, причём не только золотых, но и металла белого цвета. Возможно тоже золото, так называемое — «белое». Тонкая и изящная ювелирная работа. Явно ручная. На золотой бляхе с одной стороны вычеканены перекрещенные кривые сабли в обрамлении пальмовых листьев и хорошо различимая круговая надпись по–арабски. Другая сторона тоже содержала арабскую надпись в несколько строк.

— Всегда носите на шее, когда выходите в город, это важно, — проинструктировал меня не представившийся араб, снова взяв цепь из моих рук и повесив её на мою шею. — Как только вас станут все узнавать, сможете держать дома, успокоил он меня, заметив явное неудовольствие лишним весом нового украшения на моём лице. — Ваше оружие заберёте из моей машины, для вас там есть ещё подарки. Сейчас следуйте вместе со своими людьми за нами, теперь у вас здесь есть свой дом, — с этими словами араб развернулся и направился к своим машинам.

Мы быстро собрались и выехали за белыми внедорожниками. Снова проехали через пару ворот, пропетляв по улицам города почти час, упёрлись в очередную преграду. Долго ждать не пришлось, решетчатая стена стала отъезжать вбок, открывая проезд. Нас повели по пальмовому парку, остановив около вполне типичных закрытых белых боксов для автомобилей.

— Гараж здесь, — нарисовался перед дверью моего грузовика тот же араб. — Дворец и территорию осмотрите сами. Эмир выделил вам пару слуг, они всё покажут и расскажут. Как только наберёте свой персонал, слуг отпустите. Забирайте свои вещи и обживайтесь, пока погода окончательно не испортилась.

Из багажника белого внедорожника мне выдали мой автомат и выложили на землю пару больших тяжелых ящиков с двумя ручками по бокам, после чего сопровождение покинуло нас, оставив в состоянии сильного недоумения.

— Что это тебе на шею нацепили? — Ко мне подошла Рогнеда с сильно озадаченным лицом. — Полный герб эмира Рашида, и если верно понимаю все точки, здесь написано — «Принятый сын Алекс аль Рашид», — при этом на её лице возникло сильное изумление. — Поздравляю вас, принц, — быстро справившись со своим изумлением, язвительно заметила она.

А мне оставалось лишь хлопать глазами, застыв на месте с открытым ртом.

Прийти в себя заставили тревожные мысли. Не просто же так эмир сделал меня своим родственником. Я верю в человеческую благодарность, но опять же не до такой степени. Эмир настоящий политик и любое его действие нужно трактовать именно как политическую акцию. А политика, как мы хорошо помним — исключительно грязное дело. Причём сделано это «усыновление» без лишней помпы и личного представления. Для всех жителей оазиса и кое–кого вне его моё появление станет неожиданным сюрпризом, спутав давно устоявшиеся расклады. Начнётся осторожное прощупывание позиций и другие подковёрные игры. Только сейчас я понял, с кем именно общался тогда во дворце эмира. В каком–то важном раскладе я нужен ему. Один или вместе со всеми людьми — не суть важно. Мы практически не вписываемся в местные условия из–за иного менталитета, для местных наше присутствие в обозначенном статусе — сильнейший фактор раздражения. В других бы условиях лучшим решением было как можно быстрее рвать отсюда когти, однако ближайшие месяцы это сделать невозможно по техническим причинам. Остаётся благодарно принимать подарки от эмира, устраиваться в подаренном или временно предоставленном дворце, выражая любезный вид. И при этом спешно выращивать глаза на затылке, постоянно ожидая удара в спину. Чувствую, расслабиться нам не дадут. Или поначалу как раз дадут, дабы мы потеряли бдительность. Значит, придётся нам играть в эти игры, постепенно навязывая свои правила. А ведь так хотелось хоть немного отдохнуть…

— …Это малый гостевой дворец, — пояснял мне араб среднего возраста, один из двух оставленных нам слуг, второй сейчас передавал Лусите кухню. — Рассчитан на проживание тридцати шести человек, включая обслуживающий персонал. В закончившемся сезоне построили два новых гостевых комплекса под прибытие береговых шейхов на ожидаемые после сезона дождей переговоры по общей политике Халифата. Для гаремов и личной охраны шейхов требуется много места. Вашим же людям здесь будет просторно. Продукты можете завтра закупить в городе, сейчас цены сильно упали. Слуг подберёте у торговцев рабами, вам предоставят лучший выбор и опять же по минимальным ценам. Платить за электричество и воду не надо, охрана здесь тоже не нужна.

«…Чтобы вас взяли тёпленькими в сортире, когда это нам потребуется», — мысленно продолжил за него, ибо на слугу этот араб совсем не походил.

Взгляд цепкий и внимательный, руки с характерными мозолями от частого использования оружия, говорит по–английски правильно и без малейшего акцента. Под плотной шерстяной накидкой наверняка прячет пистолет. И в голосе никакого почтения к новоиспечённому принцу, скорее — едва заметное лёгкое презрение.

Дворец действительно оказался небольшим. По меркам дворцов, естественно. Прилегающая огороженная забором территория же составляла прямоугольник примерно километр на полтора, выходя одним торцом на берег огромного озера. Нижний этаж дворца предназначался для проживания обслуживающего персонала, кухня, несколько подсобок. Верхний этаж господский, с парой обставленных мебелью кабинетов, небольшим залом с мягкими креслами для официального приёма гостей, непривычно большой спальней с отдельным коридором к маленьким комнаткам гаремных обитательниц. Санузлы оборудованы по высшему стандарту, хотя обошлось и без золотых унитазов. Большой подвал, приспособленный под склад всего необходимого, а также малый тир для желающих пострелять от скуки из пистолета. Неподалёку от дворца размещён крытый гараж с приспособлениями для подъёма машин и маленький пирс на берегу озера с красивой беседкой. Полноценно охранять территорию не представляется возможным, дворец совершенно неприспособлен для отражения штурма, в парке невозможно затеряться среди не столь уж многочисленных пальм. В общем, о собственной безопасности придётся как–то позаботиться, но сделать это исключительно незаметно. Управляемые мины, скрытые стрелковые ячейки, в идеале ещё и система подземных ходов. «Угу, размечтался», — решительно укоротил сам себя. Впрочем, все дела можно пока отложить. Погода окончательно испортилась, и выходить на улицу стало крайне неприятно. Вместо ожидаемого проливного дождя порывистый ветер бросал в лицо мелкие колючие брызги. И, по словам «слуги», такая погода затянется на несколько недель, а то и пару месяцев. Большие дожди выпадают у морского побережья в зоне тропических лесов, и здесь их можно не дождаться и за весь сырой сезон, лишь такая морось и постепенно опускающаяся до десяти градусов тепла температура. Вот такая здесь «суровая зима».

Всё познаётся в сравнении. Невозможно передать словами тот великий кайф окунуться в горячую ванну и намылиться душистым мылом после долгого путешествия по жаркой, сухой и пыльной саванне. Все тревожные переживания и тягостные мысли мгновенно вылетают из головы, оставляя в теле ощущение великого блаженства. О свежем белье на мягкой кровати я уже забыл мечтать. И тут вдруг позабытые мечты неожиданно осуществлены. Правда, кровать пришлось разделить с теми, кто сильно захотел поделить меня самого. Хорошо хоть не разорвать на две половинки. Холодный воздух из приоткрытого окна не смог остудить нахлынувшее желание. Пусть мне уже удалось в значительной мере овладеть отдельными «особенностями» своего заметно обновившегося и помолодевшего организма, но иногда стоит сбрасывать контроль, полностью отдаваясь нахлынувшей страсти. Все дела и заботы теперь отстанут от нас до утра, когда мы снова изрядно утомим друг друга, и ещё раз восславим самые обычные дары цивилизации в виде чистой горячей воды и душистого мыла. Счастья много не бывает.

Ночь, утро, вот и хмурый день наступил, так не хочется вылезать из кровати, но есть такое плохое слово — «надо». Надо то, надо сё, столько всего давно стоит в очереди и требует своего внимания. Ополоснулись, оделись, спустились вниз к столовой, ловя на себе завистливые взгляды сидящих там мужиков и нашей чёрной кухарки, протирающей большим полотенцем мытые тарелки. Им всем ведь тоже сильно хочется. И лишь Лиза поглядывает в нашу сторону с лёгким ехидством, всё прекрасно понимая. Что же, сегодня большую часть простых проблем мы благополучно решим с помощью банального золота.

После сытного завтрака собралась небольшая экспедиция по городским торговцам на двух машинах. Отмытый от грязи и выглядящий практически новым «Хамви» вполне себе представительская машина по местным меркам, пусть и со снятым с турели пулемётом. Но сама турель безмолвно намекает — владельцы люди суровые и с ними лучше по мелочам не ссориться, вдруг они ещё и злопамятные. Наша бывшая больница на колёсах, тоже не выглядит откровенным хламом, на котором тут катаются все кому не лень. Трёхосный британский военный грузовик конца восьмидесятых годов выпуска, специально адаптированный под Африку и хорошо вписывающийся в местные условия. Его главный минус — повышенный расход топлива из–за мощного мотора, но платформа весьма устойчива и способна хорошо разгоняться даже по пересечённой местности. При желании кабину можно хорошо забронировать, шасси легко потянет лишний вес, но полноценного броневика из него всё равно не получится. Далеко не идеал, но нам ведь выбирать не приходилось, брали не глядя. Краска достаточно свежая, заделанных пулевых пробоин нет. Даже дворники исправно смахивают капли с лобового стекла. В остальных машинах до сих пор свалены вещи, мы их даже не разбирали. Лиза категорически потребовала взять её, иначе начнёт капризничать. Она ещё подросток, ей можно — именно так прямо и заявила. Ну, разве можно отказать? Оксана сунула мне блокнот со списком необходимых закупок, когда только успела составить, и отправилась досыпать дальше. Ночи ей не хватило, мне, если честно — тоже. Капрала Флиппи я озадачил оборудованием узла связи в одном из кабинетов второго этажа. Радиоразведка нам пока не требуется, но оборудованный командный пункт может пригодиться. Вот с оставшимися мужиками пусть всё подготовит как надо, я позже проверю. Братьев Влас брал с собой как водителей, охранников и грузчиков заодно. Взгляды у них цепкие и внешность более походит на большинство местных обитателей, нежели у нас.

Долго выезжали из дворцового квартала, всё же вспомнив вчерашнюю дорогу со второй попытки. Перед воротами мне приходилось вальяжно вылезать наружу под дождевые брызги, демонстрируя бдительной охране золотую бляху. Та почтительно кивала головой, открывая проезд и внимательно оглядывая наши машины, дабы хорошенько их запомнить. Мы здесь не один раз будем проезжать. Первым делом Рогнеда направила нас не в торговый, а промышленный квартал города. Именно там лучше всего осуществлять оптовые закупки прямо со складов. И у неё здесь имелись давно налаженные связи, потому долго искать не пришлось. Мы встали около цеха по производству армейских пайков. Смесь достающих оттуда запахов совсем не напоминала о еде. Значит, пайки мы здесь покупать не станем. Девушка куда–то ушла на десять минут, после чего мы поехали грузиться к продуктовому складу. Минус сто тридцать золотых динаров, и у нас полный кузов мешков с пшеницей, рисом и другими крупами, ящиков с овощами и фруктами, бочек молодого кислого вина и коробок с консервами. Свежего мяса нет, исключительно тушенка из рогачей в различных упаковках. По вкусу она не очень, но есть можно. Есть рыба, как морская, так и озёрная в широком ассортименте. Соленая, копчёная, вяленая и даже свежезамороженная. За другими деликатесами нужно уже к торговцам ехать. Цена за всё только кажется маленькой. В одном динаре три грамма чистого золота, а в одном орденском экю лишь одна десятая. Потому мы заплатили более трёх с половиной тысяч экю, что по местным меркам весьма приличная сумма. Теперь основных продуктов нам должно хватить до конца сезона дождей, хотя кое–что докупать всё равно придётся. Кстати, орденские экю здесь в качестве оплаты не принимали. Строгий запрет. Требовалось продать их на регулярном аукционе как обычный товар за золотые динары или местные бумажные деньги. Желающие могут воспользоваться услугами официальных менял. Но обменный курс у них, мягко говоря — спекулятивный, отличающийся от официального раз в три, и естественно, не в пользу клиента.

Нагруженный грузовик отправился к дворцу, а мы направились в квартал работорговцев.

— Как погляжу, у тебя совсем нет предубеждения против всех этих… — взмахом свободной от руля руки я обозначил тех, к кому мы сейчас направлялись.

— Рабство позволяет сохранять человеческие жизни, — правильно поняла меня Рогнеда, прокладывавшая мой маршрут по улицам города с переднего пассажирского сидения.

Сидевшая сзади Лиза навострила ушки, с большим интересом подслушивая наши разговоры.

— Здесь людей и так мало, особенно тех, кто собой хоть что–то представляет. И терять их в постоянных столкновениях совершенно неразумно, — она продолжила говорить, показав мне очередной поворот. — Деньги и золото добываются и зарабатываются, а жизнь только одна. К тому же многие здесь продают в рабство сами себя.

— Зачем? — Своим заявлением она повергла меня в лёгкий шок, заставив сбросить скорость.

— Некоторые здешние работорговцы весьма благочестивы, — ещё одна фраза из её уст, которую я не смог сразу понять. — Они могут подобрать рабу такого хозяина, у которого они получат куда больше жизненных благ, если бы просто нанялись на работу. Раб — это собственность и её принято беречь, если она того достойна, а наёмный работник не вызывает доверия. Сегодня он работает на тебя, а завтра уйдёт к тому, кто предложит лучшие условия. Местный менталитет нам не изменить, остаётся принимать и пользоваться возможностями. Для рабов здесь есть школы профессиональной подготовки. Это существенно повышает их цену, заставляя работорговцев вкладываться в качество своего товара. Сейчас ты и сам всё увидишь… — сказала она, указывая в сторону длинного одноэтажного строения.

— Это уважаемый торговец Харат, — Рогнеда представила мне весьма упитанного араба, вытянув его откуда–то из глубины комплекса одноэтажных зданий, скрытых за забором из высоких колючих кустов. — Он знает про всё и всех, включая предложение других торговцев рабами. И он мне кое–чем обязан, потому сразу предложит справедливые цены, дабы долго не торговаться.

Харат взглянул на неё с заметной укоризной во взгляде, ибо она грубо лишила его ожидаемого удовольствия торга.

— Для меня удовлетворить любой возможный интерес уважаемого принятого члена правящей семьи станет великой честью, — араб обратил внимание на меня, уважительно склонив голову. — Кто конкретно вас интересует? Прошедший сезон был исключительно богат на добычу, потому сейчас имеется достаточно большой выбор, но полностью обученных рабов не так и много, вот когда дожди снова сменятся жарой…

Вопрос заставил серьёзно задуматься. Ибо вот так взять и заявить о своих потребностях в людях я не мог. Ну не привык я их покупать словно вещи. Да и кто же нам, в самом деле, нужен? Слуги? Так мы совсем не гордые, свои руки есть, да и работы не боимся. Потенциальные кандидаты в команду? Разве можно их набирать из рабов? Лично у меня уверенности в этом нет. Разве только кого–то выкупить и подарить свободу. Крайне сомнительное дело, кстати. Но сначала стоит позаботиться о своих мужиках, дабы они не сильно завидовали своему командиру.

— В моей команде немало хороших бойцов, но им требуется правильно расслабляться, дабы жестокость не поселилась в их сердце… — Я попытался подобрать правильные слова, но в моём голосе сквозила откровенная неуверенность.

— Это хорошо, что вы заботитесь о своих людях, — притворная почтительность на лице работорговца сменилась заметной заинтересованностью. — Значит, девственницы вам не обязательны… — он изобразил глубокую задумчивость. — Идёмте со мной, хочу предложить подходящий именно вам вариант, правда, недёшево, — ещё раз изобразив уважительный поклон, он развернулся, приглашая проследовать за собой.

— Сколько? — Я сразу же почувствовал его желание меня э… несколько надурить, несмотря на все обещания Рогнеды.

Работорговец остановился на месте и развернулся ко мне, заметив с едва заметным недовольством на лице:

— Вы сначала осмотрите и поговорите с теми, кого я хочу вам показать, а после мы обсудим цену и прочие условия, — привычные для нас разговоры на ходу, на бегу и тому подобное, в восточной культуре явно не приняты.

— Прочие условия? — Сознание зацепилось за крайнюю часть фразы.

— Договорное рабство, — пояснил Харат, но я его, естественно не понял, постаравшись не подать виду.

Мы прошли через несколько больших строений более всего напоминавших казармы и общежития. Казармы для мужчин, общежития для женщин. Естественно, проживание исключительно раздельное. Охрана тоже была, но совсем мало и без оружия, если не рассматривать в качестве него резиновые полицейские дубинки. Рабы совсем не выглядели голодными и подавленными, с заметным интересом посматривая в нашу сторону, когда мы проходили мимо. Некоторые читали книги, кто–то играл в кости. В женском общежитии работал телевизор, собрав вокруг себя множество тамошних обитательниц. Дородная чернокожая охранница с дубинкой на поясе сидела в кресле немного в стороне от основного коллектива, скрестив руки на немаленькой груди, но резко вскочила с места, едва заметив наше приближение. Харат подозвал её к себе и о чём–то спросил. Та кивнула головой, развернувшись и быстрым шагом направившись куда–то вглубь строения. Мы же пошли вслед за ней с куда меньшей скоростью. Складывалось ощущение — работорговец специально долго водил нас по своему хозяйству, наглядно демонстрируя условия содержания живого товара. Да и сам товар тоже, глядишь, мы ещё кого для себя выберем. Я же здесь лишь чувствовал лёгкую неуверенность, а не живой интерес. Рогнеда, кстати, внимательно посматривала по сторонам, а Лизу мы оставили в машине, дабы лишний раз не травмировать психику ребёнка. Та показательно надула губы, изображая большую обиду, но наше решение осталось неизменным. Наше пешее путешествие окончилось в комнате с мягкими диванами и буквально через пару минут две едва одетые молоденькие рабыни восточной внешности принесли душистый чай и сладости, при выходе из комнаты обернувшись с совершенно нескрываемым намёком на готовность исполнить любые наши пожелания. Хоть вот прямо сейчас, только помани. Но для меня они проходили исключительно по категории несовершеннолетних, не вызывая даже лёгкого мужского интереса. Рабовладелец явно не торопился демонстрировать своё предложение, позволив оценить вкусный чай и немного расслабиться в тишине и покое. Минут через десять, чернокожая охранница завела четырёх женщин, одетых лишь в лёгкие белые накидки, которые скидываются с тела одним лёгким движением. К моему удивлению, все женщины оказались европейками. Одна выделялась на общем фоне возрастом немного за тридцать, но на лицо весьма миловидна и её безразмерная накидка подозрительно выпячивалась на уровне груди. Чёрные густые волосы до середины спины и немного грустное, возможно усталое выражение тёмных глаз. Возраст других я бы оценил лет по двадцать, может чуть больше. На родственниц они не походили, совершенно разные лица и цвет волос, но все были красавицами словно на подбор. В нашу сторону смотрели с лёгким интересом и едва заметной опаской, видимо европейцы тут редко выступают в роли покупателей. Присутствие именно таких женщин в этом месте сильно озадачило меня, ждал ведь совсем другого предложения в виде тех же восточных красавиц или негритянок, которых видел, пока мы шли сюда.

— Откуда они к вам попали? — Задал вопрос довольно ухмыляющемуся Харату.

— Долгая история… — он начал издалека, уже почувствовав, что сумел меня зацепить. — Её они вам сами расскажут, если вы согласитесь стать их новым хозяином. Девочки хорошо обучены доставлять радость мужчинам. Делают потрясающий массаж, даже я регулярно отдавался под их руки, — тут на его лице промелькнула лёгкая грусть, видимо он не сильно хотел с ними расставаться. — Лара, продемонстрируй свои таланты моему гостю, — кивок головы и старшая женщина плавно оказалась у меня за спиной, опустив свои руки на мои плечи.

Буквально несколько лёгких касаний и в голове хорошо прояснилось, ушло ощущение лёгкого утомления и появилось заметное желание физической активности. Я раньше слышал про чудесный «точечный массаж», но впервые почувствовал его воздействие на себе. Заметив достигнутый эффект, женщина снова появилась передо мной, уже примеряясь стянуть накидку, дабы продемонстрировать себя во всей красе, но заметив недовольное выражение на лице сидящей рядом Рогнеды, решила этого не делать, лишь обозначив уважительный поклон и снова оказавшись позади меня со своими чудесными касаниями.

— Я не один раз мог предложить их здешним ценителям женской красоты, но для них не подошли бы договорные обязательства, — работорговец покачал головой, выражая лёгкое сожаление. — Главные из них — нельзя разлучать сложившийся коллектив и полный запрет физических наказаний, а также прочего давления. Девочки исполнят любое пожелание хозяина, если оно им реально по силам. Также нельзя прямо перепродать их другому владельцу, только передать мне, как доверенному посреднику.

— Странные требования для продажи рабов… — я выразил лишь лёгкое удивление. — Но вполне справедливое, если не рассматривать людей именно как вещи, — добавил в заключение от своей совести, которая до сих пор доставляла мне некоторые неудобства.

— Раз вы соглашаетесь с ними, эти красавицы станут вашими всего за тысячу динаров, — произнёс заговорщицким голосом Харат, заставив меня вздрогнуть от названной суммы, но хитрая Лара мгновенно вернула мне ощущения лёгкого блаженства.

Мы быстро переглянулись с Рогнедой, та, естественно, не выглядела довольной как предложенным товаром, так и его ценой, но терпеливо ждала моего решения. Если перевести на экю по официальному курсу, то цена за всех составляет тридцать тысяч или три килограмма на золото. Средства у нас есть, но вот стоит ли тратить их на далеко не самых обычных рабынь? С другой стороны, мне ведь требуется получить настоящую лояльность принятых мужиков. Сейчас они вынуждены находиться рядом, ибо любые другие варианты плохо совместимы с жизнью, но ведь так будет далеко не всегда. И тридцать тысяч экю — это прямое вложение в потенциальное укрепление отношений. В таком ракурсе решение практически однозначно. К тому же мне действительно приглянулись эти женщины, хорошо чувствую в них нечто знакомое, но пока не могу сказать что.

— Меня вполне устраивает названная цена, — я дал именно тот ответ, который и ждал работорговец.

Стоило заметить, девушки тоже ожидали такого ответа, видимо, проживание здесь им уже изрядно надоело и хотелось хоть каких–то изменений в своей судьбе. Но внутри всё ещё ворочался червячок сомнения в правильности совершенного поступка. Время покажет…

— Надеюсь, вы не разочаруетесь в своём выборе, — заметил работорговец, кивком головы отправив мою покупку собираться в дорогу. — Возможно, у вас имеется и какой–либо иной интерес? — Он явно желал совершить далеко не одну выгодную сделку.

— Сначала вопрос… — мой немного задумчивый вид внушал Харату напрасный оптимизм. — Есть ли у вас русские рабы? — Идея выкупить соотечественников всё же подолбила мою нарождающуюся чёрствость рабовладельца.

— Непременно русские? — Нахмурился работорговец. — Я не ослышался? — Он поднял бровь, выражая то ли изумление, то ли даже сочувствие.

Покачав головой, подтвердил серьёзность своих намерений.

— Русские плохие рабы… — Харат тоже покачал головой. — Очень плохие, — он ещё раз выразил своё недовольство качеством того «материала». — Вот другие, которые «почти русские» куда лучше. Спокойнее принимают свою долю, учатся слушаться хозяев, не пытаются сбежать при первой же возможности. Русские же только притворяются послушными, выжидая удобный момент, дабы сбежать или ударить в спину. Потому их здесь не любят. Берут лишь как расходный материал, да и то редко. Связываться с такими рабами мне совершенно не интересно. Впрочем, к нам русских мало попадает. Если вы не знаете — всех пленных бойцов из Ичкерийского Иммата Русская Армия выкупает не через нас, а через береговых шейхов. Нам их передают крайне редко, обычно случайно. Захваченных в набегах гражданских они тоже выкупают, но менее неохотно, только специалистов, которые смогут выплатить деньги за свой выкуп со временем. Потому я вам никого стоящего не смогу предложить при всём своём желании. Если только… — он изобразил задумчивость, решаясь предлагать или нет. — Сейчас покажу, и вы сами решите, — он поднялся с мягкого дивана, предложив идти за собой.

Мы опять прошли через несколько зданий, выйдя к дальнему бараку. Именно так, и не иначе. В бараке отсутствовало электрическое освещение, и лишь через небольшие зарешеченные окошки под потолком пробивался тусклый дневной свет. Пахло здесь тоже не очень: сырость, плесень и нечистоты. Ряды грубых деревянных нар пустовали, и лишь в дальнем конце за отдельной железной решеткой с большим замком кто–то занимал лежанки, выделяясь более светлым пятном на тёмном фоне.

— Настоящие волчата! — Работорговец решил провести рекламную кампанию даже такого товара, подходя к решетке. — Щенки, но зубы уже острые, многих сумели хорошо покусать, а кое–кого загрызли и до смерти. Языка не понимают, или делают вид. Кое–кто здесь сильно хотел их купить, дабы показать грозность своей мести, но как обычно пожалел денег, а я решил придержать их для зрелищных боёв в клетке следующего сезона, когда сюда съедется множество скучающей публики из береговых поселений. Стоит рассадить их по разным клеткам и начать готовить, да вот всё руки не доходили. Откормить и выпустить с ножами против взрослых бойцов. Первые ставки будут в основном против них, но с их злостью у них немало шансов выйти из клетки на своих ногах, принеся поставившим на них приличный куш. Но для принятого члена правящей семьи я готов уступить всех троих за двести динаров, — Харат назвал свою весьма немаленькую цену.

К тому моменту мои глаза уже адаптировались к полумраку, и я смог разглядеть на нарах за решеткой трёх худых подростков. Сложно точно определить их возраст, где–то пятнадцать или шестнадцать лет, вряд ли больше. На руках заметны следы от кандалов, а на лицах отёки от сильных и достаточно регулярных избиений. При нашем появлении один подросток, по виду самый старший, приподнялся со своей лежанки, желая взглянуть на тех, кто пришел смотреть на них.

— Чего зеньки вылупил, индюк? — Сквозь зубы тихо произнёс он по–русски, окинув меня полным презрения взором.

— Понравилось сидеть в клетке? — Я тоже перешел на русский, не повышая голоса.

Парень резко моргнул, а другие тоже проявили интерес, заслышав родную речь.

— Тебе–то какое дело? — Сразу же насупился явный заводила этой компании.

— Да вот ещё думаю, знакомо ли вам случайно такое слово, как «дисциплина» или нет? — Я уже всё для себя решил, но хотелось бы убедиться в правильности решения.

— Тоже как эти палками воспитать хочешь? — Парень резко оскалился.

— Вооруженного мужчину палкой не воспитывают, хотя действенные методы всё же есть… — прозрачно намекнул ему на возможное принципиальное изменение статуса.

— Так бы сразу и сказал — «воинская дисциплина», а не строил из себя непонятно что. Если ты действительно не такой как все эти уроды, то на нас можешь смело положиться — мы не подведём. Русские моряки никогда не сдаются! — В голосе парня при этих словах появилась отчётливая гордость.

— Лет вам ещё маловато для настоящих моряков… — я позволил выразить своё сомнение, относительно крайнего заявления.

— Питерское Нахимовское училище, — с гордостью заметил парень, но сразу помрачнел, добавив: — Жалко никогда мы больше не увидим своего родного города.

— Расскажете позже, как вас сюда занесло, — такие парни нам действительно пригодятся. — Харат, я забираю этих парней, — обратился уже к внимательно рассматривающему меня работорговцу.

Моё знание русского языка, похоже, стало для него сюрпризом, как и заметная реакция приободрившихся после короткого разговора парней. И он с большим удовольствием поднял бы цену, однако сделка уже формально состоялась, осталось только расплатиться.

— Быстро открывайте клетку, они идут со мной, — решил не откладывать освобождение юных моряков, поторопив работорговца.

Тот отвернулся в сторону и громко крикнул, подзывая дежурившего снаружи барака вооруженного дубинкой и плетью охранника, со связкой ключей на поясе.

— Вы не хотите их предварительно связать, господин? — Обратился он ко мне с поклоном, с заметной опаской взглянув в сторону клетки.

— Как–нибудь обойдёмся, — я выразил лёгкое презрение, направленное в его сторону, ибо сразу догадался, кто наставил парням свежих синяков. — Открывай и… — рукой показал жест, чтобы он быстро убрался с моих глаз.

Тот осторожно подошел к решетке и открыл замок, быстро удалившись, правильно истолковав мои знаки и тяжелый взгляд подошедшего вплотную парня.

— Слушайте вводную, — открывая дверь, обратился к парням. — Навсегда забыть о мести кому–либо, если такое желание у вас ещё осталось, — моё заявление совсем не вызвало на их лицах удовольствия. — Если ваши враги выскажут мне какие–либо претензии относительно прошлых дел — тогда разберёмся. Но не раньше. Вести себя прилично, выполнять все приказы старших там, где вы будете жить. Кто вам может приказывать, я чётко определю. Со всеми вопросами и пожеланиями обращаться ко мне лично. А теперь марш на выход! — Дополнительно подкрепил приказ жестом руки.

Дожидавшаяся нас в машине Лиза уже хотела выразить своё недовольство, однако появление троицы неважно выглядевших пацанов сбило её с толку. Пацаны тоже опешили, заметив, кто занимает заднее сидение с ноутбуком в руках, куда я показал им размещаться. Не в открытом же кузове их везти через весь город в таком виде. Да и погодка явно не располагает. Проявив самые настоящие джентельменские качества, молодые люди всё же разместились, зажав притихшую девочку с двух сторон. В тесноте да не в обиде, доедем. Для купленных женщин работорговец выделил свой персональный транспорт, заодно пообещав разузнать у своих коллег относительно других русских рабов. Мало ли. Я бы, наверное, и от других потенциально подходящих в команду европейцев не отказался, однако так легко истратить на рабов всё имеющееся золото. А ведь требуется ещё много чего закупить. Продать тоже кое–что можно, но сначала стоит хорошенько здесь осмотреться, дабы не слишком продешевить.

Пока мы ехали в сторону дворца, ребята рассказали свою историю. Вернее — рассказывал старший среди них Юрий, Сергей и Роман кивали головами, изредка вставляя отдельные слова и фразы. История оказалась самой банальной. Все они сироты, которым некогда повезло. Если можно назвать везением жизнь и обучение в военно–морском училище. Строгий распорядок и прочие «армейские радости» с раннего детства. Учили их серьёзно, впрочем, проклятая перестройка нагло залезла и туда. Многолетние флотские и военные традиции ещё как–то позволяли держаться, постепенно слабея с каждым годом. Лучшие воспитатели и преподаватели уходили один за другим, на их место нередко приходили такие, что без мата про них не расскажешь. Отрицательный отбор во всей красе. В самые последние годы ситуация стала постепенно исправляться, на армию и флот власти снова обратили внимание. Заметно улучшилось питание, стало больше практики. Летом детей и подростков стали направлять отдыхать в Крым. А там, по словам ребят — «полная Украина». Крайнее слово явно заменило другое на букву «ж». Впрочем, я сам регулярно отдыхал в Крыму и даже остался доволен. Цены низкие, пляжи и море — чего ещё нужно. Но я‑то простой турист, а ребята смотрели на происходящее с флотом. Пацаны оказались излишне любопытными и на очередной самоволке влезли, куда не следовало. Какой–то закрытый забором особняк на берегу моря и практически без охраны, но это им так со стороны показалось. Взяли их быстро и профессионально, те даже пикнуть не успели. Не наши, явные иностранцы, ибо по–русски говорили с сильным акцентом. Выяснив, что парни даже не представляют, куда влезли, их крепко спеленали и закинули на какое–то небольшое судно. Причём совсем не основным грузом, ибо небольшой трюм был полон каких–то ящиков с военным имуществом. Явная контрабанда, но заглянуть в них с крепко связанными руками и ногами не удалось. Ребята уже подумали — их утопить подальше от берега собрались, но про них словно забыли, и судно долго болталось в море, прежде чем пристать к какому–то берегу. А там их быстренько помыли из пожарного шланга, ибо переход им дался весьма нелегко, переодели в одежду местных оборванцев и погрузили на транспортную тележку, медленно въехавшую в зеркало портала вместе с той же контрабандой. Переход был отнюдь не на базу Россия и Восточная Европа, их сразу перекинули на эту сторону залива откуда–то с территории Турции или даже Сирии. Встретившие по другую сторону несовершеннолетних вынужденных переселенцев работники Ордена русского языка не понимали, ребята плохо понимали английский, что–то им пытались объяснить, заставили расписываться в каких–то бумагах, в конечном итоге выделили мужика для сопровождения за территорию базы. Тот привёл их к берегу моря, сдав на руки каким–то вооруженным азиатам. Ребята ничего не понимали и даже не догадывались, что уже находятся в совершенно другом мире. В трюме судна халифатских работорговцев парни наконец–то поняли, что к чему, и решили бежать при первой же возможности. В море это сделать им не удалось, однако при выгрузке на берег в одном неприметном поселении Халифата они смогли показать, чему их учили с раннего детства. Работорговцы расслабились, не видя в безоружных подростках какой–либо опасности, за что и поплатились. Неожиданный подкат в ноги вооруженному охраннику, удар двумя ногами в промежность и быстрый захват выпавшего из рук оружия. Короткая перестрелка прямо на пирсе: за счёт эффекта неожиданности ребятам без потерь со своей стороны удалось перебить немногочисленную охрану и проредить экипаж судна, а дальше пришлось вырываться с территории маленького порта. Они попытались утащить за собой и других рабов, путешествовавших в трюме судна вместе с ними. Русского языка те рабы и рабыни не понимали и тряслись от страха, неожиданно для себя оказавшись посреди скоротечного боя. Громкий треск автоматных выстрелов, кровь, дёргающиеся в смертной агонии тела охранников и запах развороченных пулями внутренностей. Парни тоже убивали первый раз, но военная и флотская подготовка помогла сохранить трезвый рассудок в непростой ситуации. Пришлось уходить втроём. На их глазах к порту резво подкатил побитый внедорожник с пулемётной турелью. Какие–то местные шишки прибыли разобраться с происшествием, получив от ребят автоматные очереди в спины, едва выпрыгнув из кабины. Сначала пацаны хотели захватить катер и уйти в море, но подошедшие с другой стороны хорошо вооруженные бородатые мужики их уже отрезали от пирсов. И машина с работающим мотором оказалась весьма кстати. Затем была долгая погоня, в конечном итоге им удалось скинуть преследователей с хвоста, затерявшись посреди выгоревшей на солнце саванны. Когда закончилось топливо, машину пришлось бросить. Три дня шли пешком, найдя накатанную колею. Куда идти они не знали, шли вдоль колеи, рассчитывая выйти к людям. Поутру четвёртого дня наткнулись на караван других работорговцев недалеко от Эль–Орана, где их с большой радостью и приняли. Сил сопротивляться уже не оставалось, спеленали их в один момент, продав тем же вечером вместе с другими рабами Харату. Тот быстро определил кто они такие, ибо об их дерзком побеге уже прослышал чуть ли не весь Халифат. Их несостоявшийся владелец горел праведным гневом, желая публично покарать мальчишек за смерть своих людей. Но какую для них запланировал долю новый хозяин, я уже знал из его рассказа. И более чем уверен — тот неизвестный мне урод, покупающий рабов прямо с орденской базы, выставил бы против них подготовленных бойцов, дабы удовлетвориться зрелищем своей мести. Да и публику он тоже заранее подготовит, дабы немного поправить свою пострадавшую репутацию. Неудачников здесь не любят. Наверняка теперь он сунется ко мне. Не прямо завтра или послезавтра, но по окончанию сезона дождей — точно. Думаю, у нас вполне найдётся для него несколько «приятных» сюрпризов.

Чем дальше — тем проще становится принимать чудеса. Или же стечения обстоятельств иначе, чем чудесными не назовёшь. Может мне просто так везёт, а также везёт людям, неожиданно встречающимся на моём пути, не знаю. При разгрузке машин уже на территории нашего временного проживания я вдруг услышал русскую речь. Буквально несколько слов. Но вот от кого… по–русски переговаривались купленные рабыни, причём явно рассчитывая, что их не понимают. «Странный мужик», — тихо произнесла одна молодая девица другой, до этого внимательно разглядывая меня. Я же в это время вытаскивал баул с их вещами из кузова «Хамви». На звук русской речи быстрее всего среагировали помогавшие мне парни. Хоть они и заметно ослабли от недоедания и регулярных избиений, но выработанная привычка сразу же включаться в работу не позволила им просто дождаться окончания выгрузки. Они дружно повернули головы в сторону женщин с выражением лёгкого изумления на своих лицах. За ними уже и я обратил внимание на наших э… теперь уже и не знаю кого. Без подробного разбирательства тут не обойтись.

— Потребовала от посредника сохранить нашу группу в целости, а не распродавать по одной местным уродам. С некоторой надеждой дождаться варианта, когда мне удастся предложить нечто более ценное помимо находящегося между ног, — с грустной улыбкой на губах произнесла Лара или Лариса Марищенко, старшая над коллективом «элитных девочек по вызову», доставшихся нам за тысячу золотых динаров.

И самым ценным приобретением получалась именно Лариса. Ей действительно есть чего предложить такому отряду как наш. И весьма вовремя, стоит заметить. Собственно, чем особенным может выделяться элитная проститутка? Красивым телом могут похвастаться многие молодые женщины, умением доставить мужчине удовольствие тоже. Особенно если снять комплексы и немного подучить. Вот я и задал похожие вопросы Ларисе, а она решилась рассказать вкратце историю своей жизни, дабы мы смогли сами оценить самостоятельно. Особенно Оксана и Рогнеда, непонятно с чего сразу же записавшие Ларису в свои главные конкурентки. Чёрт возьми, никогда бы прежде и не подумал, что стану настоящим многоженцем. Жена и любовница — то другой, более привычный вариант, но совсем не так как сейчас. И в голову подобных мыслей не приходило. Потому при одновременном присутствии Оксаны и Рогнеды чувствую себя несколько неуверенно, постоянно ожидая с их стороны чего–то необычного, какой–то подставы. По идее они давно должны были выцарапать друг дружке глаза, да и мне что–то лишнее оторвать. Но вместо того они устроили вокруг наших странных отношений вообще непонятный для меня цирк. К примеру, для важного разговора в маленькой гостиной на втором этаже пригласили Луситу, вытащив её с кухни, которую тут же оккупировали голодные подростки. Негритянка говорила по–английски с сильным акцентом, зато могла понимать некоторые нюансы из Ларисиного рассказа, так как тоже училась быть особенной женщиной. Про это я раньше не знал, хотя кое–что предполагал, а вот мои ревнивые подруги уже всё благополучно вытрясли из неё. Причём сделали это на пару, пока я занимался другими делами. Мужчине сложно понять женскую логику, да. Остальных женщин я отправил обживать комнаты. Сразу приступать к э… работе, я им запретил, несмотря на кидаемые в их и мою сторону взгляды кое–кого особо заинтересованного. Успеют. Пусть сначала доделают выданное задание и хорошенько нагуляют аппетит.

Так вот, снова возвращаясь к Ларисе. Она предлагала полноценное сотрудничество и даже больше того за свою свободу и освобождение её подопечных из формального рабства. Прекрасно понимая, где мы находимся, и какие здесь царят нравы, даже чистую формальность стоило переоформить. Мало ли со мной что–то случится и тогда всё имущество может достаться кому–то другому, в том числе и рабы. А если они числятся свободными, пусть и под личной присягой верности, то получается совсем другой разговор. От меня требовалось лишь оформить соответствующие бумаги и всё. Я примерно это же изначально хотел им предложить, с условием отработки потраченных на выкуп средств за вычетом накладных расходов. Требования более чем справедливые и Лара легко согласилась, решив за всех остальных девушек, дабы не упустить удачный момент. И на волне лёгкой эйфории она рассказала нам явно больше, чем рассчитывала. Наверняка же имела другую проработанную легенду, но маска уверенности незаметно слетела с её лица уже в самом начале рассказа и пошли настоящие эмоции. А может она так красиво сыграла, дабы мы ей поверили? Не знаю. Родом она из большого села днепропетровской области. Когда ей исполнилось семнадцать лет, на неё положила глаз приехавшая из столицы родственница. Не слишком ближняя, но и не такая дальняя. Тётка. И тётка весьма непростая. Перестройку тогда ещё даже не объявили, а она уже открыто демонстрировала высокий достаток: личная машина, дорогая шуба, много золотых украшений. Тётка и раньше регулярно присылала своим родственникам богатые подарки, и те считали подобное вполне обычным делом. В столице же живёт, а там… А там, у подавляющего большинства жителей самые обычные зарплаты. Да, в магазинах товара немного больше, но не сравнить с той же Прибалтикой. Я и там и там не раз бывал — знаю. А вот большие деньги обитали на севере. Но простые сельские жители всего этого не знали, видя богатство своей родственницы и дружно завидуя ей. И вот она выделила своим взглядом молодую красивую девушку, только окончившую школу. С золотой медалью, кстати. Лариса хотела поступать в педагогический ВУЗ, причём Киевский, но тётка предложила поехать вместе с ней в Москву. Естественно все были только за, особенно Ларисины родители. Никто ведь не подозревал, чем тётка занимается и как она зарабатывает на жизнь. Реальность повергла молодую комсомолку в глубокий шок, но хитрая тётка заранее подготовила её к принятию нужной информации. «Родине так нужно», — тогда сказала она и взялась крепко учить свою потенциальную сменщицу. Ни для кого, наверное, не станет новостью, что разведки всех стран используют красивых женщин, дабы они вытягивали секреты из обладающих некими тайнами мужчин. Сколько агентов и шпионов было завербовано спецслужбами различных стран с использованием классической «медовой ловушки» — не счесть. И сколько высших государственных, а также простых частных секретов утекло на сторону через «маленькие постельные радости» — одному богу известно. Впрочем, государственные спецслужбы так и не успели взять Лару на работу, тётка натаскивала её исключительно для себя. И параллельно определила ее на официальное обучение в медицинский ВУЗ. Сначала по общему курсу будущего терапевта, а затем с сильным уклоном в психологию и психиатрию. Всё это требовалось для полноценного раскрытия талантов. Хорошо подготовленная женщина действует на мужчину как «сыворотка правды». После лёгкого умелого воздействия он рассказывает ей всё, как самому близкому другу и даже больше того, а после остаётся с воспоминаниями хорошо проведённого времени, благополучно позабыв, о чём он говорил. Но прежде чем дойти до подобного уровня Ларе пришлось многому научиться, в первую очередь научиться быстро и качественно обучаться. Тётка сильно ей помогла, ибо время уже поджимало. Интерес к различным технологиям обучения капитально засел Ларе в душу. А учить ей пришлось многое: несколько ВУЗ-овских курсов одновременно. Преподаватели постоянно удивлялись, как она успевает всё запоминать с первого раза, и только некоторые догадывались о существовании особых мнемонических и гипнотических методик. Языки: сначала она довела до совершенства немецкий, который ей преподавали в школе, затем освоила английский, благо хватало языковой практики. Позже пришлось освоить и арабский язык, благодаря чему она со своими девочками смогла уже здесь выпутаться из очень непростой ситуации. Кроме того ей требовалось развивать тело: гибкость акробатки и выносливость марафонца, ловкость фокусника и совершенно незаметная с первого взгляда сила тайного агента спецслужб. И ещё приходилось уделять немало внимания особым интимным мышцам, дабы доставлять радость клиентам, у кого плоть слишком слаба из–за приличного возраста и всяческих злоупотреблений. Девушка уже тогда хорошо зарабатывала валюту и не где–то, а в весьма известной гостинице «Националь». Поначалу работала на пару с тёткой, обслуживая важных клиентов и подкрепляя теорию практикой, а затем перешла и к самостоятельной деятельности. Благодаря чему ей и удалось выжить, когда её тётка попала в кровавые бандитские разборки. Страна стремительно катилась под откос, и кровь полилась рекой. Вовремя сообразив, Лариса рванула к себе на родину в независимую Украину. Там тоже было не всё ладно, однако накал страстей заметно уступал московским разборкам. Провинция-с. В стольном граде Киеве она снова занялась привычным делом и продолжила свои исследования в области психологии и обучения. Стать настоящей шпионкой она так и не успела, тётка показала ей далеко не все свои секреты, однако кое–что Лариса поняла сама и хотела разобраться в остальном уже своими силами. Самой ублажать клиентов ей уже порядком надоело, потому она решила организовать бизнес. Нравы в постсоветских странах к тому моменту сильно изменились и стать дорогими проститутками желали многие молодые девушки. Набрать и подготовить рабочий коллектив оказалось очень просто. Выбирала в небольших городках и сёлах самых красивых и наиболее талантливых, обещая им просто райскую жизнь при минимуме усилий. Прекрасно зная все криминальные расклады, Лара подобрала своему предприятию крепкую крышу и несколько лет занималась воспитанием молодёжи. Девушки приходили и уходили, кто–то находил себе мужей, кто–то садился на наркотики, кого–то манила яркими огнями реклам далёкая заграница. Но самые толковые девицы оставались при ней, и их она учила уже всерьёз. Деньги тоже хорошие зарабатывала, ни в чём себе не отказывая. Постепенно у неё и её подопечных образовалась стабильная клиентура из богатых жуликов, предпринимателей не сильно отличающихся от тех же жуликов и жуликоватых иностранцев, разграблявших павшую великую страну и сорящих деньгами. Народные депутаты тоже любили пообщаться с её девочками — не обошлось и без жуликов от политики. Однажды ей предложили сопровождать и соответственно обслуживать делегацию, занимавшуюся распродажей доставшейся Украине от Советского Союза военной техники по всяким заграницам. Предложение казалось более чем щедрым, и она согласилась, заодно устроив себе бесплатную туристическую поездку. Это она так думала. А в реальности её вместе с группой девочек банально продали какому–то похотливому царьку уже при первой сделке где–то на ближнем востоке. В комплекте с танками и прочим военным имуществом, чем существенно повысили общую цену сделки. К подобному Лара была не готова и даже не могла предположить такого развития событий. Все, так или иначе, учатся на своих ошибках и лишь после говорят, что учились на чужих. Но царёк так и не успел распробовать новых девочек, буквально на следующий день произошел военный переворот и ему отрезали всё лишнее вместе с головой. Ларе же повезло удрать и вытянуть за собой своих девочек из охваченного мятежом города в порт. Но уйти в море на каком–либо судне было уже не судьба. Когда волна мятежников уже подкатывала к порту, им предложили переселиться, как и мне, на Новую Землю, благо на территории порта скрывалось отделение Ордена с действующим порталом. Переход сюда и старые проблемы возродились в новом обличии. По эту сторону залива своя неповторимая специфика. Денег на переправу в Порто–Франко заведомо не хватало, им выдали подъёмные местными фантиками, а не полноценными экю. Заработать своей профессией можно и не пытаться, у богатых англичан всё давно есть и к ним не подступиться, а местные бедняки предпочтут взять силой, а не платить за «любовь». Да и конкуренток, страстно отдающихся лишь за ночлег и еду вполне хватало. Доходить до такого же состояния женщинам категорически не хотелось, потому они отправились в путешествие с ближайшим конвоем по континентальной дороге. В планах было дойти до бурской Капаны, а дальше по морю и до русских земель или ещё куда — главное переплыть залив. Но последний конвой, с которым они шли, надолго встал в Эль–Оране. А деньги–то уже кончились. Заработать здесь своим ремеслом опять же без шансов, ибо за проституцию забивают камнями. Это не торговля телом — это нарушение устоев. Естественно, «весёлые заведения» существовали и тут, обходя запреты. Работать в них могли лишь рабыни, право на которых временно перепродавалось клиенту. В общем, выбора не оставалось, как добровольно продаваться посреднику–работорговцу. Их жизнь у Харата тоже нельзя назвать сахарной, несмотря на заключённый договор. Тот не мог их часто эксплуатировать по прямому предназначению из–за того же договора, но постепенно ухудшал условия проживания, для его пересмотра с их стороны. И он бы своего точно добился, если бы не проявил свою жадность при моём появлении. Продали их мне по местным меркам очень дорого, но я о том точно не пожалею. Лара именно так и сказала, с лёгкой ехидцей оглядывая моих насупившихся жен. Она уже прекрасно срисовала существующий расклад и желала предложить свои услуги.

— Как вы думаете, насколько его хватит? — Кивок головы в мою сторону и понимающая улыбка на лице.

Оксана и Рогнеда переглянулись, не зная, что ответить.

— Мужчины слабые и ранимые, даже если искренне считают иначе, — между тем продолжила говорить Лариса. — Они быстро загораются и быстро прогорают, долго истлевая как угольки. Их жар можно иногда раздувать, но большого огня уже не добиться. Лишь новая женщина способна подбросить хвороста в костёр, но и он прогорит. Если же вы хотите, чтобы ваш муж радовал вас с неизменным успехом долгие годы, ему самому нужно многому научиться. Я помогу, но и вам тоже придётся измениться, дабы соответствовать его новым возможностям.

В общем, Лара крепко запудрила мозги всем присутствующим. Оксана с Рогнедой выглядели смущёнными, Лусита по–своему понимала её и плотоядно улыбалась, часто поглядывая в мою сторону. Меня же больше всего сейчас интересовали обучающие методики. Времени мало, и использовать его нужно с максимальным эффектом. О чём прямо и заявил.

— Не знаю, как они подойдут под военное дело, — задумавшись, ответила Лариса. — После недели специальной подготовки устойчивое запоминание любой информации при должной мотивации достигается с первого раза. Но закрепление моторных рефлексов тела всё равно требует практической отработки. Есть некоторые способы ускорить и наработку рефлексов, такие исследования будут и мне самой крайне интересны. Приступить к работе я готова хоть сейчас! — Выдала она в конце фразы, а я тогда ещё не догадывался, во что всё это выльется.

Честно говоря, появление в нашем отряде таких специфических личностей как Лариса, грубо спутало все мои прежние планы. Да и девочки её хороши. Как девочки и не только. Хотел ведь только обеспечить досуг мужикам, а теперь и не знаю, что делать. Выбор, впрочем, невелик. Как и всем остальным, элитным проституткам предстоит не только раздвигать ноги, но и научиться защищать свою жизнь с оружием в руках, при этом действуя в команде. Нас слишком мало и каждый должен работать на результат общего выживания. Играть в шпионские игры нам некогда, да и не с кем. Быть может когда–либо потом, если вырвемся в более гостеприимные места. И мне предстоит создать из нынешней достаточно аморфной человеческой массы единый боевой отряд. Кто бы ещё подсказал, как это правильно делается…

А за окном тем временем шел дождь. Нормальный дождь с крупными каплями и даже ветер временно стих, позволяя насладиться уже забытыми успокаивающими звуками.

Эпилог

Остров Ордена, большой развлекательный комплекс на «открытой территории».

Громкие звуки музыки пробирались с первого этажа даже в комнаты для интимных свиданий несмотря на хорошую звукоизоляцию. Однако этот шум мог дополнительно осложнить подслушивание разговоров в одной из комнат. Кое–кто страстно желал скрыть и сам факт этих разговоров, устроив их именно в этом месте.

— И как вам показался Остров Ордена, Смит? — Задал вопрос полноватый мужчина в очках другому подтянутому мужчине с сильно загорелым лицом и жилистыми руками.

— Первые две недели пролетели практически незаметно, учитывая полную оплату всех услуг этого заведения с вашей стороны, — довольно ухмыльнувшись, ответил тот. — Но дальше пошла сплошная скука. Я, конечно, могу трахнуть по второму и даже третьему разу всех здешних девочек, перепробовать все деликатесы в ресторане, кому–нибудь спьяну набить рожу для порядка, но это будет уже не то. Хочется настоящего дела, тем более вы именно для него меня сюда и пригласили, но всё ходите вокруг да около, — ещё одна ухмылка в этот раз весьма ехидная.

— Планы несколько раз поменялись, — мужчина в очках покачал головой. — Мой шеф сильно недоволен условиями нового договора со стороны своих партнёров, потому и дал команду ждать. Теперь перейдём к делу, — из кожаного портфеля появилась пухлая папка с бумагами. — По нашей информации вы ведь уже были знакомы с этим человеком, — из папки были извлечены несколько фотографий, увидев их и некоторые подписи под ними, Смит едва заметно вздрогнул. — Да, вы правы, награда за его поимку весьма щедрая, — толстячок по–своему интерпретировал замеченные эмоции своего собеседника. — Однако наш хозяин теперь категорически не желает подобного развития событий, — и, заметив удивлённый взгляд, продолжил: — Вам надлежит склонить его к добровольному сотрудничеству, причём сотрудничеству тайному. Учитывая ваше знакомство, это не станет сложной задачей. Но все сторонние притязания на него надлежит нейтрализовать любыми доступными средствами. Ни при каких обстоятельствах его не должны передать орденским представителям. В случае реальной угрозы захвата он должен умереть. Как только согласие сотрудничества будет получено, сразу же известите меня, получите новые инструкции. Все необходимые документы и каналы связи найдёте в этой папке. Где его искать тоже. Отправляетесь к берегам Халифата при первом же ослаблении прибрежных штормов. Здесь, как вы видите, сезон дождей совсем не таков как на побережье залива, его, можно сказать — и нет вовсе. Но море для плавания сейчас слишком опасно. Месяц на подготовку у вас точно есть. И учтите, вы далеко не единственный, кто направится за ним где–то в то же самое время, но вы должны успеть первым. Сухопутный транспорт приобретёте на месте, денежных средств будет достаточно даже на годовую аренду самолёта вместе с пилотом. Кстати, самолёт — самый лучший выбор, учитывая размокшие дороги. Подготовьте для себя подходящую легенду, ибо там, где вы будете действовать, Орден сильно недолюбливают. Там даже нет представительств орденского банка. Несколько подходящих заготовок тоже есть в папке. Оружие и специальную технику закажете через меня, как только определитесь со списком необходимого. И помните, мы ждём от вас только успеха. Это ведь и в ваших интересах, Смит, — в колючем взгляде, брошенном из–под очков, читался однозначный приговор в случае возможной неудачи.

Земли под протекторатом Русской Армии, ППД (пункт постоянной дислокации) или База

Восьмые сутки подряд поливают дожди. Небо затянуто плотными тучами и дни стали похожими на поздние вечера. Но при этом ушла душная жара, уступив место влажной прохладе. Большинство переселенцев давно привыкли к здешнему климату, однако находилось немало вдыхающих прохладу с блаженным видом на лице. Дневной полумрак в кабинете пыталась рассеять лишь неяркая лампа на столе под зелёным абажуром, но сидевшие за столом люди в лишнем свете сейчас не нуждались, ибо могли обходиться без бумажек, прекрасно зная свои темы от и до. Других здесь просто не держали.

— В принципе стоит даже выпить за столь удачное завершение сезона, но на службе не положено, — с лёгкой грустинкой в голосе заметил человек с полковничьими погонами на плечах. — Письменные отчёты я уже бегло просмотрел, и в целом доволен нашей работой. Сделали что могли, и даже больше того. По отдельным мелочам мы сейчас отдельно поговорим. Антон, доведи до всех текущую обстановку и некоторые предложения твоих аналитиков, так как именно к вам в первую очередь стекается вся информация, — полковник кивнул головой в сторону молодо выглядевшего мужчины в полевой форме без знаков различия.

— Как и предполагалось, разрушение центров управления организованной преступности в Порто–Франко сильно ударило по различным бандам, которые нам постоянно мешали с проводкой конвоев. Отсутствие оповещения о грузах и составе прикрытия заставило их перейти на безсистемные нападения, что позволило нам и не только нам изрядно проредить численность банд. Главное — выбит их транспорт, и снова нарастить его быстро не удастся, цены на подходящие машины только растут. По сути, сухопутная дорога стала почти безопасной, остался лишь хорошо известный нам «Латинский Треугольник», и до тех пор, пока не удастся надёжно запереть проходы в горах, там продолжатся стычки конвоев с шайками грабителей. Но далеко разбойники теперь боятся отходить, ибо надёжной сети информаторов у них не осталось. Восстановить её они теперь тоже не смогут. Потому в следующем сезоне можно смело инициировать набор мер по окончательному запечатыванию горных проходов. Лобовой атакой, понятно, выбить заслоны с перевалов не получится, но подготовку пора начинать, при первой же возможности привлекая потенциальных союзников из того региона. Чем им заплатить пусть решит высшее руководство. Дополнительно с конвоев можно снимать часть бойцов и техники, перенаправив их на ичкерийское направление. Имаат тоже заметно сдал, потеряв налаженные сети поступления новых рабов и сбыта наркотиков, а также немало хорошо подготовленных бойцов. Большая часть их бизнеса в цивильных регионах окончательно рассыпалась и подмята конкурентами даже без нашей помощи. По имеющимся сведениям, они сейчас больше смотрят в сторону Арабского Халифата, наше направление для них практически не приносит прибыли, если учесть все накладные расходы. Но сухопутный путь на другую сторону залива с нашей стороны стал практически непроходим, все места возможных переправ через реку полностью перекрыты.

— Кстати, Антон, — Полковник влез в бодрый монолог молодого человека, — ты смог что–то более–менее понятное выстроить из тех обрывков информации, пришедших с того конца? Мы сильно запустили то направление, а ведь именно там произошли основные события конца сезона, оттянувшие всё внимание нашего основного противника. А нарушение морского торгового оборота с бурами заставило начальство нервничать. Медь, мы, конечно, получим и из других источников, однако некоторые уникальные породы деревьев и кое–какие редкоземельные металлы шли только оттуда. Да и цены у всех альтернативных поставщиков заметно выше. Пока нам ещё не спустили прямой приказ резко активировать деятельность в том направлении, но, чувствую, мы его обязательно получим. Потому стоит уже сейчас показать нашу осведомлённость.

— Информации и правда, немного… — глубоко вздохнув, руководитель аналитической группы приготовился говорить дальше. — Полностью картину сложить пока не удаётся, лишь её отдельные фрагменты. В письменном отчёте я указал затронутые центры сил того региона, но лишь про которые достоверно известно. Итак, картинка примерно такова: англичане с подачи кого–то из высшего орденского руководства решили прибрать к своим рукам контроль над континентальной сухопутной трассой и полиметаллическими месторождениями, находящимися на бурской территории. Операция готовилась давно, два–три сезона, не меньше. Свои силы англичане старались не привлекать до последнего момента, рассчитывая на сторонних наёмников из Дагомеи и Халифата, а так же отдельных специалистов. Однако прямое столкновение с бурами всё же произошло, причём буры оказались обороняющейся на своей территории стороной. Так как они к подобному нападению давно готовились, то и результат получился соответствующий: продвигаясь вперёд, англичане и их наёмники, раз за разом, попадали в минные засады и огневые мешки. Понеся весомые потери, они откатились на ранее занимаемые позиции. Дорога осталась под контролем буров, хотя движение по ней полностью парализовано из–за разгула многочисленных банд, пришедших с территории Дагомеи и подкупленных теми же англичанами. С началом сезона дождей банды ушли в саванну и вряд ли продолжат террор по его окончании, ибо добычи было слишком мало, а потери весьма чувствительны. Но самые неприятные именно для нас изменения произошли в бурском руководстве. Ставший после переворота верховным диктатором генерал Дазд является последовательным русофобом старой закалки. Его ближайшее окружение ничуть не лучше. Есть веские подозрения, что Дазд имел прямые контакты с англичанами. Нельзя исключить и его непосредственную работу на их интересы. К счастью от него там далеко не всё зависит и всей полнотой власти он пока не обладает. Потому мы вполне можем рассчитывать на восстановление экономического сотрудничества с бурским анклавом в следующем сезоне, пусть и не в том объёме, как раньше.

— Антон, ты смог что–то выяснить по событиям в важном для нас грузовом порту Капане? — Задал новый вопрос полковник. — Я читал, там активно проявился кто–то из наших земляков, кое–кто даже считает это нашей операцией, но мы–то точно знаем, что совершенно не причём.

— Основные сведения получены от наших резидентов в халифатском Эль–Оране, — сразу же оговорился аналитик, прежде чем раскрывать подробности. — Первая атака на портовое поселение произошла как раз со стороны Халифата, и по прямой договорённости с англичанами. Произвели её как дерзкий пиратский налёт. По плану англичан, Капану должны были формально передать Дагомее, ибо им так её проще контролировать. Но в момент перед передачей в порт вошло принадлежащее английской транспортной компании грузовое судно «Викинг», изначально шедшее в наш порт Береговой с грузом из Порто–Франко. Заходить туда оно изначально было не должно, но в пути судно подверглось нападению пиратов и ему требовалось устранить какие–то последствия. Были ли те пираты или нет — точно выяснить не удалось, подтверждает версию лишь факт прибытия следом за ним в Капану корвета Ордена с усиленной боевой группой на борту. К тому моменту тайная операция англичан по отъёму бурского порта уже была сорвана. Дагомейский отряд сухопутного вторжения, имевший несколько танков и другую бронетехнику, по плану должный заявить территориальное право над опустошенным пиратами поселением, попал в засаду и был полностью уничтожен. По дошедшим до нас сведениям сделал это прибывший на торговом судне боевой отряд под командованием некоего полковника Алексея Ветрова. Именно он, как позже выяснилось, принимал самое активное участие в недавних событиях в Порто–Франко, постаравшись сделать всё возможное для сокрытия своего участия. Есть даже веские предположения — он выступил в роли своеобразного детонатора, подорвавшего хрупкую стабильность в регионе. Его участие раскрывают премиальные выплаты со стороны орденского патруля и отдельные премии за головы убитых бандитов, причём среди них есть и именные. Информация по нему с той стороны пришла достаточно подробная, однако, на наш запрос «за ленточку» с внешними приметами и сроками предполагаемого перехода пришло что–то совершенно невразумительное. Самый обычный гражданский человек, без каких–либо особых примет и отмеченных заслуг. Питерец, рабочий, несколько выделяется лишь служба в армии, но и там… аэродромное обслуживание армейской группировки в Афганистане. Специальной подготовки не значится. Его, кстати, теперь активно ищет Орден, назначенная премия за поимку живьём в полмиллиона экю. Я таких крупных сумм ранее даже и не припомню.

— Есть только одна организация, откуда здесь запросто могут появляться такие «полковники», — вздохнул настоящий полковник, ибо ничего хорошего в этом «появлении» он не видел и уже успел тщательно изучить соответствующие материалы дела. — Комитет! — Фыркнул он. — Сначала просрали страну, прогнувшись под новых хозяев, а теперь вот и сюда свои кривые лапки пытаются тянуть. Ничего полезного по их линии мы с той стороны не получим, а всё полученное стоит пристально изучать в поиске второго и даже третьего дна. Комитет, не важно, как он теперь называется, там снова набирает силу, учитывая, кто стал президентом. Тоже ведь из Питера, как и тот «полковник». И Комитет способен организовывать различные хитрые схемы внедрения своих людей. «Полковник», говорите? Прибыл один и практически голышом, а сейчас идёт разговор о наличии у него хорошо оснащённого боевого отряда, оказывающегося как по волшебству в самом нужном месте в самое нужное время? Только здесь появился и сразу всё завертелось? И мы, так или иначе, с его деятельности оказались в большом прибытке? Орден открыто объявил его в розыск, но не предоставил список совершенных преступлений? Очень красивый расклад и мастерская работа. Наверняка у него найдётся и ещё чего нам предложить, дабы мы впали в настоящий восторг. Подготовился он слишком хорошо для того чтобы оказать должное впечатление на наше высшее руководство. Но любая помощь с его стороны должна рассматриваться не иначе как «троянский конь». В общем, Иван, это дело уже идет по твоей части, — полковник обратился к другому мужчине в полевой форме без знаков различия. — Можно аккуратно выйти на фигуранта, раз удалось определить его текущее местонахождение. Ничего конкретно не обещать, ибо здесь он нам точно не нужен. Ни сам, ни его люди. Зато его возможности пригодятся для решения сложного вопроса с тем же генералом Даздом. Да и внимание орденского руководства он должен удерживать подальше от наших берегов, раз они его так сильно хотят допросить с пристрастием. Тут ему можно даже чем–то помочь, ибо в следующем сезоне за него возьмутся уже целенаправленно. Да и вообще нужно постепенно увеличивать наше присутствие в тех краях. Ладно, теперь давайте переходить к более актуальным вопросам, касающимся ближайшего окружения… — совещание продолжилось дальше.

Арабский Халифат оазис Эль–Оран, дворцовый сектор города

Я стоял на берегу озера, подставляя своё голое тело под мелкие дождевые капли. Глаза периодически заливали скатывающиеся с макушки холодные струйки скопившейся воды. Но при этом внутри растекалось настоящее блаженство, неожиданно пришедшее после тренировки на гибкость и выносливость. Курс лечения и сопутствующего ему омоложения организма малопонятным стимулятором биологического происхождения подходил к концу, и требовалось закреплять достигнутые результаты. Судя по некоторым признакам, мой организм снова стал вырабатывать гормон роста, мозг стал тоже активно перестраиваться и требовал постоянной нагрузки. Благо у нас всех возникли громадные потребности в обучении, потому простаивать ему не приходилось. Удача «белой полосы» может неожиданно закончится и придётся доказать этому миру, что мы реально чему–то научились. Просто нутром чувствую — впереди серьёзные экзамены. И как мы их сдадим пока не ясно. Ясно лишь одно — предыдущее путешествие по сравнению с ними покажется лёгкой прогулкой. Но пока ещё есть немного времени бездумно отдаваться блаженству падающих с неба капель, не думая об окружающих опасностях. Затаённая радость достигнутых успехов и едва заметное счастье — вот для чего вообще стоит жить.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

От автора

PS… В связи с тем, что данный текст никогда не будет выпущен в бумаге и с неоднократными намёками о том, что всякий труд должен быть оплачен, привожу реквизиты для читательской благодарности.

Visa 4276 3800 3581 1541

Yandex 410012188679652

Заодно узнаю, насколько читателям нравится мои потуги на писательском поприще, ну, может, на пару походов в магазин за едой хватит. : —) Также определятся сроки подхода к следующему весу, продолжению сказки, то есть.

1

автомат АКС-74У

2

пулемёт Калашникова модернизированный

3

Карманный портативный компьютер

Content

Белая Полоса вокруг…

Пролог

Первая глава Тяжести мореплавания

Вторая глава

Третья глава Электрический шторм

Четвёртая глава Разбойники большой дороги

Пятая глава Опасные равнины

Шестая глава Эль–Оран

Эпилог

От автора