Кирилл Клеванский

Чернокнижник. Черная Месса

Пролог

Российская Федерация, 2009 год, Санкт — Петербург.

Александр собирался настолько быстро, насколько только мог. Он лихорадочно кидал в сумку вещи. Грязные, чистые, старые, новые, ему было без разницы. Он только хотел побыстрее убраться из квартиры, пока не нагрянули его горячо «любимые» родственники. Причина же спешки сверкала на прикроватной тумбочке.

Широкоформатный конверт с латинскими буквами на том месте, где обычно корявенько пишут адрес. Рядом лежали бумаги, которые Алекс перечитал уже, наверно, пять раз, пока полностью не поверил своим глазам. В начале — красный штамп, подтверждающий прием на факультет, но это мелочи. Александр мог поступить в любой университет мира, но выбрал находящийся как можно дальше «от дома». Самым главным оставалась стипендия. И её‑то и выделило руководство Колумбийского университета, расположенного в центре Манхэттена.

Бедный русский студент звучит забавно, только когда речь идет об анекдоте или начале авантюристской книги. Александр «Дум» Думский, жил вместе с отчимом — владельцем крупной юридической фирмы. Мачехой — известной эстрадной певицей. И двумя младшими сестрами. При этом никто из этой четверки не был ему родным ни по духу, ни по крови.

Его родной отец некогда обрюхатил молоденькую девушку, а потом помер где‑то на задворках тогда еще огромной страны. Мамаша, пусть и дурная на голову и с прицепом в виде ребенка, была хороша на лицо и выскочила за «богатого папика», а потом тоже сыграла в ящик. На скорости в двести километров решила протаранить фонарный столб. А папик, через пару месяцев, женился на:

— Алекс, ты здесь?

Дум вздрогнул и испуганно посмотрел в сторону прихожей, откуда доносились голоса «семьи». Рывком застегнув молнию, Александр открыл окно и выбросил наружу заранее припасенную веревочную лестницу, тиснутую из клуба альпинистов.

По ушам ударил шум оживленного проспекта, но юноша не обращал на него внимания. Он последний раз посмотрел на портрет Элвиса, подмигивающего ему со стены и сам подмигнул в ответ.

— Алекс?! — завопил мерзкий, высокий голосок. И как по такому можно фанатеть? Впрочем, учитывая сколько времени звуко — режиссер корпит на её записями — можно. Но только по таланту звукаря. — Алекс! Я вижу клочок пыли!

— И вот так каждый день, — вздохнул Дум, разговаривая с «Королем». — Ну, Золушка покидает здание.

И парень, помахав на прощание плакату, сиганул в окно. Сегодня у него была масса дел — получить студенческую визу, купить билет и, судя по расписанию в интернете, хорошенько выспаться в аэропорту, дожидаясь рейса в свою новую жизнь. Где, как надеялся парень, ему не придется работать в лице «горничного». Во всяком случае бесплатно…

Соединенные Штаты Америки, 2009 год. Где‑то в лесах штата «Нью — Йорк»

Старик смотрел на то, как безмятежно плыли по небу облака, а где‑то на уровне горизонта из вод озера выныривал красный огненный диск. Интересно, сколько уже раз он вот так грелся в лучах восходящего солнца? Сколько веков ноги носили его по просторам голубого шарика и сколько крови осталось на его морщинистых руках?

— «Закономерный итог» — подумал старик, глядя на то как алые лучики играются в пока еще серебренном лезвии клинка.

— Где книга, отродье Змея? — прозвучал густой, низкий бас.

— Могу ли я поинтересоваться, молодой человек, искали ли Вы в своей заднице?

По надутым желвакам накачанного великана, старик понял, что там тот точно не искал.

— Сэр, — из полукруга богато одетых франтов вышел самый молодой. — время на исходе.

— Во — во, — кивнул старик и потряс странными цепями. Те словно выковали не из стали, а из тумана. — Скоро рассвет, господа Искариоты. Ваше заклинание долго не протянет.

— Мы можем загнать тебя в пыточные, — процедил качок, держащий меч.

Его бычью шею стягивал накрахмаленный воротник сорочки и синий галстук. И когда только Искариоты успели прикипеть к франтовской одежде? Ходят, словно только что приехали с Уолл — Стрит.

— Мальчик, — просипел старик, качая седой головой. — ты бывал в Аду? Нет? А я да. Ваши пытки для меня как переменка в детской школе.

— Если ты там был, — процедил мечник ордена. — то значит обстановка будет для тебя не нова.

— Скажу больше — буду рад встретиться со старыми друзьями и…

Старик хотел сказать, что однажды он встретит там и этого любителя толкнуть железо, но не успел. Сверкнуло лезвие, опустившись на тонкую шею. Даже странно, как такая хрупкая, она смогла выдержать груз самой черной книги из когда‑либо написанных.

Секундная вспышка боли, а затем умиротворение в полумраке бесконечной ночи. Совсем скоро его обуяют всполохи голодного пламени, «глаза» заслезятся от серы, а «уши» заполнит привычная возня бездны, но сейчас смерть даровала ему покой.

— «Все же я это заслужил» — мысленно хмыкнул старик, наслаждаясь дарованной ему свободной. Пусть и не долгой. — «Желаю тебе, мой преемник… сдохнуть до того, как ты им станешь. Для твоего же блага! Кем бы ты ни был…»

Где‑то в небе между Евразией и Северной Америкой.

Ютясь в эконом классе, с трудом выживая между многодетной мамашей и любителем фастфуда, Алекс никак не мог усмирить икоту.

— «Кто‑то вспоминает» — всплыла в голове народная примета.

Пережив очередное сокращение диафрагмы, Дум продолжил борьбу с лишним весом. Этот самый лишний вес все норовил раздавить ему правое плечо, обрушив на субтильного юношу всю тяжесть многомиллиардной корпорации, производящей дешевые бургеры.

Глава 1. Дом на сороковой стрит

— Четыре сотни за общежитие?! — воскликнул Алекс, глядя прямо в лицо своему куратору.

Молодой афроамериканец лет тридцати все тянул свою хваленую голливудскую улыбку, чем уже начал раздражать Дума. От самых дверей центрального корпуса, некогда бывшего библиотекой, этот нег… мистер Лоран все норовил подколоть его на тему гражданства.

Оно и понятно. Видимо узнал, что первокурсник, прибывший из далекой и вечно холодной (если верить их фильмам) России не принадлежит числу богатеньких буратин, приехавших за степенями в бизнес и управленческих стезях.

Обычный, смазливый девятнадцатилетний юноша. Слишком высокий для своего веса, от чего казавшийся еще более тощим, чем был на самом деле. Семьдесят килограмм… Алекс дал себе мысленную оплеуху. Надо переучиваться на местный лад. Все же со своим уставом, в чужой монастырь не ходят.

Сто пятьдесят фунтов кожи и костей при росте в шесть с половиной футов — зрелище еще то. Фермерское пугало удавилось бы от зависти и, кинув шляпу на землю, ушло бы нервно покуривать в сторонке.

Прибавить к этому черные, соломенные волосы, бледную кожу и ярко — зеленые глаза, так можно и вовсе сказку про вампира написать. Спасало только какая‑то скульптурная правильность лица, все же притягивающая женщин к Алексу.

Впрочем, это было единственным, что их к нему притягивало.

— А можно по английски? — ровным тоном попросил Лоран.

— Простите, — спохватился Александр. В запале он перешел на русский. — Я не ослышался — четыреста долларов за общежитие?

— Да, все верно, — кивнул куратор.

Юноша еще раз глянул за спину Лорану. Общежитие Колумбийского было спроектировано по принципу всех элитных колледжей, а именно — четыре человека в помещении, больше всего напоминающим квартиру без кухни. Нет, платить почти пол тысячи за комнату Думу не позволяла не только совесть, но еще и жаба.

В «страну, где сбываются мечты» он приехал с семью сотнями вечнозеленых и не рассчитывал потратить все в первый же день. Ему еще учебники покупать!

— А есть ли…

— Конечно, — перебил куратор. — Вы можете жить где вам заблагорассудится, только оставьте адрес в отделе по делам студентов.

— Спасибо, — кивнул Алекс.

Лоран слегка пожал плечами и снова улыбнулся. Вообще улыбался он постоянно, только в этот раз — чуть шире обычного. Да, к подобному Александр будет долго привыкать.

— Да, и еще, мистер Думс…Думскх…. Думски, — Алекс уже знал, что его фамилию будут коверкать на польский манер. «Ий» — не тот звук, который легко может выговорить среднестатистический американец. — Я правильно понимаю, что вы приехали из‑за стипендии?

— Все так, — кивнул Алекс.

— Тогда я вынужден напомнить Вам, что Вы обязаны проходить пере аккредитацию каждый новый семестр. И если Ваши отметки упадут ниже установленной границы, стипендия будет урезана. А в последствии и вовсе отозвана.

— Спасибо, — повторил юноша. — но мне уже об этом сказали… три раза.

Первый раз — секретарь у входа в кабинет декана факультета социальных наук. Второй раз — декан факультета, а третий — глава приемной комиссии, куда его отвел все тот же декан.

Нет, в этом не было ни капли расизма или предвзятости, просто обычная процедура извещения. Но Алекса, схватывающего все на лету, это дико раздражало. Ему было достаточно что‑то один раз услышать или увидеть, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Абсолютная слуховая и зрительная память — вещь весьма полезная, когда тебя вдруг не замыкает. Так, к примеру, десять минут назад Александр мысленно пересчитывал количество окон на Эмпайр — стэйт — билдинг. В живую главный небоскреб Манхэттена и всего западного полушария выглядел намного внушительней, чем на картинках и в кино.

— Мой номер у вас есть?

Лоран спокойно достал из кармана новенький, белый Айфон. В этом не было легкой бахвальской показушности, как у многих на родине. Лоран достал мобильник так, как если бы это была старая, бессмертная Нокия. Собственно, именно её — электронный кирпич и выудил из кармана Алекс. К чести куратора — тот никак не продемонстрировал свое удивление, если таковое и было.

— Звоните в любое время для и ночи, — сказал Лоран, убедившись, что подопечный записал все верно.

— Спасибо, — в третий раз произнес Алекс.

— Тогда удачи в Ваших поисках, — подмигнул афроамериканец и, улыбнувшись еще шире, добавил. — надеюсь, Вам понравится в нашей стране.

— И я тоже, — неуверенно согласился новоявленный первокурсник, разворачиваясь назад к дверям.

Он уже миновал турникет, стоявший на каждом этаже здания, как услышал:

— Общежитие закрывается в девять. Если ничего подходящего не найдете к этому времени, постарайтесь не опоздать. Университету не понравится, если Вы будете спать на улице. Это испортит имидж!

Дум так и не понял — импонирует ему куратор или нет. Вроде хороший мужик, но уж слишком… Для уточнения — его слова про улицу услышали все присутствующие в коридоре студенты. Огромная, бурлящая, галдящая масса из десятков мужский их женских тел на секунду замерла, сосредоточив внимание на Александре.

Юноша постарался сделать вид, что кричали вовсе не ему и быстренько прошмыгнул по лестнице. Сбежав по бетонным ступенькам, он пронесся по холлу, столкнувшись с парочкой студентов. Извинившись на ходу, Алекс вылетел на улицу, застыв на небольшом холме, с которого открывался потрясающий вид на весь университетский комплекс и сам Манхэттен.

Если приглядеться, отсюда можно было даже увидеть Центральный парк. Не удивительно, что на ступеньках общежития кучковались учащиеся. Кто‑то что‑то жарко обсуждал, другие уткнулись носами в учебники, а большинство просто отдыхали, подставив лицо летне — осеннему солнцу.

Дум поправил лямку на плече и пошел к ближайшему газетному киоску. Там он за пол бакса купил газету и сразу вчитался в объявления. Проходящие мимо сверстники, держащие в руках планшеты, смотрели на него как на сумасшедшего. Ну или неандертальца, перемещенного из прошлого каким‑нибудь безумным ученым.

Алекс не обращал на них внимания — ему никогда не нравилось искать информацию в интернете. Держать в руках материальный источник — это ни с чем не сравнимое ощущение причастности.

— Требуется нянька для котов, нужна нянька для собаки, наймем няньку для ребенка, — бубнил Дум, бесцельно бредя по улице. В отличии от туристов, снующих по центру Большого Яблока, он старался не сильно глазеть на заполонившие все вокруг высотки. Стоило только задержать взгляд на одной из таких и мозг мог зависнуть, начав подсчет… да чего угодно! — И почему никому не нужен домработник с многолетним опытом? Буду трудится за комнату и еду. Могу лаять, мяукать и агукать по требованию и за символичную дополнительную плату.

Закончив с самоиронией, юноша перелистнул страницу и с облегчением вчитался в перечень сдаваемых комнат, апартаментов и даже лофтов. Увы, самый дешевый, однокомнатный вариант обнаружился только в Бруклине, самом населенном районе Лонг — Айленда.

— Еще немного, и я попаду на Брайтон — бич, — хмыкнул Дум, вспоминая карту города.

Алекс, будучи максималистом и перфекционистом одновременно, не очень хотел вылетев из России, попасть в её уменьшенную копию. Жизнь на Брайтоне имеет свои плюсы только для тех, кто не знает английского, а Дум говорил на нем так же свободно, как и еще на ряде других языков. Когда у тебя идеальная память, но нет друзей, то нужно же чем‑то себя занимать. Алекс, к примеру, учил языки. Уж они‑то всегда пригодятся.

Пройдя мимо перевозного магазинчика с хот — догами, Александр вспомнил, что не ел уже сутки. Видимо, его начал накрывать так называемый «джет — лаг». Все же вылетел он в полдень и, проведя в пути двеннадцать часов, прилетел в три часа дня. Причем — того же дня. Разница во времени еще пока не успела сбить его биологические часы, но неплохо запудрила мозги.

— Мне один с горчицей, побольше огурчиков и без кетчупа, — попросил Алекс, протягивая мексиканцу — продавцу мелочь.

Прямо на глазах юноши из чана с кипящей водой выудили сосику. Её засунули в булочку и отработанными движениями заправили всякими вредными вкусностями. Поблагодарив, Алекс протянул ладонь и, стоило ему это сделать, как газету из рук вырвал проезжавший мимо вело — курьер. Не специально, конечно, просто задел багажником.

— Простите, — крикнул в спину истинный Петербуржец и стушевался под недоуменными взглядами. — Я хотел сказать — смотри куда прешь! — тут же исправился Дум.

В руках, кроме хот — дога, остался лишь маленький клочок дешевой бумаги.

— Пусть мне повезет, — взмолился Алекс, вчитываясь в объявление.

«Если вам нужна квартира, вы не очень богаты и располагаете всего семью сотнями долларов, вас зовут Александр Думский и вам нравится клубничный санди, тогда вам подойдет адрес 47я стрит, дом 17–B».

Со смачным чавканьем хот — дог впечатался в асфальт, а Дум старательно протер глаза. Когда он читал объявление второй раз, то увидел только:

«47я стрит, дом 17–B, сдается второй этаж при условии работы не меньше трех часов в установленные дни. Возможны отпуска и выходные в любое время дня и ночи».

— Либо я самый везучий человек в галактике, либо поеду в лапы к торговцам людьми.

Алекс с тоской поглядел на погибший обед и отправился к метро. Сложно поверить, что целый этаж в доме всего в нескольких минутах от Бродвея может сдаваться по такой низкой «цене», но Дум так или иначе хотел побывать на одном из самых известных проспектов мира. Занятия начнутся только через неделю и все это время парень собирался посвятить культурному просвещению.

Сходить в театр (постоять на улице и посмотреть на здание), прошвырнуться по местным дорогущим бутикам (а вдруг знаменитость какую увидит), прогуляться по Пятому Авеню — просто чтобы полюбоваться зданиям из хрома, стекла и стали. В общем и целом — ноги чуть ли не самостоятельно понесли Дума к Нью — Йоркской подземке.

Двадцать минут спустя

Потратив пару баксов на билет и кучу нервов, Алекс понял, почему в фильмах так редко показывают метро. В нем не обнаружилось ничего интересного, зато людей там было больше чем в Московском в час пик. Еще в самолете Думский начал подозревать, что вскоре воспылает к фастфуду горячей ненавистью, а за проведенную треть часа убедился в этом окончательно.

Он, конечно, очень худой и оттого неприметный, но не настолько, чтобы на него села дамочка размером с молодую бегемотиху. «Леди» хоть и извинилась, но вот жизнь перед глазами у Алекса пронеслась. Увы, из‑за особенностей мозга, проносилась она весьма долго и задерживалась исключительно на неприятных моментах, коих в жизни парня было немало.

Начать от домашнего бесправия и заканчивая… им же. В школе Алекс ни с кем не общался, кроме учителей. С ними он разговаривал каждый урок — когда те вызвали медалиста к доске или просто проводили опрос класса. А так Дум находил куда более интересными собеседниками Шекспира, Джека Лондона, Селленджера, Стругацких, Жюль Верна и прочих джентльменов, не страдавших узкостью мышления.

Бредя по тротуару, Дум все же не удержался и задрал голову к небу, надежно скрытому небоскребами. Казалось бы всего несколько кварталов отделяли улицу от сорок седьмой, где высился Рокфеллер — центр, но отсюда не было видно даже его шпиля. Все вокруг заполонили терзающие облака здания, так часто мелькавшие в самых разнообразных блокбастерах. То между ними Человек — Паук пролетит, то Халк пронесется, то еще какая‑нибудь генномутировавшая тварь, а теперь — сам Александр Думский.

— Интересно, — задумался парень, сворачивая за угол слишком дорогого бутика. От одних только ценников на витрине начинали слезиться глаза. — а я могу считаться за мутанта?

Подворотни на пятой авеню, в отличии от киношных, не были утоплены в канализационном паре. Они действительно оказались узкими, довольно темными и заставленными мусорными контейнерами, но никакого пара не было в помине.

Ориентируясь по представшей перед внутренним взором карте, Алекс без особого труда добрался до нужного ему адреса. К удивлению юноши, прямо в центре своеобразного колодца, некогда бывшего парковкой, стоял самый странный дом, из виденных Думом. По сути, он походил на недостроенную крытую стоянку. Такая же квадратная бетонная коробка. В качестве окон — прямоугольные полоски стеклопакетов, а вместо подъезда — крыльцо с тканевым навесом.

Высотой не больше обычного четырехэтажного дома, здание все же напомнило Алексу о рыцарских романах. Было в нем что‑то от старых Европейских замков. Такая же монументальность, скупость в чертах и внешняя неприступность.

— Ну и ладно. Главное, что на притон не похоже.

Поднявшись на крыльцо, Думский все же не сразу нажал на звонок. Его палец предательски дрогнул, перед тем как вдавить пластмассовую кнопку. Интуитивyо парень ожидал услышать приглушенную трель, но вместо этого тяжелая металлическая дверь бесшумно открылась. Тяжелые петли и не думали скрипнуть, а стальные края — скользнуть по каменному полу.

— Действительно камень, — удивился Алекс, внимательнее вглядываясь в материал.

Дум не слышал о том, чтоб дома в двадцать первом веке делали из камня. Из кирпича то уже мало строят, а тут — камень.

Отогнав глупые мысли, юноша решительно шагнул внутрь тьмы, не обращая внимание на закрывшуюся за спиной дверь. Оказавшись в довольно просторной лавке, Алекс несколько удивился стоявшему здесь товару. Видимо в здании расположился старенький ломбард или нечто подобное. На прилавках, за стеклом, лежали всякие тарелочки, чашки и мелкие безделушки. На самом стекле стояли вазы, зеркала в красивых оправах, несколько фарфоровых статуэток.

В другом «отделе» находились разнообразные игрушки — от старых кукол, до современных трансформеров и прочих роботов. На стенах, покрытых деревянными панелями, висели картины. В основном пейзажи, но кое — где были и довольно хорошие портреты с практически живыми глазами. Еще здесь были книги. Много книг. Очень. Много. Книг.

Стеллажи с ними начинались у последнего прилавка и уходили к южной стене, перечертив собой все помещение.

— Вы что‑то искали? — за старым механическим аппаратом буквально материализовался продавец.

Он идеально вписывался в обстановку. Эдакий британец из числа потомков эмигрантов времен второй войны. Прямая осанка, побитые сединой темные волосы, волевой подбородок и чуть более длинный нос, чем подошло бы такому лицу. Одетый в белую рубашку, черные брюки и жилетку в тон, он постоянно теребил золотые часы на цепочке.

— Я по объявлению, — ответил Алекс, протягивая клочок газеты.

Продавец жестом попросил положить бумажку на прилавок.

— Значит Вы пришли в поисках комнаты, — подытожил он, пробежавшись глазами по тексту. — Не знал, что тут есть второй этаж… Но раз написано, что есть — значит есть.

Дум начал пятиться к двери, но неожиданно понял, что та теперь находится не слева, а справа. Будто бы здание успело само себя перепланировать, поменяв местами восточную и западную стены.

— Вы согласны с условиями? — спросил продавец.

— А в чем суть работы?

— Ничего особенного, — сверкнули темно — карие, почти черные глаза. — с восьми до девяти вечера работать за кассой и выполнять мелкие поручения.

— А в какие дни?

— В какие придется, — тут же прозвучал ответ.

Если подумать, то расписание не так уж и волновало Алекса. Книги из библиотеки брать не разрешается, но ему и не требовалось. Для любой подготовки или реферата достаточно было лишь пролистать толмуд, а затем воспроизвести его в памяти.

— Но я не вижу здесь ценников! — вдруг понял Дум.

— Товар стоит столько, сколько клиент готов за него дать.

— Интересный подход, — кашлянул парень, пытаясь скрыть свое удивление. — Что же делать, если принесут продавать?

— Мы не покупаем, только принимаем. Обычно наши клиенты готовы даже доплатить, лишь бы избавиться от того, что попало к ним в руки.

Продавец нес всю эту чушь как нечто, само собой разумеющееся. Даже бровью не повел. Да и в принципе на его лице не отразилось ни намека на эмоции. Каменная маска, не иначе.

— «Дружише, ты ввязываешься в авантюру» — убеждал себя Александр. — «Хотя, вся эта затея с приездом в Америку и так одна большая авантюра».

— Я согласен с условиями, — сказал парень. — Где мне расписаться?

— Вы расписались, как только согласились. Вход на второй этаж найдете сами. Если его ищите Вы, так только Вы и найдете.

С этими словами продавец растворился в полумраке вереницы стеллажей.

— Но где мне…

Дум так и не договорил фразу. Там, где раньше была дверь, теперь обнаружилась лестница. Слишком монументальная, чтобы её успели «спустить» за время разговора. В два пролета, сделанная из того же камня, что и пол, она вела на пресловутый второй этаж.

По привычке поправив лямку, Дум побрел наверх. Он осторожно ступал по ступенькам, боясь, что те действительно окажутся иллюзией и исчезнут прямо под ногами. Сбежать от «родственников», перелететь океан, пережить подземку Большого Яблока и все ради того, чтобы погибнуть в непонятном ломбарде. Не самое интересное приключение. К счастью, лестница оказалась надежной и выдержала небольшой вес Алекса.

На этот раз никакой двери не было. Парень просто оказался в огромном, светлом зале с несколькими несущими квадратными колоннами, из которых торчали начавшие ржаветь арматуры. Пространства же на этаже действительно хватало на упомянутую стоянку. Здесь бы поместилось как минимум с два десятка машин, да еще и место осталось.

Пройдя по ничем не прикрытому бетонному полу, Дум добрался до угла, где рядом с батареей лежал матрас, стоял старый платяной шкаф и обычный стол, с не подключенной к розетке лампой. Походив вокруг, Алекс так и не нашел розетки, а потрогав радиатор, убедился, что тот холоднее сердца его мачехи.

— Не Ритц конечно, — вздохнул юноша, плюхаясь на жесткий матрас. — но везде хорошо, где не дома.

Говоря это, Думский еще не знал, что к дому на сорок седьмой улице бежит низенький мужчина в зеленом котелке. В руках у него квадратный тканевый сверток, а в глазах — ничем не прикрытый ужас. Расталкивая безучастных прохожих, маленький человечек пытается уйти от погони.

Где‑то позади за ним неотрывно следуют франты в дорогих костюмах, а предводительствует им сурового вида качок. За спиной он держит длинный тубус, слишком тяжелый и длинный, чтобы убирать в него чертежи. Скорее уж — меч, нежели листы бумаги. Но кто поверит, что в двадцать первом веке за спиной можно таскать меч.

Вот и тысячи прохожих не верили, продолжая идти по своим делам и не замечая, что творится вокруг них.

Глава 2. Черная книга

Алекс еще не успел разобрать сумку, как вспомнил о самом важном. Отделу по делам студентов нужен его адрес, а следовательно — необходимо его как‑то подтвердить.

Дум закрыл противно скрипящую дверцу шкафа и сбежал вниз по лестнице. Благо, за двадцать минут в ломбарде ничего не изменилось. Дверь никуда не перемещалась и прилавки не обзавелись новыми, странными вещичками.

— Мистер… — тут парень понял, что не знает как зовут продавца и, видимо, владельца.

Оглядевшись, Дум внезапно осознал, что в магазине находится он один. Правда, так продлилось не долго. Не успел парень подойти к толстому гроссбуху в надежде, что там найдется пара визиток, как массивная дверь буквально слетела с петель. На пороге показался низенький джентльмен в смешном зеленом котелке. Настолько высоким, что посетитель слегка покачивался, пытаясь сохранить равновесие.

— За мной гоняться! — с ходу крикнул он.

— Это Нью — Йорк, — философски заметил Алекс. — здесь всегда за кем‑то гонятся.

Коротышка проигнорировал скрытую насмешку и перешагнул через полоску камня. В этот же момент Алекс понял, что означает выражение — открыть рот от удивления. По телу джентльмена прошла легкая рябь, а его котелок внезапно увеличился до таких размеров, что на долю мгновения закрыл собой все тело. Когда же головной убор вернулся на законное место, то перед Думом предстало нечто.

Нечто со смешными остроносыми туфлями с бубенцами, зелеными в белую полоску леггинсами, зелеными же шортами, коротким камзолом того же цвета и фиолетовым лицом. Огромные, миндалевидные глаза без белков (только зрачок и зеленая радужка) и острые уши, увенчанные короткими волосиками.

— Великий Змей, — всхлипнуло нечто, подлетая к прилавку и обрушивая на него толстый фолиант завернутый в парчу. — я простой лепрекон, а не Хранитель для гримория.

— П — п-простите, что?

Руки Алекса дрожали так сильно, что ими можно было приготовить взбитые сливки.

— Заберите у меня это, — назвавшийся лепреконом коротышка со страхом указал на книгу.

Дум с надеждой обернулся, но не увидел продавца. В голове же прозвучали страшные слова «работать в дни, когда необходимо». Видимо Алексу придется отрабатывать свою койку прямо в день заселения.

— Вам, наверно, нужно заполнить какую‑нибудь форму…

Стоило только произнести эти слова, как гроссбух, лежавший на прилавке, самостоятельно открылся. Прошелестели страницы, резво перебегая с одного края на другой, пока книга не замерла на чистом листе. В воздух, под усилившееся дрожание рук, взмыла старая перьевая ручка и зашкрябала по бумаге.

«Гриморий „Черная месса“ принят 23 августа, 5678 г. от падения Змея».

— Падения змея, — пробубнил Алекс, не веря своим глазам. — Проклятье, что было в том хот — доге?! Который, если подумать, я так и не съел…

— Так вы возьмете книгу или нет?! — пропищал поклонник зеленого цвета.

Только сейчас Дум заметил, что коротышка стоял вовсе не на земле, а на небольшом облаке. Именно из‑за этого он мог спокойно выглядывать из‑за высокого прилавка.

— У вас там электрический привод и система зеркал, да? — с надеждой в голосе спросил парень.

— Какой, к чешуйкам Змея, привод?! Вы что, не поним… — и без того огромные глаза клиента распахнулись еще шире и он с неподдельным ужасом уставился на входную дверь. Та, словно дополняя и без того безумную ситуацию, каким‑то образом оказалась в центре стены. — Уже поздно…

С легким хлопком облачко исчезло и «лепрекон» рухнул на пол. Обняв себя за плечи, он заплакал.

— Мы покойники, мы покойники, мы покойники, — бубнил он, жуя нижнюю губу.

— Сэр, успокойтесь, — произнес Алекс, понимая что самому ему до спокойствия очень далеко. — Кто за вами гонится? Может надо вызвать полицию?

— Полицию? — фыркнул коротышка. — Что полиция сможет сделать с Искариотами?

— С кем?

— С нами, — прозвучал ответ.

Через порог перешагнуло пятеро человек. Все, как на подбор, высокие, широкоплечие, с обветренными лицами и стальными, полными решимости взглядами. Впереди же и вовсе стоял эдакий «дядька Черномор». Короткая черная борода и лысая голова лишь подчеркивали неестественно мускулистую шею и руки, способные скрутить не только подкову, но и футбольную штангу.

— Все, я понял! — чуть ли не истерически засмеялся Алекс. — Это какое‑то студенческое посвящение? Прием в «братство»? Вон, и футболисты уже здесь. А вы, сэр, наверно актер по найму, да?

— Не вмешивайся, Продавец, — прозвучал тихий, свистящий голос.

К пятерке «футболистов» присоединился дедок. Если так можно было назвать каланчу под шесть футов ростом и около двух в плечах. Такому бы на сцене мышцами сверкать, а не девушек под руки водить. Леди, кстати, была не то чтобы красива, но мила. Разве что коротковата ростом и слишком по — мальчишески стрижена. Алексу такие никогда не нравились.

— Простите, но…

И вновь договорить парню не было суждено. Пока пара не перешагнула порог, Дум ясно видел, как старик вел спутницу под руку, но стоило им миновать каменную полосу и все изменилось. Теперь старче держал леди на привязи. Странная цепь и ошейник, словно выкованные из тумана, надежно удерживали девушку.

— Я вызываю полицию! — голос Дума дал петуха.

Пока парень пытался дозвониться до «9–1–1» в зале висела тишина. Бессмертная Нокиа не подвела хозяина и послушно включилась, но сеть телефон так и не обнаружил.

— Стационарный! — Алекс ринулся к трубке, но, как это было этажом выше, не обнаружил ни провода, ни розетки.

Некоторое время Дум стоял безмолвно, пока медленно не поднял руки в известном жесте сдачи.

— Я бедный студент, — все так же с надеждой произнес он. — у меня есть только семь сотен. Забирайте, только не калечьте. Я еще страховку не успел оформить.

«Футболисты» переглянулись и один из них картинно помахал пальцем у виска.

— Я слышал, что Продавцы эксцентричны, — произнес он. — Но этот явно дурак.

В зале вновь повисла тишина, но на этот раз прервалась вовсе не диалогом на грани безумия. «Лепрекон», решивший, что ему представился шанс сделать ноги, слишком резко вскочил. Звякнули бубенцы, вдребезги разбивая покров безмолвия.

Великан ловким движением скрутил крышку тубуса, но коротышка оказался быстрее. Он поднял ладонь и выстрелил из неё прозрачной радужной лентой. Та взвилась змеей и, опутав тубус, выдернула его из рук преследователя.

По залу просвистел даже с виду старый меч — бастард, вонзившись в книжный стеллаж всего в дюйме от головы Алекса. Тот успел различить и обычную крестовину и странное «яблоко», где вместо противовеса красовалась расплющенная древняя монета. Еще более древняя, чем серебристый клинок.

— Джин, — просвистел старик и дернул туманную цепь.

Леди что‑то произнесла и коснулась одного из многочисленных колец. То вспыхнуло черным и с ладони девушки сорвалась сияющая тьмой молния. Лепрекон закричал и выставил перед собой схваченный с прилавка фолиант.

— Нет! — чуть ли не хором выкрикнули Искариоты, но было уже поздно.

Ошалевший Дум будто в замедленной съемке наблюдал за тем, как медленно ползет сквозь зал темно — фиолетовая молния. Как жадно она прогрызает себе путь сквозь воздух, сжигая кислород и осыпая пол горячими искрами.

Алекс от испуга шагнул назад и ударился спиной о стойку. Завибрировал клинок и выскользнул из деревянного плена. В падении меч зацепил вазу, а она, в свою очередь, столкнула с прилавка зеркало. То взлетело и попало прямо между молнией и зажмурившимся коротышкой.

Пучок света ударил по глянцевой поверхности, но не сжег или разбил её, а прошел насквозь, сменив цвет. В фолиант теперь вонзилась вовсе не темная, а белая молния. Вспыхнула порча и черным прахом развеялась книга, а лепрекон закричал так, как никогда не кричали ведьмы, снедаемые жаром инквизиторских костров.

Опять нарушая законы физики, молния прошла насквозь «зеленого джентльмена». Вот только тот все равно не пережил удара. Он лопнул мыльным пузырем, оставив после себя мерцающее, белое облачко.

Черный прах, облако и молния сплелись в каком‑то безумной танце и вся эта круговерть непонятных энергий понеслась дальше, пока не вошла прямо в грудь Алексу.

Все его тело внезапно окунули в чан с кипящей серой, но неизвестному показалось этого мало. Тот колол его иглами, протыкая каждую клеточку, каждый атом. Сдабривал раны солью и щедро поливая йодом.

Дума жгло и резало. Он горел изнутри, исчезая в незримом пламени. Он пытался кричать, но вместо крика лишь беззвучно распахнулся рот, разрывая уголки губ.

Кровь брызнула на язык и это ненадолго отрезвило Александра. Как сквозь толщу воды он услышал крик леди:

— Освободи меня!

— «Освободить её» — мысленно повторил Алекс.

Он не знал почему, но именно это желание стало для него центром вселенной. Все его мысли, все его чувства были устремлены только на одно — освободить пленную девушку. И в тот же миг боль схлынула, оставив после себя ломоту и одышку, будто парень пронесся по марафонской дистанции со спринтерской скоростью.

Когда Алекс открыл глаза, он увидел все тот же зал ломбарда. Какое‑то время, незаметную долю от доли секунды, парень надеялся, что ему все привиделось, но нет. Помещение находилось в таком состоянии, словно по нему прошлось торнадо. Все было перевернуто вверх дном, пол устлали осколки стекла, обрывки книг и ошметки разнообразного товара.

По стенкам сползали «футболисты». У кого кровь на лице, у кого конечности, изогнутые под неправдоподобными углами, а кто и вовсе придерживал тошнотворные раны. Леди же изящным мановением руки смахнула с шеи цепь. И та действительно исчезла, растворившись в воздухе призрачной дымкой.

— Быстрее! — крикнула девушка, подбегая к Алексу.

Она, положив руку парня себе на плечо, попыталась его приподнять, но чуть сама не свалилась на пол.

— Да помоги мне хоть чуть — чуть!

— «А разве я уже не помог?» — подумал Дум, с трудом пприподняясь.

— Пойдем. У нас мало времени — Искариоты крепкие ребята. Даже через чур. Так что скоро очухаются.

Со стонами (постарался Алекс) и хрипами (леди аж покраснела от натуги) они добрались до двери и та с хлопком закрылась у них перед носом.

— Открой её.

— Ты… изде…ваешься? — сквозь одышку и муть в голове спросил Дум.

— Нет! Ты чертов Продавец! Только ты и можешь её открыть!

Алекс решил, что с него на сегодня хватит безумия и потому… безропотно подчинился. Он протянул руку и легонько толкнул тяжеленную створку. К удивлению юноши, та послушно распахнулась. Вот только вместо колодца на сорок седьмой улице, она открыла проход куда‑то намного дальше… и выше!

— Что за?!

— Прыгаем!

И девушка, утаскивая за собой Дума, шагнула с высоты, на которой никак не мог оказаться странный ломбард.

Пролетев (или вернее будет сказать — «пропадав»?) первое облако, Алекс увидел, как прямо в небе закрывается дверь в его новый дом. Вот прямо так — посреди лазурной синевы берет и бесшумно закрывается. Истончается до толщины женского волоса, а потом и вовсе бесследно исчезает.

— Мы падаем! — донеслось до Алекса.

— «Не удивительно, мы же не птицы» — подумал юноша.

— Хватить уже думать о падении, — кричала леди. — или превратимся в лепешку!

— " Да как же мне о нем не думать?"

По затылку пыльными подушками били потоки воздуха, а в ушах гремел гул взлетающего самолета.

— Мужчины, — прошипела дама. — все самой придется делать!

И с этими словами Алексу хорошенько врезали по виску. Последней мыслью Дума стало:

— "Пожалуйста, я хочу очнуться", — а потом все окутал липкий мрак.

* * *

Александр проснулся в своей старой кровати. На потолке блестели глянцевые плакаты любимых рок — групп. Из единственного шкафа, стоящего в комнате, чуть ли не вываливались не помещавшиеся в него книги. На столе — идеальный порядок и никакого широкоформатного письма.

— Так это был сон, — с легкой тоской протянул Дум.

Он откинул одеяло и спустил ноги на холодный паркет. Сквозь шторы старательно пробивались лучики утреннего солнца, но Алекс лишь угрюмо прикрывал ладонью глаза. Конечно же все ему приснилось.

Можно даже не вспоминать о безумии, творившимся в доме на сороковой улице. Достаточно просто предположить, что его могут принять на стипендию в Колумбийский колледж. Несусветная и наивная глупость. Единственное, на что он может рассчитывать — какой‑нибудь не слишком вшивый Московский университет.

Окно с треском открылось и Алекс вздрогнул, увидев, что на столе лежит толстая черная книга. Кожаный переплет с золотым тиснением и красной пентаграммой, заключенной в круг. Стоило Думу чуть приглядеться, как он увидел десятки, даже сотни символов на известных и неизвестных ему языках.

Юноша, словно кукла на ниточках, подошел к книге и коснулся пальцем уголка. Он листал желтые страницы, исписанные черными и красными чернилами. И чем глубже он погружался в текст книги, тем сильнее его тошнило. Здесь было описано и нарисовано такое, о чем не могли подумать самые извращенные умы масс — медиа.

Не выдержав, Алекс согнулся в рвотном позыве…

* * *

Вырвало Дума в заранее поставленный металлический таз. Тот находился аккурат рядом с диваном, на котором лежал юноша. Первым, что заметил Думский — он был голым. Причем — абсолютно. Неизвестные похитители, накрыв его рваным покрывалом, умыкнули даже семейники. Благо, кроме этого они ничего не забрали.

Никаких шрамов от непрошенных операций по удалению органов обнаружено не было. Разве что над сердцем теперь красовалась та же пентаграмма, какую Алекс видел во сне…

Задумавшись, парень ущипнул себя и вскрикнул от боли.

— Чего орешь? — прозвучало с лестницы.

В гостиную спустилась та самая девушка, с которой Алекс имел несчастье познакомиться. Если таким словом можно назвать абсурдный прыжок с многокилометровой высоты. Дум даже не хотел вспоминать, каким образом они вообще оказались среди облаков. И так голова пухла от самых идиотских догадок. Хотя вряд ли, конечно, Массад или Ми-6 обзавелись телепортационным оружием.

— Больно, вот и ору.

— Мужчины, — фыркнула феминистка и, перепыргнув перила, плюхнулась в кресло рядом с камином.

Вообще гостинная была ничего так — хромированный стеклянный столик, три кресла, длинный диван, где и спал Алекс, настоящий камин и пара ворсистых ковров.

— Где я? — спросил Дум, машинально натягивая одеяло.

— В безопасности, — леди все еще кривилась так, будто ей в глаз лимонным соком брызнули.

— Относительной, — добавили с кухни.

Открылась дверь и на сцене появилось новое лицо. Им оказался мужчина неопределенного возраста, одетый в смешной розовый фартук. Он нес на подносе несколько тарелок с мясными закусками. Поставив снедь на стол, неизвестный уселся на соседнее кресло и скрестил руки на груди. Под фартуком он носил странную коричневую рубашку, а вместе с кожаными штанами и высокими сапогами, создавалось впечатление, будто Алекс попал в Техасс.

Прямо перед ним сидел самый настоящий ковбой. Угловатое лицо, высокие скулы, прямой нос и острый взгляд серых глаз.

— Локсли, — представился хозяин дома. — Совсем как известного персонажа. И, прошу простить мои манеры, но в этом доме не нашлось другой еды.

— В этом доме? — переспросил Дум.

— Да, — кивнул мистер Локсли. — мне, к сожалению, пришлось позаимствовать его на время у весьма добропорядочной семьи. И, дабы не пугать вас еще больше, спешу сообщить — с ними все в порядке. В данный момент, — мужчина посмотрел на потолок и тонко улыбнулся. — они мирно сопят у себя в комнатах.

Алекс всегда гордился тем, что может понять любой говор выученного им языка. Но на этот раз ему приходилось напрягаться, чтобы разобрать, что говорит ему странный ковбой. Складывалось такое впечатление, что в "современной" обертке сидел какой‑нибудь южанин времен салемской охоты на ведьм.

— Я все еще ничего не понимаю.

— Не удивительно, — прошипела леди и в который раз добавила. — Мужчины.

— Не обращай внимание на Джин, — помахал рукой Локсли. — у неё весьма сложные отношение с нашим полом. Темная история, на которую катастрофически не хватает времени.

Алекс перевел взгляд с Локсли на феминистку и, завернувшись в одеяло, принялся беспардонно забивать рот мясными рулетиками. Есть ему хотелось так, будто последний раз он ел лет десять назад, а все оставшееся время питался школьными обедами или вовсе солнечной энергией. И что из перечисленного питательнее, вряд ли выяснят даже британские ученые.

— Итак, раз уж вы знаете наши имена, было бы неплохо узнать и ваше.

Алекс сглотнул и закашлялся. Локсли, все с тем же невозмутимым видом, взмахом руки левитировал графин с водой.

— Александр Думский, — представился парень.

— Поляк?

— Русский.

— Надо же, — удивился ковбой. — а акцента почти не слышно.

— Спасибо.

— Вот, к примеру, знал я одного русского, так он…

— Вы еще долго любезничать будете?! — перебила Джин. — У нас Искариоты на хвосте, а с этим, — леди ткнула пальцем в Дума. — и вовсе произошла какая‑то несусветная хрень!

Улыбка мистера Локсли, услышавшего ругательство, чуть померкла.

— Выражения у тебя, — в тоне прозвучала легкая брезгливость. — Ну, в целом мы познакомились, а мистер Думск… Думскх…

— Можно просто Дум.

— Мистер Дум, — кивнул Локлсли. — немного подкрепился, то стоит обсудить произошедшее. Начнем с тебя Джин. Когда ты пропала три месяца назад, я думал что Искариоты тебя убили.

— Лучше бы убили, — Джин отвела взгляд в сторону. — их умники накачали меня какой‑то дрянью. Да и не только меня. Я в том месте еще парочку магов видела.

— Гильдейские, Ковенские? — задал непонятный вопрос Локсли.

Хотя, для Алекса здесь все было непонятным, так что он просто подъедал закуски.

— Все, — леди щелкнула пальцами и из рук Дума выскользнул рулетик. Он пролетел над столом и приземлился прямо на ладони леди. — Делиться надо или тебя в пещере воспитывали?

— Спросить можно или тебя даже в пещеру не пустили?

Некоторое время Алекс и Джин сверлили друг друга взглядами, пока не вмешался Локсли.

— И что было дальше? — напомнил он.

— Плохо помню, — Джин съела рулет и демонстративно вытерла руки о подлокотник. — три месяца как в тумане. Очнулась уже в Ломбарде.

— Ты была в Ломбарде?!

Теперь ковбой не выглядел таким спокойным. От удивления и заинтересованности он даже чуть подался вперед, переместив локти на колени.

— Да, там я и встретила этого.

— Как ты связан с… впрочем, это можно обсудить и потом. Продолжай, Джин.

Думу очень не понравилось, каким тоном это было сказано, но поделать ничего не мог. Эти ребята явно не из его лиги, да и к тому же он голый! Даже сигануть в окно не получится — остановит первый же патруль. А потом объясняй в посольстве, что это не ты наркоша, а тебя похитили какие‑то темные личности, стреляющие молниями из пальца, открывающие двери в небе и леветирующие мясные рулетики.

— Помню, как лепрекон вырвал клинок у орденского Мечника.

— Невозможно! — воскликнул Локсли. — чтобы обезоружить Мечника, потребуется несколько не самых слабых магов, а не какой‑то жалкий лепрекон.

— Я тоже так думала, но видела все своими глазами.

Пока ковбой и феминистка молчали, обдумывая что‑то свое, Алекс пытался смириться со словом "маг". Нет, можно было тешить себя призрачной надеждой, что все это розыгрыш, но какой‑то уж слишком богатый. Такие спецэффекты и в кино редко бывают, а уж в реальной жизни подобного и в Лас — Вегасе не увидишь.

— Значит было там что‑то такое, что отвлекло внимание Искариота.

— Как раз об этом я и хотела рассказать. Там лежала книга. Старая, в черном переплете с золотым тиснением.

Алекс вздрогнул и вспомнил свой недавний сон. Ковбой же и вовсе потерял все остатки самообладания. Он нервно мял штаны и жевал нижнюю губу.

— Ты думаешь, это была она?

— Уверена, — кивнула Джин, вновь поворачиваясь к Алексу. — орден охотился за лепреконом не просто из спортивного интереса. Зачем им жалкое низшее существо? Нет, их интересовала добыча покрупнее.

— А на меня ты чего смотришь? — огрызнулся Дум, заворачиваясь в одеяло на манер древнегреческого политика. — я в этой стране вообще первый день.

— Четвертый, — поправил Локсли. — ты лежал без сознания три дня.

— Три дня, — выдохнул разом поникший Алекс.

До начала занятий оставалась всего половина недели, а чутье подсказывало, что он вляпался в… слишком большую переделку.

— Тогда переходим к нашему новому знакомому, — ковбой повернулся к Думу и приглашающе взмахнул рукой. — Рассказывай.

— Что?

— Все.

Алекс посмотрел на Локсли, потом на Джин и устало вздохнул.

— Александр Думский, девятнадцать лет. Школу закончил экстерном в четырнадцать. Последние пять лет посвятил тому, чтобы убраться подальше из дома.

— Как это типично для русских, — фыркнула Джин.

— Я сказал из дома, а не из страны, — процедил Алекс. — я не эмигрант, а иностранный студент.

— Еще раз прошу прощения за моего компаньона, — натянуто улыбнулся Локсли. — у неё сложные отношения с русскими.

— С мужчинами сложные, с русскими… а с кем простые?

— С трупами! — многообещающе ответила Джин, и Дум невольно поежился.

— Ты продолжай.

— Приехал день назад и, узнав сколько стоит общежитие, решил найти жилье самостоятельно. И не успел разобрать вещи, как произошло… это.

В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь чавканием плохо воспитанной леди.

— Значит, ты простой смертный… — задумчиво протянул Локсли. — ну или был им.

— Что значит — был?!

— Знак на твоей груди, — ковбой кивнул в сторону пентограммы. — я не был уверен, но теперь можно не сомневаться — это метка Черной Мессы.

— Черная Месса, — повторил Алекс. — так назывался тот фолиант.

— Что и требовалось доказать! — воскликнула Джин, хлопая по коленям.

— Спокойнее, господа, — попросил Локсли, хотя и сам он был на взводе. — Мистер Дум, чтобы вы поняли, в какой переплет попали, я начну издалека. Итак, с самого начала времен, существовала воля. Если вы смотрели известный фильм, можете назвать её Силой, но научнее будет — воля. И вот этой самой волей и наделена часть людей. Когда‑то их называли шаманами, потом прислужниками дьявола, сейчас самое популярное — маги.

— Ты бы записывал, русский, а то забудешь еще.

— Джин, не будь вы девушкой, я бы расписал вам все прелести пешего эротического путешествия.

— Как типично по — мужски, — самодовольно хмыкнула леди.

— Вы закончили? — закатил глаза Локсли. — Если да — я продолжу. Некоторое время маги были едины, но потом одно известное событие разделило их на два лагеря. В итоге в мире сформировались две силы — маги Ковенов и маги Гильдий.

— Типо добрые и злые?

— Джин! — Локсли одернул уже начавшую скалиться девушку. — имей уважение к моему гостю.

Странно, но именно эта фраза привела леди в чувства. Та сразу как‑то поникла и даже спрятала взгляд.

— Прости, я слега забылась.

— Ничего страшного — ты много пережила за эти три месяца. Я не держу обиды. А что до вас, мистер Дум, — ковбой снова повернулся к Алексу. — добро и зло слишком узкие понятия. Если все мерить ими, то можно и запутаться. Вот ангел, убивший первенцов в Египте, он добро или зло? Для одной стороны — добро, для другой — зло. Или демон, подаривший известному музыканту слух и голос — он добро или зло?

— Простите, я больше по археологической части и к теологическим спорам немного не готов.

— Не страшно. Я вам объясню. Добро и зло это лишь грани нашего мира. Куда большего, нежели вы полагали, когда садились в самолет. Ангелы — сущности так называемого Порядка. А демоны — сущности Хаоса. Так же и с магами. Гильдии принадлежат стороне Порядка. А Ковены приверженцы Хаоса.

— Пока не понимаю, какое это имеет отношение к ситуации.

— Терпение, мистер Дум, мы уже почти добрались до сути дела, — Локсли взмахом руки левитировал себе стакан и налил в него воды. — Воля, субстанция малоизученная. Но доподлинно известно, что есть люди, которые с ней рождаются. Это, так сказать — урожденные маги. И их настолько мало, что на общем фоне почти незаметнs. В статистическом плане, конечно, потому как силы у них запредельные. Большая же часть — суррогатные. И тут мы подходим к Хартии.

Локсли глотнул воды и попросил Джин принести подходящую Алексу одежду. Та окинула парня оценивающим взглядом и едко сообщила, что за пугалом придется ехать на ферму, потому как на его размер ничего не найти. Тем не менее, леди все же удалилась на верхние этажи.

— Про трупы, кстати, не шутил, — улыбнулся Локсли. — Джин у нас некромант, хоть и весьма посредственный. Как, в целом и половина всех магов. Серая масса — не иначе.

— А что за Хартия? — спросил Алекс.

— Закон, по которому живут все маги и сущности, наделенные волей. И вот эта самая Хартия говорит, что маг, заслуживший уважение и обладающий определенным количеством воли, которая, кстати, растет с возрастом, имеет право найти себе ученика из смертных. Обычно этот свободный выбор и приносит наибольшее количество проблем, но за неимением лучшей процедуры… в конце концов — надо же как‑то сохранять Равновесие Сути.

— А что за…

— Об этом позже, — отмахнулся Локсли. — учеников готовят от десяти до тринадцати лет, а ты хочешь, чтобы я тебе все за час выложил — так не бывает. Магия не всесильна.

— Я тут недавно шагнул с высоты Эмпаер — стэйт, — напомнил Алекс.

— Детский трюк. Нет, эффектный конечно, но не самый сложный. Но вернемся к Хартии. Как ты понимаешь, маги, пусть и объединяющиеся в Ковены и Гильдии, личности весьма замкнутые. Обычно, на самих себе. У каждого есть свои наработки, свои секреты и прочее. Когда‑то, когда в мире еще не было таких удобных штук, как компьютеры, эти знания записывались в книги. Так называемые гримории.

— Компьютеры? — переспросил Алекс. — серьезно?

Вместо ответа Локсли достал новенький смартфон.

— Намного удобней колдовать с него.

— С телефона?!

— Вы опять спешите, мистер Дум. Дайте мне уже все рассказать.

— Простите, — стушевался юноша.

— Так вот, боясь утерять знания — их записывали. И, предупреждая ваш вопрос, заклинания это не два три слова, возможно услышанных вами в том Ломбарде. Слова, лишь простой ключ для воли. Направляют же её так называемые "сигилы". Сигилами могут быть пента — гексо — тетро и прочие граммы. А могут быть и ритуалы, какие‑то особые предметы, специальные погодные или астрономические условия, песни, состояния тела и души и прочее. В общем, определение "сигилы" объединяет в себе все, что требуется для воплощения заклинания. Слова же, они как курок для винтовки. Без курка выстрела не будет, но и курок без винтовки — вещь бесполезная.

Пока Алекс обдумывал услышанное, в гостинную спустилась Джин. В руках она держала кучу шмоток, которую с ходу кинула прямо в Дума. На этот раз парень проглотил ругательство. Информация о некромантстве леди неслабо напугала его. Кто знает, на что способны эти… маги. Как‑то не хотелось злить ту, кто может тебя убить, потом воскресить и снова убить.

— Что же до гриммуаров, то сейчас, когда вся библиотека мага может уместиться на одной флешке, они представляют ценность только для коллекционеров.

— А разве магические книги не должны быть написаны как‑то по особому? — поинтересовался Алекс. — Ну там — в полнолуние кровью девственницы, обернутой в листья вчерашнего подорожника?

— Особые способы — для особых заклинаний, — подмигнул Локсли. — девяносто процентов заклинаний вполне себе комфортно уживаются с цифровыми технологиями. Но есть и десять процентов. И тут вы совершенно правы — такие можно хранить только в гримориях. И именно они являются одним из сокровищей для любого мага или существа. Знания, хранящиеся в них, могут серьезно изменить расклад сил в мире.

— А я‑то думала ты ему уже все рассказал, — встряла Джин, загребая себе оставшиеся закуски. — Все никак не врубится, да?

— Джин!

— Молчу, молчу.

Ковбой в очередной раз закатил глаза.

— Всего в мире, насколько мне известно, осталось с полсотни таких гримориев. И один из них — Черная Месса. Он хранит в себе тысячу преданных забвению, самых страшных, самых по истине черных заклинаний, придуманных людьми и не только. И, не буду скрывать, мы с Джин охотились за ним.

— Охотились за подобным? — Алекс, натягивавший мешковатые штаны, застыл.

— Не стоит бояться, — улыбнулся Локсли. — мы преследуем вполне гуманные цели. Там ведь хранятся не только проклятия, но и способы их снять. Ну и помимо — малефеции, демонология, некромантия, магия крови, черные таинства и ритуалы, самые опасные зелья и просто заклинания черной магии. Если продать даже десяток из них, можно безбедно прожить несколько веков.

Алекс пару раз моргнул и застегнул ширинку. Магия на смартфонах, лепреконы, жить "несколько веков" и торговля этими самыми заклинаниями. Слишком много информации даже для абсолютной памяти.

— Ну так давайте я вам её как‑нибудь отдам и дело с концом.

— Если бы все было так просто, вы бы очнулись не в этом доме, а на пороге полицейского участка, — вздохнул Локсли. — Видите ли, я сказал "был смертным" по одной простой причине — тогда в Ломбарде вы сотворили магию.

— Я?!

— Вы, — кивнул ковбой. — И перед тем как продолжить эту лекцию, спешу вас предупредить — постарайтесь не колдовать более без сигилов. Этого избегают даже урожденные маги. Одно такое заклинание требует столько воли, что проще сразу застрелиться. Ведь если воли не хватит, то чары начнут отнимать у вас жизненную силу. Не удивлюсь, если уже к ста десяти вы обнаружите у себя первые морщины.

Дум икнул, услышав про морщины в начале второго века жизни.

— Давайте сперва определимся, доживу ли я такими темпами до пятницы.

— А мне нравится ваш подход, — Локсли пытался как‑то успокоить Алекса, но получалось у него плохо. — И вот сейчас‑то мы добрались до сути.

— "Ну теперь понятно, почему он так издалека начал" — подумал Думский. — "Если они живут веками, то могут себе позволить потратить полчасика на трепню языком.".

— Из того, что мне уже успела рассказать Джин, — продолжил Локсли. — её заклинание столкнулось с неизвестным артефактом, потом с самим гриморием, а под конец сожрало всю волю почившего лепрекона. И, учитывая символ на вашей груди, я могу смело заявить — весь этот коктейль впитался в вашу суть.

Алекс пару раз хлопнул ресницами.

— Я теперь что — лепрекон?! — закричал он, вскакивая с дивана.

— Нет конечно, — засмеялся ковбой.

— А жаль, — фыркнула Джин. — это можно было бы назвать эволюцией.

Алекс пропустил укол мимо ушей. Его сейчас мало волновала задиристость леди.

— Вы лишь впитали волю лепрекона. Её не так уж и много, но намного больше, чем у обычного человека.

— А говорили, что она есть только у магов, — Алекс плюхнулся обратно.

— У меня есть час, мистер Дум, — напомнил Локсли. — час, на лекцию, рассчитанную на тринадцать лет. Обычные люди тоже обладают волей, но самым её мизером. Впрочем, и этого достаточно, чтобы изредка с ними случались "необъяснимые" происшествия.

Александр уже начал страдать мигренью, но все еще внимательно слушал.

— Что же до вас — можно сказать, вы выиграли в лотерею. Получили то, за что некоторые готовы продать душу. Как в прямом, так и переносном смысле.

— Ага, только процент с выигрыша устану выплачивать.

— Не скажите. Конечно вместе с волей в вас проник и гриморий, но это не значит, что его нельзя достать.

— Так почему же вы этого еще не сделали?

На этот раз замолчал сам Локсли. Он крутил в руках смартфон, еле заметно двигая губами и что‑то шепча.

— Я не специалист в такого рода магии. А учитывая все произошедшее — это и вовсе в пору называть ритуалом. Корявым, испорченным, случайно прозошедшим, но ритуалом. Так что, чтобы понять как избавить вас от лишней ноши и увенчать успехом наши поиски, нужно обратиться к специалисту.

— Ну слава богу, — благодарно вздохнул Дум. — Наконец‑то к делу. И где искать этого спец…?

Алекс внезапно почувствовал жгучую боль. Словно кто‑то невидимый провел по груди раскаленным прутом. Парень начал задыхаться. Кое‑как расстегнув рубашку, он увидел как в кожу втягиваются черные ожоги. В них, выведенных калиграфическим почерком, читалось — "слава богу".

Боль схлынула как только исчезла последняя буквы и Алекс расслышал заливистый смех Джин. Локсли лишь устало качал головой.

— Черная Месса — черный артефакт, — сказал он. — И следовательно — ты черный маг. Ну или чернокнижник. Называй как хочешь, но постарайся не поминать в суе и держись подальше от церквей и церковников.

— А раньше сказать? — прокряхтел Дум, застегивая пуговицы.

— Забыл, — пожал плечами ковбой. — А что касается специалиста, то в этом, как раз, проблемы нет. Проблема в другом — за гриморием охотились не только мы. Я знаю о том что его ищет хорта оборотней. И, предупреждая ваш вопрос, "хортами" мы называем объединения отступившихся от Хартии.

— Супер — оборотни. Прилетел, называется, учиться.

— Ну ты еще давай всплакни!

Как можно догадаться, эта фраза принадлежала Джин. Леди все еще откровенно забавлялась над Алексом, а тот лишь скрипел зубами от раздражения.

— Но и оборотни не главная наша забота. Куда важнее — Искариоты. Это, мистер Дум, орден состоящий из простых смертных, ненавидящих все магическое.

— Инквизиция что ли?

— Опаснее, — тут Локсли поежился и до белых костяшек сжал смартфон. — намного опаснее. Но самое страшное — тридцать их мечников, носящих священные клинки. Они способны рассекать любое заклинание и уничтожать любую сущность. Чем эти фанатики и пользуются. Им без разницы: ангел или демон, нимфа или вампир, оборотень или лесной дух — убьют любого, кто обладает большим количеством воли, нежели простой человек.

Парень прикрыл глаза и попытался успокоить бешенно бьющееся сердце. Вся эта потусторонняя муть никак не могла улечься в его голове. А об ангелах и демонах Алекс и вовсе старался не задумываться. Единственное, на чем он был сосредоточен — желании избавиться от гримуара и вернуться к своей прежней жизни. И если раньше она казалась ему очень тяжелой, то сейчас воспринималась чуть ли не курортным отдыхом.

— Что надо делать? — наконец спросил юноша.

— Вот это я понимаю — настрой! — Локсли хлопнул по подлокотникам и вскочил с кресла. — Действовать надо как можно быстрее! Мы и так потратили слишком много времени из полученной форы. Джин — возьмешь нашего нового знакомого и вместе поедете в город. Ты знаешь где и кого искать. Я же пока постараюсь увести Искариотов подальше от вас.

— А если оборотни? — спросила леди.

К удивлению Дума, она не стала отпускать колкости по поводу вынужденного компаньонства.

— Разберись с ними, но постарайся не оставить следов. Нам ведь не нужно повторения прошлого инцидента.

— Я поняла тебя.

Локсли кивнул. Они немного помолчали, а затем ковбой в пару шагов преодолел разделявшее их пространство и крепко поцеловал Джин. Та разве что не обмякла в объятьях.

— Удачи нам всем, — с этими словами маг провел пальцами по экрану смартфона, открыв приложение с картинками.

Засияла длинная надпись на немецком языке и ковбой, замерцав, исчез. Сперва Алекс подумал, что тот телепортировался, но потом увидел как сминается ковер и открывается дверь в прихожей. Невидимость, конечно, не мгновенное перемещение, но тоже круто.

— Пойдем, — Джин махнула рукой и вышла из дома.

Алекс немного потоптался на месте, а потом поспешил следом. Как выяснилось, дом находился в одном из пригородов Нью — Йорка. Судя по всему, не очень далеко от Лонг — Айленда, а значит — был весьма престижным местечко. Этим объяснялось и внутренее убранство и то, что в гараже стояла машина премиум класса.

Обтекаемая, но строгая форма. Хромированная решетка радиатора, литые семнадцати дюймовые диски, сложная штамповка и выразительные крылья. Полный комплект фар, включая биксеноновые и противотуманные. Окрашенный в черный перламутр, этот Лексус заставил сердце Дума биться еще быстрее.

— Мужчины, — в который раз процедила Джин. — только об одном и думаете — тачки и постель.

— А тот эпизод с Локсли мне привиделся?

— Это тебя не касается! — огрызнулась некромантка. — И это совсем другое.

— Как скажешь, — пожал плечами Алекс. — а сюда мы зачем пришли?

— А до города пешком добираться будешь?

Бряцнуло что‑то металлическое и Дум рефлекторно поймал связку. Впервые в жизни он держал ключи от такой машины, но почему‑то не чувствовал особой радости.

— Слушай, у меня студенческая виза, так что после угона — депортация как минимум.

— Не дрейф, мальчик, с тобой же настоящая ведьма.

И то верно. Если она способна приземлиться с такой высоты и не разбиться, то с копами точно разберется.

— А хозяева?

— Вот ты занудный, — Джин закатила глаза и дернула ручку. — Она застрахована, а как закончим с делами — оставим у полицейского участка. Доволен?

— Более или менее.

Алекс нажал на кнопку. Щелкнули замки и Джин юркнула внутрь. Парень же не мог себе позволить такого богохульства, как беспардонный нырок в Лексус. Никто же не подходит к модели и не начинает беспардонно лапать её за грудь. Сперва надо хотя бы коктейлем угостить.

Так же и Дум. Он медленно подошел к двери и осторожно её открыл, чувствуя тяжесть металла. Усевшись, он нажал на кнопку под рулем и, когда двигатель завелся, выровнял кресло, вслушиваясь в моторчик электроприводов. И только после этого пристегнулся и, поставив коробку в "ручное положение", настроил подвеску на спорт — режим и примерился пальцами к под — рулевым лепесткам.

— Кстати, а почему я за рулем?

— А у тебя с этим проблемы? — вопросом на вопрос ответила Джин.

— Нет, но видимо у тебя есть.

Леди отвела взгляд в сторону, устроив локоть на дверце.

— Я не умею водить, — промямлила она.

— А с чего взяла, что я умею?

— Да ни с чего! Просто надеялась, что умеешь. И вообще, мы треплемся или едем?! Искариоты ждать не собираются.

Алекс нажал на связке ключей кнопку и доводчик послушно поднял ворота. Включив заднюю передачу, Алекс снял ногу с тормоза и мысленно взмолился не пожалеть о своем решении. Не о том, которое привело его в дом на сороковой улице, а о том, из‑за которого он в принципе покинул родину. Может не так уж и плохо было с "родственниками". Во всяком случае, они не собирались его убивать… в обычном смысле этого слова.

— Не верь им, парень, — донеслось до Дума.

— Ты что‑то сказала?

— Нет, — отрезала Джин. — и, надеюсь, до города мы доедем в тишине.

— "Значит показалось" — решил Алекс.

Выезжая на шоссе, он увидел сидевшую на проводах белопузую ласточку. Странно, но почему‑то она показалась ему немного необычной. Впрочем, после таких откровений все что угодно может показаться необычным.

Лексус промчался мимо, а птица, слишком уж по — человечески покачав головой, взмахнула крыльями и полетела следом.

Глава 3. Жертва

Где‑то в Куинсе, среди относительно невысоких зданий, облицованных кирпичом, остановился черный Лексус. Джин, всю дорогу делавшая вид, что оказывает честь своим присутствием, вынырнула из машины и резко захлопнула дверь. Словно это была не премиум машина, а какой‑нибудь французский рандаван.

Алекс, заглушив двигатель, с грустью провел ладонью по рулю и выскользнул наружу. Дум хорошо помнил статью википедии про Куинс, но даже не думал, что вместо английского действительно будет слышать испанский. Либо день был такой, либо здесь на самом деле очень много латино — американцев.

— Эй, Джин, — шикнул парень, подбегая к компаньонке. — тебе не кажется, что те джентльмены странно на нас смотрят?

Некромантка посмотрела в сторону подростков, кучкующихся у круглосуточного магазинчика. Гоповатые на вид, они носили банданы и сверкали многочисленными татуировками.

— Не обращай внимания, — отмахнулась леди. — это местная банда.

— Банда?!

Джин наступила парню на ногу.

— Да не ори ты! — прошипела она.

Дум скрипнул зубами, но промолчал, еще раз посмотрев на "бандитос". Те мало чем отличались от "родных" гопников, разве что слишком уж выразительно топорщились джинсы в районе поясов. А когда мимо проехал полицейский Додж, даже не думавший тормознуть около преступников, Алекс вспомнил одну замечательную фразу. "Коррупция есть везде, просто не везде её рекламируют".

— Они же на колеса обуют.

— Да чего ты так паришься? — Джин от раздражения разве что пятнами не пошла. — Она что, твоя?!

Конечно Лексус не принадлежал Думу, но за проведенное в дороге время он успел сродниться с машиной. Ехать на таком агрегате — все равно что лететь на воздушном облаке. Намного лучше старого корейского ведра, на котором Алекс проходил обучение.

Бросив прощальный взгляд на машину, парень догнал Джин. Та уже успела свернуть на перекрестке. Несмотря на ранний час, на улице было настолько оживленно, что Алекс испугался как бы не потерять спутницу. Но леди предусмотрительно остановилась у газетного киоска и, презрительно фыркнув, пошла рядом.

Вместе они миновали наземный переход и, нырнув в подворотню, оказались у неприметного черного входа. Хотя, если учитывать цвет двери, то вернее будет сказать — у красного.

— Мы же не в бордель идем? — с надеждой спросил Алекс.

— А у тебя какие‑то проблемы со шлюхами?

— Да нет у меня никаких проблем!

— Ну так и успокойся уже! — огрызнулась Джин.

Она поднялась по ступенькам и трижды постучала. Сперва ничего не происходило, но вскоре послышались тяжелые шаги.

— Кто? — прозвучал рычащий, совсем не человеческий голос.

У Дума спина покрылась мурашками, когда он представил что может находится по ту сторону от красной двери.

— Маги, — ответила Джин.

Леди зачем‑то положила ладонь на незаметный круг и что‑то прошептала.

— Проходите.

Алекс сглотнул и приготовился увидеть все что угодно. Дверь открылась и… Дум увидел вполне себе обычного мужчину средних лет. Разве что очень высокого (выше Алекса на полторы головы) и настолько широкого в плечах, что в эту же дверь прошел бы только боком.

— Здравствуй Ораф, — мило улыбнулась Джин и проскользнула внутрь темного коридора.

— Ораф, — натянуто улыбнулся Алекс, проходя следом.

Парень мог поклясться, что спустя мгновение за спиной послышалось презрительное "Люди" и дверь закрылась. Теперь компаньоны шли по довольно узкому и сумрачному пространству. Единствееным источником света служили длинные, мерцающие лампы.

— А кто это был? — спросил Алекс, чтобы хоть как‑то унять дрожь в коленках.

— Ораф, — ответила Джин, идущая чуть впереди. — А что он такое — не знаю. Никто не знает… Но спорить с ним не советую. Сама видела как он лорда — вампира в спираль скрутил… В прямом смысле!

— И почему я не удивлен, — буркнул Дум.

Вскоре они миновали еще одну дверь, пока не оказались в тесной подсобке. Отсюда парень уже мог различить далекие, приглушенные звуки. Будто внутри здания играла музыка и кричали люди.

— Приготовься, — хмыкнула леди и, сделав непонятный пас рукой, толкнула еще одну — теперь уже серую дверь.

Стоило ей это сделать, как Алекса оглушило цунами из звуков, образов и света. Из подсобки они вошли в самый странный клуб, какой только видел юноша. Все вокруг утопало в алом бархате и багровом свете софитов. Сливаясь воедино, они образовывали кровавую круговерть, одновременно притягивающую и вызывающую острый приступ панического желания убежать.

По левой стороне вытянулась барная стойка. За ней стояли самые обычные бармены в белых сорочках и черных передниках. Вот только стоило приглядеться и становилось понятно, что до обычных им было очень далеко. У одного оказалось три руки, другой смотрел на посетителей двумя парами глаз, а третий смешивал коктейли в чем‑то, напоминающим жабий зоб.

Алекса скрутил рвотный позыв, когда он увидел, как смесь выплескивается в высокий бокал и подается клиенту. Тот, надув щеки до размеров глобуса, втягивает ноздрями напиток и выстреливает языком, смахивая с прилавка огромную муху, политую белым соусом.

— Жабары, — скривилась ведьма. — Мерзкие твари. Держат весь подпольный рынок косметики.

За баром следовал танцпол и сцена. Там вокруг шестов крутились леди. Леди такой красоты, что от одного взгляда на них Алекс почувствовал насолько тесными могут быть джинсы. Его сердце стучало все быстрее и быстрее, а лоб покрылся липкой испариной. Они были прекрасны и ни одно слово не могло описать их красоту и желание, которые вызывали движения тел и блеск атласной кожи.

— Мужчины, — в который раз произнесла Джин.

Она подошла к оцепеневшему Алексу и прошептала на ухо:

— Orfeum.

Дум пару раз моргнул. Теперь он видел самых обычных, пусть и очень красивых леди. Они ничем не уступали моделям с обложек глянцевых журналов, но больше не вызывали желания пасть ниц и, вырвав из груди собственное сердце, принести его в дар. Кстати о журналах — Дум мог поклясться, что за одним из пилонов крутилась Мисс Апрель.

— Нимфы, — пояснила Джин. — глупые, но… обворожительные.

Последнее слово некромантка натурально сплюнула. Может у неё еще и с нимфами какая‑то нехорошая история? Похоже Джин успела поссориться в городе со всем, кто умеет ходить и говорить.

За пилонами и танцполом шла вереница столиков. За ними сидела весьма разношерстная публика. Как в прямом, так и в переносном смыслах. Кто‑то, напялив костюм от известного бренда, пытался скрыть натуральный шерстяной покров, сверкая при этом зелеными глазами с вертикальными зрачками.

Иные, приобнимая бледных леди за талию, целовали их шеи. Вот только бегущие из под губ алые струйки намекали на то, что поцелуи были уж слишком страстные. Были здесь посетители с рогами, с чем‑то наподобие крыльев, с чешуей или вовсе — с двумя хвостами.

Дум, идя среди этого потустороннего зоопарка, никак не мог свыкнуться с мыслью, что все это реальность.

— Не пялься, — процедила Джин, уверенно рассекая толпу. Благо здесь были и "обычные" люди. — Никто не любит, когда смотрят на его рога.

Была бы обстановка несколько другой — Алекс обязательно бы рассмеялся над двусмысленными словами.

— А как же они по городу ходят? Никто не замечает?

— Глаза отводят, — пожала плечами леди. — Здесь же народ отдыхает. Приятно, иногда, пощеголять в собственной личине, а не напускной.

Да уж — вот тебе и тайная жизнь Нью — Йорка. Никогда не знаешь кто продает пончики в соседнем кофе. Нормальный подрабатывающий старшеклассник или странное, склизкое существо с тремя глазами и пятью руками. Кстати, это самое существо сейчас вполне успешно выступало в закутке, отведенном под караоке.

Дум, покачав головой, старался не отставать от Джин. Та иногда с кем‑нибудь здоровалась, а порой и завязывала недолгий разговор, во время которого Алекс разглядывал носки заимствованных туфель. В краденной одежде, он еще не ходил. Надо же, а ведь всего четыре дня, как прилетел в другую страну и уже такая передряга.

Наконец, закончив с рукопожатиями и щеко — поцелуями, некромантка мило улыбнулась официанту, стоявшему у неприметной двери в конце зала. Обслуга даже не ответила — так и стоял с пустым, стеклянным взглядом и множественными следами укусов на шее.

— Вампиры, — пояснила леди. — для них здесь есть специальное меню.

Живая кукла галантно открыла дверь и улыбнулась. Выглядело это настолько пугающе, что Дум непроизвольно отвел взгляд в сторону и сжал кулаки. Что‑то ему подсказывало, что он попал вовсе не в безопасное место. Ему очень хотелось сбежать, но в то же время юноша понимал, что не избавившись от Черной Мессы он наживет себе еще больше проблем.

— Беги, — вдруг прозвучал в голове тот же голос, что и пару часов назад. — Не верь… беги…

Алекс обернулся, но кукла уже закрыла дверь, отсекая остальной шум. Дума мгновенно обволокла густая, вязкая тьма. Она забралась под воротник рубашки, проскользила под брюки и теперь жадно лизала кожу. Мурашки, казалось, покрыли каждый дюйм тела Алекса.

Джин же шла вперед так, словно совершала утренний променад по набережной. Не обращала внимания на странные двери, из‑за которых слышался чуждый человеческому слуху шум. Костяной скрип и треск, мокрое чавкание, шелест хитиновых панцирей и неестественный свет, льющийся из щелей. Все это наполняло коридор непередаваемой атмосферой потусторонней ямы.

Теперь Дум уже сомневался, что клуб — нормальное заведение. Нормальное, в рамках "сверхъестественных" тварей конечно.

— В штаны еще не напрудил? — через плечо бросила некромантка, поворачивая за угол.

Алекс пробубнил в ответ нечто нечленораздельное.

Спустя еще пару дверей, обшитых бархатными полосками, они оказались перед занавесью. Такую обычно вешают цыганки — гадалки в трейлерах. Побрякушки привлекают внимание клиентов не хуже, чем огонь мотыльков. Вот только что странно, за ней не было видно даже тьмы. Мозг Алекса не понимал, как такое может быть, но создавалось впечатление, словно он смотрит в "никуда".

Взгляд то и дело ловил тусклые блики на стекляшках, но никак не мог проникнуть за них. Этот феномен дурно влиял на вестибулярный аппарат и парня замутило.

— Клавис, жирный лоботряс, — позвала Джин. — я к тебе по делу.

— Знаю я твои дела, — прозвучал задыхающийся голос. — в прошлый раз тот кадавр чуть мне самое дорогое не откусил.

— Да кому нужно твое самое дорогое! Ты хоть помнишь когда им в последний раз пользовался?!

— А может мне этот орган как память дорог?

Ведьма закатила глаза и ударила кулаком по занавеси. В очередной раз Алекс наблюдал как нарушаются законы физики. Побрякушки вместо того чтобы со звоном разлететься в стороны, стали плотнее бетонной стены. Джин вскрикнула и замахала ладонью, пытаясь унять боль.

— Ты вообще озверел, Клавис?! — рявкнула она, на этот раз поступая умнее и используя ногу. — А ну открывай, пока я чего‑нибудь не колданула!

По ту сторону послышалась возня.

— А чего‑нибудь это что? — в неприятном голосе смешались нотки заинтересованности и опаски. — Меня конкретика интересует!

— Сейчас тебя вообще ничего интересовать не будет, гомик проклятый, — прошипела Джин и хрустнула костяшками пальцев. — Ну держись, жироб…

Стекляшки звякнули и занавес разделился на две части, открывая немного не тот вид, который ожидал Алекс. Помещение по ту сторону оказалось очень тесным, но вполне себе уютным. Пол, прикрытый ворсистым ковром, был завален красными турецкими подушками. У стен стояли деревянные шкафы с десятками книг, на чьих корешках лучше не заострять внимания слабонервному человеку.

По центру, опять же вопреки ожиданиям, находился новенький компьютер. Это передовое слово инженерной мысли казалось прыщом, на лице турецкой курильни, под которую и было оформлено помещение. Системный блок, спокойно потянувший бы космические вычисление, спокойно жужжал на низком столике, с которого султаны когда‑то пили терпкие напитки.

— Ты же знаешь, как я не люблю это слово, — насупился толстый, низенький араб.

Одетый в шелковый халат, он, тем не менее, носил обычные сланцы, а в руках держал пакет чипс. В добавок Алекс обнаружил небольший холодильник, а рядом с ним — ящик полный смятых банок энергетика.

— Ну так как мне тебя еще из‑за игр вытащить, — фыркнула Джин, отпихивая хозяина в сторону и плюхаясь на пуфик. — Ну и свинарник тут у тебя! Впрочем, тебе подходит…

— А’hira, — араб обозвал Джин "шлюхой" сохранив при этом все то же радушное лицо.

— Совершенно с вами согласен, мистер Клавис, — хмыкнул Алекс.

Сперва араб застыл, видимо ожидая что его разоблачат, но потом улыбнулся еще шире и схватил Дума за руку.

— Так рад, что хоть кто‑то здесь разговаривает на моем родном языке! — тараторил он, треся чужую конечность. — А то обычно стоит позвонить кому‑нибудь из друзей и тут же полиция ищет бомбу у меня в тюрбане.

— Хватит заливать! — смех Джин был больше похож на лай гиены. — Ты носишь бейсболку Метс, а родился в Бруклине в семье католиков.

— Очень достопочтенные люди, — уверял "араб".

— А мне рассказать этому юноше, что ты сделал со столь "достопочтенными" людьми, когда овладел волей?

Араб сглотнул, отпустил руку и плюхнулся за компьютер.

— Все совершают ошибки, — с придыханием произнес он.

На секунду в помещение повисла тишина. Джин и Клавиус ждали, пока сядет и Дум, но тот не хотел оказаться в невыгодном положении. На таком пуфике удобно сидеть, но вот вставать с него довольно сложно, а парень не хотел стеснять себя в движениях. А ну как вдруг ему придется снова куда‑нибудь и от кого‑нибудь бежать?

Так что Алекс остался рядом с занавесью, благо та пока еще не схлопнулась обратно.

— Ну так что тебя привело ко мне, Джин? — спросил араб, после минутной паузы.

— Вот он, — некромантка беспардонно ткнула пальцем в сторону Алекса.

Клавиус окинул Дума оценивающим взглядом и пожал плечами.

— Мне казалось, тебе нравятся постарше. Сколько там Локсли? Сто сорок три? Или сто шестьдесят три?

— Сто пятьдесят семь, — прошипела леди. — и приглядись внимательнее.

С этими словами Джин щелкнула пальцами и Алекс вскрикнул от неожиданности. Рубашка на нем разошлась по швам, обнажая правую сторону груди. Араб, увидев метку Черной Мессы, чуть не задохнулся. Краем халата он утер мигом вспотевший лоб и трудом унял дрожь в руках.

— Это то, о чем я думаю? — прошептал он.

— Нет, жирный извращенец, не то. Парень хоть и смазливый, но не из твоей лиги.

— Гомофобка, — проскрипел Клавиус. — Это ведь оно, да? Черный гриморий?

Араб поднялся с пуфика и на негнущихся ногах доковылял до Алекса. Клавиус, будто мышь, тянущаяся за сыром в мышеловке, то делал шаг вперед, нелепо хватая пальцами воздух, то отступал. Думу такое поведение крайне не нравилось и парень инстинктивно сделал несколько шагов назад.

— Успокойся, Клавиус, — хихикнула ведьма. — не видишь, что ли? Паренек тебя уже боится.

Араб еще разок качнулся маятником и вернулся за стол.

— Сколько? — с ходу спросил он.

— Не продается.

— У меня есть наличка! Тридцать пять тысяч тебя устр…

Джин захохотала. Смеялась она долго и противно. Алекс стоял все так же неподвижно, смотря за тем как темнеет лицо араба и как в бессильной злобе он сжимает кулачки.

— Тридцать пять тысяч? — леди театральным жестом утерла выступившие от смеха слезы. — Да одна глава Черной Мессы стоит в десять раз больше! А их там — тысяча.

Клавиус довольно грязно выругался, но смысл фразы поняли только двое из присутствующих.

— Тогда что ты от меня хочешь? — процедил толстяк сквозь зубы.

— Нам надо извлечь гриморий из его… — Джин неопределенно помахала рукой и закончила. — Из его души. За эту маленькую услугу я готова заплатить десятку.

— Деньги в данном случае меня не интересуют.

Некромантка прищурилась, от чего её взгляд стал напоминать змеиный.

— Тогда что ты от меня хочешь? — передразнила она араба.

— Дай мне прочесть книгу!

— Я так похожа на тех лопухов, которых ты обчищаешь, мастер Клавиус? — прошипела леди, усиливая сходство с гадюкой. — Дать тебе её прочесть — все равно что продать.

— Ну хоть сто глав, — взмолился араб.

— Три — и это не обсуждается.

Джин хлопнула рукой по столу, оставляя на нем черный ожог в форме ладони.

— И почему всегда три? — буркнул себе под нос араб и покосился на оставленный след. — Ладно, Змей с тобой, три так три.

В который раз Клавиус с трудом поднялся и подошел к Алексу. Только на этот раз в его взгляде не читалось ничего, кроме научного интереса. Ну может еще немного оттенка, с которым мужчина провожает глазами красивую девушку. Вот только Дум не был девушкой. Под этим, по его мнению, противоестественным вниманием он чувствовал себя как под душем из грязи.

Когда же араб протянул к нему пухлые ручонки, Алекс не сдержался.

— Еще один шаг и я за себя не отвечаю, — с напускной бравадой произнес парень.

Сперва Клавиус опешил, а потом помрачнел.

— Гомофобы, — повторил он и повернулся к Джин. — Ну и как мне работать в такой атмосфере?

— Алекс, — девушке происходящее явно доставляло удовольствие. — Не переживай. Я прослежу за сохранением твоей невинности.

Леди красноречиво мазнула взглядом по пятой точке Дума, от чего у того в горле закрутился рвотный ком.

— Надеюсь это будет быстро, — процедил Алекс.

— Как будто мне происходящее доставляет удовольствие.

Почему‑то парень не сомневался, что действительно доставляет. Араб жестом попросил сесть на единственный находящийся здесь стул. Самый обычный — словно привет из советского кино. Даже подушечка была обита зеленой тканью, что наводило на определенные сомнения.

Когда Дум устроился, Клавиус вооружился странной лупой. По рукоятке и краям линзы, шли вереницы рун и иероглифов. Некоторые были знакомы будущему археологу, но большинство оказались неизвестны.

Но самым страшным стал тот миг, когда неприятный толстяк положил ладонь на метку гримория. Когда‑то в детстве, в аналоге пионерского лагеря над Алексом подшутили старшие и закинули ему в кровать с десяток лягушек. Так вот — лягушки были приятней прикосновений холодных ладоней араба. К тому же, когда он водил пальцами и что‑то бурчал, у Алекса складывалось стойкое ощущение, что тот трогает не сколько его тело, сколько нечто более глубокое.

Его одновременно и лапали, и обливали грязью, и просвечивали потусторонним рентгеном, беспардонно врываясь в самые потаенные уголки естества. Пытка длилась не больше минуты, но Думу казалось, что прошел как минимум час. Час, в той самой постели, полной мокрых, склизких, вонючих лягушек.

— У меня для тебя есть две новости, — араб, подмигнув Думу, облизнул пальцы правой ладони. Той самой, который он водил по груди парня.

Алекса скрутила рвота, но он сдержался, мысленно обещая себе больше не возвращаться в это место.

— Судя по твоей роже — ни от одной из них я не выпрыгну из штанов.

— Из штанов выпрыгивать можешь перед Локсли, — парировал Клавиус, возвращаясь к компьютеру. — Это действительно Черная Месса, а не подделка.

— Вот не веришь ты людям на слово.

— Верю, но проверяю. К тому же теперь все мы уверены в его подлинности. Конец восемнадцатого века, сосредоточие темной энергии — зашкаливает. На моей памяти в мире больше не делали книг с такой черной сущностью. Мастеров просто не осталось.

Алекс внезапно осознал, что с интересом слушает араба, чего не скажешь про Джин.

— Ближе к делу, толстяк.

— Ты ведь, моя дорогая Джин, использовала "ленту Мииды"? — некромантка заторможенно кивнула. — То есть ты использовала заклинание запечатывающего свойства.

— Оно останаваливает сердце!

— Не суть, милочка, не суть. Запечатывает оно сердце или что иное — свойство от этого не меняется… Потом, как я понимаю, в этой вакханалии поучаствовал непосредственно гриморий. Следующим слоем я обнаружил непонятную мне сущность.

— Лепрекон, — вставил свои пять копеек Алекс.

— Что прости?

— Лепреконья там сущность.

Клавиус пару раз моргнул и хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно лепреконья! А я‑то думал на гоблинскую… Ну и под конец в дело вмешался случай в лице "Зеркала Клеопатры".

— Это про которое братья Гримм сказку написали? Ну, "Свет мой зеркальце скажи" и все такое?

— Это про Белоснежку, — поправил Алекс.

Джин только отмахнулась.

— Да, — кивнул Клавиус. — Оно самое.

Леди наморщила лоб и помассировала виски.

— И что все это значит? — спросила она.

— Оно самое, — повторился араб. — а если быть точнее — полная задница.

— Давай сразу — гриморий не вытащить, да?

— Ну почему же, — араб аж надулся от самодовольства. — какому‑нибудь хартийному не вытащить, а я справился бы, вот только…

Клавиус немного понежился в центре внимания и вынес вердикт:

— Пациент вряд ли выживет.

Дум вскочил со стула, а вот Джин облегченно выдохнула.

— Шуточки твои, — сказал она, вытерев лоб. — Я‑то уж думала книгу не добудем.

— Да не, — отмахнулся араб. — с этим никаких затруднений.

— Я бы попросил! — возмутился Алекс, на всякий случай шагнув к выходу. — моя смерть — вполне себе затруднение.

Клавиус и Джин синхронно переглянулись.

— Да какое это затруднение, — плотоядно улыбнулась некромантка. — слушай, вот зачем тебе все эти проблемы? Ты же простой русский мальчик. Ну куда ты лезешь в мир магии?

— Я никуда не лезу! Меня сюда впихнули!

— Ну вот видишь, — увещевала Джин, каким‑то странными, текучими движениями подбираясь все ближе к Думу.

Её голос заволакивал мысли Александра. Соблазнительные линии тела вызывали жгучее желание сорвать с неё одежду. И плевать на присутствие араба, он был готов повалить её прямо на ковре.

— Я даже сделаю тебя своим кадавром, — её шепот проникал в каждую клеточку тела, заставляя кровь вскипать в жилах. — Подумай? Зачем тебе это полная проблем жизнь, если я могу подарить сладостную негу услужения?

Что‑то внутри Думского пыталось сопротивляться зеленым глазам, но сам он уже был готов согласиться на все, лишь бы она позволила дотронуться. Хотя бы провести пальцами по бархатистой коже, вдохнуть аромат терпких духов. Александр, потянувшись руками к столь желанному стану, наткнулся на упругую стену двух мягких ладоней.

— Нет, моя прелесть, — жарко прошептала она. — сначало скажи. Скажи, что отдаешься во власть моей воли.

Конечно он скажет! Он сделает все, что угодно, лишь бы иметь возможность быть рядом с ней.

— Я… отдаюсь… во… влас…

— Очнись, олух!

Голос, уже дважды мерещившийся парню, вывел его из состояния ступора. Вернее — вывел тот внутренний стержень, что еще сопротивлялся натиску ведьмы. Александр Думский все так же тянулся к Джин, но Алекс Дум очнулся. Тот самый Алекс Дум, восставший против сосбвтенной судьбы. Решивший разорвать толстый канат, опутавший его с прошлым.

Он четыре года рвал задницу, чтобы оказаться как можно дальше от своих "рабовладельцев". Он до крови из носа учил научную литературу, ночевал в библиотеках, читая иностранную периодику, посещал все конференции и съезды, какие только мог. Выступал с докладами там, где пасовали аспиранты и выдерживал натиск таких научных китов, чьего веса хватило бы, чтобы задавить ректора МГУ.

Алекс Дум за четыре года проделал работу, какую не проделывают некоторые кандидаты. И все это только ради одной цели — иметь возможность жить так, как этого желает он. И сейчас у него отбирали единственное, чем владел Дум — его собственную волю.

В голове прозвучал шорох перелистываемых страниц, и перед внутренним взором открылась шестьсот шестьдесят шестая глава.

— Negante, — с трудом произнес парень.

Ничего не произошло, но ошарашенная Джин на секунду замерла и этого хватило, чтобы голос добавил:

— Волю используй, вундеркинд хренов!

Как ему, черт задери этих магов, использовать её?! Ответ, как не странно, нашел себя сам. Алекс просто вложил в слова всю накопленную злобу, раздражение и страх. И когда он произнес:

— Negante! — с его губ сорвался черный дым.

Клубы черного смога разрастались грибными спорами, пока не заполонили все помещение. Что‑то прокричал мистер Клавиус, пытаясь спрятать свою тушу под маленьким столиком. Араб выставил перед собой смартфон и, проведя пальцем по экрану, накрыл свое немаленькое тельце плотным, серебрянным куполом.

Дым обволакивал волшебный щит, вгрызаясь в него сворой собак, но араб держал. Держал, даже когда закричала Джин. От её вопля, полного животного ужаса и смертной агонии, у Алекса кровь застыла в жилах. Дым опутывал её толстыми канатами, сдавливая грудную клетку. Некромантка хрипела, пытаясь поймать ртом хоть немного воздуха, но смог забился и в глотку.

Дум стоял и смотрел и что‑то просыпалось в нем. Что‑то склизкое, грязное и невообразимо мрачное. Оно облизывалось, глядя на страдание леди. Оно хотело продолжить их, хотело пожрать каждую капельку сознания Джин. Сломить волю и поглотить её, взяв словно опьяневший насильник испуганную жертву.

— "Остановись, безумец! Ты убьешь её!"

Если и можно дать мысленную пощечину, то Алексу только что залепили крепкого тумака. Парень очнулся и инстинктивно оборвал мостик, соединявший его волю и заклинание. Дым в тот же миг втянулся в щели и тени. Он исчез, оставив после себя пахнущего аммиаком Клавиуса и бледную Джин. Та лежала на ковре и дергалась в эпилептическом припадке.

— Надо вызвать скорую! — воскликнул Дум, подбегая к леди.

— "Надо делать ноги!" — возразил голос в голове.

И он был прав, но это Алекс понял слишком поздно. Стоило ему наклониться над дергающимся телом, как горло сдавила холодная рука. Джин открыла глаза и в них парень не увидел ничего, кроме ослепляющей ярости.

— Убью! — прорычала некромантка.

Дум, от испуга, впечатал кулак в лицо леди. Не очень достойный джентльмена поступок, но он, возможно, спас нечто большее, нежели просто жизнь. Хватка ослабла и Алекс отскочил в сторону. Джин, сплюнув кровь и пару зубов, медленно поднималась на ноги. Бледная, с размазанным макияжем, окровавленная, она больше походила на мифическую банши, нежели молодую девушку.

Дум, сглотнув, повернулся к выходу. Клавиус уже что‑то произнес, проводя пальцем по экрану. Алекс, не раздумывая, прыгнул прямо в объятья ожившей занавеси. За спиной сверкнула сиреневая вспышка, но Дум уже врезался в стену напротив, оставляя Джин по ту сторону барьера.

— "Беги, черт возьми!" — на этот раз мысль принадлежала самому Алексу.

Он помчал со всех ног, будто за ним гнались адские гончие. Впрочем, именно их лай и услышал парень когда некромантка все же вырвалась в коридор. Потянувшись к двери, ведущей в клуб, Дум случайно скосил взгляд на хромированную ручку. Для обычного человека это была бы лишь незаметная заминка, но для того, кто обладает абсолютной памятью, это стало причиной ночных кошмаров.

За спиной стояла Джин. Она вытянула перед собой телефон, на экране которого светились магические символы. Перед ней же неслись два пса. Размерами с небольшого пони, они гнили прямо на ходу. С них свисали ломти мяса, лоскуты кожи волочились по земле, а на морде сияли красные глаза. Слюна пенилась на желтых клыках, а длинные когти выбивали щеп.

— Твою же мать! — воскликнул Алекс, рывком открывая дверь.

По ушам тут же ударил гул клуба, а перед галазами замельтешили его посетители. Теперь они пугали Дума намного меньше…

Пошарив глазами, Дум выдернул стул из под пятой точки вампира, присосавшегося к шее молоденькой красотки. Тот, вопреки всем ожиданиям, не упал и даже не изменил позы, будто стул ему и вовсе был не нужен.

— Прошу прощения! — крикнул парень.

Дум подпер дверь железной спинкой стула. Он успел как раз вовремя, потому как меньше чем через удар сердца в створку врезались гончие. С диким лаем они бились о деревянную преграду, прогрызая себе путь к добыче.

— Вам что‑то принести, сэр? — спросила "кукла", все так же стоявшая у входа в подсобное помещение.

Официант начисто проигнорировал даже мускулистую лапу, пробившую дыру в двери. Алекс еле увернулся от сверкнувших в свете софитов когтей. Дум хотел было крикнуть парню "Беги", но понял что это бесполезно. В глазах куклы не было даже тени разума. Лишенная собственной воли телесная оболочка, чья шея покрыта красными точками от заживших шрамов.

— Прости, — к чему‑то прошептал Алекс и развернулся к выходу.

Но не успел он сделать шага, как плечо сжали стальные тиски. Так Дум первые мгновение, пока не услышал слегка шипящий голос.

— И куда торопится моя пища?

Алекс медленно обернулся и уставился на слишком длинные для человека клыки. Тот самый вампир, недавно "лобзавший" красотку (та лежала лицом в тарелке и что‑то подсказывало парню — вовсе не из‑за алкоголя) стоял прямо за спиной Дума. Он оказался ниже юноши почти на две головы, но сильнее в десятки раз. Хотя бы просто потому, что Алекс внезапно понял, что его ноги стоят не на твердом полу, а барахтаются в воздухе.

— Я не ваш обед, сэр, — голос Дума дал петуха и сорвался на писк. — Не могли бы вы поставить меня обратно?

Вампир не спешил отвечать и делать что‑либо, а гончие уже рвали дверь на лоскуты. Сос всем немого оставалось до того момента, как они сменят неподатливое дерево на мягкую плоть Алекса.

— Кажется ты пришел сюда с Джин, — вдруг протянул вампир, шкрябая когтем в бритвенно острых клыках. — Не её ли шавки сейчас так немузыкально тявкают?

— Не понимаю о чем вы говорите.

— Да? Ну тогда ты не будешь против составить мне компанию, пока мы жд…

Дум был против и выразил протест новым для себя методом. Он "собрал волю в кулак" в самом прямом смысле фразы. Когда же Алекс раскрыл правую ладонь, то в грудь кровососу словно таран врезался. Пока вампир летел через весь зал, Дум успел заметить как в его грудине образовалась впадина диаметром с баскетбольный шар.

Рухнув на пол, парень попытался встать. Получилось не сразу — трюк с телекинезом выжал из него почти все соки.

Гончие ворвались в клуб как раз в тот момент, когда вурдалак приземлился прямо на спину шерстянному джентльмену с волчьими глазами. Иными словами — вампир врезался в оборотня.

Алекс не знал, как начинаются обычные барные драки, но зато выяснил, как начинаются потусторонние.

— Ты меня кровью испачкал! — оборотень рычал так громко, что перекрывал собой рев музыки.

Вампир окинул фанелевую, клетчатую рубашку презрительным взглядом и отряхнул свой дорогущий костюм.

— Было бы что пачкать, — фыркнул он. — а мой "армани" провонял твоей немытой шерстью.

На секунду в баре все застыло. Народ отвлекся от еды и напитков и обернулся к барной стойке, где оборотень сверлил глазами вампира. Замерли даже гончие, за чьими тушами лежало тело куклы с разодранной глоткой. Спокойствие нарушил звериный рык и блеск стальных когтей. Вампир, чей кадык остался в лапе оборотня, вновь отправился в полет. На этот раз он приземлился за столом своих собратьев, оторвавшихся от глоток жертв.

После этого вместо танцев клуб увяз в драке. Алекс принял самое верное решение — опустившись на корточки он пополз к барной стойке. Где‑то позади, сквозь музыку и крики, слышался безумный лай гончих и вполне знакомый женский голос. Игнорируя их, парень спешил к укрытию.

Над головой летели молнии, свистели огненные шары. В пол вонзались красные стрелы — кристалы, через мгновения превращавшиеся в лужи крови. Рядом падали тела с порезами, следами укусов, серными подпалинами или вовсе — оторванными конечностями.

Жабар, весь в бородавках, упал прямо перед лицом Алекса. Тварь хрипела и толстыми, перепончатыми пальцами пыталась развязать тугой угол, сдавивший шею. Проползая мимо, дум с удивлением опознал в удавке непосредственно язык монстра. Жабар взглядом попросил помочь, на что Алекс ответил просто — у, кивнул и пополз дальше.

На какое‑то время пришлось спрятаться под столом, так как "сверху" схлестнулся пятирукий коротышка с одноглазым верзилой. Их бой походил на сражение медведя с австралийским пауком. Неудивительно, что вскоре вполне ритмично зазвучал хруст ломаемых костей. Выползая из укрытия, Алекс увидел как малявка, свернутый футбольным мячом, был отправлен в полет пинком ноги.

Верзила завопил, запрыгнул на стол и с него ласточкой сиганул в образовывающаюся кучу — малу. Уже в который раз нервно сглотнув, Дум кое‑как переполз через барную стойку, где обнаружил бармена. Тот не был каким‑то монстром, но и куклой тоже не был.

— Маг? — спросил Алекс.

Работник судорожно кивнул и испуганно вжал голову в колени, когда в стену с бутылками, разбивая последние вдребезги, врезался очередной жабар. Упав, туша так сильно встряхнула стойку, что на пол упал прикрепленный к столешнице знаменитый израильский пистолет. Длинный, тяжелый, с прямоугольным стволом "Десерт Игл" сорок пятого калибра подействовал на Дума успокаивающе.

Парень потянулся к стволу, но его опередил бармен. Он схватил оружие и, взведя боек, наставил дуло прямо на лоб Алексу. Руки работника дрожали так сильно, что прицел оказывался то на уровне переносицы, то на уровне паха юноши.

— Давай обсудим ситуацию, — успокаивающе произнес Алекс.

— Здесь мало места для двоих! — завизжал маг и положил палец на курок.

Дум, к собственному удивлению, вспомнил "Отче наш", но молитва ему так и не пригодилась. На последней полке покачнулась одна из уцелевших бутылок. Самый раскрученный бренд виски, сверкнув черно — белой этикеткой, приземлился прямо на макушку бармену. Пуля унеслась куда‑то под потолок, а Алекс подхватил падающий пистолет.

Вооружившись понятным простому человеку оружием, Дум выглянул из‑за стойки. В зале творился сущий хаос. Кто‑то кого‑то кусал; другие самозабвенно мутузили друг друга всем, что приходилось под руку, включая мало габаритных посетителей; иные пытались спрятаться, но их неизменно находили заклинания, пущенные магами.

Алекс пригнулся, пропуская над головой кусок стола, вонзившийся в стену на манер сюрикена. Утерев выступивший пот, парень вновь выглянул из‑за стойки и взял на мушку рыщущую по залу гончую. Вторая вполне успешно служила в роли биты для все того же одноглазого верзилы. Дум уже собирался было выстрелить, как ему вновь пришлось пригнуться.

Сперва в стойку врезалась скулящая и подвывающая "бита", а потом в воздух взмыл и бугай. Он, картинно раскинув руки, пролетев через весь зал и врезался в диско — шар.

— Ораф! — крикнул кто‑то и бывшие враги объединились перед лицом большей опасности.

Секьюрити, почему‑то опоздавший на потасовку, прошел сквозь драку как ледокол сквозь талый лед. Движениями рук он сминал кости, ногами отправлял в полет столы, привинченные к полу. Его рык оглушал и заставлял изображение двоится в глазах. На Орафа напрыгивали в четвером, и даже впятером, но уже вскоре смельчаки находили пристанище в потолке и стенах. Их настолько сильно впечатывало, что не было возможности просто так выбраться из каменного плена.

— Вот где ты пряче…

Алекс не стал дослушивать и выстрелил прямо в лицо Джин. Та только усмехнулась, а пуля внезапно превратилась в огромного ворона. Дум выстрелил еще два раза и, сиганув через стойку, нырнул в драку. Он с трудом лавировал между дерущихся потусторонних тварей, слыша как над головой каркают три ворона, ищущих убегающую жертву.

Поднырнув под кулаком — кувалдой Орафа, парень выскочил в коридор и, облегченно выдыхая, пробежал до выхода. Там он буквально вылетел на улицу и, выждав секунду, выстрелил еще раз.

Дум не отличался особой меткость, но удача сегодня была на его стороне. Одной пулей, по великой случайности он подбил сразу две птицы, сократив число преследователей в половину.

На этот раз дверь подпереть было не чем, так что Алекс вскочил на прислоненный к стене байк. Старый чоппер "Харлей" даже не был поставлен на цепь, а запасной комплект ключей обнаружился в багажнике. Видимо принадлежал кому‑то из посетителей бара, а сверхъестественные, как уже понял Алекс, не особо боятся грабителей.

Когда Джин выскочила из клуба, Дум уже мчался по улице, лавируя в потоке лениво плетущихся автомобилей. У Алекса, кроме памяти, было всего несколько сильных сторон. И одна из них — вождение. Парень умел водить все, что имело колеса, а что не имело — то ими обзаводились и тоже успешно водилось.

Указательным пальцем отодвинув рычаг сцепления, Алекс мыском ноги переключил передачу, заставляя байк рычать. Переход к ускорению оказался такой силы, что чоппер слегка приподнял переднее колесо. Кто‑то из водителей, опустив стекло, крикнул в догонку про "выпендрежника", но тот же юркнул в салон, когда в притирку к его Доджу пронесся черный Лексус.

Джин, скорее всего, наврала про собственные навыки вождения, так как вполне успешно неслась в след за байком. Мимо проносились здания и в одну полосу сливались бредущие по тротуару пешеходы. Ветер бил по лицу, за секунду вымораживая кожу. На улице было градусов двадцать пять, а Алексу казалось, что он вышел голым в разгар зимы.

Дернув рычаг сцепления, Алекс на нейтральной передаче вогнал байк в скольжение, ловко входя в поворот на перекресте. Выключая сцепление и выкручивая рукоять газа, Дум сорвался в галоп. Его стальной конь заржал, и понесся вниз по улице. В боковом зеркале показался Лексус. Джин не успела среагировать на маневр и вылетела на встречку. Засвистели подвески, завизжали клаксоны, а преследовательница уже неслась следом.

Алекс, держа руль левой рукой, правой достал из‑за пояс пистолет. В данный момент ему было плевать на студенческую визу и полицейское Шевроле. Авто копов любопытствующее выглядывало из подворотни, но фараоны пока еще не могли увидеть погоню.

Дождавшись удачного момента, Дум спустил курок прямо перед лобовым стеклом офицеров. Стальной шмель лизнул передний бампер и тот отлетел в сторону, вонзаясь в пожарный гидрант и сбивая с него вентиль. В небо ударил фонтан алмазных брызг, джин включила дворники, а на хвост ей сели копы. Вой сирены заглушал рев встречного ветра, а Дум, включив сцепление, на тормозе вылетел на встречку.

Заднее колесо задымило, на мгновение закрыв обзор Джин. Этого хватило, что Дум выиграл пару метров расстояния. Лексус и фараоны, что‑то кричащие в громкоговоритель, все так же неслись в своем потоке, а вот Алекс мчался по встречному.

Даже не думая сбавлять скорости, парень пытался прижаться к крайнему левому (для него) ряду, но у него не получалось. Паникующие водители, выкручивая руль и вдаряя по тормозам, буквально отлетали к обочине, тем самым создавая еще больший хаос. Кричали пешеходы, жмущиеся к зданиям, а из самых неожиданных мест вылетали все новые бело — синие Шефроле с золотыми звездами на дверях.

Дум видел перед мысленным взором карту города, где мигающей красной точкой представлял самого себя. Ему нужно было свернуть на следующем повороте и тогда он сможет скрыться в хитросплетении узких улочек. Именно поэтому он искал место, где смог бы нырнуть в левый ряд и уйти одновременно от Джин и копов. Увы, парень не взял в расчет случай и тот факт, что в городе он всего несколько дней.

Понижая передачу и приподнимая переднее колесо, Алекс на секунду увеличил отрыв и приготовился к скоростному повороту. Мимо пронеслась высотка, открывая вид на перекресток, где всю полосу перекрыли рабочие в оранжевых жилетах. Они меняли асфальтное полотно как раз в нужном Думу направлении.

— Проклятье! — выругался Дум и вильнул в сторону.

Из открытого окна Лексуса высунулась тонкая женская ручка, зажимавшая новенький смартфон. Алекс ожидал, как ему в следу устремиться молния, но неожиданно прямо из экрана вылетела пуля. Просвистев в дюйме от переднего колеса байка, она впилась в перевозную бургерную.

Дум только в последний момент успел вернуться в свою полосу, как позади раздался взрыв. Видимо Джин попала в балон с газом и тот рванул, обрушивая на тротуар дождь из фастфуда… Кажется подобное было в каком‑то мультфильме и…

Алекс с трудом отмел в сторону непрошенные мысли. Не время было зацикливаться на какой‑то чепухе, когда в воздухе слышатся пропеллеры полицейской вертушки. Джин все продолжала палить из телефона и Думу приходилось вилять из стороны в сторону. Пули свистели совсем рядом с байком, вонзаясь то в машины, то в витрины. Стекло летело на дорогу и несколько осколков оцарапали лицо Алексу.

Кровь из рассеченного лба начала заливать в глаза и парень все чаще рулил одной рукой. Подъезжая к перекрестку, Алекс слишком поздно заметил блокаду из полицеских внедорожников. Он уже не успевал вылететь на заблокированный тротуар, не то что развернуться. Чего не скажешь о Джин…

Буквально пятой точкой почувствовав неладное, Дум вильнул в сторону. Как раз вовремя, чтобы половина сжатого воздуха не впечатала его в асфальт, а разворотила блокаду. Невидимая стена врезалась в машины, снеся им капоты и развернув почти на девяносто градусов. В итоге Харлей, Лексус и вся колонна фараонов пронеслась мимо. По байку даже не стреляли, а вот черное авто обзавелось изрядным количеством дыр.

Сразу за перекрестком обнаружился мост, ведущий прочь с Лонг — Айленда. Вот только по направлению на Манхэттен стояла пробка. Неожиданно у Дума на лице сверкнула полубезумная улыбка, и он, понизив передачу, выкрутил ручку газа, подстегивая байк.

Погоня неслась по мосту, все приближаясь к хвосту пробки. Джин убрала смартфон и "спокойно" рулила, полагая что загнала мышку в угол. Сама мышь была совершенно иного мнения. На этот раз Алекс выставил пистолет перед собой. Он прицелился и нажал на курок. Предпоследняя поля попала точно в цель, врезавшись в рычаг эвакуатора. Две стальные полосы съехали с поднявшейся платформы и Дум закричал.

Он несся на полной скорости прямо на своеобразный трамплин. Ветер бил по лицу и ушам, а парень и не думал тормозить. Колеса оторвались от асфальта, а затем и от трамплина. Горизонт оказался где‑то под "ватерлинией" и дум несколько секунд провел в воздухе. Затем рухнул по ту сторону затора, образовавшегося из‑за аварии и, миновав мост, нырнул в подземный тоннель.

Погоня осталась за спиной.

Три часа спустя

Алекс, в который раз убедившись, что за ним нет хвоста, продолжил петлять по подворотням. Только в кино показывают, что на Манхеттене нет полузаброшенных дворов или недостроенных зданий. Есть, пусть и не много. Одно из таких нашел и Дум. Заброшенный детский сад, разукрашенный граффити, вынырнул прямо перед носом студента.

Устав от свалившихся на голову приключений, Алекс заглушил мотор. Он откатил харлей к мусорным бакам, где завалил его дурнопахнущим пакетами и газетами.

Перелезть через проволочный забор оказалось проще, чем найти вход в заброшенное строение. Внутри здание ничем не отличалось от собратьев по ту сторону Атлантики. На полу валялись картонки, сломанная мебель, осколки стекла, шприцы и куски кирпича. Ничего такого, что удивило бы или насторожило больше обычного.

Опасаясь встретить наркомана, Дум достал пистолет с последней пулей. Он даже не собирался стрелять, скорее пугать, вот только напугался сам, когда в голове прозвучал все тот же голос:

— "Ну ты и дал джазу, вундеркинд!"

— Где ты? — спросил Алекс, озиравшийся по сторонам. Но в помещении был только он один.

— А ты не хочешь спросить кто я? — на этот раз голос звучал не в голове а… снизу.

Алекс опустил взгляд и отпрыгнул в сторону. Он наставил пистолет на белопузую ласточку, слишком уж по — человечески склонившую голову на бок. Она сидела на подоконнике и внимательно разглядывала юношу.

— Ага, это я, — кивнула птица.

— Ты! — закричал Дум. — Я видел тебя сегодня!

И действительно — ласточка сидела на проводах, когда они уезжали из занятого на время дома.

— Ага, — опять кивнул хозяин голоса. — пришлось попотеть, чтобы пробиться сквозь заслон того мага.

Дум отдышался и четко произнес:

— Ты. Разговаривающая. Птица.

— Как грубо, — деланно возмутился птах. — Я твой Проводник, Дух Закона! У меня и имя есть — Керком можешь звать. Настоящего все равно не выговоришь.

Пришлось отдышаться еще раз.

— И кто такой Проводник? — спросил Дум, еще не зная, что не очень‑то хочет слышать ответ.

Существо тяжело вздохнуло и совсем по человечески спрятало… клюв в крыле.

— Тебе тот внехартийный что‑то ведь объяснял, да? — спросил Дух.

Алекс кивнул.

— Что?

Дум, не став спорить, быстро пересказал все, что ему удалось узнать от Локсли. Керк, выслушав недлинную исповедь, сперва некоторое время матерился, а потом перелетел с пола на распоротую диванную обивку. Смотря на то, как птица покачивается удерживая равновесие на ржавой пружине, Алекс не в первый раз за день ощутил себя сумасшедшим.

— В целом верно, — нехотя промямлил Дух. — Но есть одно "но"! И это но — я!

Он с гордостью ткнул себя кончиком крыла в крошечную грудь.

— И мы возвращаемся к изначальному вопросу — а ты кто?

— Дух, мать его, Закона! — рявкнул птиц. — Который ты, к своему счастью, за эти дни не нарушал. Иначе охотились бы за тобой не только оборотни, Локсли и конченная стерва — некромантка, а еще и Стражи Хартии. И, уверяю тебя — не с твоим уровнем с ними тягаться.

— То что ты дух, я уже понял, — кивнул Алекс, все так же держа палец на курке. — Но если ты такая важная… птица, — Керк никак не отреагировал на каламбур. — то почему не появился раньше?

Дух сперва помолчал. Склонил голову на бок, а потом опять вздохнул.

— Резонный вопрос, — кивнул он. — Сперва я, грешным делом, подумал что ты как многие маги. Как всегда недоволен телом Духа. Но мы разве в этом виноваты?! Чертово мироздание еще хуже, чем игра в кости на Бродвее! Так или иначе — ты всегда проигрываешь! Хотел иметь четыре лапы, хвост и гладкую шерстку? Чтобы молодые леди кричали тебе вслед "Кис — кис", а звезды наделяют чешуей и метровым языком, добавляя к этому пагубное пристрастие к жабам…

На середине пылкого, страстного монолога Керк заметил скептическое выражение лица своего собеседника.

— Кхм — кхм, — прокашлялся он. — Короче — как звезды встали, так тело и сформировались, а маги этого не понимают. Кто‑то хотел котенка, а получил игуану. Вот и я подумал, что ты недоволен моей формой.

— Да нет, что ты, — Алекс активно замотал головой, не желая нервировать кажется — безумную птицу. — У тебя вполне хорошая форма. Небось следишь за собой, делаешь зарядку и качаешься по утру? Я даже вижу кубики.

— Ха — ха, — передразнил Керк. — То же мне — умник. Если бы не я, быть тебе сейчас либо кадавром той сучки, либо преступником.

— Так значит твоя задача…

— Беречь тебя от нарушения Хартии, — кивнул Дух. — Поэтому и называемся мы Проводниками, потому что ведем вас, неразумных магов, по дороге жизни.

— Пафоса‑то сколько, — фыркнул Алекс.

— Цыц, карапуз! — каркнул Керк. — Ты вообще представляешь, в какой передряге ты бы оказался, не продерись я сквозь заслоны этого Локсли. Тебе повезло, что маг из него, как и из Джин, весьма посредственный. В целом — ниже среднего среди общей массы.

— А если чуть подробней? — Дум даже подался вперед.

— Да ничего особенного, — отмахнулся Керк. — Ранги это вообще атавизм средневековья. Но раз уже тебе так хочется..

И Дух начал рассказ. Если Алекс все правильно понял, то маг начинал свой путь "Посвященным". Так именовали тех, кого настоящий "маг" выбрал себе в ученики. Длилась эта ступень обычно до тех пор, пока юный падаван не осваивал первый сигил.

Следом шла ступень "Ученик" — аккурат пока будущий любитель огненных шаров не освоит свою волю и не проявит её в телекинезе. После этого он мог претендовать на звание "Адепта" — то бишь, приближающегося к завершению обучения у наставника. Тот же, кто смог выпорхнуть из под крыла своего учителя, отправлялся в Ковены или Гильдии.

Там он мог сдать экзамен комиссии, получить сертификат, ступень "Практикующего" и отправиться в вольное плаванье.

Всего получалось четыре ступени — но это только официальных. Так сказать — переживших эпоху индустриализации. Всего же в народе еще помнили и остальные десять. Но сейчас, в силу эволюции сознания и техники, их вычеркнули из Хартии, оставив только эти четыре.

— Не думаю, что Локсли перешагнул седьмую ступень, — задумчиво протянул Керк. — Держится где‑то на уровне шестой — Подмастерья. Как, собственно, и две трети всех магов.

— Я применял телекинез, — неожиданно вспомнил Алекс.

Нет, не то чтобы он что‑либо в принципе забывал, но информацию, хранящуюся в недрах бездонной пропасти его памяти еще и использовать надо. Так что именно такое "использование" Алекс и именовал воспоминанем.

— Вот именно об этом я тебе и толкую! — вновь каркнул Керк, перелетая с дивана на какую‑то деревяшку. — Не взирая на мое к тебе безграничное расположение, — Дум скривился от слишком явного сарказма. — Ты сейчас находишься где‑то на уровне Практикующего. И это за сколько? За два дня? За два, чертовых, дня, когда даже урожденные маги тратят на это не меньше семи лет! Да, задери меня Великий Змей, ты ходячее нарушение основных положений Хартии! Будь я проклят, за тобой ведь начнут охотиться не только Стражи и маги, но и вообще — все! Даже самый последний внехартиный мусор и подонок будет спать и видеть, как бы испепелить тебя!

— Не ворчи, — отмахнулся Алекс, убирая палец с курка и устраиваясь в углу поудобнее. — Тут неизвестно доживу ли до пятницы, а ты все про отдаленное будущее.

— Отдаленное, — передразнил Керк. — О чешуйки Змея, мне достались "глаза змеи".

Алекс прыснул. Надо же, у говорящей птицы получалось каламбурить лучше, чем у человека.

— Кстати, если ты не знаешь, — Дум решил добить собеседника. — То за мной еще и Искариоты охотятся.

Настолько грязных ругательств Алекс никогда не слышал. Не будь у него идеальной памяти, он бы обязательно их записал.

— И что ты планируешь делать? — спросил Керк.

— Не пытайся — я не такой дурак, как ты думаешь.

— Ну давай, удиви меня.

Алекс вздохнул и помассировал переносицу.

— Я уже понял, что в Ковены и Гильдии мне вход заказан.

— Смотрите‑ка! — воскликнул Дух. — Оно еще и соображать умеет!

Дум проигнорировал выпад птицы и продолжил:

— Возвращаться к Локсли и Джин у меня большого желания нет. Сотрудничество с Искариотами — про это даже думать не хочется. Остаются оборотни… как ты вообще про них узнал? Я их, если исключить сцену в баре, в принципе не видел.

— Конечно не видел, — кивнул Керк. — Хищник всегда ведет себя так, чтобы жертва его не замечала.

— А оборотни они как — очень, ну, как сказать — агрессивны?

— Младенцев не едят и девственниц не жрут, если ты об этом. И вообще — хватит мыслить категориями детских страшилок. Ты в двадцать первом веке! Нежный филейный кусочек стройной леди лучше видеть в своей постели, а на столе — хорошо приготовленный бифштекс.

— Это радует, — Алекс облегченно выдохнул. — Остается надеятся, что в роли бифштекса выступлю не я.

— Змеиный яд, — судя по физиономии (и как у птицы вообще может быть "физиономия"!) Керк в очередной раз выругался. — Ты обладаешь "Черной Мессой" — самыми черными знаниями этого мира. Проклятье, до они чернее задницы самого Люцифера, чтоб ему горелось в Аду!

— Немного, грубо, не находишь?

— А ты что, школьница, чтобы я с тобой церемонился?

— Туше, — кивнул Алекс. — Но, даже дай ты мне в руки ядерный чемоданчик, я все равно не знаю как им пользоваться. Смекаешь?

— Не коси под Воробья, малец, — Керк вновь осадил паренька. — Из тебя пират, как из меня святой Клаус.

— Надо же, Дух Закона увлекается кинематографом, — пропыхтел Алекс, укладываясь поудобнее. Насколько это вообще было возможно сделать на холодном кафеле.

— У всех свои интересы.

Дум не видел, но Дух, если мог, то точно пожал плечами. Совсем как человек.

— Значит решено, — просопел засыпающий парень. — Утром пойдем искать оборотней.

— Они, скорее всего, сами тебя найдут, — хмыкнул Керк.

Хлопнули крылья и по стене проплыла большая тень от маленькой птицы — Дух вылетел в окно. Алекс засыпал, не зная, что назвал не всех своих преследователей. Все это время за ним следило еще несколько существ. И одно из них подбиралось все ближе и ближе, сверкая во тьме искрами кроваво — красных глаз.

Глава 4. Против всех

Алекс проснулся от страха. Дум за свою не очень длинную жизнь просыпался по разным причинам. Среди них были даже такие неприятные и постыдные, как мокрая постель в раннем детстве. Но от страха он не просыпался еще ни разу.

Ощущение было такое, будто его голову сдавил терновый венок, а сердце сжали ледяные, когтистые пальцы. Алекс вскочил, обнаруживая себя в кромешном мраке. Это была не та, обычная тьма, робко заглядывающее в помещенее, еще недавно освещаемое холодным, электрическим светом. Нет, это был именно мрак. Густой, липкий и вязкий. Даже воздух в нем был похож на холодную смолу.

Стоило только вдохнуть и легкие наполнялись неприятной жижей, а грудная клетка сворачивалась тонкой ниточкой. Воздух вырвался сквозь крепко сжатые зубы и уши прорезал неестественный свист.

Дрожащей рукой Алекс нащупал рукоять пистолета. Словно дубина пещерного человека, она немного успокоила, внушая человеку чувство собственной силы. Вот только эта сила никак не могла повлиять на две красные точки, горящие по ту сторону давно разбитого стекла.

Сквозь жадный до крупиц света мрак, Дум различил силуэт. На уровне подсознания, парень ощутил, что тот никак не может принадлежать обычному человеку. Черт, да и не обычному тоже!

— Кто ты такой?! — как можно громче крикнул Алекс, беря красные глаза на мушку.

Нечто не отвечало. Оно лишь медленно приближалась, напрочь игнорируя стену из бетона и кирпича.

— Я буду стрелять!

Большим пальцем взведя курок, Дум положил указательный на скобу рядом со спусковым крючком.

Из очертаний, отдаленно напоминающих рот, вырвалось облачко пара. Неестественно длинные руки потянулись к горлу Дума и тот непроизвольно зажмурился.

— Только не вздумай стрелять, наркоша!

Крик привел Алекса в чувства и когда тот открыл глаза, то все исчезло. Мрак сменился все той же робкой тьмой. Расчерченная лучами света, испускаемых фонариками, она побитой собакой скулила вокруг двух силуэтов. На сей раз у Алекса не возникало никаких сомнений, что те принадлежать людям.

Вот только в данной ситуации он сомневался, что рад этим гражданам больше, чем той непонятной твари. Черные фуражки, серебрянные звезды на груди и пистолеты, наведенные на Дума. Только сейчас Алекс понял, почему в заброшенном здании не было ни одного бомжа — сюда регулярно наведывались копы.

Раньше парень не допустил бы такой невнимательности, но недавние события выбили его из колеи. Да и кого бы они, спрашивается, не выбили бы? Ну, разве что Чака Нориса.

— Медленно положи ствол на землю, нарик! — рявкнул второй полицейский.

— Хорошо, офицер, — как можно спокойней произнес Алекс. — Вы все не так поняли, это просто недоразумение.

— Смотри как заговорил, — процедил тот, что повыше, отшвыривая пистолет в сторону напарника.

Тот поднял и, разглядев калибр, хмуро убрал за пояс.

— Разрешение у тебя спрашивать бесполезно?

— Я же говорю, — Алекс все так же держал ладони открытыми чуть повыше макушки. Он был наслышан о резкости полиции Америки и не хотел давать повода себя пристрелить. — Это сущее недоразумение.

— Недоразумение, — цедил переговорщики, пока его молчаливый напарник что‑то крутил на планшете. — Документы есть?

— Да, конечно, — кивнул Дум. — Можно достать?

— Валяй, — коп снова взял его на мушку. — но выкинешь какой‑то фокус и… в такой темноте я могу промазать мимо ноги.

Алекс проворчал нечто нечленораздельное и достал из бумажника карточку студента. Для патруля этого вполне достаточно. По закону визу и паспорт ему нужно предъявлять либо в участке, либо по просьбе представителя эмиграционной службы. Ну или если офицеры запросят её напрямую. Так что Алекс надеялся на свое чистое произношение и интернациональную внешность.

— Студент, значит, да? — проворчал полицейский. — Еще и из Колумбийского… ну что, сразу будешь папашке звонить или как?

— Я стипендиат, — парировал Алекс.

— Значит не из тех, — коп как‑то особенно выделил последнее слово. Ну да — классовое неравенство оно во всех странах проявляется одинаково. — Как же ты, студент, оказался в таком месте да еще и с оружием.

— Посвящение, — развел руками Дум. — очень дурацкое и затянувшееся посвящение.

— Ну, с кем не бывает, — вздохнул офицер, убирая пистолет в кобуру. — Ладно, на вид ты не очень‑то и тянешь на наркомана, да и пистолет разряжен.

Алекс мысленно чертыхнулся. Неужели он даже патроны сосчитать не смог? Хотя что еще можно ожидать от комнатного мальчика, оказавшегося в совершенно незнакомом ему мире.

— Сделаем так — я тебя отпущу под честное слово. Но завтра, — коп протянул визитку. — твой куратор позвонит мне и скажет, что все в порядке. Если нет — извиняй, нагрянем в коламбус с помпой и фанфарами.

— Хорошо, — смирился Алекс, понимая что выбора у него особо и нет.

И когда уже все было "хорошо", внезапно прозвучал второй голос.

— Эй, Эрни, — и почему копа обязательно должны звать так клишейно.

Эрни отошел к напарнику и глянул на экран планшета. Не прошло и доли мгновения, как его рука вновь легла на рукоять пистолета.

— Стоять, не двигаться! — рявкнул полицейский. — Вы задержаны по подозрению в убийстве семьи Метфилд!

— Чего? — не понял Алекс.

А в это время его уже профессионально вязали, затянув пластмассовую ленту на запястьях. Наручники нынче не в моде.

— Вы имеете право хранить молчание, — мямлил молчавший до того офицер. — все, что вы скажете, может быть использовано…

— Я знаю свои права, — перебил Дум.

— Тогда заткнись и топай, — проворчал Эрни. — Проклятье, я чуть было не повелся на твою улыбочку. Чертов маньяк. Ну ничего, теперь лейтенанту не отвертеться от повышения на детектива.

Алекса отконвоировали по коридору, выведя на улицу под свет мигающего фонаря. Теперь стало видно, что обоим полицейским лет по двадцать пять максимум. Видимо только недавно отслужили обязательный для всех офицеров пятилетний срок службы "в патруле".

Когда "подозреваемого" усаживали в белую с синим служебную машину, то он успел разглядеть экран планшета. На нем Алекс узнал самого себя, снятого камерой в гараже того злополучного дома в пригороде. На снимке Думский открывал дверь Лексуса и… был совсем один.

— "Вот ведь стерва" — подумал Алекс, вспоминая Джин.

Она ведь наверняка применила какие‑нибудь чары чтобы скрыться от камер, а он повел себя как дурачок. Да и не стоило верить Локсли на слово, когда тот уверял, что жильцы живы. Теперь вот, в графе "преступление", значится убийство матери, отца, старшего сына и пятилетней девочки. Кошмарное деяние, совершенное парочкой сбрендивших магов.

Оставалось только благодарить судьбу за то, что в две тысяча седьмом году в штате Нью — Йорк отменили смертную казнь.

— Да он еще и иностранец! — воскликнул Эрни, забравший у Алекса документы. — Русский, значит. Психопат хренов, что на родине убивать надоело?

— А как же презумпция невиновности.

— Присяжным о ней расскажешь, трогай Фил.

Эрни и Фил — от плесневелости ситуации Думу хотелось завыть. Пожалуй, на это еще как‑то влияло и то, что сидел он за решеткой, на жестком, провонявшем сидении. Заворчал мотор и за окном начало медленно удаляться заброшенное здание.

* * *

Дума привезли в здание, которое больше всего напоминало коробку. Разве что сложенную из кирпича, ну а вместо хрестоматийных дырок — вполне себе приличные стекло — пакеты. Несмотря на середину ночи, во многих горел свет, а у парадного входа стояли не только патрульные машины. Ну и конечно над третьим и по совместительству последним этажом привычно развевался "звездно — полосатый".

— Вылезай, — гаркнул Эрни, буквально вытаскивая задержанного из салона.

Дум не сопротивлялся. Просто не видел в этом смысла. Еще по пути к отделению он нашел в гримуаре заклинание, контролирующее сознание людей, но так и не воспользовался им. Керк, появившийся словно из ниоткуда, высказал свое категоричное "фи". Мол, так и так, прямое воздействие волей на человека без прямой угрозы жизни — нарушение Хартии.

Сказал как отрезал вновь упорхнул во тьму. Небось летал где‑то в ночном небе и смеялся над неудачливым Алексом.

— Пойдем, — скомандовал второй, молчаливый офицер, толкая Дума в спину.

Поднимаясь по мраморным ступеням, Алекс думал только об одном — как бы его здесь не достали Искариоты. Отчего‑то юноше казалось, что знакомство с фанатиками будет поопаснее чем все, с чем он сталкивался ранее. Один только вид сломленной и порабощенной Джин, которую использовали вместо волшебной палочки, наводил на парня самый настоящий ужас.

Открылись тугие двери, и Дума словно волна цунами накрыла. На улице было относительно тихо, для "города — который — никогда — не — спит", но вот в приемной отдела полиции творился сущий хаос.

За решетками храпели бомжи и что‑то кричали разношерстные бандиты. За высокой стойкой мирно похрапывала дежурный сержант. Сухонькая женщина из‑за пьедестала выглядела пугающей даже в таком безмятежном состоянии.

Из хитросплетения коридоров и широкого зала звучали ругательства и сдержанные крики. Там прикованные к стульям мелкие сошки давали показания скучающим, сонным детективам низших "классов". Все это выглядело настолько противоположным безмятежному спокойствию улицы, что Алексу стало не по себе.

— Двигай, — буркнул Эрни подталкивая задержанного к коридору.

Пройдя всего пару метров, Алекса завели в небольшую комнату. Типичная допросная, какую можно увидеть в любом фильме про копов. Невысокий потолок, кафельные стены и раздражающе мигающая красная лампочка включенной камеры. По центру находился жестяной стол и привинченные к полу стулья из того же материала. Именно за один из таких и усадили Дума.

Пластмассовую ленту сменили на нормальные наручники, которые в свою очередь пристегнули к специальному кольцу. Убедившись в надежности крепления, офицеры переглянулись и вышли из помещения, оставив Алекса любоваться собой. Прямо перед ним находилось одностороннее стекло во всю ширину стены.

— Надо же, — вздохнул юноша. — все прям как в кино.

Звякнув цепями, Дум опустил голову на сложенные ладони.

— "Не спать, салага, обед пропустишь!" — прозвучало в голове.

— Керк!

— "Тише будь, гениальный примат!" — фыркнул Дух.

Всего за несколько часов парень уже успел привыкнуть к вызывающей манере общения Проводника.

— Ты где? — прошептал Алекс, стараясь как можно меньше шевелить губами.

— "На крыше здания" — судя по голосу, Керк был недоволен. — "Ты хоть понимаешь в какую задницу залез?"

— Свою геолокацию я и так знаю, — парировал юноша. — Здесь в комнате никого нет. Сейчас заклинание найду…

— "Не вздумай!"

От бешенного вопля у Алекса заложило его… мысленные уши. Ну или куда там кричат пернатые телепаты.

— Что такое? — раздраженно прошипел Дум.

Кремово — бежевый кафель уже начал его бесить, а мигающая лампочка не давала спокойно мыслить. Кажется не все так просто в обстановке допросной, как может показаться с экрана телевизора.

— "Ты вообще головой думаешь?" — в голосе Духа звучал пугающий птичий клекот. — "Или она тебе нужна только чтобы калории поглощать?! Ты хоть представляешь сколько магов по малолетке в обезъяннике оказывается?"

Дум представил себе подростка, которому в голову дало ощущение всесильности от магии. Даже ему, адекватному и разумному человеку, было сложно сдерживать свои порывы. А что уж говорить про пубертатный организм, думающий исключительно двумя органами. И ни один из них мозгом не является.

— Думаю немало.

— "Немало… немало это ты перед женой в постели будешь оправдываться! А здесь их даже сейчас несколько штук! Стоит тебе хоть что‑то колдануть и в участок слетятся все маги с района!"

— Ну и что мне делать?

— "Выкручиваться" — спокойно ответил Керк. — "К тебе идет смертный."

И Алекс каким‑то иным чувством ощутил, что трансляция от пернатого знакомого прекратилась. В голове будто даже немного места освободилось и думаться стало чуточку легче.

Впрочем, Дух не обманул. Уже через пару мгновений дверь открыл и в допросной появился типичный представитель следственных органов.

Невысокого роста, в простой, но ухоженной одежде. Он вышагивал твердо ставя ногу, но глазами при этом бегал не хуже карманного воришки. Оценивал сразу всего Алекса сразу. Немного неприятное ощущение, будто тебя рассматривают как скаковую лошадь.

Небольшая лысина на макушке, крупные руки и абсолютно спокойное выражение лица. Детектив лет тридцати, может тридцати пяти явно не в первый раз оказался на месте допрашивающего.

— Александр Думский, — произнес следователь, присаживаясь напротив задержанного. Он включил планшет и вчитался. — Девятнадцать лет. Проживал в Санкт — Петербурге, Россия. Круглый отличник. Положительные рекомендации со всевозможных конференций. С десяток опубликованных работ в международных журналах. Полная стипендия от Колумбийского университета. Подозревается в убийстве семьи Метфилд. Я ничего не упустил?

— Вы забыли добавить, что я иностранец, следовательно должен допрашиваться в присуствии уполномоченного представителя моей страны.

Детектив отодвинул планшет и криво ухмыльнулся. От этого его крупное, квадратное лицо стало напоминать сломанный кирпичик "Лего".

— Неплохо, — протянул он. — Значит законы знаешь.

— Знаю, — кивнул Дум. — и не нарушаю. Никого не убивал, но большего вам не скажу. Продолжу беседу только после приглашения уполномоч…

— Уполномоченного из посольства, — перебил детектив. — Вот только видишь в чем дело — на улице ночь. Так что все уважаемые люди уже давно спят.

— Позвоните, — пожал плечами Дум.

Улыбочка следователя стала еще шире.

— Звонки в посольства, уж извини, не входят в мои полномочия.

— Позовите того, у кого они есть!

— Увы, — развел руками допрашивающий. — мой начальник, содранный с постели по твоему делу, сейчас встал в пробке где‑то на выезде с Лонг — Айленда. Так что, учитывая ситуацию, я легко позволю тебе воспользоваться правом телефонного звонка.

С этими словами следователь толкнул к Алексу смартфон неизвестной марки.

— Можешь сам позвонить хоть посольству, хоть адвокату, хоть президенту.

— Какому президенту? — фыркнул Дум, понимая, что его переиграли.

Детектив четко выполнил каждую букву устава, закона и международного права. Придраться не к чему. Как только Алекс, отказавшись от звонка, поскольку он не знает ни единого номера, откажется еще и от диалога со следователям… В общем, это будет квалифицироваться как препятствие следствию и его с чистой совестью запрут никак не на семьдесят два часа, а сразу на три месяца.

— Да какому хочешь, — чуть ли не в открытую засмеялся детектив. — Ну так что?

Дум покривился, поежился, но признал свое поражение.

— Ладно, что вы хотите от меня услышать?

— Чистосердечное и прогноз погоды на завтра — это в идеале.

— Тогда я чисто и никак не менее сердечно признаюсь в том, что ничего злодейского не совершал.

Следователь, покачав головой, поднялся и подошел к одностороннему зеркалу.

— Как‑то не сходиться, умник, — всю наигранная веселость детектива как ветром сдуло. — такой прилежный, молодой студент приезжает в мою страну. Вроде все довольны — нам рейтинг — тебе знания. И тут вдруг меня будят посреди ночи и говорят, что семью видного бизнесмена убили. Причем убили — самое мягкое слово из всех, какие можно подобрать для этого…

Жестом опытного фокусника следователь выхватил из кармана пиджака стопку фотографий. Те проскользили по столу, и остановились аккурат перед Алексом.

Признаться, если бы не тысяча омерзительных картинок "Черной Мессы", от увиденного парня бы тошнило до самого Рождества. Самая невинная из стопки фото — оторванная голова парня, немногим младше Дума. Остальное же… что ж, Алекс пожалел о своей абсолютной памяти.

— И как бы я, по вашему, мог все это сделать? — спросил Алекс. — или вы нашли при мне кусачки исполинских размеров?

— Не знаю как ты это сделал! — неожиданно гаркнул следователь. — но непременно выясню. Впрочем, мы можем упростить процедуру. Через час здесь будут криминалисты. Они возьмут твои пальчики и, я уверен, в доме их будет достаточно для начала процесса. И до того, как все завертится и суд вынесет тебе пожизненное без права на досрочное, я предлагаю сделку.

Детектив, пригладив редеющие волосы, вернулся за стол. Все тем же жестом он достал ручку и лист бумаги.

— Напиши чистосердечное и получишь, скажем… — он сделал вид, что задумался. — пятьдесят лет. И, если будешь себя хорошо вести, выйдешь уже через двадцать пять.

— Двадцать пять лет… — вздохнул Алекс.

— Выйти в сорок пять лучше, чем не выйти вообще, — пожал плечами детектив. — В любом случае — это твой единственный вариант.

Дум мысленно улыбнулся. Еще пару дней назад, попади он в такой переплет, чувствовал себя если бы не в ужасе, то в крайней степени испуга. Сейчас же он с трудом мог разобрать, что пытается до него донести следователь. Настолько ему было все равно. Сила, данная темным артефактом, действительно опьяняла его. И если бы не Керк… что ж, назойливого духа действительно можно было назвать Проводником.

— Сэр, при всем уважении, но вы сами сказали, что у меня полная стипендия, — Алекс сложил пальцы замком и уставился на детектива. — Вам даже не надо знать — я убил или нет. Самое главное — получить чистосердечное и сбагрить прокурору. И вот уже я становлюсь не вашей головной болью, а его. И даже больше — вы получаете похвальбу начальства и возможно даже премию за столь быстро "раскрытое" дело.

Следователь откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. В такой позе стало видно, что его плотность обусловленно зарождающимся пивным животом.

— Не знаю за кого ты меня принимаешь, юниор, но я детектив. И если ты хочешь что‑то мне рассказать, советую это сделать прямо сейчас.

Думский задумался и выдохнул:

— Если я вам сейчас начну рассказывать о том, что меня подставили темный маг и спятившая ведьма… А еще прибавлю, что за мной охотятся фанатики Искариоты, оборотни и еще неизвестно какая тварь с красными глазами, вы меня…

Договорить начинающему черному магу не дал резкий металлический скрежет. Оба — и детектив и Алекс скривились, и если следователь смог дотянуться прочистить уши, то у Дума такой возможности не было.

— Проклятые стажеры, — процедил следователь. — даже микрофон выключить не в состоянии.

Как можно догадаться, звук донесся из колонок, а произвел его некто, наблюдавший за допросом из‑за стекла.

— Посиди здесь, сказочник, — через плечо бросил следователь. — может что‑то по — умнее придумаешь.

С этими словами он захлопнул дверь, оставив Алекса наедине со своими мыслями.

— "Что ж, в целом неплохо… для полного ибмецила!" — ну, может не совсем и одного. — "Ты что устроил, гений в тапках? Да я…"

Алекс не стул слушать, как разоряется его пернатый напарник. Вместо этого он с любопытством посмотрел на стекло. Парень мог поклясться, что с трудом, но сквозь отражение допросной он различил два силуэта. Один, что‑то кричащий и нервно размахивающий руками, принадлежал детективу.

Второй же оказался слишком мал, чтобы принадлежать взрослому человеку и слишком элегантен, чтобы в принципе быть мужским. Видимо какая‑то молодая девушка, не отличающая ловкостью.

Хотя, все это могло быть просто игрой воображения Алекса. В конце концов он не Супермен, чтобы смотреть сквозь стены и односторонние стекла.

Детектив, кстати, так больше и не появлялся. Как он и обещал, через час в помещение вошли криминалиста. Два сонных, недовольных умника в очках с толстыми линзами. В руках у них вместо чернил и бумаги, было по чемоданчику. Керк был прав насчет двадцать первого века.

Ладонь Алекса отсканировали, взяли мазок изо рта, пожелали спокойной ночи и ушли. Вся процедура не заняла и минуты. Пока один разбирался с отпечатками, другой брал образцы ДНК.

— Поздравляю, — кивнул зеркалу Алекс. — теперь и ты в "системе".

Еще через полчаса в допросную наведались конвоиры. В роли провожатых выступили все те же Эрни и Фил. На этот раз они не зубоскалили и вообще делал вид, что видят подозреваемого в первый раз в жизни.

Сперва Дума вывели в общий зал и тот уже обрадовался, что его посадят в "обезьянник", но все вышло не так. Конвоиры, не снижая скорости, буквально отволокли задержанного сперва в какой‑то темный коридор, а потом и вовсе к отдельной клетке. По другому эти сооружения и не назовешь.

На весь довольно большой зал, здесь находилось всего одна камера. Одновременно в ней стояло, лежало, сидело и ходило около тридцати человек. И в отличии от своеобразной приемной, здесь никто не кричал и уж тем более не храпел. Только иногда среди небольших групп людей, не больше чем по пять человек, звучал слишком громкий шепот.

— Наслаждайся, — с ноткой угрозы произнес Эрни, закрывая за Алексом вход.

Стоило Думу оказаться взаперти, как вся его самоуверенность тут же улетучилась. Среди находящихся в клетке людей, не было никого с телосложением Рони Колмана, и все же что‑то в них было. В их глазах, походке, даже в том, как некоторые лежали — сквозило поведение хищника.

Алекс оказался один на один с тремя десятками готовых к прыжку волков. И уж Дум не сомневался, что эти хищники легко опознают в нем если уж и не травоядного, то уж точно не "опасного" противника.

Робко улыбнувшись присутствующим, Дум прошел к свободному месту на длинной, пластмассовой скамье. Усевшись между подкачанным латиносом и высоченным, но сухопарым афро — американцем, Дум ощутил себя абсолютно не в своей тарелке. Будь он сейчас в родном УВД один среди такого же количества, но все же — "родных" горцев и то чувствовал бы себя свободнее.

— Эй, ты чего свои лыжи расставил, — прорычал проходивший мимо скин — хэд.

Невысокого роста, крепко сбитый, с кучей свастики на бритой голове, шее и руках. Алекс даже не удивился, что к нему прицепился именно скин — хэд. Парень не знал, кто в свое время обрюхатил его маман, но что‑то подсказывало, это был еврей. Нет, у Дума не было ни горбатого носа, ни сростающихся бровей, ни низкого лба. Но все же что‑то внешности буквально кричало — "таки да, я ем только кошерное".

— "Волю поумерь!" — прозвучало в голове. — "Никакой магии, вундеркинд!".

А в камере уже повисла тяжелая, стальная тишина. Все смотрели на зарождающийся конфликт. Будто ждали, пока просыпающийся вулкан рванет и хлынет красная, как кровь лава… ну или наоборот. Кровь, красная и горячая как та самая лава.

Алекс, мысленно дав себе пощечину за любовь к приключениям, прокашлялся

— Прошу прощения, — произнес он, имитируя настолько сильный русский акцент, какой только мог. — Вы что‑то сказали?

Если до этого в камере весела стальная тишина, то теперь — кладбищенская. Дум мог поклясться, что скин — хэд сглотнул и сделал едва заметный шаг назад. Ну да, никто не хочет связываться с одной из "четверки". Триада, Итальянская мафия, Якудза и "Братва". Да — да, что странно, в последние годы русскую мафию на западе называли "Братвой". Им что, никто так и не объяснил значение этого слова?

— Ты ноги свои убери, — огрызнулся бритоголовый, правда это больше походило на испуганное тявканье.

— Прошу прощения, — спокойно повторил Алекс, подтягивая ноги к себе.

После этого он скрестил руки на груди, прислонился затылком к стене и прикрыл глаза. Спустя мгновение, камера вернулась к своей прежней жизни, но Дум чувствовал что примерно в одном квадратном метре от него нет никого. Эдакая зона отчуждения.

— "В тебе гибнет голливудская звезда!" — смеялся Керк, а сам Думский в это время еле сдерживался, чтобы не заскулить от страха.

Через полчаса страх ушел. Еще через час Алекс перестал обращать внимание на тянущее ощущение под животом. Такое обычно возникает, когда стоишь на пяти метровой вышке и дышишь, пытаясь успокоиться перед прыжком в холодный бассейн.

Дум, черт побери, уже давно даже не находился в полете, а приземлился на воду прямо брюхом. Уже поздно дышать — пора выныривать.

Единственный шанс на спасение в этой ситуации Дум видел только в одном — он должен был самостоятельно найти убийцу. Был ли это Локсли? Или Джин? Если вдуматься в ситуацию, то ни одному из них трупы не нужны. Нет, некромантка конечно чокнутая дамочка, но поперек слова любовника точно бы не пошла. А Локсли показался Алексу довольно расчетливой личностью.

К тому же какой резон оставлять на телах убитых такие… экстравагантные отметины. Если уж Джин умела стрелять из экрана смартфона, то и в качестве орудия смерти маги могли найти что‑то более ортодоксальное.

— "Проклятье" — мысленно вздохнул Алекс. — "Но кому тогда надо убивать Метфилдов?"

Здесь парень видел несколько вариантов. Первый и самый желанный — смертных убили другие смертные. Если верить словам детектива, отец семейства был видным бизнесменом. Так что можно было надеяться, что его прихлопнули конкуренты или простые грабители. Ну, не совсем простые, раз решили замести следы, растерзав тела на лоскуты.

Второй и более вероятный — постарался кто‑то из преследователей. Были ли это оборотни (что наиболее вероятно, учитывая следы), орденцы или третья сторона — Алекс не знал.

В данный момент он мысленно блуждал по дому почивших. Идеальная память позволяла Алексу проделываться такие трюки. Удалив из воспоминаний всех присутствующих на тот момент в доме людей, в том числе и себя, парень ходил по гостинной.

Будто в живую он представлял что где находиться, мог вспомнить примятый ковер и слегка облупившуюся краску. Увидел чуточку сдвинутый графин, оставивший на ровном полотне пыли свежий, чистый отпечаток. Немного накренившуюся картину, отвалившийся "крокодил" с карниза, клочок бумаги под тумбой и, что самое важное — свежий газетный выпуск на столике.

Дум открыл глаза и нахмурился.

Может Локсли его обманул? Он говорил, что Дум пролежал в отключке больше трех дней. Вопрос — стал бы Локсли подбирать газету с порога каждое утро, рискуя засветиться. Нет, для ответа у Алекса решительно мало знаний в области магии.

Пока стоит взять за аксиому, что парочка магов может все, что захочет. Значит Локсли каждое утро забирал газету. Делал ли он это чтобы просто не взывать подозрений или ему нужно было что‑то знать?

— Дружище, — Дум повернулся к латиносу.

Тот вздрогнул и забегал глазами по камере, но спасения так и не нашел.

— Йо, чего тебе? — буркнул сосед по лавке.

— А в городе на днях не произойдет какое‑нибудь событие?

— Чего — о-о?

Алекс устало покачал головой. Гопники, они везде одинаковые.

— Ну, что‑нибудь масштабное. О чем давно говорили в новостях.

Латинос задумался, а потом улыбнулся во все тридцать два золотых зубы.

— А, йо, верняк. Йо, я вспомнил, йо. Ты, руссо, ботаник, шоль?

Алекс с трудом фильтровал мало — понятную речь, но вопрос уловил.

— Можно сказать и так.

— Да, йо, в Метрополетене в пятницу, йо, открывается показ барахала. Всякие, йо, старые "перышки" показывать будут. Лепеней наедет тьма. Самый, йо, угар чтобы щипать.

У Алекса, наверно, дым из всех отверстий повалил.

— Выставка антикварного оружия?

Латинос пару раз моргнул.

— Йо, руссо! — возмутился он. — я тебе, йо, нормальным языком изъяснял, а ты меня чмаришь? Йо, не по понятиям это, братка, не по понятиям.

Латинос сплюнул на пол и отвернулся.

Дум решил не переспрашивать, что сейчас сказал бандит. Его ушам и так с неделю восстанавливаться. Даже голова заболела от попыток отфильтровать поток непонятного сленга, помноженного на акцент.

— Спасибо, — поблагодарил Алекс, но латинос уже не обращал на него внимания.

Значит Локсли следил за новостями о выставке оружия. Зачем? Парень даже не хотел об этом думать. Все равно никак не узнает, но зато теперь стал понятен всеобщий ажиотаж с "Черной Мессой". Видимо в ней содержалось некое знание, связанное с выставкой. Или, если быть точнее, с одним из экспонатов.

Значит как минимум цель одного из преследователей Алекс узнал. Локсли хотел заполучить гриморий и экспонат. Мотив вполне себе клишейный для ситуации, но Дум не жаловался.

Что же до фанатиков и оборотней, то с ними Алекс "разбереться" позже. Сейчас было главное найти убийцу Метфилдов и очистить своей доброе имя. Кстати, учитывая, что выставка в пятницу, на это у парня имелось всего два дня.

— Керк, — одними губами прошептал Дум.

Никакого присутсвия в голове он не ощутил.

— Керк! — чуть ли не в голос произнес начинающий маг.

— "Чего тебе, болезный?"

— Мне все еще нельзя колдовать?

— "Можно конечно" — фыркнул дух. — "Если хочешь, чтобы тебя поймали и вздернули, так хоть заколдуйся здесь!"

Алекс чертыхнулся.

— А чего ты так печешься обо мне?

— "Я твой Проводник"

На этот раз Дум заметил в голосе собеседника нотку неуверенности.

— Не договариваешь, напарник.

Некоторое время Керк молчал.

— "Если ты умрешь, умру и я" — вдруг ответил он.

Алекс поперхнулся, чем привлек внимание сокамерников.

— А это не работает в обратную сторону?

— "Ой, да иди ты в жо…"

Договорить птице не дал металлический скрежет давно не смазываемых петель. Алекс, поддавшись порыву, повернулся ко входу в зал. К клетке медленно приближалась фигура среднего роста. Плавные линии тела, едва заметное щелканье миниатюрных, но все же каблучков. Запах ромашки и вишни.

Когда же на свет вышла миловидная блондинка, в камере зазвучал свит и улюлюканье. У неё было красивое, симметричное лицо с правильными линиями скул, точеным носиком и невысоким лбом. Стройная талия, длинные ноги и выразительный бюст — такая кого угодно заставит свистеть.

Алекс, правда, к их числу не относился. Как‑то не везло ему по жизни с противоположным полом. А может с этим были как‑то связаны мачеха и её мерзкие дочери.

Девушка была одета в синюю форму патрульного и держала в руках магнитную карту.

— Александр Думск… Думскх…

Дум только устало вздохнул. Ну вот не способны они выговорить его фамилию.

— Я за него, — сказал парень, вставая со скамьи.

— Подойди, — приказала леди.

Парень подчинился и подошел в плотную к решетке. Девушка достала из кармана пластиковую ленту и жестом попросила вытянуть руки. Когда лента крепко связала запястья, полицейская велела всем отойти за желтую линию. Народ, пусть и не переставая отпуская сальные комментарии, послушно перебрался за ограничитель.

Девушка, еще немного подождав, провела картой по считывателю. Раздался щелчок и дверь открылась.

— Без резких движений, — предупредила офицер.

Алекс вышел наружу и леди тут же закрыла дверь в клетку. Слишком поспешно закрыла…

Леди вывела Алекса в коридор. За окнами было так темно, что фонари казались похожи на холодные звезды. Значит скоро светало. Увы, часы у Алекса, как и все остальное небогатое имущество, отобрали. Конечно его обещали вернуть, но когда это будет, отчего‑то не сказали.

Офицер как‑то особенно настороженно прошла мимо сержанта. От взора Дума не укрылось и то, что блонди прикрыла собой его наручники. Специально шла так, чтобы их не было видно.

— Стронтон, — окликнули девушку.

Та отчего‑то побледнела и повернулась к дежурной.

— Ты бланки все заполнила?

— Да, мэм.

Выстояв под скептическим взглядом, провожатая получила скупое:

— Тогда иди.

Выдохнув, блонди развернулась и уже намного спокойней повела Алекса на выход.

Улица встретила парня ночной прохладой и чуть затихшими звуками. Видимо и Нью — Йорк все же иногда дремлет. Но после душной тишины тюремной клетки, Алекс был рад и такому. Правда долго наслаждаться ему не дали.

Офицер Стронтон толкнула его в бок и они вместе пошли на парковку. И, вопреки всем ожиданиям, сели отнюдь не в патрульную машину, а в старый пикап болотного цвета.

Блонди завела старенький форд с третьей попытки и довольно неумело тронулась. Алекс никогда не жаловался на вестибулярный аппарат, но уже после переключения на третью передачу его изрядно замутило.

Машина еще не вырулила на проезжую часть, колеся по дублеру, а парню уже хотелось вернуться обратно в клетку. Каждое движение рулевой колонки и изменение скорости отзывалось животе настоящим водоворотом.

— Леди, при всем уважении, — прокряхтел Алекс, еле сдерживая рвотный позыв. — верните меня обратно или пристрелите. Но остановите эту адскую пытку!

То, как Стронтон тормозила, могло вполне стать пособием к убийству пассажира. Ремень настолько сильно сжал грудную клетку Дума, что тот всерьез опасался услышать хруст костей.

— Тогда сам садись за руль, — и с этими словами офицер сняла ленту с запястий вроде как "русского маньяка".

— А что…

— Я верю в твою невиновность, — произнесла девушка, выходя из салона автомобиля.

Алекс быстренько переполз на водительское сидение. Признаться, пока блонди обходила капот автомобиля, парень боролся с желанием вдавить педаль газа и свалить ко всем чертям. Но что‑то останавливало его от импульсивного поступка. Девушка вызывала доверие.

— Так вот, — продолжила она, усевшись рядом. — я вчера слышала то, что ты говорил детективу Майлзу.

— Тогда давайте мы отвезем вас в психушку. Потому что ту историю я выдумал на ходу.

— Успокойся. У меня есть свои причины верить в оборотней и вампиров.

— Предположим, — кивнул Алекс и решил выложить все карты на стол. — Но раз так, то позволь узнать, что это за причины. А то меня немного напрягает ездить с шестнадцати летней стажеркой, укравшей форму офицера полиции, стянувшей магнитную карту у дежурного сержанта и угнавшую форд своего отца. Ах да — еще отключившей камеру и поспособствовавшей побегу подозреваемого в убийстве.

Стронтон аж задохнулась. Будто выброшенная на берег рыба, она беззвучно открывала и закрывала рот.

— Как ты узнал?

— Ничего сложного, — пожал плечами Дум. — Вчера детектив упомянул стажера и я увидел твой силуэт через стекло. Сперва подумал что это обман зрения, но сегодня в темноте увидел второй раз. Форма на тебе не сидит. Рукава слишком длинные, а брюки слишком короткие, да и кобура пустая. Магнитную карту, с точно такой же вмятинкой, я вчера видел у своих конвоиров. Водить ты, уж извини, не умеешь — значит машина отцовская. Отключение камер я увидел в дежурке — там экраны мелкой рябью ходили. Ты, видимо, у распределителя оставила подавитель сигнала.

— Магнит, — поправила девушка. — я оставила магнит.

— Вот потом мне и интересно — почему такая смела и умная леди верит в подобную чушь. Кстати, я твоего имени не знаю.

— Лиза, — мгновенно ответила юная преступница. — и может мы уже поедем? Скоро тебя спохватятся.

— Как и тебя, — заметил Алекс, но все же переключил сцепление и спокойно покатился к дороге.

— А я скажу, что ты меня в заложники захватил.

— Разумно, — согласился Дум.

Выкатив на проспект, черный маг аккуратно, соблюдая все правила, встроился в крайний правый ряд. Только в фильмах удирающий от полиции нарушает все мыслимые и немыслимые рамки.

Самое же разумное решение — ехать как все. Тогда даже если будут искать именно твою машину, могут и просмотреть в общем потоке автотранспорта. Благо, даже в такой час на дороге оказалось довольно тесно. Все куда‑то ехали и куда‑то спешили. Особенно много было такси. Эти желтые коробочки мелькали повсюду, сильно напрягая непривычного человека.

— В первый раз я их увидела еще в детстве, — голос Лизы звучал тихо и немного испуганно. — Мой отец работал помошником шерифа в нашем городке. В ту неделю из тюрьмы сбежал опасный преступник и все стояли на ушах. Я плохо помню, что произошло, но мы с подругой возвращались из школы и решили срезать через лес и там…

Алекс свернул в тоннель, надеясь что хоть здесь ремонта нет. Не хотелось бы оказаться в таком же положении, как и при побеге из бара.

— Я не знаю, что это была за тварь, но она держала беглеца за горло примерно в футе над землей, — Лиза поежилась и сжала пустую кобуру. — Мы спрятались в кустах и смотрели как здоровый человек за пол минуты превращается в иссушенную мумию… Эти красные глаза я никогда не забуду.

Дум с подозрением глянул на стажера, но промолчал.

— Чего? — спросила она.

— Да странно, что ты выжила. Я мало знаю о вампирах, но свидетелей они бы точно не оставили.

— Нам повезло — поисковая группа оказалась поблизости и спугнула его.

— Спугнула? — переспросил Алекс.

Лиза кивнула и вжалась в спинку кресла.

— Та мумия, ну — беглец. Он рухнул на землю, а вампир превратился в черное облако и исчез.

— "Девочка либо очень хорошо умеет врать, либо чертовски везучая!"

Алекс вздрогнул от неожиданности и чуть было не врезался в едущую рядом Хонду. Керк, как и всегда, появился из ниоткуда.

— Что это значит? — спросил Дум.

— То и значит! — Лиза хлопнула ладонью по бардачку. — Взял и исчез! Нас потом почти год по психологам таскали, а подруга из‑за этого с родителями во Флориду переехали!

— "Ай молодец!" — восхитился Керк. — "Прям одним вопросом — двух зайцев. А значит это, мой подающий надежды примат, что девочка столкнулась с вампиром ранга не ниже "лорда". Более слабые просто не способны в туман обращаться!".

Дум пока еще не знал, что такое вампир — лорд, но уже понимал, что безобидного упыря так не назовут.

— А второй раз?

— Что?

Алекс выехал из тоннеля и поколесил в сторону шоссе, ведущего прочь из города.

— Ну, ты говорила, что это был первый раз, — напомнил юноша.

— Второй… — Лиза отвернулась к окну, демонстрируя изящную шею. Черт, все же она была очень красива. — В ту ночь, когда убили Метфилдов, мне снился их дом. И там я увидела чудовище. Не такое, как по ящику показывают, а настоящее чудовище. И оно… оно… оно убило их всех.

В салоне повисла тишина. Да уж, за эти дни Алекс стал экспертом в вопросах тишина. На этот раз она не была кладбищенской, стальной или пугающей. Просто мертвой. Такой же мертвой, как и Метфилды, простите за нелепый каламбур.

— И что ты хочешь от меня? — спросил, наконец, Дум.

— Помоги мне найти убийц! — в голубых глазах сверкнул воинственный огонек. — Я же знаю — ты наверное какой‑нибудь охотник на нечисть!

— Если бы, — мечтательно вздохнул Дум. — но, увы, я вообще про их существование пару дней назад узнал. Так что здесь я тебе не помошник.

Блонди опять некоторое время пародировала рыбу, пока не пожала плечами.

— Тогда помоги сам себе, — пожала она плечами. — вряд ли полиция станет искать убийцу, когда у них есть беглый подозреваемый.

Алекс, крепко сжав руль, процедил ругательство. Девушка была права — в первую очередь все копы штата, а может и агенты ФБР, начнут поиски беглеца.

Над городом уже поднималось солнце. Небо подернулось кровавой пеленой. Бесконечная вереница небоскребов, их хром и стекла потонули в рассветном багрянце. С Гудзона и атлантики все еще дул холодный ветер. Дум повернул допотопную ручку, поднимая стекло повыше.

После комфорта седана бизнесс — класса, пикап казался ему двоюродным братом отечественного Жигули. Разве что в первом была место побольше и подвеска не такая… гулящая. Дорогу ветеран автопрома держал хорошо, пусть и бил по заднице каждой кочкой и швом от заплатки. Миф о том, что на западе дороги лучше — действительно миф. Люди ведь везде одинаковые, вот и дороги — тоже.

— Уела, — согласился Алекс. — Хорошо, тогда поедем к Метфилдам. И, надо полагать, твой отец теперь там шериф?

Стронтон пару раз хлопнула длинными ресницами.

— Раз ты такой умный, чего копам попался? — отчего‑то недовольно прошипела она и снова отвернулась.

— "Женщины" — телепатически крякнул Керк, выражая общую для них с Алексом мысль.

До городка невольные напарники доехали молча. Лиза все время смотрела на проплывающие мимо поля, а Дум копался в своей голове. В такой час на дублере шоссе было тише, чем в церкви на Хэллоуин. Так что можно было позволить прошерстить "Черную Мессу".

Знания там действительно хранились весьма определенного характера. Во всяком случае вряд ли можно назвать светлой магией жертвоприношение, в котором участвует человеческий младенец. И это еще самый гуманный из обрядов.

Одна глава сменялась другой, один поворот исчезал за другим и вот Дум уже оказался в знакомых ему местах. Надо же, какая ирония судьбы. Дум уезжал отсюда надеясь, что никогда не вернуться да и вообще избавиться от всех связей с "волшебным миром".

Теперь же возвращается вооружившись знания темного гримуара от которого, по идее, должен был освободиться. Видимо бог действительно посмеялся над планами русского студента.

На фоне небоскребов Нью — Йорка, этот маленький город с благозвучным названием "Виндлэйк" казался заблудившейся овечкой. Красивые двухэтажные коттеджи, ухоженные газончики, постриженные будто под линейку. Прибранные тротуары и идеально ровные поребрики. Даже магазин на заправке и тот — вылизан, вычищен и сверкает новенькой вывеской.

Алекс и Лиза провели на шоссе почти три часа и за это время солнце успело подняться повыше. Дорога в пригороде оживилась и народ потянулся к работе и школе. Лениво плелся желтый школьный автобус, везший малолетних учеников и тех, кто еще не стал счастливым обладателем водительского удостоверения.

Свернув около старой и давно уже вышедшей из эксплуатации водонапорной башни, парень повернул прямо к лесу. Странно, но почему‑то бизнесмен отстроил свой дом прямо на окраине.

— Ты что, робот? — спросила Лиза.

— М? — промычал Алекс.

— Да я про твое поведение. Сначало говоришь, что запомнил вмятину на магнитной карточке, теперь вот — едешь.

— Ездить многие умеют, — Думский понизил передачу и чуть притормозил двигателем.

Слишком жесткие тормоза не внушали доверия на грунтовке. А до ближайшего полицейского участка было рукой подать. Не хотелось привлекать внимания местных служивых.

— Да, но я думала ты будешь спрашивать дорогу!

— У меня память хорошая, — улыбнулся парень.

Припарковав фордик, Алекс собирался галантно подать руку леди, но та справилась и сама. Видимо манера продемонстрировать него не получиться.

— "Потом донжуанствовать будешь" — в пролеске мелькнула белопузая ласточка, занявшая ветку идеально приспособленную для наблюдения.

Лиза, будто не в первый раз была в этом доме, решительно пошла к опечатанному крыльцу. Дум же, сделав вид что нагнулся завязать шнурки, прошептал:

— Следи за дорогой, пернатый.

— "Я Проводник, я Дух Закона, я наследие Хартии!" — распылялся Керк.

— Ты, вроде, умрешь если я умру.

— "А еще я очень люблю жизнь и потому ни одна муха мимо меня не просочиться!"

Парень прыснул и поспешил следом за шерифской дочкой. Та уже миновала желтую, блестящую ленту. Алекс никогда не понимал, зачем её везде лепить, если никакого останавливающего эффекта она не дает. Повесили бы знак и не портили красивый дом. Его потом еще риэлторам продавать.

Кстати дом действительно был красивый. Сделанный в стиле французского квартала Нового — Орлеана, он, тем не менее, не казался слишком большим и массивным. Довольно просторный, но в то же время аккуратный и не пестрящий богатством. Даже гараж стоял простенький, без наворотов в виде дополнительных доводчиков или пандуса под мотоциклы.

Любой нормальный человек, зайдя в прихожую, а потом и в гостинную, сказал бы что за день здесь ничего не изменилось. Для любого, кроме Алекса. Для него картина, что он видел тогда и сейчас — две абсолютно разные комнаты. Криминалисты старались ничего и нигде не задеть, но это невозможно сделать когда в одном помещении находиться десять человек.

Мелкие штришки, такие как примятый ковер, отсутствие все той же пыли, небольшие пятна на стенах — все это говорило о чужом присутствии.

— Ты иди вперед, — Стронтон замерла у лестницы, до скрипа суставов сжав кулачки.

Обычная, дубовая лестница покрашенная под красное дерево вряд ли могла напугать такую смелую девушку. Да и такое рвение расследовать дело…

— Друг? — спросил Алекс, обходя леди стороной.

— Мы встречались, — нехотя ответила Лиза.

Теперь все встало на свои места. Да, месть была бы в духе такой леди, какой в глазах Алекса предстала блондинка.

Дум, вздохнув, поднялся по лестнице. Та даже не скрипела под ногами, настолько хорошо рабочие подогнали ступени. Нога слегка утопала в ворсистом ковре, выдавая частые приходы домработницы. Может она что‑то видела или слышала? Нет, вряд ли, будь в тот день здесь кто‑то из прислуги, полиция бы уже обладала всеми им необходимыми сведениями. Ну или еще одним трупом.

На качественно покрашенных стенах висели написанные маслом картины. Немного безвкусные по мнению Алекса, и слегка не вписывающиеся в общий антураж.

На втором этаже, что странно, не было ни следа неведомой твари, убившей чету Метфилдов. Обычный паркет, обычные двери (за исключением последней) в четыре спальни и коридор с еще одним ухоженным ковром. Кое — где виднелись следы присутствия чужих людей, но это можно было списать на визиты следователей и криминалистов.

— Не дрейфь, — подбадривал себя парень, подходя к спальне хозяев дома.

Вот от нее‑то, как раз, разило чем‑то пугающе неприятным. Казалось стоит только повернуть керамическую ручку, и окажешься в чане, кишащем самыми жуткими паразитами, приходящими на ум. Алекс буквально слышал их омерзительное хитиновое жужжание и ощущал мерзостный, гнилостный запах.

Дав себе мысленную оплеуху, "сыщик по — неволе" все же вошел внутрь.

Обстановка почти не отличалась от того, что осталось навечно запечатленным на цифровых фотографиях. Довольно большая, раскуроченная в хлам спальня. Складывалось впечатление, будто здесь не гражданских на куски рвали, а три сотни спартанцев сдерживали натиск персов.

Жирные мазки крови на обоях, разорванное постельное белье, паутиной облепившее перекошенные карнизы и содранную "с мясом" люстру. Крупная щепь, выбитая из лакированного паркета и, что самое удивительное — помятые трубы. Серьезно, они выглядели так, будто маленький любитель фастфуда мял их между пальцами, как трубочку для газировки.

Буквально в труху размолотая кровать и пух, до сих пор танцующий на ветру, проскальзывающем сквозь выбитое окно. Как‑то раз Алекс пытался разбить стеклопакет молотком и то получилось не сразу и пришлось вспотеть. Здесь же его раскололи проще, чем старую, фарфоровую китайскую вазу.

Фурнитура и техника представляли из себя еще более жалкое зрелище. Шкаф, компьютерный стол, сам компьютер и когда‑то висевшая на стене плазма, даже стулья и тумбы были буквально уничтожены. Такое впечатление, что убийца, кем бы он ни был, был убежденным пещерным человеком и испытывал суеверную ненависть ко всем современным удобствам.

— Может Амиши? — Алекс встал посреди комнаты и прикрыл глаза. — Ну ладно.

Хрустнув шейными позвонками, Дум восстановил в воображении образ комнаты таким, каким он только что его увидел.

— "Для начала отмотаем на несколько часов".

И парень, напрягшись, начал медленно поворачивать время вспять. Не самый сложный трюк… если у вас, конечно, абсолютная память и IQ достаточный, чтобы вступить в Менса.

Вот у окна стоят следователи, нашедшие на полу небольшую улику. О ней говорил неправильной формы след крови. Видимо капли на что‑то упали. Что‑то достаточно маленькое, чтобы его не заметили скрупулезные криминалисты, но большое и плотное, чтобы кровь не протекала насквозь.

Сами криминалисты, одетые в защитные халаты, бродили по комнате. Осторожно и аккуратно, но не настолько, чтобы утаить свое присутствие от Алекса. Их ботинки задевали щепки, а всевозможные приборы приходилось ставить на еще влажный пол.

Вот, кстати, недалеко от кровати находилось несколько фотографов. Они толпились, переминались с ноги на ногу и непрерывно щелкали тела. Это ослепило одного из специалистов.

Дум сосредоточился, ощущая как в районе затылка разгорается очаг боли.

Да, скорее всего, учитывая отпечаток пятой точки, это была довольно тучная женщина лет тридцати пяти. Скорее всего недавно вышла из декрета. Ну или просто увлекалась плаваньем. Анализировать женские пропорции всегда было делом неблагодарным, ими любоваться нужно, а не высчитывать углы, синусы и составлять графики.

Что‑то криминалисты и следаки все же обнаружили. Причем не только у окна. Вот детектив отходит от подоконника, подзывает главного умника и что‑то ему протягивает. Тот отдает приказ и гордые владельцы алюминиевых чемоданчиков дружно опускаются на карачки. Надо отдать должное, к ним присоединяются и два детектива.

От них на полу остались ниточки недорогой одежды из качественного материала. Судя по косвенным признакам, одним из них был допрашивавший Алекса офицер. Второй же, судя по близости к тучной криминалистке, имел с ней тесные связи. Причем не только постельного характера, но и пищевого, так как весил тоже немало.

Небольшой дискомфорт в затылке распространился на виски, и уже напоминал легкую мигрень.

— "Терпи" — процедил Дум. — "Нужно отмотать еще".

Из комнаты исчезли следователи и детективы. Испарились фотографы и расстроилась вся многочисленная аппаратура. Мысленно приказав картинке замереть, Дум все так же мысленно подошел к окну.

Что же здесь нашел детектив? Отверстие маленькое и узкое. Не достаточно глубокое для пули и слишком неправильной формы для отломившейся ножевой стали.

— И что же ты такое? — пробурчал Алекс, морщась от пульсирующей, но пока еще терпимой боли.

Мысленно проведя руками по паркету, Дум вспомнил все связанные с этим ощущения. Шершавость старого лака, легкое покалывание вздутых пупырчиков, рожденных близостью к батареи и едва заметный земляной налет от часто открываемого окна. Но в этом мысле — образе комнаты было не так. В этом отверстии, заполненным черным туманом неизвестности, находилось что‑то другое.

— Камень? — парень чавкал, будто жевал жвачку. — Нет… не совсем. Кость? Да, точно, кость.

Туман замерцал, наполняясь красками. Алекс начал ощущать, как по спине побежали мурашки. До этого, еще раньше во времени, здесь что‑то было. Сейчас, в голове юноши, оно стояли сзади и… рычало. Да, это нечто, пока еще скрывающееся в том же тумане, рычало, прижимая пасть к земле. Именно оно оставило эту кость — этот коготь.

Формы явно не псовой и не медвежьей. Да, это был кошачий коготь.

— Еще раньше!

Картинка в голове замелькала и боль возросла десятикратно. По мере того, как сращивались половые доски, как срастались лоскуты обоев, соединялись воедино элементы фурнитуры и техники, исчезала кровь со стен, Дум чувствовал как его голову погружают в чан с кипящей водой.

Наконец, комната предстала в том виде, в каком её в последний раз видели жильцы. Это был вечер, да… вечер. Шторы задернуты, свет включен. На кровати кто‑то лежит. Хозяева?

Дум подошел поближе и провел рукой над двумя призрачными силуэтами.

Нет, фигуры не принадлежат взрослым. Но и детям тоже. Скорее им лет по шестнадцать. Может семнадцать — ровесники Лизы. Да, наверное девушка будет не рада узнать, что её парень ей изменял. Впрочем, сейчас не об этом.

Родителей дома не было, именно поэтому рандеву состоялось в хозяйской спальне, где кровать удобнее и больше. Голова уже трещала по швам, но Дум не сдавался. Он мысленно пустил зверя в комнату.

Сперва это была рысь, но по мере движения по комнате, стремительно увеличивалась в росте. И в момент бесшумного прыжка на кровать, уже достигала размерами лигра.

Парень оказался не из слабаков. Он успел не только оттолкнуть от себя девушку, но и увернуться от тяжеленного тела. В итоге вся эта груда ярости, мяса и шерсти подмяла под собой дубовую кровать. На мгновение запуталась в постельном белье и это дало фору. Правда ребята ей так и не успели воспользоваться.

Родители вернулись в дом раньше времени и, услышав крик, рванули на верх. Открыв дверь, последнее, что они увидели перед собой — освободившегося из плена зверя. Так на стене и двери оказались первые кровавые следы. Чтобы увидеть что было потом — не надо обладать ни памятью, ни умом. Достаточно представить себя, безоружного и ошарашенного на месте жертвы.

Все закончилось за считанные мгновения. И даже маленькая, пятилетняя девочка, не послушалась отчаянного крика брата, просящего её бежать. Вместо этого она вошла в комнату и попала под удар мощной лапы. Именно так плазма упала со стены, а миниатюрное тельце изломанной куклой рухнуло в обломки.

Последним умер, как ни странно, парень. Ему откусили голову. Так что перед он смертью успел в полной мере насладиться сутью выражения — "Karma is a bitch".

Все было кончено.

— Или не все? — протянул Алекс. — Замри!

И картинка застыла. Что‑то в этой комнате было не так. Чего‑то не хватало. Голова уже была готова взорваться, а Дум погрузился еще глубже. Он забрался на полки, где хранились воспоминания о воспоминаниях и там он увидел тень. Тень девушки, которую во время бойни скинули с кровати. И теперь две картинки наслаивалась друг на друга.

На одной замерший Лигр, а на другой вновь бойня, только на этот раз с другой перспективы. Теперь уже Алекс стоял за спиной тени девушки. Он сжалась в комок, прикрывая рот обеими ладонями и сильно елозя локтями по обоям, оставляя на них жирные, сальные следы.

Неужели Лигр застал жертв нагими? Прямо в процессе? Дум начал испытывать по отношению к парню двоякие ощущения — омерзение и уважение одновременно.

Внезапно на пол брызнули хрустальные брызги. Неимоверно мощная лапа зверя отправила системный блок в короткий полет. Окончился он разбитым стекло — пакетом и единственным путем спасения. Коим и воспользовалась нагая девушка. Она прыгнула в открытое окно и, скатившись по пологому навесу, упала в кусты. Поднялась и не разбирая дороги, в панике бросилась бежать.

Картинки синхронизироались и Лигр, повертев головой, зарычал и сиганул следом в окно.

— Разумный зверь? — не поверил своим глазам Дум. — нет, невозможно — скорее натасканный на запах. Кто‑то хотел убить именно девушку или парня тоже? Тогда почему не было новостей о новом трупе? Тварь не справилась?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, а голова горела в огне.

Дум, корчась от боли, пытался вернуться обратно в реальность. Чем глубже погружаешься в подобные проекции, тем сложнее вернуться. Это схоже с попыткой вынырнуть из толщи воды, когда кислорода не хватает даже чтобы рукой дернуть. Легкие уже силяться вдохнуть, но волей ты им запрещаешь. Здесь же шла битва подсознания с сознанием.

Все вокруг Дума говорило — вот она реальность и только боль, как зищатный механизм, убеждала вернуться обратно.

— Эй… — донеслось до юноши.

Он стоял посреди дороги, сотканной из тумана и выложенной обрывками воспоминаний. Его собственная жизнь проносилась перед ним со скоростью хорошей гоночной машины.

— Алекс…

Чей‑то голос позвал его и Дум зацепился за него, как грешник за ниточку Будды.

— Да… очнись… же… ты!

С каждым словом ниточка крепла, уплотнялась и увеличивалась, пока, наконец, канатом не обвила тело парня и не выдернула на поверхность.

Алекс снова стоял посреди разрушенной спальни, но на этот раз он был не один. Он, сидел, прислоненный к стене и терпел нещадно избиение. Бледная Лиза лупила его по щекам с остервенением обиженной женщины.

— Ай! — воскликнул Дум, пытаясь защититься от неожиданно тяжелой руки.

— Проклятье! — воскликнула Лиза и ударила еще раз.

— За что?! — ошалело спросил маг, прикладывая к горящим щекам ладони. — я же уже очнулся.

— Ты меня до черта напугал, — парировала девушка.

— Чем?

— Да, проклятье, всем! — не выдержала девушка. — Я захожу — а ты стоишь по центру этого ада, руки раскинув. Бубнишь что‑то и кровь все лицо заливает.

— Кровь?

— Сам посмотри!

И Стронтон всучила ему в руки карманное зеркальце. Оттуда на Дума посмотрел некто, обладавший лицом цвета молока с кровью. Действительно — Алекс был похож на актера дешевого фильма ужасов. Струйки крови текли из уголков глаз, ушей, носа и рта. Рубашку явно придется выкидывать, а лицо довольно долго отмывать.

— Что это, черт возьми, было?! — продолжала вопить Лиза.

— Расследование, — проворчал Алекс, пытаясь встать.

С первого раза не получилось.

— И кончай ругаться, — добавил парень, когда Стронтон помогла ему подняться. — Тебе не идет.

— Да ты в таком виде тоже не красавец. И, еще раз, почему ты похож на… мертвеца?

— Возвращался в прошлое, — как ни в чем не бывало, ответил Алекс.

— Что? — возмутилась леди. — Ты меня за дуру держишь?

— Образно, — скривился Дум. — я образно выражался.

Дурой Лиза не была. Ни одна дура не способна вытащить подозреваемого в убийстве из полицейского участка. Но при этом, блонди оказалась не способна заметить интрижку своего бойфренда. Говорило ли это о слепой любви или о чем‑то другом? Алексу показалось, что он нащупал след беглянки.

— У тебя ведь есть подруги?

— Как и у любого нормального школьника, — Лиза убрала выбившуюся прядь и подошла к разбитому окну. — Хотя, в наличии друзей у тебя я немного сомневаюсь.

Дум не стал отвечать на шпильку. В конце концов леди была права — друзей у парня никогда не имелось. Да он как‑то и не стремился к успешной социализации. Одному всегда проще и удобнее.

— Позвони им.

— Обеим сразу?

— Если можешь так — звони обеим, — пожал плечами Алекс, краем рубашки вытирая лицо.

Когда‑то он уже использовал этот метод "исследований" для решения довольно сложной теоремы. Увы, теорема ему так и не поддалась, а вот два дня мигрени было обеспечено.

Стронтон еще немного "полюбовалась" разбитой в хлам комнатой, после чего достала телефон. Тонкие пальчики заскользили по телефону и вскоре из динамика донеслись мерные гудки.

— Не берет, — немного удивилась Лиза и набрала второй номер. — И Мали тоже не берет.

— Занятия уже начались? — спросил Дум.

В ответ блонди тихонько кивнула.

— Тогда поехали в твою школу.

— Зачем?

— Одна из твоих подруг сегодня не придет на занятия.

Стронтон некоторое время разглядывала Алекса, пока, наконец, не махнула рукой. Видимо девушка окончательно убедилась в его ненормальности. Что ж, Думу и не требовалось производить впечатление на шерифскую дочку. Впрочем, стоит быть откровенным с самим собой — вряд ли он способен произвести впечатление хоть на какую‑нибудь представительницу прекрасной половины человечества.

— Все выяснил, что хотел? — спросила Лиза.

— Вполне, — кивнул Алекс, отрывая спину от стены. Его слегка покачнуло, но на ногах устоять получилось. — Ты пока машину заводи, а я здесь еще немного поброжу.

Леди скептически на него посмотрела. Пожав плечами, она произнесла нечто нечленораздельное и исчезла в коридоре.

— "Стойкая" — прозвучал голос Керка. — "Как думаешь, она догадалась?"

— О чем?

— "Вот только не надо" — по ту сторону разбитого стекла приземлилась белопузая ласточка. — "Как думаешь почему ты так долго продержался со своим трюком?"

И действительно. Алекс сжигал мозг практически десять минут, хотя в первый свой опыт свалился без сил уже после двух.

— Ты?

— "Телепатия — полезная штука." — нахохлился Керк и нехотя добавил — "Пусть это и единственное, на что способны Проводники".

Алекс как‑то по новому воспринял присутствие в его компании говорящей птицы.

— Спасибо, — сказал юноша.

— "Что‑то, я не расслышал. Не мог бы ты повторить?"

— Да иди ты, — отмахнулся Дум.

Он сел на корточки и провел рукой по паркету. Было необходимо запомнить это новое для него чувство. Чувство необычайной близости к смерти. Буквально шестнадцать часов назад здесь разорвали на части целую семью.

В Думском бурлил азарт исследователя. Будь у него побольше времени, он бы обязательно задержался здесь, поглощая каждую кроху информации, до которой только мог бы дотянуться.

— "Эй, отвисни!"

Алекс вздрогнул и опомнился. Его опять замкнуло. Хотя на этот раз замыкание оказалось немного другим. Раньше он бы принялся считать трещины в полу, а вовсе не нежно гладить следы крови…

— Ты чувствуешь? — внезапно спросил парень.

— "Как ты сходишь с ума? О да, это я чувствую постоянно!"

Возможно дело было вовсе не в последствиях такой памяти. Ведь действительно — его никогда не замыкало на ощущениях, только на образах.

— Здесь что‑то не так.

— "Понятное дело" — Керк ударил клювом по подоконнику. — "Что может быть "так" в такой‑то резне?"

— Помолчи, — скривился парень.

Что‑то не так было вовсе не в этой комнате. Скорее — во всем здании. В его атмосфере. Ауре, если можно так сказать. Сперва Думский этого не заметил, но теперь ощущал так же отчетливо, как боль в щеках. Тяжелая, все же, рука у этой дамочки.

Выйдя в коридор, Дум доверился непонятно откуда взявшемуся чутью. Ощущение неправильности и некого непорядка тянуло его за собой. Будто опытный пес, парень шел по следу потустороннего аромата.

Пройдя несколько метров по коридору, Алекс оказался перед лестницей на чердак. Узкая, сбитая намного хуже центральной, она вела к неестественно черной двери. Но удивляло вовсе не это, а то, что маг сперва принял за узоры на стене. Стоило только приглядеться и становилось понятно, что это черные отпечатки. Отпечатки, никак не могущие принадлежать взрослому человекe. Скорее маленькому ребенку.

— Ты не хочешь туда подниматься, — прошептал Алекс, чувствуя, как потеют ладони.

Внезапно прозвучавший скрип эхом отражался от стен, и в этой симфонии, смешанной из вполне естественных тонов и толики потустороннего, Дум четко различил детский плач… А может и смех… Или мольбу о помощи.

Дверь на чердак завибрировала и из всех щелей повалил густой, черный смог. Всего за доли мгновения он закутал лестницу непроницаемым коконом.

— Ладно, — Дум глубоко вдохнул, зажмурился и досчитал до десяти. — Теперь я заинтригован.

Стоило его пальцам коснуться перил, как черный туман буквально взбесился. Стена мрака волной накрыла парня. По спине пробежали мурашки размером со слоненка. Именно это Думский ощутил, когда вошел на место убийства.

Отпечатки на стенах увеличивались, пока не превратились в тени. С каждым шагом те принимали все более пугающие очертания. Их клыки и когти будто пытались выбраться из двухмерного пространства.

Алекс мог поклясться, что в некоторых местах порвались разукрашенные обои, а иногда сама стена покрывалась небольшими холмиками и буграми. Словно нечто живое, жуткое и безумно злобное жило внутри и ждало шанса выбраться в объемный мир.

Ступеньки не скрипели, как это часто бывает в фильмах ужасов. Нет — нет, они всего лишь пытались засосать ногу внутрь, но стоило опустить взгляд, как дерево вновь приобретало положенные ему твердые свойства.

Кожа, мокрая от холодного пота, немного скользила по перилам. И когда ступени в очередной раз попытались закусить чужой ногой, Дум потерял равновесие. Он схватился за поручень и крепко зажмурился, пытаясь унять вибрацию в голове и звон в ушах. К горлу подкатил тошнотный ком. Живот скрутило тугой пружиной, ноги подкосились.

— Керк! — во всю мощь легких закричал юноша, но ответа не было.

В такой ситуации нормальный человек, выкрикивая известные ему молитвы, свалил бы куда подальше, но Дум уже не был нормальным. Он был начинающим магом, недавно одолевшим некромантку и сбежавшим из притона темно — магической швали.

Алекс не мог позволить, чтобы путь к очищению своего доброго имени преградила какая‑то неведомая, потусторонняя страшилка. Дум должен был решить эту проблему. Решить немедленно.

Накрутив себя подобными мыслями, юноша открыл глаза.

Лучше бы он этого не делал.

Пролет, разделявший второй этаж и чердак, внезапно вытянулся. Не десять, а пара тысяч ступенек отделяли Алекса от черной двери. Сотни окон пропускали тяжелые, багровые рассветные лучи. Тени вырвались из плена и резвились, обретая все более чуждые человеческому взгляду форму.

Дум повернулся, планируя использовать излюбленный прием всех авантюристов, но и до пола ступенек было не меньше. Мысль о бегстве как‑то сама собой потухла.

Что‑то мягкое, липкое и дурно пахнущее ткнулось в спину магу.

Алекс резко обернулся, но не увидел ровным счетом ничего. Пропала дверь, исчезли окна и тени. Теперь лестница вела в далекое ничто — воронку абсолютного мрака. Черная дыра, появившаяся в доме Метфилдов затягивала в себя. Ступени затрещали и щепки наточенными кинжалами полетели в сторону провала, сверкнувшего острыми стальными клыками.

Дум потерял чувство реальности. Он больше не знал стоит он или летит в сторону голодной пропасти; наверху ли он или под лестницей; жив он или мертв. Единственное, что еще поддавалось человеческому разуму это понимание того, что происходящее не имеет никакого отношения к миру людей.

Алекс, осознавая, что времени (если оно вообще здесь существовало) у него почти не осталось, прикрыл глаза и вспомнил вчерашнюю стычку. Он собрал волю, все свое желание жить.

— Negante!

Черный дым, обволакивающий юношу, показался лишь пятном краски, по сравнению с тем мраком, что вырвался изо рта мага. Оживший океан тьмы затопил бесконечное пространство и то задрожало мыльным пузырем. На этот раз приступ морской болезни показался Думу чем‑то приятным. Хоть что‑то человеческое в этой бездне.

Чувство полета исчезло, и парень рухнул на ступеньки. Ребра отозвались ноющей болью. Черная дыра исчезла, тени втянулись в стены, но бесконечные ступени даже не думали сокращаться. Напротив. Стоило только моргнуть, как их количество тут же увеличивалось по меньшей мере вдвое.

— Значит тебе было мало?

На этот раз Алекс вложил в заклинание ярость и гнев. Он словно накрутил на штангу дополнительный вес и использовал гораздо больше силы. После такого приема простое слово сорвалось с губ не так просто, и Думский буквально физически ощущал тяжесть Отрицания. Так называлось это заклинание.

— Negante!

Дум обнаружил себя стоящим вплотную к двери, ведущей на чердак. Рубашка, мокрая от пота и крови, была покрыта черными разводами. Как, собственно, и брюки.

— Да я так на одной только одежде разорюсь, — хмыкнул Дум и потянулся к ручке.

Вот только вместо холодной нержавейки, пальцы коснулись острой чешуи. Змеиное шипение заставило юношу вздрогнуть и резко отдернуть руку. Но когда Алекс посмотрел на дверь, то ручка вновь была обычной ручкой, а вовсе не капюшоном королевской кобры.

— Вот так вот, да? — прорычал раздраженный маг. — Ну, я в любом случае давно хотел сделать нечто подобное.

В этот удар хилый телом Алекс не вложил ни капли магии, но даже этого хватило, чтобы косяк сдался под давлением дверного замка. Оглушительный треск подействовал на парня не хуже хлесткой пощечины.

Мысли прояснились, а боль в ноге, использованной в качестве тарана, напоминала "смельчаку" о реальности. Пусть от страха сердце все еще обитало где‑то в районе пяток, но Дум все же сделал шаг вперед.

Чердак не встретил редкого визитера сонмом голодных вампиров, оборотней или еще какой нечистью. Картина помещения почти не отличалась от представления Дума о чердаках. Царство пауков, захламленных картонных коробок, разбитого ростового зеркала, ломаной мебели и прочего хлама, скопившегося за несколько лет жизни четы Метфилдов. Толстый слой пыли и вовсе намекал, что сюда не заходили по меньшей мере несколько лет.

Осторожно ступая по узкой дорожке между коробками и парой ящиков, Дум увидел местного новичка. Не слишком пыльный пакет с детскими игрушками висел на вешалке, составляя компанию дырявому драповому пальто, проеденной молью шубе и, что странно — кухонному переднику.

С очередным шагом, железный солдатик проткнул ружьем полиэтиленовую преграду и вырвался на свободу. Со звоном он покатился по пыльным доскам, пока не ткнулся в носок красных детских туфель.

Алекс медленно поднимал взгляд. С красных туфель, увенчанных черным бантом, до белых чулок с багровыми разводами. Выше — рваное алое платьице с черными пятнами. Еще выше — неестественно белая кожа тонких ручек.

Этого хватило, чтобы Дум отшатнулся и схватился за треснувшую раму старомодного зеркала. Резкий древесный скрип стрелой промчался по комнате, пока не исчез в многочисленных темных щелях.

Сглотнув, Алекс заставил себя поднять глаза еще на один уровень.

Девочка, лет пяти, стояла у окна, спрятав лицо так, словно была водящим в прятках. По её ладоням стекала черная смола. Вязкая и глянцевая, она падала на платье и спутывала волнистые золотые волосы. Большие капли с шипением срывались ниже, оставляя на полу знакомые Дэму черные пятна. Именно их он принял за узоры.

— Ты пришел поиграть? — прозвучал абсолютно обычный детский голос. — Давай поиграем.

Эти слова напомнили парню, что ему в девятнадцать лет не с руки бояться миниатюрной леди.

— Конечно, — кивнул Дум, делая шаг в сторону незнакомки. — Меня, кстати, Александром зовут, а тебя?

— Соя.

— Очень красивое имя, — слукавил парень. Может её родители не могли выговорить "з"? — Давно ты здесь?

Неизвестно откуда взявшийся порыв ветра растрепал золотые волосы, срывая с них капли смолы. Прикрывшись валявшейся на полу крышкой от кастрюли, Дум отметил как на коробках и ящиках, в местах, куда попали миниатюрные снаряды, появляются новые отметины.

— Ты пришел поиграть? Давай поиграем.

Маг сделал еще один шаг вперед. Почему‑то такое продолжение разговора его не удивило. Разум обычного городского жителя отказывался воспринимать девочку, как неживое существо, но что‑то более древнее, нежели мозг, не питало иллюзий в отношении Сои.

— Соя, может поищем твоих родителей?

— Родителей?

Дум подбирался все ближе. Он не знал, что будет делать, когда достигнет личного пространства существа. Единственное, о чем думал Думский — выиграть время разговором. В конечном счете, его масса тела гораздо больше, чем у пятелетней девочки. В крайнем случае — выбросит её из окна.

— Мама! — от визга у Алекса заложило уши. И почему все потусторонние твари так любят визжать.

За спиной девочки лопнуло стекло. Хоровод бритвенно острых осколков влетел в помещение. Алекс в очередной раз использовал крышку от кастрюли в качестве щита. Леди же как стояла, так и стоит. Только капли кипящей смолы с мерным шипением срывались с её локтей. Отвратное зрелище. Зрелище, которое не могло принадлежать "человеческому" миру.

— Братик просил Сою убежать. Соя должна была убежать, — голос девочки изменился. Из тонкого, детского, он стал густым, назким басом, принадлежащим молодому парню. — Беги! Соя, беги! Ради всего…!

Голос исчез, а вслед за ним пропал и образ брата. Мысли успокоились и Дум задышал ровнее.

— Соя плохая. Большой кот был здесь. Надо бежать… бежать. Соя не послушалась…Плохая. Она не послушалась… А ты хороший?

— Посмотри на меня, — попытался отшутиться Алекс. — разве такой симпотяга может быть плохим?

Еще до того, как закончить говорить, Думский понял, что сморозил что‑то не то.

Смола на ладонях девочки задрожала и вскоре та действительно смотрела на парня. Вот только леди даже не думала убирать руки от лица. Её глаза открылись прямо так — на тыльной стороне ладоней. Темноватые белки, маслянистые, зеленые радужки и темные, чуточку блестящие зрачки.

— Ты незнакомый, — взвизгнула леди.

— "Издеваешься?" — мысленно возмутился Дум.

— Мама не велела говорить с незнакомыми!

Алекс не успел заметить ошибку в логике существа, как девочка опустила руки. Теперь понятно, почему глаза у неё были на ладонях. Лицо, как таковое, отсутствовало. Вместо него зияла та самая дыра, с которой Думский уже имел счастье сразиться. Огромный провал во всю голову ребенка, по кругу увенчали треугольные, акульи клыки.

Смола на руках твари зашипела, волосы, будто наэлектризованные, вздыбились. Пригнувшись, уродец рванул, целясь в глотку магу. Парень на одних лишь рефлексах ударил существо все той же крышкой.

Призрак, разбрасывая коробки и ящики, отлетел к противоположной стене. Обычной пятилетке такой удар свернул бы шею, но тварь и не думала издыхать. Она поднялась на ноги, подняла руки, пару раз моргнула глазами и… переместилось на потолок. Словно таракан она забралась на стену, а с ней — на крышу. Замерев прямо над головой Дума, Соя зашипела.

Предчувствуя неладное, Алекс отпрыгнул в сторону. Мгновением позже в том месте, где он стоял, образовалась лужа кипящей смолы.

Закрепившись на потолке, тварь принялась плеваться черной смесью со скоростью пулемета Гатлинга. Дум, ощущая себя военным находящимся под арт — обстрелом, опрокинул зеркало и скрылся в импровизированном доте. В осколках он мог наблюдать за передвижением Сои, пытающейся отыскать ускользнувшую целью.

— "К черту тебя и твою Хартию!" — обматерив Керка, Алекс воскресил в памяти потрепанную книгу в кожаном переплете.

Страницы вновь зашелестели, вот только теперь поиски заклинания затянулись — существо больше не отражалась в осколках. Александр не успел ничего понять, как мощный удар в грудь отправил его в короткий полет, закончившийся столкновением с вешалкой.

Перекатившись в сторону, парень, схватив шубу, поднялся на ноги. Соя мчалась на него по стене так, словно та была беговой площадкой. Острые когти сверкнули на пальцах. Сердце, если бы могло сбежать из пяток, спряталось бы в подвале. Думу было так страшно, как еще никогда в жизни. И все же он сумел перебороть оцепенение и вскинуть шубу, словно тореадор красную тряпку.

Когти прорезали ткань, но запутались в меху. Алекс, крутанув запястьями, связал руки призрака и скинул того со стены. Увы, он никак не предполагал, что силы маленькой девочки хватит, чтобы разорвать плотную зимнюю шубу как тряпку.

На мгновение повисла тишина.

Сражающиеся стояли друг напротив друга. Думский, не дравшийся с десятилетнего возраста и потусторонняя тварь, обезумевшая от ярости. Удивительно, как парень только успел увернуться от выпада когтистой лапы. Тварь, чьи когти были в два раза больше её собственных предплечий, не справилась с инерцией и потеряла темп.

В этот самый момент Дум выполнил классический прямой правый. Удар, помноженный на скорость разворота, вес тела и разницу в росте, должен был свернуть челюсть пятилетки.

Послышался хруст…

Хруст пальцев Дума.

— Твою мать! — только и успел вскрикнуть парень.

Соя повалила его на спину, уперла колени в плечи и потянула клыкастую пасть к горлу юноши. Нечеловеческие сильные руки прижимали голову к полу, а сама леди весила никак не меньше центнера. Дум ужом извивался, пытаясь сбросить с себя существо, но не сдвинул ту ни на дюйм. Его словно бетонным блоком придавило. Смрадное дыхание забило ноздри, шею свело судорогой, и кожа покрылась мурашками. Шершавый язык коснулся адамова яблока.

— "Нашел!"

Страницы замерли и Дум прохрипел:

— Igniinferna!

Соя уже почти сомкнула пасть, как на ладонях Думского засияли пентаграммы. В воздухе запахло озоном, и сиреневая молния подбросила тварь на три фута в воздух. Этого хватило, чтобы Алекс выпрямил руки и вновь назвал слово — ключ. На этот раз он не прохрипел, а прокричал, использую все духовные силы, какие только имел.

Если вы когда‑нибудь видели молнию вблизи, то поймете, что вызвал новоявленный черный маг. Столб сиреневого света вырвался из ладоней, ударив прямо в грудь существа. Крик, полный боли и ужаса, медленно переходил в визг, а Алекс все держал и держал руки, ощущая, как сам слабеет чуть ли не быстрее, чем истончается образ Сои. Не надо было быть гением от математики, чтобы понять, что первым сдаст сам заклинатель.

Взгляд упал на солдатика. Пришло время служивому исполнить свой долг. Оживший благодаря телекинезу армеец взмыл в воздух. Сверкнуло жало штыка, исчезая в клыкастой пасти. Соя в последний раз вскрикнула и исчезла, а волшебная молния, пробив потолок, растворилась в рассветном небе.

Все, что смог Дум, это отряхнуть лицо от осыпавшейся древесной крошки и процедить:

— Жаренный полтергейст в собственном соку.

Затем парня вырвало. Прямо так — себе же на грудь.

— Не могу сказать, что одобряю метод.

Алекс одновременно был рад услышать Керка, но вместе с этим хотел запустить в птицу чем‑нибудь тяжелым.

— Где ты, проклятье, был?!

— Улетал подальше, — Проводник развел крыльями — совсем как человек.

— Ты мог помочь!

Дум с трудом поднялся на ноги и с отвращением стянул с себя рубашку. Оторванные пуговицы покатились по выжженному полу.

— Помочь? Может ты видишь у меня когти размером с саблю? Или клюв длинной с кинжал? Я ласточка, а не орел!

Думский, как не кряхтел, а не мог не признать правоты летуна. В конце концов Керк и так помогал чем мог, нельзя было требовать от него невыполнимого.

— Ладно, извини, — стушевался Алекс. — Забыли. Что это за тварь была?

— Потом расскажу. Твоя знакомка отчаянно пытается выбраться из машины, у которой случайно заклинило замки. Беги к ней, пока не пришлось ничего объяснять слишком умной девочке.

Маг, сверкая худым голым торсом, повернулся и благодарно кивнул не такому уж и бесполезному Проводнику. Керк в ответ только фыркнул и взмыл в кроваво — красное небо.

Глава 5. El terrorismo

Рубашку Алекс нашел в комнате покойного изменщика. Она оказалась велика ему на пару размеров, но за неимением лучшего выбирать не приходилось.

На ходу застегивая пуговицы, парень спустился на крыльцо и довольно резво добрался до машины. Старый фордик недовольно урчал, проявляя свое недовольствие такой нещадной экспулатацией. Двери, кстати, оказались заклинены весьма хитрым способом — при помощи палочек, воткнутых под замки.

Дум в очередной раз кивнул обиженному Керку, сидевшему на ближайшем фонаре.

— Вот и я, — сказал парень, садясь за руль.

— Что. Это. Было?! — обычно бледная Лиза была краснее помидора.

— Ну, знаешь, — Алекс выжал сцепление, включил первую и пикап, в последний раз фыркнув, покатил вниз по склону. — Свет венеры преломился в высоких слоях атмосферы и…

— Ты сейчас Уилл Смита цитируешь?

— А ты начинаешь мне нравиться, — улыбнулся Алекс.

Он надеялся, что это произведет хоть какой‑нибудь эффект, но… Никогда не стоит улыбаться девушке, если только сражался с полтергейстом, после чего тебя вырвало.

— Боже, ты меня убить хочешь?

Лиза открыла бардачок и достала мятную жвачку.

— На, съешь всю пачку.

— Ха — ха, — передразнил Алекс, но взял две пастилки.

Ощущение будто во рту выгуливали огромного пса постепенно прошло. Конечно оно не сменилось лесной свежестью, как уверяли в рекламе, но зубы больше не сводило.

— Знаешь, я начинаю сомневаться в своем решении вытащить тебя из клетки.

— Ну так верни обратно, — окрысился Думский. — Я, если честно, уже давно сомневаюсь в решении прилететь в вашу страну. Лучше бы в Пекин махнул.

— Вот и сидел бы у себя дома. Зачем на другой конец планеты полетел?

Фордик вырулил на узкую проселочную дорогу, и кроме головы заболела еще и пятая точка.

— У меня были свои резоны.

— Вот и терпи тогда.

Девушка отвернулась в сторону и уставилась на дорогу.

— Куда ехать хоть?

— Прямо, — отрубила она. — Как холм увидишь — там налево.

Дум не стал больше донимать Лизу пикировкой. Девушка и так держалась молодцом, хоть и решила превратиться в маленького ежика. Не так уж и просто потерять близкого человека и при этом доверить поиски убийцы, подозреваемому в этом самом убийстве. А если учесть, что она даже не знает о неверности собственного парня в ночь убийства…

Алекс покачал головой и переключил передачу. Трансмиссия затрещала так, будто в механизм попал если не щебень, так мелкий песок. Машина, пусть старая и дряхлая, продолжала покорно тащиться по убогой дороге. Резкий контраст с жилыми кварталами пригорода, и проселочной "трассой" по направлению к школе.

— "Все еще интересно?" — спросил Керк, парящий где‑то в вышине.

Дум кивнул, отчего‑то не сомневаясь, что Дух это увидит.

— "Ну хоть в любознательности тебе не откажешь" — телепатически вздохнула птица. — "Слушай сюда. У смертных есть присказка, что погибший страшной насильственной смертью становиться призраком. А теперь представь, что на земле семь миллиардов людей. Из них в день около десяти тысяч гибнет от голода. Как думаешь — мир светлое место, где страшные смерти происходят редко?"

Да, если задуматься, то в такой логике есть резон. И действительно, призраков тогда получалось бы огромное количество. Особенно в странах третьего мира.

— "Но смертные, надо отдать должное, недалеко отошли от истинны." — продолжил Керк. — "Призраки появляются, когда смертный погибает от сверхъестественного. Его воля, так сказать, синэргируется с волей убийцы и происходит миниатюрный коллапс континуума. Изменение задуманного хода бытия. Короче говоря — тот кто должен был жить, умирает. Но поскольку в программном коде это не записано, то остается его "забагованная" версия в виде слепка души."

Если бы Думский мог говорить, он бы обязательно спросил откуда Керк нахватался таких умных слов.

— "Тебя сильно головой приложили, что ли? Не понимаешь, что это значит?"

И тут Дума осенило. Действительно, если от девочки остался злобный полтергейст, значит лигр не был "обычным" зверем. Насколько вообще подобный гибрид в подобном месте может быть "обычным".

Это, без преуменьшения, была какая‑то магическая тварь!

— "Эврика!" — закаркал Керк, что заменяло ему смех. — "Вижу по твоей физиономии — догадался."

Но зачем тогда кому‑то из магов убивать Метфилдов? Но самое странное — почему выжила подруга Лизы? Её побег еще можно списать на неразумное животное, но на то, чтобы смертный ушел от мага… Алекс был всего пару дней знаком с потусторонним, но уже отчетливо осознавал всю мощь колдунов и ведьм.

— "Ты пока езжай по своим детективным делам, а я слетаю за информацией. И если в полете я вдруг упаду и сдохну, потому что ты решил отбросить коньки… Тебя не спасет даше чешуя Змея! Я найду тебя в любом уголке бездны!"

На этом трансляция закончилась и Керк упорхнул добывать сведения. Где и как — Алекс не знал, да его и не очень интересовало. Все, о чем мог сейчас думать парень — какая‑то древняя писанина в его голове, способная превращать его собственный рот в выхлопную трубу старого Жигули, а руки — в катушки тесла.

— Папа никогда не одобрял мои отношения, — вдруг произнесла Лиза.

Алекс посмотрел в зеркало заднего вида и самому себе закатил глаза. Эти молодые девушки и их любовь. И не важно, что она младше всего года на три. Все равно подросток.

— Он говорил, что моими чувствами просто пользуются.

Дум еле сдержался от одобрительного кивка. Бывалого шерифа не проведет какой‑то пубертатный футболист. Правильно папаша думал.

— А сейчас отец даже не хочет расследовать это дело. Просто спихнул ФБРовцам, а те — полиции Нью — Йорка. Типо раз у убитого бизнес в Яблоке, то им и расхлебывать. Уверена — отец даже на похороны Дина и его семьи не придет.

Алекс обязательно ответил бы что‑нибудь, но он был занят. Не сколько управлением разбитого форда, сколько самокопанием. В данном случае — в самом прямом смысле выражения. Парень сидел и тщательно разбирался в том, что же он там такое намагичил.

Машина вырулила в сторону пролеска и лучи солнца заигрались в золотых волосах леди. Правда парень видел вовсе не это, а старинные желтые страницы. Если бы книга не была нематериальной, Алекс ощутил бы слегка шершавый, слишком холодный для бумаги материал. Была ли это специально приготовленная кожа или иной материал?

— Я даже не знаю, кому могло понадобиться убивать Дина, — Лиза вытерла предательскую слезинку. — Он был замечательным!

Может пергамент? Нет, вряд ли. Впрочем, в данный момент это не очень важно. Алекс, стараясь не обращать внимание на содержание глав, отведенных под жертвенные ритуалы, перелистнул до заклинаний. Их здесь было всего около сотни — не так и много на общем‑то фоне.

— Почему ты молчишь?

— Я? — переспросил Думский, на секунду выныривая из собственной головы. — Нет, что ты! Я не молчу, я тебя слушаю!

Лиза посверлил его взглядом и слегка улыбнулась.

— Спасибо, — почти прошептала она. — С тобой приятно разговаривать.

Итак — парень выиграл еще минут пять свободного времени. Первое, что он отыскал, было заклинание "Negante". Написанное в начале второго века нашей эры и дополненное во время крестовых походов.

Жуткие рисунки пиктограмм, которые в последствии необходимо будет все же рисовать, были дополненные текстом на латыни. Это хорошо, поскольку большая часть, да что там — почти вся книга была на неизвестных Думу языках. Начиная Мандарин и заканчивая наречием какого‑то Ацтекского племени. Так что на расшифровку уйдет явно не один и даже не пять лет.

Благо Алекс свободно владел английским и немецким, умел писать и говорить на арабском и кантонском, читал на французском и испанском, немного знал хинди и фарси, а так же иврит. Последний выучил от скуки, потому что в какой‑то момент его жизни единственной доступной книгой оказалась Тора.

— Дин даже никогда не врал, — Лиза продолжала говорить о покойнике исключительно хорошее. — Наверное, он был идеальным парнем. Может его поэтому и убили? Судьба просто не может себе позволить отдать девушке идеального парня.

Рисунок козла идеально дополнил слова Стронтон, но Алекс и бровью не повел. Он, свернув под эстакаду, продолжил чтение. Что же латиняне писали про "Неганте"? Как выяснилось, это было вполне себе языческим заклинанием.

Неудивительно, что подобное знание появилось именно во втором веке — в эпоху распространения христианства. Если быть конкретным, чары развеивали "святую сущность". И, как это не редко бывает, не только "святую", но и вообще — почти любую. Называлось же колдунство — "Темным Отрицанием". Что, на вкус Алекса, оставалось избыточно пафосным.

— Жаль миссис Метфилд, — продолжила Лиза. — Ты бы знала какой она жизнерадостной была. Совсем не дашь пятьдесят! Боже, она ведь всего месяц не дожила до юбилея…

Второе заклинание, использованное Алексом, оказалось не в пример проще. "Адская молния". Все еще пафосно, но уже намного осмысленнее. Написано в начале семнадцатого века, чтобы… плавить двери сокровищниц. И, опять же, внезапно выяснилось, что оно может несколько больше. К примеру — уничтожать нетелесные сущности, а еще выжигать у попавшего под действие душу. В следствии чего признано "одним из чернейших" и запрещено.

— И маленькая Соя, — Лиза разве что не всхлипнула. — Она была такой красивой и такой смешной.

Кстати, насколько понял Алекс, и "Черная Месса" и "Проводники" являлись созданиями Хартии. Вот только что это за зверь такой и с чем его едят, понять было сложно. То ли группа магов, после очередной стычки, поделила всех на Порядок и Хаос. То ли произошел какой‑то катаклизм и все, сговорившись, дружно подписали соглашения. Придумали себе законы и парней, следящих за их исполнением.

Дойдя до этого момента в предисловии (да — да, у гримория оказалось предисловие), Алекс чуть было не скатился в кювет.

— Я понимаю, тебя это шокирует — но держи машину ровнее, — прокряхтела Лиза, потирая перетянутый ремнем бок.

— Прости, — извинился Алекс. — Но ты продолжай. Лучше выговориться, чем держать все в себе.

Стронтон чуть помолчала.

— Спасибо, — повторила леди. — Ты очень хороший слушатель.

Госп… Алекс припомнил сцену в доме Метфилдов и поспешил исправиться — дьявол! Она даже не представляет, насколько он хорош как слушатель!

И упомянутыми Керком Стражами оказались ни кто иные, как Джины. Те самые из арабских сказок. Вот только вместо того, чтобы жить в лампах и исполнять по три желания, они ревностно охраняли сакральные таинства Хартии. Как при этом появлялись маги Хорты — для парня большая загадка.

— Мы приехали, — неожиданно сказала Лиза.

И действительно, машина, недовольно ворча, остановилась на вершине невысокого холма. Дорога из разбитого асфальта, раскрашенная нелепыми, ярко — белыми полосами, вела прямо к зданию школы.

Невысокое двухэтажное строение, увенчанное весьма условным крыльцом. Ведущий к нему пандус давно и безнадежно растрескался, некультурно выставив на всеобщее обозрение исподнее из арматур. Стены и вовсе угрожали серыми пятнами отсыревшего кирпича. Крыша шелестела жестью на ветру, от чего создавалось впечатление, что эта "избушка" натурально кого‑нибудь съест.

Со стороны парковки, весьма контрастно заставленной старыми и новыми, спортивными машинами, тянулась вереница учеников. Столь же, к слову, контрастная. Видимо правду говорят, что в подобных пригородах живут либо бедные, либо же напротив — совсем не бедные.

— Пойдем, — Лиза уже открыла дверь, как её остановил Алекс.

— А у тебя в школу пропускают каждого желающего?

Не по годам прекрасная глаза округлились, а секундой позже Лиза грязно выругалась. Видимо накладывался отпечаток жизни бок о бок с шерифом.

— Подожди секунду, — попросил Алекс, закрывая глаза.

Не могло же в этом сборнике таинств не найтись подходящего на подобный случай заклинания. Ну там — невидимость, неосязаемость, отвод глаз, смена личины, смена пола… да хоть что‑нибудь.

Думский около десяти минут листал Черную Мессу, но кроме многочисленных кровавых пособий так и не нашел ничего подобного.

— Проклятье, — процедил парень. — Значит эта магия у них разрешена? Чертовы супер — мены.

— Что делать‑то будем? — спросила Стронтон.

— Импровизировать.

Думский открыл дверь и решительно пошел ко входу в школу. Лиза несколько пришибленно семенила следом. Настроение у девушки колебалось не хуже стрелки счетчика Гейгера в Чернобыле. То она была мало чем отличима от Джин, то пародировала комнатную зверушку. Вот и сейчас она, притупив взгляд, покорно шла следом. Неужели на людей настолько сильно действует утрата близкого человека.

Сам‑то Алекс не помнил ни смерти матери, ни, тем более — отца. Всю жизнь парень жил особняком ото всех остальных и так и не успел завести тесных связей. А в ноной стране за пару дней тесными связями не обрастешь.

Поднявшись на крыльцо и убедившись в том, что сериалы и фильмы, в которых подростков играют тридцатилетние актеры, врут, Дум подошел к стойке охраны. Металлоискатель, ленивый пузан в темно — синей форме и явно не пустая кобура. Ну чем не радостное приветствее подрастающего поколения.

— Добрый день, — Алекс сверкнул корочками с правами и карточкой слушателя СПбГУ.

— Не задерживай очередь, — буркнул охранник и продолжил следить за показаниями арки.

Коридор в школе выглядел вполне себе обычным. Разве что по стенам красовались красные шкафчики, а ламинат блестел не хуже кафеля в бассейне. Пахло здесь, как ни странно, хлоркой и еще одним странным оттенком. Алекс не сразу разобрал в нем аромат разбитых мечтаний и несбывшихся надежд. Типичная школа в начале учебного дня.

— Это что сейчас было? — прошипела Лиза, вновь сменившая темперамент.

— Старый студенческий трюк, — пожал плечами Думский. — Я так на сотню другую лекций проходил. В разных институтах. И даже в разных городах!

Стронтон недоверчиво фыркнула.

— Магия, — поморщилась она.

— Никакого обмана! — возмутился Дум. — Главное идти с видом человека, который уверен в том, что ему можно здесь пройти.

— Говоришь как вор.

Дум не стал уточнять, что в своей нелегкой учебной жизни ему приходилось и воровать. Когда денег не хватало на учебники, а к компьютеру не подпускали за очередной вымышленный проступок, Алекс ворочал методички, конспекты и даже научные труды. Последние преимущественно из библиотек, а вот первые два — из сумок студентов.

К чести Думского — он их возвращал. Почти всегда!

— Вряд ли ты так же сможешь попасть в класс, — заметила Стронтон, натянуто улыбаясь приветствующим её людям.

А девушка‑то, оказывается, обладала популярностью. Народ не отпугивало даже наличие родителя в силовых органах. А тинейджеры в таких местах, насколько знал Алекс, больше всего боялись именно департамент шерифа.

Ведь именно эти товарищи в коричневых рубашках и синих штанах могли на раз испортить личное дело. Курил марихуану, занимался сексом в общественном месте, распивал алкоголь и все такое прочее.

— Нам и не нужно попадать в класс, — ответил Алекс. — Опиши своих подруг.

Стронтон ненадолго заудмалась. Подобное свойственно большинству людей, но Думского это раздражало. Все равно как если сам ты пользуешься последним поколением процессоров Intel, а собеседник пытается раскачать старенький Пентиум.

— Мали — высокая шатенка. Очень симпатичная и всегда улыбается. Еще она блюз поет в местном баре. А Кара, — тут Лиза сделала заминку и окинула собеседника оценивающим взглядом. — ты её сразу заметишь… Все парни её сразу замечают.

Алекс не стал говорить, что такое описание поискам мало помогало. В конце концов они идут вместе, и если на горизонте появиться кто‑то из упомянутых леди, Стронтон сразу на неё укажет. Ну, во всяком случае Думский на это очень рассчитывал.

Народ в коридорах потихоньку рассасывался. Кто‑то уходил на верхний этаж, остальные разбредались по аудитории. При этом чувствовалась некая отчужденность. Обычно в школе класс, даже если не очень дружит между собой, всегда кучкуется у дверей кабинета. Здесь же классов, как таковых, не заводилось.

У каждого имелось его собственное расписание, так что в быту было разделение не по "классам", а по "предметам". Немного странно для иностранца, но типично для местных.

Особенно неприятно для слуха Алекса стучали дверцы шкафчиков. Каждый раз на этот звук хотелось обернуться. Студенты же (учениками здесь, вроде, называли только младшеклассников) не обращали внимания. Более того, они не обращали внимания и на бродящих учителей. Среди последних все так же доминировали женщины, но мужчин, все же, было больше чем на родине да и намного моложе.

Наконец на горизонте появилась леди, от которой у Думского захватило дух. Она сидела в классе иностранных языков и непринужденно листала учебник по испанскому. На длинные стройных ноги в черных чулках качалась туфелька на высоком каблуке.

Короткая деловая юбка как бы невзначай открывала безумный вид на округлые, подтянутые бедра. Белая блузка подчеркивала стройную талию, а черные волосы плавно спускались на плечи, обрамляя тонкую шею. Черные очки на миленьком, чуть курносом носу и блеск пуговиц, на вздымающейся в такт дыханию идеальной груди.

Лицом же леди была прекрасна настолько, что могла бы немедленно завоевать подиум недели мод.

— Это не Кара, — вздохнула Лиза.

— Ага, — кивнул Алекс. — Я знаю.

Лишь в последний момент он успел скрыться за углом.

— Мисс Стронтон? — проклятье, даже голос у неё был такой, что в штанах становилось тесновато. — У вас, вроде, не мой урок первым.

— Да, мисс Комеденти, — кивнула блонди. — Я просто показываю школу нашему новенькому.

— "Что?! Она совсем с ума сошла?!" — сердце Алекса бешенно стучалось.

— Ну, пусть зайдет.

Лиза повернулась к Алексу, а тот активно водил ребром по горлу.

— Нет, — немного удивленно протянула девушка. — Он стесняется.

Мисс Комеденти ответила не сразу:

— Ну ладно, — произнесла она. — Может увидимся на днях.

И Алекс потащила Лиза в сторону, стараясь отойти от кабинета как можно дальше. Ситуация не нравилась ему все больше и больше.

— Да что такое? — прошипела блонди, когда они оказались на лестнице.

Народа здесь уже почти не было. Звонок, смахивающий на сирену воздушной тревоги, прозвенел минутой ранее. Студенты разбрелись по классам и "заговорщики" остались одни. Но Думский, все же, решил в этом убедиться и отвел Стронтон в тень. Так ему казалось надежнее.

— Она не человек.

Девушка закатила глаза.

— Да — да, — замахала она рукой. — Все говорят, что она нечеловечески красива.

— Именно! — сквозь зубы прорычал Думский. — Уже видел таких недавно. Их нимфами зовут.

Стронтон сперва засмеялась, а потом, видя серьезное лицо парня, подавилась собственным смехом.

— Ты серьезно? — откашлявшись спросила она.

— Вполне, — кивнул маг. — Я их запах теперь ни с чем не спутаю.

С этими словами Алекс потащил Лизу вверх по лестнице. Если они не обнаружили подруг на первом, стоило понадеяться на второй. Никто, конечно, не утверждал, что в школе окажется хоть одна из подруг, но поиски требовали отправной точки.

— И как же они пахнут?

Алекс не часто в своей жизни был вынужден думать над ответами.

— Обломом они пахнут, — проворчал юноша. — Добротным, мужским обломом.

Лиза фыркнула, но не рассмеялась. Видимо имела хоть немного сострадания, а может просто не очень уловила суть иронии.

Второй этаж мало чем отличался от первого. Коридоры такие же, только зрительно казались шире из‑за отсутствия пресловутых шкафчиков.

— Где здесь обычно собираются посплетничать? — спросил Дум, стараясь передвигаться строго по центру. Так куда меньше шансов, что его обнаружат из кабинетов и аудиторий.

— Девчонки — в туалете у торца.

"У торца" — мысленно повторил Алекс. — "Ну почему обязательно у торца?!"

В классе биологии тинейджеры активно препарировали лягушки и это не внушало особенного оптимизма. Тайком от Лизы, Алекс нацарапал ногтем на ключе от машины несколько иероглифов. Отчего‑то ситуации нервировала его.

Дум даже не знал было ли это связано с нимфой или, все же, лягушкой. Проклятье, может он просто постепенно сходит с ума!

Линолиум под ногами чуть хлюпал, словно жалобно моля наконец перепрошить его. Но проскользивший мимо уборщик вряд ли когда‑нибудь этим займется. Старенький афро — американец, вооруженный желтой тележкой, шваброй и сотней другой средств. Его лицо прикрывала кепка и Дум даже не обратил внимания на дорогие туфли. Слишком дорогие, чтобы принадлежать уборщику…

Вместо того, чтобы смотреть в оба глаза, юноша размышлял над ситуацией с Комеденти. Что нимфа могла забыть в таком захолустье? В последнее время Алекс разучился верить в совпадения. Если она тоже охотиться за Черной Мессой, то сексапильная нимфочка добавляется к и без того немаленькому списку тех, кто хочет его убить.

— Ты далеко собрался?

Алекс обернулся. Лиза стояла около дверей уборной. В очередной раз зависнув, Думский уже начал спускаться по лестнице — дублеру.

— А, ну да, — только и смог промямлить парень.

Хорошо, что его окликнули. Зависая, он мог пройти не только к лестнице, но и спуститься вниз. Там сесть в машину, завести двигатель, доехать до Нью — Йорка и только после этого очнуться. Такая вот особенность абсолютной памяти и высокого уровня интеллекта.

Петли, что странно, скрипнули. Неужели только что прошедший уборщик даже не смазывает железо?

Внутри дела обстояли не лучше и не хуже, чем в любом подобном месте. Длинное зеркало во всю восточную стену. Несколько умывальников, пара сушилок и семь кабинок. Алекс больше привык к писсуарам, но это не та тема, которую можно подробно обсуждать.

Белый кафель, пара окон — полосок во внешней стене и абсолютно нелицеприятное тело по центру. Нет, тело‑то конечно вполне приятное… было… когда‑то. Когда ему еще не всадили пулю в голову, раскроив прелестное личико. Красивая, фигуристая барышня лежала в луже воды, хлещущей из разбитой раковины.

— О бо… — Лиза уже почти сорвалась на крик, но Алекс вовремя зажал ей рот ладонью.

— Ей уже не поможешь. Вот только тело еще даже не начало коченеть — убили не так давно. Так что убийца еще может быть рядом. Если не хочешь, чтобы мы к ней присоединились — сбавь децибелы.

Убедившись в том, что его услышали, Думский убрал ладонь и подошел поближе. В черепе, со староны затолка, застряло несколько керамических осколков. Вокруг них весьма неаппетитно скрутились густые, черные волосы и спеклась кровь. Видимо девушку ударили еще при жизни. Сильно ударили.

Но при этом не разодрали коротку (очень короткую!) мини — юбку и не порвали сетчатые чулки. Тем более не содрали короткий белый топ, обнажавший плоский живот и подчеркивающий соблазнительную грудь.

Явно не изнасилование.

Ну уж а "контрольный" выстрел в голову сразу отметает ссору на почве ревности или страсти.

— Ты чего делаешь? — прошептала Лиза.

Она опять взяла себя в руки и подошла ближе. Удивительная девушка. Вернее — удивительно странная. Впрочем, как и все вокруг мага.

— Тело осматриваю, — буркнул Алекс.

Судя по росту, весу и характерным пото — выделением на лбу и за ушами — именно Кара находилась в ту ночь в комнате Дина. Ну, во всяком случае вкус у изменщика имелся. И красавицу — блонди охмурил и со знойной брюнеткой успел развлечься. Ну или не успел. Все зависело от того, какая по счету это встреча была. Впрочем, Дума опять занесло.

— Мы должны найти убийцу! — возмутилась Стронтон.

— Может и должны, — протянул Дум.

Что‑то по прежнему его напрягало. Тело в туалете, конечно, само по себе не способствует глубинной релаксакции, но здесь было что‑то еще. Что‑то столь мелкое и незаметное, что даже Думский не мог это обнаружить.

— Её допрашивали, — вынес вердикт парень.

— Зачем?

— Не знаю, — покачал головой Алекс. — Но допрашивали жестко. А она не знала, что ответить. Большего сказать не могу — я не патологоанатом.

— А как насчет того твоего трюка? — напомнила блонди.

Алекс посмотрел на красавицу и сглотнул. Такой только по стопам отца и идти. Супер — копом станет.

— Не хочу окончательно поджарить мозг. Он мне дорог.

— Тогда спрячься где‑нибудь, а я позвоню в "911".

С таким заявлением сложно поспорить. Думский, в очередной раз убедившись, что Стронтон достаточно умна, поднялся с корточек. Он уже повернулся ко входной двери, как заметил кое — какую неувязку. А именно — вода вокруг Коры. Лужа растеклась не равномерно. Весьма неравномерно!

— Лиза! — только и успел крикнуть Алекс, но было уже поздно.

Из кабинок одновременно выпрыгнуло три человека. Одного из них Дум уже видел. В тот злополучный вечер в не менее злополучной ломбарде.

Три высоченных, одетых с иголочки, широкоплечих мордоворота зажали их в кольцо. В перед вышел угрожающего вида мужчина, чью правую скулу пересекали шрамы. В правой руке, толщиной достаточной, чтобы ею одной задушить быка, он держал длинный тубус. В левой покоился Десерт — Игл неизвестной Алексу модификации. Вместо магазина у пистолета почему‑то был шестизарядный барабан.

— Мистер Думский, — прозвучал низкий, густой бас.

Алекс дернулся как от пощечины — этот франт выговорил его фамилию без акцента. Вообще без акцента! Люди не умеют говорить без акцента! У каждого есть свой.

— Сэр, — голос Дума дал предательского петуха. — Рад снова с Вами встретиться.

— Лукавите, мистер Думский, — гигант резким движением убрал пистолет и взял Лизу за плечо. Выглядело это угрожающе. — Вы прекрасно знаете, что мы ищем, а мы знаем, что Вы это украли. Нам бы хотелось получить книгу.

Мозг Алекса работал на такой скорости, что на одно слово Искариота приходился целый абзац мыслей. Он сказал украл? Стоит закинуть удочку…

— Сэр, чьего имени я так и не знаю.

— Смит, — перебил франт. — Джон Смит.

Думский скривился — мог придумать и более сложный псевдоним.

— И вот еще, юноша, на случай если вы захотите обратиться к властям.

И Смит протянул удостоверение агента ФБР. Парень мысленно выругался — вот каким фбровцам передал дело отец Лизы. Проклятые фанатики. Неужели их сеть настолько распространена, что свои люди есть даже в такой структуре? В подлинности ксивы, маг не сомневался.

— Так вот, — Дум прокашлялся, сделав вид, что произошедшее не произвело на него впечатления. — Книгу я, естественно, спрятал. Но! Но! Но! — прикрикнул Алекс, заметив как к нему подходят напарники Смита. — я успел прочесть несколько глав и, уверяю Вас, стоит Вам меня коснуться и сперва помру я, а потом сгорит и книга.

Бугаи встали, как вкопанные и синхронно повернулся к главарю. Тот размышлял недолго и вскоре отрывисто кивнул. Искариоты вернулись на исходные позиции. Так Алекс узнал сразу несколько вещей. Для начала — фанатики понятия не имели, что Месса была поглощена. Второе — они уверены, что он как минимум прошедший обучение маг, а не новичок самоучка.

— Весьма странный метод предохранения, — прогремел Джон.

— Наслышан о ваших застенках, — процедил в ответ Алекс. — Нет никакого желания испытывать их на собственной шкуре.

— Маги, — фыркнул один из громил.

Алекс удостоил этого умника снисходительной улыбкой. Нужно же было поддерживать образ.

— Тогда могу предложить Вам торг, юноша, — тон Смита не изменился ни на ноту. — Жизнь этой прелестной леди в обмен на Черную Мессу.

— Могу я поинтересоваться зачем она вам так нужна?

Ответом была тишина. Тянущая, неприятная тишина. Будь здесь часы, бег секундной стрелки отзывался бы ударами набатными колокола. Время, казалось, застыло и замедлило свой бег. Жесткий диск в голове Алекса крутился с такой скоростью, что парень опасался как бы из ушей не повалил дым, а обратная цикличность не создала черную дыру в его затылке.

— Убивайте её.

Лиза вздрогнула, а Смит изогнул левую бровь. Он сжал руку и Стронтон закричала. На кого‑нибудь это произвело бы впечатление, но Алекс по белизне костяшек видел, что созданного давления не хватит, чтобы сломать ключицу.

— Ну? — Алекс блефовал. Блефовал пошло, не имея на руках даже "пары".

— Стоит мне усилить и…

— И Вы сломаете ей ключицу. Кость вопьется в сонную артерию и Лиза истечет кровью. Я знаю анатомию, сэр.

Это длилось недолго. Около тридцати секунд. Может чуть меньше. Наконец Смит, чуть побагровев лицом, разжал хватку. Ну конечно, Искариоты сражались против магов. Но ведь они должны были сражаться за что‑то. Так что очевидной парадигмой их бытья являлась священность жизни смертного. Наверняка в этом правиле были свои исключения, но без необходимости эти фанатики не станут убивать простых людей.

Ситуация оставалось напряженной. Да, Искаориоты не убьют Лизу, но и отпускать они её не сборилась. Алексу надо было придумать выход.

— А вы не глупы, мистер Думский, — огромный франт переместил руку с ключицы, на локоть блонди. — Убийства смертных нам не приятны, но мы не имеем ничего против более… — раздался неприятный хруст и Лиза закричала. — жестких методов ведения переговоров.

Со стороны могло показаться, что Дум внимательно следит за происходящем, играя желваками от бессильной злобы, но это было не так. Его мозг в этот момент работал с безумной скоростью, выделяя из окружающей среды самые разные предметы и проводя безумные вычесления. Импульсом силы можно было разбить трубу и нагреть воды, вызвав струю пара, но это ошпарит леди. А она ему нужна была целой… ну, исключая вывихнутый локоть.

Использовать воду, как проводник тока? Слишком большой риск поджечь здание и привлечь еще больше внимания к своей персоне. Взывать взрыв канализации? Самый безумный из всех вариантов и самый невполнимый.

— Ваше решение, мистер Думский? — сквозь зубы процедил поддельный федерал.

Вот если бы только Лиза умела читать по губам!

Внезапно Алекса осенило — она ведь была дочерью шерифа. А Виндлэйк, так или иначе, но косвенно находился в юрисдикции Нью — Йорка. Следовательно курсы повышения квалификации её отец проходил в Большом Яблоке.

Дум привлек внимания компаньонка и незаметно посигналил большим пальцем и мизинцем. Лиза сперва опешила, а когда опомнилась, то кивнула и послушно зажмурилась.

— Вы знаете, — протянул маг, снимая кварцевые часы с запястья. — у нас в Петербурге сейчас ночь, а какое‑то время мне приходилось подрабатывать фонарщиком.

Закончив цитату, Алекс подкинул часы в воздух и закрыл глаза рукой. Даже так — сквозь одежду, плоть и плотно зажмуренные веки перед глазами расцвела алая пелена. Самодельная световая граната сделала свое дело и фанатики закричали от боли.

Открыв глаза, Дум подхватил с пола рулон туалетной бумаги и швырнул им в лицо Смиту. Тот, будучи дизориентированым, потерял равновесие и упал, освобождая Стронтон от захвата. Блонди пока еще не пришла в себя — она‑то рукой не прикрылась.

— Бежим! — крикнул Алекс, хватая леди за запястье и на ходу выдергивая из кобуры Джона запасной пистолет.

Лиза, словно крот, слепо следовала за магом. Не успели они покинуть злосчастный туалет, как грянул гром.

— Не стрелять! — закричал ослепший Смит.

— Проклятье! — прошипел Алекс, прижимая ладонь к ране на правом плече.

Пуля прошла по касательной, но субтильному парню и этого хватило, чтобы ощутить как жадный метал лизнул кости.

Мазнув кровью по косяку, Дум вывалился в коридор. По иронии судьбы получилось, что теперь не он тащил Лизу, а она его.

Спасение в виде лестницы было уже близко, но путь к нему перекрыли появившееся подкрепление франтов. Видимо прибежали на звук выстрела.

— Вот черт! — выругалась леди, когда в стену рядом с ними впилось несколько дротиков. Такими еще обычно медведей в зоопарках досыпать отправляют.

Алекс, обреченно вздохнув, начал без разбора палить в Искариотов. Вот только левой рукой стрелять парень не умел, а правая висела безжизенной веревкой. В итоге не одна пуля не попала в цель. Правда и этого хватило, чтобы фанатики скрылись с линии огня.

— Дай сюда, — процедила Лиза и выхватила пушку, одним метким выстрелом сбивая крышку с предохранителя пажарной тревоги.

К световой гранате прибавился и эффект шумовой. Школу заполнил звук сирены, а через мгновение заработали опрыскиватели.

— Да шевелись же ты, — кряхтя, Стронтон потащила Алекса вперед по коридору.

Так, оставляя кровавые разводы, они миновали несколько кабинетов, пока не добрались до коричневых дверей с длинными, стальными ручками. Буквально швырнув в них раненного, Лиза сама вошла внутрь и вдела в ручки сквородку, как‑то хитро её закрепив. Этого девушке показалось мало и она попыталась придвинуть к дверям печь для кексов.

— Может поможешь? — от натуги голос леди звучал как из старого приемника.

Алекс очнулся от боли и взмахнул рукой. Лиза вскрикнула от неожиданности, когда тяжеленная печь внезапно ожила и самостоятельно доехала до двери.

— Дай мне тесто, — прошипел Дум.

После того финта с расследованием в доме и борьбой с мертвой девочкой — эта царапина не казалась ему легким ранением. К тому же от крови уже вторая рубашка за день из белой превратилась в бледно розовую.

— Не самое лучшее время, чтобы поесть! — гаркнула Лиза.

Пока Дум отползал в укрытие в виде хромированного ряда духовок Стронтон, приложила к локтю скалку. Она сделала всего одно ловкой движение и Алекс сморщился от очередного хруста и вскрика. Зато рука вернулась к своему обычному виду.

Тесто, — морщился парень. — дай же мне это чертово тесто.

От постоянно лющейся воды начало щипать в глазах и Алекс уже плохо видел, что делала блонди. Но "заказ" он все же получил.

— И что ты с ним..

Договорить Стронтон не успела. Она лишь ошалело смотрела на то, как Думский забил не такую уж поверхностную рану толстой полоской теста. Взяв с разделочной доски гарелку для обжига гренок, парень часто задышал и нажал на кнопку. На миг Думу показалось что от его крика у него порвуться щеки.

Обессилевший, он обронил агрегат.

— Больной идиот!

— Может и больной, — перед глазами все плыло. — но не идиот. Я кровь остановил и обеззаразил, ну и шрам потом бледный совсем будет.

— Косметолог, чтоб тебя…

И вновь леди не суждено было договорить. В двери ударилось нечто тяжелое. Когда же створки не поддались, то зазвучала грубая мужская ругань. Снова грянули выстрелы и на пол сыпануло стекло.

— Прячься! — Алекс утянул Лизу вниз.

Девушка, аккомпанируя канонаде вскриками, уселась рядом, скрывшись за духовками. Наверное не самое надежное укрытие, учитывая наличия рядом газовых вентилей.

— Надолго это их не удержит, — констатировал Дум, смотря в отражение начищенной до блеска сковородки. Её он использовал вместо перескопа.

— Ну так наколдуй что‑нибудь!

Наколдовать… а почему бы, собственно и нет.

— У тебя осталось четыре пули, — произнес Алекс. — постарайся их задержать.

Стронтон опешила, но Дум уже не обращал на неё внимания. Он погрузился в свою память, отыскав там самый темный и самый страшный закуток — Черную Мессу. Вновь зашелестели древние страницы, замелькали жуткие картинки.

— "Не то, и это не то" — мысленно бубнил маг. — "И это не то".

В книге было слишком много неизвестных ему языков, а в тех, что он знал — сложно было найти что‑то подходящее. Впрочем, пару раз Думский даже видел русский текст, но поборол любопытство и не стал вникать в Велесову магию. Все равно рядом не было животных.

Оставалось только одно — воспользоваться арабским.

Когда парень открыл глаза, то увидел Лизу, швырнувшую в сторону входа всю находящуюся рядом кухонную утварь. Видимо патроны закончились уже давно. Двери, правда, все еще держались и перестрелка велась из окон.

— Поползли, — прошептал Алекс, пусть в этом и не было резона.

Стронтон не спрашивали куда и вскоре они уже оказались около встроенной в стену крышки мусоропровода.

— Мне нужна пара секунд.

Алекс достал из кармана платок и надавил на рану. В глазах побелело, но своего он добился — своеобразный мелок напитался алыми чернилами. Когда из коридора послышался командный голос Смита, а в двери перестали колотить, Думский понял, что много времени у него нет. Когда же фанатики спилили первую петель, юноша решил, что пора заканчивать "залипать" и пора действовать. Чертова абсолютная память…

Струи воды несколько мешали, но Дум все же нарисовал нехитрый узор на сухом клочке стены.

— Alairtfaei, jaysh 'amir almayit, — произнес Алекс, чувствуя как к физической слабости прибавляется еще и какая‑то другая. Видимо и в заклинаниях имеется ограниченный запас сил.

— И? — возмутилась Лиза. — Почему ничего не происходит?

— Смотри, — только и ответил Алекс.

Двери уже сняли с петель и отшвырнули в сторону. Первым в помещение вошел коротко стриженный блондин. В руках он держал штурмовую винтовку какой‑то неизвестной Думскому модификации. Уже одна эта неизвестность говорила о многом…

Стоило только дорогим туфлям коснуться кухонной плитки, как все вокруг завибрировало. Затрещали полки, обрушивая на поль мелодичный водопад из вилок, ложек и ножей. Загрохотали бесчисленный подносы, отбивая никому незнакомый марш. С безумным скрипом открывались и закрывались. Густые тени опустились на пол.

Они стекали со стен и потолка, пузырились в плиточных швах, пока не начали вырывать в трехмерное пространство. Сперва появился холм, потом из него вытянулась рука, следом череп, сверкающий багровыми глазами. Это был призванный в мир живых Эмир, давно уже почившей армии. Судя по безумной улыбке черепа (и как он вообще улыбался одними костями) проклятый правитель был рад вырваться из Ада.

Длинный костяные пальцы схватили ногу блондина. Выстрелы, второй, третий, но пули не могли причинить вреда ожившей тени. Она только все быстрее выбиралась из черного бугра — портала. Эдакого нарыва, в котором вместо гноя — вся бездонная пропасть адских чертогов.

— Изыди.

Сверкнуло стальное лезвие. Смит одним взмахом странного меча рассек тень на две половины. Вновь погибший эмир закричал. Он так и не успел насладиться вражеской агонией, как оказался скручен своей собственной. Черный бугор затягивал его внутрь, а Эмир цеплялся черными костьми за пол, крича и оставляя глубокие царапины.

Меньше чем через удар сердца все было кончено — тени втянулись в углы, вернулись на потолок и растворились на полу.

Дум в шоке смотрел на древний клинок. Его внимание привлекла старинная, куда старше чем сам клинок, расплющенная серебрянная монета, увенчавшая рукоять оружия. Сколько там Локсли говорил было мечников — тридцать? Тридцать мечей с тридцатью серебрянными монетами. А что если…

— Алекс! — шикнула Лиза.

Парень очнулся от очередного непроизвольного мозгового штурма. Да уж — не самый подходящий момент, чтобы страдать болезнью сверх концентрации.

Дум втянул сковородку — перископ и вернулся обратно в укрытие.

— Не сработало? — прошептала Стронтон.

— Мистер Думский! — гаркнул Смит, отчего‑то не рисковавшей бегать по кухне. — У вас есть минута, чтобы сдаться добровольно!

— Как видишь, — натянуто улыбнулся Алекс.

— И что нам делать?

Благо на этот вопрос Думский подготовил ответ заранее. Признаться, этот вариант ему импонировал больше, но только потому, что в последние дни юношу потянуло на безумство.

— Знаменитый план "Б", — подмигнул маг. — Как скажу "прыгай" — прыгай в мусорку.

— Чего?

— Я прыгну следом, так что постарайся откатиться в сторону, чтобы я тебе ничего не сломал.

Не став выслушивать пререкания, Думский отполз к духовкам. Довольно странно, что в физическом плане он себя уже чувствовал несколько бодрее. Не на уровне марафонского забега, но из стометровки… двадцать он бы пробежал точно!

Вновь вооружившись сковородками, правда на этот раз двумя, Дум решительно крикнул:

— Мистер Смит?!

— Да, мистер Думский?

В отражении сковородки Искариот уже отдавал приказы подчиненным. Те осторожно и почти бесшумно ступали по полу. Видимо боялись нарвать на какую‑нибудь магическую ловушку или нечто в этом роде.

— Мистер Смит, могу ли я вам предложить обмен?

— Внимательно слушаю, мистер Думский.

Конечно Джон врал. Его отражение, немного покачивая клинком, старательно обшаривало кухню. Благо студентов в школе было немало и готовить надо было много. Так что помещение оказалось довольно таки большим.

— Если я вам отдам книгу, вы оставите меня в покое? — Алекс уже мысленно рассчитывал куда ему нужно положить мокрую тряпку, с какой силой ударить сковородкой и с каким усилием оттолкнуться ногами…

— Конечно. У вас есть наше честное слово!

И почему Думскому не очень верилось слову кого‑либо, состоящего в организации "Искариот".

— Тогда я с радостью назову вам место, где я спрятал гриморий.

Алексу пришлось втянуть "перископ" и ориентироваться на звук. Абстрагироваться от опрыскивателей было не сложно. Куда сложнее вычленить шаги ближайшего фанатика.

Обычный человек положился бы на ощущения и чувства, но Дум привык полагаться на свой мозг. Сила удара должна быть ровно такой, чтобы тяжелый качок покачнулся (пардон за каламбур) на мокром полу и упал в точно рассчитанное место. Так же парень вспомнил расстояние, а так же длинну шагов натренированных бойцов. Шажки были миниатюрные, следовательно нужно подождать всего — лишь…

— Можете смело искать его в своей огромной…

Алекс вылетел из своего укрытие, ударив сковородкой по голове Искариота… Вернее — так он себе это представлял. Но вот только боец действительно был натренирован. Ему ничего не стоило увернуться от выпада и схватить Дума еще в полете. Силы же у этого шкафа было столько, что Алекса банально оторвали от пола.

— Здрасте, — сказал парень и вновь направил в руку свою Волю.

На этот раз вышло все как надо — от удара Искариот полетел точно к выступавшей над полом трубе. Попавшая в неё до этого пуля проскользила прямо по шву сварки, так что падения массивного тела хватило, чтобы разорвать "провод" надвое.

Остальные фанатики уже палили прямо в Алекса, а тот, точно по своим расчетам оттолкнулся ногами и выкрикнул:

— Прыгай!

Лязгнул люк мусоропровода, а Дум приземлился спиной на мокрую тряпку. Будто опытный серфер он поскользил по проходу между духовками, скользя по полу. Над ним будто в замедленной съемке взрывались стеклянные плошки, сыпалась на пол мука, пули вгрызались в бетон. У самого люка Алекс прицелился и швырнул сковородку.

Та, привлекая внимания остолбеневших от удивления искариотов, порхала точнехонько к микроволновке. На излете она ручкой коснулась кнопки "Start". Раздался мелодичный звон, но что было дальше Дум уже не видел. Он сиганул в люк мусоропровода.

Единственное, что не учел в своих расчетах парень — эхо. Грохот от взрыва был такой, что скользящему по воняющему стоку магу показалось, будто бы окружающее железно сомнет его в тонкую лапшу. Горелка, рванувшая в микроволновке, подожгла газ, из трубы, сломанной телом Искариота.

Ну и еще то, что существует понятие разницы в давлении. Так что уже через секунду следом за Алексом по стоку гналось огненное торнадо.

Что‑то неразборчиво и весьма панически крича, Дум вывалился в мусорку. Лиза стояла неподалеку и отряхивалась, а Дум, не заботясь о внешнем виде и запахе, рванул к леди. Он успел грубо её схватить и вместе прыгнуть в сторону черного выхода, как пламя вырвалось на свободу и обнаружило легко доступную пищу — объедки и листы фанерной обшивки.

Алекс, кряхтя, поднялся на ноги, смотря как за дверьми занимается пламя. Кстати со двора была видно как второй этаж тоже занимается огнем.

— Мы что, взорвали школу? — спросила Лиза.

— Скажи круто, да? — адреналин все еще жег кровь Алекса и устами мага говорил сам азарт. — Прям мечта любого школьника — взорвать школу.

На горизонте послышались полицейская и пожарная сирены. А с другой стороны здания — гомон учащихся. Видимо только сейчас они поняли, что тревога была далеко не учебная и теперь тоже с радостью любовались пламенем.

— Нам надо уходить, — опомнился Думский.

Он уже было потащил Лизу вниз по холму, как за спиной раздался до боли знакомый щелчок. Именно с таким помповый дробовик загонят дробь в дуло.

— Вам надо объясниться, — прозвучал еще более болезненно знакомый голос.

Алекс обернулся и помянул черта. Их на мушке держал по нордически статный и красивый молодой мужчина, а рядом с ним стояла нимфа. Та самая нимфа.

— Мистер Дэвнпорт? — удивилась Стронтон. — Мисс Комеденти?

— Так вот как вы выглядите, господин Новенький.

Улыбка у преподавательницы иностранных языков была такой, что становилось не по себе. Хотелось одновременно сорвать с неё одежду и при этом вырвать собственное сердце, галантно поднеся его в дар на блюдечке с голубой каемочкой.

— Нимфа, — процедил Алекс, сгоняя с себя наваждение.

Наверное от Джин ему передалась нелюбовь к представительницам этого весьма соблазнительного народа.

— Довольно грубо, не находите? — на бронзовой коже Комеденти плясали отсветы пламени.

Её иссине — черные глаза словно две большие воронки затягивали внутрь каждого, кто осмелиться окунуться в них. Видно правду говорили старые пуритане — нельзя смотреть в глаза ведьмы. Дум же против воли оказался втянут в противостояние чисто животного желания и собственного разума.

Пылающая школа отошла на второй план. Суровый норд, держащий на прицеле Лизу растворился призрачным пятном. Звуки сирен доносились как сквозь тяжелый, перьевую подушку.

Алекс медленно тонул в глазах нимфы. Та что‑то шептала ему, приближаясь все ближе и ближе. Думский же мог мог только стоять, держа руки по швам как новобранец в армии. Вот только вместо строго сержанта руки к нему тянула настоящая богиня.

Чувство вожделения и страсти было не сравнимо по силе с раболепием, какое он испытывал от заклинания стервы — некромантки. Столь же несравнимо, как вышедшая из под рук хирурга кукла никогда не сравниться с красотой, данной при рождении.

Нимфе было дьявол знает сколько лет и все это время она охотилась. Глубоко водная рыба лудильщик могла бы взять у этой дамы пару уроков на тему как приманивать жертву, дразня огнем в кромешной тьме.

К чести Думского, он пытался сопротивляться. Отчаянно боролся при помощи разума, уговаривая самого себя остать и взять себя в руки. Напоминая что мозг мужчины все же находиться выше пряжки. Вот только чарам, в самом прямом смысле этого слова, было плевать на разум. Они воздействовали на более глубокую сущность — естественное стремление к продолжению рода.

Это дикое чувство, помноженное на неописуемую красоту, сминало разум как тряпку. Комкало ненужным клочком бумаги и отправляло в самый дальний угол. И когда Комеденти почти уже вплотную подошла к Алексу, в нем проснулось что‑то еще.

Что‑то не столь древнее, как фокус нимфы, но черное. Намного чернее впечатанного в душу гримория. Намного более жуткого, чем самый мерзкий и противный мирозданию ритуал, запечатленный на истлевших страницах. И это нечто, голодное как тысяча демонов из самых глубин бездны, жадно потянулось к Комеденти и мир пришел в норму.

Вновь кричали студенты по ту сторону горящего здания. Гудели сирены, чье мигание уже было видно под школьным холмом. Вот только изменилась нимфа. Нет, она оставалось все той же прекрасной леди, вот только исчезла вся её стать. Да и как можно сохранить стать, когда крича от страха, корчишься в агонии на теплой от пожара земле.

— Что ты сделал?! — взревел Дэвенпорт, поднимая дуло дробовика.

— Н — не з — знаю, — отшатнулся Алекс.

Его руки дрожали, в глазах стоял испуг, а по лбу градом катился пот.

— Что ты сделал, чертов маг?!

Когда же Комеденти вскрикнула особо жутко и громко, норд выстрелил. Алекс как в замедленной съемке смотрел, как летит в его сторону дробь. Его разум хоть и устал за сегодняшний безумный день, но работал исправно, пусть и на износ. Как и подобает человеческому организму, в минуту смертельной опасности в кровь выплеснулся адреналин.

Ускорилось восприятие, замедляя темп времени. Но как бы ни было оно быстро, дробь летела быстрее. В голове Алекса шуршали древние страницы, но нужного заклинания оказалось невозможно найти.

Все, что оставалось парню — смиренно принять свою судьбу и спокойно превратиться в не самый аппетитный сыр.

Увы, у судьбы было свое мнение на этот счет. Дробь неожиданно изменила свой курс, ударив не в грудь Алекса, а ему под ноги. И пусть пара снарядов все же задели его ноги, но это было лучше, чем помереть на чужой земле.

— Чертов маг! — Дэвенпорт еще раз вздернул рычаг дробовика.

На этот раз Алекс не считал ворон. Он не собирался размышлять, что спасло его в тот момент. Он лишь взмахнул рукой и оружие врезалось прямо в переносицу норда, отправляя его в скоротечный сон.

Думский, посмотрев на корчившуюся Комеденти, взмахнул рукой и произнес:

— Negante!

Надежда, что заклинание снимает неизвестное проклятье, оправдалась. Когда черное облако, окутавшее нимфу, спало — та больше не орала и не корчилась. Лишь тяжело дышала, будучи не в силах даже поднять веки.

— Бежим, — как‑то испуганно промялила Лиза и потянула Алекса за собой.

Думский, бросив прощальный взгляд на пылающую школу, побежал вниз под холм. Он так и не заметил странного человека в костюме уборщика, но в слишком дорогих туфлях для этой должности. А странный "уборщик", опустив ладонь, с которой сорвалось просто кинетическое заклинание, щелкнул пальцами и растворился, на фоне здания школы. Лишь применяемая им трава говорила о том, что человек не исчез, а следует за Думским…

* * *

Следуя указанием Лиза, Думский вырулил на просеку. Стронтон сказала, что когда‑то здесь жили цыгане. На примерно в начале года, никого не предупреждая, собрали свои вещи и табор, как говориться, ушел в небо. Благо кочевники стояли здесь довольно долго, так что успели приспособить заброшенные охотничьи домишки. В одном из них Алексу и предлагалось "залечь на дно". Парень согласился.

Одновременно с щелчком ручника зазвонил телефон Лизы.

— Да, пап, — лицо девушки даже не дрогнула, а тон был самим спокойствием.

Дум мысленно вздрогнул — из дочери шерифа получится отменный коп… ну или непревзойденная мошенница.

— Нет, пап, меня не было в школе.

Вот так легко соврать. Нет, врать могут все, но чтобы вот так… Была бы у парня шляпа — он бы её непременно снял.

— Серьезно?! Кошмар какой!

Ах это поддельное удивление! Даже профессионал вряд ли бы отличил его от подлинника. Вот и как после такого верить людям? А в частности — женщинам. Тем более — красивым.

— И не поспоришь, — даже смех у неё был естественный. — Действительно отличный день, чтобы прогулять.

Закончив восхищаться компаньоном, Алекс нагнулся и внимательно осмотрел ступню.

— Да, хорошо. Я буду через полчаса максимум, — и Лиза повесила трубку.

Кровь сочилась сквозь штаны, но раны были поверхностные. Не сравнить с плечом, где пуля успела проделать настоящий тоннель.

— Чего сидишь?

— Не хотел портить твое прикрытие хлопаньем двери, — парировал Думский.

Лиза стушевалась на мгновение.

— Я соврала, не потому, что мне это нравится. Просто так надо.

— Как скажешь, — пожал плечами Алекс.

Ему было как‑то все равно. В данный момент Думским думал лишь о том, как бы ему побыстрее добраться до помещения и обработать раны. Возможно это несколько эгоистично, но не стоит забывать, что ранен был только он. Лиза вышла сухой из воды. Ну, если, конечно, не считать её уже высохшего топика, сквозь который когда‑то весьма приятно проглядывал бежевый бюстгальтер.

Алекс покачал головой и вышел из машины — шутки не его стезя.

Самый целый и не покорежнный дом, все еще пригодный для проживания, тем не менее выглядел несколько пугающе. Его стены уже успел завоевать даже не зеленый, а фиолетовый мох. Вороны предпочитали лесным деревьям проросший на косой крыше разлапистый, толстый куст. Так они и сидели на нем, покачиваясь в такт порывам ветра и порой, в попытке сохранить равновесие, распахивали крылья и пронзительно кричали.

Скрипучие доски крыльца при каждом шаге исторгали из недр термитов, муравьев и прочую ползучую живность. Внутри же, кроме одной комнаты и маленькой кухоньки не было больше ничего. Чего и следовало ожидать от стоянки охотников, пусть и переделанной под жилье.

Удивительно, но цыгане при переезде не тронули ни мебель, ни технику. На старой столешнице все так же стоял телевизор, а в другом углу — отключенный от сети, начавший ржаветь холодильник.

— Проклятье, — выругался Алекс, наступив на следы присутствия диких животных. Ведь только дикое животное станет гадить на такой красивый, некогда ворсистый ковер.

— И почему я не удивлена, что ты выбрал именно этот дом.

Лиза от чего‑то мялась на пороге "гостинной", не решаясь зайти внутрь.

— Тебе так нравиться стоят в коридоре?

Дум стряхнул пыль со стула и уселся. Не особо ловким движением, он сорвал с плеча присохшую повязку и зашипел от боли. Тесто хорошо как временаая мера, но из‑за воды и огня оно успело затвердеть. Из‑за этого рана неприятно зудела и постоянно кровоточила.

— Поможешь? — скорее попросил, нежели спросил Алекс.

Лиза горестно вздохнула, обвела помещение взглядом и решительно вошла внутрь.

— Здесь жила цыганская ведьма, — внезапно произнесла она.

Алекс поперхнулся и слишком резко сдернул корку теста. Кровь прыснула как сок из раздавленной дольки мандарина.

— Проклятье, — снова выругался парень. — А раньше ты сказать не могла?

— Да откуда я знала?! — Лиза покопалась в ящичке и выудила оттуда степлер. — Может у вас, у магов, вообще какое‑нибудь тяготение друг к другу.

— Тяготение…

Алекс поймал брошенный ему степлер и, сжав зубы, свел края раны и несколько раз их продырявил. Способ так себе, но за неимением лучшего выбирать не приходилось.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?

— Мы натоврили, — напомнил Дум.

— Ты натворил, — поправила Лиза. — Меня в школе не было и вряд ли мисс Комеденти или мистер Дэвенпорт захотят сказать обратное.

Ругаться в третий раз Алексу не позволило самовоспитание.

— Что это вообще за фрукт такой — этот Дэвенпорт? Он меня чуть не продырявил.

— Учитель истории, — пожала плечами Лиза, усаживаясь напротив и включая телевизор. Там как раз шел экстренный выпуск новостей.

— Нехилые у вас учителя, — сглотнул Думский.

— Он бывший морской котик и вообще — помолчи немного.

Диктор освещала события в школе и некоторое время Алекс честно надеялся, на излюбленный "взрыв газа". Правда все надежды развеялись, стоило только на экране появиться его фотографии. Когда же миловидная женщина сообщила, что во взрыве подозревается Александр Думский — русский психопат, подозревающийся так же в совершении массового убийства, Алекс смог только хлопнуть себя ладонью по лицу.

— Ну обалдеть, — вздохнул он. — Я теперь еще и террорист.

— Пошел на повышение, — кивнула блонди.

Глава 6. Балтаил

Лиза уехала почти сразу. Фордик пару раз чихнул дымным облаком и укатился в сторону леса. Причем катился он так, что Алекс всерьез опасался, как бы из‑за подобного вождения не началась третья мировая война. Каким образом связана мировая и война и водительское умение Лизы — ну, пока не увидишь, не поймешь.

По телевизору еще некоторое время передовалаи экстренные новости, связанные со взрывом в школе. Указывлись приметы Думского, его характеристика и просьба немедленно сообщать любую информацию о местонахождении. Даже награду выделили…

— Всего семьдесят тысяч? — фыркнул знакомый голос.

Хлопнули крылья и на подоконник опустилась белопузая ласточка.

— Вот и сиди на улице, раз такой умный.

Керк склонил голову набок и пару раз ударил когтем по стеклу.

— Ты не умничай, — скривилась птица (и как это у него вообще получилось?). — а ну живо открой окно, пока не…

— Пока не что?

— Пока не счел тебя слишком тупым, чтобы тратить на тебя свое время. А то смотри — зарвешься, я могу и к Хартии слетать.

Дум еще помялся с минуту, но нехотя признал поражение. Он зависел от нахального Духа так же, как и Дух от него.

— Туше, — кивнул парень и взмахом руки открыл окно.

Стоило только ставням приподняться, как в помещение ворвалась ночная прохлада. Она обласкала измученную кожу парня и улеглась где‑то в темных углах и щелях в полу. Не самый лучший сосед в неотапливаемом помещении. Особенно если учесть, что лето заканчивается.

— Смотрю ты освоился, — Керк явно намекал на манипуляции с окно.

— Ничего сложного.

— Ну это как посмотреть. У некоторых, вон, по пять лет уходить на то, чтобы перышко над полом приподнять.

— Значит я гений, — согласился Алекс.

— Успокойся, примат, — закаркал Дух. — До гения тебе, как… как… Ну — много, в общем. Но ситуация, конечно, интересная…

Дум не особо обращал внимания на подколки ласточки, будучи занят ранами на ногах. Дробь не столько разрезала, сколько содрала кожу. Щиколтки теперь и вовсе походили на недостянутые носки. Недостянутые, мясные носки. Звучит жутко, выглядит еще страшнее, а на деле ничего особенного. Надо лишь аккуратно, не задевая неповрежденные ткани, снять слои кож…

— Проклятье, — прошипел Дум, сцепляя зубы.

— Да — а-а, — протянул Керк. — Мясник из тебя не важный.

— Ой, заткнись вообще, пернатое папье — маше.

— Как грубо, — притворно всхлипнул Дух. — Ладно, тебе интересно послушать что я узнал?

У Алекса уже не нашлось сил для продолжения перепалки, так что он ответил просто:

— Да.

— Тогда новость первая — в тебе действительно Черная Месса.

Парень закатил глаза.

— Ну офигеть ты ошарашил. Вот прям хоть красной лентой внизу экрана пускай.

Только после этих слов Керк обратил внимания на включенный телевизор. Спустя пару секунд немного просмотра, ласточка активно пыталась прийти в себя. Почему‑то она делала пикируя на собеседника и пытаясь цапнуть его за ухо.

— Ты, отрыжка Змея, решил взорвать школу смертных?! Поганая ошибка природы, ты совсем с ума сошел?!

— Успокойся, — взмолился Алекс. Ему было не до склок со своим Проводникам, или какую там должность занимал Керк. — Я случайно.

— Случайно можно сбить старушку на перекрестке. Случайно можно помацать секретаршу на работе. Случайно можно детей заделать. Но взорвать случайно школу?!

— На нас напали Искариоты! Что мне еще было делать?! Смиренно сложить ручки за спиной и пойти каяться?!

Керк завис в воздухе, пару раз нелепо махнул крыльями и опустился на край столещницы.

— На нас?

— Ну да — на нас. Лиза была со мной.

— Погоди, — ласточка потерла лоб кончиком крыла. — Ты не высадил её, когда поехал на свое расследование?

— А надо было?

Алекс знал много языков, различал на слух еще больше, но те ругательства, какие произнес пернатый напарник — он не слышал никогда.

— Вот ты вроде вундеркинд, а тупишь хуже чем тролль в брачный период!

— Ах я прям задет. Поразил в самое сердце.

— Шут, — сплюнула птица (да как он это делает?!). — кстати о троллях — я как раз от них.

На этот раз завис уже Дум.

— От троллей? Серьезно?

— Ну да.

— От тех самых троллей?

— А бывают не те самые?

— От троллей, которые живут под мостами, ходят в лохмотьях, жутко воняют, каменеют на солнце, едят людей и носят за поясом несколько футовые дубины?

Керк пару раз хлопнул глазами и спрятал клюв в перьях крыла.

— Окстись, примат переросток, мы в двадцать первом веке. Они живут во вполне себе удобных домиках, носят обычную одежду, пользуются парфюмерией, мажутся кремами от загара, предпочитают фаст — фуд и вполне умело владеют винтовками.

Дум попробовал представить себе картину, в которой тролль берет кого‑нибудь на мушку винтовки и передернулся.

— Ну а еще они лучшие торговцы информацией, — добавил Керк. — Если хочешь что‑то узнать из последних новостей магического мира — лучше прайда Арбаверда не найти.

— Прайда?

— Это…

— Я знаю, что такое прайд! — гаркнул Алекс. — Впрочем, не хочу знать подробностей их половой жизни. Продолжай.

— Ну так вот, — Дух прокашлялся и переместился на каминную полку. — Как я уже сказал — в тебе действительно Черная Месса. А не какая‑то ширпотребная подделка, коих по миру гуляет не мало.

Алекс извиняюще поднял ладно — об этом он как‑то не задумывался.

— То‑то же, — кивнул Керк. — Что же до наших проблем, то здесь все несколько туманней. Для чего книга оборотням, Арбаверд даже догадки не строит. Так что пушистики могут иметь самый разный круг интересов. От природного любопытства и до спортивного интереса. Загоняют дичь, так сказать — с.

Внезапно дума осенило.

— Слушай, а этот Арбаверд тебе все это за просто так рассказывал?

— За просто так в этом мире даже в туалет сходить можно не везде. Нет, кончено! Пообещал, что ты выполнишь его просьбу.

— Какую?!

— Да Змей его знает, — пожал крыльями Керк. — Но ты не заморачивайся — Арбаверд человек хороший. Ну, для тролля… Кхм. Так вот — Искариоты ищут книгу ради заклинания. Что‑то связанное с мечом Аббадона. Это такой падший ангел, который…

— Стал демоном и первым научил людей воевать. Говорят именно он показал Каину, как сделать клинок.

— Неплохо, малец. Как ты уже, наверное, видел — их клинки могут разрушать заклинания. Не самая приятная способность. Вот только на каждую силу, находится большая сила.

— Меч Аббадона, — догадался Алекс.

— Бинго! — Керк перепорхнул с полки на спинку рядом стоящего стула. — В том музее, про который тебе рассказал латинос, будет выставляться меч безымянного рыцаря. Вот только ни Змея он не рыцарю принадлежал. А Каину.

— И как же его возраст не определили?

— А я на ученого похож? Наверное по какой‑нибудь сугубо таинственной и не менее магической причине.

Алекс закатил глаза — Керк его несколько утомлял.

— И, наверняка, без книги этот меч не обладает никакими свойствами.

— Смекаешь! — каркнул Керк. — чтобы "пробудить" клинок — нужно специальное заклинание, которое Хартия посчитала слишком опасным.

— Опасным дли Искариотов? Хартия позаботилась о том, чтобы никто не смог разрушить их клинки?

— Нет, о том, чтобы никто не начал жрать души людей. Меч Каина, без малого, превращает душу человека в черную энергию. Черную Волю, если тебе так удобней. И ею подпитывает хозяина. Чем больше зарезал — тем сильнее стал сам.

Алекс передернулся.

— Терпеть не могу вампиров, — прошипел он, вспоминая сцену в баре.

— Понимаю, — съежился Керк. — Что же до Локсли и его прелестной любовница — им нужна книга сама по себе. Знания, ритуалы, заклятья и прочая чернейшая магия.

— Властолюбцы?

— Все маги в какой‑то мере властолюбце. Но здесь дело не во власти, а в силе. А среднестатистический маг за лишнюю крупицу силы продаст не только мать родную, но и любого другого, не менее родного человека.

— Жутко.

— Реально. И тебе в этом "реально" дальше вариться. Так что уясни для себя одно — громя бары, гоняя наперегонки по Нью — Йорку, взрывая Искариотов ты привлекаешь внимание. А для очень большого количества магов это как красная тряпка на быка.

— На самом деле быки реагируют не на цвет, а на мельтешение, — поправил Алекс.

— Умник, — фыркнул Керк.

Дум закончил с ногами и откинулся на спинку стула. Все тело ныло и болело. Но совсем не так, как болело бы у нормального человека. Видимо магия все же с ним что‑то сделала, раз он смог провернуть все это.

— Ладно, говори уже, — вздохнул Дух, усаживаясь на плечо Алексу.

— Говорить… что?

— Ой, не делай мне ха — ха — ха. Я как прилетел, так на тебе лица нет.

Дум пощупал свои щеки и нос.

— Да вроде не месте.

Ласточка склонила голову на бок и чуть округлила глаза — бусинки.

— Серьезно? Слушай, я же не просто так зовусь Проводником. Выкладывай давай. Мы, если эти два дня переживем, еще очень долго будем вместе. Не стоит начинать с плохого старта. Давай вообще начнем заново, — Керк прокашлялся, перепорхнул на стол и на манер офицеров прошлого века, прижал крыло к поясу (ну или к тому месту, где он должен быть) и щелкнул коготками. — Меня зовут Кершмильцектон — герха — альконет’эрно — тортамеркомперк. Дух неба и земли, один из ста двадцати потомков Сидхе, последний из Ираф. Властью и правом Великого Змея назначен Духом Проводником. Все удостоверяющие документы в наличии и вовремя заверены. Имеется лицензия на полеты в любом воздушном пространстве. Для друзей — просто Керк.

— И много людей тебя называют Керком?

— Пока только один, но я не собираюсь останавливаться на достигнутом!

Напарники переглянулись и засмеялись. Алекс давно так не смеялся. Чтобы до слез и боли в животе.

— Теперь твоя очередь.

Юноша тоже прокашлялся и, немного прихрамывая, поднялся со стула.

— Александр Думский. Маг поневоле.

— И что же тебя, мой новоявленный друг, беспокоит?

Алекс тяжело опустился на стул и прикрыл глаза. Перед его глазами в очередной раз пропыла сцена, в которой тело Искариота падает на газовую трубу. Даже если остальные спаслись от взрыва, то тому бедолагу осколок трубы пробил легкое. И не просто пробил — а проделал дыру размером с тенисный мяч.

— Я убил человека.

Какое‑то время в доме висела тишина.

— Магией? — неожиданно строго спросил Керк.

— Технически и де — юре — нет.

Прозвучал облегченный выдох.

— Тогда ничего страшного.

— Ничего страшного?!

— То есть я хотел сказать — какой кошмар! Какой ужас! Да как ты мог!

Думский вновь закатил глаза.

— Мне сейчас не до шуток. Я ведь, проклятье, не кошку переехал!

— Да, ты прав — кошку было бы жаль.

— Керк… — угрожающе протянул Алекс.

— Нет, ну а что ты от меня хочешь? Я не падре, чтобы читать тебе проповедь или исповедь. И не психолог, чтобы копаться в твоем котелке. Убил — значит так был необходимо, чтобы выжить. И, если честно, я думал, что для понятия таких истин у тебя мозгов хватит.

— Хватит, — согласился Алекс. — Но меня беспокоит другое.

— И что это?

Дум устало помассировал виски.

— Я ведь не какой‑то командос. И даже в армии не служил! Нет, в тире бывал, но это не сделало меня способным задушить младенца в постели.

Керк вежливо ждал, не перебивая.

— Я убил человека, Керк. И должен был что‑то почувствовать. Угрызение совести. Может представить, как на его могиле будет плакать мать. Ну или хотя бы как его верный пес не дождется на вокзале…

— Это ведь Хатико?

— Да я просто к слову, — отмахнулся парень.

Вновь ненадолго повисла тишина.

— А ты что‑то почувствовал?

Алекс задумался.

— Немного сожаления? — предположил он. — Нет, не то чтобы я гордился этим или наслаждался… просто… мне просто все равно.

Керк хлопнул крыльями и в очередной раз вернулся на каминную полку. Видимо он все же очень любил летать.

— Магия — это не кролика из шляпы доставать, — тяжелым тоном произнес Дух. — Все имеет цену, Алекс. Да даже чтобы выиграть в лотерею, тебе сперва надо потратиться на билет. А ты выиграл не просто пару миллионов долларов — ты получил новую жизнь! Естественно это будет иметь свою ценую. Особенно когда дело касается черной магии.

— И что теперь?

— У меня нет ответов на все вопросы, парень. Я просто Проводник. Но одно сказать могу точно — почаще вспоминай об этом. Вспоминай, что делая что‑то хорошее, ты эти кому‑то помогаешь. А делая что‑то плохое — вредишь. Помни, что от убийства должно тошнить, а от любви — гореть сердце. Дождь должен вызывать тоску, а солнце — радость. От вина чуть кружиться голова, а от водки… ну, — снова тошнить. Просто вспоминай почаще, что такое быть человеком, а не единственном охранником для Черной Мессы. И, в качестве последнего совета, — пореже называй себя Александром Думским. Хочешь ты того или нет, но в тот день в Ломбарде, Саша Думский умер. Он не выжил — его убили. А вместо него на свет появился Алекс Дум.

— Что‑то вроде улучшенной версии? — улыбнулся парень.

— Ну, улучшена она или нет — мы узнаем потом. Да и вообще — чтобы это узнать, нам надо сперва выжить.

— Кстати об этом. Я тут кое‑что прикинул и выстроил подобие плана.

— Подобие? — брезгливо переспросил Керк.

— А у тебя есть предложения получше?

Остаток ночи, с перерывами на короткий сон, напарники дорабатывали самый, пожалуй, безумный и дерзкий план, какой только видел волшебный мир за последние несколько десятилетий.

Уже практически засыпая, Алекс добрался до входной двери и ножом нацарапал несколько охранных рун, добавив к нем и некоторые, весьма черные, но полезные чары. Проделав ту же самую работу с черных входом и оконными рамами, парень мирно уснул на ковре.

Лиза приехала только к вечеру, так что захватчики цыганского дома спали без задних ног. Урчание её фордика сработало лучше любого будильника и когда леди стучала в дверь, Алекс уже был во все оружие. Открыв дверь, он мило улыбнулся и без всяких споров смиренно принял протянутую жвачку — умыться здесь было негде. Лиза, перешагнула через порог и покачнулась, на миг потеряв сознание.

— С тобой все в порядке? — спросил Дум, подхватывая компаньонку.

— Да, только голова чуть кружиться.

— Может тогда останешься здесь?

Алекс протянул бы стакан воды, но такой роскоши здесь не водилось. Так что Лизе пришлось доставать бутылку Колы из сумки, а так же сэндвич в политиленовой упаковки.

— О бо… великий Змей! — воскликнул Алекс. — Ты ограбила рог изобилия?

— Заехала на автозаправку.

Думского не волновало происхождение сэндвича. Он умел его быстрее, чем Лиза успела договорить. Парень не ел уже почти два дня, а организму срочно требовались дополнительные строительные материалы. Дырка на плече сама по себе вряд ли затянеться.

— И каков наш план? — поинтересовалась Лиза.

— Мы поедем к Комеденти.

Стронтон замерла, так и не успев надкусить свою сэндвич.

— Но зачем она нам? И вообще — тебе жить надоело?

— Жить, пока нет. Но если мы с ней не встретимся, то вполне вероятно, что очень скоро надоест. Причем чужими руками.

Лиза все же вгрызлась в еду, выжидательно поглядывая на Алекса.

— Ну ладно, — вздохнул он. — Все просто — она единственное другое магическое существо, которое я знаю. И, как мне показалось, она в курсе происходящего и может помочь найти убийц твоего парня и его семьи.

— А как насчет всего остального, что с нами происходит. Почему те маньяки за тобой охотились? И кто такой Локсли, которого ты постоянно упоминаешь?

— Не обращай внимания. Они никак не связаны с нашим расследованиям. Обычные бандиты, пытающиеся меня ограбить.

Стронтон окинула парня оценивающим взглядом.

— А у тебя есть что воровать?

— Ха — ха — ха, — передразнил Дум. — Во мне, чтоб ты знала, запечатана древняя черная книга.

— Звучит немного расисстки, — заметила Лиза. — но мне все равно. Ну так и когда едем?

— Вот сейчас и едем.

Выходя из дома, Алексу снова пришлось ловить Стронтон. Та поблагодарила и осторожно забралась в пикап. Машина подгнивала прямо на глазах. Под батинком Алекса чуть не отвалился порог, а стекла реагировали на пробуждение мотора диким скрежетом.

Но Алекс все равно, разве что не причмокивая от удовольствия, опустил ручник, включил первую передачу, и поддал газу. Стрелка тахометра дрогнула, и машина тронулась. Тяжело прокатив по просеке, Дум переключил вторую, а потом рывком на третью.

Фордик, пусть и не привычный к таким нагрузкам, утробно рыкнул и довольно резво ринулся вниз по дороге.

— А дверь? — напомнила Лиза.

— Обижаешь, — улыбнулся Алекс, показушно щелкая пальцами.

Поправив зеркало заднего вида, Дум с легкой долей самодовольства наблюдал за тем, как самостоятельно закрывается дверь дома, сверкая защитными рунами.

— Показушник.

— Иногда можно, — пожал плечами Алекс, включая дальний свет.

В этот час на запасной дороге почти никого не осталось, так что не было смысла постоянно дергаться и переключать огни. Полотно под колесами, разбитое тракторами, тяжелыми рабочими машинами и дождями, отдавалось в позвоночник на каждой кочке.

В итоге уже через десять минут езды Стронтон, позеленев, открыла окно и разве что не высунулась туда на собачий манер. Сам же Алекс натурально кайфовал. Он специально то разгонялся, то замедлял ход, только чтобы иметь возможность вжать сцепление и переключить коробку.

Каждая кочка и ямка, подбрасывающие авто на добрый дюйм, были лишь сладким напоминанием о том, что он все еще жив. Никакой тошноты в помине не было. Дюжина лет жизни, полная самых сложных и порой опасных для здоровья ситуаций, приучили организм к стойкости.

Асфальтовое покрытие, разделив поля на две равные части, пролегало безо всяких изгибов примерно на ближайшие тридцать — сорок миль. По такой дороге хочешь не хочешь, а в какой‑то момент закемаришь. Спустя еще четверть часа уснула и Лиза, оставив спутника наедине со своими мыслями.

— Не ожидал от тебя подобной интриги.

Ну или почти наедине.

— Что ты имеешь ввиду? — несмотря на то, что Керку не требовалось слушать чтобы слышать, Дум все равно приспустил стекло.

Дух, облеченный в тело ласточки, порхал на ровне с машиной, мчащейся на скорости почти в пятьдесят миль. Все же магия — удивительная штука.

— Почему не сказал мне, зачем она нужна в этом деле.

— Сказал, — возмутился Алекс, нарочно поддавая газу, но Проводник и не думал отставать.

— Цитирую, — Керк прокашлялся и весьма скверно спародировал голос напарника. — Мне нужен человек, которому я могу доверять.

Мимо пронеслась фура и Думский приветственно посигналил тучному дальнобойщику. Тот ответил гудком, который чуть было не разбудил мирно сопящую Стронтон.

— Это чистая правда, — спокойно ответил Алекс. — Одному мне со всем не справиться.

— Нас двое.

— Ты птица, — напомнил Дум. — Вернее Проводник и Дух Закона, облаченный в форму ласточки, но сути это не меняет.

— Ты маг.

— Я ведь тебе рассказывал, как Лиза лихо палила в школе?

Керк еле слышно выругался. Какой‑то у него грязный язык, даже по меркам такого захолустья, как Виндлэйк.

— Хитман в юбке.

— Вот видишь, — усмехнулся Думский. — Теперь и ты со мной согласен.

— Она мне нужна, чтобы использовать в качестве щита от Гвардейцев.

Алекс понизил передачу и стрелка спидометра перевалила на вторую половину циферблата. Поля и редкие деревья слились в единую болотно — зеленую полосу. Но, как говориться, от совести не убежишь и не умчишься даже не гоночном болиде.

— Я такого не говорил!

— Но это главная причина, по которой ты посветил её в наши планы. Да и то — не во все.

Пусть Керк и не дух знаний, но в наличии мозгов ему не откажешь. Главной, но не озвученной, ролью Лизы оставалась роль козыря. Гвардейцы не причиняют вреда обычным людям и присутствие рядом Стронтон, по совместительству являющейся еще и дочерью шерифа, должно сыграть на руку начинающему черному магу.

Дум вгляделся в лицо спящей леди. Её пухлые губы еле шевелились — наверно, если прислушаться, можно различить обрывки слов или даже целых фраз. Думский не хотел прислушиваться. Чтобы он услышал? Как она скучает по тому мерзавцу, несмотря на все его выходки. Или как мысленно корит нового знакомого, догадываясь, что тот рассказал далеко не все. Нет, Дум не хотел ни слушать, ни быть полностью откровенным.

Чтобы не говорил Керк, но из‑за него уже пострадало достаточно человек. Каждый новый труп лишь очередной гвоздь в кармический гроб Алекса. Если вспомнить все, что говорил Локсли и поверить в существование ада, то Дума наверняка там уже ждут с распростертыми объятьями. Не хватало тащить за собой невинного человека.

— Ей этого знать не обязательно.

— И что именно мне не обязательно знать? — проурчала сонная Лиза, разбуженная слишком большой кочкой.

— Что мы почти на месте, — выкрутился Алекс. — Думал дать тебе еще немного поспать.

Стронтон, хоть и одарила водителя полным сомнения взглядом, но ничего не возразила.

Свернув с дороги на грунтовку, Дум заколесил по низине, со всех сторон окруженной оврагами и земляными валами, увенчанными высокими хвойными деревьями. Те, качаясь в такт порывам ветра, напоминали собой беспристрастных судей, призванных наблюдать за возней смертных.

Дум хорошо помнил куда ехать — не зря же он перед пеерездом внимательно просматривал карты Америки на Гугл Мэпс. А по косвенным признакам, таким как частицы хвои на одежде, легкий сладковатый запах озерной воды можно было определить более конкретное место. Когда тебя держат на мушке дробовика — есть время поразмышлять.

Проклятье, если бы он тогда знал, что кроется под маской учительницы — красотки, то никогда бы не осмелился переступить через порог школы. Одно лишь воспоминание о чувствах, вызванных магией нимфы, заставляло парня крепче сжимать руль. Пистолет, отданный Лизе, блестел в свете неполной луны. Это успокаивало куда больше, нежели тысяча заклинаний, надежно запечатанных в собственной голове.

— Приехали.

Дум поднял ручник, заглушил мотор и, выйдя из салона, положил ключи рядом с передним левым колесом. Этот прием юноша вычитал в одной шпионской саге. Там главный герой так поступал, когда шел в логово к потенциальному противнику. Никогда не знаешь, что может произойти на неизведанной территории. Лучше перестраховаться.

— Запомнила куда положил?

Лиза кивнула и поправила блузку. Теперь оружие не так выпирало.

— "Абсурдная ситуация" — подумал Думский, шагая к старому дому.

Недавний студент из Питера, держащий на готове несколько черно — магических сигилов и красавица блондинка, вооруженная сорок пятым калибром.

На фоне поросшей высоким бурьяном лужайке, жадно ловившей каждый луч лунного света, пробивавшийся сквозь крышу сомкнувшихся крон, нежданные визитеры выглядели весьма странно.

Бредущие по колено в мокрой от недавней моросе травы, они то и дело переглядывались, пытаясь таким образом поддержать и себя и компаньона. Керк, как обычно, улетел куда‑то в сторону леса и теперь наверняка сидел на ветке, угрюмо сверкая глазами — бусинками.

Дум жестом попросил Лизу встать ему за спину. Впереди показался дом. Старый, он когда‑то использовался в качестве лодочного причала. Однако, стоило только цивилизации доковылять и до Виндлэйка, здание мигом продали ушлые риэлторы. Комеденти, судя по всему, вложила немало средств, чтобы из обветшалой, разваливающейся на глазах хибары сделать нечто подобное.

Красивые широкие стены, сделанные под "бревно". Косая крыша, выложенная серой черепицей и украшенная медным флюгером в виде русалки с кувшином. Стеклопакеты в оконных рамах резко контрастировали с наличниками в стиле начала девятнадцатого века. Но главной изюминкой дома оставался причал. Длинный помост, уходящий примерно на девять ярдов в глубь озера.

Если выйти с веранды, достаточно было сделать два шага, чтобы оказаться над водой. Часть дома не имела прочного фундамента, а стояла на укрепленных деревянных столбиках прямо над поверхностью озера.

Алекс подошел к крыльцу, поднялся по ступенькам и занес кулак, чтобы постучать. Дверь распахнулась, приветствуя юношу дулом такого знакомого помпового дробовика, направленного прямо ему в переносицу.

— Назови хоть одну причину, по которой я не должен снести твою башку!

Мистер Дэвенпорт, одетый только в гавайские семейники, одной рукой опирался на трость (ранение не прошло даром), а второй держал дробовик так, словно тот весил не больше сухой палки. Рельефное тело бывшего военного свидетельствовало о том, что тот следит за своей физической формой. Вот только явно свежая, пропитанная кровью повязка, стягивающая правое бедро, не внушала позитива.

— Нууу, — протянул юноша, в который раз поднимая раскрытые ладони. — Со мной ваш ученик?

— Не убедил, — рыкнул историк.

Алекс шумно сглотнул. В его голове крутились сотни шуточек, саркастичных высказываний и попыток высмеять отставного морпеха, но не нашлось ни единого здравого довода. Дэвенпорт как‑то по — хитрому дернул рукоять, и помпа самостоятельно скользнула по дуге, заряжая патрон в ствол. Осталось только нажать на курок и голова мага превратиться в разбитую Хэллоуинскую тыкву.

— А как насчет этого? — Лиза щелкнула бойком и заняла стрелковую позицию. Ноги на ширине плеч, правая рука вытянута, левая согнута в локте, и пистолет, зажатый в ладонях, сложенных в форме "кувшина".

— Мисс Стронтон? — кажется вояка был неподдельно удивлен.

— Опустите оружие, мистер Дэвенпорт.

Учитель долго не думал. Он просто ткнул дулом в лоб Думу и широко улыбнулся белоснежной улыбкой.

— Может опустите вы?

— Серьезно? — вздохнул Алекс. — А без Мексиканской дуэли нельзя обойтись?

— Заткнись, — обрубил норд.

Кто знает, чем бы закончилось противостояние морпеха и тинейджеров, если бы не появление Комеденти. Нимфа, на ходу завязывающая широкий пояс на коротком розовом шелковом платье, производила достаточное впечатление, чтобы оружие опустила даже Лиза. Осторожно ступая босыми ножками по полу, Комеденти вышла на крыльцо и положила руку на могучее плечо Дэвенпорта.

Тут даже Дум, будучи весьма ограниченным в опыте межполовых отношений, понял в чем дело. Даже как‑то скучно. Слишком предсказуемая пара в рамках такого маленького городка. Правда стоит им отдать должное — при первой встрече Алекс даже подумать о таком не мог.

— Чего вы хотите, мистер Черный Маг? — с опаской спросила учительница.

От неё как‑то странно пахло. Одновременно сладко и терпко, а стоило её пальцам коснуться грубой кожи норда, как тот тут же расслабился. Неужели в этом кроется причина такой нервозности Дэвенпорта? Они с Лизой прервали парочку на самом ответственном моменте?

— Поговорить, — спокойно, на сколько это было возможно, ответил Алекс. — И я надеюсь на этот раз вы не будете пытаться поджарить мне мозг.

— Насколько я помню, именно ты применял черную магию.

На слове "магия" любовник нимфы вновь поднял оружие, а в след за ним и Лиза. Ситуация обострялась, а любое подобное обострение в последнее время приводило только к новым трупам.

— Нам обязательно это на улице обсуждать? — улыбка у Дума вышла натянутая, даже пугливая.

Сара некоторое время размышляла. Ей растрепанные черные волосы, покрасневшее лицо, вспаренная кожа и крупные мурашки, бегущие по упругим бедрам — все это заставляло сердце парня биться чаще. Надо же, а оказывается можно испытывать возбуждение к женщине, прерванной посередине коитуса с другим мужчиной. Удивительная смесь отвращения к самому себе и чисто платонического интереса к леди.

— Пускай заходят, — нимфа отошла в сторону и приглашающе махнула рукой.

Норд даже не сдвинулся с места.

— Но…

— Я не чувствую угрозы, — мягко произнесла Комеденти, сильнее прижимаясь к телу мистера Дэвенпорта. — К тому же дома у меня сил больше, чем в школе. Намного больше.

Дум был уверен, что последняя фраза предназначалась именно ему. И когда нимф говорила, в её глазах словно бушевал морской шторм. На миг у Алекса перехватило дыхание, но вовсе не из‑за восхищения бесподобным телом, а от страха. Комеденти не соврала. Здесь она действительно куда сильнее, нежели в школе.

— Давайте, — только и сказал Дэвенпорт.

Он отошел в сторону, пропуская учеников в дом. Дум, как и подобает джентльмену, пропустил вперед Лизу. Вряд ли нимфа решиться нападать на дочь шерифа, так что если что — у Дума будет время, чтобы среагировать.

Проходя в след за Стронтон, парень отметил, как норд, закрывая дверь, украдкой запер её на ключ. Не добрый знак. Учитывая, что дробовик так и не был разряжен, а помповый заряд все еще находился в стволе — и вовсе дерьмовый.

Внутри помещение несколько отличалось, от внешнего вида дома. Изобилие хрома и метала. Мебель, стены, шкафы, даже полы — все было выполнено в стиле хай — тек. Строгие очертания, изобилие прямых углов и бесконечное сочетание черных и белых цветов.

Практически весь первый этаж занимала гостиная, совмещенная с кухней, выполненной в виде "бара". Длинная стойка фактически разделяла помещение на непосредственно — гостинную и помещение с плитой и двух дверным холодильником.

Комеденти жестом указала на обеденный стол. Изящные стулья с металлическими спинками слегка блестели в холодном свете ламп. Что‑то в окружающей обстановке, помимо заряженного дробовика, напрягало Дума.

Был ли это примятый, еще даже с виду теплый диван или целая гора пропитанных кровью бинтов, юноша пока не знал. Единственное, что он четко осознавал — здесь ему не рады. Не рады не только как черному магу, но и банально человеку.

Подобного можно было ожидать от Дэвенпорта, получившего дробью в ногу, ну а Комеденти… Черт, он ведь её и вовсе чуть не убил.

— Болит? — УДмский, чтобы хоть как‑то завязать разговор, кивнул в сторону бинтов.

— Нет, блаженствую, — Дэвенпорт опасно сверкнул ледяными глазами и положил дробовик на колени. — Если хочешь — могу поделиться радостью.

— Уже поделился, — с намеком на присутствие нимфы хмыкнул юноша.

Натруженная ладонь сильнее сжала рукоять дробовика, а из правой ладони Дума потянулись тонкие струйки черного дыма. Двое мужчин, сидя друг напротив друга, неотрывно сверлили оппонента взглядом. Все произошло за одно мгновение. Вот они сидят на стульях, а меньше чем через удар сердца тишину нарушает звон опрокинутых стульев.

Дум вновь смотрел на ствол дробовика, правда теперь дуло оказалось направлено в потолок. Горло Дэвенпорта сжимала черная, когтистая ладонь, сотканная из черного дыма, но от этого не менее тяжелая и опасная. Вторая, такая же, увела дробовик в сторону.

— Один один, я полагаю? — процедил Алекс, держа в руках игральную костяшку, с вырезанной на ней пентаграммой.

— Ты призвал демона, — неверяще прохрипел норд.

— Всего кусочек, — пожал плечами черный маг. — Не думали ли же вы, что я пришел неподготовленным?

— Это демон, идиот! — рявкнул Дэвенпорт. — Ты хоть понимаешь, что наделал?!

— Спас свою жизнь? — Дум недоуменно изогнул правую бровь. — А теперь назовите мне хоть одну причину, по которой я не должен раздавить ваше горло.

Черная рука сжалась и на уголках губ пленника выступила розоватая пена.

— Мужчины, — текучий, словно весенний ручей, насмешливый голос привел Алекса в чувства.

Мисс Комеденти, скрестившая ноги и руки, спокойно наблюдала за тем, как вокруг Лизы кружились водяные клинки. Они слегка вибрировали, создавая впечатление, будто сделаны из плазмы, ну или чем там махались джедаи в общеизвестной франшизе.

Стронтон сидела не шелохнувшись, держа в руках отсеченную прядь собственных волос. Весьма прозрачный намек.

— Ценный ресурс, — насмешливо проскрипел влетевший в помещение Керк. — Как же… Прям бесценный, сапсана мне на хвост.

На кухне вновь повисла тишина. Только еле слышно бились волны о деревянный причал, полностью подтверждая опасения юноши. Деревья, в отличии от озера, стояли неподвижно — ветра не было. У воды не имелось ни единой природной причины для такого поведения. Ни единой, кроме сверхъестественной. С нимфой, вблизи её родной стихии, лучше не шутить.

Но и отпустить Дэвенпорта маг не мог. Он уже проиграл первый раунд, когда дал слабину на пороге дома. Еще один такой финт и информации он не дождется. Разве что пару насмешек и хорошенький прощальный пинок под зад. Если что Алекс и уяснил за свою жизнь, так это то, что переговоры, какие бы они ни были, проще всего вести с позиции силы.

— "Ну вот теперь началась настоящая Мексиканская дуэль" — подумал поникший Дум.

— Это Проводник? — от шока Комеденти забыла поправить халат и тот съехал, открывая весьма соблазнительный вид на два холмика молочного цвета.

Вместо ответа Керк деланно поклонился, разводя крылья в стороны.

— Прошу прощения, — ножи исчезли, а нимфа примирительно положила ладони на стол.

— Отпусти смертного, вундеркинд чтоб тебя, — мысленно прошипел Дух.

Дум, все еще не понимая, что происходит, отозвал заклинание. Черные руки, вновь превратившись в струйки дыма, втянулись в костяшку. Та треснула и рассыпалась серым пеплом. Столько трудов, несколько порезов и вот результат — появление Духа гробит все веселье. Хотя с каких пор Алексу стало весело в подобных передрягах?

Дэвенпорт, потирая красный след, оставшийся на горле, таки разрядил дробовик и отошел в сторону, хмуро подперев собой косяк.

— Если с тобой Дух Закона, значит ты точно не голем, — облегченно выдохнула Комеденти.

В её руках материализовались пачка сигарет и бензиновая зажигалка. Щелкнул кремень, вспыхнула искра и девушка закурила, затягиваясь полной грудью будто бывалый байкер.

— Го…

— Заткнись! — от телепатического крика птицы задрожали вполне реальные перепонки. — Не позорься. Просто сядь и сделай умный вид.

Алекс в кое‑то веки решил последовать совету своего крылатого напарника. Приземлившись на стул, Дум тем не менее достал из кармана небольшую плашку с очередным сигилом. Как показала ночная практика, бумага для этих целей не очень подходит.

— Что ты хотел узнать? — нимфа курила, манерно стряхивая в пепельницу, поданную все еще хмурым нордом.

— Для начала — какого черта здесь происходит?

Комеденти брезгливо поморщилась и выдохнула пару колечек синеватого дыма. Подобное поведение резко контрастировало с присущей ей элегантностью. Перед Алексом будто другой человек сидел. Ну или не человек вовсе.

— Игры "больших парней".

— Больших парней? — удивился Дум. — Это вы сейчас про размер чего именно говорите?

Нимфа сверкнула глазами и как‑то странно дернула рукой. Дум приготовился поплатиться за остроту своего неугомонного языка, но предупреждающий крик Керка восстановил хрупкое равновесие.

— В школе ты застал меня врасплох, — скривилась нимфа. — Я никак не ожидала обнаружить в дрищеватом пареньке черного мага. Но больше такой ошибки не допущу… Я не очень груба, малыш?

— Да ничего, — отмахнулся ДУмский, мысленно показывая стерве средний палец — уколола‑таки. — Что именно за парни?

— Искариоты, оборотни во главе с луп — гару, и какие‑то маги

— И что им всем надо?

Сара докурила и, абсолютно не заботясь о свидетелях, встала, развернулась лицом к Лексу и скинула халат. От открывшегося вида у Дума на миг перехватило дыхание, но сильный пинок Лизы возобновил ток крови по всему телу, а не только в отдельно взятом органе. Комеденти быстренько облачилась в деловой костюм, вот только белье так и не надела.

— Не делай вид, что не понимаешь, — Комеденти вернулась за стол одетой, но все такой же сексуальной. — Уверена, ты появился здесь, как только узнал о слухах, что в городе находиться Черная Месса. Мужчины… Вам бы только ствол побольше и патрон погуще. Неандертальцы.

Дэвенпорт прокашлялся, но нимфа не обратила на него ни малейшего внимания. Сам же Дум чуть было не покраснел, заметив в сравнении с оружием "второе дно". Стронтон же и вовсе хмыкнула. Женская солидарность, чтоб её.

— Предположим, — пожал плечами Алекс. — Почему же вы не вмешались? Как по мне — мечники ордена имеют весьма внушительные… аргументы.

— Хранительницы слишком долго трудились, чтобы добиться нейтралитета с Искариотами. Я не могу, да и не хочу его нарушать ради плесневелого гримория и его призрачной силы.

— Чешуйки Змея! — воскликнул Керк, благо ему удалось сохранить внешнее спокойствие и не выдать свое удивление. — Так и знал. Так, проклятье, и знал! Не показывай виду, что я с тобой разговариваю и слушай очень внимательно. Наша нимфа не простая сверхъестественная штучка, а Хранительница.

— Что вы имеете в виду? — спросил Дум, вспоминая трюк с двойными вопросами

— Умный мальчик, — хмыкнул Проводник.

— То и имею, — поморщилась нимфа.

Керк же сразу догадался, что вопрос адресовался именно ему.

— Хранительницы, это нимфы высшего порядка. Их задача — поддерживать жизнь в ключевых точках. Комеденти ухаживает за озером и тем самым оберегает Виндлэйк. Искариоты к ней не сунуться — им тоже неинтересно воевать на все фронта.

— Как это влияет на меня?

— Никак, — развела руками Хранительница "большой лужи". — Твои дела с луп — гару, магами и Орденом — это твои дела. Я в них не вмешиваюсь, пока моему дому ничего не угрожает.

— Поражен твоей находчивостью, — в голосе Духа Закона явно звучала гордость. — Чем ближе нимфа к родной стихии — тем она сильнее. Но в случае с Хранительницами подобный закон не просто работает на полную, он работает на десять "полных"! Здесь против неё у нас нет шансов. Советую забыть о своей позиции силы и включить "потерявшегося щенка".

— Если столько трупов для вас не угроза…

— Мальчик, — внезапно в глазах нимфы отразилась такая усталость, что ей бы хватило на пару веков. — Я помню времена, когда здесь гибло не десять человек в месяц, а в день, а то и час.

— Не тупи, — добавил от себя Керк. — Ей века три, наверно, плюс минус пятьдесят лет.

— Неплохо сохранились для такого возраста, — нахально улыбнулся Дум.

Дэвенпорт было дернулся, но отмахнулся и вернулся на место подпорки.

— Женщина в любом возрасте хочет выглядеть красиво, — парировала Комеденти, в открытую подмигивая Стронтон.

Лиза, надо отдать должное, все это время сидела с большим пальцем на бойке и указательным — на предохранителе. Кто из двух фурий пугал сильнее, Дум еще не решил.

— Давай перейдем к главному, — Комеденти зажгла вторую сигарету и тонко улыбнулась, заставляя Дум сильнее сжимать новую плашку с сигилом. — Что ты хочешь от меня?

— Мне нужно выйти на хорту оборотней.

Сара стряхнула пепел и оставила сигарету тлеть в пепельнице.

— Проще говоря — тебе внезапно понадобился луп — гару?

— Что‑то вроде, — уклончиво ответил Дум.

— Зачем?

— Мы не хотим вмешиваться в потусторонние разборки! — выпалила Лиза. — Нам просто нужно оытскать убийцу!

— Тогда непонятно за кой черт ты, юная Стронтон, пришла в мой дом. Тебя происходящее не касается никоим образом. Оставила бы расследование отцу и его подчиненным.

Дэвенпорт снова кашлянул. Лиза же, видимо, хотела напомнить про трупы, но промолчала.

— Если сушит горло — выпей воды! — чуть ли не прорычала нимфа. Похоже происходящее было ей совсем не в радость. — Позволь мне уточнить, черный маг, ты не ищешь силы Черной Мессы?

Алекс не сомневался в том, что если он соврет, Хранительница обязательно почует ложь. Размышляв всего мгновение, Дум ответил совершенно простым и честным и в тоже время сложнейшим и лживым словом:

— Да.

— Что — да?

— Я не ищу гриморий, — повторил Дум, мысленно ликуя, что старуха угодила в его лексическую ловушку.

Какое‑то время Комеденти молча его разглядывала. Потом, немного разочарованно вздохнув, леди подняла сигарету и опять затянулась.

— Не врешь, — с сожалением произнесла она. — Если бы соврал — было бы проще.

— Насколько?

— Бросила бы тебе Вызов и убила.

Дума напрягали ледяное спокойствие и упрямая уверенность в своих силах, звучавшие в голосе учительницы. Складывалось такое впечатление, что она терпит его, как огромный дог терпит тявкающую таксу. Незначительная помеха, недостойная даже недовольного мотания головой. Букашка — не более.

— Не знаю я, где банда этого сумасшедшего. И тебе искать не советую. Понятия не имею, откуда ты знаешь заклинания черной магии, но этого не хватит, чтобы справиться с ним. Луп — гару разорвет и тебя и твою блондиночку раньше, чем ты вспомнишь первый сигил.

Комеденти говорила тем тоном, каким обычно взрослые увещевают маленьких детей, копающихся руками в собачьих экскрементах. Тоном, в котором еле сдерживаемого смеха куда больше, нежели поучений.

— И все же, я задал вопрос, а вы обещали ответить.

— Тебе слова "я не знаю" — уже не ответ? — протянул Дэвенпорт, как‑то странно поглаживающий дробовик.

Дум, проигнорировав историка, бесстрашно посмотрел в глаза Комеденти. Его вновь затягивал черный водоворот, сжимая сердце в тиски и закупоривая легкие. Дышать стало сложнее.

— Нельзя с ведьмами в гляделки играть, — чуть печально улыбнулась нимфа, отводя взгляд в сторону.

— Уже слышал нечто подобное.

— Цыганка — Мара, — вдруг сказала Хранительница. — Хорошая женщина. Жаль, что уехала. Но я её понимаю. С таким прошлым сложно не уехать…

Алекс не понял к чему это было, но решил не заморачиваться.

— И все же, — с нажимом повторил Дум.

Нимфа, почему‑то назвавшая себя ведьмой, покачала головой и подняла потухшую сигарету.

— Ты на неё чем‑то похож. Не на Мару, конечно, а вот на неё, — Комеденти продемонстрировала ракового солдатика. — Только горишь в обратном порядке. Я вижу, что сперва ты как окурок был, а как зажгли — расти начал.

— Никогда бы не подумал, что нимфы увлекаются нелинейной философией, — Дум не смог сдержаться и все же вставил саркастичное замечание.

— Я много чем в своей жизни увлекалась, — взгляд леди затуманился, как это бывает у старых людей, мысленно отправляющихся сквозь десятилетия в место, где чувствовали себя живыми, молодыми и всесильными. — Мне действительно не известно, где сейчас оборотень и его приятели. Скажу только, что они точно не рядом с озером. Иначе бы я их почувствовала.

— Прекрасно! — воскликнула Стронтон. — Осталось всего‑то пара сотен квадратных миль сплошного лес массива.

— Такая же вспыльчивая, как и твой отец, — прищурилась нимфа.

Пока женщины вели молчаливый спор, напоминающий собой бесконтактную змеиную борьбу, Алекс размышлял. В его плане преступный ковен занимал слишком большую роль, чтобы строить уравнение без него. Надо было думать. Керк же говорил, что магия — это не только воля, но и разум.

Как ему найти существо, которое пугает Хранительницу. Пугает Хранительницу и заставляет нервничать вспотевшего и сильно помятого Дэвенпорта… Да и на траве рядом с домом какие‑то странны ямки, которые Алекс сперва принял за кротовые норы. В доме видны следы перестановки чувствуется какая‑то тонкая магия.

А что если Дум приехал вовсе не во время секса, а недавно после…

— В той груде, — Алекс кивнул в сторону бинтов. — есть кровь луп — гару?

На этот раз от улыбки Комеденти у юноши побежали совсем другие мурашки. Такие, после которых забиваешься под кровать и лихорадочно набираешь на телефоне заветное "911".

— Лучше бы ты был глупее, — чуть ли не прошипела нимфа. — Да, есть. Отдам за небольшую плату.

— Какую?

— О да, нам, джентльменам, чрезвычайно интересно узнать что же нужно водяной прелестнице.

Всего мгновение в кухне висела тишина. За этот краткий, почти не существующий промежуток времени, все присутствующие успели рассмотреть молодого мужчину, развалившегося на диване. Одет он был весьма неброско.

Дешевая куртка из кожзаменителя, на ногах ковбойские ботинки, потертые синие джинсы, выпущенная наружу короткая серая рубашка с белыми пуговицами. Лицо можно было бы назвать симпатичным, если не приплюснутый нос и слегка выпирающая верхняя челюсть.

В руках незнакомец держал один из дорогущих, новомодных телефонов. Тонкие пальцы лениво скользили по экрану, перелистывая картинки с изображением разнообразных пентаграмм.

Первым, как ни странно, среагировал сам Дум. Обхватив шокированную Лизу, парень, нисколько не заботясь о Хранительнице, плечом перевернул стол и утянул подругу за импровизированное укрытие.

В это же миг над головой пролетел сгусток красного пламени. Врезавшись в противоположную стену, он прожег в ней немалых размеров дыру и с шипением пропал в озерных волнах.

— Неплохая реакция, — прозвучал спокойный, немного хриплый голос. — Мистер Думский, с вами я переговорю позже.

— Кто ты такой?! — рявкнул Дэвенпорт в след за помповым хлопком, зарядившим многострадальный дробовик.

Дум, лихорадочно копаясь в штанах и ища подходящую плашку, не видел что происходит в гостиной. Стронтон же, крепко сжимая пистолет, достала из джинс миниатюрное зеркальце и слегка приподняла его над краем стола.

— Проклятье, — выругалась она.

Алекс уже успел выяснить, что Лиза ругается только в самом крайнем случае. Пожалуй даже — в самом дерьмовом случае.

В отражении было четко видно, как норд прикрывает собой Комеденти. Та, прислонившись к дверцам холодильника, сидела на полу. Её выпученные глаза покраснели от лопнувших капиляров. На губах пузырилась кровавая пена, а волосы прилипли ко лбу от блестящей на свету испарины.

Длинные ногти царапали горло, оставляя глубокие красные царапины. Но как бы не дергалась нимфа, а у неё не получалось стащить с горла легко узнаваемый предмет. Обычная войлочная веревка, связанная петлей и затянутая хитрым узлом.

— Ох, простите, что не представился. Меня зовут — мистер Локсли. Да — да, совсем как известного героя.

— Да мне посрать как тебя зовут! — от рева Дэвенпорт задрожали стекла. — Немедленно сними с Сары проклятье.

— Сара? Какое приятное имя.

Давний знакомец теперь стоял прямо у входа на кухню. Его руки все также сжимали смартфон, чей экран светился совсем не электрическим светом.

— Прошу простить меня за столь вульгарное вторжение, — Локсли козырнул пошлой коричневой ковбойской шляпой. — Но мне тоже любопытно узнать, как найти луп — гару и его друзей.

Стойте, разве ему не нужна Черная Месса? Почему Локсли тоже охотиться за оборотнями?

Маг щелкнул пальцами и петля истаяла серым дымом. Сара, скорчившись в не самой соблазнительной позе, закашляла, с трудом проталкивая воздух через онемевшее горло. На пол закапали багровые капли крови. Шея нимфы представляла собой жуткое зрелище. Словно её не ногти царапали, а хорошенько приласкали теркой с мелким зерном.

— Ты в порядке? — не оборачиваясь спросил Дэвенпорт.

Комеденти дышала так, как, пожалуй, дышит недавний утопленник, с трудом вырвавшийся из водного плена.

— Уб..х..ей! — сквозь хрип прокричала она.

В кухне вновь повисла тяжелая, практически кладбищенская тишина. Лиза было дернулась, но Дум грубо схватил блонди за запястье, притягивая к себе. Покачав головой, он жестами попросил бледную девушку оставаться на месте.

Что‑то подсказывало юноше, что сейчас им нет смысла присоединяться к завязывающиеся схватке. Правильнее будет выждать и оценить силы противника. Кто знает, какими мотивами рукодствовался внехартийный маг.

Словно в замедленной съемке, глядя в зеркальце, Дум наблюдал за тем как неестественно медленно ползет указательный палец историка к курку дробовика. Еще до того, как дуло вспыхнуло бы белым пламенем и выплюнуло дым, вместе с черными шариками дроби, уши прорезал дикий вой.

Из экрана мобильника вырвалась серая собачья морда. Вот только тела за ней не последовало, а вместо шеи — шлейф из красного марева. Разбрызгивая по стенам и полу зеленую слюну, она, рыча и скаля желтые клыки, за долю секунды перелетела несколько ярдов, поднырнула под ствол ружья и с радостным визгом вгрызлась в ничем не прикрытый живот Дэвенпорта.

Бывший военный закричал, выронил трость и рухнул на спину. Дробь с громкими шлепками врезалась в потолок, обрушивая на норда несколько крупных кусков штукатурки.

Историк кричал, тщетно пытаясь оттащить морду в сторону. Пес же только глубже вгрызался в податливую человеческую плоть. Брызги крови длинными лентами выстреливали в разные стороны, превращая стены и пол в полотно художника экспрессиониста. Ошметки плоти, падая на пол, скользили по алым дорожкам, а Дэвенпорт все кричал. Вместе с ним кричала и Сара.

В этом хороводе безумия, когда собачья голова прогрызала в теле человека дыру; когда кричала женщина, смотря на то как умирает её возлюбленный; когда Лиза, не в силах больше смотреть, выронила зеркальце и заливала пол рвотой; в этом море из крови, плоти и крика, Дум сохранял чуждое ему ледяное спокойствие.

Правильно говорят, что один и тот же ужастик на третий раз уже не пугает, а вызывает смех. Алексу, конечно, до смеха еще было далеко, но больше подобные сцены не заставляли его сердце замирать и, собрав чемоданы, путешествовать по глубинам организма.

Локсли, смотрел на происходящее с абсолютной невозмутимостью. Даже когда руки Дэвенпорта плюхнулись на пол плетьми, а его лицо навсегда застыло в непередаваемой гримасе ужаса и обреченности, маг не проявил ни тени эмоций. Он спокойно произнес короткое слово на неизвестном Алексу языке и окровавленная собачья морда, облизнувшись, исчезла.

Вместо кубиков пресса, живот Дэвенпорта теперь обзавелся дырой в полфута диаметром. От подобного вида Лизу вырвало еще раз и Дум не мог её за это винить. Парня и самого мутило, но он держался.

— Ох уж эти китайцы, — Локсли скривился и брезгливо отер сапоги платком. — Цену взвинтили, обещали "быстро, надежно, качественно". Нет, все действительно как и в брошюре, но крови‑то, крови‑то! Никогда больше не буду покупать темные заклинания у желткожих! Мисс, не могли бы…

Окончание фразы заглушил оглушительный треск, за которым последовал штормовой рев. Еще не застывшая алая кровь, порозовела от водяных брызг. В помещение ворвался огромный водяной змей.

Пробив стену, расплескивая вокруг куски штукатурки, засохшей краски и бритвенно острых стеклянных осколков, он взвился, обнажая два сабельных клыка. Созданный из ревущих потоков черной воды, волшебный ужас сверкал сапфировыми глазами. От шума у Дума закружилась голова, а от осознания силы Сары — скуртило живот.

Сама нимфа стояла посреди кухни. Её волосы, будто обретшие собственные сознание и волю, извивались наподобие шевелюры Горгоны. Лицо Комеденти посмурнело, застыв непроницаемой гранитной маской. Разведенные в стороны руки покрылись пульсирующим голубым светом.

На улице же бушевал ураган. Чистое, звездное небо резко контрастировало с темной водой, бьющей о берег много футовыми волнами. Теперь становилось понятно, почему вновь сбежавший Керк так боялся Хранительницы.

Змей, воплощенный и подконтрольный водяной смерч, многотонным ударом обрушился на голову Локсли. Треснул пол. Бетонные камни выстрелили на все триста шестьдесят, превращая уцелевшую несущую стену в решето. Дом завибрировал. Крыша запела на пятой октаве, предупреждая, что такие нагрузки не для неё.

Внутренний голос кричал, молил о скорейшем бегстве, но Дум не мог отвести взгляда от магической схватки. Над убийцей, вооруженным смартфоном, сиял стальной, фантосмогоричный щит. Пришедший из далеких глубин средневековья, он был украшен красным гербом, изображающим голову какой‑то птицы.

— Сильна, — скривился Локсли. — Но недостаточно.

Еще одно незнакомое слово прозвенело где‑то на грани человеческого слуха, и водяной рев заглушил рев огненный. Красная птица с диким криком вырвалась из двухмерного металлического плена. Вонзив клюв в тело водяного змея, феникс (теперь Дум в этом не сомневался) запел свою жаркую песню.

Струя белого пламени рассекла змея на двое. Клубы горячего пара закружили безумный вальс, закутывая помещение непроглядной едко — серой пеленой. Водяной аспид, издав тонкий, почти детский писк, в последний раз ударился о раскаленный щит и исчез, мелкой моросью рухнув на разбитый пол.

— Продолжим танец, миледи, или поговорим?

— Сдохни, — только и ответила Сара.

Нимфа вновь взмахнула руками и облака пара задрожали. С каждым движением изящных запястий, пелена разрывалась и скручивалась тонкими жгутами, пока перед Локсли не появилась дюжины бледно — серых кнутов, оскаленных пастями хищных рыб.

Двенадцать хлыстов медленно окружали невозмутимого мага. Когда же кольцо было сформировано, Комеденти резко вскинула правую руку, словно отвешивала кому‑то звонкую оплеуху.

Один из кнутов ринулся в хлестком выпаде, пытаясь протянуться по спине убийцы. Маг лениво дернул большим пальцем и на экране мобильного появился новый сигил.

— Yu daopian!

Алекс не сразу узнал путунхуа — китайский язык, на западе нареченный мандарином. Произношение у Локсли было просто ужасное. Видимо из‑за этого он все же получил пару хлестких ударов, отправивших его в короткий полет, закончившийся удачным приземлением на софу.

Рубашка повисла на маге непотребными лохмотьями, а на спине теперь краснело две полосы, протянувшихся от плечей и до поясницы.

— Гребанные китаезы! — прорычал Локсли, мигом теряя всю свою напускную куртуазность. — Yu daopian!

Двенадцать кнутов, свившихся в подобие морского чудища, ринулись в сторону раненного мага. Когда оскаленная морда сказочной гидры уже почти вонзила клыки в тело чужака, из экрана телефона вырвалось настоящее торнадо.

Сотни, тысячи, а может и сотни тысяч миниатюрных кинжалов, смахивающих на крылья мотыльков. Их металлическое пение заглушило и шипение четырех главой Гидры, и зубовный скрежет Стронтон на пару с Думским.

Пар ударил о сталь, но вопреки законам физики не прошел сквозь неё, а врезался с такой силой, что лопнули оставшиеся стекла. Кажется теперь чародеи боролись не заклинаниями, а волей.

Со лба Сары падали крупные градины пота. Нимфа медленно сводила руки, стремясь скрепить ладони в тесный замок. И с каждый преодоленным дюймом с озера тянулось все больше пара, подпитывающего и увеличивающего гидру.

Чужак, протянув над смартфоном левую руку, что‑то шептал и с каждым слогом из экрана вырывалось все больше лезвий, сливающихся единой порхающей стеной.

Дум не знал, у кого первым из носа брызнула кровь — у Комеденти или у Локсли. Впрочем, парень четко осознавал, что даже если Хранительница и справиться со столь сильными чарами, то она точно будет не в состоянии не то что продолжить беседу, а банально дожить до утра.

— Стреляй, — прошептал Алекс.

Лизу не пришлось просить дважды. Она, на манер героев ковбойских фильмов, вынырнула из‑за стола и, положив локти на его край, за доли мгновения разрядила всю обойму, почти не поддаваясь действию отдачи. С виду хрупкая девушка смогла справиться с обратной силой сорок пятого калибра, отправив пули так густо, что те превратились в одно размазанное пятно цвета сырой грязи.

Время вновь замедлило свой бег. Дум с ужасом наблюдал за тем, как трескается деревянный браслет на запястье волшебника. Как осыпается он коричневой крошкой и как пули застывают в паре дюймов от тела противника. Покрывшись черным пламенем, баллистические снаряды меняли очертания. Их тела вытягивались, увеличивались и плавились, до глупого напоминая сыр в микроволновке.

— Кар! Кар! — щелкали черные клювы.

Семь огромных воронов, сверкая неестественно зелеными глазами, летали вокруг заклинателя.

— Спасибо дорогуша, — подмигнул Локсли.

В следующее мгновение Комеденти подавилась собственным хрипом. Две птицы пробили её грудь. Мощные крылья разбрасывали яркие вишенки крови, оставляя на стенах пугающий узор. Могильщики набрасывались на Сару, пронзая её словно наточенными клинками.

Лизу вновь скрутил рвотный спазм, а у Дума так сильно кружилась голова, что пришлось прижаться к полу, чтобы хоть как‑то восстановить равновесие.

— Бежим, — на выдохе произнес Алекс. — Бежим!

— Не так быстро! — рявкнул Локсли.

Тело нимфы, растерзанное и окровавленное, еще билось в конвульсиях, когда покрытые багрянцем вороны ринулись к новым жертвам. От их карканья кровь не просто стыла в жилах, она, казалось, кристаллизовалась, причиняя боль венам и артериям.

Алекс выхватывая из кармана плашку, развернулся на каблуках и, будто это могло усилить чары, прокричал во всю мощь легких:

— Naharu Mah’adar!

Деревянная плашка, вращаясь в воздухе, разлетелась в пыль, обрушивая на Локсли бурный поток синеватых чернил.

Дум не видел, что происходит за его спиной, но судя по звуку мага неплохо приложило о стену. Еще одно арабское заклинание, приготовленное как раз на случай экстренного бегства, отлично справилось со своей задачей. Криминалисты, пожалуй, с этим не согласятся, пытаясь отыскать среди чернильных разводов следы крови и хоть каких‑нибудь улик, но Алекса в данный момент больше волновала целостность шкуры.

Буквально слетев с крыльца, Лиза на ходу перезарядила пистолет и уже развернулась, чтобы встретить противника очередным градом пуль.

— Терминатор что ли?! — не сдерживаясь проорал Дум.

Схватив Стронтон за руку, он рванул к машине.

Старый фордик обнаружился там же, где его и оставили. Буквально насильно всучив блонди ключи и чуть ли не силой затолкнув её в салон, Алекс прорычал:

— Не вздумай ехать в полицию! Спрячься в каком‑нибудь кафе и не вылезай!

— А ты?

— А я…

Взрывная волна впечатала Дума в кузов машины. Старый металл заскрипел и парню показалось, будто приподнялись левые колеса, томно чавкая мокрой от мелкой мороси землей.

Буквально ощущая, как на груди расплывается синяк, Алекс все же обернулся.

Со стороны озера небо окрасилось золотыми и багровыми тонами. Из разрушенной крыши дома поднимался огромный столб огня, в котором четко различались гуманоидные очертания. Видимо не один Алекс поднаторел в арабской магии — Локсли призвал огненного джина. В Черной Мессе приводились примеры такого призыва, но джины черной магии намного сильнее и опаснее джинов темной магии.

И все же — какой же силы был этот Локсли (по словам Керка — средний маг), если не побоялся подчинить своей воле безумное от собственной ярости создание.

— А я буду молиться, — Алекс пытался бравадой скрыть страх, но видимо у него получилось плохо. — Езжай!

Юноша, не оборачиваясь, поспешил в противоположную от Лизы сторону. Если та поедет в город, ему необходимо бежать к лесу. Когда психованный маньяк, колдующий с телефона, бросится в погоню, а он бросится, то попадет в самую старую ловушку. За двумя зайцами гнаться бесполезно. Ну и, в конце концов, Алекс не мог признаться, что надеялся, что преследовать будут не его.

Отбежав на достаточное расстояние, Дум нырнул в низину и порылся в кармане. У него оставалось всего два заклинания. Все же, говоря, что пришел подготовленным, парень больше блефовал, чем говорил правду. У него не было ни времени, ни опыта, чтобы подобрать нужные сигилы. В итоге выбор пал на отвечающие принципу "моя дубина больше и толще".

Достав плашку с вырезанными закорючками, Алекс несколько раз произнес короткую фразу на родном русском. Костяшка треснула и в землю ударили два луча ожидаемого черного цвета. Локсли это не убьет, но задержит. Справиться с парой "леших", судя по книге, довольно сложно даже группе магов.

Алекс, продолжив "стратегическое отступление", старался не размышлять что будет если колдун сумеет отправить в погоню еще и ту огненную тварь. Вряд ли у кого‑то из них есть хотя бы призрачный шанс не то что справиться, а уйти от маньяка, разделившегося с Дэвенпортом, Хранительницей и в довесок призвавшим гребаного джина.

Оставалось надеяться, что Локсли не совсем спятил и не станет использовать огненного духа в центре Виндлэйка. После такого шоу, сюда слетятся не только все Искариоты, находящиеся в стране, но и каратели от Ковенов и Гильдий и, возможно, сами Стражи Хартии. А в таком котле из сверхъестественных ублюдков Дум вряд ли сможет выжить.

Выскочив на шоссе, Алекс успел подумать лишь о том, что он слишком много на себя взял. Какой Орден, какой луп — гару с его бандой, при чем здесь Локсли, куда там до дрязг с чокнутой некроманткой — Джин, если Думского способен вырубить удар бейсбольной битой.

Фары трех автомобилей слились в один тошнотворный омут и Алекс, чувствуя, как по виску бежит веселый ручеек крови, упал на холодный асфальт.

* * *

Странно, но Алексу снилось будто он отплясывает в кабаре, где на сцене Луис Прима исполняет "Closer to the Bone". В какой‑то момент прокуренную атмосферу "клуба" шестидесятых, сменил бассейн, в котором Алекс активно тонул. На пятую попытку вынырнуть он глотнул вовсе не иллюзорной, а вполне себе реальной воды.

— Кх — кх, — закашлялся Дум.

— Мистер Думский, — прозвучал голос, который Алекс хотел бы услышать меньше всего. Особенно в подобной ситуации. — Вот мы и встретились с Вами снова.

— А обяза — кх — тельно мне матрицу цитировать?

Дум поднял глаза и огляделся. Он находился в чем‑то, больше всего напоминающим каземат из Выборгского замка. Такое же тесноватое, каменное помещение. Досчатый пол, с прикрученным к нему стулом, на котором, собственно, и находился сам парень. Руки оказались сцеплены за металлической спинкой, а наручники присоединены к сидению.

Ножки были стула оборудованы скобами, в данный момент облепившими икры Алекса. Содранная рубашка валялась рядом, так что Дум некоторое время не понимал, почему он еще жив. Метка Черной Мессы все так же красовалась над сердцем, вот только взгляды столпившихся рядом Искариотов её не замечали. Оставалось загадкой, как её вообще увидели Локсли с Джин. Или это как‑то связано с тем сонмом заклинаний, кои они с Керком изучали прошлой ночью?

— Прояви уважение, разговаривая с Мечником!

Мощный тычок по зубам вывел Алекса из прострации. Сплюнув кровь, юноша решил не объяснять, что подобная заминка была связана не с воспитанием, а с особенностями мозга.

Прямо перед ним стоял мистер Смит. Все такой же горо — образный и лощеный. Вокруг несколько новых личностей, но мелькали и те, кто осаждал школу. Некоторые с порезами на лицах, но большинство выглядящие не хуже начальства.

— Чем обязан, Джон?

Ближайший мордоворот вновь замахнулся, но мечник остановил его властным жестом.

— Все тем, чем и обычно, мистер Думский, — Смит возвышался не просто как гора, он закрывал собой единственный источник света в помещении. Старую масляную лампу на стене. — нас очень интересует местонахождение гримуара.

Алекс ухмыльнулся. Стоит хоть что‑то рассказать на эту тему и в лучшем случае его убьют. Вряд ли Искариоты захотят держать в живых мага, знающего заклинания из гримория.

— Могу ли я поинтересоваться, искали ли Вы в св…

Очередной тычок в зубы не дал договорить оскорбление.

— Удивительно, почему все Хранители так любят эту фразу, — протянул Джон. — Даже тот малютка леприкон произнес нечто подобное.

Алекс сплюнул кровь и кусок сломанного зуба.

— Ну, возможно мы просто предлагаем дельный совет.

— Только не по лицу, — кивнул Смит мордовроту. — Нам нужно, чтобы он мог говорить, а не мямлить.

На этот раз Алекса мутизили дольше. Били, в основном, в живот, стараясь не задевать область селезенки и ребер. Кишечник, конечно, отбили напрочь, так что пару дней придется походить в туалет кровавым месивом.

Вот и строй после этого подлые планы, где в качестве приманки для маньяков — магов выступает симпатичная блондинка. Карма, она тварь еще та…

— Хватит, — как сквозь туман донеслось до Алекса.

Мордоворот ударил еще раз, выбивая остатки воздуха из легких и отошел в сторону. В то время пока Алекс судорожно пытался вдохнуть, к нему тащили какое‑то ведро. С виде в нем плескалась самая обычная вода, но даже это не внушало доверие юноше. Неужели начнут топить? Или задумали и вовсе что‑то похуже.

— Я даю Вам, мистер Думский, последний шанс на сотрудничество.

— Сэр, я бы показал вам средний палец, но у меня связаны руки.

Смит даже бровью не повел. Он просто надел сантехнические перчатки и достал из ведра мокрую губку.

— Знаете в чем минус черной души, мистер Думский?

Джон слегка тряхнул рукой и несколько капель воды упали на тело Алекса. Стоило им только коснуться кожи, как юноша закричал. Боль была такая, будто каждую клеточку его тела опустили в кипящее масло, а после — поместили на само солнца.

Думу казалось, что у него горели волос и глаза, плавилась кожа и обращались в пепел нервы. Он был в огне, но не мог ни пошевелиться ни вздохнуть. Кровь прыснула из разорванных криком щек. Губы потрескались и маг начал захлебываться.

И внезапно все прекратилось.

Алексу понадобилось почти пять минут, чтобы вновь суметь различать не только разноцветные пятна, но и очертания. Смит все так же стоял напротив, держа в руках злосчастную губку, а рядом примостился мордоворот, сменивший кулаки на тряпку, которой он и вытер несколько капель.

— И как Вам святая вода, мистер Думский? — на миг в глазах мечника отразилось нечто хищное. — Не правда ли освежает?

Если бы Алекс мог, он бы обязательно что‑нибудь ответил, но боль причиняло даже дыхание.

— Я думаю Вы не очень распробовали, — Смит подошел поближе и наклонился так, чтобы его слова слышал лишь пленник. — Надеюсь ты еще долго не заговоришь, мерзкое отродье Змея. Не лишай меня такого удовольствия, уродец.

И на этот раз на грудь упали не капли. Там оказалось вся губка. И тело больше не было раскаленным, оно вдруг погрузилось в расплавленный металл. Он забивался в каждую пору и там вспыхивал сверхновой звездой. Он расплавлял кости и посыпал искрами нервы.

Кто‑то, наверное, сжал Алексу челюсти и язык, чтобы он его себе не откусил и не вывихнул от крика челюсть. Хотя Алекс уже и не понимал, что он кричит. Он вообще не понимал кто он и где он. Все его сознание исчезло. Оно растворилось во вселенной боли и агонии. Здесь не было ни прошлого, ни будущего. Лишь настоящее бесконечной агонии. Будто сам ад разверзся и досрочно поглотил душу юноши.

Это длилось не меньше часа, но в той вселенной прошли тысячелетия. Тысячелетия заполненные болью и агонией. Когда же все прекратилось, Алекс мог только дышать и смотреть в пол. Размазанные пятна что‑то говорили.

— Оставьте его, — произнесло самое большое пятно.

Что значит "оставьте его"? Оно говорит, но… что такое "оно" и что значить "говорить". Алекс не понимал что происходит. Он был контужен, оглушен и дезориентирован одновременно. Сколько раз он сходил с ума за этот час? Сколько раз плавилось и сгорало его сознание?

— Прервемся ненадолго. Я не хочу спалить его мозг окончательно. Вернемся утром.

Утром? Если там было утро, значит сейчас ночь? Ночь — темно, прохладно и светят звезды. Думский вспоминал что это такое. Он вспоминал все, что его окружало и все это многообразие щербинок и трещин в древних камнях обрастало образами. Вся его жизнь оказалась заключена лишь в нескольких царапинах на полу, но этого хватило, чтобы прийти в себя. Правда, как и всегда, вся его жизнь до семи лет оказалась под печатью забвения.

Удивительно, но когда‑то Алекс научился забывать о том, что не помнит себя лишь с семи лет. Ничего особенного для обычного человека, но для такого как Дум — настоящая загадка. А если эту загадку никак нельзя решить, то лучше о ней забыть. Так Алекс и сделал, когда несколько лет поисков собственного прошлого ни к чему его не привели.

Дум сплюнул кровь и кровожадно улыбнулся в сторону тяжелой, стальной двери:

— Ублюдки, — прорычал он. — Одной лишь этой фигней вы меня не возьмете!

Последнюю фразу он, впрочем, произнес как можно тише. Не хотелось, чтобы фанатики вернулись раньше срока. Дум не был уверен, что его, к ак выяснилось, крепкое сознание выдержит второе подобное родео.

Где‑то на переферии сознания знакомо хлопнули крылья.

— Ну как? Полетал, крылья размял? — еле протолкнул Алекс сквозь онемевшее горло.

— Я не…

— Да — да, — вздохнул маг. — Ты без клюва, когтей и вообще не орел.

— Именно, — кивнул Проводник. — Еще немного построишь из себя обиженную принцессу или перейдем к делу?

— Обиженную принцессу? — возмутился Алекс. — Я тут, между прочим, в застенках чертовых Искариотов!

Керк неожиданно замолк.

— Прости, где ты еще раз? — переспросил он.

— В каком‑то подземелье, — овтетил Алекс. — А если быть точнее — то в полной жопе.

Дух грязно выругался. Ну, на этот раз его хотя бы можно было понять. Во всех смыслах этой фразы.

— Ты там как?

— Нормально. Только что был в душе. Из святой воды.

И снова вереница ругательств.

— А ты крепкий орешек, вундеркинд, — как‑то горько произнес Керк. — Большинство темных, не говоря уже про черных магов, сходят с ума после пытки святой водой.

— Я всегда знал, что латиняне послабее духом будут, — Алекс в кое‑то веки позволил себе расистскую шуточку. — Наших таким не проймешь.

— Ты ведь знаешь, что ты еврей? — напомнил Керк. — К "своим" отношения особого не имеешь.

— Наполовину! — возразил Дум. — Так что имею — аж на пятьдесят процентов!

Они немного посмеялись, пытаясь хоть как‑то разрядить обстановку.

— Я не знаю, чем тебе помочь, Алекс, — в голосе Керка звучало отчаянье. — Из застенок Искариотов выбирались единицы. В своем уме после этого осталось еще меньше.

— У меня был прекрасный пример — Джин. Не могу сказать, что она осталась в разуме, но… Ладно, — Дум мысленно махнул рукой. Сейчас ему надо было отвлечься. В конце — концов у него есть не меньше нескольких часов, чтобы разобраться с планом побега. А пока… пока, надо чем‑то занять мысли. — Откуда там появился Локсли?

— У меня есть две идеи.

Маг пожал плечами:

— Меня устроит любая.

— Первая и самая для нас дерьмовая, — тут Керк сделал неуместную театральную паузу. — Локсли получил информацию от Арбаверда.

— Действительно не радует, — согласился Дум. — Если купил он, может купить и любой другой.

Даже не видя Духа, Алекс чувствовал его сарказм.

— Смотри‑ка, думать начал! Может тебя надо чаще под святой водой держать?

Алекс понимал, что Керк старается не показывать своего волнения и поэтому выдерживает разговор в привычном русле. Неплохо было бы ему подыграть. Паника сейчас никому не поможет.

— Ты издеваться прилетел или по делу?

— Ой — ой — ой, какие мы важные, — Керк выдал малопонятный звук, одновременно похожий на человеческий смешок и птичий клекот. — Впрочем, вряд ли Локсли купил информацию у троллей. Их общины живут исключительно за счет своей репутации. Стоит один раз промахнуться и поток клиентов рискует существенно сократиться, если вообще не исчезнуть.

— Значит он преследовал нас с самого начала?

— Либо так, — согласился Дух. — Либо среди фанатиков есть крыса.

Алекс старался дышать через раз. Амбре в помещении не отличалось особой изысканностью и глаза слезились порядочно. Парень не хотел даже думать сколько времени ему придется провести в душе и сколько мыла потратить, чтобы избавиться от самого воспоминания о ночи в этой камере.

Ну, хотя бы он теперь знал, что вранье это про "свое гуано не пахнет". Еще как пахнет!

— А внехартийные?

— Луп — гару и команда? — Керк задумался… — Может они и были бы рады привлечь на свою сторону пусть даже такого мага, как Локсли, но вопрос — за кой оно ему?

— Пусть даже такого? — Дум от возмущения чуть было не скинул с лица импровизированную повязку, о чем тут же пожалел бы. — Этот гражданин призвал джина, завалил Хранительницу, морского котика и ты называешь его "даже таким"?!

— Спокойнее, вундеркинд, после травмы души вредно повышать голос.

Думский скрипнул зубами и пожалел, что решетка не позволит что‑нибудь кинуть в нахальную птицу.

— Если позволишь, поясню, — Керк, будь он проклят, явно не собирался делать скидку на ситуацию. — Хотя нет, я ведь тебе уже пояснял. Помнишь, говорил, что если судить по рангам, то сила Локсли где‑то на уровне середнячка.

— Представь себе.

— Так вот поэтому их и отменили. Раньше все заклинания были сугубо личными наработками или держущимися в строгой секретности — семейными тайнами. Сейчас же приди на любой магический рынок и купишь все, что пожелаешь. Так что сила больше не решает. Решает умение, опыт и гибкость ума. И по всем этим показателям — Локсли простая серая масса.

Дум сглотнул и выругался. Если в "большом мире" большинство колдунов и чародеев такая вот "серая масса", то кто тогда он сам. Планктон?

— А ты чего хотел? Думал за пару дней стал великим и ужасным черным магом? Я тебе, кажется, говорил, что обучение адептов идет больше десяти лет. И то после этого они все равно мало что могут сделать при брошенном Вызове. Должны пройти еще пара лет, если не все пять, практики, чтобы маг в полной мере осознал свою волю, нашел собственный стиль и хоть немного углубился в волшебную науку.

— И как мне тогда, проклятье, выжить? И не надо мне про то, что я сижу в подземелье. Я над этим работаю!

— Черная месса, — как ни в чем не бывало ответил Керк. — Твой единственный, но в то же время — сильнейший козырь. Выучить даже одно заклинание, это месяцы кропотливого труда. У тебя же их тысяча и все в твоем распоряжении. Да, ты неуч, пользуешься волей как вандал дубиной, ничего не знаешь о стилях и практиках, но для выживания должно хватить. А на Вызове тебя уделает даже ученик, закончивший только первую ступень.

— Мог и не напоминать, — скривился Дум.

— Остается последнее — Локсли действительно преследовал нас

— И зачем? Или ему уже не нужен гриморий? Черт, да я больше надеюсь, что он один такой шустрый. Если кроме него мы с Лизой принесли на хвосте еще кого‑то — я тогда лучше здесь подыхать останусь.

— Ну, как минимум одного преследователя ты вызвал сам, — Дум часто слышал в голосе Керка страх и даже ужас, но подобную животную панику — впервые. — Приятель, был рад знакомству. Надеюсь твоя гибель никак не отразится на моей несравненной красоте.

Дум не успел ничего ответить, как хлопнули крылья и ощущение присутствия пропало.

В камере повисла тишина.

Неестественная, тяжелая, вязкая тишина. Не звучало эха каблуков из коридора, да и ножки стула перестали скрипеть в такт дыханию.

Казалосьв се вокруг замерло. Не застыло как если бы погрузилось в прозрачный цемент, но именно замер. Вот только Дума это нисколько не успокаивало.

Внутри него все вновь горело. Легкие превратились в раскаленную домну, а воздух — в расплавленный метал. Алекс хотел прокашляться, но боялся что первый же спазм сожжет до тла горло и язык.

Это был совсем другой огонь. Не где‑то на уровне души, что‑то эфемерное, влияющее на разум. А вполне себе живой, настоящий огонь. Как если бы кто‑то рядом разжег костер.

Глаза высохли, словно в камере резвился песчаный самум, принесший жар арабских пустынь. Кожа стала настолько чувствительной, что швы на джинсах резали осокой.

Камера стремительно уменьшалась. Сперва до размеров кладовки, потом до гроба, а вслед за последним вздохом — до объема спичечного коробка.

Дум хотел вздохнуть, но не мог.

Он барахтался в кипящей смоле, мысленно выцарапывая горящие глаза и пытаясь откусить угольно — черный язык. Наверху, будто лунный блик на водной глади, рябило отражение камеры. Дум видел, как он все так же сидит на металлическом стуле, с покрытой кровью грудью, но вот только это был обман.

Сотни рук, покрытые гнойными струпьями, вынырнули из раскаленной мглы. Они обхватили тело юноши, обвивая его разъяренными змеями. Изо рта вырывались горящие пузырьки мгновенно вспыхивающего кислорода.

Сквозь толщу булькающей от жара смолы Дум расслышал крики и стоны. Но самое страшное было вовсе не в их обреченности и буквально физически ощущаемой печали, а в голосах.

Алекс слышал голоса.

Они звали его. Нашептывали страшные предсказания и тянули вниз. К пламенному отчаянью и темной безысходности. Они тянули куда‑то, откуда уже не вернуться целым.

Думский вновь сидел на стуле. Легкие спокойно качали воздух, а глаза больше не вытекали из глазниц, оставляя ожоги на высушенных щеках.

— Проклятые небеса, ну и запашок!

Парень вздрогнул и повернулся насколько позволяла физиология. В самом темно углу камеры на полу человек, больше всего подходивший под описание "преподаватель колледжа". Скорее всего учил тот литературе и работал не в самом престижном заведении. Фетровый пиджак с деревянными пуговицами, сверкал кожаными заплатками на локтях — стилизованно, конечно, но выглядело несколько потрепанным.

Очки с широкой пластмассовой душкой темно синего цвета, льняная мятая рубашка, украшенная странным гербом с подбитым орлом. Джинсовые брюки, ремень увенчанный блестящей бляхой и туфли столь старые и разношенные, что, наверно, казались удобнее домашних тапочек. Лицо же у незнакомца было и вовсе неопределяемым. Дум, сколько не старался, не мог разглядеть ни единой запоминающейся черточки.

Вроде есть уши, глаза, рот, нос, но стоило только моргнуть, как память тут же очищалась от образа странного Литератора. Единственное, что Алекс запомнит на всю оставшуюся жизнь, это еле заметный, почти неуловимый привкус серы на кончике языка.

— Ты демон, — Думский даже не спрашивал, он утверждал.

— Попрошу без оскорблений, — скривилось существо, которое юноша до недавних пор считал выдумками церковников. — Мы предпочитаем, чтобы нас называли Падшими.

— И в чем разница?

Алекс не знал, к чему он продолжает вести пустопорожний почти светский диалог, но хотел хоть как‑то потянуть время, чтобы обдумать свое положение.

— Как между предками и потомками, — пожал плечами Падший. — Демоны — наши дети.

Дум икнул.

— Тогда выходит…

— Де — факто, — кивнул он. — демоны являются и Его детьми, как когда‑то были мы.

Алекс не мог упустить шанс задать весьма важный вопрос.

— А Он существует?

Демон, или как он там себя называл, усмехнулся, демонстрируя белый ряд ровных, ухоженных зубов.

— Может да, а может нет. Лично я Его никогда не видел, а внизу о Нем говорить не принято. Впрочем, я пришел не ради теологического диспута.

Падший сидел все так же неподвижно, лишь изредка отбивая пальцами несложный ритм.

— Слушай, а все сверхъестественные существа любят языками трепаться, перед тем как перейти к делу? — Думский откровенно бравировал, попутно на полной скорости крутя шестеренки в мозгу.

— Никогда об этом не задумывался, но — пожалуй. Мы живем слишком долго, чтобы куда‑либо торопиться. Если хочешь, можем болтать хоть всю ночь. Правда те два смертных, идущие по коридору в, — Падший огляделся столь презрительно, будто находился в прогнившем хлеву. — эти апартаменты, вряд ли будут рады нашему рауту.

— Тогда прошу, — Дум неопределенно качнул головой. — переходи к сути.

— Люди, — улыбка на секунду превратилась в гримасу отвращения, но лишь на секунду. — Этим вечером ты призвал Хайло. Генерала — обезьяну. Не самый мудрый выбор, на мой взгляд. Судя по твоему внешнему виду, даже частичное воплощение берсерка далось тебе плохо.

— Я бы попросил — меня тут, к слову, пытали Искариоты.

Демон неожиданно прыснул, но быстро взял себя в руки. На первый взгляд — вполне добропорядочный чел… потусторонний ублюдок. Ублюдок именно потому, что библия учит не верить лукавому. Впервые в жизни Дум решил прислушаться к словам священных писаний.

— Всякое в жизни бывает. Припоминаю…

— Искариоты, — прошипел Дум. — Это они сюда идут.

— Ах да, прости, — от этой улыбки любая леди покраснела бы до ушей. Слава природе — Алекс не леди. — Так вот. Призвав демона, ты постучал в двери Ада, если выражаться поэтично.

— А ты, стало быть, посыльный? Я что, мимо очереди проскочил? Или в двери Ада сегодня никто не стучит? Мне казалось всяких сатанистов, готов и прочих имбецилов — хоть отстреливай.

— Добавь ко всему этому восторженных вампирофилов, — подхватил Падший. — и стук последние несколько лет стоит такой, что секретари устают менять беруши.

— Ну и?

Несмотря на показное безразличие, Дум всерьез опасался, что еще через пять минут ему потребуется сменить нижнее белье. От демона веяло такой опасностью и ощущением силы, каким могли позавидовать три огненных джина вместе взятых.

Глаза Падшего закатились, жутко сверкнув темноватыми белками. Пальцы забились в неестественной для человеческого тела агонии.

— Они споткнулись, — жутковато подмигнул пришедший в себя демон.

Дум сглотнул и с трудом протолкнул.

— Бывает.

Падший кивнул и хлопнул по коленям.

— Давно я не беседовал с черными магами, так что выиграл нам несколько минут. Гвардейцы придут попозже. Итак, юный Думский, — Алекс даже не удивился, что эта тварь знает его фамилию. — в двери Ада стучат многие. Подавляющие большинство от глупости, но мы рады всем визитерам, — Падший вновь подмигнул, от чего по телу мага замаршировали мурашки.

— И почему же я удостоился чести проскочить без предварительной регистрации?

— Бьют барабаны, трубачи дуют медь! — демон весьма ловко и при этом издевательски дирижировал. — Юному магу присужден статус вип — клиента. Серные бани и суккуба каждый праздник и выходной.

— Сверхъестественное не отличается юмором — это я понял. А что по нашему делу?

— Люди, — повторился Падший, мигом растеряв напускную дурашливость. — Скажем так, магов, рискнувших обратить на себя наше внимание в этом мире не больше пары сотен. Воистину черных среди них, не пойми меня неполиткорректно, — на этот раз насмешливая ухмылка вызвала зубовный скрежет. — Что‑то около двадцати. Даже среди вашего брата вызов демона считается отчаянным шагом. А тех, кто призвал бы демона Старших Легионов за последний век я могу пересчитать по пальцам.

Падший медленно отогнул большой, указательный и средний. Замерев, он помахал ими и приглашающе улыбнулся.

— Неожиданно, — сглотнул Дум, осознавая чем был вызван шок Дэвенпорта.

— Так что ты не просто постучал в двери, ты выбил их с петель, перелапал весь ресепшен, плюнул в общественный куллер, не спустил воду в уборной и пнул местного кота!

— Это было настолько громко?

— На тебя уже делают ставки, — странно, но Падший, кажется, испытывал гордость. Причем не за себя. — Лично я поставил на пятнадцать лет. Если не лопухнешься — могу подкинуть десять процентов с выигрыша.

— Я еще не настолько пал, — Алекс специально сделал ударение на последнее слово. — чтобы брать деньги у чертей.

На этот раз демон засмеялся. Смеялся он долго, громко и с чувством, но никто в казематах, видимо, не обратил на это внимания. Все вокруг оставалось таким же безжизненно замерзшим. Проклятье, не удивительно, если весь квартал почувствовал острый приступ сонливости, а в церкви внезапно вспыхнули свечи.

— Адские звезды, помилуй, какие деньги! Мы ставим только волю. И я еще не встречал мага, который бы отказался от прибавки к силе. Даже мизерной. И не важно, гильдейский он или ковенский.

— Все равно пятнадцать лет — длительный срок. Я уже устал повторять, что не планирую дальше следующей пятницы, потому что кто знает — доживу ли до… следующего вечера!

— И опять неправильно. На жизнь мы тоже не ставим, впрочем, это уже другая история, — Падший замолчал и повернулся в сторону входа. — Они обнаружили барьер, — недовольно произнес он. — неужели у них руки из плечей начали расти… Переходим к сути, потомок Шломо. У тебя есть Проводник от белокрылых и их Хартии, теперь у тебя есть наш Проводник. Прошу любить и жаловать.

Постойте! Если он правильно понял слово "белокрылые", это значит Хартию написали… ангелы? Нет, о таком Алекс даже задумываться не хотел. Теология никогда не была его сильной стороной. Да и верить в какого‑то дядьку, сидящего на небесах и дергающего за ниточки твоей "судьбы" как‑то не хотелось. Так что Алекс оставит всю эту религиозную мешанину тем, кому это по душе.

— Прости, не обижайся только, но мне нравится Керк и его глупые шуточки. Место уже занято. Можешь отправляться обратно в свое пекло.

— Как бестактно, — в голосе прозвучала скрытая угроза. Пока что скрытая… — Извини, но я не Дух Закона и не собираюсь постоянно носиться за тобой хвостиком. Увольте, есть занятия и поинтересней.

— Тогда чего ты, проклятье, хочешь?! — Алекс не сдержался и перешел на крик.

Не от раздражения, а от испуга. Падший пугал его. Пугал до жути.

— Всего лишь помочь. Хочешь — сломаю эту дурацкую клетку. Хочешь — убью всех Искариотов. Хочешь — сниму с тебя печать Хартии и сделаю невидимым для белокрылых и их судий. Или, — падший в третий раз подмигнул. — ты хочешь малышку Лизу? Тоже не вопрос. Стоит тебе лишь попросить и вам обеспечена ночь в лучшем люксе Ritz. Или две. Или десять — сколько пожелаешь… Но не больше месяца! У меня, все таки, тоже бюджет… чертова бюрократия.

— И все эти блага всего — лишь за мою душу?

И вновь этот полубезумный, кристально — чистый, лживый смех.

— Мы живем долго, — повторил Падший. — за такое время хочешь не хочешь, а учишься правильным вложениям. Что я получу с одной твоей души? Так, пшик. Нет, я в тебя проинвестирую. Тебе даже не надо ничего делать. Никаких кровавых жертвоприношений и прочей мути. Просто согласись.

— Говоришь много, а цену так и не назвал.

— Душа.

Алекс поперхнулся.

— Ты издеваешься?!

— Да не твоя! — надо заметить, чертыхания из уст черта звучат немного сюрреалистично. — Чужая. Какую сам выберешь, — Падший огляделся и улыбнулся внезапно возникшему образу Локсли. — Пусть даже его. Ну вот сам подумай, зачем он нужен? Чтобы убивать, как вы говорите, невинных людей? Или воровать понемногу из банков у малоимущих семей? А если тебе чем приглянулся этот отщепенец, выбирай другого. Можешь взять газету и ткнуть пальцем в отъявленного злодея, которому через пару дней все равно с электроприводом дело иметь. Ну или Мечника своего выбери. Это сложнее, но тоже осуществимо. Двух зайцев сразу прихлопнешь! Ну, что скажешь на…

Демон все вещал и вещал. Слова вытекали из его рта, словно реки меда и молока в библейском Ханаане. Падший говорил прямо и ровно, без подобострастия, звучащего из уст продавца пылесосов, что только сильнее затягивало в омут чертовского красноречия.

А ведь все действительно просто. Чего ему стоит попросить демона разобраться с Искариотами. Можно даже не трогать Локсли, а помянуть ту тварь — голема. Дум не был уверен, что у главного "злодея" этого переплета есть душа, но попытка ведь не пытка. А можно искуситься и Лизой.

Оказаться в Ритц где‑нибудь в Лондоне, а оттуда отправиться колесить по свету. И тогда ни Гвардия, ни Хартия ему не страшны. Цена‑то плевая, всего лишь стать чьим‑то палачом. Любой, у кого побольше мозгов, принял бы такое предложение и еще благодарен остался. Но Алекс, несмотря на свою почти гениальность, иногда бывал настоящим кретином.

— Проваливай.

— … только представь какие это возмж… что?

Падший был не просто удивлен — он был потрясен до глубины души, ну или чего там у адских отродий вместо неё.

— То что слышал — проваливай откуда вылез.

В камере явно стало сложнее дышать. Воздух высох и вновь заслезились глаза, но Дум не собирался так просто отступать.

— Не забывайся, дитя, — голос из сладкого журчания обернулся змеиным шипением. — Помни, с кем ты разговариваешь.

— А я помню, — в Алексе внезапно поселилась уверенность в себе. Не в своих силах, а именно в самом себе. Это была глубинная уверенность, не такая, как может появиться от излишнего само накручивания. Она появилась откуда‑то из глубин, откуда при сражении с Комеденти вынырнула пугающая чернота. Дум просто осознал, что пока он не впустил демона в свое сердце, свое я, тот не сможет причинить ему вред. — И создал Бог человека, и первым наделил его свободой воли.

Падший дернулся, будто его только что огрели хлыстом, смоченным в святой воде.

— Мне всегда казалось странным, что этой "свободной волей" наделили только людей. Глупо ведь, да? — Алекс сплюнул кровь и выпрямился. Не дело говорить с таким противником, сидя при этом побитым псом. — Лиса может выбрать за кем ей гнаться, птица — куда лететь, рыба — куда плыть, даже навозный жук способен найти дерьмо себе по вкусу. А свободная воля, внезапно, только у людей.

Вокруг демона завивалось что‑то черное и жаркое. На стенах оживали тени, но Алекса это не волновало. Он чувствовал себя в безопасности, какую можно ощутить разве что в президентском бункере.

— Но последние дни, можно сказать, пролили свет на эту логическую ошибку. Вампир не может свободно передвигаться днем — солнце ограничивает его волю. Нимфа не могла достойно сражаться в школе, даже с таким лузером как я — вода ограничивала её волю. Оборотни слабеют от полнолунья к новолунью — луна ограничивает их волю. Именно поэтому они пока не появились на сцене. Улавливаешь?

— По опасному льду шагаешь, человек, — изо рта Падшего вырвалось серное облачко.

— Не думаю, — покачал головой Думский. — Думаю, если бы ты мог, демон, то еще пять минут назад вырвал бы мое сердце. Но ты не можешь. Ты ничего не можешь. Тебя так вымотал тот трюк с дбарьером, что ты еле дышишь. Может мне и заказан вход в церковь, как и молитвы, но это не значит, что я приму тебя с раскрытыми объятьями. Славянская кровь (черт, от такого пафоса Алекса затошнило), пусть и её половина, знаешь ли, не вода.

Демон резко вскочил на ноги, и только неожиданность не позволила Дума позорно вскрикнуть и забиться в кандалах. В центре камеры из черного торнадо, отбрасывающего багровые искры, появилось нечто, одновременно похожее на минотавра, летучую мышь и Бэтмена соответственно.

Могучее, восьмифутовое тело прикрывали желтые костяные пластины. Длинный чешуйчатый хвост бился о кафельный пол, оставляя длинные царапины, больше смахивающие на кровавые порезы. Словно самой реальности было больно от присутствия Падшего. Кожистые крылья, сложенные за спиной, слегка трепыхались, создавая тошнотворную симфонию, где первой скрипкой играли смесь отвращения и древнего ужаса.

— Все еще думаешь, что я ничего не смогу?! — рычала зубастая, нечеловеческая пасть, украшенная тремя парами ромбовидных глаз.

Проклятье… Проклятье. Проклятье! Алекс не был уверен даже в том, обмочился он в очередной раз за эти посиделки в камере или еще нет.

— Попробуй. Мне даже стало любопытно.

Падший, зарычав, ринулся в сторону замершего юноши. В момент, когда Дум уже был готов почувствовать на себе остроту трёхдюймовых когтей, демон закричал. От рева затряслась каменная кладка, а сама тварь увязла в еле заметной золотой паутине. Почти невидимые нити держали монстра так крепко, как если бы были стальными канатами. А жгли не хуже лазерной установки.

Завоняло палёной плотью.

— Против Закона не попрешь, да?

— Человек, — прохрипел Падший, все еще боровшийся с сетью. — Чем ближе ты будешь к пропасти, тем ближе к тебе её край. Мне не надо тебя туда толкать, лишь подтолкнуть, когда обрыв окажется под ногами ступающего!

— Успехов, рогатый.

— Жалкий мешок костей! — стены треснули и из них полилась смола. — Я заставил Геракла убить собственных детей! Ланселота переспать с женой короля! Моисея убить надсмотрщика! Далилу предать Самсона! Париса предпочесть Елену родине!

— Офигеть какие достижения, учитывая кем их запомнили люди, — в этот раз пришел черед Алекса усмехаться. — Ну, за исключением Далилы и Париса, конечно.

Очередной рык на мгновение оглушил Дума, а когда тот очнулся, то увидел жженую лапу, вонзившую кончики когтей в район сердца. Боль была не сильной, но страха — хоть отбавляй.

— Я буду рядом, — прошептал исчезающий Падший. — Буду ждать, когда ты споткнешься. И тогда я приду за своим. Балтаил, имя мне. Балтаил, злому року имя твоему.

Сетка вспыхнула белым пламенем и за мгновение свернулась в клубок, а затем и вовсе исчезла миниатюрной точкой. Вот только имя осталось. "Балтаил" выжгло где‑то так глубоко в душе Алекса, что одна лишь мысль об этом имени могла призвать Падшего обратно. На правой стороне груди, вокруг метки Черной Мессы, там где вонзились когти демона, теперь сияло три черных звезды. Почему‑то Алекс знал, что эти отметины не исчезнут никогда.

— Ну почему все это происходит со мной, — вздохнул Думский. — Я не рок звезды, чтобы меня так изрисовывать

В качестве ответа судьба предпочла смачное ругательство. Именно так Искариоты отреагировали на падение барьера. В самой же камере ничего не говорило о визите адского посыльного. Исчезли даже трещины, еще недавно украшавшие пол и стены.

Осталось только имя. Страшное имя и сокрытый в нем соблазн.

— Я все же идиот, — обреченно вздохнул Дум.

Дурацкий характер. Можно ведь было решить проблему без наживания врага в лице древнего Падшего. От стула его так никто и не отвязал!

Нет, Алекс, конечно, уже придумал около десятка планов побега, но в каждом из них был изъян — чертов стул. Чтобы освободиться от кандалов, ему нужно было нечто большее, нежели рваные джинсы и испачканные трусы.

— Еще какой.

Алекс вздрогнул.

— Кто здесь? — спросил он. — Демоны уже побывали, теперь ангелы?

— От них дождешься. Я, лично, за всю свою жизнь ни одного не видел.

Алекс не видел говорящего, но ощущал присутствие. Внезапно его кандалы растворились болотной тиной, кровь с груди "втекла" обратно в рот, зубы исправились сами собой и чистая рубашка вновь легла на плечи. Да даже трусы стали сухими и совсем не пахли.

— Не люблю запах амиака, — будто бы оправдывался голос. — остальное излечить, чтобы не привлечь их внимание, я не в состоянии. Сам справишься.

Алекс встал, покачнулся, но его тут же поймали чьи‑то сильные и явно мужские руки. Что ж, этого хватило, чтобы хотя бы примерно выяснить очертания невидимки. И то, что крыльев за спиной у него не было.

— Я не твой ангел — хранитель, — незнакомец грубо отодвинул от себя Дума. — Мог не лапать, а просто спросить.

С этими словами "спасатель" материализовал из воздуха пистолет… Самый простой ЮСП с глушителем.

— С магами сражайся магией, со смертными — смертным оружием, — пояснил Некто, видимо наткнувшись на недоуменный взгляд Алекса. — Не стоит лишний раз привлекать их внимание.

Они подошли ко входной двери и невидимка издал звук "Тс — с-с — с".

— Ты это повторяешь второй раз, — прошептал Алекс. — но я не понимаю, чье, к черту, внимание!

— Если я их не встречал, то это еще не значит, что их не существует. Или кто, по — твоему, являются Стражами Хартии? Впрочем, ты не урожденный, так что тебя подобное не коснется. Но ведь есть и правила хорошего тона. Все, понеслась! Приготовься к джазу!

Дверь слетела с петель и грянул первый выстрел.

Вернее — пшикнул, так как из‑за глушителя нормального грохота не получилось. Сразу же за щелчком бойка, последовал сдавленный стон. Короткое ругательство и все повторилось. В коридоре лежало два тела и каждое с дополнительной красной дыркой на лбу.

— Пойдем, — произнес голос перешагивая через тела.

Алекс сглотнул и последовал за парящем в воздухе пистолетом. Они шли по темному пространству, закованному в тот же камень, что и камера. Алекс даже подумать никогда не мог, что подобное строение могло оказаться под землей в Нью — Йорке. Хотя, учитывая местные россказни про аллигаторов в канализации, то…

— Замри, — прозвучал строгий шепот.

Дум застыл как вкопанный еще до того, как Некто успел договорить. Они находились за углом поворота. А по ту сторону раздавались щелчки каблуков. Стоило поблагодарить фанатиков — франтов за их демоскирующие туфли.

— Учись.

С этими словами, вернее — словом, Некто высунул пистолет и еще два раза нажал на спусковой крючок. Вновь упали два тела и никакой сирены или тревоги. Видимо Искариоты были уверены в неприкосновенности дозорных на собственной территории. А может им просто везло. Алекс не собирался ломать над эти голову. В данный момент он хотел только одного — выбраться поскорее из казематов.

— Идем.

Короткие, односложные команды говорили о многом. Еще о большем говорило то, что пистолет невидимки при стрельбе не сдвигался ни на дюйм. Либо Некто был военным с многолетним опытом, либо чертовым киллером. Так что Дума радовало уже хотя бы то, что это не ему нужно сражаться с невидимым и столь смертоносным противником.

Ему пока драки с вполне себе обозримыми ублюдками даются большой кровью. А тут такое…

Миновав еще один, ничем не отличающийся от предыдущего коридор, беглецы остановились перед дверью. Алекс подметил едва ощутимое дрожание воздуха и легкую рябь, прошедшую по пистолету. Будто бы тот исчез и сразу появился.

Видимо Некто переложил его в другую руку. В правую, если быть точным. И взмахнул левой, отворяя стальной засов безо всякого заклинания. Одной лишь волей. Значит невидимка был не только искусным убийцей, но и отличным магом. А если припомнить оброненную им фразу про урожденных… Что ж, хоть иногда в этой жизни везло и Алексу.

На этот раз они очутились в месте, больше напоминавшим современный тюремный блок, нежели древний каземат. Вот только вместо решеток, каждая камера была отделена стеклянной стеной.

— Не смотри на них, — скомандовал "волшебный Хитман".

Алекс подчинился. Он вперил взгляд в пол и шел следом, стараясь не смотреть на жертв пыток Искариотов. Так он прошел около двадцати шагов, пока не увидел собственное отражение в луже. И надо же было так совпасть, что отражение захватило кусочек соседней камеры.

Там, за прозрачной преградой, лежала девочка.

— "Ну почему так банально" — вздохнул Алекс. И буквально против воли подошел к камере.

Девочка с некогда красивыми рыжими волосами лежала на полу. Нагое, истощенное тело, упитанности коего позавидовали бы дети Освенцима, сломанной куклой валялось на помятой шконке. Вместо матрасов — пара уже давно прохудившихся шерстяных пледов. Правда заплаток и дыр на них было больше, чем шерсти, да и самих "пледов" тоже. Как бы глупо это ни звучало.

— "Проклятье" — взмолился Алекс. Только такие молитвы у него и остались… — "Пусть она будет мертва, ну пусть она будет мертва".

Вместо глаз — выжженные провалы. Вместо густой копны волос — тонкие струйки, спускавшиеся на обтянутые кожей плечи. Остальные были вырваны или тоже сожжены. На правой руке почти отсутствовали пальцы, а где они были — там не оказалось ногтей. На левой — изогнуты под невероятными, тошнотворными углами.

На ноги Алекс старался не смотреть. Такого даже его, закаленная Черной Мессой психика могла не выдержать.

— Пойдем, — на плечо легла тяжелая, но гладкая ладонь. Без мозолей и морщин. — Ты ей ничем не поможешь. Здесь никому не поможешь.

— Открой мне проход, — неожиданно сам для себя произнес Алекс.

— Зачем?

— Открой! Мне! Чертов! Проход!

Некто вздохнул и по воздуху вновь прошла рябь. Стеклянная стена никуда не делась, но Алекс прошел сквозь неё не почувствовал ровным счетом ничего.

Он опустился рядом со шконкой.

Тело, некогда бывшее девочкой лет двенадцати, забилось в испуге. Из последних сил оно старалось отодвинуться от "палача". Беззубый рот, отрезанные губы и оторванный язык. Она даже мычать толком не могла.

Алекса не вырвало только потому, что он, наверное, в данный момент седел. Его иссиня — черные волосы обзаводились седыми прядями.

— Черт, мальчик, я тебя предупреждал! Нам надо уходить — мы здесь ничего не сделаем.

— Заклинание, — сказал Алекс, сглатывая колючий ком в горле.

— Чего?

— Дай мне исцеляющее заклинание!

— У тебя нет времени рисовать сигил, — возразил Некто.

— Я произнесу так! — рявкнул Дум, не заботясь о конспирации. — Дай мне заклинание.

— Послушай меня…

— Заклинание! — рычал Алекс.

Тени на стенах начали оживать. Тьма сгущалась, обретая формы и очертания. Дум не видел, но сотни рук потянулись из приоткрывшей глаза бездны. Повеяло холодом. Скрипели древние камни и заключенные в камере задрожали от ужаса.

— Проклятая Месса, — прошипел Некто. — Повторяй за мной Aloedna shir mah’ard As’saa’a.

— Aloedna shir mah’ard As’saa’a, — повторил Алекс и…

И… ничего не произошло. Дум даже не ощутил, чтобы потратилось хоть немного его воли. Тогда он повторил еще раз. А потом еще. И еще. И еще раз. И снова повторил. Повторял до тех пор, пока Некто не залепил ему пощечину.

— Ты не маг, мальчик! — и исчезли живые тени, пропали образы мрака, успокоились заключенные в камерах.

И это оглушало. Это комкало и рвало, но это было именно то, что все это время подозревал Думский. Ему никогда не везло в жизни, так почему было должно повезти так сильно, чтобы он стал магом?

— Вернее, не совсем маг, — поправился невидимка. — Ты обладаешь всеми способностями магов, но твой выбор, твоя Воля всегда будет ограничена Черной Мессой. Тысячью её чернейших заклинаний. Не меньше, но и не больше.

Алекс сглотнул еще раз.

— Тогда кто я теперь, черт побери? Не человек, не демон, не ангел, не маг и даже не чертов лепрекон!

Девочка наверное хотела что‑то сказать. Наверное в её воображении по её некогда красивому лицу текли слезы. Но все, что она могла, слепо тянуться к Думу, молча прося его бежать.

— Уж точно не спаситель и не помощник, — голос убийцы звучал как приговор небес. — Черная магия не способна никому помочь и никого спасти. Смерть уже рядом с ней. Она умрет завтра на рассвете.

Алекс смотрел на эти трясущиеся, немощные руки. Что‑то в этот момент треснуло в нем. Еще не сломалось, но уже надломилось.

Он поднял ладонь, грязь с пола начертил на лбу несчастной небольшой знак и произнес короткое:

— Hulm, — что на фарси означало "сон".

И леди погрузилась в глубокий, черно — магический, дурманящий сон. Он будет вытягивать из неё силы, пока та не умрет. Но все это время маленькая ведьма будет видеть самые замечательные и прекрасные сны. Черное проклятье медленной смерти в нирване — единственное, что мог сделать Алекс.

— Идем.

Дум поднялся и они пошли дальше. До самой лестницы они не встретили ни одного фанатика. Прикрытием пыточной и тюрьмы в одном флаконе служил, как ни странно, книжный магазин поддержанных книг. Оказавшись в подсобке, Алекс бездумно следовал за Убийцей.

Вот они миновали маленький проем, скрытый за высокими и пыльными стеллажами. Вот вышли в пустой, читальный зал. Убийца взмахнул рукой и единственный фанатик, стоявший за прилавком, взмыл в воздух, схватившись рукой с сдавливаемое, покрасневшее горло. Совсем как в известной космо — опере от не менее известного режиссера.

Некто прицелился.

— Дай, — Алекс протянул руку.

Тишина. Секунда безмолвия и ЮСП перекочевал в ладонь Думу. Рукоять была чуть теплой. Её уже успели нагреть до него.

Думский посмотрел в глаза фанатику. Там был страх. Такой же, как и любого иного живого существа, знающего, что смерть уже занесла косу над его нитью жизни. Алекс поднял мушку на уровень лба Искариота.

Где‑то на переферии он слышал смех Балтаила. Адский смех. Но того заглушала барабанная дробь марширующего сердца. Алекс уже ничего не замечал, кроме лба человека, охранявшего изувеченных людей. И не слышал ничего, кроме стука своего сердца.

Выстрел.

Потом еще, уже в упавшее тело.

Еще.

И еще.

И так пока боек не бил в холостую, а вместо выстрела не раздавалось механическое щелканье. Алекс стоял над телом фанатика и вжимал дугу спускового крючка.

— Щелк — щелк, — был ему ответ. — Щелк — щелк, — так отпевали нечто, что сломалось в душе юноше. Сломалось, не выдержав пытки своей и чужой.

— Хватит, — Некто забрал пистолет и тот исчез.

Алекс еще некоторое время не мог справиться с собственной рукой, продолжавшей спускать эфемерный крючок.

— Она была ведьмой.

Дум кивнул.

— У неё не было Духа, а значит она уже давно не служит Хартии и её внешний вид — лишь обманка.

Дум снова кивнул.

— Я знаю, на что способны ведьмы. Черт, то что она делала со своими жертвами — хуже в сотни раз.

Алекс снова кивнул.

— Я не за неё. Я за себя, — Алекс говорил это в пустоту. Не для своего освободителя, а для кого‑то или чего‑то другого. — Они убили меня. Они добили Александра Думского.

Теперь уже Алекс Дум, не оглядываясь, перешагнул через труп и вышел на оживленную Стагг Стрит. Оказывается, они все это время были под Бродвеем… Да уж — в символичности не откажешь.

* * *

Алекс немного удивился, когда обнаружил украденный им байк в том же месте, где он оставил его прошлой ночью. Если задуматься, то чокнуться можно. С тех событий прошла всего одна ночь. А казалось, будто бы не меньше года. Учитывая новый стиль Дума, и менно седину в его волосах, так можно и вовсе подумать, что не меньше десятилетия.

— И ты даже не спросишь, почему их было так мало?

Дум вздрогнул от неожиданности. Он не думал, что Некто последовал за ним и вытерпел несколько пересадок в метро в час — пик. В это время особенно остро чувствуется проблема лишнего веса граждан.

— Думаю, ты устроил диверсию.

— Слабо сказано — я призвал Ифрита!

Наверное, это было что‑то крутое, но Алекс не особо разбирался в магии, не касавшейся Черной Мессы.

— Надо было призвать его там.

Подняв подножку, парень при помощи воли завел мотор и крутанул ручку, прогревая стального коня.

— Мальчик, это лишь тринадцатый отдел — самое маленькое и бедное подразделение Ордена. Даже сравняй я его с землей, это не принесло бы никакой пользы. Все равно никто не знает, где находиться головной офис Искариотов. А уж привлекать внимание Стражей по таким пустякам…

— Но меня‑то ты спас.

— Тебя спас.

— И почему, конечно же, не скажешь? — спросил Дум, заранее зная ответ на свой вопрос.

— Не скажу.

— Тогда отвали с дороги, мне нужно съездить по делам!

— Я, вообще‑то, и не стою у тебя на пути.

И Алекса хлопнули по левому плечу. Действительно — все это время Дум мог спокойно ехать. Чертовы невидимки…

— Может просветишь, зачем ты едешь обратно? Уж лучше бы в аэропорт и на родину.

— Скажу, — Алекс мыском ноги поднял передачу и слегка газанул. — Мне нужно прибить одного старого мага. Завалить сумасшедшую — некромантку. Скорее всего подпалить несколько оборотнических шкур. И, в завершенее банкета, отыскать убийцу семьи Метфилдов и припомнить должок Мечнику Искариотов.

Некто икнул.

— Ты умрешь.

— Скорее всего, — пожал плечами Алекс.

— Тогда зачем?

— У меня эти дни.

— Какие? — в вопросе звучало неподдельное удивление.

— Убийственные.

Дум резко стартанул, вставая на дыбы. Перед тем, как выехать на дорогу, в зеркале заднего вида он заметил следы на строительной грязи. Следы подошв с выгравированными брендовыми символами. Во вкусе Хитману (так его решил звать Алекс) точно не откажешь. Обувь, которую он носил, стоило никак не меньше байка, на котором Дум мчал в сторону Виндлэйка.

За спиной, еле заметно, звучал смех демона Балтаила.

Глава 7. Самое темное время

Алекс остановился у заправки на самой границе Виндлейка. На словах всегда все просто — найди, обхитри и прикончи. На деле же Дум не знал с чего начать. Да и к тому же он опять чувствовал себя голодным. Пытки как‑то не способствуют нормальному пищеварению.

Поставив байк на подножку, Алекс провел рукой по бензобаку, произнеся нехитрое заклинание. Сверкнул сигил, начерченный еще не светофоре и теперь любой, кто прикоснется к Харлею с намерением его украсть лишиться пальцев. Те просто сгниют. Может черная магия и не способна спасать людей, но вот вредить она умеет на все сто.

Заправка оказалась самой обычной. Две допотопные, жестяные колонки с механическим управлением. Немного сюреалистично на подобных боксах выглядели новомодные счетчики карт. Стоило только провести кредиткой (взяв на себя очередное обязательство в банке) и вуаля — у тебя полный бак.

Алекс достал из кармана украденный у фанатика бумажник. Можно ли это было назвать мародерством? Или ценный трофей за победу в битве?

Кредитки парень выкинул сразу. Во — первых их легко отследить, а во — вторых ни один еврей не позволил бы себя так нагло обманывать. Ведь за кредит берут процент, пусть и мизерный, но берут ведь. Они даже могут сказать что "ни — ни, у нас никакого процента нет", но всегда будет какое‑нибудь удержание при переводе или ежемесячное обслуживание или еще что‑то в этом вроде. И вот за бензин ты платишь уже не двенадцать баксов, а двенадцать баксов и пятьдесят центов.

Мелочь, скажет кто‑то… кто‑то, кто не умеет считать. Ведь за месяц пользования кредиткой, таких мелочей может набежать до двадцати баксов. И это с одного человека! Так что если Дум когда и заведет себе карточку, то только дебитовую.

Алекс мотнул головой — опять он завис. Под аккомпанемент экономических мыслей дошел до кассы, да так и остался стоять с протянутой сотней, пока размышлял на тему банковских хитростей.

Внутри заправка почти ничем не отличалась от Питерских. Разве что наличествовала барная стойка, с повешенными над ней глянцевыми плакатами с едой.

— Мне, пожалуйста, семнадцать литров.

За "безно — кассой" стоял невысокого роста афро — американец. В Росии Алекс частенько украдкой смотрел на черных. Там они для него были какой‑то диковинкой. Здесь же он уже не обращал внимания ни на цвет кожи, ни на прически, ни на говорок.

— Шестьдесят четыре, шестьдесят.

Вот вам и дешевый Американский бензин… Получив сдачу, Алекс забрал выданный ему талончик. С ним ему надо будет подойти к жестянке и на пару минут окунуться в канитель прошлого века, но это чуть позже.

Подойдя к барной стойке, Алекс вчитался в меню. Ну, хоть цены на еду не взывали к самому любимому животному — жабе. Вскоре к нему подошла официантка лет девятнадцати на вид. Типичная жительница одноэтажных городков, с поправкой на близость к мегаполису. Это означало, что для избалованного видами красивых женщин Петербуржца, она выглядела сравнительно плохо. Для местных же была миловидной шатенкой.

— Не хотите попробовать пирога? — спросила она, доставая из передника блокнотик и карандаш. — Клубничный получился особенно хорошо.

Алекс любил клубнику в любых её проявлениях, потому согласился незамедлительно.

— И будьте добры малиновое мороженное с чашечкой горячего шоколада.

Дум удостоили такого презрительного взгляда, будто он только что поставил подпись в под актом признания собственной инфантильности. Что ж, ему было плевать. Получив заказ и просьбу подождать немного мороженное, Алекс кивнул единственному посетителю кроме него. Тучный дальнобойщик хрустел жаренным луком и запихивал в себя тройной чизбургер.

Поборов приступ тошноты, Алекс сел у окна. Пустынное шоссе с одной стороны, и древний лес с другой — вот и все его соседи. Уплетая довольно вкусный пирог, Дум размышлял о жизни.

Если что и способствует таким мыслям, так это пироги и дороги. Первые просто сами по себе вкусные, а вторые всегда чему‑нибудь, да способствуют. Если едешь по ним с мыслями о музыке, они помогут тебе сочинить что‑то новое. Решил в качестве багажа взять девушку — наверное ты поймешь, какие чувства испытываешь к зазнобе.

Мысли о звездах, будущем и прошлом, о твоей соседке стрептизерше и о облезлом коте — все это приятно обдумать на дороге. Может люди для того их и изобрели, чтобы хоть иногда можно было проветрить голову, избавив её от лишнего груза размышлений.

Потом, с течением времени, для таких нужд приспособили психологов, но что‑то подсказывало Алексу, что ушлые мозгоправы просто решили "обокрасть" дороги.

— Добрый вечер, молодой человек.

Алекс вздрогнул и повернулся. К нему за столик подсаживался мужчина неопределенных лет. С равной долей уверенности ему можно было дать как двадцать, так и сорок, но не больше. Одетый просто, даже бедно, он был не брит, а заклеенная обувь намекала на бродяжничество. Наверное это какой‑нибудь убежденный бездомный, путешествующий по стране.

Таких еще частенько романтизируют, сочиняя про них небылицы и фотографируя, как те зайцами колесят в товарняках.

— Наверное добрый, — пожал плечами Алекс.

— Конечно добрый, — уверенно кивнул бездомный. — Можно?

Голодными глазами бродяга смотрел на недоеденный пирог. Вместо ответа Алекс пододвинул тарелку. Первые мгновения, ему казалось что сейчас попрошайка набросить на еду не хуже оголодавшего пса, но нет. Тот облизнулся, взял в руки столовые приборы и начал трапезу с чинностью английского лорда.

— Что‑то случилось?

— Что? — переспросил Алекс.

— Вы все время смотрите на дорогу, — бродяга ткнул вилкой с наколотым кусочком пирога в сторону шоссе. — Когда у людей что‑то происходят, они всегда смотрят на дорогу. Уж я‑то знаю..

Наверное все бродяги в какой‑то мере философы… В обычной ситуации Дум молча бы расплатился и ушел, но сейчас ем хотелось еще немного посидеть в компании обычного человека. Все эти люди на заправке — негр — продавец, стремноватая официантка и тучный дальнобойщик. Они были самыми обычными. Никто из них не знал, что в кажущемся им маленьком мире творятся такие большие дела.

Да и сам мир вдруг вырос до немыслимых размеров. Алекс, выучивший большинство спутниковых карт, вдруг начал бояться незнания того, что твориться за соседним углом. Черт, наверное эта шатенка, готовившая мороженное, фанатела по вампирам или прочей популярной нечисти.

Она, наверное, представляла себя в роли избранницы кровососа. Мечтала о том, что тот совершит для неё какой‑то удивительный подвиг, будет весь такой романтичный и красивый. Она будет сперва его отвергать, но потом обязательно смилостивиться и отдастся ему полностью. Ну и в завершении — вампир окажется дьявольским любовником.

Девушка и не подозревала, что любой кровосос будет смотреть на неё не иначе, как на бифштекс. А может и подозревала, и потому ночью, перед тем как выключить свет в спальне, всегда закрывала дверь. Как и любой другой обычный человек. Все они надеются стать главным героем какой‑нибудь истории, в тайне надеясь, что этого никогда не произойдет. Что они так и будут жить своей обычной, такой уютной жизнью.

— Все же очень вкусный пирог.

Алекс отвлекся от дороги. Он вновь завис. Пожалуй, после пытки это какое‑то время будет часто происходить. Надо снова брать собственное сознание под контроль.

— Клубничный, — сказал Дум таким тоном, будто бы это все могло объяснить.

— Клубничный, — согласился бродяга.

И Дум, еще раз посмотрев на дорогу, все рассказал. Не то чтобы он очень хотел, но за последние дни у него не было времени остановиться и подумать. И раз уж сейчас он все же остановился, то неплохо было бы и подумать.

Конечно рассказ пришлось подрихтовать. Убрать все, что касается магии, заменить Черную Мессу на "взял взаймы у серьезных людей", а себя обозвать "у меня есть друг".

— И вот теперь мн… ему надо что‑то делать.

Бродяга умял клубничный пирог и откинулся на спинку кресла.

— И что же ты… то есть твой друг будет делать?

— Не знает, — на этот раз Алекс засмотрелся на горячий шоколад. Такой черный и такой же густой. — Что‑то ему надо делать, а что — не знает.

Бродяга помолчал.

— Просто пусть не забывает дышать.

Дум поднял головой. На него смотрела пара ярко — голубых и очень добрых глаз.

— Проблемы, они как эта дорога — такие же длинные и кажутся, что бесконечные, — бродяга повернулся к окну и слегка улыбнулся себе в бороду. — Все едешь по ним и едешь. Одна проблема всегда сменяется другой. Иногда они гладкие, как новый асфальт — по ним одно удовольствие ехать. Решаются легко и быстро. Иногда на них есть колдобины, в которых ты застреваешь. Порой в днище бьет гравий или тебя заносит на песчанике. Но какой бы сложной или легкой не была дорога — нельзя забывать дышать. Ведь пока ты дышишь, ты живешь, а пока живешь — рано или поздно доедешь до конца дороги. Доедешь и выберешь себе новую. Так что не за…

— Ваше мороженное.

Алекс повернулся и кивком поблагодарил официантку, принесшую вазочку с заказом.

— Не забывай дышать, Саша.

Дум вздрогнул и резко развернулся обратно. Бродяги не было. Только, что неожиданно, облизанная тарелка и качающаяся на столе вилка. Будто её бросили и убежали.

— Вы заказ брать будете? — поторопила официантка.

— Д — да, конечно, простите, — Алекс забрал мороженное. — Простите еще раз, а вы не видели как уходил мой собеседник?

Страшноватая леди фыркнула, демонстрируя ряд неровных зубов.

— Нелепый подкат, вы все это время сидели один.

И, гордо вздернув носик, она ушла за стойку попутно нарочито широко качая бедрами. Шокированный Алекс поставил мороженное обратно и вновь посмотрел в окно. На пустынной дороге никого не было. И уйти так, чтобы остаться незамеченным было нельзя. Да и официантка все это время не сводила с Дума глаз — уж такое парень научился замечать.

Кем же был тот бродяга? Еще один вопрос, над которым Алекс решил не размышлять. В данный момент это было неважно. В конце концов, он ведь действительно все еще дышал. Чтобы с ним не происходило за последние дни, Дум все еще дышал. И кроме того, на зло всяким Проводникам и Искариотам, магам и оборотням, Хранительницам и Стражам — ел мороженное.

Не такое вкусное, как родное Питерское, но все же мороженное. А когда ешь мороженное, то и мир становиться чуточку светлее и радостнее.

— "Не забывай дышать, Саша" — прозвучало в голову Алекса.

И что‑то в его душе, что еще недавно казалось окончательно сломанном, встало на место. Пусть и не таким целым как раньше, а замотанным клейкой лентой, посаженным на гвозди и неумело прибито молотком, на все же в какой‑то мере починенным.

Парень оставил на столе чаевые, вытер губы и пошел на выход. Дышать стало проще.

Улица встретился посвежевшего, более или менее сытого Алекса вечерней прохладой. Правильно говорят, что на полный желудок не замечаешь ни сырости, ни холода.

Рукоять заправочного пистолета легла в ладонь не хуже, чем ЮСП. Вот только звук журчащего топлива на слух оказался куда приятнее, нежели щелчки выстрелов.

Заправив стального коня, Дум снял заклятие, чувствуя как часть вложенных сил возвращается обратно. Вернув подножку в паз, юноша поднял передачу и спокойно развернулся к дороге. Ему всегда нравилось ездить, а ездить на добротном транспорте — вдвойне. Еще бы какого‑нибудь пассажира с хорошо подвешенным языком и почти счастье.

Уезжая по шоссе, Алекс не обратил внимание на то, что в боковом зеркале не отражалась никакая заправка. Только заброшенная, уже давно поломонная и местами сожженная лесопилка. Но это было не важно, ведь Дум все еще дышал…

* * *

В состоянии просветления юноша пребывал не долго. Буквально через четыре километра, когда табличка "Добро пожаловать в Виндлэйк" осталась за спиной, в свет фары попал силует. Алекс резко затормозил, а силует, покачнувшись, упал на траву.

— С вами все в порядке? — Дум спрыгнул с сидения и подбежал к пострадавшему.

Шок длился всего секунду. В этой мешанине грязи и крови он довольно легко узнал знакомые черты.

— Иронично.

Именно на этом слове закончилась жизнь некромантки — Джин.

— Проклятье, — выругался Алекс, усаживаясь рядом.

Справа от него лежало бездыханное тело любовницы Локсли.

— Проклятье!

Дум был ошарашен и озадачен одновременно. И если первая эмоция еще хоть как‑то могла улечься сама, то со второй надо было что‑то делать. Переждав минутку, чем, как ему казалось, отдал дань уважение успошей, Алекс достал из кармана приватизированные перчатки и принялся за осмотр.

Начал он, как и подобает не лишенному вкуса мужчине, с ножек. Ступни были сбиты напрочь, будто ведьма бежала не по лесу, а по строительной наждачке. Это говорило только об одном — она от кого‑то убегала. Причем, учитывая ссадины и, судя по опухоли, трещену на берцовой кости — до того, как её нагнал убийца.

— "Получается, она сперва убегала от одних, но убили её другие?" — подумал Алекс.

На бедрах и талии виднелись характерные следы. Кто‑то грубо насиловал Джин. Алекс на секунду почувствовал укол жалости к некромантке, но потом вспомнил, ч то она хотела сделатьс ним. Что ж, каждый в этом мире рано или поздно получит по заслугам. Дум убедился в этом на собственной шкуре. Карма, она стерва почище Джин, но уж ладно — о покойниках либо хорошо, либо никак.

Что же до торса и рук — тут полное мессиво. Одни разрезы сменялись другими.

Приложив ладонь ко рту (чтобы не вытошнило) Алекс почти вплотную нагнулся к телу убиенной. На животе зияла глубокая рана. Настолько, что Джин при беге придерживала то, что обычно вываливается при сеппуку. Наверное боль была адской, но страх еще сильнее, раз заставил поулмертвую некромантку (как бы абсурдно это ни звучало) бежать дальше.

Такую разодранную рану Алекс однажду уже видел. Кажется это был канал Дискавери, где крутили передачу про волчьи стаи. Правда атм она была раза в два помельче.

— Оборотни? — задумался Дум.

Вполне возможно. Полнолунье уже завтрашней ночью, а по свдеениям Керка чем ближе сей час, тем сильнее рвет башню у всех, кто от него зависим. Повышается кровожадность, растет либидо. Что ж, станвоиться понятно зачем Локсли искал Джин и почему ты не появлялась так долго. Её таки нашли чем‑то обиженные оборотни.

Но вот что странно — они её не убивали. Рана в живот это рана не для убийства. Так волки защищаются от медведей — убивают они разрывая горло. А это значило, что Джин после изнасилования не защищалась, а нападала. Девушка, все же, была отчаянной, пусть и…

Но что же её тогда убило?

Немного стесняясь собственной безтактности, Алекс простым заклинанием обратил одежду мертвой в тлен. Обычно им так пытали людей, испаряя кожу и оголяя мышцы, но для одежды тоже сойдет.

Итак, кроме некогда никакой груди, у Джин были и другие порезы. А вот они‑то как раз приблежались к горлу и ключице. Местам, в которые метят звери чтобы убить жертву.

— Голем, — мгновенно узнал отметина Дум.

Именно такие он видел в доме Метфилдов. Но, как выяснилось недавно, голем не был подчинен магам — он служит Искариотам. И если теперь ясно, кто и что убило Джин, то непонятыми остаются мотивы.

Алекс разогнулся и отошел к байку. Хотелось напиться, но юноша не пил по медицинским показаниям. Такая радость жизни как алкоголь была для него под строжайшим табу.

— Голем убил её, но вряд ли по приказу фанатиков, — Дум рассуждал вслух, внезапно пожалев, что Керк еще не вернулся. — Убийство Метфилдов так же никоим образов не выгодно Ордену. Означает ли это, что у голема есть свои собственные желания? Но зачем в таком случае древней твари нужна семья бизнесменов и некромантка?

Дум еще раз посмотрел на тело покойной. Раны голема нанесены уже давно — все это время Джин брела по лесу на одном лишь адреналине. Совсем как курица, все еще пытающаяся убежать, даже когда ей оотрезают голову.

И тут Алекса поразила молния догадки.

— Проклятье! — закричал он.

Покапавшись в кармане и выудив невридимую, бессмертную нокиу он по памяти набрал номер Лизы. Хорошо, что подглядел, когда та разговаривала с отцом. В трубке какое‑то время раздавались мерные, почти похоронные гудки.

— Але? — прозвучал приятный женский голос.

— Лиза?!

— Алекс?! — вопросом на вопрос ответила Стронтон.

— Ты как? — Алекс нервно барабанил по крышке бака. — Все в порядке?

— Вполне.

— Ладно, хорошо, — Алекс облегченно выдохнул. Значит Локсли еще не успел до неё добраться… — Ты сейчас где?

— В кафе "Лаура". Это…

— Я найду! — перебил Дум. Времени не было. — Спрячься там где‑нибудь. Я скоро буду.

Нажав на краную кнопку, Алекс запрыгнул на коня и дернул ручку газа. Не оглядываясь на голый труп, он рванул в сторону города. Джин же так и осталась лежать на обочине, стеклянными глазами всматриваясь куда‑то в даль черной, мраморной крышки, по ошибке названной небом. Словно дорожный указатель, она еле слышно нашептывала, что история подходит к концу. К кровавому концу.

* * *

Дум мчал на полной скорости, выжимая из Харлея все соки. Один поворот за другим, ровные ряды домов слились в одну, неразличимую полосу. Но все же быстрее времени не может быть никто и даже Черный Маг не мог повлиять на бег секундных стрелок. Когда он приехал к кафе, то уже мало чем напоминало уютное местно для школьных посиделок.

Некогда красивая стеклянная витрина обернулась хрустальными брызгами, устлавшими асфальт. Внутри мигал свет от сорванной с потолка лампы. Кровь случайных посетителей разливалась по полу багряными реками. Перевернутые столы, растрелянная в упор официантка и бьющий из стены фонтан воды. Что‑то чрезвычайно сильное и мощное сорвало даже раковину.

— Лиза! — закричал Дум, вырваяст в кафе нисколько не заботясь о собственной безоружности.

Он чувствовал вину перед Стронтон за то, что использовал её в качестве приманки. Скорее даже — спрятался за спиной девушки, пытаясь спасти собсвтенную шкуру. На тот момент это казалось хорошим ходом, сейчас же Дум чувствовал себя последней мразью. И он обязательно должен был смыть с себя это черное пятно. Ему и без того хватает отметок от разннобразной швали, чтобы еще и самому себя очернять.

— Лиза!

Алекс шарился по углам, отшвыривая в сторону куски мебели. Он переворачивал тела, измазавшись в крови. Он даже заглянул под стойку, где нападавший устроил настоящую кровавую баню. Повар, кассирша и даже… На это Алекс не смог смотреть. Да и кто бы смог. Вот только раскуроченная коляска говорила сама за себя.

— Лиза, отзовись! Это я!

Дум рванул в коридор, по дороге перепрыгивая непонятно как окзавашийся здесь толик. И наконец услышал:

— Алекс!

— "Спасибо господи!" — подумал Дум, с кривишись от ожоговой боли.

Но это было ничего, по сравнению с тем, что он навлек на город. От его беззрассудности, эгоистичности и того, что вел себя не лучше проклятых Искариотов, погибло уже столько людей… Нельзя было позволить, чтобы в их числе оказалась еще и Лиза!

Девушка обнаружилась в ванной, которую по счастливой случайности завалило осколками кафеля и мебели. Испуганная, вооруженная одной лишь тонкой трубой, он сбилась под ракованний. Окровавленная, в изорванной одежде с синяками на руках.

— Проклятье, Лиза, что здесь произошло?

— Зачем ты пришел, — она стучала зубами то ли от страха, то ли от холода. — Зачем ты пришел. Зачем ты пришел, — причитала она.

— Что так…

— Алекс!

И Дум понял, насколько же он глуп.

— Локсли! — крикнул в ответ парень, доставая из‑за пояса пистолет. — Чем обязан, Локсли?

— Мне нужна Черная Месса, Алекс! И нужна сейчас же!

Дум взглянул на испуганную девушку. Та не боялась лезть под пули, но вот магия её пугала. Пугала до дрожи и нервной белезны.

— Погоди, мы выйдем!

Лиза яростно замотала головой.

— Успокойся, — прошептал Дум. — Если мы останемся здесь — он просто обрушит здание и мы будем погребены заживо.

Стронтон замерла, и, сжав губы в тонкую полоску, кивнула. Опершись на подставленную руку, она поднялись и компаньоны вместе вышли в раскуроченный зал.

— Не смотри по сторонам, — предупредил Алекс, но было поздно.

Склонившись в углу, Лиза прощалась со съеденным недавно заказом. Локсли стоял на проспекте. Все такой же небрежный, только немного постаревший. Теперь ему можно было смело дать все пятьдесят. На правой руке темный маг держал младенца. Того самого, чья мать осталась навсегда лежать под стойкой. Ребенок смеялся, играясь с летающими вокруг его головы звездочками.

Красивые чары… Которое никогда не сможет вополотить Дум, ведь в его распоряжении только тысячи чернейших заклинаний.

— Зачем ты вернулся, ублюдок? — щелкнул взведенный боек, а Дум нисколько не удивился, что вопрос задала Лиза.

Блонди стояла за спиной Алекса, держа темного мага на прицеле пистолета. И как она только выхватила его у Алекса из‑за пояса, что тот даже ничего не почувствовал.

— Хороший вопрос, — кивнул убийца. — Всего — лишь небольшой визит к коллеге по цеху.

— Убирайся, — Дум старался произнести это как можно уверенней, но в последний момент сорвался на хрип.

— В этом захолустье вообще никто не знает слова "вежливость" или "манеры"?

— Если тебе так не нравиться Виндлэйк — зачем оставаться? Хочешь поближе познакомиться с Гвардией?

— А они тоже здесь? — Локсли оказался неподдельно удивлен. — Вот это карнавал! Пожалуй я нанесу визит и им, после того как разберусь с оборотнями…

Алекс понял, что Локсли знал. Знал, что Джин убита.

Маг продолжил что‑то неразборчиво ворчать, а Дум пытался взглядом дать понять Лизе, что та выбрала не самую удачную позицию. Девушка не замечала поползновений приятеля. Да и вообще — все её внимание было сосредоточено исключительно на маге.

Сколько всего нового можно узнать о человеке, стоит только вместе попасть в ситуацию, выбивающуюся из общего русла жизни. Алекс никогда не мог подумать, что он может быть таким рассчетливым и холодным.

— Представь, — продолжил Локсли. — Выхожу я на шоссе, а там эта дамочка в город едет. Ну, думаю, уж она точно приедет меня к тебе. Зачем мне гоняться за безбашенным русским, если под рукой есть прелетсная латинянка?

— Как занимательно, — на этот раз голос не дрогнул.

— Во — во, — покивал маг. — Ты бы хоть магию свою маскировал. А то я прям сквозь штаны вижу плашки с сигилами.

— Поздравляю.

— Ой, благодарю, — Локсли подмигнул и взмахом руки леветировал ковбойскую шлюпу, позерски проведя пальцами по её полам. — Впрочем, я еле сдерживаюсь, что не продолжит этот маленький раут. Так что перейдет к делу.

— Шестьдесят лет, — Локсли вздохнул и пнул камень. Тот взмыл в воздух, пролетел пару ярдов и покатился по разбитому кафе. — Шестьдесят долгих лет я носился по всему свету в поисках старика и Гримория и куда меня это привело? В настоящую задницу — Виндлэйк.

— Сочувствую, — вставила Лиза.

Маг проигнорировал девушку, продолжая наматывать круги по прсопекту. Ребенок все так же лежал у него на сгибе локтя.

— Еще в детстве, обучаясь у этого узколобого поклонника Порядка, я услышал легенду о Черной Мессе. Мой учитель, чтоб ему хорошо пропеклось в Аду, был настолько слаб, что боялся даже одного упоминания Черной Магии. Я был его первым учеником… вот только кроме элементарным сигилам ничему он научить не мог. Купил в Гильдиях право на обучение, желая получить больше веса в делах волшебников.

Локсли выругался и с разбегу пнул еще один камень. Тот пролетел в паре дюймов от головы Алекса, но парень даже не шелохнулся.

— Уже в четырнадцать я знал больше, чем он. В шестнадцать бросил Вызов, но этот трус спрятался за законами Хартии… Тогда я его убил. Пятьдесят лет! Пятьдесят гребаных лет я провел сражаясь с Гвардией, Гильдиями, Ковенами и Стражами Хартии и все ради чего?!

— "Опять Стражи?" — подумал Дум.

По словам Керка, это были духи Высшего порядка, приходящие за теми, кто нарушил непреложные законы общества магов. Но если верить Хитману — Стражами служили ангелы. Что ж, кем бы они ни были — хреново работают!

— Ради того, чтобы мою дочь убил недоросль, знающий тайны Мессы?! — от рева Локсли задрожали стены.

— Без глупостей! — крикнула Лиза, показательно упирая указательный палец в дугу стального курка.

— Я не убивал твою дочь! — возразил Алекс. — Погоди, Джин была твоей дочерью?! Но я сам видел как вы… целовались, если то пожирание друг друга можно так назвать.

— Приходилось маскироваться, — огрызнулся на глазах стареющий Локсли. — Никому не придет в голову влиять на Локсли Охонского через его любовницу. А вот через дочь…

— И как же далеко вы зашли в своих маскировках, — не удержался от укола Алекс.

— Заткнись! — взревел Локсли.

Заплакал ребенок.

— Что ты хочешь? — спросила Лиза.

— Именно! — Локсли вздернул указательный палец. — К этому, мои дорогие, я вас и подводил. Мне, как бы это банально не звучало, нужно Черная Месса.

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами Алекс. — У меня её нет.

— Не ври мне, крысенышь!

— Послушай меня, я был в застенках Искариотов и они вытянули из меня всю душу.

Локсли будто запнулся и побледнел.

— Врешь, — будто оправдывался он. — Ты все еще жив.

— Нет, — покачал головой Алекс. — Я уже мертв.

И вновь сколько бы ни был чуток магический враг ко вранью — Дум не сказал ни слова лжи. Лишь скользкую полправду.

— Ты все слышал! — вновь влезла Лиза, все еще державшая мага на прицеле. И как только не устала? Пистолет — это не телефон, чтобы так долго его держать на вытянутых руках. — Здесь нет того, что ты ищешь. Проваливай.

— Здесь нет, но есть у Искариотов… Как мне их найти!

— Мы не знаем!

Хорошо, что крик принадлежал Лизе. Ведь если бы сказал Дум, Локсли мог учуять ложь.

— Ты, может и нет, а вот он, — Локсли ткнул в сторону Алекса охотничьим ножом, непонятно откуда оказавшимся у него в руках. — Он может и знать.

Что‑то здесь было не так… Дум чувствовал это так же отчетливо, как странное стремление Лизы поскорее спустить курок. Маг стоял слишком вальяжно, слишком свободно. Крутил в руках нож, даже не думая доставать смартфон. У него больше не было браслета, способного защитить от пуль, да и вообще никаких аксессуаров, кроме шляпы.

Ребенок вдруг замолк и пропали волшебные звездочки.

Что‑то не так…

— Предупреждаю, — процедила Стронтон.

— И что же ты сделаешь, милая?

— Нет! — выкрикнул Алекс, но был поздно.

Все с тем же каменным выражением лица Лиза вдавила курок. Щелкнул боек и первая же пуля, оглушая пороховым хлопком, нашла свою цель. Вот только не было ни крови, ни вскрика, ничего, кроме тонкой мелодии разбитого стекла. Локсли, улыбнувшись на прощание, разлетелся на сотни мелких хрустальных осколков, со звоном упавших на пол.

На мгновение в кафе повисла тишина. Лиза со смятением смотрела на сверкающие, бритвенно острые осколки. Дум же понимал к чему все идет. Он повернулся в сторону детской коляски, обнаружив за ней слишком длинную тень.

— Иллюзии, — тень вспучивалась подобно пузырькам закипающей воды. Словно черный гнойник, выпустивший из своих тесных объятий знакомую фигуру Локсли. — Магия, предназначенная для надувательства глупцов. То есть — вас.

Ковбой держал нож прямо у горла застывшей матери с ребеноком. Она была жива и молча плакала, прижимая к груди спящее чадо… Сталь касалась нежной кожи.

— Возможно теперь вы станете словоохотливей.

— Я застрелю тебя быстрее, чем ты убьешь её.

— Девочка, — маньяк покачал головой. — Знаешь, почему в фильмах никогда не стреляют в таких ситуациях? Потому что жертва тоже умирает.

— Нет, если я попаду тебе между глаз, — на лице Лизы промелькнуло нечто хищное.

Локсли и Стронтон сверлили друг друга глазами.

Дум только и мог что смотреть в глаза женщины. Он был виноват в том, что она уже потярела мужа и может потерять ребенка. Он был виноват в убийстве семьи Метфилдов. Он был виноват в том, что погибли даже те чертовы Искариоты, убитые Хитманом. Он был виноват во всем этом…

Время замедлилось для Дум.

Он видел как Локсли, прошептав короткое, рычащее слово, взмахом руки отправил Лизу в далекий полет, окончившийся мало удачным приземлением в коридоре. Видел, как блонди успела нажать на курок, и пуля просвистела рядом с головой мага, рассекая тому правое ухо. Яркие рубины россыпью взлетели к потолку, мелкой моросью падая на выцветшую стену, окрашивая её свежими, кровавыми тонами.

Видел как еще до того, как послать заклинание, Локсли дернул рукой и нож жадно лизнул податливую. Багровый водопад упал на разбитый кафель. Тонкие струйки потекли на пол, стремясь по скорее забить все щели и трещины.

Но что страшнее, ребенок даже не проснулся. Хотя, может оно и к лучшему.

И все затихло. На долю секунды, микроскопическое мгновение, заметное лишь тени подсознания, все замерло. Дум снова не смог никого спасти. Он не был способен никому помочь. Совсем как в прошлый раз…

Мир вновь закрутился безумным калейдоскопом.

С треском упала висевшая на проводе лампа, выстреливая острыми осколками..

— Тебе так нужны знания мессы? — ледяным тоном произнес Алекс. В его левой руке красовалась не просто плашка, а целый лист А4 с нарисованной пентаграммой. — Ну так подавись! NIGRUMIGNIS.

Бурный поток ревущих черных молний, сплетясь тугой косой, ударил в сторону Локсли. Ковбоя окутал сероватый кокон. Молнии, подчиняясь воле заклинателя, все били и били, сливаясь в единый столп багряного света.

Дум прикрыл глаза и произнес короткую формулу. Еще одна плашка в его штанах раскололась, освобождая второй лист. Тот вылетел из кармана и засиял, вот только силы были не равны. На стороне Алекса — воля и забытая Черная магия, а у Локсли век опыта сражений.

Ковбой что‑то выкрикнул и кокон взорвался небольшой вакуумной бомбой. Взрыв сжатого воздуха во второй раз превратил помещение в центр тайфуна. И в этом ожившем Аду, Алекс увидел брошенного в его сторону ребенка. Дум прыгнул и кончиками пальцев поймал единственного выжевшего свидетеля страшной бойни. Но когда он поднялся — Локсли уже не было.

Колдун сбежал.

Алекс замер. Мысленно он разрывался на три части. Одна хотела предпринять пустую попытку поднять мать ребенка, чтобы попытаться спасти то, что уже почти полминуты как мертво. Другая — броситься в немедленную погоню за давшим слабину убийцей. Последняя же знала, что нужно немедленно вернуться к Лизе. Кто знает миновали ли её осколки стекла, оставившие на руках юноши несколько глубоких порезов.

— Проклятье! — прокричал Дум.

С немой просьбой о прощении он посмотрел на тело мертвой матери и развернулся на стовосемьдесят. Добежав до блонди, Дум мысленно взмолился всем, кто мог бы его услышать, чтобы со Стронтон ничего не произошло. Крест невинных, померших по его вине, и так был огромен и Алекс мог не выдержать, если к нему прибавиться еще хоть одна душа.

Леди, несмотря на явный ушиб в районе плеча, упала весьма удачно. Острые осколки стекла впились в столешницу, в то время как девушка оказалась за ней. Фактически трухлявая фурнитруа выступила своеобразным щитом, спасшим жизнь блонди.

— Лиза! — Дум, чертыхнувшись, отвесил пощечину даме.

Не то чтобы сильную, но достаточную, чтобы привести подругу в чувства. Та очнулась, резко сев, чем чуть было не познакомила свой лоб с носом приятеля.

— Алекс? — спросила она, потирая покрасневшую щеку. — Что случилось?

Дум, убедившись, что жизни Стронтон ничего не угрожает, вздохнул и сел рядом, прислонившись спиной к отваливающейся штукатруке.

— Держи, — сказал он, протягивая девушке спящего ребенка. Наверное Локсли его усупил чем‑то. — Я не могу его держать.

Леди ничего не ответила. Она лишь приняла дитя, понимая, что Алекс чувствует себя виновным в смерти родителей ребенка.

— Что с твоими руками?! — вдруг заметила она.

— Пустяки, — отмахнулся парень. — Кровь скоро остановится.

Лиза, не мешкая, достала из чудом уцелевшей сумочки чулки и затянула самый глубокий очередной порез. От крови рубашка стала липнуть к телу, а нитки из распоротого худи запутались в волосах.

— Болит?

— Щипит, — слукавил юноша.

— Надо позаботиться о нем.

Блонди уже собиралась подняться, но Дум остановил её, схватив за тонкое, обманчивое хрупкое запястье. Пистолет леди все так же держала у бедра, словно собиралась выстрелить.

— Сделаешь это одна, — с трудом произнес Алекс. — Отвези в больницу и вызови шерифа. Скажешь, что здесь был взрыв газа ну или нечто в жтом роде.

— А ты куда?

Неожиданно с улицы донесся металический рев. Слишком знакомый рев, чтобы его проигнорировать.

— Ты куда? — крикнула в след Лиза.

Дум уже не слышал. Выхватив из рук блонди пистолет, он выбежал на улицу и высадил ровно три пули. Одна со свистом вгрызлась в асфальт, а две другие потревожили и без того нервных котов. Благо кафе стояло на отшибе и кроме складов древесины здесь ничего не было.

— Ты с ума сошел?! — завопила Стронтон. — Тебе мало проблем?

— Он украл мой байк, — от тона Дум, блонди вздрогнула и отступила на шаг. — Убил! Всех! Этих! Людей! И! Угнал! Мой! Байк!

Подбежав к ближайшей машине, Алекс с досадой пнул по крылу. Авто такой наглости не пережило и возмутилось звонким ударом бампера об асфальт, за что получило второй пинок. Локсли, удирая, успел проткнуть шины. Причем проткнул их стеклом. Левая передняя и задние шины висели индейской бахромой. Причем все соседние были в точно таком же состоянии.

— Надо уходить.

Блонди явно боялась, что приехавшие копы застукают её вместе с "подозреваемым" проходящим сразу по нескольку дел. Дум её не винил, вот только отпустить мерзавца на байке он не мог. Он мог сколько угодно оправдываться похищенным байком, но в данный момент Алекс жаждал мести. Хотя вернее будет сказать — возмездия.

— Ну и как ты собираешься его догнать?! — Лиза продолжала тянуть приятеля в сторону холмов. — Угонишь машину?!

Нет, угон в данном случае бесполезен. Локсли рванул прямо в город, а на тамошних улочках семейные хэтчбеки не соперники мотоциклу.

Внезапно Дум осенило…

— У меня есть идея получше, — и, немного подумав, парень добавил. — хоть и безумная.

Алекс, не обращая внимания на протесты подруги, рванул в кафе.

Наконец Дум нашел что искал. Среди горы пыли, битого стекла, кухонной утвари и плитки обнаружилась перевернутая инвалидная коляска, печально скрипящая правым колесом. Схватив её и заодно напялив на голову чью‑то кепку, Дум вытащил устройство на улицу..

Всего одного пинка хватило, чтобы выправить ось. О сохранности тормозной шестерни юноша не беспокоился — тормозить ему не придется.

Усевшись в непривычное, продавленное сидение, Дум развернул кепку козырьком назад.

— Ты совсем спятил? — медленно протянула Лиза.

— Скорее всего, — Алекс мазнул пальцем по порезу и вывел на штанине несложный рисунок, увенчанный перевернутой подковой. — In nomine autem Solomon, et aperuerit ianuam inferni Messenger.

Асфальт взбугрился, сквозь трещины повалил пар. Земля задрожала, а в ушах эхом заиграло конское ржание. Словно гейзером в воздух выстрелил поток лавы, за мгновение сформировавшийся в исполинского коня. Его сплетенная из пепла грива искрилась на фоне темного неба, копыта из расплавленной стали отбивали стройный марш, мускулистое тело — воплощенное пламя, было окутано желтоватым паром.

Нос зачесался от запаха серы. Легкие защемило и горло сковал приступ кашля. Из глубоких глазниц на людей смотрели две черные звезды, словно поглощавшие свет реальности.

— И что ты с ним будешь делать? — спросила Стронтон, отступая на шаг назад.

Алекс не отвечал. Внешне он был спокоен, но стекавшая по виску капля пота говорила сама за себя. Демон и человек сражались. Воля адского посланника ощущалась раскаленным металлом, заливающим голову, будто та была готовой к растопке домной. И Дум все крутил и крутил этот металл, опутывал своей волей, еще более черной, нежели глаза исчадия.

Они сражались, оставаясь при этом абсолютно неподвижными. Буря схватки гремела в той области, что недоступна простым смертным. Воля Черной Мессы, сплетенная в тугой узел с гневом мага и его "собственной" волей оказалась сильнее адского жара.

Конь заржал и склонил могучую голову.

Дум усмехнулся и вытянул правую руку. Его высохшие губы с трудом произнесли:

— Obedio!

Демон ударил копытом и начал медленно истончаться, пока и вовсе не обернулся повисшей в воздухе нитью. Нитью, сплетшей тугой огненный клубок, переместившийся в руку мага.

— Встретимся в доме цыганской ведьмы, — произнес Алекс, прикладывая саму сущность Посланника к левому колесу.

Так же быстро как смоталась, нить захватила сперва ось, потом шестерни, а меньше чем через удар сердца, колеса закрутились с такой скоростью, что начал плавиться асфальт.

— Inferflaggelum! — выкрикнул Дум, выписывая кровью очередной волшебный круг.

В небо торпедой взлетел сноп искр. Он крутился, все уплотняясь и уплотняясь до тех пор, пока в правой руке юноши не оказался черно — багровый хлыст. Алекс приготовился и… ничего. Колеса все так же крутились на месте, плавя асфальт, но коляска даже не думала сдвигаться с места.

— Может надо что‑то еще сказать, — задумчиво протянула Лиза, прижимая к себе все еще спящего ребенка.

— Хм, — прогнусавил Дум и с ноткой вопроса добавил. — Йии — ха?

Что не удивительно — демон и к этому отнесся все с тем же безразличием.

— Погоня отменяется? — кажется, девушка посмеивалась. Навеное от шока и адреналина. — Такие спецэффекты и все впустую?

Алекс посмотрел на извивающийся кнут, змеей ползущий по земле, потом на коляску, снова на кнут и снова на коляску. Пожав плечами, юноша, будто заправский ковбой, крутанул кнут над головой и резко выпрямил руку. В раздавшемся щелчке явно прозвучало конское ржание, и коляска сорвалась с места. Впрочем, вернее будет сказать — она моментально переместилась ярдов на десять вперед.

Глаза заслезились, а губы то и дело подрагивали, подчиняясь воле бьющей в лицо плотной стене воздуха. Несмотря на огонь, охвативший колеса и огонь, запечатанный в хлысте, Алекс сразу замерз. Ветер ревел в ушах и драл кожу обезумевшим зверем.

Все вокруг слилось в одну полосу с размытыми очертаниями домов, машин и редких людей, шокировано смотрящих вслед инвалидному креслу на турбинной тяге.

Складская улица пролетела буквально за пару секунд. Сердце стучало так быстро, что Дум боялся, как бы не треснула грудная клетка. Одно радовало — на этот раз оно не отбивало марш боли и пыток, а ревело от восторга и азарта, горящего не хуже демона.

Сквозь соленую пелену, застлавшую глаза, Алекс разлечил поворот.

— "Руль?!" — в панике подумал он, но одержимость адским конем не означала наличие элементов управления. — "А, к черту!!"

Кнут взвился и обхватил стоявший на углу фонарный столб. По всем законам физики, коляска не должна была развернуться, а вот плечевой сустав Алекса должен был раскрошиться до состояния песка на пляже. Но магия решила по — своему.

На одном только правом колесе, выписав на дороге идеальную дугу (дорожникам придется попотеть, чтобы залатать трещины, оставленные раскаленными колесами) коляска вписалась в поворот.

Дорога несла Дума вперед, ветер чуть ли не сдирал кожу. Вместо взвизга шин — шипение; вместо руля — щелчки хлыста, таящие в себе дикость демонического коня; вместо коробки передач — естественное сопротивление воздуха. Коляска, одержимая демоном, была, пожалуй, крепче армированной стали, но вот аэродинамичностью не отличалась.

Из глаз текли уже не слезы, а алые капли. Замедлись адский дух хоть на немного и Алекс увидел бы в отражении витрин глаза по самые брови затопленные кровью. Здания пролетали мимо с такой скоростью, как если бы не стояли на месте, а падали в пропасть уже как минимум вечность.

Алекс, еле сдерживаясь чтобы не улыбнуться от неестественного восторга, упрямо продвигался вглубь городка к противоположному выезду на шоссе. Локсли прожил длинную жизнь и бесспорно научился разбираться в людях. Погоня означала только одно — маг заводит его в ловушку. И Дум, оставляя за спиной две горящие дорожки, с безумной скоростью мчался прямо в оскаленную пасть.

Ему было плевать. Кровь закипала в жилах. Кнут то и дело взвивался, опутывая столбы и редкие светофоры. Нечастые в этот час машины казались черепахами, по сравнению с агонизирующим Посланником, орущим от боли, причиняемой волей черного мага и путами неродной реальности.

В этот миг, когда смерть не просто дышала в затылок, а уселась на колени и соблазнительно обвила костлявой рукой шею, Дум чувствовал себя так, как никогда. В этой безумной погоне, в сплетении кровавых убийств и потусторонней магии, он наконец вдохнул "чистый воздух". Воздух, избавленный от необходимости ежедневных унизительных ритуалов и лишенный неспособности выбирать время, когда ему сходить в туалет.

В очередной раз повернув на перекрестке, Дум различил смутный силуэт. Вот только сколько бы крови не было в его глазах, а этот байк он бы узнал даже в коматозном состоянии.

— Ло… — парень попробовал закричать, но поток воздуха чуть было не придушил его. Пришлось поспешно закрыть рот.

— "Ни черта же не видно!" — выругался про себя Алекс.

Хлыст щелкнул, вдребезги разбив одну из витрин. Керка рядом не было, и никто не обвинит в очередном нарушении Хартии. Вот нефиг смываться каждый раз, когда дело приобретает острый поворот!

Украденные солнцезащитные "пилотные" очки врезались в переносицу. В них, пусть и затемненных, было видно намного лучше, чем сквозь кровь и слезы.

Локсли, обернувшись, чуть ухмыльнулся. Он что, действительно держит Алекса за тупого студента?

В руках угонщика блеснул экран смартфона. Дум был готов. Что бы не сотворил ковбой, он был готов ко всему. Ко всему… но только не к гребаным зомби!

Разбивая крышку асфальта, будто та была поролоном или вовсе бумагой, из‑под земли поднимались живые мертвецы. Зеленоватая кожа лохмотьями висела на желтых скелетах. В редкой одежде увязли черви и прочая мерзость.

Прорывавшиеся сквозь асфальт руки пытались схватить колеса, но их перемалывало в труху. За сохранность коляски Алекс не беспокоился. Его волновали те умертвия, что успели встать в полный рост. Их гнилые, но острые зубы и длинные костлявые пальцы пугали не хуже пыточного набора Искариотов.

Единственное оружие, по совместительству — руль, не могло справиться с лишенными чувства боли мертвецами. Огонь почти не трогал их. Слизывал ошметки плоти и одежды, но это не могло остановить зомби.

— "Ну нет" — Алекс.

Одним движением запястья он свернул хлыст, надеясь, что догадка верна. Обмотав огненную плеть вокруг ладоней, юноша опустил их на колеса. По рукам ударило отбойным молотком, жилы заскрипели натянутыми струнами, но магия вновь нарушила законы мироздания.

Словно делал так всю жизнь, Дум управлял коляской движениями одних лишь рук. Пальцы зомби рассекали воздух за спиной "гонщика", их зубы клацали там, где Алекса уже не было.

Локсли мчался на полной скорости, но этого не хватало. Ярд за ярдом, фут за футом, Дум сокращал дистанцию. Чертов убийца был уже почти на расстоянии выпада кнутом, как из‑за поворота вылетело два мерседеса. За рулем ближайшего сидел Джон Смит собственной персоной.

Их взгляды пересеклись и мгновение Алекс боялся, что Гвардеец ринется преследовать его. Смит, видимо, тоже размышлял над этим, но в последний момент выкрутил руль и ринулся вниз по улице — навстречу потревоженным покойникам. Пожалуй, фанатики не были совсем уж конченными ублюдками. Они поставили спасение города от локального змоби — апокалиписиса выше, чем погоню за Мессой.

Так юноша думал ровно до тех пор, пока из‑за маневра, вызванного несвоевременным появлением Джона, не вылетел с проезжей части в узкий двор.

— Проклятье! — выкрикнул Дум и с трудом остановил коляску.

Оказавшись запертым между двух стен и тупиком, он не мог себе позволить тратить время на трудный разворот. Локсли пусть и подготовил ловушку, но не откажется и от банального побега.

Старик осторожен и предпочтет продумать тактику еще раз, нежели разбираться с противником на скорую руку. К тому же ему нужна инфомрация и он знает про Лизу. Не надо быть гением, чтобы понять, как проще всего обставить шантаж.

— Думай, думай, — твердил Дум.

Керк любил говорить, что в магии самое главное — мозги. Но как эти мозги помогут в такой ситуации?! Если бы только коляска умела летать…

Алекс выдохнул сквозь зубы и снял с ладоней кнут. Прицелившись, он щелкнул им и мгновением позже выпрямил кисть. Огненный змей проскользил по воздуху и обвился вокруг кирпичной трубы. С безумным криком, принадлежавшим Думу, коляска поехала по стене, пока не оказалась на крыше. Погоня продолжилась на разных уровнях.

Локсли мчался по дороге, а Алекс гнался за ним, перепрыгивая с крыши на крышу. Громоотводы, трубы, веранды, все это было ничуть не менее опасными препятствиями, чем ожившие мертвецы или лениво ползущие по полотну машины.

Миновав около двадцати крыш, Дум, разогнавшись до скорости хорошего спорткара, прыгнул вниз и перелетел канаву, разделявшую окраину города и автостраду. Приземлившись на шоссе и развернувшись, оплетя кнутом ближайшее дерево, парень вновь сел на хвост убийце.

Локсли уверенно заманивал жертву в расставленный капкан, еще не догадываясь, что и сам может превратиться в добычу.

На шоссе было намного оживленней и перед тем, как свернуть в след за ковбоем в лес, Алекс успел поприветствовать шокированного дальнобойщика. Кажется, среди дорожных легенд появится новая. Немного бредовая, но интересная. Туристам обязательно понравится.

Именно эти мысли стали для Дума последними, перед тем как ворот ловушки схлопнулся.

* * *

Отпустив демона, Алекс еле успел выбраться из коляски, перед тем как та осыпалась мелкой металлической крошкой и матерчатой трухой. Вокруг высился темный лес, сомкнувший кроны над головой. Байк, с трудом переживший погоню по узким тропинкам, полным корней и колдобин, был небрежно приставлен к покрытому мхом пню.

От каждой царапины на хромированном корпусе, от комьев грязи свисающих с подвески и протекторов Думу стало плохо. Стальной конь не предназначен для ралли по пересеченной местности. Ему бы гладкий асфальтовый шлейф…

Алекс помотал головой и отогнал неуместные мысли.

Локсли был где‑то рядом.

Затаившись в листве ждал, пока жертва окончательно потеряет себя в омуте паники и паранойи. Словно опытный хищник, он нападет лишь тогда, когда добыча будет бояться каждого ночного шороха и щелчка. Вот только ковбой не учел одного — Дум прожил всю жизнь прожил в Петербурге и большую её часть провел "катаясь" по пригородным конференциям. А до них, за частую, приходилось топать через лес. Так что здесь он чувствовал себя вполне уютно.

Повернувшись правым боком к шоссе, Дум начал осторожно продвигаться в глубь леса. В лицо дул ветер — так он сможет почуять запах солярки и пота; слева вдалеке шумело озеро — любой неестественный шорох с этого направления выдаст маньяка; шум шоссе играл ту же роль. Неприкрытой оставалась только спина, но парень специально двигался так, чтобы каждый шаг заканчивался за деревом.

Вонь от крови, покрывшей его руки, дурманила мозг. Глаза слезились уже не от ветра, а от страха, испытываемого при виде смартфона, заполненного тошнотворными заклинаниями.

Дум следовал за этими вонью и страхом, ощущая, как все ближе и ближе к нему центр ловушки. Осторожно пройдя сквозь ягодный куст, Алекс вышел на поляну.

Локсли стоял в центре, небрежно сложив руки за спиной. Обманчивая вальяжность. Пока экран телефона спрятан от взгляда, Алекс не сможет понять колдует его противник или нет. Огненный кнут, обмотанный вокруг правой руки, с шипением расправился и зазмеился в густой траве.

— Не пойму, то ли ты дурак, то ли самоуверенный… дурак, — довольно произнес убийца.

Дум не тратил время на разговоры. Он выпрямил руку, дернув при этом кистью. Кнут свистнул, рассекая воздух и оставляя за собой размытые белые полосы, совсем как от бенгальских огней.

Алекс и не надеялся, что внезапная атака хоть как‑то заденет Локсли. Черт, он вообще ни на что не надеялся, кроме как то, что зрение, в отличии от ног, не подвело его.

Маньяк, сверкнув вычурно — голливудской улыбкой, провел пальцем по экрану и кнут взорвался снопом зеленых искр. Вскрикнув от неожиданности, Дум разжал руку и сделал пару шагов назад.

В траве шипела готовая к прыжку черная гадюка. Её два длинных клыка плотоядно сверкали, а розовая полость рта была заполнена слюной, напоминающей о смертельном яде. Алекс, стараясь не делать резких движений, наклонился и подобрал длинную палку. На то, чтобы в очередной раз начертить сигил собственной кровью банально нехватало времени.

Змея, скрутив тело в тугое кольцо, прыгнула, зеленной вспышкой размазавшись в неистовом выпаде. С криком, выплеснувшим весь испуг и нежелание умереть от укуса твари, Дум выполнил удар в лучших бейсбольных традициях.

Холодные капли крови брызнули на лицо. Черное тело, рухнув в траву, агонизировало, одновремено комично и пугающе дергая размаженной башкой.

— Неплохо, — покивал Локсли.

Алекс тяжело дышал. Погоня и подобная неожиданность дались ему нелегко. Проклятье, ботаники не предназначены для таких передряг!

— Как ты…

— Как я обратил твое заклинание против тебя же самого? — самодовольно хмыкнул убийца. Хочешь отвлечь социопата? Дай ему похвалить самого себя. — Признаю, твои сигилы мне незнакомы. О каких‑то я только слышал, но большинство, — Локсли покачал головой. — их я встречаю впервые. Но магия, мой юный недруг, сложная наука. Неважно насколько уникально твое оружие и как хорошо ты хранил его в секрете — люди придумали бронежилет.

— Контр заклинания? — неуверенно спросил Дум.

— Именно, — маг лениво разминался, сгибаясь в поясе и растягивая руки. Показушно готовился к бою, полагая, что у противника нет ни шанса. — Стили, мой юный друг, стили магии. Кто‑то любит бить в лоб со всей силы; кто‑то, запершись в подвале, насылать проклятья; кто‑то делать из врагов — дураков. Признаюсь, я скромно причисляю себя к последним.

— Иллюзии, змеи, те вороны, — перечислял Алекс, понимая что к чему.

— Ага. Все совсем как в… — Локсли опять помотал рукой, подбирая подходящую метафору. — в хрен знает чем. Проще говоря — на каждое действие, есть свое противодействие. А поскольку ты применяешь магию как по учебнику, то тут даже противодействие искать особо не надо. В твоих сигилах все так просто, так серо и клишейно, что аж хандра находит.

— Тот взорвавшийся кокон, — внезапно Алекс все понял. — Это не было частью твоего плана… Молния…

— Она его зарядила, — закончил теперь уже приседающий Локсли. — Если бы не твое заклинание, а предположим, еще один выстрел той малышки — я бы серьезно пострадал.

Дум действительно оказался в ловушке. Но не в ловушке, сооруженной убийцей, а в своей собственной. Он оказался слишком высокого мнения о Локсли. Тот никуда его не заманивал, а просто сбегал. Сейчас же, выбрав для себя удачный плацдарм, решил контратаковать. Почему? Потому что таков его "стиль". Впрочем, все это уже не важно.

— Ну, было приятно познакомиться, — маг вытянул ладонь с зажатым в ней смартфоном.

— Погоди! — Дум прошиб холодный пот. Еще пару секунд, всего пару секунд.

— Чего еще? — недовольно пробурчал ковбой. — Последнее желание это не ко мне. Я, видишь ли, после смерти дочери собираюсь примерить маску беспринципной твари, а она под благородство не заточена.

— Тогда давай поговорим как деловые люди, — всего пара секунд… — Ведь ты хочешь узнать, где тело Джин?

Локсли замер и жестом попросил продолжать.

— Я могу сказать где оно!

Маг склонил голову на бок и сощурился.

— Действительно можешь… — протянул он и задумался. — Но прости. Ты слишком странный малый. Ты ведь знаком с магией всего пару дней, а отмачивать подобные финты с таким опытом… Лучше я прикончу тебя сейчас, чем дам еще одну возможность.

Большой палец дрогнул над тускло светящимся экранчиком.

— Но как же гриморий! Без меня ты не узнаешь где база Искариотов!

— Глупая попытка, — очередной безумный оскал голливудской улыбки вызвал дрожь в коленках. Локсли действительно был маньяком. — Я предпочитаю компанию девушек. А когда это молодая и красивая девушка… Нам с той малышкой будет что обсудить!

— Лиза ничего не знает!

На этот раз в глазах мага отразилась снисходительность.

— Примитивная ложь. Я был о тебе лучшего мнения. До скорого, мой юный друг. Может свидимся в котле у чертей.

Большой палец проскользил по экрану и… ничего. Локсли нахмурился и еще раз тыркнулся в смартфон. Гаджет не отозвался. Экранчик мигнул и погас.

— Техника, — Дум позволил себе чуточку самодовольства. — Порой она имеет свойство разряжаться.

Локсли грязно выругался и остервенело, насколько это возможно, засунул телефон в задний карман брюк. Еще в доме мисс Комеденти Дум заметил, что заряда у телефона почти не осталось. Конечно имелся шанс, что маг зарядит устройство после схватки, но встреча в кафе расставила все по своим местам. Смартфон жил на последних крупицах столь необходимого ему электричества.

— Думаешь обхитрил меня, малец? — прошипел Локсли. Его рука скользнула в правый корман пиджака, пошарила там, да так ничего и не вытащила. — Что за…

— Знаешь почему у байкеров все карманы на молниях? Потому что иначе они слишком быстро пустеют.

Ковбой сплюнул и весьма показушным жестом скинул шляпу. Та пролетела несколько футов, упав у границы поляны. Дум, не раздумывая, принял боевую стойку… ну или то, что должно было ей быть. Последний раз юноша дрался… никогда и вряд ли смог бы показать класс против опытного бойца. А судя по насмешливой улыбке, Локсли знал толк в кулачных потасовках.

Опасения подтвердились, когда маньяк скинул ветровку, обнажая тугие мышцы предплечий и сухие бицепсы, с валунообразными, непропорциональными плечами. Такие бывают только у тех, кто по нескольку часов в день самозабвенно колотит грушу. И хорошо если груша при этом не вопит от боли и не истекает кровью. Вот только что‑то подсказывало Думу, что Локсли предпочитает "живые" манекены для своих тренировок.

— Ну, покажи класс, парнишка.

Локсли подпрыгивал на мысках, то и дело меняя опорную ногу. Выглядело это так, словно перед Алекс стоял не стереотипный маг, а Мухамед Али собственной персоной. Обманчиво расслабленные ладони прикрывали одновременно подбородок и горло. Предплечья закрывали солнечное сплетение, а локти — бока и центр живота. В стойке мага не виднелось ни единой бреши, куда можно было бы нанести удар.

И все же Дум сделал шаг.

Даже пол шага.

И тут же пожалел о своем безумном, авантюрном плане.

Ноги Локсли двигались со скоростью оголодавшего гепарда. Всего мгновение и брит оказался на расстоянии в полтора фута. Правый кулак свистнул молотом.

Исключительно на инстинктах Дум успел подставить под удар левую руку. Уши явно расслышали неприятный хруст, а в голове зазвенел колокол. Собственное запястье врезалось в скулу с силой достаточной, чтобы парень на мгновение потерял ориентацию и неловко закачался на непослушных ногах.

— Знаешь как появились первые стили магии, мальчик? Вот есть Воля, вот есть мамонт. Мамнот быстро бегает, а ты медленно. Так направь магию в ноги и станешь быстрее. Это были первые стили, мальчик. Но ты ничего об этом не знаешь, ведь ты неуч.

Придя в себя, Алекс увидел небрежно скачущего Локсли, вновь вернувшегося на прежнюю позицию. Этот долбанный кенгуру продолжал улыбаться при этом пригласительно размахивая ладонью. Бледнолицый Мерфиус, чтоб его.

Дум сплюнул комок крови и плоти. Удар непросто разбил губу, а еще и разорвал десну. Только чудом к багровому комку не присоединился какой‑нибудь зуб. От медно — металлического привкуса во рту немного мутило, но парень держался. За последние дни он привык бывать избитым, так что еще одна трепка не сильно повредит и без того растоптанной самооценке.

— Для столетнего старика ты неплохо махаешься, — очередной плевок окропил зеленую траву красными вишенками.

— Сто сорок семь завтра стукнет, — нахально парировал Локсли.

— Не стукнет.

Кинув в лицо противнику подобранный комок земли, Алекс с криком бросился в ноги. Только бы повалить его на землю, а там уже дело пары крепких ударов.

Дум не сомневался в силе своих рук — всю жизнь он ими что‑то делал, что‑то мастерил, мыл, вытирал, драил, чинил и никогда они его не подводили. Не подведут и сейчас. Вот только парень не учел всей степени собственных заблуждений.

Брит, выполнив какой‑то странный маневр, сочетавший в себе одновременно шаг в сторону и в бок, развернулся на пятке. Правая нога убийцы взлетела наточенной косой. Каблук прожужжал перед глазами и фонтан крови брызнул в воздух, на миг застыв багровым мостом, соединившим вражеский сапог и покореженный нос.

Упав и откатившись в сторону, Дум, скрепя зубами, обхватил выбитый хрящ ладонью и одним резким движением вернул на место. Боль была такая, будто ему в лицо плеснули соленым кипятком.

— Это была вторая попытка, да? — Локсли отряхивал рубашку от земли. — Давай дам третью? Даже нет, предоставлю фору! — ковбой повернулся боком, заложив левую руку за спину. — Ну как, согласен?

Как будто у Алекса был выбор.

Поднявшись, юноша вытер лицо, морщась от едкого пота, попавшего на порезы. Если он доживет до рассвета, то лицом будет мало чем отличаться от той ведьмы…

Носом дышать стало больно и Дум вдыхал полной грудью, ощущая, как воздух щекочет его разгоряченные легкие. Локсли же был свеж и бодр. Он все так же пружинил на мысках, подманивая противника правой ладонью.

Во всех фильмах говорят, что дважды один и тот же финт не срабатывает, но Дум, тем не менее, пнул землю ногой и бросился в атаку. На этот раз, облепив правый кулак, надломивший нижние ребра, Алексу удалось достать врага.

Крепкий лоб парня встретил рыхлый подбородок. Ощущение теплой, чужой крови, стекающей по лицу, доставило Думу чуждое, иррациональное наслаждение.

Локсли отшатнулся, грязно выругался и дернул корпусом, плетью выбрасывая левую руку. Алекс, не заботясь об отсутствующем имидже крутого бойца, позорно рухнул лицом в грязь и схватил оппонента за ноги. Один рывок и вот идеально чистая рубашка маньяка оказалась испачкана сырой землей.

Рука нашарила в траве палку, недавно раздробившую змеиную пасть.

С очередным криком юноша обрушил древнейшие оружие человека на голову маньяка. Алекс не знал зачем он кричал — видимо так организм справлялся с непривычной дозой адреналина.

Поваленный маг ловко перехватил руку, выбил из ладони палку и, с довольно мерзкой ухмылкой, надавил на локоть. На этот раз уже Дум заорал от боли.

Жилы стонали под давлением захвата, мышцы ныли, еле сдерживая почти бесконечную силу рычага. Еще немного и сустав оглушительно хрустнет, сдаваясь на милость врагу.

Стискивая зубы и теряя сознание от боли, парень выхватил из‑за пояса блестящую полсокую оторванного металла. Самодельное лезвие сверкнуло и почти впилось в глотку Локсли, как тот разжал захват и с силой оттолкнулся от плеча Дума. Ведомые инерцией, сражающиеся прокатились по мокрой траве, разрывая дистанцию на несколько футов.

Первым поднялся Локсли, не растерявший напускного лоска даже несмотря на облепившую его грязь и стекавший по лбу пот. Алекс же, вероятно, представлял из себя жалкое зрелище.

Правая рука почти не двигалась. В районе локтя расползалась огромная, тошнотворная гематома. От боли живот скручивало пружиной, а спина пропиталась холодным, вонючим потом. На плече начала расходиться рана от пули.

Ноги почти не держали парня. Его единственный шанс на победу заключался в припасенном козыре — полсоке металла, найденной в раскуроченном кафе.

— Ну давай, — Локсли сплюнул сквозь зубы и принял странную стойку.

Будь Дум сведущим в боевых искусствах, он бы мигом распознал в позе брита заготовку для захвата, но он почти ничего не знал о драках. Именно поэтому юноша, не боясь, что ему сломают пару костей, вновь бросился в безрассудную атаку, выставив лезвие перед собой как штык времен войны за независимость.

Магу даже не пришлось напрягаться. Плавно уйдя с линии выпада, Локсли пропустил руку с полоской стали за спину, схватил предплечье и резко согнул ногу в колене.

От хруста заложило уши, а мир затанцевал безумную джигу. Лезвие, блеснув на прощание, затерялось в примятой траве, а рука, выгнутая под неестественным углом, повисла безвольной веревкой.

Дум завыл, прижимая поврежденную конечность к телу. Рухнув на колени, юноша был готов грызть землю, лишь бы хоть что‑то оказалось между зубами, стачивающимися друг о друга.

— Слабак, — презрительно скривился Локсли. — Уверен, твоя малышка бы не кричала. Хотя, у нас еще будет возможность это проверить.

Ковбой нагнулся и подобрал лезвие. Ловко прокрутив его между пальцами, показав известный всем гопникам трюк, он подмигнул юноше.

— Пришло время прощаться, — произнес он. — Может есть что сказать на последок. М? Не слышу? А, прости, забыл что ты занят рыданиями. Ну, сейчас будет немного больно. Или не "немного". Давно не прибегал к столь варварским методам убийства, впрочем, и у них есть своя из…

Думу на лицо вновь упали горячие капли чужой крови. Вот только на этот раз они были не ярко — алыми, а темно багровыми. Та самая палка, надломленная о череп змеи и окончательно треснувшая в недавней драке, торчала из глотки Локсли. Маньяк кукольными, "сломанными" движениями царапал горло, пытаясь вытащить занозу, мало совместимую с жизнью.

Алекс же, крепко стиснув зубы, поднялся на ноги. Может быть он и не Агент 007, способный одним кухонным ножом перебить всю армию Китая, но и не простой ботаник.

— Я бы рассказал тебе, как это провернул, — сплюнул юноша. — Но ты уже сдох.

Очередная вспышка звезды воли и телекинез, сдобренный черной энергией проклятого гримория, поднял вновь упавшее лезвие, крутанул его в воздухе и вонзил в центр лба Локсли. Глаза мага закатились, разом высохшие губы исторгли последний, предсмертный хрип и тело, дернувшись, успокоилось, застыв в нелепой, коленопреклонной позе. Будто рыцарь, склонившийся перед дамой сердца.

Все так же придерживая руку, Алекс развернулся и пошел в сторону байка, как почувствовал за спиной ужасающую вспышку воли. На секунду у него возникло ощущение, будто взорвался ядерный реактор, работающий на волшебной энергии.

Повернув голову, он увидел, как глаза уже мертвого Локсли заполняются багровым туманом. Синеющие губы задвигались и безвольный язык прошептал.

— Ты ошибешься. Ошибешься и она умрет..

Слова, напоминая о визите демона, загорались в душе юноши. Загорались и не тухли, сияя там неподалеку от метки Балтаила. Будто еще одна печать, наложенная до скончания времен. Дум схватился за грудь и с трудом протолкнул в легкие столь необходимую им порцию кислорода.

Отдышавшись, он не увидел ничего, кроме иссушенного трупа старика. Исчез лощеный, пышущий жизнью южанин — ковбой. На его месте остывала мумия, одетая не по своему размеру и с выжженными до тла глазницами.

— Что за хрень? — прохрипел парень, держась одновременно за выбитый сустав и сердце. — Что за чертова хрень?

— Посмертное проклятье, — из тени вышел "старый" знакомый Дума.

— Посмертное проклятье, — из тени вышел "старый" знакомый Дума.

Хотя, вернее будет сказать, что красноглазая тварь не вышла, а выплыл из тьмы. Тени расступались перед неё, а после — ласково провели по телу, стекая каплями речной воды. Ни шуршания травы, не свиста потревоженного куста. Нежить появилась так же тихо, как и двигалась сейчас. Думу казалось, будто вампир не идет, а плывет в паре миллиметрах над землей.

Не более, чем оптическая иллюзия. Наваждение, созданное удивительно грациозной и ловкой походкой. Но чертовски пугающее наваждение.

Именно он тогда посетил Дума в заброшенным здании. И по счастливому стечению обстоятельств, копы подоспели раньше.

— Хотя — не уверен. Только слышал о таком.

— Ты, — даже эти две буквы дались парню с трудом. Челюсть плохо слушалась его и каждое движение причиняло боль.

Алекс узнал его — именно этот вампир помешал ему сбежать от Джин в баре. Именно из‑за него Алексу пришлось пережить много из того, что он пережил.

— Я, — кивнул вампир, перешагивая тело умершего. — Круто ты его уделал. Я сперва подумал, что мне не судьба тебя порвать, но вот этот трюк с палкой — удивил.

Говорок у бугая был еще тот. У некоторых тинэйджеров концентрация сленга на одно "квадратное предложение" и та меньше.

— Спасибо, — Дум отходил в сторону леса. Вернее полз, переставляя ноги что твой зомби, но кого волнуют такие детали. — Польщен.

— Да не вопрос, — франт не торопился, наслаждаясь коварной игрой. Натурально кот, забавляющийся с отчаявшейся мышью. — Знаешь, а я ведь даже не знал в чем дело. Забавно, да? — вампир присел на корточки перед Локсли и сорвал с его шеи увесистый золотой амулет с витиеватой гравюрой. — А потом последил, попригляделся, а здесь, на те, самая "самая — черная — книжка".

— И почему я не удивлен… В этой стране есть хоть кто‑нибудь, кому не нужен гриморий?!

— Кажись я знаю одного, — вампир размахнулся и бросил амулет. Тот лишь блеснул на фоне луны и исчез где‑то за линией горизонта. Сил у твари было не занимать. — Знаешь, все никак не мог врубиться — какого ляда ты жив. В той заварушке, мне казалось что я у тебя кровь высосал.

— Вот вроде высосал, — Дум дохромал до леса и облокотился о дерево. — а де — факто — отсосал.

— Не дрейфишь, это хорошо, — просвистел вампир. — Значит кого‑то другого приговорил. Там такая свалка была, что не поймешь.

Ну почему. Почему все это дерьмо должно происходить именно с ним. Неужели карме было мало пытки в застенках Искариотов? Неужели в прошлой жизни он был настолько глобальным засранцем, что вынужден так страдать в нынешней… Может стоит присмотреться в отражение и под носом обнаружиться нелепый квардратик черных усов?

— Хочешь сделку? Я тебя не убью, а превращу вампира.

— Спасибо, обойдусь. Лучше уж сдохнуть, чем вампиром.

— Ну и правильно, — засмеялся вампир. Не, до демонического этот гогот не дотягивал. Балтаил брутальнее. Однозначно. — От такого предложения всегда надо отказываться. Впрочем, я могу предложить

— Слушай, меня этой ночью уже искушали. И покруче, чем ты. А еще меня успели поджарить, побить, допросить и снова побить, — Дум сделал вид, ч то ему все равно. — Так что давай решим наши вопросы.

— Давай решим, — согласился вампир. Он чуть запрокинул голову. Не сильно, но достаточно, чтобы в свете луны показались красные зрачки и длинные, белые клыки. — Мне нужна книга!

— У меня её…

Все, что увидел Дум, это размытую черную линию. Мгновение — вампир стоит в центре поляны. Еще мгновение, и он уже держит парня за горло, подняв при этом на фут от земли.

— Заткнись! — прошипел вампир. Ну, хоть не рычит. — Я знаю, что она у тебя… Только одурманенные детки думают, что вампиром быть круто. Сила, молодость, красота, деньги, свобода… Херня все это! Чушь, для разжижения мозгов!

Хватка чуть ослабла, и парень жадно втянул воздух. Как человека не бей, а жить он хочет всегда.

— Быть вампиром в реальном мире. Мире магов. Значит быть чертовым планктоном. Вам достаточно сказать пару слов и нас уже нет. Пшик! И даже пепла не останется.

— Ага, — хрипел Алекс, словно котенок стуча правой рукой по плечу качка. — Именно так ты и сдохнешь.

Очередное шипение защекотало уши.

— Хорошая попытка, но этим ты меня не выведешь, — вампир облизнул клыки. Не губы — клыки. — Знаешь кем я был раньше? Художником. Я любил рисовать рассветы в горах. А знаешь, что сейчас будет, если я увижу рассвет?

— Барбекю?

— Юморист, — улыбка у нежити вышла не столь пугающая, сколь по животному хищная. — Но знаешь, даже маги и солнце не такая большая проблема, как Искариоты и Охотники. Чертовы смертные, охотящиеся за нашими головами ради денег. Орден им платит — они убивают. И правительству нет дела до погибших нелюдей. Знаешь сколько в стране безвести пропавших за год, м?!

— Уверен, часть из них — ваша пища.

— Именно, — вновь засмеялась тварь. — Пища. Конечно среди нас есть маньяки, убивающие ради удовольствия — но большинство ради того, чтобы выжить.

Франт разжал хватку и Дум мешком рухнул на землю. Откашлявшись, он прислонился спиной к дереву и уставился на вампира. Тот сел на корточки и показательно дул на ногти — когти, отраставшие прямо на глазах у жертвы.

— Еще скажи, что ты вегетарианец и не употребляешь мясо.

— Я тебя умоляю, — устало протянул Алекс. После такого взрыва адреналина на него нашла апатия. — Вот только давай без этого избитого спора. Каждый сценарист и режиссер им страдает.

— Туше. Но мысль ты уловил.

— Если ты не хочешь меня убивать, то зачем я тебе нужен?

Вампир замолчал и даже округлил глаза.

— Не хочу убивать?! Да я еле сдерживаюсь, чтобы не порвать твою жидовскую глотку!

Ну вот, антисеммитизм. А еще говорят Штаты свободная страна.

— Тогда я не понимаю, в чем суть.

— Суть в том, что я начал догадываться, что не мне одному нужен гримморий. И меня осенило, куда ты мог его спрятать. Так что давай проведем маленький эксперимент, — и вновь эти смертоносные когти — мечи. Не такие, как клинки Искариотов, но тоже впечатляющие. — Поищи в свой голове заклинание, дающие вампиру возможность ходить под солнцем.

— И что я за это получу?

— Легкую смерть, — пожал плечами вампир. — Я не стану неделями пытать тебя, попутно используя в пищу. А просто убью. Но, не сердись, вырву сердце. Из трупа, конечно. Так, чисто на всякий случай.

Думприкрыл глаза. О магии без сигилов и думать не стоит. В таком состоянии она убьет его быстрее, чем очередной безумный монстр. На собственное тело — да даже будь он здоров, свеж и полон сил, все равно бы не выгорело. Вампир не только сильнее двадцатерых мужчин, но и быстрее примерно стольких же.

Что же делать?

Подул ветер. Зашуршали кроны. Свежий воздух приятно обласкал уставшее, побитое лицо. Щеку лизнул холодный, сорванный порывом лист. Круглый, с заостренными краями, он смешно щекотал кожу… Круглый? С заостренными краями?

Оставалось надеяться, что масс — медиа врут не во всем.

— Я выбираю третий вариант.

Вампир, может и был скор телом, но явно не мозгом. Звезда воли вспыхнула еще раз, отдавая те последние крохи энергии, что остались в ней. Вампир заорал. В нос ударил запах палёной плоти.

Открыв глаза, Дум смотрел на то как тварь катается по земле, пытаясь скинуть с себя листья и мелкие веточки осины. Что ж, может карма и не такая стерва, как он думал раньше. Парню повезло, что Локсли завел их именно в осиновый бор, а не в ивовый, который был не так уж далеко отсюда.

Поднявшись, тяжело опираясь о ствол дерева, Дум подобрал палку, уже убившую одного маняка и встал над телом нечисти. Вампира не только жгло, плавя кожу словно та была пластмассой, а еще и вытягивало силы. Алекс чувствовал, как жизненная энергия (ну или что там у немертвых) буквально вытекает из тела твари. Мышцы франта постепенно иссыхали, кожа серела, а клыки желтели. Красные зрачки тускнели и крик срывался на жалкий хрип и писк.

— Одним трупом меньше, одним больше, — сплюнул юноша, занося над грудью вампира классический осиновый кол. — Все равно за уголовника держат.

Размахнувшись, Алекс нанес удар… и остановил острие в дюйме от сердца нежити.

В его душе все еще горели слова посмертного проклятья. "Ты ошибешься. Ошибешься и она умрет." Что подсказывает ему разум? Надо немедля прикончить тварь. Нельзя оставлять такого врага, как мстительный вампир. Пока он жив, в опасности не только сам Дум, но и все кто когда‑либо будет рядом. Ошибкой, будет оставить его в живых. Но с другой стороны, такие послания, если верить детским сказкам, всегда с двойным дном. Несложно догадаться, что в данном случае ошибка — убийство вампира.

Нужно решать и вновь делать сложный выбор… Чертова магия!

— Убирайся и никогда не возвращайся. Никогда не пытайся причинить мне вред или вред тем, кто мне дорог или тем, кого я знаю или кто знает меня.

— Ублюдок, — прохрипел вампир.

Дум надавил на кол и тварь заорала. Из груди, в том месте где острие коснулось кожи, завился столбик дыма.

— Поклянись.

— Клянусь.

Слишком легко… что‑то здесь не так. Внезапно в голове юноши всплыло знание. Было ли это пресловутым осинением или просто вспышкой гримория, кто знает. Это даже не важно.

— Поклянись волей.

Вампир стиснул зубы и прохрипел.

— Клянусь.

На этот раз Думу пришлось почувствовать какого это — выжигать что‑либо у кого‑либо в душе или субстанции её заменяющей. Паршивое чувство, но так он будет уверен в верности своего решения.

— Живи. Ну или существуй, я в ваших тонкостях не разбираюсь.

Алекс отбросил кол и вновь заковылял к байку. Ему еще нужно было найти убежище на ближайшие несколько дней, пока он не решит, что делать с оборотнями и Искариотами. Проклятые гримории. Проклятые вампиры. Проклятые неведимки. Проклятые демоны. Проклятые ласточки.

Дум, конечно, когда‑то в жизни мечтал о приключениях, но в этих мечтах он обычно был цел, невредим и обязательно с красивой девушкой в обътьях. А сейчас ни того, ни другого, ни даже полцарства в придачу. Одни синяки да проблемы с властями.

— Эй! — крикнул вампир. — Помоги мне освободиться!

— Сам справишься.

— Да я же тут сдохну!

— Буду только рад, — под нос пробурчал Алекс и скрылся в чаще.

Глава 8. Черный маг

Заглушив двигатель и откинув подножку, Дум медленно сполз с байка. Не так он воображал себе первую погоню на байке. В воображении точно не фигурировала инвалидная коляска, одержимая демоном и тело болящее даже в тех местах, о которых не знает анатомия.

Все так же придерживая поврежденную руку, Алекс поплелся к поросшему мхом и травой крыльцу. Вороны, обычно покачивающиеся на крыше дома некоей Мары уже улетели. Может ринулись вслед за своей хозяйкой или отправились дальше на запад — искать новую ведьму.

Дойдя до кухни, парень включил свет и позволил себе легкую улыбку.

На столе, прямо на белоснежной, словно недавно накрахмаленной скатерти, лежали коробочки и пакетики. Подойдя ближе, Дум разобрал несколько пачек с обезболивающими, таблетки от лихорадки, баночку с йодом, перекись водорода, эластичный и обычный бинты. Видимо их оставила здесь Лиза.

— Спасибо, — прошептал Дум.

Не заботясь о сохранности имущества, Алекс парой ударов разломал табуретку, выдернув из паза одну из её ножек. Выдвинув ящик с приборами, парень заложил между зубами столовую ложку и оперся спиной о стену. Он обхватил левую руку, зажав её в тиски между косяком и собственным телом.

Часто задышав, будто роженица перед последним толчком, он резко дернулся. Раздался хруст, а следом вой, полный боли.

На пару секунд юноша потерял сознание, а когда пришел в себя — поднялся с пола и примотал импровизированную шину к локтю. Варварски разодрал пачку с болеутоляющими, закидывая в рот сразу несколько штук. Вода обнаружилась в графине. Уже мутноватая, но еще без запаха. Сойдет, чтобы утолить безумную жажду и запить колеса.

Не надеясь на удачу, Алекс все же открыл холодильник. Увы, в нем не оказалось даже повесившейся мыши — Лиза предусмотрела не все.

— Дерьмово выглядишь.

Хлопнули крылья и на стол уселась белопузая ласточка со слишком уж человечными повадками. Керк, в своем репертуаре, вернулся как только перестало пахнуть жаренным.

— У меня была тяжелая ночь, — сказал Дум и внезапно понял, что все, начиная пыткой и заканчивая дракой с вампиром, произошло за пять, может шесть часов.

— Как я тебя понимаю, — кивнула птица и мигом стушевалась под осуждающим взглядом собеседника. — Вот давай без этого. Я тоже не пину — коладу попивал.

— Пино — коладу.

— Чего?

— Первое слово не склоняется, — буркнул парень, плюхаясь в небольшой диванчик в углу кухни.

Судя по шерсти здесь когда‑то лежал кот. И, как это водится, никого не подпускал к своему импровизированному трону.

— Как скажешь, — будь Керк человеком, обязательно бы пожал плечами, но вместо этого нелепо взмахнул крыльями. — С зомби ты зря конечно. Искариоты жуть как не любят некромантию.

— Я мертвяков не поднимал.

— Локсли?

— Он самый.

Керк вновь выругался на неизвестном юноше языке и перелетел на пустующую сушилку.

— Умный ход. Теперь фанатики не успокоятся, пока не прикончат вас. Для них поднятие зомби все равно что плевок в лицо.

— Ну, ковбою разборки с этими маньяками не грозят.

Дух замолчал, вперив красные глаза бусинки в засыпающего юношу. Таблетки начали действовать, забирая боль, а вместе с ней и поддерживающий организм адреналин. Усталость накатывала волнами цунами.

— Он уехал?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Алекс. — Правда очень далеко и надолго.

— Черт! Дерьмо! Проклятье! — Керк начал натурально сходить с ума, а Дум был рад тому, что птица начала ругаться на английском. Хоть понять можно. — Дерьмо! Какого, ну какого тебе надо было его убивать?!

— Он первый начал, — парень хотел спародировать детский голос, но вместо этого закашлялся и сплюнул кровью.

— Ему можно, — парировал Дух. — Он и без того преступник, а ты форму Вызова не знаешь.

— Ты мне её не рассказал.

— Увы. Это относится к области знаний мне неизвестных.

Парень вздохнул и налил еще воды. Если уж есть в доме нечего, так хоть попьет. Боже, пусть Лиза додумается захватить с собой хотя бы шоколадку, не говоря уже о полноценном обеде.

— Как и все полезное.

— Эй! — возмутился Керк, нахохлив перья и гремя сушилкой. — Если бы не я, ты бы уже несколько раз помер!

С этим Алекс не мог не согласится, но виду не подал.

— И чем мне это грозит? — поинтересовался юноша.

— Разборками с Советом Ковенов, — как ни в чем не бывало ответил Керк. — На Суд Хартии "грешок" не тянет. Так что рассмотрят дело и, скорее всего, накажут.

— Сильно?

— Слабо, — нахамила птица. — Понятное дело по голове не погладят, но ничего серьезного, пожалуй, не инкриминируют. Сделают предупреждение и отправят на общественные работы.

Общественные работы… на фоне прошедшей ночи, это не казалось Думу особо опасным.

— С уборкой улиц я справлюсь, — вздохнул парень и напрягся, заметив насмешку в глазах ласточки. — Или..?

— Или, — кивнул Керк. — Общественные работы означают труд во благо одного из Ковенов. Могут приставить в качестве прислуги к какой‑нибудь особо важной персоне. Или заставят напитывать волей амулеты и артефакты. А могут и вовсе…

— Вовсе… что?

— Тебе об этом лучше не знать. Молодежная психика слишком хрупка для такой информации.

— Да пошел ты, — скривился Дум.

— Извини, — развел крыльями Дух. — Но ходить мне так же сложно, как тебе думать.

Надо отдать должное, реакция у Керка была неплоха. Во всяком случае от кружки, вдребезги разлетевшейся при столкновении со стеной, он увернулся вполне успешно.

— Какие мы нервные. А в этом изобилии препаратов успокоительного нет?

— Нет, — просипел парень. — Как и яда.

Напарники помолчали, каждый думая о своем. Ну, если честно, Алекс не думал. Он зевал и всеми силами боролся со сном, даже не понимая, зачем это делает. Разговор с Духом Закона не был столь интересен, чтобы ради него отказываться от отдыха.

— Сильно тебя потрепало, — наконец произнес Керк. — И вообще, тебе жутко повезло, что у Локсли села батарейка.

Дум дернулся.

— Как узнал?

— Дедукция, — от насмешливого чириканья у Алекса заскрипело в ушах. — Элементарная дедукция. Другого шанса победить опытного темного мага просто не было.

— Ну, вампира я уделал без хитростей.

— Вампиры, — фыркнул Керк, вновь сменив насест. На этот раз он устроился на дверце кухонного шкафчика. — Если бы он тебя хотя бы ранил, я бы тут же сделал крылья. Чешуйки Змея, ему же даже полвека не стукнуло — для мага он не страшнее ребенка с леденцом.

— О, неужели кто‑то записал меня в маги?

— Справедливо. Маг из тебя, конечно, тот еще. Но со знаниями гримория ты должен и со зрелой особью справиться. А с дворянином хотя бы сразиться на равных. Про герцогов и выше это ладно, это еще долго не твой уровень.

— Ты ведь понимаешь, что я ни черта не понял?

— А, ну да, — Керк задумался и отмахнулся крылом. — Не важно. Потом о рангах кровососов расскажу.

Дум показательно зевнул и поудобней устроился в кресле.

— Я смертельно устал, дружище. Если не хочешь сообщить мне что‑то воистину интересное, я бы вздремнул.

— Через день полнолуние. А через два, по федеральным законам, за тобой выпишут не меньше целого отдела АНБ. И если не решим проблему с луп — гару, Искариотами и големом до этого акта, то вместо обучения в университете, ты будешь участником ремейка "Техасской резни".

— Мне казалось голем исчезнет следом за Фанатиками.

Керк устало вздохнул и спрятал клюв в перьях правого крыла.

— Ты меня вообще слушаешь, вундеркинд? Я уже несколько раз говорил, что голем автономная единица. Ему дают приказ и он существует до тех пор, пока не выполнит его.

— Зашибись… — протянул Алекс.

— Зашибись, — согласился Керк.

Дум хотел сказать что‑то еще, но очередная волна усталости накрыла его с головой, и парень мгновенно заснул.

Лиза пришла на следующий день с полным пакетом еды. Вернее тем, что Лиза считает за еду. Сама девушка вряд ли даже сэндвичи умеет готовить, так что купила по пути всевозможный фастфуд. На стол легли несколько чизбургеров, хот — доги, пара упаковок с картошкой фри и литровая кола. Все это Алекс уплетал со скоростью сбежавшего с необитаемого острова.

Черная Воля работала исправно. Вместо ран на предплечьях остались лишь тонкие нити шрамов, а рука пусть и почти не двигалась, зато не болела и не была толщиной со ствол баобаба. Держа в одной руке хот — дог, а в другой чизбургер, Дум не мог дотянуться до трубочки. Стронтон, немного брезгливо кривясь при виде обжорства, пододвинула стакан.

— Фафибо, — прочавкал Алекс, делая большой глоток.

— У меня хорошие новости — тебя весь город ищет.

Лиза, поглядывая на приятеля с явной опаской, аккуратно подъедала картошку. Видимо боялась, что тот за такое и её съест.

— Прям таки весь? — спросил Дум, облизывая пальцы.

— За исключением меня, — подмигнула девушка.

Стронтон отряхнула руки и, не задумываясь, скрестила стройные, длинные ноги в обтягивающих джинсах с зауженной… Дум встряхнул головой. Не время для таких мыслей.

— Правительство подняло награду за твою голову. Да еще и те бугаи в костюмах, представившись ФБР, приехали к отцу в участок. Меня тоже доправшивали и даже визитку оставили.

— Все прям настолько плохо?

Лиза угрюмо покачала головой.

— Они объявили тебя виновным во всех преступлениях. Включая взрыв в школе и кафе, найденную на трассе голую девушку, а так же резню в какой‑то книжной лавке на Стагг Стрит.

— И что? — фыркнул Дум. — Мы не на Диком Западе. Для подобных мер должно быть постановление суда, а никто в здр…

Стронтон вытащила из сумочки телефон и продемонстрировала фотографию документа, заверенного печатью штата и под подписью главного судьи. И если верить написанному, Алекс был не просто серийным убийцей, но еще почему‑то насильником и правой рукой наркобарона. Проклятье, да ему заочно вынесли смертный приговор!

— Во сколько хоть оценили?

— Шестьсот пятьдесят тысяч.

Начинающий маг присвистнул. Для таких городков Виндлэйка даже четверть от названной суммы бешенные деньги. Фанатики явно не скупятся на деньги на подлые трюки.

Алекс сильно сомневался, что документ был подлинным. А даже если и был, то психопаты подкупили и судью и прокурора, если они вообще не состояли в их долбаном ордене.

— Не пойму, льстит мне это или пугает.

— Лучше бы пугало, — заметила Лиза. — Город ульем гудит. Каждый строит планы, как потратит такую прорву денег.

— Жадность погубила фашистского пехотинца.

Стронтон поперхнулась картошкой.

— Чего?

— Не обращай внимания, — отмахнулся парень. — Это у меня на родине такая присказка.

Девушка, успокоившись, облегченно выдохнула, а в следующий миг вскрикнула и приняла защитную позу. Причем в качестве оружия выступала все та же недоеденная палочка картошки.

На подоконник, нырнув сквозь форточку, приземлилась ласточка. Заложив крылья за спину, она принялась расхаживать на манер старшины, вышагивающего перед строем новобранцев.

— Разведка прилетела, — констатировал он.

Алекс решил не утруждать себя представлением Керка Лизе и наоборот.

— Ну и?

— Это кто? — спросила блонди.

— Мой напарник. Ласточка — людоед — телепат. Так что пальцы ему в клюв не клади.

— Ха — ха — ха, — передразнил Керк. — Девчонка права. К поискам уже и байкеры подключились.

Алекс выругался. Сколько времени пройдет перед тем как кто‑нибудь из них догадается наведаться к цыганам?

— О чем вы говорите? — поинтересовалась Лиза.

— О жопе, — процедил парень. — Большой и дурно пахнущей.

Блонди скривилась, но ничего не сказала по поводу прозвучавшей грубости.

— А что с ребенком?

Керк отвел глаза в сторону.

— В службе соц. опеки, — произнес он с легкой ноткой сожаления. — Через пару месяцев будут определять в дет. дом.

— Ясно, — кивнул Дум.

Он все еще винил себя в поломанной судьбе маленького человечка. Алекс все это время пытался понять, кем он стал и кем может стать. Он не хотел оглядываться в прошлое, не находя там ничего, кроме болотистого омута.

Ему казалось, что Александр Думский и Алекс Дум словно находятся на разных концах моста, повернувшись при этом спина к спине. Вроде так близко, что можно почувствовать чужое дыхание, но в то же время — безумно далеко. И каждый скоро пойдет своей дорогой. Осталось только выбрать — какой.

— Какая у меня задача? — спросила Лиза, после почти пятиминутной паузы.

— Сделай так, чтобы Фанатики оказалась в музее. Примерно к полуночи.

— И как я это сделаю?

— Без понятия, — пожал плечами юноша. — Знал бы — сам заманил. Раз у тебя есть с ними контакт, можешь сказать, что там я спрячусь. Можешь правду — там состоится торжественный аукцион с единственным лотом в виде гримория. Можешь, воспользоваться своим положением дочери шерифа. Можешь…

— Я поняла, — отстраненно кивнула блонди. — К полуночи так к полуночи. Только может расскажешь детали плана?

— Извини, — улыбнулся Алекс и легко соврал. — Их я пока еще и сам не знаю.

— Это безумие.

— Доверься мне, — подмигнул парень. — В конце концов я необычный маг.

— Да? — Лиза встала и забрала сумочку, направляясь к выходу. — И что в тебе особенного?

Алекс замер и переглянулся со слегка удивленным Керком.

— Я черный! — засмеялся он.

— Шутник, — донеслось из прихожей.

Дум подошел к окну и смотрел как леди стремительно пересекала поляну. У самой машины она остановилась, словно собираясь обернуться, но все же села в салон и повернула ключи зажигания. Старенький фордик чихнул, выплевывая облако серого дыма и скрылся за поворотом. Надо же, а Лиза научилась водить.

Вернувшись за стол, Алекс все с тем же аппетитом принялся за еду. Ласточка перелетела с подоконника на стол. Оказывается, Керк любил фастфуд.

— Ожиреешь — летать не сможешь.

— С тобой ожиреешь, — прокаркала ласточка, заглатывая кусочек картошки. — Уверен, что хочешь потащить её с собой?

— Без Лизы фанатики нас размажет.

— Вряд ли её присутствие их сильно затормозит.

— Но затормозит же, — Дум вытер руки и пододвинул половину хот — дога Керку.

Дух поднял голову и напарники встретились взглядами. Каждый из них решал что‑то для себя.

— Я выяснил где находится луп — гару и банда.

— Тогда чего мы ждем?

С этими словами маг достал нож и начал осторожно выцарапывать волшебные знаки на столе. Подобное уже почти вошло в традицию. Чуть что — сразу колдовать.

— А сил на все хватит? — со скептицизмом спросил Керк.

— Вполне, — пожал плечами Дум. — Чувствую себя на все сто.

— Странно, — протянул Дух и замолк.

Выцарапав замысловатый узор, заполненный всевозможными рунами и знаками, Алекс накрыл его рукой и мысленно потянулся к звезде воли. Та послушно отозвалась, одаривая чародея энергией для заклинания.

— Come, Berghost!

Сперва раздался дикий вой, затем рывком захлопнулись ставни и ожили тени. Они потянулись к столу, обхватили пентаграмму и обернулись черной рекой, водопадом рухнувшей в центр сигила. Свет померк. Тьма в помещении облепила стены, стулья и жадно поглащала каждую крупицу света, до которой только могла дотянуться.

С очередным воем, разбавленным рычанием, из центра сигила, разорвав пелену, вырвалась черная лапа. Огромная, со всклоченной шерстью, она тяжело оперлась о столешницу. Напряглись стальные мускулы и следом показалась и вторая, а за ней уже и морда. Огромный зубастый чемодан, украшенный угольно — красными глазами без зрачков.

Спустя полминуты со стола спрыгнул Бергост — один из предвестников Дикой Охоты. Черная собака, габаритами мало чем уступающая хорошему догу. Переваливаясь с ноги на ногу, он мог внушить обманчивое ощущение неуклюжести, но если верить Черной Мессе — в скорости с ним не поспорит даже самый лучший спорт — кар.

Керк, отлетев подальше от Бергоста, сообщил местоположение луп — гару. Как Алекс и полагал, внехартийная банда укрылась в еловом кряже на самой границе с Канадой.

Охотники туда никогда не ходят, да и редким туристам и фотолюбителям делать нечего. Разве что ноги ломать и аппаратуру портить. Идеальное место для нелюдимых оборотней.

Дум бесстрашно наклонился к псу и почти коснулся с ним лбами. Глаза скандинавского духа — призрака встретились с человеческими. Алекс уже общался при помощи телепатии, но разговор с черным псом оказался намного сложнее.

Трудно было объяснить твари что от неё требуется при помощи образов, чувств и запахов. На это у парня ушло почти десять минут и немалое количество воли.

Наконец пес утробно зарычал и обернулся черной молнией. Только двери и хлопнули, как размытое пятно уже исчезло в лесной чаще.

— Думаешь впечатлит? — с сомнением протянул Дум, принимаясь за новый сигил. Работы предстояло немало.

— Оборотней? — уточнил Керк. — О, можешь не сомневаться. Эта тварь их точно заинтересует.

На этом разговоры закончились и напарники погрузились в работу. Дум рисовал знаки, творил волшбу, продумывал детали основного и запасного планов, а Керк делал то, что у него получалось лучше всего. Насмехался над умственными способностями студента и всячески его критиковал. В общем, обычная рабочая обстановка.

* * *

Единственное, о чем мог думать Дум, это о предстящей ночи. Странное дело, в последние годы он никогда не планировал дальше, чем на час, в крайнем случае — два вперед. Но сейчас что‑то изменилось. Изменилось не только внутри него самого, а, что важнее, мир вокруг.

Из крошечного голубого шарика, опутанного мириадами спутников, кабелей и теле — сетей, уменьшающих и без того не самую большую планету, мир внезапно вырос. И не просто вырос — обернулся исполинским гигантом, таящим в себе столько тайн, что хватит на несколько жизней.

Алекс не хотел упускать такой шанс. Шанс не только вырваться из тесных когтей судьбы, сдавливающих горло долгие годы, но и ускользнуть от самого себя. Того хандрящего, ядовитого, язвительного себя, коего он был вынужден каждое утро лицезреть в зеркале.

Юноша задержал дыхание, затем втянул воздух полной грудью и резко выдохнул. Сердце замедлило свой бег и натянутая пружина где‑то в районе солнечного плетения, расслабилась, распутывая плотный комок нервов.

Музей уже эвокуировали. Огромное здание, лестница к которому была украшена красной ковровой дорожкой. Впрочем, Алексу пришлось забираться сюда иначе — ведь у входа дежурили пожарные и саперы. Ну а как еще можно было избавиться от ненужных жертв? Только звонком звонком о заложенной бомбе. Благо не нужно было переживать, что кто‑то из гос. служащих зайдет сюда слишком рано.

Власти Искариотов наверняка хватало на то, чтобы управлять городскими службами. Во всяком случае ни саперы ни пожарные пока даже шага к музею не ступили.

Дум же, пробравшись внутрь, почувствовал себя не в своей тарелке. В главном зале висели постеры с изображение главного экспоната выставки — чашей. Конечно это не святой Грааль, но на психику действовало именно так.

Эх, знали бы устроители выставки, что за артефакт они случайно сюда привезли. Кстати вон он — лежит под стеклянным колпаком с правой стороны от стройных рядов разложенных пластмассовых стульев.

Что ж, пора приниматься за работу…

* * *

Стоя на миниатюрной сцене за красивой кафедрой, Алекс чувствовал себя полным идиотом. Кого он хочет обмануть? Девять Искариотов и семеро оборотней придут к полночи в это место. Каждый из них намного опытней и сильнее, нежели без месяца как начинающий черный маг.

— Я все сделала, — Лиза появилась несколько неожиданно и Дум вздоргнул. — Если ты боишься меня, как собираешься справиться с ними?

— Ха — ха, — передразнил парень, почувствовав насмешку в тоне Стронтон.

Блонди пожала плечами у замаскированного портьерой черного выхода. Дум обосновал это тем, что девушка должна иметь возможность сбежать, но на самом деле он продолжал её использовать. Будет неприятно, если во время полу импровизированного спектакля один из участников действа зайдет с тыла. Если же у кого возникнет такая мысль, придется познакомиться с меткостью шерифской дочурки.

— Ты ведь помнишь, что я не одобряю твоих методов?

Голос Керка звучал еле слышно и с помехами. Будто птица позвонила по старому телефону тридцатых годов, где нужно крутить рычаг и приставлять к уху небольшую воронку, а говорить в подобие микрофона.

— Это наш лучший шанс на победу.

— А тебя хватит по счетам заплатить, в случае чего?

Дум посмотрел в сторону блонди. Та проверяла затвор пистолета и делала вид, что спокойна, но руки её дрожали, кораллового цвета рубашка прилипла к спине, а на виске блестела струйка пота.

— Она здесь по своей воле, — прошептал юноша.

— По своей? — Дух явно не был согласен. — По своей воли она бы сейчас маялась депресняком в комнате.

— Пусть лучше пытается отомстить за смерть парня.

— Который ей изменял.

— Не суть, — Дум начал раздражаться. — И вообще — какая тебе разница? Хартию я не нарушал и магию к ней не применял.

— Только манипулировал, — усмехнулся Керк.

Может и манипулировал. Может и солгал в чем‑то. Но все решения Лиза приняла самостоятельно. Она сама взяла пистолет, сама пришла к нему в убежище и сама согласилась привести фанатиков.

Алекс снова посмотрел на человека, которого он, наверное, мог сейчас назвать подругой. Та волновалась. Слишком сильно, чтобы этого не заметить.

— Мне больше нравилось, когда ты тупил и вел себя как обычный, испуганный студент.

— А мне больше нравилось, когда ты улетал! Так хоть никто на нервы не действовал.

Парень почувствовал, как тонкая телепатическая нить лопнула — Керк действительно улетел. Наверно обиделся, а может и просто последовал совету напарника и затаился где‑нибудь на крышах окружавших музей небоскребов.

Дум покачал головой и проверил запястье. На нем висел тяжелый деревянный и явно женский браслет (другого в доме у Мары не нашлось). На тыльной стороне артефакта, после двух часов работы, появилось несколько сигилов из числа тысячи чернейших, заключенных в гримории. Впрочем, в случае Алекса другие ему и не подвластны. Только "жалкая" тысяча самых ужасных порождений человеческого (и не только) разума.

Конечно защита вышла не такая сильная, как у Локсли, но две — три пули сожрет. В прямом смысле этого слова. Черная магия, чтоб её…

На левом мизинце посверкивало опять же — женское колечко. Скорее всего его следовало надевать на средний палец, но размер оказался маловат. Серебро мало того что хуже поддавалось обработке, нежели податливое дерево, так еще и хуже хранило волю. Дум буквально чувствовал, как самопальный артефакт истекает волшебной энергией. Оставалось надеяться, что этого не заметят ни оборотни ни Искариоты.

Собственно, на этих двух кустарных поделках весь арсенал мага и заканчивался. Все время ушло на подготовку к аукциону и предстающему спектаклю.

Дум посмотрел на часы. Стрелки почти слились в одну сплошную линию. Лишь секундная, запыхавшись, спешила к своим неторопливым подругам. Когда же они встретились, двери музея распахнулись.

Девятеро Искариотов, шестеро мужчин и три женщины, выглядели так, будто их отштамповали на одном конвейере. Из любителей дорогих костюмов, черных очков и лакированных туфель выделялся лишь Джон Смит.

Псевдо — ФБРовец шел впереди колонны, держа в руках длинный серебристый тубус. В фильмах такие обычно пристегивают к руке неудачливому курьеру. Неудачливому, потому как руки тот, скорее всего, лишится не самым безболезненным путем и в самом начале картины.

Как уже знал Дум, в своеобразных ножнах хранился один из тридцати "антимагических мечей". И именно из‑за этих клинков, "оловянные солдатики" так сильно жаждали заполучить и уничтожить Черную Мессу. Вернее — из‑за знания, в нем хранящегося. Иронично — они даже не знали, что меч, хранившийся в коллекции был связан с заклинанием. И что друг без друга они бесполезны

Кстати о знаниях…

Стоило минутной стрелке начать движение в новом дне, как вдребезги разлетелись витражи, пережившие несколько пожаров и кучу неприятностей помельче. Оборотням, видимо, не пристало пользоваться дверьми. Разодетые, будто реконструкторы — индейцы времен расцвета Дикого Запада, они влетели в церковь. Еще не отвезенели осколки разбитого стекла, как послышались щелчки затворов и жуткий скрежет выдвигающихся когтей.

Искариоты взяли оборотней на прицелы пистолетов и автоматов, а сами "шифтеры" обнажили стальные когти. Они не приняли свои звериные обличия, но тугие мышцы, массивные челюсти и горящие нечеловеческим красным светом глаза внушали не меньший страх, чем облик Балтаила. Что же до их предводителя, луп — гару, то его Дум определил сразу.

Впереди шестерых коренных американцев находился широкоплечий амбал почти семь футов ростом. Обнаженный по пояс, размалеванный синей краской и покрытый узорчатыми татуировками, он был спокоен и безмятежен как гранитная скала в самый жуткий шторм.

Напротив луп — гару стоял Смит, так и не обнаживший освященный проклятой монетой (как бы глупо это не звучало) меч. Оба они возвышались над гребнями гигантских волн, готовых схлестнуться в кровавом водовороте.

— Джентльмены, давайте заниматься делами, а не мордобоем.

Голос Дума подействовал неоднозначно. Фанатики и оборотни хоть и расселись по скамейкам, но оружия и когтей не убрали. Выглядело это несколько комично, так что парень не удержался от улыбки. А вот она как раз‑таки отрезвила присутствующих. Во всяком случае Джон и луп — гару отвернулись друг от друга и принялись сверлить взглядами Дума.

Лучше бы они продолжали прессовать друг друга. В свете такого внимания, спина Алекса моментально покрылась мурашками.

— Мистер Думский, — ледяным тоном произнес Мечник. — Признаться, когда мы встретились впервые, я был полностью уверен в вашей безобидности.

— Безобидность, — фыркнул гигант — индеец. — Единственные, кто здесь безобидны, так это вы.

Гвардейцам слова оборотня явно не понравились.

— Сэр, — Джон, хоть и не подавал виду, относился к собеседнику брезгливо. — от вашей немедленной казни меня удерживает лишь обещание этой прелестной леди, — он кивнул в сторону Лизы. — Мы условились не проливать крови в музее. Но я вас уверяю, стоит вам сделать лишь одно неверное движение, и я пересмотрю условия нашей сделки…

Алексу стоило немалых усилий не выкрикнуть что‑нибудь оскорбительное. Он‑то знал, кто скрывается под личиной "разумного и вежливого" Джона Смита.

— Как жаль, — от улыбки луп — гару любой дантист пришел бы в священный ужас. — но нас такие условности не волнуют. Только дернись — лишишься глотки.

Прошло всего мгновение, как оборотни и искариоты оказались на ногах, наставляя друг на друга пушки и когти.

— Достаточно! — рявкнул Дум, снимая печать с одного из сигилов.

В помещении стало ощутимо холодней. Изо рта при дыхании вырывались облачка пара, а тени привычно ожили. Обрели человеческие очертания и словно вытянулись из стен, пытаясь схватить кого‑нибудь размытыми, но объемными руками. Их лица, обезображенные гримассами боли и ужаса, исторгали беззвучные вопли. Обычная страшилка Черной Мессы, не требовавшая даже слова — ключа, проняла присутствующих и успокоила их.

Юноша понимал, что все что он делает — дешево блефует, но иного решения так и не придумал.

— Кхм — кхм, — показушно прокашлявшись, Дум вытащил из картонного пакета книгу в черно — красном кожаном переплете. — Я так понимаю, ради этого все мы здесь и собрались.

Народ аж приподнялся, а их лидеры и вовсе встали со своих мест и подошли к кафедре. Причем во время недолго шествия, никто не пытался отсечь другому голову или выдрать глотку.

Вблизи луп — гару и Смит выглядели еще более устрашающе, нежели когда они сидели на скамьях. Каждый весом под две сотни фунтов, с бугристыми, натренированными, сухими мышцами. Такие не бывают у простых любителей толкнуть железо. Только суровая жизнь, полная постоянных сражений, может сделать из тела человека подобное произведение древне — греческих скульпторов.

— "Интересно, а как выглядят девушки — Гвардейцы без одежды?" — задумался парень, поглядывая на тонкие талии вооруженных леди.

Пока Дум предавался весьма неуместным мыслям, боссы своеобразных группировок смотрели на книгу, как рыцари Камелота на вожделенный Грааль. Ну или почти так, потому как рыцари святую чашу так и не отыскали, что делало метафору еще более колкой.

— И мы должны поверить, что это настоящая книга? — гигант щелкнул пальцем по замку, скрепившему переплет.

Смит пока отмалчивался, но внимательно прислушивался к разговору. Его тоже интересовала подлинность гримория.

— У вас есть мое честное слово.

— Слово мага, — сплюнул луп — гару. — я скорее поверю Мечнику, чем тебе.

— Польщен, — сказал фанатик и тоже дотронулся до замка. — Может нам будет позволено взглянуть на страницы артефакта?

Дум показательно накрыл книгу рукой.

— Извините, джентльмены, но это не обсуждается. Каждый из вас ищет определенное заклинание, и я не хочу давать вам шанс незаметно его подглядеть.

— Выражаясь проще, — нахмурился луп — гару. — ты хочешь втюхать кота в мешке.

Именно после этой фразы заканчивался тщательно продуманный план и начиналась отчаянная авантюра. Лиза, получив условный знак, сделала шаг в сторону черного выхода и незаметно передернула затвор. Все внимание чужаков было сосредоточено на кафедре и книге — на девушку они внимания не обращали. Чтобы там не говорил Керк, а подставлять подругу парень не собирался.

Использовать — да, но не подставлять.

— Мистер Смит? — Дум сделал приглашающий жест рукой.

Джон сперва не понял, чего от него хотят, а потом убрал руку под полу пиджака. Оборотни напряглись и подобрались, но гигант выглядел расслабленным, так что драки не произошло. Мечник же, вместо оружия, достал странное приспособление одновременно похожее на миниатюрную астролябию и обычную лупу.

Алекс всегда подозревал, что у Ордена должны быть свои приспособления для выявления магии. Поскольку обычные люди волю чувствовать не могут, то находить артефакты и сверхъестественное фанатики должны как‑то по — своему.

Джон что‑то где‑то повернул, что‑то где‑то нажал и из прибора выдвинулась линза на длинной металлической трубке. Приложив стекло к переплету, Хантер посмотрел в другой конец астролябии — лупы — микроскопа. Никто не знает, что он там увидел, но в целом остался удовлетворен.

— Это волшебная книга — без сомнений, — прибор сложился всего одним нажатием незаметного рычажка и из внушительных размеров фигни, превратился во все тот же стим — панковский кругляшок.

— Шутите? — спросил луп — гару. — Вы все еще пользуетесь этим барахлом?

Джон проигнорировал колкость индейца, который, видимо, знал намного больше, чем Дум рассчитывал.

— А, погодите, я догадался, — гигант скрестил руки на мощной груди. — Вы видимо из тринадцатого отдела.

— Тринадцатого отдела? — не удержался от вопроса юноша. Что‑то подобное он уже слышал от Хитмана.

— Ага, — кивнул гигант. К магам он пусть и относился недоброжелательно, но воспринимал их как "своих" в отличии от фанатиков. — Это отщепенцы их чумного ордена. Охотники за выдумками и небылицами. Видимо денег не дают вот и пользуются старьем.

Смит скрипнул зубами, а его подчиненные чуть ли не гладили оружие.

— Могли бы продать машины, — пожал плечами Дум.

— Казенное, — процедил Джон. — И на этот раз мы оказались правы — Черная Месса не выдумка.

— Кстати о ней, — луп — гару повернулся к Алекса. — Скажи, что мне не даст перебить всех присутствующих и силой забрать гриморий?

Смит лишь немногим позже пришел к такому же выводу. Он отдал короткую отмашку, и фантики передернули затворы. Оборотни обнажили когти, а некоторые и вовсе начали перекидываться. Этот процесс выглядел настолько ужасающе и омерзительно, что Дум чуть было не потерял контроль над собой и не забился в ужасе под сцену.

— Вам помешает одно "но", — максимально спокойным тоном произнес он. — Леди и джентльмены — пошарьте руками под сиденьями.

Искариоты и оборотни переглянулись. Не друг с другом, что понятно, а между собой. Наконец первый, вернее — первая и видимо самая смелая леди из числа перевертышей опустила руку под скамью. С немного ошарашенным видом, коренная американка достала точно такую же книгу, какую Дум в данный момент демонстрировал Джону и луп — гару.

Тот же черно — красный кожаный переплет, тиснение по краям и миниатюрная горгулья, держащая замок в острых когтях. Уже спустя мгновение, каждый из присутствующих вертел в руках точную копию Черной Мессы.

Алекс старательно воспроизвел гриморий, опасаясь что в музее могут найтись люди, видевшие книгу в живую.

— И пожалуйста, не тро… — уши прорезал полный боли крик.

Та самая девушка, первой доставшей подделку, первой же и попробовала сорвать замок. Как итог — индеанка держалась за указательный палец. Вернее то, что от него осталось.

Дум не хотел причинять особого вреда (что немного странно, учитывая его план), но черная магия не знала полумер. Если замок, то настолько кроваво — надежный, насколько позволяет запас воли мага. А как выяснилось, воли у Алекса после покореженного ритуала и нескольких "удачно" сложившихся обстоятельств, хоть продавай.

Керк уверял, что на фоне средних магов он точно будет выделяться как практикующий, проживший под сотню лет и обладающий природным талантом. Против "выше среднего" с таким не попрешь, но треть от всех колдунов и о таком мечтать не могут.

Девушка же натурально рычала, самостоятельно перетягивая рану. Горгулья, только ощутив попытку нарушить её каменный покой, откусила фалангу назойливой волчицы. Что удивительно — соратники леди сохранили абсолютно беспристрастные лица. Видимо у оборотней помощь и забота о ближнем не приняты. Натурально звери, живущие по закону сильнейшего.

Леди, закончив перевязку, подняла с пола фалангу с длинным, желтым когтем и убрала обрубок в карман рубашки. Пугающая своей обыденностью картина.

— … не трогайте замок, — на выдохе договорил Алекс. — Серьезно, не принимайте меня за идиота.

— Я могу сказать тоже самое и тебе, — Смита, кажется, позабавило ранение противника. Страшный он человек. Неприятный. — Ты так и не ответил откуда нам знать, что хоть одна из находящихся здесь книг — подлинная.

— Клянусь волей, что это так, — сказал Дум.

В конце концов здесь действительно находился настоящий гриморий и не важно, что он был надежно запечатан в душе самого Алекса.

— Чего ты хочешь, маг? — последнее слово бугай буквально выплюнул.

— Всего — лишь провести аукцион, — развел руками юноша.

Краем глаза Алекс продолжал следить за Лизой. Нельзя чтобы она подвела в такой ответственный момент… Проклятье! Одному решать проблемы всегда проще. Так у судьбы меньше возможностей вмешаться и все испортить.

— Вряд ли ты многое с этого поимеешь, — засмеялся Смит. Смех у него, как и все остальное, тоже был "казенно богатый". — Денег ни у кого из присутствующих нет, а воли тем более.

Да, Керк что‑то такое упоминал. Вроде силу передавать и, соответственно, отбирать могут только маги. Оборотни относятся к низшим волшебным существам, и им не под силу даже луну перебороть, не то что силой поделиться.

— Тогда ставьте то, что есть у каждого — жизни.

В такие моменты обычно виснет тишина, но только не в случае со сверхъестественными и фанатиками. Первые обнажили клыки и когти, сдобрив устрашающий скрежет не менее пугающим рычанием; Искариоты щелкнули затворами и выбрали в качестве цели Дума.

Теперь все зависело от Лизы и девушка не подвела. Стоило ей только дернуться и две банды объединились бы против общего врага. Дум надеялся, что Стронтон и дальше сможет сохранять внешнее спокойствие.

— Джентльмены, — Алекс насколько мог успокаивающе улыбнулся. — Естественно не свои. Будем говорить прямо, вы, — парень указал на оборотней. — ненавидите их, — на этот раз целью стали "оловянные солдатики". — а они вас. Так почему же не устроить маленький турнир? А кто выиграет, тот и получит Черную Мессу.

На этот раз фанатики задумались. Куда проще драться с известным противником, чем с магом, устроившим в их казематах неплохое шоу.

— Их больше, а ты один, — констатировал луп — гару.

— Без меня вы не найдете книгу, — парировал парень. — А даже если найдете — не сможете открыть. Горгульи требуется пароль.

— Со времен Инквизиции пароли не самая надежная защита, — с намеком протянул Смит.

— Слава богу мы живем в двадцать первом веке. В веке пончиков с глазурью, высоких технологий, трех ветвей власти и шерифских департаментов…

Джон мельком взглянул в сторону Лизы и сник. Искариоты не имели права причинять вреда простым смертным, это шло в разрез с их кредо. А даже дурак понял бы, что блонди не останется в стороне.

— Так или иначе все бы этим и закончилось, — странным тоном произнес гигант — индеец.

То, как перекидывались оборотни, Думу еще долго будет сниться в самых жутких кошмарах. Кожа лопалась с утробно чавкающим звуком. Окровавленные лоскуты плоти кружились в воздухе отравленными лепестками роз. Луп — гару раздался в плечах, его ноги — лапы порвали джинсы и сапоги. Когти царапнули по полу, а от звериного рыка задрожали стены.

Огромное гуманоидное, волкообразное чудовище, покрытое густой черной шерстью, неспособной скрыть нечеловеческие мышцы. Смит так и не успел обнажить клинок. Один взмах когтистой лапой и Мечник пролетел через весь зал и врезался в стену, сползая по ней безвольной тряпичной куклой.

Искариоты синхронно подняли стволы и вдавили податливые курки. Затрещали затворы, сплевывая дымящиеся гильзы. Выбивая каменную пыль, пули вгрызались в стены и дробили скамьи, выстреливая в воздух фейерверки обугленных щепок.

По залу сверкали шесть серых молний. Исполинские волки, вдвое большие их обычных собратьев, скользили по полу, кружа вокруг добычи. Словно на охоте верфульфы пытались стянуть фанатиков узким кольцом. Те отстреливались, молниеносно меняя обоймы в магазинах.

Как бы ни были сильны лапы оборотней, они не могли справиться с инерцией, добавляя к ударной симфонии огнестрельного оружия тонкие, почти незаметные, шаркающие ноты. Волки носились по кругу, но с трудом сужали его. Их шерсть и когти не справлялись с начищенным, намытым паркетом. Одной балансировки хвостом не хватало, а постоянные прыжки и увороты от серебрянных пуль только усугубляли положение.

Один из "шифтеров", видимо самый слабый, не выдержал. Еще до того, как кольцо сомкнулось, он резко остановился, проскользив почти фут и, согнув задние лапы, кинулся в неистовом рывке.

Неестественно зеленые глаза сверкнули, вспыхнув на долю мгновения и тут же погасли. Короткая очередь нашла свою цель, так и не дав ей закончить смертельно — красивый, но короткий полет.

Убитый оборотень свалился бесформенной кучей. Пули прошлись по монструозному телу словно горячие ножи по маслу. Они срезали пласты кожи, обнажая белую кость и выдергивали куски мяса, окрашивая воздух каплями ярко — красной крови. Последняя же впилась прямо в череп, взрывая его, как удар битой взрывает переспелый арбуз.

Ручейки крови зазмеились вокруг ног и лап, отражая в себе лучи полной луны, дельфином ныряющей в черных облаках, затянувших ночное небо.

Замерли волки. Прекратили огонь гвардейцы.

На ноги поднялся пришедший в себя Джон.

С каким‑то потусторонним лязгом, больше напоминающим вой банши, Смит достал из кейса клинок. Обычный, ничем не приметный бастард, с расплющенной монетой вместо "яблока". И тем не менее волки завыли и отступили на пару шагов назад. Дум внезапно ощутил, как саван старушки смерти окутал его с ног до головы, пронизывая могильным холодом. Казалось сама смерть поселилась в лезвии древнего меча.

Леди гвардеец с красивыми, пышными волосами выцелила ближайшего "шифтера" и нажала на курок. Пуля, оставив за собой пороховое облачко, пробила парадные двери и со стороны улицы послышались отрывистые команды.

Девушка, конвульсивно дергаясь и с немой мольбой смотря на лидера группировки, медленно поднималась над полом. Из её груди, разорвав блузку и обнажив красивую кожу, опутанную тонкими нитями шрамов, торчали четыре огромных когтя.

Будто костяные сабли они нанизали её, а луп — гару, вставший во весь рост прямо в центре обороны фанатиков, не замечал веса. Его правая рука бугрилась мышцами и из оскаленной пасти вырвался полный ярости рык.

Еще четыре когтя прошли сквозь спину; леди кашлянула кровью и дернулась в последний раз. Алекс еще долго будет помнить её затуманенный, просящий взгляд и кровавую пену в уголках красивых губ. Мгновение и гигантский монстр делает легкое движение лапами — руками. Совсем как ребенок, распахивающий обътья улыбающейся матери.

Дум еле сдержал рвотный позыв, когда две половины разорванного тела упали на скамьи в разных концах зала.

— Смерть Змею! — завопил Смит, одним прыжком преодолевая разделявшее их с луп — гару пространство.

Клинок встретил когти, высекая бордовые и белые искры. Гримасса ненависти и желания отомстить встала напротив ощерившейся, безумной морды.

— Смерть Змею! — выкрикнули фанатики синхронно перезаряжая оружие.

Завыла стая, кидаясь прямо в гущу сражения. То, что десять секунд назад напоминало слаженный загон добычи, превратилось в кровавую баню.

Лапы, руки, морды, оружие, коги, стекленеющие глаза, пороховые облака и брызги крови — все это смешалось в безумном водовороте смертей. Дум смотрел на это, понимая, что должен ужаснуться, должен испытать хоть что‑то, кроме скручивающего живот отвращения, граничащего с брезгливым омерзением.

Когда волк запрыгнул на спину упавшего гвардейца и выгрыз позвоночник; когда его же самого нашпиговали серебром, превращая в мелкое сито; когда от крови и пороха в воздухе повисла черно — красная пелена. Когда пол из золотистого превратился в алый, а от запаха закружилась голова, Дум должен был почувствовать укор совести. Ведь это он все устроил, он спланировал эту резню.

Но что‑то внутри головы нашептывало "они бы и так друг друга переубивали, ты здесь ни при чем". И Алекс верил этому голосу, хоть и понимал, что его нельзя слушать, нельзя даже слышать. Потому что в нем звучали интонации чертового Балтаила.

И все же Алекс верил. Верил, когда Гвардеец вбил штурмовую винтовку в глотку волку и нажал на спусковой крючок, а в это время другой оборотень в прыжке вырвал ему кадык. Когда люди, бледнея, пытались закрывать раны руками, а в это время их драли на части. Когда волки отпрыгивали от одних пуль, чтобы их настигли другие. Когда смешивалась кровь, из ручейков превращаясь в потоки, сливающиеся в целое озеро.

В центре же стояли луп — гару и Смит.

Не замечая ничего вокруг, они самозабвенно рубили друг друга. Вернее Джон рубил, а оборотень пытался дотянуться до противника когтями и клыками.

Джон, немного качнув корпусом, сделал полушаг назад и выставив клинок перед собой, дернул запястьем. Лезвие сперва взмыло, а потом молниеносно опустилось на грудь твари, оставляя в воздухе серебристый росчерк. Индеец заревел, запрокидывая морду. Шерсть слиплась от крови, но луп — гару, кажется, не обращал внимания на "мелкие порезы".

Взмахами лап он заставлял воздух дрожать, а каждый удар, пришедшийся на блок, чуть ли не подкашивал немаленького Смита. Казалось что брюки трещали в районе бедер каждый раз, когда лощеный псевдо — ФБРовец приседал, чтобы смягчить давление от взмахов монстра.

Какой‑то волк, пробившийся сквозь серебренный град, схватил Мечника за левую ногу. Тот даже не обратил на это внимания. Слегка качнул клинком, поворачивая плечи и на выдохе снес голову оборотню.

Луп — гару явно не в первый раз дрался с Искариотами. Воспользовавшись всего секундной заминкой, он, балансируя хвостом, в стиле какого‑нибудь героя восточных боевиков, взмыл в воздух и ударил ногой — лапой.

Пожалуй, от такого удара не уцелела бы и кирпичная стена. Смит же, поставив жесткий блок, приложил к мечу плечо и, будто сражаясь с ураганом или штормом, оперся на бастард всем весом. Стиснув зубы, фанатик проскользил по крови почти три ярда, пребывая во все одной и той же позе. Страшно представить, какой силой обладал луп — гару, если его удары могли сотворить такое.

Предводители оказались разделены изрядно поредевшими соратниками. Три хромых, окровавленных волка; девушка, прижимающая к левому бедру Десерт Игл и молодой мужчина, держащий в дрожащих руках какую‑то модификацию АКМ.

Луп — гару и Джон встретились глазами, а меньше через удар сердца каждый бросился на выручку своим. И оба, как бы ни были они сильны, в итоге опоздали.

Первым прыгнул волк, лишенный правого глаза. Размазавшись в воздухе серой лентой, он приземлился на грудь девушки, роняя ту на пол и буквально по виски погружая в собравшуюся в своеобразной низине кровь. Массивные челюсти уже почти перекусили тонкую шею, как девушка вдавила дуло пистолета в незащищенное брюхо оборотня. Всего два щелчка и спина волка превращается в вулкан, вместо лавы и камней извергающий кровь и куски плоти.

Дернувшись, волк упал, придавив собой раненную девушку. Этим тут же воспользовались его сородичи. Они бросились на обездвиженную добычу, но перед ними встал тот самый парень. Вскинув автомат и что‑то закричав, он вдавил гашетку.

Обессилевшие руки не могли справиться с отдачей и то, что некогда было разящим кнутом, превратилось в дырявую рыболовную сеть. Пули летели куда угодно, но только не в цель. И все же несколько настигли волков. Слишком поздно, чтобы спасти стрелка, но достаточно, чтобы один из них, заскулив, рухнул на пол. С развороченной грудиной, он потонул в озере крови.

Второй же, будучи еще в воздухе, когтями разодрал глотку фанатика и приземлился рядом с леди. Гвардеец падал красиво. Настолько красиво, что любой любитель пафосной режиссуры аплодировал бы стоя. Раскинув руки и почти выронив автомат, повисший на курковой дуге, парень летел в озеро крови, при падении подняв настоящее багровое цунами.

Волны еще не улеглись, как стрелок окинул помещение мутнеющим взглядом. Остановившись на Думе, он медленно поднял автомат и что‑то прохрипев, из последних сил вдавил курок. Еще мгновение назад пули летели во всевозможных направлениях, но не туда, куда нужно. Сейчас же их направляло само провидение, не иначе.

Браслет на запястье с шипением треснул и в воздухе материализовалась здоровенная крыса. Две пули она поймала желтыми резцами, перекусывая и поглащая их, отчего стала еще больше. Но последняя, третья, прошла сквозь черно — магическую защиту.

Пройдя всего лишь по касательной, она, тем не менее, заставила Алекса покачнуться, тяжело оперевшись на кафедру. От боли мир начал танцевать смесь вальса и нижнего брэйка. Волк посмотрел на девушку, тонущую в крови и на Дума, потом снова на девушку. Выбор был очевиден.

Прыжок и вот он уже несется к Алекссу, в то время как за его спиной, стоя над придавленной леди, возобновили сражения луп — гару и Смит.

Дум все еще качался, еле удерживая себя в вертикальном положении и никак не мог среагировать на неожиданную атаку. Зато среагировала Лиза.

Большинство сражавшихся сегодня Искариотов позавидовали бы её меткости. Обычный свинец не мог навредить оборотню, но он лишил его обоих глаз и набил глотку. Это не убило тварь, но ослепило и сбило на землю.

Пришедший в себя Алекс с помощью воли обратился к призванному монстру, отдав недвусмысленный приказ. Говорят, что если положить крысу на живот человеку и накрыть её раскаленным ведром, она прогрызет себе путь на свободу сквозь плоть и кости. Этой ведро не требовалось…

От воя бессмысленно дергающегося волка стыла кровь в жилах и звенело в ушах. Дум не стал мучить противника и отдал еще один приказ. Волк дернулся последний раз и застыл. Из его ран потянулся черный дым — так исчезала "развеянная" крыса. Мелкий демон, имеющий достаточно сил, чтобы прогрызть дорогу к сердцу оборотня и сожрать оное.

В это время Смит, ударив клинком наотмашь, оттеснил луп — гару и пинком ноги отшвырнул мертвую тушу, дав леди возможность подняться. Дум, наконец, узнал её. Именно она всюду таскалась за Джоном — была тогда в школе, стояла рядом во время пытки и они вместе поехали разбираться с Ифритом Хитмана. Интересно, кто она ему?

Алексне был силен в амурных делах и в принципе не имел в них ни малейшего опыта, но даже его дедукции хватило, чтобы опознать взгляд любовников. Чертов Смит… Машина, костюм, часы за семьдесят тысяч евро и шикарная девушка. Может Дум оказался не по ту сторону баррикад и стоит зачислиться в ряды Фанатиков?

Битва вновь застыла.

Тут и там лежали тела убитых волков и людей. От крови и плоти было сложно дышать. Слезились глаза, а горло стискивал тошнотный ком.

Лиза задвинула в магазин последнюю обойму; луп — гару, возвышаясь над всеми на добрых два фута, перетянул рану на бедре. Причем перетянул пиджаком убитого стрелка, попытавшегося на последнем издыхании изрешетить мага.

Смит стоял бок о бок с леди, перезарядившей Игл. Три человека, один гуманоидный — оборотень и один маг составляли вершины треугольника, сформировавшего эпилог этой схватки.

— И — р-так, — прорычал луп — гару. — Кар — ржется мы з — р-ашли в тупик — р.

— Ты в меньшинстве, — парировал нисколько не запыхавшийся Смит. Дикий мужик.

— Не д — р-умаю, — с клыков гиганта свисала плоть, с когтей капала кровь, а сам он выглядел как оживший кошмар. — Я с — р-нее.

— Он сказал сырнее? — шепотом поинтересовался Дум.

Лиза не сочла нужным отвечать на этот вопрос, переводя дуло пистолета с Джона на оборотня и обратно. В то же время любовница Мечника делала то же самое, держа на мушке Дума и монстра.

— Нас больше. Тебе лучше сдаться. Обещаю дать два дня форы.

Луп — гару молча оглянулся. Здесь лежала его стая. Его семья, даже больше, чем семья. Стая для оборотня это смысл существования, апогей социальной интеграции. Без неё он никто, без неё он не вожак, ему некого защищать и нет никого, ради кого он мог бы умереть сражаясь.

В глубоких, будто омут, глазах оборотня осталось лишь одно желание — отомстить или подохнуть. Вот только на то он и был лидером, альфа — самцом, чтобы даже в такой форме сохранять частичку разума.

— Ты се — р-р — езно думаешь, что он отдаст тебе к — р-нигу?

Гигант выбрал тактику — разделяй и влавствуй. Смит размышлял не долго, но все же — размышлял.

— Я предпочту поверить магу, чем лишившемуся стаи луп — гару.

Монстр зарычал и слишком резко повернулся к Думу. В итоге на него нацелились сразу все присутствующие.

— А т — р-ы, — прорычало чудовище. — Он уб — р-ет теб — р-я с — р-р — азу как отд — р-ашь книгу!

А то Дум этого не знал!

— Извини, — развел руками юноша. — Но ты мне как‑то сразу не понравился. Плюс, — Дум свел ладони вместе, словно молящийся монах.

Он до самого конца надеялся, что избежит необходимости применять это заклинание.

Стоило только ладоням соприкоснуться, как раздался хлопок под стеклянным куполом, где пару секунд назад лежал древний клинок. Если Локсли чему и научил своего противника, так это пользу иллюзий.

Алекс чувствовал боль. Боль от того, что в его душе вновь выделяют кусок для очередного темно — магического артефакта. Оставалось радоваться тому, что метка расположились не на из без того изрисованной груди, а на ладонях. По половине печати на каждой.

— Плюс, — повторил маг, медленно разводя ладони в стороны. — У меня остался небитый козырь.

Между ладоней Дума, по степени их удаления друг от друга, материализовывался клинок. Выглядело это, скорее всего, весьма круто и внушительно, но парень был слишком сконцентрирован, чтобы обращать внимания на реакцию аудитории. Меч, рожденный из чернейшего из адских огней, словно обладал своей волей. Ужасающе кровожадной, по — настоящему черной волей.

Дум вновь, как это было с Адским Вестником, сражался на уровне души. На этот раз с клинком настолько черным и мрачным, насколько только может быть оружие, созданное демонами. Все, чего хотел этот меч — убивать, резать, терзать и пить, пить, пить чужую кровь.

Только усилием собственной воли, сплетенной с силой гримория, Дум смог остановить этот нескончаемый поток искушающих шепотков. И теперь в руках он держал бастард. Гарда в виде застывшей гримассы боли, защищала руку. Яблоко в форме гнилого сердца поддерживало баланс, а по лезвию, сочащемуся черным огнем, шли письмена на языке ангелов и демонов.

— Меч Абаддона, — прошипел Смит. — Меч Герцога. Меч Падения. Меч Скорби. Меч…

— Да — да, — Алекс прервал Гвардейца. — Другими словами — именно та хрень, за которой вы охотитесь. Ну не думали же вы, что я позволю вам её забрать?

Джон стиснул зубы, от чего вздулись и без того высокие скулы. Меч демона, слывшего самым лучшим воином после Короля всех воинов — Азазеля, обладал поистине сокрушающей силой. Ни один щит не мог его остановить, ни одна чара выдержать напора чернейшей магии, и ни один клинок уцелеть в прямом бою. Ну, кроме свято — проклятой тридцатки, коей владели фанатики.

В общем и целом, знание, как призвать Черную Скорбь лишало Фанатиков их основного козыря в битве со сверхъестественным. Вот они и хотели отыскать Черную Мессу, чтобы навсегда избавить мир даже от шанса получить меч, способный выстоять в сражении с их клинками.

— Теперь я убежден, что ты владеешь гриморием, — процедил Смит.

— Я и не скрывал, — пожал плечами Алекс.

Клинок был тяжелым. Он оттягивал непривычные к таким нагрузкам плечи и если бы не тринадцать лет службы "домработником", худосочный Дум его бы в принципе не удержал.

— Уб — р-юдки! — зарычал луп — гару, которому надоело стоять на одном месте и медленно истекать кровью.

Не успел Алекс заметить, что "убрюдки" звучит весьма комично, оборотень бросился в атаку. Смит вновь встретил удар лапы жестким блоком. При его физических данных не имело смысла тратить время на плавное парирование или ловкие финты. Битва таких гигантов скорее походила на молотилку, нежели на фехтование, какое можно увидеть в фильмах и на бродвейской сцене.

Думу бы стоять в стороне и ждать, кто выйдет победителем, но от неожиданности он "не справился с управлением". Зов Скорби отозвался набатом в голове и кочегарным жаром в венах. Сердце еще не успело ударить, как Алекс осознал себя несущимся в центр схватки.

Поднырнув под выпадом Джона, Дум развернулся на пятках, ударив мечом словно бейсбольной битой. Лезвие, окутанное черным огнем, прошипело всего в полудюйме от… собственной ноги юноши. Видимо это и спасло его от неминуемой и весьма дурацкой гибели.

Рефлекторно спасаясь от собственной глупости, парень потерял равновесие и покачнулся, в итоге ловко (со стороны) увернувшись от когтей луп — гару. Оборотень, промахнувшись мимо цели, использовал инерцию для разворота и хлесткого удара лапой — ногой. Смиту пришлось сделать шаг назад и пропустить вперед леди. Та несколько раз нажала на курок, но индеец был быстр.

Недостаточно быстр, чтобы увернуться от пули, но достаточно, чтобы уклониться. Лишь несколько задели его по касательной. Дум почувствовал запах паленой шерсти и плоти, а в следующее мгновение неуклюже принял удар клинка весьма топорным блоком. Так, пожалуй, делают только в фильмах. Вот только ни один режиссер не говорит о том, как сильно после этого дрожат руки и ноют плечи.

Вибрация от удара прошла по всему телу, а когда дошла до ног, Дум снова покачнулся, почти завалившись в озеро крови, в котором они все впятером и стояли. Впятером, потому как Лиза не осталась в стороне. Блонди, спустившись с кафедры, достреляла обойму, ранив девушку — гвардейца в бок и плечо. Та упала, выронив модернизированный под серебро Игл.

Луп — гару, заметив шерифскую дочурку, хвостом обхватил чудом уцелевшую скамью и им же отправил её в полет.

— Лиза! — выкрикнул Алекс и попытался воспользоваться телекинезом, но воли почти не осталось. И даже соединив её с силой гримория и ослабив тем самым заслон против шепота Скорби, Думу удалось всего чуть — чуть подправить траекторию.

В итоге скамья упала не на голову Стронтон, а ударила её в живот, протащив по полу почти три ярда и выведя из боя. Теперь они остались втроем. Леди фанатик отползла в сторону, держась за раны. Лиза лежала без сознания в изорванной блузке и джинсах. Остальные — мертвы.

— Стан — р-овит — р-я и — р-те — р-ресней! — прорычал луп — гару.

И тут же ринулся вперед, правой лапой делая выпад, как опытный шпажист боевой рапирой. Дум помнил, что было с девушкой, пропустившей такой удар в спину. Помнил её конвульсивно дергающееся тело и как мгновением позже, оборотень разорвал её как тряпичную куклу. Помнил, и возблагодарил судьбу за то, что удар предназначался не ему.

На этот раз Смит не рискнул блокировать выпад. Хитро выставив клинок острием к полу, он отвел в сторону удар и сделал шаг вперед, одновременно с этим подводя запястье к бедру. Меч словно ожил и одним зигзагообразным движением пролетел сперва по всей длине лапы, а потом вычертил длинную полосу по боку оборотня. Тот взревел и неуклюже понесся дальше, ведомый инерцией и собственным весом.

На мгновение Джон и Дум оказались друг против друга. Они стояли, вытянув мечи. Дум неосознанно копировал стойку Джона и возможно именно поэтому тот знаками попросил о временном союзе. Фанатик распознал в маге неопытного противника и решил, что сперва стоит разобраться с более сильным врагом, а потом прикончить неумеху.

Алекс и сам это прекрасно понимал, но так же понимал, что сейчас он не выстоит против Джона. Выхода у парня не было и когда луп — гару обернулся, он увидел Мечника стоящего бок о бок с черным магом.

— Как только он откроется — бей в легкие, сердце или позвоночник, — таков был короткий совет фанатика перед тем, как схватка возобновила свой безумный бег.

Оборотень прыжком сократил расстояние и вновь потянулся когтями к горлу Смита, стараясь как можно быстрее вывести из строя самого сильного оппонента.

Джон увернулся и выстрелил клинком, оцарапывая бедро оборотня. Брызги крови в первый раз легли на начищенное до блеска лезвие бастарда. Луп — гару, не обратив внимания на царапину, пытался как можно быстрее сократить расстояние.

В партере меч ему не угроза, а огромные мышцы и клыки создадут преимущество. Мечник же умело игрался с оборотнем, впадающим в боевую ярость, присущую всем волкам. Индеец уже не замечал надоедливую букашку в виде Дума. А тот старательно обходил оборотня.

Смит позволял изредка наносить себе незначительные ранения. Пара царапин на мощной груди, несколько порезов у бедра, гематома на левом предплечье. Все это было необходимо, чтобы "Голиаф" увлекся схваткой и не заметил крадущегося "Давида".

Наконец Джон пропустил еще один удар, пришедшийся по левой ноге. Гвардеец подкосился, упал на одно колено и принял удар сцепленных лап на перекрестие меча. Дум мог поклясться, что под окровавленным фанатиком треснул пол, а по озеру крови прошли круги, как от брошенного камня.

Продолжая давить на клинок, не позволяя противнику подняться, луп — гару потянулся к нему мордой. С клыков капала зеленоватая, смрадная слюна, а в побагровевших глазах читалось только одно — безумие.

Алекс стоял прямо за спиной — в слепом пятне любого прямоходящего. В руках у него шипела Черная Скорбь, готовая испить чужой крови в первый раз за последнее тысячелетие. Как давно её не призывали в мир людей, как давно она не пила смертных. Их сладкую, полную жизни кровь, не то что у мертвецов, ангелов и демонов.

Эти чужие чувства туманили взор Дума, но от них не становилось легче, только тяжелей. Скольких он уже убил? Кто он теперь?..

Клыки уже почти сомкнулись на ключице Смита, как луп — гару взвыл. Из его живота торчало пылающее черным огнем острие.

Дум ударил прямо в позвоночник, разрубив его на две части и отделив таз. Ноги оборотня обмякли и тот упал. Пока оборотень летел в лужу крови, он соскользнул с лезвия Скорби и Дум мог поклясться, что та облизнулась, впитывая в себя кровь и что‑то иное. Это было омерзительно. Будто парень сам на мгновение стал столь ненавистным ему кровососом.

Смит медленно поднялся и встал прямо над поверженным монстром. Ногами он придавил его руки, а лезвие представил к горлу.

— Ты был достойным противником, — прохрипел Искариот. — Я прочту молитву, чтобы Он смилостивился над твоей душой. Отец наш Искариот, исполняя волю твою и согласно законам твоим…

Смит нес полную ахинею, но Дум почти его не слышал, сколько бы не прислушивался. Все его внимание оказалось сосредоточено на умирающем оборотне. Это был первый раз, первый раз, когда он убил кого‑то или что‑то, что не хотело прикончить его самого. Да, можно сказать, что луп — гару так или иначе напал бы на мага и тот просто устранил угрозу до самого её появления, но… легче от этого не становилось.

— … как не будет забыта и моя жертва.

Оборотень повернул голову и в его мутнеющих глазах отразилось нечто человеческое. Он словно желал удачи. Совсем не проклинал, как Локсли, просто желал удачи, потому что его схватка закончилась, а Дума — еще нет.

Меч опустился на толстую шею, перерубая её словно высохшую тростинку. Теперь в багровое озеро, где сплелись души волков и людей, внес свою лепту и погибший в бою вожак.

— Если отдашь книгу, — Смит ловко крутанул бастард и с лезвия слетела вся кровь. До самой последней капли. — Дам четыре дня форы.

Четыре дня — ну прям отсыпал от щедрот души.

— Я знаю про голема, — покачал головой Алекс, принимая то, что он считал за боевую стойку.

— Как только ты отдашь книгу, все закончится — голем уснет.

Вот только Дум не мог этого сделать. Он не был героем из детских книг, чтобы пожертвовать своей жизнью ради кого‑то. Он был простым, теперь уже Питерским парнем, попавшим в неслабый переплет. И Смит понял это.

Фанатик поднял меч на уровень груди и схватил его двумя руками. Вены вздулись на мускулистых окровавленных руках. Взгляд серых глаз был по стальному спокоен и столь же остер, и опасен. Только в этот момент Дум осознал, с кем он решил ввязаться в схватку на мечах.

Мечник Ордена препарировал его взглядом. Разделывал на мелкие кусочки в буквальном и переносном смысле. Он видел все движения, которые Дум еще не совершил; чувствовал все его намерения и практически читал мысли. Проклятье! Стоило бы Алексу сделать шаг, как он тут же оказался бы нашинкован в салат.

Джон не стал долго ждать и изучать противника потому как изучать, банально, было нечего. Искариот шагнул вперед, вытягивая правую руку. Делал он это плавно, даже легко, но клинок выстрелил с безумной скоростью.

Только реакция и инстинкты помогли Думу избежать страшной раны. Вместо этого он отделался лишь неглубокой царапиной на правом плече.

Смит, все с тем же каменным лицом, развернулся на пятках и лениво крутанул клинок. Тот проплыл по воздуху и Дум уже было собрался принять его на плоскость собственного меча, как бастард внезапно нырнул под руку Алекса и ужалил в бедро, погрузившись в плоть на два дюйма. От боли юноша стиснул зубы и неуклюже отошел назад.

Думу бы хоть пару секунд, чтобы понять что происходит и как выпутаться, но Мечник не дал и мгновения. Он сохранял напор, нанося удар за ударом. Острие сверкало у сердца, живота и самых глаз. Лезвие свистело по конечностям, оставляя длинные порезы и царапины. Маг как мог отбивался от ударов.

Вот он поднырнул под выпад, чтобы в следующий миг оказаться сбитым хлестким ударом по ногам. Вскочив, юноша попытался достать соперника ответным ударом наотмашь, но фанатик лишь неохотно парировал, отклонив Скорбь в сторону.

Смит, использовав удар противника, дернул плечом и выпрямил руку. Меч взвился скорпионьим жалом и рассек левый бок, разрезав мышцы и чудом не задев внутренние органы.

Дум захрипел и покачнулся. Он все еще махал адским клинком, надеясь хоть как‑то задеть Джона, но тот оставался невредим. Он двигался в лучших традициях "порхающей бабочки", а жалил похлеще любой "осы".

Шаг за шагом он крутился между пародий на удары юноши, раз за разом он доставал клинком вражеское тело. И это каменное лицо с глазами, полными жалости, выводило Дума из себя.

Проклятье! За эти неполных три дня он выжил в немалом количестве передряг не для того, чтобы сдохнуть на финишной прямой! Зарычав от боли и гнева, Дум бросился в атаку. Он выставил меч на манер копья и тараном ринулся на Искариота. Хантер лишь разочарованно помотал головой и, плавно проскользив в сторону, банально поставил подножку.

Дум растянулся на полу, погружаясь в озеро пахнущей железом крови. Клинок он не выронил только потому, что Скорбь нельзя выронить. Джон же, что‑то прошептав, опустил руку и Дум закричал. Закричал от боли, когда горячая сталь медленно прошла сквозь его левое предплечье, царапая кости и разрывая сухожилия.

— Глупая попытка, — Джон медленно поворачивал клинок и Алекскричал все сильнее, разрывая собственные губы. Скрежет металла о кости заставлял его бить ногами о пол, в глупых попытках освободиться, причиняющих еще больше боли. — Я переоценил тебя, маг. И все же ты заслужил право на молитву…

Смит вытащил клинок и придавил Дума ногой, больно вдавив каблук в позвоночник. Начав читать "молитву", он будто маятником отмерял последние секунды жизни юноши.

Алекс лежал, будучи не в силах пошевелить даже пальцем, не то что ногой и рукой. И самое страшное, при нем все еще была метка Балтаила. Стоило только призвать, только подумать об этом, как демон явился и помог бы, потребовав "небольшую" цену.

Дум мог поклясться, что чувствовал искусителя рядом с собой. Его легкую насмешку, глумливую полуулыбку банкира, знающего, что рано или поздно клиент придет к нему и попросит о кредитном хомуте.

И, наверно, любой нормальный человек с радостью схватился бы за такой шанс. Но как часто замечал Керк, Дум находился слишком далеко от понятия "нормальный".

Завопив, парень извернулся, скидывая со спины ногу. Джон прервал молитву. Он явно не ожидал такого от, как он думал, обессилевшего и сломленного юноши. Всего на секунду замешкав, Смит нанес удар, но эта секунда — все чего желал Алекс.

Плоскостью клинка он отвел удар в сторону и тот вместо горла пронзил левое плечо, окончательно превращая руку в бесполезный кусок мяса.

Вот только вместо крика, Дум плотоядно улыбнулся и выпрямил правый локоть…. Балтаил, наверно, кричал от гнева и разочарования… на лицо закапала теплая, человеческая кровь. Черная Скорбь жадно вгрызлась в плоть Джона Смита, пронзив его от живота и до самого горла.

Священно — проклятый меч выпал из ослабевших рук, а следом рухнул и сам Мечник. Он упал на бок, совсем рядом с Думом. Так близко, что тот мог почувствовать, как с синеющих губ срывается последний вздох.

Демонический клинок, оружие Абаддона явно не насытилось этой резней. Оно хотело только одного — пить кровь и Алекс с трудом изгнал его из мира, буквально вытолкнув за пределы реальности. Клинок вспыхнул черным пламенем и исчез, оставив после себя легкую, почти незаметную мглистую дымку.

Парень лежал на спине в озере крови и его дыхание становилось все ровнее. Он выжил. Он справился. Все тело болело, от ран мутило, левая рука не слушалась, но Дум был рад. И в момент, когда он уже хотел чуть ли не закричать от радости, услышал крик. Чужой.

— Нет! — донеслось до слуха Алекса.

Страшное "нет", смешанное с отчаянием и разбавленное рыданиями.

— "Ах да", — подумал он. — "Девушка — гвардеец".

Раненная, она все так же полусидела у скамьи, держась руками за раны. На щеках блестели дорожки слез, дрожали губы, а в глазах Дум обнаружил все то же обещание мести, что и у луп — гару.

Парень с трудом поднялся, по дороге стягивая с руки поверженного Хантера наручные часы. Зачем? Может как память о победе, а может как символ собственной живучести.

С трудом он доковылял до леди, неспособной произнести ничего, кроме бесконечного "нет". Видимо сильно любила…

Здравый смысл подсказывал убить её, потом забрать меч и добраться с Лизой до госпиталя, а дальше — будь что будет. Вот только на сегодня уже было достаточно смертей.

— Меня зовут Александр "Дум" Думский, — прохрипел парень, показательно застегивая зубами на правом запястье браслет элитных часов. — Я буду тебя ждать.

С этими словами юноша развернулся и поковылял в сторону обморочной Стронтон. А ведь она еще легко отделалась.

— Убийца, — донеслось до парня, когда тот уже почти дотащил блонди на себе до выхода.

Дум замер, не решаясь обернуться.

— "А ведь она права" — мысленно вздохнул он. — "Чертовски права".

И с этими мыслями уцелевший в резне маг открыл двери, подвала, из которого на свободу вел потайной ход, оставленный здесь мафией со времен контрабанды алкоголя во время сухого закона. Так что можно сказать, наступал новый, светлый день, в котором больше нет ни безумных Фанатиков, ни кровожадных оборотней, ни голодных вампиров, ни даже амбициозного темного мага Брита и его дочери — стервы — некромантки Джин.

Черт возьми, это был, пожалуй, один из лучших новых дней в жизни Дум! Вот еще бы Лиза весила чуть поменьше, но поди намекни о таком девушке… Резня в церкви, в таком случае, покажется легкой разминкой!

Глава 9. Новый рассвет

Когда человек просыпается на больничной койке, первая его эмоция — смятение. Это немного напоминает то чувство, когда выходишь из тумана на освещенную улицу. Словно выныриваешь из воды, делаешь глубокий вдох и только после этого мозг начинает работать, а мысли заглушают инстинкты.

У Дума все было не так.

Очнувшись, он первым делом с руки. Но, слава Змею, они не были ничем пристегнуты. И только проверив этот факт, Алекс начал смутно припоминать собтия, приведшие его сюда. Кажется, он тогда понял, что не был самым умным.

Выбравшись из потайного тоннеля. Он тут поздоровался с крепкими ребятами из S. W.A. T и умниками из АНБ. Кажется они знали про тот выход и караулили его там. Ну а следом резкий удар прикладом по голове и здравствуй забвение.

— Слава богу, — выдохнул Алекс, опять проверяя свободные запястья и тут же сморщился от боли.

Даже такая нехитрая "молитва" ожгла его грудь, на мгновение выжигая на коже произнесенные слова. Странно, но Дум был рад этой боли, но куда больше тому, что у входной двери не было охранника с автоматом наперевес.

Белые стены, шумящий компьютер, показывающий кардиограмму, удобная, но слишком уж высокая кровать и яркий свет, льющийся сквозь жалюзи, повешенные на большие окна из стеклопакета.

— Неплохо выглядишь.

Хлопнули крылья и на подоконник с той стороны окна уселась небольшая черно — белая ласточка.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, — на полном серьезе произнес парень.

Керк немного шокировано склонил голову на бок и пару раз хлопнул крыльями.

— Эй, вундеркинд, я начинаю опасаться за твое здоровье.

Дум осмотрел себя. Левую руку, от запястья до плеча, закутал гипс. На правом бедре и боках — тонкие ниточки заживающих шрамов от уже снятых швов. То же самое было и на груди. Каким‑то чудом не пострадала только правая рука.

— За ментальное, — в своей извечной насмехающейся манере пояснил Дух Проводник.

Дум потрогал шрамы — почти не болели, да и кожа потеряла розоватый оттенок, успев загрубеть и потемнеть.

— Как‑то быстро они зажили, — протянул пациент.

— Быстро? — фыркнул Керк. — Ты три недели лежал в коме. Только вчера вышел.

Дум поперхнулся и откинулся на подушку. Теперь понятно почему так колит в конечностях и следы на руках от игл инжекторов.

— Не помню…

— Тебя накачали снотворным, а потом долго вытаскивали всякие трубки и провода. Короче — делали из киборга человека.

Ну да, наверно только в фильмах человек просыпается, а потом идет крушить всех врагов на право и на лево… Кажется в нем Сигал еще играл.

— И все равно…

— И все равно надо головой думать! — взорвался Дух, нервно клацая коготками по жестяному листу. — Магическое истощение это тебе не шутки. Да еще и с такими ранами… Хорошо хоть вообще выкарабкался! Девчонку ту еще тащил, герой недоделанный!

— Что с ней?!

Дум попытался было сесть, но тело отозвалось тянущей, ломающей болью.

Проводник произнес нечто нецензурное и одним взмахом поднялся в воздух.

— Сам сейчас и спросишь, — буркнул он и скрылся в листве.

Дверь открылась и в помещение вошла Лиза. Высокая, но не слишком — не для подиума, но достаточно, чтобы вскружить голову любому молодому человеку. Длинные, шелковистые волосы обрамляли точеные плечики. Раньше белые, а сейчас загорелые, они идеально подходили к чувственным ямочкам у ключиц и высокой груди. Тонкая талия, подчеркнутая ремнем с овальной бляхой, узкие джинсы и высокие сапоги, в которых так красиво смотрелись её стройные ноги.

Одним словом, Стронтон выглядела как типичная разбивательница сердец. А родной блондинистый цвет и выразительные голубые глаза только усугубляли ситуацию.

— Привет, — немного робко произнесла она, меняя в вазе цветы.

До этого Дум даже не замечал, что рядом на прикроватном столике вообще хоть что‑то стоит.

— Никогда не понимал, почему мужчинам в больницу носят цветы.

— Если честно — сама не знаю, — кивнула она, но все равно заменила воду, а потом поставила три тюльпана.

— Хорошо, что не четыре, — натянуто улыбнулся Алекс.

Стронтон сперва не поняла, потом перевела взгляд на вазу и обратно, пока, наконец, не улыбнулась.

Дум не помнил с чего и почему, но следующим его воспоминанием стало то, как они вдвоем смеются в голос. Он — держась за живот, болящий не столько от смеха, сколько от ранений. Она — держась за ребра, стянутые скрытым одеждой корсетом.

Как выяснилось позже у блонди было сломано три ребра и многочисленные гематомы. Врачи всерьез опасались внутренних травм или даже кровотечения и потому продержали её неделю в соседней палате.

— Оказывается мы с тобой так близко жили. Буквально спали на одной кровати…

— Полегче, озабоченный. А то швы разойдутся, — напомнила Лиза, присевшая на край кровати. От неё приятно пахло хорошими духами. — С чего начать?

— Начать что?

— Не прикидывайся, — улыбка, все такая же теплая, как и всегда. — Наверняка тебе интересно что произошло, после того как тебя вырубили.

— Не вырубили, а воспользовались слабость и вероломно напали! — возмутился юноша.

— Свидетели рассказывают другое. Говорят ты даже вскрикнуть не успел!

Приятели переглянулись и снова рассмеялись. Не тяжело и натянуто, как недавно, а почти беспечно. Все опасности остались позади.

— Хорошо, — Дум отдышался и все же принял полу сидячее положение. — Рассказывай с самого начала.

— Если с самого начала, то твое дело закрыли…

— Мое дело, — прошипел парень.

Не стоило этого делать — Лиза тут же недовольно хлопнула его по коленке.

— Не перебивай, — строго произнесла она, вновь становясь похожей копа. — В общем, Метфилдов повесили на волков. И, пока ты снова не влез — они не перекинулись обратно. Что же до Локсли, Джин и взрывов в кафе и школе — списали на маньяка, в коего, к счастью, после смерти превратился тот твой лап — кенгуру.

— Луп — гару, — сквозь улыбку поправил Дум. — А что с девчонкой гвардейцем?

— Исчезла. Как и все они — а департамент получил благодарность от центрального офиса ФБР.

Алекс присвистнул. Как же глубоки корни ордена Искариотов. Прям не организация, а натуральная секта. У них, небось, и в Белом доме есть свои люди.

— Меч тоже забрали, — продолжила леди. — И, если что, мне пришлось сочинить весьма бредовую и от того правдоподобную историю по поводу твоих часов.

Дума как водой окатили. Он приподнял правое запястье и уставился на одну из спортивных моделей от Vacheron Constantin. Носить такие часы, все равно что "носить Феррари".

Кажется это были Quai de l'Ile, но с металлическим, а не кожаным ремешком. Алексу всегда нравились хорошие часы, но эти были просто отличными. Даже у его отчима таких не было.

Титановый корпус, боковые стороны и ободок из палладия, заводная головка — опять титан; темный циферблат с…

Парень ловко расстегнул браслет и прочитал гравировку: "Malo ad malum, bonum est bonum, et vita ad mortem". Выражаясь нормальным языком — "зло ко злу, добро к добру и жизнь к смерти". Немного пафосно, но ему неожиданно подходит.

— И зачем ты их вообще взял? — спросила Лиза, помогая застегнуть браслет.

— Трофей, — соврал Дум.

Тогда он не понимал, но сейчас чувствовал — такого было желание Черной Скорби и Черной Мессы. В пылу сражения он дал слабину и артефакты вторглись в его сознание, жонглируя мыслями и чувствами. Оставалось надеяться, что как и любой яд, их влияние со временем выйдет из души. Если же нет — Дум посмотрел на часы… Что ж, по крайней мере пока их влияние не слишком пагубно.

— И вот еще, — Лиза осторожно накрыла ладонью руку Дума. — Того ребенка уже забрала очень хорошая семья.

— Ну, хоть что‑то, — с небольшим запозданием ответил парень. — Хорошо хоть что вообще забрали. Небось устроили из этого целое шоу… Кстати о шоу, — Дум обвел взглядом одиночную палату, дорогую механизированную кровать, мониторы и плоский телек на стене. — Вряд ли такую роскошь покрывает моя страховка. Вернее — её отсутствие.

— Штат платит, — подмигнула девушка. — Отец устроил в мерии настоящий скандал, вот бюрократы и расшевелились. Ты ведь у нас теперь герой — в одиночку поймал и обезвредил опасного маньяка и помог ФБР с волками. И при этом все время подвергался несправедливым нападкам.

— Вряд ли они того же мнения.

— А кому какое дело, — пожала плечиками леди. — Единственная свидетельница уже успела все рассказать, а господа из местной газеты — растрезвонить по округе.

Алекс зажмурился и отдышался — в энтузиазме блонди не откажешь.

— Только не говори мне…

— Ага! — радостно воскликнула Лиза. — Как только все узнают, что ты очнулся, думаю стоит ждать репортеров из Нью — Йорка. Плюс из твоего поссольства какие‑то дядьки чуть ли не каждый день приезжают.

Вот только посольских акул политологии и камер репортеров ему не хватало. Покажут рожу по телеку, и все Искариоты будут знать в лицо виновного в смерти целого отдела. Впрочем, свое недовольство парень решил оставить при себе. Она ведь хотела сделать как лучше, да и если все пройдет как задумано, то проблема отпадет сама собой…

— Кстати об этом, — леди внезапно поникла, пытаясь сделать вид что нисколько не изменилась в настроении. Плохая из неё лгунья. — Мы пропустили начало занятий. Я — в школе. А ты — в университет.

Ну, на этот счет у Дума было собственное мнение. В конце концов, его план еще не был отработан до конца. Оставалась одна маленькая деталь…

Подмигнув девушке, он смело нажал на кнопку вызова медсестры. Пора завязывать с пребыванием в ненавистных стенах больницы.

Перед тем как в палату вошла миловидная сестричка, Дум посмотрел на ладонь Лизы. Та все еще держала его за руку… Единственный человек во всем мире, чьи прикосновения не вызывали у него неприязни. Пожалуй, только по ней он и будет скучать…

* * *

Номер в местной гостинице не был даже близок к званию "шикарен". Обычная комнатушка в мотеле, но хорошо хоть это выдали. Стоя у зеркала, Алекс готовился к торжественному приему в посольстве в его честь. Как же — прям "герой нашего времени". Сейчас будут чествовать и может даже дадут какую‑нибудь хвалебную грамоту.

Затянув галстук, Алекс пошевелил левой рукой. Пальцы слушались плохо, но в целом все было в порядке. Спасибо приобретенной с годами бережливости, обезболивающие были выпиты не все. И в кармане фрака еще лежало несколько пилюль.

Из больницы героя выпустили на третий день после пробуждения. Хоть бюрократы и раскошелились, но их заботливо взращенные жабы не хотели расставаться даже с крохами бюджета, так что с этим проблем не возникло. Еще через два дня пришлось самостоятельно ломать гипс, так как восстановившаяся Черная Воля действовала на все сто.

Все же хорошо быть магом — заживает как на собаке.

— И ты продолжаешь гнуть свою линию.

— Не гнуть, а вязать, — пропыхтел юноша, пытаясь сделать нормальный узел, а не то убожество, что у него получалось.

Керк сидел на шкафу и чистил перья. Порой он бывает слишком… птицей. В такие моменты Алекс чувствовал себя настоящим идиотом. Нет, ну серьезно — разговаривать с ласточкой.

— Юмор у тебя так и не пророс, гений, — Проводник перелетел со шкафа на плечо парня и к изумлению последнего, при помощи клюва и лап ловко завязал узел. — То что ты собираешься сделать, с натяжкой можно назвать адекватным, не то что гуманным.

— Хартию я не нарушаю, — в который раз напомнил Дум.

— Это меня и пугает, — вздохнул Проводник. — Ты слишком быстро научился лавировать между буквами закона. Просто помни, что все плохое, что делаешь ради того, чтобы сделать больше хорошего, все равно остается плохим.

С этими словами ласточка гордо вылетела в открытое окно, насколько вообще можно гордо улетать. Вообще в последнее время Дух появлялся очень редко. Обычно для того чтобы сделать пару насмешливых замечаний, осуждающе покачать головой или просто поесть, благо Дум купил в зоомагазине птичий корм.

Надев пиджак, Алекс в последний раз посмотрелся в зеркало. Приталенный черный костюм тройка, купленный в местном магазинчике был ему великоват, но за неимением альтернативы, да и красный галстук к нему подходил. И если бы он был впору, Алекс выглядел бы весьма достойно, а так — ну, для обеда сойдет.

Не оборачиваясь, Дум вышел из комнаты, спустился по лестнице в холл и закрыл за собой дверь на ключ. Чтобы сегодня не случилось, сюда он не вернется в любом случае.

У поребрика его ждал подлатанный байк. Теперь он не выглядел таким же новым, как когда на него покусился Локсли. Крылья поцарапаны, ось покорежена, на колесах отсутствовало несколько спиц. И все же Алекс был рад прокатиться даже на таком. Все же первый боевой трофей.

Опустившись на кожанное сидение, Дум убрал подножку и мыском туфель дернул передачу, одновременно с этим правой рукой поддавая газа. Чоппер чихнул, рыкнул разок и сорвался с места. Как и при выходе — парень не оборачивался, оставляя за спиной все, что с ним произошло за последние дни. В гостинницу Виндлэйка он, конечно, не вернется.

Улица, как это всегда было, пронеслась за пару мгновений и вот юноша уже затормозил у дома шерифа. Неплохая такая "лачуга" в викторианском стиле. С неизменной башенкой у левого крыла и покатой чердачной крышей. В таком бы снимать какой‑нибудь сериал про школьниц.

Достав из багажника бутон белой розы, Дум взбежал по дорожке, взлетел на крыльцо и, манерно поправив галстук, позвонил. Примерно десять секунд он боялся, что ничто так и не нарушит тишину, но на одиннадцатый удар сердца дверь открыл мистер Стронтон.

Забавно, он нисколько не походил на свою дочь. Ну, точнее наоборот. Лиза нисколько не была похожа на этого коренастого, немного размытого брюнета. Только глаза были такие же теплые и глубокие.

— Добрый вечер, — с легкой смешинкой в глазах поздоровался он. — Чем могу помочь, молодой человек?

— А можно Лизу? — нарочито робко спросил Дум.

— И с какой стати я должен её звать?

— Но ведь…

Неизвестно сколько бы продолжался импровизированный спектакль, если бы не появилась блонди. В черном коктейльном платье, украшенном блестками и с глубоким вырезом на правом бедре, она выглядела как модель, заблудившаяся по пути на Неделю моды в Нью — Йорке.

Приколов бутон, Дум убедился в правильности выбора цветка. Тот нисколько не портил наряда, только подчеркивая его изысканность.

— Паап, — протянула она, одаривая родителя поцелуем в щетинистую щеку.

Тот только закатил глаза с видом человека, которому только что обломали весь кайф. Дум только пожал плечами и подставил локоть под аккуратную ручку леди. Даже странно как та могла держать в нежных пальцах нелегкий пистолет. Да и вообще все произошедшее сейчас казалось не более, чем тенью от бредового сна.

— Прости что так долго, — прошептала блонди, пока пара спускалась к мотоциклу. — Мама хотела проводить, но…

Договорить она не смогла. Дум тоже промолчал. Он уже чувствовал призрак смерти витавший в доме Стронтонов. Парень что ждет его новую подругу ближайшем обозримом будущем. Смерть от рака — всегда долго и неприятно.

В этом мире много горя, но одно из самых страшных — смерть родителей. С их кончиной словно обрывается какая‑то важная нить в глубине души. Нить, прочно связывающая тебя с миром детства и чего‑то тепло — сказочного.

— Не лимузин конечно, — попытался отшутиться Алекс, помогая Лизе забраться на байк. — но за неимением лучшего. Плюс мы же еще не в посольство едем.

— Перестань, — отмахнулась та. — Что может быть круче, чем заявиться в школу на мотоцикле?

Парень не стал напоминать, что сейчас в школе никого нет. И они туда едут только для того, чтобы Алекс потренировался в танцах. До официального приема в посольстве оставалось еще четыре часа и за это время юноша должен был научиться танцевать. Впрочем, так думала Лиза. На самом же деле это было небольшое представление, рассчитанное на них двоих…

Подав леди шлем, Дум уже привычным движением поднял подножку.

— Эй, мистер Думскх… Думска… мистер Дум! — раздался оклик. Шериф выглядел несколько обеспокоенным, хоть и старался скрыть это. — Пообещайте вернуть мне дочь вовремя и в сохранности!

Думу показалось, что на соседний столб приземлилась черно — белая ласточка.

— Конечно! — ответил юноша, помахав рукой на прощание.

Чоппер рыкнул и сорвался с места. Ветер ударил в лицо, взъерошивая и без того кудрявые волосы. Пояс нежно обвили тонкие руки, а на спине ощущалась тяжесть прелестной головы.

Со стороны это выглядело красиво. Платье и золотые волосы развевались на ветру, словно плыли по поверхности кристально чистого озера. А впереди парень в костюме и с красным галстуком, маяком горящим в темнеющих сумерках.

Приятели мчались к школе, догоняя постепенно зажигающиеся фонари, разрывающие холодные объятья все смелеющей ночи. На небе показались первые звезды. Ледяные и беспристрастные.

Алекс не видел, но догадывался, что Лиза сейчас любуется ими. Сам же он никогда не находил в ночных светилах ничего красивого или притягательного. Они даже пугали его — напоминания о том, что ты когда‑нибудь умрешь, а они все так и будут безмятежно сверкать, окрашивая ночь тусклым серебром. Зачем лишний раз думать о неизбежности — лучше уж любоваться дорогой. Она, в отличии от звезд, когда‑то да заканчивается.

Здание школы в этот поздний час немного напоминало замок, отстроенный на холме… Ну ладно, может не замок, а небольшая усадебка, лишенная всякого вкуса. Еще к тому же и полуразрушенная. Ныне вся в "лесах" и обложенная различными строй — материалами.

Оставляя железного коня дремать на стоянке, он не испытывал ничего, кроме легкого нетерпения. Скоро все закончится. Так или иначе, но закончится…

Школа встретила посетителей едким полумраком. Руководство удалось уговорить подать электричество, но те, видимо, пожалели генератор и зажгли только половину ламп. И то — строительных. Ну, спасибо хотя бы на том, что сами строительные были не здесь, а в кабаке.

В итоге, поблуждав по коридорам, ребята вошли в спортзал.

— Слабенькая у нас репетиция. Ни пунша, ни фанфар, — констатировал Дум, подавая Лизе банку Рэдбулла.

Та, немного удивив спутника, ловко открыла жестянку и вопрошающе приподняла напиток. Чокнулись, выпили. Стронтон так и вовсе осушила пол пинты до дна. Чувствовался опыт. Дум же только сделал вид, что пьет. Он в жизни не брал в рот алкоголя. Это была, так сказать, его Ахиллесова пята.

— Говорят на выпускном в пунш кто‑то, — Лиза подошла к столу с прожектором и начала играться со столпом света, как дети играются с пламенем зажигалки. — И кто‑то настолько напился, что решил заняться сексом прямо в туалете… Вот только забыл захватить с собой партнера.

Алекс улыбнулся. Дурацкая история, подтверждающая многие эпитеты Керка о молодежи.

— А он у вас чертовски большой, — вставил Алекс, обводя зал оценивающим взглядом. — В моей школе был раза в четыре поменьше.

— Наслаждайся, — хмыкнула Лиза.

Последнее воспоминание, связанное со спортзалом, перекликалось с первым пониманем того, что в жизни умение манипулировать умение важнее, чем хорошие кулаки. Что ж, сейчас Дум понимал, что важно и то и другое.

— Насладился. Прям по уши.

Стронтон толкнула его в плечо и подошла так близко, что можно было различить капельки влаги в уголках голубых глаз. Раньше такая близость к девушкам нисколько не заботила юношу, теперь же ему было трудно дышать. Сердце ударилось в галоп, а в штанах стало тесно.

— Может уже потанцуем? — с придыханием произнесла она. — Мы же ради этого сюда пришли.

Проклятье, как можно отказать, когда тебя спрашивают такой интонацией.

— А музыка?

Вместо ответа девушка что‑то пнула под столиком. Из обыкновенного магнитофона зазвучал попсовый рок — медляк.

— На приеме наверняка будет играть какая‑нибудь ерунда, — прокомментировала Лиза. — Так что я решила выбрать что‑нибудь получше.

Дум ничего не сказал — о вкусах, в конце — концов, не спорят. Да и какая разница под какую музыку обнимать красивую девушку.

Блонди тем временем положила левую руку парня себе на талию. Свою правую — ему на плечо, а после их пальцы переплелись. Сердце перешло с галопа на скорость Формулы 1. Рубашка прилипла к спине и Дум еле сдерживался, чтобы не броситься к ближайшему куллеру за водой.

Стронтон двигалась аккуратно, без всяких вальсирований и прочей атрибутики выпускного. Может переживала за сохранность ног, а может не хотела выставлять партнера полным неумехой.

— А ты неплохо справляешься, — тихо сказала леди.

— Спасибо, — только и смог выдавить ошеломленный юноша.

— Для человека, который не умеет танцевать.

Нехитрая шутка разрядила атмосферу и Дум осмелел настолько, что рискнул вести танец. Её сладко пахнущая кожа слегка искрилась в полумраке. Наверняка какая‑то специальная косметика или крем или еще что‑то, что используют женщины, чтобы обмануть взгляд мужчины. Думу было все равно. Природная ли это красота Комеденти, искуственная как у какой‑нибудь топ — модели или нечто среднее — Лизы, он просто хотел побыть немного обычным человеком.

Не черным магом, у которого украли детство и заставили слишком рано повзрослеть. И уж точно не убийцей, за три дня отправившим на тот свет столько душ, сколько не имеет на своем счету иной маньяк.

— Не поверишь, но еще этой весной я мечтала получить корону королевы бала.

Дум действительно не поверил.

— Серьезно?

Лиза кивнула и положила голову на плечо парню.

— Я думала мы когда‑нибудь будем стоять на сцене вместе.

Понятное дело она говорила не о нем, а о мертвом отпрыске Метфилдов. Ну, может в этом и было что‑то рациональное, навеянное девчачьими сказками о принцессах и принцах. В итоге выпускной это те несколько часов, где каждая может побыть принцессой в объятьях принца, как бы сопливо это не звучало.

— Как думаешь, что будет теперь? — спросила она.

Магнитофон давно замолк, и они продолжали кружиться в тишине. В свете прожектора падали хлопья пыли, забавно охарактеризовавшая не только поддельную репетицию приема, но и весь город в целом. Пыльный, скучный, даже после пронесшегося сверхъестественного шторма и доброго десятка смертей — скучный.

— То же, что и раньше.

Стронтон потерлась щекой о плечо и задумчиво протянула:

— Хорошо бы.

Дум дернулся. Для неё все произошедшее оставалось страшным кошмаром, в то время как для него — глотком свежего воздуха. Сейчас они стояли как никогда близко друг к другу. Настолько, что Алекс ощущал ритм её сердца. И все же пропасть, разделявшая их тогда в участке в Нью — Йорке, окончательно превратилась в космическую бездну.

Человек, ставший близким во время столь опасных приключений, неожиданно превратился в подобие звезды. Далекой и недосягаемой. Да к тому же и нежеланной, хоть и прекрасной.

— И вообще, — она внезапно вскинула подбородок и весело подмигнула. — Ты же маг- так наколдуй нам чего‑нибудь красивого!

Её яркие, искристые глаза на секунду отразили сущность той непоседливой девочки, верящей в фей и лепреконов. Она ведь действительно ждала, что Дум сейчас взмахнет рукой и превратит магнитофон в оркестр, спортзал — в бальные просторы дворца, а банки из‑под Ред Булла, в бокалы с лучшим шампанским.

Вот только волшебники существовали только в детских книжках. В реальности жили только маги и в их колдовстве Алекс пока не нашел ничего красивого.

— Прости, — произнес он. — Я не могу.

Лиза еще не успела хоть как‑то отреагировать, как парень нагнулся к её уху и прошептал.

— Lehit’orer.

Дум произнес ключ, повторяя старательно заученное на иврите слово.

Как давно он понял?

Лиза отпрянула. Её глаза бешено завращались в глазницах, создавая впечатление наличия нескольких зрачков.

Что она могла видеть сон про убийцу Метфилдов и знать такие подробности?

Рот леди открылся так широко, что нижняя челюсть почти коснулась ямочки у основания горла. Руки скрутило как у эпилептика, а пальцы изогнулись под тошнотворными углами.

Лиза слишком хорошо выглядит и держиться, чтобы жаловаться. У неё не могла кружиться голова просто от пробежки по крыльцу. В то время как Дум повесил достаточно чар, чтобы не пустить в свое временное убежище враждебно настроенных потусторонних тварей.

Она согнулась, будто олимпийская гимнастка, просунув голову между ног и коснувшись подбородком пола. Тонкие ноги утолщались, пока не порвали платье. Кожа превращалась в костяной панцирь, а колени с хрустом изогнулись во внутрь.

Как немного неуклюжая Лиза смогла с такой скоростью добраться от дома на озере до кафе? Она приехала на место меньше, чем за полчаса. Хотя рядом с кафе не стояло её фордика. Как выяснилось позже — он был брошен около леса.

Её лицо изменялось. Трещали скулы, змеился удлиняющийся язык, а зубы вытягивались акульими клыками. Платье окончательно лопнуло и открыло вид на некогда красивую грудь. Теперь же это было нечто бесформенное, почти втянувшееся в тело и тоже покрывшееся костью.

Стронтон не могла забыть такую важную деталь, как особенность "магии" Дума. Она бы не задала вопрос — что в нем необычного. Никогда, если бы только услышала его. Вернее — услышал голем, завладевший её "я". Но он не слышал, потому что тогда на кухне рассказ Дума слышал не он, а настоящая Лиза.

Монстр опустился на четыре конечности. Художники часто представляют голема в виде гуманоидного верзилы, на деле же это был Адский лев. В данном случае — адская львица, покрытая костяным панцирем. Пусть и созданный из глины, он, то есть — она, сверкала темно — зелеными глазами с вертикальными, фиолетовыми зрачками.

Лиза не могла внезапно научиться стрелять. Её просто никто не учил — это если верить обмолвкам в больнице. А хладнокровием обычные школьницы уж точно не отличаются. Девушка вряд ли могла выстрелить и в птицу. Сложно было даже представить, как она будет стрелять в людей.

Стальные когти царапали пол, а из пасти вырвался рык, напугавший бы и луп — гару. Правда в том, что голем никогда не убивал Метфилдов. Его убила сама Лиза. Блонди никогда не была глупой и слепой. Она наверняка подозревала парня в измене, а в тот вечер решила проследить за ним. И когда она увидели доказательства измены, то уже не могла контролировать голос в своей голове.

Алекс хорошо знал, какое влияние на сознание могут оказывать артефакты. В итоге по случаю, глупому стечению обстоятельств Орден поместил голема в самого подходящего для этого человека.

Она наверняка даже не запомнила, как перекинулась и порвала подругу, любовника и всю его семью. Печальная история, показывающая все лицемерие Искариотов. Они действительно заслужили свою славу отмороженных фанатиков.

Что же до Джин — то некромантке просто не повезло убегать от оборотней по той же дороги, что и голем.

— Здравствуй, — Дум растегнул пуговицы пиджака, демонстрируя нанесенные на жилетку многочисленные сигилы.

Голем не заговорил, только зарычал еще раз, от чего в школе захлопали двери и задрожали стеклопакеты.

— Тебя сотворили, чтобы найти Черную Мессу. Ты её нашел — она во мне.

Львица прыгнула не раздумывая. Дум выкрикнул заклинание и на жилетке вспыхнула пиктограмма. Засветившись красным светом, она выстрелила багровыми лентами, превратившими опасную тварь в извивающуюся мумию.

Алекс бросился прочь из зала, оставляя за спиной танцующую в свете пыль и смятые банки энергетика. Представление не заканчивалось на бойне в музее, там оно только начиналось. Дум ведь не был героем и пекся преимущественно о собственной шкуре. Он нужен был Голему, но и сам монстр был нужен ему не меньше.

Оказавшись в коридорах, Алекс развернулся и остановился. Он ждал, раскинув руки и сосредоточившись. В его груди разгоралось пламя воли. Сперва оно заискрилось, потом занялось молодым и несмелым костром, потом разрослось до лесного пожара, пока душу юноши не стал терзать вулкан. И когда он уже был готов взорваться, Алекс бросил в жерло всю черноту и мрак Черной Мессы.

Силы было так много, что она выплескивалась из тела, становясь видимой и почти осязаемой. Черный дым сочился из пальцев, он спускался на пол, окутывая ступни. Полы пиджака трепетали на несуществующем ветру. Реальность кричала и стонала, как совсем недавно от присутствия Балтаила.

Свет больше не мог существовать в этом помещении. Лампы, бросая на пол снопы искр, взрывались поочередно. Стены скрипели и дрожали, покрываясь паутиной трещин. Вода забила из труб, обрушивая на голову Дума настоящий ливень. Проводка будто ожила и зазмеилась из пробоин. Искры электричества, ведомые неизвестной силой, пытались дотянуться до тела мага, но гасли во мраке воистину черной магии.

— Ну! — заорал Алекс и голос его звучал раскатами грома. Он пронесся по школе, разбив все стекла и снеся двери с петель. Он срывал плитку с пола и потолка. Переворачивал столы и в щеп крошил стулья. — Я жду!

Из стены справа, пробивая её будто картонную, выскочил обезумевший Голем, освободившийся от пут. Создание Тьмы, подчиненное Светом для служения людям, ненавидящим и то и другое. Он искал Черную магию и нашел её в таком количестве, какого уже давно не видел этот мир.

Лев прыгнул, вытянув лапы и оскалив морду. Дум не сделал ни шага. С усилием, будто прорываясь сквозь невидимую стену, он свел ладони вместе.

В воздух взмыли куски кирпича, шкафчики сорвало с креплений, умывальники со скрипом отсоединялись от труб, да и сами трубы с металлическими скрежетом разрывали пол. И вся эта куча металлолома, окутанная черным дымом, врезалась в Голема. Она протащила его почти двадцать ярдов и выбросила с другой стороны здания, забив собой оброзовавшуюся дыру. Сквозь такую "плотину" не пробиться даже Адскому Льву.

Дум покачнулся, хватаясь за стену. Волосы намокли и лезли в глаза. Каждый вздох буквально поджигал легкие. Воли не осталось. Он выбрал её под чистую и вот — вот свалился бы от полного истощения, если не припасенный на последок сигил…

Алекс расколол плашку и в ладоне материлизовалась лужица серой субстанции. Юноша залпом выпил нечто на удивление вкусное и напоминающее вишневый сок. Сил прибавилось. Немного, но достаточно, чтобы не упасть в обморок. И главное не думать, что это "нечто" было концентратом воли, впитанной Черной Скорбью.

Парень развернулся и бросился бежать.

Улица встретила мага зарождающейся последней грозой этого сезона. Небо почернело, а в воздухе пахло озоном. Ветер хлестал по лицу и на асфальт упали первые капли дождя.

Запрыгнув на байк, Дум мгновенно сорвался с места, пересекая грунтовку и уносясь по шоссе. Внезапно сверкнула молния. Вспышка отразилась в зеркале и Алекс увидел запрокинувшего голову Голема, стоявшего на крыше многострадального здания.

Его дикий, переполненный магией и древней яростью рев слился с громовым ударом. Звук получился такой силы, что казалось будто раскололась гранитная крышка неба и вся вселенная упала на землю.

Когда они составляли с Керком план, то никто не подумал, что твари не понадобиться огибать здание. Она, будь проклята, взобралась по стене! И сейчас, спрыгнув, неслась по пятам за жертвой.

Дум же давал газу. На повороте он понизил передачу и крутанул ручку подачи топлива. Мотоцикл взревел и приподнял переднее колесо. В этот миг Дум нашарил рукой гранату (украл тогда в казематах), хитро закрепленную сбоку от сидения, так что если не присматриваться — не заметишь. Выдернув зубами чеку, парень прицелился и бросил взрывчатку под ноги Голему.

Очередная молния не смогла затмить огни от взрыва. Льву оторвало передние лапы, но это было не решение проблемы, а лишь небольшая заминка. Стоило только Голему, после красивого полета на гребне взрывной волны, коснуться земли, как та тут же подпитала его силы и подарила новые конечности. Гром захохотал над орущим двигателем, работающим на полную катушку, сжигая бензин, как огонь сжигает тополиный пух.

Крик металла казался писком по сравнению с яростью стихии и рычанием библейского чудовища. Смерть потешалась, сидя на багажнике чоппера. Лезвие её косы то и дело ударяло по спицам колес. Во всяком случае именно так казалось Думу, слышавшему скрип железа.

Погоня набирала обороты. Голем невозможными скачками сокращал расстояние, но одного взрыва оказалось достаточно, чтобы залатать дыру в плане.

Свернув с дороги, Алекс вылетел на обрыв над озером, которое некогда хранила Комеденти. Выворачивая тормоз на полную, он заскользил по песку. Скорость была такова, что байк тащило и тащило, пока заднее колесо не свесилось над пропастью.

В очередном выстреле небесного огня показался Лев. Решивший, что загнал свою жертву в угол, он, забив хвостом — позвоночником по бокам, начал медленно кружить вокруг. В этот момент Алекс понял как себя чувствовали Искариоты, когда вокруг них точно так же танцевали волки.

Голем приближался и в его неживых глазах отражалось торжество. Он нашел свою добычу. Она царапалась и даже пару раз укусила, но теперь неизменно падет от острых когтей и клыков. Как сотни до. Как тысячи после.

Ведь он был создан в Адском пламени и освобожден Райском светом. В его теле сила демонов и ангелов. Неистовая и несокрушимая мощь, столетиями пугавшая все сверхъестественное, пока его не пленили люди. Истории врут. Люди его не создали, лишь пленили. И пусть он вынужден подчиняться их приказам, но сегодня его ночь. Ночь кровавого торжества.

Вновь вспышка и удар грома. Волны бушуют, разбиваясь о скалы. Птицы кричат в вышине. Сверкают темно — зеленые глаза с фиолетовыми зрачками. Спокойно бьется человеческое сердце. Представление почти закончено. Скоро опуститься занавес.

Летит в прыжке Адский Лев, питомец самого Люцифера.

Сверкает в свете небесного огня заточенный кухонный нож.

Ведь магия это не только слова и заклинания, это еще и ритуалы. Некоторые — намного более древние, нежели десятитысячилетний Голем.

Молния сплетается, скручивается тугим узлом, пока копьем не ударяет в грудь твари. Та извивается, орет, харкает черной кровью. Пока взрыв не корежит ближайшие деревья и не разбрасывает куски земли и дерна.

— Алекс? — звучит испуганный девичий голос.

Обнаженная Лиза, от тела которой исходит пар, лежит в пяти ярдах от упавшей у обрыва твари.

— Все будет хорошо, — с улыбкой ответил Дум.

Он скинул с себя пиджак, нежно укрывая приятельницу. Он никогда не хотел её подставлять и он никогда не был героем. Но, может, где‑то в глубине души, хотел им стать.

В правой руке кухонный нож, на левой — длинный кровоточащий порез. Впереди — очнувшийся и вновь размазавшийся в прыжке Голем. Никогда еще решение не было таким простым. Созданный из огня, воды, крови и земли монстр, мог быть убит только тем же.

Дум прыгнул.

Два тела упали с обрыва, теряясь среди бушующих волн, бриллиантовыми брызгами разлетавшиеся об острые скалы.

Один женский крик заглушил прощальный раскат грома.

Гроза затихала.

Две недели спустя

Она села к нему на край скамейки. Такая же красивая как и всегда, но при всем при этом чуть другая. Более — настоящая. Освободившись от влияния Голема, Лиза вновь стала самой собой и Думу это нравилось. Хотя, если призадуматься, он никогда не знал её настоящей.

Осетнее, но все еще теплое, утреннее солнце поднималось из‑за леса, лаская кожу и целуя чуть слезящиеся глаза. Конечно же от яркого света, а не по какой‑то другой причине. Да, именно так. Ведь одному всегда проще и уютней.

— Твой гроб отправили обратно на родину, — сказала она, уперев взгляд в сцепленные замком пальцы.

Её открытое белое платье немного не подходило для ветреной погоды, но не даром город назывался Виндлэйком. Жители давно привыкли ко всем ветрам, кроме, пожалуй, одного — ветра перемен.

— Да, я видел, — кивнул Алекс. — Пришел посмотреть на собственные похороны. Немного забавно, пусть и страшно.

Все прошло согласно плану. Голем исчез, стоило только завершиться майанскому ритуалу, на перевод которого ушло столько времени. Когда соединились небесный огонь, волшебная кровь, вода, помнившая силу Хранительницы и земля, на которой пролилась кровь прошлого владельца гримория такой силы, как Черная Месса, Голем превратился в то, чем и был когда‑то. Обычную статуэтку, выточенную из баобаба. Дум так и не смог с ней расстаться и теперь лев лежал в багажнике мотоцикла.

И самое смешное, что по иронии судьбы, прошлый хранитель умер именно здесь — в Виндлэйке. Где, как бы ни было это пафосно, родился новый.

— Почему ты мне не сказал? — спросила Лиза. — Почему не сказал?!

Она кричала. Впервые за эти дни кричала на него.

— Ты мне была нужна…

— Чтобы Искариоты чувствовали себя в безопасности, — процедила Стронтон. — Думали, что ты ничего не знаешь о Големе. Думали, что у них есть козырь. Но у них не было. Тогда, в доме той ведьмы, ты как‑то околдовал меня.

— Наложил чары, не дающие Голему вырваться наружу, — кивнул Дум.

Он заметил пощечину, но не стал останавливать. Так будет даже лучше, пусть и сильно жжет. Сплюнув из разбитой губы кровь, Алекс продолжал крутить в руках ничем непримечательную веточку.

— Когда ты понял?

— Когда у тебя закружилась голова в доме.

Девушка замахнулась еще раз, но опустила руку. Она посмотрела вниз. На улицу и уходящую вдаль шоссейную дорогу. Как сказал тот бродяга — проблемы, они как дороги. Что ж, Алекс уже видел финиш своей.

— Я знала, что найду тебя здесь сегодня. Вот просто знала и все. Так же знала, что тебе можно верить. Ну, помнишь — тогда, в участке в Нью — Йорке.

— Нет, — перебил Дум. — И ты не будешь вспоминать.

Палочка треснула и по городу пронеслась незримая, еле ощутимая волна силы. Взгляд Лизы опустел, а потом вновь зажегся, наполняясь жизнью. Она проморгалась и удивленно оглянулась.

— Ой, — вздрогнула леди, уставившись на незнакомца. — Простите, вы…

— Просто проезжал мимо, — улыбнулся Алекс. — Увидел вы сидите задумчиво и тоже решил присесть. Что‑то случилось?

Девушка ошарашенно хлопнула глазами и грустно улыбнулась.

— Нет, наверно воспоминания нахлынули, — она повернулась к дороге. — Мы здесь когда‑то гуляли с одним моим другом.

— Простите что лезу, но ваш тон…

— Он погиб, — прервала расшаркивания чуточку горделивая блондинка. — Автокатострофа. Упал на мотоцикле с обрыва.

Вот и все. Ритуал сработал. Воспоминания всех смертных, когда‑либо знавших Дума, были изменены. Для этого даже напрягаться особо не надо было, ведь для них он действительно умер две недели назад. Просто теперь никто о нем не станет даже вспоминать. Дум из челвоека превратился в белый шум радио эфира, который каждый старается поскорее промотать.

Алекс не стал затягивать. Он поднялся и подошел к мотоциклу. Уселся на сидение и откинул подножку.

— Простите, — маг вздрогнул и повернулся. Она смотрела на него. Смотрела и во взгляде читалось… что‑то, когда не должно было быть ничего. — А мы знакомы?

Дум медлил всего мгновение. Это время понадобилось, чтобы сглотнуть рвущий глотку ком.

— Нет.

Мотоцикл рыкнул и сорвался, уходя за поворот. Алекс проехал немного — достаточно чтобы скрыться из вида блондинки и чтобы не уехать от последнего места, по которому на него можно было выйти.

Старый, заброшенный дом, служивший ему эти дни верой и правдой. Здесь сохранилось слишком много следов Черной Мессы…

— Ты уверен? — на багажник, прямо напротив юноши, уселся Керк. — Еще не поздно обратить заклятие. Просто поговори с Лизой и ритуал прервется. У тебя есть время до того как солнце окончательно подниматься над горизонтом.

Если быть точнее и не выражаться как Дух Закона, то — пять минут. Пять длинных, мучительно долгих минут, после которых Дум будет окончательно стерт из этой реальности.

— Ну пойду, ну поговорю, — раздраженно ответил Алекс. — А что потом? Вот что?! Учеба в Колумбийском. Потом работа каким‑нибудь небольшим начальником. Куча кредитов, ипотека, двое спиногрызов. Потом она постареет, умрет, а я что? Останусь молодым и живым с кучей сожалений о бездарно потраченном времени. Черт, Керк! Посмотри туда, — Думуказал в сторону магистрали, ведущей в Нью — Йорк. — Как огромен этот мир? Еще недавно я думал, что он умещается в размер монитора, а сейчас не знаю, что меня ждет за ближайшим деревом. А что меня будет ждать если я проеду милю? А если две? А если окажусь в другом городе, стране или и вовсе на континенте? Что за жизнь меня ждет там и что за жизнь будет с ней или с кем‑нибудь другим таким же?.

Проводник промолчал. Он не склонил голову на бок, не хлопнул крыльями. Не сделал ничего, просто промолчал.

— Но перед тем как отправиться, я должен задать вопрос, — Дум осторожно надломил плашку, стараясь чтобы его не услышали. — Скажи мне, почему ты все время улетал?

Звук, похожий одновременно на карканье и клекот Алекс привык принимать за смех.

— Ты знаешь.

— Знаю. Проводник… или лучше надсмотрщик?

Дух пожал крыльями.

— Проводник не должен объяснять законы или следить за исполнением Хартии. Первое — обязанность Наставника. Второе — самого мага. Все, что делает Проводник, следит за нарушениями о коих должен доносить совету Гильдий или Ковенов. Ты улетал, потому что должен был. Потому что такого твое ограничение воли, ибо ты не человек.

Керк развел крыльями и поклонился, как когда‑то кланялся Комеденти. Вот только Хранительница удостоилась уважения, а Дум — привычной насмешки.

— Я не услышал вопроса.

— Почему ты еще здесь? Почему не на полпути к Старейшинам. Ведь само мое существование — нарушение основных законов.

Воля начала пропитывать сигил.

— Интересный вопрос, — Керк почесал клюв крылом. — Может потому, что я не могу этого сделать — кто знает как повернулся ритуал. Может я просто не могу отлучаться от тебя. Может, потому что я выжидаю время, чтобы ты не убил меня в спину. А может… — Керк посмотрел в глаза Алексу. И Дум увидел что‑то, чего не видел очень давно. Как раз с тех пор, как умер. — потому что я не хочу этого делать. Ведь поступи я так и один безмозглый студент не доживет до следующего понедельника.

Алекс улыбнулся. Улыбнулся и рассмеялся под аккомпанемент беззаботного клекота. Именно под это сопровождение юноша попытался убрать плашку обратно в бкарман, но:

— Эй, тупая двуногая туша, у тебя там заклинание?!

— Нет, тебе показалось.

— Вот ты предатель безмозглый, решил прикончить старого мудрого Керка.

Ласточка сделала вид что плачет и напарники опять взорвались приступом хохота. В этот миг солнце поднялось над горизонтом и ритуал завершился.

— Ты же знаешь, что я не планирую дальше пятницы, — подмигнул Алекс, доставая из кармана зажигалку.

— Единственное что я знаю, что путь, который ты выбрал, наполнен одиночеством.

— Ну, — щелкнул кремний. — Со мной всегда будет один пернатый друг.

Вспыхнуло пламя, прозвучало заклинание и две огненные гончие вырвались на свободу, с лаем бросаясь к дому, который тут же вспыхнул, будто сухое полено.

— Ты назвал меня другом? — спросил Керк, усевшись на плечо.

— Ой, вот только не порти момент, — скривился юноша.

Что же, дело сделано, пора было смываться, но парень медлил. Он дал газу и сняв с головы найденную в доме кепку поднес её к выхлопу черного дыма. А когда тот окутал руку, вытащил обратно. Но уже не кепку, а черную шляпу хомбург. Напялив её и "закрепив" волей, парень надел наушники, включив любимую радиостанцию.

— … для всех кто собирается в дорогу, — вещал вечно веселый ди — джей Прокофий. — Ставлю "Twisted Sister — Burn in hell"

— "Как же приятно услышать родную речь" — подумал Алекс, навсегда покидая маленький городок на границе с Канадой. — "И чертовски подходящая песня!"

Рядом летел Керк, не умолкая вещающий на тему прекрасного города Нью — Йорк, в котором они должны оттянуться на полную катушку. А Дум просто ехал, наслаждаясь ветром и магистралью, ведущей его куда‑то к горизонту, где его ждет новая жизнь.

А в шляпе, за лентой, трепыхаясь на ветру, но так и не слетая, дрожала визитка со всего двумя красными буквами. "D. H." и больше ничего.

Эпилог

Алекс не успел вернуться в город, как уже спешил на всех пора в университет. Он пропустил не меньше двух недель занятий и теперь надо было что‑то с этим делать. Плюс ритуал подбавил масла в огонь. То, что никто о нем не вспоминает, еще не означает, что по бумагам с ним все в порядке и он числиться на факультете Искусств.

Александр Думский умер, но благодаря хитрым манипуляциям за авторством Керка, способного пролететь в любую форточку, оставалась лазейка. А именно — в картотеке Колумбийского на первом курсе значился некий Алекс Дум. Студент из Британии. А сымитировать британский акцент для Дума была проще всего — веди именно британский вариант языка преподают в российский школах.

Документы подделать всегда можно, сейчас же Алекс будет пользоваться легеньким внушением Воли. Но даже это была не беда — ведь надо объясниться с куратором, который его даже не помнит! То есть представиться заново и рассказать, почему он задержался на две недели. Благо Алекс по дороге успел придумать с десяток отмазок.

Припарковав байк, Алекс взлетел по лестнице административного крыла, пока не остановился перед кабинетом Лорана. Поправив купленный по дороге пиджак (благо еще оставались трофейные деньги Искариотов) и спрятав за рукавом прихватизированные часы, Дум постучал в дубовую дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Алекс, утерев пот со лба(черт, он так не нервничал даже тогда в музее), не очень решительно прошел внутрь. Кабинет оказался на удивление просторным. Всю левую стену, где стоял красивый письменный стол, занимали стеллажи с книгами в винтажных кожаных обложках. С другой же стороны помещения, рядом с окном, находился стеклянный столик окруженный двумя креслами.

На одном из них и сидел афроамеркианский куратор, по фамилии Лоран. Одетый с иголочки, он скрестил пальцы домиком и внимательно оглядел визитера.

— А, мистер Думский.

— Да, я хотел…

Алекс вздрогнул и против воли отшатнулся. Лоран же взмахнул рукой и дверь закрылась.

— "Ритуал не действует на…

— Неплохая магия, — Лоран опять сверкнул своей голливудской улыбкой. — Но вот работает только против смертных.

— Кто вы? — с трудом сглотнул Дум.

— Право же, юноша, не заставляйте меня считать вас глупее, чем вы есть на самом деле.

И Лоран показательно качнул ногой. Ногой, обутой в безумно дорогую обувь. И тут в сознании Алекса вспыхнула не только ситуация с Хитманом, но и тот у уборщик в школе. У него была точно такая же обувь! Да и тот инцидент с Дэвенпортом и Комеденти — дробь остановилась не сама по себе!

— Это вы, — выдохнул Алекс. — Все это время это были вы!

— Вижу вы оценили этих малышек, — Лоран снова качнул обувью.

Мозг Дума снова заработал на полную катушку, но он так и не смог понять мотивы первого увиденного им урожденного мага. Проклятье, до один лишь его ноготь содержал воли больше, чем имелось у Алекса!

— Но зачем?

Лоран помолчал с мгновение, а потом вмиг растерял всю свою напускную безразличность.

— Вы не просто так не помните ваше детство, мистер Думский. Ваш брат…

Алекса как ушатом холодной воды окатила. У него есть брат?

— Он сей…

И тут Лоран захрипел. Захрипел страшно. Он царапал свое горло, на котором все отчетливее проявлялись красные очертания чей‑то руки. Шокированный Алекс ничего не мог с собой поделать. Он, пребывая в абсолютном ступоре, лишь молча наблюдал за тем, как кто‑то душит казалось бы неуязвимого урожденного Хитмана.

Спустя некоторое время, во время которого Лоран явно пытался применить хоть какие‑нибудь чары, но не мог, ему вырвали сердце. В прямом смысле этого слова. Просто некая субстанция разорвала его грудь и вырвала сердце. А потом ощущение чужого присутствия исчезло.

— Они идут…

Такими стали последние слова человека, несколько раз спасшего жизнь Алексу.

Его глаза остекленели и он так и остался сидеть в кресле, сверкая своими лакированными дорогущим туфлями.

— Ох еб…

Выругаться Алексу не дала только привитая за эти дни осторожность. Подойдя к трупу, он закрыл ему глаза, а следом начертил на залитой кровью рубашке простой сигил. Прозвучало заклинание и тело Лорана испарилось, оставив на красном бархате черный силует.

Осторожно выйдя за дверь, Дум отряхнул пиджак, поправил красный галстук и произнес:

— Керк, у нас проблемы.

Content

Кирилл Клеванский
Чернокнижник. Черная Месса

Пролог

Глава 1. Дом на сороковой стрит

Глава 2. Черная книга

Глава 3. Жертва

Глава 4. Против всех

Глава 5. El terrorismo

Глава 6. Балтаил

Глава 7. Самое темное время

Глава 8. Черный маг

Глава 9. Новый рассвет

Эпилог