Тори Халимендис

Тайна Старого Леса

ПРОЛОГ. Странные события происходят

Родилась я в небольшом городке, который можно было бы обойти за пару часов неспешным шагом. На улочках его вряд ли можно было встретить незнакомца - разве что путника, остановившегося в трактире на ночлег, но это было явлением нечастым. Даже если некоторые жители и не были знакомы между собой лично, то все равно имели общих родственников или приятелей. Городская площадь, ратуша, храм, несколько лавок да трактир, где по вечерам собирались мужики пропустить стаканчик - вот и все местные достопримечательности. Еще, пожалуй, к таковым можно бы причислить домик на окраине, где жила знахарка-травница, а попросту - колдунья, Элсмет, высокая худощавая женщина с длинными седыми косами, которой матери пугали непослушных малышей. Ближайший город покрупнее находился в паре дней пути, туда горожане ездили осенью на ярмарку. Об этих поездках судачили долго, а побывавшие на столь увлекательном мероприятии счастливчики становились центром всеобщего внимания. В самом же городке жизнь была тихой, размеренной и неспешной.

А еще был Лес. Лес рос совсем рядом - от городка его отделяли лишь погост и пустырь, но горожане предпочитали делать вид, что никакого Леса нет и в помине. Никто на моей памяти ни разу не выходил за ограду кладбища в том направлении - однако же едва заметная тропка пересекала пустырь и скрывалась среди мрачных вековых деревьев. А иной раз в сумерках я кожей чувствовала окутывающую нас холодную мглу. И находящиеся рядом зябко поводили плечами и замолкали. С Лесом не было связано никаких легенд или страшных историй, нам, детям, никто не запрещал ходить туда - но, несмотря на это, ни одному ребенку не пришло в голову выбежать хотя бы на пустырь. Впрочем, как я уже говорила, само существование Леса старательно замалчивалось

Тем вечером вечером меня послали на западную окраину городка забрать у старой Рины молоко после вечерней дойки для захворавшей соседки. Что потянуло меня к кладбищенской ограде - до сих пор не знаю, но, увидав, как закатное солнце опускается в темную чащу, я застыла на месте. Что-то тянуло меня туда: перелезть через ограду, пересечь пустырь и побежать по смутно виднеющейся тропке. Что-то ждало меня там, звало, и впервые в жизни я почувствовала, как отступает мое одиночество. Странно - у меня была семья, отец с матерью, младший братишка, тетушки с их мужьями, кузены и кузины, даже престарелая двоюродная бабушка с согбенной спиной, ходившая, опираясь на палку, а еще девчонки, игравшие со мной в куклы и мальчишки, учившие меня метать нож в цель и стрелять из лука - но среди всех моих родственников и приятелей, безусловно, любивших меня, я чувствовала себя лишней и чужой. А теперь меня словно лишили этого чувства ненужности, будто где-то там, в Лесу, был мой настоящий дом, жила моя настоящая семья, вдали от которых я и прожила свою недолгую жизнь.

-Анна! Анна, где ты, негодная девчонка! - и гнев в голосе матери сменился страхом. - Анна!

Она увела меня домой, напоила травяным отваром и уложила спать, даже не отругав. Молоко же соседке велела отнести брату. На следующий день никто из нас не заговаривал о случившемся. Но меня теперь стало тянуть к западной ограде кладбища - посмотреть на Лес через пустырь. Ходила я туда днем, возможно, именно поэтому я ощущала Зов куда слабее, но все же окончательно он не пропал. Хотя прошло довольно много времени, прежде чем я решилась...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СМЕРТИ И ЗАГАДКИ

Из всей нашей девичьей компании я особо сдружилась с Лидией и Ив. Ив, хрупкая зеленоглазая красавица с роскошными белокурыми волосами, напоминала ангела с витража храма или же принцессу из сказки, но характером обладала не ангельским и далеко не сказочным. Единственная дочь мясника, она росла в любви и достатке. Родители баловали ее: у Ив были самые нарядные платья, самые красивые ленты, самые мягкие сапожки и даже - неслыханное дело для столь юной девушки! - золотые украшения: сережки, колечко и браслет. Браслет принадлежал некогда прабабке Ив, немыслимой красоты, как нам казалось, украшение, в котором яркими искорками вспыхивали самые настоящие бриллианты. И вот эту драгоценность Ив носила, не снимая. Впрочем, несколько вздорный нрав моей подруги вполне компенсировался в моих глазах смешливостью и беззаботным оптимизмом. Лидия, дочь дровосека, худенькая черноволосая девица с невыразительным лицом, добровольно взяла на себя подчиненную роль. Она поддерживала все, что предлагала Ив, становилась на ее сторону во всех спорах и, похоже, искренне считала, что Ив просто не может ошибаться ни в чем. Чем старше мы становились, тем больше приглядывались к парням - а парни к нам. И, безусловно, героем всех девичьих грез и самым желанным женихом городка был Питер. Высокий, широкоплечий, с льняными волосами и голубыми глазами, он казался воплощением всех фантазий. Ив, которой отец покупал романы в городской лавке, закатывая глаза, сравнивала его с доблестными рыцарями. И то верно - Питер с легкостью мог приструнить подвыпивших мужиков, а забежавшую на окраину бешенную лису убил метким броском ножа. Был он, правда, небогат, но Ив это заботило мало - у ее отца денег в достатке. Лидия и здесь уступила подруге первенство, запретив себе вздыхать по несомненно нравившемуся ей парню. Мне же Питер тоже был симпатичен, и, возможно, у нас с Ив и возникли бы на этой почве разногласия - сам-то Питер никого не выделял - но произошло событие, которое вытеснило из моих мыслей все прочие. Мне к той поре уже исполнилось шестнадцать, вот родители и сговорили меня за Тома, вдового приятеля отца. Жена его уже год как умерла, единственная дочь вышла замуж, а сам Том и оба его неженатых сына с хозяйством управлялись туго. Нет, чистоту они поддерживали, как могли, да и золотников у них хватало, дабы приплачивать соседке, стиравшей им вещи - но дому не хватало женской руки, да и немудреная мужская стряпня им порядком приелась. Я плакала, а подруги утешали меня, как могли. Ив, родители которой потакали всем капризам дочери, посоветовала мне отговорить отца. Несколько дней я собиралась с духом и наконец решилась. Во время этого разговора мама отводила глаза, а отец заявил, что я слишком мала и глупа, сама не знаю, чего хочу - а с Томом буду жить в достатке. Вспылив, я выкрикнула, что не ему ведь придется спать с этим хромым уродом - и щеку резко обожгло болью.

Зачем я вылезла ночью из окна и побрела к Лесу? Не могу даже сейчас ответить на этот вопрос. Что-то тянуло меня в чащу. Глаза опухли, но слезы все катились - должно быть, поэтому я, не разглядев корягу в бледном свете луны, запнулась и упала, сильно оцарапав руку о кору древнего дуба. Кровь побежала из многочисленных ранок, ушибленное колено саднило, а я подняла лицо к равнодушной луне и... завыла. И вой этот подхватили в Лесу - протяжный, тоскливый, полный какого-то потустороннего ужаса. Но, удивительным образом, я ощутила спокойствие и странную уверенность: все обойдется, все будет хорошо.

Утром я не могла понять, было ли случившиеся явью или ярким сном. Колено побаливало, но на руке не было ни ранок, ни царапин - а кровь ведь текла довольно сильно. Вероятно, Лес просто мне приснился.

Подруги никак не могли понять моего спокойствия, ведь отец так и не передумал. В конце концов они все же решили, что я попросту смирилась. А я никак не могла им рассказать о своих странных снах. Да, снах - ибо спустя несколько дней мне приснилось, что я стою на залитой лунным светом поляне, нежно глажу кору старого дуба и шепчу: "Ты ведь не подведешь, да? Я верю тебе." И опять я проснулась с уверенностью, что свадьбе этой не бывать. Но, поделись я подобным с Лидией, а уж тем более - с Ив, подруги непременно подняли бы меня на смех. И я молчала. А осенью Том поехал на ярмарку, рассчитывая продать там домашнее вино на крыжовнике да на диво уродившиеся груши и яблоки, вот только обратно он не вернулся. Насмерть перепуганный Стефан, его старший сын, рассказывал, как отошел бедолага в лесок, а когда его хватились и отправились искать, обнаружился совсем рядом со стоянкой. Тома загрызли волки, причем никто из попутчиков, находившихся всего в нескольких шагах, не услышал ни звука. Эта страшная кончина напугала всех жителей городка. Неоднократно я слышала заверения, что "больше мы за пределы своего города ни ногой, ну ее, эту ярмарку, себе дороже". Однако же по-прежнему останавливались в трактире редкие путники, да и купцы все так же поставляли товар в местные лавочки. И постепенно народ успокоился. Беднягу Тома жалели, но полагали его жуткую смерть единичным случаем - ведь более о волках в окрестностях никто не слыхал. Сыновья же несчастного переругались из-за наследства и разъехались на разные улице. При случайной встрече они даже не здоровались, лишь кивали друг другу - и расходились. Я же о гибели Тома, по вполне понятным причинам, не сильно сожалела. К моему удивлению, отец тоже не выглядел сильно расстроенным.

А весной умерла Ив. Смерть ее потрясла весь городок. Я горевала о подруге, пусть мы после истории с моим неудавшимся замужеством и несколько отдалились друг от друга. Хотя я замечала, что с Ив творилось что-то неладное. Зимой она стала какой-то задумчивой, мечтательной. Часто отвечала невпопад, а иногда даже не слышала обращенных к ней вопросов. От нас с Лидией она попросту отмахивалась, говоря, что с ней все в порядке, а нам следует заниматься своими делами и не лезть в чужие - и звучало это обидно. Затем Ив снова сблизилась с Лидией, и теперь уже они обе несколько сторонились меня. Иногда я заставала их шепчущимися о чем-то. При моем появлении они резко замолкали и опускали глаза. Пожалуй, это должно было насторожить меня, но я и сама постепенно отдалялась от подруг детства. То, что они теперь предпочитают общество друг друга и все реже зовут меня в свою компанию, вызывало досаду лишь поначалу. Сама я все чаще погружалась в странные мечты, смутные и расплывчатые, описать которые была не в состоянии. Помнилось лишь урывками: шершавое теплое дерево, холодный колючий снег, пронизывающий до костей ветер, языки костра, лижущие ветви да протяжный тоскливый вой. Сначала эти видения являлись ко мне во снах, а затем стали преследовать и наяву - к счастью, очень редко. А к приходу весны я перестала даже вспоминать о Питере, о котором после гибели Тома опять подумывала тайком. Впрочем, внешне на мне мое состояние никак не сказалось - в отличии от бедняги Ив. Все реже она смеялась, все чаще замечала я ее с покрасневшими глазами, но она упорно не желал мне ничего рассказывать, отделываясь коротким: "У меня все в порядке". Возможно, будь я понастойчивей... хотя это, скорее всего, ничего бы не изменило.

Незадолго до ее гибели я увидала, как Ив выходит из домика на окраине, где жила Элсмет. Что могло потребоваться моей подруге от знахарки? Последнюю в городке побаивались, но относились с почтением. Сама же она нечасто покидала свое жилище и ни разу на моей памяти ни с кем не заговорила. Впрочем, даром речи она, безусловно, обладала - ведь договаривалась же как-то с посещавшими ее об оплате услуг. Я знала, что Элсмет помимо зелья от простуды и лихорадки, мази от боли в спине и отвара от вздутия живота, снабжает желающих снадобьем от мужского бессилия, а еще - от нежелательной беременности. В городке об этом говорить было не принято, но каким-то образом ни для кого это не являлось секретом. Уж не последняя ли настойка понадобилась Ив? Или моя подружка приходила за приворотным зельем, которое, как опять же было известно всем и каждому, можно было раздобыть у знахарки - если только хватит денег заплатить. Я не решилась окликнуть Ив, спросить, а через несколько дней ее не стало.

Ее нашли на окраине, в разодранной одежде, с расцарапанными лицом и руками, спутанными волосами, словно она продиралась сквозь колючие заросли. Шея ее была сломана, а на лице застыл ужас...

В день похорон было холодно. Небо затянуло низкими серыми тучами, шел неприятный колкий дождь со снегом. Ив в белом платье с каким-то восковым лицом совсем не походила на себя при жизни. А мне отчего-то стало жаль, что и платье, и ажурная шаль, в которую обрядили мою бедную подругу, отсыреют под дождем, и она так и будет лежать в мокрой одежде. Отец Ив непрерывно всхлипывал, а мать, разом постаревшая, не отрываясь смотрела на лицо дочери абсолютно сухими глазами. Лидия, отчего-то державшая под руку Питера, стояла рядом с ними. А чуть в стороне я - вот неожиданность! - заметила высокую сухощавую фигуру Элсмет. Как обычно, в черном, седые косы спрятаны под платок. Она тоже не отводила взгляда от гроба. Вообще-то на похороны, как правило, собирался чуть ли не весь городок - как и на свадьбы, но увидать Элсмет ни там, ни там шансов почти не было. Злые языки поговаривали, что на кладбище знахарка ходит только по ночам при полной луне. Мысли о том, что произошло с Ив, не давали мне покоя, и я решила обсудить их с Лидией. Странно, но только задумавшись об этом, я поняла, что давненько не встречалась с подругами, не болтала с ними. Несколько дней после похорон я безуспешно пыталась вызвать Лидию на разговор, но она избегала меня. Отговаривалась срочной работой, переходила на другую сторону улицы, окликала прохожих. Я недоумевала, но не меньшее недоумение вызывало собственное любопытство. Что я хотела узнать? Зачем ворошить прошлое, ведь ничего уже не изменишь? Но с удивлявшим меня саму упорством я преследовала бывшую подругу.

Лидию удалось застать у колодца. Весьма удачно: оба ведра ее были пусты, стало быть, сбежать у нее не получится.

-Лидия, - позвала я, - я хотела вот что у тебя спросить: Ив... Она ведь...

Я замялась, подбирая слова, а Лидия повернула ко мне лицо - и я отшатнулась от горящего злобой взгляда бывшей подруги.

-Это все из-за тебя, - прошипела она. - Ив умерла из-за тебя, дрянь!

-Лидия, - растерянно прошептала я, - о чем ты? Я не понимаю, в чем я виновата? Я ведь ничего не сделала Ив.

-Маленькая невинная Анна, - рассмеялась Лидия неприятным злым смехом с какими-то истерическими нотками. - О да, ты ничего не сделала! Гадина! Притворщица! Уж мы-то видели тебя насквозь!

От такой несправедливости у меня на глазах выступили слезы. Чем я заслужила подобные обвинения? Резко развернувшись, я убежала домой и долго плакала, спрятавшись в сарае. Когда мама заметила мои покрасневшие глаза и распухший нос, я соврала, что простудилось. Расплатой за ложь стал горький отвар от простуды, который обеспокоенная мама заставила меня выпить.

С Питером мы встретились у того же колодца.

-Я помогу, - сказал он и подхватил тяжелые ведра.

До моего дома мы дошли в молчании. Я не знала, о чем с ним заговорить, а сам Питер о чем-то размышлял и хмурился. Поблагодарив парня, я уже открывала дверь, когда он тихо позвал:

-Анна.

Обернувшись, вопросительно заглянула ему в глаза. Несколько мгновений он не отводил взгляда, а потом резко мотнул головой и сказал:

-Ничего... Не обращай внимания.

Пожав плечами, я взяла ведра и вошла в дом.

А ближе к лету Питер посватался к Лидии.

Наступившее лето сначала радовало нас прохладой по утрам и теплыми полуднями, но ближе к середине стало жарким. Очень жарким. Вставать приходилось рано, чтобы успеть управиться с домашними делами до солнцепека. Зато потом почти до вечера я сидела на скамье под вишней и вязала шаль к кажущейся такой далекой зиме. Изредка отрывалась от работы, чтобы сорвать почти черных ягод и сунуть в рот - вкусно! После обеда я, как правило, оставалась в одиночестве. Отец весь день был занят в мастерской - ее хозяин Карл был весьма строг к работникам, не позволяя отлучаться до вечера, мама уходила к тетке - у той был большой дом и частенько собиралась компания из родственниц и приятельниц, чтобы скоротать самые жаркие часы за сплетнями, прихлебывая охлажденный в погребе травяной отвар. Брату же зной был только в радость - ватага мальчишек уносилась к пруду, где бултыхалась с криками и визгом, окатывая приближающихся с робким интересом девочек брызгами. Улыбнулась воспоминаниям - будучи детьми, мы тоже так развлекались. Когда же оно успело закончится, мое беззаботное детство? Мы частенько сидели под ракитником на берегу пруда, Ив (о которой я вспоминала все реже) пересказывала нам с Лидией содержание прочитанного романа, а после мы принимались мечтать. Подруги обычно воображали себя прекрасными дамами, за благосклонность которых сражаются отважные рыцари, а я грезила о полетах над скалами. Идея эта пришла ко мне внезапно, когда Лидия сказала, что ее рыцарь должен будет убить дракона, дабы доказать ей свою любовь. А мне почему-то подумалось, что убивать дракона ради подобной цели жестоко, а вот полетать на нем было бы здорово...

-Анна, - выдернул меня из воспоминаний тихий оклик.

-Питер? - после того случая, когда Питер неожиданно захотел помочь мне донести ведра, я видела его только мельком, поэтому не смогла скрыть удивления.

-Анна, могу я поговорить с тобой?

-Да, конечно, - повода отказать ему у меня не было, хотя я и не представляла, о чем мне с ним разговаривать.

И впрямь, начало разговора меня озадачило.

-Анна, ты знаешь, что осенью я женюсь на Лидии?

-Знаю, - улыбнулась я. - Об этом все знают.

-И что ты об этом думаешь?

-А что я должна об этом думать? - пришла я в недоумение. - Это ведь меня никак не касается.

-Ты ведь дружила с Лидией? И с Ив?

-Дружила, - я никак не могла понять, к чему клонит Питер.

-Скажи, Анна, ты знаешь, зачем они ходили к колдунье?

-Они? Я видела только Ив... - я осеклась.

Да, я видела, как Ив выходила из домика Элсмет, но к чему говорить об этом Питеру? Хотя он, похоже, знал куда больше, чем я.

-Ив. И Лидия тоже.

-А ты откуда...

-Лидия проболталась, - он невесело усмехнулся. - Так ты не знала? А ты сама, ты была у нее?

-Зачем бы мне?

Питер долго смотрел мне в лицо, а затем, пробормотав: "Действительно, незачем", встал и ушел.

А я осталась недоумевать после этого странного разговора. Зачем он приходил?

Летние дни, расслабляющие и неспешные, похожие друг на друга, тем не менее пролетали незаметно. Вечера уже дарили прохладу вместо липкой духоты, а сумерки наступали раньше и стремительнее. Как-то после ужина я, возвращаясь от тетки, проходила мимо трактира, когда меня окликнул незнакомец:

-Анна? Ты ведь Анна, да?

-Анна, - согласилась я, рассматривая молодого человека чуть постарше себя.

Симпатичный, среднего роста, каштановые вьющиеся волосы, карие глаза, прямой нос. Одет небогато, но одежда добротная и чистая. Откуда он меня знает?

-Ну же, Анна, разве ты не узнаешь меня? Или забыла старого друга? Я Робби, помнишь меня? Как мы играли в салочки, а ты упала и разбила коленку, но не заплакала? А как таскали яблоки из сада старой Хельги, а она грозила нам своей клюкой? Ее сын все обещал надрать нам уши, если кого догонит.

Робби! Сын вдовы, вышедшей замуж за проезжего торговца и уехавшей с новым мужем. Верный товарищ моих детских игр, всегда заступавшийся за меня, за что нас дразнили "женихом и невестой". Мальчик, научивший меня свистеть сквозь зубы и бросать нож в цель - за что нам потом сильно попало и от его матери, и от моих родителей, когда я наивно похвасталась свежеприобретенными навыками. Когда он уезжал, я ревела в три ручья, а он кривился, но не заплакал. А еще пообещал обязательно вернуться - и вот он здесь!

-Робби, - радостно улыбнулась я. - Конечно, я тебя помню! Как ты? Расскажи, как живешь? А к нам надолго приехал?

-Анна, мне столько нужно тебе рассказать! - парень взял меня за руку и потянул за собой. - Но я как раз шел навестить могилу отца, пойдешь со мной?

Разумеется, я пошла с ним. По дороге Робби рассказывал о своей жизни. Город, куда привез их с матерью отчим, был небольшой, но после нашего показался мальчику просто огромным. Учиться его отдали в школу для купеческих детей, где он быстро обзавелся новыми друзьями. Со смехом поведал о первом походе в кондитерскую и о том, как долго рассматривал прилавок. Отчиму пришлось самому выбирать сладости, ибо пасынок просто растерялся от такого изобилия. Теперь же он окончил школу и вот уже третий год помогает отчиму в торговле, а тот уже даже подумывает отойти от дел, оставив все Робби - своих детей у него не было. Заслушавшись, я не сразу обратила внимание на странную вещь - Робби вел меня к западной ограде кладбища, но ведь могила его отца находилась совсем в другой стороне. Вечерело, начинали сгущаться сумерки, а мне отчего-то стало жутко.

-Робби, - я сама поразилась тому, как срывается мой голос, - Робби, но мы ведь не туда идем.

Спутник мой повернулся ко мне - и я в страхе отшатнулась и попятилась, пораженная выражением его лица.

-Кто ты? Ты ведь не Робби?

-Какая же ты дура, Анна, - произнес он почти ласково, а у меня от его голоса по спине побежали мурашки.

Изо всех сил оттолкнув парня, я побежала, петляя между могил с покосившимися крестами и перепрыгивая через низкие оградки. Сердце колотилось, легкие горели от нехватки воздуха, но я знала, что останавливаться нельзя. Страх гнал меня вперед - перелезть через ограду, пересечь пустырь и скрыться в кажущейся черной при свете восходящей луны чаще Леса, где, я уверенна, я буду в безопасности. Вот только добежать до Леса мне не удалось. Сильная рука вцепилась в плечо, рывок - и я лечу на землю и на мгновение в страхе зажмуриваюсь. А когда открываю глаза, вижу, что выдававший себя за Робби незнакомец застыл рядом со мной, а на лице его проступило выражение ужаса. Поднявшись на колени, я обернулась посмотреть, что же могло его так напугать - и увидела Волка. Громадный зверь стоял в паре шагов от нас. Странно, но при виде его я ощутила не испуг, а облегчение и какой-то непонятный восторг. Волк был действительно огромен, в лунном свете шерсть его отливала серебром, а в глазах разгоралось алое пламя. Зверь оскалил зубы - выглядело это устрашающе, но у меня невесть откуда появилась уверенность, что боятся мне нечего. Неловко поднявшись, я подошла к Волку и положила руку ему на спину. Зверь поднял голову, заглянул мне в глаза - и я смогла каким-то невероятным образом понять, почувствовать, чего он от меня хотел.

-Мне уйти? - шепотом спросила я. И зачем-то добавила, - Спасибо.

И, повернувшись, зашагала к кладбищу. Скользнула взглядом по лицу лже-Робби, застывшего на месте подобно сжатой пружине. Похоже, парень подготовился к бою - глаза прищурены, губы плотно сомкнуты, боевая стойка, правая рука слегка отведена назад. Есть ли у него оружие? Весьма вероятно, но в этом противоборстве я бы поставила на Волка. Все это мелькнуло у меня в сознании за какую-то долю секунды, а шаги мои ускорялись сами собой. От кладбища домой я уже бежала. И, забравшись в постель, всю ночь пыталась выбросить из головы мысли об обманувшем меня незнакомце. Думать о том, что с ним произошло, мне не хотелось, тем более, что я была уверенна, что закончилась для него встреча с Волком плачевно.

Проснувшись, я понадеялась, что это был дурной сон, который я смогу выбросить из головы. Просто яркий сон, всего лишь похожий на реальность - снились ведь мне такие. Да вот только не тут-то было. К полудню весь городок гудел потревоженным ульем: родители Ив, привычно отправившиеся навестить утром могилу дочери, обнаружили на пустыре растерзанное тело. Как оказалось потом, у парня было разорвано горло, но до нас эта новость дошла как сведения чуть ли не о кровавом побоище с усеявшими весь пустырь оторванными конечностями. Уже прибежав на площадь к храму и увидев тело своими глазами, я узнала достоверно, что, кроме горла, ран на теле незнакомца больше не было, а от служки услыхала, что в руке у парня был зажат охотничий нож. "Не повезло", -горько усмехнулась я про себя, выслушивая возбужденный рассказ о том, с каким трудом пришлось разжимать сведенные смертной судорогою пальцы погибшего, дабы не осквернять храм, внеся туда оружие вместе с трупом. А парень-то оказался неробкого десятка, дорого решил продать свою жизнь. Возможно, даже рассчитывал выйти из схватки победителем, но против Волка у него шансов не было. Нож, вероятно, вытащенный им во время моего краткого безмолвного диалога со Зверем, был без следов крови - воспользоваться им не удалось.

То, что парень не местный, определили сразу. Стало быть, постоялец трактира, больше некому. И точно, трактирщик узнал незнакомца, вот только свет на загадку его личности пролить не смог. Сказал, что приехал парень вчера, остановился на ночь, заплатив за ночлег и за ужин, да за корм коню. Конь этот, кстати сказать, стоит в трактирной конюшне - и что с ним прикажете делать? Нет, он-то, трактирщик, человек честный, ему чужого не надо, но животине ведь уход нужен, да и кормить за свой счет - нашли дурака. Можно бы, конечно, отдать коня и в храм, да только служитель наш ведь сверзится с этакого скакуна непременно, чай, не тихая кляча. Тут хитрого трактирщика опять вернули к личности загадочного постояльца - мол, с конем потом разберемся, давай сначала о седоке. Но, как оказалось, ничего дельного трактирщик рассказать не мог. Ну да, расплатился золотниками, назвался купцом - "Видали мы таких купцов!" - а за ужином сел в углу и не заговаривал ни с кем из местных. Вообще-то наши мужики никогда не оставляли проезжий люд без внимания: охота ведь послушать, что в мире происходит, но этот постоялец был столь нелюдим, что интерес к нему быстро угас. Куда он пошел после ужина, никто не заметил - как никто его и не хватился. Сыну трактирщика, прислуживавшему редким постояльцам, и вовсе было хорошо, коль не зовут, то и хлопот всяко меньше. И вот теперь трактирщик картинно заламывал руки и вопрошал, что же ему, бедолаге, делать?

-А тебе-то чего? - резонно спросил его кто-то из собравшейся толпы. - Золотники тебе уплатили, а как с конем быть - потом разберемся. А теперь не помешало бы взглянуть на его вещи, авось и выясним чего.

Воодушевленная такой идеей толпа повалила в трактир. Вещей у постояльца оказалось немного, но на самом дне дорожной сумы обнаружились браслет с крохотными бриллиантами и кольцо с сапфиром.

-Да это же браслет покойной Ив! - изумленно воскликнула жена трактирщика, что зорким глазом следила, как бы кто-нибудь во время осмотра комнаты не прихватил чего из принадлежащего хозяевам. - Она все время его носила. Хвалилась, что наследство от прабабки, я сама столько раз слыхала.

Тут же позвали и родителей Ив, хотя особой нужды в том не было, браслет многие узнали. Мясник, чья жена слегла от волнения, сходу опознал украшение покойницы и добавил, что погибшего не знал, а уж что могло бы связывать его с Ив - и вовсе ума не приложит. Когда же он видел браслет в последний раз, тоже не припоминает, ибо им с женой после похорон не до побрякушек было. Поворчав, что хорошо богатым - вон и золото не считают ("Зато дочери лишились", - пристыдила завистников трактирщица), горожане потянулись в храм. Подозреваю, что звало их туда не благочестие, а банальное любопытство: всем хотелось еще разок взглянуть на загадочного незнакомца, столь трагически погибшего. Я же осталась в убеждении, что в моей жизни происходит нечто необъяснимое - и началось это далеко не вчера.

Естественно, это происшествие вызвало в нашем городке бурные пересуды. Разговоры не утихали долго, версии высказывались самые разнообразные. Судачили кумушки на лавочках, строили различные предположения мужики вечером в трактире, да и молодежь, собравшись на гульбище, неизменно поминала в разговорах таинственного незнакомца, нашедшего в нашем городке столь ужасную кончину. Помимо золотых безделушек в дорожной суме, на поясе странника обнаружили кошель, туго набитый золотниками, но версии о путешествующем купце придерживалось меньшинство. Кроме того, куда сильнее его личности горожан занимал вопрос его возможной связи с Ив - ведь откуда-то он взял ее браслет? Высказанное робким голосом предположение сына трактирщика, что путник грабил могилы, с коей целью по городам и скитался, со смехом отвергли - во-первых, могила Ив осталась нетронутой (любопытствующие сразу проверили), а во-вторых, для подобного черного дела следовало бы выбрать город побогаче. Девушки из числа романтично настроенных заверяли всех в том, что незнакомец был тайным возлюбленным Ив, ничего не знавшим о ее смерти и явившимся, дабы выкрасть любимую из отчего дома. Браслет же, по их мнению, Ив сама вручила парню, как знак своей любви. Парней, открыто посмеивающихся над подобными догадками, они называли не иначе, как "бесчувственные" и "жестокосердные". Сплетницы постарше заклеймили Ив гулящей особой - но очень тихо, шепотком, чтобы не дошло ни до священника, не одобрявшего подобные суждения, ни до родителей Ив, уж точно подобных пересудов никому бы не спустивших. Но, убедившись в отсутствии лишних ушей, добропорядочные матроны увлеченно вспоминали, как вилась Ив вокруг Питера - а браслет-то у чужака нашелся, знать, не просто так. Иногда кто-нибудь из местных кликуш начинал вдруг всхлипывать и причитать, что эти смерти - только начало, что городок наш проклят и что ждут нас самые ужасные события. Прочие сплетницы на них шикали. К чести же мужской части населения городка, надо заметить, что моральный облик погибшей беспокоил их мало. Разговоры в трактире в основном велись вокруг того, действительно ли путник был в нашем городе проездом либо же его привели сюда какие-то темные делишки. В честность его никто из мужиков не верил - ну не станет ведь честный человек отказывать себе в удовольствии скоротать вечерок в приятной компании, отправившись вместо того невесть зачем на пустырь за кладбищем. Трактирщик, довольный, что ему удалось-таки оставить себе коня, с удовольствием поддерживал подобные разговоры. Что до меня, то разговоры я слушала, но язык предпочитала держать за зубами. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь узнал о моем непосредственном участии в этой истории. Догадки же, пришедшие мне в голову, казались одновременно неправдоподобными и пугающими. По моему разумению, череду смертей открывала гибель Тома. И оба мужчины, и Том, и лже-Робби, представляли для меня угрозу. Поверить окончательно в то, что это меня оберегают некие высшие силы, мешала лишь гибель Ив - ведь вредить мне подруга не собиралась. Но и умерла она не от зубов Волка - а мне теперь невесть почему казалось, что в смерти Тома виновен все тот же Зверь. Да еще и странные обвинения Лидии, объяснения которым я не нашла, сбивали с толку. Попробовать же поговорить с ней еще раз я себя так и не заставила.

Постепенно пересуды затихали. Шло время, новых догадок ни у кого не появилось, а обсуждать изо дня в день старые порядком поднадоело. Да и иные события, пусть и не столь увлекательные, отвлекали внимание на себя: жена кузнеца разрешилась двойней (мужские шуточки, отпускающиеся при виде счастливого отца, вгоняли благопристойных женщин в краску), Алан посватался к Лизбет (по всеобщему мнению, давно бы уж пора, как-никак чуть ли не с детских лет друг за дружкой ходят), у бедолаги Сары пали разом две козы (не иначе порчу кто навел). Эти и прочие подобные им события, такие привычные, часто случавшиеся в жизни городка, вытеснили из обсуждений две страшные смерти. Даже я все реже возвращалась мыслями к непонятным происшествиям, лишь изредка погружаясь в воспоминания. Да полно, не привиделось ли мне? Волк, появившийся, чтобы защитить меня... Со временем подобное стало казаться плодом воображения. Вероятнее всего, я просто-напросто не заинтересовала зверя как добыча. И ничего необъяснимого и невероятного нет в этой цепи случайных совпадений. Как бы ни были связаны лже-Робби и Ив, ко мне это отношения не имело. Вот только непонятно, что от меня понадобилось чужаку, но этого мне уже не узнать.

Несколько раз за это время я видела Элсмет. Проходила мимо она по обыкновению молча, только обжигала меня яркими черными глазами. Мне чудилась во взгляде ее затаенная ярость и еще нечто, подобрать определение чему я так и не смогла - но было это нечто столь неприятным, что меня пробирал озноб.

Лето незаметно приближалось к концу, тихо подкрадывалась осень. Несмотря на все еще жаркие дни, ночи уже стали холодными. Небо все еще слепило глаза выцветшей голубизной, вода в пруду все еще была теплой, а редкие грозы - стремительными, но мимолетность этого блаженного времени ощущалась очень остро. И если случалось ночью выйти во двор и взглянуть вверх, то можно было увидать, как с небосклона едва ли не дождем падают звезды. Отчаянно пытаясь насладиться последними теплыми вечерами, жители городка не спешили расходиться по домам с заходом солнца. Они неспешно прогуливались по улочкам, сидели во дворах, болтая о разной ерунде с соседями и приятелями, собирались небольшими компаниями на лавочках у колодца, возле храма или ратуши. Неудивительно, что мне тоже не хотелось расставаться с летом. В воздухе, казалось, была разлита тихая грусть и напряженное предчувствие, ощущавшееся натянутой струной, только тронь - и оборвется. Что-то вот-вот должно было случиться - но что? И только ли мне чудилась эта звенящая струна? Во всяком случае, окружающие жили привычной жизнью, но иногда я ловила себя на том, что внимательнее обыкновенного вслушиваюсь в произнесенные собеседниками слова, словно пытаюсь уловить тайный смысл, и вглядываюсь в лица в поисках изменений. Со мною же если и произошли перемены, то никто их пока не заметил. Сама я могла отметить только одно: все чаще на закате, в сгущающихся сумерках, меня тянуло в Лес ощущение, словно я позабыла сделать нечто важное и необходимое настолько, что сил сопротивляться странному желанию с каждым днем становилось все меньше. В тот день я даже дошла до кладбища и уже у ограды, обругав себя как следует, повернула домой. Стремительно темнело, поэтому я не смогла сразу разглядеть сидящую под кустом давно отцветшей сирени парочку. Впрочем, они тоже не заметили меня, остановившуюся при звуке их голосов. Поначалу я думала поздороваться и пройти мимо, но, узнав спорящих, спряталась за росшую в нескольких шагах невысокую ель - до того мне не хотелось видеть этих двоих. Подслушивать я не собиралась, но разговаривали они так громко, что я стала невольным свидетелем их ссоры и могла только пожалеть, что они выбрали это уединенное место на окраине, мимо которого как раз и проходила дорога на кладбище.

-И все-таки от свадьбы ты не отделаешься, - злой голос Лидии. - Я не позволю ославить меня на весь город.

-И что ты сможешь сделать? - насмешливый ответ Питера. - Сама ведь себя лишила всех козырей.

-А вот и нет! - торжествующе. - Ты, возможно, подзабыл, но есть еще и письма.

-Какая же ты все-таки дрянь, - теперь голос Питера звучал устало. - Лидия, ну скажи, зачем тебе муж, которому ты не нужна?

-А кто тебе нужен? Кто? Молчишь? Ну так я тебе скажу: любил бы ее, на ней бы и женился. А ты сам от нее отказался.

-Я не знаю, люблю ли я ее, а тебя вот точно нет. Лидия... Еще ведь не поздно. Если ты боишься, что над тобой начнут насмехаться, то можно ведь сделать вид, что это ты разорвала помолвку. Скажи, что я слишком беден для тебя, недостаточно хорош, да что угодно...

-Ну уж нет! Собственными руками отдать жениха - нашел дуру!

-Да зачем я тебе?

-А чтобы все знали! - голос Лидии меня поразил, столько в нем было неприкрытой ненависти. - Все дуры-девки за тобой бегали, а достался ты мне. Мне, которую они ни в грош ставили! Конечно, Ив красотка и богачка, Анна тоже хороша собой и разумна - все ее хвалят, Лизбет поет лучше всех, а Вероника пляшет так, что залюбуешься. Лишь во мне они не находили никаких талантов, считали серой мышкой. А мышка-то - ха! - взяла и окрутила такого парня. Вот теперь они все мне позавидуют! Так что готовься к свадьбе, милый. Надеюсь, ты скопил достаточно золотников - я хочу, чтобы наш праздник все запомнили надолго.

Легкие шаги Лидии удалились, а Питер заковыристо выругался, выждал некоторое время, а затем тоже ушел. Я же покинула свое временное убежище, обошла куст и присела на лавочку, еще хранившую тепло тел совсем-не-влюбленных-друг-в-друга Питера и Лидии. И задумалась. Разумеется, разговор этих двоих не имел ко мне никакого отношения, но я почему-то почувствовала настоятельную потребность во всем разобраться. Забавно, но мне казалось, что вот-вот всплывет из глубин памяти нечто позабытое, но когда-то хорошо известное, то, что прольет свет на все произошедшее. И я очень боялась оборвать эту тонкую нить, потянув за которую, смогу понять и объяснить эти странные события. Но ухватиться за кончик этой ниточки мне никак не удавалось. И я еще раз перебрала в памяти только что услышанное. Итак, Питер сделал Лидии предложение не по своей воле и желанием жениться не горит. Более того, ему нравится другая девушка - слова "счастливой невесты" не оставляли в этом сомнений. И говорила она явно не об Ив, ведь та умерла, а свою возлюбленную Питер сам оставил. Лидия подтолкнула его к свадьбе угрозами, но что столь страшного или постыдного она могла знать? Какие-то письма... И еще Ив - имела ли она вообще отношение ко всему этому? Был ли у них с Питером роман? Отчего-то мне очень важным казалось узнать ответ на этот вопрос. И я видела только один способ удовлетворить свое любопытство: поговорить с Питером. Нелегкая задача, если учесть, что Лидия постоянно крутится вокруг жениха. Но я была твердо намеренна исполнить задуманное. И подходящий случай вскоре представился.

Пожалуй, любимым праздником горожан был праздник Нового Урожая. По рассказам священника в воскресной школе, отмечали его еще наши далекие предки, что и неудивительно: раз собран урожай, да еще и урожай обильный, то и год будет сытым. Сейчас далеко не все жители городка трудились в поле, а у некоторых и огорода-то своего не было, но радовались Новому Урожаю все. Гуляния длились едва ли не до рассвета. На площади ярко горели костры, все желающие могли угоститься вином из стоящих тут же бочек либо замечательным яблочным сидром. Каждая хозяйка приносила собственноручно испеченные пироги - и втайне надеялась, что уж ее-то стряпня куда как вкуснее, нежели у других, ревниво наблюдая, у кого блюдо опустеет раньше. Сын трактирщика играл на лютне - надо признать, довольно скверно, но развеселившихся горожан это не смущало. Иногда кто-нибудь затягивал песню, которую тут же подхватывал нестройный хор голосов. А вокруг самого большого костра в центре площади плясали все желающие.

Смеясь, я выскочила из толпы танцующих, чтобы отдышаться и тихо постоять в стороне, разглядывая принарядившихся горожан. Пожалуй, я в своем верхнем платье цвета опавших листьев, что так подходил к моим темно-русым с рыжим отливом волосам, со шнуровкой на груди и алым платком, прикрывавшим довольно глубокий вырез, смотрелась ничуть не хуже, а то и получше иных девушек. Взгляд мой выхватил в круговерти хоровода Лидию в лиловом платье и с собранными расшитой серебряной нитью лентой волосами. Питера рядом с ней не было - стало быть, у меня есть шанс застать его в одиночестве.

Так оно и оказалось. Парень стоял, привалившись к дереву, и прихлебывал вино из кружки. Правда, чтобы его найти, мне понадобилось время - костры хорошо освещали площадь, но деревья за ее пределами тонули во мраке.

-Питер, - тихо позвала я.

-А, это ты, Анна. Чего тебе?

Я настраивалась на этот разговор, но все равно ощутила смущение и робость: не так-то легко заговорить на подобные темы с посторонним человеком.

-Питер, мы можем поговорить о Ив?

-Ив умерла, - безразличным тоном ответил Питер.

-Да, я знаю, - а вот на этой фразе я почувствовала себя глупо, но продолжала, - я просто хотела спросить...

-Что спросить, Анна? Что ты хотела узнать о своей драгоценной подруге? Что прелестная Ив, наш белокурый ангел, не гнушалась тайком бегать к колдунье? Так это я тебе уже рассказал. Или ты хочешь послушать, как эта красотка поила меня приворотным зельем? О том, как я помимо воли ходил к ней на свидания? Умом я понимал, что Ив мне не нужна, только тело отказывалось подчиняться рассудку. Ты это желала услышать, Анна? Да ты хоть можешь себе представить, насколько лжива и порочна была твоя дорогая подружка? Для нее существовали только ее желания, до прочих ей не было дела. Думаешь, она была добра к тебе? - Питер, отшвырнув опустевшую кружку, расхохотался, а я вдруг с ужасом осознала, что он пьян. - Да милейшая крошка Ив тебя ненавидела! Мечтала, чтобы ты умерла! И знаешь почему, Анна? Знаешь, что она не могла простить тебе?

Питер схватил меня за руку, притянул к себе. Совсем близко я увидела его глаза - шальные, сумасшедшие. По спине покатился холодный пот, ноги ослабли, зубами я больно прикусила губу, чтобы не заорать от страха.

-Анна, - выдохнул Питер мне в ухо.

Собрав последние силы, я толкнула его в грудь. Похоже, выпитое вино повлияло не только на разум парня, а и на его тело - от достаточно слабого толчка он покачнулся, выпустил мою руку и чудом не упал. А я отскочила от него и побежала на освещенную огнями площадь, в самую гущу танцующих: среди толпы я чувствовала себя в безопасности, ведь вряд ли Питер рискнет преследовать меня на виду почти у всего городка.

Уже лежа в постели, я обдумывала наш короткий разговор с парнем. По его словам, я совсем не знала Ив. Сама-то я полагала ее несколько избалованной и капризной, но веселой и доброй девушкой. Да, порой ее веселость переходила в язвительность и ехидство, но ничего страшного я в том не видела. Никто из нас не лишен недостатков, а Ив я считала беззлобной, просто слегка испорченной вседозволенностью. А теперь оказалось, что она поила Питера приворотными зельями и ненавидела меня... Но так ли это? Слова Питера против моих воспоминаний. Хотя в покупку зелий можно поверить - я ведь сама видела, как подруга, озираясь, выходила из дома Элсмет. Приди она за микстурой от кашля, причин таиться бы не было. Но, тут же напомнила я себе, ко мне-то Ив всегда относилась хорошо. Правда, зимою она больше сдружилась с Лидией, почти не звала меня в гости и не заходила сама, отмалчивалась в ответ на вопросы и отводила глаза при встрече, но ненависть... С чего бы вдруг? Ив была влюблена в Питера, возможно, она видела во мне соперницу? Нет, смешно. Я бы могла поверить в то, что нравлюсь ему, но вряд ли эта симпатия была того свойства, чтобы представлять опасность для Ив. Питер никогда не пытался ухаживать за мной, более того - не проявлял ко мне особого интереса, разве что иногда задерживал взгляд. Только вот сегодня попытался перейти к действиям, но здесь скорее всего виновато выпитое им вино. И Лидия... Слишком уж быстро заняла она место покойной: я припомнила, как на похоронах она опиралась на руку Питера. Что же она такое знает, чем может его шантажировать? Так и не придя ни к каким выводам, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Но смутное беспокойство пробивалось сквозь полудрему - надо вставать, надо идти, Он ждет...

...Лес встретил меня, словно старого друга. Час был предрассветный, сумрак на пустыре стал прозрачен и посерел, но в чаще все еще царила беспросветная мгла. Несмотря на тьму, я не боялась оступиться: казалось, деревья и кустарники сами расступаются передо мной, чтобы обозначить дорогу. Сквозь густую крону иногда проглядывает полная луна, изжелта-бледная, почти прозрачная, уже готовящаяся уступить дорогу дневному светилу, дающая рассеянный свет, освещающий дорогу на пару шагов вперед. И справа, и слева сплетена сплошная стена из ветвей и колючек - не собьешься, не свернешь. Да и нет у меня желания ни отступать, ни поворачивать обратно. Я смутно подозреваю, куда приведет меня гладкая - ни коряги, ни камешка - тропка. И я не боюсь. Меня снова окутывает уже знакомое теплое ощущение, что я дома, что я в безопасности. На сей раз я знаю, что я должна сделать - и мне совсем не страшно. Я выполню то, ради чего пришла сюда.

Вот он, вековой Дуб. Дерево, кора которого впитала мою кровь, у которого я просила защиты прошлой осенью. Снова ласково глажу теплую шершавую кору, словно нечто родное, подзабытое, но подарившее неожиданную радость узнавания. Прижимаюсь щекой, льну всем телом. У корней поблескивает острый камень странной формы, несколько похожей на нож. Поднимаю его, провожу осторожно пальцем по кромке - о да, таким можно с легкостью нарезать даже свежеиспеченный хлеб. Взмах - и горячие капли крови, превращаясь в тонкий ручеек, быстро сбегают по руке и впитываются бесследно в древесину. Боли я совсем не ощущаю, напротив, меня переполняет какая-то первобытная радость. И от полноты ощущений я, запрокинув голову, восторженно хохочу. А совсем рядом раздается вой, в котором на сей раз мне слышится не тоска, а какое-то мрачное ликование.

...Утром после праздника весь городок отсыпался. Я не была исключением, позволив себе подольше поваляться в постели. Едва проснувшись, я бросила взгляд на слегка побаливающую руку. Ни ссадин, ни ранок, ни царапин - чистая гладкая кожа. Сон, но какой правдоподобный и яркий. Вероятно, он мне приснился из-за вчерашнего волнения...

Вслед за праздником Нового Урожая начиналась череда свадеб - время веселое, беззаботное и сытое. Но в этом году над городком словно довлело некое мрачное предчувствие: помолвок было заключено не в пример меньше обыкновенного, гуляния молодежь устраивала куда реже и расходилась по домам пораньше, даже голоса сплетничающих кумушек звучали как-то тревожно. От трактирщика можно было услыхать неоднократные сетования, что хоть и пьют мужики по вечерам, как и прежде, да вот привычных развеселых песен в последнее время почти не слыхать, да и пьяные драки - обычное развлечение завсегдатаев - хоть и происходить стали реже, но несли куда более тяжкие последствия для участников. Прежде из них и без синяков-то выходить умудрялись, а ныне ежели просто шишкой отделался - и то счастье, больно уж озлоблялись дерущиеся. Беззлобная ранее ругань, которой привычно перебрасывались соседки, ныне страшила случайных прохожих - столько в ней появилось злобы и даже беспочвенной ненависти. Словно какое поветрие посетило наш городок, заразив не тела, но умы и души жителей.

С Лидией я столкнулась на улице в солнечный, но ветреный день. Против ожидания она не прошла мимо, лишь слегка кивнув, а остановилась и схватила меня за рукав. Коса ее растрепалась от ветра, черные пряди спутались, в глазах плескалась злость. Внезапно бывшая подруга показалась мне похожей на ведьму из страшных сказок.

-Я тебя предупреждаю, если ты попробуешь мне помешать - пожалеешь. Думаешь, ты такая удачливая, ничто тебе не страшно? Ну-ну, посмотрим. Я-то ведь не Ив, сама дело до конца доведу. Ясно?

Лидия с неожиданной силой схватила меня за плечи и встряхнула, а мне стало страшно. Похоже, она попросту рехнулась, иначе ее поведение не объяснить. Не зная, что сказать, я молча кивнула, но Лидию такая реакция, по-видимому, вполне удовлетворила.

-То-то же, - прошипела она. - Не связывайся со мной, Анна, не то худо будет.

И ушла, оставив меня в растерянности.

Несколько дней спустя я сидела на стволе склонившейся над водой ивы на берегу пруда и бездумно рассматривала, как плывут по воде редкие пока золотые листья. Здесь меня и нашел Питер, тоже желавший о чем-то поговорить.

-Твоя невеста мне угрожала, - сразу же объявила я.

Он грустно кивнул:

-Да, Лидия тебя ненавидит. Это я виноват.

-О чем ты?

-Это началось довольно давно. Ив бегала за мной хвостом, да и Лидия не отставала, только старалась обхаживать меня за спиной у подруги, чтобы та не заметила. Хотя Ив бы только посмеялась - Лидию она как соперницу не воспринимала. Она вообще полагала, что отказать ей просто невозможно. Еще бы, единственная дочь богатых родителей, первая красавица. Да вот только мне она оказалась не нужна. Это и задело ее, понимаешь? Возможно, если бы я пополнил ряды ее поклонников, Ив и потеряла бы ко мне интерес. Наигралась бы, натешила свое самолюбие и стала бы искать новую жертву. Но смириться с тем, что понравившийся парень предпочел другую, она никак не могла. Вот и подлила мне приворотное зелье, чтобы хотя бы таким образом самой себе доказать свою неотразимость. И потом поила. Да только приворот - далеко не любовь, это Ив прекрасно понимала. Я не ощущал к ней ни теплоты, ни нежности, только желание. И знал, что желание это противоестественно, но ничего поделать не мог. Я был с ней, а думал о другой. Меня это бесило, сводило с ума. Я мог наорать на Ив, ударить ее. А она винила во всем ту, другую. Ненавидела ее, желала ей смерти. А я ненавидел за это Ив, но бросить ее не мог.

-А другая...

-Она была помолвлена. Я пытался поговорить с ее отцом, но тот мне отказал. Сказал, что жених дочери хорошо заплатил ему. Что он пусть и в годах, зато хорошо обеспечен, а я - всего лишь второй сын.

-И она вышла замуж за старика? - как я ни старалась вспомнить подобную пару, на ум никто не приходил, а узнать, кто таинственная возлюбленная Питера, мне очень хотелось.

-Нет, Анна. Ее жениха прошлой осенью загрызли волки.

-О! - я ощутила, как краска бросилась мне в лицо. Взгляд я опустила - сил смотреть Питеру в глаза не осталось.

-Да, Анна. Вот за это Ив тебя и ненавидела. А теперь и Лидия... Я не буду лгать и говорить, что безумно тебя люблю. Более того, я плохо представляю себе, что это такое - любовь. Но по-настоящему я хотел только тебя. И вот этого Ив и не могла тебе простить. Она вообще не понимала, как можно предпочесть тебя ей, искренне полагала, что все прочие девушки ей в подметки не годятся.

-А Лидия? Ты ведь теперь с ней?

-А что Лидия? После смерти Ив она решила, что место рядом со мной свободно. И когда приворот - а Лидия решила пойти по проторенному покойной подругой пути - на меня почему-то не подействовал, прибегла к другим методам.

-Она тебя шантажировала?

-Откуда ты?.. Впрочем, не важно. Да, она так хотела выйти замуж, что не побрезговала шантажом. Вот на чем она меня подловила, не спрашивай, не скажу.

-Хорошо, спрошу другое. Зачем ты мне все это рассказал, Питер?

-Я запутался, Анна, - голос Питера звучал растерянно и чуточку испуганно, словно у набедокурившего ребенка. - Скоро свадьба, а я не хочу жениться на Лидии. И как все это остановить, не знаю. Что мне делать?

Я покачала головой:

-Не знаю. И помочь тебе нечем, даже совета дать не могу. Это твоя жизнь, Питер, и твои ошибки. Но если тебе станет легче от этого знания - я бы за тебя не пошла. Не теперь. Рискни ты год назад, я, возможно, даже убежала бы с тобой, но теперь ты мне не нужен. Да и я не больно тебе нужна, раз так быстро отступился.

Теперь была очередь Питера замереть в растерянности, обдумывая мои слова. А я поднялась и пошла домой, оставив его на берегу в одиночестве, даже не попрощавшись. И каждый шаг давался мне все с большим усилием, горло сжимали спазмы, а в уголках глаз закипали злые слезы. Мне было очень горько. Больно. Обидно. И снова накатило острое чувство одиночества и ненужности. Отец получил от Тома деньги, продал меня. Ведь он должен был понимать, что этот брак не принесет мне счастья. Но приятель не требовал приданого, наоборот, сам готов был заплатить за невесту. Невесту, которая нужна была не сама по себе - с этим я смогла бы еще смириться. Но нет, Тому было безразлично, на ком жениться, на мне или на любой другой девушке, ему требовалась молодая здоровая женщина, которая вела бы хозяйство, убирала, стирала и готовила на троих мужиков, а по ночам согревала бы его постель. В качестве жены Тома мне была уготована роль бессловесной служанки. Ив... И она, и Лидия винили меня в том, что оказались ненужными понравившемуся им парню. И от злобы забыли о годах дружбы, перечеркнув их без особых раздумий. Предали мое доверие, обсуждали за спиной, не желая признавать, что моей вины в их неудачах нет. Питер только отговаривался чувствами ко мне, но в действительности их не испытывал. Он с такой легкостью принял отказ моего отца, даже не попытался хотя бы поговорить со мной. И вот теперь ведет себя подобно моим бывшим подругам, пытаясь переложить всю ответственность на мои плечи. Более того, я внезапно вспомнила, как он интересовался, ходила ли я к колдунье. Полагал, что я тоже пыталась его приворожить? Слезы все-таки потекли по щекам, а я ускорила шаг, не желая, чтобы местные кумушки заметили мое состояние, а потом долго перемывали мне кости. Холодный порывистый ветер, дувший еще с утра, резко усилился, взметнув и закрутив вокруг ног подол, небо мгновенно заволокло тяжелыми низкими тучами и хлынул ливень. В секунду промокнув до нитки, я бросилась бежать...

Удивительно, но я не заболела. А на следующий день ветер, разогнав тучи, утих, солнце дарило тепло, а вчерашние горести уже не казались такими важными. Ведь, если разобраться, то расстраиваться мне особо не из-за чего. Свадьба с Томом не состоялась, отец - ну, все отцы больше привязаны к сыновьям, ведь дочь, стоит ей выйти замуж - и все, отрезанный ломоть, а о стариках заботятся сыновья да невестки. Ив и Лидия... Вот с ними было сложнее. Мы дружили с детских лет, поверяя друг другу свои невинные тогда еще секреты. А если вспомнить, ведь когда я плакала от решения отца выдать меня замуж за хромого старика, то кто утешал меня? Подружки даже строили планы, как расстроить свадьбу. Пусть планы эти и оказались несбыточными, но девушки ведь действительно хотели мне помочь. Но, пусть умом я и понимала, что наша детская дружба была искренней, а потом мы просто выросли и оказалось, что общего у нас мало, обида и горечь все равно царапали душу. Но ведь не все же сохраняют прежние отношения с друзьями детства, правда? А Питер... Могла ли я обижаться на него? Он ведь мне никогда ничего не обещал, даже не заговаривал о своих чувствах. Да и сказать, что я была влюблена в него, было бы преувеличением. Я просто одно время, как и прочие девушки, видела в нем отважного рыцаря из легенд, но это было полудетское увлечение, прошедшее бесследно. Нет, право же, мне совсем не из-за чего было вчера плакать! Так что солнечное утро прогнало вчерашнее уныние, вернув беззаботное настроение.

Стоило мне выйти во двор, как меня окликнула из-за забора соседка. Марго была старше меня лет на десять. Хорошенькую пухленькую румяную белокурую хохотушку обожали муж и сын, а еще - многочисленные родственники, друзья и приятели. Марго обладала столь легким нравом, была столь приветлива и улыбчива, что окружающие звали ее "наше солнышко". Отношения у нас с ней сложились хорошие, хотя подругами мы не были - слишком уж велика разница в возрасте. Когда она вышла за своего Ролана и поселилась в соседнем доме, я еще в куклы играла. Марго частенько угощала нас с братом сладкими пирогами, а еще сшила для моей деревянной Мари роскошный наряд из обрезков ткани. А когда я немного подросла, именно Марго научила меня укладывать косы короной вокруг головы и вплетать в них полевые цветы. Почти перестав общаться с Лидией и Ив, я стала чаще заглядывать к Марго, но душевными переживаниями с ней не делилась, как и с теми девушками, с которыми вместе ходила на гуляния. Пожалуй, близких подруг у меня больше не было, зато хватало приятельниц, с которыми можно поболтать и посплетничать, сходить в лавку или прогуляться вечером.

-Анна, пойдешь со мной? Я собираюсь купить себе ленты на новое платье, а там, глядишь, что еще приглянется, - звала меня соседка.

Я согласилась. Денег у меня было немного, но на какую-нибудь безделицу, столь милую девичьему сердцу, хватить должно.

Недалеко от лавки нам встретилась Элсмет. Слегка склонив голову в ответ на наши пожелания доброго дня, она молча прошла мимо, смерив меня непонятным взглядом. Не то презрение в нем было, не то отвращение, не то затаенный страх. Но солнечный день вдруг утратил для меня свою прелесть.

-Бррр, - поежилась Марго, - вот увижу ее - и мороз по коже. Вроде и не делает ничего, даже не заговаривает, а от одного ее взгляда не по себе становится.

Впрочем, долго унывать Марго не умела. Вскоре она уже вовсю щебетала с хозяином лавки, а меня окликнула его жена:

-Анна! А я уж к тебе идти хотела. У меня для тебя подработка есть.

Рут была белошвейкой, да знатной - ей купцы из большого города заказы возили. Но в последние годы глаза ее слегка ослабли, потому она поручала мне особо тонкую вышивку. Я не была против, поскольку вышивать любила, а платила тетушка Рут хорошо, меня не обижала.

Марго тем временем выбрала ленты, впрочем, ими не ограничилась. Она взяла еще цветные бусы и - "Только посмотри, Анна, какая прелесть!" - браслет с подвесками-колокольчиками. При движении руки колокольчики мелодично позвякивали, что привело соседку в абсолютный восторг. По-детски непосредственная, она тут же надела браслет и принялась кружиться по лавке в танце, плавно разводя руками и прислушиваясь к тихому звону. Поступи так кто другой - и все окружающие осуждающе бы покачали головами, но Марго была так мила, так искренна в своем наивном восхищении, что и я, и лавочник, и тетушка Рут, и заглянувшая в лавку престарелая покупательница только заулыбались.

-А теперь, Анна, - объявила Марго, - выберем что-нибудь красивое и тебе.

И она прикладывала ко мне то броши из мелкого речного жемчуга, то серьги из бирюзы, то эмалевый медальон. Но все вышеперечисленное только заставляло ее морщить хорошенький носик и хмурить бровки.

-Нет-нет, - приговаривала она. - Это все не то, совсем не то. Тебе нужно что-нибудь особенное. Ах, вот! Взгляни, какая прелесть!

И соседка вытащила из-за прилавка синюю ленту для волос, расшитую темным медом янтаря. Рассмотрев ее поближе, Марго восхищенно вздохнула.

-Ты только посмотри, Анна, ее словно создали для тебя! Синий в цвет твоих глаз, а оттенок янтаря точь-в-точь как у твоих волос.

Стоила лента недешево, за нее пришлось отдать почти все деньги, что я взяла с собой. Но мне внезапно так захотелось надеть эту прелесть и почувствовать себя красавицей! А что до золотников, то еще заработаю. И я без раздумий и сожалений выложила деньги.

-Какое чудо! - восхищалась Марго, пока мы шли домой. - Как тебе идет! Ты ведь наденешь ее на свадьбу?

Свадьба! И как я забыла, что через три дня Питер женится на Лидии. Вот уж чего мне совсем не хотелось, так идти на эту свадьбу. Не потому, что я затаила зло на жениха или невесту, нет, просто видеть их лишний раз не было желания. Да и счастья в этом браке, как я полагала, ожидать не стоило. Но как избежать присутствия на торжестве, я была не в состоянии придумать. Сказаться больной? Но изобразить серьезное заболевание мне не под силу, а легкое недомогание - не повод, чтобы пренебрегать праздником, оказывая таким образом неуважение молодым. Да и давать пищу сплетням мне совсем не хотелось. Старые темы кумушкам уже поднадоели, за новую они ухватятся охотно.

-У меня есть бусы, - щебетала между тем Марго, не подозревавшая о моих мрачных мыслях и искренне полагавшая, что я тоже с нетерпением жду предстоящее веселье, - янтарные, в три ряда. Они замечательно подойдут к твоей ленте. Я тебе их одолжу, ты будешь такая нарядная! Да еще вот что, Анна, - тут Марго мне подмигнула, - пора бы и тебе выбрать хорошего парня. На свадьбу все соберутся, вот ты и приглядись.

Я вымученно улыбнулась, но Марго не заметила натянутость моей улыбки. Она все-таки затащила меня к себе домой, и вручила мне бусы, и даже заставила примерить их с новой лентой. А затем и пообещать, что я непременно надену всю эту красоту на свадьбу.

Утро перед бракосочетанием выдалось погожим: солнечным, ясным, безветренным. Похоже, наступили те немногочисленные осенние дни, когда солнце греет мягко и приятно, небо радует взор голубым оттенком вместо серого, а в воздухе, золотясь в солнечных лучах, летает паутина. Но я не испытывала никакой радости, надевая заботливо приготовленную с вечера одежду: нарядное платье, то самое, в котором я была на празднике Нового Урожая, новые чулки и одолженные Марго бусы. Теперь оставалось собрать волосы недавно купленной лентой, обуть башмачки да набросить шаль на плечи - и я готова.

В храме толпился, пожалуй, весь городок - всем ведь охота посмотреть на церемонию. Я обратила внимание, что Питер мало походил на счастливого жениха. Вид у него был растерянный и какой-то помятый, словно он пил всю ночь. Под покрасневшими глазами залегли синие до черноты круги, взгляд затравленный. Лидия же, напротив, лучилась самодовольной улыбкой. Ее даже можно было бы счесть красивой, если бы не неприятно высокомерное выражение на лице. Светлое платье с кружевным воротом и манжетами, волосы убраны в сложную прическу из локонов и кос и перевиты лентами. Но мне смотреть на бывшую подругу было неприятно.

Привычные слова, столько раз уже на моей памяти сказанные другим парам, о вечной любви и верности. Обмен тонкими золотыми кольцами. Традиционный поцелуй - Питер едва касается губами губ Лидии и сразу же отстраняется. И когда молодые вышли из храма под громкие приветствия осыпавшей их цветами и мелкими монетками толпы, лоб невесты был нахмурен, а сама она что-то выговаривала жениху. Взгляд Лидии скользнул по мне - и на мгновение губы ее скривились, словно она увидела нечто весьма неприятное, но почти сразу на них наползла торжествующая ухмылка. А мне окончательно расхотелось идти на празднование. Но пришлось.

За столом я обратила внимание, что Питер совсем ничего не ест, только постоянно подливает себе вина из кувшина. Лидия больше не улыбалась самодовольно, а, напротив, все больше мрачнела с каждой произнесенной заздравной речью. Впрочем, вряд ли кто из гостей обратил на это внимание: почти все присутствующие уже от души угостились вином и затеяли песни и пляски. Смеющиеся Хельга и Вероника, несмотря на все мои отговорки, вытащили-таки меня в круг танцующих. Затем Алан, чья свадьба должна была быть следующей, сунул мне в руки кружку с вином. Оно оказалось вкусным, тягучим, слегка сладковатым, но в то же время терпким. И когда Франк налил в опустевшую кружку еще, то я выпила и вторую порцию. И больше уже не смотрела на новобрачных, веселясь вместе с приятелями. Даже не обратила внимания, когда молодожены удалились.

Домой я вернулась усталая и уснула, едва положив голову на подушку. А пробуждение оказалось ужасным...

Разбудили меня громкие крики на улице. Кое-как застегнув спросонья платье и не прибрав волосы, я выскочила из дома и застыла на месте, ошеломленная воплем:

-А я говорю - убила!

-А вот и нет, живой он! - возразил другой голос.

-Да какой там живой, кровищи-то столько!

-Кровища кровищей, а живой! Раненый только!

-Кто... живой? - прохрипела я, с трудом хватая воздух пересохшими губами.

Женщины обернулись в мою сторону, а одна из них заголосила:

-Ой, что же это делается-то? Да кто ж ожидал-то такого? Лидия, паскуда, мужа своего зарезала!

-Да не зарезала! Сказано - живой!

Дальше я уже ничего не смогла разобрать. Голоса слились в один сплошной гул, перед глазами закрутились в хороводе разноцветные пятна, а земля внезапно покачнулась и прыгнула мне навстречу.

...Очнулась я в своей постели и сразу же попыталась подняться.

-Лежи, лежи, - захлопотала вокруг меня невесть как очутившаяся рядом Марго. - Водички вот лучше попей... Инга!

Мама поднесла к моим губам кружку с водой, а соседка придержала мне голову, чтобы я смогла сделать несколько судорожных глотков.

-Оно и неудивительно, что ты сомлела, - говорила Марго. - Страсти-то какие! Я сама чуть не рухнула, когда услыхала.

-Так это правда?

-Правда, ой, правда. Мне Ролан, - (муж Марго служил при ратуше охранником, словно эту ратушу требовалось от кого-то охранять), - все-все как есть рассказал. Лидию в ратушу отвели да в подвале заперли. А она все молчит, на вопросы отвечать не желает, иногда только смеется таким жутким смехом, что прям мороз по коже продирает.

-А с Питером что?

-Плох, но жить будет. Крови много потерял. И чего у них там произошло? Спросить-то не у кого: одна молчит, другой без сознания. Ты как полагаешь, Инга, чего они не поделили?

-Будь это не Лидия, - тихо ответила мама, - я могла бы подумать, что она вышла замуж не девицей. Муж рассердился, пригрозил ославить, вот она в сердцах за нож и схватилась. Но Лидия... Зная нрав ее отца, вряд ли она бы такие вольности кому позволила, лесоруб - тот и пришибить сгоряча смог бы, коли заподозрил бы дочь в неподобающем поведении. Да и парни-то на нее внимания не обращали, так что вряд ли. Помнишь, как все удивились, когда Питер к ней посватался? До него на Лидию и не смотрел-то никто. А ты что думаешь, Анна?

-Не знаю, - пробормотала я.

И впрямь, никаких догадок на сей счет у меня не было.

Городок кипел и бурлил. Строились догадки, одна причудливей другой, сторонники разных версий спорили до хрипоты. Расспросить же виновников было невозможно: Питер пришел в себя, но все еще не вставал с постели и был слишком слаб для разговоров, а Лидия упорно хранила молчание. Бедный мэр никак не мог решить, что с ней делать. Пока что ее держали в ратуше, где в подвале были камеры для преступников. На деле же на моей памяти туда могли только запереть на ночь пьяных дебоширов.

А спустя несколько дней в городок приехали Дознаватели.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НЕДОМОЛВКИ И ДОЗНАВАТЕЛИ

К приезду Дознавателей жители городка отнеслись настороженно, откровенно радовался лишь трактирщик. Еще бы, ведь за все время существования его заведения впервые его хозяину повезло так, что все комнаты оказались заняты. Причем "благородные господа" Старший Дознаватель Густав Арье и его помощник, а по совместительству - племянник Этьен Арье поселились в отдельных апартаментах, а чины пониже (писарь и гвардейцы) разместились по четверо. К тому же столовались прибывшие, само собой, тоже в трактире, так что хозяин оного только потирал довольно руки. Но кроме жены, сына и спешно нанятого им в помощь служки, восторгов трактирщика никто не разделял. Горожане недоумевали, как мог столь пустяковый случай, как семейная ссора, пусть и закончившаяся трагедией, привлечь внимание Дознавателей. Впрочем, ответ на этот вопрос они получили быстро. Оказывается, не одну меня терзало предчувствие чего-то недоброго. Священник тоже, по его словам, "ощущал, как сгущается над нашим мирным городком мрак, а Зло все глубже проникает в сердца и души прихожан". Произошедшее с Лидией и Питером уверило его в правильности подозрений, вот он и поспешил просить о помощи Дознавателей. По завершению проповеди храмовник настоятельно рекомендовал горожанам оказывать всяческое содействие дознанию и непременно молиться об укреплении веры, ибо лишь ей под силу спасти заблудшие души. Судя по лицу дровосека, отец Лидии с трудом удержался, чтобы не сплюнуть от злости. Он-то намеревался дождаться выздоровления зятя, а потом убедить того простить жену. Ради этого он был готов забрать Лидию на несколько дней под отчий кров, дабы тумаками вбить в дуру-девку почтение к мужу. Мэр, с которым дровосек поделился своими мыслями, всецело этот план одобрил. Ведь если бы Питер не стал требовать наказания для Лидии, то градоначальник с огромным облегчением выпустил бы узницу и сложил с себя всяческую ответственность, ибо разбирать этот случай не имел не малейшего желания. Приезд же Дознавателей обоим пришелся не по нраву: мэру не больно нужны были во вверенном ему городке наделенные широчайшими полномочиями чиновники, которые, к тому же, намерены были раскапывать подноготную горожан. А дровосек попросту опасался, как бы на него не переложили часть вины дочери - не воспитал, мол, должным образом. А ведь он понятия не имел, что заставило Лидию совершить столь страшный поступок, и искренне полагал, что всему виной помрачение рассудка бедолаги - о чем и сообщил, выйдя из храма, всем желающим его выслушать.

Между тем дознание началось. Поскольку Питер все еще был не в состоянии разговаривать, а Лидия упорно хранила молчание, то было объявлено, что для начала дознаватели расспросят всех, кто так или иначе мог оказаться связанным не только с этими двумя, но и с растерзанным волком летом странником, и с погибшею весной Ив, ибо обе эти смерти являлись весьма подозрительными. Трактирщика и его семью Дознаватели, видимо, расспросили в тот же день, причем не покидая собственно трактира, а на следующее утро в ратушу вызвали родителей Ив. Не знаю, смогли ли они как-то прояснить для Дознавателей ситуацию, но расстроились бедолаги сильно. Жену из ратуши мясник почти что вынес на руках. Бедная женщина непрерывно всхлипывала, а губы ее мужа подрагивали на побелевшем лице. Впрочем, вины Дознавателей в том не было. Просто безутешные родители до сих пор не могли без слез вспоминать о погибшей дочери, а длительные расспросы разбередили незаживающую рану.

После обеда пришел черед родителей Лидии. Вечером наш верный источник информации Ролан рассказал, что крики дровосека были слышны даже в коридоре. Он-то, дескать, честный человек и сделал все, что в его силах, дабы достойно воспитать свою дочь (при этих словах Ролан с усмешкой сказал, что его не удивило бы, продемонстрируй лесоруб в качестве доказательства свои пудовые кулаки: нрав он имел крутой, на расправу был скор, а дочь и жену, тихую незаметную женщину, частенько поколачивал). А вот ежели эта самая дочь, продолжал распаляться мужик, невесть с чего рехнулась, да на законного мужа с ножом и набросилась, так за то он ответственности никакой не несет. Да и, кстати сказать, какой с него может быть спрос? Свой отцовский долг он выполнил: девку вырастил, приданое ей какое-никакое дал, замуж выдал, а дальше уж за жену муж ответчик. А что она этого мужа порешить и пыталась, так то, господа хорошие, дело семейное. Вот оклемается Питер да научит свою бабу уму-разуму, а тесть и подсобит, коли зять попросит. У него у самого жена свое место хорошо знает, ибо место это было ей показано сразу после свадьбы, да и время от времени муж ей напоминает, кто в доме хозяин. Бабы - они такие, им строгая рука нужна. Разбушевавшегося дровосека выпроводили с трудом, пообещав, правда, вызвать потом повторно. На протяжении рассказа мужа Марго только сокрушенно качала головой. Поведение отца Лидии она никак не одобряла. Он любил дочь по-своему (чего нельзя сказать о его отношении к жене), что не мешало ему обращаться с ней сурово, а иногда и жестоко. Но лезть в чужие семейные дела в городке принято не было.

А на следующее утро я стала свидетельницей странной сцены. Я шла к колодцу в компании Лизбет. Мы с приятельницей обсуждали приезд Дознавателей, поведение отца Лидии (я не удержалась и пересказала услышанное вечером от Ролана), которое обе осудили, последнюю проповедь, в которой священник призывал нас очистить души от Тьмы. Затем разговор свернул к более веселой теме - свадьбе Лизбет и Алана, которая должна была состояться совсем скоро. Выслушивая восторги приятельницы по поводу платья для торжества, я окинула улицу рассеянным взглядом - и дальнейшие слова Лизбет попросту не достигли моего сознания. На противоположной стороне я увидела знакомую фигуру в черном - Элсмет. Я тут же шагнула за Лизбет, поскольку взгляды знахарки стали в последнее время мне откровенно неприятны. От них словно что-то сжималось внутри, а голову пронзала внезапная вспышка боли. Неудивительно, что встречаться с ней мне не хотелось. И на сей раз мне повезло, поскольку колдунья нас даже не заметила. Она как раз поравнялась с трактиром, когда двери заведения распахнулись и на улицу вышел невысокий дородный господин с седыми усами. Столкнувшись взглядами, седоусый и Элсмет замерли и словно даже закаменели. Не знаю, как долго они бы простояли, не сводя друг с друга глаз, но тут двери трактира снова распахнулись, выпуская двух молодых людей, на сей раз худощавых и довольно высоких. Дородный господин вздрогнул, что-то сказал молодым людям, и они втроем пошли по направлению к ратуше. А Элсмет еще некоторое время стояла у двери трактира. Что ж, надо полагать, я имела честь наблюдать встречу знахарки и господина Старшего Дознавателя. И что-то мне подсказывало, что эти двое незнакомцами друг для друга не были.

А еще через день в ратушу вызвали и меня. К этому я была готова, поскольку на дознании уже побывали не только родители Ив, Лидии и Питера, но и другие их родственники, а также соседи. В том, что следующие на очереди друзья, сомнений никаких не было, так что подготовится я успела. Но все равно некая нервозность оставалась, поскольку я понимала, что о некоторых фактах упоминать при Дознавателях нельзя ни в коем случае. Надо тщательно взвешивать сказанное, дабы случайно не проговориться.

Небо с самого раннего утра было затянуто низкими темными тучами, шел холодный противный дождь. Иногда порыв ветра приподнимал полы плаща и тогда капли попадали на подол, что никак не доставляло мне удовольствия. В такую погоду дома бы сидеть, а не по допросам ходить. Пока я дошла до ратуши, настроение у меня было мрачным, под стать погоде.

В комнате сидели трое, те самые, которых я видела у трактира. Теперь у меня была возможность рассмотреть их получше. Густав Арье, мужчина в возрасте, с лицом багрового оттенка, крупным носом, седыми усами и обширной лысиной, сидел в центре. Глаза у него оказались светло-карего, почти желтого оттенка, взгляд был живым и цепким. По правую руку от него сидел брюнет с серыми глазами и скучающим выражением лица. Казалось, будто он отбывает некую неприятную повинность. Что ж, вполне вероятно, что так оно и есть, если дядюшка взял племянника под свое крылышко просто из желания пристроить того на хлебное место, а не исходя из его природных склонностей. Слева от Старшего Дознавателя и чуть в стороне сидел писарь, зеленоглазый шатен с правильными чертами лица и пухлыми губами. Когда я вошла, он оторвался от бумаг, в которых что-то писал и улыбнулся мне. Из первого впечатления у меня сложился вывод, что самым опасным из троих был Густав Арье - впрочем, окажись это действительно так, то ничего удивительного в этом бы не было, все-таки он и старше, и должность у него выше, и опыта больше.

-Анна Сурада?

Я кивнула.

-Прошу, - Густав указал мне на стул.

Я сняла плащ и села, стараясь не рассматривать Дознавателей слишком уж открыто.

-У вас необычная фамилия, Анна, - заметил Старший Дознаватель.

Я промолчала - а что здесь скажешь? Этьен даже не взглянул в мою сторону, а писарь смотрел с интересом.

-Я - Старший Дознаватель Густав Арье, а это мой первый помощник Этьен Арье и писарь Филипп Дюкре. Не бойтесь, Анна, мы просто зададим вам несколько вопросов. Итак, что вы думаете о произошедших событиях?

Признаться, такого вопроса я не ожидала. Его действительно интересует мое мнение или он что-то заподозрил? Нет, вряд ли. Надо отвечать уверенно и спокойно, тогда все будет в порядке.

-Простите?

-Ну же, Анна, вы ведь девушка неглупая. Более того, опрошенные ранее отзывались о вас, как об особе весьма разумной. К тому же, как явствует из показаний, у вас были дружеские отношения с жертвой весенней трагедии. Да и с девушкой, напавшей на мужа, вы тоже общались довольно близко. Так неужели у вас нет никаких соображений? Я не поверю, что вы не размышляли о случившемся.

А вот теперь надо отвечать так, чтобы не сказать лишнего, но и не дать оснований для подозрений, будто я что-то скрываю. А если я отвечу, что мне не было до всего этого дела, такие подозрения точно возникнут. К разговору господин Арье хорошо подготовился, даже сведения обо мне собрал.

-Я действительно много думала об этом, но особых догадок у меня нет. Многие девушки считали, что погибший странник был возлюбленным Ив, но я их мнение не разделяла.

-Почему?

-Ив... понимаете, она была не из тех девушек, что делают дорогие подарки парням. Она привыкла, что это ее капризы все исполняют. А браслет она очень любила, так что точно не отдала бы его. Да и как они могли долго встречаться, если путника никто в нашем городе не помнит, а сама Ив всего дважды была на ярмарке, да и то со своими родителями, а уж они не оставили бы ее без присмотра? Понимаете, знакомы-то они вполне могли быть, но вот в длительную связь между ними я не верю.

-Вот как? Да, вполне разумно. Я вижу, что мне не зря хвалили ваш ум. Знаете, Анна, - Густав доверительно склонился ко мне, - я и сам пришел к подобным выводам.

Значит, о предполагаемом романе Ив и незнакомца ему уже рассказали. И о браслете тоже. Ну да этого и следовало ожидать, вряд ли кто из горожан забыл подобное. Филипп строчил пером по бумаге, Этьен разглядывал потолок со скучающим видом, а Густав вкрадчиво спросил:

-А что вы думаете о второй своей подруге и ее муже? Ваши наблюдения весьма ценны для нас.

Очень осторожно, ощущая себя ступившей на тонкий неверный лед, я ответила:

-Ну я предполагала, что Питеру - это муж Лидии (при этом утверждении Этьен слегка поморщился, а Густав с важным видом кивнул, словно я сообщила некие весьма ценные сведения) - нравилась Ив, но оказалось, что это совсем не так, а я ошибалась.

-Откуда такая уверенность?

-Ну уже на похоронах Ив он стоял рядом с Лидией, поддерживал ее, - правильно, это видел чуть ли не весь городок, ничего подозрительного в моих словах они не найдут, а впечатление, что я хочу помочь дознанию, должно произвести. - Вряд ли он бы так себя вел, если бы погибла его возлюбленная, вы не находите?

-Да, вы правы. Но ведь до этих похорон господин Гаскье никак не выделял свою будущую жену?

Мне было непривычно слышать, как Питера именуют "господином Гаскье".

-Нет, не выделял.

-И именно после смерти своей предполагаемой симпатии обратил свое внимание на эту девушку?

-В этом вопросе я, к сожалению, не могу быть вам полезна. Возможно, у него и ранее были к ней чувства, но я об этом ничего не знаю. Мы с ним друзьями не были, так что со мной он столь личными подробностями не делился. Да и вообще мы редко общались.

-Скажите, Анна, - внезапно вклинился в наш разговор Этьен, впервые за все это время взглянув мне в лицо, - что послужило причиной вашей ссоры с подругами?

Я поперхнулась. Никак не ожидала подобного вопроса, да еще и от Этьена, который, казалось, с трудом удерживался от дремоты. Только теперь я осознала, насколько я ошибалась на его счет. Умное лицо, заинтересованный взгляд - он явно получил свою должность не по протекции дяди. Выжидал, чтобы я расслабилась и рассчитывал на эффект внезапности? Что-то заподозрил?

-Мы не ссорились, просто прошлой осенью я была занята подготовкой к свадьбе. Времени на девичьи глупости у меня не оставалось, вот я и виделась реже с Ив и Лидией.

-Наслышан, - недобро усмехнулся Этьен. - Но, насколько я знаю, замуж вы так и не вышли. Мои соболезнования.

Последняя фраза прозвучала почти издевкой, но я сделала вид, что не заметила его тона.

-Благодарю за сочувствие. И, как вы понимаете, после гибели жениха мне тоже было не до развлечений.

-Нам очень жаль, Анна, - мягко заметил Густав. - Но давайте вернемся к чете Гаскье. Их помолвка стала для вас неожиданностью?

-Вовсе нет, я ведь уже упоминала, что еще весной заметила их взаимную симпатию. Так что скорее это уж оказалось вполне ожидаемым событием.

-Ну да, разумеется, - согласно покивал Густав. - А есть ли у вас какие-нибудь соображения о том, что случилось с этой несчастной девушкой, Ив?

-Нет, ни малейших.

Старший Дознаватель вздохнул и перешел к расспросам о наших общих с Лидией и Ив приятельницах. Я старалась отвечать честно, но давать девушкам только положительные характеристики. Наконец Густав сказал:

-Благодарю, можете быть свободны. Однако же не исключено, что мы вызовем вас еще раз.

Я взяла плащ и поспешила откланяться. Даже усилившийся дождь не смог перекрыть то чувство облегчения, которое я испытала, выйдя из ратуши. Как же мне повезло, что Дознаватели не связали гибель Тома с дальнейшими событиями. И о лже-Робби они меня не расспрашивали, стало быть, никто не заметил, как мы вмести шли на кладбище. Хотя в противном случае меня забросали бы вопросами горожане сразу после его гибели. Так что я имела все шансы сохранить случившееся на пустыре в тайне.

Прошло еще несколько дней. Я знала, что в ратушу вызывали Веронику, Хельгу, Катрину и Лизбет, а также Стефана и Алана. До прочих друзей Питера и приятельниц Лидии дело, как я полагала, тоже скоро должно было дойти. Вот только сомневалась, что от их показаний будет хоть какой-то толк.

Между тем Питер шел на поправку. Его младшая сестра остановила меня на улице и заговорщически прошептала, что ее брат очень просил меня навестить его. Выполнять его просьбу мне совсем не хотелось, но отказать человеку, едва не отправившемуся на тот свет, я не смогла. Прихватив горшочек с вареньем, дабы порадовать чем-нибудь недужного, я пришла к нему домой. Питер, похудевший, бледный, с иссиня-черными кругами под запавшими глазами, полулежал на кушетке, кутаясь в плед. Увидав меня, он радостно улыбнулся:

-Анна! Ты пришла!

-Это тебе, - я поставила горшочек на стол. - Ежевичное.

-Спасибо.

Я отчего-то избегала смотреть на Питера, ощущала скованность и неловкость в его присутствии и уже начала жалеть, что пришла, когда из-за двери послышался шум. Несколько голосов явно спорили, причем на повышенных тонах, но слов было не разобрать.

-Что там... - начал Питер, но дверь распахнулась и в комнату стремительным шагом вошел Этьен Арье.

Я едва не застонала от досады: вот его еще тут не хватало! Сам же Этьен, увидев меня, на мгновение застыл, а потом по лицу его скользнула едва заметная усмешка.

-Вот так сюрприз! Госпожа Сурада! Не ожидал увидеть вас здесь, - эти слова были сказаны столь ядовито-приторным голосом, что я с трудом подавила желание вцепиться ногтями в его физиономию.

-Кто вы? - раздраженно спросил Питер. - И что вы здесь делаете?

-Мое имя - Этьен Арье, - холодным тоном представился пришедший. - Я - первый помощник Старшего Дознавателя. А вы, я так полагаю, господин Питер Гаскье? Что ж, соблаговолите ответить на несколько вопросов. Заверяю, что не намерен сильно утомлять вас.

И с этими словами он захлопнул дверь прямо перед носом застывшей на пороге матери Питера.

Питер выглядел раздосадованным.

-Не могли бы вы заглянуть в другое время? Скажем, через час? Я, видите ли, несколько занят.

-Вижу, - на лице Арье появилась уже не мимолетная усмешка, а откровенно издевательская ухмылка, - но я не отниму у вас много времени. Как вы можете догадаться, меня уже предупредили о вашем слабом состоянии и настойчиво рекомендовали не затягивать разговор, дабы не утомлять вас. Так что я задам вам несколько вопросов и уйду, а вы и далее сможете наслаждаться... общением с госпожой Сурада.

Пауза, которую он, несомненно, сделал намеренно, вызвала у меня столь сильный гнев, что мне пришлось прикусить губу, дабы не взорваться и не надерзить Дознавателю. Интересно, чем я могла вызвать столь сильную неприязнь? Ведь Арье намеренно оскорбляет меня. Питер же, в отличии от меня, сдерживаться не стал.

-Что вы себе позволяете?.. - разъяренно начал он.

-Это что вы себе позволяете? - перебил его Этьен ледяным тоном. - Позабыли, с кем говорите? Так я могу вам быстро это напомнить. Ну что, мне прислать гвардейцев, чтобы они притащили вас в ратушу, невзирая на ваше болезненное состояние и сопротивление вашей родни, которое, как вы должны понимать, они с легкостью подавят, или же поговорим сейчас и расстанемся, довольные друг другом?

Мне было неловко смотреть на Питера, покрасневшего от злости и унижения. И еще отчего-то стало стыдно перед Арье.

-Я, пожалуй, пойду, - пробормотала я. Хотела уже сделать шаг к выходу, но неожиданно Питер схватил меня за руку и попросил:

-Анна, останься, пожалуйста. Она ведь может остаться? - обратился он уже к Дознавателю.

Тот несколько мгновений не отводил взгляда от наших соединенных рук, а потом медленно, словно нехотя, кивнул.

-Мне госпожа Сурада не помешает. Но вам следует учесть, - предупредил он Питера, - что среди вопросов, которые я намерен вам задать, будут и довольно личные. Вы уверены, что хотите, чтобы ваша подруга присутствовала при этом?

Питер побледнел, но голос его звучал твердо:

-Да, уверен.

А я вот далеко не было уверена в том, нужно ли мне оставаться. Но, поразмыслив, пришла к выводу, что лучше все-таки послушать, о чем они будут говорить. Ведь в той ситуации, в которой я оказалась, никакие знания лишними не окажутся.

-Итак, господин Гаскье, ваша невеста, а точнее - уже жена нанесла вам удар ножом, едва не оказавшийся смертельным. Вы это подтверждаете?

-Это и без моего подтверждения всем прекрасно известно, - проворчал Питер.

-Вовсе нет, - возразил Арье. - Видите ли, мне известно только то, что вас обнаружили без сознания, а рядом с вами находилась Лидия Гаскье с окровавленным ножом в руке. Далее идут догадки. Версия, что на вас напала ваша жена, представляется наиболее вероятной, но пока она не подтверждена ни вашими словами, ни словами вашей жены. С меньшей вероятностью, но все же можно предположить, что ранил вас кто-либо посторонний, а ваша жена просто подобрала нож или же вытащила его из раны.

-Это была Лидия, - угрюмо сказал Питер.

-И что же послужило причиной такого поступка?

Питер замялся, а затем собрался с духом и резко ответил:

-Я отказался спать с ней.

-Простите?

Несмотря на всю напряженность момента, я едва не расхохоталась - такое неописуемое выражение проступило на лице Этьена. Впрочем, подозреваю, что у меня вид был немногих лучше, до того меня поразило признание Питера.

-Я довольно много выпил во время застолья. И когда она... Словом, я велел ей убрать от меня руки. Заявил, что меня от нее тошнит. Что я обещал на ней жениться, а не спать с ней. Она тоже была не совсем трезва, а от моих слов рассвирепела, ну и... Не знаю только, как в комнате оказался нож, да это и неважно.

-Да уж, - Арье явно был ошарашен, - но зачем вы женились на женщине, которая настолько вам неприятна?

-Можно подумать, что я хотел на ней жениться, - скривился Питер.

-Но все-таки вы это сделали, - заметил явно сбитый с толку Этьен.

Для меня отношение Питера к Лидии давно не было секретом, но стало интересно, о чем он расскажет - и о чем умолчит.

-Пришлось, - Питер бросил на меня виноватый взгляд. - Анна, надо было рассказать тебе раньше. Скорее всего, теперь уже скрыть не удастся, ведь рано или поздно Лидия заговорит. У нее были письма, которые я писал Ив. Понятия не имею, каким образом они попали в руки Лидии, но она угрожала рассказать о них всем. И отдать родителям Ив или священнику.

-И что такого страшного было в этих письмах? - поинтересовался Арье.

Питер поморщился:

-Ив была беременна. От меня. А мне этот ребенок был совсем не нужен, вот я и уговаривал Ив избавиться от него. Советовал обратиться к Элсмет - это местная ведьма, - пояснил он.

-Знаю, - кивнул Этьен.

А я подумала, что в этих письмах могло быть и кое-что еще. Угрозы, например. Во всяком случае, меня бы это не удивило. Но свои мысли я предпочла держать при себе - ни к чему делиться ими с Дознавателями. Питер расскажет то, что захочет сам, а если решит умолчать о некоторых деталях - его право. В конце концов, мои ответы на вопросы в ратуше тоже откровенными назвать никак нельзя.

-Представьте, что было бы, если бы Лидия обнародовала эти письма. Да меня бы затравили! Хоть уезжай из городка. Ни родители Ив, ни священник этого бы так не оставили, а желающие примкнуть к травле и осуждению найдутся всегда. Понимаю, я был дураком, - добавил он с покаянным видом. - Нечего было писать эти письма. Такие вещи надо говорить прямо, но я...

-Струсил, - все-таки вмешалась я.

-Струсил, - согласился Питер и опустил глаза.

Этьен задал ему еще несколько вопросов: как долго он встречался с Ив, когда Лидия начала шантажировать его (мои догадки оказались верны - на следующий же день после смерти подруги), есть ли у Питера соображения по поводу гибели прежней возлюбленной. Вопрос о приворотном зелье не всплыл, из чего я сделала вывод, что Дознавателям о нем неизвестно.

-Ну что ж, позвольте откланяться, - заключил наконец Этьен. - Когда вам станет лучше, мы с вами побеседуем еще.

Я тоже хотела подняться со стула, но Питер удержал мою руку.

-Останься, - попросил он.

И когда Этьен вышел, спросил:

-Анна, ты меня презираешь? Теперь, когда все узнала?

-Презираю? Пожалуй, нет. Но, уж извини, и не жалею. Ты сам виноват в том, что случилось.

-Спасибо, - слабо улыбнулся Питер. - И за то, что не рассказала, о чем мы тогда с тобой разговаривали - тоже.

Больше о серьезных вещах мы не говорили, поболтали о разной ерунде. О грядущей свадьбе Алана и Лизбет, о забавном сынишке Марго, о том, что моему младшему брату, кажется, нравится дочка булочника - а они ведь еще совсем дети. И только когда Питер попробовал съязвить по поводу Этьена Арье, мне отчего-то стало неприятно и я его осадила. Проведя таким образом почти час, я собралась домой. И была немало удивлена, заметив на другой стороне улицы Лизбет и Веронику в компании первого помощника Старшего Дознавателя.

-Анна, иди к нам, - замахала мне рукой Лизбет.

Когда же я подошла, господин Арье, сославшись на неотложные дела, спешно удалился.

-А он расспрашивал о тебе, - хихикая, сообщила Лизбет.

Сердце на мгновение замерло, а затем заколотилось со страшной силой. Что они могли наговорить обо мне Дознавателю?

-Наверное, ты ему понравилась, - добавила Вероника.

Понравилась, как же. Им нужен преступник и если Арье решит, что я подхожу на эту роль, то мне несдобровать. Вероника между тем великодушно разрешила:

-Хочешь, забирай его себе. Только на Филиппа, чур, не засматривайся. С меня довольно и того, что на него Хельга глаз положила.

Несмотря на мрачные мысли, я не смогла удержаться от смеха.

-А ты уверена, что господин писарь заметил хотя бы одну из вас?

Вероника тряхнула густыми рыжими волосами и гордо вздернула подбородок.

-Еще бы! Он так мне улыбался. Ничего Хельге не обломится. Раз уж Филипп понравился мне, то уступать я его не собираюсь.

-Он такой красавчик, - мечтательно протянула Лизбет.

-А ты-то куда смотришь? - я уже задыхалась от смеха. - У тебя ведь свадьба скоро.

-Ну и что? - не смутилась Лизбет. - Если замуж, так мне и смотреть ни на кого, кроме Алана, нельзя, что ли?

-Смотри, - великодушно разрешила Вероника, - тебе можно. Ты к нему руки тянуть не будешь - Алан вмиг оторвет.

Еще некоторое время я простояла с приятельницами, посмеиваясь и поддразнивая их. И когда я шла домой, то все еще улыбалась, хотя тревога нет-нет да царапала исподтишка, не желая покидать меня окончательно. А ночью я услышала новость, от которой мне стало совсем не по себе.

Я уже засыпала, когда в дверь осторожно поскребся младший брат.

-Анна? Анна, ты не спишь?

-С тобой, пожалуй, уснешь, - проворчала я. - Что у тебя стряслось, Анри?

Брат тихо притворил за собой дверь и присел рядом со мной на кровать. В лунном свете отчетливо можно было разглядеть лишь силуэт. Как же Анри вытянулся за лето! Скоро он станет совсем взрослым, а я все воспринимаю его как несмышленыша.

-Анна, я видел кое-что вечером, а кому рассказать - не знаю.

-Так, - я мгновенно села в постели, - и что же ты видел?

Стало тревожно, сердце подозрительно заныло, словно предчувствуя грядущие неприятности.

-Вечером, когда уже стемнело, я сидел на дереве возле дома Элсмет...

Да, я только что ошиблась. Какой там взрослый, разум, как у младенца!

-И что ты там забыл?

-Ну Анна, ну что ты, в самом-то деле? Просто мы с Артуром поспорили, правда ли, что Рона бегает к ней. Она сама хвалилась, я слышал. Вот только врет она все, я уверен. А Артур ей верит.

-А не кажется ли тебе, милый мой братец, что вы все: и ты, и Рона, и Артур - рано возомнили себя взрослыми?

-Анна! - укоризненно воскликнул Анри. - Я потому и пришел к тебе, что папа бы просто отругал меня за то, что сую нос не в свое дело. Я ведь не маленький, все прекрасно понимаю. Но, - тут брат понизил голос до шепота, - хоть Рона и не пришла, но кое-кого другого я увидел. От Элсмет вышел Густав Арье!

-Кто? Ты уверен? - вот тут-то мне и стало совсем не по себе. Ясно, что этот визит принесет только неприятности.

-Уверен. Он сделал пару шагов, спохватился и накинул на голову капюшон, но я уже успел прекрасно его рассмотреть. Он прошел как раз недалеко от того дерева, на котором я сидел. Он это был, не сомневайся.

-А он тебя увидел?

-Нет, конечно.

-Но зачем бы ему приходить к Элсмет? Допросить? Его племянник был сегодня у Питера.

-Скажешь тоже! - фыркнул Анри. - Питер почти не ходит, его в ратушу не вызовешь. А остальных ведь допрашивали именно там. Да еще и этот Дюкре все сказанное записывал.

Я кивнула. Брат был абсолютно прав. И это внушало тревогу. Что понадобилось Густаву Арье у Элсмет? Какие у них могут быть общие секреты? Знахарка меня не любит - и это еще мягко сказано. Что она могла сообщить Старшему Дознавателю? К тому же с нее станется и оговорить меня. А еще я была уверена, что Элсмет о чем-то догадывается, а то и знает наверняка, недаром ведь так прожигает меня взглядом при встрече.

-Так, Анри, ступай спать и никому, ни единой живой душе, не рассказывай о том, что ты видел, не то неприятностей не оберемся.

-Да сам понимаю, не маленький.

И брат оставил меня одну, а я той ночью так и не смогла уснуть. Утром я встала совсем разбитая, а голова раскалывалась от боли.

Я ожидала, что меня в тот же день снова вызовут в ратушу и боялась, что головная боль помешает мне отвечать на вопросы Дознавателей так, чтобы не наговорить лишнего. Но мне повезло: не то Элсмет ничего обо мне не говорила, не то Густав не придал ее словам особого значения, но на допрос меня никто не звал. И спустя пару дней я немного успокоилась.

Между тем среди незамужних девушек и даже вдовушек царило оживление: еще бы, в городке появилось сразу столько новых холостых мужчин! Наиболее дальновидные строили глазки гвардейцам (здесь были хорошие шансы заарканить добычу, получить предложение и переехать по окончанию дознания жить в большой город), в то время как несколько особо упрямых - или же чрезмерно уверенных в своих силах - разве что только не дрались за внимание писаря. Примечательно, но на Этьена Арье глаз никто не рискнул положить.

-Больно важная птица, не нам чета - это раз, - загибая тонкие пальчики, поясняла мне Хельга. - Дядюшка, ежели кого заподозрит в желании окрутить племянника, в порошок сотрет - это два. Серьезен совсем и неулыбчив - это три. Да и вообще, как посмотрит иной раз, так и кажется, будто в самую душу заглядывает и все-все про тебя знает. Ну вот кому такой нужен?

-То-то мне его Вероника так охотно уступила, - рассмеялась я.

При упоминании имени соперницы Хельга помрачнела. Оказывается, Вероника приступила к делу покорения писаря весьма серьезно. Якобы случайно встретив его у ратуши, угостила собственноручно испеченным яблочным пирогом. Затем, опять-таки "случайно" столкнувшись с Филиппом вечером, предложила показать "чудо какое красивое местечко на берегу пруда". И в довершение вытребовала у него обещание непременно потанцевать с ней на грядущей свадьбе Алана и Лизбет. Успехи же самой Хельги были более чем скромны. Увидев заходящего в храм Филиппа, девушка со всех ног рванула за ним - негоже ведь, чтобы гость городка осматривал сию достопримечательность в одиночестве. Но надолго завладеть вниманием писаря Хельге не удалось, поскольку появился священник и Филипп в самых галантных выражениях дал спутнице понять, что ее общество является нежелательным. Мне было немного жаль приятельницу, но этой всеобщей увлеченности Филиппом я не понимала. Честно говоря, вся эта суматоха вокруг особы писаря сильно напоминала не столь давнее восхищение Питером, закончившееся, как известно, довольно плачевно. Сам же Дюкре производил, на мой взгляд, впечатление пусть и привлекательного внешне, но весьма недалекого молодого человека. Несколько раз я встречала его то возле ратуши, то недалеко от храма. При встрече он неизменно улыбался, а пару раз даже отпустил мне несколько неуклюжие комплименты. А вскоре произошло еще одно событие, немало меня озадачившее. Утром на городок опустился туман, настолько густой, что рассмотреть причудливо искаженные очертания зданий и силуэты прохожих можно было лишь с расстояния нескольких шагов. Поэтому я сначала услышала приглушенные голоса, а лишь потом разглядела попавшуюся на моем пути парочку. Когда же я поравнялась с ними, то с удивлением узнала в собеседниках Филиппа Дюкре и Элсмет. В ответ на мое приветствие Филипп расплылся в улыбке, а вот выражение лица знахарки мне помешал рассмотреть туман. Но мне почудилась недобрая усмешка на ее губах. Жаль, что они говорили так тихо - слов не разобрать. Чего же добивается Элсмет? Сначала Густав, теперь Филипп. Не знаю, говорила ли она с Этьеном, но, судя по всему, если беседа еще не состоялась, то ждать ее осталось недолго. Сам же младший Арье оставался для меня загадкой. Я хорошо помнила его поведение в ратуше при допросе, а потом и в доме Питера. Судя по этим двум встречам, Этьена никак нельзя было отнести к числу моих доброжелателей. Я даже ожидала от него очередной издевки или подвоха, но я ошиблась. Если мы случайно встречались, то он весьма тепло приветствовал меня. Могло даже показаться, что он относится ко мне с симпатией. Однако же я знала, что Этьен продолжает собирать сведения обо мне - то один, то другой знакомый упоминали, что в разговоре с помощником Старшего Дознавателя всплывало мое имя. И это меня настораживало и беспокоило. Похоже, что Арье пытается узнать побольше, чтобы при случае загнать меня в угол. Отчего-то эта мысль была неприятной. Враждовать с Этьеном мне совсем не хотелось.

Дни летели. Никаких признаков того, что дознание хоть сколько-нибудь продвинулось, заметно не было. Некоторых горожан вызывали в ратушу повторно, но я в их число не попала. Несколько раз Этьена видели в храме, увлеченно беседующим со священником. А Ролан рассказывал, что младший Арье допоздна задерживается в архиве ратуши. Знать бы еще, что он хочет там обнаружить... Между тем Густав и Филипп с каждым днем, казалось, все меньше уделяют времени и внимания своим непосредственным обязанностям. Старший Дознаватель вечера проводил в общем зале трактира, где пил наравне с местными мужиками. Те вскоре решили, что он "свой в доску" и приняли его в компанию. Густав стал участником ежевечерних пересудов, а иной раз и сам рассказывал интересные истории из жизни большого города и из своей практики. Мужики слушали, разинув рты, а придя домой, пересказывали домочадцам услышанное. Причем, как я подозреваю, некоторые подробности из числа самых красочных, появлялись в этих историях именно благодаря пересказчикам. У Филиппа Дюкре на попойки в трактире времени не было - он наслаждался вниманием девушек, что не теряли надежды его окольцевать. К немалой досаде Хельги, он все-таки выделял, пусть и не столь заметно, Веронику. Во всяком случае, на свадьбе Лизбет и Алана он с ней плясал два раза, а с прочими - Хельгой, Катриной, Марион и Виолой - по одному, о чем мне не преминула сообщить крайне довольная Вероника. Собственно, меня Филипп не пригласил не разу, но в обиде на него за это я не была.

Питер уверенно шел на поправку. После встречи с Этьеном Арье у него дома я была уверена, что мне больше не взбредет в голову навещать раненного, но едва ему стало лучше, к нему вереницей потянулись многочисленные друзья, как парни, так и девушки. И если они звали с собой меня, то повода отказаться я чаще всего не находила. Каким-то удивительным образом получилось так, что мы с ним сдружились. Иногда я приходила к Питеру одна и тогда мы прогуливались вдвоем по саду - очень медленно, постоянно останавливаясь передохнуть. Поначалу я побаивалась, что Питер снова заведет речь о своем отношении ко мне, но, к моему облегчению, этого не произошло. А я сама ни на мгновение не забывала, что он - чужой муж, пусть жена его и была заперта в камере в подвале ратуши.

Той ночью я проснулась от смутного беспокойства. Невнятное поначалу чувство нарастало, непрерывно усиливаясь, заставляя едва ли не в панике вскочить с постели, одеться, обуться, схватить теплый плащ и выскочить на улицу. Я прекрасно понимала, что не должна так поступать, что меня могут увидеть и донести Дознавателям, что самым лучшим выходом будет вернуться домой и лечь в постель, но страх, дикий, иррациональный, заглушал голос рассудка. Моего здравомыслия хватило лишь на то, чтобы по улицам не бежать, а осторожно красться, то и дело озираясь. И лишь добравшись до кладбища, я ускорила шаг - вряд ли здесь меня кто-то увидит. Пустырь я пересекла уже бегом. Показавшаяся привычной тропинка до поляны гладко легла под ноги, выводя меня к древнему Дубу. И в призрачном свете луны мне открылась невероятная, страшная картина: Волк, огромный, серебристый, оскаливший зубы, замерший в центре небольшой полянки и застывший, прижавшись к дереву, Этьен Арье с охотничьим ножом в руке.

-Нет! - заорала я и бросилась вперед, прикрывая собой Этьена. - Нет! Не надо! Не смей! Не трогай!

И оцепенела, услышав совсем неожиданный звук. Смех. Этьен смеялся.

-Ну вот, Анна, - произнес он, когда я, не веря своим ушам, повернулась к нему, - я подозревал, что ты придешь сюда - и я не ошибся.

...Я сидела, прислонившись спиной к Дубу. Странно, но холода я не ощущала, напротив, земля, прикрытая слоем опавшей листвы и плотной тканью плаща Этьена, была теплой, а дерево и вовсе согревало почти как очаг. Рядом растянулся Волк, положив голову мне на колени. Одной рукой я перебирала его густую шерсть, а другую сжимал в ладони сидевший рядом Этьен. Странно, но рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Возможно, потому, что Волк, обнюхав Арье, не стал демонстрировать агрессию, а мирно уселся у моих ног. Или потому, что Этьен заботливо бросил на землю свой плащ, чтобы мне было удобней. Но я так легко поверила в то, что он не желает мне зла, что он на моей стороне, что это вызывало даже легкое удивление. Как и то, что мы разговаривали, словно давние друзья.

-Как ты догадался?

Этьен немного помедлил, раздумывая, но наконец ответил вопросом на вопрос:

-Скажи, Анна, что тебе известно об истории вашего городка?

-А что, у нашего городка какая-то особенная история? - удивилась я.

-Похоже, что так, - вздохнул Арье. - Во всяком случае, события здесь происходили неординарные. Но пока мне удалось обнаружить крайне мало, только какие-то обрывки сведений.

-Ты это искал в архиве?

Он кивнул:

-Я так понимаю, что тебе об этом рассказал тот стражник, твой сосед? Не бойся, ему ничего не будет - это мое занятие тайной не является. Но все происходящее мне очень не нравится.

-Мне тоже, - тихо сказала я. - Но я почти ничего не понимаю.

-Боюсь, что я понимаю не более твоего, - невесело усмехнулся Этьен. - Я несколько раз беседовал с вашим священником. Он произвел на меня впечатление человека доброго, опытного - а это немаловажно, да к тому же еще и мудрого.

-Так и есть, - улыбнулась я.

-Он говорит, что давно уже ощущает смутную тревогу. А в последнее время она не просто возросла, а переродилась едва ли не в ужас. По его словам, никогда он не ощущал присутствие Зла столь остро. Возможно, он даже подозревает, кто именно в городке является наибольшим его носителем, но не называет имя этого человека, дабы не обвинять огульно - во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. Потому-то священник и вызвал нас: понял, что своими силами ему не справиться. Вот только и мы в этом деле не преуспели. Зловещую атмосферу мы ощущаем, как-никак опыт по этой части имеется немалый, но вот кто за этим стоит и, что самое главное, какова его цель, пока остается загадкой.

-А ты не думаешь... - испуганно начала я.

-Нет, вовсе нет, - быстро перебил меня Этьен. - Ни ты, ни твой Волк не несете зла - уж это-то я бы почувствовал. Зверь ведь просто защищает тебя, как умеет, я прав?

Я вздохнула, набралась решимости и рассказала ему все, начиная от помолвки с Томом.

Когда же я закончила рассказ, мы некоторое время просидели в молчании, а потом Этьен сказал:

-Вот, значит, как оно было. Не могу сказать, что я не ожидал чего-то подобно, но... Ну с женихом твоим все понятно и Волка я в этой ситуации вполне поддерживаю, - при этих словах зверь одобряюще рыкнул, - сам бы уроду шею свернул. Кстати, когда я прочел о защите, которую Лес дает просящему, то сразу вспомнил о его смерти. Она меня насторожила, ведь о подобных случаях в здешних краях не слышали уже давно. И как раз поэтому я и ожидал встретить здесь именно тебя. Далее, с подругами твоими разобраться пока не получается - ни со смертью первой, ни с безумием второй. Вряд ли она повредилась рассудком просто из-за того, что муж ее не захотел. И не совсем ясна причина их к тебе ненависти. Ну ладно, ревность, но этого недостаточно для столь чудовищных обвинений, что бросала тебе Лидия. Теперь о том типе, что выдавал себя за твоего друга. Его личность интересует меня не столь сильно, сколь его намерения. Он определенно хотел причинить тебе вред, но почему? Ведь, скорее всего, он даже не был с тобой знаком, значит, кто-то за ним стоит. Но в любом случае ты молодец, что заступился.

И Этьен протянул руку, чтобы почесать Волка за ушами. Невероятно, но тому столь вольное обращение, похоже, понравилось. Я улыбнулась, но продолжала серьезно:

-А почему ты отправился в архив? Ведь все эти события произошли не так давно.

-Видишь ли, Анна, мне это дело очень не нравилось. Все происшествия по отдельности настораживали не очень сильно, но в совокупности картина вырисовывалась весьма неприятная. Да еще и атмосфера вашего городка какая-то тревожная, давящая - Дознавателям такие вещи чувствовать положено. Разговор со священником только уверил меня в мысли, что дело нам предстоит запутанное. И как к нему подступиться, я понятия не имел. Расспрашивал горожан, иных и по нескольку раз, но безрезультатно. По их словам получалось, что ничего необычного никто не замечал. А потом, благодаря местной ведьме, появилась мысль посетить архив и порыться там.

-Элсмет?

-Да, она обратилась с просьбой к Филиппу. Кстати, вот скажи мне, Анна, какое впечатление писарь производит на окружающих?

-Ну, - задумалась я, - пожалуй, недалекий шалопай. Непосредственно в расследовании участия не принимает, хотя о ходе дознания ему известно по долгу службы. Бабник. И, возможно, нуждается в деньгах.

-Вот! - торжествующе воскликнул Этьен. - Именно этого мы и добивались - чтобы окружающие считали Филиппа простачком и не опасались. Подобная тактика частенько помогала нам добиться успеха. Вот и здесь, прошло не так много времени, а Элсмет уже попросила Филиппа сделать для нее кое-что и посулила вознаграждение.

-Докладывать ей о ходе дознания?

-Ну нет, она далеко не так глупа. Подобная просьба выглядела бы весьма подозрительно даже в глазах недалекого писаря. Нет, эта женщина весьма осторожна. Она разговаривала с Филиппом несколько раз, пока наконец не попросила найти для нее в архиве кое-какие документы.

-Но почему она не сделала этого сама? Или не попросила кого-либо из стражников раньше?

Этьен рассмеялся:

-Да в вашем архиве к документам никто не прикасался даже не годами, а десятилетиями. Просто исправно заносятся новые данные, вот и все. А к дальним полкам и не подходил никто, разве что пыль иногда смахивали. А найти нужное ведьме не так-то легко. Я уже столько дней ищу, но почти ничего не обнаружил. Обратись Элсмет раньше к кому с подобной просьбой - и подозрений не миновать. Стражник, проводящий в архиве, где ему вообще-то и делать нечего, много времени, неминуемо привлек бы к себе внимание, а это ей уж никак не нужно. О самой Элсмет и говорить не стоит, никто бы ее в архив не пустил. Дознаватели же вольны поступать, как сочтут нужным, а отчитываться ни перед кем не обязаны, разве что для моего дяди Филиппу пришлось бы придумать причину. Похоже, Элсмет долго ждала возможности получить эти документы, вот и вцепилась в выпавший ей шанс.

-А что это за документы? - мне было одновременно интересно и страшно: мало ли чего можно ожидать от знахарки. На добрую фею она походила менее всего.

-Ее интересует Лес. Все, что только можно найти, любые документы в которых он хотя бы упоминается.

Я похолодела.

-Лес? Получается, она знает?

-Вероятно, что-то ей известно, но, скорее всего, не так уж и много - иначе она не просила бы любые документы, а точно знала, что искать. Но меня тревожит то, что мы-то знаем еще меньше. Надеюсь, что вскоре получится обнаружить хоть что-нибудь, способное прояснить ситуацию. Пока я могу быть уверенным лишь в том, что Лес тебя защищает. И ты оплатила эту защиту своей кровью.

Я задумчиво провела рукой по шершавой коре Дуба, а потом снова опустила ладонь на густую шерсть Волка.

-Интересно, почему это случилось именно со мной? Я ведь не знала, что у Леса можно попросить защиты, это вышло случайно. Если бы я не упала... - и я запнулась, внезапно осознав, что коряга на тропинке мне попалась один-единственный раз. И выдохнула потрясенно, - Лес сам захотел мне помочь. И раньше - я вспомнила - он звал меня, манил. Но почему я?

-Не знаю, Анна. Элсмет, возможно, догадывается, но, сама понимаешь, с нами своими догадками не поделится.

-А ей тоже нужна защита?

-Не думаю, - усмехнулся Этьен. - Но о своих планах она не распространялась, только сказала Филиппу принести ей все документы, в которых упоминается Лес. А уж зачем ей они - поди разбери. Я долго не мог понять, что же именно ее интересует.

-А сейчас разобрался?

-Не уверен, но нашел кое-что интересное. Наткнулся на упоминание дерева, которое поливали жертвенной кровью, причем жертва была добровольной. Больше ста лет назад во время ужасной засухи две девушки таким образом спасли городок от голода - обменяли свои жизни на ливень. Подробностей указано не было, просто отмечено, что горожане смогли выжить из-за их самопожертвования. Этот случай ничего для меня не прояснил, но в памяти остался. И когда я потом увидел фразу, что можно получить защиту в обмен на кровь - причем на сей раз Лес не был даже упомянут - то у меня появились смутные догадки. Как видишь, я оказался прав.

-Но мы ведь ничего об этом не знаем. Ни о том, что можно попросить Лес о чем-то, ни о жертвах, ни о девушках, которые отдали свои жизни за других. Почему?

-Возможно, на этот вопрос мы сможем ответить со временем. Но что-то явно произошло, раз о Лесе в вашем городке даже упоминать не принято. И вряд ли причиной этого послужило радостное событие.

Тут я припомнила, что хотела задать еще один вопрос:

-А как ты нашел Дуб?

-Пожалуй, это он меня нашел, - усмехнулся Этьен. - Лес сам привел меня к нему. И я как-то сразу понял, что это - то самое дерево.

Я вспомнила, как сама приходила к Дубу. Вот уж точно, Лес привел, причем позаботился, чтобы не сбилась с пути.

-А нож? У тебя ведь был в руке нож, зачем?

-А ножом я порезал руку, чтобы дать дереву свою кровь. И сразу появился Волк, но, как я понял, вовсе не с целью меня защищать.

-Ты - чужак, - медленно проговорила я. Сама не знаю, откуда пришло ко мне это знание, но в своих словах я не сомневалась, - получив твою кровь, Лес не станет тебе вредить, но и защиты не даст.

-К тому же мы не знаем, как Лес реагирует на мужчин, - хмыкнул Этьен. - От голода горожан спасли девушки. Может, дело даже не в том, что я чужак, а в том, что Дуб выполняет только женские просьбы.

Спорить с ним я не стала, тем более, что появились более актуальные вопросы:

-Получается, что Филипп в курсе происходящего, а твой дядя?

-Нет, я бы не сказал, что Филипп в курсе. Ни своими находками, ни своими догадками я с ним пока еще не делился. И даже не знаю, стоит ли посвящать его в то, что мне стало известно. Дюкре - отличный товарищ, мы дружим с детских лет и я всегда мог на него положиться, но сейчас опасаюсь. Нет, не того, что он выдаст - я не жду от него предательства, но почему-то в последнее время предпочитаю полагаться только на себя. А дядя... - Этьен замялся и я поняла, что эта тема ему неприятна. - Видишь ли, Анна, я не должен тебе этого говорить, но ты была откровенна со мной, так что - искренность за искренность. Но я сильно рассчитываю на твое умение хранить тайны и надеюсь, что сказанное мной сейчас не уйдет дальше. Дядя ведет себя как-то странно. Я совсем не понимаю, что с ним происходит, причем перемены в его поведении едва уловимы. Внешне все выглядит так, будто все в порядке: дядя занимается проведением дознания, опросил жителей, а теперь старается сдружиться с местными, чтобы быть в курсе не только событий, но и обсуждений и слухов. Но у меня такое чувство, что он утратил интерес к дознанию и решил вести какую-то свою игру. Так что дяде была озвучена версия, придуманная Элсмет для Филиппа (колдунья позаботилась изобрести повод для посещения архива самостоятельно, не доверяя столь сложное дело глуповатому на ее взгляд писарю): мол, раз уж никаких новых подробностей не всплывает, то можно, дабы не тратить время зря, покопаться в архиве, проверить родственные связи - а вдруг погибший незнакомец являлся родней кого-нибудь из жителей, а еще внимательно просмотреть все сделки, совершенные за последние годы - вдруг чего и выплывет. Причем подано это было так, словно я перехватил у Филиппа инициативу. Эту же версию, кстати, Дюкре рассказал и Элсмет - якобы он желал выполнить ее просьбу и получить обещанное вознаграждение, да вот я помешал. Дядя, что весьма странно, мне препятствовать не стал, хотя в успех этой затеи явно не верит. И это меня сильно настораживает.

-Есть еще кое-что, - вспомнила я и пересказала Этьену рассказ Анри.

Мой собеседник помрачнел - или мне так показалось в неверном лунном свете.

-Дядя об этой Элсмет и словом не обмолвился, хотя тогда, у трактира, мне тоже показалось, что они знакомы. Но на мой вопрос о том, кто эта женщина, он ответил, что просто прохожая, которую он увидел впервые. Нет, дело здесь нечисто. Нам следует быть очень осторожными. Анна, возможно, это прозвучит глупо, но я беспокоюсь о тебе. Почему-то у меня такое чувство, что тебе угрожает опасность.

Но для меня это звучала вовсе не глупо, ведь подобное смутное ощущение уже давно преследовало меня, как я не старалась его отогнать.

А когда мы уже шли через пустырь, я припомнила кое-что еще:

-Помнишь, когда ты пришел допрашивать Питера, то вел себя со мной так, словно считал особой легкого поведения?

-Прости. Я действительно не ожидал застать тебя там. Кое-кто из его друзей намекал о симпатии этого типа к тебе, но я никак не мог подумать, что тебе понравится такой вот... индюк. Да еще к тому же и женатый на другой. Но потом я увидел, что он тебе безразличен. И - каюсь! - я намеренно выводил его из себя в надежде, что он разозлится и в гневе выложит то, о чем предпочел бы промолчать. Ты меня простишь?

-Простила, - улыбнулась я.

На следующий день я пришла в храм. Это была идея Этьена - посмотреть на всякий случай еще и записи в храмовых книгах. Правда, больших надежд на этот поиск мы не возлагали, но могло ведь и повезти. Служитель, поприветствовав меня, улыбнулся и сказал, что утром уже виделся с Этьеном и пообещал ему предоставить мне все, что понадобится для расследования. Он отвел меня в небольшую комнату, угостил травяным отваром и заверил, что никому не позволит мне мешать. Любопытствующим же объяснит, что сам просил меня о помощи. А я рассматривала пожилого добродушного человека, чьи увлекательные истории столь любила слушать в детстве, и наконец решилась спросить, что же он сам думает о случившемся. Конечно, Этьен уже неоднократно с ним разговаривал, но мне интересно было выслушать мнение священника самой.

-Дитя мое, - старик печально улыбнулся, - я привык доверять не мыслям, но чувствам, не словам, но поступкам. И сейчас я чувствую присутствие Зла, которое сгустилось над нами и готовится нанести удар. Видишь ли, дорогая моя, в душе каждого человека присутствуют как Свет, так и Тьма. И каждый сам выбирает, кому ему служить. Долгие годы я старался помочь прихожанам сделать верный выбор. Подчас мое служение казалось мне тяжкой ношей, но у меня всегда хватало сил нести ее. Но не теперь. Не знаю, что произошло, но Зло только крепнет в душах неплохих по сути своей людей. И бороться с этим в одиночку я уже не в состоянии. То, чему я должен противостоять, исподволь набрало силу и теперь готовится обрушиться на нас. Потому-то я и вызвал подмогу. Я верю в молодого Арье, он горит желанием докопаться до сути. А когда знаешь врага в лицо, знаешь его цели, то и выиграть битву гораздо легче.

Я отметила про себя, что священник ничего не сказал о Густаве, но спросила его о Лидии.

-Бедная девочка. Сколь это не прискорбно, но весьма похоже, что Тьма сумела-таки завлечь ее душу в свои сети. Я говорил ее отцу еще много лет назад, что поведение ее вызывает у меня беспокойство, но он понял меня столь превратно, что я пожалел о сказанном. А вразумить его словом, увы, мне почти не под силу. Как бы я не доказывал ему, что не побоями надо наставлять на путь истинный, но едино любовью - он прислушаться не пожелал. В сердце несчастной с детских лет жила зависть, которая, упрочившись и окрепнув, позволила Злу проникнуть в душу и дала плоды в виде поистине чудовищных деяний. Ныне же мне остается только молиться о раскаянии заблудшей дочери Отца нашего небесного.

Я пораженно молчала. Сколь давно старый служитель заметил то, о чем я и не подозревала до недавнего времени: в большинстве своих поступков Лидия руководствовалась завистью. Мне пришел на память невольно подслушанный незадолго до праздника разговор и то, с каким торжеством Лидия говорила Питеру, что наконец-то объектом зависти станет она сама. И вот куда ее привело это желание - в камеру в подвале ратуши. Тяжело вздохнув, я приступила к просмотру храмовых книг.

Занятие оказалось нудным и утомительным, но жаловаться было некому и не на кого, сама ведь вызвалась помочь, чем сумею. К тому же к подобной монотонности я была заранее готова. А кроме того, мы с Этьеном условились, что видеться теперь будем в храме - так о наших встречах никто, кроме священника, не узнает. Служитель же отнесся к тому, что я буду помогать Арье, не просто с пониманием, но даже с одобрением. Я просматривала записи, но никак не могла выбросить из головы слова старика. Мысли все время возвращались к Лидии. И опять, как и после смерти Ив, мне стало казаться очень важным поговорить с ней. Весьма сомнительно, что у меня получится преуспеть в этом, но попытаться в любом случае стоит. И когда Этьен заглянул проведать меня, огорошила его своим решением. Тот задумался.

-Не уверен, что из этого что-то выйдет, но попробовать можно. Только надо придумать для дяди какую-нибудь причину.

-А пусть он тоже присутствует, мне вовсе не обязательно видеть ее наедине.

-Ладно, некоторые приятели этого идиота - ее мужа - намекали, что он испытывал к тебе симпатию. Предполагаю, что Лидия тоже могла об этом знать. Скажу, что хочу посмотреть на ее реакцию на предполагаемую соперницу.

-Этьен, а почему тебе так не нравится Питер?

-А почему он должен мне нравиться? Наломал дров, втянул тебя в неприятности. Мы ведь до твоего допроса всерьез подозревали, что ты можешь быть замешана в этой истории. Правда, быстро поняли, что заблуждались. Что-что, а разбираться в людях дядя умеет, этого у него не отнять.

-Но ведь я замешана, - еле слышно выговорила я.

Неожиданно Этьен схватил меня за плечи и встряхнул.

-Не смей! Никогда - слышишь, никогда! - не смей так говорить! Никакой твоей вины в чужих грехах нет. Ты самое чистое, самое лучшее... - он осекся, отпустил меня и отвернулся.

А я смутилась. Мне было приятно, но одновременно и боязно, что он заблуждается во мне, наделяя выдуманными добродетелями. Желая перевести тему, я спросила:

-А ты как? Обнаружил что-нибудь?

Этьен покачал головой.

-Пока нет, но надежды не теряю. Ладно, мне пора возвращаться в ратушу. Завтра или послезавтра попробую провести тебя к Лидии. Ты сейчас домой?

-Нет, я обещала навестить Питера, - и усмехнулась, увидев красноречивую гримасу на лице Арье, - ведь теперь я, пожалуй, все-таки могу назвать его своим другом.

У Питера я застала Алана с Лизбет, Веронику и - вот уж неожиданность! - Филиппа Дюкре. Вспомнила наш разговор с Этьеном в Лесу и задумалась: стоит ли предупреждать Веронику о Филиппе? Пожалуй, все-таки нет. Во-первых, Вероника девушка симпатичная, веселая, уверенная в себе, так что вполне могла действительно понравиться писарю, а во-вторых (и это куда важнее) подруга совершено не умеет держать язык за зубами. А за разглашение секретных сведений Этьен меня точно не похвалит. При мысли о младшем Арье в груди разлилось тепло. Когда мое отношение к нему переменилось? Когда мы сидели под деревом, взявшись за руки, и долго-долго разговаривали? Или это произошло еще раньше, просто я не осознала? А ведь именно Вероника, вспомнилось мне, первая предположила, что я нравлюсь помощнику Дознавателя - я тогда еще ей не поверила. Конечно, он ничего прямо мне не сказал и я могу заблуждаться в своих предположениях, но я вспоминала крепкие руки Этьена на своих плечах, его встревоженный голос, его смущение - и счастливая улыбка сама собой появлялась на моем лице. В такие моменты Питер смотрел на меня особо пристальным взглядом, но ни о чем не спрашивал. Да и заговорить наедине, попросить остаться, когда мы уже прощались, не попытался. После визита Этьена он больше не поднимал тему своего ко мне отношения. Я не знала, что он чувствует, но искренне надеялась, что его болезненная увлеченность мной уже пошла - так всем нам было бы легче. В целом же вечер удался на славу: мы много шутили, смеялись, беззлобно поддевали друг друга. О Лидии никто не заговаривал, словно и не было свадьбы и последующего кошмара. Попрощавшись, наша небольшая компания разошлась: Алан и Лизбет жили в противоположной от меня стороне, а вот с Вероникой мне было по пути. Дюкре увязался с нами. Распрощавшись со мной у моего дома, парочка медленно пошла дальше. Я улыбнулась им вслед: что-то мне подсказывало, что домой подруга попадет нескоро.

Ночью я спала плохо. Мне снились странные, тревожные сны: завывание ветра, мечущиеся по снегу тени, ледяная крупа, обжигающая лицо холодом и темная громада Леса совсем рядом. И я бегу - только бы успеть, только бы добраться. Но не успеваю и просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем. А утром пришел Ролан и сказал, что меня вызывают в ратушу. По дороге он строил догадки, зачем я могла понадобиться Дознавателям, а я молча пожимала плечами. В ратуше меня отвели в небольшую комнату, где уже находились Этьен и Густав Арье. Узенькое окошко, стол, пара стульев и зачем-то ширма в углу. На столе отсутствуют бумаги, чернильница и перо, да и Филиппа почему-то не видно.

-Доброе утром, госпожа Сурада, - поприветствовал меня Густав, а Этьен просто кивнул. - Мы распорядились доставить вас сюда для проведения небольшого опыта.

Я уставилась на него, постаравшись придать лицу недоуменное выражение.

-Сейчас сюда приведут вашу подругу, госпожу Гаскье. Постарайтесь разговорить ее. Мы будем находиться рядом, за ширмой.

Так вот зачем сюда притянули эту штуку! Постаравшись сдержать улыбку, я пробормотала как можно более неуверенным тоном:

-Я попробую, но вдруг у меня не получится?

-Не беда, - преувеличенно бодро заявил Густав, - главное - попытайтесь.

-А о чем я должна ее расспрашивать?

Похоже, вопрос поставил Старшего Дознавателя в тупик. Вероятно, он настолько верил в безуспешность затеи, что не счел нужным даже придумать подходящие вопросы.

-Эээ... Да о чем пожелаете, главное, чтобы она заговорила.

Этьен за спиной дяди усмехнулся. А потом выглянул в коридор, отдал какое-то распоряжение и оба Дознавателя поспешили скрыться за ширмой. Спустя несколько минут дверь распахнулась и в комнату втолкнули Лидию. Жалость острой иглой кольнула мне сердце. Я с трудом узнала бывшую подругу, настолько мало она походила на всегда опрятно одетую и аккуратно причесанную Лидию. Грязные нечесаные волосы свисают сальными лохмами, глаза ввалились, а щеки запали. Взгляд мутный, ничего не выражающий. На заострившемся лице нос с небольшой горбинкой выделяется прямо-таки клювом хищной птицы. Наверное, ей позволили переодеться, прежде чем забрали в ратушу: вместо окровавленного ночного одеяния на ней платье, тоже грязное, с обтрепавшимися манжетами. На худых запястьях тяжелые кандалы.

-Лидия, - пытаясь не расплакаться от жалости, позвала я.

Она повернулась в мою сторону и мне показалось, что взгляд ее стал осмысленным.

-Лидия, - повторила я уже обрадованно, - узнаешь меня?

И тут лицо ее перекосилось, в глазах полыхнула ярость и Лидия внезапно бросилась на меня, целя скованными руками в лицо. Я заорала и отскочила, в мгновенно открывшуюся дверь влетели стражники, из-за ширмы выскочили Густав и Этьен.

Когда яростно отбивающуюся Лидию скрутили и утащили обратно в подвал, Густав велел Этьену сопроводить меня домой. Я попыталась отказаться от такой чести, но Старший Дознаватель решил, что после пережитого потрясения провожатый мне просто необходим, не то имеется риск, что я попросту упаду в обморок где-нибудь по дороге. И когда мы покидали ратушу, я прямо-таки ощущала исходящую от Этьена волну гнева. Но поскольку он во время пути предпочел молчать, то я не выдержала и заговорила с ним сама:

-Ты очень сердишься на меня?

-На тебя? Да я на себя злюсь. Словно наивный мальчик, честное слово! Мог бы и предугадать реакцию этой дряни, а не рассчитывать на авось.

-Этьен, но это ведь моя идея...

Он остановился и посмотрел мне в глаза:

-А я старше и опытнее, Анна. И, наконец, я все-таки Дознаватель. Знал ведь прекрасно, что эта девица тебя ненавидит, но о последствиях вашей встречи совсем не подумал. Стоит мне представить, что мы бы не успели и она смогла тебе навредить - и хочется либо свернуть ей шею своими руками, либо самому лбом об стену постучать из-за собственной непредусмотрительности. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы никогда себе этого не простил.

Эти слова прозвучали столь горько, что мне захотелось как-нибудь его поддержать. Я протянула руку, зажмурилась и погладила Этьена по плечу.

-Ну что ты? Все ведь обошлось, все хорошо, - прошептала я, чувствуя, как полыхают щеки.

-Да, все хорошо, - почему-то тоже шепотом согласился он.

И всю оставшуюся дорогу мы старательно отворачивались друг от друга.

А уже перед домом мы столкнулись с вышедшей из калитки Марго. Не знаю, куда она собиралась, но, увидев меня, мигом переменила свои планы. Сетуя на то, какой слабой - совсем больной! - я выгляжу, она затянула меня в свой дом и усадила на удобную кушетку. А Этьена забросала вопросами. Арье не счел нужным скрывать от нее что-либо из произошедшего в ратуше - все равно Ролан рассказал бы вечером - так что вскоре Марго узнала все о моем неудачном свидании с Лидией.

-Бедненькая, - пожалела она меня. - Вот уж досталось тебе, страсти-то какие! Да вы ступайте, господин Дознаватель, все с Анной будет в порядке, я о ней позабочусь. И благодарю вас, что довели ее, не то сомлела бы где по дороге, сердешная. Еще бы, такое пережить! Ну да ничего, я вот согрею ей молочка с медом да пирогами накормлю - глядишь, и повеселеет.

Марго оставалась верна себе, полагая, что все горести можно заесть пирогами. Один пирог она даже сунула в руки уходящему Этьену, несмотря на все его возражения. А закрыв за ним дверь, захлопотала вокруг меня, одновременно подогревая молоко и выспрашивая подробности случившегося в ратуше.

-Ужас-то какой. Совсем, видать, девка свихнулась. А что, так и молчит?

-Молчит.

-И вот так, ни словечка не сказав, на тебя набросилась? Ой, вот где жуть-то. Бедная, натерпелась ты страху. О чем только этот Старший Дознаватель думал, когда тебя наедине с сумасшедшей оставить решил? Сам-то небось один на один с ней оставаться желанием не горит, а с гвардейцами за спиной кто угодно храбрым будет. Гад он, вот что скажу я тебе, как есть гад, - Марго ойкнула и прикрыла рот рукой, сообразив, что обругала нынешнее мужнино начальство. Но затем, упрямо тряхнув головой, продолжила, понизив, правда, голос до шепота. - Это ему не с мужиками байки травить в трактире. Надо же додуматься - втянуть тебя в такое! А главное, зачем? Ежели желают разум в сумасшедшей пробудить, так приводить вовсе не подругу надобно, а мужа.

При этих словах я едва не кинулась обнимать Марго. Конечно, как только я сразу не сообразила! Надо привести в ратушу Питера. И Этьен возражать не будет, все-таки из-за Питера он не переживает. На мгновение мне стало стыдно за эту мысль, но я сразу же успокоила себя тем, что теперь Дознаватели знают, чего можно ожидать от Лидии, стало быть, ситуация, подобная сегодняшней, не должна повториться.

Против ожидаемого, Этьен отнесся к моему предложению довольно скептически.

-Максимум, чего мы достигнем - она опять разъярится, но в себя вряд ли придет, - уверял меня он.

-Даже если и так, что мешает проверить? Это ведь не потребует особых усилий.

-Ну ладно, если ты настаиваешь... В конце концов, ты эту парочку лучше знаешь, может, что и выйдет. Но я вот что хотел тебе рассказать: кажется, я наткнулся на зацепку. Обнаружил брошенное вскользь упоминание, что пустырь между лесом и кладбищем образовался в результате пожара.

-Странно. Что могло располагаться в этом месте? Вряд ли кто-то хотел бы там жить.

-А вот об этом ничего сказано не было. Но в любом случае постройка выгорела дотла - написано, что пожар был сильным.

-И, вероятно, произошло это очень давно, раз о нем никто не помнит. Да и вообще в нашем городке пожары редки. На моей памяти только один и случился - у Рины коровник загорелся. Но быстро прибежали соседи, вывели животных и потушили пламя, ничего толком выгореть не успело, только крышу новую пришлось делать.

Открытие Этьена заинтересовало меня. Вест вечер я то и дело возвращалась к размышлениям о том, кто, что и с какой целью мог построить в столь странном месте. Вероятно, именно из-за этих мыслей мне и приснился кошмар. Будто я просыпаюсь в дыму и первые мгновения даже не могу понять, что происходит. Очень жарко, воняет гарью, по стенам мечутся языки пламени. Я срываюсь с кровати, распахиваю окно - и огонь за спиной начинает зверствовать еще сильнее. Треск горящего дерева, кажется, оглушает. Где-то внизу мечутся тени, темные на белом снегу. А резкие порывы ветра бросают мне в лицо ледяную крупу. Надо собраться с силами и выпрыгнуть, но как же мне страшно...

Проснулась я в слезах и не сразу сообразила, что мирно лежу в своей постели. А поняв, что это лишь сон, снова заплакала, на сей раз от облегчения.

Питера вызвали в ратушу через день, о чем мне, помимо Этьена, сообщил еще и Ролан. Марго не преминула отметить, что Дознаватели словно услыхали ее идею, а я подумала, что соседка и не подозревает, насколько права. Я, естественно, при встрече Лидии с супругом не присутствовала, но Арье рассказал мне все подробности.

На сей раз не было никакой ширмы. Густав, Этьен и Филипп расположились за столом, причем последний приготовился записывать. Гвардейцы на всякий случай стали у стены, а Питер мялся в углу. Когда ввели Лидию, она даже не взглянула на мужа. Застыла посреди комнаты, опустив глаза. На лице ее по-прежнему было отсутствующее выражение. Питер смотрел на супругу с жалостью и отвращением, что несколько покоробило Этьена. Густав же подал знак гвардейцу и тот подтолкнул Питера к супруге. Тот сделал пару шагов и с обреченным вздохом позвал:

-Лидия...

Глаза сумасшедшей внезапно сузились и она резко повернулась к мужу. Она явно узнала Питера, взгляд ее приобрел осмысленное выражение и она протянула к супругу скованные руки.

-Забери меня отсюда, - заплакала она. - Мне здесь плохо, так плохо! А я не хотела, чтобы так получилось, поверь мне, не хотела. Это не я, нет, не я! Я не виновата! Я просто хотела быть счастливой. Пожалуйста, забери меня. У нас все будет хорошо, вот увидишь, только забери меня.

Слезы текли по ее грязному исхудавшему лицу, руки Лидия умоляющим жестом прижала к груди. Питер замер в растерянности, взирая на жену с омерзением.

-Прекратите балаган, госпожа Гаскье! - неожиданно резко вмешался Густав. - Немедленно успокойтесь и извольте отвечать на наши вопросы.

Лидия перевела на него взгляд и захохотала, снова впав в безумие. Ни выплеснутая ей в лицо вода, ни пощечина, от души отвешенная ей одним из гвардейцев не смогли успокоить невменяемую и оборвать этот жуткий хохот. Ничего больше не добившись от узницы, Густав велел вернуть ее в камеру. Выглядел он при этом весьма раздосадованным.

-Ну вот, - заключил Этьен. - Если бы дядя не вмешался, возможно, рассудок все-таки вернулся бы к ней. Нет бы ему промолчать.

-Ничего, - утешила его я. - Вы ведь выяснили главное - на Питера Лидия реагирует. Теперь вы можете устроить им еще одну встречу и посмотреть, что из этого получится, на сей раз не вмешиваясь.

-Ему уже велели явиться в ратушу и завтра. Вот только все равно досадно, что так вышло.

Но на следующий день Питеру не суждено было увидеть Лидию. Пришедшие за узницей гвардейцы обнаружили в камере уже успевшее остыть тело.

День выдался замечательным: теплым, солнечным, безветренным. Под ногами золотым шуршащим ковром лежали опавшие листья, а редкие облака лениво проплывали по удивительно голубому для осени небу. В такую погоду хотелось гулять, наслаждаясь последним теплом, вот только вместо прогулки жители городка собрались на кладбище - попрощаться с той, кому уже нет дела ни до солнечного дня, ни до близкой зимы, ни до прочих мелочей, оставшихся живым. "Должно быть обидно, если тебя хоронят в такой прекрасный день", - мелькнула в голове нелепая мысль. На лицо Лидии, измененное посмертием почти до неузнаваемости, смотреть было неприятно и больно, поэтому я переводила взгляд то на Лес, кажущийся отсюда сплошной темной стеной, то на стоявших у свежевырытой могилы людей. Мать усопшей беззвучно плачет, лицо ее искажено страданием, а отец не даже не пытается хоть как-то поддержать жену. На гроб с телом дочери он тоже не смотрит, взгляд устремлен в землю, брови нахмурены. Женщины рядом со мной осуждающе перешептываются: говорят, что смерть Лидии принесла ему облегчение. Лесоруб стыдился, что вырастил преступницу, а с мертвой и взятки гладки. Ему легче было видеть дочь в гробу, нежели за решеткой. Питер выглядит растерянным, похоже, до конца не осознал, что стал вдовцом. Хотя он себя и мужем-то толком не ощущал, наверное. Многие девушки всхлипывают, да и у меня по щекам катятся слезы. Каким бы не было мое отношение к Лидии, все равно в том, что смерть забрала ее так рано, есть какая-то несправедливость. Дознаватели стоят чуть в стороне, напряженно всматриваясь в лица пришедших проститься с Лидией. По вполне понятным причинам в эти дни я не приходила в храм и с Этьеном нам удалось переброситься лишь несколькими фразами при случайной встрече. Он сказал, что смерть Лидии вызвала недоумение, поскольку никаких следов насилия на ее теле обнаружено не было. Соответственно, версия, что она наложила на себя руки, тоже не рассматривалась. Скорее всего, сердце преступницы попросту не выдержало. Но я видела, что Этьен не очень-то верит в подобное.

..."Ну вот и все", - думала я, бросая горсть земли на быстро растущий холмик, -"прощай, Лидия".

На следующий день жизнь вошла в привычную колею. Мы с Этьеном опять встретились в храме. У него был весьма мрачный вид, а я, что естественно, была несколько расстроена. И первый же вопрос, который я задала ему звучал так:

-Как ты думаешь, кто это сделал?

Того, что за этим последовало, я никак не ожидала. Сначала Этьен просто молча отвернулся от меня. Удивленная столь странным поведением, я встала из-за стола, подошла к нему и заглянула в лицо. Побледнел, в глазах злой огонь, губа закушена едва не до крови.

-Этьен?

Совсем неожиданно для меня он саданул кулаком по стене - с такой яростью, что я даже отшатнулась.

-Проклятый городишко! И зачем мы только приехали сюда? Лучше бы мне никогда здесь не появлялся.

Ощущение от этих слов было такое, словно он меня ударил. Вот, получается, как. А я-то, идиотка, уже нафантазировала себе. Размечталась, думала, что... Наверное, никогда еще не было мне столь больно и горько. Ни предательство подруг, ни слабоволие Питера, ни продажа меня Тому отцом не ранили так больно, как эти слова. Слова, сказанные человеком, что стал - и когда только успел? - столь дорогим для меня. Слезы покатились из глаз и я бросилась к двери, не желая больше находиться с Этьеном в одном помещении. Я уже схватилась за ручку, когда он догнал меня и рванул к себе.

-Не плачь, - прошептал он, - прости, прости...

Я замерла в его объятиях, чувствуя, как он губами собирает слезинки с моих щек. А потом его губы накрыли мои и сердце сначала на миг остановилось, а затем бешено заколотилось. Ничего общего ни с тем, что описывалось в романах, ни с тем, о чем мы мечтали с подругами, я не почувствовала. Взбреди мне в голову идея описать свои ощущения одним словом, то, пожалуй, лучше всего подошло бы "странно". И впрямь, ничего даже отдаленно похожего я раньше не испытывала. Чужие губы, сухие, горячие, настойчивые, жар, разливающийся под кожей, разгоняющий кровь, слабость в коленях, спина, выгибающаяся сама собой помимо моего желания, закрывающиеся глаза, головокружение и нехватка воздуха, заставившая нас все-таки разорвать поцелуй. Мы застыли, жадно хватая воздух приоткрытыми ртами - его руки гладят мою спину, мои пальцы запутались в его волосах. А потом разом разомкнули объятия и я, сделав пару нетвердых шагов, обессиленно упала на стул, спрятав лицо в ладонях.

-Анна, - тихо позвал Этьен, - Анна, пожалуйста, посмотри на меня.

Я убрала руки от лица, но поднять на него взгляд не решилась. Этьен присел рядом с моим стулом, нежно провел пальцами по щеке и взял мою ладонь в свои.

-Анна, ты мне давно нравишься. Наверное, с того самого дня, когда пришла в ратушу на допрос. Именно поэтому я так разозлился, застав тебя у Гаскье. Именно тогда я понял, что ревную тебя к нему. А потом мы стали проводить вместе все больше времени и я осознал, что это не просто мимолетная симпатия. А еще у меня появилась надежда. Мне казалось, что чувства мои взаимны. Я видел это в твоем взгляде, в твоем смущении при случайном прикосновении, в той радостной улыбке, которой ты меня встречала. Я ведь не ошибся, Анна?

Не в силах выдавить из себя и слова, я кивнула. Губы Этьена мимолетно коснулись уголка моего рта, а его ладонь сильнее сжала мою.

-Когда все это закончится, ты уедешь со мной?

-Уеду, - пообещала я.

Он сгреб меня в охапку, поднял со стула и несколько долгих мгновений мы молча стояли, тесно прижавшись друг к другу. Наконец Этьен нехотя выпустил меня из объятий.

-Как бы я хотел пойти к твоему отцу прямо сейчас! Думаю, он мне не отказал бы.

-Рад был бы, - пробормотала я, вспомнив Тома.

Арье усмехнулся, но голос его оставался серьезным:

-Лучше, если никто пока не будет знать. Уверен, что так для тебя безопаснее.

Как бы страшно мне не было признавать это, но он был прав.

-Самое плохое, что мы даже не знаем, с какой стороны ждать беды. Вот ты спросила меня о смерти Лидии - и я разозлился. Знаешь, по какой причине? Мне кажется, что мой мир рушится. Я всегда верил дяде, считал его честным и справедливым человеком. Он - единственный, кто остался от моей семьи после смерти родителей. А теперь я не могу избавиться от подозрений о его причастности к смерти этой сумасшедшей. Да и то, как он вмешался, когда она начала приходить в себя, тоже не дает мне покоя.

-Может, ты зря его подозреваешь? - но я сама не верила своим словам.

Этьен горько усмехнулся.

-Хотел бы я, чтобы так и оказалось. Но это еще не все. Через несколько дней мне надо будет уехать - дядя отправляет меня с пустяковым поручением, явно надуманным. Для такого задания хватило бы парочки гвардейцев, никакого смысла давать его первому помощнику нет. Складывается такое впечатление, что он попросту желает на время от меня избавиться. Да еще и это знакомство с колдуньей, о котором он умалчивает, никак не дает мне покоя. Я очень волнуюсь за тебя, Анна. Пообещай мне, что будешь осторожна.

-Обещаю.

-Я боюсь оставлять тебя одну, но и нарушить приказ права не имею. Наверное, нам придется все-таки довериться Филиппу, ведь больше мне положиться не на кого.

-Тебе виднее, ты его лучше знаешь. Уверен, что он не отправится с докладом к твоему дяде?

-Скорее надеюсь на это. Мы с Филом дружим уже давно и ни разу он не дал мне повода усомниться в нем.

В этом вопросе мне оставалось только доверять Этьену. Самой мне рассчитывать было не на кого: от отца помощи ждать не приходилось, Анри был слишком мал, а мама, как и Марго, при всем желании ничего не смогли бы сделать. Оставался еще Питер, но иллюзий в отношении своего друга я не питала - в данном случае защитник из него получится плохой. Питер способен действовать только там, где не надо принимать самостоятельных решений и всячески избегает любой ответственности - это я уже хорошо уяснила .

-И еще у нас остается в запасе несколько дней до моего отъезда, возможно, что-то успеем накопать. Нет - тогда ты продолжишь работу здесь, а вместо меня разбирать архив станет Филипп. То-то Элсмет обрадуется, она так этого хотела.

При упоминании имени колдуньи я внезапно поняла, что именно не давало мне покоя во время просмотра храмовых книг.

-Этьен, - медленно произнесла я, - я вот что заметила: ни в одной храмовой книге - а их я просмотрела немало - мне не попалось упоминание имени Элсмет. Словно ее и не существует. Странно, ты не находишь?

Этьен задумался, а потом задал встречный вопрос:

-Анна, а как ты думаешь, сколько ведьме лет?

Вот уж о чем я никогда не задумывалась, так это о возрасте колдуньи.

-Не знаю, - ответила я с легким удивлением, - но полагаю, что немало: косы-то у нее совсем седые.

-А ты внимательно разглядывала ее лицо?

-Нет, - я даже поежилась от подобного предположения. - И уверена, что никто из горожан не рискнул бы. Понимаешь, при встрече со знахаркой все обычно отводят взгляд. Не знаю, почему, но даже дети так делают. Хотя, если учесть что именно ведьмой мамы пугают непослушных малышей - оно и немудрено.

-Ну я-то лишен местных предрассудков, - усмехнулся Этьен. - И разглядел ее как следует. Так вот, у нее совсем нет морщин, чистая гладкая белая кожа. И глаза у нее яркие, и спина прямая, и движения гибкие, и голос не дрожит. Да и в целом могу отметить, что она очень красивая женщина. Даже седина ее не портит.

Вероятно, после этих слов мне полагалось ощутить ревность, но я для этого была слишком озадаченна - или же все-таки понимала, что ревновать Этьена к Элсмет попросту глупо. Но действительно, похоже, что никто в городке не задавался вопросом о возрасте колдуньи. Раз седая - значит старая, вот и все. К тому же, насколько я помню, седой она была давно, во всяком случае я ее с иным цветом волос не припоминала. И, как назло, обсудить этот вопрос не с кем. Хотя...

-Этьен, - решительно заявила я, - нам надо поговорить со священником.

Старик, придя на зов Арье, с готовностью согласился ответить на наши вопросы. Услышав же, что мы желаем поговорить об Элсмет, он нахмурился - похоже, что симпатии у него местная колдунья не вызывала.

-Эта женщина появилась в нашем городке около двадцати лет назад. Откуда она приехала - никто не знает, впрочем, как и о ее прошлом. Вела она себя весьма нелюдимо, что только способствовало появлению самых разнообразных слухов. Впрочем, полагаю, что ни одна из этих сплетен не походила на правду, потому и пересказывать их вам не вижу необходимости. На окраине стоял заброшенный домик, там она и поселилась. Да и поныне там живет. Единственным человеком, с кем она сдружилась, был Ганс, бобыль, живший неподалеку.

-Их связывала только дружба? - спросил Этьен.

-О большем я достоверно не знаю, - отрезал священник, - стало быть, и говорить не буду. Возводить поклеп не в моих привычках. Но Ганс ей помогал, дом привел в порядок, кровлю перекрыл, шкаф сколотил, еще что-то по хозяйству делал, сейчас всего уже и не припомню.

-И где этот Ганс сейчас?

-Уехал спустя год. Сказал, что отправляется в большой город счастья пытать. Отъезд его наделал много шума, нечастое это у нас событие, чтобы человек насиженное место покидал. Но со временем разговоры затихли, а Элсмет так и жила одна, дружбы более не с кем не водила. Однако же горожане прознали каким-то образом, что она микстуры составляет и начали забегать к ней. Говорят, будто бы ее снадобья действуют лучше, нежели средства господина аптекаря, но здесь я, опять же, судить не берусь, поскольку никакими лекарствами, произведенными упомянутой дамой, не пользовался.

-Как вы полагаете, может ли она быть причастна к тем событиям, из-за которых вы вызвали нас в ваш городок?

Священник ответил столь быстро, словно ожидал услышать этот вопрос и давно уже продумал ответ:

-Увы, но здесь я вам помочь не смогу. Ни в чем дурном эта женщина замечена не была, а обвинять человека бездоказательно не в моих правилах.

-Он ее подозревает, - сказал Этьен, когда старик оставил нас одних.

-Да, - кивнула я, - но догадками делиться не будет. Слушай, а почему я не знала о том, что Элсмет - приезжая? При мне никто никогда об этом не упоминал.

-Потому что к тому времени, когда тебя начали интересовать пересуды, новость уже порядком устарела, - хмыкнул Арье. - Вот когда она только появилась здесь, разговоры только вокруг нее и крутились. И когда она сошлась с этим Гансом - тоже. А потом все перемывали им кости, когда он уехал. А теперь, спустя только лет, что за интерес об этом говорить? Живет себе ведьма на окраине, зельями приторговывает, вот и все. Старшее поколение эту историю знает, но им она неинтересна, а молодым никто рассказать не удосужился.

В этих его словах промелькнуло нечто очень важное, но что именно, я осознать не успела, мысль быстро ускользнула. А Этьен, не подозревая о моей досаде из-за неудавшейся попытки сообразить, что же меня так насторожило, продолжал:

-Надо сказать Филу, пусть обаяет какую-нибудь кумушку подходящего возраста да порасспросит ее как следует.

Я подумала, что Филиппу не позавидуешь: Вероника отличалась весьма буйным нравом, так что за сбор сплетен двадцатилетней давности несчастному писарю, скорее всего, придется дорого заплатить.

Этьену пора было возвращаться в ратушу, он и так достаточно задержался и на его отсутствие могли обратить внимание, а нам вовсе ни к чему было, чтобы кто-нибудь заметил, что помощник Старшего Дознавателя посещает храм в то самое время, когда я помогаю священнику разбирать бумаги. На прощание он еще раз поцеловал меня и я не сразу после его ухода смогла вернуться к храмовым книгам - стояла, прижав ладони к горящим щекам и смотрела на захлопнувшуюся дверь невидящим взглядом.

На следующий день Этьен пришел в храм вместе с Филиппом. Дюкре галантно поцеловал мне руку и произнес:

-Значит, теперь мы с вами, Анна, будем работать вместе? Рад, весьма рад, что у меня появилась столь очаровательная помощница.

-Надеюсь, ты не позабудешь, что главная твоя задача - охранять Анну? - Этьен был мрачен и шутливого настроения друга не разделял. - Фил, я тебя очень прошу, проследи, чтобы с ней все было в порядке.

-Да ладно, ты ведь знаешь, что всегда можешь на меня положиться, - мигом стал серьезным писарь. - Не беспокойся, обещаю, что под моим присмотром твоя девушка будет в безопасности.

Я бросила на Этьена укоризненный взгляд - вот о наших отношениях он мог бы другу пока и не рассказывать. И не смогла удержаться от шпильки в адрес Дюкре:

-Боюсь, если ты будешь приглядывать за мной слишком уж пристально, то наибольшая опасность будет мне грозить со стороны Вероники - она очень не любит, когда покушаются на что-нибудь ей принадлежащее.

Филипп рассмеялся, а Этьен улыбнулся, но голос его звучал озабоченно:

-Я как раз хотел рассказать тебе, Анна, о своей находке. Фил уже знает, я его полностью ввел в курс дела. Помнишь наш разговор о пожаре на том месте, где сейчас пустырь?

-Забудешь такое, - поежилась я, вспоминая приснившийся мне в ту же ночь кошмар.

-Так вот, я обнаружил одну интересную бумагу. Своего рода признание, невесть зачем написанное. Вероятнее всего, что это все-таки отрывок из письма - но кто спрятал его, отправитель или адресат, узнать нам уже, скорее всего, не удастся. Оно было засунуто в древнюю книгу с перечнем уплаты налогов. Сам же листок едва не рассыпается от ветхости, так что вынести его из ратуши не представляется возможным. А место, в котором я его обнаружил, заставляет предполагать, что это признание желали скрыть от посторонних глаз, причем в спешке. Что помешало забрать его, нам остается только гадать.

Но вопрос, кто и зачем спрятал лист бумаги в учетную книгу, меня интересовал куда меньше, чем тот, что сразу же сорвался с губ:

-Там было написано что-то важное, да? - я переводила взгляд с одного мрачного лица на другое.

-Пожар вспыхнул не случайно. Это был поджог и в огне погибли люди. А одну девушку, успевшую выпрыгнуть из окна, все равно догнали и убили.

-Значит, она не выжила, - прошептала я.

-Кто она, Анна?

Я пересказала Дознавателям свой сон. Похоже, им это совсем не понравилось. И если Филипп выглядел просто встревоженным, то на лице Этьена читался почти ужас.

-Фил, я очень прошу тебя...

-Я понял, - перебил друга Дюкре.

-Да что это с вами такое? - не выдержала я.

-Это плохо, очень плохо, Анна, что ты видишь такие сны. Да еще и твоя связь с Лесом и Волком... Видишь ли, женщин, сгоревших в том доме, как и девушку, выпрыгнувшую из окна, убили религиозные фанатики. Жестоко расправились с несчастными только потому, что посчитали их ведьмами.

-Как Элсмет?

-Боюсь, - с горечью сказал Этьен, - что как раз Элсмет местные жители недооценивают. Немного побаиваются, не отрицаю, но в целом относятся как к обычной травнице. А я уверен, что она куда опаснее обычных знахарок и умением варить зелья ее способности не ограничиваются.

-К тому же, - добавил Филипп, - абсолютно непонятно, что такая женщина, как она, делает в этой глуши - извини, Анна.

-Ничего, - отмахнулась я, - я и сама прекрасно знаю, что живу далеко не в большом городе. Но если Элсмет не считают опасной - во всяком случае, не до такой степени, чтобы пытаться лишить ее жизни, то что сделали те несчастные, что заслужили столь страшную участь?

-Спасли своих убийц, - зло ответил Этьен.

Я была поражена:

-Как это?

-Помнишь, я рассказывал тебе о двух девушках, спасших городок от голода?

Я кивнула.

-Так вот, их обвинили в связи с дьяволом. Их и еще трех женщин, что вместе с ними жили в доме около Леса. Не знаю, были ли они родственницами или их связывало что-то иное, да и о том, почему они поселились в столь странном месте, никаких упоминаний я не обнаружил - возможно, вы с Филиппом потом и найдете какое-то объяснение. Но этих женщин обвинили в злом колдовстве и наведении порчи, а то, что они живут особняком, послужило дополнительным аргументом. Ты даже не представляешь, Анна, насколько легко люди могут поверить в любую ерунду, если обвинитель будет достаточно настойчив. И с какой радостью перекладывают вину за собственные неудачи на чужие плечи. За время службы я видел немало таких случаев, хотя до столь ужасных последствий там не доходило. Здесь же жертв обвинили в том, что это они вызвали засуху.

-Но они ведь, наоборот, сделали все, чтобы помочь людям. Даже не пожалели своих жизней, - пролепетала я.

-А как это доказать? - резонно спросил Филипп. - Да, обвинителям поверили не все горожане, но нескольких десятков хватило, чтобы расправится с "ведьмами".

-Но как это может быть связано со мной?

-Не знаю, но раз тебе приснился этот сон, то какая-то связь может быть. Да еще и Волк, который тебя защищает. Ты ведь понимаешь, что если кто-нибудь захочет убрать тебя с дороги, то вполне может поступить, как и те убийцы? Назвать тебя ведьмой и обвинить в произошедших несчастьях. Анна, - Этьен заглянул мне в глаза, - прошу тебя еще раз - будь очень, очень осторожна.

-Буду, - пообещала я. И вдруг поняла, что смущало меня в его рассказе. - А почему Лес не защитил этих женщин, как меня?

-Не позволили, - угрюмо ответил Этьен. - Тот, кто организовал нападение, хорошо все продумал. Днем между лесом и домом, где жили жертвы, разложили сено, якобы для просушки. Оставалось только собрать и разозлить толпу, что никогда не составляло труда для умелых манипуляторов. Ночью они пришли с факелами, несколько человек подожгли сено, а остальные дом. И следили, чтобы никому не удалось спастись. Подозреваю, что у организатора этого бесчеловечного деяния была личная неприязнь к одной из жертв. Но это только мои догадки, в письме ничего подобного сказано не было.

-Получается, письмо написал один из убийц-фанатиков?

-Именно так. Но успел ли он отправить его, дошло ли оно до адресата или было перехвачено - неизвестно. Ясно только, что в результате оно оказалось спрятано в архиве ратуши, где я его и обнаружил.

Да, тревога Этьена была мне понятна. Если уж даже благодарность за спасенные жизни не остановила озверевшую толпу, то нетрудно представить, что ожидает меня, всплыви история с Волком и Лесом. Я не обманывалась хорошим отношением ко мне соседей и приятелей, оно не помешало бы им с легкостью поверить любым наветам, лишь бы обвинитель был достаточно убедительным. Разве что мама, отец и Анри стали бы на мою сторону, да еще, пожалуй, Марго. Но, положа руку на сердце, так ли уж я могу им доверять? Ведь никому из них я ни словом не обмолвилась о произошедшем со мной. Выходит, моя единственная защита - Этьен и Филипп, да и то Этьен скоро вынужден будет уехать. Он прав - вести мне себя надо крайне осторожно. Наибольшая опасность мне грозила, пожалуй, со стороны Элсмет, за что-то невзлюбившей меня. Но обвинять в колдовстве она меня не будет, значит, мне просто надо постараться поменьше попадаться ей на глаза. А вот если мои походы в Лес заметит кто-то из горожан и донесет Густаву, то мне придется нелегко. Ладно, буду надеяться, что до возвращения Этьена ничего не произойдет, а рядом с ним я совсем не боюсь.

Из раздумий меня вывел голос Дюкре:

-Я подожду тебя в святилище, но ты долго не задерживайся.

Едва за Филиппом закрылась дверь, Этьен шагнул ко мне.

Мы ведь все-таки в храме, - запротестовала я, впрочем, не особо убедительно.

И мгновение спустя руки его уже гладили мою спину и поясницу, а мои обнимали его за плечи. И мои губы отвечали на его поцелуи, а сознание тонуло в сладкой истоме. И все стало неважным и недостойным внимания, кроме его рук, его губ, его крепких объятий, прерывистого дыхания и жаркого шепота: "Я люблю тебя!"

Этьен уезжал утром. Было пасмурно, солнечные лучи изредка пробивались из-за низких свинцовых туч. Близилась зима: уже подмораживало, побуревшая трава покрылась инеем, а с неба срывались первые снежинки. Настроение у меня было таким же мрачным, как и погода. Я стояла у лавки рядом с гостиницей и наблюдала, как Этьен легко запрыгивает в седло. Попрощались мы накануне вечером. Он опять просил меня быть осторожной и беречь себя, обещал вернуться так быстро, как только сможет. Я заверяла, что не собираюсь подвергать себя опасности. А потом были долгие сладкие поцелуи и жаркие признания... А сейчас мы даже не могли ничего сказать друг другу, только на несколько мгновений взгляд его задержался на моем лице, а потом он тронул коня и в сопровождении двух гвардейцев направился к выезду на тракт. Я прикусила губу, чтобы ничего не крикнуть ему вслед и проследила глазами, как небольшой отряд скрывается за поворотом. А когда собралась возвращаться домой, то с удивлением обнаружила в паре шагов от меня Питера. Выглядел друг крайне раздосадованно.

-Что у тебя с ним? - прошипел он.

-О чем это ты?

-Не притворяйся, что не понимаешь, Анна. Я видел, как вы смотрели друг на друга. Что, я оказался недостаточно хорош для тебя, а залетная городская птица - в самый раз?

-Ты забываешься, - зло процедила я. - В любом случае, есть у меня с ним что-либо или нет, к тебе это не имеет ни малейшего отношения. Ты, между прочим, не столь давно овдовел.

Но Питер предпочел пропустить мои слова мимо ушей.

-Ты полагаешь, будто нужна ему? Может, даже рассчитываешь, что он на тебе женится? Очнись, Анна, да у него таких, как ты, небось в каждом городке, куда он приезжал вести дознание, по несколько штук.

Не в силах дольше выслушивать его слова, я резко развернулась и зашагала прочь. Мне было абсолютно неважно, куда идти, лишь бы подальше от Питера. Я слышала, как он окликнул меня, но остановиться не пожелала.

Кипя от гнева, я и сама не заметила, как вышла к пруду. Заиндевевшая трава похрустывала под ногами, вода у берега уже затянулась пока еще хрупкой корочкой льда. Пройдет совсем немного времени и лед покроет поверхность пруда толстым слоем, а дети устроят каток и будут с визгом и хохотом кататься на нем. Я провела рукой по коре склонившейся над замерзающей водой ивы, чувствуя, как медленно остывает моя злость. У меня и в мыслях не было поверить в слова Питера, но какие цели преследовал мой друг? Действительно считал Этьена обманщиком и хотел предупредить меня? Или, снова став свободным человеком, решил попытать счастья и для начала попробовал очернить соперника? А я-то так надеялась, что его болезненная страсть ко мне уже прошла...

Из задумчивости меня вывел смутно знакомый голос:

-Анна!

Я обернулась и с немалым удивлением увидела совсем рядом Элсмет. Вот уж кого я никак не ожидала здесь встретить! Да еще чтобы она заговорила со мной - это и вовсе странно. Несколько отстраненно я подумала, что за все эти годы я толком и не слышала ее голоса - разве что тогда, в тумане, когда застала ее беседующей с Филиппом.

-Анна! - уже настойчивей повторила Элсмет. - Я пришла предупредить тебя. Тебе необходимо как можно скорее уехать отсюда.

От удивления я даже не нашлась с ответом. Должно быть, вид в тот момент я имела преглупый, поскольку давно уже не пребывала в таком замешательстве - несмотря на все странные события, произошедшие в последнее время. Я могла бы еще предположить, что ведьма может напасть на меня, но никак не то, что она предложит мне уехать. Зачем? А знахарка тем временем быстро продолжала:

-Я дам тебе денег, у меня есть. И напишу письма людям, с которыми зналась когда-то. Уверена, они помнят меня, к тому же кое за кем из них должок, так что не беспокойся, ты не пропадешь, тебе помогут обустроиться на новом месте. Пойдем, Анна, тебе надо поторапливаться.

Я наконец-то справилась со своим удивлением и обрела дар речи:

-Почему я должна куда-то уезжать из родного дома? Я вовсе не собираюсь покидать городок.

-Анна, - с плохо скрытым раздражением заявила Элсмет, - тебе угрожает опасность, если ты останешься здесь. Возможно, даже смертельная опасность. Я это ясно вижу и хочу уберечь тебя. Тучи уже сгустились над твоей головой. Ты должна уехать, пока не поздно.

-Да с какой стати я должна вам верить? - возмутилась я. - Никуда я не уеду, оставьте меня в покое!

Но, несмотря на показную храбрость, мне было страшно. Мы с Элсмет здесь одни, кричать бессмысленно, даже Волк не успеет прийти на помощь. Не знаю, о чем подумала колдунья - возможно, ей в голову пришли подобные мысли - но в глазах ее загорелся злой огонек и она шагнула ко мне. Я невольно отшатнулась, поскользнулась на подмерзшей земле и чудом не свалилась в пруд. Удержалась, лишь ухватившись за гибкие ивовые ветви. Ведьма злорадно усмехнулась и сделала еще один шаг.

-Анна! Анна, вот ты где! - донесся до меня голос Филиппа.

Элсмет с неприязнью покосилась на спешившего к нам Филиппа, слегка скривилась от досады, развернулась и пошла по направлению к городку. А я отметила, что Этьен был прав: она очень красива. Даже гримаса не смогла ее испортить.

-Анна! Ну наконец-то я нашел тебя! А этой что понадобилось? - и слегка запыхавшийся Дюкре указал на удаляющуюся фигуру колдуньи.

-Уговаривала меня уехать из города.

-Что?

-Да, еще и опасности какие-то сулила. А зачем ты меня искал?

-У меня неприятные новости, - кислым тоном заявил Филипп. - После отъезда Этьена Густав сказал, что сам займется архивом. Мне же велел привести все протоколы дознания в должный вид. Можно подумать, будто сейчас они в ненадлежащем!

Последние слова прозвучали оскорбленно. А я подумала, что теперь становится понятным, зачем отослали Этьена. И пожалела, что он не уничтожил то письмо с признанием в преступлении - отчего-то оно казалось мне важным. Но вот чем могла помешать Элсмет и Густаву я? А в том, что эти двое действуют сообща, сомнений у меня уже не оставалось. И новость, принесенная Филиппом, тревожила меня. Причем беспокоило меня не то, что мы вряд ли сможем до возвращения Этьена продвинуться в своем расследовании, а то, что Густав вполне способен найти что-либо, нам пока неизвестное. Но деваться нам было некуда: Филипп выполнял распоряжение начальства, а я, без особой надежды на успех, продолжала разбирать храмовые книги. Дюкре иногда заглядывал днем, а по вечерам приходил с Вероникой. Подруга прониклась идеей ухажера о том, что меня надо бы развлечь и частенько приводила еще и довольно большую компанию. Понятно, что при свидетелях мы никаких серьезных разговоров вести не могли, но и ничего, что требовало бы обсуждения с глазу на глаз, пока не произошло. Несколько дней шли дожди, затяжные и холодные. Настроение было унылое, под стать погоде. Когда становилось совсем тоскливо, я принималась вспоминать Этьена: его руки, его губы, нежные слова и жаркие признания. Вспоминала, как впервые увидела его и сочла своим недоброжелателем, с какой враждебностью отнеслась к нему в доме Питера, как мы сидели в Лесу, держась за руки, как он впервые поцеловал меня. Я так по нему скучала! И ждала, ждала...

А однажды вечером меня подстерег Питер. Я все еще сердилась на него за несправедливые упреки в адрес Этьена. И пока он плелся за мной до моего дома, я старательно делала вид, что не замечаю своего спутника и не слышу его неуклюжих попыток оправдаться. Должно быть, со стороны это выглядело смешно - и мысли об этом еще сильнее злили меня. Я понимала, что не смогу долго держать на него зло, но простить пока еще не была готова.

А потом я случайно сделала открытие, которое многое для нас прояснило. И показало, как я ошибалась, полагая, что ничего интересного в храме мне не найти. Дело было так: в тот день я собралась уже уходить домой и решила достать напоследок книгу с верхней полки - работу себе на завтра. Залезла на стул, но хлипкий предмет мебели зашатался. Я ухватилась за полку и смогла не свалиться на пол, но в попытке сохранить равновесие случайно стукнула носком башмака по стене. А потом с огромным удивлением уставилась на образовавшуюся в ней дыру. Определенно, я пробить бы ее не смогла, даже если ударила бы изо всех сил. Спустившись, я внимательно осмотрела отверстие. Оказывается, часть стены попросту отошла в сторону, открыв тайник, из которого я и извлекла небольшую книжицу.

Наутро глаза у меня покраснели после бессонной ночи. Резко похолодало и я, оскальзываясь на замерзших лужах, поспешила в храм, изнывая от нетерпения поделиться своей находкой с Филиппом. Впрочем, еще один вопрос требовал прояснения и я попросила священника присоединиться к нам. Отчего-то я была уверенна, что он должен знать о том странном явлении, которое упоминалось в дневнике.

-Что мне известно об Источниках Силы? - недоуменно переспросил старик. - Это легенда, очень старая и уже полузабытая. Даже не представляю, дитя мое, где ты могла услыхать о них.

-И все же расскажите нам то, что вам известно, прошу, - попробовала настоять я.

-Ну ладно, хотя я действительно не понимаю, какой в этом толк. Но должен предупредить, что знания мои по этому вопросу весьма скудны, - добавил служитель извиняющимся тоном. - Мне известно только то, что в давние времена наши земли населяли язычники. И вот тогда эти самые Источники отнюдь не были большой редкостью. Им приносили кровавые жертвы, а взамен жрецы могли высказать просьбы - и те исполнялись. Вот, пожалуй, и все, что я знаю.

-Значит, Источник был не один, - задумчиво протянула я. - А сейчас известно ли вам что-нибудь о существовании таких Источников?

-Считается, - понизил голос священник, - что сейчас, лишенные кровавой подпитки, Источники спят. Спят уже несколько веков. Но иногда возникают слухи, что какой-нибудь колдун или ведьма пытаются их пробудить, дабы воспользоваться Силой и получить особую мощь. Но за правдивость таких слухов никак поручиться не могу, ведь последние достоверные сведения о жрецах Источников датированы несколькими столетиями назад.

-И тем не менее, - заявила я, - один из Источников Силы находится неподалеку от нашего городка. И уснул он немногим более века назад.

-Но как такое возможно? - растерялся старик.

-Сейчас я все объясню. И даже продемонстрирую доказательства.

И я торжественно положила на стол обнаруженную мною накануне книжицу.

-Это дневник помощника священника, служившего в храме как раз в то время. Должна признаться, что прочесть его без слез у меня не получилось. Юноша описывает чудовищное преступление, совершенное его патроном. И свои метания и угрызения совести из-за того, что не попытался воспрепятствовать совершению этого злодейства. Я даже представить себе не могла, что человек способен так низко опуститься в своей подлости. Судя по этим записям, в те времена об Источниках Силы было известно куда больше, нежели сейчас. Хотя, возможно, так дело обстояло только в нашем городке, поскольку у него имелся собственный Источник.

-Не могу поверить, - потрясенно выдохнул священник. - Источники спят уже несколько столетий. Обнаружить их практически невозможно, разве только силою колдовства.

Я покачала головой:

-И тем не менее, наш Источник спал сравнительно недолго, а чуть более года назад пробудился. Вы ведь сами ощущали странную тревогу.

-Но она никак не могла быть связана с пробуждением Источника, это исключено. Поверь, дитя мое, я знаю, о чем говорю. Такой всплеск злой Силы отозвался бы не просто гнетущей атмосферой. Нет, мы все ощутили бы на себе его власть.

-Но сила нашего Источника никогда не была злой. Тьма учуяла его пробуждение, оттого и ярится. Из этого дневника следует, что все жертвы, когда-либо принесенные в нашем городке, были добровольными. И об этом прекрасно знали как горожане, так и храмовые служители. Потому-то они и делали вид, что не воспринимают ни Источник, ни его жриц всерьез. И ни разу не пытались обвинить их в том, что они еретички. Иногда в городке рождались девочки, наделенные особым даром. И когда они начинали ощущать Зов Источника, их отводили в святилище, стоящее возле Леса. Там издавна жили жрицы древнего культа. Девушки оставались там до тех пор, пока не выходили замуж. После этого события молодая женщина утрачивала связь с Источником и ее место занимала другая. Горожане относились к жрицам с почтением, ведь девушки отдавали свою кровь взамен за всяческие блага для городка: хороший урожай, исцеление болезней, легкие роды горожанок, защиту от врагов. Последнее, правда, если когда и потребовалось, то сведений об этом не осталось, но о подобной возможности было известно. И было еще одно обстоятельство - чем больше Силы требовалось для исполнения просьбы, тем большей кровью за это надо было заплатить. Впрочем, до самоубийства жриц доходило редко, обычно девушкам просто требовалось потом некоторое время на восстановление. Писавший дневник упоминает о двух известных ему случаях, когда Источник забрал жизни жертв: во время ужасной засухи добровольно умерли две девушки - это произошло как раз в описываемое время, и в далеком прошлом, о котором остались только полуслухи-полулегенды, еще три жрицы отдали свои жизни, чтобы остановить эпидемию чумы. В основном же в святилище, как правило, жили от трех до семи девушек. Они исполняли свои какие-то свои обряды, в которые никого не посвящали. Лес оберегал их, а горожане приносили все необходимое в благодарность за помощь. Что интересно, выйдя замуж, жрицы становились совсем обычными горожанками: посещали храм, вели хозяйство, рожали детей. О своей жизни в святилище они предпочитали не распространяться. Впрочем, как я уже упоминала, священнослужители относились к Источнику и его жрицам довольно снисходительно, ведь на вероисповедание горожан такое соседство никак не влияло.

-И что же изменилось? Отчего нам сейчас ничего не известно ни об Источнике, ни о его жрицах?

-Случилось так, - начала я, осторожно подбирая слова, - что священнослужителем в городке стал весьма амбициозный молодой человек. Он обладал весьма острым умом и обаянием, владел даром убеждения. Эти качества хороши для священника, желающего вести прихожан к Свету и отвращать от Тьмы, но этот юноша пользовался ими в иных целях. Ему хотелось личного влияния, он желал обладать непререкаемым авторитетом, стать для горожан тем, в чьих словах у них никогда не возникнет и тени сомнений. Проще говоря, он стремился получить власть над умами и душами людей. Как бы он ее воспользовался - неизвестно, поскольку планам его не суждено было сбыться. Хотя многие прихожане подпали под его влияние и с восторгом внимали каждому его слову. Жрицы Источника, разумеется, никаких добрых чувств у него не вызывали, в них он видел досадную помеху, мешавшую его устремлениям. Но, отлично осознавая, каким уважением девушки пользуются в городе, он до поры до времени просто делал вид, что никакого Источника, равно как и его жриц не существует. И некоторое время ему это с успехом удавалось. Служка, правда, в своем дневнике намекает, что еще до того, как стать священником, его патрон испытывал симпатию к одной из девушек, но был отвергнут. Теперь невозможно проверить, правда это или вымысел, но если дело обстояло именно так, то у священнослужителя был веский повод затаить злобу, которая постоянно подогревалась тем, что в жрицах он видел конкурентов за влияние. Неизвестно, как долго ему удавалось бы сохранять спокойствие и делать вид, будто святилища Источника не существует, но тут как раз и случилась засуха. Надо отметить, что лето в том году выдалось очень жарким и девушкам несколько раз уже приходилось вызывать дождь. Но он не успевал напитать растрескавшуюся землю, которая высыхала почти мгновенно. В храме один за другим служились молебны, но ни к какому результату они не привели. Полагаю, пойди ливень после службы, жрицы Источника только обрадовались бы - к этому времени стало ясно, что урожай попросту сгорит, а для получения достаточного для спасения городка от голода количества Силы кому-то из них придется распрощаться с жизнью. Умирать же в столь молодом возрасте никому из них, конечно, не хотелось. Но ни один из молебнов не принес ни капли дождя. Да что там, даже облачка не появилось на горизонте. Тогда две девушки, которым выпал несчастливый жребий, отправились к Источнику, чтобы вскрыть себе вены. И уже через несколько часов начался ливень. А когда бедолаг похоронили, то озлобленный священник решил, что не желает мириться с тем почетом, которым горожане окружили оставшихся в живых жриц. Да и то, что девушки сумели совершить непосильное ему деяние, никак не способствовало укреплению его авторитета, что, разумеется, его вовсе не радовало. И этот бесчестный человек принялся вычислять таких же, как и он сам, недовольных завистников. Много времени для этого не потребовалось. Хотя большинство горожан и были благодарны девушкам, недоброжелатели у них все равно нашлись. А составить коварный план для служителя и вовсе не представляло труда. Не стоит забывать, что он был не только амбициозен, но и весьма умен. Да и влияние его на горожан пусть и несколько уменьшилось, но все же до конца не пропало. И когда установилась теплая погода, его сообщники разбросали якобы для просушки сено между святилищем Источника и Лесом. Жрицы, не ожидавшие ничего дурного, удивились, но возражать не стали. А свою вечернюю проповедь священник полностью посвятил изобличению колдовства. Он вещал, что ведьмы и колдуны связаны с дьяволом, а обратившиеся к ним за помощью сами впадают в грех. Ни разу он открыто не упомянул жриц Источника, но его красноречие было столь велико, что некоторые из прихожан задумались о том, что девушки - еретички и колдуньи. После проповеди сообщники священника стали в толпе прихожан на площади высказывать мысли о том, что девушки не только колдуньи, но и мошенницы - сами наводят порчу, а затем ее же и снимают. И делают они это ради безбедного существования - ведь весь городок заботится о них. Резонно возражавшим, что две девушки недавно все же погибли, рассказывали красочные небылицы о том, что это оставшиеся ведьмы избавились от соперниц. Да и как знать, говорили провокаторы, возможно, ужасная засуха была ниспослана горожанам в наказание за то, что привечали колдуний. В результате городок раскололся на два лагеря - большая часть горожан не поверила обвинениям и отправилась по домам, ужинать и укладываться спать. Меньшинства же, поверившего в вину девушек, вполне хватило для осуществления поистине дьявольского плана. Некоторое время одураченные люди оставались на площади, обсуждая несчастных жриц. Обстановка накалялась, страсти кипели и когда горожане дошли до предела озлобленности, кто-то услужливо раздал факелы. В итоге святилище сгорело дотла, девушки погибли. Источник же, лишенный подпитки, уснул более чем на сто лет.

Старый священник был потрясен моим рассказом. Но он обладал острым умом и хорошим самообладанием, потому быстро справился с волнением - и сделал правильные выводы.

-Источник уснул, но теперь пробудился?

Я кивнула.

-И я не ошибусь, если предположу, что пробудила его именно ты, дитя?

-Да, - прошептала я. - Причем даже не подозревала об этом. Мне просто было плохо и страшно, вот я и попросила защиты. И он меня защитил - как сумел.

-И, вероятнее всего, ты потомок одной из имевших дар, - это было утверждение, а не вопрос.

-Возможно. Но я не понимаю, почему никто до меня не смог воспользоваться Силой Источника.

-Думаю, ты заблуждаешься, полагая, что все эти годы Источник спал, - вмешался Филипп. - Вполне могли быть и другие, просто мы об этом не знаем. Не всем ведь требовалась защита, как тебе. Есть вероятность того, что кто-нибудь, например, излечился от тяжелой болезни. Или спас от нее близкого человека. И никак не связал это с тем, что случайно оцарапался о кору Дуба в Лесу - ты ведь тоже далеко не сразу поняла, что происходит.

Я улыбнулась:

-Более того, окончательно разобраться удалось только теперь, после находки дневника. Кстати, тот самый священник, что виноват в страшной трагедии, вскоре покинул наш городок - об этом служка тоже упоминает.

-А меня очень интересует, - протянул Филипп, - почему эта история совсем забылась. Сто лет, конечно, большой срок, но не до такой степени, чтобы не осталось совсем уж никаких сведений ни в виде легенд, ни в виде преданий.

-Могу тебе это объяснить, сын мой, - устало сказал священник. - Люди очень не любят вспоминать свои постыдные деяния, такова их природа. Проще сделать вид, что ничего и не было. А в данном случае вина лежит не только на тех, кто принимал непосредственное участие в преступлении, но и на тех, кто предпочел разойтись по домам, вместо того, чтобы как-то попробовать помешать совершению безумства. Бездейственность иной раз тоже бывает преступна.

-Получается, - возбужденно заговорила я, - те, кто знал о произошедшем, никогда его не обсуждали. А потом выросло поколение, ничего не знающее о трагедии. Это как с Элсмет, помните? Ну, когда я удивилась, почему всегда считала ее местной и не догадывалась, что она - приезжая.

-Да, - сказал Филипп. - А еще это привело к тому, что Лес стал для горожан запретной темой.

И в этом он был прав.

Ночью началась метель. Она бушевала все утро, а к обеду ветер утих. Солнце слепило глаза, отражаясь от высоких сугробов. Дети с радостным визгом барахтались в снегу. Пруд расчистили и устроили каток. Я привычно пришла в храм, хотя и не знала, что еще мне удастся обнаружить. Но вместо просмотра книг провела время в беседе со священником. Ближе к обеду заглянул Филипп и принес купленные в трактире пироги с рыбой, которые мы втроем и съели, запивая горячим травяным отваром с медом.

А еще через два дня вернулся Этьен.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РАЗГАДКИ И РАЗОБЛАЧЕНИЯ

Утром я, не успев даже толком позавтракать, разве что не бегом отправилась в храм. Я прекрасно понимала, что вряд ли у Этьена получится прийти раньше обеда - ведь прежде всего он должен побывать в ратуше - но дома оставаться не могла. И в храме, вместо того, чтобы заняться рутинной работой, я в нетерпении кружила по небольшой комнатке. Заглянувший священник понимающе усмехнулся, а потом принес кружку травяного отвара, пирог с тыквой и кусок сыра и заставил съесть.

Вопреки моим расчетам, Этьен смог освободиться еще до полудня. Пришел он вместе с Филиппом, который с любопытством уставился на нас. А затем фыркнул и заявил:

-Да ладно, чего уж там. Только вы того... недолго.

Этьен отвесил ему шутливый подзатыльник, а я прошипела сквозь зубы:

-Ты у меня дождешься.

И сама удивилась - оказывается, за не столь уж и долгое время я стала считать Филиппа своим другом.

-Хорошо, - покладисто сказал Дюкре. - Тогда я схожу за священником.

-За священником? - выгнул бровь Этьен.

-Потом, - отмахнулась я.

И едва за Филиппом закрылась дверь, мы шагнули друг к другу. Как же я соскучилась! И, судя по всему, не я одна...

...Очнулись мы от настойчивого стука в дверь. Должно быть, вид у меня был несколько растрепанный, потому что Дюкре улыбнулся, покачал головой и закатил глаза, а священник, напротив, деликатно отвел взгляд в сторону. Смутившись, я заняла свое место за столом. Этьен сел рядом и взял меня за руку, а Филипп и старый служитель устроились напротив нас. Перебивая друг друга, мы с писарем рассказали Арье о моей находке. А в конце рассказа я предъявила дневник.

-Вот так все и произошло, - завершила я историю. - Мы предполагаем, что именно Источник Силы и ищет Элсмет в нашем городке. Каким-то образом она узнала, что он находится в наших местах, вот и приехала сюда. Но в поисках своих далеко продвинуться не смогла, поэтому и попыталась подкупить Филиппа, чтобы он отыскал в архиве необходимую ей информацию. Вот только непонятно, зачем ей нужен Источник? Чего она так сильно боится, если ей необходима защита?

-Боюсь, что все далеко не так просто, - мрачно заявил Этьен. - Я, знаете ли, тоже времени зря не терял. И сумел узнать кое-что, что меня совсем не обрадовало.

Мне стало тревожно. И, судя по всему, не только мне. Филипп и священник не сводили взглядов с лица Этьена, напряженно вслушиваясь в каждое его слово.

-Мне повезло встретить одного старика, который знал моего дядю много лет назад. Я пригласил его в трактир, где угостил вином. Похоже, бывшему гвардейцу слушатели попадаются не столь уж часто, потому что как только он увидел мою заинтересованность, то сразу вывалил на меня ворох разнообразных сведений. И среди множества неинтересных мне историй я услышал ту, что показалась мне связанной с последними событиями.

...В то время молодой Густав Арье служил помощником Старшего Дознавателя. Его начальник, господин Рено, звезд с неба не хватал, но числился на хорошем счету, как человек неглупый, исполнительный, надежный и старательный, но абсолютно нечестолюбивый. Густав быстро сообразил, что через пару лет его начальник попросится в отставку - тот не раз упоминал в присутствии помощника о своем желании поселиться где-нибудь в глуши и вести спокойную деревенскую жизнь. Поэтому молодой Арье во всех дознаниях, вести которые ему поручали, старался проявить себя наилучшим образом и показывал рвение и энтузиазм в надежде, что начальник порекомендует его на свое место.

В тот раз Дознавателей направили в город, где за четыре месяца пропало трое детей. Причем не удалось обнаружить ни следов, ни останков. Дело казалось сложным и грозило затянуться надолго. Так что Густав, который, надо сказать, в молодости вовсе не чурался прекрасного пола, начал подумывать о том, чтобы обзавестись постоянной пассией из местных. Не успел он выполнить свою задумку, как столкнулся у кондитерской с прекрасной незнакомкой. Дама с густыми черными косами, стройным гибким станом и высокомерным выражением на безупречном лице произвела на Густава столь сильное впечатление, что он просто застыл, глядя ей вслед. Отмер он, лишь когда красавица скрылась из вида и, очнувшись, тут же принялся расспрашивать о ней окружающих. Так он узнал, что незнакомку зовут Стелла Ларран, она обеспеченная вдова и проживает в доме неподалеку одна - если не считать прислуги, конечно.

Собрав о понравившейся ему незнакомке как можно больше сведений, Арье приступил к осаде. Конечно, соперников за внимание прекрасной вдовы у него было немало, но это только раззадорило его. Густав посылал Стелле корзины цветов и наборы пирожных из той самой кондитерской, посвящал ей сонеты и постоянно якобы случайно попадался ей на глаза. И вскоре госпожа Ларран стала выделять молодого Дознавателя из числа прочих поклонников и все чаще задерживала на нем благосклонный взгляд.

Но было бы ошибкой полагать, что, увлеченный мечтами о возлюбленной, Арье позабыл о том сложном деле, которое и привело его в городок, где жила прелестница. Нет, он вел дознание - причем даже в большей степени, чем его непосредственный начальник, с радостью переложивший все дела на плечи честолюбивого подчиненного - и даже смог добиться некоторых результатов. Так, разговорившись с цветочницей, у которой он покупал розы для предмета своих воздыханий, Густав узнал, что та видела одну из пропавших девочек в день ее исчезновения бегущей к роще за городом. Роща эта пользовалась у горожан дурной славой и никак не являлась местом, где могли бы играть дети - оттого женщина и запомнила эту деталь. Арье вцепился в ее слова и срочно отправился с отрядом гвардейцев за город. Роща была не очень большая, но густая и, как показалось гвардейцам, древняя и какая-то мрачная. Не очень поверив заверениям мэра, что пропавших детей искали и здесь, Густав приказал прочесать рощу. Слегка поеживаясь от неприятного ощущения, будто за ними наблюдает чей-то пристальный недобрый взгляд, гвардейцы приступили к выполнению задания. И обнаружили плотное кольцо деревьев, окружавшее небольшую полянку. В центре ее лежал черный плоский камень. Царило полное безмолвие, не слышно было ни шелеста листвы, ни пения птиц. На мгновение отважных гвардейцев, не боявшихся никаких врагов, сковал иррациональный страх. Один из них - тот самый, что впоследствии и рассказал эту историю Этьену - невесть зачем провел пальцем по поверхности камня. По его словам, кровь буквально заледенела у него в жилах. Никогда в своей жизни - ни до, ни после - не испытывал он такого ужаса. Быстро окинув взглядом поляну и убедившись, что никаких детей или их бездыханных тел там не наблюдается, Густав со своим отрядом поспешил убраться восвояси.

В любви же помощнику Старшего Дознавателя везло куда больше, чем в расследовании. Дама его сердца охотно принимала его ухаживания и даже начала отвечать ему взаимностью. Сначала она позволила любезному кавалеру сопровождать ее на прогулке, затем вместе с ним посетила кондитерскую. Густаву было позволено наносить ей визиты. И вот одним прекрасным утром горничная госпожи Стеллы по секрету шепнула давно влюбленному в нее молочнику, что один из таких вечерних визитов затянулся до утра. Стоит ли говорить, что к обеду этот секрет стал известен всему городу?

Казалось, влюбленные были полностью поглощены друг другом. Страсть настолько захватила их, что они даже не задумывались о возможных сплетнях и пересудах. Густав разве что не переехал к любовнице. Впрочем, мало кто из горожан их осуждал. Поговаривали, что после окончания расследования помощник Дознавателя может остаться в городе навсегда, женившись на прекрасной Стелле.

Дознание же шло ни шатко, ни валко. Никаких новых сведений более обнаружить не удалось. Опрашивали родителей пропавших детей, соседей, родственников - и все безрезультатно. Как удалось установить, все пропавшие дети: и мальчик, и обе девочки - были тихими и застенчивыми, не принимавшими участия в шумных играх и не имевшие большого количества приятелей. Дознаватель Рено был мрачен и угрюм. Менее всего желал он получить перед намеченным выходом в отставку столь безнадежное дело. Если бы детишки были сорванцами - тогда можно было бы строить различные предположения. Непоседы могли куда-нибудь забежать и потеряться, упасть в глубокую яму и не суметь выбраться, полезть без разрешения в реку купаться и утонуть. Но куда могли исчезнуть тихие послушные домашние ребятишки?

А вот помощник Старшего Дознавателя словно летал на крыльях взаимной любви. Нет, он не манкировал своими обязанностями, добросовестно вел расследование, но неудачи, казалось, вовсе не огорчали его. И счастливый вид подчиненного только сильнее расстраивал Рено.

А потом произошло событие, которое переломило ход расследования. Поздним вечером в дверь комнаты Старшего Дознавателя постучал незнакомец в потрепанном плаще и заявил, что ему необходимо срочно переговорить с господином Рено.

Когда же Старший Дознаватель уяснил, кто столь настойчиво добивается встречи с ним, то мигом послал за своим помощником. Ибо его ночным гостем оказался знаменитый странствующий Проповедник, о котором ходили легенды. Имя его - а у него, несомненно, было имя, данное ему при рождении - давно уже всеми забылось. Говорили, что совершенные им добрые дела неисчислимы. Говорили, что он может лечить тяжело больных едино силою молитвы. Говорили, что слова его способны заставить раскаяться и начать вести праведную жизнь даже закоренелых грешников. Говорили, что ему под силу даже творить чудеса. Говорили... Да много чего о нем говорили, а о еще большем даже и не подозревали. И вот этот легендарный человек пожелал встретиться с Дознавателями. Господин Рено сразу понял, что Проповедник жаждет этой встречи вовсе не для праздной болтовни. Значит, вскоре они узнают нечто важное.

Густава в трактире не оказалось, что никого не удивило. Посыльный, не теряя времени даром, сразу же направился в дом госпожи Ларран, прямо из постели которой Арье и прибыл на встречу с Проповедником. Он немало слышал об этом необычном человеке, но никогда его не встречал и теперь старался исподтишка разглядеть гостя получше. Тот был, несомненно, стар. Но это была далеко не дряхлая и немощная старость. От высокой сухощавой фигуры прямо-таки веяло силой. Длинные седые волосы, изрытое морщинами лицо, неожиданно яркие синие глаза с внимательным и цепким взглядом - все это внушало невольное уважение. Проповедник заметил интерес Густава - и понимающе улыбнулся. Но голос его звучал обеспокоенно. И удивленные Дознаватели именно от него узнали о существовании Источников. Оказалось, что информация эта известна лишь в кругу священников, да и то большинство из них не верит в Источники и считает их порождением слухов и сказок.

-Как? - не выдержала и перебила Этьена я. - В том городе тоже был Источник?

-Могла бы и раньше догадаться, - хмыкнул тот. - Дети ведь пропадали бесследно, а для получения Силы необходимы кровавые жертвы. И, конечно, совершивший эти злодеяния позаботился о том, чтобы тела несчастных детишек не обнаружили.

Я мысленно обругала себя. Слишком привыкнув к мысли о том, что жертвы нашему Источнику приносились добровольные, я как-то подзабыла слова священника о необязательности подобного условия. Ведь он упоминал, что колдуны и ведьмы предпринимали попытки увеличить свою мощь за счет чужих жизней. И ранее жрецы поступали в точности так же, девушки из нашего городка были исключением. Только вот Сила, полученная столь ужасным способом, была злой.

Этьен сжал мою руку и продолжил, словно отвечая на мои размышления.

Оказывается, Проповедник сталкивался с пробужденными Источниками неоднократно. И всякий раз кровавые жертвы приносили сторонники Тьмы - колдуны либо ведьмы, желавшие усилить свое могущество, заплатив за это чужими жизнями. Причем для этих целей лучше всего подходила кровь детей либо невинных девушек. Именно они, умирая, способны были подарить огромную Силу своим палачам. Где именно в своих странствия Проповедник узнал способ одолеть поклонников Тьмы, осталось неизвестным. Равно как и то, кем был наставник пилигрима, обучивший его столь нелегкому делу. Но, когда до Проповедника донеслись слухи об исчезновениях детей, он сразу поспешил в этот город. Почти сразу он понял, что не ошибся в своих предположениях: над городом витало Зло, явственно им ощущаемое. Но пробудивший Источник Силой пока не воспользовался, предпочитая накапливать ее для лишь ему ведомого свершения. И теперь Проповедник пришел к Дознавателям, дабы предложить им свою помощь.

Господин Рено со стоном схватился за голову. Вот с самого начала он чувствовал, что с этим делом ему не повезло! Лучше бы оно, право слово, оставалось нераскрытым. А теперь придется на старости лет сражаться с колдуном. Проповедник на его слова возразил, что с колдуном сражаться вряд ли придется, если лишить его накопленной Силы. Более того, он уверен, что в данном случае они имеют дело с ведьмой.

-Ведьма? - переспросил немного приободрившийся Старший Дознаватель: видимо, женщин он считал менее опасными, нежели мужчин. - Но как вы можете быть в этом уверены?

-Я заподозрил это сразу, когда услышал, что пропадали маленькие дети. Мужчинам куда легче ставиться с подросшими ребятами или молоденькими девушками, нежели женщине. Последней, скорее всего, пришлось бы прибегнуть к Силе, чтобы жертва не сопротивлялась. Но зачем расходовать накопленное, если Источнику безразличен возраст жертвы? А уже здесь я понял, что не ошибся. Есть определенные приметы, по которым можно вычислить, с кем мы имеем дело: с колдуном или с ведьмой. Но о них я вам поведаю потом - если пожелаете.

Рено пробурчал, что более всего он желал бы никогда не приезжать в этот город и спокойно выйти в отставку, знать не зная ни о каких Источниках.

-А как лишить ведьму ее силы? - обреченно спросил он.

-Способ достаточно прост: необходимо уничтожить Источник.

-Прост? - взвыл Старший Дознаватель. - Да как мы сможем уничтожить этот Источник, если понятия не имеем ни что он собой представляет, ни где он может находится?

-Вы - не имеете, а я вполне способен найти, - невозмутимо ответил Проповедник. - Я ощущаю его Силу и приведу вас к нему. Необходимо будет выступить за пару часов до рассвета. Велите гвардейцам приготовиться и захватить с собой секиры - чем бы ни был Источник, его необходимо уничтожить помимо молитвы еще и физическим воздействием. И если первое - моя задача, то вторым должны будут заняться ваши люди.

Перед тем, как небольшой отряд отправился на поиски Источника, Густав написал записку своей возлюбленной, чтобы она не волновалась. Посыльный вышел из гостиницы почти одновременно с Дознавателями и Арье вздохнул с облегчением - он не желал, чтобы Стелла беспокоилась.

Проповедник уверенно вел следующих за ним Рено с помощником и гвардейцев за город, по направлению к роще. Лишь иногда он останавливался и замирал, словно к чему-то прислушиваясь. Дознаватели уже начали догадываться о том месте, куда они придут в конце пути. И точно - в предрассветных сумерках они вышли на полянку, в центре которой лежал плоский черный камень.

-Это он! - воскликнул Проповедник. - Ощущаете исходящую от него злую Силу?

-И что нам теперь делать? - немного растеряно спросил Рено.

-Разбить его, разумеется. Но дело это непростое. Вам потребуются все силы - и не только физические. Возможно, вы почувствуете нежелание разрушать камень или же вас начнет вдруг клонить в сон - у Источника есть разные способы сопротивляться. Но мы должны покончить с ним с первыми лучами солнца, иначе будет поздно.

-Отчего же? - пришел в недоумение Старший Дознаватель. - Что может помешать нам повторить попытку завтра?

Проповедник пристально посмотрел на Рено, которому под его взглядом стало еще более не по себе, чем прежде.

-Ведьма почует попытку разрушить Источник, - спокойно сказал пилигрим. - Вы даже представить себе не можете, на что она будет способна, если не лишить ее силы. Даже я не уверен, что смогу противостоять ей. Но времени на разговоры у нас нет. Будьте готовы приступать по моему знаку.

Дознаватели с сомнением посмотрели на камень. Он не выглядел хрупким, но вряд ли смог бы остаться целым под одновременным ударом нескольких секир. А Проповедник вытянул над камнем руки ладонями вниз. Он начал читать молитву - нараспев, так, что слов разобрать было почти невозможно. Но присутствующие могли бы поклясться, что подобной они ранее не слышали. С кончиков пальцев старика стали слетать голубые искры, а потом и вовсе сплошной поток синего огня полился с его ладоней вниз. И вот тут Дознаватели ощутили, как кровь застыла у них в жилах, а внутренности заледенели. Чернота камня начала наливаться багрянцем. Очень скоро его поверхность словно раскалилась и поблескивала в сумерках зловещими всполохами. Воздух словно сгустился и дышать удавалось с трудом. Синее пламя огибало камень, не соприкасаясь с ним, а вокруг вились клубы черного дыма. Гвардейцы, словно зачарованные, не могли отвести взглядов от завораживающего зрелища. И с первым лучом солнца Проповедник воздел руки к небу и воскликнул:

-Бейте!

Первый удар не оставил на камне и следа. А вот сил, чтобы занести секиры еще раз, гвардейцы не ощутили. Они смотрели на камень недоуменно, словно не понимая, что они здесь делают. И лишь резкий окрик Проповедника привел их в себя. Бормоча молитвы, гвардейцы ударили еще раз - и снова безрезультатно. А одновременно с третьим ударом с руки Проповедника слетел синий луч, ударивший прямо в центр камня. Тот задрожал, с его поверхности посыпались красные искры и черный удушливый дым повалил уже не клубами, а плотным туманом. А когда он развеялся, все увидели усыпавшие центр поляны обломки и под ними пять детских тел. Выглядели дети так, словно спали, но с первого же взгляда становилось понятно - они мертвы.

Гвардейцы обессиленно повалились на землю, жадно хватая воздух ртами. Проповедник стоял с трудом, пошатываясь. Он словно постарел еще сильнее.

-Вот и все, - произнес он устало, обращаясь к господину Рено. - Теперь дело за вами. Вся Сила, полученная из этого Источника, покинула ведьму. Вам осталось только схватить ее. Могу даже дать подсказку, как ее вычислить: произошедшее здесь не прошло для нее бесследно. Вы сможете найти ее без особого труда по тем переменам, которые с ней произошли.

Вернувшись в город, Старший Дознаватель первым делом разослал гвардейцев к городским воротам с требованием никого не выпускать. Сам же он отравился в трактир с целью немного отдохнуть после бессонной ночи. Но планам его не суждено было сбыться. Очень скоро вернувшиеся от Южных Ворот гвардейцы передали ему сообщение от растерянной стражи. Оказывается, одна женщина уже успела покинуть город. Стелла Ларран выехала на рассвете, верхом и без сопровождающих. Но даже это не поразило стражников столь сильно, сколь то странное обстоятельство, что ее роскошные косы из черных стали абсолютно седыми.

Новость эта потрясла Дознавателей. Густав так и вовсе был раздавлен. Он никак не мог поверить, что его прекрасная нежная Стелла оказалась ведьмой. Сам себя уверяя, что это невозможно, что произошла какая-то ошибка, он бросился в дом госпожи Ларран в безумной надежде, что застанет возлюбленную в постели - и тогда стражникам, принявшим за нее другую женщину и так напугавшим Арье, мало не покажется. Но увы, ожидания его не сбылись. Растерянная и насмерть перепуганная прислуга сообщила, что, получив его записку, госпожа сначала в ярости разнесла свою спальню, а затем велела седлать ей коня. На робкий вопрос дворецкого о том, что произошло, последовала столь гневная отповедь, что у пожилого мужчины затряслись поджилки. А уж взгляд хозяйки и вовсе, казалось, способен был испепелить любого. Вещи госпожа Ларран собрала сама, не позволив горничной даже зайти ни в спальню, ни в кабинет. И вскочив на коня, пришпорила бедное животное и вихрем умчалась прочь.

Густав поднялся в спальню. Увиденное там потрясло его - казалось, будто в комнате бушевал ураган. Шторы и балдахин были разодраны, кресла и туалетный столик перевернуты, пол усеивали осколки зеркала, чудесных ваз и светильников. По всем поверхностям осел пух из вспоротых подушек, а разнообразные изящные флакончики и баночки из-под духов, мазей, притирок, румян и белил валялись на роскошном ковре. Содержимое многих из них пролилось и в воздухе витал сладкий удушливый запах.

Густав со стоном рухнул на кровать и закрыл лицо руками. Плакал ли он? Возможно, но никто из робко подглядывающих слуг не стал бы этого с уверенностью утверждать.

Однако же когда Арье спустился в гостиную, выглядел он вполне собранным и хладнокровным. Попытки расспросить прислугу ничего не дали - те пребывали в уверенности, что хозяйка впала в бешенство из-за ссоры с любовником, ведь о содержимом записки никому известно не было. Да и выглядела госпожа, покидая дом, совсем безумной. Слуги пошептались и пришли к мнению, что она направилась в трактир, дабы там устроить скандал бросившему ее Дознавателю. Зачем бы ей для этого понадобилось собирать вещи, никто не задумался. Впрочем, немудрено, поскольку испуганы все были до такого состояния, что и мыслить связно толком не могли. Поняв, что ничего больше он пока не добьется, Арье велел прислуге явиться после обеда в ратушу для допроса и покинул дом столь жестоко обманувшей его женщины.

А в трактире его ожидал пренеприятнейший разговор. Господин Рено, весьма раздосадованный тем, что ведьму поймать не удалось, вздумал всю вину за неудачу переложить на своего помощника. Он обвинил Густава в пособничестве: зачем, мол, предупредил колдунью? Арье попытался было доказать, что никаких подробностей в его записке не было, а госпожа Ларран - далеко не дура, уж два плюс два сложить всяко сумеет. Посыльный видел Проповедника, а любовник сообщил, что будет занят служебными делами и вряд ли появится до обеда - из этих сведений Стелла сделала верные выводы. Старший Дознаватель, не желавший так легко уступать, еще некоторое время угрожал помощнику всяческими карами вплоть до суда, но вскоре утихомирился. Дураком он тоже не был и быстро сообразил, что подобные обвинения ему же выйдут боком. Получится, что он не уследил за своим подчиненным, а если еще Арье не смолчит и расскажет, что патрон давно махнул рукой на дознание и вместо ведения расследования предпочитал банально напиваться в трактире, полностью переложив безнадежное дело на плечи самого Густава, то самое меньшее, что ему грозит - позорное увольнение. Так что рапорт Дознаватели сочиняли вдвоем, полностью переложив вину на городскую стражу. Друг друга они при этом постарались всячески обелить, даже роман Арье с госпожой Ларран представили как хитрый тактический ход. И им это удалось, Дознавателей даже не пожурили за побег ведьмы из города. А все шишки достались стражникам Южных Ворот, пропустившим невменяемую женщину. Напрасно бедолаги оправдывались, что никакого приказа о задержании они не получали, а о ведьме и вовсе не подозревали. Им вменили в вину то, что они не должны были выпускать из города госпожу Ларран, которая мало того, что желала выехать в одиночестве, но и явно повредилась рассудком - уж это-то можно было заметить. В хранилище мэра после получения рапорта, правда, прибавилось золотников - но кто об этом знал? Как, собственно, и о том, куда делись многие ценные вещи из дома сбежавшей ведьмы?

Найденные детские тела отдали безутешным родителям, дабы те смогли их достойно похоронить. Заодно выяснилось, почему не искали еще двоих малышей, найденных под обломками камня. Их опознали довольно быстро. Этих близнецов родила девушка, служившая горничной в богатом доме. Когда хозяйка узнала, что прислуга в тягости, не будучи при этом замужем, то выставила несчастную на улицу. Злые языки утверждали, что поступила она так из-за того, что отцом детишек был ее супруг, спутавшийся со смазливой глупенькой служанкой. Правда это или нет - никто так и не узнал. Бедная девушка никому не сказала, кем был ее соблазнитель. Устроилась она работать в единственное место, где ее пожалели - поломойкой в стыдный дом, где и драила полы почти до самых родов. А после, пока она еще не была в состоянии вернуться к работе, девицы и их начальница каждый день навещали роженицу, приносили ей еду и детские вещи. Когда же дети немного подросли - а произошло это около года назад - то однажды молодая мать не обнаружила их, придя со службы, в снимаемой крохотной комнатушке. Через несколько дней обезумевшая от горя женщина наложила на себя руки. Это событие породило множество сплетен и слухов. Одни говорили, что поломойка сама избавилась от мешавших ей устроить дальнейшую жизнь детей, а потом не вынесла мук совести. Иные же полагали, что малышей порешил их отец, поскольку их сходство с родителем постоянно усиливалось. Ну а потом злодей помог и бывшей любовнице отправиться на тот свет. Семье, у которой несчастная в свое время была в услужении, пришлось нелегко. Виноват был ее глава в случившемся или нет, но в приличные дома их на всякий случай приглашать перестали. Спустя пару месяцев, не выдержав всеобщего негласного осуждения, бывшие хозяева бедняжки уехали из города. Историю эту посчитали завершенной и когда стали пропадать дети из приличных семей, то никто не посчитал эти случаи каким-то образом связанными с исчезновением близнецов.

Детей похоронили, Дознаватели покинули город. Спустя некоторое время господин Рено все-таки подал в отставку, порекомендовав на свое место Густава Арье. Из последнего получился отличный Старший Дознаватель, блестяще проводящий расследования. Отряд гвардейцев при нем вскоре был расформирован и заменен новым составом - Густав не желал постоянно видеть рядом с собой свидетелей своего провала. После неудачного романа с ведьмой он избегал серьезных отношений, предпочитая обходиться необременительными связями с девицами, продававшими свою благосклонность за определенную сумму. Спустя годы история с похищенными детьми забылась. То, что Этьену случайно удалось побеседовать с очевидцем тех давних событий, было почти чудом.

-Ну вот, - заключил Этьен. - Полагаю, ни у кого нет сомнений, что обе истории - и произошедшая более двадцати лет назад, и та, в которую мы оказались втянуты - связаны между собой. И в событиях, случившихся в городке, тоже оказалась замешана Стелла Ларран, которая сейчас скрывается под именем...

-Элсмет, - выдохнула я. - То-то нам всем показалось, что они с твоим дядей - старые знакомые.

-Бери выше - бывшие любовники, - вступил в разговор Филипп. - Вопрос только в том, какие отношения их связывают теперь? Лично я склонен предположить, что, несмотря на все прошлые обиды, сейчас они все-таки союзники, а не враги. Даже если былая страсть не вернулась, то Густав явно почуял, что может получить какую-то выгоду - и не желает ее упускать.

-Похоже на то, - согласился Этьен. - Поведение дяди выглядит весьма подозрительно, этого мы отрицать не можем.

-Что весьма затрудняет дело, - задумчиво сказал священник. - Если Старший Дознаватель на стороне ведьмы, то ничего хорошего ожидать не приходится. Увы, мои предположения насчет этой женщины не просто подтвердились, но даже оказались весьма преуменьшенными. И теперь мы с полной уверенностью можем утверждать, что в наш городок она приехала не случайно. Откуда-то прознав об Источнике, Стелла-Элсмет решила воспользоваться его Силой. Вот только поиски ее оказались безрезультатными. Полагаю, что пробуждение Источника более года назад она ощутила - и именно с этим связанно покушение на Анну. Ведьма пожелала убрать ту, кого посчитала своей конкуренткой. Не знаю, что связывало ее с погибшим молодым человеком, но на Анну его натравила именно она. Полагаю, все мелкие подробности о детской дружбе девушки и соседского мальчика стали известны от Лидии - ведь ее супруг упоминал, что покойная посещала колдунью. Весьма вероятно, что смерти Ив и Лидии тоже на совести Элсмет, только нам пока неизвестны причины, по которым ведьме понадобилось от них избавиться.

-И ей так и не удалось выяснить, что именно представляет из себя Источник, - добавила я. - В противном случае ей не пришлось бы обращаться к Филиппу с просьбой найти эту информацию в архиве.

-Возможно, что она уже знает, - мрачно заметил Дюкре. - Мало ли что сумел там отыскать Густав за последнее время.

-Как бы там ни было, - подвел итог Этьен, - нам остается только наблюдать. Пока мы не знаем, что они намерены предпринять, помешать их планам у нас не получиться.

Рассказ Этьена даже смазал радость от встречи с ним. И если в его объятиях я еще могла чувствовать себя защищенной, то, оставшись одна, переставала быть уверенной в своей безопасности. Я ведь даже не подозревала раньше, насколько опасна и жестока Элсмет. Все-таки мы склонны были считать ее скорее местечковой колдуньей, справиться с которой нам вполне под силу. А теперь оказалось, что она весьма могущественная ведьма и я стою у нее на пути. Правда, пока она отчего-то не решалась покончить со мной лично, предпочла подослать убийцу, а после - попытаться уговорить уехать, но это не слишком-то меня обнадеживало. Кто знает, каким будет ее следующий шаг?

Погруженная в невеселые размышления, я не сразу услыхала голос окликавшей меня Марго:

-Анна! Да что с тобой? На тебе лица нет! Зайдем-ка ко мне, расскажешь, что тебя печалит. Глядишь, вместе что-нибудь да придумаем. А еще, - тут соседка мне хитро подмигнула, - у меня есть замечательное средство от грусти.

-Пироги? - невольно улыбнулась я.

-Они самые, - радостно подтвердила соседка. - Свежайшие, с яблоками, творогом и изюмом. Пойдем быстрее, холодно же!

...Дождавшись, пока я уплету парочку пирогов - на редкость вкусных, надо заметить - Марго приступила к расспросам. Немного поколебавшись, я решила кое-что ей рассказать. Признаться. мне давно хотелось с кем-нибудь поделиться, а соседка, несмотря на всю свою разговорчивость, секреты хранить умела.

-Понимаешь, Марго, дело в том, что я и Этьен Арье, помощник Старшего Дознавателя... Ну, мы... Словом... - пролепетала я и залилась краской.

Даже не представляла, насколько затруднительно для меня будет рассказывать о подобном. К моему огромному облегчению, собеседница сразу поняла, что именно я хотела сказать.

-Анна! - просияла она и тут же бросилась меня обнимать. - Как это здорово! Помнишь, я давно уже твердила тебе, что пора бы и присмотреть кого-нибудь?

-Спасибо, Марго! - мне действительно было приятно это слышать.

-Я так за тебя рада! Арье - парень хороший, серьезный и при должности, не чета местным. Станешь важной госпожой. Ну а грустила-то почему? Разве он обидел тебя чем?

-Нет, что ты, Этьен меня не обижает. А вот дяди его я побаиваюсь, - сказала я чистую правду.

-Ты права, - Марго поняла мои слова по-своему. - Такой важной птице, как господин Старший Дознаватель, ваша любовь может и не понравиться. Решит еще, что ты не пара его драгоценному племяннику. Только вот что я скажу тебе, Анна: если твой Этьен и впрямь тебя любит, то ни на кого смотреть не будет. А ежели предпочтет к дяде прислушаться, то и не нужен он тебе!

Я не стала говорить соседке, что она заблуждается и негативная реакция на наши с Этьеном отношения - далеко не самое страшное, чего можно ожидать от Густава. Напротив, я поблагодарила Марго за совет и взяла еще один пирог. А та, верная себе, принялась уверять меня, что все будет хорошо. Вскоре она уже строила радужные планы относительно нашей с Этьеном свадьбы. Я получила немалое количество рекомендаций относительно соответствующего такому важному событию платья. Затем Марго стала представлять, какая прическа должна быть у меня в столь знаменательный день - и даже принялась за ее сооружение. На все мои протесты она не обращала внимания, так что мне оставалось только смириться с происходящим и осознать, что попасть домой в ближайшее время мне вряд ли удастся.

А на следующий день меня навестил Питер. Мы с ним так толком и не поговорили с того памятного дня отъезда Этьена. Друг несколько раз пытался побеседовать со мной, но я, слишком раздосадованная его словами в адрес Арье, не желала примирения. А теперь, глядя на то, как он опасливо мнется у дверей, не зная, прогоню я его или позволю остаться, я поняла, что больше не сержусь на него. Наверное, в тот день я была слишком расстроена из-за разлуки с Этьеном, вот и воспринимала все слишком уж остро. Да, Питер был неправ, но он и сам ведь мог заблуждаться и полагать, что я нуждаюсь в предостережении от опрометчивого шага. И я пригласила друга за стол. Он просиял и уселся рядом с Анри, уплетавшим запеченную тыкву с медом. Брат понимающе хмыкнул и заявил, что оставляет нас наедине, а сам собирается на пруд, кататься с друзьями. Увидев его ехидную усмешку, я с трудом удержалась от того, чтобы отвесить ему подзатыльник.

Питер принялся за угощения, изредка бросая на меня изучающие взгляды. А я думала о том, что Этьену скорее всего этот визит бы очень не понравился. Нет, он не воспринимал Питера как соперника, особенно теперь. Но продолжал его недолюбливать и давать ему нелицеприятные прозвища. Чаще всего Арье именовал моего друга бесхребетным слизняком и самовлюбленным павлином. О нашей ссоре я Этьену предусмотрительно не рассказала, вполне обоснованно опасаясь, что уж тогда-то Питеру точно не поздоровится. Кстати, Филипп, который за последнее время тоже стал моим другом, вполне разделял мнение своего товарища и относился к Питеру без малейшей симпатии. А мне было даже немного жаль приятеля. Ведь его вина была только в том, что он был слишком избалован женским вниманием и не умел принимать серьезные решения.

-Как у тебя дела? - спросил приятель, не подозревавший о моих мыслях.

Я пожала плечами.

-У меня все хорошо, а ты как?

-Не жалуюсь, - усмехнулся Питер. - Представляешь, у меня такое ощущение, словно я и не был женат. Девушки опять крутятся вокруг меня. Хельга вот вчера приходила. И Катрина. А позавчера забегала Вероника.

-Вероника? - последняя новость меня заинтересовала. - А я полагала, что у нее любовь с Дюкре.

Питер рассмеялся.

-Анна, ну что ты, какая там любовь. Вероника - девушка здравомыслящая, она прекрасно понимает, что скоро Дознаватели уедут и роман закончится.

И он снова пристально посмотрел на меня. Я промолчала, хотя у меня и возникло желание сказать, что мне неприятны подобные намеки.

Затем Питер перевел разговор на семейную жизнь Алана и Лизбет, которые уже ожидали своего первенца. Он со смехом рассказывал о том, как будущий отец старается исполнять все капризы ставшей вдруг невероятно сварливой жены. Некоторое время мы гадали, кто у них появится - мальчик или девочка, и на кого будет похож малыш. Потом обсудили Фреда и Марион, у которых дело шло к свадьбе, несмотря на постоянные скандалы и бурные расставания каждую неделю. После перебрали прочие городские события и слухи, но все это время меня не покидало ощущение, будто Питер желает мне что-то сказать, но никак не решается. Иногда я ловила на себе слишком пристальный взгляд и тогда приятель отводил глаза. А когда мы прощались, я с трудом удержалась, чтобы не спросить у Питера, зачем он все-таки приходил - у меня сложилось впечатление, что об истинной цели своего визита он так и не упомянул. Но прекрасно понимала, что вряд ли получу ответ на этот вопрос. Ну да ладно, захочет - сам расскажет. И я постаралась приглушить странное беспокойство, оставшееся у меня после этого визита.

Как оказалось впоследствии, предчувствие мое было верным. Следующий визит Питера принес одни проблемы. Он пришел через день и долго стоял в дверях, сверля меня изучающим взглядом - так, что мне стало даже неприятно. А потом он все-таки решился и выпалил:

-Скажи, ты его действительно любишь? Этого Арье?

-Вообще-то, тебя это никоим образом не касается, но - да, люблю, - процедила я.

-А он тебя? Ты уверена, что он к тебе серьезно относится? - никак не желал угомониться приятель.

-Более чем, представь себе, - я уже начинала закипать.

-Тогда - вот! - и Питер поставил передо мной флакончик из темного стекла.

-Что это? - заинтересовалась я.

-Приворотное зелье.

-Что? Где ты его взял? И зачем принес его мне? - я была полностью сбита с толку. Чего-чего, но подобного я никак не ожидала.

-Мне его Элсмет дала. Остановила меня на улице и сказала, что хочет помочь. Что видит, как мы с тобой относимся друг к другу и желает мне счастья. Что тебе нужен я, но ты просто запуталась. Она уверена, что в Арье тебя привлекает его должность и состояние, а на меня ты попросту обижена из-за женитьбы на Лидии. А помощнику Старшего Дознавателя ты и вовсе не нужна, так, небольшое развлечение в глуши, легкая добыча.

От ярости потемнело в глазах.

-И ты ей поверил?

-Я так хотел ей поверить, Анна, - Питер смотрел на меня умоляющим взглядом, - но все равно решил сначала спросить у тебя. Подумай хорошенько, вдруг ведьма права?

-Значит, так, - голос мой звенел от злости. - Во-первых, мы с Этьеном действительно любим друг друга. Во-вторых, мне безразлично, какую он занимает должность и есть ли у него состояние. В-третьих, после окончания дознания мы поженимся - это уже решено. И последнее, я очень надеюсь, что ты не разболтаешь никому то, что сейчас услышал. Все-таки я полагала, что мы друзья.

-Ну что ты, Анна, - забормотал приятель, - конечно, мы друзья. Смотри, я ведь мог ничего тебе не говорить, просто подлить зелье, как сказала Элсмет. А я отдал его тебе. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, правда.

-Я тоже очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, - вздохнула я. А сама подумала, что наилучшим вариантом для всех будет, если какая-нибудь из поклонниц Питера проявит настойчивость и женит его таки на себе.

Но странное человеколюбие Элсмет не шло у меня из головы. Насколько я понимала, она бы и пальцем не шевельнула, дабы бескорыстно помочь кому-нибудь. А тут вдруг такая забота о Питере. Уверенная, что дело нечисто, я захватила флакончик с собой в храм и показала Этьену и Филиппу.

-Яд, - коротко бросил Арье, понюхав содержимое.

В глазах у меня потемнело и я пошатнулась. Этьен бросился ко мне, крепко обнял и прижал к себе, чего раньше никогда не делал в присутствии друга.

-Все в порядке, любовь моя, все обошлось, - зашептал он мне на ухо. А потом скрипнул зубами и добавил уже погромче, - я прибью этого Гаскье.

-Не надо, - попросила я. - Питер ни в чем не виноват.

-Разве что в том, что родился идиотом, - вставил Филипп непривычно злым голосом. - Ты ведь понимаешь, что он мог тебя убить?

-Но не убил же, - возразила я. - Более того, он сам отдал мне этот флакон.

-И это был единственный разумный поступок за всю его жизнь, - съехидничал не желающий сдаваться приятель.

-Постой, - перебил его Этьен, - тебе ничего не показалось странным?

-Ну разве то, что в кои-то веки дельная мысль посетила пустую голову Гаскье, - фыркнул Фил.

-Нет, я не о Питере, а об Элсмет. Тебя не удивляет, что она все время пытается избавиться от Анны чужими руками и ни разу не попыталась расправиться с ней сама?

-Я уже думала об этом, - заметила я. - Ведьма даже не пыталась мне навредить, когда у нее была такая возможность. Например в день твоего отъезда у озера. Мы были вдвоем какое-то время, пока не подошел Филипп, а Элсмет только пыталась заставить меня уехать, утверждая, что мне грозит опасность.

-Мне кажется, я понимаю, в чем дело, - заявил Этьен. - Помните, в дневнике служки описывались и события после убийства жриц Источника. Нас они интересовали мало, вот мы и не придали им особого значения. Но там упоминалось, что случилось с негодяями, устроившими пожар в святилище.

Я вытащила дневник из тайника и лихорадочно начала листать страницы в поисках нужных сведений.

-Так, вот: священник уехал и дальнейшая судьба его неизвестна, двое поджигателей утонули в пруду, предположительно спьяну полезли купаться, еще двоих задрали волки, а троих нашли погибшими при невыясненных обстоятельствах - совсем как Ив, в разодранных одеждах, с синяками и ссадинами и выражением ужаса на лицах. Все это случилось в течении года, смерти никому из организаторов поджога избежать не удалось.

-И это значит... - начал Филипп.

-...что Лес отомстил за тех, кого не смог защитить, - закончил фразу Этьен. - Понимаешь, Анна? Лес защищает тебя, как когда-то жриц Источника. А если кому-нибудь все же удастся обойти защиту и причинить тебе вред, то оставаться в городке станет для него невозможным - Источник обязательно расправится с ним. Впрочем, я не уверен, что сбежавшему священнику удалось избежать возмездия - вспомни, Том ведь умер по дороге с ярмарки за пределами городка.

-Поэтому Элсмет и хочет, чтобы меня убил кто-нибудь другой? Она ведь рассчитывает после моей смерти воспользоваться Силой Источника.

-Да, полагаю, что именно поэтому. Кстати, она вполне может думать, что ей удастся подчинить Источник себе, если ты покинешь городок - не зря же она тебя запугивала. Не могу только понять, почему бы ей в таком случае просто не дождаться окончания дознания, после чего ты уедешь вместе со мной.

-Но, - резонно возразила я, - во-первых, ей ничего не известно о наших планах. А во-вторых, такое развитие событий никак не может устроить твоего дядю. Не стоит забывать, что он имеет в происходящем какой-то свой интерес.

И мы удрученно замолчали. То, что противники у нас серьезные, лишний раз можно было не объяснять. Но мы даже предположить не могли, как мало у нас оставалось времени.

Филипп ушел, оставив нас с Этьеном наедине. На несколько долгих томительных минут мы позабыли обо всем на свете. Во всем мире для меня существовали в эти мгновения только горячие настойчивые губы Этьена и его ласковые руки. Но сладкое забытье продлилось недолго. Когда я вышла из храма и ледяной порыв ветра бросил мне в лицо пригоршню колкого снега, дурные предчувствия вернулись и снова принялись терзать меня. Этьен старался успокоить меня и скрыть свои переживания, но я видела, что ему тоже не по себе. Вопреки обыкновению он не повернул сразу к трактиру, а провожал меня до самого дома. Стемнело рано, поднялся резкий пронизывающий ветер и нам по пути не встретилось ни души. Скорее всего, нас никто не видел, но мы все равно не рискнули взяться за руки, просто шли рядом. А прощаясь, долго смотрели друг другу в глаза.

Проснулась я резко, словно меня грубым рывком вытащили из сна. Сердце колотилось, будто мне пришлось бегом преодолеть немалое расстояние. Тяжелый липкий ужас перехватывал горло, лишая дыхания. Глаза жгло от непролитых слез. Трясущимися руками я натягивала на себя одежду, опасаясь только одного - не успеть. Ветер уже утих, но мороз ощутимо пощипывал щеки. С ясного звездного неба падали редкие снежинки, высокие сугробы поблескивали под призрачным лунным светом. Но мне было не до любования красотой зимней ночи. Я почти бежала, поскальзываясь, падая и вновь подымаясь. Кладбище было так заметено снегом, что холмики могил различались с трудом. Здесь уже приходилось брести, с трудом переставляя ноги, рискуя в любой момент упасть, наткнувшись на препятствие. Пустырь тоже был укрыт сугробами, но идти по нему было легче, чем через кладбище. А в Лесу снега было на удивление мало и царила неживая тишина. Я снова ускорила шаг и вскоре вышла на знакомую полянку. И увидела свой оживший кошмар. Сердце мое замерло на несколько мгновений, кровь заледенела в жилах. А потом я закричала и бросилась к лежащему прямо на земле Этьену - бледному, словно бездыханному, с закрытыми глазами и абсолютно неподвижному.

-Я же тебе говорила, милый, - пропел знакомый насмешливый голос. - Малютка Анна примчалась спасать своего возлюбленного. Ах, как это трогательно!

И Элсмет разразилась неприятным злым смехом. А у меня свет померк перед глазами.

Сознание возвращалось медленно. Сначала я ощутила боль в вывернутых за спину и туго связанных руках, затем слух уловил заунывный волчий вой совсем близко.

-Ты уверена, что ему сюда не добраться? - с опаской спросил мужской голос и я едва удержалась от удивленного возгласа, узнав его.

Все-таки я полагала, что Старший Дознаватель любит своего единственного племянника и не захочет вредить ему.

-Не глупи. Сам ведь слышал, что твой глупый родственник напоил Источник своей кровью. С ее помощью я и смогла поставить преграду для Защитника. Обойти ее возможно, только если того захочет сам мальчишка. Будь он в сознании, смог бы снять запрет.

-А он долго пробудет в таком состоянии?

-До рассвета он в себя точно не придет, а потом будет поздно. Так что не суетись и не бойся, все идет так, как запланировано. Принесло же вас на мою голову.

-Если бы не я, ты бы так и ходила кругами возле этого Леса. Поправь меня, если я ошибаюсь, но за двадцать лет ты ни на шаг не приблизилась к Источнику. Так что будь благодарна мне за помощь.

-И без тебя бы справилась, - огрызнулась ведьма. - Но пока лучше немного помолчи - похоже, наша малышка приходит в себя.

Мне с трудом удалось разлепить веки. Поляну освещал небольшой костерок, у которого уютно устроились Элсмет и Густав. Старший Дознаватель то и дело прикладывался к фляге, вид у него был весьма встревоженным. Ведьма казалась абсолютно невозмутимой, на губах у нее застыла легкая усмешка. Я сидела, привалившись спиной к Дубу, рядом с неподвижным Этьеном. Скосив глаза, заметила, что запястья его туго перемотаны, но связан он не был - должно быть, для колдуньи опасности он не представлял.

-Нам понадобилась кровь твоего дружка, дабы очертить Запретный Круг, -Элсмет неслышно подошла ко мне. Пляшущие языки пламени искажали точеные черты безупречного лица и отражались зловещими огоньками в черных глазах. - Твой Защитник не может преступить проведенную с ее помощью черту - слышишь?

Волк взвыл особенно тоскливо, так, что мне захотелось разрыдаться.

-Хочешь поговорить, Анна? - вкрадчиво спросила ведьма. - До рассвета еще далеко, заняться все равно нечем, а разговор с тобой - хоть какое развлечение. Да и тебе будет не так обидно умирать. Если у тебя есть вопросы - задавай, на все отвечу.

Я постаралась подавить страх и начать мыслить трезво. Элсмет желает поговорить? Значит, надо поддержать разговор. Возможно, она расслабится и тогда не будет ожидать от меня подвоха. Хотя что я могу сделать, связанная и беспомощная? Главное - не впадать в панику, пока я жива, существует и шанс выкарабкаться из этой ситуации. Еще не все потеряно и важно, чтобы ни у ведьмы, ни у Дознавателя не возникло никаких подозрений.

-Как ты узнала, что это я пробудила Источник? - пересохшие губы едва шевелились.

-О, это было совсем несложно. Связь между Источником и его жрицами всегда была очевидна - для тех, кто наделен даром, конечно. Так что я сразу поняла, кто его пробудил. Правда, я полагала, что ты и не подозреваешь о том, к каким Силам воззвала по неведению. Разве не так, Анна?

-Так, - согласилась я. - Я ничего не знала ни об Источнике, ни о Силе. Думала, что мне просто повезло.

-Знаешь, - сказала Элсмет доверительным тоном, - к тому времени я уже начала впадать в отчаяние. Долгие годы я провела в этом захолустье, в жалкой хибаре, составляя снадобья для тупых деревенщин. Как же меня бесило подобное существование! Порой мне хотелось выть похлеще твоего Волка. И все попытки обнаружить Источник ни к чему не привели. Я уж начала подумывать о том, что такая игра не стоит свеч и мне, пожалуй, придется-таки покинуть эту дыру и отправиться на поиски другого места, где тоже есть спящий Источник. Пусть мне и не найти его сразу, но я хотя бы смогу вести достойную меня жизнь. И тут я учуяла его пробуждение. Конечно, ни о каком переезде я более не помышляла. Мне легко удалось вычислить, что Источник расположен в Лесу, но близко к себе он меня подпускать не желал, ведь у него уже была та, с кем он делился Силой. Подумать только, Источник тратил ее на защиту деревенской девчонки! Но поначалу я даже не расстроилась. Всем было известно о твоей помолвке и я полагала, что после замужества ты утратишь связь с Источником, как это всегда случалось с дурочками, меняющими могущество на семейную жизнь. Признаюсь, здесь я просчиталась. Мне и в голову не приходило, что ты воспользуешься Силой, дабы избавиться от жениха. Но раз уж так случилось, то ты не оставила мне иного выхода, кроме как убрать тебя. Мне нужен был Источник для собственных целей и я не собиралась позволять какой-то девчонке стоять у меня на пути.

-Но зачем тебе Сила нашего Источника? Ведь она добрая, - ответ на этот вопрос мне был действительно интересен. - Ему приносились только добровольные жертвы и тем самым жрицы спасали горожан. Вряд ли это то, что тебе нужно.

-Добрая Сила? - Элсмет расхохоталась. - Дурочка, Сила не бывает доброй или злой. Она просто существует, даря могущество тем, кто способен ей воспользоваться. Для Источника нет никакой разницы, насколько добровольным было жертвоприношение. Если местные жрицы предпочитали умирать сами - что же, это был их выбор. А так условие очень простое - чем больше крови отдаешь, тем больше Силы получаешь. Вот и все, этот Источник ни в чем не отличается от других.

Своими словами ведьма натолкнула меня на мысль, возможно, довольно глупую, но других идей все равно пока не было: надо бы попробовать расцарапать как следует ладони и позвать Волка, ведь есть вероятность, что моя кровь окажется сильнее запрета Элсмет. Жаль только, что руки связаны слишком крепко. Я откинулась назад, якобы устраиваясь поудобнее. Плечи и спину пронзила такая боль, что я едва не взвыла, но постаралась не подать виду и не привлечь ненужного внимания. Кончиками пальцев я осторожно принялась водить по замерзшей земле в надежде наткнуться на обломанную ветку или острую льдинку, способную поранить до крови.

-И ты решила избавиться от меня чужими руками? Да еще и подруг моих привлекла? - ведьму надо отвлечь от своих действий разговорами, а Дознаватель почти не обращает на меня внимания, молча смотрит на пламя да изредка отхлебывает из фляги.

-Какая ты наивная глупышка, Анна. Разве можно верить в дружбу? Любой, даже самый верный друг способен предать, вопрос лишь в цене. А эти твои так называемые подруги охотно поверили в то, что ты ведьма, околдовывающая парней. Мне даже не пришлось прилагать усилия, дабы убедить их. Скорее наоборот, - добавила Элсмет со смешком, - это они с готовностью рассказывали мне о тебе разные гадости. И в любом, даже самом невинном твоем поступке видели подтверждение своих слов. А глупая зазнайка Ив так и вовсе мечтала тебя извести, даже побрякушку свою любимую не пожалела в обмен на яд. Хотя понять ее можно - скоро живот начал бы расти, а будущий папаша все о другой вздыхает.

-Это ты убила ее?

-Нет, не я. Но удивления не испытала - слишком много было в ней неприкрытой ненависти. И если ее действительно понесло в Лес в ту ночь...

-Она ходила в Лес? Зачем? - перебила я, донельзя удивленная.

-А ты как полагаешь? Искать доказательства твоего колдовства, конечно. Она все носилась с этой идеей. Хотела обследовать кладбище и Лес, да только боязно было. А тогда, видать, набралась смелости. Дура! - выплюнула ведьма. - Могла бы и подождать немного, но нет - очень уж ей хотелось тебя очернить. А Источник почуял исходящую от нее угрозу.

А я вспомнила поджигателей, погибших такой же странной смертью более столетия назад. И поняла, что ведьма не врет - к гибели Ив она непричастна.

-Это я обнаружила ее тело, - продолжала тем временем Элсмет. - Нелегко мне пришлось. Надо было перетащить его с пустыря на окраину городка, чтобы никто не связал смерть этой дурочки с Лесом. И яд у нее я забрала, дабы не возникло ненужных вопросов - где она его взяла да кого собиралась отравить.

-И того парня, что пытался меня убить, тоже подослала ты?

Элсмет кивнула.

-Жаль, что не удалось. Тем более, что заплатила я ему вперед - и заплатила хорошо. Как ты можешь догадаться, ни золотники, ни кольцо, ни браслет, доставшийся от Ив, мне никто не вернул. А еще я убедилась, что защита у тебя хорошая. Да еще смерть наемного убийцы перебудоражила всех и мне пришлось на время затаиться.

-А потом приехали Дознаватели.

-Да, этого я никак не ожидала. Передать не могу, как я была удивлена, повстречав Густава спустя столько лет. Впрочем, он был поражен не меньше, не так ли, милый? - обратилась к тому ведьма.

-Зато я сразу понял, кто стоит за всем произошедшим, - отозвался Арье. А затем бросил в мою сторону с неприкрытой ненавистью. - Из-за тебя я лишился племянника, дрянь.

-Из-за меня? - я впала в изумление.

-Чем ты приворожила его? Я-то поначалу думал, что это простое увлечение. Но нет, Этьен словно помешался на тебе. Он даже решился пойти против меня, человека, заменившего ему отца. Заявил, что никому не даст тебя в обиду.

Я перевела взгляд на бледное лицо Этьена. Элсмет сказала, что он жив и скоро очнется. Значит, у нас еще есть надежда.

-Любовь, - улыбнулась ведьма. - Тебе ли, милый, не знать, как она действует на вчерашних мальчишек.

А я решила обратиться к Густаву. Почему-то я никак не могла поверить в то, что он способен пожертвовать своим единственным родственником ради неведомых мне целей. Ведь он любил Этьена, относился к нему, как к сыну. Так ради чего Старший Дознаватель собирался совершить столь страшное предательство?

-Не понимаю, какой у вас интерес в этом деле? Вы ведь могли с успехом завершить дознание. Зачем вы помогаете ведьме?

Но ответила мне колдунья, опередив любовника.

-Неужели ты не поняла, Анна? Густаву нужна власть. Это в молодости он мечтал о должности Старшего Дознавателя. Спустя годы он осознал, что достоин куда большего. Он так стремится к власти, что ради достижения желаемого готов пожертвовать единственным родным человеком. Только - вот насмешка судьбы - без моей помощи ему не добиться своей цели, ведь сам он воспользоваться Силой не способен.

-Не так уж быстро ты согласилась мне помогать, - проворчал Густав. - Даже писаря пыталась подкупить, только бы не иметь дело со мной. А какое представление разыграла, когда я пришел к тебе. Мол, ты никакого отношения к происходящему не имеешь, живешь себе тихо-мирно, травки собираешь, настойки делаешь. Только меня не обмануть. Хорошо, что у меня нашлось, чем припугнуть тебя.

-Милый, - все с той же улыбкой на губах остановила его Элсмет, - Анне вовсе неинтересны наши дрязги. Полагаю, куда с большим удовольствием она послушает о другой своей подруге, Лидии. Той самой, что так охотно рассказала подробности дружбы маленькой Анны и мальчика Робби.

-Это вы убили ее?

-Вообще-то предполагалось, что она зарежет мужа, а потом покончит с собой. Я сумела предусмотрительно подсунуть нож в спальню Питера, а этой дурочке дала зелье для временного помутнения рассудка, сказав, что оно поможет ей стать обольстительнее в первую брачную ночь. Лидия охотно поверила, а я прекрасно знала, что муж не захочет ее и у них вспыхнет скандал. Так и произошло, но вот убивать себя новобрачная не стала. Зато сошла с ума, что меня вполне устроило.

-Она слишком много знала, так? - предположила я.

-И могла в любой момент проболтаться, - подтвердила ведьма. - Но не это было основной причиной. Эта идиотка вздумала шантажировать меня и наивно посчитала, что подобное сойдет ей с рук. А когда разум стал к ней возвращаться, Густаву пришлось угостить ее ядом.

Я пришла в ужас. Удивительно, Этьен ведь рассказывал, как Элсмет - тогда Стелла - приносила жертвы Источнику, но все его рассказы воспринимались словно жуткая сказка. Теперь же, слушая, как спокойно, с милой улыбкой она рассказывает о своих преступлениях, я испытала настоящий страх.

-Разве вам не было жаль несчастную? - спросила я у Густава.

Но ответила мне опять Элсмет:

-Ему не жаль собственного племянника, что уж тут говорить о какой-то сумасшедшей. Пойми, Анна, для человека, ставящего власть превыше всего, все прочие - не более, чем пыль под ногами. Если бы я не была нужна Густаву, он и со мной с удовольствием бы расправился, не так ли, милый?

-Да как ты смеешь! - неожиданно вспылил Дознаватель. - Тебе ли говорить о подобном! Забыла, как воспользовалась моей любовью и обвела меня вокруг пальца? Выставила на посмешище. До сих пор тошно вспоминать тот позор. Да я, когда увидел тебя снова, с трудом удержался, чтобы не свернуть твою поганую шею - даже спустя столько лет.

Пожалуй, на месте Элсмет я бы испугалась - так сильно разгневался Арье. Но ведьма только рассмеялась.

-Не свернул и не свернешь, - пропела она. - Иначе можешь позабыть обо всех своих честолюбивых замыслах. Или у тебя есть на примете еще кто-нибудь, способный воспользоваться Силой Источника? Вот наша крошка, например. Думаешь, она будет резать младенцев ради тебя? Не дури, милый, никуда тебе от меня не деться.

И она нагнулась и нежно поцеловала Дознавателя. Тот схватил ее за плечи, рывком притянул к себе на колени и впился в губы. Одна его рука легла чуть пониже спины любовницы, гладя и сжимая, пальцы другой зарылись в ее густые волосы. Я отчего-то не смогла отвести взгляд от этого зрелища, одновременно отталкивающего и притягательного. Стало понятно, что, несмотря на все слова Густава, страсть его к ведьме осталась прежней. Или она его чем-то опоила? Приворотным зельем, например? Хотя вряд ли, на сей раз он прекрасно знал, с кем имеет дело и должен был соблюдать осторожность. Сама же Элсмет, отвернувшись наконец от Густава, скривилась так, что я поняла: любовник ей противен.

-Почему ты не уехала, Анна? - спросила она и я с удивлением услышала в ее голосе печаль. - Я ведь предупреждала тебя. И сама осталась бы жива, и Этьену своему жизнь сохранила. Но нет, ты у нас упрямая.

-Отпустите Этьена, - попросила я. - Зачем он вам?

На этот раз мне ответил Густав и в голосе его прозвучала боль:

-Думаешь, он простит мне твою смерть? Нет, здесь у меня выбор простой - либо он, либо я. Как бы не было мне тяжело, но моему племяннику необходимо будет закрыть рот. И, вероятно, Филиппу тоже. Что ему известно?

-Ничего, - солгала я. - Мы с Этьеном ничего ему не говорили.

-Анна, Анна, - сокрушенно покачала головой Элсмет. - Разве мы похожи на наивных дурачков? Разумеется, Филипп в курсе. Вопрос только в том, захочет ли он молчать.

Кончики пальцев уже онемели. Даже если я наткнусь на обломанную ветку, то, боюсь, просто не смогу этого почувствовать. Все труднее становилось справляться с отчаянием и бороться с подступающими слезами. Я сильно прикусила губу, чтобы боль отрезвила меня. А ведьма между тем продолжала:

-Только не надо думать, что Густав такой кровожадный. Он очень привязан к племяннику и даже предпринял попытку - довольно неуклюжую, должна сказать - спасти его.

"Любит", - зло подумала я, - "заметно, насколько сильно." А вслух спросила:

-Отослав его с поручением, верно?

-Да, но тот вернулся слишком быстро. Ничего удивительного, если учесть, как сильно мальчишка в тебя влюблен, но Густав расстроился. А мне, признаться, его скорый приезд был только на руку. Видишь ли, твой дружок был неосторожен, слишком громко обсуждая с приятелем ваши дела. Вот мы и узнали, как именно ему удалось выманить тебя в Лес. Я даже не сразу поверила своей удаче - чтобы Источник признал связь с абсолютно лишенным дара человеком, да такого просто не могло быть! Во всяком случае, я о таком раньше и не слышала. Вы предположили, что Этьен не получил Силу - или, как вы тогда считали, защиту - из-за того, что он родом не из этих мест. Что же, уверена, что в городке дети с даром рождаются чаще, чем в других местах - из-за жриц Источника, выходивших замуж за местных парней и передававших свои способности по наследству. Но в главном вы ошиблись - Сила осталась в крови Этьена, он просто не мог воспользоваться ей.

-Значит, в его связи с Источником нет никакой выгоды, если у него отсутствует дар?

-Не забывай, что у меня-то он есть. И могу сказать без лишней скромности, что весьма сильный. Настолько, что я смогла использовать кровь Этьена, чтобы обнаружить наконец Источник и провести запретную черту.

-Получается, Силу можно тянуть и из другого человека?

-Умная девочка, - улыбнулась Элсмет. - Только совсем малыми дозами, все-таки посредники в таком деле лишние. Да и других случаев, подобных этому, я не знаю. Так что лучше уж я буду получать Силу тем способом, к которому привыкла и в котором уверена.

-А Питер? - вспомнила я. - Зачем понадобилось давать ему яд?

-Очередная неудачная затея Густава, - поморщилась ведьма. - Он надеялся, что удастся обвинить этого олуха в убийстве из ревности. Я говорила, что зря он это придумал, ничего все равно не выйдет, но разве можно переубедить мужчину, который что-то вбил себе в голову? Здесь, я тебе скажу, даже Сила вряд ли поможет. Однако скоро начнет светать, пора. Все должно быть сделано до рассвета. Прощай, Анна.

И Элсмет отступила в сторону.

Но Густав не сделал попытки подняться на ноги. Он посмотрел на ведьму с сомнением и нерешительно спросил:

-Слушай, а может ты сама? Как-никак у тебя и опыт есть.

-Не глупи, - недовольно ответила она. - Мне-то несложно, но вот кто потом Силу получать будет? Ты, что ли? Меня после такого Источник точно не примет, девчонка ведь связана с ним.

-Как-то это не по-человечески, - вздохнул Старший Дознаватель.

-Перестань, - скривила губы Элсмет. - Можно подумать, тебе прежде не приходилось убивать.

-Но не так, - возразил Арье. - Одно дело - противник в бою, а совсем другое - беспомощная девочка.

-А как же Лидия? Что, напоить ядом проще, чем перерезать горло? Ну давай же, милый. Кто она такая, чтобы стоять на пути к мечте всей твоей жизни? Да и сам подумай: если ты сейчас ее пожалеешь, то рухнут не только твои замыслы, но даже та жизнь, которую ты вел раньше. Тебе придется податься в бега. Думаешь, она будет держать язык за зубами?

-Буду, - пискнула я. - Никто ничего не узнает. Я даже Этьену не проговорюсь.

Недоверчивый взгляд Густава устремился мне прямо в лицо. Впрочем, почти мгновенно он все же отвернулся.

-И ты ей веришь? - ведьма расхохоталась. - Сейчас она пообещает тебе все, что угодно, только бы сохранить свою жалкую жизнь. Но едва она окажется вне опасности, как сразу же позабудет все свои обещания. Пора, милый, приступай.

Тяжело вздохнув, Старший Дознаватель нехотя поднялся и сделал шаг ко мне. Я сжалась в комок, горло перехватило от страха. И тут произошло то, чего никто из нас никак не мог предвидеть. В воздухе со свистом быстро промелькнул какой-то блестящий предмет и ударил Густава прямо в висок. Тот покачнулся и тяжело рухнул на землю.

-Я часто повторял, что крест - наше самое верное оружие, - несколько растерянно проговорил вступая в освещенный костром круг священник, - но никогда даже предположить не мог, что эту фразу следует понимать столь буквально.

Надо отдать Элсмет должное: в растерянности она пребывала недолго, сумев почти мгновенно взять себя в руки.

-Туда ему и дорога, - похоже, о любовнике ведьма сожалеть и не думала. - Все равно пришлось бы от него избавиться. Его планы несколько не совпадали с моими. Ох уж эти мужчины! Непременно подавай им трон, скипетр и титул Верховного Правителя. Неужели так трудно понять, что чем больше привлекаешь к себе внимание, тем менее устойчиво твое положение - обязательно найдется кто-нибудь, не согласный с таким положением дел и желающий бросить тебе вызов. Так нет, в своих честолюбивых устремлениях многие пренебрегают собственной же безопасностью. Когда я получила бы Силу Источника, Густав бы мне только мешал. Не для того мне нужно могущество, чтобы пробивать этому ничтожеству дорогу на вершину власти.

-Ему нужна была власть, а чего хотела ты? - священник смотрел на ведьму со спокойным интересом. Вид у него был настолько невозмутимый, словно они просто беседовали за чашечкой травяного отвара, обсуждая планы Элсмет на будущее. Не будь мне так страшно, я бы, пожалуй, даже рассмеялась.

-А я хотела комфорта, - колдунья вызывающе вскинула подбородок. - Я желаю всегда оставаться молодой и красивой, иметь много денег и юных привлекательных любовников, купаться в роскоши и обожании. Я хочу знать, что малейшая моя прихоть тут же будет исполнена. А вот титул и прочие атрибуты власти мне совсем неважны. Пусть делами государственной важности занимается кто-нибудь другой, а я просто стремлюсь жить в свое удовольствие. Однако твое появление здесь несколько несвоевременно, старик. Отчего бы тебе не расправиться с этим болваном чуть позже, когда он уже выполнил бы свою задачу? Впрочем... Ты создал мне проблему, тебе ее и решать. Убей девчонку!

Священник выглядел озадаченно:

-Полагаю, ты шутишь? Это несколько невежливо с моей стороны, но вынужден заметить, что подобная острота неуместна и даже глупа.

-Я более чем серьезна, старик! Тебе предлагается выбор: жизнь одной девчонки против целого городка. Подумай, стоит ли она всех твоих прихожан? Ты можешь сейчас пожалеть ее, но тогда ничто не помешает мне сначала расправиться с тобой, а потом, когда я обрету Силу, попросту смести этот городишко с лица земли. А если она умрет сейчас, обещаю, что не трону никого из жителей. Я даже уеду отсюда, все равно мне это захолустье никогда не нравилось.

"Не слушайте ее!" - хотела выкрикнуть я, но голос отказался мне повиноваться. А за спиной я неожиданно услышала тихий шепот:

-Анна! - Анри! Откуда он здесь взялся? - Анна, я здесь, за Дубом. Сиди тихо и не подавай виду, что ты меня слышишь. Сейчас я перережу веревку.

Священник тем временем смотрел ведьме в лицо, сокрушенно качая головой.

-Убийство невинного - зло, которое не может быть оправдано никакими благими побуждениями, - тихо проговорил он. - Ты лишь понапрасну тратишь время, расточая пустые угрозы.

...Кровь вновь прилила к онемевшим было кистям рук, вызывая почти невыносимую боль. Я потерла их друг о друга и попробовала сжать и разжать пальцы, прикусив губу, чтобы не застонать.

-Так ты полагаешь, что я всего лишь пугаю тебя, старик? - глаза Элсмет опасно сощурились. - Ну так у тебя сейчас появится превосходный шанс убедиться, что я не бросаю слов на ветер.

В руках у ведьмы словно по волшебству появился охотничий нож. На широком лезвии зловеще заплясали алые отблески огня. Дальше медлить было нельзя. Я вовсе не была уверена в успехе своей затеи, но это было нашим единственным шансом. И я прошипела брату сквозь зубы:

-Дай мне нож.

В ладонь мне тут же скользнул небольшой перочинный ножик. Использовать его как оружие представлялось бы смешным, но мне этого и не требовалось. Повернувшись к Дубу, я полоснула по руке, думая только о том, как нам необходимо избавиться от обезумевшей ведьмы. И когда за спиной раздался дикий крик Элсмет, я только посильнее зажмурилась, гоня от себя мысли о том, что она умирает по моей вине.

А потом я долго плакала, дрожа и всхлипывая. Священник ласково гладил меня по волосам, а Анри крепко держал за руку.

-Я увидел, как ты выбежала из дома и отправился за тобой, - рассказывал брат. - А когда понял, куда ты направляешься, растерялся. Ясно же было, что у тебя какие-то неприятности. Пусть ты ничего не рассказывала, но я-то видел, что ты сама не своя. А как тебе помочь, понятия не имел. И к кому обратиться, тоже не представлял. Все мои друзья - такие же мальчишки, а отец... Ну, сама понимаешь, толку бы от него здесь не было. К тому же я боялся сделать хуже. Но когда я увидел, как ты идешь ночью в Лес, то побежал к священнику. Он умный и добрый, я знал, что он поймет, а тянуть было уже некуда. Ну вот, я его разбудил и все выложил, а оказалось, что он и так знает куда больше моего. Но за тебя мы испугались, страсть!

-Я сразу понял, что тебе грозит опасность, дитя мое, - продолжил священник. - И поспешил предупредить твоих друзей. Но в трактире мне сказали, что господа Густав и Этьен в своих комнатах отсутствуют. Филипп был у себя, но несмотря на все наши попытки разбудить его, глаз так и не открыл. Убедившись, что затевается что-то серьезное, мы с твоим братом - весьма отважный молодой человек, должен заметить - решили сами идти тебе на помощь. И, похоже, успели как раз вовремя.

-Конечно, вовремя! - воскликнул Анри. - Ведь эти гады собирались убить Анну!

Я еще сильнее затряслась в рыданиях.

-Ну тише, тише, все обошлось, - успокаивающе проговорил священник. - Посмотри, вот и твой друг приходит в себя.

Этьен действительно застонал и пошевелился. А я подумала с ужасом, что теперь надо будет пересказать все события этой жуткой ночи и ему. И самое неприятное - сообщить о том, что его дядя намеревался расправиться не только со мной, но и с ним. И рассказать о том, как тот умер. Но самое главное, чтобы Этьен пришел в себя и оказался в порядке. Вместе мы как-нибудь справимся со всем, что нам предуготовано.

Опять я сидела, прислонившись спиной к Дубу. Волк устроился рядом, положив голову мне на колени. Я гладила отливающую серебром густую шерсть, а из глаз изредка скатывались слезинки. Сегодня я прощалась со своим Защитником. Уже завтра я стану госпожой Арье, а всего через несколько дней уеду с мужем, навсегда покинув родной городок.

Густава похоронили на местном кладбище, расчистив от снега небольшой участок. На промерзшей земле пришлось разжечь костер, чтобы она оттаяла и получилось вырыть могилу. Как и было у нас заведено, на похороны собрались едва ли не все местные жители, хотя никто из них и не скорбел по-настоящему. Мужики, с которыми он проводил вечера в трактире, вздыхали: "Отличный был товарищ, даром, что Дознаватель". Женщины больше посматривали с любопытством на Этьена, поскольку весть о нашей скорой свадьбе уже разнеслась. Нашлись и такие, кто нас осудил, но большинство отнеслось к решению не откладывать церемонию благосклонно - все ведь понимали, что после окончания дознания Арье долго задерживаться в городке не сможет. Мне Этьен сказал, что предпочитает запомнить родственника таким, каким он был до приезда в наш городок и встречи с Элсмет. Я охотно с ним согласилась, зная, что и сама охотно позабыла бы ту страшную ночь, словно привидевшуюся в кошмаре. Впрочем, я была уверена, что пусть даже произошедшее и не сотрется из памяти, но со временем подернется дымкой забвения. Жителям городка было объявлено, что Старшего Дознавателя убила ведьма, во что они охотно поверили. Элсмет у нас недолюбливали и побаивались, так что сочли ее вполне способной на подобное преступление, а все произошедшие ранее события даже безо всяких подтверждений стали считать ее кознями. Личность ведьмы обрастала такими деталями, которые приводили в удивление даже знавших правду. Так, не далее чем вчера Марион и Лизбет наперебой убеждали меня, что Элсмет любила пить кровь младенцев. И даже мое замечание, что ни один младенец в городке не пропал, не смутило их. Похоже, что спустя годы ведьма станет местной легендой.

Филипп всю ту страшную ночь проспал, опоенный сонным зельем, о чем впоследствии сильно сокрушался. Похоже, наибольший удар по его самолюбию (а также самолюбию Этьена, чего уж скрывать) нанесло то, что справиться с Густавом и Элсмет смогли старик и мальчишка. Анри клятвенно пообещал, что никому не расскажет о тех событиях, в которых принимал участие. Несмотря на юный возраст, он прекрасно понимал, что о подобном болтать не следует.

Я теперь знала ответы на все свои вопросы, кроме одного: чем Лидия все-таки шантажировала Питера? Ведь явно было что-то еще помимо тех писем, о которых он нам рассказал. Но я полагала, что ответа мне уже не узнать. Вряд ли друг захочет делиться со мной подробностями. Кстати, известие о моей свадьбе с Этьеном Питер воспринял вполне спокойно. Просто поздравил и пожелал счастья. Меня это порадовало - надеюсь, что Хельга или Вероника вскоре помогут ему окончательно забыть о прошлом увлечении.

В последний раз погладив Волка по голове, я встала. А потом, решившись, присела и поцеловала его в нос.

-Прощай, - прошептала я.

И пошла, не оглядываясь, к опушке Леса, где ждал меня Этьен.

ЭПИЛОГ

-Это вам в дорогу, - Марго укладывала пироги в корзину. - Вот, смотри: эти с капустой, эти с грибами, а вон те - сладкие, с повидлом.

-Спасибо, Марго, - поблагодарила я соседку. - Поверить не могу, что мы расстаемся. Но ты приезжай к нам в гости летом.

-Летом не получится, - отчего-то сильно смутилась молодая женщина.

-Почему? - я искренне удивилась.

-Ладно, тебе скажу, только ты никому, хорошо? Даже Ролан пока не знает. Ребеночек у нас с ним будет. Знаешь, Анна, мы так хотели второго, так хотели! А все не получалось. Ну только теперь вот...

Обрадованная, я вскочила со стула и обняла соседку.

-Марго, это же замечательно! Поздравляю!

-Так что, может, уговоришь мужа приехать погостить? Он тебя любит, так что не откажет.

-Не знаю, - вздохнула я. - Он человек служивый, куда прикажут, туда и поедет. Правда, Этьен собрался хлопотать о переводе на другую должность, чтобы уже осесть в одном городе.

-И то дело, - согласилась Марго. - У вас теперь семья, негоже все время в разъездах быть. Да, слыхала новость? Вероника замуж за Питера собралась.

-Опять Хельге не повезло, - улыбнулась я. - Но Питеру с Вероникой действительно будет лучше, ему нужна как раз такая решительная жена.

А Филипп окончательно вздохнет с облегчением, все-таки он хорошо относился к рыжеволосой красавице и искренне желал ей счастья. Но при Марго о писаре я упоминать не стала - соседка его недолюбливала, считая легкомысленным. И, даже узнай она, что Дюкре так вел себя в интересах следствия, вряд ли бы одобрила его поведение.

Некоторое время мы обсуждали предстоящую свадьбу, а потом и другие городские новости. Надо отдать Марго должное - о Густаве и Элсмет она не заговаривала, видимо, чувствуя, что эта тема мне неприятна. Да, мне будет очень не хватать приятельницы, ее веселья, ее жизнелюбия и даже ее пирогов.

...А на прощание я шепнула соседке на ухо:

-Знаешь, Марго, на сей раз у вас будет девочка. Особенная девочка, очень одаренная. Я это чувствую...

Content

Тори Халимендис
Тайна Старого Леса

ПРОЛОГ. Странные события происходят

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СМЕРТИ И ЗАГАДКИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НЕДОМОЛВКИ И ДОЗНАВАТЕЛИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РАЗГАДКИ И РАЗОБЛАЧЕНИЯ

ЭПИЛОГ