Цепляев Андрей

ВОССТАВШИЙ ИЗ АДА: КРОВНЫЕ УЗЫ (HELLRAISER: BLOODLINE)

ЧАСТЬ I

ВЕЛИКИЙ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ

Торговая мастерская Лемаршана.

Предместья Парижа — 1784 год.

Тонкие пальцы аккуратно выбирают шестерни, устанавливая их в чреве сложного механизма. Глаз изобретателя наблюдает за процессом сквозь линзу штативной лупы. Игольчатой отверткой мастер медленно затягивает крошечный винт. Предмет, над которым он работает — деревянная коробка, начиненная сложнейшими механизмами, состоящими из золота, серебра и драгоценных камней.

Освещенная свечами мастерская наполнена игрушками. Механизмы и куклы рядятся на деревянных полках. Некоторые из них настоящие произведения искусства. Заводная обезьянка в ливрее, сшитой из золотых и синих лоскутов ткани, сжимает в лапках скрипку. Традиционные персонажи комедийных итальянских шоу-маскарадов дель арте Арлекин и Коломбина держатся за руки. На трапеции как на качелях сидит клоун с серебристым лицом. Облезлые стены покрыты пергаментами с зарисовками и чертежами.

Живущий и работающий здесь мастер — Филипп Лемаршан — привлекательный мужчина тридцати лет, бесконечно преданный любимому делу. Филипп сидит за верстаком, сгорбившись над новым изобретением, в мистической атмосфере, среди пляшущих теней, отбрасываемых множеством свечей. С узкого лба на верстак спадают вьющиеся кудри. Слышен стук сердца изобретателя и завывание ветра в сумерках за окном. Кажется, что-то недоброе вот-вот должно произойти.

Неожиданно комнату оглашает крик. Филипп поворачивается на стуле и торжествующе улыбается, держа на ладони свое творение. Это музыкальная шкатулка из черного дерева, покрытая тонким золотым орнаментом. Шкатулка-головоломка, способная открывать двери, впуская в наш мир демонических существ — «Конфигурация Плача».

Дверь в мастерскую распахивается. Входит жена изобретателя — Женевьева — симпатичная француженка в прозрачной ночной сорочке. На вид ей не больше двадцати.

— Ты закончил?

— Закончил.

Женевьева прикрывает рот ладонью и едва заметно зевает.

— Еще одно чудесное изобретение?

— Чудесное.

— Разве ты не гений? — улыбается девушка.

— Лучший игрушечных дел мастер Франции!

Муж и жена натянуто смеются. Есть какая-то неуловимая тревога и напряжение в их голосах, как будто оба понимают, что Филипп, выполнив этот необычный заказ, запустил разрушительный механизм, который, в отличие от созданных им прежде, будет непросто остановить.

— Но что она делает?

Филипп продолжает держать шкатулку на ладони, правой рукой прикасаясь к ее граням, и с гордостью демонстрирует работу изобретения. Его пальцы скользят по золотым орнаментам, с умыслом, последовательно нажимая скрытые панели. В какой-то момент кодовый механизм раскрывается. Перекрестие наподобие свастики отделяется от верхней грани головоломки и медленно ползет вверх. Золотая коробка остается на ладони мастера, не пытается выпрыгнуть и не раскрывается полностью. Цепи с крюками, голубые сполохи света и крики ужаса в далеком будущем. Шкатулка безопасна.

Увлеченная улыбка на лице Женевьевы тускнеет.

— Хм. Значит, она ничего не делает?

— Она разрушает все известные законы геометрии! Это мое лучшее изобретение. Ты просто не в состоянии это понять…

— Прости, Филипп. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Не сомневаюсь, что это невероятно сложный механизм. И все-таки это… игрушка. Мне больше нравятся акробаты и любовники, которых ты мастеришь.

Улыбнувшись, девушка подходит к рядам полок и заводит нескольких кукол. Обезьянка, словно очнувшись ото сна, принимается пилить на скрипке. Арлекин целует Коломбину, пока та, краснея от стыда, пытается спрятать лицо за веером. Клоун качается на качелях, время от времени делая полный оборот вокруг перекладины.

Филипп не реагирует. Он возмущен реакцией жены.

— Я работал по договоренности и обязан был завершить шкатулку строго в назначенный час, — объясняет Филипп, накидывая на плечи шерстяной лоден. — Герцог должен получить свой заказ.

Женевьева поворачивается и замечает, что муж, закутавшись в серый плащ, стоит напротив двери.

— Уже полночь. Куда ты?

— Во «Дворец Грёз». Нужно отнести шкатулку герцогу.

— Но почему сейчас? — в страхе крестится Женевьева. — Ночной Париж не место для прогулок.

— Потому что настал тот самый час, после которого оплата не гарантируется, — огрызается Филипп. — Надеюсь, во дворце моё изобретение оценят по достоинству.

С этими словами он выходит вон, держа шкатулку в руке. Женевьева в растерянности наблюдает за тем, как медленно закрывается дверь.

— Урочный час — полночь, — негодующе произносит она. — Аристократы… странные люди.

* * *

Дворец Грёз.

Величественный особняк, выстроенный в стиле барокко, по красоте и роскоши не уступающий королевскому Трианону, стоит в центре огороженной территории, окруженный садами, подстриженными лужайками и дорожками. У парадного входа топчется темная фигура. Со стороны кажется, что за милостыней пожаловал бродяга или бездомный, но это Филипп Лемаршан, трусливо жмется напротив высокой дубовой двери.

Открывает Жак — юноша девятнадцати лет. Коричневая ливрея выдает в нем слугу хозяина особняка. За спиной у мальчика стоит мужчина, чей возраст трудно определить из-за большого количества пудры на лице. На голове у него традиционный для аристократии того времени парик «кадоган» с двумя рядами буклей по бокам. Лишь по слезящимся глазам и тощим конечностям можно догадаться, что герцог де Лиль отнюдь не молод. Ему за пятьдесят.

В глубине дома напольные часы бьют двенадцать.

— Ах, вот и вы, Лемаршан. Точны как механизмы, которые изобретаете, и также безотказны. Прошу, входите, входите…

Филипп с трепетом делает шаг и переступает порог особняка. Внутренне пространство мраморного холла освещено свечами, но света недостаточно, чтобы разогнать плотные сгустки сумрака, чернеющие повсюду. За наносным лоском и красотой фасада скрывается упадок. Стены покрыты облупившейся краской. Шпалеры потемнели от времени. С потолка и люстр свисают хлопья паутины. Дневной свет обнажил бы этот контраст, благодаря которому дворец напоминает заброшенный склеп — пирамиду древнего правителя, величественную снаружи, но рассыпающуюся изнутри.

Воспаленные глаза де Лиля расширяются от волнения, едва он замечает в руке гостя шкатулку-головоломку. Аристократ манящими жестами зазывает гостя за собой, следуя к двери в дальнем конце холла.

— Кое-кто желает познакомиться с вами.

Филипп так до конца и не собрался с мыслями. Он чувствует себя не в своей тарелке, как чувствовал бы любой другой ремесленник средней руки, окажись он в богатом доме. Жак тем временем закрывает входную дверь и провожает завистливым взглядом де Лиля и Лемаршана.

Комната с высоким потолком освещена множеством свечей. Внутри, как и в холле, царит двойственная атмосфера, в которой свет и тень как будто устраивают состязание, без устали преследуя друг друга.

В пляшущем оранжевом сиянии за длинным столом Филипп видит восьмерых мужчин: четырех аристократов в вычурных платьях и четырех офицеров в военных мундирах. Высокие гости герцога развлекают друг друга игрой в карты. Появление де Лиля и Лемаршана заставляет их прервать игру.

— Извините за беспокойство, месье, — вежливо произносит герцог. — Мадам?

От сумрачной завесы в дальнем углу комнаты отделяется стройный силуэт. Навстречу выходит невероятной красоты девушка.

— Филипп Лемаршан — Принцесса Анжелика, — коротко представляет их друг другу де Лиль.

Анжелика протягивает Филиппу тонкую бледную кисть. Молодой мастер покорен красотой знатной дамы и не пытается это скрыть. Склонившись в почтительном поклоне, он целует руку незнакомки. Выпрямившись, Филипп встречается взглядом с Анжеликой, которая с несвойственным даме ее положения интересом разглядывает его.

— Ваша слава идет впереди вас, повелитель игрушек, — мягким голосом произносит девушка, благосклонно улыбаясь гостю.

— Принцесса заказала вам этот сложный механизм. Я лишь выступил посредником от ее имени, — объясняет герцог. — Она придумала, а вы притворили в жизнь. Быстро и, надеюсь, без изъянов.

Лемаршан поспешно вручает ей шкатулку.

— Сложный и уникальный механизм, меркнущий в сравнении с вашей красотой, принцесса, — собравшись с духом, произносит Филипп, глядя на головоломку. — Все же, надеюсь, что он окажется достойным вашего внимания.

— Благодарю вас, месье. Хочется верить, что ваше мастерство столь же безупречно, сколь манеры.

В лучах ее улыбки Филипп забывает обо всем. Внимание знатной дамы на мгновение сбивает его с толку, заставляя поверить в то, чего на самом деле нет. Иллюзия, однако, быстро рассеивается. Получив заветную шкатулку, Анжелика резко меняется в лице и, кивнув де Лилю, вполоборота произносит холодным голосом:

— Заплатите ему.

Затем она быстро удаляется, не сказав мастеру ни слова. Де Лиль с усмешкой наблюдает за реакцией наивного Филиппа.

— Мой вам совет, Лемаршан: не перемежайте вежливость с любовью, — вкрадчиво молвит герцог. — И никогда не забывайте свое место.

Филипп не успевает опомниться, как оказывается снаружи. Ночную тишину нарушает грохот захлопнувшейся за спиной двери.

Вонзая каблуки в гравий, он уходит прочь по узкой дорожке, огибая левое крыло особняка. Мечты о богатстве, признании и положении в обществе рассыпались в прах. Получив деньги, он вновь вернулся туда, откуда начал — в трущобы.

Проходя мимо окон, озаренный тусклым сиянием свечей, Филипп заглядывает внутрь и видит восьмерых игроков. Ближе всех к нему оказывается Жак. Юноша стоит возле изящного столика для напитков и наполняет бокалы вином. Он молчалив, предупредителен и сдержан, как и подобает прислужнику. Его взгляд оценивающе скользит по комнате.

Во главе стола стоит Анжелика. По правую руку — де Лиль. Герцог хлопает в ладоши, привлекая внимание игроков. Восемь мужчин устремляют взгляды на хозяина особняка. Это пестрая компания. Четверо из них богачи-аристократы. Корбюзье — по природе своей всегда был лидером. Он хорошо одет и еще лучше выглядит — настоящий Д Артаньян, но без понятия чести и морали. На молодом игроке приталенный голубой сюртук из дорогой ткани и чулки аметистового цвета. На красивом лице застыла жестокая усмешка. Надменный взгляд скользит по формам Анжелики. Дельво — крупный, довольный жизнью боров с лоснящимся лицом. По возрасту сродни де Лилю. У него есть все, что нужно человеку для безбедного существования и это сказывается на его мироощущении. Кроме еды дородного богача интересуют лишь интимные развлечения. Лисгару — тощий юноша со следами оспы на бледном лице. Этот аристократ похож на скелет, завернутый в дорогой сюртук черного шелка. На груди блестит ряд серебряных пуговиц. Пронзительный, вдумчивый взгляд излучает уверенность и холод. Лисгару настоящий делец, расчетливый и педантичный; такому, живи он в XX веке, смело можно было бы доверить должность бухгалтера Освенцима. Де Кондьюи — ловелас. Изнеженный, женоподобный модник со странным увлечением коллекционировать табакерки. На нем светло-зеленый камзол без рукавов, накрахмаленная рубаха и розовые чулки украшенные бантиками. Он сидит вразвалку и подобно Корбюзье без стеснения разглядывает Анжелику.

Ливер, Лё Прэнтан, Лётон, Лета — молодые офицеры королевской армии, так же как и господа напротив, ищущие приключения.

— Месье, предлагаю вашему вниманию новую игру! — торжественно произносит де Лиль.

Анжелика демонстрирует им шкатулку-головоломку, а затем передает ее герцогу, из рук которого та переходит к Корбюзье. Пока аристократ разглядывает диковинный механизм, принцесса и хозяин поместья обмениваются многозначительными взглядами. Очевидно, что оба рассчитывают извлечь выгоду из грядущей игры.

Сквозь запыленное стекло Филипп видит, как Корбюзье берет шкатулку. Его губы движутся. Он что-то говорит своим товарищам и те в ответ смеются. К сожалению, мастер не слышит ничего, может только наблюдать.

Де Лиль улыбается, выслушав шутку аристократа.

— Да бросьте, месье. Мы все здесь игроки. Смеяться над проблемами или исключать их вовсе, разве не таков стиль нашей жизни?

Корбюзье приподнимает шкатулку на ладони, стараясь прикинуть, сколько та весит.

— Ну и в чем, по-вашему, заключается проблема относительно этой безделушки. Не можете придумать ей название? — с усмешкой отвечает аристократ. — Как насчет «Арабской косточки»? Первое, что приходит в голову — арабские игральные кости. Они во многом похожи. На этой шкатулке такие же узоры, словно ее выковыряли из стены мавританского храма и, похоже, она так же проста в использовании как детская игрушка.

Под смех приятелей Корбюзье швыряет шкатулку, и та скачет по гладкой поверхности стола, словно игральная кость. Анжелика проворно ловит бесценное изобретение и прижимает к груди.

— У нее уже есть название, месье, — звучит из полумрака ее ледяной голос, положивший конец всеобщему смеху. — «Конфигурация плача». Вам она кажется простой, но это только на первый взгляд. Держу пари, что разгадка ее секретов за пределами способностей любого из вас.

— Заковыристое имя вы ей дали, — вкрадчиво молвит Корбюзье, оценивающе глядя на принцессу. — Как заметил герцог, мы здесь все игроки и пари держать любим. Каковы будут ставки, и на что вы готовы пойти, чтобы заиметь своего победителя?

Аристократы и офицеры сдавленно смеются, уловив похотливый намек в словах приятеля. Ледяной взгляд Анжелики рассекает компанию игроков, заставляя тех умолкнуть. Кажется, она вот-вот набросится на них и разорвет в клочья, словно адский зверь, но, чувствуя повисшее в воздухе напряжение, моментально меняется в лице и улыбается.

— Для непосвященных, шкатулка — кусок дерева, — объясняет девушка, держа «Конфигурацию плача» перед собой. — Механизм способен раскрыться только в руках подготовленного человека. Вы будете пробовать по очереди. В тот момент, когда кому-то из вас посчастливится сорвать завесу его тайны… я буду срывать кое-что материальное и раскрывать собственные тайны.

Получив желаемый ответ, игроки начинают оживленно переговариваться, в то время как Анжелика подносит шкатулку к губам и целует позолоченную грань.

— Начало положено и пусть начнется игра. Месье, очередь за вами.

Принцесса вновь передает шкатулку Корбюзье. Тот почти выхватывает головоломку из рук дарительницы и в нетерпении начинает водить пальцем по узорчатым граням. Остальные семеро наблюдают за попытками и не замечают загадочных улыбок, которыми обмениваются Анжелика и де Лиль. И уж тем более никто не замечает Жака. Юноша стоит в тени у окна и с восхищением следит за действом.

— Ах! Ну вот, наконец!

Грани головоломки на мгновение приходят в движение и замирают в новой позиции. Корбюзье небрежно сует куб в руки Дельво, а сам выжидающе смотрит на Анжелику. Та в ответ коротко кивает и расстегивает платье. Ткань с мягким шорохом падает на пол. Стоит еще раз напомнить, что это 1784 год и женщины как луковицы носят множество нарядов один поверх другого. Принцесса по-прежнему одета, тем не менее, игроки встречают этот ход одобрительными улыбками. Дельво же с удвоенной решимостью принимается за разгадку головоломки.

Пока толстяк пытается решить нелегкую задачу, остальные распивают напитки, нюхают табак и попутно наблюдают за неумелыми попытками Дельво. Следующим в очереди идет Лисгару, но старания дородного богача пресекает де Кондьюи.

— Время, месье! Время! — выкрикивает щеголь, потянувшись за шкатулкой. — Другим тоже хочется…

— Нет! Я уже близко… Видите?

Из коробки медленно выползает новая секция, сверкая лакированными гранями. Игроки почти одновременно разворачиваются. Восемь пар глаз замирают на женской фигуре. Анжелика спускает первую юбку.

— Играйте, играйте! Дальше будет интереснее, — торопит их де Лиль.

Коробка переходит в руки Лисгару. Тощие пальцы аристократа впиваются в лакированные грани. Раз за разом головоломка меняет игрока. Все остаются на своих местах. Анжелика продолжает обнажать части своего безупречного тела. Аристократы и офицеры с волнением наблюдают за тем, как на пол падают нижняя юбка, чулки и т. д.

С каждым новым ходом в глазах де Лиля все ярче занимается пламя азарта. То же пламя пылает и в глазах Жака. Филипп же стоит у окна и, затаив дыхание, следит за добровольным разоблачением Анжелики.

Наконец головоломка возвращается в руки Корбюзье. Тот смотрит на принцессу, стоящую напротив него в корсаже и кружевных панталонах.

— Мне тут пришло в голову, — легко молвит Корбюзье, — что на полу и так полно одежды. Не лучше ли вам разместиться на столе. Поймите меня правильно. Мы очень устали и нам нужен дополнительный стимул.

— Понимаю, — ласково отвечает Анжелика. — С пола на стол мы еще успеем. Гарантирую, скоро вас ждет большой сюрприз… вы предпочтете и дальше говорить или закончите игру?

Корбюзье принимается раздраженно ударять пальцами по кубу, надеясь раскрыть последнюю комбинацию. Наконец раздается щелчок, и золотая пластина уползает внутрь. Головоломка самостоятельно выскальзывает из рук аристократа и приземляется в центре стола. Там ее грани начинают собираться и раскладываться сами собой, без чьей либо помощи.

— Это еще что такое? — скрипучим голосом молвит Корбюзье.

Остальные игроки заворожено наблюдают за движениями деревянных блоков, выползающих из позолоченного куба и поворачивающихся вокруг него.

— Как я говорила, стол нам еще очень пригодится. Что ж, сделка есть сделка…

С этими словами Анжелика начинает развязывать шнуровку корсета. Де Лиль тем временем предусмотрительно отступает к окну, поближе к Жаку.

Крестообразная часть головоломки совершает последний оборот вокруг своей оси. Сквозь тонкие щели меж гранями просачивается голубоватое сияние. Филипп с ужасом следит за неестественным преображением своего изобретения. В этот момент штора, висящая сбоку от окна, опускается и скрывает комнату, словно кто-то или что-то догадывается о его присутствии и не хочет, чтобы он смотрел дальше. Игроки тем временем уже ничего не замечают. Восемь человек с вожделением следят за тем, как принцесса снимает корсет под которым…

Происходит нечто удивительное. Грудь и живот Анжелики преобразуются в массу вопящих ртов, перекошенных лиц и демонических глаз с безумной яростью взирающих на людей перед собой. Тело девушки раздувается и начинает бурлить, словно под кожей кишат гигантские черви или змеи.

Комнату наполняют потусторонние звуки и шепоты. Все это сопровождается голубоватыми вспышками света, бьющими из пустоты. Кожа Анжелики приобретает голубоватый оттенок, а глаза затягивает пелена мрака. Живот разрывается, не в силах удержать кипящую в нем демоническую силу. Сквозь зияющую рану, словно щупальца наружу вырываются тягучие струи энергии.

Игроки голосят от страха. Коробка на столе продолжает двигаться, смещая грани, посылая из недр механизма все новые голубоватые лучи. Комната начинает неистово дрожать, словно под Парижем проснулся вулкан. С потолка и стен осыпается штукатурка. Снизу вверх, сквозь пол до самой крыши комнату пронзает порыв ветра. От этого удара пламя свечей разрастается до небывалых размеров, подобно струям множества огнеметов начиная лизать стены, наполняя пространство вокруг жуткими тенями.

Из-за спинок и седалищ кресел появляются кожаные ремни, стягивая по рукам и ногам перепуганных аристократов и офицеров. Свисающая с потолка железная люстра преобразуется в нечто, напоминающее пыточный инструмент. Ее восемь лучей, выкованных в стиле рококо, тянутся в стороны, трансформируясь в зубчатые пики. Игроки беспомощно наблюдают за вращающейся люстрой у себя над головой, из украшения превратившейся в смертельный механизм.

Затем стальная махина падает на стол, аккурат между двумя рядами игроков. Каждая пика безошибочно поворачивается к конкретному человеку, а затем пронзает его вместе со спинкой кресла.

* * *

Филипп пятится прочь от окна. Он в ужасе, хоть и не слышит предсмертные стоны игроков и не видит хлещущей на пол крови. Да это и не нужно. Все и так ясно. Перед глазами мастера предстают яркие сполохи света, пронзающие драпированный занавес и жуткие тени, пляшущие на стенах комнаты. Внезапно окно освещает мощная вспышка, словно во дворце вспыхнул пожар. Наружу вырывается звенящий звук, а за ним непроницаемый луч энергии, в одночасье рассеявший тьму в саду.

Вконец напуганный и затравленный жутким светопреставлением, Лемаршан поворачивается и пускается наутек. Он бежит так быстро, словно ад преследует его по пятам. Повиснув на решетке, он собственным весом на ходу распахивает ворота и растворяется во тьме парижских улиц.

Рядом с дворцом, пересекая пустой переулок, Филипп сталкивается с темной фигурой. Старьевщик проворно хватает мастера за плечо и притягивает к себе. Рядом стоит тележка, нагруженная хламом и редкими вещами.

— Месье желает что-то купить? Специи востока? Хотите взглянуть на заморскую магию?

Филипп сбрасывает его руку и с воплями бежит прочь:

— Хватит магии! Никакой больше магии!

Смущенный торговец выглядывает из переулка, туда, откуда прибежал Лемаршан. Издали он видит окно дворца, из которого продолжает бить голубоватое сияние. Через мгновение оно исчезает. Остается лишь тьма.

* * *

Перекрестье головоломки поворачивается вокруг своей оси, опускается и замирает в исходной позиции. Комната опустела. Игроки пропали. О разыгравшейся трагедии свидетельствуют лишь несколько опрокинутых кресел. Жак стоит рядом и восторженно смотрит на де Лиля, попутно стирая с рукава ливреи кровь.

— Смотри внимательно, Жак. Ты служишь великому магу, — произносит герцог, но юный ученик, кажется, не обращает на него внимания.

— Да… Магия была великолепна, ваша светлость, — невпопад произносит слуга.

Взгляд Жака обращается на Анжелику. Де Лиль между тем поднимает кресло и задвигает его за стол. Повернувшись, он с улыбкой смотрит на девушку. Ее тело приняло прежнюю форму. В руках у демонессы «Конфигурация плача».

— Прекрасно сыгранная партия, принцесса, — вкрадчиво молвит де Лиль.

— Их будет много, месье, — таким же вкрадчивым голосом отвечает Анжелика. — У Лемаршана есть необычайный талант, который мы должны поставить себе на службу.

Де Лиль меняется в лице. Не смотря на обилие пудры, оно как будто становится еще белее.

— Ступайте в мои апартаменты, мадам. Я навещу вас вскоре.

Анжелика покорно кивает, поворачивается и уходит. Де Лиль ловит удивленный взгляд слуги и вновь тепло улыбается юноше:

— Демон, которого вызвал маг, принадлежит одному лишь заклинателю. Тот, кто обращается к магии — управляет магией. Запомни, Жак. Это мой урок.

* * *

Университет Сорбонна. Класс анатомии.

Крепкие пальцы сжимают сверкающий скальпель. Рука делает острожный, неглубокий разрез, снимает кусок кожи с груди покойника и обнажает мускулы.

В прозекторской университета просторно и тихо. Пол усыпан бурыми от крови опилками. На столах лежат накрытые простынями трупы, на которых оттачивают мастерство студенты и учителя университета. За одним из таких столов, засучив рукава, проводит вскрытие доктор Огюст де Маре — профессор философии и естествоиспытатель. Мужчине за тридцать. У него мягкие черты лица и добродушная улыбка. В классе анатомии ни души, кроме его друга Филиппа Лемаршана.

Улыбается Огюст как раз потому, что Филипп только что рассказал ему о ночном визите во дворец.

— Пресвятая Дева! — бормочет Огюст, продолжая резать тело покойника. — Какая жалость, что сеньора де Бомон отошла в могилу четыре года назад. Ты бы мог продать ей эту сказку и, клянусь всеми умами мира, она повторила бы успех своего величайшего произведения «Красавица и чудовище».

— Это не сказка, Огюст, — протестует Филипп. — Я видел это собственными глазами. Шкатулка способна открывать дверь в преисподнюю!

— Филипп, мы живем в Эпоху Просвещения, а не в Темные века. Миром управляют Логика и Здравый смысл. Мы даже от Бога ухитрились избавиться. Следовательно, если нет Бога, нет и Дьявола, а если нет рогатого, то и преисподняя не существует.

— Но я же видел! Стоял прямо возле окна!

Уловив нотки возмущения в голосе друга, Огюст отвлекается от работы и смотрит на распыленного юношу.

— Ну что ж, — профессор пытается рассуждать логически. — Давай предположим, что ты прав. Заказ герцога, который вы с Женевьевой с самого начала считали странным, оказался чем-то вроде сделки с дьяволом. Шкатулка открывает дверь в преисподнюю, а всякая открытая дверь может быть закрыта. Не так ли?

— Все верно, но радости от этого как-то маловато, Огюст, — хмурится Филипп. — Шкатулка теперь принадлежит людям, которые меньше всего заинтересованы в том, чтобы закрывать ту дверь.

— Тогда решение проблемы, фигурально выражаясь, заключено в твоих руках. Ты спроектировал механизм, который, как ты боишься, способен призывать демонов.

— Именно так.

— Что же тебе мешает спроектировать механизм, способный уничтожить их?

Огюст откладывает скальпель, склоняется над трупом и обеими руками разрывает грудную клетку покойника. Филипп наблюдает за действиями друга и внезапно на него нисходит озарение.

* * *

Торговая мастерская Лемаршана.

Полдень. Сквозь открытое окно светит солнце. Верстак завален чертежами и набросками. В них прослеживаются некоторые изменения «Конфигурации плача» — преображение первичного механизма во что-то другое.

В данную минуту Лемаршан работает над финальным чертежом. Шесть граней шкатулки раздвинуты. Из каждой в центр чертежа уходят линии, образуя нитевидную структуру, напоминающую распутанный клубок. Форма шкатулки — полная противоположность того, чем она являлась. Линии меняют сам облик механизма. Сходящиеся в центре линии и узлы выглядят как некое подобие «Колыбели для кошки» и в то же время являются цельной, логической конструкцией.

Филипп с улыбкой проводит пальцами по сгустку энергии в центре чертежа. Постепенно он начинает понимать, что должен сделать и как разрушить свое изобретение.

Дверь в мастерскую открывается. Входит Женевьева.

— Филипп? К тебе посетитель.

Он отрывает взгляд от чертежа и шумно вздыхает, не в силах скрыть волнение. В дверном проеме рядом с женой стоит Анжелика.

— Принцесса…

— Повелитель игрушек, — в схожей манере ответствует та.

Женевьева по-прежнему рядом. Анжелика обращает на нее раздраженный взор.

— Спасибо. Можешь идти.

Филипп отсылает возмущенную жену прочь, извиняющимся взглядом стараясь объяснить, что ее присутствие нежелательно. Анжелика с удовольствием наблюдает, как закрывается дверь. Пока мастер встает и заслоняет собой чертежи, дабы гостья не увидела плоды его трудов, та бесшумно поворачивает ключ в замочной скважине.

— Прошу прощение. Мне следовало известить вас о своем визите.

— Это честь для меня. Я… я…

Филипп не в силах закончить предложение. Ему страшно. Что все это значит? Пусть сейчас день и девушка ведет себя миролюбиво, все же воспоминания позавчерашней ночи по-прежнему сильны. Он знает, на что та способна.

Анжелика ласково улыбается и делает шаг, затем другой.

— Я вас пугаю? Как интересно.

— Вы застали меня врасплох. Я работал.

— И что же вы делали, Филипп? Могу я называть вас Филиппом? — Получив в ответ утвердительный кивок, принцесса увереннее приближается к нему. — А вы должны называть меня Анжеликой. Прошу, скажите это…

Она подходит совсем близко и почти шепчет ему на ухо.

— Пусть ваши губы произнесут мое имя.

Свет в комнате как будто начинает тускнеть, словно кто-то зашторил окно или началось солнечное затмение. Постепенно вокруг них густится тьма, растворив очертания комнаты в своей массе. Филипп не может отвести взор от глаз гостьи. Он очарован ее красотой, но это не флирт и не грубая попытка искушения. Это — гипноз.

Чувствуя головокружение, мастер сквозь вымученный стон произносит ее имя. Взгляд Анжелики сосредоточен на его губах в тот момент, когда они начинают двигаться. Она заставила его вымолвить одно единственное слово, но, то с какой страстью он это сделал, напоминает кульминацию в финальный момент соития.

— Хорошо. Теперь мы друзья. Я предпочитаю вести дела только с друзьями.

— Дела? Вы говорите о музыкальной шкатулке? Моя работа вас разочаровала?

— Напротив. Она меня покорила. В некоторой мере даже изменила, — принцесса загадочно улыбается, как будто знает о том, что он видел. — Мне и моим покровителям нужно больше, Филипп.

— Но кто они?

Глаза Анжелики в полутьме сверкают словно алмазы.

— Мужчины и женщины, наделенные большой властью. Все они готовы воздать гению за его труды. Только подумай. Золото. Слава. Внимание красивых женщин…

— Я женат.

— Ах! Так вот кто та юная особа, — звонко смеется принцесса. — Что ж, в любом случае ты сможешь получить все что пожелаешь. Слава о тебе как о великом изобретателе разнесется по всему миру.

— Я знаю, герцог богат, но его влияние не беспредельно.

— Ты о ком? О де Лиле? — Она смеется еще громче. — Забудь о нем. Он всего лишь посредник. Это его слова, помнишь? Когда я говорю «власть», я подразумеваю настоящую Власть, ну а воздаяние подразумевает подлинное Воздаяние.

— Чем больше золота, тем больше риска. Не так ли?

— Твоя осторожность мне понятна. Ты слышал странные истории и видел что-то, что не укладывается в твоем сознании. Помни главное — ты в безопасности. Ты мой друг. Настоящий друг. — Она подносит тонкую кисть к его лицу и нежно проводит пальцами по щеке, — а настоящие друзья, как это принято, делятся всем. Например, секретами, которые не положено знать даже женам.

Их взгляды прикованы друг к другу. Филипп делает слабую попытку ее поцеловать. Дверная ручка начинает бешено вращаться.

— Филипп? Филипп!

Атмосфера в мастерской мгновенно приходит в норму. Едва Анжелика покидает интимную зону мастера, мрак тотчас рассеивается. Из окна проникают солнечные лучи. Филипп не сразу понимает, как оказался в полусогнутой позе. Услыхав голос жены, он выпрямляется, смотри на дверь. Звучит его напряженный голос:

— Анжелика…

Принцесса тем временем подходит к двери и дотрагивается до ключа.

— Да?

— Я согласен.

— Вместе мы свершим много великих деяний и познаем множество чудес, — улыбаясь, произносит та. — Этой ночью во Дворце грез будет маскарад. Ты приглашен на торжество. Там ты встретишь новых покровителей. Там тебя ждет новое будущее.

Она открывает дверь и впускает Женевьеву. Секунду девушки смотрят друг на друга. Взгляд против взгляда — словно немой диалог, но вежливый из них только один. Затем Анжелика уходит, оставляя Женевьеву и Филиппа в неловкой ситуации.

* * *

Солнце светит сквозь рваные облака. За городом поют птицы. Шумят кроны деревьев. Коттедж Лемаршана стоит на краю густого леса. Неподалеку за Сеной виднеются крыши Парижа.

Анжелика выходит из коттеджа и спускается по деревянным ступенькам. За низеньким забором у сельской дороги ее ждет экипаж. Со стороны леса навстречу идет осанистый мужчина в светло-сером сюртуке, с изящной тростью в руках.

Поравнявшись с принцессой, Огюст де Маре склоняется в почтительном поклоне, как того требует этикет. В ответ Анжелика едва заметно кивает, дав понять, что правила соблюдены. Некоторое время оба изучают друг друга с любопытством и недоверием, как будто чувствуя, что один представляет угрозу для другого.

Доктор уходит своей дорогой и поднимается к двери, но Анжелика продолжает неотрывно следит за ним черными как уголь глазами.

* * *

Одним молниеносным движением Филипп хватает с верстака пачку набросков и, впившись в них пальцами, начинает терзать словно стервятник погибающую добычу. Клочки бумаги летят во все стороны. Прежде чем мастер успевает схватить главный чертеж, из-за спины доносится предостерегающий голос Огюста.

— Опомнись! Что ты делаешь? — произносит доктор, ударяя тростью по полу.

— Обращаюсь к Логике и Здравому смыслу. Кажется, так ты советовал мне поступить.

— Вандализм далек от Здравого смысла.

— Ты был прав, Огюст. Это все сказки. Вспышки света и пляшущие тени — не магия.

— Держись подальше от политики, Филипп, — назидательным тоном молвит Огюст и указывает тростью в сторону окна, выходящего на опушку, туда, где стоял экипаж. — Чтобы стать одним из них нужно все время лгать, а ты никогда не блистал этим талантом.

Огюст садится на скамейку рядом с окном. Некоторое время взгляд доктора скользит по полу, где среди мятых бумаг натыкается на черное воронье перо. Это кажется ему странным.

— Я встретил девушку возле твоего дома, — говорит Огюст, вновь обращая взор на мастера. — Очередной клиент?

— Да. Это принцесса Анжелика.

— Слышал о ней. После нашей последней встречи я прогулялся по городу, навестил друзей и узнал много интересного.

— Например?

— Например, об исчезновении восьми влиятельных господ, гостивших у герцога де Лиля позапрошлой ночью.

— Исчезли? Но что это доказывает? То, что во дворце завелась нечистая сила, в которую ты не веришь?

— Да, я атеист, но не дурак. Зло существует. Ему не обязательно носит козлиные рога или потрясать трезубцем, насаживая на пики головы бедных ремесленников.

— Не таких уж бедных, как оказалось. Этой ночью я приглашен во Дворец грез. Там меня наконец примут как равного и заплатят сполна.

— Честному парижанину не пристало водить дружбу с политиканами.

— Дело не в политике, а в искусстве. Анжелику и герцога не интересуют дворцовые интриги.

— Что ж. Это хорошо, — как будто сдается Огюст, но взгляд его излучает прежнюю уверенность. — Хорошо потому, что добрый человек должен знать своего врага в лицо. Если же встретившись с ним, он останется верен прежним убеждениям, то не такой уж он и добрый.

С этими словами доктор встает и идет к двери.

— Я рад, что ты в добром здравии, но теперь мне придется тебя покинуть. Сорбонна зовет. — Застыв в дверях, Огюст оборачивается к мастеру и, поигрывая тростью, загадочным голосом добавляет: — Встретимся у дворца этой ночью. Я собираюсь тебе кое-что продемонстрировать. Возможно, ты прозреешь, и следующий день мы встретим с новыми доказательствами.

Дверь закрывается. Сбитый с толку, Филипп остается стоять подле верстака, глядя на чертеж «Пут забвения».

* * *

Булонский лес. Окраина Парижа.

Сквозь кроны величественных деревьев тускло светит солнце. Кажется, что наступили сумерки, хоть прошло и не более часа после полудня. Огюст де Маре идет по тропинке сквозь чащу. На ветку сосны у него над головой садится большой черный ворон. Заслышав карканье, доктор поднимает взор кверху и замечает птицу. Складывается впечатление, что ворон следит за ним.

Огюст идет дальше и вскоре выходит на поляну. Со стороны доносится дружный свист и треск сучьев под ногами. Доктор вздрагивает и оборачивается, встретившись лицом к лицу с незнакомцем. Человек в разноцветном трико выпрыгивает из кустов на поляну, делает кувырок в воздухе и приземляется напротив опешившего Огюста. На лице акробата усмешка. В глазах наигранное безумие.

Дружные аплодисменты и смех привлекают внимание доктора. Впереди между двумя деревьями натянут радужный тент. Там в тени расположилась труппа бродячих циркачей. Клоуны носят традиционные для той эпохи костюмы героев итальянских комедий. Среди них Арлекин, Коломбина, Пьеро, Пульчинелла и Хирург — карлик, завернутый в черный плащ, подле которого находятся три акробата в пестрых трико.

Яркая расцветка костюмов кажется Огюсту слишком странной даже для странствующих актеров. К тому же на лицах чудаковатой компании застыли как будто нарисованные улыбки, по которым сложно определить, веселятся они или сходят с ума.

Хирург — коренастый человечек с крошечными глазками и пышной бородой, закрывающей половину лица, встает и подходит к Огюсту.

— Какой неожиданный сюрприз, месье. Приветствую. — Хирург вежливо кланяется Огюсту. — Спешу сообщить, что вы только что совершенно случайно набрели на величайших комедиантов, каких только знала Европа.

— Комедианты? Здесь?

Черный ворон внимательно следит за происходящим с высоты сосны.

— Почему бы и нет. Разве мы должны быть где-то в другом месте?

— Понятия не имею, — холодно отвечает доктор. — Я-то уж точно должен. У меня целый класс неучей.

— Ох, так вы учитель? А мы тоже в должности и тоже спешим. К несчастью сегодня на завтрак я съел карту, и мы окончательно заблудились. — Хирург громко рыгает. — Могу я спросить вашей помощи, месье? Вы ведь местный?

Свет солнца тускнеет на глазах. Доктор с недовольством смотри на застывшие улыбки клоунов, которые беспокоят его все сильнее.

— Да. Я парижанин. Меня зовут Огюст де Маре. Преподаю философию в университете Сорбонна.

— Ага! Философия! — подпрыгивает человечек. — Ах, какая переоцененная наука, впрочем, во все времена приносившая неплохой доход. Даже будучи дилетантом, вы ничем не рискуете. Все что вам необходимо — это подвешенный язык, особенно если обучаете лягушатников.

— При всем уважении, у меня нет времени обсуждать достоинства своей профессии. Куда вы направляетесь?

— Во Дворец грез, месье. Нас пригласили на бал-маскарад.

— Отсюда до дворца не больше мили. Не будь тут леса, вы бы давно его увидели.

— Ваша добродетель заслуживает награды, месье, — благодарно кивает Хирург. — Эй, акробаты! Давайте по готовности!

Клоуны дружно вскакивают и начинают суетливо бегать вокруг кипы вещей, извлекая из мешков дудки и барабаны.

— Ну что вы. Не стоит благодарности, — горячо заверяет человечка Огюст. — Я должен идти.

— Уйти без довольства? Как же так, месье? — Хирург кажется шокированным или просто валяет дурака. — Разве вы не знаете, месье, что недовольная публика — самое печальное событие в жизни любого клоуна?

— Нет, не знаю. Прощайте. Не смею вам больше мешать…

— Но как же так, месье? Ведь я настаиваю.

Внезапно из-под плаща Хирург извлекает два острых ножа для разделки мяса. Пьеро и Пульчинелла как будто ждали сигнала. Оба начинают играть на дудках. Акробат, тот, что поближе, лупит ладонями по барабану. Жалкое подобие музыки режет слух.

Другой акробат, кувырками пересекает поляну и приземляется рядом с Огюстом. На пару с клоуном они тащат опешившего доктора к радужному тенту. Арлекин и Коломбина провожают их мимическими жестами. Арлекин корчит злобные рожи и тычет пальцем, как будто в чем-то обвиняет жертву. Коломбина — напротив, устремляет на Огюста сожалеющий взгляд и простирает руки к небесам.

Доктора меж тем подводят к тенту и заставляют встать в позу, делая его главным героем немой сцены. Коломбина страстно вздыхает. Арлекин это замечает и грозит пальцем уже ей. В ответ Коломбина краснеет, не в силах больше скрывать своей любви к несчастному пленнику. Глядя на Огюста, она прижимает руки к сердцу и всем своим видом показывает, что избранник найден.

— Довольно! Отпустите! — вопит доктор, роняя трость в траву.

Возмущенные тем, что зритель прерывает немое представление, Коломбина и Арлекин прикладывают указательные пальцы к устам, а чтобы доктор и впредь помалкивал, акробат проворно запихивает тому в рот красный резиновый мячик. Арлекин тем временем жестами совещается о чем-то с Хирургом, после чего карлик вручает товарищу один из своих ножей. Арлекин смотрит на огромный нож, переводит взгляд на Огюста и отрицательно мотает головой. Хирург достает из-за пояса кремневый пистолет с курком на взводе. Арлекин отклоняет и эту идею. Хирург не сдается, выуживая из кармана дохлого рака и кусок заплесневелого сыра. Арлекин уже не реагирует. Неожиданно в голову Хирургу приходит блестящая идея. Карлик указывает на радужный тент. Арлекин одобрительно кивает и жестом приказывает подвести Огюста к тряпке.

Два акробата подхватывают доктора и без труда поднимают в воздух. Жертва пытается кричать, но резиновый кляп превращает крик в сдавленный хрип, а барабаны и дудки и вовсе заглушают его.

Арлекин и Хирург хватаются за тент, каждый со своего края. Акробаты раскручивают Огюста в воздухе. Раз… Другой… Тент срывается с дерева и взмывает ввысь. Над поляной тряпка разрывается на тысячи кусков, а на ее месте распахивается горнило преисподней!

Гигантская воронка, наполненная пламенем, вращается у них над головой. Нарушая законы гравитации, она вытягивается в воздухе, словно подзорная труба, образуя тоннель между измерениями. Десятки огненных колец вращаются внутри, пульсируя темной энергией. Вход в демонический портал охраняют сотни продолговатых блестящих объектов, напоминающих крошечные ножи. Масса острых предметов вращается с невиданной скоростью, отчего грани адского прохода кажутся размытыми.

Ворон хлопает крыльями и улетает. Вслед за ним, но в другом направлении улетает и сам Огюст де Маре, комично болтая в воздухе руками и ногами. Булонский лес оглашает неистовый вопль, прежде чем доктор философии, подавившись мячиком, растворяется в гигантской мясорубке.

* * *

Торговая мастерская Лемаршана.

В ночном небе сияют звезды. Филипп Лемаршан лежит на кровати и обнимает спящую жену. Их освещает дорожка лунного света, проникающего в комнату сквозь распахнутое окно. Мастер лежит неподвижно, вперив взгляд во тьму. В следующий миг лицо его проясняется. Он как будто принимает решение и соскальзывает во мрак. Стараясь двигаться как можно тише, Филипп надевает рубаху и сюртук.

У него плохо получается. Женевьева просыпается и садится в кровати, глядя на мужа.

— Не хотел тебя будить. Я…

— Ты ничем не отличаешься от механизмов, которые мастеришь, Филипп, — прерывает Женевьева. — Эта девушка, Анжелика, поворачивает ключик и ты, как заводной болванчик, начинаешь танцевать вокруг нее.

— Вот так нелепость! Ты даже не пытаешься понять. Разве не видишь, как много значит для меня эта сделка?

— Я вижу, как много значит для тебя эта особа!

— Хочешь, чтобы я отказался от единственного шанса в своей жизни стать состоятельным человеком. Это говорит в тебе ревность, Женевьева!

— Нет. Не только ревность. Я боюсь, Филипп. Этот дворец… Все эти аристократы…

— Аристократы готовы дать мне…

— Сына?! — дрожащим голосом произносит девушка. — Сомневаюсь. Это то, что собираюсь подарить тебе только я. Сына, Филипп!

Лемаршан смотрит на жену круглыми от удивления глазами. Постепенно негодование сменяется радостью. Он садится на кровать и бережно обнимает девушку. Женевьева плачет от счастья.

— Чудесно! Ты в этом уверена?

Девушка коротко кивает. Лемаршан целует ее в лоб и встает.

— Теперь у меня еще больше причин пойти во дворец.

— Нет! Останься со мной. Останься с нами! Теперь мы одно целое.

— Мы одно целое, но не здесь, — отвергает Филипп, застегивая потрепанный сюртук. — Мой сын должен родиться в другом месте. Во дворце, построенном для нас троих госпожой Фортуной, которую я собираюсь укротить этой ночью.

Филипп открывает дверь и, не говоря больше ни слова, уходит, оставляя Женевьеву один на один с ее отчаянием.

* * *

Дворец грез.

Среди садов и зеленых лужаек за высокой оградой возвышается дворец. Ярко светит луна, но в небе постепенно сгущаются свинцовые облака. То и дело вдалеке на горизонте вспыхивают серебристые огоньки — предвестники грядущего ливня. Неподалеку от дворца на углу улицы стоит старьевщик со своей тележкой и, привалившись к стене, караулит случайных прохожих.

В главном зале дворца шумно и светло. Слышится смех и звон бокалов. Вино льется рекой. Аристократы дымят дорогими сигарами и трубками. Играет музыка. То тут, то там мелькает фигура Жака. Юноша переходит от гостя к гостю с серебряным подносом в руках и предлагает напитки. Всего в зале шестнадцать гостей — восемь мужчин и восемь женщин. Все носят маски. Дамы пришли во дворец по приглашению, а вот мужчины никуда не уходили уже несколько дней. Если присмотреться к их одежде, то можно догадаться, что это недавние гости герцога — незадачливые игроки.

Очутившись в эпицентре балла-маскарада среди элегантно одетых господ, Филипп чувствует себя белой вороной. Мастер неуверенно движется сквозь зал, вслушиваясь в пьяный смех. Ищет взглядом Анжелику. Впереди за смежной дверью, ведущей в приемную, он замечает какое-то движение.

Приемная плохо освещена и еще хуже обставлена. Кроме круглого столика и пары стульев здесь нет мебели. На полу лежит круглый ковер. На столике сверкает шкатулка-головоломка, освещенная двумя свечами. Анжелика стоит в противоположном конце приемной, облаченная в роскошное черное платье. Свет отражается от золотистой маски с острым вороньим клювом. Сзади маска украшена черными перьями. Внешний вид принцессы чем-то напоминает ворона, который наблюдал за расправой над Огюстом.

Филипп вежливо кланяется. Анжелика подходит к мастеру и берет его под руку. Вместе они неспеша идут по направлению к двери обратно в зал.

— Я знала, что ты придешь, — полушепотом произносит девушка. — Ты храбрый человек, Филипп.

— Не такой уж храбрый, — честно признается тот. — Тот, кто сознательно отвергает возможность разбогатеть — дурак чистой воды.

— Значит, мир полон дураков, — вздыхает Анжелика.

— Или у них просто нет такой возможности.

— Отнюдь. В этом мире возможно все. Залогом успеха и развития часто становятся желания, рожденные нуждой. Мудрый человек способен это заметить. Предприимчивый человек пользуется этим.

Она снимает маску и кладет ее на столик рядом со шкатулкой.

— Будь храбр, повелитель игрушек…

С этими словами принцесса первая обнимает мастера и целует его. Дверь у них за спиной распахивается, и внутрь вваливаются три замаскированные фигуры. Господа движутся в пьяном танце, жалком подобии грациозного гавота. Проходя мимо, один из них заглядывает в лицо Анжелики. Из-под маски раздается знакомый голос, принадлежавший некогда Корбюзье.

— Эй! Это же госпожа лабиринта!

Принцесса без объяснений разворачивается и выходит вон вслед за игроками. Филипп не сразу замечает ее отсутствие. У него кружится голова от поцелуя. Вкрадчивый голос, доносящийся из тьмы впереди, моментально приводит его в чувство:

— Какова она на вкус, Лемаршан? Хорошо распробовал?

Навстречу ему выходит герцог. В руке у него масляный светильник. Бледное от пудры морщинистое лоно жуткое, словно у призрака. В отличие от гостей де Лиль не носит маску. Она ему и не нужна. Мучительная гримаса ярости, заменяет ему кусок фарфора поверх лица.

— Примите мои извинения, ваше превосходительство. Я полагал, что мы были одни.

— Сладкая чертовка, не так ли? Ваниль, кажется. Идеально заглушает зловоние смерти.

Де Лиль манит его к себе, раскачивая лампу, жидкость в которой переливается подобно расплавленному янтарю.

— Я вас не понимаю, месье.

— Да брось. Не первый день живешь.

В центре приемной де Лиль опускает светильник к полу и стягивает ковер с привычного места.

— Вот для чего была нужна твоя шкатулка. Чтобы мы каждый раз не обращались к этой средневековой белиберде!

В скудном свете на лакированных половицах Филипп замечает очертания знакомого узора. Любой образованный человек хотя бы раз слышал о подобном. Пятиконечная звезда, забранная в круг — синоним волшебства. Пентаграмма.

— Мел и несколько слов на древней латыни. Банальный, старомодный способ вызова.

— Вызова чего?

— Ты и впрямь не представляешь, во что позволил втянуть себя? — Герцог злобно смеется. — Вызова демона, конечно. Из самого сердца преисподней.

Де Лиль поднимает светильник, чтобы лучше рассмотреть лицо мастера. Лемаршан едва держится на ногах. Его худшие опасения все-таки оправдались.

* * *

Торговая мастерская Лемаршана.

Женевьева поспешно накидывает на плечи шерстяной лоден. Повернувшись, она смотрит на кипы бумаг, грудящиеся на верстаке Филиппа. Среди них лежит чертеж «Пут забвения». Взгляд жены мастера полон решимости. Она намерена вернуться своего мужа.

* * *

Дворец грез.

Лампа стоит на полу. Де Лиль и Филипп кружат вокруг пентаграммы. Герцог неумолимо движется навстречу пятящемуся гостю, держа в вытянутой руке шкатулку. На лице его усмешка. Он чувствует страх и пользуется этим, надвигаясь на беспомощного мастера как приливная волна.

— Я рассказал ей о твоих способностях. Глупо было ожидать, что твоя наука сможет заменить мое волшебство. На деле же получилось, что изобретатель оказался могущественнее чародея.

— Ваше превосходительство, вы заблуждаетесь. У принцессы для меня новый заказ. Вот и все.

Де Лиль ускоряет шаг, заставляя Филиппа двигаться быстрее.

— Заказ длиною в бесконечность, Лемаршан. Отныне у тебя не будет ни дня без дела. Ты обречен работать как проклятый. У твоих новых нанимателей всегда полно идей. Для этого им необходим человеческий гений, который сумеет воплотить их самые безумные фантазии в реальность. Тот, кто будет рядом с ними на протяжение все человеческой истории. Этим гением должен быть я!

Герцог бросает шкатулку в лицо Филиппу, но тот успевает подхватить драгоценный механизм. Отвлекшись, Лемаршан вновь переводит взгляд на де Лиля и замечает, что тот вооружился длинным стилетом.

— Я не собираюсь так легко уступать! — Герцог указывает лезвием на пентаграмму. — Здесь все началось. Я призвал это отродье. Я же и отошлю ее назад! Но сначала убью тебя!

Лемаршан с трудом избегает удара ножа, сверкнувшего перед глазами, но теряет равновесие и падает. В следующий миг де Лиль уже возвышается над ним. Стилет в руке поднимается для смертельного удара. Филипп закрывает глаза и слышит во тьме крик…

…А когда открывает, видит рядом Анжелику. Хрупкая девушка держит герцога за руку, в которой тот сжимает лезвие. Лицо ее искажено гримасой неописуемой ярости, столь сильной, что хватило бы на десять де Лилей. Нетрудно догадаться, почему принцесса взбешена попыткой убийства своего главного фаворита.

Раздается короткий хруст, и запястье старого герцога ломается. Низложенный маг сгибается в три погибели и пятится прочь.

— Настоящий чародей никогда не забывает правила! Демон, которого вызвал маг, принадлежит заклинателю навечно, но лишь до тех пор, пока тот не встанет на пути ада.

Принцесса хватает де Лиля за горло и одной рукой поднимает предателя над полом.

— Ад нуждается в этом человеке. Твоя же роль в этой истории окончена.

Размахнувшись, принцесса без труда отшвыривает герцога, словно мяч для тенниса на добрых тридцать футов. Де Лиль уносится в противоположный конец приемной, пробивает телом дверь и, минуя кабинет, с треском и звоном вылетает в окно.

Как ни в чем не бывало, принцесса разминает пальцы и ласково улыбается Филиппу. Гардина у нее за спиной мистическим образом разворачивается и съезжает вниз, плотно закрывая разбитое окно. Лемаршан встает и пятится, в то время как демонесса грациозно приближается к нему.

— Смена партнера, — произносит она и игриво ему подмигивает. — Я уже начала ревновать.

Лемаршан не улыбается. Он делает шаг назад… затем другой и попадает в центр пентаграммы. Анжелика, до этого момента неумолимо шедшая навстречу, замирает. Филипп понимает, что демонесса не может или не хочет войти в пределы магического круга.

— Вспомни наш поцелуй, — мягким голосом произносит девушка, простирая руки навстречу мастеру. — В твоих глазах я заметила ту же искру, что вспыхнула в момент нашей первой встречи. Схожу с ума по тебе… Иди ко мне скорее.

— Лучше не надо, мадам, — приносится вежливый ответ из пентаграммы.

Анжелика тотчас меняется в лице. Руки опускаются. Улыбка пропадает.

— Что ж. Тогда поторгуемся. В твоих руках великий дар. У меня в руках твое будущее. Назови условия.

— Лучше не надо, мадам…

Фраза звучит с таким последовательным бесстрастием, что, кажется, будто Филипп издевается над ней. Принцесса хмурится.

— Лучше бы вам передумать, месье.

Молчание красноречивее слов говорит об окончательном решении мастера.

— Значит, удовольствия и деньги не волнуют твое сердце? Как неожиданно. В таком случае придется попробовать кое-что другое.

Анжелика хлопает в ладоши, и гардина немедленно распахивается, словно занавес в театре. Вместо разбитого окна появляется длинный коридор, исчезающий во мраке. По тоннелю в сторону кабинета движется труппа клоунов. Два акробата невпопад извлекают из дудок нечто отдаленно напоминающее музыку. Двое других бьют в барабаны. Лемаршан в ужасе наблюдает за тем, как адские клоуны извлекают из-за поясов ножи, как на их лицах расцветают дьявольские улыбки.

Затем коренастый клоун швыряет свой барабан и тот катится по кабинету в сторону приемной, пока не достигает ног Лемаршана. Мастер не сразу понимает, что на барабан натянута человеческая кожа. К своему великому ужасу он узнает в исковерканных очертаниях истерзанное пытками лицо профессора Огюста де Маре.

Филипп пятится прочь, покидая пентаграмму. Анжелика делает шаг навстречу. За спиной у демонессы собираются клоуны и акробаты. Филипп осматривает приемную, оценивая шансы на спасение.

— Уже передумали, месье?

На лице ее расцветает издевательская усмешка. Рядом Хирург поигрывает тростью покойного доктора.

— Я благодарю Бога за то, что мой несчастный друг заставил меня хорошо поработать прошлым утром.

— Что ты хочешь этим сказать? — В голосе демонессы слышатся нотки неуверенности.

— То, что любая вещь, созданная человеком, может быть им же разрушена, как и всякая открытая дверь может быть закрыта.

Он срывается с места и, прежде чем кто-либо из клоунов успевает его схватить, бежит к дверям в главный зал. Анжелика заливается жутким смехом. Дальняя дверь как по сигналу распахивается перед носом Филиппа и в приемную всей толпой вваливаются восемь игроков. Восемь пар глаз из-под звериных масок устремляются на него. Лемаршан замирает в тот момент, когда демоны-аристократы срывают фарфоровые личины, обнажив изувеченные до костей лица, больше похожие на тарелки с фаршем.

— Присоединяйтесь, месье! — во всеуслышание объявляет Анжелика. — Я ведь обещала новую игру.

Игроки гротескно улыбаются и движутся на мастера. Клоуны напирают с противоположной стороны. Филипп оказывается в кольце адских созданий без возможности на спасение.

* * *

Сады вокруг дворца густо поросли деревьями. Впереди видны огни. Раскаты грома слышатся все ближе. В ущербляющемся лунном свете Женевьева продирается сквозь кустарник. Лицо и руки изранены сухими ветвями, но девушка не сдается.

В миг, когда она достигает подстриженной лужайки, из тьмы подлеска вытягивается окровавленная рука и хватает ее за ногу. Женевьева визжит, с легкостью вырывается и оставляет сад позади. Оттуда девушка бежит к дверям особняка, не оглядываясь и не замечая, как из кустов у нее за спиной, хрипя и кашляя, выползает израненный человек.

Очутившись у входа, Женевьева что есть мочи начинает молотить кулаками дубовую преграду, но никто не открывает. Тогда он хватается за ручку, тянет на себя и с легкостью открывает дверь. Внутри темно. Девушка замирает на пороге, решая, откуда начать поиски мужа. В противоположном конце залы она видит слабое сияние и, недолго думая, крадется туда.

Кажется, что внутри пусто. На полу по-прежнему стоит масляный светильник. Рядом лежит кипа изорванной одежды. К большому изумлению девушки, куча тряпья внезапно оживает, а потом вдруг произносит ее имя.

Забыв об опасности, она с криком бросается к мужу, пытается увести его, но тщетно. Филипп не в силах подняться. С ног до головы его искалеченное тело покрыто порезами и синяками. Кости сломаны. Он медленно умирает.

— Филипп, пожалуйста! Скажи, что мне делать? — плачет девушка, дотрагиваясь до слипшихся от крови волос мастера.

Стоя на коленях рядом с телом возлюбленного, она наклоняется к его уху, пытаясь разобрать, что тот говорит. На истерзанном лице Лемаршана читается лишь испуг. Он передает жене шкатулку.

— Беги… Спаси… ребенка…

За спиной у Женевьевы появляется Анжелика.

— Ребенка?

Демоны-аристократы следуют за принцессой по пятам. Дельво и Корбюзье хватают девушку и ставят на ноги перед принцессой. Филипп Лемаршан издает отчаянный стон, понимая, что не в силах помешать мучителям. Руки безвольно падают. Глаза закрываются навсегда.

— Филипп!!! — издает та отчаянный вопль.

Анжелика подходит к ней и хватает за подбородок, внимательно глядя в лицо.

— Тише, дитя.

— Какое адское отродье могло такое совершить?

— Предусмотрительное отродье, — спокойно ответствует демонесса. — Потомство Филиппа Лемаршана должно быть уничтожено здесь и сейчас. Я не допущу рождения очередного гения, способного истребить нас всех.

— Ты не посмеешь причинить вред моему ребенку.

— Посмею. Не сомневайся.

Пальцы Анжелики трансформируются в изогнутые вороньи когти. Продолжая держать девушку одной рукой, она заносит другую для удара…

В этот момент из кабинета бесшумной тенью выскальзывает фигура. Расталкивая игроков, де Лиль бросается на Анжелику и утягивает ее внутрь пентаграммы.

— Exeunt Omnia Malefica!

Силы зла замирают, подчиняясь словам мага. Стоит герцогу произнести заклинание, как демонические оболочки игроков обращаются в столпы из гнилых костей и тряпья наполненного червями. Одна за другой эти массы грязевыми потоками оседают на пол, корчатся и расплываются, словно компостные кучи. Каждая новая куча трансформируется в пепел, уносимый в пустоту порывами ветра.

Сама Анжелика начинает сморщиваться, словно истлевающий в огне листок бумаги. Ее тело преображается в массу из вопящих демонических ртов и налитых кровью глаз. Метаморфоза выглядит куда более страшной и уродливой чем та, которая происходила с ней по ее воле две ночи назад.

Глаза Женевьевы застилает яркая вспышка. Девушка зажмуривается, а когда открывает глаза, понимает, что стоит в комнате одна. В дрожащей руке по-прежнему зажата шкатулка мужа. На щеках слезы. Отчаяние в сердце.

Не в силах больше оставаться в недрах сатанинского дворца, она убегает прочь.

* * *

Луна скрылась за пеленой грязных облаков. С неба падают первые капли дождя. Очутившись на пустой улице, вдали от проклятого места, Женевьева переводит дух. В этот момент за спиной у нее вырастает темная фигура. Некто хватает девушку за плечо.

— Мадам желает что-то купить? Специи востока? Китайские духи?

Женевьева вздрагивает и оценивающе смотрит на старьевщика, потом на шкатулку в своей руке. Вдалеке все еще виднеются крыши Дворца грез, от одного вида которых в памяти всплывают ужасы пережитые внутри.

Девушка, ни слова не говоря, передает шкатулку удивленному торговцу. Старьевщик принимает ценный механизм, наблюдая за тем, как дарительница бежит вниз по улице.

* * *

Тьму разгоняет оранжевое пламя лучины. Некто зажигает расставленные на полу свечи. Тонкие пальцы посыпают пентаграмму солью. Ветхая рукописная книга в толстом кожаном переплете открыта на странице исписанной латинскими заклинаниями. Чей-то звенящий голос монотонно проговаривает волшебные слова.

И вновь приемную охватывает яркая вспышка света. В центре пентаграммы появляется Анжелика. Демонесса с изумлением осматривается и замечает перед собой слугу герцога — Жака.

— С возвращением, принцесса.

— Ты? Это ты вызвал меня? — не веря собственным глазам, спрашивает она.

— Тот, кто обращается к магии — управляет магией, — с усмешкой произносит юноша. — Ты моя собственность. Навечно.

Лицо демонессы впервые выглядит озадаченным. Она не знает, что делать. Жизнь наложницы молодого мага — не то, о чем она так мечтала, когда пришла в этот мир. Вот к чему привели ее амбициозные планы.

— Обещаю, что никогда не допущу ошибок учителя. Можешь не сомневаться. — С этими словами Жак берет ее за руку, выводит из пентаграммы и начинает вульгарно лапать.

* * *

Атлантический океан.

Фрегат «Свобода». Пункт назначения — Нью-Йорк.

Широкий трехпалубный фрегат пересекает безбрежный океан. Деревянная табличка с французским названием судна на носу гласит: «Liberte». В маленькой каюте сидит беременная девушка. В руках у нее книжечка в кожаном переплете — журнал ее мужа — Филиппа Лемаршана. Женевьева сосредоточенно всматривается в текст, впитывая каждое слово. В каюте яблоку негде упасть. У стен стоят сундуки и мешки, наполненные изобретениями Филиппа. Из прикроватного столика торчат стопки чертежей и документов. На стене висит чертеж «Пут забвения».

Фрегат уплывает навстречу бескрайнему океану.

ЧАСТЬ II

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Во тьме времен, словно обрывки чьих-то воспоминаний или сцены из утерянного фильма, вспыхивают образы прошлого и грядущего. Одна за другой они появляются и уходят во мрак. Сияющая золотом музыкальная шкатулка на верстаке Филиппа. Свита демонических клоунов. Истлевающие в прах демоны-аристократы. Мрачное лицо Анжелики стоящей в центре пентаграммы. Скрытый завесой мрака адский пес размером с медведя. Затем из тьмы выходит старая женщина 75-ти лет. Наверное, так выглядела бы сама Женевьева в старости. Женщина подходит к эфемерной оболочке похожей на ребенка восьми лет, склоняется над ним и шепотом произносит:

— Ты избранный, Джонни. Тот, кого они больше всех ждут…

Стальные двери лифта с лязгом закрываются у них за спиной, отделяя от внешнего мира. Все повторяется снова и снова. Скорость видений растет в геометрической прогрессии, пока не достигает апогея. Потом наступает затишье. Тьма рассеивается и раздается крик.

Апартаменты семьи Мёрчантов.

На кровати лежит Джон Мёрчант. У него испуганный взгляд. Рот широко открыт. Словно выброшенная на берег рыба он жадно глотает ртом воздух, стараясь прийти в себя после кошмара. На циферблате электронных часов четыре утра. Жена Мёрчанта — Бобби тянется к прикроватному столику и включает лампу. Мягкое сияние рассеивает остатки дурного сна.

— Милый, ты в порядке? Еще один кошмар?

— Да, — шумно вздыхает Джон. — Очередной кошмар… в стиле предыдущего.

Бобби — симпатичная девушка с золотистыми волосами. Ей не больше двадцати. Джон — молодой человек немногим старше ее. В образе юноши есть знакомые черты, подчеркивающие его связь с прошлым. Именно так выглядел французский игрушечных дел мастер, живший в конце XVIII века. Если бы не современная короткая стрижка, он бы мог стать точной копией Филиппа Лемаршана.

Снова раздаются крики. На этот раз кричит уже не Джона.

— Черт, — издает протяжный стон Джон. — Снова Джека разбудил.

Бобби рывком отбрасывает одеяло, встает с постели и выходит из комнаты. Джон следует за женой. В детской на кровати сидит мальчик семи лет и плачет, напуганный криками отца. Джон и Бобби садятся по бокам. Бобби обнимает мальчика и шепчет что-то на ухо. Это быстро его успокаивает. Джон наблюдает за ними. Он чувствует себя виноватым, ведь Джек просыпается таким образом почти каждую ночь.

— Все хорошо, детка, — шепчет Бобби.

— Прости, дружище, — бормочет отец. — Не нужно бояться. Папу снова мучают кошмары.

— А если они вдруг замучают тебя? — спрашивает ребенок, наивно хлопая мокрыми от слез глазами.

— Сны не могут причинить вреда, приятель. Для людей они не опасны.

Бобби укладывает сына под одеяло. Он, кажется, засыпает, но потом вдруг снова открывает глаза и с тревогой смотрит на отца.

— Даже для тебя, пап?

— Даже для меня.

Джек плавно погружается в сон, пока Бобби пальцами ласкает его лоб. Заверение отца подействовало на ребенка, но не на жену. Джон ловит тревожный взгляд супруги и понимает, что его случай вполне может стать исключением.

* * *

Дворец грёз.

Париж — 1996 год.

Приемная и кабинет где 200 лет назад расправились с Филиппом теперь обустроены на современный лад. Жак и Анжелика по-прежнему там, словно никуда и не уходили. Поменялась только их одежда и прически. Демонесса не постарела ни на день. Она все так же обворожительна и грациозна, вот только на смену прежней энергии и радости жизни, свойственной ее натуре, пришла пепельная грусть. Жак — все тот же юнец девятнадцати лет, но сказать, что он совсем не изменился, значит солгать. Глаза двухсотлетнего парижанина наполнены бесконечной усталостью и отвращением ко всему. Сидя за столиком, он отрывает от жирной утки кусок за куском и запихивает в рот, не успевая пережевывать предыдущую порцию. Анжелика с омерзением наблюдает за трапезой.

— Хочешь знать, за что я больше всего тебя ненавижу?

— Хочешь знать, за что я больше всего тебя ненавижу, повелитель? — с трудом проговаривает юноша, давясь пережеванным мясом.

— Повелитель. Разумеется… У тебя напрочь отсутствуют амбиции. Два века минули словно день. Ты снискал славы? Нет. Получил власть, влияние в обществе? Нет. Ты даже…

Жак проглатывает последний кусок, залпом выпивает бокал вина и громко рыгает.

— Заткнись, тварь.

Анжелика останавливается на полуслове и послушно умолкает.

— Посуду вымой.

Демонесса хлопает в ладоши, и неведомая сила сковывает стол. Через мгновение остатки еды на тарелках исчезают, а сама посуда и столовые приборы сверкают белизной. Жак достает из серебряного портсигара сигарету и касается фильтра жирными губами.

— Огня.

Снова хлопок. Кончик сигареты вспыхивает голубыми искрами. Огонек пламени оживает на нем. Жак делает долгую, глубокую затяжку и с раздражением смотрит на Анжелику.

— Ну, а теперь на колени, как собака, — устало произносит юноша, небрежно махнув рукой. — Проси… Нет, не так… Умоляй меня причинить тебе боль. Умоляй нежно.

Тлеющий пламень ненависти в глазах демонессы — единственный акт неповиновения, который та может себе позволить. Нет такой силы во вселенной, которая способна помешать ей выполнить приказ хозяина. Жак с дьявольской усмешкой подходит к ней и заносит руку для первого удара…

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

Днем гостиная хорошо освещена. Свет проникает сквозь ряды огромных окон, тянущихся от пола до потолка. Бобби и Джон сидят за столом в кухне и завтракают. Джек самозабвенно мастерит что-то из конструктора в противоположном уголке комнаты. Бобби время от времени присматривает за ним, параллельно разговаривая с мужем.

— Выглядишь ужасно, — после минутного молчания произносит девушка, залив молоком кукурузные хлопья.

— Я тоже тебя люблю, — печально улыбается Джон.

— Мне страшно. Ты должен пойти к врачу.

— Из-за кошмаров? — задумчиво произносит юноша, отправляя в рот порцию хлопьев. — Думаешь, я не пытался? Они преследуют меня всю жизнь.

— С каждым разом они становятся хуже, — напирает Бобби. — Во всем виновата твоя чокнутая бабка…

— Достаточно, Бобби! Она была чудесной женщиной.

— Чудесной? — усмехается девушка. — Скорее уж чудной. Такого тебе наплела. Про твою семью, про ваше предназначение. Она компостировала тебе мозги много лет, Джон.

— Все не так просто. Во сне я вижу нечто, не похожее на картины прожитого дня. Это даже не сны, а обрывки чьих-то воспоминаний и они преследуют меня повсюду, даже в моих изобретениях. Все что я создаю, приходит оттуда, словно кто-то направляет меня…

Он запинается, не в силах объяснить.

— Я не хочу видеть, как ты страдаешь, — упавшим голосом произносит Бобби. — Хочу, чтобы мы были счастливы.

— Все в порядке, — шепотом произносит Джон. — Наверное, кошмары усилились из-за стресса. Если бы не вечерний банкет… Ты же знаешь, как я ненавижу все это помпезное дерьмо с вручением статуэток.

Бобби улыбается и берет его за руку.

— Тогда завязывай с гениальными изобретениями.

— Я не гений. Сомневаюсь, что вообще достоин этой награды.

В ответ жена берет со стола глянцевый журнал и, стремясь доказать обратное, кладет его на тарелку прямо перед носом Джона.

— Эй! Я же не утверждаю, что хуже других. — Он раскрывает журнал на статье посвященной его недавней работе. — Просто мне есть, куда расти. Хочется создать нечто совершенное.

* * *

Дворец грёз.

Такой же журнал за океаном рассматривает и Анжелика. На обложке фотография Джона Мёрчанта — успешного американского инженера. Джон стоит на фоне величественного холла одного из Нью-Йоркских небоскребов. Стены массивного зала (тот самый зал, который был показан в конце третьего фильма) украшены квадратными модулями, выполненными в форме геометрических фигур, украшенных золотистыми линиями, расположение которых повторяет узоры с граней «Конфигурации плача». Заголовок французского издания гласит: «La Nouvelle Décor Americain: John Merchant et su Chef de l'Oeuvre».

Взгляд демонессы прикован к лицу Джона. Ее тонкие пальцы скользят по глянцевой обложке.

— Повелитель игрушек, — шепотом произносит она. — Наконец, возможность… причина…

Дверь со скрипом открывается. Вальяжной походкой в кабинет заходит Жак. Анжелика украдкой кладет журнал на стол обложкой вниз.

— Я места себе не нахожу в этой тюрьме и ты тоже скучаешь. Хочешь отправимся в путешествие?

— Мы путешествовали, — ворчит себе под нос юноша, не глядя на девушку. — В Индии были.

— Это было в 1949 году! Сейчас популярна Америка.

— Пошла она в жопу. Только и болтают о том, как выиграли Вторую мировую для нас.

— В таком случае прошу разрешения тебя покинуть и уехать в Америку.

— Нет.

— Коротко и ясно. Надеюсь, это твое последнее слово?

— Да.

— Хорошо.

Что-то в ее голосе настораживает Жака. Юноша словно просыпается ото сна и обращает тревожный взор на демонессу.

— Жалкий человечек. Два века назад ты заверил меня, что не допустишь ошибки своего учителя.

Возможно, впервые за две сотни лет на лице Анжелики расцветает улыбка. Челюсть Жака ползет вниз. Все это время он просто жил рядом с бомбой замедленного действия и до конца не понимал этого.

Слезящиеся глаза юноши начинают панически бегать, словно тот старается выискать пути к спасению.

— Эта ошибка стоила де Лилю очень дорого, — играючи произносит принцесса. — Ты побледнел? Наверное, хочешь расслабиться? Почему бы тебе не попросить меня сделать что-нибудь унизительное. Залаять собакой, например, или облизать твой конец?

— Анжелика… я… пожалуйста.

— Скулишь как щенок, повелитель! — Демонесса хлопает в ладоши. — Пришло время тебе подрасти.

Жак не сразу понимает, что та имеет в виду. Только почувствовав боль, глядя, как кожа на руках начинает сморщиваться, он в испуге падает на колени. Вздохнув несколько раз, юноша мистическим образом превращается в седого, беззубого старика.

— Секунда за секунду. Год за год.

— Не-не надо, — шепелявит старик. — Больно…

— Демон, которого вызвал маг, принадлежит заклинателю до тех пор, пока тот не встанет на пути ада. Новая игра продолжится в Америке. — Она берет журнал со стола и швыряет Жаку, на месте которого в центре кабинета дрожит и стонет некое подобие скелета, обтянутого кожей. — Не переживай. Пришлю тебе открытку на день рождения. Сколько тебе уже стукнуло?

Жак все стареет. Ему 150 лет — слезает кожа. 180 лет — крошатся кости. 200 лет…

— Арх… — хрипит он, подавившись собственным вздохом. Из провалов голого черепа вытекают глаза.

— Ну и ладно. Прочитать ее ты все равно уже не сможешь.

230-ти летний скелет, до этого времени стойко державшийся, обращает слепой взор на Анжелику, раскачивается в стороны и падает на ковер, рассыпавшись на части, словно порванный мешок с мусором.

* * *

Вестибюль небоскреба.

Новейший небоскреб, построенный в стиле hi-tech, сияете сотнями огней под ночным небом Нью-Йорка. У входа в ряд стоят десятки лимузинов. Из них по очереди выходят гости — богатые, хорошо одетые персоны, чье состояние исчисляется миллионами долларов.

Дизайн вестибюля воплощает в себе контраст и многогранность. Холл оформлен в необычном для офисного здания стиле поп-арт… или в чём-то похожим на него. Сверкающая мраморная плитка, современные лифты, элегантное фойе и в то же время стены, покрытые черными панелями, исписанными золотистыми узорами, напоминающими средневековые фрески. Складывается впечатление, что банкет проходит прямо внутри «Конфигурации плача».

В центре фойе в несколько рядов поставлены столы с закусками. Еще дальше стоит трибуна с компьютерной консолью. Под оглушительные аплодисменты на нее поднимается создатель необычного здания. Остальные гости, допив кофе, спешат к трибуне, чтобы услышать речь инженера-конструктора.

Встав напротив пюпитра с закрепленным на конце микрофоном, Джон Мёрчант тревожным взором окидывает море лиц впереди. Его волнение вполне объяснимо. Он интроверт и большие скопления людей его нервируют.

Припав губами к мембране микрофона, Джон вытягивает из себя несколько слов и неловко смеется:

— Эм… ну… спасибо…

Аудитория подбадривает его незлобивыми смешками.

— Любой человек бесконечно преданный творчеству скажет, что признание современников само по себе является бесценной наградой для мастера. Я тронут до глубины души тем, что смог завевать ваше внимание и эту… награду. Я думаю, что… Хм… Когда я… Что я хотел сказать? Ах да. Будь я искусным оратором, я бы давно написал уйму книг, но Господь наделил меня иным талантом. Я конструирую механизмы, подобные тому, в котором вы сейчас находитесь. Предоставляю ему слово. Надеюсь, он будет красноречивее своего создателя.

Джон поворачивается к консоли и опускает один из регуляторов до упора. Воцаряется молчание. Ничего не происходит. Десятки озадаченных взглядов обращаются к трибуне. Люди смотрят на стены, не понимая, что должны увидеть…

Проходит время, и удивление сменяется испугом. Тишину нарушает тикающий звук подобный таймеру взведенной бомбы доносящийся с противоположной стороны вестибюля. Люди оборачиваются и смотрят на стену у себя за спиной.

Квадратный модуль в центре начинает вращение вокруг оси. Сначала медленно, потом быстрее, затем невероятным образом потайной механизм раскладывает его на несколько отдельных составляющих. Монолитная панель рассыпается на части и продолжает вращение, но уже в качестве отдельных модулей, соединяя и перемежая грани между собой. У пораженной публики складывается впечатление, что они смотрят фильм, вот только изменения происходят в реальном времени, без монтажа и с настоящим металлом, а не бутафорией.

Шквал ликующих возгласов и аплодисментов оглушают Джона.

— Как видите, наше суперсовременное здание введено в эксплуатацию и полностью автоматизировано. — Джон, как может, пытается перекричать возбужденную толпу, но его никто не слышит. — Я все-таки считаю себя не полностью достойным этой награды… и вот почем… Потому…

Он окончательно сбивается с мысли и запинается. В вестибюле тем временем происходит нечто странное. Свет ламп становится слишком ярким. Блики, отраженные от панелей под потолком, падают на движущиеся модули, преломляя ослепляющие лучи света самым причудливым образом. Аплодисменты и смех в центре огромного куба сменяются звенящим шумом, превращаясь в некое подобие галлюцинаций порожденных мозгом, отравленным кислотной таблеткой.

— Видите, я просчитался, — бормочет Джон, ошеломленный мистическим эффектом, производимым его изобретением. — Механизм не идеален. Нужно подкорректировать…

Джон протирает глаза и быстро моргает, пытаясь прогнать наваждение. Всматриваясь в искаженное пространство, он пытается найти источник непонятного явления. Центр холла покрывается зыбкой рябью и плывет, словно мираж в пустыне, но лучи света и зеркала не могут производить подобный эффект.

В противоположном углу зала за гостевым столиком сидят Бобби и Джек. Бобби с тревогой наблюдает за мужем, который, кажется, в этот раз слишком сильно перенервничал.

— Пойдем-ка, малыш, — шепчет девушка, помогая ребенку слезть со стула.

Вдвоем они спешат к выходу.

— Мы что не подождем папу?

— Позовем водителя и отвезем папу домой, детка. Ему надо отдохнуть.

Джон на трибуне, облокотившись о пульт, старается прийти в себя. Он прикрывает глаза ладонью, пытаясь сбежать от дьявольского светового шоу, но ничего не помогает. Собравшись с мыслями, он обращает взор в толпу, решив объявить об уходе, как вдруг ловит чей-то пристальный взгляд.

Рядом с трибуной стоит молодая особа в элегантном черном платье. Незнакомка буквально сверлит его взором, словно вокруг больше нет ничего интересного. Она улыбается и Джона это смущает. Кажется, он и раньше ее видел? Та уверенность, с какой держится незнакомка, не оставляет в этом ни малейших сомнений. Но где и когда? Почему он не помнит ее лица?

— Большое спасибо… Спасибо за внимание, — бормочет в микрофон Джон и спускается с трибуны, едва не падая от головокружения.

* * *

Втягивая ртом и носом прохладный воздух, Джон выходит на улицу и идет по тротуару среди прохожих, глядя в ночное небо. Анжелика минует вращающиеся двери холла и следует за ним. В этот раз ее переполняет решимость. Она готова покончить с угрозой раз и навсегда.

Приговор объявлен и Анжелика делает первый шаг, собираясь нагнать беспечного гения, затащить в ближайший переулок, где можно будет тихо свернуть ему шею. Вдруг перед ней словно из-под земли вырастает швейцар.

— Ваш пропуск, пожалуйста…

В потоке людей Анжелика теряет Джона из виду и, с яростью посмотрев на швейцара, грубо отталкивает его.

— Эй! Вы что?

Взгляд ее вновь находит изобретателя. Слишком поздно. Он садится в черный лимузин и уезжает. Беспомощно сжимая кулаки, принцесса наблюдает за тем, как очертания машины медленно растворяются среди огней города.

* * *

Банкет окончен и вестибюль опустел. Прислуга убирает грязную посуду со столов. Рабочие уносят освободившиеся столы. От сотен посетителей в фойе осталось лишь несколько человек. Последние гости собираются уходить. Один из них Шарп — респектабельный мужчина за сорок. Шарп стоит у вращающихся дверей и осматривает холл. Стройная фигура в затененном углу фойе привлекает его внимание. Их взгляды соединяются. Девушка дружелюбно улыбается, склонив голову набок. Словом делает все от нее зависящее, намекая спешащему домой гостю, что им заинтересовались.

Заинтригованный, Шарп смотрит по сторонам, но никто не замечает этой прелюдии. Между тем оставшиеся гости покидают фойе и Шарп остается один на один с прекрасной незнакомкой. Все о чем он думает: «Похоже, что мне просто улыбнулась удача». С этой мыслью он подходит к ней.

* * *

Подвал небоскреба.

В тусклом свете аварийных ламп Анжелика и Шарп спускаются вниз по узкой лестнице. Внизу темнеет металлическая дверь.

— Скажите хотя бы, как вас зовут, — раздается голос Шарпа у нее за спиной.

— Неужели нам обязательно знать имена друг друга?

— Хм… Загадочная женщина.

— Вашу кровь не волнуют загадки?

— Еще как!

Достигнув входа в подвал, Анжелика делает знак сопровождающему, чтобы тот открыл перед ней дверь. Шарп слегка растеря, но повинуется и входит следом за девушкой.

— Все. Мы пришли.

— Вам, похоже, хорошо знакомо это место?

— Просто следую своим инстинктам.

Мужчина утвердительно кивает.

— Я тоже.

Анжелика подразумевала совсем другое. Словно гончая на охоте она осматривает пространство перед собой в поисках добычи. Среди рядов бетонных колонн девушка выбирает ту, что ближе всех к дальнему углу подвала. Проследовав туда и припав к ней, демоническая принцесса с трудом сдерживает волнение. Предмет, который она ищет, заключен внутри.

— Вам нравятся игры?

— Ты просто мечта, — дрожащим от восторга голосом произносит Шарп.

— Почти. Теперь закройте глаза. Доверьтесь мне.

Спутник послушно закрывает глаза. Приложив некоторые усилия, Анжелика запускает руку внутрь колонны. Бетон вокруг ее худой кисти обращается в пыль и серым водопадом осыпается на пол. Нащупав предмет в глубине, принцесса достает то, что искала и поворачивается к Шарпу.

— Что ты делаешь? Я хочу посмотреть.

— Так смотрите.

Мужчина открывает глаза. В руках у девушки он видит коробочку из черного дерева, покрытую золотыми узорами.

— Эта игра вам понравится.

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

Джон спит, уткнувшись щекой в подушку. Бобби лежит рядом, с беспокойством взирая на мужа. Супругу что-то снится. Щека то и дело вздрагивает. Глазные яблоки равномерно перемещаются под опущенными веками, будто он осматривается по сторонам.

* * *

Гостиная.

Середина 60-х.

Мальчик восьми лет сидит на полу среди вороха бумаг и чертит фигурные узоры на большом листе. В соседней комнате что-то оживленно обсуждает группа взрослых. Вскоре оттуда выходит пожилая женщина аристократической внешности, та самая, что похожа на Женевьеву в старости. Несмотря на возраст, она держится прямо, а ее походка легка и грациозна, почти как у модели на подиуме.

— Здравствуй, бабушка, — произносит Джон.

Женщина смотрит на рисунки внука и изумленно вдыхает. Со стороны детские каракули кажутся набором хаотичных линий и узоров, но если приглядеться, можно заметить сходство с некоторыми чертежами Филиппа Лемаршана, в частности «Конфигурации плача» и «Пут забвения».

— Ты избранный, Джонни, — словно в забытье молвит женщина. — Тот, кого они больше всех ждут…

Она не успевает закончить предложение. Гостиную окутывает ослепительное сияние подобное тому, что Джон видел в вестибюле небоскреба. От света кружится голова, а комната перед глазами начинает вращаться и стягиваться к центру, словно ее засасывает в водоворот.

Когда пространство и время приходят в норму, напротив Джона из неоткуда вырастают десятки людей в черных одеждах. Снаружи день и ярко светит солнце, но шторы в комнате плотно закрыты.

Сквозь толпу ребенок идет к лакированному гробу, верхняя крышка которого открыта для прощания с покойницей. Согласно старинным европейским традициям гроб стоит в центре гостиной рядом с выходом, а зеркала повсюду завешены черным бархатом. Джон заглядывает внутрь и видит бабушку.

— Бабушка… — натянуто произносит мальчик. — Ты ведь обещала мне рассказать. Обещала все объяснить.

Снова яркая вспышка.

* * *

Глаза Джона молниеносно открываются. Взгляд панически бегает. Он открывает рот, но в этот раз Бобби не спи. Она обнимает его и целует, удержав от крика.

— Джон! Все в порядке. Я здесь, милый.

— В порядке? — не своим голосом переспрашивает тот.

Он обнимает жену. Со стороны кажется, что ему лучше, но в глазах застыл страх.

* * *

Подвал небоскреба.

Шарп сидит на кафельном полу в позе лотоса. В руках у него «Конфигурация плача». Пальцы скользят по гладким бокам шкатулки. В тиши подземного этажа раздаются едва уловимые щелчки и потрескивание шестерней внутри головоломки, которые мужчина приводит в движение нажатием скрытых пластин.

— Я покажу тебе множество невообразимых вещей. Загадки. Чудеса…

Анжелика умолкает, с волнением наблюдая за тем, как шкатулка выскальзывает из рук Шарпа и улетает во тьму, заканчивая там последние приготовления к экзекуции.

— Сейчас? — облизывая высохшие губы, спрашивает тот.

Принцесса поспешно отходит в сторону.

— В эту самую минуту. Наслаждайся.

Передняя грань шкатулки растворяется, словно ее и не было, а оттуда со свистом вылетают цепи с крюками на концах. Словно змеи они впиваются в мягкую плоть. Тяжелые капли крови разбиваются об пыльный пол. С диким криком жертвы в подвал проникает сверхъестественное голубоватое сияние. Словно вода, свет наполняет бетонную коробку, отражаясь от стен и потолка. Впереди раскрывается портал меж мирами. Бездонный колодезь — проход в вечность, пульсирующий по краям темной энергией.

Тьма по ту сторону озаряется короткими вспышками, по мере того как навстречу удивленной Анжелике и скулящему от боли Шарпу выходит величественная фигура. Человек или некто облачен в жесткую мантию, полы которой волочатся следом за ним. В сполохах света мерцают ряды серебряных булавок покрывающих выбритую голову.

Из мрака он приходит не один. Нечто жуткое рыщет в темноте за спиной потустороннего гостя, словно тигр в клетке, то приближаясь к полосе света, то вновь отдаляясь от нее. Это громадный зверь, размером с медведя, которого при всем желании невозможно рассмотреть из-за яркого сияния.

— Что происходит?! Нет, пожалуйста, не надо!

Истекающий кровью Шарп кое-как поднимается на ноги. Цепи возвращаются обратно в коробку, унося с собой кусочки его тела. Держась за израненную грудь, он пробует убежать. Но кто его отпустит?

Длинная цепь выскальзывает из мрака и впивается Шарпу в шею. Падая на пол, мужчина ударяется лицом об пол и уносится во тьму, оставляя за собой на кафеле кровавую дорожку. Адский зверь получает долгожданную добычу, и вопли быстро обрываются, сменяясь громовым ревом.

Со смертью жертвы врата преисподней закрываются. Все возвращается на круги своя, словно ничего и не было. Остается лишь шкатулка на полу и тот, кого с ее помощью вызвали — Пинхед. Верховный сенобит, повелитель лабиринта, черный кардинал ада и новый союзник Анжелики.

Девушка, не скрывая разочарования, осматривает странного демона. Существо выглядит отвратительно. С виду оно только кажется человеком. Кто-то изувечил его до неузнаваемости и заковал в непроницаемый латексный костюм, пришив материал стальными нитями прямо к телу. С груди срезаны куски плоти. Голова испещрена порезами.

Пинхед в свою очередь с одобрением смотрит на принцессу.

— Похоже, дома многое изменилось. Вообще-то я ожидала своих клоунов.

— В аду теперь больше порядка, по сравнению с твоим временем, принцесса, — низким голосом произносит сенобит, — и меньше развлечений.

В размеренном тоне Пинхеда слышится осуждение, когда он вспоминает прошлое преисподней. Анжелика хмурится, продолжая с пренебрежением изучать садомазохистский костюм демона. Очевидно, что эти двое союзники только до первой победы. Они точно не поладят.

— Я сторонник эффективных методов, демон и не люблю тратить время без пользы.

Пинхед внимательно осматривает помещение, в котором его вынудили задержаться. Бетонная коробка кажется ему именно тем местом, где время проходит без пользы.

— Тогда зачем мы здесь?

— Следуй за мной.

* * *

Вестибюль небоскреба.

Анжелика и Пинхед стоят в центре холла под высокими сводами, покрытыми узорчатыми модулями. Верховный сенобит пытливым взором изучает модернистские фрески Мёрчанта. Затем его внимание приковывает вращающийся модуль на стене. С тех пор как его активировал Джон, куб по-прежнему собирается и распадается на множество отдельных частей.

— Это сделала шкатулка?

— Это сделал человек, — деликатно поправляет Анжелика, — благодаря шкатулке. Она вдохновила его сквозь грезы, напомнив, кем он является на самом деле.

Пинхед слушает вполуха. Внимание демона приковано к модулю. Взгляд следит за движением панелей. Он как будто подсчитывает интервалы и ждет чего-то…

— Его гениальный предок создал первую шкатулку, но потом задался целью нас уничтожить. Мне пришлось лишить его жизни…

Модули меняют позицию, принимая новую причудливую форму.

— Я хотела так же поступить и с его потомством, — демонесса негодующе качает головой, — но мне помешали. Боюсь, теперь наследие Лемаршана возродилось в этом американском конструкторе. Следует оторвать его умную башку пока не поздно!

В этот миг происходит то, чего так ждал Пинхед. Луч голубого света падает на круглый модуль в центре. Механизм останавливается на секунду. Вспышка… и движения панелей вновь набирают обороты.

— Боишься? Слишком долго ты прозябала среди людей, принцесса, — вполоборота презрительно отвечает Пинхед. — Этот жалкий страх, который движет тобой, свойственен только им.

— Следует покончить с Мёрчантом прежде чем он докажет, что ты заблуждаешься!

— Мы покончим с ним, но не сейчас. Взгляни на панель в центре данного механизма, ту, на которую указал луч света. Что ты видишь?

— Лишь хаос.

Пинхед пренебрежительно ухмыляется.

— Это не просто комната. Это настоящий холокост, ждущий пробуждения.

— «Конфигурация плача»? Здесь?

— Механизм в этом здании способен открыть врата и удерживать их бесконечно. Через него мы начнем жатву человеческой плоти.

— Это самоубийство! Мёрчанту нельзя доверять.

Верховный сенобит поворачивается к демонессе и пристально на нее смотрит.

— Иного ответа я от тебя и не ожидал.

* * *

Дизайн-студия Джона Мёрчанта.

На территории складской зоны среди покосившихся зданий старого Нью-Йорка находится центр современно искусства. В одном из павильонов открытого типа множество офисных помещений, самое большое из которых отведено под мастерскую Джона Мёрчанта.

На стенах в деревянных рамках висят картины, фотографии и чертежи проектов, как выполненных, так и тех, что находятся в разработке. В основном это здания и торговые павильоны, которые проектирует Джон. Так или иначе, все проекты связаны между собой неизменным стилем, в котором угадываются черты «Конфигурации плача» и ее противоположности — «Пут забвения».

В отгороженном от внешних офисов кабинете Джона на стене висит тот самый чертеж, который Филипп сделала за день до гибели и который Женевьева привезла с собой в Америку.

Джон стоит у окна и читает журнал. Открывается дверь. Ассистент приглашает нового клиента.

— Присаживайтесь, — сосредоточенно произносит Джон, поворачиваясь к посетителю. — Рад, что вы…

Слова застревают у него в горле, едва они встречаются взглядами. В кабинет грациозной походкой входит Анжелика. Воцаряется молчания. Джон словно погружается в транс. Наконец, вспомнив приличия, он почти звенящим голосом выговаривает:

— Я… я вас знаю?

Гостья подходит к нему и протягивает руку в знак дружбы. Они скрепляют знакомство рукопожатием. Постепенно к Джону возвращается самообладание.

— Рада видеть вас снова.

— Вы были вчера на церемонии?

Анжелика проходит дальше и осматривает кабинет. Больше всего ее интересуют чертежи.

— Да. Бесподобная работа. Вы тот, кого мы ждали.

Джон вздрагивает, вспоминая похожую фразу, произнесенную во снах бабушкой.

— Что вы сказали? Кто вы?

— Друг, я надеюсь. — Анжелика на мгновение поворачивается к нему. — Клиент, несомненно.

Джон следит за плавными движениями гостьи. Наконец Анжелика подходит к самому старинному документу в мастерской. Взгляд ее обращен на забранный в красивую позолоченную рамку чертеж Филиппа.

Чертеж и Анжелика принадлежат одному времени. Джон не может этого не чувствовать. Кратковременная вспышка воспоминаний рождает в его памяти образ прежней Анжелики, жившей в конце XVIII века. На девушке старинное платье. Лицо покрыто пудрой.

По мере того как демонесса изучает набросок Лемаршана, умиротворение в ее взгляде сменяется тревогой. Она чувствует угрозу, исходящую от куска старинной бумаги.

— Этот реликт принадлежит вам?

— Нет. Он хранился в моей семье веками. Дело в том… — Тут он теряется, словно хочет сказать нечто, но сам до конца не может понять зачем. — Понимаете, я работаю над чем-то похожим… то есть, основанном на этом чертеже…

— Могу я увидеть плод ваших трудов?

— Он еще не созрел. В любом случае я не хотел никому его показывать.

— Значит, я буду первой. Это останется нашим секретом.

Анжелика смотрит Джону прямо в глаза. Юноша не осознает, что находится под действием гипноза, того самого, по средствам которого две сотни лет назад контролировали его предка. Подчиняясь воле демонессы, он приглашает ее к компьютеру, где открывает программу для 3D моделирования.

На мониторе в трехмерной сцене появляется шкатулка Лемаршана. Как и на чертеже, шесть граней стилизованны под квадратные модули и отделены друг от друга, сохраняя дистанцию по отношению к центру.

— Я мечтаю создать подлинную модель. Прототип оснащен рефлекторами и лазерами.

Анжелика с восхищением смотрит на экран. Джон с не меньшим восхищением на нее. В памяти вновь вспыхивают картины прошлого. Тем временем из шести граней шкатулки вырываются пучки энергии и, подобно линиям на чертеже Филиппа, одновременно атакуют пустое пространство в центре сцены. Лучи соединяются, переплетаются между собой, словно выводок змей и отражаются от граней, постепенно сливаясь в прекрасный световой фантом — точную копию сгустка энергии, нарисованного игрушечных дел мастером.

Некоторое время этот сгусток просто парит в центре трехмерного пространства сдерживаемый шестью модулями.

— Видите? Эта машина — один из образцов вечного двигателя. Я не физик, но в теории ее возможно сконструировать. Источником света может послужить мощная вспышка. Рефлекторы нужны, чтобы сдерживать эту вспышку в пределах замкнутого пространства.

— Немыслимо. Бесподобно, — с трепетом превозносит работу диковинного механизма Анжелика.

— Вечный свет, запертый среди зеркал и подпитываемый ими же.

Джон выключает монитор.

— Не думаю, что в реальности она заработает. На симуляторе у меня получалось удержать свет лишь на несколько секунд. Потом — мрак.

Едва трехмерная модель «Пут забвения» исчезает с экрана, Анжелика заметно воодушевляется.

— Мрак будет вечен. Не сомневайся, но… — девушка в раздумьях смотрит на потемневший экран. — Нескольких секунд вполне достаточно, чтобы избавиться от какой-то его части. Не так ли, повелитель игрушек?

— Как вы меня назвали? — вздрагивает Джон. — Вы так и не сказали свое имя?

— Ты не помнишь? Это обман разума. Доверься своей крови. Я покажу тебе.

Анжелика хлопает в ладоши и офис Джона в одно мгновение превращается в приемную Дворца грез. Девушку окутывает белая пена, в которой растворяется современная одежда, а вместо нее на стройном теле появляется старинное кружевное платье.

Стоит Джону моргнуть и видение исчезает.

— Анжелика… — неосознанно произносит он.

Демонесса улыбается.

— Молодец. Вспомни свои сны, Джон Мёрчант… Джон Лемаршан. У нас общая история и судьба наша тоже связана, хотим мы того или нет.

Анжелика применяет тот же самый гипноз, которым пыталась искусить Филиппа, но с Джоном у нее все идет не так гладко. Мастер сопротивляется, встряхивает головой, и взгляд его обретает прежнюю твердость.

— Я не верю в судьбу. Человек творец собственного счастья.

— Неужели ты думаешь, что проектирование того здания было случайным заказом? Его строительство предрешено высшими силами, Джон. Силами, которые мы не в состоянии постичь. Силами, которые вели нас сквозь века.

Она подходит к нему и скользит ладонью по его щеке.

— У нас осталось незавершенное дело. Я буду поблизости. Больше не забывай меня.

Гостья уходит столь же внезапно, как появилась. Джон провожает ее взглядом полным очарования и недоверия.

* * *

Небоскреб. Пентхаус.

Десятки прожекторов освещают монолитные стены нового здания. В небе над городом сгущаются сумерки. Сквозь стеклянные окна, в которых отражается далекая полоса заката, видна часть коридора на последнем этаже.

Прибывает лифт. Металлические двери бесшумно открываются. Из стальной кабины выходит офицер службы безопасности — Валери Дайсон. Женщине за сорок. На ней голубая форма с соответствующими её должности атрибутами. В руке сотовый телефон.

Она медленно идет по коридору и разговаривает:

— Я знаю, детка. Домашняя работа это полный отстой… и я помогаю. — Валери закатывает глаза. — Твоя работа — учиться на «Отлично». Моя работа — зарабатывать деньги, патрулируя пустые здания. Для чего? Чтобы отправить тебя в колледж, глупышка! Это называется играть в одной команде.

Прежде чем детский голос в динамике успевает что-то ответить, Валери останавливается напротив первой двери, ведущей в один из офисных секторов.

— Да, да. Слушай, детка, я позже перезвоню. Мне нужно работать.

Женщина прячет телефон в специальную кобуру, закрепленную на поясе, и открывает дверь. Попав внутрь, Валери растерянно осматривает пустое помещение. В центре стоит широкий металлический стол. На нем исписанная золотыми узорами квадратная коробка. Пространство вокруг странным образом освещено. Первое что бросается в глаза — именно свет, как будто бьющий из пустоты. Тьма же за его пределами кажется чересчур густой для такого мощного освещения.

Не сразу женщина замечает, что изо рта у нее тянется прозрачный дымок. Постепенно сквозь грубую ткань рубашки проникает холод. Валери мелко дрожит и обхватывает себя руками. Складывается впечатление, что в офисе царит настоящая зима.

— Эй! Кто тут!

Из тьмы проступают очертания стройного силуэта. Застыв на рубеже света и мрака, Анжелика спокойно наблюдает за человеком.

— Мэм, здание закрыто, — по инструкции, твердым голосом информирует Валери. — Вам придется покинуть офис. Он уже занят.

— Да. Мной, — приносится тихий ответ.

— Вы арендатор?

— На данный момент.

— Что ж, меня никто не информировал, так что…

— Сейчас вы удалитесь, — почти шепотом прерывает Анжелика. — У нас идет совещание.

Валери пытается понять, о ком та говорит. На первый взгляд в помещении кроме них ни души, но чем дольше она всматривается во тьму, тем явственней ощущает присутствие чего-то еще. Раздается металлическое позвякивание. Валери ловит себя на мысли, что слышит звон цепей.

— Обсудим это завтра. — На лице Анжелики расцветает улыбка, отнюдь не дружелюбная. — Как вы на это смотрите?

Обстановка становится крайне напряженной и Валери ничего не остается кроме как кивнуть. Нет уж спасибо. Проблемы ей не нужны. У нее есть ребенок, которого нужно отправить в колледж.

Она поспешно выходит. Идет к лифту. На полу пути Валери останавливается и оглядывается. Дверь, которую она только что за собой закрыла, мистическим образом чернеет. Темная масса просачивается сквозь нее и заполняет коридор, словно мрак по ту сторону обратился в воду, для которой больше не осталось места. Щелкает дверная ручка, и преграда медленно отворяется.

Оставшееся расстояние до шахты лифта Валери преодолевает бегом. Ударив кнопку вызова, она врывается в кабину и только там находит в себе силы посмотреть на дверь.

Этаж оглашает ее испуганный вопль. Из открытой двери медленно выходит грузное чудовище размером с медведя. Жуткий получеловек с мордой огромного пса перемещается по коридору, опираясь на четыре конечности. Его манера непрерывно щелкать оголенными челюстями напоминает поведение старого союзника Пинхеда — сенобита Чаттера. Глядя на искалеченное создание можно подумать, что сенобиты-изобретатели шутки ради соскребли с дороги останки человека и собаки, а затем провели серию экспериментов, сложив уцелевшие фрагменты воедино.

Валери изо всех сил лупит по кнопке первого этажа. Глаза чудовища — два черных провала. Он слеп, но отнюдь не беспомощен. Зверь принюхивается и медленно поворачивает морду в ее сторону.

Миг и тварь срывается с места. Быстро работая когтистыми лапами, человекоподобный сенобит преодолевает коридор, успевая зацепиться за стену, вскарабкаться на потолок и даже пробежаться по воздуху, игнорируя законы гравитации. В затяжном прыжке монстр набрасывается на женщину… и врезается мордой в стальные листы.

Двери лифта вовремя закрываются, спасая перепуганную Валери от злобного демона. Сверху доносится рев. Острые когти царапают металл. Кабина уносится вниз, оставляя кошмар позади.

— Господи, спасибо! — шепчет женщина, смахивая пот со лба.

На электронном дисплее одна за другой вспыхивают и гаснут цифры: 7, 6, 5, 4, 3, 2… Валери глубоко вздыхает, чувствуя, как паника постепенно отступает. Она достает телефон и подходит к дверям.

Лифт проскакивает назначенный этаж и опускается на первый уровень парковки, затем на второй, на третий: -1, -2, -3. Опускается в подвал.

— Что за дерьмо! Стой! Черт! — Она нажимает кнопку «Отмена». Тормоза не работают. Лифт продолжает движение.

Подвал остается позади. На табло теперь появляются совершенно фантастические цифры. Валери смотрит наверх, вытаращив глаза: -4, -5, -6…

— Что происходит?

Она успевает произнести только эти слова. Кабина мгновенно набирает скорость, словно кто-то перерубил тросы. Ее ноги отрываются от пола. Валери мягко поднимается в воздух, едва не коснувшись головой потолка, а затем резко падает. Телефон разбивается вдребезги. Женщина хватается за рассеченный лоб, но находит в себе силы подняться.

Мерный гул лебедки у нее над головой в одночасье сменяется пронзительным визгом. Цифры на табло превращаются в размытое пятно, регистрируя невообразимые числа, равнозначные количеству этажей в небоскребе.

Валери в панике подпрыгивает на месте, а затем карабкается на стену, хватаясь за поручни, наивно надеясь таким образом избежать удара об землю. Но земли больше нет, как нет пространства и времени, кроме той его малой доли, которая осталась внутри кабины лифта с заточённым в ней человеком.

Наконец остановка. Резкая и грубая. Валери вновь на полу, с ужасом наблюдает, как из перегоревшего дисплея над дверьми тянется дымок. Неужели все позади?

К несчастью нет.

Серебристые листы металла окрашиваются в оранжевый цвет, а затем чернеют. Воздух нагревается. Складывается впечатление, что снаружи бушуют потоки лавы, словно лифт погрузился в расплавленное ядро планеты.

— Матерь божья, — шепчет женщина, понимая, что от источника невообразимого жара ее отделяет хрупкая преграда.

В следующий миг за дверьми раздается отвратительный стон. К нему присоединяются истошные вопли человеческой агонии. Звуки царящего снаружи хаоса усиливаются. Вслед за этим с небольшим запозданием срабатывает сигнал, возвещающий о конечной остановке. Двери вот-вот откроются.

— Нет! Только не здесь! Не надо!

Забыв о пламени, Валери бросается на двери и упирается в них обеими руками, надеясь хоть на мгновение отсрочить гибель. Кожа с шипением слезает с ладоней. Давясь слюной, женщина с визгом прижимает обгоревшие конечности к груди, оставляя на металле части запекшейся плоти.

Выбора нет. Все что она может — просто наблюдать. Но двери так и не открываются. Вместо них открывается пол! Узкая линия пересекает кабину и обе части паркета у нее под ногами, словно ставни распахиваются в никуда.

Валери падает во мрак, вращаясь в воздухе словно бумеранг. Крики и слезы бесполезны. Она уносится прочь от единственного источника света — освещенной лампами кабины лифта. Погружаясь во тьму в бесконечном падении, Валери обреченно смотрит на квадрат далеко над головой, пока тот не превращается в точку, растворившуюся во мраке.

* * *

Небоскреб. Пентхаус.

В помещении темно и тихо. Анжелика и Пинхед стоят друг напротив друга. Где-то поблизости возится зверь, самозабвенно щелкая зубами.

— Я ожидал встречи с Мёрчантом, — холодно произносит верховный сенобит. — Где он?

— Все под контролем.

На бледном лице Пинхеда появляется пренебрежительная усмешка.

— Если бы мы действовали по моему плану, этот человечек давно уже работал бы на нас.

— Новый ад, который ты создал, судя по всему, похоронил под собой не только хаос и развлечения, но и тягучую сладость искушения, — с не меньшим пренебрежением возражает демонесса. — Как можно жить без подобного наслаждения?

— За время моего правления было истерзанно больше человеческих душ, чем ты можешь себе представить. Их страдания и сейчас со мной. Навечно. Вот подлинное наслаждение, принцесса.

Анжелика отворачивается, чтобы скрыть раздражение и поспешно идет к двери. За спиной звучит низкий голос Пинхеда:

— Твои методы устарели, Анжелика. Разговаривать с людьми бессмысленно. Запомни это. Ад теперь принадлежит мне, и я не потерплю хаоса. Только порядок или…

Девушка стремительно поворачивается и смотрит на демона черными как тьма глазами.

— Мёрчант мой!

Хлопнув дверью, она выходит в коридор и, глядя себе под ноги, произносит:

— Не с тем связался, иглоголовый. Порядок или хаос? Я верну прежний ад. Мой ад!

* * *

Пинхед с удовольствием смотрит на закрытую дверь. Перебранки с демонессой его забавляют. Для него она не более чем капризный ребенок. Слушая завывания зверя, верховный сенобит некоторое время размышляет, а затем подходит к дальней стене комнаты.

Сложив руки на груди, он концентрируется, и пространство перед ним тотчас разрывается, преобразуясь в портал. Свет в помещении меняется. Тени приходят в движение. Пульсирующая по краям портала энергия искажает пространство. Часть параллельного измерения проникает в наш мир и область вокруг Пинхеда преображается в адскую залу, наполненную криками боли и стонами пытаемых людей.

Подходит зверь и сторожевою тенью начинает бродить на границе между двумя мирами, наблюдая за тем, что творится дома.

А дома ждут войска. В зале по ту сторону портала проступают размытые очертания множества сенобитов. Армия демонов наготове в ожидании своего часа. Пинхед обращается к ним с речью, как генерал к солдатам перед боем, как римский понтифик на конклаве к кардиналам.

— Если хочешь чего-то добиться — делай это сам. Принцесса меня разочаровала. Искушение — пережиток прошлого. Согласие человека легче получить с помощью ужаса…

* * *

Вестибюль небоскреба.

В темноте Анжелика пересекает холл здания. На полу пути к выходу демонесса останавливается и смотрит на вращающийся модуль. Ее пытливый взор скользит по другим модулям, застывшим во тьме под потолком и на боковых стенах. Одна за другой, проносятся перед глазами узорчатые панели. Она как будто просчитывает варианты, измеряет дистанцию между модулями и центром холла…

На ум приходят слова Джона: «Я мечтаю создать подлинную модель. Прототип оснащен рефлекторами и лазерами… Вечный свет, запертый среди зеркал и подпитываемый ими же».

— Это выход, — с улыбкой произносит Анжелика. — В один конец для одной персоны…

Наконец она видит то, о чем говорил Джон, видит то, о чем Пинхед даже не подозревает.

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

Джон спит, укрывшись одеялом. Ему опять снится сон. На этот раз видения по ту сторону грез выглядят по-другому. Сгусток энергии, который был заперт между шестью гранями на экране компьютера, теперь свободно вращается в пространстве перед ним.

Появляется лицо бабушки.

— Ты избранный. Тот, кого они больше всех ждут.

Затем лицо Анжелики.

— Вы тот, кого мы ждали.

* * *

Улица.

Анжелика стоит напротив дверей небоскреба в огнях ночного города. Автострада впереди заполнена машинами. Мелькают силуэты редких прохожих. Сощурившись, демонесса смотрит в пустоту, не замечая суеты Нью-Йорка, словно отражает ментальные атаки…

С яркой вспышкой света приходит видение. Вместе с Джоном она занимается любовью. Джон с несвойственной ему агрессивностью хватает ее за волосы. Темные локоны девушки обвиты вокруг его пальцев. Анжелика во сне шепчет снова и снова.

— Все что захочешь… Все что захочешь… Все что захочешь…

Видение растворяется во мраке и преобразуется в некое подобие компьютерной сцены, в центре которой стоит игрушечный механизм похожий на те, что мастерил Филипп. Застывшая в изящном реверансе деревянная дама, облаченная в атласное платье, медленно поднимает и опускает голову. Кажется, что так будет продолжаться вечно, но внезапно механизм нарушает тактовую частоту и произвольно поднимает голову. Лицо дамы обращается в звериный оскал под аккомпанемент человеческих воплей и мелодичного звона…

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

На прикроватном столике звонит телефон. Джон открывает глаза и, поборов очередной приступ паники, хватается за трубку. Разбуженная Бобби наблюдает за мужем сонным взглядом.

— Который час? — бормочет жена. — Какого черта им понадобилось среди ночи?

Джон прикладывает трубку к уху.

— Слушаю?

— Доброе утро, повелитель игрушек, — раздается в динамике приветливый голос.

Бобби с удивлением замечает, как Джон с несвойственной для разбуженного человека прытью перекатывается на бок и садится на кровати… подальше от нее. Приложив трубку плотнее к уху, юноша шепчет:

— Ага… Да… Конечно… Хорошо…

Бобби с подозрением слушает поток односложных ответов, продолжая смотреть в спину мужу. Наконец он кладет трубку на место и возвращается в постель.

— Японский клиент. Бизнес важнее личной жизни. Обычное дело. — Джон проводит пальцем по волосам жены. — Ложись спать.

Оба разворачиваются, опустив голову на подушки. Каждый смотрит в противоположную сторону. Взгляд Бобби выражает беспокойство. Взгляд Джона — стыд.

* * *

Центр современно искусства. Галереи.

В центре отгороженной от города территории стоит большой склад, перестроенный в художественную галерею. На первом этаже множество комнат и павильонов. То тут, то там попадаются разрозненные группки посетителей.

Джон стоит напротив большого полотна разукрашенного разноцветными мазками и кляксами. За спиной раздаются мягкие шаги. Он поворачивается и встречается взором с Анжеликой. Оба приветливо улыбаются друг другу.

— Сам не понимаю, зачем я здесь, — сокрушенно вздыхает Джон.

— Понимаешь, — мягко отклоняет девушка, сосредоточившись на его взгляде.

Она прекрасна, сексуальна и ведется себя вызывающе. Джон не может этого не заметить, равно как сопротивляться.

— Все что захочешь… — уловив его слабость, полушепотом произносит та.

Эти слова на мгновение пробуждают в памяти Джона волшебный сон, в котором они с Анжеликой вместе. Девушка продолжает улыбаться:

— Нам было хорошо вместе?

— Да.

— Могло бы быть по-настоящему.

Анжелика берет его под руку, и они вместе идут в следующую залу.

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

Придерживая корзину с грязным бельем, Бобби стоит в дверях комнаты. Рядом у окна играет Джек. Мальчик самозабвенно складывает огромную модель здания из конструктора, блок за блоком устанавливая опоры для верхних этажей.

— Мама вернется через пять минут, детка. Хорошо?

— Ш-ш-ш, мам. Я пытаюсь сосредоточиться, — доносится из-за пластиковой башни важный голос.

Бобби улыбается и выходит из комнаты. Спустившись вниз по ступенькам, она попадает в узкий коридор, ведущий к общей прачечной. Впереди под потолком пульсирует трубка люминесцентной лампы. Другая лампа не работает. Окон нет. Только бетонные стены и крытый паркетом пол.

От лестницы до двери впереди царит полумрак. Бобби быстро идет по коридору, слушая потрескивание и жмурясь под частыми вспышками неисправной лампы. За спиной раздается металлическое позвякивание. Бобби поворачивается. Чистящее средство соскальзывает с кипы белья и падает на пол.

Осмотрев пустой коридор, девушка подбирает пластиковую бутылку и идет дальше. Открывает дверь и еще раз озирается по сторонам. Наверное, ей просто показалось. В бетонном тоннеле по-прежнему тихо, но атмосфера тревоги медленно нарастает. Зреет ощущение чьего-то недоброго присутствия.

Очутившись в прачечной, Бобби ненадолго отвлекается. Внутри больше света и атмосфера не такая гнетущая. За окном сквозь густые кроны деревьев светит солнце. У стены стоят в ряд стиральные машины. Бобби открывает две из них, наполняет барабаны бельем, засыпает порошок и устанавливает количество циклов.

За спиной у девушки мелькает тень. Раздаются глухие удары. Бобби подпрыгивает, едва удержавшись от крика. За окном порхает голубь. Несколько раз ударившись о стекло, суетливая птица улетает прочь.

Глубоко вздохнув, Бобби возвращается к делам, но теперь спокойствие покидает ее окончательно. В светлую прачечную проникает зловещая атмосфера. В тишине нечто враждебное наблюдает за девушкой, выжидая удобного момента.

Тени у окна как будто становятся длиннее. В самом темном углу прачечной копится мрак. Нечто скользкое и зловещее поселилось там, подобно гадюке высиживая яйца, из которых вот-вот должен просочиться выводок ядовитых змей.

Бобби нажимает кнопку «Пуск» на обеих машинках и выпрямляется. Осматривает прачечную. Ее задумчивый взор устремляется на дверь. Что-то изменилось. Женщины это чувствуют лучше мужчин. Она встревожена, но никак не может понять почему. Как будто инстинкты предупреждают ее, пытаясь направить в нужном направлении. Внезапно она срывается с места…

— Джек!

На одном дыхании она преодолевает тоннель и, проворно перепрыгивая через ступеньки, минует лестницу. Распахнув дверь внешнего коридора, Бобби подбегает к лестничной клетке и видит, как лучи голубоватого света вырываются из-под закрытой двери их квартиры. Изнутри доносится резкий металлический звук. Именно он стал причиной ее скоропостижного возвращения. Нечто пришло к ним домой. Сейчас оно там, за закрытой дверью… с ее ребенком!

— Прекратите это немедленно, — раздается сбоку недовольный голос.

Пожилой сосед выглядывает сквозь приоткрытую дверь и указывает дрожащим пальцем в сторону искрящейся двери.

— Я не потерплю никаких экспериментов на нашем этаже. Вашему мужу, что рабочего места мало? Если вы сейчас же не прекратите это, я вызову полицию!

Дверь с грохотом закрывается, но Бобби, кажется, не слышит ворчания старика. Она подбегает к двери с одной единственной мыслью — спасти ребенка и, презрев страх, врывается внутрь.

Гостиная пуста. У окна разбитая и растоптанная модель, которую мастерил Джек. Голубоватое сияние исходит из приоткрытой двери, ведущей в детскую спальню. Зловещие вспышки озаряют ее лицо, делая его похожим на маску покойника.

— Джек? Джек!

Бобби бежит туда, но останавливается в центре гостиной, когда замечает выходящего из темноты Джека. Лицо мальчика напоминает каменную маску. Он в шоке. Левая рука странным образом оттянута в сторону.

— Слав Богу! — плачет Бобби, простирая руки к сыну. — Скорее иди сюда, детка.

— Не могу, мама. Он не пустит.

Бобби в недоумении смотрит на сына, не сразу заметив положение его руки. Девушка обходит диван, чтобы лучше видеть. Меняется угол обзора и… первой ее реакцией становится тупое молчание.

В темноте стоит высокая фигура в странном одеянии. Вглядываясь в бледное лицо исполосованное порезами и утыканное иглами, она постепенно срывается на крик. Ноги подкашиваются. Парализованная страхом девушка падает на ковер.

Пинхед с умилением наблюдает за этой сценой и слащаво улыбается, продолжая держать Джека за руку.

— Не тронь моего сына! — вырывается возмущенный вопль матери.

— Что, по-твоему, я сейчас делаю? — с улыбкой отвечает демон, а затем намеренно запускает пальцы в волосы мальчика. — Молодой. Незрелый. Какие вкусы я могу привить ему. Со мной он не будет чувствовать насыщения.

Бобби находит в себе силы вскочить с пола и бросается на него в намерении освободить сына.

— Стой!

Пинхед предостерегающе хмурится.

— Отдай! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

— Твои страдания прекрасны, — с наслаждением молвит верховный сенобит, продолжая копошиться рукой в густой шевелюре мальчика. — Однако мы здесь по делу, а не ради удовольствия.

— Не понимаю… Просто скажи, что тебе нужно!!

Пинхед изучает бледное от ужаса лицо ребенка, потом переводит взгляд на испуганную мать. Все что ему нужно он уже получил.

— Приманка… Живая приманка.

* * *

Центр современно искусства. Галереи.

Джон и Анжелика входят в галерею видеоинсталляций, отгороженную от основных залов непроницаемыми заслонками. Кроме сияния настенных экранов другого источника света внутри нет. В центре установлена металлическая скамья для посетителей. Поблизости ни души.

Анжелика останавливается возле первого монитора и выжидающе смотрит на Джона.

— Я вижу тебя, — стараясь сохранять трезвость рассудка, наконец произносит юноша. — Не только сейчас, не единожды прошлой ночью во сне. Я вижу тебя постоянно уже много лет, но… потом я прихожу в себя и понимаю, что это мираж. У меня есть жена. Есть семья.

Анжелика по-прежнему выжидает. Она жаждет получить правильный ответ, и она его получает. Джон сопротивляется чарам дольше, чем его предок, но и он оказывается слаб. Перед глазами в мимолетных вспышках проносятся видения: Шкатулка, чертеж «Пут забвения», бабушка, Бобби…

Склонившись над лицом девушки, Джон крепко обнимает ее и целует. Их тела сливаются воедино. Мир вокруг перестает существовать. Они опускаются на скамью и устраиваются там. Руки Анжелики скользят по его груди. Джон целует ее шею, потом плечи. Чувствуя согласие девушки, он запускает пальцы ей под юбку. Анжелика откидывается на спинку скамьи и запрокидывает голову, постанывая от удовольствия.

Её глаза и рот едва приоткрыты. Кровь в жилах демонессы закипает. Теперь это уже не искушение, а соитие по обоюдному согласию. Самообладание оставляет её и она начинает медленно преображаться в то, чем является на самом деле. Кожа на дрожащем лице демонессы становится размытой и постепенно теряет форму, как если бы под лучами солнца с нее сползала крем-маска. Удерживаемая Джоном, она шумно стонет, постепенно срываясь на хрип.

Джон поднимает голову и замирает, видя искаженное лицо возлюбленной, чьи глаза пульсируют бесконечной тьмой.

— Господи!

Миг и он вскакивает на ноги, вжимаясь в стену напротив. Обняв пустоту, Анжелика мгновенно приходит в себя. Только что она готова была зарычать от наслаждения, которое теперь растворяется в кислоте отчаяния, а затем и ярости. Запрокинув голову, демонесса оскаливает рот полный клыков. Протянув руку навстречу юноше, одним движением пальцев она заставляет экраны одновременно лопнуть.

Джон срывается с места и бежит прочь, сквозь бьющие из стен фонтаны искри. За спиной со скамьи поднимается звероподобное существо, отдаленно похожее на человека, и провожает его диким взглядом.

Бледный от ужаса Джон бежит сквозь анфиладу залов, прочь от страшной комнаты и чудовища, которое минуту назад считал самым прекрасным созданием на свете. Расталкивая людей на входе, он выбегает во двор. Посетители с удивлением смотрят ему вослед.

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

Поздний вечер. Джон подъезжает к зданию и выпрыгивает из салона автомобиля, оставляя дверь открытой. Миновав подъезд, он поднимается на этаж и, не в силах поверить собственным глазам, замирает напротив двери. Путь в собственную квартиру ему преграждает желтая лента с неприятными для любого законопослушного гражданина словами: «Место преступления. Проход закрыт».

— Бобби! Джек! — бросаясь на дверь, кричит Джон.

Разорвав ленту, он попадает в апартаменты. Осматривает гостиную и комнаты. За исключением сломанного конструктора никаких следов вторжения он не замечает. Тем не менее, ни жены, ни сына в квартире нет.

Джон заходит в спальню и смотрит по сторонам. Взгляд его останавливается на обратной стороне двери. К деревянной преграде ножом пришпилен журнал с его изображением.

В подсознании снова звучит голос покойной бабушки:

— Ты избранный. Тот, кого они ждали.

Джон подходит к двери и смотрит на журнал. Внезапно глянцевая обложка наполняется кровью. Место встречи с похитителями сразу становится ему понятно.

* * *

Небоскреб. Пентхаус.

В помещении темно и тихо. Бобби и Джек сидят на полу, окутанные потусторонним свечением. Ресницы обоих покрыты инеем. Струи теплого воздуха, вырывающиеся у них изо рта, рассеиваются вокруг и, не теряя густоты, поднимаются к потолку подобно дыму. В помещении очень холодно. Мать крепче обнимает ребенка. Несмотря на неудобства, она боится лишний раз пошевелиться.

Со стороны доносится щелканье зубов. Вдоль стен на безопасной дистанции бродит зверь. Звероподобный сенобит сторожит пленников своего хозяина.

На столе впереди, сверкая золотыми узорами, лежит шкатулка.

— Мам, посмотри, — шепчет Джек. — Она похожа на рисунки папы.

Бобби разглядывает шкатулку. Действительно, есть некоторое сходство. Дождавшись пока зверь отойдет в противоположный конец помещения, она бесшумно подкрадывается к столу и забирает ее. Зверь замирает на ходу словно статуя с занесенной в воздух передней лапой. Покачивая безобразной головой, он начинает жадно принюхиваться, устремляя слепой взор на пленников.

Как и большинство посвященных до нее, Бобби с интересом осматривает «Конфигурацию плача». Как и у большинства, ее пальцы начинают инстинктивно скользить по щелкающим граням, подбирая нужную комбинацию, пока наконец большой палец девушки не ложится на центральный орнамент. Тьма вокруг рассеивается. Появляются тонкие полосы голубоватого света. Бобби не замечает преображения, продолжая скользить пальцем по невидимым пластинам рокового круга.

Нетрудно догадаться, что произойдет, если девушка откроет врата. В этом случае даже Пинхед не сможет сохранить жизнь пленнице, и, по законам Левиафана, будет вынужден уступить ее алчущим крови и плоти сенобитам.

Зверь вовремя выпрыгивает из тьмы и яростно щелкает зубами, вынуждая Бобби оставить шкатулку и вернуться к ребенку.

* * *

Вестибюль небоскреба.

Ярко светит луна. Словно тело испещренное порезами, небо покрыто тонкими полосами прозрачных облаков. В бледном свете стены небоскреба напоминают древний обелиск.

Оставив машину у входа, Джон на одном дыхании пробегает внешний двор и, минуя открытые двери, попадает в вестибюль. Внутри ни души. Он осматривает холл, пока внимание его не привлекает табло, закрепленное над дверями шахты лифта. На дисплее непрерывно мигает цифра семь.

* * *

Небоскреб. Пентхаус.

Помятые двери лифта со скрипом расходятся в стороны. Джон замирает и, потрясенный, осматривает коридор. Место, некогда спроектированное им с таким трепетом и любовью, самым варварским образом превращено в мерзкое средневековое подземелье.

Все эти дни, словно смертельная зараза, негативная энергия преисподней распространялась по этажу, пока не заняла его полностью. Повсюду ощущается присутствие потусторонней мощи. В голубоватом свете со стен свисают цепи с крюками, большинство наконечников которых заняты не самым приятным для человеческого глаза материалом. То тут, то там попадается истерзанная плоть и куски тел с содранной кожей, покрытой сверкающим налетом. Пол и стены лоснятся от плесени. Повсюду ржавчина, запекшаяся кровь и сырость вперемешку с гнилостным запахом разложения.

Первая в ряду дверь манит его ярким голубым светом, и Джон идет туда сквозь адский тоннель. Едва он начинает движение, как похожий на могилу коридор окутывает хаос. Воздух наполняется утробным хрипом, похожим на предсмертные стоны задыхающегося старика. Со стен сбегают ручейки загустевшей крови, скапливаясь в кратерах зеленой плесени на полу. Цепи начинают шевелиться и позвякивать, угрожающе поворачиваясь к юноше пустыми крюками. На одной из таких цепей покачивается свежая детская печень. Спереди, сзади… отовсюду доносится низкий смех. Складывается впечатление, будто нечто проверяет его на прочность, тестирует его храбрость.

Под ногами копошатся скользкие угри, но стоит Джону наступить на одного из них и существо растворяется во мраке словно призрак. Выше на стене в родовых схватках корчится огромная беременная паучиха. Мохнатое яйцо, которое она таскает за собой, лопается, словно мыльный пузырь. Наружу во все стороны разбегаются сотни пауков.

Джон шаг за шагом уверенно держит путь к цели, игнорируя царящий вокруг ужас. Наконец он открывает дверь и, ослепленный ярким светом, входит внутрь:

— Бобби? Джек?

Постепенно глаза привыкают к свету, и он видит перед собой металлический стол и шкатулку. За столом на полу в обнимку сидят Бобби и Джек. Джон с радостью бросается им навстречу…

— Слава Богу!

Из мрака выпрыгивает зверь и приземляется на все четыре лапы возле перепуганной матери и ребенка — пространный намек на то, что в любой момент по сигналу беспомощные жертвы могут быть растерзаны. Изувеченная морда поворачивается к визитеру.

— Джон, стой!

Он послушно замирает, со страхом и отвращением разглядывая чудовище. Человекоподобный сенобит не шевелится, зато приходит в движение тьма у него за спиной. От мрака отделяется высокая фигура в черной мантии. На лице Пинхеда улыбка. Он получил то, что хотел. Дело осталось за малым.

— Мне наплевать кто ты или что ты. Все чего я хочу — вернуть мою жену и ребенка, — коротко объясняет Джон.

Демон глубокомысленно кивает.

— Я понимаю. Ты любишь этого мальчика. У тебя большие планы и мечты относительно его будущего, в котором ты окружаешь его заботой и любовью, наблюдая за тем, как он растет.

— Именно так, — в бессилии сквозь зубы проговаривает Джон.

— Если не хочешь, чтобы эти планы навсегда превратились в мечты, советую закончить работу. Иначе этот мальчик не умрет никогда, пусть сквозь агонию бесконечных пыток его единственным желанием и будет просьба о скорой, безболезненной смерти.

— Ради Бога, как ты можешь…

Пинхед предостерегающе поднимает руку.

— Нелепый человечек. Неужели я похож на кого-то, кому есть дело до того, что думает Господь?

— Просто скажи, что тебе нужно, — дрожащим голосом молвит Джон.

— Шкатулка. — Пинхед жестом указывает на «Конфигурацию плача». — Первые врата, созданные твоим предком.

— Филиппом Лемаршаном?

— Совершенно верно.

Бобби смотрит на головоломку, потом на Джона. Взгляд девушки выражает сожаление и понимание. Оказывается, его бабушка была не такой уж чудной, какой она ее все время считала.

— Движущиеся панели внизу, — Пинхед с интересом наблюдает за ее реакцией, — в союзе с зеркалами и светом. Ты создал увеличенную копию шкатулки, не сознавая этого. Холл здания должен стать новыми вратами, и только твой гений способен заставить их раскрыться должным образом.

— Вспомни сны. Слова своей бабушки, — громким шепотом предостерегает Бобби. — Если все это правда, то ты ни в коем случае не должен поддаваться. Нельзя впускать в наш мир подобных тварей.

— Тварей? — усмехается Пинхед, наблюдая за тем как зверь, подчиняясь ментальной команде, начинает подкрадываться ближе к жертвам. — Я могу показать вам настоящих тварей, только, боюсь, что они не будут столь любезны как я.

— Бобби… — Слова даются Джону с большим трудом. — Сейчас единственный мир, который у меня есть — это ты и Джек. Я сделаю все, что он скажет.

Покинув офисный сектор, Джон, Бобби и Джек выходят в коридор и направляются к лифту. Пинхед неотступно следует за ними. По бокам тихо позвякивают цепи. Бобби закрывает Джеку глаза, пока они идут сквозь тоннель.

* * *

Небоскреб. Коридоры и лестницы.

Достигнув площадки у шахты лифта, Джон обращает внимание на деревянную дверь, ведущую на лестничную клетку. Оказавшись рядом, он молниеносно открывает ее и заталкивает туда жену с ребенком. Бесстрастное лицо Пинхеда исчезает за деревянной преградой. Щелкает замок. В тот же миг сквозь деревянные доски пробиваются цепи с крюками.

Джон и его семья бегут вниз по лестнице. За спиной раздается треск разрываемой на части двери и демонический смех преследователя.

Спустившись на нижний этаж, Джон первым открывает дверь и выглядывает в коридор. Здесь чисто и ярко сияют лампы.

— Бобби! Спустишься по лестнице. Давай!

Девушка обнимает на прощание ребенка и убегает вниз. Джон берет сына на руки и подбегает к дверям лифта. Удары и треск наверху стихают. Нажав кнопку, юноша с тревогой оглядывается туда, откуда в любой момент может выйти Пинхед.

Опускается кабина лифта. Двери открываются, и Джон отпускает ребенка, подтолкнув навстречу спасительной капсуле. Джек в испуге бросается обратно к отцу, но Джон мягко отстраняет его.

— Нет, Джек! Так ты спасешься. Я встречу тебя в холле или мама встретит. Будь храбр, сынок.

Джон нажимает кнопку первого этажа. Двери лифта закрываются, скрывая мокрое от слез лицо ребенка. Едва кабина начинает движение, со стороны лестницы раздаются мягкие шаги. На площадку выходит Пинхед.

— Я тот, кто тебе нужен, ублюдок!

Пинхед молчит и неотрывно смотрит на него. Джон разворачивается и исчезает за поворотом соседнего коридора. Добравшись до площадки в противоположном крыле здания, он плечом выбивает дверь и попадает на лестничную клетку.

Перепрыгивая через ступени, Бобби спускается по точно такой же лестнице. Пролет за пролетом она все ближе к земле, как вдруг снизу раздается громогласный рык зверя.

— Нет! Это невозможно!

Каким-то образом адский пес переместился с вершины небоскреба на несколько этажей ниже и теперь стремительно поднимается наверх. Бобби ничего не остается кроме как бежать обратно в пентхаус. Только там у нее есть шанс на спасение.

Миновав лестницу, перепрыгнув через обломки разбитой двери, она снова попадает в жуткий коридор. Достигнув входа в офисный сектор, девушка открывает дверь как раз в тот момент, когда вой раздается у нее за спиной.

Алчущий крови пес мчится попятам, задевая и срывая на ходу цепи и куски плоти висящие на них. Захлопнув дверь, Бобби огибает стол и, навалившись на него всем весом, блокирует преграду.

Мощный удар смещает его в противоположную сторону. Край стола вонзается ей в живот и девушка грудью падает на столешницу. Шкатулка скачет по гладкой поверхности и приземляется прямо напротив ее глаз. Бобби, недолго думая, хватает головоломку.

В тот же миг сквозь дверь пробивается демон и, запрыгнув на стол, приземляется напротив нее. Бобби показывает ему шкатулку и звероподобный сенобит тотчас замирает. Могучее существо, способное мгновенно откусить человеку голову, кажется, чего-то боится. Девушка это замечает.

— Любые врата можно закрыть? — вслух спрашивает она саму себя.

Положив большой палец на центральный орнамент, Бобби завершает круговое движение, которое так и не довела до конца. Грани шкатулки приходят в движение. Однако ни цепей, ни новых сенобитов с пыточными инструментами в помещении не появляется. По правилам вызова, вторичные манипуляции с «Конфигурацией плача» производят обратный эффект. Зло в пределах видимости вызывателя изгоняется обратно в лабиринт. Зверь боялся не новых демонов, которые могут отнять у него добычу. Его пугало возвращение домой с пустым желудком.

Взмыв в воздух, сенобит бросается на женщину в надежде растерзать жертву, прежде чем та успеет отослать его назад.

* * *

Вестибюль небоскреба.

Оказавшись в холле, Джон осматривается в поисках Джека, но сына поблизости нет. В противоположном конце зала он замечает двери лифта. Даже с большого расстояния слышна череда глухих металлических ударов. Какая-то неполадка с механизмом блокировки. Он не позволяет дверям открыться.

Джон бросается туда в намерении вызволить сына из ловушки, но двери неожиданно разъезжаются в стороны с пронзительным скрежетом. Джона внутри нет. Строго говоря, в шахте нет и кабины лифта. Она где-то внизу в непроглядной черноте. Джон заглядывает внутрь. Из глубин вместо мерного гула ветра доносятся чьи-то вопли и шум бушующего пламени.

— Джек!!! — обезумив от страха, кричит отец.

Двери по бокам срываются с мест. Джон чудом успевает отскочить, прежде чем две металлические створы успевают размозжить ему голову.

— Повернись, папочка! — раздается за спиной знакомый голос.

Джон разворачивается и видит Джека. Рядом стоит Анжелика в своей человеческой форме и держит мальчика за плечи. Во взгляде ее больше нет ласки и снисходительности. Демонесса разъярена. Устремив взор на мальчика, она словно адская мамаша начинает с притворной заботой разминать ему плечи.

— Молодой и нежный плод. Почти созрел…

— Руки прочь от моего сына, чудовище!

— Он получит свободу, как только ты опустишь собственные на клавиатуру! У нас осталось незавершенное дело, повелитель игрушек. Не забывай об этом.

Втроем они идут к трибуне. Джон поднимается наверх и встает за панель управления. Анжелика держится поодаль, наблюдая за его действиями. Джек по-прежнему у нее в руках.

— Мой иглоголовый компаньон объяснил тебе, что нужно сделать?

— Да.

Щелкая по клавиатуре, Джон периодически переводит взор на движущиеся части модуля, стараясь рассчитать количество интервалов вокруг центральной панели, отвечающей за открытие портала. Один за другим он активирует уровни мощности системы. Настраивает и тестирует вектор падения луча в трехмерном измерении. Наконец он заканчивает приготовления и обращается к Анжелике:

— Все. Я готов открыть врата, как вы того хотели.

— Не смей!

Для Джона это большая неожиданность. Он в изумлении смотрит на девушку.

— Чего же ты хочешь от меня?

— Приведи в действие «Конфигурацию Элизия»!

Демонесса явно что-то задумала, но он не успевает спросить. Двери в дальнем конце холла открываются. Внутрь черной тенью проникает Пинхед. Заметив его, Анжелика в испуге обращается к Мёрчанту:

— Чего ты медлишь? Чертеж Лемаршана! Рефлекторы! Свет! Используй их!

— Это убьет вас всех…

— Не всех. Лишь тех, что появились позже.

По мере того как верховный сенобит приближается к ним, Джон повышает уровни мощности и инвертирует векторы падения лучей, чтобы те отражались от рефлекторов в обратной последовательности. Осматривает зеркальные панели под потолком. Каждая замирает под правильным углом.

Пинхед все ближе, не сводит взор с Мёрчанта.

Джон хочет протестировать трассировку каждого луча в отдельности, но близость демона заставляет его пальцы дрожать. Он несколько раз ошибается и не успевает просчитать вектор пересечения всех координат.

На лице Пинхеда расцветает злорадная усмешка, когда он достигает центра зала, остановившись неподалеку от трибуны. Он видит Анжелику, держащую сына изобретателя. Видит Мёрчанта за работой. Ему кажется, что она заставляет его открыть врата. Еще ни разу за всю свою долгую жизнь он так не ошибался.

— Чего ты копаешься? Живее! — напирает Анжелика.

Джон заканчивает настройку системы и подносит палец к клавише «Enter». Он по-прежнему до конца не понимает, как ввод разрушительной формулы поможет демонессе и как это в итоге отразится на его семье. Анжелика бросает испуганные взоры на Пинхеда и хватает Джека за горло.

— Нажимай!

Пинхед замечает ее тревогу и на лице демона мелькает тень сомнения относительно намерений адского партнера.

Едва палец опускается на клавишу, рефлекторы под потолком вспыхивают золотистым светом. Несколько секунд они аккумулируют энергию и одновременно выпускают яркие лучи в центр холла. Фигура Пинхеда расплывается словно мираж. Анжелика с триумфом взирает на гибель заклятого врага.

Там где стоит демон бушует настоящий энергетический шторм, в то время как пространство над ним преобразуется в паутину из перекрещенных лучей. Зеркальные модули непрерывно обмениваются потоками энергии. Пластины вспыхивают и вновь направляют в центр зала лучи. Зона в точке их схода как будто разрывается на мириады искр.

От мгновенной смерти демона спасает счастливая случайность. Мёрчант так торопился, что не успел скорректировать угол падения лучей и смертельные пучки энергии сошлись над головой Пинхеда.

Словно сахар в кипятке высокая фигура сенобита растворяется в потоке энергии. Анжелика пятится прочь, ликующе взирая на светопреставление, наслаждаясь плодами своей двойной игры.

Напуганный приливом внезапной слабости, Пинхед издает яростный крик. Запрокинув голову, он раскрывает рот, изрыгая шесть цепей. Словно щупальца они обвиваются вокруг металлоконструкций одного из модулей и вытягивают господина из смертельной ловушки.

Снизу доносится отчаянный вопль Анжелики, в то время как верховный сенобит, словно паук взбирается по цепям и, схватившись за металлические рамы, устраивается где-то в темноте под потолком за лучами энергии.

Сгусток энергии из переплетенных световых нитей, на короткое время принявший форму скульптуры из чертежа Филиппа, лопается, словно натянутая струна. Гаснут и модули под потолком. Система не выдерживает нагрузки. Так же как и на 3D симуляторе Джона свету не хватает силы удержаться среди зеркал, и эксперимент терпит неудачу.

Ярости верховного сенобита нет предела. Предательство Мёрчанта и, что еще хуже, — Анжелики, выводит его из равновесия. Вознамерившись спросить сполна с обоих заговорщиков, он поводит головой по сторонам, призывая на помощь сверхъестественные силы.

Первой воздаяние настигает демонессу. Множество цепей вылетают из углов холла и обворачиваются вокруг Анжелики, за короткое время превращая фигуру девушки в металлический кокон. Джек вырывается и бросается в объятия к отцу, прежде чем стальные путы успевают стянуть и его.

Анжелика падает и уносится в центр холла навстречу фантому «Пут забвения», гаснущему без подпитки извне.

— Жарко! Не могу дышать! — вопит демонесса, исчезая в слабых вспышках света.

Джон, придерживая на руках Джека, спрыгивает с трибуны, не сводя взора с извивающегося на полу кокона.

— Несколько секунд — вот все, на что я способен… — с сожалением поизносит изобретатель.

Сразу после этих слов энергетический импульс окончательно растворяется в пространстве. Анжелика не пострадала, угодив в эпицентр «Пут забвения» уже после того как они могли причинить серьезный вред. Продолжая лежать на полу в металлических оковах, демонесса в отчаянии издает какофонию жутковатых звуков похожих на завывание сквозь истерический смех.

Пинхед соскальзывает с потолка и мягко приземляется рядом с Анжеликой. Девушка поднимает свободную от цепей голову и наблюдает за ним, не прекращая смеяться. Верховный сенобит игнорирует поверженную союзницу и медленно движется по направлению к Мёрчанту.

— Принцесса была права. Ты и впрямь опасен. С играми покончено!

Однако вместо Джона Пинхед выбирает иную жертву. Пущенная из пустоты цепь устремляется навстречу Джеку. Джон в последний момент успевает оттолкнуть сына, получив смертельный удар в живот.

— Беги, Джек!

Цепь прошивает его насквозь и вонзается в горло. Мгновенная смерть отца и его отчаянное самопожертвование не производят ни малейшего впечатления на Пинхеда. Вместо этого демон сощуривается, словно пытается прицелиться, провожая взглядом бегущего мальчика.

— Убей его! Скорее! — кричит принцесса. — Их род должен прерваться!

Не успев достичь выхода, Джек попадает в объятья матери. Бобби стоит в десятке шагов от демона. В руке у нее шкатулка. Заслонив собой сына, она направляет «Конфигурацию плача» на демона.

— Передавай привет своей собачке, сукин сын!

Шкатулка взмывает ввысь. В полете главная секция в форме перекрестия отделяется от верхней грани, поднимается вверх, а затем ползет вниз. Едва головоломка достигает пола, трансформация завершается.

— Нет! — только успевает вымолвить Пинхед.

Водоворот энергии вырывается из шкатулки и окутывает демонов, затягивая их обратно в преисподнюю. Под аккомпанемент отчаянных криков Пинхеда и Анжелики, внутрь «Конфигурации плача» уносятся лопающиеся модули. Волшебным образом со стен стираются узорчатые фрески, чья краска так же попадает в водоворот потусторонних сил. Все что принадлежало аду в ад и вернулось.

Последняя вспышка озаряет дрожащий холл небоскреба, и пространство вокруг приходит в норму. Теперь там темно и тихо. В центре, обнявшись, сидят Бобби и Джек, а перед ними шкатулка. Центральный орнамент тускло сияет в ночи.

* * *

Апартаменты семьи Мёрчантов.

Бобби и Джек сидят на диване в гостиной. На столе дымятся чашки с горячим чаем. Рядом лежит шкатулка. Мать держит сына за руки и что-то ему объясняет.

С момента гибели отца прошло не больше суток, но мальчик уже не тот беспомощный паренек любящий поиграть с конструктором. Теперь он ведет себя как взрослый. Он думает, внимательно слушая Бобби и время от времени кивает в ответ.

— Шкатулка будет храниться в нашей семье, Джек. Мы никому ее не покажем и не позволим прикоснуться к ней. Никогда! Я не уверена, можно ли уничтожить этот механизм без вреда, поэтому придется его прятать. Твой папа не знал всей правды, как не знаю ее я. Его бабушка унесла все секреты с собой в могилу. Теперь поиски ответов ложатся на наши плечи, детка. Необходимо собрать воедино все, что связано со шкатулкой и Филиппом Лемаршаном. Я помогу тебе. Ты вырастишь и расскажешь все, что мы смогли выяснить своим детям, а их дети своим детям. Однажды, может быть завтра, может через века, наша семья вновь столкнется со злом, и тогда мы должны быть готовы дать отпор. Исправить ошибки прошлого в тот момент, когда поймем, что время пришло…

Джек слушает внимательно, не шевеля ни единым мускулом на лице. Его взгляд сосредоточен на губах матери. Он впитывает каждое слово. Очевидно, что воспоминания недавней ночи навсегда запечатлелись в его памяти. Мальчик не моргает, и тьма в его зрачках постепенно расширяется, пока гостиная и пространство вокруг не растворяется в ней.

В этой тьме одна за другой вспыхивают крошечные точки. Одна яркая, другая тусклая, третья непрерывно мигающая. Их тысячи, миллионы и каждая по природе своей уникальна, подобно снежинке. Точки выглядят как звезды в ночном небе — это и есть звезды, а пространство вокруг — открытый космос.

Последние слова Бобби звучат во тьме вакуума словно послание, далекое эхо — отголосок безвозвратно ушедшего прошлого:

— Исправить ошибки прошлого в тот момент, когда поймем, что время пришло…

Звезды сияют в пустоте, наполняя вселенную вечным светом.

…ошибки прошлого… поймем, что время пришло… что время пришло…

Сквозь космический мрак проносится сияющая комета.

…ВРЕМЯ ПРИШЛО…

ЧАСТЬ III

ИСКУПЛЕНИЕ

Мчащаяся во мраке комета постепенно принимает обтекающую форму. Из облака пыли вырисовываются короткие металлические крылья и светящиеся плазмой двигатели. Это спейс шаттл. Космический челнок, окруженный белоснежным газовым ореолом, несется с устрашающей скоростью. Миг и миниатюрный звездолет столь же быстро исчезает во мраке.

Правительственный шаттл «Индэвер VII»

Направление — космическая станция «Минос»

2204 год нашей эры

Космическая станция Минос.

В пустоте возвышаются две каменные башни, усыпанные разноцветными огоньками. Минос во всех отношениях уникальная станция. На самом деле это не рукотворный объект, а большой осколок скалы, оснащенный двигателями. Подобно космическому кораблю, Минос способен передвигаться в пространстве, но его скорость не позволяет совершать межзвездные полеты.

Тем не менее, он находится в открытом космосе в полной изоляции от известного человеческого мира. Поверхность скалы безжизненна, испещрена кратерами и покрыта острыми скалами. Единственным строением посреди этого хаоса является удивительный комплекс, состоящий из каменных и стальных коробок соединенных металлическими каркасами, чем-то напоминающий тибетский монастырь.

* * *

Каюта Пола. Контрольный блок.

Жилой отсек в каюте главного изобретателя станции не похож на другие. Изначально это был простой металлический бокс — четыре стены, пол и потолок. Человек, живущий в нем, изменил свое жилище до неузнаваемости. Интерьер представляет собой лучшие образчики французской мебели XVIII века. Повсюду антикварная гарнитура: шкаф, кабинет с множеством ящичков отделанных слоновой костью, стулья в стиле рококо и кровать с кружевным балдахином. На трюмо, взявшись за руки, стоят идеально сохранившиеся или отреставрированные Арлекин и Коломбина — одна из лучших работ Лемаршана. Множество изысканных вещей говорит о том, что хозяин этого уютного уголка одержим далеким прошлым Франции.

Сбоку над трюмо закреплен плазменный дисплей, на котором среди помех проступает нечеткий силуэт диктора. Надпись в углу экрана гласит: «Суперпожар в невесомости».

— Этой ночью в крепости «Луна-1» произошло возгорание, — произносит человек азиатской внешности, быстро читая закадровый текст. — Огонь стремительно распространился под главным защитным куполом. Причиной, по которой администрация колонии не смогла прекратить подачу кислорода и тем самым ликвидировать возгорание, названо бюджетное сокращение, в частности приостановление программы «Скафандр поселенцу». На данный момент наибольшее число возмущенных голосов прозвучало из Токио. Владельцы станции недовольны тем фактом, что колонистов не смогли эвакуировать на ближайшую станцию «Минос». Цитирую: «Наибольшего числа жертв можно было избежать, если бы эта хваленая американская станция стоимостью в триллион долларов была построена в сроки, как это обещали власти. Сейчас же, согласно неподтвержденным источникам, она находится не только вне зоны радиосигнала, но и за пределами собственной геостационарной орбиты». Конец цитаты.

Доктор Пол Мёрчант сидит в удобном кресле с резной спинкой украшенной розовой подушкой, положив руки на ассиметрично загнутые подлокотники. Новостную ленту заглушают помехи. Пол отводит взгляд от экрана. Он как две капли воды похож на своих предков — Филиппа и Джона, за исключением родинки на щеке и неестественно яркого цвета волос. Лицо изобретателя XXII века бледное как у привидения. Искренний и целеустремленный гений, преобладавший в характерах его потомков, в этом человеке пошел по иному пути, воплотившись в форме тревожного невроза.

На коленях у доктора лежит крошечная клавиатура. Пол убирает руку с кнопки. За спиной у него широкий дисплей. На нем вращаются и сменяют друг друга изображения, которые изобретатели прошлого часто закрепляли на пробковых досках и чьи образы использовали для вдохновения. Среди них выделяются: шкатулка, чертеж «Пут забвения», фото Джона Мёрчанта, масляный холст с изображением Филиппа Лемаршана. Фотографии прочих членов семьи, которые внесли свой вклад в борьбу с общим врагом. Здесь же карандашные наброски сенобитов: Пинхеда и Анжелики. Несколько общих планов печально известного офисного здания в Нью-Йорке.

Пол обращается к человеку напротив:

— Прости нас, отец.

— Это не в моих силах, сын мой.

В соседнем кресле сидит пожилой священник. По старой традиции он облачен в черную сутану. Вокруг шеи закреплена белая колоратка. В руках у седого клирика красные четки из орехового дерева.

— Тогда благослови…

— Сделаю все, что в моих силах, — успокаивающим голосом произносит священник, обращая заботливый взор на Пола. — Ты сказал, прости «Нас». Почему?

— Я просил не за себя, а за свою семью. За ошибки поколений Мёрчантов, живших до меня.

Пол и священник устремляют взоры на электронное табло, разделенное на два уровня. Каждый уровень включает в себя комбинацию цифр. Обратный отсчет, ведущийся на верхнем уровне, символизирует оставшееся на подготовку время. Цифры уровнем ниже застыли в пределах 23 минут.

— Когда отсчет на нижней панели сойдет на нет, произойдут две вещи: свет обретет истинную мощь, «Конфигурация Элизия» наполнит станцию чистой энергией. Молю Бога, чтобы за 23 минуты у меня хватило времени и сил завершить дело, начатое моими предками.

— Мыслимо ли за столь короткий промежуток времени исправить ошибки поколений?

— Все равно я прошу, ради спасения своей души и душ моих предков.

В ответ пожилой клирик кивает.

— Помолимся, сын мой.

Наступает молчание. Пол закрывает глаза, складывает перед собой руки и шепчет слова молитвы. Спустя несколько минут из динамика под дисплеем доносится электронный голос компьютера:

…Десять минут до выравнивания солнечных модулей. Доктор Мёрчант, пожалуйста, приступите к вызову…

Пол обращает затравленный взор на священника:

— Здесь и сейчас я должен призвать существ, с которыми ни один праведный человек не должен искать встречи. Ад разверзнется вновь. Мои предки создали ту дверь. Сквозь нее в наш мир на протяжении четырех сотен лет беспрепятственно проникали демоны. Позже они открывали ее не единожды, по неведению или в попытках остановить их. Я верю, что нечисть, поддерживаемая силами тьмы может быть изгнана силой света. Филипп Лемаршан первым осознал это. Скоро, отец, они будут здесь.

— Я буду молиться за тебя.

— Молитесь за то, чтобы свет оказался остаточно сильным и удержал их. Молитесь, чтобы он вернул их к началу всех начал, туда, откуда они пришли. Молитесь за это, отец!

— Я буду молиться за тебя…

Голос клирика звучит странно. Слова заглушают помехи и шумы. Такие звуки не может издавать человек. Это программа, сгенерированная на компьютере. Доктор Мёрчант повторно нажимает клавишу на клавиатуре и голографическая проекция святого отца, восседавшая в старинном кресте, медленно тает.

Доктор встает и покидает жилой отсек. Мир вокруг тотчас преображается. Из пространства дореволюционной Франции ученый попадает в далекое будущее, наполненное холодом, проводами и сталью. Пространство контрольного модуля со всех сторон отгорожено трубами и кабелями. Словно колонны и лианы они тянутся из стен в пол, по потолку и даже по полу, исчезая в бесчисленных металлических коробах.

Впереди располагается пульт управления, на котором закреплены четыре плазменных монитора. В центре на магнитной доске лежит пара латексных перчаток. К кончикам пальцев каждой такой перчатки подсоединены микроволоконные провода, подведенные к консоли под главным монитором.

Внизу за отгороженной парапетом консолью находится пространство с лестницей. Дальше в центре отсека стоит укрепленная титановая капсула с армированной дверью. Сбоку на ней закреплен массивный электронный замок.

Пол садится за пульт управления. Компьютер реагирует на его присутствие и запускает один из мониторов. На экране появляется изображение полутемного отсека. Установленная внутри титановой капсулы камера оборудована стержневым механизмом и свободно вращается на 180 градусов. Сквозь объектив Пол видит все, что происходит внутри.

Сбоку на камере вспыхивает красный диод. Доктор Мёрчант опускает рычажок на пульте управления и дистанционно управляет камерой, выбирая нужный ракурс. Пространство капсулы — пустое помещение. Массивные стены высоки и непроницаемы. Мрачное хранилище напоминает тюрьму для кого-то очень опасного и сильного.

Пол включает режим фокусировки и следит за выходящей из тьмы человеческой фигурой. В ее очертаниях есть что-то знакомое. Если присмотреться, в ней можно узнать капитана Элиота Спенсера из «Восставшего из ада II». В действительности же это робот-инженер — движущийся стальной каркас похожий на человеческий скелет. Две его руки-манипулятора закреплены близко друг к другу на уровне груди. В них робот держит «Конфигурацию плача».

Пол протягивает руки к перчаткам и компьютер вновь реагирует. Машина издает резкий звук и запускает второй монитор, отображающий трехмерную проекцию управляемого скелетона. Пол всецело поглощен подготовкой к ритуалу, как вдруг боковой дисплей вспыхивает и на нем появляется лицо симпатичной девушки двадцати лет. Впрочем, насколько симпатичной, судить сложно, поскольку ее рабочая одежда — помятая хлопковая роба и, присущая деловым людям, короткая стрижка, придают ей неопрятный вид.

Юная помощница доктора обеспокоенно смотрит куда-то в сторону, потом снова на монитор:

— Пол? Пол! Я засекла шаттл. Думаю, это правительство. Они приближаются. Я не шучу, Пол.

Пол с раздражением смотрит на нее:

— Коринн, не смей отвлекать меня в такой момент! Я тем более шутить не стану!

— Что бы ты там не делал, Пол, делай это живее!

* * *

Блок управления станцией.

Коринн Коттон в одиночестве сидит за массивным пультом управления, за которым обычно работает целая бригада техников. Рядом стоят несколько пустых кресел. На стене в два ряда закреплены огромные плазменные мониторы. Камеры на шести из них фиксируют космическое пространство со спутником в центре. Каждый спутник напоминает гигантскую зеркальную панель декорированную узорами в точности повторяющими завитки и фигуры, выведенные на гранях шкатулки Лемаршана. На встроенном в пульт управления дисплее появляется предупреждение: «Выравнивание солнечных модулей затрудненно. Осложнение в заданной системе координат».

На дисплее справа виднеется искаженное помехами лицо Пола. Он продолжает разговаривать с Коринн:

— И ты поторопись. Как проходит настройка координат?

— Сквозь скрип и слезы. Слушай, Пол, может я смогу как-то подкорректировать их вручную?

— Зоркие глазки тут не помогут, Коринн.

— Справлюсь, — настаивает девушка.

— Я в тебе не сомневаюсь, но выравнивание спутников требует точечной настройки. Доверься компьютеру. Просто поддерживай связь и следи за координатами. Мы так близко. Надо покончить с этим.

— Как скажешь.

* * *

Каюта Пола. Контрольный блок.

Пол прерывает видеосвязь. В это время на третьем мониторе появляется изображение шкатулки. Затем картинка становится прозрачной. В трехмерном режиме на встроенном в пульт управления макро-мониторе шкатулка начинает вращение. Это необходимо для того, чтобы Пол мог рассмотреть любую её грань. На других мониторах видна застывшая в ожидании фигура робота и его стальные пальцы, в которых тот держит опасный механизм.

Собравшись с мыслями, Пол просовывает руки в сенсорные перчатки, поочередно наблюдая за 3D-моделью и за изображением настоящей шкатулки на мониторах. Затем он с трудом поднимает руки, отнимая перчатки от магнитной доски, и начинает перебирать пальцами воздух, совершая знакомые движения.

Изображение шкатулки на макро-мониторе меняет положение, как если бы Пол держал настоящую головоломку в руках. Микроволоконные провода, соединенные с латексными перчатками, тянутся в консоль. Оттуда через металлический короб попадают в капсулу и дальше ведут к локтям сидящего на полу в позе лотоса робота. Спустя короткий интервал команда поступает в процессор, и металлические конечности начинают двигаться. Пальцы с хирургической точностью скользят по граням шкатулки, раскрывая ее секреты, выравнивая скрытые пластины, подбираясь все ближе и ближе, пока не находят нужную комбинацию.

Как и прежде шкатулка выскальзывает из рук робота, приземляется на пол перед ним и центральная секция в форме перекрестия плавно опускается вниз. В гнетущей тишине тьму озаряет яркая вспышка, и робот разлетается на мелкие кусочки.

* * *

Космическая станция Минос.

Вокруг станции-астероида движутся шесть спутников. Массивные панели на каждом из них медленно поворачиваются по направлению к станции, в то время как сами спутники, занимают позицию вокруг скалы. Сцена напоминает чертеж Лемаршана «Путы забвения», где в аналогичном порядке изображены шесть разделенных граней шкатулки.

* * *

Каюта Пола. Контрольный блок.

Пневматические двери разъезжаются в стороны. В каюту заходит Коринн. Пол сидит за пультом управления спиной к помощнице и тяжело дышит, навалившись на спинку кресла.

— Пол, я не могу переписать систему координат. Это твоя программа.

Доктор не реагирует.

— Пол, что с тобой?

Девушка подбегает к нему и поворачивает кресло. Пол смотрит сквозь нее пустым взглядом. Он выглядит так, словно испытал сильнейший шок.

— Что происходит…

Она не успевает досказать. Дверь армированной капсулы сотрясает мощный удар. Нечто огромное полное ярости пытается выбраться наружу. Коринн с испугом смотрит на доктора.

— Господи, Пол! Что это?

— Они здесь. Всю мою жизнь, множество жизней мы готовились, но теперь мне страшно на них даже смотреть…

— О ком ты говоришь? Кто они?

Пол включает монитор. Вспыхивает красный диод и камера опускается вниз. Челюсть Коринн медленно ползет вниз. На экране она видит морду изувеченного зверя, непрерывно щелкающего обнаженным челюстями. По размерам чудовище не уступает медведю. Каюту оглашает леденящий душу рев.

— Святые небеса! Пол! Что ты натворил?

В то же время внутренне пространство капсулы стремительно меняется. Теперь там царит дух преисподней. Место наполняется холодом и голубыми тенями. Зверь не один во мраке. Словно призраки вдоль стен движутся два других сенобита. Стена внутри капсулы разверзается, и в голубоватой дымке очерчиваются контуры арочного прохода. Сенобиты замирают, наблюдая за тем, как оттуда выходит их повелитель.

Пинхед ровно вышагивает к центру капсулы. Смотрит по сторонам. Замечает шкатулку накрытую обломками робота. Затем его холодный взгляд безошибочно поднимается к камере.

Пол и Коринн неотрывно наблюдают за монитором, с экрана которого верховный сенобит обращается к ним.

— Мёрчант, я знаю, ты меня видишь, — звучит его зычный бас. — Мы потеряли всякую надежду, ожидая, когда ты начнешь игру.

Лицо Коринн пепельного цвета. Глаза девушки тускнеют. У нее кружится голова. Она делает шаг и успевает схватиться за спинку кресла.

— Оно… оно тебя знает, — по слогам выговаривает девушка

— Мы с ним раньше не встречались, но это старый друг моей семьи.

Пол выключает монитор и поворачивается к Коринн.

— Теперь ты знаешь мой секрет и мое проклятье.

— Они могут оттуда выбраться?

— Стены толщиной в два фута, но я до конца не уверен. Я надеюсь, что титан их удержит.

Некоторое время они смотрят друг на друга.

— Я все тебе объясню, но прежде чем прибудет шаттл, мы должны закончить настройку спутников.

— О чем ты, Пол? Шаттл уже здесь! Они начинали стыковку, когда я шла к тебе.

— Выиграй время. Мне нужно совсем немного.

Коринн постепенно приходит в себя. Закрывает лицо руками и вздыхает.

— Правительство мне хорошо платит, Пол. Я должна передать станцию новому администратору.

— Всего несколько минут. — Он обращает на девушку молящий взор. — Они крайне важны для всех нас.

— Попытаюсь…

* * *

Посадочный модуль.

У основания одной из каменных башен в каменный желоб медленно уползает тяжелая дверь. В пространство за ней медленно входит «Индэвер VII». Шум воздухоочистителей и гул запоров завершающих процесс герметизации внешнего шлюза дают понять экипажу, что можно безопасно покинуть летательное судно.

Задняя платформа космического челнока медленно опускается. В пространство отсека сходят шестеро. Четверо — военные в черной униформе. На плече у каждого белая нашивка с забранной в квадрат луной. В руках плазменные винтовки. На лицах блестящие маски. Двое — гражданские в серых робах. Первым важно вышагивает Эдвардс — новый администратор Миноса — бюрократ по натуре, расчетливый и скудоумный чиновник. За ним следует молодой ученый по имени Чемберлен.

Команду военных возглавляет капитан Кардуччи — кряжистый профи, привыкший решать проблемы силой оружия. Члены его отряда: суровая женщина Роско, связист Римма и ее напарник Паркер.

Кардуччи и его команда держат наготове оружие, охраняя Эдвардса и Чемберлена. Новоприбывшие осматривают внутренне пространство посадочного модуля выполненного в форме огромного каменного ангара. Гладкие стены, пол и потолок высечены прямо в скале. Место напоминает каверну в горах, нежели рукотворный отсек.

— Вот так хрень, — произносит Эдвардс, осматривая удивительное место.

— Каким образом они все это нагородили? — спрашивает Кардуччи.

— Технически, очень просто, — деликатно поправляет Чемберлен. — С помощью магнитного луча захватывают подходящий астероид. Затем мета-лазерами формируют коридоры и отсеки. Это дешевле, чем начинать строительство с нуля.

— Дешевле… пока какой-нибудь мудак не устроит на нем внеплановый космический круиз, — огрызается Эдвардс.

Чемберлен подходит к стене, вдоль которой возвышается нагромождение контейнеров и ящиков. Пытливый взор ученого привлекает трафаретная надпись на предохранительной раме одного из них.

— Это же WZ-474? Согласно инструкции они должны были распаковать их несколько месяцев назад? И не только их. Все это оборудование… — Он обводит руками модуль. — Он вообще не приступал к работе!

— Чем же он тут, по-твоему, занимался?

— Запустил эту берлогу к чертям собачьим, — отвечает Паркер, проводя ладонью по гладкому камню под ногами.

Внутренняя дверь модуля открывается и входит Коринн. Девушка с испугом смотрит на вооруженных людей, потом на Эдвардса.

— Зачем здесь солдаты? Думаете, мы будем сопротивляться?

— Милая девушка, — уткнув руки в бока, на повышенных тонах произносит Эдвардс. — Минос не отвечал на радиосигналы на протяжении шести месяцев! Мы готовы ко всему.

— Уверена, что смогу вам все объяснить. Позвольте представиться, я Коринн Коттон, администратор космической станции Минос.

— Бывший администратор космической станции Минос. Я Эдвардс. Ваш приемник.

В знак протеста Коринн мотает головой и открывает рот, но Эдвардс жестом заставляет ее молчать.

— Вот что мне известно. Минос — детище Мёрчанта. Шесть месяцев назад он получил распоряжение передать контроль над станцией правительству. Что же он делает? Отсылает экипаж на Землю, оставив при себе лишь вас. Затем чертов доктор снимает станцию с утвержденной геостационарной орбиты и запускает в открытый космос.

— Именно так, — поддакивает молодой ученый у него за спиной.

— Мы здесь, чтобы передислоцировать Минос. С помощью доктора Чемберлена станция будет возвращена на прежнее место, а доктор Мёрчант займет свое законное место в камере. — Эдвардс кивком подает сигнал капитану. — Действуйте, Дуче.

Солдаты одновременно выдвигаются вперед и следуют к внутренней двери.

— Ой! Подождите! В этом нет необходимости. Мы…

— Милая девушка, радуйтесь, что совесть не позволяет мне лишить вас будущей пенсии, — грубо прерывает ее Эдвардс. — Любой другой на моем месте немедля посадил бы вас под арест. С этой минуты и до прибытия на Землю вы делаете две вещи: отвечаете на вопросы и исполняете приказы. Мы поняли друг друга?

Коринн кивает и обреченно наблюдает за тем, как фигура последнего солдата исчезает за дверью.

* * *

Блок управления станцией.

Пол стоит над консолью и собственноручно заносит координаты для спутников. Щелкает клавишами и наблюдает за положением модулей на мониторах. На трех экранах поверх изображения мигает красная надпись: «Блокировка». Пол не обращает на это внимание, работая с другими тремя.

Внезапно за спиной раздаются мягкие шаги. Пол стремительно поворачивается, уткнувшись лбом в дуло плазменной винтовки. Удерживая палец на спусковом курке, Роско холодным взором окидывает нарушителя с ног до головы.

— Доктор Мёрчант, вы отстраненны от командования.

* * *

Технические коридоры.

Римма и Паркер идут по длинному, плохо освещенному коридору. Каменные стены затянуты проводами. По бокам попадаются ниши с металлическими коробами. Подходят к двери, ведущей в каюту Пола.

Римма дергает прямоугольную ручку, попутно нажимая клавишу на внутренней ее части и тяжело вздыхает. Мёрчант, судя по всему, запер за собой дверь. Вопрошающе смотрит на Паркера. Тот пожимает плечами.

— Обезопасить периметр. Таков был приказ.

Римма понимающе кивает и ударом плеча выбивает дверь.

— Приказы не обсуждаются. Да?

* * *

Изолятор.

Взгляд Пола устремлен сквозь прутья. Напротив стоят Эдвардс и Кардуччи. Оба критически смотрят на доктора, скрестив руки на груди.

— Вы не ведаете, что творите.

— Вообще-то ведаем, — улыбается Эдвардс. — Держим вас под замком и выясняем, что еще вы тут успели испортить.

— Вы не понимаете, сколь велика опасность!

Кардуччи, услыхав предостережение, отвечает коротким кивком.

— Если существует опасность, я должен о ней знать.

Пол переводит взгляд с одного лица на другое. Сказать им? Поверят ли они ему? Он должен попытаться, все равно хуже уже не будет.

— Ваше вмешательство может привести к тяжелым последствиям

— Это каким?

— Хм… Дело в том, что в моей каюте заперты демоны и…

Раздается оглушительный хохот. Кардуччи закрывает лицо руками и отходит в сторону.

— Вы хотели знать, что произошло? — обращается он к обескураженному Эдвардсу. — Вот вам и ключ к разгадке. Минос сошел с орбиты, потому что наш доктор Мёрчант сошел с ума.

* * *

Каюта Пола. Контрольный блок.

Паркер и Римма пересекают жилое помещение каюты и подходят к контрольной панели. Паркер указывает на макро-монитор.

— Как думаешь, где источник связи?

Римма заглядывает вниз на пространство с лестницей, за которой стоит титановая капсула.

— Судя по всему, внутри.

Компьютер, уловив движение, автоматически включает монитор. Римма в этот момент спускается по лестнице, но Паркер остается у экрана. На нем он видит пустое помещение внутри капсулы. Внезапно из динамика под дисплеем доносится монотонный голос:

…Две минут до выравнивания солнечных модулей. Доктор Мёрчант, пожалуйста, приступайте к закрытию врат…

— Что за хрень несет компьютер? — кричит солдат в то время как Римма подходит к армированной двери.

Внезапно голубая вспышка заполняет экран. Паркер с подозрением смотрит на это явление. Еще вспышка. Затем еще одна. Солдат моргает, пытаясь сфокусироваться… Когда ему это удается, он тотчас меняется в лице.

На мониторе творится что-то невообразимое. Пространство титановой капсулы наполнено болью и страданием. Слышны крики и плачь. Повсюду к стенам цепями прикованы дети. Множество детей!

— Боже мой!

Паркер срывается с места и перепрыгивает через ограждение, приземляясь за спиной у Риммы. Женщина оборачивается и видит, что напарник наводит бластер прямо на нее.

— Сдурел!

Энергетический луч пронзает стальную преграду и разносит ее на куски. Римма совершает кувырок в сторону и, перекатившись на живот, закрывает лицо руками. Град оплавленных обломков осыпает ее с ног до головы.

— Паркер! Кретин! За каким дьяволом ты это сделал?!

Солдат, словно одержимый, озирается по сторонам. Он буквально влетает в капсулу в намерении освободить несчастных жертв обезумевшего доктора, но внутри пусто. Все что он видит — тени и голубоватый свет.

— Где же дети?

Римма встает и подходит к нему.

— Рехнулся? Откуда детям взяться в космосе?

Паркер приходит в себя. Действительно, странно. Он как будто забылся. Наверное, решил, что снова на Земле спасает школьников от террористов. Римма смотрит на пол и указывает дулом винтовки на квадратный предмет:

— А это еще что такое?

Пол усыпан искореженными кусками металла. Там же среди хлама лежит шкатулка.

— Фрагменты самой глупой жертвы в моей жизни, — раздается из мрака низкий голос.

Паркер и Римма в шоке наблюдают за тем, как из мрака на них движется высокий мужчина в латексной мантии с лысой головой утыканной булавками. Следом за ним идут другие сенобиты. Паркер и Римма в унисон восклицают:

— Что за черт?!

— Какого хрена!!!

— Вы здесь, чтобы занять ее место, — с улыбкой констатирует верховный сенобит. — Не так ли?

Властным движением подбородка, демон выносит солдатам приговор. Как по команде с пола поднимается рой металлических обломков. Острые, с зазубринами, словно плохо выкованные сюрикэны они собираются в вихрь и единовременно обрушиваются на Паркера. Солдат не успевает даже пошевелиться. Металлические фрагменты срезают ему лицо!

Дрожащий труп падает на пол у ног Риммы, которая оказывается проворнее напарника. Прежде чем смертельный торнадо настигает и ее, женщина успевает покинуть капсулу, но спотыкается об обломки двери и падает. Слыша щелканье металла об пол за спиной, Римма ловко перекатывается на бок и поднимается на корточки. Все что женщина успевает сделать — оглянутся. Из тьмы на нее запрыгивает зверь, непрерывно щелкая оголенными челюстями.

Сенобиты выходят из капсулы и поднимаются по лестнице в каюту Пола. В жилом блоке, в том месте, где помещение декорировано под комнату XVIII века, Пинхед, зверь и сопровождающие их сенобиты внимательно осматриваются.

Первый сенобит выглядит довольно странно даже для демона. Это сиамский близнец. Два тела, закованных в единый латексный костюм, сшитые в области висков, груди и бедер. Второй сенобит — принцесса Анжелика. Не смотря на то, что ее красивое лицо и безупречная фигура остались нетронутыми, за предательство она была лишена своего положения и трансформирована Левиафаном в обыкновенного прислужника. Как и прочие сенобиты, ее побрили наголо и пустили по венам вместо крови темно-голубую плазму. Костюм из черного латекса идеально подчеркивает формы тела, лишь в нескольких местах испорченного шрамами и порезами.

Лишенная свободы и собственной воли, Анжелика с волнением смотрит по сторонам. Этот стиль ей хорошо знаком. Франция — страна, в которой ее призвали, в которой она жила почти двести лет, навсегда осталась в ее памяти.

— Повелитель игрушек, — натянуто произносит демонесса, глядя на портрет Филиппа.

— Больше никаких игр. У Мёрчанта есть план. Он не должен преуспеть. — Пинхед обращается к зверю и близнецам. — Мы убьем их всех.

Три демона выходят в коридор. Анжелика остается, стараясь возродить в памяти воспоминания прошлого: французский гарнитур, картины, трюмо в стиле рококо, прекрасные итальянские клоуны созданные Филиппом. Ее руки скользят по изящным граням и покрытиям.

* * *

Изолятор.

Эдвардс и Кардуччи стоят в стороне и разговаривают. Пол наблюдает за ними из камеры.

— По-вашему, что это может означать? — спрашивает Эдвардс.

— Разве я неясно выразился? — отвечает Кардуччи. — Паркер и Римма не выходят на связь. Они исчезли.

Пол закрывает глаза и глубоко вздыхает. То чего он боялся — свершилось. Теперь зло разгуливает по станции.

— Скажите, куда вы их отправили?

Администратор и капитан игнорируют его.

— Может, проблемы со связью?

— У обоих сразу?

— Куда вы их отправили?! — срывается на крик Пол.

— Умолкни, псих, — спокойно отвечает Эдвардс.

— Я приказал им проверить вашу каюту, — пожимает плечами Кардуччи.

— Не хочу вас огорчать, капитан, но ваши люди убиты и если вы не дадите мне завершить начатое, нас всех ждет их участь.

— Убиты? Кем? Демонами?

— Да.

Кардуччи смотрит на Пола и с сожалением качает головой.

— Это слова сумасшедшего не более. Не знаю, что случилось и почему не работает связь, но я проинструктирую Роско и Чемберлена. Пусть действуют с предельной осторожностью.

Дотронувшись до настенной пластины, капитан активирует пневматическую дверь и выходит. Эдвардс делает шаг по направлению к прутьям, с недовольством взирая на заключенного.

— Не представляю, что с ними могло случиться. Да это и не важно. Они солдаты и могут о себе позаботиться. Меня же заботишь только ты. Как, черт возьми, я могу быть уверен, что все плохое на этой станции происходит не по твоей вине?

Пол беспомощно вздыхает. Каким бы мерзавцем не был Эдвардс, но он прав. Все это и впрямь происходит по его вине.

* * *

Коридор на нижнем уровне.

Роско идет по узкому коридору. Здесь находятся технические помещения, генераторы электроэнергии и установки жизнеобеспеченья станции. Ниже спускаться некуда. Дальше сплошной камень. Стены по бокам лоснятся от влаги. Пол мокрый. Коридор плохо освещен. Если на Миносе и существует самое жуткое место, то Роско его нашла.

Тени закрепленных под потолком проводов в полумраке принимают причудливые формы, извиваясь словно змеи. Атмосфера не из приятных. В такие минуты обычно и происходит нечто плохое.

Впереди из-за приоткрытой двери сияет тонкий лучик света. Приподняв винтовку, она заходит внутрь. За дверью женщина обнаруживает посадочный модуль. Патрулируя станцию, Роско в итоге вернулась туда, откуда пришла.

Ангар и шаттл в центре освещены множеством прожекторов, но все равно здесь тихо и жутко. Роско не теряет бдительности и движется вперед, держа оружие наготове.

* * *

Блок управления станцией.

Доктор Чемберлен сидит за пультом управления, уставившись в один из мониторов. Его щетинистое лицо освещено голубым светом. На экране в виде чертежа изображен детальный план станции.

Блок, где находится ученый, представляет собой небольшой зал с высоким потолком. От двери до пульта и дальше установлены генераторы и сервера. Кабели, изоляционные трубки и оптико-волоконные провода повсюду, тянутся от одной машины к другой. Чемберлен сидит в центре этого стального лабиринта.

— Он ничего не сделал. Ничего, — бубнит себе под нос ученый.

Сквозь дверной проем, отгороженный двумя прямоугольными генераторами, проскальзывает неуклюжая фигура. Чемберлен продолжает сканировать взглядом информацию в базе данных.

— Зачем ему понадобились эти спутники?

Сквозь гул генераторов прорывается неприятный скрежет. Чемберлен подпрыгивает в кресле и поворачивается.

— Кто там?! Эдвардс, это ты?

В ответ молчание. Прислушавшись, Чемберлен встает и поспешно идет к выходу. Выглядывает в коридор. В обе стороны тянется плохо освещенный каменный тоннель. Вокруг ни души.

Кажется, что все в порядке, но постороннее присутствие ощущается все явственнее. Основная часть блока управления представляет собой настоящий лабиринт из проводов и стальных коробов, между которыми есть множество потайных лазеек и узких проходов. Если кто-то захочет здесь спрятаться, то его будет непросто найти.

Чемберлен движется меж жужжащих генераторов. Напряженная атмосфера постепенно развеивается. Посторонние звуки доносятся со всех сторон. Скрежещут неисправные вентиляторы, пыль от которых свободно гуляет по воздуху. Едва ли здесь может быть кто-то еще. Чем дальше идет ученый, тем внимательнее смотрит по сторонам. Звук его шагов раздается мягко и бесшумно. Он почти крадется.

Заходит за угол. Впереди за генератором виднеются неясные очертания человеческой фигуры. Чемберлен приближается и видит кучу коробок, беспорядочно нагроможденных друг на друга. Именно они отбрасывают причудливую тень.

— Ерунда, — с облегчением вздыхает доктор.

Он собирается вернуться на рабочее место, но дорогу ему заступает непонятное существо, проворно выскользнувшее из пыльной ниши между распределительных блоков. Чемберлен нос к носу сталкивается с близнецами-сенобитами.

— Ты кто та…

Существо внезапно рвется пополам. Теперь перед ним два сенобита один уродливее другого. Ученый делает шаг назад, но один из демонов тотчас заступает ему дорогу. Бегство невозможно!

Чемберлен стоит между двумя чудовищами бледный от ужаса. Близнецы говорят одновременно, словно они одно целое:

— Я не вынесу разлуки с моим братом.

Демоны раскидывают в сторону руки и делают шаг навстречу друг другу. Попав в цепкие объятья, Чемберлен начинает кричать. Происходит соитие, в ходе которого плоть и латекс спаиваются друг с другом в плотную массу. Все, что было между ними, становится частью этой массы. Близнецы вновь принимают прежнюю форму, но Чемберлена с ними уже нет.

* * *

Изолятор.

Коринн Коттон стоит настолько близко к Полу насколько позволяют прутья решетки. Эдвардс сидит за столом неподалеку и читает инструкцию по безопасности.

— Ради этого моя семья жила два столетия. Это моя судьба. Мой долг. Я должен избавить мир от демонов, которых выпустил потомок.

— Построив космическую станцию?

— Это не станция. Минос — ловушка, способная истребить их навсегда. Но спутники не готовы. Без них я не смогу активировать «Конфигурацию Элизия». Я потерпел неудачу, и ловушка превратилась в рассадник нечисти.

— Почему ты мне сразу не сказал?

— Разве вы все и так не считали меня слегка ненормальным? Я не хотел, чтобы кто-то знал о них. Это была работа для одного человека. — Пол в бессилии сжимает стальные прутья. — Теперь умирают люди. Надеюсь, что вы здесь не задержитесь.

— Но я хочу остаться.

Последние слова девушки заставляют Пола иначе взглянуть на Коринн. Раньше ему бы и в голову это не пришло. В ее глазах он прочитал признание, которое должно было прозвучать несколько месяцев назад. Он был поглощен работой и не замечал ее чувств по отношению к нему.

— Ты должна покинуть станцию. Моя судьба предрешена, но у тебя все еще есть шанс. Садись в шаттл и улетай.

Коринн наотрез качает головой, искоса посматривая на увлеченного чтением Эдвардса.

— Надо вытащить тебя отсюда.

* * *

Каюта Пола. Контрольный блок.

Кардуччи стоит у лестницы, нервно барабаня пальцами по прикладу винтовки. Его хмурый взгляд устремлен в сторону титановой капсулы, туда, где на пороге вповалку лежат Паркер и Римма. Он достает из-за пояса передатчик и открывает миниатюрный экран.

— Роско?

Нажав кнопку, здоровяк дожидается, пока на дисплее появится изображение женщины.

— Да, капитан?

— Твое местоположение?

— Посадочный модуль.

— Чемберлен не выходит на связь. Творится какая-то чертовщина. Помни, чему тебя учили: «Стрелять навылет — потом задавать вопросы!» Усекла?

— Принято.

Кардуччи прячет передатчик и поднимается наверх.

С лестницы доносится звук его шагов. Анжелика тоже их слышит. Она по-прежнему в жилой части комнаты. Демонесса подходит к старинному шкафу, одна дверца которого украшена викторианским зеркалом с узорами по углам. Она открывает ее и обнаруживает с обратной стороны точно такое же зеркало.

Изучая собственное отражение, Анжелика с сожалением проводит пальцем по гладкой поверхности. Это зеркало лжет. В нем она в своей прежней человеческой форме — обворожительна и без ужасных шрамов на груди.

Заметив рядом с пультом управления фигуру капитана, она делает шаг вперед и проскальзывает сквозь зеркальную поверхность, по ту сторону вновь обретая человеческую оболочку.

Попав в каюту, Кардуччи слегка удивляется, замечая на кровати перед собой молодую девушку в легком кружевном платье. На лице незнакомки застыл испуг.

— Помогите мне. Пожалуйста, помогите…

Кардуччи остается на прежнем месте. Сперва он осматривает комнату на предмет притаившихся врагов. Убедившись в том, что поблизости безопасно, капитан обращается к девушке:

— Мёрчант утверждал, что кроме него и помощницы на станции ни души. Вы из персонала, мэм?

Анжелика отвечает кивком, продолжая смотреть на капитана молящим взором.

— Я пряталась.

— Шесть месяцев подряд? — выпучил глаза Кардуччи. — Объясните мне, что произошло? Кто расправился с моими людьми? Они все еще здесь?

Демонесса встает. Кардуччи приближается к ней. Убедительно изображая беззащитную жертву, девушка бросается на шею мужественному спасителю и прижимается к нему всем телом. Так они стоят вдвоем напротив зеркальной дверцы шкафа.

— Сейчас их здесь нет, но мне кажется, что они повсюду. Я так напугана…

Кардуччи ничем не может помочь. Он профессиональный солдат, а не нянька. Однако сам факт того, что на нем повисла беззащитная красотка, делает его мягче. Бдительность капитана притупляется. Ему приходится обнять ее.

— Ну что вы, мэм. Все в порядке. Опасности нет…

Взгляд Анжелики меняется сию же секунду. Она вырывается из объятий, хватает Кардуччи за руку и тянет за собой в зеркало. По ту сторону военного встречает ее истинная форма — сенобит.

Кардуччи наполовину погружается в зеркало, словно в ванну с водой. Пока Анжелика держит его за руку, он существует в двух мирах, барахтаясь в вязкой массе. Затем она отпускает его. Поверхность вновь принимает жесткую форму и две половинки Кардуччи остаются по обе его стороны.

Анжелика толкает окровавленную зеркальную дверцу и оставшийся снаружи кусок человека плавно съезжает по гладкой поверхности на пол.

* * *

Посадочный модуль.

Роско не спешит покидать ангар. Ей не нравится то, как потускнело сияние прожекторов. Женщина с пристрастием осматривает пространство вокруг и каменный свод над головой. Сбоку раздается мягкое шипение. Створки двери уползают в стороны. Входит Пинхед.

Роско пятится назад, явно не ожидая увидеть в космосе такое пугало. Она удивляется, но лишь на мгновение. Сказываются тренировки. Женщина занимает боевую стойку, готовясь открыть огонь.

— Ты с какой планеты, мать твою? Ни с места!

Пинхед как будто ее не слышит, двигаясь навстречу, шаг за шагом сокращая дистанцию между ним. Демон приближается. Навязчиво. Неумолимо.

— У тебя был шанс.

Она спускает курок. Плазменный луч вонзается в грудь верховному сенобиту, не причинив ему ни малейшего вреда. Выстрел за выстрелом Роско посылает в него пучки плазмы, но демон не реагирует. С тем же успехом она могла бы поливать разъяренного слона из водяного пистолета.

Глядя на бесполезный бластер у себя в руках, женщина начинает пятиться. Демон продолжает двигаться к ней хорошо выверенным шагом.

— Пречистая Дева Мария….

Роско крепкая, рослая женщина повидавшая многое. Появление потустороннего существа ее не слишком испугало. Но она ведь не полная дура, чтобы просто стоять на пути неуязвимого чудовища, которое идет к ней явно не для того чтобы пожать руку?

Роско ничего не остается кроме как пуститься в бега. Она покидает модуль через технический коридор, откуда недавно пришла. Убежав достаточно далеко от ангара, женщина сбавляет темп и начинает искать место, где можно спрятаться. Путь до лифта не самый коротки, к тому же впереди могут поджидать другие враги. Наилучшим вариантом в сложившейся ситуации для нее будет надежное убежище.

Взгляд женщины скользит по потолку и натыкается на решетку вентиляционного отверстия. Слишком высоко, чтобы запрыгнуть с пола. К счастью вдоль стен тянутся трубы. Некоторые достаточно низко, чтобы вскарабкаться по ним наверх.

Роско забрасывает винтовку за спину, подпрыгивает, хватается обеими руками за трубу и выбивает ногами решетку в потолке. Вторым заходом подтягивает тело в образовавшийся проем.

Очутившись в вентиляционной штольне, женщина первым делом кладет решетку на место и отползает глубже в стальной тоннель. Осторожно вытянув голову, она наблюдает за тем, что происходит внизу.

Долгое время в коридоре не происходит ничего подозрительного, но вот появляется Пинхед. Он идет медленно, словно землемер, считающий шаги. Заметив его, Роско усилием воли задерживает дыхание.

Пинхед смотрит прямо перед собой. Проходит под решеткой, а затем внезапно останавливается. Покрытая булавками голова слегка приподнимается, словно он чувствует человеческое присутствие. Роско понимает, что загнала себя в ловушку и в отчаянии зажмуривается, а когда открывает глаза, демона внизу уже нет.

— Пронесло…

Она выжидает какое-то время, убедившись в том, что существо ушло. Снимает решетку и собирается спрыгнуть, но чей-то недобрый взгляд заставляет ее повернуться. Из дальнего конца шахты за ней пристально наблюдает зверь.

— Чтоб тебя!

Женщина хватается за винтовку, но внутри слишком тесно. Дуло упирается в стену. Зверь срывается с места и несется к ней. Два вздоха и он уже напротив, бросается, разинув пасть. На лице вопящей Роско смыкаются острые зубы.

* * *

Изолятор.

Пол сидит в камере и наблюдает за тем, как Коринн разговаривает с Эдвардсом.

— Стоп! Стоп! Перерыв! — Новый администратор приподнимает руки и поворачивается к девушке спиной. — С какой стати нам его выпускать?

— Это не повод для шуток. Он наша последняя надежда. Я тоже их видела.

Эдвардс искоса смотрит на девушку. Он слегка напуган ее напором и уже готов поверить, но рационализм в нем сильнее инстинктов.

— Выпустить его? Да в своем ли вы уме, милая девушка? Мне следует упрятать и вас за компанию с ним. Если Дуче был прав, то из-за него, возможно, пропали люди!

— Никто бы не пострадал, оставь правительство его в покое.

— Прошу прощения, то есть кругом виноваты лишь мы? Может нам и дальше разбрасываться станциями стоимостью в триллион долларов?

Девушка вздыхает. Это был сильный аргумент.

— Все. Хватит! Выпускаем его.

— Все остаются на своих местах. Я администратор станции Минос и…

Коринн не в состоянии больше терпеть. Она разворачивается и опрокидывает Эдвардса на пол самым сильным ударом, на какой только способна.

— Бывший администратор! Я ваш новый приемник.

Она подходит к пульту управления и нажимает комбинацию кнопок. Прутья решетки приходят в движение, исчезая в полу и потолке. Пол выходит, в то время как Эдвардс кое-как поднимается на ноги.

— Боюсь даже представить насколько все плохо. Коринн, ты должна мне помочь.

Пол смотрит на Эдвардса.

— Вы оба должны.

— С чего бы это? — Свергнутый начальник фыркает и плюется, стирая с лица кровь. — Она мне нос сломала.

— Если пустить все на самотек, то разбитый нос будет вашей наименьшей проблемой.

* * *

Главный коридор.

Сквозь тусклый свет и холод Пол, Коринн и Эдвардс бегут по широкому тоннелю. Затем им приходится остановиться. Коридор впереди разделяется на три узких прохода.

— Вы знаете, что делать и куда идти.

— Невероятно, что я позволил себя втянуть в подобное безумие, — обозлено отвечает Эдвардс. — Демоны! Кто бы мог подумать?

— Это безумие — ваша последняя надежда. Верьте в него, если хотите жить. Мне вы кажетесь здравомыслящим человеком.

— Я человек разумный! Homosapiens, черт вас побери!

— Так вот самое время выключить мозг и прислушаться к инстинктам.

— С этим тоже проблем не будет.

Он выбирает боковой проход и бежит дальше, но уже не так быстро как раньше. Пол оборачивается к Коринн.

— Будь храброй, девочка моя. Оставайся храброй и… живой.

Коринн смотрит на него так, словно очень хочет сказать что-то еще. Наконец она просто кивает и срывается с места.

— Коринн!

Девушка замирает, обратив на него полный надежды взор.

— Прости, пожалуйста. Моя судьба была предопределена задолго до моего рождения. У меня нет времени на любовь и личную жизнь.

Он на мгновение умолкает и понуро смотрит себе под ноги.

— Ты представить себе не можешь, как бы я хотел жить иначе или вернуть детство. Я уже и не помню, когда последний раз чувствовал себя свободным.

Девушка подходит к нему и обнимает. Какое-то время Коринн Коттон и Пол Мёрчант проводят вместе. Глубоко на подсознательном уровне оба понимают, что больше не встретятся.

— Может, в другой жизни, Коринн, — ободряюще улыбается Пол. — Хочется верить, что я ее заслужил.

Девушка кивает и убегает вверх по коридору.

* * *

Коридор на нижнем уровне.

Свита сенобитов, возглавляемая Пинхедом движется шаг в шаг по широкому каменному коридору. Мимо снует зверь, то обгоняя хозяев, то снова возвращаясь к ним. За спиной у дьявольского авангарда раздаются гулкие хлопки. Одна за другой взрываются лампочки, оставляя позади лишь мрак. Складывается впечатление, что за демонами неотступно следует сама тьма.

* * *

Посадочный модуль.

Пол открывает дверь и попадает в ангар. Подбегает к консоли установленной неподалеку от шаттла и с профессиональной ловкостью начинает вводить коды. Щелкая по клавишам, нажимая кнопки, он бросает беглые взгляды в сторону мониторов, на которых движутся спутники. Три по-прежнему заблокированы.

* * *

Распутье.

Свита Пинхеда достигает зала с овальным сводом. Отсюда во все стороны тянется множество коридоров. Верховный сенобит останавливается у первого попавшегося проема, где соединяются два каменных прохода. Демоны неотступно следуют за ним, как и сама тьма неизменно тянется за сенобитами.

— Если Мёрчант возобновил игру после стольких веков, ставки, должно быть, высоки, — глубокомысленно заключает Анжелика.

— Его слабость в том, что он рассчитывает на других участников партии, — с ухмылкой объясняет Пинхед.

Демон жестом указывает на один из коридоров, обращаясь к адскому питомцу.

— Фас!

Зверь срывается с места и убегает. Анжелика и близнецы чинно вышагивают следом. Пинхед дожидается пока они уходят, смотрит на выбранный заранее коридор и говорит сам себе:

— В этот раз, Мёрчант, наш игра не затянется.

* * *

Посадочный модуль.

Пол достает из кармана тонкую позолоченную пластину похожую на пульт управления. По очереди он направляет ее на разнообразные настенные консоли и нажимает кнопки. На пульте то и дело вспыхивает красный диод, словно с помощью него доктор считывает данные.

Взгляд его привлекают две конические установки, закрепленные под потолком ангара. Треугольные воронки с антеннами направлены на консоль, за которой он стоит. Пол нажимает продолговатую кнопку на пульте, и каждая установка по очереди отбрасывает на него равномерный луч света.

Оставшиеся три спутника все еще заблокированы. Пол это видит, но из посадочного модуля ничего с этим поделать не может. Все надежда теперь на Коринн.

Пол разворачивается и, сложив руки за спину, обращает взор на дверь в противоположной стороне ангара. Он полон решимости и готов встретиться с извечным врагом своей семьи.

* * *

Каюта Пола. Контрольный блок.

Эдвардс на цыпочках крадется сквозь каюту, мимо тела Кардуччи, мимо пульта управления. Бесшумно спускается вниз по лестнице и останавливается напротив взорванной двери в капсулу. Рядом лежат завернутые в окровавленную униформу тела солдат.

— Все мертвы, — шепчет Эдвардс, стараясь не глядеть на покойников. — Но я так просто не сдамся.

Перешагнув через останки Паркера и Риммы, он проскальзывает внутрь капсулы и сразу видит в центре помещения шкатулку. Осторожный и предусмотрительный, Эдвардс оглядывается, подбегает и хватает ее. Хочет уйти, но путь наружу преграждают близнецы. Рядом стоит Анжелика, с дьявольской усмешкой наблюдая за его реакцией.

— Не-е-ет, — как-то жако блеет бывший администратор.

Демонесса делает шаг навстречу. Сросшиеся сенобиты неуклюже ступают за ней. Эдвардс смотрит на демонов, затем на шкатулку у себя в руках. У него еще есть надежда на спасение.

— Назад! — угрожающе произносит он, выставив вперед шкатулку словно оружие. — Он мне все объяснил… Я знаю, что делать!

На лице Анжелики появляется задумчивое выражение. Она морщится, глядя на человека. Очередная глупая жертва.

— Что ж, действуйте, если вам кажется, что это принесет пользу, — вздыхает демонесса.

Эдвардс начинает беспорядочно водить пальцами по узорчатым граням. Он жмет куда попало и даже стучит по ней костяшками, тщетно надеясь активировать сложный механизм. Это напоминает игру граблями на рояле. Бессмысленное занятие. Наконец он опускает руки и обреченно всхлипывает.

— Это обыкновенная игрушка.

Он замахивается и швыряет бесполезный кусок дерева в Анжелику. Демонесса без труда ловит шкатулку.

— Еще один разумный человек, — одобрительно кивает та и обращается уже к близнецам. — Прикончить.

Эдвардс весь в слезах падает на колени у нее за спиной. Близнецы разрываются и обступают жертву с двух сторон.

— Я не вынесу разлуки с моим братом, — одновременно раздаются из полумрака капсулы два скрежещущих голоса.

* * *

Посадочный модуль.

Сквозь шум вентиляционных шахт доносятся звуки сбивчивого человеческого дыхания. Постепенно к ним присоединяется новый звук. Мягкое шипение подъемного механизма. Пол наблюдает за тем, как из открытых дверей грациозно выходит Анжелика с «Конфигурацией плача» в руках. Их взгляды встречаются. Не смотря на то, что это первая встреча, человек и демонесса узнают друг друга. Они встречались и раньше — во снах.

— С каждым веком игрушки становятся все больше, — замечает Анжелика, обводя взглядом ангар.

— Минос не игрушка. Это…

— Я знаю, что это. Остановись, пока не поздно. Для тебя прошлое значит не меньше, чем для меня. Мы сможем вернуть его. Вместе.

Пол с волнением наблюдает за ней. На мгновение ее чары подчиняют его волю, как когда-то подчинили волю Джона и Филиппа. Вспышка наполняет разум Пола сладкой ложью. Анжелика предстает перед ним во всей своей красе. На ней французское платье XVIII века. Она обворожительна и величественна как королева.

Однако Пол уже не тот доверчивый Мёрчант коих был предостаточно в его роду. Всю свою жизнь он посвятил накоплению знаний, методично подавляя в себе любые проявления чувств, включая естественные потребности мужчины. Он с легкостью сопротивляется искушению.

— Не в этот раз, принцесса.

Чары вновь подвели демонессу. Сейчас чересчур быстро. Прежде чем злость успевает вспыхнуть с новой силой, свет у них над головой начинает мерцать. Открывается дверь и в ангаре появляется Пинхед, а следом за ним и близнецы. За демонами в посадочный модуль просачивается тьма.

Прожекторы гаснут один за другим, погружая ангар и шаттл стоящий в центре во мрак. Наконец последним естественным источником света остаются мониторы, продолжающие работать у Пола за спиной. По углам вспыхивают голубоватые огни. Пространство заполняет потустороннее сияние разверзшихся врат преисподней, из которых вырывается ветер. До ушей Пола доносятся зловещие крики и голоса.

Пинхед с интересом наблюдает за доктором, благоразумно зашедшим за консоль.

— Как быстро летят века. Все это время я часто размышлял о тех удовольствиях, которые мы приготовили для тебя.

— Удовольствиях?

— Это метафора. Твои предки насладились им сполна. Поколение за поколением они попадали в лабиринт. — Пинхед разводит руки в стороны, позволяя ветру пронестись между ними. — Слышишь? В коридорах до сих пор слышны их крики. Эхо их агонии… колыбельной для червей.

Пол не впечатлен речью демона. Он искоса поглядывает на экраны. Два спутника все еще заблокированы.

* * *

Блок управления станцией.

Дрожащими пальцами Коринн набирает код и следит за мониторами, выполняя процедуру разблокировки. Время, рассчитанное Полом и установленное на дисплеях повсюду, подходит к концу. Остается пять минут до запуска. Наконец на контрольном экране появляется надпись: «Выравнивание завершено».

Коринн откидывается на спинку кресла и делает глубокий вздох.

— Умничка, Коринн. Экзамен сдала на «Пять». Теперь проверим, как ты пробежишь стометровку.

Еще раз глубоко вздохнув, девушка вскакивает с места и бежит так быстро, как только может.

* * *

Посадочный модуль.

Взгляд пола обращен на мониторы. Он замечает мигающую надпись: «Выравнивание завершено». Настал момент истины. Впервые за долгие века первый из Мёрчантов по-настоящему готов и встречает врага во всеоружии.

Пол не меняется в лице, стараясь не выдавать триумфа. Как хороший игрок в покер, он бережет козырь до самого конца, продолжая исполнять роль жертвы.

— Близится конец, демон. Мы все устали от этой игры, и она закончится сегодня.

— Твоей кровной линии конец, без сомнения, но игра будет длиться вечно, — почти шепотом произносит верховный сенобит. — Четыре сотни лет твои родственники вели эту партию к концу. По-твоему это долго для того, кто столетиями бродил во мраке?

— Пусть игра длится вечно… без тебя.

— Дерзай, повелитель игрушек, — высокомерно щурится демонесса. — Отправь нас обратно на Землю. Таким, по-твоему, будет конец игры?

— Боюсь, что вы не понимаете…

— Хочешь играть здесь? Хорошо, но только не с этой вещицей.

Она поигрывает шкатулкой, бережно держа ее двумя пальчиками. Пинхед улыбается, наблюдая за ними. Пол все так же невозмутим.

— Кого возьмем первым? — спрашивает ее демон. — Женщину?

— Подарок для нашего зубастого питомца. Он безумно любит грызть женскую плоть.

* * *

Главный коридор.

Коринн подбегает к вырезанному в скале Т-образному соединению. Заглядывает в левый тоннель. Это самый длинный коридор станции — почти сто ярдов в обе стороны. Он ведет вглубь астероида, в машинное отделение, куда персонал редко спускается.

Прежде чем вновь сорваться с места девушка оглядывается назад. За спиной сто ярдов пустоты и поворот, откуда за ней наблюдает черная точка.

— Господи!!!

Слепой взор зверя прикован к новой жертве. Человекоподобный сенобит втягивает носом воздух и, уловив армат человеческой плоти, начинает охоту. У Коринн нет выбора. Шаттл в посадочном модуле, но проход туда для нее закрыт. Единственный шанс на спасение — машинное отделение.

Девушка стоит не шелохнувшись, заворожено наблюдая за тем, как изувеченная масса плоти несется на нее из глубины тоннеля. Наконец поборов оцепенение она разворачивается и бежит изо всех сил, но зверь быстро ее догоняет.

Чудовище ужасно проворно. На четырех лапах адский пес покрывает тридцать ярдов против десяти — все, на что способны ее слабые ноги и бедра, привыкшие к библиотечным скамьям и креслам.

Коринн понимает, что ей трудно даже оглянуться, не потому что страшно, а потому что это замедлит ее на долю секунды. На мгновение она все же оборачивается и успевает заметить, что за псом попятам следует тьма. Лампочки гаснут одна за другой, погружая каменный коридор во мрак.

— Ну же! Беги! Беги! — шепчет девушка.

В мокрой от пота робе, задыхаясь, чувствуя, как стук сердца из груди постепенно переходит в горло, Коринн бежит. Двигаться становится все легче, но не потому, что у нее открылось второе дыхание, а лишь из-за того, что коридор теперь тянется под углом вниз. Зверь за спиной также набирает скорость.

Словно выброшенная на берег рыба, глотая ртом воздух, девушка затравленным взором смотрит на дверь впереди. Возможно, механики перед эвакуацией закрыли ее…

— Прошу, пожалуйста!

Она делает последний рывок, спотыкается и плашмя падает на каменный пол. Заметив такую удачную оплошность, монстр издает леденящий душу рев. Коринн поднимается и делает один единственный шаг в пустоту за открывшейся дверью.

* * *

Машинное отделение. Эвакуационный отсек.

Ударив кулачком по настенной панели, Коринн закрывает дверь прямо перед носом зверя. Шквал ударов обрушивается на преграду и та начинает медленно проседать.

Коринн бежит в смежный зал, оставляя позади помещения с энергетическими установками и гигантскими механизмами, отвечающими за движение станции. Там она открывает еще одну дверь и попадает наконец в эвакуационный отсек.

Впереди у стены располагается ряд герметичных шлюзов с электронными замками. У каждого шлюза на стальных рамах установлены спасательные капсулы. Все капсулы каплевидной формы без крыльев и с единственным двигателем.

Коринн подбегает к ближайшей капсуле и вонзает палец в кнопку на пульте. Открывается дверь и она запрыгивает внутрь. Каждая капсула — своеобразный ковчег, спроектированный для спасения одного члена экипажа. Их создавали без каких-либо удобств. Напротив Коринн контрольная панель. Справа иллюминатор. В центре мягкое контурное кресло-кровать с встроенной системой криосна. Ничего лишнего.

На контрольной панели наклеен стикер с надписью: «Дистанционная блокировка воздушного замка». Ниже расположены два тумблера, отвечающие за управление дверьми. Согласно наклейкам-инструкциям, первый переключатель — «Внутренний» находится в положении «Открыт». Второй переключатель — «Внешний» в положении «Закрыт».

Коринн, недолго думая, переводит тумблер внутренней двери в положение «Открыт». Электронный замок срабатывает незамедлительно. Одновременно с этим входная дверь отсека проминается, разрывается на куски и внутрь запрыгивает зверь.

Сквозь иллюминатор Коринн в отчаянии смотрит на медленно ползущие цилиндры электронного замка и на крадущееся к ней чудовище. Прежде чем капсула сдвинется с места и войдет в пространство шлюза тварь с легкостью опрокинет ее спасательное судно.

Не сразу ей удается что-либо придумать, но идея, как всегда, приходит на ум случайно. Девушка обращает внимание на боковой тумблер, над которым строчными буквами выведена надпись: «Запуск». Ни секунды не колеблясь, она дергает металлический рубильник.

Из двигателя вырывается мощная струя пламени и поджигает сенобита, словно сухую спичку. Превратившееся в факел чудовище уносится в дальнюю часть модуля, с гулким треском разбиваясь об стену. В этот момент блестящие цилиндры замирают. Электронный замок на двери открывается. Коринн отключает двигатель и ждет пока капсула медленно переместиться во внутренний шлюз.

Там открывается внешняя дверь, и двигатель капсулы вновь начинает работать, но уже на полную мощность. Продолговатый челнок, словно серебряная пуля мчится сквозь пусковой коридор.

Глядя в иллюминатор, Коринн Коттон бросает прощальный взгляд на исчезающий во тьме Минос и несчастного доктора Мёрчанта, оставшегося где-то там.

* * *

Посадочный модуль.

Пол стоит не шелохнувшись. Его лицо — сплошной натянутый нерв. Доктора можно понять, ведь напротив, покачиваясь в воздухе, висят четыре цепи с крюками. Адские орудия, словно выводок королевских кобр готовы вонзиться в жертву.

Жестокая усмешка расцветает на устах Пинхеда. Пол боковым зрением следит за полетом спасательной капсулы, которую хорошо видно на одном из мониторов. Из динамика звучит голос Коринн: «Пол, я цела. Да хранит тебя Господь».

Проводив взглядом сверкнувшую во мраке космоса точку, доктор вздыхает с облегчением.

— Ваш питомец не такой уж проворный, — не удержавшись, замечает ученый. — Коринн свободна. Она в безопасности.

— Твои страдания станут моей наградой за годы терпения, — громогласным голосом объявляет Пинхед. — Знай, что я буду рядом, когда личинки начнут пожирать твои глаза… изнутри!

Лицо доктора теперь выражает куда больше решительности, чем раньше. Словно дуэлянты из итальянских вестернов Пол и Пинхэд смотрят друг другу в глаза.

— Ставим точку?

Его пальцы тянутся к кнопкам на панели, но реакция Пинхеда быстрее. Он возносит руки к жертве. Подчиняясь хозяину, крюки вонзаются в тело и лицо изобретателя.

Доктор Мёрчант перестает существовать.

Нет. Пол не умер. Он просто исчез, будто бы его и не было. После удара фигура жертвы вздрагивает и сжимается до размеров точки, словно изображение на экране старинного телевизора… или разбитая голографическая проекция.

— Что это? — вопрошает Анжелика.

Пол выходит из-за груды ящиков неподалеку. В руке у него пульт дистанционного управления.

— Голограммы. Создаются с помощью зеркал. Так же как это… — Он нажимает кнопку на пульте.

* * *

Космическая станция Минос.

Астероид застыл посреди вакуума. Спутники напротив него. Еще дальше ослепительной точкой сияет Солнце. В миг, когда последняя цифра на дисплее обнуляется, модули на спутниках заканчивают движение и мощь далекого светила наделяет их бесконечным источником энергии.

В следующее мгновение лучи голубого света одновременно вырываются из шести квадратных спутников. И вновь происходящее напоминает чертеж Филиппа Лемаршана, те самые «Путы забвения», которые безуспешно пытался воссоздать в конце XX века Джон Мёрчант.

На этот раз энергии для активации «Конфигурации Элизия» более чем достаточно. Лучи соединяются в центре астероида, пронзая монолитный камень. Нарастает сияние, плавно образующее скульптуру из переплетенных световых нитей, словно вокруг космической скалы разматывается гигантский клубок.

Ослепительная вспышка поглощает Минос.

* * *

Посадочный модуль.

Пинхед, Анжелика и близнецы-сенобиты начинают раскачиваться как на корабле, попавшем в эпицентр урагана. Демонов сковывает невыносимая слабость. Шкатулка выскальзывает из безвольно повисшей конечности демонессы. Пинхед издает низкое рычание, приподнимая обе руки в сторону Мёрчанта, пытаясь вызвать цепи или что-то похуже…

Бесполезно. Он потерял силу.

* * *

Космическая станция Минос.

Снаружи светопреставление становится все ярче и мощнее. Теперь вокруг астероида бушует настоящий энергетический шторм. Складывается впечатление, что само пространство и время не в состоянии выдержать запущенные «Путы забвения».

Кипящая масса энергии посылает в глубины космоса широкий световой луч. За несколько секунд он достигает пределов солнечной системы и врезается в облако Оорта.

Получив дополнительную подпитку, путы накрывают астероид газообразным куполом. На гранях этой новой оболочки, словно цветы распускаются и увядают газовые шары. В центре же царит мрак, в пучине которого скручиваются вихри, состоящие из темной материи. Кажется, что «Путы забвения» создают иную реальность — астрономическую аномалию, место, где привычный ход времени перестает существовать.

Минос начинает дрожать, а затем срывается с места и, вместе с окутавшей его энергией, мчится прикованный к световому лучу в глубины космоса. По мере ускорения, пространство и сам астероид постепенно скручиваются, распадаясь на кусочки.

* * *

Посадочный модуль.

Первый раз за четыре сотни лет Пинхэд смотрит на человека и в глазах его отчетливо виден страх. Пол не рад этому. Осознание близящейся смерти демона, равно как и его собственной не вызывают в нем никаких эмоций. Он чувствует лишь усталость.

— Что ты сделал? — в смятении спрашивает верховный сенобит. — Что это?

— Конец игры, демон.

В стороне Анжелика издает слабый крик. Пинхэд совершает последнее усилие и из его раскрытого рта вылетает цепь с крюком. Смертоносный кусок металла вонзается Полу в грудь. Доктор стонет от боли. Кажется, что это убьет его мгновенно, но затем он находит в себе силы и хватает цепь обеими руками.

Притянув Пинхеда к себе, Пол вырывается орудие изо рта демона. На последнем издыхании два непримиримых врага встают друг напротив друга, сцепившись руками. Каждый изо всех сил пытается удержать равновесие. Анжелика и близнецы давно его потеряли и теперь катаются по полу, подпрыгивая и ударяясь о крошащуюся поверхность ангара.

Под треск и грохот оседающих наверху конструкций, Пинхед и Пол начинают громко кричать.

— Это ничто… в сравнении с тем, что я… приготовил для тебя… в аду… Ты познаешь настоящую боль, когда я выну из тебя все нервы и заставлю их кричать отдельно друг от друга!

— Ты так и не понял? — бросает демону в лицо Пол. — Не будет никакого ада для тебя. Ты исчезаешь безвозвратно.

* * *

Минос не в состоянии более выдерживать растущую скорость и давление. Вместе с переплетающимися вокруг крошащегося камня энергетическими нитями, астероид распадается на части.

За мгновение до смерти Пол и Пинхед продолжают терзать друг друга взглядами. Пространство вокруг них разрывается в клочья. Металлоконструкции над головой и камень под ногами меняются местами. Демон пытается что-то сказать, но Пол его опережает:

— Добро пожаловать в Забвение, — раздаются в пучине вращающихся осколков его последние слова.

Груды обломков и энергетические вихри накрывают обе фигуры, оставляя на их месте бурлящую массу. Астероид перестает существовать, словно под воздействием эффекта наплыва методично измельчаясь в прах снизу вверх. Последними распадаются башни Миноса. Колоссальный выброс энергии освещает космический мрак ярче вспышки сверхновой, разбрасывая все, что осталось от станции на сотни парсеков.

Сквозь разноцветную призму вспыхивают фантомы далеких миров и событий, происходивших во вселенной задолго до появления Земли. В пустоте посреди звезд вращаются галактики, рождаются и гибнут планеты, в невесомости извергаются вулканы, проносятся кометы. Затем пространство и время соединяются вновь, и все возвращается на место.

В космическом пространстве далеко за пределами солнечной системы плывут осколки астероида. Куски породы и оплавленного металла сталкиваются и разлетаются в стороны. Среди них в пустоте вакуума медленно вращается нетронутая взрывом шкатулка-головоломка.

Из тьмы чуть слышно звучат голоса Филиппа Лемаршана и его жены Женевьевы:

— Ты закончил?

— Закончил…

Content

Цепляев Андрей
ВОССТАВШИЙ ИЗ АДА: КРОВНЫЕ УЗЫ (HELLRAISER: BLOODLINE)

ЧАСТЬ I ВЕЛИКИЙ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ

ЧАСТЬ II ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ЧАСТЬ III ИСКУПЛЕНИЕ