Барбара Мецгер

Идеальный размер

Барбара Мецгер «Идеальный размер», 2014

Оригинальное название: Barbara Metzger «Perfect Fit» from collection «The True Love Wedding Dress», 2005

Перевод: Dinny

Коррекция: София, Elisa

Редактирование: Dinny

Худ. оформление: Elisa

Аннотация

Давным-давно бедная служанка сшила изящное свадебное платье для своей надменной хозяйки, собиравшейся замуж за человека, которого эта девушка любила всем сердцем. Несмотря на искушение остановить свадьбу с помощью тайного магического дара, вместо этого служанка позаботилась о счастье жениха, наделив платье волшебной силой – чтобы тот, кому оно будет принадлежать, был благословлен истинной любовью.

Но произошло чудо – и заклинание сработало для самой служанки вместо ее госпожи – а затем платье загадочным образом исчезло. Кто знает, где и когда оно может появиться снова, и какая краснеющая невеста заявит на него права?

Глава первая

1813

Девон, Англия

Свадебное платье все еще было самым из всего, что когда-либо видела – или имела в своем распоряжении Кейти Коул. Впервые она так подумала, когда развернула отделанное кружевами шелковое творение цвета слоновой кости, в необычном стиле и с изящной отделкой, доставленное по ошибке от ее модистки. Модистка заявила, что это не ее работа, так что Кейти с сожалением отложила роскошное платье в сторону, чтобы дождаться его законного владельца. А потом сгорело ателье вместе с приданым Кейти и ее подвенечным розовым атласным нарядом. А до ее свадьбы оставалось так мало времени, что пришлось бы обойтись шелком цвета слоновой кости.

Кейти помнила, что почувствовала себя принцессой, когда приложила платье к себе, самой счастливой и прекрасной невестой на всем белом свете. Даже сейчас, когда она опустилась на колени в пыли на чердаке с низким потолком, чтобы вытащить платье с самого дна старого сундука, Кейти могла ощущать тот же самый трепет, который охватил ее перед свадьбой – надежду, радость, уверенность, что ее будущее будет наполнено счастьем. Разве могло быть иначе, когда таинственное платье появилось при таких благоприятных обстоятельствах, и оказалось идеально подходящего размера?

К несчастью, Кейти так никогда и не надела это платье.

Ее жених погиб из-за поломки экипажа за несколько дней до свадьбы. Ее матушка заявила, что Кейти будет лучше без пьяного, бесшабашного оболтуса. Ее отец заявил, что Фредерик охотился за состоянием, и погнал свой фаэтон в другом направлении, подальше от Лондона и от церкви, со всей скоростью, на какую были способны его лошади, как только узнал, что приданое Кейти будет сохранено под опекой. Ее тетушка заявила, что Кейти получила по заслугам за то, что упрямо настаивала на браке с мужчиной, которого ее семья одобряла с крайней неохотой. Ее бабушка заявила, что девушка семнадцати лет в любом случае еще слишком молода, чтобы знать, чего хочет. А старая няня заявила, что Кейти беременна.

Папа отослал ее прочь, в Девон. Он отправил бы ее в преисподнюю, если бы смог, но ее матушка настояла на своем. Кейти получила новое имя – упаси Бог ей когда-либо снова упомянуть семью Бейнбридж – обручальное кольцо и скромное содержание, при условии, что останется в ссылке.

Кейти, миссис Кэтрин Коул, как ее называли в последние восемнадцать лет, снова задумалась, какой еще выбор она могла бы сделать. Отказаться от своего ребенка? Броситься в Темзу? Попрошайничать на улице? Нет. Ее маленький коттедж был уютным, соседи – вежливы с вдовой геройски погибшего офицера флота, а ее драгоценная дочь являлась светом ее жизни. Она могла позволить себе еду и дрова, немногочисленную прислугу, и уроки для Сюзанны, когда та выросла. Но не могла тратить деньги на элегантные платья, такие как то, которое она осторожно разворачивала из оберточной бумаги.

Кейти коснулась обтянутых тканью пуговиц, украшавших лиф платья, снова восхищаясь мастерством швеи, и удивляясь собственной глупости – за то, что поверила никчемному Фредерику и его словам о любви. Зато одно только прикосновение к платью опять заставило ее испытать чувство того, что истинная любовь существует на самом деле, и что последующая счастливая жизнь возможна – для ее маленькой девочки.

Сюзанна стала совсем взрослой, превратилась в милую юную леди с привлекательной внешностью и хорошими манерами – и с такой же упрямой гордостью, как и у матери. Кейти хотела, чтобы девочка повременила с замужеством – она не была готова расстаться со своей дочуркой, которая, казалось, только вчера была кудрявой малюткой, – но знала, что Сюзанна не станет ждать. В конце концов, сама Кейти ждать не стала. Так что миссис Коул планировала свадьбу, а Сюзанне предстоит надеть это прекрасное платье.

К несчастью, Сюзанна возненавидела его.

– Я не собираюсь надевать эту заплесневелую старую тряпку, и точка! – Сюзанна топнула ногой, попав по шлейфу платья, которое Кейти развернула в спальне дочери. Возможно, ее дочурка уже далеко не та милая малютка, которая осталась в воспоминаниях Кейти. Голубые глаза девушки сверкали, а напоминавший розовый бутон рот искривился.

– Но это прекрасное платье и…

– Оно старое, обтрепанное и вышло из моды. Юбка слишком широкая, а талия чересчур низкая. К тому же, кто и когда слышал о таких пуговицах? Я буду выглядеть как пугало.

На взгляд Кейти платье выглядело идеально, удивительным образом не потускнев и не пожелтев со временем. А что касается фасона, то тут она сказала дочери:

– Миссис Пиблс в деревне сможет его перешить. Давай, примерь его, и ты увидишь, как оно тебе идет.

Сюзанна сделалась еще более непреклонной.

– Что, после того, как пауки, если не мыши, жили в нем с десяток лет?

Кейти хорошенько встряхнула платье.

– Видишь? Ни пауков, ни мышей. Просто накинь его на себя, и ты изменишь свое мнение. Платье заставит тебя ощутить себя еще более красивой, чем раньше. Мистер Уэлфорд подумает, что он самый везучий мужчина в Англии, что так и есть, конечно же.

– Дорогой Джеральд уже считает себя самым счастливым мужчиной во вселенной, потому что мы с ним поженимся. Он, несомненно, обрадуется, увидев меня в старомодных материнских обносках.

– Мы можем сказать, что это – семейная реликвия, передаваемая из поколения в поколение.

– Я должна солгать дорогому Джеральду? Или его семье?

Семья дорогого Джеральда – его большая, проживающая в Лондоне, утонченная семья – и была той причиной, по которой Кейти достала из сундука платье.

– Ты же знаешь, мы обсуждали это, Сюзанна. Учитывая всех гостей, которых нам пришлось пригласить на свадебный завтрак, расходы на аренду всей гостиницы в Бруквиле и на дополнительных слуг, мы не можем позволить себе многое другое. Тебе все еще нужно сшить новый дорожный костюм, новую амазонку и пеньюар. – Бог свидетель, Кейти не могла отправить свою маленькую девочку в свадебное путешествие с выцветшим фланелевым ночным бельем, заштопанными чулками и туфельками с износившимися подошвами. Она откладывала часть скромного содержания на приданое Сюзанны с тех пор, как родилась ее драгоценная голубоглазая малютка, так что у них никогда не оставалось много денег на излишества. – Мы просто не в состоянии купить тот дорогой голубой бархат, который тебе понравился, даже если бы и попытались сами сшить из него платье, которое в таком случае все равно не выглядело бы достаточно элегантно.

Кейти написала матери, через няню, как обычно. Дважды в год – на Рождество и на день рождения Кейти – прибывали неподписанные письма, с банкнотой в один фунт, засунутой между свернутых листов бумаги, и она отписывала благодарность своей старой няне, зная, что послание дойдет до леди Бейнбридж. Кейти недавно написала о свадьбе и дополнительных расходах, но без большой надежды. Ее отец был тираном, да еще и мелочным скрягой в придачу. Сейчас уже не было времени ожидать от ее матери храбрости или того, что она раскроет свой тощий кошелек.

– Если бы мы смогли отложить еще несколько пенсов, – проговорила она, – то, прежде всего, следовало бы поменять обивку на креслах в гостиной. Ты ведь не хочешь, чтобы мы выглядели нищими перед твоими будущими родственниками, не так ли? – Довольно было и того, что с трудом собранное приданое составляло мизерную сумму.

– Конечно, нет. По словам Джеральда, семья Уэлфорд обладает очень изысканным вкусом.

– Вот именно. Но нам нужно было починить крышу прошлой зимой и отремонтировать пианино после того, как оно вымокло, чтобы я могла продолжать давать уроки музыки. Если бы ты отложила свадьбу до начала нового года, когда на счет будет внесена рента, тогда, возможно, мы смогли бы позволить себе такую роскошь. Я постараюсь продать земляничное варенье, или дать объявление и найти еще учеников. А весной у нас будут поросята, которых можно будет продать.

Острый подбородок Сюзанны, так похожий на материнский, взметнулся вверх.

– Нет, я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь, чтобы я почувствовала себя виноватой и отложила свадьбу. Знаю, что ты пошла на жертвы ради меня, и я признательна тебе за это.

– Я никогда не собиралась намекать на что-то подобное. Ты знаешь, что я отдала бы все, что у меня есть, чтобы сделать тебя счастливой, милая. И мистер Уэлфорд поймет.

– Он поймет, что я – безвольное дитя, которое не знает, чего хочет. Он уедет в свое новое поместье и полностью забудет меня. – Ее нижняя губа начала дрожать.

– Никогда, родная. Он подождет несколько месяцев, если по-настоящему…

– Он любит меня, я знаю! – выкрикнула Сюзанна с завыванием. – Но ты все еще считаешь, что я слишком молода, чтобы выходить замуж, чтобы принимать такое важное решение.

Так как частично это было правдой, а честное, хотя и прискорбное отсутствие средств составляло другую половину, то Кейти ничего не ответила. Она продолжала водить пальцами по кружеву на рукавах платья, ощущая тепло, покалывание, чувство собственной правоты. Сюзанна должна надеть это платье; тогда все будет замечательно.

Мистер Уэлфорд – честный, симпатичный молодой человек, в очередной раз сказала себе Кейти, который поклялся, что будет хорошо заботиться о Сюзанне. Он обладал небольшим поместьем в Гемпшире, которое теперь, после окончания университета, собирался превратить в ферму для разведения скаковых лошадей, и скромным наследством, которое опекун передаст ему после свадьбы. Молодая пара будет жить с удобствами, и, может быть, даже сумеет позволить себе поездки в Лондон, где живет его семья, и – Кейти молилась об этом – визиты в этот дом. Казалось, что они неплохо подходят друг другу – обоим нравилось простое сельское времяпровождение. В самом деле, они встретились, когда он вместе со школьными товарищами отправился в пеший поход через Бруквил, а Сюзанна указала им нужное направление. И они оба любили лошадей. Возможно, у них больше общего, чем было у Кейти и Фредерика. Мистер Уэлфорд был далеко не таким привлекательным или разговорчивым, как Фредерик, но Сюзанна, кажется, полагала, что дорогой Джеральд красив как Адонис и умен как Аристотель. Мальчик выглядел настолько же ослепленным любовью. Слабоумные, они оба.

Но что, если Сюзанна унаследовала нечто большее, чем острый подбородок матери и голубые глаза отца? Тогда она не станет ждать, как этого не сделали и ее родители. Так что Кейти неохотно дала свое согласие на помолвку и понадеялась на лучшее. Теперь имена Сюзанны и Джеральда оглашались в церкви, что не было лучшим, вовсе нет.

Приняв молчание Кейти за возражение так, как это могут делать только восемнадцатилетние девушки, Сюзанна тряхнула головой, от чего ее белокурые кудряшки разлетелись в разные стороны.

– Ты была моложе меня, когда выходила замуж!

Только Кейти не вышла замуж. Она не прислушалась к своим родителям, не сделала мудрый выбор, не выказала ни унции зрелости. Нет, она пригрозила сбежать в Гретна-Грин, если ей не позволят выйти замуж за Фредерика, угрожала погубить себя и скомпрометировать их всех. Родители смягчились, лорд Бейнбридж заявил: скатертью дорога. С тех пор Кейти все еще расплачивалась за свою глупость. Ее дурацкий каприз стоил ей любви семьи, места в высшем свете и возможности приобрести изящное подвенечное платье для единственной дочери. О последнем Кейти сожалела больше всего.

– Очень хорошо, свадьба состоится, как запланировано. Но тебе придется надеть мое свадебное платье. А теперь, давай, примерь его, чтобы мы смогли посмотреть, что нужно переделать, до того, как мы отнесем его к миссис Пиблс.

Сюзанна смахнула слезу в уголке глаза и снова топнула изящной ножкой – в этот раз Кейти успела убрать платье. Сюзанна не желала уступать, ведь дело касалось ее свадьбы.

– Я могу попросить у дорогого Джеральда…

– Нет! Ты не можешь принимать от него подарки, несмотря на то, что вы помолвлены! Его семья сочтет тебя авантюристкой и никогда не примет тебя в свою среду. И особенно такой личный подарок.

– Его матушка…

Достаточно скверно то, что какая-то другая женщина после свадьбы будет видеть ее дочь чаще, чем сама Кейти. Миссис Уэлфорд не будет одевать Сюзанну до того, как свадьба произойдет!

– Это понизит твои шансы заработать ее уважение. В самом деле, она может подумать, что ты выпрашиваешь милостыню. – Точно так же, как Кейти без толку выпрашивала у своей матери денег, чтобы купить Сюзанне новое платье. – Кроме того, я не понимаю, почему ты расстраиваешься. Это красивое платье и оно сделает запоминающимся день твоей свадьбы. Примерь его и ты увидишь сама.

Сюзанна наморщила прямой маленький носик.

– Оно дурно пахнет. Я только что вымыла волосы и не хочу, чтобы они пропитались этим запахом.

Кейти поднесла платье поближе, но все, что она почуяла – это застарелый запах лаванды, которая заполняла сундук. Весну, новую надежду и новое начало – вот что она ощутила.

– Отлично. Я проветрю платье на солнце, и затем ты все увидишь.

К несчастью, в следующие три дня лил дождь.

Глава вторая

Танион Уэлфорд, виконт Форд, не любил свадьбы. Женщины всегда плачут, испытывая неловкость из-за своих слез – и из-за пьяных мужей. Джентльмены обычно под хмельком, либо из сочувствия жениху, либо от облегчения, что не они, а какой-то другой бедняга заковывает себя в кандалы. Впоследствии мужчины становятся еще менее трезвыми, а женщины испытывают еще большую неловкость из-за их неприличных замечаний. Дурацкий ритуал, думал виконт, направляясь в ответ на вызов невестки в ее личную гостиную Уэлфорд-Хауса, но понимал, что ему придется посетить бракосочетание племянника Джеральда. Он также предполагал, что свадьба будет темой предстоящего разговора. Это мероприятие без конца обсуждалось с тех пор, как этот простофиля умудрился обручиться.

Форд, как его называли, задумался, не выберет ли племянник закрытую церемонию и не откажется ли от свадебного завтрака, если виконт удвоит свой подарок на свадьбу. Но нет, невеста, по всей вероятности, захочет церковь, торт, цветы и суматоху. Они все хотели этого, надоедливые создания. Может быть, с надеждой в душе подумал Форд, он сумеет убедить Джеральда вообще отменить все это. Именно так и должен поступить добросовестно относящийся к делу опекун. Девятнадцать лет – слишком юный возраст для молодого человека, чтобы отказываться от свободы и остепениться с единственной женщиной до конца жизни, которая наверняка будет долгой, скучной и полной ссор.

По мнению Форда, самое худшее в свадьбах – это то, что они заканчивались браком. У некоторых его друзей, должно быть, были счастливые браки, но, черт возьми, как он мог догадаться об этом, встречаясь с ними в игорных притонах и борделях Лондона. Его собственная женитьба была устроена родителями, когда он был всего лишь на несколько лет старше, чем Джеральд, и этот брак обернулся катастрофой. Форд был молод и нетерпелив; его красивая и богатая невеста – избалована и капризна. Он называл ее незрелой; она обвиняла его в холодности. Форд оставался вежливым; Присцилла хранила ему верность до тех пор, пока не преподнесла ему сына. Затем она умерла от лихорадки в объятиях тогдашнего любовника.

Лишь два положительных момента получились из этого брака. Первый – то, что его жена умерла до того, как весь мир – и их сын – смог узнать о ее изменах. Второй – этот самый сын, Криспин. У Форда появился собственный наследник. Никто не смог бы заявить, что он не выполнил свой долг перед королем и страной. Виконт обеспечил преемственность и занял положенное ему место в Парламенте. Он жертвовал на благотворительность и позволил своему брату отправиться сражаться за Англию и умереть в каком-то забытом богом месте. Форд хорошо заботился о вдове и детях погибшего брата, о каждом арендаторе в своих поместьях, обо всех слугах, работавших на него. Нет, он никому ничего не должен, особенно связывать себя еще одним браком.

Ему было сорок лет, и сводничающие курицы давно отказались от шанса окрутить его с одной из глупых, украшенных оборками пташек. Как, жениться на девушке одного возраста с его старшей взбалмошной племянницей? Никогда. Теперь кумушки подталкивали к нему их сестер и кузин, или собственные тощие шеи и обвисшие груди. Отдать свою руку – и титул и состояние в придачу – стремящейся вверх по социальной лестнице старой деве или вдове с блудливыми глазами? Ха! Было достаточно женщин привлекательной внешности и нестрогой морали, которые охотно развлекали пэра, у которого все зубы на месте и глубокие карманы, не ожидая обручального кольца. Форд поддерживал себя в форме и сохранил все свои темные волосы тоже. Найти согласную партнершу на вечер или на месяц не составляло проблемы; другое дело – не попасть в ловушку священника.

Виконт Форд не собирался расставаться со своей свободой. Он ощущал себя так, словно тонул на протяжении пяти лет брака, и не имел намерения снова заплывать в эти воды. Бедняге Джеральду рано или поздно придется жениться, чтобы получить наследников для собственного поместья. А Форду не нужно было этого делать, за что он ежедневно благодарил покойную жену.

– Нет, я не собираюсь вмешиваться, – заявил он невестке над блюдом с кексами к чаю, которое она всегда держала поблизости. – Если юный олух хочет жениться на какой-то девице из провинции – это его дело. Я уже отказался приобретать ему патент на офицерский чин в армии по вашему настоянию. Не хочу и дальше разыгрывать из себя тирана.

Агнес положила себе миндального печенья, а затем скормила половину своему пекинесу, сидевшему рядом с ней на обитом парчой диване. По мнению Форда, его невестка с каждым днем становилась все больше похожей на своего любимца – толстая, насупившаяся, с рыжеватыми волосами, стоящими дыбом. Эта последняя деталь происходила, вероятно, по причине того, что Агнес нервно дергала – себя, а не собаку – за волосы, когда переставала есть. Теперь она проглотила, застонала и заявила:

– Вы должны остановить свадьбу. Эта женщина – охотница за состоянием. Она сделает несчастным бедного Джеральда.

Разве не этим занимаются все жены? Форд взял себе ломтик кекса с маком.

– Но именно вы заявили мне, что я должен дать благословение этой партии. В то время я говорил, что, по моему мнению, Джеральд слишком молод.

– Он поклялся, что влюблен. Что еще я могла сделать, как не одобрить помолвку? Кроме того, я никогда не думала, что он на самом деле доведет дело до женитьбы. Увлечения юношей долго не длятся, вы-то должны это знать.

Форд не знал. Его сердце никогда не было вовлечено ни в одну любовную связь, а если и было, то все оканчивалось на рассвете. Юный Джеральд поклялся, что мисс Сюзанна Коул – единственная любовь его жизни. Кем мог возомнить себя его дядя, чтобы сказать ему, что все это чепуха?

Агнес держала в одной руке лимонное пирожное, а другой теребила локон волос. Форд наблюдал за ней с такой же осторожностью, как и пучеглазый пекинес, но его невестка умудрялась есть, кормить собаку и ерошить себе волосы – все это одновременно. Он остался под впечатлением, но не от ее доводов.

– Я была уверена, что когда он вернется в Лондон после пешего похода, то полностью забудет о ней. Он должен встретить идеальную невесту на одном из балов для дебютанток.

– Джеральда не слишком заботят светские мероприятия. Вы должны это знать.

Если Агнес знала, то проигнорировала это.

– Он найдет себе идеальную жену среди дебютанток этого сезона. Женщину со средствами, а не какую-то сельскую простушку. Может быть, он даже женится на наследнице, кто знает? Ведь он – привлекательный молодой человек, если я могу так выразиться, с чудесными манерами и превосходным образованием.

За которое заплатил Форд. Он кивнул.

– Я уверен, что Джеральд стал бы хорошим уловом на брачном рынке, но ему не нужно жениться ради денег. У него есть то прибыльное поместье, полученное от моего дедушки, и кругленькая сумма от моей матери.

– Ему нужна молодая леди со связями, – настаивала Агнес. – Та, которая сможет занять место виконтессы в высшем обществе. В конце концов, Джеральд – ваш наследник, после Криспина, конечно же. Если с мальчиком что-то случится…

Форд уронил ломтик кекса. Собака спрыгнула за ним с дивана.

– Вы говорите о моем сыне, мадам. С ним ничего плохо не случится.

Женщина фыркнула.

– Ребенку всего десять лет и он тщедушный.

– Он жилистый, а не тщедушный.

Она снова фыркнула.

– Кто знает, как о нем заботятся в той школе, куда вы его отправили?

Криспин учился в том же самом учебном заведении, которое посещали Форд и его брат. Ему было не так много лет, но виконт решил, что это лучше, чем оставлять его здесь, в Лондоне, с Агнес и ее двумя дочерями, которые задушили бы его женской заботой. Тем не менее, он беспокоился насчет мучительного кашля, изводившего мальчика всю прошлую зиму. Нет, Крис поправится. Он должен это сделать. Альтернатива казалась слишком страшной, чтобы задумываться о ней.

– Джеральд – не мой наследник. С милостью Божией, он никогда и не будет им. Следовательно, он волен жениться на любой леди, которую выберет.

– На любой леди. Вот именно. Кто знает, может быть, эта мисс Коул – всего лишь молочница? Я была уверена, что Джеральд поступит благоразумно, как только ее смазливая внешность исчезнет из его памяти. – Агнес потребовалась еще одно миндальное печенье, чтобы продолжить. А пекинеса Раффлса потребовалось поднять обратно на диван, настолько толстым он был. – Если верить моему сыну, то у девушки светлые волосы и большие голубые глаза, лицо в форме сердечка и белоснежная кожа, несмотря на то, что она любит бродить по сельской местности. – Агнес вздрогнула при этой мысли. Собака точно так же вздрогнула у нее на руках.

Форд уже слышал о бесчисленных прелестях мисс Коул, которым, казалось, не было конца.

– Джеральд, по всей видимости, не забыл ничего, что касалось этой юной леди.

– Как он мог забыть, когда все время наносит визиты тому молодому человеку, с которым ходил в пеший поход? Сын сквайра или что-то в этом роде, из университета. Я не сомневаюсь, что кроме этого они поддерживают тайную переписку, Джеральд и эта особа.

– По правде говоря, я не считаю, что обмен письмами между помолвленной парой – это что-то неприличное. Им нужно обсуждать планы на свадьбу и…

– Не должно быть никакой свадьбы! Джеральд должен жениться на женщине из знатной семьи с хорошими связями, говорю вам. Это его долг по отношению к сестрам.

Агнес произвела на свет двух дочерей после сына, одну глупее другой. Форд платил за их обучение в школе для благородных девиц, и точно так же собирался оплачивать их представление ко двору и их свадьбы. Черт, еще два бракосочетания, на которых придется терпеть все муки ада.

– Не понимаю, каким образом Джеральду и его невесте нужно утруждать себя…

– Ничего-то вы не знаете. Мужчины! Джеральд должен взять себе жену, которая поможет девочкам найти холостяков с самыми глубокими карманами, завести самые лучшие знакомства, добыть приглашения на самые шикарные приемы. Вот если бы у вас была жена…

– Но у меня ее нет. Несомненно, именно вы, как мать этих негодниц… то есть мать этих девушек, лучше всего подходите для того, чтобы устроить их будущее.

– Вздор. Я слишком слаба, чтобы слоняться по всему городу.

Скорее, слишком толстая и ленивая, подумал Форд, но ничего не сказал.

– Джеральд говорил, что у мисс Коул очень утонченные манеры. Я уверен, что она сможет помочь.

– Ее здесь не будет. Эти два простака собираются поселиться в Оукс, в деревне, ведь теперь вы отдаете поместье во владение Джеральда. Что еще хуже, он хочет, чтобы мы с девочками тоже жили там. Он говорил, что нам пора перестать быть обузой для вас и вашего банковского счета. – Агнес вытащила носовой платок из рукава и громко высморкалась. Крошки разлетелись по всей комнате.

– Ерунда. Вы не обуза и никогда ею не были. – Дом был достаточно велик для того, чтобы Форд редко виделся с теми, с кем породнился через брак брата. И его кошелек казался достаточно глубоким, чтобы он никогда по-настоящему не ощущал стеснение из-за их расходов. – Джеральд не может желать, что вы поселитесь в деревне, учитывая, что он обзаведется молодой женой. – Форд пожалел мисс Коул, если дело будет обстоять подобным образом, и засомневался в здравом рассудке, если не в отсутствии мозгов, у своего племянника.

– Не сразу, конечно же, но вскоре. – Она громко вздохнула. – Другими словами, Джеральд сказал, что вы должны получить обратно свой дом и свою личную жизнь.

Эта идея пришлась виконту по душе, но он знал свой долг. И содержал уединенное любовное гнездышко в Кенсингтоне для подобных личных дел.

– Джеральд еще не достиг совершеннолетия, а до тех пор я являюсь опекуном девочек, так что он не сможет заставить вас покинуть Лондон.

– Слава Богу, потому что как я смогу успешно пристроить девчонок, если мы застрянем в провинции! Джеральд сказал, что он встретил мисс Коул в деревне, так что это сгодится и для его сестер. – Агнес начала всхлипывать. – Он говорит что, так как они не происходят родом из титулованной семьи, то им не нужны грандиозные представления ко двору и роскошные дебютные балы за ваш счет.

Мальчик с каждой секундой рассуждал все более зрело. Бог свидетель, Агнес никогда не думала о стоимости чего-либо, или о том, кто будет за это платить. Тем не менее, Форд был главой этой семьи, и он не мог позволить совсем юному парню, который только-только начнет семейную жизнь, разорить себя содержанием трех женщин. Четырех, если считать невесту.

– Черт побери, мой брат отдал жизнь за эту страну. Самое меньшее, что я могу сделать – это позаботиться, чтобы его дочери успешно вышли замуж. Я поговорю с Джеральдом. Он дома?

– Он в своем новом доме, готовит Оукс для новой хозяйки и новых лошадей.

– Значит, он по-настоящему заботиться об этой девушке и ведет себя ответственно. – Форд поднялся, готовый уйти, смирившись с посещением проклятой свадьбы.

– Есть кое-что похуже.

– Хуже, чем желание похоронить вас в деревне? Хуже, чем отказ обеспечить вас элегантной компаньонкой для ваших дочерей?

– Намного хуже. Этот поспешный брак вызовет разговоры, которые отразятся на всей семье. Такая неприличная спешка бросает тень сомнения на респектабельность невесты, сомнения, которые скажутся на моих собственных дочках.

Форд поспешно сел обратно.

– Ну и ну, неужели эта женщина в положении? – Виконт убьет этого олуха за то, что тот позволил своему члену подтолкнуть его к мезальянсу. У них состоялся неловкий разговор, когда мальчику исполнилось шестнадцать лет, и Форд посчитал, что исполнил долг дяди. Проклятие. Ему следовало бы повторить предупреждения и предостережения. Может быть, теперь он должен начать с собственного сына. В конце концов, мальчику уже десять лет. Возможно, еще есть время навестить Криспина в школе перед чертовой свадьбой.

Теперь, когда ей не грозила ссылка в глубинку, а ее дочерям – дебют в сельском пабе, подобно никудышному свадебному завтраку ее сына, Агнес могла позволить себе быть великодушной. И она снова смогла есть. Два печенья – одно для нее, а другое – для собаки – исчезли, пока Форд кипел от негодования.

– Нет, я сомневаюсь, что мисс Коул настолько глупа, – наконец произнесла женщина. – Даже невинный мальчик вроде Джеральда не станет покупать то, что сможет получить даром. Кроме того, он говорил, что они никогда не остаются наедине, даже во время этих ужасных экскурсий. Однако я полагаю, что этот сумасшедший рывок к алтарю, эта беспорядочная кутерьма в Оукс означают, что Джеральд стыдится этой девушки. Он знает, что она никогда не будет принята в высшем обществе, поэтому прячет ее подальше.

– Но он заявлял, что у ее идеальные манеры, впечатляющая эрудиция, а лицо и фигура – как у богини.

– Хмм. Что все это по сравнению с приличным происхождением или состоянием? Мы знаем, что в этой семье за душой ни гроша. И еще я подозреваю, что не было никакого офицера Коула. Я просила адмирала Бенсона заняться этим вопросом, и он не смог найти никаких записей ни о капитане Коуле, ни о лейтенанте Коуле. Ни даже об энсине[1]. Должно быть, этот человек был простым матросом.

– Отец невесты Джеральда? Тот парень из флота, который погиб как герой?

– Такой герой, что никто в Адмиралтействе никогда не слышал о нем. Вероятнее всего, он был умелым матросом, и ничего больше. А мать невесты – сирота, как мне рассказали. Одному Богу известно, откуда ее родители. Они живут в коттедже, по словам Джеральда, и выращивают цыплят. – Агнес снова высморкалась, в этот раз – чтобы избавиться от воображаемого смрада курятника. – Должно быть, они – охотницы за состоянием.

В отличие от Агнес, пытающейся найти богатых и титулованных мужей для своих овечек. Все женщины ищут способы улучшить свои перспективы, и Форд не мог винить мисс Коул за то, что та пытается обеспечить себе комфортабельное будущее.

– Состояние Джеральда не настолько велико.

– Для вдов и сирот этого достаточно. Она переедет в Оукс прежде, чем кошка успеет облизать себе ухо.

– Естественно. Как жена Джеральда…

– Да не девчонка, а ее мать. Может быть, мне придется жить с ней, когда вы женитесь и выбросите нас вон! – запричитала Агнес, заставив собаку заскулить.

Форд почувствовал, что скоро начнет рвать на себе волосы.

– Я не собираюсь жениться. И уже сказал вам, что вы и девочки можете оставаться здесь, в Уэлфорд-Хаусе, пока этого желаете. Или перебраться в Уэлфорд-Грейндж, если вы хотите, чтобы они привыкли к местному обществу перед дебютом в свете. Нет совершенно никаких причин для того, чтобы вы или мои племянницы жили вместе с Джеральдом, так что он сможет пригласить к себе мать своей жены и ее цыплят, если пожелает.

Блюдо с выпечкой почти опустело. Точно так же подошли к концу и жалобы Агнес, за исключением самой последней.

– Джеральд сказал, что у девицы нет подвенечного платья. Что я должна делать – тратить на нее деньги, отложенные на одежду моих дорогих крошек? Вы увидите, что я права: эта прыткая женщина интересуется только состоянием бедного Джеральда, если она уже намекает на подарки и деньги.

Проклятие. Вот это уже намного серьезнее, чем думал Форд.

– Мне придется поговорить с Джеральдом.

– Вам не удастся переубедить его. Я пыталась. Он непреклонен. Кроме того, джентльмен не может расторгнуть помолвку. Джеральд будет выглядеть безответственным, и ни одна приличная леди не примет его в качестве поклонника. Он превратится в раздражительного старого холостяка, закосневшего в своих взглядах, вроде вас.

Форд проигнорировал последнее замечание.

– Тогда я поговорю с этой мисс Коул и ее алчной мамашей. Если они окажутся точно такими паразитами, как вы о них думаете, то тогда я возьму назад свое благословение. Я могу удерживать наследство Джеральда до тех пор, пока ему не исполнится двадцать пять лет. Сомневаюсь, что гарпии Коул захотят ждать так долго, чтобы запустить когти в его сундуки. Готов поспорить, что помолвка окончится в тот же момент, как я объявлю о своих намерениях.

– Джеральд не будет счастлив из-за этого.

Форд подумал о собственном браке.

– Поверьте мне, у него больше шансов стать счастливым, если он останется холостяком.

Глава третья

Все дороги становятся длиннее, когда нет желания добираться до пункта назначения. Форд медленно двигался по Девонширу, проклиная затяжку времени из-за дождливой октябрьской погоды, покрытых грязью дорог, заурядных лошадей, которых он был вынужден нанимать на почтовых станциях. Он винил в промедлении все, что угодно, кроме отсутствия собственного энтузиазма по поводу противостояния с мисс Коул и ее матерью, и страха потерять уважение Джеральда. Если молодая женщина так же алчна и жадна, как думала Агнес, так же коварна и вульгарна, то тогда Джеральд поблагодарит их в конце… если когда-нибудь простит Форда и свою мать за то, что они вмешались в его жизнь. Ей-богу, Форд только недавно простил собственного отца за то, что тот взвалил на него Присциллу, а ведь они оба умерли много лет назад.

Мысль о седле заставила Форда решиться и нанять верховую лошадь, когда его карета добралась до маленькой деревни Бруквил. Затяжной дождь наконец-то прекратился, а виконт устал тесниться внутри экипажа. Кроме того, чем меньше слуг будут строить догадки насчет его разговора с дамами Коул, тем лучше. Поехав верхом, он сможет оставить грума, кучера и камердинера в единственной гостинице города, по всей видимости, достаточно приличном месте, несмотря на мрачные предсказания его невестки о забегаловках и пабах для пастухов. Во всяком случае, эль там подавали хороший.

Серый мерин, которого Форд нанял, не имел обычной для виконта стати и родословной, но конюх заверил его, что Дымок бежит очень быстро – как только стряхнет с себя беспокойство и покончит со своими маленькими капризами.

– Ничего такого, с чем замечательный джентльмен вроде вас, не смог бы справиться, милорд.

Форд был готов к вызову гораздо больше, чем к встрече с леди из Коул-коттеджа. Следуя указаниям хозяина гостиницы, он проехал через деревню и милю сверх того, неохотно продвигаясь в этом направлении, заставляя так же неохотно бредущего мерина обходить наполненные дождевой водой колеи и валяющиеся ветки. Он не осмеливался пускать коня галопом, когда дорога была в таком плохом состоянии, но они прибыли к дому без неприятных последствий и быстрее, чем хотел Форд.

Что ж, по крайней мере, этот дом не выглядел лачугой. Он не тянул на роскошную сельскую резиденцию джентльмена, но и не был покрытой соломой хижиной с земляным полом. Приусадебный участок содержался в порядке, за поздно цветущими кустами роз и все еще красочными цветочными клумбами, очевидно, хорошо ухаживали, плющ аккуратно срезан возле окон. Само здание в три этажа было выстроено из камня и имело шиферную крышу. Итак, эти женщины – не нищие, если ориентироваться на дом, а вид, открывающийся на расстилающиеся поля и поросшие лесом холмы, должно быть, приятен в ясный день.

Виконт проехал по подъездной дорожке, но никто не вышел, чтобы взять поводья его лошади. При этом он не увидел поблизости ни коновязи, ни забора, и не рассчитывал на то, что Дымок не сбежит – только не тогда, когда мерин шарахался от каждой птицы и трепещущей на ветру ветки. Капризы? У этой лошади больше странностей, чем у сумасшедшего короля Георга.

После того, как окрик «Эй, есть кто в доме?» остался без ответа, Форд объехал здание, надеясь найти садовника или конюшню.

Позади он увидел цыплят и коз, строение, похожее на сарай, и возделанный участок земли, который был намного больше, чем обычный огород. По-видимому, миссис Коул увеличивала свою вдовью долю тем, что выращивала и откармливала собственное пропитание, или относила излишки на рынок. Ни одна настоящая леди не станет держать цыплят у себя на заднем дворе, но Форд восхитился отвагой и энергией этой женщины. Естественно, он не стал бы восхищаться ее амбициями в отношении улучшения своей жизни за счет Джеральда. Первое было практической смекалкой, второе – алчностью. Ему придется подождать и увидеть все самому.

Облака снова начали сгущаться, ветер усилился, сырость леденила воздух, и все еще не было видно ни грума, ни садовника, так что Форд решил посмотреть, не найдется ли в сарае места для Дымка. Он проделал весь этот путь не для того, чтобы вернуться в гостиницу, не поговорив с женщинами и не приняв решения. Кроме того, скоро снова начнется ливень, и ему не хотелось ехать верхом обратно в деревню под проливным дождем. Дым, который, как он видел, поднимался из каминных труб дома, и обещание горячего чая и согревающего огня выглядели намного более заманчивыми.

– Я знаю, что это не то, к чему ты привык, старина, – сказал Форд серому мерину, проезжая по покрытой грязью дорожке, – но мы все должны принести жертву ради будущего моего племянника.

Козы, цыплята и корова, смутно видневшаяся сквозь дымку, не побеспокоили мерина. А вот привидение – совсем другое дело. Наводящий ужас призрак вздымался и раздувался на весь двор, издавая щелчки и хлопая при каждом порыве ветра.

Как правило, Форд очень хорошо держался в седле, чтобы упасть с лошади. Однако это была не его лошадь, а тропинка больше напоминала болото, чем утоптанную дорожку, что было далеко от обычного, не говоря уже о взмывающем вверх и падающем вниз белоснежном привидении. Дымок отпрянул, взбрыкнул, затем стал на дыбы, но его задние ноги продолжали скользить в грязи, покрывавшей копыта, что еще больше перепугало безмозглое создание. Мерин резко повернулся. А Форд не справился с этим.

Как и положено отличному наезднику, Форд продолжал удерживать поводья. А другой рукой он схватил призрака перед тем, как свалиться на землю, подмяв эту чертову штуку и ее веревочный хвост под собой. Как только виконт отдышался, то воспользовался одним скомканным концом этой вещи, чтобы стереть с лица грязь. Потом он лежал, не двигаясь с места, размышляя, погрузится ли он еще глубже в эту трясину, словно картофель, пускающий корни, потому что его руки и ноги определенно не хотели подниматься.

Но Форд не предоставил им выбора. Сначала – появление призрака, а теперь на них надвигалась банши[2]. Фигура из преисподней хрипло визжала, двигаясь к нему с вилами в руке, позади нее развивался черный плащ. Форд торопливо поднялся, до того, как Дымок смог в испуге затоптать его. Виконт попытался стереть с лица чуть больше грязи – понадеявшись, что цыплята не использовали эту дорожку в недавнем времени – чтобы он смог увидеть своего противника и защититься от очередного демона.

– Мое подвенечное платье! – взвизгнуло дьявольское создание, к счастью, бросив вилы.

Форд посмотрел на мерзкий, испачканный комок ткани, который все еще держал в покрытой грязью руке, бельевая веревка исчезла под его ногами. Затем он перевел взгляд на женщину. Виконт никогда прежде не переставал дышать, увидев леди. Либо в него попала одна из стрел Купидона, либо у него сломаны ребра. Она была прекрасна, но ближе по возрасту ему, чем Джеральду. При этом у женщины были зеленые глаза, а не голубые, и волосы цвета меда, а не светлые.

– Мисс Коул?

– Я – мать Сюзанны, и она собиралась надеть мое платье на свою свадьбу в этом месяце. А теперь оно испорчено.

Либо дождь уже пошел снова, либо эта женщина плакала, потому что ее бледные щеки определенно были влажными, когда она вырвала останки платья из его рук. Миссис Коул плакала из-за клочка кружева и ткани? Нет, черт возьми, Форд понимал, что уничтожил бесценное напоминание о потерянной любви, принадлежавшее вдове. Кто знает, что еще у нее осталось после брака – обручальное кольцо, возможно, локон волос или миниатюра? Проклятие.

Женщина встряхнула промокшую бесформенную массу, словно это могло восстановить платье. Ничто не смогло бы восстановить его, Форд понимал это, тем более – обнюхивающий эту тряпку мерин. Он отступил назад, потащив за собой Дымка.

– Конечно же, я заменю его, – проговорил виконт, отлично сознавая невозможность заменить фамильную реликвию или воспоминание.

– Никто не сможет. Оно было… особенным.

– Я понимаю вашу привязанность, миссис Коул, но искусная портниха сможет скопировать его. Утром я могу отослать платье в Лондон.

Она перестала встряхивать платье и теперь разглаживала его рукой, которая немедленно стала черной от грязи.

– Нет, я не могу позволить вам сделать это. Я виновата в том, что оставила его на веревке на таком ветру. Но на этой неделе так часто шел дождь, что я не могла проветрить платье раньше.

Женщина в расстройстве бормотала непонятно о чем. Форд мог ощущать ее боль – или это болело его проклятое плечо после падения? К дьяволу все это, он может дать ей денег, такую сумму, которой будет достаточно для того, чтобы она выпустила Джеральда из своих когтей; тогда никому не понадобится покрытое грязью свадебное платье. Может быть, миссис Коул удастся спасти достаточно ткани, чтобы сделать из нее носовой платок. Это самое лучшее, что он мог сделать – после того, как уже натворил самое худшее.

– Но я настаиваю на том, чтобы возместить ущерб, причиненный моей неуклюжестью.

Тон его голоса, должно быть, вырвал миссис Коул из задумчивости, потому что сейчас она наконец-то обратила внимание на человека, вторгшегося в ее сад. Форд заметил, как ее взгляд упал на вилы, лежавшие слишком далеко, чтобы служить защитой от мародера, а затем переместился на его руку, потянувшуюся за бумажником – или за пистолетом. Она сделала шаг назад, ее ботинки захлюпали по грязи, но женщина продолжала прижимать испорченное платье к груди, пачкая еще и плащ, который, по мнению виконта, вовсе не стал бы большой утратой.

– Я не могу принять деньги от незнакомца.

– Но на самом деле я не вполне незнакомец. – Он поклонился, и с его подбородка упал комок грязи. – Танион Уэлфорд, к вашим услугам.

– О, так значит, вы – один из родственников мистера Джеральда Уэлфорда. – Миссис Коул слегка расслабилась, хотя и продолжала держаться на расстоянии, и, к счастью, не протягивала свою грязную руку для поцелуя. – Однако свадьба состоится не раньше, чем через несколько недель. Вы приехали рано.

– На самом деле, я – виконт Форд, дядя и опекун Джеральда, – ответил он, ощущая, что даже для собственных ушей эти слова прозвучали слегка напыщенно. Виконт почувствовал себя оскорбленным тем, что эта сельская женщина в потрепанном плаще сочла его настолько безмозглым, что он не мог запомнить время или место. Пусть он упал с лошади и сорвал ее бельевую веревку, но Форд знал дату свадьбы собственного племянника: она приближалась, или его бы здесь не было.

– Дядя Танион, как говорит Джеральд? – спросила миссис Коул с сомнением в голосе. – Он всегда поет вам дифирамбы. – Джеральд постоянно восторгался тем, каким бесшабашным наездником является его дядя. Его сиятельство и в самом деле выказал бесшабашность – перелетел через голову своей лошади. Джеральд также утверждал, что виконт – мечта портного, и половина джентльменов в Лондоне хотели подражать его стилю. Теперь виконт сделает своего портного богатым, ведь ему понадобится новый костюм. И он на редкость умен, заявлял Джеральд. Да, с этими куриными перьями в волосах у виконта был на редкость умный вид.

– Джеральда – мистера Уэлфорда – здесь нет.

– Да, я знаю, мадам. – Теперь Форд был больше раздражен из-за того, что она все еще разговаривает с ним, как с пустоголовым ослом. Он покрыт грязью и избит, но не сошел с ума. – Он в Гемпшире.

Она кивнула, по всей видимости, убежденная в том, что он на самом деле знаменитый дядя Джеральда.

– Мы ожидаем его к концу недели, для следующего оглашения имен.

Форд приехал как раз, чтобы предотвратить это событие. Он ощутил, как его лицо заливается румянцем, единственная часть его тела, которой стало тепло. Если повезет, то грязь скроет предательскую краску, пока он сумбурно вводил миссис Коул в заблуждение.

– Я, хм, приехал, чтобы увидеться с вами и мисс Коул.

– Зачем? – спросила она, слишком откровенно, на его взгляд. Виконт отвернулся и выплюнул перо изо рта.

Зачем?

– Насчет, хм, распоряжения имуществом. Это то, что делают опекуны, знаете ли.

– Я уже дала Джеральду адрес моего поверенного.

И она повернулась к Форду спиной, больше озабоченная пересчетом пуговиц на чертовом платье, чем тем фактом, что он промок до костей и воняет, как свинья. Боже, неужели она держит и свиней на этом скотном дворе, напоминающем болото? Вместо того чтобы получить приглашение отведать горячего напитка или принять теплую ванну, которое сделала бы каждая леди, Форд ощутил, как холодные капли моросящего дождя скатываются по его шее, смешиваясь с грязью. Его сердце тоже холодело с каждой минутой. Может быть, он и испытывал сочувствие к прекрасной вдове, оплакивающей покойного мужа и погибшее платье – но пальцы его ног занемели, черт побери.

– Я подумал, что должен встретиться с вами и мисс Коул до церемонии.

– Понимаю. – Виконт решил, что женщина на самом деле все поняла, потому что обернулась и снова окинула его подозрительным взглядом, на этот раз – с видом львицы, готовой защищать своего детеныша. Миссис Коул догадалась, что он здесь для того, чтобы отложить свадьбу, если не совсем отменить ее. – Моей дочери тоже нет. Она в доме приходского священника, составляет букеты для церкви. Она останется там, пока не закончится буря. – Как поступил бы любой человек, обладай он хотя бы каплей здравого смысла, вот о чем, казалось, говорило выражение ее лица, вместо того, чтобы скакать по мокрой земле на незнакомой лошади среди разыгравшегося шторма, задумав поистине дьявольское дело.

Именно это Форд и сделал, что, по ее слишком очевидному мнению, доказывало его пустоголовость, если не идиотизм. Женщина нагнулась, чтобы поднять вилы, осторожно держа платье, чтобы оно не волочилось по земле.

Ха! А теперь кто ведет себя как идиот? Небольшое количество грязи не сыграло бы никакой роли в кончине этого предмета одежды. И Форд пока еще не собирался уезжать. Он не уплатил свой долг за платье, и не решил, как следует поступить с бракосочетанием Джеральда.

– Если вашей дочери нет дома, то, может быть, я могу поговорить с вами? Я не отниму у вас много времени.

Миссис Коул уставилась на него с таким же ужасом, с каким Дымок смотрел на привидение. Форд не мог понять, что было тому причиной – или она не желала видеть его и всю его грязь в своем доме, или она не хотела видеть только его.

– Пожалуйста, до тех пор, пока не кончится дождь.

Она покачала головой, разослав в разные стороны капельки влаги.

– Думаю, что вы должны приехать еще раз, когда здесь будет Сюзанна. Она тоже захочет встретиться с вами после того, как так много слышала о вас от вашего племянника. Я могу известить вас, когда она вернется. Полагаю, вы расположитесь в гостинице в городке? Это единственное респектабельное место поблизости – если вы уже не сняли там комнаты. Вам и в самом деле нужно снять с себя мокрую одежду. В гостинице, – торопливо добавила она, где мистер Раундтри приготовит для вас горячий пунш. Мне жаль, но я не могу пригласить вас остаться здесь.

В ее голосе звучало столько же сожаления, как и у человека, выигравшего состояние на скачках. Форд приподнял бровь – этот жест никогда не подводил его и обеспечивал уважение и немедленное повиновение всем его желаниям. На этот раз жест обеспечил ему только падение грязи на глаз. Он потянулся за носовым платком, промокшим, как и вся остальная его одежда, но перевел взгляд на задний фасад Коул-коттеджа, словно пересчитывая окна и спальни.

– Правда?

– Мы готовимся к свадьбе, конечно же, обновляем гостевые комнаты для матери мистера Уэлфорда и его сестер. Сейчас там все вверх дном.

Форд не собирался останавливаться здесь на ночь. Упаси Бог, спать в доме бедной вдовы, где рядом нет компаньонки? Скорее всего, он проснется и обнаружит, что угодил в такую же ловушку, что и Джеральд.

– Я снял комнаты в гостинице, и мой камердинер будет поджидать меня с горячей ванной, но мне бы не хотелось скакать верхом под приближающимся ливнем. Дороги и так были в плохом состоянии, когда я ехал сюда, а лошадь, которую я взял внаймы, слишком раздражительная. Мы могли бы побеседовать сейчас, и я не стал бы тревожить вас завтра.

– О, прямо сейчас я очень занята. Сегодня у моего слуги, мастера на все руки, выходной, и у меня очень много дел.

Одним из которых, кажется, являлось отваживание визитеров. Форд не желал признавать поражение – и не хотел, чтобы женщина, которая держит цыплят и носит полинявший, побитый молью плащ, отпускала его, словно слугу. Ну, конечно же, она работала в хлеву.

Виконт посмотрел в этом направлении.

– Я могу помочь. И я хотел бы укрыть свою лошадь от дождя.

Кейти стояла на месте, и ей с каждой минутой становилось все мокрее и холоднее. Ее красивое свадебное платье испорчено, а этот напыщенный, безмозглый пэр беспокоится о своей лошади?

– Ваша лошадь, конечно же, лорд, гм, Форд.

Он улыбнулся, выглядя далеко не таким заносчивым.

– Смешно, не правда ли? Зовите меня просто Форд.

Миссис Коул не улыбнулась в ответ.

– Сожалею, милорд, но в хлеву тоже нет места. Я использую его как склад и держу там цыплят. Наша двуколка и верховые лошади стоят в конюшне сквайра Доддсворта. – Она указала на проселочную дорогу, проходящую за сараем. – Здесь совсем недалеко до его поместья.

– Юный Доддсворт – однокашник моего племянника, как я полагаю.

– Да, старший сын сквайра, Роланд. Он воображает себя денди, к огорчению отца. Если вы пожелаете нанести туда визит, то он будет вне себя от радости, увидев вас. После того, как ваш камердинер позаботится о вас, конечно же. Иначе юношу ждет сильное разочарование. А сквайр тоже будет очень разочарован, если не сможет встретиться с дядей мистера Уэлфорда.

Виконт согласился с тем, что должен заглянуть к сквайру, чтобы поблагодарить их за гостеприимство для Джеральда – в отличие от других жителей Бруквила, которые вовсе не собирались выказывать подобную отзывчивость.

– Так вы говорите, что держите своих лошадей в конюшне Доддсворта?

– Да, в обмен на попытки научить хорошим манерам двух его младших сыновей. По-видимому, это бесполезное занятие, но сквайр был так добр и притворился, что это – равный обмен.

Несмотря на ее утонченное произношение и надменность знатной дамы, миссис Коул была дурным выбором для того, чтобы давать уроки хороших манер, подумал Форд, потому что не предложила наполовину утонувшему, замерзшему человеку даже чашку чая. И ни один мужчина, по его опыту, не проявляет просто так доброту к хорошенькой женщине. Судя по тому, что он смог увидеть под вздымающимся, запачканным плащом, миссис Коул обладала более чем привлекательной фигурой, а ее лицо стало бы более притягательным, если бы она сумела улыбнуться. Самое красивое в ее лице – это зеленые глаза, в которых сверкал ум. Нет, ни один мужчина не оказывает любезности миловидной вдове, не ожидая получить взамен нечто большее.

– Без сомнения, учить мальчиков приличному поведению – это обязанности миссис Доббсворт?

– Она умерла примерно пять лет назад.

Ага, теперь Форд понял «доброту» сквайра. Вместо того, чтобы предлагать безделушки, браслеты или броши, тот покупал расположение миссис Коул стойлами и соломой. Проклятие, Форд не хотел, чтобы его племянник обзавелся подобной родственной связью. Он принял решение. Свадьба не состоится в этом месяце – а то и никогда, если он сможет настоять на этом.

– Тогда я позволю себе откланяться, миссис Коул, поскольку вы так заняты, но я вернусь завтра ради нашего разговора. Вы можете положиться на это.

Виконт взобрался на Дымка, склонил голову в знак прощания и поехал прочь под косым ледяным дождем. Он размышлял, сможет ли мерин удержаться на ногах во время обратного пути в гостиницу. Задавался вопросом о том, что миссис Коул скрывает, отчего она так отчаянно стремилась спровадить его и удержать подальше от своего дома. Но больше всего его мучила мысль о том, каким образом тот же самый дождь, вгонявший грязь еще глубже в его одежду, умудрился отмыть это проклятое платье добела?

Глава четвертая

Шансы на то, что подвенечное платье Сюзанны удастся отчистить, были практически равны шансам на то, что Бог упадет с неба в загон для цыплят Кейти Коул. И все же именно это произошло, или примерно так, что не имело никакой разницы для ее сознания.

Даже грязного и с отвратительными манерами, виконта Форда следовало признать самым привлекательным мужчиной, которого Кейти видела за пару десятков лет, и он определенно неплохо сохранился для среднего возраста. В его волнистых черных волосах не было седины, а на лице – красных прожилок и испитых пятен. Телосложению виконта мог бы позавидовать мужчина вдвое его младше, не говоря уже о его силе и проворстве, с каким он запрыгнул в седло без подставки. А его улыбка… ах, его улыбка могла бы согреть в самый холодный день и растопить самое ледяное сердце – даже то, которое перестало что-либо чувствовать почти двадцать лет назад.

Кейти одернула себя. Она была вдовой определенного возраста, с взрослой дочерью и респектабельным положением в округе. У нее нет оснований мечтать о случайно встреченном незнакомце, ей не должно быть дела до его широких плеч, мускулистых бедер, обтянутых облегающими бриджами, или его подтянутого зада. Господи, леди вообще не должна признавать, что у джентльмена есть подобная часть тела, не говоря уже о том, чтобы оценивающе думать о ней! И лучше бы ей похоронить эти беспутные, бесшабашные мысли, потому что Танион Уэлфорд, виконт Форд, не имел в ее отношении приличных намерений.

Кейти перехватила его оценивающий взгляд, как обычно, хотя его сиятельство проделал это более тонко, чем болваны, с которыми она встречалась на местных ассамблеях, или путешественники, проезжавшие через деревню. Она предположила, что в Лондоне виконт мог бы вытащить свой монокль, чтобы произвести осмотр, подобно другим представителям знати. Здесь же его темные глаза быстро пробежали вверх и вниз по ее поношенному плащу, потертым ботинкам и распустившимся волосам на затылке, задержавшись на лифе платья, где плащ распахнулся.

Кейти видела достаточно таких расчетливых взглядов на достаточном количестве мужских лиц, чтобы понять – он оценивает ее для своей постели. Его сиятельство ясно дал понять, что миссис Кэтрин Коул не годится ни на что иное.

Он не одобрил ее аккуратный дом, цветущий сад и прибыльных цыплят, и не одобрил женитьбу его племянника на Сюзанне. Это было так же очевидно, как и грязь на его красивом, точеном лице. Так что нет, даже самый маленький палец на ноге у Кейти не должен был испытывать ни малейшего трепета к подобному человеку, даже если он практически упал к ее ногам. Нет, даже если он богат, титулован и холост. Виконт так же недосягаем для нее, словно и в самом деле упал с горы Олимп. Он уедет после их разговора – или после свадьбы, а Кейти останется наедине со своими желаниями.

Попытка примерить не ношенное свадебное платье воскресила в памяти порочные воспоминания о пылком ухаживании, напомнила ей о теплых поцелуях и лихорадочных объятиях, словно ее давно похороненные чувства выбрались из кладовки вместе с платьем. Кейти надела его как раз этим утром, чтобы проверить, нет ли на платье дырочек от моли и пятен – и посмотреть, можно ли переделать размер и фасон для Сюзанны – и чтобы мысленно вернуться в прошлое. Мерцающее платье когда-то заставило ее поверить, что будущее будет безоблачным, что волшебные сказки сбываются наяву, и что ее ждет настоящая любовь. То же самое произошло и теперь. Платье сидело на ней идеально; а вот от воздушных замков пришлось отказаться.

Глупая девушка, глупая женщина, глупое платье. Неразумные волнения сердца и нежеланное влечение тела снова оказались всего лишь плодами ее воображения. Они не имели ничего общего с его сиятельством. Ничего, твердо заявила себе Кейти. Прикосновение к платью всегда вызывало у нее трепет, вот и все.

Нет, не все, далеко не все. Недосягаемый аристократ напал на ее бельевую веревку и потерпел поражение, но визит виконта Форда вовсе не стал таким уж неожиданным, учитывая, что он приходился Джеральду дядей и опекуном. А вот то, что платье стало чистым, объяснить куда труднее.

Руки Кейти были грязными, ее плащ выглядел и пах так, словно искупался в море во время отлива – несмотря на крапающий дождь – но свадебное платье вновь стало желтовато-белым и источало аромат весны. Без замачивания или скобления щеткой, без отбеливающей глины, но к тому времени, когда Кейти повесила этот наряд рядом с камином, на нем не осталось ни потеков, ни большого или маленького пятна. На кружевной верхней юбке не было ни одной порванной нитки, и все пуговицы прочно сидели на своем месте.

Она шагнула назад и прошептала короткую молитву, потому что здесь определенно поработала какая-то сила, находящаяся за пределами ее познаний. Может быть, Сюзанне все-таки не следует надевать это платье? По правде говоря, Кейти и сама ощущала себя не совсем комфортно, имея дело с тканью, которая не тускнела со временем и отталкивала грязь подобно тому, как утиные перья отталкивают воду. И она так никогда и не узнала, кто прислал ей это платье, или кем оно было так кропотливо сшито для неизвестной счастливой невесты.

Хотя с другой стороны, материя была намного роскошнее той, которую Кейти могла позволить себе купить, а само платье – намного красивее любого наряда, который сможет сотворить деревенская модистка, с более изящной вышивкой. Фасон, может быть, и вышел из моды, но Сюзанна достаточно прелестна, чтобы создать собственный стиль и произвести впечатление на утонченных лондонских гостей.

– Давай, милая, – сказала она Сюзанне на следующее утро, – примерь платье перед тем, как оденешься. Оно проветрилось и освежилось. – И чудесным образом высохло за ночь, учитывая то, что огонь в очаге был потушен. – Теперь ты не можешь жаловаться на запах плесени. Мы должны дать миссис Пиблс время, чтобы внести изменения, если это необходимо. Мы уже потеряли несколько дней, пережидая погоду, и теперь она будет занята, я в этом уверена. Каждая леди по соседству закажет себе новый туалет, когда пройдет слух, что дядя мистера Уэлфорда посетит свадебный завтрак в твою честь.

Сюзанна запротестовала, как этого и ожидала Кейти. Девушка всей душой мечтала о голубом бархате, продававшемся в лавке торговца тканями и выходившем далеко за пределы их скромного бюджета.

– Отлично, – заявила дочери Кейти, у которой было слишком много дел, чтобы тратить время на бесполезный спор. – Закажи новое платье. А потом тебе придется сказать его сиятельству, что твое приданое уменьшилось с ничтожного до нуля. Или мы можем продать Блоссом.

Сюзанна сама вырастила корову из осиротевшего теленка и пришла в ужас от этой идеи.

– Разве ты не можешь попросить владельцев магазинов подождать оплаты?

– До наступления нового года, когда придет ежегодный чек? А до тех пор как мы будем расплачиваться по собственным счетам, скажи на милость? А что, если зимой обрушится хлев, и мне понадобятся средства для ремонта? Я знаю, мы скажем мистеру Раундтри в гостинице, чтобы он отменил наш заказ на шампанское. Не могу представить, что подумают друзья и родственники мистера Уэлфорда, когда мы будем подавать домашний эль, чтобы выпить за счастливую пару, но если ты должна надеть новое платье вместо этого, которое не будет стоить ничего, разве что убрать в швах, и так много значит для твоей матери…

Сюзанна надела платье. И начала всхлипывать.

– Вот, я же говорила тебе, что платье мне не подходит! Я всегда выгляжу плохо во всех оттенках белого, ты же знаешь. У меня слишком бледный цвет лица. В этой уродливой тряпке я произвожу такое впечатление, словно ожидаю похорон, а не жениха, – пожаловалась она.

Кейти пощипала щеки дочери, чтобы вернуть им цвет, но Сюзанна была права. Платье ей не шло. Когда Кейти прикладывала его к своему лицу, то на ее щеках появлялся розовый отблеск, зеленые глаза начинали сверкать, а в светлых волосах блестели золотые пряди. А когда платье надела Сюзанна, цвет ее лица стал мертвецки бледным, голубые глаза девушки потускнели до серого цвета, а мягкие белокурые локоны выглядели грязными и неопрятными. О Боже.

Затем у миссис Коул появилась замечательная идея, лучше чем отравить Блоссом на бойню.

– Я знаю идеальное решение, дорогая! Мы сможем перекрасить его! Сделаем его бледно-голубым под цвет твоих глаз, в точности как ты желаешь. Помнишь, как мы перекрасили два наших старых платья, когда скончался лорд Мартиндейл?

– Они выглядели порыжевшими и тусклыми.

– Это потому, что мы красили их в черный цвет, а ткань уже была изношенной. Кроме того, я никогда раньше такого не делала. В голубом цвете платье будет выглядеть изумительно, а кухарка сможет помочь нам сделать это правильно. Пусть платье будет не из того бархата, который ты хотела, но ты будешь выглядеть прекрасно. Разве ты этого не ощущаешь?

Сюзанна ощущала только зуд. Она стянула с себя платье так быстро, как только смогла расстегнуть пуговицы, не подождав, пока Кейти проверит подгонку или длину подола. – Если ты настаиваешь, – проговорила она, с видом мученицы шмыгнув носом.

– Я должна, дорогая. А теперь давай, поторопись, потому нам предстоит многое сделать до обеда, который состоится сегодня вечером, особенно если нам понадобится время, чтобы поработать над платьем. Я смогу купить краску этим утром, когда отправлюсь в деревню со списком от кухарки, если ты присмотришь за цыплятами, а потом сервируешь стол.

– На сколько персон?

И в самом деле, на сколько?

Кейти решила, что его сиятельство может подождать конфиденциального разговора – до конца света. Как только оглашения будут сделаны, полагала она, даже такой назойливый, надменный сноб как виконт Форд не станет пытаться остановить свадьбу. Вследствие этого она уже послала записку в гостиницу, извещая, что, к сожалению, она будет слишком занята, чтобы принять его сегодня, учитывая уроки музыки и собрание дамского комитет. Сюзанна дала обещание встретиться с друзьями этим утром, а днем у нее примерка приданого, так что у нее тоже, к сожалению, не будет времени. Но они будут в восторге – перо сделало жирную чернильную кляксу ото всей этой лжи – если виконт присоединиться к ним за обедом. Какая жалость, что Кейти не сможет держать его на расстоянии еще пару дней, до того времени, когда вернется его племенник. Виконт должен увидеть, как Джеральд и Сюзанна привязаны друг к другу, прежде чем без долгих слов осуждать этот брак.

Между тем, она намеревалась показать Форду, какой благовоспитанной мисс выросла ее дочь, и как она подходит для светского общества.

Она пригласила сквайра Доддсворта и его старшего сына Роланда присоединиться к гостям на званом обеде, а также преподобного мистера Карлсона и его семью. Мисс Луиза Карлсон была лучшей подругой Сюзанны и от восторга пребывала среди ангелов, как тихонько заявила девушка, чтобы не слышала ее мать, что встретится с настоящим лондонским щеголем. Кейти также пригласила вдовствующую леди Мартиндейл, даму, занимающую самое высокое положение в округе, которая очень нравилась обеим женщинам в семье Коул. Они слушали истории одинокой вдовы о ее молодости, а взамен та позволяла им брать самые последние романы из ее обширной библиотеки.

Итак, супруга пэра, судья и викарий – все согласились отобедать в Коул-коттедже. Пусть лорд Форд – Кейти не смогла сдержать смешка – попробует задрать свой нос – который слегка напоминал клюв – на это сельское общество. И пусть попробует найти хотя бы один момент наедине с ней для своего допроса.

– О, – добавила она, перед тем как поспешно отправиться по делам. – Вчера я забыла упомянуть, что его сиятельство заметил свадебное платье, когда пришел с визитом.

Сюзанна повернула голову от угрюмого созерцания своего гардероба, в надежде на чудо – найти более походящий наряд.

– Что он сказал?

То, что виконт сказал, его дочери слышать не стоит. Так что Кейти ответила:

– Он был просто поражен. Можно даже сказать, что это платье сбило его с ног.

– Еще одна уловка, чтобы держать меня подальше от дома, – проворчал Форд, когда получил еще одну записку, на этот раз – откладывающую обед и противостояние до следующего вечера, из-за внезапной болезни. – Больше похоже на болезнь от страха, что я помешаю ее планам.

Хозяин гостиницы ждал, чтобы отправить ответ обратно в Коул-коттедж. Мистер Раундтри покачал головой.

– Нет, говорят, что миссис Таррант, которая готовит и ведет домашнее хозяйство у леди, чуть не померла сегодня днем. Они послали за аптекарем и все такое. Должно быть, она выжила, раз они устраивают обед завтра.

Миссис Таррант на самом деле лишилась чувств. Она решила начать красить платье цвета слоновой кости, окунув его в краску, пока жарится говядина, закипает суп, печется картофель, затвердевает пудинг и охлаждается вино. Но больше всего ей хотелось покончить с этим делом, пока ее хозяйки одевались. В этом случае они не стали бы путаться у нее под ногами, что происходило целый день. Можно подумать, что у них никогда раньше не обедал викарий или сквайр. А что касается виконта, что ж, он такой же человек, как и все остальные, и съест ту же самую хорошую, простую еду, которую кухарка поставит перед ним – или она собственноручно прогонит его обратно в Лондон. Совсем не подобает подобным образом огорчать леди, переворачивать дом вверх дном и заставлять мисси нервничать из-за глупого платья.

Краска тоже не хотела вести себя подобающим образом. Миссис Таррант идеально покрасила шелк и кружево – темнее, чем хотела миссис Коул, конечно же, с тем, чтобы они стали светлее, когда высохнут. Это было известно всем – то есть, за исключением миссис Коул. Затем кухарка взяла деревянную ручку от метлы, чтобы переместить платье в другую лохань, с холодной водой и фиксирующим раствором. Наконец она воспользовалась своей тростью, чтобы поднять готовое платье и прополоскать его под насосом. Но платье не нуждалось в ополаскивании – оно оказалось идеально белым.

Так что миссис Таррант проделала все снова, добавила чуть больше того и еще щепотку этого. Воду погорячее, больше закрепителя, дольше подержала в лохани с краской, чаще переворачивала платье ручкой от метлы. Но в самом конце платье все равно получалось цвета слоновой кости.

Во всем этом был виноват этот капризный франт и его чванливый образ жизни. Кухарка тайно сочувствовала французским революционерам, она считала английскую аристократию бесполезной, ведь у них так много всего, а у остальных жителей страны – так мало. Если лорд Форд и его разборчивая родня не собирались бы приехать на свадьбу, то мисси могла бы выйти замуж в лучшем праздничном наряде, точно так же, как это сделала сама миссис Таррант и ее дочери.

Вооружившись ручкой от метлы, кухарка набросилась на платье так, словно это был сумасшедший король Георг в компании со своим распутным сыном. Вскоре ее передник, обувь и руки стали голубого цвета, а пол был залит водой. Говядина пригорела, картофель обуглился, суп выкипел до густой каши, а вино… что ж, вино она выпила сама. Затем миссис Таррант отключилась, упав прямо в миску с пудингом.

Кейти смогла только отложить обед и подсчитать, сколько денег, вырученных за яйца, было потеряно, и какую сумму ей придется потратить завтра, когда кухарка оправится после головной боли и истерики. Еще Кейти нужно было решить, что же можно сделать с подвенечным платьем для дочери.

– Нет, милая, ты не сможешь изменить цвет платья, если пнешь его. Я боюсь, нечто подобное могло произойти потому, что материя, кажется, покрыта какой-то защитным веществом. Знаешь, что-то вроде промасленной ткани?

– Ты хочешь, чтобы я была на своей свадьбе в накидке от дождя?

– Нет, это не то, что я имела в виду. Но не важно, мы сможем пришить к нему ленты и шелковые цветы, и сделать подходящий по цвету венок, чтобы ты украсила им волосы. Таким образом, цвет слоновой кости будет не так резко выглядеть на фоне твоей кожи. А теперь помоги-ка мне убрать весь этот беспорядок, чтобы мы смогли распланировать завтрашний обед для наших гостей.

Форд не был уверен, что хочет посетить обед следующим вечером – если доживет до этого. Его нос не мог дышать, грудь стеснило и даже превосходный эль с пряностями от хозяина гостиницы не смог согреть его после вчерашнего холода. Кроме того, он пребывал в уверенности, что коварная миссис Коул найдет еще одну причину, чтобы держать его подальше. Разве это слыхано – отменять обед на троих из-за того, что у кухарки случился приступ меланхолии или что там еще? По всей вероятности, она полагается на то, что ему скоро станет скучно в этой маленькой деревне, и он оставит ее воплощать свой коварный план.

Виконт намеревался поехать верхом – нет, взять экипаж на этот раз – к ее дому прямо в этот момент и выяснить отношения с лукавой вдовой. Вот только Форд ощущал себя так, словно у него был жар. В таком случае он подождет до завтра. Да, и он принесет цветы, как будто на самом деле поверил в то, что в доме есть больной. В этом случае ей не удастся догадаться о его намерениях и запереть перед ним дверь.

– Вы видели сад миссис Коул? – спросил хозяин гостиницы, когда Форд поинтересовался относительно продавца цветов на следующее утро, после того, как проспал допоздна и проснулся в довольно неплохом состоянии, за исключением чихания.

– Шел, кхм, дождь. – И у него болит горло.

– Она выращивает самые лучшие розы в округе, да-да, за исключением леди Мартиндейл, конечно же, у которой четыре садовника. Только миссис Коул уже приезжала и покинула деревню, пока вы спали, и отправилась давать уроки музыки в Литтл-Бруквил, а затем будет пытаться вдолбить манеры в мальчишек сквайра. В любом случае, она скорее оценит хороший окорок, если вы надеетесь завоевать расположение леди.

Этот владелец захолустной гостиницы разыгрывает из себя сваху? Теперь у Форда разыгралась головная боль. Однако слова Раундтри подтвердили его заключение о том, что у женщин Коул пустые карманы. И они кокетничают с соседними землевладельцами.

Так или иначе, но у Форда не было желания превращать знакомство с миссис Коул в более близкое, а только поскорее распрощаться с ней. Он отправился обратно в кровать.

Глава пятая

Боже, какая коварная мегера! Оказалось, что это не интимный обед для незнакомцев, которые собираются породниться – или для противоборствующих сторон, готовых к схватке. Миссис Коул пригласила половину деревни, как показалось Форду, лишь бы избежать разговора с ним. Когда он прибыл, то каждое место в ее небольшой гостиной было занято, словно это могло скрыть тот факт, что обивка сидений обтрепалась.

Черт бы побрал этого хозяина гостиницы и к дьяволу эту женщину за то, что они сделали из него дурака, заставив прийти на официальный обед с окороком в руках. А затем пожилая женщина в переднике, по всей вероятности, та самая миссис Таррант, которой стало плохо, потянулась, чтобы взять у него мясо, и Форд перестал беспокоиться о том, что могут подумать о нем другие гости миссис Коул. Если их не привела в замешательство экономка с голубыми руками, то пэр королевства со свининой уже не имеет значения.

Миссис Коул выступила вперед, чтобы поприветствовать его. Естественно, сегодня она выглядела по-другому. Например, она не вымокла под дождем, на ней не было убогого плаща, и ее волосы не стянуты в пучок на затылке. Сегодня вечером женщина надела темно-синее платье, которое, хотя и не сшитое по последней моде и не отличавшееся отчаянной смелостью, все равно умудрялось преподносить ее роскошную, зрелую фигуру в замечательно выгодном свете. Кремовая плоть, вздымавшаяся над вырезом, казалась такой мягкой и манящей и…

Миссис Коул кашлянула. Должно быть, она подхватила ту же самую простуду под дождем. Форд взял руку, которую она протянула, и поднял взгляд. Ее зеленые глаза казались еще ярче, чем он помнил, с завораживающими голубыми проблесками. Светлые волосы были убраны на макушку, но несколько длинных локонов медового цвета спускались вниз по покрытым легким загаром щекам. Миссис Коул не производила фурор, но, черт возьми, она была красивой женщиной, ничем не уступая любой лондонской леди. В действительности, она выглядела смутно знакомой.

– Мы встречались раньше? – спросил виконт, когда она отняла руку.

Кейти заметила румянец на его лице – и превосходно скроенный сюртук из ткани самого высшего качества, песочного цвета брюки и затейливо повязанный шейный платок, и то, как идеально сидит на нем одежда. Она ощутила, что на ее щеках тоже выступает краска.

– Вы хорошо себя чувствуете, милорд? Вы же знаете, мы встречались позавчера.

– Я помню это. Я имел в виду раньше. На мгновение я подумал…

– Невозможно, – ответила Кейти прежде, чем виконт смог произнести что-то еще. – Если только вы не проезжали через Бруквил в прошлом. Я не выезжала из Девоншира с тех пор, как родилась Сюзанна.

Форд нахмурил брови, словно пытался отловить давние воспоминания.

– Нет, я никогда…

– А вот и Сюзанна, – быстро проговорила Кейти, притягивая к себе дочь, чтобы представить ее будущему дяде со стороны жениха.

Девушка оказалась совсем не такой, как ожидал увидеть Форд, хотя Джеральд никогда не влюбился бы в раскрашенную шлюху, которую он представлял себе. Что ж, он мог бы влюбиться, но, несмотря на юный возраст, племянник обладал мудростью и понимал, что на распутницах жениться не стоит. Мисс Коул оказалась прелестной юной девушкой с белокурыми волосами и голубыми глазами, бледным цветом лица и решительным подбородком, доставшимся от матери. Также от матери ей досталась и какая-то часть самообладания, потому что Сюзанна не жеманилась и не краснела в смущении, как это делают многие дебютантки. Однако не приходилось сомневаться в ее невинности, напоминавшей бутон розы, в узорчатом муслине с лентами в волосах. Ростом девушка была чуточку ниже миссис Коул, и изящнее, словно фарфоровая пастушка.

Джеральд говорил, что она любит долгие прогулки, и девушка должна помогать с домашним скотом и ухаживать за садом и коттеджем, если семья находится именно в таких стесненных обстоятельствах, как это выглядит, имея так мало слуг. Так что мисс Сюзанна Коул не являлась и тепличным растением. Виконт прекрасно понимал, что сочетание изящества и энергичности может пленить мужчину, особенно молодого, идеалистичного, неопытного парня, такого как Джеральд.

– Сюзанна, – проговорила миссис Коул, – почему бы тебе не познакомить его сиятельство с другими гостями, пока я прослежу за обедом?

Девушка совершила церемонию представления как положено, как это сделала бы любая мисс, только что закончившая пансион благородных девиц. Форд усомнился, что его племянницы смогли бы проделать это так же, несмотря на все годы, потраченные на гувернанток и дорогие уроки манер. Сюзанна предложила ему бокал мадеры перед тем, как оставить его со сквайром, отойдя к леди Мартиндейл, чтобы налить вина и ей тоже.

Сквайр Доддсворт был старше Форда, массивный, добродушный и помешанный на охоте. Казалось, он с готовностью преследовал бы все, что обладало мехом, перьями или плавниками, и со всеми деталями распространялся о трудностях каждого из этих видов развлечений. Его старший сын, единственный, кто оказался подготовлен для появления в обществе, выглядел поджарым юнцом в желтых панталонах и рубашке с таким высоким воротничком, что он почти, хотя и не совсем, скрывал его оттопыренные уши. Юноша уставился на шейный платок Форда с таким напряженным вниманием, пытаясь запомнить расположение складок, что виконт сжалился над ним. Он предложил Роланду одолжить его камердинера, который научит его завязывать такой узел, за что заработал горячую благодарность.

– Боже, надеюсь, он скоро перерастет это, – пробормотал сквайр после того, как молодой человек поспешил к мисс Луизе Карлсон, дочери викария, чтобы похвастаться обещанным ему одолжением.

– Что именно: стремление паренька стать денди, или его очевидную привязанность к мисс Карлсон?

– О, ту ерунду насчет превращения в человека, постоянно украшающего себя. Мой старший сын должен изучать сельское хозяйство, а не то, как стать модным бездельником.

Форд откашлялся, на этот раз – не по причине больного горла.

– Ей-богу, я не собирался каким-то образом оскорбить вас, не говоря уже об искусности вашего камердинера. Этот ваш шейный платок – произведение искусства, подобное которому мы не часто видим в нашем уголке мира. Над моим дуралеем-сыном смеялись бы все коровы, если бы он нарядился с таким же изяществом. А что касается Луизы, то они знают друг друга с колыбели. Они оба никогда не смотрели ни на кого другого. У них будет свадьба в июне.

Вот это воистину брак, заключенный на небесах, подумал Форд. Двое молодых людей имеют много общего, включая многолетнюю дружбу, в отличие от Джеральда и мисс Коул, которые принадлежат к разным общественным классам, получили различное воспитание и знакомы лишь в течение нескольких месяцев. Вот здесь обе семьи, кажется, целиком и полностью одобряют юную пару. Викарий и его жена снисходительно улыбались наследнику Доддсворта, словно тот уже стал членом их семьи.

Страстью преподобного мистера Карлсона, как он вскоре заявил Форду, помимо церкви, жены и дочери, которую он оставил с юным Доддсвортом, был крикет. Несмотря на то, что Роланд разыгрывал из себя денди, он отлично играл в эту игру. А его сиятельство любит подобный вид спорта?

– После окончания университета – боюсь, что нет, – ответил Форд, наблюдая за дверью в ожидании возвращения миссис Коул. Он заметил, что сквайр тоже смотрит туда же. Доддсворт, казалось, больше заинтересовался объявлением хозяйки о том, что ужин подан, чем стремлением броситься к ней, чтобы сопровождать к столу. Эта честь выпала на долю викария, тогда как Роланд повел двух юных леди. Доддсворт сопровождал жену викария, а Форду поручили помочь старой леди Мартиндейл добраться до столовой – вместе со всеми ее шалями, тростью, ридикюлем и веером.

Ему отвели почетное место во главе стола, так далеко от миссис Коул, как это только было возможно. Вдовая леди Мартиндейл сидела справа от него и донимала вопросами по поводу общих знакомых в Лондоне и последних слухов. Миссис Карлсон по левую его руку нахмурилась, так что Форд не смог рассказать о самых скандальных и пикантных новостях, и попытался перевести беседу на другую тему, например, на хозяйку дома.

Стол был не слишком длинным – вся комната могла бы поместиться в вестибюле Уэлфорд-Хауса – однако с таким же успехом миссис Коул могла бы находиться за много миль от него, к тому же скрытая за большой вазой, наполненной осенними цветами.

Обе соседки по столу пели дифирамбы ее здравому смыслу, ее щедрости и эффективным способностям, тому, как она справляется с цыплятами и уроками музыки. Миссис Коул помогала обществу так, как это и должна делать хорошая соседка, вела уроки в воскресной школе, руководила церковным хором и навещала больных. Она делала все это и одновременно растила ребенка, и ее никогда не касался даже намек на скандал, добавила жена викария, едва уловимо упрекнув леди Мартиндейл за то, что старушка находит удовольствие в сплетнях.

Таким образом, Форд узнал, что миссис Коул – настоящий образец совершенства.

И бережливая хозяйка. Обед состоял из вкусного куриного бульона с травами, за которым последовало фрикасе из цыпленка и овощи. На сладкое подали яичный заварной крем.

Хозяин гостиницы оказался прав. Форду следовало принести окорок пораньше. Он мог бы поговорить с дамами и получить более разнообразное меню за обедом.

После обеда леди и Роланд удалились в гостиную, оставив викария, сквайра и виконта пить портвейн и курить сигары. Но Форд не курил и предпочитал бренди. Кроме того, что он, светский человек, может иметь общего с людьми, посвятившими свою жизнь Богу и земле? Не многое. Форд подумал о том, чтобы выдвинуть предложение присоединиться к леди, но мистер Карлсон сложил ладони и закрыл глаза. Виконт забеспокоился, не придется ли им всем погрузиться в молитву – Бог знает, что у него достаточно дурных привычек, за которые следует просить прощения – но затем викарий начал похрапывать.

Сквайр наполнил трубку табаком из кисета. Как только трубка разгорелась, он выпустил несколько клубов дыма и сразу же начал зондировать почву.

– Вы ведь здесь, – выпустил еще один дымок, – не для того, чтобы остановить свадьбу, а?

Форд глотнул из своего бокала портвейн и ничего не ответил.

– Я спрашиваю вас по той причине, что вы разочаруете половину графства и при этом разрушите мои планы. Я имею в виду, что собираюсь сделать вдове предложение, как только будущее девочки будет устроено, и она покинет дом.

– Предложение? – Форд полагал, что сквайр уже договорился о сделке.

– Да, я выжидал удобного момента, но не годится, чтобы миссис Коул продолжала жить здесь совсем одна. И я хочу этот дом для моего Роланда, когда он женится. Не подобает новобрачным делить дом с отцом жениха и его негодными братьями.

– Ах, вот какое предложение. Вы хотите купить Коул-коттедж?

– Купить его? – Еще клубок дыма. – Нет, я рассчитываю получить его в качестве ее приданого. Не могу ожидать чего-то еще, и готов поспорить, что какую бы вдовью пенсию она не получала, все это прекратиться после замужества.

– Замужества? – Бокал выпал из пальцев Форда, но, к счастью, тот оказался почти пустым. Даже несмотря на то, что ему не нравился портвейн, он захотел выпить еще. – Вы собираетесь предложить миссис Коул обручальное кольцо?

– Не могу же я жениться на ней без него, не так ли? Я подумываю об этом уже в течение некоторого времени, ведь моя жена покинула этот мир пять лет назад. Дому нужна женская рука, знаете ли, и то же самое нужно мужчине. Иногда становится одиноко, а девицы в гостинице… что ж, я ведь не могу привести их с собой домой, не вызвав скандала по соседству. Кроме того, это будет дурным примером для моих сыновей, знаете ли. Все мальчики обожают миссис Коул, и они будут слушаться ее. Она – очень красивая женщина, так?

И в самом деле, так. Миссис Коул была слишком хороша для любовницы, пусть и почти среднего возраста.

– Она привлекательная леди, – согласился Форд, думая о ее зеленых глазах и кремовой коже, – но жена?

– Вы ведь не думаете о чем-то неуважительном, а? – Доддсворт опустил трубку и нахмурился, глядя на него сквозь дымовую завесу.

– Господи, нет. – И Форд понадеялся, что викарий не слышит его, а иначе он сгорит в аду за эту ложь. – Она дьявольски привлекательная женщина, как вы говорите. Я просто удивлен. Мужчина вашего возраста – и женщина ее возраста…

– Мне не нужно еще больше наследников, если это то, о чем вы думаете. Их и так уже трое, – похвастался сквайр, заставив Форда ощутить собственную ущербность как мужчины из-за того, что произвел на свет только одного сына. – Хотя нельзя говорить, что это не может произойти, ведь миссис Коул нет еще и сорока лет. Она идеально подходит мне. И она – настоящая леди, – добавил Доддсворт, на тот случай, если у Форда еще остались сомнения.

Он снова разжег трубку, а затем заметил поднятые брови Форда.

– О, я знаю, что покойный моряк не имел титула. Но я встретил миссис Коул, когда она только приехала сюда, почти двадцать лет назад. Смежные земельные владения и все такое. Моя жена пожалела ее, одинокую и в положении, без родственников или друзей под боком, знаете ли. Мы часто встречались с ней, представляли ее всем в округе, показывали ей достопримечательности. Мы не стали бы делать все это, если бы она не была настоящей леди. Миссис и я, мы сразу догадались, что вдова – благородная женщина, с ее лондонскими платьями и изящными манерами, и что ее нежные руки никогда не держали ни метлы, ни ложки-мешалки. Готов поклясться, что она из хорошей семьи, хотя никогда не упоминает о них.

Викарий проснулся и добавил свое мнение.

– Но она никогда не напускала на себя важность, наша миссис Коул, вовсе нет. Мы счастливы, что среди нас есть такая добропорядочная молодая леди, которая помогает с хором и детьми. Она всегда кладет деньги в кружку для бедных, даже несмотря на то, что выращивает цыплят, чтобы обеспечить едой собственную семью.

– Это достойно восхищения, я уверен. – Форд ни в чем больше не был уверен. Если Кэтрин Коул не является любовницей сквайра, падшей женщиной, то тогда, возможно, она и в самом деле леди, переживающая трудные времена, и, вероятно, у него нет повода отменять свадьбу. Для бедной, добродетельной вдовы миссис Коул добилась определенного успеха и, по всеобщим отзывам, воспитала чудесную дочь. Все соседи обожали ее, так что, должно быть, она – вовсе не та алчная, корыстолюбивая женщина, какой ее изобразила мать Джеральда. И хотя Джеральд все еще был слишком молод, а его невеста – слишком бедна, но этих причин было недостаточно, чтобы виконт взял обратно свое слово. Он уже дал согласие на этот брак, хотя и неохотно. Теперь Форд может уехать завтра и вернуться к церемонии.

Тем не менее, виконта все еще донимали сомнения. Было в этой вдове что-то туманное, иначе она поговорила бы с ним раньше, и наедине. Ее зеленые глаза тоже преследовали его. Если бы это был уютный обед только для них двоих, то кто знает, что могло случиться после него?

Ничего. Форд забыл про дочь, невесту Джеральда. Он ведь не может заигрывать с будущей тещей его племянника, не так ли? Нет – особенно когда девушка живет в этом же доме. Сквайр совершенно прав. После свадьбы миссис Коул благосклоннее отнесется к предложению. Предложению carte blanche[3] с его стороны.

Когда мужчины вернулись в гостиную, миссис Коул перестала играть на фортепиано и встала со скамьи.

– Нет, нет, пожалуйста, продолжайте, – настойчиво попросил викарий. – Ваша игра намного лучше успокаивает пищеварение, чем сигары или алкоголь.

Она снова начала играть – с отменным мастерством, как осознал Форд. Должно быть, она училась у мастера, так что да, мнение Доддсворта о ее аристократическом происхождении имеет под собой основания. И все же она выращивает репу и держит коз.

После длинной, трудной пьесы, исполненной безупречно, миссис Коул перешла к народным песням. Роланд и Луиза спели дуэтом под ее аккомпанемент, и, судя по всему, они делали это уже не раз. Затем Сюзанна звонким голосом прелестно исполнила балладу «Зеленые рукава». Форд аплодировал вместе со всеми, искренне восхищаясь зрелищем прелестной юной леди – и ее матери, склонившейся над клавишами так, что вырез ее платья опустился чуть ниже, с трогательным выражением гордости на лице.

Он ощутил, что ему не хватает сына. И женщины.

Та же самая служанка, миссис Таррант, вкатила чайную тележку. Миссис Коул встала, чтобы разливать чай, в то время как Сюзанна разносила чашки и передавала тарелки с печеньем.

Когда она подошла к его креслу, Форд небрежно спросил:

– Мне стало интересно, на каком корабле служил ваш батюшка, когда погиб?

Заварочный чайник издал глухой стук, когда миссис Коул опустила его на стол.

– Я предпочитаю не говорить о моем покойном супруге, а Сюзанна была слишком маленькой, чтобы узнать его.

– Прошу прощения, мэм. Я просто подумал, что могу знать некоторых людей, которые служили вместе с ним. Сюзанна могла бы захотеть встретиться с ними, чтобы услышать их воспоминания.

– Сомневаюсь в этом. То есть, она никогда не спрашивала. – Перед тем, как девушка сумела что-то спросить, Кейти сказала: – Вот, Сюзанна, предложи всем еще раз малиновые пирожные с этого блюда. Ты же знаешь, что их предпочитает леди Мартиндейл.

Форд перенес свою чашку поближе туда, где сидела вдова, чтобы другие не смогли подслушать их.

– Я сожалею, что я расстроил вас.

– Мне трудно говорить о мистере Коуле.

– Его звали Джон?

– Джордж, – поправила она.

– Ах. Вы встретились с ним в Лондоне? Или в вашем доме в…?

Миссис Коул оттолкнула заварочный чайник.

– Прошу вас, это слишком мучительно.

– Странно. Я без всяких трудностей говорю о своей покойной жене, а она умерла почти так же давно. Должно быть, вы очень сильно любили Джеймса.

– Джорджа. Так и было. И я по сей день сохраняю воспоминания о нем. – Кейти стиснула руки, чтобы они перестали дрожать.

– И все же, вы не поделились своими воспоминаниями с дочерью – с его дочерью. Что насчет ее бабушки и дедушки? Если они присылают средства, как говорил мне Джеральд, то, без сомнения, она встречалась с ними?

– Этим делом занимается банк. Они умерли.

– Тогда что насчет вашей семьи? Причина, по которой я задаю такие личные вопросы, заключается в том, что мне интересно, почему Сюзанна не бывала в Лондоне. Бруквил может предложить юной леди лишь уединенную жизнь, особенно для такой красивой и талантливой леди, как ваша дочь. Она могла бы найти кого-то намного лучше Джеральда, если бы ее представили высшему обществу.

– Она никогда не интересовалась ни жизнью в городе, ни высшим обществом. И нет, у меня тоже нет семьи. Хотите еще чашку чая? Печенье?

Миссис Коул могла бы ничего и не говорить.

– Ах, вы родились под капустным листом? Вас бросили на воспитание эльфам? Ни в одном сиротском приюте невозможно научиться играть на фортепиано так, как вы это умеете.

Форд не собирался останавливаться.

– Хорошо, раз вы настаиваете на разговоре, который расстраивает меня, то все мои родственники умерли. Семья Браун. – Эта фамилия чаще других встречается по всей Британии. – И мы много переезжали, когда я была ребенком, так что нет, вы не можете знать наш дом. Моя мать была превосходной исполнительницей, и она научила меня тому немногому, что я умею. – Она поднялась на ноги. – А теперь я должна отнести леди Мартиндейл свежую чашку чая.

– Позвольте мне.

– Вы очень любезны, – проговорила миссис Коул, поджав лживые губы. – Могу я предложить и вам еще одну?

Форд отказался. Он не удивился бы, если бы в чашке оказался крысиный яд. Как не удивился бы и тому, что в ее истории зияло больше дыр, чем в рыболовной сети. Черт возьми, он просто обязан разузнать всю правду об этой женщине. Ради Джеральда, разумеется.

Глава шестая

Все собирались уходить, за исключением одного гостя, от которого Кейти больше всего хотела избавиться. Кухарка убирала чайную посуду в гостиной, но он ждал у парадной двери. Дядя Джеральда выглядел сильным, уверенным в себе и решительно настроенным остаться на ночь – если не получит ответов на свои вопросы. Дьявол его забери. Вот какой этот виконт – внешне джентльмен до кончиков ногтей, но ведет себя как скотина. Никто другой не выказывал такого пренебрежения к горю вдовы и непочтения к ее частной жизни. Она предположила, что Форд действует в интересах своего племянника, что характеризовало его как замечательного опекуна, но сильно нервировало в качестве гостя на званом обеде. По правде говоря, этот мужчина нервировал ее в любой ситуации. А если говорить только правду, то Кейти не была с ним честной, и боялась его с такой же силой, с какой ее влекло к нему.

Форд был слишком красив, слишком хорошо сложен и слишком… мужественный. Взгляд его карих глаз казался чересчур проницательным, а его улыбка – по-мальчишески виноватой и притягательной, когда Кейти поймала его взгляд, устремленный на ее грудь. Почему виконт должен так демонстративно излучать мужскую привлекательность и почему именно он, из всех мужчин, снова заставил ее ощутить себя привлекательной женщиной?

Кейти знала, что не должна была сегодня вечером демонстрировать свое тело слишком открыто, но ее лучшее платье было сшито давно, и с тех пор она немного прибавила в весе, и не имела подходящей шали – а еще ей хотелось показать его надменному сиятельству, что она – не просто безвкусно одетая деревенская вдова. Черт побери! Она только разожгла его любопытство. Если бы миссис Коул надела одно из полинявших, бесформенных платьев, то виконт не выказал бы такого интереса к ее телосложению или к ее прошлому – прошлому, которое она не собиралась раскрывать ему.

– Доброй ночи, милорд, – Кейти прикрыла рот ладонью, словно скрывая зевок, с далеко не тонким намеком.

Учитывая то, что экономка и дочь занимались уборкой совсем рядом, хотя и вне пределов видимости, Форд не мог настаивать на своих расспросах. Он кивнул в знак того, что собирается уходить, и сделал шаг к двери. Виконт вежливо поблагодарил хозяйку за обед и за возможность встретиться с ее соседями, а затем объявил о своем намерении нанести визит на следующий день.

– О, но я буду…

За этим могла бы последовать сотня причин, по которым ее не будет дома. Черт возьми, Форд хотел узнать прямо сегодня вечером, является ли миссис Коул настоящей леди, или открыта для предложений иного рода. Он мог бы поселить ее в уютном любовном гнездышке в Лондоне, обеспечив красивыми платьями и собственным экипажем. Почему она должна выращивать цыплят, когда у него повышается температура даже тогда, когда она просто стоит рядом с ним?

Сюзанна и экономка понесли подносы в заднюю часть дома, над чем-то смеясь вместе, и не обращая внимания на вестибюль.

Форд шагнул обратно, ближе к миссис Коул, и наклонился вперед. Виконту нравилось, что она была достаточно высокой, и ему не пришлось растягивать шейную мышцу, а также – запах ее розовой воды. Ему понравилось, как вспыхнули щеки миссис Коул, когда она догадалась о его намерениях – и то, что она не отвернулась. Форд прижался губами к ее губам, нежно, нерешительно, просто чтобы удовлетворить свое любопытство насчет ее реакции, сказал он себе. Его собственной реакцией стал немедленный прилив желания – то есть, еще более сильное желание, по сравнению с тем, которое он ощущал весь вечер.

Миссис Коул поцеловала его в ответ! Так он оказался прав, и она вовсе не чопорная и благопристойная, эта красивая, всеми любимая вдова из Бруквила. Ликующий и возбужденный, Форд совершенно перестал думать, за исключением того, как хорошо они подходят друг другу, когда он притянул ее к себе.

Боже мой, подумала Кейти. Сначала – допрос, теперь обольщение. Этот человек – настоящий дьявол, да и она тоже не святая, если позволяет подобные вольности. Однако было так приятно ощущать, как джентльмен желает ее, а затем – обнимает ее, что миссис Коул позволила поцелую продолжаться. Она забыла, какими возбуждающими могут быть объятия мужчины, когда ты со всех сторон окружена силой. Она прижалась ближе, получая удовольствие от первого поцелуя почти за двадцать лет.

Затем Кейти вспомнила, куда последние поцелуи завели ее.

– Нет, – прошептала она.

– О да, – промурлыкал Форд, и от его умелых рук у нее по спине пробежали искры.

Но нет. Кейти – леди, а не проститутка, и она не станет забывать об этом, даже если его сиятельство позабыл. Может быть, она и отдалась отцу Сюзанны, но тогда они были помолвлены и влюблены друг в друга – или так она думала. Теперь она стала благоразумной.

Форд всего лишь еще один развратник и повеса, получающий удовольствие везде, где может найти его. Кейти же научилась получать удовольствие в простой жизни, в дочери, в своей безупречной репутации. Она не станет уничтожать все это сейчас, ради короткой интрижки, и не важно, как мастерски Форд умеет целоваться. Ради всего святого, он же дядя Джеральда Уэлфорда!

Миссис Коул отвела руку назад и дала ему пощечину.

– Я сказала «нет».

Форд потер щеку.

– Вы могли бы сказать это чуть более настойчиво – и пораньше.

– Да, должна была. Прошу прощения. Это все вино и позднее время. Я была удивлена. Я подумала… – Кейти перестала находить себе оправдания. Ведь это виконт перешагнул дозволенную приличиями границу. Она открыла дверь. – Другими словами, не думаю, что нам нужно что-то еще говорить друг другу, милорд. Сейчас или завтра. Доброй ночи.

Форд не мог решить, что его сбивало с толку больше: то, что вдова поцеловала его, или то, что она дала ему пощечину. Так или иначе, но теперь у него было больше вопросов, чем прежде.

– О, думаю, что кое-что есть. Сказать друг другу, я имею в виду. – Он поднес ее руку к губам. Почему бы и нет? Этим вечером и так уже фигурировали передача окорока из рук в руки, голубые руки экономки и щедрый удар ладонью по его лицу. При этом Форд не мог вернуться домой и встретиться с невесткой, ничего не добившись. Ему придется остаться, по меньшей мере, до тех пор, пока не вернется Джеральд, чтобы обсудить беспокоящие его вопросы с племянником. Вот эта – достаточно хорошая причина, чтобы продлить свое пребывание в Бруквиле, хотя ему только что решительно отказали от дома в Коул-коттедже.

При этом его еще и основательно шлепнули, и на его щеке все еще виднелись очертания ладони миссис Коул. Тем не менее, Форд отправился обратно в гостиницу, насвистывая.

Кейти не пришлось просыпаться рано на следующее утро, чтобы заняться делами; она почти не спала. Надоедливый пэр лишил ее ночного отдыха, с уверенностью заняв место в ее встревоженном сознании. Она не сомневалась, что он появится на ее пороге, такой же уверенный в себе, еще до исхода дня. Она не могла позволить виконту снова искушать ее, или уничтожить шанс на безопасное будущее, выпавший ее дочери. Зато она могла снова уйти из дома.

Кейти знала, что не сможет вечно держать его сиятельство на расстоянии, но скоро должен был приехать Джеральд. Несомненно, лорд Форд увидит, как замечательно подходят друг другу молодые люди, и как сильно они заслуживают своего шанса на счастье. Не стоит сомневаться и в том, что он не станет вести себя как распутник перед собственным племянником.

– Давай, Сюзанна, вот твой шоколад, так что просыпайся.

– Только рассвело, – проговорила ее дочь, перекатившись на другой бок и натягивая покрывало на глаза.

– Но у нас очень много дел. Мы должны найти подходящие ленты для твоего свадебного платья, и шелковые цветы им в тон. Затем нам срочно нужно отнести все это к миссис Пиблс для примерки, чтобы она смогла вовремя закончить работу над платьем.

– Разве ты не можешь просто взять одно из моих старых платьев и снять с него мерки? Я обещала леди Мартиндейл почитать ей сегодня утром. Хочу узнать, чем кончается тот роман. Прекрасный рыцарь вот-вот спасет девицу из башни, где ее запер злобный дядя.

– Он спасет ее, и они будут жить долго и счастливо. Так всегда бывает. – В романах, подумала Кейти. К несчастью, настоящая жизнь не так предсказуема, и не всегда можно надеяться на счастливый конец. Это она, как мать, должна принять все меры предосторожности, какие только возможно, для своей дочери. И ей на самом деле придется иметь дело со злобным дядей.

– Ты должна примерить платье, чтобы миссис Пиблс смогла приколоть отделку булавками там, где ты пожелаешь. Сможешь заглянуть к леди Мартиндейл после этого, пока я буду пытаться разучить гаммы с двумя дочками виноторговца – ради скидки на шампанское. Так мы успеем на чай в дом викария, чтобы ты могла послушать, как Луиза восхищается последними успехами Роланда в умении одеваться. И не забудь, что сегодня вечером репетиция хора.

Вот. Все это должно уберечь их от опасности до того, пока не настанет время ложиться спать.

Сначала им пришлось отправиться к сквайру Доддсворту – чтобы взять двуколку и поблагодарить его за баранью ногу, доставленную ранее.

Виконт Форд завтракал с мистером Доддсвортом и его сыновьями, собираясь отправиться с ними на охоту. Чтоб ему провалиться!

К счастью, сквайр гораздо больше желал поскорее отправиться, чем продолжать свое ухаживание.

– Что, не завтракали? Собираетесь прикупить безделушек? Отлично, отлично миссис Коул. Поезжайте в деревню. Мы подстрелим вам что-нибудь на ужин, моя дорогая, вот увидите.

Виконт вел себя исключительно вежливо, а в замшевых бриджах и охотничьей куртке выглядел более аппетитным, чем запеченные в тесте почки с мясом или копченая селедка и яйца. Кейти поторопила Сюзанну прочь.

– Дядя Джеральда очень красив, ты так не думаешь? – спросила Сюзанна, когда они въехали в деревню.

– Да, очень.

– Намного привлекательнее мистера Доддсворта.

Кейти вынуждена была рассмеяться. Сравнивать сквайра и виконта – это все равно, что сопоставлять рабочую лошадь с чистокровным скакуном.

– Но он не так красив, как Джеральд.

– О, конечно нет. – Джеральд – всего лишь зеленый юнец. Его нос выступает не так сильно, как у дяди – к счастью для внуков, которых ожидала Кейти, – но у Джеральда не было и такого же чувства собственного достоинства, авторитета и элегантности, как у Форда. Только возраст может принести все это мужчине, подумала Кейти, хотя виконт мог иметь такую же ауру уверенности даже в юности.

– Он слегка высокомерен.

– Джеральд?

– Не говори глупостей, мама. Я, конечно же, имею в виду его дядю.

– О, надменность его сиятельства – просто часть существования богатого титулованного джентльмена. Полагаю, люди пресмыкаются перед ним всю его жизнь.

– Значит, ты знакома со многими пэрами? У меня это всего лишь второй, после лорда Мартиндейла.

– Я знаю достаточно пэров. Как ты думаешь, что нам следует выбрать сначала: шелковые цветы или ленты?

Но ей не удалось увести Сюзанну в сторону.

– Хотя он не слишком важничает. Мы с ним мило побеседовали о музыке.

– В самом деле, дорогая? Как славно, учитывая, что он распоряжается имуществом Джеральда.

– У него приятные манеры.

По отношению ко всем остальным, как оказалось. Там, где дело касалось Кейти, виконт не продемонстрировал никаких манер, но она не станет беспокоить Сюзанну своими неприятностями.

– Он же джентльмен. Смею надеяться, что он знает как себя вести. Младшие сыновья сквайра сегодня утром смогут узнать у него гораздо больше, чем я смогла научить их за несколько месяцев.

– Джеральд говорит, что все леди в городе перестали преследовать его.

Кейти щелкнула кнутом над ухом кобылы, чтобы та побежала быстрее.

– Сомневаюсь, что его сиятельство избегает готовых на все женщин.

Теперь засмеялась Сюзанна.

– Если только эти женщины подыскивают себе мужа. Джеральд считает, что его дядя ждет, когда встретит такую же красивую леди, как и его первая жена.

Если подумать, сколько красавиц перебывало в Лондоне за эти годы, то леди Форд, должно быть, и в самом деле была бесценным бриллиантом. Кейти внезапно почувствовала себя некрасивой и старой.

– Невежливо сплетничать о будущем родственнике.

Сюзанна оглядела мать с головы до ног, а затем уставилась на профиль Кейти.

– Знаешь, вчера вечером ты выглядела просто чудесно, когда вот так забрала наверх волосы. Ты должна почаще делать себе такую прическу.

– Зачем, чтобы кормить цыплят?

– Чтобы привлечь некого джентль…

– Вот мы и приехали!

Слава Богу, Сюзанна бросилась выбирать отделку к свадебному платью и украшения к волосам, вместо того, чтобы играть роль свахи. Затем девушка пожаловалась на то, как сильно платье царапает кожу, которое ей пришлось надеть, чтобы портниха заколола его булавками.

– Это невозможно, ведь платье сшито из тончайшей ткани, а таких аккуратных швов не найти во всем мире.

Теперь уже и портниха разволновалась из-за того, что миссис Коул превозносит работу другой модистки, а не ее собственную. Миссис Пиблс хотела отказаться от заказа, где предстояло укоротить подол, сузить юбку, подтянуть лиф и добавить отделку; Бог свидетель, она не сможет повторить эти идеальные стежки. Однако она неплохо заработала на приближающейся свадьбе, и надеялась получить еще больше заказов от дам Коул. Она пообещала сразу же начать работу над изысканным нарядом. Сразу же после того, как отхлебнет немного вина, чтобы перестали дрожать руки.

Облака закрыли солнце к тому времени, когда закончилась примерка, и настроение Сюзанны сделалось таким же мрачным. Кейти предложила ей развлечение в виде ленча в гостинице Бруквила, вместо того, чтобы отправиться домой и затем возвращаться под приближающимся дождем на чай в дом викария.

Виконт Форд покинул группу охотников, не желая еще раз мокнуть под дождем, и ел собственный ленч… в гостинице Бруквила.

Его также пригласили на чай в дом его преподобия мистера Карлсона.

Хвала небесам за репетицию хора, подумала Кейти. Там его точно не будет.

Хвала небесам за репетицию хора, подумал Форд. Ее не будет дома. Он постучал в дверь, притворившись удивленным, когда кухарка\экономка заявила ему, что леди отсутствуют.

– Я подожду, если можно, и если у вас еще остались те малиновые пирожные, которые подавали прошлым вечером. Мне нужно побеседовать с миссис Коул о свадьбе, и я слишком давно покинул собственный дом, чтобы откладывать этот разговор еще дольше. Обещаю, что не стану задерживать вашу хозяйку допоздна.

Миссис Таррант оказалась в высшей степени восприимчива к очаровательным улыбкам, красивым комплиментам и золотым монетам. Женщина засунула такую монету в карман передника и оставила его сиятельство одного в библиотеке. За два золотых он мог бы подождать в спальне миссис Коул – или в спальне самой миссис Таррант. Форд попросил проводить его в библиотеку, чтобы он смог найти книгу для чтения и скоротать время.

Маленькая комната больше напоминала контору, чем библиотеку, набитая старыми гроссбухами и новыми сельскохозяйственными журналами. После чашки чая и превосходной выпечки Форд позволил любопытству взять верх над манерами. Виконт открыл самую верхнюю бухгалтерскую книгу, оправдывая свое бесстыдное вторжение тем, что он, как добросовестный опекун, должен знать, во что ввязывается Джеральд. Парень будет вынужден помогать матери своей жены, если возникнет необходимость, не так ли? Форд решил, что семь бед – один ответ, прочитав и выписки с банковского счета миссис Коул тоже. Он был изумлен, что две женщины могли жить на доход с такой ренты. Его невестка не смогла бы оплатить такой суммой даже счета от портнихи, не говоря уже о том, чтобы кормить и одевать своих дочерей. Теперь виконт почувствовал себя виноватым не только потому, что нарушал право чужого владения, но и за то, что не прислал еще один окорок.

В приступе раскаяния – в чем он почти убедил себя – Форд взял Библию миссис Коул, ту, что была надписана ее именем, или, вернее, именем, с которым она родилась и которым называлась при выпуске из Академии мисс Мидоу для Избранных Леди.

Глава седьмая

Первый намек на то, что следующий день не станет самым удачным для Кейти, пришел с утренней почтой. Джеральд написал, что задерживается, из-за подающей надежды кобылы. Он постарается прибыть в Бруквил в субботу, как раз вовремя для последнего оглашения имен в воскресенье. И, добавлял Джеральд, у него есть замечательный сюрприз: он привезет с собой матушку и двух младших сестер. Им не терпится познакомиться с будущей родственницей. Разве это не чудесные новости?

Три гостьи, привыкшие к шикарному лондонскому образу жизни, прибудут на неделю раньше? Прелестно.

Кейти пришла в неистовство, а Сюзанна разразилась слезами из-за того, что ее дорогой Джеральд больше заботиться о лошадях, чем о ней. Это было до того, как от портнихи доставили свадебное платье. Когда Кейти развернула сверток, она поняла, что была права, уговаривая дочь надеть его. Платье стало еще более изумительным с голубыми лентами и веночками голубых незабудок, пришитых вдоль выреза и по подолу. Даже когда Кейти просто держала его в руках, ее переполняла уверенность, что брак ее дочери будет счастливым, и пусть убираются к дьяволу все те – включая виконта – кто думает по-другому.

Затем Сюзанна примерила платье, чтобы убедиться, что подгонка по фигуре сделана верно.

Подол, который был слишком длинным, подходящим для более высокого роста Кейти, теперь стал чересчур коротким – так, что видны были лодыжки Сюзанны. Слишком широкая не по моде юбка сейчас оказалась такой узкой, что Сюзанна смогла ступать только крошечными шагами. Неплотно прилегавший лиф теперь был сделан настолько маленьким, что платье не застегивалось. Шелковые цветы отвалились в попытках застегнуть пуговицы, и к тому же Сюзанна споткнулась о волочащиеся по полу ленты и упала на стоящее зеркало, на котором появилась трещина.

– Это ужасное платье! Оно приносит несчастье. Джеральд запаздывает, его матушка приезжает раньше времени, а теперь еще и зеркало разбилось!

Может ли это быть правдой? Собственное подвенечное платье Кейти сгорело в огне; затем, когда она собиралась надеть вот этот наряд, ее жених умер. И все же, когда она подняла платье с пола, куда его бросила ее дочь, Кейти ощутила себя счастливой, полной надежд и любви.

– Нет, милая, дело не в платье. Это все миссис Пиблс, портниха. Мы всегда знали, что она пьет. Я сама подгоню платье и пришью цветы обратно. А зеркало не разбилось, что могло бы принести несчастье. Оно всего лишь чуть-чуть треснуло в углу. Что касается нежданных гостей, то я уверена, что сквайр Доддсворт и Карлсоны помогут нам развлечь их. И у нас есть баранья нога, связка куропаток и окорок, который принес нам дядя Джеральда. Нам нечего будет стыдиться перед семьей мистера Уэлфорда.

Но у виконта Форда было совсем другое мнение на этот счет.

Прошлой ночью он ушел, не встретившись с миссис Коул, потому что ему нужно было поразмыслить над своим открытием. Также Форд хотел проконсультироваться со своим камердинером. Кэмпбелл знал все о моде – и многое о светском обществе, о его прошлом и настоящем. Камердинер знал наизусть «Дебретт»[4], и хранил в памяти больше старых сплетен, чем десяток острых на язык старых дев.

Слуга подтвердил выводы Форда.

Миссис Таррант впустила виконта в Коул-коттедж без колебаний, даже не ожидая еще одной монеты, настолько она была занята.

– Молодая мисс наверху, выплакивает глаза из-за того, что ее жених задерживается, а хозяйка портит себе зрение в библиотеке, потому что миссис Пиблс – пьяница, а я должна приготовить изысканный ужин в субботу, всего за один день. Полагаю, вы тоже придете?

Нет – если у него будет выбор. В субботу виконт будет далеко отсюда. Форд сказал, что сам сможет дойти до библиотеки, где он и замер перед открытой дверью, размышляя, почему миссис Коул читает при тусклом свете в такой пасмурный день. Вместо этого он увидел, что женщина склонилась над грудой простыней, что неудивительно, так как в доме ожидали гостей, предположил виконт. Но нет, у нее на коленях лежало это дьявольское платье с бельевой веревки, белоснежное как перья голубки. Миссис Коул, кажется, пыталась прикрепить к нему цветы и ленты, но нитки постоянно рвались, и она исколола себе все пальцы. Однако вместо того, чтобы браниться, эта странная женщина лишь улыбалась, словно знала шутку, которую никто другой не слышал.

Ее улыбка должна была затмевать сияние солнца. Она выглядела как святая, с нимбом света от стоящей рядом лампы, хотя Форд знал, что это далеко не так. Ее волосы были распущены и стянуты одной лишь лентой – которую она случайно пришила к платью. Миссис Коул рассмеялась. Возможно, она еще и сумасшедшая – помимо того, что лгунья, самозванка и падшая женщина.

– Миссис Коул? Или я должен сказать – мисс Кэтрин Бейнбридж?

Она потеряла иглу, ножницы и свое хорошее настроение. Ее лицо стало бледнее платья. Миссис Коул вскочила на ноги, цветы и ткань цвета слоновой кости упали к ее ногам, словно весенний сад, покрытый последним зимним снегопадом.

– Как…? – Она не попыталась отрицать свою бывшую личность. Но и не пригласила его присесть.

Форд сделал шаг вперед и взял Библию.

– Я прочел посвящение, а затем вспомнил, почему вы показались мне знакомой. Моя кузина училась в Академии мисс Мидоу. Должно быть, я встречался там с вами на одном из торжественных мероприятий для взрослых девушек – или, может быть, вы присутствовали на дебютном балу Элейн. Элейн Монморанси.

– Да, она была моей хорошей подругой, но я не знала, что вы в родстве с ней. Не припоминаю, чтобы я встречала вас.

– Как вы можете помнить, когда вы не видели никого, кроме этого разгильдяя Невинса, который умер перед самой вашей свадьбой? Говорили, что леди Кэтрин Бейнбридж умерла где-то в деревне от разбитого сердца, потому что от нее никогда больше не поступало никаких вестей.

– Так все и было.

– Ах, но в это же самое время Кейти Коул приехала в Бруквил. Я знаю, потому что поинтересовался у хозяина гостиницы. И я знаю дату вашей предполагаемой свадьбы, потому что это было на той же неделе, когда скончался мой отец. На похоронах все только и говорили, что о смерти Невинса. Я также проверил здешние церковные записи. Ваша дочь родилась семь месяцев спустя.

Кейти упала обратно на кресло и подняла платье, стараясь отыскать то ощущение благополучия, которое оно обычно передавало ей. Она потерла нежную ткань, даже не удивляясь тому, что исчезли отметины, которые она сделала, прихватывая подол, и что болтавшаяся пуговица снова крепко пришита. Чего нельзя было сказать о цветах.

– Мой отец предоставил мне выбор, – проговорила Кейти. – Я могла бы отказаться от младенца и вернуться в Лондон – либо я должна была исчезнуть навсегда.

Его собственная жена легко покидала своего сына ради нового любовника или очередного приема.

– А что теперь, когда она выросла?

– Мой отец, очевидно, не переменил своего мнения. Однако моя дочь вот-вот сменит свою фамилию. Так что никто не должен даже заподозрить, что случилось прежде.

– Но она сменит свою фамилию на мою, а я знаю, что она родилась вне брака.

Кейти подняла взгляд от платья, ее руки стиснули ткань, глаза сделались встревоженными, умоляющими.

– Вы расскажете об этом?

– Я же не ублюдок.

– В отличие от моей дочери. Вы погубите ее жизнь?

Они оба знали, что будущее девушки будет разрушено позорным пятном незаконного рождения. Друзья Сюзанны покинут ее, жители деревни станут избегать ее. Что же до миссис Коул, то она будет подвергнута остракизму, потому что сейчас ее уже не могли побить камнями, как в прежние времена. Позволить распутной женщине учить музыке их невинных дочерей? Допустить, чтобы падшая женщина пела в хоре вместе с ангелами? Покупать ее замаранные низкой моралью яйца? Да, Форд мог бы разрушить жизни обеих женщин, но нет, он не сделает этого. Однако он не собирается говорить об этом миссис Коул.

– Думаю, что вы должны отменить свадьбу.

Им обоим показалось, что эти слова прозвучали словно шантаж. Форд поморщился. Миссис Коул охнула, увидев, как все, ради чего она работала, ради чего приносила жертвы, растаяло, словно дым.

– Почему? Почему вас так волнует, что Сюзанна родилась незаконно? Вы сами видели, что она – юная леди примерного поведения, и нет никакого изъяна ни в ее имени, ни в ее характере.

– Но пятно все равно присутствует, и мы оба знаем об этом. Другие тоже могут узнать правду.

– Как им это удастся? И почему кто-то должен заинтересоваться этим настолько, чтобы выяснять?

Виконт положил Библию обратно и наклонился над столом, приблизившись настолько, что смог бы протянуть руку и отвести выбившиеся медово-золотистые локоны от ее щек, если бы не боялся, что она вонзит в него ножницы.

– Что, если кто-то узнает вас?

– Это маловероятно. Я никуда не выезжаю, а незнакомцы сюда не приходят. Кроме того, я уже не та девушка, какой была двадцать лет назад.

– И все же я сразу подумал, что ваше лицо мне знакомо. Ваши зеленые глаза с этими голубыми крапинками весьма своеобразны. – Он не стал упоминать, что, очарованный ими, не мог отвести от них взгляда. – И ваш подбородок тоже.

Кейти поднесла руки к лицу, чтобы узнать, не появилась ли на ее подбородке бородавка – или борода. Все казалось таким же, как обычно.

– Я могу носить очки, чтобы замаскировать свою внешность. И мои волосы постепенно поседеют. Кроме того, никто не рассматривает меня так уж пристально, милорд. Никто не занимался этим за прошедшие годы.

– Моя невестка может сделать это. Или моя кузина, если она приедет на свадьбу.

Теперь Кейти опустила взгляд вниз, на платье у себя на коленях.

– Ее имя было в списке Джеральда, но мы не смогли разместить всех на таком маленьком свадебном завтраке.

– Или ее не пригласили потому, что вы боялись, что с вас сорвут маску. Так что вам пока не грозит разоблачение, но что насчет вашей дочери? Мы оба знаем, что старые сплетницы в Лондоне захотят узнать ее предков до десятого колена. Они будут совать нос не в свое дело, спрашивая: кто ее родители, откуда они, с какими семьями состоят в родстве? Вы же знаете, что есть завзятые болтуны, которые для развлечения и с немалым мастерством уничтожают репутации.

– Сюзанна и Джеральд собираются устроить свою жизнь в провинции, а не среди так называемого светского общества. Ей не нужно будет встречаться со сплетниками.

– Как, вы думаете, что рядом с поместьем Джеральда нет любопытных соседей? Я полагал, что вы знаете о небольших городках гораздо больше. Но не важно, мисс Коул столкнется с достаточным количеством скандалов в Лондоне.

– Ваш племянник говорит, что ненавидит городскую жизнь.

– Но его матушка обожает ее. Он не сможет игнорировать ее – или своих сестер. Ему придется приезжать в город для дебютных балов девушек и их представления, по меньшей мере. Жена Джеральда тоже должна быть представлена при дворе, по крайней мере, ради их собственных детей. Как миссис Джеральд Уэлфорд будут объявлять перед королевой или принцем под вымышленной фамилией? Произошедшей от отца, который никогда не существовал? Сомневаюсь, что моя невестка с радостью станет поручителем девушки сомнительного происхождения. Это пятно может затмить шансы ее дочерей на то, чтобы сделать приличную партию.

– Моя дочь не сделала ничего дурного! – воскликнул Кейти. – Она заслуживает своего счастливого дня и светлого будущего.

– Я согласен, что мисс Коул ни в чем не виновата. Но это ничего не меняет. Она – не подходящая невеста для моего племянника.

– Он любит ее.

– Джеральд молод. Он это переживет.

– Вы говорите так, словно никогда не любили. Сколько вам было лет, когда вы вступили в брак, милорд?

– Мой возраст не имеет никакого значения, так как я вступил в него не по любви, и сложился этот брак неудачно. Так же, как и ваша, гм, девическая влюбленность. Один ваш опыт должен отговорить вас от этого.

– Я была еще моложе Сюзанны, да. Но, – быстро добавила она, – я не испытываю сожалений. У меня есть дочь. И я умоляла ее подождать, чтобы удостовериться в постоянстве мистера Уэлфорда.

– Но она не послушала, я полагаю, точно так же, как Джеральд не обратил внимания на увещевания своей матери.

Кейти пожала плечами.

– Слезы дочери способны растопить самое жестокое сердце.

Форд посмотрел на платье, над которым она трудилась, вспомнив, что невеста плачет в своей спальне.

– Вы избаловали ее.

Кейти вздернула подбородок.

– Я не слышала, чтобы вы отказали Джеральду в разрешении на помолвку. Именно у вас была власть отложить обручение, так как вы контролируете его доходы.

– Тогда у меня не было для этого причин. Но скажите мне, мадам, неужели вы думали, что они будут счастливы, учитывая такую разницу в их положении, помимо вопросов о родителях мисс Коул или почему аристократические бабушка с дедушкой не признают ее?

– У Сюзанны нет бабушки с дедушкой. Мой отец отрекся от меня, как я уже говорила. И да, я думала, что она будет счастлива со своим молодым человеком. Мы же не невежественные, неграмотные крестьяне. Сюзанна получила отличное образование и у нее прекрасные манеры. К тому же у нее есть приданое, которое она принесет жениху.

– У дочери хозяина гостиницы тоже есть приданое, как он мне говорил. Но это не делает ее подходящей невестой для моего племянника.

– Ваш племянник желает разводить лошадей. Сюзанна будет украшать его стол, управлять его домашним хозяйством, вести семейный бюджет. Она станет хорошей матерью для его детей. К тому же она и мистер Уэлфорд имеют много общего: оба любят музыку и свежий воздух. Моя дочь отлично держится в седле и любит деревню, где она будет блистать на местных ассамблеях. Так что да, я полагаю, что она будет прекрасной женой Джеральду, а тот клянется, что станет ей верным мужем. Никому не нужно знать обстоятельства ее рождения. Когда она поедет в Лондон, то меня там не будет, и это не вызовет никаких сплетен, так что ее смогут принимать там, особенно если матушка Джеральда поможет ей проложить путь в общество.

– Вы не знаете Агнес. Она надеется, что у вашей дочери будет достаточно высокое социальное положение, чтобы позаботиться о ее девочках. Но у дочери никому не известного моряка и жившей в уединении мисс Браун нет никакого положения в обществе. И что станет отвечать ваша дочь, когда люди будут спрашивать, почему ее не навещает мать?

Кейти взмахнула рукой, словно разгоняя воздух.

– Вы делаете из мухи слона. Она может заявить, что я инвалид или затворница. Это не имеет значения.

– Вы попросите собственную дочь лгать? Полагаю, она не знает правду.

– Конечно, нет. Маленький ребенок не смог бы понять последствий этой ситуации. А позже уже не было необходимости развеивать иллюзии Сюзанны по поводу ее отца-героя. Он и так дал ей очень мало, чтобы забрать у нее еще и это.

Форд расслышал горечь в голосе женщины, и ему захотелось избавить ее от забот, но он не мог этого сделать.

– Миссис Коул, я сочувствую вашему желанию пристроить свое дитя на хорошее место в жизни. Своему мальчику я желаю того же самого. Но это ничего не меняет. Подумайте об этом. Не дай Бог что-то случится с моим сыном, тогда Джеральд станет моим наследником. Его жена будет виконтессой, и ей придется занять свое место в высшем обществе, хочет она того или нет.

– С вашим сыном ничего не произойдет.

Он кивнул, признавая ее уверенность.

– А если я умру, то тогда Джеральд станет опекуном мальчика. Я мог бы сломать себе шею в вашем загоне для кур, во многом благодаря этому платью. Или вспомните о том, что произошло с вашим женихом, сраженным в цвете лет. Джеральду придется проводить часть года в Лондоне, чтобы управлять моими вкладами и инвестициями для Криспина. Опять-таки, его жена должна быть…

Кейти услышала достаточно. Она осторожно набросила платье на подлокотник кресла и встала.

– Позвольте мне уточнить, милорд. Вы сейчас разрушите жизнь моей дочери – и своего племянника – из-за шанса на то, что он может стать вашим преемником через десять лет?

– Надеюсь, что больше чем через десять. Мне всего лишь сорок, и если буду избегать норовистых лошадей и плохих дорог, то я надеюсь прожить, по меньшей мере, шестьдесят или семьдесят лет.

– И к тому времени ваш сын не будет нуждаться в опекуне. Нет, милорд, ваши доводы абсурдны. Вы встретились с Сюзанной и увидели, какая она прелестная девушка, – проговорила Кейти с материнской гордостью. Она подождала, когда Форд кивнет в знак согласия.

– И вы говорили, что не станете обвинять ее в незаконнорожденности. Следовательно, это неодобрение базируется на ваших собственных интересах, а не на интересах Джеральда. Кажется, что забота о том, к кому перейдут ваш титул и поместья, – это ваша обязанность, а не его. Если вы беспокоитесь о том, что ваш сын останется без руководства, то выберите опекунов сейчас. Если вы боитесь, что ваш сын не выживет, чтобы наследовать вам – как вы говорите, не дай Бог, – то сделайте что-нибудь и с этим тоже. Вам сорок лет, без сомнения, вы сможете произвести на свет еще одного наследника, как говорится, запасного.

Форд не собирался обсуждать свои способности к производству потомства. Вместе с тем, ему не удалось остановить следующую тираду вдовы.

– По словам Джеральда, вы могли бы выбрать любую из титулованных, богатых, идеально-очаровательных юных леди. Так женитесь на одной из них и позвольте Джеральду взять себе такую невесту, какую он хочет, эгоистичный, тупоголовый человек!

Форд стиснул зубы, чтобы не заорать.

– Мадам, вы ведете себя оскорбительно и дерзко. – Он зашагал по маленькой комнате, пнув с дороги ее ножницы и катушку ниток. – И, возможно, вы правы. Я не должен возлагать свое бремя на племянника. Я не стану вести себя как тиран и запрещать эту свадьбу. Я спрошу его, хочет ли он войти в семью лжецов, обманщиков и…

– Шлюх? Давайте, произнесите это. Вы не скажете ничего такого, что я не слышала бы от собственного отца.

– Я собирался сказать – фермеров, выращивающих цыплят.

– Значит, вы собираетесь рассказать ему?

– Джеральд имеет право знать… если только свадьба не будет отменена.

– Когда половина оглашений уже сделана? Вы знаете, что ее невозможно отменить. Мою дочь объявят обманщицей, вашего племянника – ненадежным человеком. Если он откажется жениться, то люди станут спрашивать: почему – и предположат самое худшее.

– Ерунда. Вы можете перенести свадьбу под каким-нибудь предлогом – болезнь родственника или что-то еще. Пару минут назад вы не чурались лжи. Затем, через несколько месяцев, вы сможете пустить слух, что молодые люди решили, что не подходят друг другу. Никто не станет сомневаться в том, что их чувства изменились, учитывая их возраст.

– Невозможно.

– По многим стандартам, Джеральд – богатый молодой человек. Если вы беспокоитесь насчет потери денег, то я готов…

Кейти бросила бы что-нибудь в Форда, но ближе всего под рукой оказалось свадебное платье. Теперь она была настроена еще более решительно, чем раньше, что Сюзанна наденет это платье, и тогда, когда это запланировано. Вместо платья Кейти бросила на виконта такой презрительный взгляд, что позвоночник Форда – и то, что находится ниже него – должен был съежиться.

– Отложить свадьбу тихим, спокойным образом? Как, я спрашиваю, я должна это сделать, вы, бестолковый дурак? Даже если бы Сюзанна согласилась на это, чего, уверяю вас, она не сделает, отложить свадьбу просто невозможно, милорд.

– Все возможно.

– Нет, милорд, ни при каких обстоятельствах – ведь ваша невестка и ее дочери приезжают сюда ради этого счастливого события. Они будут здесь завтра.

Глава восьмая

Танион Уэлфорд, виконт Форд, был джентльменом до мозга костей. Принципы чести и долга составляли самую суть его личности. Джентльмен не лжет, не обманывает и не крадет. Он защищает слабых и оберегает тех, кто зависит от него. Он делает все, чтобы его дом, капитал и семья пребывали в безопасности, и их не касался скандал.

Так как же он должен был поступать теперь?

Он не мог позволить Джеральду жить во лжи, жениться на женщине, само имя которой – фальшивка. Правда рано или поздно выйдет наружу, когда первый прилив страстной влюбленности схлынет. Тогда у юноши вся последующая жизнь будет наполнена сожалениями. При этом Форд не мог предать и женщину, которая отказалась от привычного образа жизни, чтобы защитить эту ложь и собственную семью. Кроме того, ему нравилась миссис Кейти Коул.

Ему пришлось с уважением отнестись к тому, что она сделала, к ее смелости, по всем статьям, ведь она выращивала цыплят и растила ребенка, когда должна была взмахивать веером на каком-нибудь балу, чтобы подозвать к себе поклонника. Немногие из других избалованных дочерей высшего света могли бы добиться всего этого, начав с малого, совсем в одиночку. Ни одна другая падшая женщина не стала бы зарабатывать уроками музыки или продажей яиц вместо собственного тела, ее роскошного и прелестного женственного тела.

Форд также восхищался тем фактом, что она не утратила силы духа, когда потеряла свою семью, богатство и планы на будущее. Дочь графа до кончиков ногтей, она не склонилась перед требованиями простого виконта, даже несмотря на то, что он мог расколоть ее мир на части с такой же легкостью, с какой она разбивает одно из своих куриных яиц. У Кейти Коул прочный фундамент – и довольно привлекательный к тому же[5]. Да и сверху она тоже хороша, размышлял Форд за бокалом коньяка, вернувшись в гостиницу. Ему нравились ее роскошная грудь и то, как она заполняла ее платье, и как эта грудь заполнит ладони мужчины, когда он…

Ему этого не узнать. Но сегодня ночью виконту будет чертовски трудно уснуть, пока он будет пытаться решить, что же делать со свадьбой.

Он все еще пытался решить это, когда на следующий день в гостиницу прибыла его невестка.

Агнес реквизировала вторые по качеству апартаменты, которые были зарезервированы для Джеральда, а это означало, что Джеральд разделит комнаты с Фордом. Затем она потребовала присутствия виконта в своей личной гостиной, где горничные и лакеи торопливо вносили сумки и дорожные сундуки, шкатулки для драгоценностей и шляпные картонки, которых хватило бы на небольшую армию, не говоря уже об одной женщине с двумя дочерями. До того, как он смог поприветствовать ее – на самом деле, Форд собирался спросить, где Джеральд, чтобы он смог свернуть молодому человеку шею – Агнес начала кричать на него с шезлонга, где полулежала, положив одну руку на собаку, а другой сжимая флакон с нюхательной солью.

– Бог ты мой, Форд, почему вы такой равнодушный дядя? Я думала, что вы собираетесь что-то сделать с этой ужасной идеей Джеральда. Вы должны! Нельзя позволять ему жениться и входить в эту семью. В самом деле, эта женщина…

– Значит, она сказала вам?

– Она велела мне уезжать, и самым грубейшим образом.

– Миссис Коул? – Форд не мог себе представить, что вдова будет невежливо вести себя с незнакомыми людьми, не говоря уже о будущей свекрови ее дочери. Она была груба с ним, но он заслужил это. – Она радостно готовилась к вашему прибытию, когда я видел ее в последний раз. – На самом деле, когда он уходил, миссис Коул прижимала к груди это проклятое платье. Она была разъярена и испугана, и больше всего на свете виконту хотелось обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Но вся жизнь не сможет быть безоблачной и романтичной, потому что мир таков какой он есть – жестокий и беспощадный. Это досадно, но по всей вероятности, ничего не изменится, особенно если миссис Коул оскорбила Агнес при первой встрече. Форд постарался сделать все, что в его силах, чтобы преодолеть затруднения. – Вы приехали на неделю раньше, знаете ли.

– Все это может быть и так, но она заявила, что у нее нет места для моей камеристки, горничной девочек и гувернантки. Или – времени для чьих-то мигреней. – Она фыркнула. – Как будто у меня есть привычка страдать от воображаемых недугов. Все, что я попросила – это чашку чая, немного лавандовой воды, чтобы смочить лоб, может быть, поссет, и кусок мяса для Раффлса. Она заявила, что мое сокровище облаяло ее куриц, и теперь они не будут нестись, а потом эта женщина сказала, что у нее нет времени, ведь в доме находится больной ребенок.

Форд перестал ходить взад-вперед по гостиной.

– Неужели одна из девочек заболела? И ты оставила ее у миссис Коул, чтобы та ухаживала за больной?

– Мои дочери здоровы, и сейчас они отдыхают в своих комнатах, в этой безвкусной гостинице. В них нет никакой жеманности, между прочим.

Напротив, Форд припомнил, что его племянницы скулили и хныкали по поводу малейшей царапины или шмыганья носом.

– Тогда это мисс Коул подхватила лихорадку? Вчера она была в полном здравии.

– Если вам нужно знать, то это Криспин, ваш сын.

Форд едва не выхватил флакон с нюхательной солью из пухлых рук Агнес.

– Мой сын заболел? И вы ждали до этого момента, чтобы сообщить мне? И… Криспин здесь, а не в школе? – Форд уже был на полпути к двери, чтобы отдать приказ оседлать его лошадь.

– О, присядьте, прошу вас. Дилемма Джеральда намного серьезнее. Криспин не собирается умирать. Он упрашивал, чтобы ему позволили кормить цыплят, когда мы уезжали. Эта женщина держит цыплят, Форд. Вы знаете об этом?

– Да, а еще коз. И поросят по весне. Что случилось с моим сыном, черт побери?

– О, в его школе разразилась небольшая вспышка кори, если вам нужно знать. Директор школы написал вам об этом, но вы ведь уехали, не так ли? Как я могла оставить бедного мальчика в этом ужасном месте?

– Вместо этого вы протащили его через половину Англии? Вы посадили больного ребенка в экипаж и несколько дней везли его сюда, где, без сомнения, не найти компетентного врача в радиусе нескольких миль?

– Чепуха. Я же сказала вам, что он не болен. Кроме того, обе мои девочки перенесли корь, и им не потребовалось никого, кроме аптекаря.

И еще услуг няни, двух сиделок и десятка других слуг.

– Кроме того, Криспин ехал не в экипаже, то есть, не был внутри после первой смены лошадей. Он плохо переносит дорогу, знаете ли. Я забыла об этом. Джеральд усаживал его к себе в седло, или он сидел рядом с кучером. А оставшуюся часть пути мальчик проделал в багажной телеге вместе со слугами.

– Боже милостивый, мадам, если он не заболел раньше, то теперь он точно испытывает недомогание.

– Ерунда. Он упрашивал, чтобы ему дали поводья.

Форд долго не сводил глаз с женщины, на которой женился его брат, размышляя, могла ли она быть достаточно злобной, чтобы вызвать болезнь у Криспина и тем самым сделать своего сына следующим в очереди на наследование титула виконта. Черт бы все побрал, нынче он подозревает всех и каждого. Нет, Агнес ленива, но не злонамерена.

Невестка, казалось, съежилась под его взглядом.

– Криспин хотел увидеть свадьбу своего кузена Джеральда, и он выглядел таким маленьким и одиноким, ведь полшколы лежит в лазарете. И я не смогла вспомнить, переболел ли он корью раньше. Мои девочки уже болели, или я не стала бы подвергать их опасности, конечно же. Эта женщина, миссис Коул, взяла себе в голову, что он должен остаться в ее хилом подобии коттеджа, а не жить с вами в гостинице, каково было мое намерение. Она сказала, что если мальчик не болен сам, то он сможет заразить деревенских детей.

– И она права. Но что, если он сляжет с болезнью, то кто, как вы полагаете, будет ухаживать за ним? Вы?

– Я? Вы знаете, что мои нервы слишком деликатны для этого. В самом деле, мне пришлось отправиться на воды в Бат, когда мои бедные девочки одновременно заболели этой заразой. Она так обезображивает лицо, знаете ли. А няня нашла себе другую работу, когда бедного Криспина отослали в школу, так что она не сможет ухаживать за ним. Полагаю, ваш камердинер сможет сыграть роль сиделки.

Они продолжали спорить на эту тему уже два года, насчет отправки Криспина в школу.

– Бедный Криспин обожает свою школу и друзей, которых завел там, где он смог бы получить надлежащую медицинскую помощь. Дьявол, теперь миссис Коул придется заботиться о моем сыне в придачу к подготовке к свадьбе. – И теперь Форд окажется у нее в долгу.

– Я думала, мы решили, что вы собираетесь положить конец этой бессмыслице, в которой мой сын собирается жениться на пустом месте. Вот почему вы приехали сюда. И вот почему я прибыла раньше – чтобы убедиться, что вы это сделали.

– Я приехал, чтобы заняться этим вопросом, вот и все. Взвесив все факты, я решил…

– Да?

– Поговорить с Джеральдом. Если он достаточно взрослый, чтобы жениться, то вполне может сам принимать решения.

Собака взвизгнула, когда она стиснула ее слишком сильно, и спрыгнула с шезлонга, рыча на Форда. Агнес тоже зарычала на него.

– Что? Джеральд сущий ребенок! А его невеста безвкусно одевается.

– Вы имеете в виду, что она настолько красива, что затмит ваших дочерей?

– Чепуха. В ее внешности нет ничего особенного. Еще одна голубоглазая блондинка, вот и все. Невысокая и к тому же худая как щепка. – Дочери Агнес выглядели более молодой версией матери: рыжеволосые и пухленькие. – Она – никто, как я уже сказала, пустое место. Они бедны, Форд. В самом деле, у них нет места для слуг, даже если бы они могли позволить их себе.

– Это не преступление, насколько мне известно.

– Но неподобающе для Уэлфордов.

Агнес не родилась с фамилией Уэлфорд, и виконта возмутило то, что она взяла на себя роль семейного арбитра.

– Вам удалось поговорить с мисс Коул? Я нашел, что она – очаровательная девушка с прекрасными манерами, помимо привлекательной внешности.

– Гмм. Как она может обладать хорошими манерами, если произошла от такого создания, как эта миссис Коул?

Агнес не знает и половины всей правды.

– Если миссис Коул была груба, – проговорил Форд, – то я могу предположить, что виной тому – тревога из-за Криспина. И ее дом на самом деле небольшой, что вполне достаточно для двух женщин и пары гостей, я полагаю, но не больше. Без сомнения, она почувствовала, что в гостинице вам будет намного лучше.

Агнес наморщила нос, отчего стала еще больше, чем когда-либо, похожей на пекинеса.

– Я так понимаю, что она склонила вас на свою сторону.

– Ничего подобного, – настойчиво возразил Форд.

Агнес проигнорировала его опровержение.

– Должна сказать, что разочарована. Я была уверена, что мужчина с вашим опытом и умом будет видеть насквозь ее фальшивые манеры леди. Я думала, что вы сможете убедить ее расторгнуть помолвку дочери в тот же день, когда вы приехали сюда.

В тот день, когда Форд приехал, он распростерся в грязи. С тех пор его отношения с миссис Коул не достигли большого успеха.

– Как я должен был сделать это, Агнес?

– Откуда я знаю? Вам удается запугивать всех остальных.

– В самом деле? Тогда почему вы…? То есть, миссис Коул не так легко поддается влиянию.

– Тогда вы могли бы откупиться или соблазнить ее.

Виконт пробовал и то, и другое, но безуспешно.

– Миссис Коул – не корыстная авантюристка, за которую вы ее принимаете. И не отвечает на заигрывания джентльменов.

– Ага! Значит, вы все-таки пытались.

– Уверяю вас, у меня нет привычки навязываться добродетельным леди.

– Это означает, что она отказала вам. Эта женщина не только живет в бедности, но еще и глупа. У дочери, должно быть, тоже перья вместо мозгов. Или они рассчитывают на то, что Джеральд вытащит их из нищеты.

– Полагаю, мисс Коул искренне привязана к парню.

– Видите, вы на самом деле считаете Джеральда мальчиком!

– Это всего лишь оборот речи. Ему по плечу самому выбрать себе невесту. Я этого не сделал, и это стало ошибкой.

– Ошибкой? Ваша жена принесла вам состояние и произвела на свет сына. Это не было ошибкой. А вот мисс Коул – будет. Вы должны поговорить с Джеральдом сегодня вечером. Заставьте его увидеть здравый смысл, а не только ее большие голубые глаза. Так как последнее оглашение еще не сделано, то он может вежливо отказаться вступать в брак. Никому в Лондоне не обязательно знать обо всех деталях.

– Мисс Коул живет здесь. Она будет опозорена, если ее жених сбежит за неделю до свадьбы.

– Вы больше заботитесь о дочери этой женщины, чем о собственном племяннике?

– В данный момент больше всего меня заботит мой сын. До свидания, Агнес.

Сначала виконт проверил, нет ли у мальчика сыпи, а затем – лихорадки. Затем он поднял его и крепко прижал к себе, несмотря на то, что Криспин ощущал себя слишком большим для этого. Однако Форд мог потерять своего мальчика, и ему нужно было покрепче сжать его в объятиях.

– Все в порядке, отец. Я уже болел корью, помнишь?

Форд не помнил и пришел в смущение.

– Конечно, помню, – солгал он – это было против его принципов, но позволить сыну считать, что отец не заботится о нем – тоже, – но ты мог заболеть во время путешествия.

– О нет, меня больше не укачивает в экипаже. Хотя я не хотел сидеть с тетей Агнес и девочками. Все, о чем они разговаривают, это шляпки и поклонники. Кучер Джем говорит, что я стану так же хорошо править лошадьми, как и ты, когда подрасту.

– Я уверен, что так и будет, но тебе не следовало заставлять волноваться твою тетю или миссис Коул.

– О, миссис Коул – важная «шишка». Она поняла, что я не болен, но сказала, что предпочитает, чтобы я остался у нее в гостях, а не моя тетушка. Кстати, пообещай, что не скажешь об этом тете Агнес? Я поклялся, но не стану ябедничать на маму Сюзанны.

– Тогда ты не должен этого делать. И я даже не думал никому рассказывать.

– Миссис Коул сказала, что завтра я смогу покормить цыплят, и она покажет мне, как собирать яйца.

Будущий виконт Форд пачкается в курятнике? Нынешний виконт готов был снова подхватить мальчика на руки, чтобы унести подальше от такой вульгарной обстановки. Но Криспин выглядел счастливее, чем Форд видел его на протяжении многих лет, и болтал про коз, и про ручей рядом с домом, и смогут ли они пойти туда на рыбалку? У Доддсворта, друга Джеральда, есть два младших брата, и они все время ходят туда со своим отцом.

Форд никогда не ходил с сыном на рыбалку. Мальчик всегда проводил лето в деревне с бабушкой и дедушкой с материнской стороны.

– Я спрошу у сквайра Доддсворта, хорошо?

– Миссис Коул сказала, что сама спросит. Он придет на ужин сегодня вечером, но тетя Агнес настояла, чтобы мне принесли еду наверх на подносе. Миссис Коул попросила кухарку испечь пирожные с клубникой, потому что они – мои любимые.

– В самом деле? – Он не знал. – И мои тоже.

– И она нашла несколько книжек, которые раньше принадлежали мисс Сюзанне, чтобы мне не было скучно. Но завтра мы все приглашены на обед в Доддсворт-Мэнор, после церкви. И я тоже. Разве это не здорово, отец?

Форд также никогда не сидел за одним столом с сыном во время официального обеда.

– Сюзанна говорит, что у сквайра есть гончие, очень много гончих. И самый большой боров в графстве. Это – свинья-мальчик, ну ты знаешь. И она сказала, что я смогу поехать в Гемпшир, в гости к ним с Джеральдом следующим летом, если мне не нужно будет проводить все каникулы с бабушкой. Она мне нравится, а тебе?

– Твоя бабушка? – Форд не видел эту женщину с похорон своей жены. – Конечно.

– Нет, отец. Мисс Коул.

– О. Она – весьма очаровательная юная леди.

– Но не такая милая, как миссис Коул.

– А где миссис Коул?

– Подшивает свадебное платье. Это самое красивое платье, которое я когда-либо видел. Ты знаешь, если его коснуться, то пальцы начинает покалывать? Мисс Сюзанна ненавидит его, и говорит, что все это – высокопарная чепуха. Она и кузен Джеральд ссорятся в гостиной, так что я вышел из дома, чтобы подождать тебя. Миссис Коул сказала, что ты скоро будешь здесь, и она оказалась права.

– Она очень мудра. – И слишком уверена в том, что виконт поступит, как следует, что, как ни странно, наполнила Форда гордостью, словно ее доброе мнение о нем, как об отце, имело какое-то значение.

– Можно я останусь здесь, отец? Можно?

Кейти Коул уже уделила Криспину больше внимания, чем его собственная мать, и беспокоилась о нем больше, чем его тетя.

– Если ты будешь хорошо себя вести и не доставишь ей лишней головной боли.

– Не доставлю. Миссис Коул сказала, что в противном случае она разрубит меня на кусочки и скормит цыплятам. Она – первоклассная «шишка», не так ли? Во всяком случае, так говорит Джем-кучер.

– Не думаю, что тебе следует употреблять слова из лексикона главного кучера, но да, миссис Коул – первоклассная.

– Тебе она нравится, не так ли?

Кейти была добра к его лишившемуся матери сыну.

– Да, она мне нравится. Очень сильно нравится.

Глава девятая

Виконт Форд воплощал мужественность от кончиков взлохмаченных ветром волос до носков начищенных сапог. Он представлял собой воплощенное очарование – когда хотел этого – сверкая этой улыбкой. И он был соблазнительным мужчиной – а подобная приманка так давно не встречалась в жизни Кейти, что просто удивительно, как она смогла узнать ее, словно слона. Она никогда не видела подобных животных, но была уверена, что сможет узнать их, если встретит. А что касается его сиятельства, то он обладал еще одним качеством, которое заставляло всех остальных померкнуть в сравнении с ним.

Женщина может наблюдать, как джентльмен флиртует или танцует, или скачет на лошади, и обнаружить, что влюблена. Но увидеть, как мужчина обнимает своего сына – грязного маленького мальчика, который играл в пятнашки с козами – это что-то совершенно иное. Это – доброта, чистое и редкое качество в этом мире. У многих мужчин есть храбрость, честь и привлекательная внешность, но доброта – вот то сокровище, за которое стоит сражаться, схватить его и сохранить навсегда.

Кейти отступила от окна, откуда наблюдала воссоединение, желая посмотреть, как виконт станет обращаться со своим наследником. Ее собственный отец вел себя отстраненно и холодно, в то время как сквайр почти не замечал сыновей. Кузнец часто шлепал своих мальчишек, а многие фермеры считали детей всего лишь бесплатными помощниками. Форд любил своего сына.

Почему это должно было вызвать у нее слезы, осталось тайной для Кейти, но именно так и произошло. Она хотела презирать Форда за то, что он превратил ее жизнь в хаос. Она должна была гневаться на виконта, потому что в его власти было нанести ей серьезный ущерб, а ни одна женщина не станет восхищаться своим преследователем.

Однако Кейти не могла ненавидеть его.

Она сомневалась, что Форд разоблачит ее тайну, несмотря на невысказанные угрозы. Если бы он поговорил с миссис Уэлфорд о рождении Сюзанны, то эта перекормленная мегера заявилась бы сюда с пистолетом, требуя вернуть ее драгоценного мальчика. Нет, Форд в высшей степени джентльмен, чтобы свалить незаслуженный позор на голову невинной девушки. Он просто хотел защитить свою семью, точно так же, как и Кейти лгала, чтобы защитить свою дочь.

Она не могла ненавидеть его. Ничего подобного Кейти не испытывала, к собственному сожалению.

Джеральд устремился мимо дяди, даже не поприветствовав его.

– Я остановлюсь в доме Доддсворта, где нет женщин, которые ворчат и придираются, – крикнул он через плечо.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– А мне нужно услышать что-то иное, кроме разговоров о приданом и платьях. Сквайр и его лошади не беспокоятся из-за того, что парень опоздал на пару дней, или что он привез свою маму. Или захотел жениться на бедной девушке.

– Ты будешь здесь к обеду? – крикнул Форд в спину удаляющемуся племяннику, хотя эти слова прозвучали так, как будто Джеральду и так предстояло расхлебывать достаточно неприятностей.

Сюзанна снова плакала, разозлившись на Джеральда, его матушку, свою матушку и на свадебное платье.

– Это должен был быть самый счастливый день в моей жизни! – причитала она на пути к своей спальне, чтобы предаться наплыву горестных рыданий и дурного настроения. Форд услышал, как наверху громко хлопнула дверь, когда входил в библиотеку.

– Извините. Я пришел в неудобное время?

Что может создать больше неудобств, чем двенадцать человек, неожиданно приглашенных на обед, дочь, страдающая от предсвадебной нервозности, херувим с грязным лицом, которого Кейти практически похитила у чрезмерно опекающей семьи, и потрясающе привлекательный джентльмен, готовый разоблачить ее за обеденным столом? О, еще есть платье, чей подол не хочет оставаться подогнутым, а швы не убираются для изящной фигурки Сюзанны. Нет, во всем этом нет ничего неудобного. Она отложила платье в сторону, чтобы позже попытаться еще раз.

– Рада вас видеть, и надеюсь, что вы позволите Криспину остаться здесь с нами. Он оказал нам огромную помощь.

Форда терзало то, что она не может позволить себе горничных, когда его собственная семья требовала ухода слуг – и что его сын был вынужден играть роль лакея. Он знал, что миссис Коул не возьмет у него деньги, так что не стал их предлагать.

– Я могу поговорить с хозяином гостиницы, чтобы он прислал несколько своих девушек.

– Благодарю вас, но в этом нет необходимости. Племянницы миссис Таррант уже работают на кухне, и они помогут подавать на стол. Криспин собирается сделать карточки с именем гостей для стола, не так ли?

– Миссис Коул сказала, что у меня идеальный почерк для такого задания, отец.

– Прекрасно, мой мальчик. Почему бы тебе не пойти практиковаться? То есть, куда-то в другое место. Я хочу поговорить с миссис Коул с глазу на глаз.

Криспин выпятил подбородок, став похожим на ослика. Или на своего отца.

– Ты говорил, что я могу остаться.

– До тех пор, пока будешь себя хорошо вести. А теперь иди. Мы быстро закончим.

Как быстро? – подумала Кейти. Сказать, что свадьба отменена, можно за короткий промежуток времени. На то, чтобы залечить разбитое сердце Сюзанны, уйдет вечность – если это вообще будет возможно. В конце концов, свадебное платье кажется невозможным починить. А что тогда говорить о сердце?

Виконт шагал по маленькой комнате, то поднимая книгу, то перекладывая газету, пока не убедился, что они остались одни. Затем он сказал Кейти:

– Я решил, что мне нужно поговорить с Джеральдом. Если он узнает об этом позже, и для него будет иметь значение, что его жена не будет чувствовать себя комфортно в Лондоне, или может в любое время быть разоблачена как самозванка, то тогда, возможно, он никогда не простит меня. Да я и сам никогда не смогу простить себя.

Кейти кивнула, не желая смотреть на него.

– И я никогда не смогла бы простить себя за то, что позволила дочери выйти замуж за человека, для которого имеет значение такой ничтожный факт. Если он любит ее, то только потому, что она такая, какая есть, а не за то, какое имя она носит или не носит. Мы скажет им обоим, вместе. Если ваш племянник откажется от помолвки, то Сюзанна должна знать причину, чтобы она не подумала винить во всем себя.

– Сделаем это после обеда?

– Определенно не перед ним! И не во время обеда.

Обед в Коул-Коттедже оказался еще более официальным, чем предыдущий, главным образом из-за присутствия выражающей неодобрение матери Джеральда. Сам Джеральд беседовал с юным Доддсвортом о лошадях, его сестры хлопали ресницами в сторону младших братьев Доддсворта с такой силой, что могли бы охладить суп, а сквайр и Агнес Уэлфорд, казалось, соревновались, кто сможет съесть больше.

С окороком, бараниной, говядиной и цыпленком в меню угощение этого вечера едва ли можно было назвать скудным. Кейти ощутила гордость за свой стол, и порадовалась тому, что никто не смог пожаловаться на просто приготовленную, но обильную трапезу, даже собака. Мать Джеральда поглощала здоровые порции каждого блюда, а затем скармливала еще немного своему любимцу.

Кейти хотелось запустить тарелкой в эту женщину – но на столе стоял ее праздничный сервиз. Почему юного Криспина посчитали слишком невоспитанным, чтобы сидеть за одним столом с взрослыми, а пекинес беспрепятственно расположился на пухлых коленях Агнес? Кроме того, собака сожрала столько еды, сколько обитателям Коул-Коттеджа могло бы хватить, по меньшей мере, еще на целый день.

Но она не переставала улыбаться, как идеальная хозяйка дома, и повела за собой леди из столовой, когда обед наконец-то закончился. Сюзанна и девицы Уэлфорд – Кейти так и не узнала, кто из них кто, – над чем-то хихикали, а миссис Уэлфорд дремала после колоссального пиршества. Кейти села за пианино, надеясь успокоить нервы любимой музыкой.

Форд поторопил джентльменов покончить с портвейном, боясь, что Агнес может сделать какие-нибудь оскорбительные замечания. Половина джентльменов все равно были еще мальчишками, так что, по его мнению, им пока не нужно было курить или пить. Учитывая такой небольшой выбор, и к тому же никаких перспектив на игру в карты, Доддсворт решил поехать домой. Он заявил, что две семьи, готовые объединиться, должны провести какое-то время в узком кругу. Кроме того, он с мальчиками рано утром, перед церковью, запланировали вылазку за рыбой. Форд и его сын тоже были приглашены.

Рассвет – это не то время дня, когда Форд обычно радовался жизни, но он ответил, что обдумает приглашение ради Криспина. После того, как компания сквайра уехала, Форд занял место недалеко от скамьи, на которой миссис Коул сидела за пианино, думая, что, возможно, он никогда не устанет от ее искусной игры, или от восторженного выражения, с которым она отдавала себя музыке. Если на то пошло, то он, по всей видимости, никогда не устанет и от кратких, редких улыбок, которыми она награждала его, когда виконт хвалил ее исполнение между пьесами. На миссис Коул был все тот же наряд темного цвета, который может надоесть ему довольно быстро, даже несмотря на то, что он открывал ее грудь намного больше, чем те мешковатые платья, что она носила днем. Форд одел бы ее в зеленый бархат, нежный, как ее кожа, обворожительный, как лунный свет. А затем он раздел бы ее, ласкал бы ее, заставил бы ее прекрасное тело…

– Петь? – виконт закашлялся. – Вы хотите, чтобы я спел с вами?

Миссис Коул с недоумением посмотрела на него.

– Именно об этом я и спросила. Ваш племянник говорил, что у вас прекрасный голос, и мне не хотелось бы утомить вашу невестку продолжительной игрой.

Агнес уже отсыпалась после обеда в самом удобном кресле в комнате. Сюзанна и Джеральд, как обычно, шептались в углу.

Не дожидаясь его ответа, Кейти открыла новые ноты и начала играть. Хвала Небесам, что Форд знал слова, потому что он больше не узнавал сам себя. Его никогда с такой силой не влекло к женщине, никогда еще он так часто или с такой неловкостью не возбуждался из-за добродетельной женщины. Черт возьми.

– Полагаю, эта песня о малиновке и воробье. Начнем?

Они начали петь, и в этот раз Форд обращал внимание на музыку, а не только на свою соседку по скамье. Их голоса сливались так, словно они практиковались вместе несколько недель – идеальное созвучие.

Кейти на короткое время смогла забыть о своих тревогах ради удовольствия сидеть рядом с Фордом, достаточно близко, чтобы вдыхать запах его одеколона, ощущать, как его бедро прижимается к ее ноге, а его рукав касается ее плеча, когда он протягивает руку, чтобы перелистнуть ноты. Но самое лучшее – это то, что он, казалось, разделял простое удовольствие, которое она получала от игры и пения. Немногие мужчины из числа ее знакомых, хотя их число и было ограничено, вытерпели бы целый вечер музыки, но виконт, кажется, получал от этого удовольствие, находил ту же самую тихую радость, которую искала она. Когда они пели, Форд не демонстрировал ни смущения Джеральда, ни наигранности Роланда Доддсворта. Вместо этого его бархатистый баритон звучал спокойно и уверенно, каким был и он сам.

Однако у его племянниц не хватало терпения для такого развлечения. Юные девицы Уэлфорд имели свои домашние заготовки для выступления на публике, которым их обучили, как и всяких благовоспитанных девиц, но на этом и заканчивался их интерес к музыке. Так как их матушка уснула и поэтому не могла заставить девушек привлекать внимание к своим несуществующим талантам, они отказались от вежливого приглашения Кейти в свою очередь занять место за инструментом. Что касается пения, то девицы заявили, что их голоса больше подходят для того, чтобы звать домой коров, чем создавать приятную атмосферу в гостиной. Кроме того, воскликнули они, заслужив хмурый взгляд от дядюшки, подобные неинтересные занятия являются деревенскими и отсталыми. Но, сгорающие от любопытства, вместо этого они хотели взглянуть на свадебное платье их будущей сестры.

С сожалением бросив взгляд назад – как на близость виконта, так и на музыку – Кейти повела их в библиотеку, где оставила платье. Сюзанна осталась в гостиной с Джеральдом, как показалось, поглощенная серьезным разговором. Она сказала Кейти:

– Пожалуйста, идите. Я не желаю видеть это платье чаще, чем должна.

Разбуженная пылкими словами, Агнес встряхнулась. Ощутив любопытство, она спустила собаку с колен на пол, поднялась на ноги и последовала за дочерьми. Девушки охали и ахали, но Агнес сочла сияющее платье цвета слоновой кости возмутительным, перегруженным деталями и немодным. Такое одеяние не подобает носить невесте наследника виконта. При этом оно оказалось более эффектным, чем любое другое платье, которое когда-либо принадлежало Агнес или ее дочерям.

А затем она коснулась его.

– Ах. – Ткань оказалась нежнее лучшего шелка, кружево было подобно самой тонкой паутинке. От одного лишь прикосновения к платью у Агнес появилось ощущение, что ее толстые и узловатые пальцы снова стали похожими на пальчики молодой женщины. Внезапно она почувствовала, что, в конце концов, не так уж и стара. В самом деле, она могла бы принять предложение сквайра Доддсворта остановиться в его доме вместо того жалкого подобия гостиницы. Конечно, этот человек – неотесанный мужлан, но очевидно, что у него отличный стол, если судить по брюшку. Девочки смогут попрактиковаться в кокетстве на его младших сыновьях, а она смогла бы сэкономить в расходах на гостиницу – сэкономить для Форда, разумеется, потому что Агнес не собиралась оплачивать счет. Кто знает, вдруг сквайра можно будет убедить время от времени посещать Лондон? И отказаться от всей этой охоты. И заказать себе новый гардероб. Мир полон чудес.

Пекинес издавал странные звуки, которые Агнес, предавшись восхитительным мечтам, не услышала. Кейти, у которой никогда не была собаки, подумала, что Раффлс рычит, так что она осторожно опустила платье на подлокотник кресла, чтобы закончить работу над ним завтра.

Пекинес не рычал. Ему скормили слишком много еды, которой могло бы хватить двум женщинам на неделю, и поэтому он сделал именно то, что часто делают перекормленные собаки. Только никто не вывел его на улицу, поэтому Раффлс сделал это на подол платья.

Одна из девиц Уэлфорд с визгом выбежала из комнаты, а другая помчалась, чтобы скрыть свое хихиканье. Их мать вышла из затруднения как обычно: она упала в обморок, но на кресло, где ее конечности не будут выставлены напоказ, а отделанный перьями тюрбан останется на месте.

На шум прибежали Джеральд и Сюзанна, Форд следовал за ними по пятам.

– Мама! – воскликнул юный Уэлфорд, упав на колени перед креслом матери.

Сюзанна бросила один взгляд на платье и отказалась надевать его, никогда и ни за что.

Форд снова предложил купить новый наряд.

– Нет, – возразила Кейти, – с платьем все будет в порядке. – Она уже несла его – держа на расстоянии – в кухню, и к дьяволу всех гостей. Форд направился вслед за ней, неся собаку на таком же расстоянии от себя, а затем выбросил это создание за заднюю дверь.

Когда он вернулся, то Кейти уже отчистила платье дочиста.

– Видите? Это платье многое может выдержать.

Виконт сомневался, что то же самое можно сказать о мисс Сюзанне Коул.

– Думаю, что ваша дочь предпочла бы…

– Нет. Это платье – символ, я чувствую это, символ того, чем должно быть хорошее замужество: красивое на поверхности, но выносливое и верное внутри, способное выдержать все напасти и преодолеть любые жизненные трудности, которые могут произойти с молодой парой. Может быть, это так же и предзнаменование. Я на самом деле верю, что оно принесет невесте радость и счастье.

Форд усомнился в таком необоснованном суеверии.

– Вы не извлекли из этого платья много радости или счастья.

– Ах, но я так ни разу и не надела его. А Сюзанна это сделает.

Глава десятая

Агнес настояла, чтобы и Форд, и Джеральд сопровождали ее, ее дочерей и бедную заболевшую собачку обратно в гостиницу. Виконт настоял на том, чтобы Джеральд присоединился к нему в отдельной гостиной перед тем, как отправиться в Доддсворт-Мэнор.

– Я хочу поговорить с тобой о свадьбе.

– Отлично. Я тоже хочу поговорить об этом.

За бокалом превосходного коньяка хозяина гостиницы, Форд затронул деликатную тему. С большой осмотрительностью, тщательно выбирая слова, пытаясь ничем не очернить Сюзанну или ее мать, он убедительно попросил Джеральда передумать.

Его дипломатические усилия пропали даром, но совсем не по той причине, которую он предполагал.

– Ее родители? Я знаю об этом уже целую вечность. Это не имеет значения. Кроме того, мы все равно решили отложить свадьбу.

Форду потребовалась еще одна порция выпивки. И еще две – чтобы развязать язык Джеральду и все объяснить. Кажется, молодая пара решила подождать. Они любят друг друга – Джеральд был непреклонен на этот счет – но прямо сейчас ему нужно уделять все свое внимание программе по разведению лошадей. Прочитав между строк и вслушавшись во всевозрастающие жалобы Джеральда, произносимые им вслух, Форд пришел к выводу, что Сюзанна вовсе не являлась тем идеальным ангелом, каким казалась Джеральду во время первоначальной влюбленности. Девушка оказалась не той милой и кроткой сельской простушкой, как он предполагал. Скорее она избалована и требовательна, ревнива по отношению к его времени и к его матери, подумать только! Сюзанна чрезвычайно упряма и легкомысленна ко всему прочему – довела себя до нервного срыва из-за глупого платья. Его возлюбленная перерастет такие непривлекательные черты характера, Джеральд был уверен в этом, и он может подождать. Она слишком юна, чтобы выходить замуж, заключил он, и его дядя с самого начала был прав: мужчина не должен жениться до тех пор, пока не должен будет это сделать.

Форд испытал одновременно облечение и огорчение. Его племянник не несется навстречу катастрофе, но миссис Коул обвинит его в отступничестве Джеральда. И теперь у виконта не будет причины оставаться в Девоншире, а также снова увидеться с этой женщиной.

– Ты уверен?

Кейти вела точно такую же беседу, только находясь на своей кухне, за чаем.

– Мой отец? О, я знаю все об этом.

Кейти пожалела, что не умеет падать в обморок по заказу, как это удается Агнес Уэлфорд.

– Каким образом…?

Ответ оказался прост. Ее дочь была умна, а деревенские дети вели себя жестоко. Когда Сюзанна не смогла показать им ни портрета геройски погибшего отца, ни церемониальной шпаги, медали или ленты, ни обрывка письма или локона его волос, местные забияки начали дразнить девочку тем, что он никогда не существовал. Ее мать отказывалась говорить о мистере Коуле, так что Сюзанна отправилась со своими вопросами – и с именем из Библии Кейти – к леди Мартиндейл, которая знала все обо всех, живших когда-либо на этом свете.

– Ты осуждаешь меня? – спросила Кейти дрожащим голосом.

– Как я могу, мама? Если бы ты не сделала то, что сделала, то меня бы здесь не было. Джеральда это тоже не волнует.

– Ты… рассказала ему?

– Конечно. Это мог сделать кто-то другой, знаешь ли, и я не могла быть не до конца честной с человеком, за которого собираюсь выйти замуж. Но это не имеет значения. Мы решили отложить свадьбу по иным причинам.

Джеральд, как выяснилось, оказался не вполне идеальным женихом. При ближайшем рассмотрении и более продолжительном знакомстве, он стал незрелым, сходящим с ума по лошадям, деспотичным и чересчур преданным своей мамочке.

– Ты знаешь, что он на самом деле хотел, чтобы она переехала к нам жить?

Вместе с собакой? Это могло бы стать достаточным основанием для Кейти, чтобы совсем отменить помолвку, но она только сделала еще один глоток чая и продолжила слушать.

Джеральд также оказался надутым и консервативным. Только потому, что он жил в Лондоне и там ему не понравилось, Джеральд решил, что Сюзанне не нужно будет ездить ни в Бат, ни в Брайтон, ни куда-либо еще кроме его нового поместья, расположенного в глухой провинции, где у нее не будет ни друзей, ни вечеринок, ни танцев. Он, между тем, будет ездить по конным ярмаркам, посещать скачки по всему королевству. Джеральд полагал, что она будет слишком занята, заботясь о детях!

– Словно я гожусь только для того, чтобы рожать ему сыновей.

Однако самым худшим недостатком Джеральда, по словам его возлюбленной, было то, что он обращался с ней снисходительно. Он считал, что Сюзанна должна быть довольна любому будущему, какое бы он ни выбрал для них, потому что это будущее все равно будет лучше, чем условия, в которых она живет сейчас.

– Но он прав, дорогая, как не жаль мне об этом говорить. Не то чтобы ты должна выходить замуж ради материального достатка, который может принести хорошая партия, но я не могу отвезти тебя ни в Лондон, ни на какой-нибудь модный курорт. В местном обществе наше положение достаточно прочно, со всеми обедами и ассамблеями, но твои подруги скоро выйдут замуж, а тебе не нравится никто из молодых людей, живущих по соседству. Немногие подходящие холостяки проезжают через Бруквил, среди них не много тех, кто может позволить себе невесту с таким маленьким приданым, и совсем мало мужчин, которые не обратят внимания на пятно на твоем фамильном гербе. Я беспокоюсь, как сложится твое будущее без мистера Уэлфорда.

– О, я полна решимости выйти за Джеральда, когда он немного повзрослеет, просто не сейчас. И тебе не стоит беспокоиться обо мне. Я написала бабушке.

Кейти нашла остатки вина, которое подавали к обеду.

– У тебя нет бабушки.

– Твоей матери, леди Бейнбридж. Я пригласила ее и дедушку на свадьбу. Джеральд привез мне ее ответ. Она считает, что мы, как и ты, слишком молоды, чтобы выбирать себе пару. Бабушка пообещала мне Сезон в городе, если я отложу свадьбу.

– Боже мой, и ты предпочла Джеральду балы и все такое?

– О, нет. Бабушка пишет, что я должна немного посмотреть мир прежде, чем остепениться, чтобы удостовериться, что я не буду потом сожалеть об этом. Джеральду пришлось согласиться, потому что он был в Лондоне и в университете, и ездил по всей Англии, в то время как я всю свою жизнь провела в Бруквиле.

– И Лондон – это то, что ты хочешь?

Сюзанна потянулась к руке матери, сжимавшей чайную чашку, в которой плескалось подкрепление.

– Пожалуйста, не думай, что я была здесь несчастлива. Вовсе нет. Просто я думаю, что в жизни есть еще что-то, помимо цыплят. А леди Бейнбридж – должна ли я называть ее бабушкой или графиней? – говорит, что никто не станет оспаривать мое происхождение, если она и граф примут меня, как давно утраченную родственницу. Я не беспокоюсь, что никто не станет приглашать меня на свои балы, потому что я люблю Джеральда, несмотря на все его недостатки. Но, видишь ли, если я поеду в Лондон, то мы с ним будем в равном положении. Тогда он не сможет принимать за меня решения без обсуждения или обращаться со мной так, словно я нуждаюсь в милостыне.

Может быть, ее дочь все же мудра не по годам.

– Я буду скучать по тебе, – вот и все, что смогла произнести Кейти. Она скучала бы по Сюзанне, когда та уехала бы со своим мужем, но тогда дочь переехала бы в соседнее графство, а не в другой мир, где Кейти не сможет навестить ее.

После лавины записок поутру обе семьи решили, что последнее оглашение в церкви должно быть сделано – чтобы показать, что не было никакой размолвки. Свадьба просто отложена, вот и все, на то время, пока Сюзанна гостит у своей бабушки, а Джеральд устраивает племенную ферму. Они даже отправились все вместе на полуденный обед к сквайру Доддсворту, который был доволен не больше, чем Кейти.

Его рыбалку пришлось отменить, а теперь и его планы на обеих вдов тоже пошли прахом. Миссис Коул все еще обременена дочерью, а миссис Уэлфорд завтра уезжает в Лондон, лишив его возможности на небольшую интрижку, пока она находилась под его крышей. Ах, ну что ж, в деревне всегда есть Сьюки.

Чтобы подавить возможные скандальные слухи Сюзанна должна была отправиться в Лондон с сестрами Джеральда и его внезапно ставшей сговорчивой матушкой. Внучка богатого графа, которую будет выводить в свет влиятельная графиня? Что ж, дорогой Джеральд не смог бы найти себе более прелестную невесту, если бы даже сама Агнес выбирала ее.

Криспин оставался в Коул-коттедже. Мальчик поклялся, что у него корь, головная боль и, возможно, лихорадка. И он определенно слишком болен, чтобы выдержать длинное путешествие. Кейти была рада иметь рядом этого шалунишку, потому что ей не приходилось жить в пустом доме без Сюзанны.

Его отец остался в гостинице. Как Форд мог уехать, когда он пообещал Криспину поход на рыбалку? Для этого мальчик оказался не слишком болен – так же, как и для пешеходных прогулок по сельской местности, игр с козами или помощи с цыплятами.

Они настолько занимали время Кейти, настаивая на том, что им нужна ее компания, так как она знакома с местностью, что она почти не успевала скучать по дочери, с которой разлучилась впервые за восемнадцать лет. Миссис Коул также занималась домом, садом и животными, плюс репетиции хора и уроки музыки, к которым добавились занятия с Криспином, чтобы его образование не оказалось совершенно заброшенным. К счастью, мальчик занимал большую часть ее времени. А его отец занимал большую часть ее мыслей.

Форд мог бы отвезти мальчика в собственное поместье до тех пор, пока не возобновятся занятия в школе, и брать его на рыбалку в собственных ручьях. Он мог бы купить Криспину пони вместо того, чтобы учить его ездить верхом на старой кобыле Сюзанны. Виконт мог бы посещать оперу, а не петь дуэты с деревенской вдовой. Вместо этого он сидел у камина в доме Кейти, слушая, как она играет, за ее обеденным столом, беседуя о книгах, поэзии и новостях из газет. Форд сопровождал ее в церковь и к сквайру, занял место Сюзанны, когда нужно было читать леди Мартиндейл, и ходил вместе с Кейти за покупками. Главным образом именно он занимал все больше места в ее мыслях.

Как бы Кейти не скучала по дочери, но каким-то образом она понимала, что неминуемый отъезд Форда станет более мучительным. Сюзанна всегда будет ее плотью и кровью; виконт снова станет незнакомцем, как только вернется обратно к блистательной лондонской жизни. Кейти не знала, как она сможет это вынести. Может быть, ей стоит завести себе собаку для компании, подобно матери Джеральда?

Когда прошла неделя, волшебная неделя, наполненная смехом, розовыми щеками и общением, которое не смогут заменить ни собака, ни дочь, Форд попросил разрешения поговорить с ней наедине. Кейти знала, что он уезжает, и что он не должен видеть, как она плачет. Поэтому она принялась за шитье, за то же самое свадебное платье, которое так часто пыталась подшивать. Сюзанна отказалась взять его с собой, но Кейти надеялась, что дочь передумает после того, как проведет время в Лондоне – если все еще будет хотеть выйти замуж за Джеральда.

Это казалось еще одной глупой мечтой, потому что перед свадьбой Сюзанна полностью обновит свой гардероб. Граф Бейнбридж мог быть скупым, но при этом слишком гордым, чтобы его родственницу видели в обносках. Это прекрасное платье так никто никогда и не наденет.

Слеза упала на платье, лежавшее на коленях Кейти.

– Если вы так сильно скучаете по ней, – спросил Форд, – то почему бы вам тоже не поехать в Лондон?

– Мой отец так и не простил меня. И я только разрушу шансы Сюзанны на то, чтобы быть принятой в высшем обществе. Мне будут задавать слишком много вопросов, когда я появлюсь после такого длительного отсутствия.

– Вы могли бы надеть свое платье. – Виконт взял его с ее колен и поднял вверх. – Такая красивая вещь. Почему бы вам не примерить его для меня?

– Что, сейчас?

– Почему бы нет? Я постоянно вижу это проклятое… то есть, прелестное одеяние и слышу разговоры о нем, но я никогда не видел его на женщине.

– Оно перешито для Сюзанны.

– Платье выглядит слишком большим для такой хрупкой девушки, – проговорил Форд с видом знатока. – Пожалуйста, наденьте его.

Платье все еще идеально подходило ей. Кейти не могла представить, как это могло быть, глядя на себя в зеркало в своей спальне. Оно никогда не перешивалось для нее, ни к свадьбе, ни в недавнее время, но платье словно было сшито как раз по ее меркам. Если Форд увидит ее сегодня в последний раз, решила она, то пусть это будет идеальное воспоминание. Кейти убрала волосы наверх и переплела их жемчужными нитями. Покусала губы, чтобы вернуть их цвет, и пощипала щеки. Несмотря на возраст, Кейти подумала, что никогда не выглядела лучше – и никогда не ощущала себя более живой. Она практически чувствовала себя невестой, которая вот-вот встретится с мужчиной из своих грез. Она не станет думать о том, что произойдет завтра.

– Прекрасно, – прошептал виконт, когда она вернулась в библиотеку.

– Я говорила Сюзанне, что все сочтут это платье великолепным.

– Платье? О, и это тоже верно. Кейти, вы должны поехать в Лондон. Вы станете несравненной, всеобщей любимицей, бриллиантом общества.

– Я стану парией.

– Нет – если я буду рядом с вами.

Она отступила, удовольствие от его комплиментов потускнело.

– Я не собираюсь становиться вашей любовницей.

– Я не прошу вас стать моей любовницей.

– Значит…?

– Значит, я прошу вас стать спутницей моей жизни.

– Ах, я поняла. Криспин хочет, чтобы я заменила ему мать.

– Я хочу вас.

– Вы не можете. Ваше положение в свете, место в правительстве, даже ваша дружба – все это может оказаться под ударом.

– Вовсе нет. Поедемте со мной в Лондон и позвольте мне доказать, что может сделать виконт, особенно при поддержке графа и графини. Хоть раз мой титул и состояние принесут какую-то пользу. Будьте храброй, моя Кейти, и поедемте со мной. Все возможно, вот увидите.

– Нет, это просто платье говорит.

Форд приподнял бровь.

– Странно, а моя одежда никогда не разговаривает со мной.

– Нет, вы не понимаете. Я сама едва понимаю. Это платье так красиво, что оно заставляет вас думать о волшебных принцессах и счастливых концах. В жизни все совсем не так.

Он смахнул с ее щеки сверкающую слезу.

– Может быть и так, моя Кейти, может быть и так. Ты нужна мне, чтобы стать единым целым, чтобы превратить моего сына в мужчину, каким я хочу его видеть. Ты нужна мне, чтобы принести музыку в мою душу.

Она покачала головой.

– Я не могу стать твоей любовницей.

– Разве кто-то говорил о том, чтобы стать любовниками? Хотя это будет часть нашей сделки, хвала всем святым. – Виконт поцеловал ее, чтобы доказать ей свое нетерпение. Форд и Кейти ощутили, как по их телам разливается тепло, пока по собственной воле они не слились в одно существо, идеально подойдя друг другу. Его руки ласкали, его язык исследовал, а его голос шептал ободряющие слова.

Кейти последовала бы за ним куда угодно, даже в любовное гнездышко в Ричмонде или Кенсингтоне.

Форд довел ее только до дивана. Его поцелуй превратился в ласку, в объятие, растянулся на целую вечность. Рев крови в ушах был оглушительным, стук их сердец… крик «Убери руки от моей дочери, подлец!»

Прошло уже восемнадцать лет. Сердитый джентльмен стал тоньше, поседел, а его лицо избороздили морщины. Но он все еще был высоким и надменным.

– Папа?

– Меня пригласили на свадьбу, и, клянусь Богом, я собираюсь устроить ее. И ни одним мгновением позже, если судить по тому, что леди Мартиндейл написала твоей матери.

– Леди Мартиндейл написала матушке? Но Сюзанна в Лондоне. Вне всякого сомнения, вы ее видели. Свадьба была отложена.

– Тьфу. – Граф отмел ее вопросы в сторону, взмахнув рукой, в которой держал пистолет. – Девчонка достаточно хороша. Она справится. Никакого сравнения с тобой по части внешности, даже после всех этих лет, но я бы сказал, что у нее на плечах более рассудительная голова. И убери свои руки с плеч Форда, черт побери!

Кейти едва держалась на ногах, но все же отошла подальше от укрывавших ее объятий Форда.

– По крайней мере, на этот раз ты выбрала мужчину получше, так что, полагаю – ты не полная дурочка. И застегни свое платье. – Он взмахнул оружием в сторону Форда. – А что касается вас, сэр, то я требую: заявите о своих намерениях. Конечно же, после такого дела ваш выбор невелик: кольцо на пальце моей девочки или пуля из пистолета между ног.

– Папа! Ты не можешь угрожать виконту. Кроме того, я слишком стара, чтобы беспокоиться о моей репутации, которая была уничтожена много лет назад…

Форд остановил ее речь, нежно приложив палец к ее губам, покрасневшим и припухшим от его поцелуев. Он сказал графу:

– Я как раз пытался убедить вашу дочь сделать меня самым счастливым из людей.

– Ты пытался соблазнить меня!

Виконт пожал плечами.

– И это тоже. Я собираюсь быть очень счастливым в этом браке.

– Отлично, – проговорил лорд Бейнбридж. – Я пошлю за специальным разрешением. И за твоими матушкой и дочерью. И за остальными вашими родственниками, Форд, которые путаются под ногами в моем доме. Но послушайте меня, вы оба. В этот раз я не собираюсь рисковать. Я не спущу с вас глаз до тех пор, пока дело не будет сделано.

Кейти топнула ногой.

– Дело не будет сделано! Никто так и не сказал, что любит меня!

– Черт бы все побрал, девочка, почему еще я помчался через всю страну, чтобы убедиться, что в этот раз ты вышла замуж как положено?

Форд улыбнулся.

– Не думаю, что она имела в виду вас, милорд.

– Девчонка почти избавилась от свадебного платья, а вы так и не сказали, что любите ее?

– Я как раз подходил к этому.

Кейти взглянула на него.

– В самом деле?

– И подойду вплотную, как только мы сможем остаться наедине. Это касается и тебя тоже, Криспин, так что можешь не прятаться в коридоре. Отведи лорда Бейнбриджа посмотреть на цыплят, которых выращивала его дочь, чтобы свести концы с концами.

– Десять минут, – заявил граф, проигнорировав оскорбительный намек. Он взял ликующего Криспина за воротник и повел его к выходу. – Пойдем, мальчик. Знаешь, я всегда хотел иметь внука. Послушай, ты играешь в шахматы?

– Папа учил меня на этой неделе.

– Хорошо. Это значит, что я еще смогу выиграть.

Когда дверь за ними захлопнулась, Форд снова обнял Кейти, но не для того чтобы поцеловать, а чтобы заглянуть ей в глаза и поклясться:

– Я люблю тебя, моя Кейти, с тех пор, как свалился к твоим ногам. И я буду любить тебя во веки веков.

– И я люблю тебя, с тех самых пор, как ты приземлился в грязь.

Теперь Форд поцеловал ее.

– Вот, разве ты не слышишь музыку, когда наши сердца бьются вместе? Это настоящая симфония. И не говори, что все дело в платье.

Нет, теперь дело было в козах. Наступило время давать им корм.

Глава одиннадцатая

Свадьба в Бруквиле состоялась всего месяц спустя. Присутствующие единогласно решили, что прекраснее невесты они никогда не видели. Сюзанне пришлось надеть платье из голубого бархата, но все глаза – особенно жениха – были устремлены на Кейти, облаченную в шелк и кружево цвета слоновой кости. Позже жители деревни признавались, что она сияла от счастья так, как никогда прежде, – однако то же самое можно было сказать и про виконта.

А позже в этот же день, направляясь на медовый месяц в загородную резиденцию, лорд и леди Форд наконец-то остались наедине и смогли выразить свое счастье. Ее отец не следил за ними, а Криспин отправился обратно в школу. В полумраке экипажа с задернутыми шторками на окнах и кучером, который притворился глухим, они освятили свою любовь в идеальной гармонии, навсегда подтвердив свои брачные обеты.

Они были так поглощены этим занятием, что не заметили, как с задка кареты свалился сундук… сундук с наконец-то и просто замечательно пригодившимся свадебным платьем идеального размера.

Примечания

1

Энсин (англ. Ensign) – младшее офицерское звание в сухопутных и военно-морских силах некоторых западных стран.

2

В гэльском фольклоре – приведение-плакальщица, чьи рыдания предвещают смерть.

3

carte blanche (фр.) – свобода действий. Здесь означает предложение стать любовницей.

4

Ежегодный справочник дворянства; издаётся с 1802г., полное название «Debrett’s Peerage, Baronetage, Knightage and Companionage» по фамилии первого издателя Дж. Дебретта.

5

Игра слов: bottom в англ. языке означает как «фундамент», так и «задница, попка».

Content

Барбара Мецгер
Идеальный размер

Аннотация

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Примечания