Наталья Александрова

Огненный рубин апостола Петра

© Александрова Н. Н., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Тяжелый неповоротливый корабль ткнулся тупым носом в песок. Одноглазый германец в медном шлеме, помятом ударами вражеских мечей, спрыгнул в воду, добрел до берега с концом веревки в руках и дважды обмотал ее вокруг волосатого ствола пальмы. Вслед за первым с корабля посыпались остальные воины, после долгого морского перехода всем не терпелось ощутить под ногами твердую землю. По сходням перевели на сушу уцелевших коней. Последним спустился на берег вождь вандалов Руст, который привел своих соплеменников в этот жаркий край.

Он отдал несколько отрывистых команд, и воины разделились: одни вытягивали корабль ближе к берегу, чтобы его не унесло начинающимся приливом, другие принялись собирать топливо для большого костра, третьи отправились прочь от моря искать воду и пищу, а заодно выяснить, нет ли поблизости местных жителей.

Арнульф, молодой воин из племени бургундов, был среди тех, кто вытаскивал на берег корабль. Он радовался тому, что кончилось, наконец, плавание: море казалось ему ненадежной, предательской стихией, в которой могут таиться тысячи незримых опасностей. Конечно, на суше опасностей тоже хватает, но эти опасности простые, знакомые, которым можно противостоять при помощи верного меча и боевых товарищей, всегда готовых прикрыть твою спину.

В море же никогда ни в чем нельзя быть уверенным, никогда не знаешь, что принесет тебе следующий день. Вот и на этот раз опытный кормчий Сумах из германского племени герулов уверял вождя вандалов, что они доплывут до африканских берегов самое большее за неделю, но возле страшного мыса Сцилла на их корабль внезапно обрушился жестокий шквал, и их унесло чуть ли не к самым Геркулесовым столбам. Во время бури они потеряли пятерых воинов и мачту, так что всем оставшимся в живых пришлось сесть на весла.

Самое же печальное, что во время этого шторма погибла половина их лошадей. К счастью, сам корабль уцелел, кормчий сумел найти по звездам верный путь, и вот наконец они добрались до Африки, но вместо недели на это ушло полтора месяца…

Рядом с Арнульфом тянул канат одноглазый коренастый вандал в медном шлеме. Один из соплеменников ткнул его в бок и насмешливо спросил:

– Неужели тебе не жарко в этой шапке?

– Может, мне и жарко, – отозвался одноглазый, – да только я ни за что ее не сниму, пусть даже окажусь в аду! Эта медная шапка столько раз спасала мне жизнь, что стала моим лучшим другом!

Наконец они оттащили корабль достаточно далеко от полосы прибоя.

Арнульф огляделся по сторонам.

Здешние места ему определенно не нравились: выжженные солнцем пески, среди которых поодаль одна от другой высились перистые пальмы. Это ничуть не напоминало ему родные места, густые тенистые леса по берегам широкого Рейна.

Впрочем, печалиться и смотреть в прошлое – занятие, недостойное настоящего воина. Он дал слово верности вождю вандалов, и он будет верен этому слову. Руст – славный вождь, так в один голос говорят все его люди. Он храбр, как лев, в бою всегда сражается впереди всех, никогда не поворачивается спиной к врагу, никогда не оставляет без помощи своих людей, попавших в передрягу. А самое главное – он удачлив во всех своих делах, он захватывает много добычи и честно делит ее между своими воинами. Оттого он получил среди своих соплеменников прозвище Руст Счастливчик.

Сюда, на этот пустынный, выжженный солнцем берег, они приплыли, потому что Руст прослышал о древнем и богатом городе Карфагене. Ему говорили, что некогда Карфаген был великим и могущественным городом, соперником самого Рима.

Правда, с тех пор он пришел в упадок, былое могущество Карфагена миновало, но и теперь там можно взять сказочную добычу. А значит, и Арнульфу перепадет неплохая часть.

От этих мыслей Арнульфа отвлек шум поодаль от берега. Там появились двое из воинов, отправившихся на разведку. Они возвращались, таща за собой смуглого полуголого старика, который оглашал окрестности жалобными воплями, и двух коз, которые вторили своему хозяину.

Коз тут же разделали и повесили над костром, туземца подвели к Русту и заставили опуститься на колени.

Руст выпрямился во весь свой огромный рост и грозно поглядел на старого туземца.

– Как тебя зовут? – осведомился он грубым, хриплым голосом, внушающим страх врагам и пленникам.

Старик что-то жалобно заверещал, Руст нахмурился пуще прежнего и продолжил:

– Впрочем, меня мало интересует твое жалкое имя. Скажи лучше, где поблизости можно взять воду. Хорошую пресную воду.

Старик снова залопотал по-своему.

– Должно быть, он не понимает нашего языка, – предположил кто-то из воинов, с интересом наблюдавших за развлечением.

– Поджарить ему пятки – сразу поймет! – отозвался другой. – Помнишь того латинянина, которого мы захватили пять лун назад? Он тоже делал вид, что не понимает, чего мы от него хотим, а стоило его как следует подпалить, как он отдал нам свое золото. Правда, этого золота у него было мало…

– Если ты не понимаешь про воду, старик, может быть, ты поймешь про Карфаген? Ты знаешь, где он расположен?

Тут старик перестал лопотать, он выпучил глаза и громко воскликнул:

– Кар-фагена, Кар-фагена! – и возбужденно замахал руками, указывая на восток.

– Да, и звезды говорят мне, что Карфаген лежит к востоку от этих земель! – поддержал старика кормчий Сумах.

– Так, может, ты доведешь нас до Карфагена, старик? – спросил Руст, по-прежнему грозно хмуря брови.

Старик снова что-то залопотал и показал на своих коз, жарящихся над костром.

– Вот как! – Руст засмеялся. – Ты едва избежал смерти, старик, но уже требуешь возмещения своих потерь? Ладно, я заплачу тебе за коз, щедро заплачу!

Он достал из кожаного кошеля золотую монету и показал ее туземцу. Глаза у того загорелись, он потянулся за монетой, но Руст с усмешкой спрятал ее обратно и проговорил:

– Э, нет! Сперва приведи нас в Карфаген – а потом уж получишь эту монету, и еще одну такую же!

Руст достал из кошеля две монеты, позвенел ими в кулаке и строго повторил:

– Карфаген!

Темная машина остановилась перед высоким глухим забором. Бесшумно открылись автоматические ворота, и машина медленно въехала внутрь. Участок был большой и тщательно ухоженный – клумбы, цветущие кусты, красиво постриженные хвойные деревья. На участке стояла полная, удивительная тишина. Не слышно было детских голосов, и музыка не звучала в отдалении, даже птицы молчали. Да и были ли они здесь, эти птицы…

Из машины вышла худощавая молодая женщина, одетая подчеркнуто неприметно – во что-то темное, скромное, не бросающееся в глаза. Она внимательно оглядела двор и удовлетворенно улыбнулась. Все, как и должно быть – тихо и пусто, впрочем, где-то в углу работает садовник. Его можно было бы и не заметить – до того тихо управляется. Садовник не поднял головы на звук открывающихся ворот, он был глухонемой от рождения. Хотя девушка знала, что он понимает по губам. И еще она была уверена, что он знает, что она приехала, даже различает машины по шуму двигателя. Она не знала только, откуда он появился. Хозяйка всегда сама занимается подбором персонала.

Девушка пошла к дому по дорожке, обсаженной отцветающими розами, поднялась на высокое крыльцо и вошла в холл.

Одну стену холла занимал огромный камин. Дрова были сложены в нем красиво, и девушка невольно усмехнулась. Сколько она работает здесь, ни разу не видела, чтобы камин разжигали. Хозяйка редко спускается вниз, а больше в доме никто не живет. Кроме, разумеется, тех, кто ей помогает.

Не задерживаясь в холле, молодая женщина поднялась по лестнице, прошла по коридору и постучала во вторую по счету дверь.

– Войди, Лиза! – послышался мелодичный голос.

Лиза помедлила долю секунды на пороге и вошла с бесстрастным лицом.

Все стены комнаты были заставлены стеклянными витринами, у окна стоял стол, возле которого в удобном вертящемся кресле сидела пожилая женщина. Одета она была дорого и со вкусом, волосы цвета меда тщательно уложены, в ушах – серьги, глядя на которые даже несведущий человек понял бы, что они очень дорогие.

И еще даже несведущий человек почувствовал бы исходящую от этой женщины власть. Власть и силу.

Но Лиза чувствовала не только это. Она чувствовала – точнее, знала – гораздо больше.

Женщина с волосами цвета меда сидела здесь, в этой комнате загородного дома, как паук сидит в центре своей паутины, следя за малейшими натяжениями нитей и по этим едва заметным колебаниям определяя, что происходит в разных уголках мира, отдаленных от нее на тысячи километров. И решала, чем ей грозят эти события и как на них отреагировать.

На столе перед ней стоял микроскоп.

Лиза не сомневалась, что хозяйка рассматривала через этот микроскоп какую-нибудь очередную бабочку. Она любила бабочек, любила их за то, как они удивительно преображаются, превращаясь из невзрачной и даже противной гусеницы в очаровательное, невесомое создание с большими пестрыми крыльями.

Она любила бабочек – но еще больше любила власть.

У ног женщины лежала большая черная собака. Увидев Лизу, собака подняла уши, показывая, что знает о ее присутствии, и больше никак не отреагировала.

– Что скажешь, Лизок? – Хозяйка оторвалась от микроскопа. – Как наши успехи?

– Никак, Елена Юрьевна, – Лиза всегда отвечала быстро и честно, – никаких следов камня. Прошел месяц, если бы камень[1] попал к случайному человеку, то где-нибудь бы уже всплыл. Тот человек, который… которого вы наняли, чтобы добыть второй камень, погиб… – Лиза не сумела скрыть в голосе некоторую толику злорадства и нахмурилась.

Это плохо само по себе, а еще хуже, что Елена Юрьевна, несомненно, это поняла. Никогда нельзя проявлять свои чувства и тем более нельзя допускать, чтобы кто-то заметил эти проявления. Нельзя допускать, чтобы твои чувства использовали против тебя. Это был один из уроков Елены Юрьевны, который Лиза отлично усвоила. Лиза была очень хорошей ученицей.

– Я знаю, что он погиб, – теперь голос хозяйки был сух и холоден, – знаю, что он переоценил свои силы. Что ж, это уже пройденный этап. Я много думала над этим делом…

Лиза тотчас наклонила голову, чтобы хозяйка ничего не смогла прочитать по ее глазам. Определенно стареет Елена Юрьевна, раньше она никогда не разговаривала с ней так. Раньше она просто отдавала приказы и требовала их беспрекословного выполнения, а теперь раздумывает. Этак еще и советоваться начнет…

– Есть в деле о двух камнях кое-что общее, – заговорила Елена Юрьевна прежним своим спокойным, доброжелательным тоном, – и там, и тут присутствует эта самая Агния… как ее… все время забываю ее фамилию…

Лиза прекрасно знала, что Елена Юрьевна никогда ничего не забывает, несмотря на пожилой возраст, голова у нее работает отлично. И память тоже дай бог каждому. Не хуже, чем у компьютера. Однако раз охота ей изображать из себя склеротичку – значит, так надо. И Лиза включилась в игру.

– Иволгина, – сказала она, – Агния Львовна Иволгина.

– Вот-вот, – Елена Юрьевна скупо улыбнулась Лизе, как будто прочитала ее мысли, – значит, насчет синего сапфира все ясно – был скандал, связанный с этой Иволгиной[2]. И во время этого случая с желтым топазом в театре присутствовали только она и та женщина, что спрятала камень среди театрального реквизита.

– Она умерла, – напомнила Лиза и по острому взгляду Елены Юрьевны поняла, что не нужно было этого делать.

– Надо вплотную заняться этой Иволгиной, – снова из голоса хозяйки исчезла показная доброжелательность, он стал сухим и деловитым. – Только никаких прямых силовых методов, это не тот случай. Действовать будем тонко.

– Шантаж? – деловито спросила Лиза. – Мужчина?

– Хм… мужчины у нее нету, она – женщина одинокая, живет после смерти деда одна, увлечена исключительно работой. Друзей у нее мало, ни детей, ни братьев-сестер, ни племянников, с матерью отношения не слишком близкие.

Снова Лиза низко наклонила голову, чтобы скрыть выражение лица. Ну надо же, оказывается, Елена Юрьевна уже навела об этой Иволгиной справки. А для чего же тогда притворяться, что фамилию никак не вспомнит…

И кто, интересно, собрал для нее всю информацию об Агнии Иволгиной? Есть у хозяйки еще тайны от нее, Лизы, а это – непорядок. Так не должно быть. Это – угроза для ее положения. Ну, с этим она со временем разберется.

– Так что сама понимаешь, – продолжала Елена Юрьевна почти ласково, – что Иволгину шантажировать нечем. Отнять у нее работу и безупречную репутацию? Это уже было, и она с успехом вышла из этой ситуации. Нет, мы должны действовать наверняка, на этот раз без ошибок и досадных проколов.

Лиза мысленно пожала плечами.

– Для начала нужно узнать об этой Иволгиной все: в каких магазинах она одевается, в каких покупает продукты, в каком банке держит деньги и на каком счете, сколько платит за коммунальные услуги, с кем общается, какие фильмы любит смотреть, в какие рестораны ходить. И как мы это узнаем?

Лиза молчала, она всегда чувствовала, когда надо ответить, а когда – нет. Лучше всего просто помалкивать, делая вид, что внимательно слушаешь, и отвечать лишь на прямо поставленные вопросы, не проявляя несвоевременную инициативу.

Это тактика проверенная, она непременно дает свои плоды. Елена Юрьевна Лизу, несомненно, ценит. Но все же не доверяет до конца, в этом Лиза убедилась только что. Есть у нее еще люди, которые ей служат. Лиза уверена, что никому из них хозяйка тоже не доверяет до конца. И это хорошо, потому что доверять она должна одной Лизе. Рано или поздно Лиза этого добьется. И тогда…

Тогда она, Лиза, будет сидеть в центре паутины и незаметно дергать невидимые нити.

– Так как мы это узнаем? – повторила Елена Юрьевна. Лиза молчала (ученая уже, знает, что инициатива хозяйкой наказуема, и лучше помалкивать, пока тебя не спросили). – В современном мире правит Интернет, – сказала Елена Юрьевна назидательно, – с его помощью можно сделать если не все, то очень и очень многое.

«Если уметь», – Лиза поскорее опустила глаза, чтобы Елена Юрьевна не уловила ее недовольства. Сама она, конечно, разбиралась в компьютерах, но на уровне пользователя. Стало быть, привлекут специалиста. Но кого? Ладно, сейчас узнаем.

– Вот, возьми. – Елена Юрьевна вытащила из ящика стола потертую картонную папку, какие пропали из употребления еще в Лизином раннем детстве. – Ознакомься быстренько, – велела хозяйка.

На папке от руки написано было «Дело номер 306». Развязав засаленные тесемки, больше похожие на шнурки от ботинок, Лиза подавила брезгливость и перебрала аккуратно подшитые бумаги.

Папка, несомненно, была изъята из милиции. Тут и думать нечего, в углу каждого листа стоял фиолетовый штамп «Отд. милиции «Мутный Ручей».

– Что такое Мутный Ручей? – Лиза не сдержала удивления, увидев такое странное название.

– Поселок городского типа в Задуваевской области, – любезно пояснила Елена Юрьевна, – а Задуваевск – это довольно большой город в низовьях Волги. Ты не отвлекайся, вопросы задашь потом.

Лиза быстро перебрала бумаги. Кое-какие были написаны от руки на бланках, другие напечатаны, надо думать, на самой допотопной пишущей машинке.

Лента была старая, некоторые буквы плохо пропечатаны, некоторые приходилось печатать заново. Лиза невольно представила себе неопрятного потного дядьку, который печатает одним пальцем, почесываясь, чертыхаясь и поминая матушку.

Первоначально дело было возбуждено по поводу исчезновения некоего гражданина Вертухаева Леонида Ивановича, проживающего в поселке городского типа Мутный Ручей с женой и двумя ее детьми от первого брака.

«Вследствие алкогольного опьянения, по свидетельствам соседей…» – Лиза с трудом продиралась сквозь суконные фразы милицейских протоколов, но суть уяснила.

Судя по всему, Вертухаев был обычным пьяницей и скандалистом, поколачивал жену и детей, пропивал и так небольшую зарплату. В общем, ничего особенного собой не представлял. И совершенно непонятно, почему это давнее дело заинтересовало Елену Юрьевну. Но Лиза прекрасно знала, что та просто так ничего не делает, поэтому читала дальше, читала внимательно.

Вертухаев в субботу явился домой, как обычно, пьяный, жена его отсутствовала, так как находилась в районной больнице. Сын семнадцати лет навещал мать, а вернулся как раз к очередному скандалу. Дома была девочка тринадцати лет.

Соседи слышали громкие крики и стук кастрюль и тазов (посуду к тому времени Вертухаев уже всю перебил). Милицию не вызывали, незачем, да она все равно бы и не приехала – Вертухаева там знали как облупленного.

Потом все стихло, как показали брат с сестрой, Вертухаев ушел спать. Они тоже заснули, а утром обнаружили отсутствие отчима. Исчезли также из дома все деньги (их и было-то немного), обручальное кольцо матери и золотой девочкин крестик. Больше не было в этом доме никаких ценных вещей.

Милиция посчитала, что Вертухаев сбежал из дома, ничуть не удивившись такому обороту дела. Через некоторое время мать вышла из больницы, а сыну подошел возраст идти в армию.

Оттуда он не вернулся – погиб в горячей точке. После получения страшного известия мать стала болеть еще сильнее и умерла перед тем, как дочка закончила школу.

Все это Лиза выяснила из короткой пояснительной записки, вложенной в папку. Была она не на служебном бланке, а на мятом листочке, криво вырванном из тетради в клеточку. Почерк, впрочем, был тот же самый, что и в служебных рапортах, подписанных смешной фамилией Калошин.

Дальше началось интересное.

Через пять лет после официального открытия дела об исчезновении гражданина Вертухаева была очень снежная, метельная зима. С заносами и сильными, пронизывающими ветрами. Весной сильно разлился тот самый Мутный ручей, который и дал название поселку. Во время половодья вода подмыла корни огромной сосны, что росла на обрывистом берегу, и та рухнула в речку.

После того как спало половодье рыбак, проплывавший мимо, заметил, что из песчаного крутого склона торчит человеческая рука с обтянутыми сухой кожей пальцами.

Когда через несколько дней милиция собралась обследовать страшную находку, труп уже обнажился наполовину. Опознали труп сразу, поскольку в песке он неплохо сохранился, несмотря на то что пролежал пять лет. Одежда хоть и сгнила, но не полностью, ботинки тоже, и даже удалось найти тонкую книжечку паспорта.

Записи, конечно, стерлись, но в лохмотьях, оставшихся от пиджака, нашли обручальное кольцо и золотой крестик. Череп трупа был здорово поврежден, и патологоанатом дал однозначный ответ – человека зарубили топором.

Родственников Вертухаева к тому времени в Мутном Ручье не осталось – девочка после окончания школы уехала в большой город учиться, так что труп опознали соседи.

И дело переквалифицировали в убийство.

Дальше снова шли многословные рапорты и медицинские заключения, и через некоторое время дело закрыли и отправили в архив за отсутствием подозреваемых. Особенно, впрочем, их и не искали – кому нужно всерьез расследовать смерть никчемного алкаша, да еще через пять лет…

И только в самом конце Лиза увидела нечто стоящее. Стенограмма не допроса, а разговора. С тем самым человеком, который подписывал большинство рапортов – П. Калошин.

Как видно, разговор с ним записан был на диктофон, а потом уже перенесен на бумагу. Листы были новые, хорошего качества, печать тоже, из чего Лиза сделала вывод, что беседа происходила не очень давно. Судя по всему, Калошин, в каком уж он был чине, в бумагах не говорилось, вышел на пенсию по выслуге лет. И рассказывал все человеку, который по поручению Елены Юрьевны проводил с ним беседу. Рассказывал за деньги или просто так, в ресторане посидели, он и разболтался. С пенсионера какой спрос?

Лиза внимательно прочитала некоторые места, отчеркнутые красным фломастером:

«Это они его прикончили, девчонка с братом. Я сразу понял, что никуда он не уходил из дома – куда ему идти? Он же алкаш был последний, на новом месте ни жилья, ни работы. А тут он все пропивал, их бил, они его боялись. Он вообще-то скотиной был жуткой, а когда пьяный, то уж и вовсе человеческий облик терял.

Уж на что у нас мужики пили, но этот такое устраивал… Жену бил смертным боем, парня тоже колотил, пока тот не вырос. Потом-то остерегался.

А тут, видно, пришел, никого нет, он и напустился на девчонку-то. Она утром вся в синяках была, но отвечала твердо – ничего, мол, не знаем, спать легли, а утром – нет его. А дома у них все переломано, а пол – чистый. И парень все молчал, глаза отводил.

Он, наверное, как увидел, что тот подонок с сестрой сделал, так и не выдержал, за топор схватился. А я еще заметил, что в сенях топора нету. Но не стал внимание на этом заострять. Там к тому обрыву на речке от их крайнего дома как раз тропиночка идет.

Как уж они его перетащили, такого здорового, я не знаю. Девчонка-то махонькая была, в чем душа держится. Но характером твердая. Так что они его успокоили, это точно, больше некому. Если бы тогда нажать на парня посильнее, то он бы раскололся. Но зачем? Я так рассудил: кому от этого польза будет? Только начальству, процент раскрываемости повысится. Так пускай уж, думаю, люди по-человечески поживут без этого урода. А вот и не выпало им счастья, парень погиб, и мать вскорости умерла. Девчонке, может, в жизни повезло…»

Лиза перевернула страницу и в самом конце увидела имя и фамилию – очевидно, той самой девочки. И адрес в Петербурге. Узнав улицу и номер дома, она подняла глаза на Елену Юрьевну.

– Да-да, это то, что нужно, – кивнула та. – Стало быть, завтра ты с ней поговоришь.

– О чем? Даже если это правда, насчет убийства, это случилось пятнадцать лет назад!

– Разумеется, – холодно сказала Елена Юрьевна, – но сейчас у нее совершенно другая жизнь – семья, престижная работа, друзья… И если все они узнают о ее прежней жизни, если все узнают о содержимом этой папки, то кто знает, как они отреагируют? Большинство, несомненно, отшатнутся. Она может потерять все. А сама знаешь – в такой ситуации люди на многое готовы…

– Значит, все-таки шантаж, – констатировала Лиза.

– Да, конечно, это очень хороший способ добиться от человека нужных действий. Надо только правильно выбирать объект. Эта женщина, несомненно, боится своего прошлого, пытается убежать от него, и сделает все, что ты скажешь, лишь бы прошлое ее не настигло. Ты убедишь ее, что у нее нет выбора. А сделать ей нужно вот что…

Самолет коснулся колесами бетонной полосы, покатился, постепенно снижая скорость. Пассажиры дружно зааплодировали пилоту. Агнию всегда раздражала эта странная традиция.

Наконец погасла надпись «пристегнуть ремни», все пассажиры поднялись с мест, захлопали дверцами, доставая ручную кладь с полок. Где-то в хвосте самолета громко захныкал ребенок. Павел подал Агнии ее сумку и курточку – в Петербурге было прохладно, особенно после Туниса.

Потом долго толпились в проходе – всем не терпелось выйти из самолета, а двери все не открывали. Наконец пассажиры спустились по трапу, доехали в автобусе до терминала, встали в очередь на паспортный контроль.

У Агнии возникло вдруг то странное и неприятное чувство, когда кажется, будто кто-то пристально и упорно смотрит тебе в спину. Она даже оглянулась, но никого не увидела. Только высокий смуглый мужчина в элегантном костюме, с чуть тронутыми сединой волосами, у нее за спиной разговаривал по мобильному телефону.

Павел прошел контроль первым и стоял, дожидаясь Агнию. Агния следом за ним подошла к окошечку контроля, протянула паспорт строгой девушке в форме. Та внимательно проглядела документ, защелкала клавишами компьютера. Слегка помрачнев, сняла трубку внутреннего телефона и что-то негромко проговорила. Выслушав ответ, замолчала, не глядя на пассажирку.

– Девушка, милая, нельзя ли поскорее? – напомнила о себе Агния, видя, что Павел нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– Подождите, – ответила пограничница, не глядя ей в глаза.

– В чем дело? – забеспокоилась Агния. – С моим паспортом какие-то проблемы?

– Подождите, – повторила девушка еще строже.

В это время рядом с Агнией возник хмурый мужчина в штатском, взглянул на нее с интересом и проговорил:

– Пройдемте со мной.

– Куда? Зачем? – удивленно спросила Агния.

– Пройдемте! – повторил мужчина сухим казенным голосом и твердо, властно взял ее за локоть.

– Это какое-то недоразумение! – Агния попыталась вырваться, но мужчина сжал локоть, как клещами.

– Вот мы и разберемся! Не будем мешать остальным пассажирам!

– А мой паспорт?

– Ваш паспорт у меня!

Он вывел ее в коридор и повел не туда, куда шли остальные пассажиры с их рейса, а направо, к двери без всякой таблички.

Агния увидела Павла, его удивленный и растерянный взгляд и выпалила:

– Это какое-то недоразумение! Позвони… – Она замолчала, не зная, кому, собственно, нужно звонить и что же происходит.

А мужчина, который вел ее за локоть, нахмурился пуще прежнего и прошипел:

– Замолчите!

В ту же секунду он втолкнул ее в дверь.

Они оказались в небольшой, ярко освещенной комнате без окон, где стояли два стола с компьютерами и несколько стульев. За одним из столов сидел, уставившись в экран компьютера, симпатичный парень в светлом пиджаке. Он оторвался от своего компьютера, взглянул на Агнию, потом на ее хмурого спутника, широко улыбнулся.

– Вот она, Иволгина! – проворчал хмурый тип и вышел из комнаты.

– Это какое-то недоразумение! – проговорила Агния, постаравшись взять себя в руки. – Вы меня с кем-то перепутали!

– Это вряд ли. – Парень широко улыбнулся, как будто удачно пошутил. – Мы никогда никого не путаем. У нас это не принято. Вы ведь – Агния Львовна Иволгина?

– Да, это я.

– Ну, согласитесь – не самое распространенное имя!

– И что с того, что я Иволгина?

– А то, Агния Львовна, что вы находитесь в международном розыске. Не каждый день мне попадается птица такого полета!

– Ох, ничего себе! – Агния выпучила глаза от изумления, ноги у нее подогнулись, и она опустилась на стул.

Она была далеко не из пугливых, но все происходящее настолько поразило ее, настолько выходило за рамки нормальной жизни, что Агния потеряла дар речи.

– Да, вы можете сесть! – запоздало предложил веселый парень. – И сумку вашу позвольте!

Она машинально протянула ему свою сумку.

Парень положил ее на стол, оглядел со всех сторон, потом вытряхнул из нее содержимое и принялся рыться в нем.

Агния смотрела на его руки. Быстрые, подвижные, они жили своей собственной жизнью, отдельной от человека, они жадно рылись в ее вещах, и в этом было что-то неприличное.

– В чем же меня обвиняют? – проговорила Агния, справившись наконец со своим изумлением.

– Это вы узнаете своевременно или немного раньше, – отозвался парень равнодушным голосом, внимательно разглядывая тюбик губной помады, – или немного раньше…

Он снял с тюбика колпачок, вывернул малиновый столбик помады и задумчиво посмотрел на него.

– Эй, помада-то моя вам зачем? – фыркнула Агния.

– Это какая фирма? – осведомился парень.

– Шисейдо.

– Хорошая?

– Ну, хорошая! Да что вы мне зубы заговариваете? – возмутилась Агния. – В чем вы меня обвиняете? Извольте ответить или отпустите меня немедленно!

– Ой, как вы заговорили! – делано испугался парень. – Только знаете, придется вам немножко потерпеть. Скоро вас отвезут в другое место, и там уже вам предъявят обвинение! Ой, а это что такое?

В руках у парня был маленький бумажный пакетик. Он развернул его с опаской и вертел теперь в руках медный шарик с кисточкой. Шарик был старый, позеленевший, но можно было рассмотреть красивую чеканку – сложный восточный орнамент, переплетающиеся узоры. Верблюжий колокольчик. Тот самый, который Павел откопал в старой лавке.

Как этот колокольчик оказался у нее в сумке? Очевидно, Павел положил ей его. Хотел сделать подарок на память? Но они вроде не собирались расставаться. То есть об этом речи не было. Значит ли это, что Павел решил больше с ней не встречаться? Как это пелось в старой песенке: «Мы отпуск вместе провели – и больше ничего…»

Господи, о чем она думает? Ведь у нее неприятности, огромные неприятности, а она…

– Так что это такое? – повторил парень.

– Сувенир, – сухо ответила Агния, – верблюжий колокольчик.

– А почему не брякает? – Парень потряс шарик.

– Закреплен, чтобы в самолете не беспокоил.

Агния и сама удивилась, когда Павел показал ей колокольчик, решила, что он сломан. Но сейчас ничего не сказала, решив не вмешивать в разговор Павла. Еще не хватало, чтобы его тоже прихватили.

Господи, она уже думает, как настоящая преступница, она же ни в чем не виновата!

– Бред какой-то… – Агния потерла виски, наливавшиеся болью. – Я могу позвонить? Мне ведь, кажется, полагается один звонок!

– Вы, Агния Львовна, голливудских фильмов насмотрелись! – усмехнулся парень. – Еще раз повторяю, вам придется немного подождать, скоро за вами приедут. Да, сумочку свою пока можете взять, там, куда вас привезут, ее захотят проверить…

Он сгреб все со стола обратно в сумку, сделав исключение для помады. Опять внимательно оглядел тюбик и бросил его туда же. Повертел еще раз колокольчик, убрал его в бумажный пакет и тоже сунул в сумку. Потом нажал незаметную кнопку на столе.

Дверь в ту же секунду открылась, и в комнату вошел прежний хмурый тип.

– Отведи ее пока в шестнадцатую! – распорядился веселый парень.

– Так там же у нас Филимонов! Он тоже транспорта ждет.

– Ой, правда! Ну, да ничего, скоро за ними приедут, пускай вместе подождут, авось не подерутся! – Веселый парень хохотнул.

Его подчиненный повернулся к Агнии и строго проговорил:

– Руки!

– Что? – переспросила она удивленно, но тут же поняла, послушно протянула руки. Хмурый защелкнул на ее правом запястье браслет наручников, второй замкнул на своей левой руке.

Они вышли в безлюдный коридор, прошли по нему мимо нескольких дверей без всяких надписей, остановились перед одной из них.

Хмурый открыл дверь ключом, вошел внутрь вместе с Агнией.

Комната была почти такая же, как первая, только в ней не было столов с компьютерами.

В глубине этой комнаты сидел на стуле грузный темноволосый мужчина лет пятидесяти. Он сидел как-то скособочившись, и Агния, приглядевшись, поняла, почему – его рука была прикована к стояку отопления.

– Соседку тебе привел, Филин! – насмешливо проговорил спутник Агнии.

Тот, кого он назвал Филином, мрачно взглянул на них и не сказал ни слова. Конвоир провел Агнию в другой конец комнаты, пристегнул ее наручники к такой же трубе и вышел, предварительно сказав:

– Ну, не скучайте, голубки! Скоро за вами приедут!

Едва дверь за ним закрылась, мужчина исподлобья взглянул на Агнию и спросил:

– Ты кто такая?

– А ты кто такой? – огрызнулась она.

– Ты не кипятись, – проговорил тот примирительно, – ты же слышала, он меня назвал Филином. Значит, ты знаешь, кто я такой. Меня, можно сказать, представили.

– Филин – это что? Фамилия, кличка или видовая принадлежность?

– Кончай умничать! Так кто же ты такая? За что тебя взяли? Контрабанда?

– По недоразумению!

– Ну, не хочешь отвечать – твое дело! – Филин пожал плечами. – У нас свободная страна. Но только если мы с тобой одного транспорта ждем – значит, тебя тоже повезут в управление. И значит, ты – человек серьезный…

– Говорю же вам – меня задержали по недоразумению! Меня с кем-то перепутали!

Агния услышала в своем голосе истерические надрывные нотки и замолчала, чтобы еще больше не распуститься, не показать перед посторонним человеком свою слабость. Хотелось кататься по полу, выть по-звериному и биться головой о стену. Ничего этого сделать она не могла, поскольку была прикована к батарее. Поэтому она громко сглотнула и сжала зубы, прислонившись затылком к холодной стене.

– Ну-ну… – Филин взглянул на Агнию с интересом и замолчал.

В комнате наступила тишина.

Холод от стены немного освежил пылающую голову Агнии, даже в висках перестало стрелять. Она не успокоилась, но попыталась рассуждать здраво.

Эти, из паспортного контроля, ничего не выдумали. Они на это просто не способны. И ни с кем ее не перепутали. Очевидно, у них в компьютере произошел сбой, и они посчитали ее международной террористкой. Или контрабандисткой. Или еще кем-то. Так что, когда ее привезут в это самое неизвестное управление, там разберутся. Надо думать, что у них компьютеры не сбоят. А пока следует успокоиться и помалкивать. Не скандалить, вести себя сдержанно, а то еще накостыляют, с них станется. И ничего от этих не требовать, все равно не дадут. Ишь как парень этот развеселился, когда про звонок телефонный услышал.

Она тоже сообразила – кому ей звонить-то? Никого у нее нету, не к кому обратиться.

Маме? Так она не поверит, начнет ей выговаривать, стыдить, возмущаться – в общем, ничем не поможет. Больше у нее никого близкого нет, да и с мамой они давно уже разошлись, давно не виделись, перезваниваются редко.

Агния вздохнула и стала думать, как она дошла до такой жизни. Надо же, в трудную минуту даже не к кому обратиться! Никто не прибежит, не поможет, не спасет, не вытащит из беды. Да что там, если она сейчас пропадет, просто исчезнет, никто и не шелохнется.

А что, вдруг эти, из какого-то мифического управления, ее арестуют? Посадят в камеру и забудут про нее. Хотя бы на неделю, а то и больше. И кто забеспокоится? Кто станет ее искать, обзванивать знакомых и больницы, кто не будет спать ночами, кто будет вздрагивать от каждого телефонного звонка, кто будет в панике метаться по городу, кто все это будет делать?

Да никто, тут же ответила себе Агния. Спохватятся через несколько дней только сотрудники. И то вряд ли. Ведь она в своей фирме наемный директор, так подчиненным даже лучше, что ее на работе нет. Есть же такой анекдот: каким образом по одной путевке могут отдохнуть двадцать человек? Если ее дать директору фирмы. В отсутствие директора сотрудники чудно проведут время.

Так что взволнуется, может быть, лишь ее работодатель Солуянов. Впрочем, кажется, сейчас он в отъезде.

Вот так вот. Вроде бы все у нее было в порядке – образованная, независимая, пользующаяся авторитетом среди коллег, притом сама всего добилась, карьеру, как у нее, в таком возрасте сделать непросто. И никто ей не помогал, все сама, никакого блата, она и правда грамотный специалист в своем деле, то есть в антиквариате, разбирается отлично. Денег зарабатывает достаточно, квартира у нее очень приличная, насчет внешности – как говорится, все при ней…

И что? Да ничего. Вот случилось с ней… непонятно что, только ясно, что беда, а обратиться не к кому.

Ну ладно, что без толку переживать, нужно взять себя в руки и успокоиться. Все решения надо принимать лишь на холодную голову, учил ее дед.

Вспомнив про деда, Агния ощутила, как привычно сжалось сердце. Был бы он жив, разве так повернулась бы ее жизнь?

Они жили вместе – два близких, родных человека, понимающих друг друга с полуслова. Дед с детства был для нее всем. Ее отец рано умер от болезни сердца, и бабушка тоже, дед после ее смерти не женился и всю любовь сосредоточил на Агнии.

Он часто брал ее к себе на выходные, водил по городу и в музеи, с этого и началось ее увлечение старинными вещами. Дед и сам был замечательным специалистом и уважаемым коллекционером, одним из лучших в городе.

Он научил внучку всему, чему мог, а самое главное – привил ей любовь к красивым старинным вещам. Внушил ей, что у таких вещей есть душа, что в них хранится частица времени, частица истории.

Агния закончила школу и переехала к деду насовсем. Мама не возражала, даже обрадовалась, у нее появилась возможность устроить, наконец, свою собственную личную жизнь.

Это ее любимые выражения – личная жизнь, личное счастье, семейный очаг. Как в женских журналах пишут. Она и Агнии пыталась внушить уважение к семейным ценностям (опять-таки ее выражение), да не слишком в этом преуспела.

Не то чтобы Агния не придавала значения этим вещам, просто смотрела на них несколько иначе. Мама не тот человек, который будет прислушиваться к аргументам собеседника, так что Агния просто перестала обсуждать с ней такие проблемы. Еще в школе она зареклась знакомить маму со своими кавалерами. Да и было их немного, потому что Агнии интересно было учиться. С дедом они жили прекрасно.

Агния успешно окончила университет, потом начала работать, строить свою карьеру, создавать репутацию, и вот два года назад случилось страшное.

Агния примчалась домой по звонку соседки – мол, дверь у вас открыта и никто на звонок не отзывается.

Агния нашла деда на полу в кабинете в луже крови. Его убили, убили жестоко и беспощадно. Не с целью ограбления, потому что ничего, в общем, в квартире не пропало, хоть и было что взять.

С тех пор что-то надломилось в ней, Агния стала другим человеком. Убийцу так и не нашли, а на нее нахлынуло одиночество.

Пустых отношений она не хотела, а серьезно никто не нравился. Да и некогда было, все время отнимала работа. В работе можно было забыться. И это помогало.

Потихоньку она пришла в себя, помогла тогда подруга Анька, была с ней рядом. Потом нахлынули странные, таинственные события, которые привели к тому, что у нее оказался очень древний и очень ценный синий сапфир, у него даже было собственное имя «Сердце Запада»[3].

Из-за этого сапфира случилось с ней множество опасных приключений, затем жизнь наладилась, а через три месяца снова поднесла ей сюрприз: Агния оказалась замешана в деле об убийстве, которое тоже связано было с драгоценным камнем. Очень древний и очень ценный желтый топаз, тоже со своей историей и со своим собственным именем – «Заря Востока».

Агния думала тогда, что все произошло случайно, но ей объяснили, что это не так, что у этих камней есть не только собственное имя, но и собственная судьба, и их судьба переплелась с ее судьбой. В результате и второй камень оказался у нее.

Вот такое вот удивительное вмешательство судьбы. Агния перестала ломать голову, в чем там дело, просто приняла все случившееся как данность.

Впрочем, не все. Убийца, умирая, сказал ей страшные, незабываемые слова:

«Хочешь знать, кто убил твоего деда? Спроси свою подругу…»

И все, после этого он умер, заронив в ее сердце страшные подозрения. Потом в одиночестве, в тишине своей квартиры, Агния долго думала над этими словами. Кого он имел в виду? А может быть, это все он сказал нарочно, для того чтобы навеки лишить ее покоя? Но ведь перед смертью не лгут…

Такие мысли не способствуют хорошему настроению и бодрости. Так что Агния нечасто предавалась размышлениям. Она крутилась на работе, как белка в колесе, и когда накопилась огромная усталость, поняла, что пора в отпуск. Куда угодно, лишь бы к теплому морю. И чтобы никого из знакомых рядом.

Она купила путевку в Тунис – поздней осенью там очень хорошо. Два дня только валялась под зонтиком и купалась в неправдоподобно теплом море. На третий день познакомилась с Павлом. Они столкнулись в отеле у лифта. Кажется, Агния что-то уронила, они оба наклонились, чтобы поднять, и стукнулись лбами. Не так сильно, чтобы искры из глаз, но все же ощутимо. Посмотрели друг на друга, потирая лбы, и рассмеялись.

В общем, классическое знакомство, как в кино.

Они пошли на пляж, потом поближе познакомились и с тех пор проводили время вместе.

Не то чтобы Павел очень ей понравился – внешне он был ничем не примечателен. Не было в лице и фигуре у него никаких недостатков, но и особенных достоинств не наблюдалось, все оказалось какое-то среднее. Ничем не примечательный мужчина.

Так думала Агния поначалу. Потом он ей понравился – не нахальный, не грубый, они много разговаривали, точнее, говорил он, а она слушала. Или делала вид. Он по профессии был археологом, рассказывал о раскопках, в которых участвовал.

Агния внимательно следила, чтобы не задавать вопросы по существу, не показывать свое знание предмета. Потому что она-то про себя ничего ему не рассказала. То есть не сказала правды, что она – директор крупной фирмы по торговле антиквариатом.

Так она решила, собираясь в отпуск. Ни к чему выбалтывать малознакомым людям про себя ничего важного. Вот представишься по форме, как оно есть – и сразу человек посмотрит на тебя по-иному. Будет видеть не симпатичную молодую женщину на отдыхе, а озабоченную делами строгую начальницу, привыкшую орать на подчиненных. Некоторых это отпугнет, других, наоборот, может привлечь, но все будет уже очень непросто.

Так что Павлу она сказала, что работает менеджером среднего звена. Тут получилось неудобно. Она забыла, какую фирму назвала – просто так, что называется, от балды. Не то «Капитал-сервис», не то «Капитал-плюс». Поэтому пришлось тщательно обходить этот вопрос.

Но, как уже говорилось, Павел не расспрашивал о ее жизни, больше рассказывал о себе. Точнее, развлекал ее разными историями из своей археологической практики. А о себе сказал только, что не женат и детей нет. Агния сделала вид, что ей интересно.

Как ни странно, он понравился ей тем, что не пытался форсировать события. То есть не пытался затащить ее в постель.

У нее давно не было секса, но все же не дошла она до такого, чтобы прыгнуть в постель к первому попавшемуся мало-мальски привлекательному мужику, хоть бы и в отпуске.

Откровенно говоря, ей просто было лень заводить отношения. Так приятно было валяться на пляже и сонно кивать головой в ответ на незначительные вопросы Павла. Ну, не угадает она с ответом, так что взять с офисной недалекой девицы…

Поначалу он было попробовал – обнять, прижать к себе и все такое. Агния еле заметно отстранилась, и ей понравилось, что он понял. Не переметнулся, не бросился подбивать клинья к другим, чтобы отпуск не пропал, а остался с ней. Агния не слишком бы расстроилась, если бы он не принял ее правила игры, однако его поведение ей импонировало. Стало быть, не чурбан.

Вечерами после ужина они танцевали и слушали музыку на открытой террасе, иногда ездили в Старый город, бродили по узким грязноватым улочкам, заглядывали в темные тесные лавочки, куда зазывали гортанными голосами смуглые мужчины.

Агния делала это, чтобы спастись от жары, она ничего не хотела покупать. Все, что предлагалось, было дешевой подделкой для невзыскательных туристов. Павел, напротив, утверждал, что на восточном рынке можно найти по-настоящему редкую вещь. Якобы в его практике были такие случаи.

Однажды Агния потерялась.

Они шли с Павлом вдвоем, держась за руки, как подростки, и вдруг на них налетела толпа смуглых людей – мужчины, женщины, дети. Все они кричали, протягивали руки, дергали Агнию за одежду, что-то пели заунывно, так что у нее голова пошла кругом.

Ей показалось, что сейчас этот вихрь, где мелькали пестрые юбки, голые смуглые руки, звенели мониста, развевались платки, что сейчас этот вихрь подхватит ее и унесет далеко-далеко, откуда нет возврата. Она пыталась вырваться, но толпа не пускала.

А потом все прошло. Толпа испарилась, как не было. На улочке стало тихо и пусто, даже двери лавочек закрыты.

Агния растерянно огляделась и поняла, что она одна, что Павел куда-то исчез, возможно, его смыло цыганской волной. Но не мог же он бросить ее здесь одну. Она пошла вперед, куда они направлялись, но скоро уперлась в стену. Повернулась и пошла назад, свернула вправо, попыталась определить, где же выход из этого лабиринта.

Спросить дорогу было не у кого, город как вымер, навстречу попадались только худые остромордые кошки. Кошки были какие-то ненастоящие – если туловище, допустим, в черных и белых пятнах, то морда рыжая, а хвост вообще полосатый. Было такое ощущение, что каждую кошку сделали минимум из трех.

И вот, когда Агния почти потеряла надежду выбраться из этого лабиринта, когда она впала в отчаяние, откуда-то сбоку, из самой обшарпанной двери, выскочил Павел. В руках у него был бронзовый, потемневший от времени шарик.

– Смотри, что я нашел! – закричал он, как будто они расстались только на секунду. – Это верблюжий колокольчик, очень старый.

Агния взяла вещь в руки, колокольчик показался ей необычайно тяжелым. Он не бренчал, но она не стала спрашивать, почему. Недолго подержала его в руках и отдала Павлу, попросившись в отель. Не стала рассказывать ему о своем неприятном переживании, не стала ему выговаривать, что бросил одну – зачем? Не такие у них отношения, да и не хотелось ссориться и портить последние дни отпуска.

Через три дня они улетели, Павел поменял свой билет, чтобы лететь с ней. И вот здесь, можно сказать, дома, ее прихватил паспортный контроль. И Павел ничего не сделал, а что он мог? Только смотрел на нее с таким странным выражением – неужели он поверил, что Агния и правда находится в международном розыске? Ужас какой! Хотя… не об этом нужно сейчас думать.

Агния пошевелилась, потому что затекла рука. И перехватила внимательный взгляд Филина. Он только делал вид, что дремлет, а сам наблюдал за ней с несомненным интересом.

Зачем? Непохоже, что от скуки.

Прошло около получаса, и дверь снова распахнулась. Вошел прежний хмурый тип, следом за ним – двое мужчин с одинаково непроницаемыми лицами. Только один был блондин в мешковатом костюме, а второй – брюнет в стеганой куртке.

– Вот они, – проговорил хмурый с заметным облегчением, – Филин… то есть Филимонов и Иволгина. Передаю вам задержанных. Распишитесь… – Он протянул разграфленный листок, и один из непроницаемых поставил на нем свою подпись. После этого Агнию и Филина отстегнули от труб и вывели в коридор. Агнию придерживал за локоть брюнет, коснувшись ненароком его плечом, она ощутила налитые мускулы. Да, от такого не убежишь… Впрочем, она и не собиралась.

Все четверо какое-то время шли по коридорам и лестницам аэропорта, спустились вниз, вышли во двор. Там их дожидался черный микроавтобус без окон. Агнию и Филина втолкнули внутрь через заднюю дверь микроавтобуса, приковали наручниками к проходившей под потолком металлической трубе.

Пассажирский отсек был отделен от кабины прочной стенкой. Двери с лязгом захлопнулись, микроавтобус плавно тронулся с места, набрал скорость.

Через какое-то время он притормозил – наверное, выезжал с территории аэропорта.

Впрочем, Агния могла лишь гадать – из заднего отсека ничего не было видно.

Охранники сидели с непроницаемыми лицами.

Агния хотела что-то у них спросить – но поняла, что с таким же успехом может задавать вопросы запасному колесу или обитому искусственной кожей сиденью.

Она никак не могла поверить в реальность происходящего.

Только что, какой-нибудь час назад, она возвращалась домой из отпуска, перебирала в уме накопившиеся дела – кому позвонить, кого проконтролировать, кого вызвать на ковер, потому что точно знала, что порученное дело не выполнено.

Все пошло прахом. И вот она едет, прикованная наручниками, в микроавтобусе без окон…

Нет, это не может быть правдой!

Рука, за которую она была прикована, затекла. Агния пошевелила пальцами, пытаясь разогнать кровь, но стало только больнее. Она поморщилась и перехватила взгляд Филина.

– Эй, подруга, посмотри, сколько времени! – проговорил тот. – У меня, видишь, часы где, мне не видно.

И правда, дорогие швейцарские часы были у него на правой руке, прикованной под потолком автобуса, так что он не мог сам на них посмотреть.

Агния взглянула на свои часы и ответила:

– Четверть девятого.

– Задержанные, отставить разговоры! – строго рявкнул блондин в плохо сидящем костюме.

В машине снова наступила тишина.

Вдруг микроавтобус резко вильнул в сторону, накренился и упал на бок. Раздался скрип тормозов, металлический скрежет, звук бьющегося стекла.

На какое-то мгновение Агния, должно быть, потеряла сознание, но тут же пришла в себя и осознала, что лежит на спине, точнее, висит, подвешенная на стальном браслете наручников. Рядом с ней в таком же положении находился Филин. Интересно, что он не выглядел ни удивленным, ни испуганным, как будто заранее предвидел такое развитие событий.

Внизу, у них под ногами, стонал раненый охранник – тот самый, в костюме. Брюнет не издавал ни звука, Агния видела, как по его светлой куртке расползается красное пятно, и вздрогнула.

Она поняла, что их с Филином спасло то, что они были прикованы наручниками к стальной трубе – стальные браслеты сыграли роль ремней безопасности.

Вдруг задние двери микроавтобуса открылись, внутрь заглянул тощий долговязый человек с оттопыренными ушами. Он окинул внутренность машины взглядом, увидел Филина и ухмыльнулся:

– Здоров, Филин! Как добрался?

– Опаздываешь, Домкрат! Ты должен был в восемь двадцать начать, а сейчас сколько? – Филин говорил с натугой, но твердо.

– Пробки! – ухмыльнулся долговязый и поднял огромные кусачки.

Этими кусачками он перекусил трубу, к которой был прикован Филин. Тот сдернул наручники и с кряхтеньем полез к двери.

Агния с изумлением следила за происходящим. Прежде чем выбраться из микроавтобуса, Филин оглянулся на нее и проговорил:

– А ты что – так и будешь здесь сидеть?

Эти слова сработали, как запал: Агния тоже сдернула наручники с перекушенной трубы и пулей выскочила из машины, прижимая к себе сумку.

Выскочив наружу, она растерянно огляделась.

Черный микроавтобус лежал на боку, перед ним стоял мусоровоз с разбитым капотом. Мостовая была усеяна битыми стеклами и потеками бензина.

Вокруг начинали собираться зеваки. Долговязый тип, который вытащил их из автобуса, стоял чуть в стороне, рядом с Филином, и словно чего-то ждал. В толпе за его спиной мелькнуло знакомое лицо – высокий смуглый мужчина с темными, чуть тронутыми сединой волосами. Агния попыталась вспомнить, где она его видела, но не смогла.

Вдруг из-за угла донеслось истеричное завывание сирены, и тут же появилась машина «Скорой помощи». Филин со спутником бросились к ней. При этом Филин споткнулся, едва не упав, его лицо заметно побледнело, движения стали неуверенными – должно быть, во время аварии он ударился головой, в первый момент его поддерживал адреналин, а теперь этот удар дал о себе знать.

Долговязый поддержал его, помог идти дальше. Дверцы «Скорой» распахнулись, Филин полез было внутрь, но в последний момент остановился, оглянулся на Агнию и проговорил:

– Что стоишь? С нами поедешь!

Агния продолжала стоять в полной растерянности, не зная, что делать, – события развивались слишком быстро, слишком непредсказуемо, она не успевала на них реагировать.

Долговязый, которого Филин назвал Домкратом, втолкнул шефа в машину и в два шага оказался возле Агнии.

– Слышала, что шеф сказал? – проговорил он раздраженно. – Полезай в машину! С нами поедешь!

– С какой стати? – заартачилась Агния. – Никуда я не поеду!

– Некогда мне с тобой возиться! – рявкнул Домкрат. – Через три минуты здесь будут менты!

Он схватил ее за плечо, подтащил к машине с красным крестом и втолкнул внутрь. Агния особенно не сопротивлялась: у нее кружилась голова, да и вообще она была ошарашена бурным потоком обрушившихся на нее событий.

Едва дверь захлопнулась за ней, «Скорая» сорвалась с места и помчалась с диким завыванием сирены.

Агния перевела дыхание и огляделась.

Филин лежал на носилках, бледный, как полотно. Глаза его были закрыты. Домкрат сидел рядом, тревожно поглядывая на шефа. Кроме него, в машине находился крепкий загорелый парень с бритой наголо головой и с татуировкой на шее, и еще водитель.

Перехватив ее взгляд, бритый парень зло сощурился. Агния поскорее опустила глаза, решив подумать обо всем в более спокойной обстановке. И не задавать никаких вопросов, в такой ситуации, как известно, меньше знаешь – крепче спишь.

«Скорая» неслась по городу под оглушительный аккомпанемент сирены. Затем водитель выключил сирену и снизил скорость. Они проехали еще немного и остановились перед железными воротами. На этих воротах красовалась фигурная вывеска: «Ресторан «Дворянская усадьба».

Ворота открылись, машина плавно въехала внутрь и снова остановилась.

За воротами был ухоженный фруктовый сад, посреди которого стоял красивый двухэтажный дом, действительно напоминающий старинную помещичью усадьбу.

Дверцы открылись, в машину заглянул подтянутый черноволосый мужчина с маленькой стильной бородкой и желтыми, как у тигра, жадными глазами.

– Что с Филином? – спросил он, обежав взглядом внутренность машины.

– Видно, головой ударился, – неохотно проговорил Домкрат, – отлежится и будет в полном порядке.

Желтые тигриные глаза вспыхнули.

– Отлежится, говоришь? – процедил желтоглазый, разглядывая бледное лицо Филина. Взгляд у него при этом был, как у стервятника, приглядывающегося к раненому животному.

– Отлежится! – повторил Домкрат, сунул руку за пазуху и переглянулся с бритоголовым парнем.

– А что ты дергаешься? – Желтоглазый усмехнулся. – Отлежится так отлежится! А это кто такая? – Он кивнул на Агнию, словно она была неодушевленным предметом.

– Ее вместе с Филином перевозили. Филин велел ее с собой взять.

– А на кой она нам нужна?

– Филин велел! – повторил Домкрат, повысив голос. На лице его заиграли желваки.

– Ну, велел так велел. – Желтоглазый снова усмехнулся и исчез.

Домкрат повернулся к своим спутникам и сказал негромко:

– Несите шефа в дом!

Те вытащили носилки с Филином из машины и понесли его к дому. Агния тоже выбралась наружу, растерянно огляделась. Домкрат пристально взглянул на нее и приказал:

– Иди в дом!

Она хотела было возразить, покосилась на ворота, но Домкрат сузил глаза и прошипел:

– Иди, я тебе сказал!

Агния вздрогнула и послушно зашагала к дому, поднялась на крыльцо и оказалась в полутемном холле.

Домкрат вошел следом за ней, поманил пальцем толстого парня в кожаной куртке и приказал:

– Отведи ее в зимний сад, пригляди за ней! Глаз с нее не спускай! И смотри, чтобы ее никто и пальцем не тронул!

– Как скажешь! – Толстяк равнодушно взглянул на Агнию и повел ее по полутемному коридору.

На полпути открылась какая-то дверь, оттуда выглянул желтоглазый человек с бородкой и посмотрел на Агнию. От этого взгляда по спине Агнии пробежал ледяной озноб. Желтоглазый остановил толстяка, что-то прошептал ему на ухо. Тот хмуро усмехнулся и пожал плечами. Желтоглазый еще что-то сказал вполголоса и исчез за дверью.

Наконец они оказались в большой светлой комнате с огромными окнами, заставленной кадками с пальмами, фикусами и другими экзотическими растениями. Под самой большой пальмой с перистыми листьями стоял диванчик на изогнутых звериных лапах. Диванчик был обит материей в желтую и синюю полоску. Толстяк кивнул на него Агнии и проворчал:

– Посиди тут пока!

Агния села на диван, толстяк устроился на стуле возле двери и закурил, отвернувшись.

Агния уселась поудобнее и обхватила себя за плечи, потому что, несмотря на влажное тепло в зимнем саду, ее бил озноб. Усилием воли она заставила себя успокоиться и собралась с мыслями.

Что же творится с ее жизнью?

Сначала ее по непонятной причине задержали в аэропорту, допросили и отправили в какое-то таинственное управление. Якобы она находится в розыске.

Агния не сомневалась, что это – какая-то ошибка, дикое недоразумение и рано или поздно все разъяснится. Но на этом ее неприятности не кончились, по дороге в управление на машину напали, и теперь она попала в лапы какой-то криминальной группировки, и ее жизнь, несомненно, висит на волоске. Особенный страх внушал ей желтоглазый тип. Для чего Филин велел взять ее с собой? Чтобы она ничего не рассказала полиции. Но сейчас, когда она знает, что бандитское логово находится в этой самой «Дворянской усадьбе», она тем более для Филина опасна! Теперь ее точно не выпустят отсюда живой.

Что делать?

Во всяком случае, не сидеть сложа руки, не ждать, пока эти бандиты решат ее судьбу!

У нее в голове сложился план – не план даже, а какое-то жалкое подобие плана, но это все же лучше, чем ничего.

– Эй! – окликнула Агния своего толстого тюремщика. – Эй, как тебя зовут?

– А тебе-то что? – хмыкнул тот. – Ну, допустим, Серега!

– Серега, мне в туалет надо!

– Не велено! – отрезал тот. – Сиди!

– Да ты что? Будь человеком! Мне очень надо!

Охранник вздохнул, почесал в затылке, наконец затушил сигарету и встал:

– Ладно, черт с тобой, пошли!

Агния встала, взяла свою сумку, прижала к груди.

– Э, нет! – нахмурился охранник. – Сумку оставь! Кто тебя знает, что у тебя там!

Она искоса взглянула на него, недовольно фыркнула, положила сумку на место, порадовавшись, что заранее достала оттуда кошелек с банковской карточкой и мобильный телефон.

Охранник вывел ее из зимнего сада, провел по полутемному коридору к одной из дверей, на которой был нарисован женский силуэт, открыл ее и остановился в дверном проеме. За дверью была большая, вполне современная туалетная комната. Взгляд Агнии остановился на окне с матовым стеклом.

– Ну, заходи! – проговорил Сергей, вальяжно облокотившись на притолоку.

Агния зашла внутрь, повернулась к охраннику:

– Ты что, так и будешь здесь стоять?

– Ага! – Тот ухмыльнулся. – Мне велено с тебя глаз не спускать! Ни на минуту!

– Слушай, Серега, ты мужик или непонятно что? Как ты можешь так с женщиной обращаться? Я не могу при тебе…

Охранник что-то невнятно пробурчал, но все же вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Агния быстро огляделась. Мельком она взглянула на свое отражение в зеркале и пришла в ужас – растрепанные волосы, черное пятно на щеке, карман у куртки оторван. Она немного пригладила волосы и стерла грязь, на большее у нее не было времени. Агния увидела в углу ведро и прислоненную к стене швабру, засунула эту швабру в дверную ручку, чтобы заблокировать дверь. Конечно, это совсем ненадолго задержит преследователя, но позволит ей выиграть хотя бы полминуты, которые могут стать решающими…

После этого она схватила ведро, шагнула к окну и с размаху ударила ведром в стекло. Стекло брызнуло веером осколков, Агния вскочила на подоконник и спрыгнула на землю. За ее спиной тут же послышались удары в дверь.

– Открой! – рычал за дверью ее незадачливый охранник. – Открой, убью!

– Дожидайся, урод тряпочный, – процедила Агния.

Она метнулась в сторону от окна, пробежала среди деревьев и кустов и оказалась возле ограды. На ее счастье, неподалеку была калитка. Она кинулась к ней, приподняла заржавленную щеколду и выскочила за ограду. Захлопнув калитку за собой, бросилась наутек.

За оградой оказалась безлюдная улица. Навстречу шел единственный прохожий, потертый мужичок средних лет. При виде Агнии он попятился и перешел на другую сторону.

Тут она увидела подъезжающую маршрутку, махнула рукой.

Маршрутка остановилась, Агния вскочила в нее, закрыла за собой дверь.

Маршрутка сорвалась с места.

Водитель взглянул на Агнию подозрительно и проговорил:

– Оплата при входе!

Видимо, ее внешний вид не внушал доверия. Вспомнив вид в зеркале, Агния не могла с ним не согласиться.

– Да, конечно… – пробормотала она и полезла в кошелек.

Тут ее ожидал неприятный сюрприз: в кошельке у нее не оказалось денег. Она прекрасно помнила, что, когда садилась в самолет, там оставались какие-то деньги – и доллары, и евро, и наших немножко в дальнем отделении, сейчас же кошелек был пуст.

Кто же ее обчистил? Неужели тот тип в аэропорту, который проверял содержимое ее сумки?

Она вспомнила, как он перебирал вещи в ее сумке, как его руки действовали самостоятельно, как два живых, отдельных от него существа, и невольно вздрогнула.

К счастью, банковская карточка осталась на месте, значит, проблем с деньгами у нее не будет, вот только в маршрутке не принимают оплату картой…

– Будешь платить? – спросил водитель, постепенно накаляясь.

– Понимаете, меня, кажется, обокрали… – неуверенно проговорила Агния.

– Обокрали, да? – процедил водитель неприязненно. – Ты думаешь, если я не местный, то я совсем дурак, да? Если платить не будешь, выходи! Бесплатно мы не возим! Нету такого закона, чтобы бесплатно возить! Поняла, нет?

Маршрутка резко остановилась, Агния качнулась вперед и еле устояла на ногах.

– Выходи! – рявкнул на нее водитель и взглянул исподлобья темными глазами.

Агния выбралась на тротуар.

К счастью, она отъехала достаточно далеко от бандитского гнезда и находилась теперь на людной, оживленной улице, а совсем рядом Агния увидела вывеску кафе.

Она поняла, что чашка крепкого кофе ей сейчас не помешала бы, чтобы поднять тонус и привести в порядок нервы, да и есть очень хотелось – видно, от перенесенного стресса. Кроме того, в туалете кафе можно привести себя в порядок. К тому же она ужасно замерзла – в легкой курточке и тапочках на босу ногу. Ведь она летела из жаркого Туниса, где в октябре настоящее лето. А здесь на улице холод собачий, хорошо хоть джинсы догадалась в дорогу надеть.

Любое уважающее себя заведение принимает банковские карты, и Агния шагнула было к двери кафе, но тут в душе у нее шевельнулось какое-то нехорошее предчувствие.

Неподалеку от кафе она увидела банкомат и направилась к нему – снять наличные, чтобы увереннее чувствовать себя в кафе, да и вообще в жизни.

Вставила карту в щель банкомата, набрала ПИН-код, нажала клавишу «получение наличных»…

Банкомат подозрительно долго раздумывал, а потом выдал трагическую фразу:

«На вашем счете недостаточно средств».

– То есть как это недостаточно?.. – пробормотала Агния, перечитывая роковую фразу.

Она прекрасно помнила, что на ее счете были довольно большие деньги. Ведь это карточка, которой она пользуется постоянно, туда переводят ей зарплату. Она проверяла счет перед отъездом, и с тех пор ей должны были перечислить приличную сумму…

Агния повторила всю операцию, запросив меньшую сумму, но ответ был таким же.

– Женщина, вы скоро? – проговорила у нее за спиной какая-то долговязая блондинка.

Агния достала карту и отступила в сторону.

Она осознала весь ужас своего положения. У нее не только пропали все наличные деньги – кто-то умудрился обчистить и ее банковский счет…

Домой! Нужно ехать домой!

Ей так хотелось принять душ, привести себя в порядок, да в конце концов просто оказаться в своей собственной квартире, в своем надежном убежище… правда, у нее нет денег на дорогу, но можно что-нибудь придумать…

Но уже в следующую секунду Агния поняла, что домой ехать нельзя, нельзя ни в коем случае.

Ее там наверняка ждут.

Тот человек, который допрашивал ее в аэропорту, или кто-то из его коллег… Им уже известно, что она сбежала с места аварии, так что теперь они подозревают ее в сговоре с Филином, а ведь он-то настоящий преступник!

Агния вспомнила стеклянные глаза мертвого охранника, кровавое пятно, расплывающееся на светлой куртке, и похолодела. Эти, из таинственного управления, небось еще похлеще полиции! А всем известно, что за смерть своих люди из органов мстят безжалостно.

Она осознала ужас своего положения.

Без денег, без дома, без помощи, без друзей, да еще и в бегах…

Она снова вспомнила человека в аэропорту, вспомнила, как он сказал ей, что она находится в розыске.

Почему? В чем ее обвиняют?

Тот человек ничего ей не объяснил.

А теперь ее положение только усугубилось – ведь с точки зрения властей она совершила побег, пусть и не по своей воле, а побег – это серьезное преступление…

К кому обратиться за помощью?

Прежде у нее не было бы никаких сомнений. Прежде она обратилась бы к самому близкому, самому родному человеку – к своему деду. На него она всегда могла положиться. Он бы сразу понял ее, он бы помог ей всем, чем только мог.

Но деда больше нет.

Агния снова вспомнила тот ужасный день, когда она вернулась домой и нашла его труп, и сердце привычно защемило. Это был самый страшный день в ее жизни.

К кому еще можно обратиться? К подруге Аньке?

Анна – опытная, волевая женщина, с большими связями в каких-то загадочных кругах. Она могла бы помочь, но сейчас, как назло, Анька куда-то уехала. Была у нее такая особенность – внезапно исчезать на месяц-другой.

Возвращалась она загорелая, обветренная, с таинственным видом и никогда не рассказывала о том, где была и чем занималась. Только по каким-то намекам и проговоркам Агния могла догадаться, что подруга снова побывала в какой-то горячей точке…

В общем, Анька отпадала.

Тут Агния подумала о своей матери.

Отношения с матерью у нее были сложные, но все же мать есть мать, неужели она ей не поможет? Хоть они и отдалились друг от друга после смерти деда. Мама тогда ей ничем не помогла…

Обращаться к матери для нее всегда очень тяжело, да что там говорить – просто нож острый, но положение безвыходное. Придется преодолеть себя…

Агния порадовалась, что во всех сегодняшних передрягах не потеряла мобильный телефон, достала его и набрала номер матери…

Но бездушный голос из трубки сообщил ей:

«Средств на вашем счете недостаточно для совершения исходящего вызова».

Да что же это такое? Что происходит?

Агния чувствовала себя так, как чувствует себя дикий зверь, которого со всех сторон обложили охотники.

Она отлично помнила, что только вчера на ее счете было более чем достаточно денег! Перед отъездом в Тунис положила на всякий случай побольше, а там вообще телефон отключила, чтобы никто не трезвонил с работы, дали отдохнуть по-человечески…

Отдохнула, нечего сказать, надолго она этот Тунис запомнит! Если вообще выживет…

Так что все-таки случилось с мобильником? Куда делись деньги с ее счета?

Да, кроме того, при ее тарифе были разрешены звонки даже при обнулении счета, в кредит!

Агнии показалось, что она идет по тонкому весеннему льду, и с каждым шагом лед у нее под ногами трещит и ломается. И впереди виднеется черная холодная вода… И она идет прямо туда и не может остановиться, потому что тогда лед треснет окончательно и она провалится в темную страшную воду…

Вот у нее нет и связи…

Хоть она и держит в руках мобильный телефон, но от него никакой пользы, никакого прока…

Она шла по улице, не разбирая дороги, не зная, что еще можно предпринять.

Прямо перед ней такой же нетвердой походкой шел лысоватый мужчина лет сорока. Только его состояние объяснялось куда проще, чем ее, – он был слегка навеселе.

Подвыпивший мужчина подошел к дверям магазина. На его лице отразилась интенсивная работа мысли, он достал из кармана бумажник, пересчитал деньги, снова засунул их в кошелек и с решительным видом поднялся на крыльцо магазина. При этом он уронил две купюры по пятьдесят рублей. Синеватые бумажки скользнули по тротуару и подлетели к ногам Агнии.

– Эй, мужчина, деньги потеряли! – окликнула его Агния, но мужчина не услышал ее и скрылся за дверью.

Агния быстро огляделась.

Перед ней были наличные деньги. Пусть маленькие, но все же это возможность позвонить по телефону, возможность проехать на маршрутке…

Да, но это чужие деньги, а она никогда не брала чужого, хотя в свое время ее и обвиняли в этом!

Дед накрепко вбил в нее определенные моральные принципы, и одним из главных было – не брать чужого…

Но она оказалась в таком тяжелом, безвыходном положении…

Рядом никого не было, никто ее не видел.

Чувствуя мучительный стыд, Агния наклонилась, схватила одну бумажку, потянулась за другой, но ту подхватил порыв ветра и отнес на несколько шагов. Она бросилась за купюрой, как будто от этого зависела ее жизнь, догнала, схватила, сжала в кулаке… Повезло…

Сердце мучительно билось, лицо залила краска стыда, но вместе с тем она чувствовала торжество победы.

Хотя победа была столь ничтожной, столь незначительной, что не о чем и говорить…

В любом случае нужно как можно скорее воспользоваться ее плодами!

На другой стороне улицы Агния увидела застекленный салон оператора мобильной связи. Перебежав улицу на красный свет, она вошла в салон, подошла к платежному терминалу. Торопливо набрала номер своего телефона, проверила его, вложила в терминал купюру, хотела вложить вторую, но передумала.

Терминал выдал ей чек о совершении платежа.

Трясущимися руками она снова набрала телефон матери…

И услышала тот же самый ответ:

«Средств на вашем счете недостаточно для совершения исходящего вызова».

Что за черт! Она же только что положила деньги. Не успела еще отойти от терминала. Небольшие деньги, конечно, но этого должно хватить на звонок внутри города…

Может быть, деньги еще не успели поступить? Хотя в компьютерной сети денежные переводы совершаются мгновенно, точнее, со скоростью света…

Она подошла к стойке, за которой стоял молодой парень, сотрудник салона.

– Молодой человек, я только что положила деньги на свой счет, а они не поступили. Вот мой чек…

Служащий взял у нее чек, уставился на него с умным видом.

– Какой у вас номер?

Агния продиктовала свой номер, и он развел руками:

– Так чего же вы хотите? Вы положили деньги совсем на другой номер! Нужно быть внимательнее…

– Как – на другой? – Агния выхватила у него чек, удивленно уставилась на него… в чеке действительно стоял совсем другой номер, ничуть не похожий на ее.

Но этого не может быть! Она прекрасно помнит, что набирала свой собственный номер! Она видела его на экране терминала и дважды проверила!

Снова у нее возникло чувство, что она идет по тонкому льду, и этот лед ломается у нее под ногами. А черная полынья все ближе, и веет от нее неземным холодом…

Что происходит? Такое впечатление, что против нее ополчилась вся техника…

Нет. Против нее ведет игру какая-то мощная сила, которой подвластны и банковские счета, и компьютеры мобильных операторов… Пора перестать ужасаться и принять это как факт.

Что делать?

Что можно противопоставить этой силе?

– Дэвушка! – раздался рядом вкрадчивый голос. – Что такая грустная? Нэ надо грустить! Пойдем, посидим в рэсторан! Сразу грустить перестанешь, веселый станешь…

Она испуганно подняла глаза и увидела рядом невысокого сутулого типа с темными масляными восточными глазами и прилизанными черными волосами.

– Пойдем в хороший рэсторан! – повторил он. – У мэня там друзья работают, хорошо угостят!

– Вали отсюда, – устало ответила Агния.

Неужели она выглядит настолько беззащитной, что на нее клюнул этот жалкий уличный донжуан?

– Вали! – повторила она твердо. – Вали в свой ресторан на малой скорости! А впрочем… дай мне телефон, мне нужно позвонить, а мой что-то глючит!

– Тэлефон? – переспросил брюнет, и на его лице отразилось некоторое оживление. – А если тэлефон дам – тогда пойдешь со мной в рэсторан?

– Давай лучше так: ты мне дашь телефон, а я тебе заплачу пятьдесят рублей!

– Пятдэсят? – Брюнет нахмурился, еще немного подумал и все же протянул ей телефон.

Агния схватила телефон донжуана, как утопающий хватается за соломинку.

– А дэньги? – напомнил ей мужчина.

– Когда поговорю, тогда будут деньги! – отрезала Агния, набирая номер матери.

Ну, этот-то телефон никто не заблокирует, потому что никто не знает, что она по нему звонит!

И правда, в трубке раздались длинные гудки, а потом Агния услышала голос матери:

– Алло, кто это? Какой-то номер незнакомый…

– Мама, это я! – проговорила Агния, сама с трудом узнавая собственный голос.

– Перестаньте хулиганить! – отчеканила мать раздраженно и отключилась.

Агния торопливо нажала повторный набор.

– Эй, – подал голос брюнет, – ты сказала – только один звонок! Только один, а ты снова звонишь!

– Ну ты же видишь, что не соединилось! – прошипела Агния, отвернулась от него и прижала трубку к уху.

И снова услышала голос матери:

– Я сказала – немедленно перестаньте хулиганить! Я сообщу ваш номер в полицию!

– Мама, не вешай трубку! – выпалила Агния. – Это я, это действительно я, твоя дочь, Агния!

– Агния? – недоверчиво переспросила мать. – А почему ты звонишь с чужого номера?

– Так получилось, мама! Я попала в неприятности! В большие неприятности! У меня украли деньги и телефон не работает! Мама, мне нужна помощь!

– Неприятности? – переспросила мать, и в ее голосе прозвучало не сочувствие к дочери, а жгучее любопытство. – Я ведь всегда тебе говорила, что…

Она не смогла придумать, как завершить эту магическую фразу, и спросила другое:

– Что у тебя стряслось?

– Мама, я не хочу говорить об этом по телефону! Это не телефонный разговор… и вообще, слишком долго объяснять, но мне действительно нужна помощь!

– Помощь? По-моему, ты уже достаточно взрослая и должна решать свои проблемы сама! Кажется, я и так сделала для тебя все, что могла! Я вырастила тебя, дала тебе приличное образование, помогла тебе встать на ноги…

Это была абсолютная ложь. Это дед помог Агнии получить образование, он же помог ей стать первоклассным специалистом, передал ей свои знания, свои знакомства. Да если уж на то пошло, и растил-то Агнию в основном он.

Но сейчас было не лучшее время для споров. Матери только дай сесть на своего конька – заговорит до смерти. Станет перечислять все воображаемые обиды, что нанесла ей якобы Агния, потом, когда эта тема истощится, начнет прохаживаться насчет ее внешнего вида и умения одеваться.

Все это явная ложь, одевается Агния хорошо, просто матери не нравится ее сдержанный деловой стиль. Сама она предпочитает что-то яркое, развевающееся и абсолютно несочетаемое и называет это на французский манер «стиль романтик». Ну, как говорится, о вкусах не спорят…

– Мама, пойми – мне действительно нужна твоя помощь! – закричала Агния. – Очень нужна! Приезжай на… – она огляделась, – приезжай на Австрийскую площадь… это на Петроградской… и возьми с собой денег… Скорее…

– Ты думаешь, что я могу вот так, запросто сорваться и нестись черт знает куда? – теперь мать заговорила на повышенных тонах. – А тебе не пришло в голову, что у меня есть своя собственная жизнь, свои заботы и обязательства? Ты не задумалась, как к этому отнесется Сергей Леонидович?

– Мама, я не стала бы тебя беспокоить без крайней необходимости! Мне очень, очень нужна помощь! Мне нужны деньги… хотя бы тысяч двадцать. Я тебе, разумеется, все отдам, как только разберусь с неприятностями.

– Хотя бы? – переспросила мать. – Это для тебя, может быть, двадцать тысяч не деньги, а для меня…

– Ну, привези, сколько сможешь! – проговорила Агния, с трудом сдерживаясь. – В конце концов я ведь дала тебе денег, когда тебе понадобилось на ремонт… и ты, кстати, так мне их и не отдала… Брала на месяц, а прошло уже четыре…

Агния слишком поздно поняла свою ошибку. Матери ни в коем случае нельзя было напоминать про долг. Сейчас она заведется надолго. Да, Агния сейчас далеко не в лучшей форме, в противном случае никогда б так не прокололась, тем более что с теми деньгами она давно уже простилась.

Мать, разумеется, действовала, как обычно.

– Ах, вот в чем дело! – воскликнула она хорошо поставленным театральным голосом. – Вот ради чего все это было задумано! Ты звонишь мне, говоришь о каких-то вымышленных неприятностях – и все это только для того, чтобы напомнить о моем долге? Как ты можешь! До чего ты дошла! Как низко ты пала! Ты просто хочешь унизить меня, причинить мне боль! Ты, моя дочь!

– Мама, ты все неправильно поняла! Я действительно попала в большие неприятности! Мне действительно очень нужна твоя помощь! Пожалуйста, я прошу тебя…

– Это просто низко! – не унималась мать. – Я обратилась к тебе один-единственный раз, когда мне в самом деле очень понадобились деньги, они были нам жизненно необходимы, чтобы Сергей Леонидович мог поправить свое здоровье… ты же знаешь, что у него слабое сердце, он устал на работе, и ему непременно нужно было поехать в санаторий… в приличный санаторий, с хорошими бытовыми условиями и в подходящей климатической зоне… в конце концов ты – моя дочь, я вырастила тебя, дала тебе образование и имею право на элементарную благодарность…

Ах, вот как, значит, про ремонт все было враньем. Мать отлично знала, что на поправление здоровья отчима Агния денег не даст. Тем более что речь шла вообще не о поправлении здоровья, а об отдыхе в приличных условиях. Ей был противен этот самодовольный скандальный тип, который прозябал где-то в умирающем НИИ на грошовую зарплату, утверждая, что все кругом жалкие ничтожные люди, завистники и интриганы, что начальство зажимает его талант и питается его гениальными идеями, как червь – яблоком.

Отчим считал себя интеллигентным начитанным человеком, но, как помнит Агния, цитировал всю жизнь только одного писателя – Горького. Откуда уж пошла такая любовь к основателю социалистического реализма, она не спрашивала. Они вообще не общались, поскольку мать вышла за него замуж, когда Агния уже переехала к деду.

– Значит, ты мне не поможешь? – перебила мать Агния упавшим, безнадежным голосом.

– Это ты должна мне помогать! – теперь в голосе матери звучал театральный пафос, она сумела вернуть себе уверенность в собственной правоте и моральном превосходстве. – Ты – молодая, обеспеченная женщина, ты вполне встала на ноги в материальном плане, и теперь я могу рассчитывать на твою помощь…

– Дэвушка, ты больно долго разговариваешь! – подал голос владелец телефона. – Мы так нэ договаривались! Ты сказала – один звонок, и все, а сама уже полчаса разговариваешь…

– Еще минуту… – пробормотала Агния, чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног.

Тут в трубке послышался приглушенный мужской голос, полный раздражения:

– С кем ты так долго болтаешь? Сколько можно! Ты же видишь, что я тебя жду! Я уже оделся! Я уже в ботинках! Я вспотею, а ты знаешь, какое у меня слабое здоровье! И вообще неприлично заставлять Сойкиных ждать, ты ведь знаешь, какие это люди!

– Да, Сереженька, – залебезила мать, голос ее стал сладким, сюсюкающим, как будто она разговаривала с маленьким ребенком. – Я уже заканчиваю… – И снова твердо, уверенно, резко: – Все, Агния, я больше не могу разговаривать!..

Из трубки понеслись гудки отбоя.

Агния смотрела на телефон с удивлением и растерянностью.

Она знала, что мать у нее не подарок, но все же думала, что может рассчитывать на ее помощь в крайней ситуации… Точнее, она на это надеялась…

Как выяснилось, она ошибалась.

– Все, дэвушка, отдавай телефон! – Мужчина отобрал у нее трубку, по-хозяйски взял ее за локоть. – Пойдем в рэсторан! По телефону поговорил – теперь в рэсторан!

– Никуда я с тобой не пойду, – процедила Агния сквозь зубы. После разговора с матерью ее охватила глухая, безнадежная злость.

– Как это нэ пойдешь? – Мужчина набычился, глаза его сузились. – Почему нэ пойдешь?

Агния вспомнила, как кто-то из ее знакомых сказал, что обычный мужчина смотрит на отказ, как баран на новые ворота.

– Тэлефон брала, звонила – значит, пойдешь! – И он уже куда-то потащил ее.

И тут Агния ударила его коленом в самое чувствительное место, вложив в этот удар всю свою злость, весь свой страх, все свое разочарование.

Удар получился отменный.

Во всяком случае, уличный донжуан побелел, потом позеленел, согнулся пополам и застыл, хватая ртом воздух.

А у Агнии сразу стало легче на душе, как будто этим ударом она отплатила всем – и тем, кто арестовал ее в аэропорту, и Филину с его уголовниками, и собственной матери…

– Постой здесь и подумай о своем поведении! – проговорила она и зашагала прочь.

Куда деваться? К кому обратиться за помощью?

У нее не было больше никаких вариантов – и она решила все же ехать домой. Может быть, она зря паникует. Может, ее там никто не поджидает…

Она махнула рукой проезжавшей мимо маршрутке, ехавшей в подходящем направлении.

– Оплата при входе! – напомнил ей водитель, она сунула ему последнюю купюру, с боем отбитую у незадачливого донжуана, и устроилась на свободном месте.

Двадцать минут она ехала в этой маршрутке, пытаясь прийти в себя, обдумывая свое положение и пытаясь понять, как с ней такое могло случиться. Как она, неглупая, успешная молодая женщина, профессионал высокого класса, смогла за несколько часов превратиться в жалкое, загнанное существо, на которое даже водитель маршрутки смотрит с недоверием.

В результате этих размышлений она ни к чему не пришла и едва не проехала свой дом.

Спохватившись, крикнула водителю, чтобы остановился, и выбралась из маршрутки под его недовольное ворчание.

Маршрутка все же проехала немного дальше, и пришлось возвращаться пару кварталов.

И вот, когда она уже подходила к своему дому, Агния увидела припаркованный неподалеку от подъезда черный автомобиль с тонированными стеклами.

Что-то в этом автомобиле показалось ей подозрительным.

Агния замедлила шаги и задумалась.

Что здесь было не так? Или под воздействием навалившихся неприятностей у нее просто начала развиваться паранойя?

Она внимательно пригляделась к черной машине и поняла, что ее зацепило.

Во-первых, эта машина была незнакомая. Такую машину Агния ни разу не видела возле своего подъезда. Но это бы еще полбеды. Мало ли, кто-то приехал в гости к кому-то из жильцов дома. Она все же не старушка, которая просиживает все свободное время у окна и заучивает наизусть номера машин.

Но были и другие подозрительные моменты.

Окна в машине были тонированы, а ведь это сейчас запрещено правилами. И еще один момент.

Машина стояла под знаком «стоянка запрещена». Да, на первом этаже их дома находился небольшой частный детсадик, и хозяева его добились, чтобы машины не ставили под окнами. И знак повесили. А эти вот поставили свою машину, да еще не на пять минут.

Кто может себе позволить нарушать правила дорожного движения? Тот, для кого эти правила не писаны…

Нет, это не паранойя.

Эта машина стоит здесь не просто так.

Она, точнее, те, кто в ней притаился, наверняка кого-то здесь поджидают.

Не кого-то – а именно ее, Агнию.

Агния внимательно пригляделась, и ей показалось, что она разглядела за тонированными стеклами два смутно различимых человеческих силуэта. Вот сейчас она подойдет, они выскочат, схватят ее, закуют в наручники на глазах у всех соседей и повезут в загадочное управление. А там предъявят какое-то обвинение. Ведь она сбежала с места аварии, а там погиб полицейский…

Значит, домой нельзя?

Ну, во всяком случае, не так просто. Не через этот подъезд, не мимо этой машины…

Агния прожила в этом доме много лет и знала его маленькие и большие секреты.

Она попятилась, прячась от черной машины за газетным киоском, свернула за угол, в соседний переулок, прошла еще немного и завернула в подворотню.

Через эту подворотню она попала в проходной двор.

Много лет назад, в другой жизни, она ходила этим двором в школу, если хотела сэкономить пару минут. Или просто так – ей казалось интереснее идти через двор, чем по улице. По дороге можно было увидеть что-нибудь интересное.

За прошедшие годы двор изменился, исчезли плохонькие дешевые гаражи, на их месте появился ухоженный сквер, детская площадка. Но двор как был проходным, так и остался, и Агния через знакомую арку попала в свой собственный двор.

Сюда, в этот двор, выходил второй, так называемый черный ход их дома. Этим выходом она пользовалась, когда выносила мусор. Или в других, столь же важных случаях.

Но сейчас она не вошла в этот подъезд, потому что там ее тоже могли поджидать.

Она вошла в другую дверь, в ту, что вела на соседнюю лестницу. На этой лестнице, в семнадцатой квартире, жил Петька Самоедов, с которым она была знакома в той, другой жизни…

Петька был отъявленным хулиганом и двоечником, детям из приличных семей запрещалось с ним водиться. Агнию познакомила с Петькой подруга Анька – она-то была дочкой дворничихи, ей любые запреты были нипочем. Наоборот – только интереснее было общаться с хулиганом. А с Анькой они дружили с семи лет, дед Аньку привечал, разглядел что-то в дворничихиной дочке.

И, как выяснилось, прав оказался, потому что Аньку в возрасте десяти лет взяли в большой спорт, какие-то у нее оказались удивительные способности.

Петька был старше девчонок на два года, но Аньку очень уважал за умение драться.

По Петькиной лестнице Агния поднялась на шестой этаж. Этот этаж был нежилой.

Здесь, на самом верхнем этаже, находилась дверь, о которой знали только коренные обитатели их дома. Эта дверь выходила на чердак, который соединял две соседние лестницы.

Со стороны эта дверь казалась закрытой на висячий замок, но Агния, которая здесь выросла, знала еще один маленький секрет чердачной двери. Замок висел только для видимости, на самом деле он давно уже не запирался.

Агния по привычке оглянулась, сняла замок, открыла дверь и проскользнула на чердак.

Как и много лет назад, тут было пыльно, повсюду валялись груды никому не нужного хлама, обломки мебели, солнечные лучи пробивались сквозь слуховые окна, и пылинки мелькали в столбах света, как снежные хлопья.

И еще гулко ворковали голуби. Казалось, что кто-то безуспешно заводит невидимый мотоцикл.

Агния прошла по знакомой тропинке, протоптанной многими поколениями детей среди высоченных холмов пыльного хлама, и подошла к другой двери.

Эта-то дверь выходила в ее подъезд. И тоже замок на ней висел только для видимости.

Агния тихонько выглянула на лестницу, убедилась, что там никого нет, и лишь после этого тихо, стараясь ступать бесшумно, спустилась на свой этаж.

Вот и дверь ее квартиры…

Агния почувствовала почти непреодолимый соблазн – открыть дверь, войти в квартиру, отгородиться от всего мира, почувствовать себя в безопасности…

В безопасности ли?

Она подошла к двери и остановилась, затем прижалась к двери ухом, прислушиваясь.

Из ее квартиры не доносилось ни звука.

Может быть, там никого нет? Может, те, кто ее караулит, удовольствовались машиной, поставленной у подъезда, оставив квартиру пустой, чтобы вернее использовать ее как приманку?

Тогда Агния действительно может войти в квартиру, хотя бы ненадолго. Может принять душ, переодеться в чистую удобную одежду… да и деньги у нее в квартире есть, так что ее положение станет не таким безнадежным… а потом уйти оттуда тем же путем, каким пришла, через чердак…

Соблазн был так велик!

Агния уже потянулась за ключами, порадовавшись тому, что они не пропали, не потерялись во всех сегодняшних передрягах – как положила их в потайной карман куртки, так и лежат, голубчики. Но тут в глубине квартиры зазвонил телефон.

Агния вздрогнула и застыла.

Впрочем, что тут такого? Ну, кто-то ей позвонил, к примеру, ее работодатель Солуянов интересуется, вернулась ли она из отпуска и когда собирается выйти на работу, потому что дел накопилась чертова прорва… Или Анька объявилась наконец… Или еще кто-то по делу… Или мать усовестилась, хотя последнее вряд ли.

Да, в том, что у нее в квартире зазвонил телефон, не было ничего особенного.

Но телефон прозвонил два раза и замолчал.

Нет, не совсем так.

Телефон не сам замолчал – там, в глубине квартиры, кто-то снял с него трубку.

Агния замерла, вся превратившись в слух.

Она ничего не услышала, потому что двери были поставлены еще дедом – одна крепкая, железная, а вторая – старая, толстая, дубовая, такую нипочем не открыть, если только топором рубить, говорил дед, да и то не всякий топор ее возьмет.

Ох, дед, дед, ну как же так вышло… Потому полиция и не нашла убийцу, что твердо были они уверены – дед сам его впустил в дом, сам открыл ему обе двери.

А вот интересно, как эти-то в квартиру попали? Отмычки у них какие-то особенные, что ли?

Ей показалось, что она воочию видит человека, который прижимает телефонную трубку к уху и внимательно слушает, что говорит другой человек, на другом конце провода. А в это время другие люди в большой, ярко освещенной комнате, заполненной всевозможным оборудованием, всевозможной сложной электронной аппаратурой, пытаются отследить звонок.

Нет, к сожалению, собственная квартира для нее недоступна. Как говорится, близок локоть, да не укусишь. Там ее ждут, и стоит ей открыть дверь – как мышеловка захлопнется.

Так что отменяется горячий душ, отменяется чистая одежда, отменяются наличные деньги. Она остается одиноким загнанным животным, по следу которого идут охотники…

Агния тихонько отошла от своей двери, тихонько поднялась по лестнице.

Она дошла до пятого этажа, и в это время одна из дверей открылась, и на площадку вышла соседка.

Агния не знала ее имени-отчества, но часто встречалась с ней возле дома. Эта соседка дважды в день выгуливала маленькую собачку – истеричное, страдающее ожирением создание неопределенной породы с визгливым голосом и отвратительным характером, чем-то неуловимо похожее на свою хозяйку. Вот и сейчас соседка с гордым видом вела свою любимицу на поводке, по дороге пересказывая ей содержание выпуска новостей.

– Здравствуйте, – вежливо проговорила Агния, встретившись с соседкой глазами.

Та ей не ответила, только выпучила глаза, будто увидела привидение. Зато собачка залилась визгливым лаем и бросилась к Агнии с явным намерением укусить ее за ногу.

Соседка, однако, с прытью, неожиданной для своего возраста и комплекции, подхватила собачку на руки, прижала ее к груди и поспешила вниз по лестнице, что-то ласково выговаривая.

Агния продолжила подъем, но тут услышала, что соседка, спустившись еще на несколько лестничных пролетов, с кем-то заговорила.

– Я понимаю, что вы при исполнении, но только зачем вы в дом посторонних пускаете? – произнесла она со сдержанным осуждением. – Ходят здесь какие-то подозрительные личности, вот Джуленьку мою напугали…

– Где вы кого-то видели? – осведомился мужской голос. – Мимо меня никто не проходил!

– Да выше, на пятом этаже!

На этот раз мужчина ничего не ответил, но Агния услышала, что он побежал вверх по лестнице. Надо же, зараза какая соседка эта, и собачонка у нее вредная!

Она тоже припустила что было сил вверх, вбежала на чердак, бросилась вперед по знакомому пути…

Агния уже подбежала к двери, ведущей на другую лестницу, но тут она услышала доносящиеся из-за той двери шаги и голоса.

Должно быть, ее преследователь связался по рации со своими коллегами, и те отрезали ей путь к отступлению…

– Да! – говорили довольно громко. – Пока не вышла, но если все выходы перекрыты, так куда она денется! Возьмем тепленькую…

Агния заметалась по чердаку.

Обе лестницы стали ей недоступны…

И тут она вспомнила, как тот же Петька Самоедов показал ей когда-то давно свое тайное убежище. Обычно они проводили время втроем, но Аньки тогда не было – она лежала в больнице со скарлатиной, дед еще ездил туда, передавал фрукты с рынка и сладости, у Анькиной матери на такое не было денег. Тогда они полдня болтались с Петькой, дед несколько ослабил внимание. Агния ужасно гордилась оказанным Петькой доверием, про убежище не знала даже Анька.

Агния бросилась к слуховому окну. Перед ней вспорхнули перепуганные голуби, громко хлопая крыльями. Окно было давно уже без стекол. Агния протиснулась в него, оцарапав руку о торчащий из рамы гвоздь. Она подумала, что тогда, много лет назад, это получалось у нее гораздо легче.

Тем не менее она вылезла через окно на покатую крышу, балансируя, как цирковой канатоходец, прошла по ней несколько шагов и оказалась рядом с кирпичной трубой. Хорошо, что в Тунисе сообразила надеть в дорогу не босоножки на каблуке, а удобные тапочки.

Печи в доме давно уже не топились, и трубы сохранились просто как бесполезные архитектурные излишества. Петька часто вылезал на крышу и во время одной из таких вылазок обнаружил, что в одной из труб есть выемка, прикрытая снаружи неприметной дверцей. Там-то он и устроил свое убежище.

В тот раз они с Агнией провели там почти полдня, болтая и пересказывая друг другу интересные фильмы. Когда Агния вернулась домой, в квартире пахло лекарством. Дед был бледен и испуган, пытался кричать на нее, прижимая руку к левой стороне груди, и взял с нее слово, что она больше не будет так исчезать. Агния сдержала слово, потому что через полгода Петькины родители развелись, и мать увезла его к бабке куда-то не то в Курск, не то в Орел.

Агния обошла трубу.

Дверка была на прежнем месте. Она потянула за ручку, протиснулась внутрь…

Прежде это убежище казалось ей таким просторным, они вполне умещались в нем вдвоем с Петькой, теперь же Агния одна с трудом поместилась там. Пришлось сложиться пополам, как циркачка.

Она уселась поудобнее и огляделась.

Ей казалось, что она перенеслась в свое детство.

На полу лежал мел, который они с Петькой оставили здесь много лет назад, а вот на стене полустертые следы этого же мела – партия в крестики-нолики, которую они с Петькой разыграли в тот незабываемый день… Агния тогда выиграла.

Но сейчас она играла совсем в другую, гораздо более опасную игру. Играла не на равных – у ее противников были все преимущества – численность, средства, время. Так что сегодня шансов выиграть у нее почти не было.

На полу, в углу тайника, она увидела какую-то скомканную бумажку. Расправила ее и не поверила своим глазам.

Это был схематический рисунок, что-то вроде плана или карты, в углу которой стоял жирный крестик.

Агния живо вспомнила далекий день, когда Петька показал ей этот листок и сообщил, что это – пиратская карта, на которой обозначено место, где спрятаны сокровища…

Агния на секунду прикрыла глаза, вспоминая, с каким увлечением она разглядывала тогда эту карту…

Впрочем, теперь у нее были другие заботы.

Из своего убежища Агния не могла видеть, что происходит, могла только слышать.

Она услышала, как снова испуганно вспорхнули голуби.

Потом хлопнуло слуховое окно, и мужской голос разочарованно проговорил:

– Нет, здесь ее тоже нет. Просто не представляю, куда она могла подеваться…

Голоса стихли.

Агния ждала еще долго, очень долго, чтобы увериться, что ее преследователи покинули чердак.

Наконец, когда прошло уже полтора часа, она осторожно выглянула из своего тайника, затем выбралась на крышу.

Однако она не пошла к слуховому окну – ее могли караулить в обоих подъездах, куда можно попасть из этого чердака. Судя по тому, что она слышала, преследователи настроены серьезно.

Вместо этого, вспомнив уроки Петьки Самоедова, она осторожно пробралась по крыше до самого края.

Здесь крыша ее дома очень близко подходила к соседней крыше, их разделяло не больше метра.

Легко сказать – не больше метра!

Этот метр был настоящей пропастью, внизу, на дне этой пропасти, все казалось таким маленьким! Ужасная глубина этой пропасти засасывала, затягивала Агнию, казалось, она манила ее – только шагни вперед, и все твои неприятности кончатся…

Тогда, много лет назад, в другой жизни, Петька Самоедов легко перепрыгнул на соседнюю крышу, а Агния испугалась. Она стояла на краю крыши, губы ее тряслись, она была готова заплакать – и от страха, и от стыда, от боязни, что Петька заметит ее страх.

Он оглянулся на нее, и на его лице появилось не презрение к трусливой девчонке, не высокомерие ловкого пацана, а сочувствие и понимание.

Он перепрыгнул обратно, встал рядом с ней, взял ее за руку и проговорил:

– Ага, не бойся! Здесь совсем не широко, ты перепрыгнешь на раз! Только не смотри вниз! Давай вместе! Раз, два, три…

Агния тогда и сама не заметила, как оказалась на другой крыше.

И сейчас она представила, что Петька стоит рядом, услышала его голос:

– Главное – не смотреть вниз! Раз, два, три…

Агния сделала два шага разбега, оттолкнулась…

И приземлилась на краю другой крыши.

В первый момент она едва не потеряла равновесие, едва не соскользнула назад, к обрыву – но ей показалось, что Петька схватил ее за руку, поддержал, она шагнула вперед и выпрямилась.

Пропасть была позади, она твердо стояла на крыше соседнего дома.

Дальше все было проще: несколько шагов по покатой кровле – и перед ней, как и много лет назад, оказалось слуховое окно.

Стекла в нем не было, в оконном проеме самозабвенно ворковал белый голубь.

– Извини, – проговорила Агния, наклонившись к окну.

Голубь испуганно шарахнулся, взлетел, задев ее лицо крылом – он был неприятно поражен, что человек, которому положено обитать внизу, на пыльных и душных улицах этого города, появился в его владениях, на крыше, так близко к небу, к солнцу.

Агния пролезла в окно (это было куда труднее, чем в детстве) и оказалась на чердаке.

Чердак был точно такой же, как в ее доме – пыльный, заваленный бесполезным хламом, обжитый голубями, – но за его дверью была лестница, которая выходила на другую улицу, туда, где Агнию никто не ждал.

Через несколько минут она уже шла по улице.

В душе у нее было двойственное чувство – с одной стороны, ей удалось сбежать от преследователей, она по-прежнему была на свободе, с другой же – как и прежде, она чувствовала себя загнанным зверем, дичью, по следу которой идут охотники.

Она смертельно устала, она хотела принять горячий душ, хотела выпить большую чашку крепкого кофе, хотела есть – но все эти желания были неосуществимы.

В какой-то момент Агния даже пожалела, что ее не поймали.

Тогда по крайней мере все было бы кончено, больше не нужно было бы убегать. Она могла бы отдохнуть… возможно, ей позволили бы прилечь, пусть в камере, пусть на жестком топчане, на нарах, но можно было бы вытянуться, закрыть глаза…

Наверняка ее накормили бы…

Агния почувствовала, как ее рот наполняется голодной слюной – и тут же пришла в ужас от своих мыслей. До чего же она дошла, если вспоминает с тоской о тюремной баланде!

Нет, нельзя сдаваться. Нужно оставаться на свободе, чтобы узнать, что с ней происходит, кто и почему разрушает ее жизнь.

Но ей не справиться одной.

Ей нужна чья-то помощь…

И в это мгновение Агнию кто-то окликнул.

В небольшой, ярко освещенной комнате без окон сидел за компьютером хмурый молодой человек в рубашке с закатанными рукавами. На лице его были растерянность и удивление.

Дверь комнаты распахнулась, на пороге появился веселый парень в светлом пиджаке, в руке у него был пакет.

– Валюша, – проговорил он с порога, – ты какую булочку выбираешь – с орехами или с корицей?

– С орехами, – машинально отозвался хмурый, – только сперва подойди, глянь сюда!

– Ну что там такое? – Веселый парень положил на стол пакет с булочками, наклонился над экраном компьютера, вглядываясь в пробегающие по нему символы.

– Ты помнишь ту женщину, которую мы задержали и отправили в управление?

– Вместе с Филином?

– Ну да.

– Конечно, помню! Интересная такая девка, все при ней! И не бедная, судя по шмоткам.

– Ты помнишь, как ее звали?

– Естественно! Иволгина, Агния Львовна Иволгина. Если не помнишь – можно свериться с журналом задержаний.

– Точно. А почему мы ее задержали?

– Как – почему? Потому что она находилась в розыске… то есть находится.

– А вот и нет! Я повторно запустил поиск по ее имени – и никаких пометок не нашел. Не находится эта Иволгина в розыске. К ней вообще нет никаких претензий.

– Да что ты такое несешь? – Веселый парень помрачнел, на его красивом лице появилось обиженное выражение. – Я же сам проверял ее данные! Она в розыске!

– Можешь посмотреть еще раз! Видишь? Никаких особых отметок на ее фамилию не имеется!

– Проверь еще раз! Наверное, компьютер глючит!

– Да я уже несколько раз проверил! Нет ее в розыске, как хочешь! Посмотри сам, если мне не веришь! Ивушкин – есть, Ивановых – целых трое, еще есть Ивченко, а Иволгиной нет!

Веселый парень сел за компьютер, сосредоточенно застучал клавишами. Через минуту он откинулся на спинку стула, в недоумении уставился на коллегу:

– Да, действительно, ее нет в розыске… А почему же тогда она сбежала? Нам же сообщили – Филин сбежал после подстроенной аварии, и она вместе с ним!

– Вот это я не могу объяснить! Тем более что вот тут смотри – нет никаких сведений, что мы ее задержали. Прилетела из Туниса, прошла паспортный контроль… багаж, правда, не получила. А так все в порядке.

– Бред какой-то… Послушай, Валюша, – оживился парень, – это уже не наш вопрос. Мы эту Иволгину отправили в управление, передали коллегам с рук на руки – и с этой минуты ее дело нас совершенно не касается! Пускай теперь у них голова болит! Есть она в розыске, нет ее – нам-то какое дело? Там люди опытные, они разберутся! У них техника не такая, как у нас с тобой, у них компьютеры не глючат. Нас эта Иволгина больше не касается.

– Так-то оно так, – протянул хмурый, – а все-таки какой-то в этом непорядок…

– Ладно, порядок или непорядок – мы свое дело сделали! Лучше возьми булочку!

Хмурый взял булочку, задумчиво надкусил, пожевал и покосился на коллегу:

– Я ведь просил с орехами, а эта с корицей!

Агния вздрогнула и обернулась.

Позади нее стоял старичок – маленький, худенький, в детской серенькой курточке, застегивающейся на пуговицы, с потертой сумкой через плечо, в поношенной, но чистой кепочке, из-под которой выбивался аккуратный венчик седых волос.

Агния вспомнила, что видела этого старичка примерно год назад, когда с ней происходили странные и удивительные события, связанные с сапфиром «Сердце Запада». Тогда этот старичок появился неизвестно откуда и одет был так же просто и по-детски – рубашечка с отложным воротничком, расшитая тюбетейка. Старичок рассказал ей много интересного, в частности, он поведал ей средневековую легенду о четырех драгоценных камнях, принадлежавших святому Петру. После этого он пропал, и Агния больше не видела его. И вот он снова появился… Кстати или некстати, это она сейчас поймет… Потому что по тому, первому разу, Агния поняла, что старичок не простой.

– Это вы? – проговорила она удивленно и тут же поняла бессмысленность этого вопроса.

– Нет, это не я! – ответил старичок с усмешкой. – Это мой двоюродный брат-близнец! А вообще-то, Агния Львовна, я вас искал!

– Искали? Кажется, это сейчас всеобщее поветрие! Кто только меня не ищет! – протянула Агния с горечью. – И зачем же вы меня искали, если не секрет?

– Для начала давайте зайдем в это кафе, – старичок кивнул на дверь с яркой вывеской, – не разговаривать же нам на улице. Кроме того, не знаю как вы, а я бы с удовольствием выпил большую чашку кофе. Да и съел бы что-нибудь.

При этих словах рот Агнии снова наполнился голодной слюной. Она давно уже ничего не ела и отдала бы сейчас год жизни за чашку кофе и горячий бутерброд. Но не объяснять же этому скромному старичку, что у нее нет ни копейки…

Но он словно прочитал ее мысли:

– Я угощаю, Агния Львовна! Доставьте мне это удовольствие – угостить красивую молодую даму! Поверьте, в моем возрасте такое не часто случается!

Пусть этот комплимент исходил от невзрачного старичка, пусть он прозвучал не в самое удачное время – но все равно он придал Агнии сил и уверенности в себе.

– Хорошо, – проговорила она тоном английской герцогини, которую пригласили на чашку чая в соседнее поместье, – давайте зайдем. Это кафе выглядит довольно привлекательно.

На самом деле в ее теперешнем состоянии ей показалась бы привлекательной даже вокзальная забегаловка – лишь бы там можно было спокойно посидеть, выпить чашку крепкого кофе и съесть что-нибудь горячее.

Кафе и правда оказалось очень симпатичным. Самое главное, каждый столик находился в отдельной уютной кабинке, отгороженной от остальных ящиками с комнатными растениями, так что возникала приятная иллюзия уединения. Проходя мимо зеркала, Агния бросила на себя взгляд и вздрогнула. Сказать, что вид ее был ужасен – значит ничего не сказать. После путешествия по чердакам она вся была в пыли, и в волосах голубиные перья. Хорошо еще, что только перья! Она перевела взгляд на старичка, он улыбнулся ей, и Агнии стало все равно.

Приветливая официантка принесла меню.

Старичок заказал кофе и салат, Агния – французский тост и большую чашку капучино. Потом немного подумала и попросила еще бутерброд с копченой лососиной.

Официантка удалилась, но старичок не стал задавать Агнии никаких вопросов, он поддерживал легкий, ничего не значащий разговор – должно быть, понимал, что сначала нужно ее накормить.

Кофе оказался прекрасно сварен, пенка на нем была пышная и легкая, как облако на картине Тинторетто, и скоро на душе у Агнии стало немного легче. Она взяла себя в руки и ела медленно, откусывая маленькие кусочки, несмотря на то что хотелось рвать бутерброд зубами.

Старичок с умилением следил за тем, как она насыщалась, и не заводил никаких разговоров.

Наконец Агния почувствовала, что наелась.

Она сыто вздохнула, откинулась на спинку стула и милостиво проговорила:

– Кажется, вы хотели со мной о чем-то поговорить? Что ж, вы заслужили это право!

– Для начала хочу сказать, что очень рад снова вас видеть, пусть сейчас у вас не лучшие обстоятельства…

– Да уж, не лучшие! – проворчала Агния. – И это еще очень мягко сказано… я вообще не понимаю, что происходит! У меня внезапно отняли все – дом, деньги, доброе имя… я ношусь по городу, как загнанный зверь, не зная, к кому можно обратиться за помощью, кому можно верить… спасибо, вы хотя бы накормили меня…

Она вовсе не хотела грузить незнакомого человека своими проблемами, и жаловаться тоже было не в ее правилах, однако ее собеседник смотрел так ласково, что она не удержалась.

– Я понимаю вас, Агния! – проговорил старичок, когда она замолчала. – Вы очень расстроены, больше того – выбиты из колеи. Вам могло показаться, что все ополчились на вас, что в вашей жизни наступила черная полоса. Но хочу напомнить вам: на вашу долю выпала необычная судьба, в ваши руки попали удивительные артефакты, сыгравшие огромную роль в истории человечества! Помните, я вам рассказывал о четырех германских воинах, которые нашли в катакомбах под развалинами Рима гробницу святого Петра?

– Да помню я… – протянула Агния, – но ведь это только красивая легенда!

– А что такое история, как не легенда, подкрепленная достоверными фактами? Правда, не всегда красивая легенда. Позвольте напомнить вам, что каждый из четырех воинов унес из гробницы святого по одному камню. И два камня из четырех уже оказались у вас в руках. Это не может быть простой случайностью.

«Откуда он знает, что второй камень тоже у меня? – промелькнула в голове Агнии тревожная мысль. – Если на то пошло, то и про первый камень я никому не говорила. И уж второй-то камень точно оказался у меня совершенно случайно… А он полностью в курсе и утверждает, что так и должно было быть».

– Вы – избранная, – продолжал старичок, – вам суждено сыграть важную роль в истории, собрав вместе все четыре священных камня… а судьба избранного всегда кажется очень трудной, иногда просто невыносимой.

– Честно говоря, я бы с радостью обошлась без такой особенной судьбы. Мне бы вернуть мою собственную жизнь. Простую, привычную жизнь…

За соседний столик уселись две девушки – блондинка с отутюженными длинными волосами и подружка. Волосы у нее были короткие, зато глаза подведены стрелками к вискам. Блондинка окинула взглядом Агнию и брезгливо сморщилась. «Пускают всяких, а с виду приличное кафе», – прочитала Агния в слишком голубых глазах, видно, не обошлось дело без линз.

Агния только вздохнула.

– Оказавшись на вашем месте, очень многие, как и вы, сетовали на судьбу, многие хотели избежать ее, многие желали, чтобы чаша сия их миновала, – гнул свое старичок, – даже Христос в Гефсиманском саду воззвал к Отцу своему: «Если возможно, да минет Меня чаша сия. Впрочем, не как Я хочу, но как Ты!»

Конечно, я не сравниваю вас со Спасителем, но только хочу показать, что в некоторых случаях человек, даже очень значительный, не волен выбирать свою судьбу.

– Но сейчас-то что же мне делать? – воскликнула Агния. – Я просто не знаю, куда податься! Я выбита из колеи! Я в безвыходном положении! Ни денег, ни телефона, в квартиру не попасть, с работы наверняка уволят, никто не поможет! Мать родная и то… – Тут она замолчала, чтобы не позориться окончательно.

– Знаете, есть такая китайская поговорка: «Самая черная тьма наступает перед рассветом»? Так вот, если ваше положение кажется таким уж безвыходным, не значит ли это, что совсем скоро наступит рассвет? А может быть, он уже и наступил?

– Что вы хотите этим сказать? – Агния недоверчиво посмотрела на собеседника, взмахнула рукой – и при этом нечаянно задела свою чашку. Остатки кофе выплеснулись на ее рукав.

– Вот только этого мне не хватало! Переодеться-то мне не во что! – Она вскочила и устремилась в туалет.

Там ей удалось кое-как отмыть кофейное пятно, заодно она пригладила волосы, умылась и кое-как привела себя в порядок. Теперь ей было не так страшно смотреть в зеркало.

Затем она вернулась в зал.

Загадочного старичка не было на своем месте.

Агния обежала взглядом кафе.

Все посетители были на прежних местах, и еще появился смуглый элегантный мужчина с темными, чуть тронутыми сединой волосами, который показался ей смутно знакомым.

Только старичок бесследно исчез, оставив на столе деньги для оплаты счета.

Если бы не эти деньги, можно было бы подумать, что эта встреча привиделась Агнии. Ну, слава богу, деньги на месте, а то еще с охраной кафе были бы проблемы.

Германский отряд медленно двигался по пустыне. Арнульфу повезло – его конь уцелел, поэтому он большую часть времени ехал верхом, лишь иногда уступая коня ослабевшему товарищу.

Но даже верхом было тяжело ехать по этой раскаленной, безжизненной пустыне. Безжалостное солнце вовсю палило, горячий воздух обжигал горло. Лошади едва плелись, как и люди, они мучились от жажды, хотя германцы берегли своих коней и отдавали им последний глоток воды.

Один только старик-туземец казался вполне бодрым, он шел впереди отряда ровной неутомимой поступью жителя пустыни, находя дорогу по одному ему заметным признакам.

Арнульф поднял голову, чтобы взглянуть на небо.

Оно было пустым и горячим, с него лило свои лучи раскаленное светило, и какие-то черные точки кружили вокруг его пылающего диска. Приглядевшись к этим точкам, Арнульф понял, что это – стервятники, которые летят следом за германским отрядом, дожидаясь, когда воины погибнут от жары и жажды.

Вдруг Арнульф увидел вдалеке, чуть правее их курса, колышущиеся на ветру перистые верхушки пальм. Приглядевшись, он увидел, что эти пальмы отражаются в зеркальной воде озера.

– Вода! – воскликнул воин и направил своего коня в сторону заманчивого видения. Однако проводник поморщился, пренебрежительно махнул рукой, что-то негромко проговорил и продолжил идти в прежнем направлении.

– В чем дело? – обратился Арнульф к Сумаху, придержав своего коня. – Почему мы не идем к воде? Ведь скоро мы все погибнем от жажды! И мы, и наши лошади!

Кормчий взглянул на проводника, перевел взгляд на заманчивое видение и проговорил:

– Проводник гораздо лучше нас знает эти края, и он тоже хочет пить. Самое же главное – взгляни на наших коней: они еле плетутся и даже не смотрят в ту сторону. Если бы там и правда была вода, они оживились бы и бросились туда, мы не смогли бы их удержать!

– Но я же вижу пальмы и озеро! – воскликнул Арнульф. – Вижу своими глазами!

– Я слышал, в этих местах демоны насылают на путников такие видения, или миражи. Они показывают умирающему от жажды путнику тенистый оазис, журчащий ручей или озеро, чтобы вернее заманить его в пылающее сердце пустыни.

И едва Сумах договорил эти слова – как прекрасное видение задрожало и исчезло. Исчезли стройные пальмы, исчезло озеро. До горизонта тянулась бескрайняя песчаная пустыня.

Арнульф вздохнул и поехал дальше, за проводником.

Часы шли один за другим. Арнульф ровно покачивался в седле. От одуряющей жары и от этой мерной раскачки он начал задремывать. Ему мерещилось, что он – снова маленький ребенок, живет в маленькой деревушке на берегу Рейна и мать качает его в деревянной люльке, убаюкивая старинной колыбельной песней.

В следующий миг картина сменилась, он опять стал взрослым, опытным воином, но он не ехал верхом по пустыне, а плыл на корабле под большим квадратным парусом. Впереди расстилается безбрежное море, и неторопливо плывут по небу маленькие облачка.

Вот одно облако стало больше, темнее… вдруг Арнульф почувствовал, как что-то болезненно укололо его в грудь, и тут же он понял, что это не облако, а вражеский корабль.

Он снова почувствовал этот странный укол, тряхнул головой и окончательно проснулся.

Что-то по-прежнему кололо его в грудь.

Он распахнул плащ, запустил руку за пазуху и нащупал заветный кожаный мешочек.

В этом мешочке Арнульф хранил драгоценный трофей, красный камень, похожий на сгусток спекшейся крови.

Он вспомнил тот день, когда с тремя соплеменниками шел по городу Риму, точнее, по тому, что от него осталось после набегов многочисленных варварских племен.

Там, где некогда билось сердце мира, там, куда стекались торговые караваны из Азии и Африки, из гордой Парфии, многолюдной Галлии и дикой Британии, там, куда возвращались с триумфом железные римские легионы – там теперь жалкие остатки некогда гордых римлян ютились в лачугах, кое-как притулившихся рядом с разрушенными форумами или под стеной Колизея, в землянках, больше похожих на звериные норы, чем на человеческое жилье.

В тот день среди этих руин, едва напоминающих некогда могущественный Рим, шли четыре закаленных в боях германских воина. Они шли среди руин великого города не просто так – четыре германца искали золото.

У них не было на это почти никакой надежды – ведь римляне давно потеряли все свои богатства, потеряли и былую гордость. Теперь нельзя было отличить патриция от плебея, потомка сенаторов от уличного попрошайки.

И тем не менее четырем германцам повезло: среди развалин одного из римских форумов они наткнулись на нищего старика, скрывавшегося в подземном лабиринте.

Этот старик оказался членом секты христиан, поклонников странного бога, покровителя нищих и слабых. Старик тоже показал себя слабаком и под угрозой смерти привел варваров в подземное святилище, где христиане похоронили одного из своих святых, первосвященника своей церкви. Старца, которого они называли святым Петром.

Там-то, возле этого святого, и нашли германцы крест с четырьмя вделанными в него камнями. Камни они поделили между собой, крест же оставили в подземном склепе, как дар новому богу. Тогда и достался Арнульфу этот камень, красный, как кровь…[4]

И вот теперь красный камень, камень, похищенный у христианского святого, разбудил германца, уколов его сквозь крепкую кожу кисета, как будто предостерегая его о чем-то, о какой-то опасности.

Арнульф огляделся по сторонам – и увидел далеко на юге, на самом горизонте, крошечное темное облачко.

Германец пнул коня пятками.

Усталое, измученное жаждой животное поплелось чуть быстрее, и вскоре Арнульф поравнялся с Рустом.

Вождь вандалов, как и остальные всадники, дремал, уронив голову на грудь. Арнульф толкнул его в плечо, и Руст мгновенно проснулся, взглянул живым настороженным взглядом.

– Что тебе?

– Взгляни, повелитель, в ту сторону!

Руст из-под руки взглянул на горизонт, увидел облачко.

Оно тем временем заметно увеличилось и потемнело.

Руст нагнал проводника, толкнул его в спину и, когда тот повернулся, показал ему на горизонт.

Туземец побледнел, в страхе забормотал по-своему.

Темное облако росло, стремительно приближалось, и теперь стало слышно, что оно издает резкие, визгливые звуки, точно внутри облака завывают сотни голодных демонов.

– Что это? – спросил проводника Руст.

Тот снова забормотал, то и дело повторяя одно слово:

– Ту-арег! Ту-арег! – и показывал германцам на их мечи.

Кормчий Сумах, который знал почти все на свете, помрачнел. Он сказал, что туарегами называют воинственные племена пустыни, которые нападают на все караваны.

Облако стремительно приближалось, и теперь стало видно, что это – отряд всадников, вооруженных узкими кривыми мечами, облаченных в длинные черные плащи и в такие же черные тюрбаны, закрывающие лица, оставляя только узкие прорези для глаз.

Это были всадники, но они мчались верхом не на конях, а на страшных горбатых животных с большими уродливыми головами. Арнульф вспомнил, что видел как-то подобное животное на рынке в Бриндизи. Его продавал парфянский купец, он говорил, что животное называется веер-блюд и что оно очень выносливое.

– Ту-арег! – повторил проводник и отступил, спрятавшись за широкую спину Руста.

Руст велел своим воинам спешиться, окружить лошадей и изготовиться к бою.

Через минуту германский отряд превратился в железного скорпиона, закрытого броней щитов и выставившего навстречу приближающимся всадникам острия мечей.

А всадники пустыни неслись на них, пытаясь устрашить дикими визгливыми воплями.

Наконец черная волна накатилась на германский отряд. Замелькали кривые мечи всадников пустыни, но германцы отбивали их своими щитами и тяжелыми прямыми мечами.

Первый удар не достиг цели, и всадники откатились, оставив на песке несколько трупов, – но не отступили, а перестроились и помчались по кругу, внутри которого оказался отряд вандалов.

Туареги с дикими криками носились вокруг вандалов, то и дело налетая на них и пытаясь пробить брешь в железном строю. Арнульф увидел, как упал один германский воин… еще один… и еще… а вот покачнулся тот одноглазый вандал, который никогда не снимал свой медный шлем – видать, заветный шлем не уберег его жизнь…

А воины пустыни казались неутомимыми, и их уродливые животные не выказывали признаков усталости.

С каждой минутой число раненых и убитых германцев росло. Кровь обагрила горячий песок.

Так они не сумеют долго выстоять, подумал Арнульф, еще час, самое большее – два, и все германцы будут убиты или ранены. Что делать? Надеяться на помощь великого Одина?

И тут что-то случилось, как будто великий Один услышал его молитву. Один из туарегов что-то выкрикнул, и тут же все они разорвали свой смертельный круг и помчались прочь.

Через считаные мгновенья всадники пустыни снова превратились в темное облачко на горизонте.

– Победа! – воскликнул один из вандалов, подняв над головой окровавленный меч.

– Не знаю, победа ли это, – отозвался Руст, хмуро глядя вслед туарегам.

– Они отступили – значит, это победа! Они отступили, и поле боя осталось за нами!

– Они отступили – но не перед нами, а перед чем-то другим, куда более страшным, – возразил Руст и посмотрел на проводника.

Тот стоял на коленях, что-то тихо бормоча, и в ужасе смотрел на горизонт – но не в ту сторону, куда умчались туареги, а в противоположную.

Арнульф проследил за его взглядом – и снова увидел на горизонте темное облако, только оно было куда больше и темнее, чем в прошлый раз.

Проводник закрыл голову руками. Он бормотал что-то по-своему, должно быть, призывал своих богов. На лице его, несомненно, читался страх.

– Что происходит, старик? – спросил Руст, пнув проводника ногой в тяжелом сапоге.

Тот снова что-то испуганно забормотал, потом показал на лошадей и жестами постарался объяснить германцам, что их нужно скорее уложить на землю. Затем поднял край своего жалкого плаща и закрыл им лицо.

– Должно быть, приближается песчаная буря, – проговорил кормчий Сумах, – я слышал, туземцы боятся ее сильнее, чем самых кровожадных разбойников!

Тем временем облако на глазах росло, приближалось, становилось темнее и темнее.

Руст не стал терять времени даром.

Он велел своим людям остановиться, распрячь лошадей и уложить их на песок. Лошади тоже начали беспокоиться, они негромко испуганно ржали, чувствуя опасность, и с трудом повиновались хозяевам.

Арнульф первым уложил своего коня, закрыл его морду запасным плащом, сам лег рядом с ним и обернул голову полой своего плаща, оставив маленькую щелку, через которую он мог смотреть в ту сторону, откуда приближалось облако.

Облако все приближалось, все темнело. Скоро оно заслонило солнце, и на мир обрушилась гудящая, ревущая, клокочущая тьма.

В последний миг Арнульф плотно затянул плащ, не оставив ни малейшей щелки – и в то же мгновение беспощадная темнота накрыла.

Это действительно была песчаная буря. Она принесла с собой целое море песка, словно сама пустыня обрушилась на германский отряд. Миллионы песчинок кусали и жалили тело Арнульфа, как миллионы железных пчел. Они проникали под его плащ, забивали рот и нос, мешая дышать, проникали в глаза.

Буря завывала, как тысяча демонов. Время, казалось, остановилось. Арнульф не знал, жив он или уже умер и оказался в аду – в том аду, про который рассказывают приверженцы той новой веры, христиане. В том аду, где каждый умерший будет мучиться, пока не искупит до конца все свои грехи.

А грехов за душой у Арнульфа было много, очень много! Достаточно перечислить тех, кого он убил…

Он принялся перебирать их, лишь бы не слушать жестокий рев бури, лишь бы не чувствовать болезненные укусы песчаных пчел…

Ему было страшно, как никогда прежде.

Куда страшнее, чем в любом самом кровавом бою. Страшнее даже, чем в море, когда на них обрушился шторм.

Он немного передвинулся, вжавшись в теплый бок своего коня, еще туже затянул плащ.

Благородное животное, почувствовав прикосновение хозяина, вздрогнуло всем телом. Затем конь тихонько заржал – но ржание тотчас затихло, видимо, коню не хватало воздуха.

Да и самому Арнульфу дышать становилось все тяжелее. Воздух с трудом проникал сквозь плотный плащ, сквозь раскаленный песок. Да и тот воздух, который доставался германцу, был горячим и сухим, почти непригодным для дыхания, он только обдирал горло, не принося даже временного облегчения. Кроме того, на плечи Арнульфа словно навалили непомерный груз. Казалось, его похоронили заживо, завалив тяжелыми каменными плитами и поставив сверху надгробие вроде тех, какие он видел в Риме.

Он готов был уже расстаться с жизнью и жалел лишь об одном: что не умрет в бою, как подобает настоящему воину.

«Только бы не погибнуть под толщей песка, – думал он в страхе, – только бы не быть погребенным заживо! Если тот новый бог, о котором говорят христиане, спасет меня – я уверую в него и принесу ему богатые дары…»

Но он понимал, что недостоин помощи самого милосердного бога. Слишком много он грешил, слишком много крови пролил своим верным мечом…

Арнульф понял, что недостоин милости – потому что сам никогда не проявлял милосердия.

Душу его охватило отчаяние. Он осознал, что жизнь его кончается, что вот-вот наступит смерть – страшная, позорная для настоящего воина. И что эта смерть будет справедливым воздаянием за его неправедную жизнь.

И вдруг, в этот жуткий миг, рев бури затих.

Агния села за стол, чтобы привести свои мысли в порядок, и в это время зазвонил ее телефон.

В первое мгновение она не осознала, что произошло, и просто потянулась за трубкой. Но тут до нее дошло: раз телефон звонит, значит, у нее снова есть связь… Она помотала головой, не веря своим глазам, но нет, телефон светился. Никаких мелодий и песенок, телефон заливался обычным звонком.

Взглянув на дисплей, она увидела номер матери и поднесла телефон к уху:

– Да, мама, я слушаю!

– Ну слава богу, наконец-то! – воскликнула мать. – Что было с твоим телефоном? Мне все время отвечали, что твой номер заблокирован! Ты что – внесла меня в черный список? Как ты могла! Я – твоя родная мать! Как ты могла так со мной поступить! А что, если бы мне срочно понадобилась твоя помощь?

– Мама, да что ты такое говоришь? – Агния попыталась вклиниться в ее монолог. – Конечно, я этого не делала! Мне это и в голову не приходило! С моим телефоном что-то случилось, какой-то сбой, я сама не могла никому позвонить!

– Наверное, ты просто забыла положить деньги на счет! – авторитетно заявила мать. – Ты всегда так неаккуратна! Ты всегда забываешь самые важные вещи…

– Возможно, мама, – уклончиво ответила Агния, чтобы не вдаваться в длинные и бесполезные объяснения, – что ты звонишь? Чего ты от меня хочешь?

– Как – чего? – воскликнула мать с пафосом. – Это же ты мне позвонила, говорила какие-то глупости, якобы у тебя совсем нет денег. Я долго думала о твоем звонке и решила, что ты себя очень запустила. Ты безобразно относишься к своему здоровью…

– Мама, при чем здесь здоровье? – попыталась перебить ее Агния. – Если у меня действительно неприятности, это не имеет отношения к здоровью!

– Ты говоришь так только по незнанию! – авторитетно возразила мать. – Все события нашей жизни связаны со здоровьем! У тебя все симптомы переутомления и хронического авитаминоза. Тебе непременно нужно принимать какие-то общеукрепляющие препараты, и я даже знаю какие. Есть одна фирма, которая поставляет чудодейственное тибетское средство, состав на основе желчи черного носорога. Это средство делает настоящие чудеса! Тебе нужно пропить курс этого средства, и ты станешь совершенно другим человеком!

– Мама, я не хочу становиться другим человеком! – запротестовала Агния. – Я хочу быть самой собой!

– Не говори глупостей! – отрезала мать. – Ты должна пропить полный курс! Тем более что у тебя есть уникальная возможность. – Она сделала эффектную паузу, чтобы Агния смогла как следует оценить ее слова. – Черный носорог – редкое, исчезающее животное, поэтому достать его желчь очень, очень трудно! Есть только несколько охотников, которые ее добывают. Причем делают это по старинной, экологически чистой методике, с соблюдением традиционных ритуалов. Понятно, что она стоит очень дорого. К счастью, я работаю на эту фирму и могу достать тебе это средство с большой скидкой! Если ты приедешь ко мне сегодня, я могу сделать тебе скидку целых восемь процентов! У нас как раз сейчас проходит рекламная акция…

– Вот я сейчас все брошу… – пробормотала Агния вполголоса.

Мать, впрочем, отлично ее расслышала.

– И это – вся твоя благодарность? – воскликнула она возмущенно. – Я забочусь о тебе, думаю о твоем здоровье…

– Я не смогу принимать это средство. Мне жалко черных носорогов, ты же сама сказала, что они очень редкие, вымирающие животные. Я не хочу чувствовать вину за их исчезновение.

– Какие глупости! Носорог – это всего лишь животное, как можно его сравнивать с человеческим здоровьем? Кажется, Достоевский сказал, что все черные носороги мира не стоят слезы ребенка… а тем более взрослого человека!

– Мама, я тебя прошу…

– Или это Толстой?

– Что Толстой?

– Сказал про слезу ребенка…

– Мама, честное слово, мне сейчас не до того! Я же сказала тебе – у меня нет денег!

– Ну, если все дело в этом… это средство совсем не такое дорогое, месячный курс стоит всего двенадцать тысяч, но тебе нужно купить как минимум годичный курс, тогда я смогу сделать тебе скидку… таково правило…

– Извини, мама, – перебила ее Агния, – мне звонят по другому телефону, это очень важный звонок!

– Что может быть важнее здоровья! – с пафосом проговорила мать, но Агния уже отключилась.

Несколько минут она смотрела в пустоту, стараясь успокоиться.

Да, от матери помощи не дождешься! Надо же, выдумала какого-то черного носорога и позвонила только для того, чтобы впарить ей какое-то жуткое средство! Ладно, мама в своем репертуаре, нужно поменьше с ней общаться, и все будет хорошо.

Но если мать до нее дозвонилась, значит, ее телефон снова заработал, а тогда, возможно, тот странный старичок прав и ее неприятности подошли к концу?

Чтобы проверить это предположение, она набрала номер своей фирмы. Тут же в трубке раздался голос секретарши:

– Фирма «Золотой век», торговля антиквариатом и произведениями искусства! Чем я могу вам помочь?

Разговор с собственной секретаршей не входил в планы Агнии. Она прервала разговор, встала из-за стола и вышла из кафе, направившись к ближайшему банкомату.

Вставляя в щель банкомата карточку, она нервничала. Что, если он ее вообще проглотит?

Однако банкомат не только не проглотил карточку, но любезно сообщил Агнии о пополнении ее счета и по первому требованию выдал наличные.

Агния перевела дух.

Теперь, с деньгами в кошельке, она почувствовала себя намного увереннее.

Правда, от всего этого у нее остался неприятный осадок, и еще ее беспокоила мысль, что же это было: случайный сбой электронной системы или чей-то злой умысел?

Если это был случайный сбой, то как могло так произойти, что одновременно сбилась и банковская сеть, и компьютер телефонного оператора?

Если же это был чей-то умысел, то почему все вдруг заработало, вернулось к исходному состоянию? Может быть, кто-то просто хотел припугнуть ее, кто-то хотел показать ей, насколько она уязвима, насколько неустойчиво ее благополучие, опирающееся на несколько компьютерных программ?

Но больше других ее волновал следующий вопрос: если она снова может пользоваться своим телефоном и банковской карточкой, вероятно, она может вернуться домой? Возможно, охота за ней какой-то спецслужбы тоже была последствием компьютерного сбоя или чьего-то вредоносного воздействия?

С опаской она обошла квартал и издали взглянула на подъезд своего дома, точнее, на то место, где раньше стоял автомобиль с тонированными стеклами.

Этого автомобиля не было на прежнем месте.

Значит, спецслужба заметила свою ошибку и тех людей в машине отозвали?

Еще раз опасливо оглядевшись по сторонам, Агния направилась к своему подъезду.

И тут, перед самой дверью, она буквально нос к носу столкнулась со своей подругой Аськой.

Познакомились они с Аськой лет семь назад, когда та с мужем и двумя детьми въехала в их дом, в одну из немногих оставшихся коммунальных квартир.

Аська была маленькая, худенькая, неприметная девчонка, совершенно помешанная на компьютерах. Надо сказать, что компьютеры отвечали ей взаимностью. Удивительно, как при такой умственной организации она умудрилась выйти замуж и родить двоих детей, однако факт остается фактом.

Родилась она в маленьком провинциальном городке, закончив школу, приехала в Петербург поступать в институт. Поступила легко благодаря своим недюжинным способностям. Училась самозабвенно и курсе на третьем познакомилась с парнем, который был покорен ее уникальными мозгами.

Они поженились, когда Аська была уже на четвертом месяце, и тогда-то мать Аськиного мужа, скрипя зубами, выделила им комнату в той самой коммуналке…

Аська все время работала, со своим компьютером она не расставалась никогда, кажется, даже ночью. Еще в институте ее взяли в крупную компьютерную фирму и платили там очень приличные деньги. Платили не зря, Аська одна могла пахать за целый отдел. Через некоторое время молодые расселили всю коммуналку, и хватило еще денег на косметический ремонт.

Аська по-прежнему много работала, достигнув в своем деле больших успехов, Агния не раз к ней обращалась, Аська помогала ей всегда по дружбе.

– Привет! – Агния остановилась, чтобы не налететь на Аську, потому что та, как обычно, шла, не разбирая дороги, с головой погруженная в виртуальный мир.

Аська тоже встала как вкопанная, захлопала глазами, и на ее лице появилось какое-то странное выражение – то ли испуганное, то ли смущенное.

– Приве-ет… – отозвалась она ненатуральным, блеющим голосом, – а ты уже вернулась?

– Как видишь, – ответила Агния как можно бодрее.

– А я думала, что ты еще в Тунисе…

Это было само по себе удивительно: обычно Аська не запоминала никаких подробностей чужой реальной жизни. Да и своей-то… Что она прекрасно помнила – это свои компьютерные проблемы, исходные коды и прочие столь же замысловатые вещи.

– Да я только сегодня прилетела, – проговорила Агния и осознала, что это правда, она действительно лишь сегодня прилетела с курорта – и с ней уже столько всего произошло…

Сначала задержали в аэропорту, якобы она оказалась в международном розыске, затем после аварии она попала к бандитам Филина, умудрилась сбежать от них, после чего ее едва не поймали люди из таинственного управления, она с трудом ушла от них по крышам, от нее отвернулась собственная мать, которую она попросила о помощи (что, в общем-то, не слишком Агнию поразило), и только потом судьба послала ей встречу со странным старичком, который уверил Агнию, что черная полоса в ее жизни пошла на спад, хотя бы на некоторое время. Не слишком обнадежил, но все же оказался прав.

– Ты извини, – сказала Агния, – я устала очень, домой хочу. Душ принять, переодеться, отдохнуть…

– Конечно-конечно, – заторопилась Аська, – с приездом, в общем. И пока.

Аська проводила подругу виноватым взглядом, подошла к своей машине, отключила сигнализацию, села за руль, и в это время зазвонил ее мобильный телефон.

Как и в прошлый раз, номер на дисплее не высвечивался.

Аська уставилась на телефон, будто это была граната с выдернутой чекой. Телефон звонил и звонил.

Дольше ждать не имело смысла.

Аська достала из наплечной сумки ноутбук, с которым никогда не расставалась, включила его, запустила хитрую программу и только после этого нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

– Слушаю!

– Как это понимать? – прошипел холодный голос в трубке.

– Вы это о чем? – проговорила Аська, пытаясь сохранить самообладание. – И вообще – кто это говорит? Не люблю разговаривать с незнакомцами!

– Ты прекрасно знаешь, кто говорит!

– Понятия не имею, кто вы такая! Вы мне и в прошлый раз не представились!

– В какие игры ты играешь? Почему ты дала задний ход? Почему сняла все блокировки?

– Почему? – Аська собралась с силами, взяла себя в руки, и ее голос зазвучал твердо, решительно: – Потому что Агния – моя подруга! Я не хочу разрушать ее жизнь! Мы знакомы несколько лет, я видела от нее только хорошее!

– Вот как ты заговорила? – прошипел голос после непродолжительной паузы. – Ты забыла про Мутный Ручей? Ты хочешь, чтобы та старая история выплыла наружу? Хочешь, чтобы все узнали про убийство твоего отчима? Чтобы об этом узнали твои сослуживцы, заказчики? Хочешь, чтобы твой муж узнал, что живет под одной крышей с убийцей? Хочешь, чтобы полиция подняла то старое дело и заново открыла следствие по делу об убийстве Вертухаева?

Голос в трубке замолчал, чтобы Аська смогла заранее прочувствовать ожидающий ее кошмар.

Но Аськина реакция была неожиданной.

– Вы все сказали? – ответила она после короткой паузы. – А теперь послушайте меня. Мужу я сама все расскажу и уверяю вас, он меня поймет. Он поймет, что это была самооборона, акт отчаяния. Он хороший человек, и он меня любит…

Она перевела дыхание, справилась с дрожащим, прерывающимся голосом и продолжила:

– Да я и не убивала отчима, вы прекрасно знаете, это сделал мой брат, чтобы защитить меня от этого пьяного подонка. Что касается сослуживцев и заказчиков – их эта история нисколько не заинтересует, для них важно только одно – что я классный специалист, что я умею работать, как никто другой…

Она на мгновение замолчала, потом сказала, будто спохватилась:

– Ах да, вы говорите про полицию… пугаете меня возобновлением следствия… Поговорила я тут с одним клиентом, конечно, не называя ни имен, ни конкретных деталей. Он хороший юрист, и он мне все растолковал. Во-первых, я тогда была несовершеннолетней. Больше того – мне даже еще не было четырнадцати лет, так что я не подлежала уголовной ответственности. Брат, конечно, был старше, но его уже нет в живых. Он заплатил по всем счетам. И вообще по таким делам срок давности – пятнадцать лет, так что он уже истек, и никто не станет заново возбуждать уголовное дело. Так что ты, стерва, можешь засунуть свои угрозы… догадываешься, куда?

На несколько секунд в трубке наступила тишина, и Аська хотела уже отключиться. Но тут холодный голос зазвучал снова:

– Вот ты как заговорила? Думаешь, ты такая умная? Ты не понимаешь, с кем столкнулась! Но очень скоро поймешь! С нами, дорогая, лучше не шутить!

– Я буду это иметь в виду! – проговорила Аська и на этот раз выключила телефон.

И взглянула на экран своего ноутбука.

Телефон, с которого ей только что звонили, был очень хитро зашифрован. Она специально тянула разговор, чтобы поисковая программа успела его вычислить, но все равно не смогла дойти до первичного источника сигнала. Удалось лишь узнать, что звонок прошел через сервер, расположенный где-то в Литве, и еще через один – в Черногории. Дальше его следы терялись.

– Ладно, мы еще посмотрим, кто кого… – пробормотала Аська и поехала за детьми.

Ее близнецы ходили во второй класс очень хорошей школы, после уроков они оставались на дополнительные занятия, где им в легкой игровой форме давали начальные знания по компьютерной грамотности. Аська считала, что это важнее спорта или музыки.

Обычно из школы их забирала тетя Дуся, но сегодня старуха закрутилась по хозяйству, и Аська сама поехала за близнецами.

Вот тетю Дусю Аське точно послал сам бог в лице, как ни странно, свекрови. Известно, что пути господни неисповедимы. Свекровь в данном случае послужила слепым орудием судьбы, поскольку сама бы она, по собственной воле, ни за что не сделала бы невестке ничего хорошего, она возненавидела Аську с первого взгляда.

Еще бы – нищая девчонка из провинции, да еще и неказистая с виду. Жизнь доказала, что свекровь была не права, поскольку Аська была умная и работящая, а с лица, как известно, воду не пить, и о вкусах не спорят. Но свекровь есть свекровь, она уперлась рогом и не желала замечать очевидного – и квартира появилась благодаря Аське, и дети у нее уродились здоровенькие и умненькие.

Тетю Дусю, как уже сказано, подсиропила Аське свекровь – старуха приехала из далекого провинциального городка полечиться в большом городе. Болезнь у нее была серьезная, нужны были несколько операций. Выглядела тетя Дуся неблестяще, казалось, что жить ей осталось недолго, так что после первой операции свекровь поселила ее у сына с невесткой, чтобы самой не возиться с умирающей старухой.

Сын с мамашей пытался скандалить, но не преуспел в этом, да и жалко было тетю Дусю. Аська по своему обыкновению много работала и появления в доме тети Дуси вообще не заметила.

Через некоторое время старушка очухалась и вплотную занялась домашним хозяйством и воспитанием близнецов. И то и другое у нее получалось просто замечательно. Вот когда Аська наконец прозрела и объявила появившейся свекрови, что с тетей Дусей она не расстанется никогда в жизни.

Для супругов наступила райская жизнь. Аська спокойно работала, не отвлекаясь на домашние проблемы, ее муж Вова прибавил пять килограммов, поедая замечательные тети-Дусины обеды и ужины.

Готовила она по старинке – сытно и вкусно, очень любила печь. Вот и сегодня затеяла тетя Дуся заварные пирожные, а это, кто понимает, дело сложное. Сорок пять минут, пока они выпекаются, ни в коем случае нельзя не то что шуметь, а вообще входить на кухню. Естественно, в присутствии близнецов такое невозможно, поэтому тетка и велела Аське самой ехать за детьми.

Подъезжая к школе, Аська взглянула на часы и поняла, что дополнительные занятия кончились уже полчаса назад.

Ну да, она задержалась из-за этого мерзкого звонка…

Аська припарковала машину, подбежала к двери школы, поднялась на третий этаж.

Виталик, скромный «ботаник», который вел дополнительные занятия, складывал свою аппаратуру.

При виде Аськи его глаза заблестели: он ее дико уважал, как звезду программирования.

– А где мои? – спросила Аська с порога, удивленно оглядывая пустую комнату.

– Как – где? – удивленно переспросил Виталик. – Так их же забрала ваша новая домработница!

– Что? – Аська уставилась на него скорее с удивлением, чем с испугом. – Какая домработница?

– Ну, вам лучше знать… вы ведь ее прислали, она еще записку от вас принесла… – Он протянул Аське листок в клетку, на котором ее корявым, расползающимся почерком было написано несколько слов:

«Прошу отпустить моих детей с домработницей Кулешовой В. И.».

Ниже стояла дата и подпись.

– Она и паспорт показала, – растерянно проговорил Виталик, – Кулешова Валентина Ивановна. Я что-нибудь не так сделал?..

– Да… нет… – бормотала Аська, снова и снова разглядывая злополучную записку.

Почерк и правда был ее. Или похожий, как только могут быть похожи два почерка.

Ужасный, корявый почерк – как у всех сумасшедших программистов, которые почти никогда не пишут от руки. Разве что заполняют анкеты при поступлении на работу.

– Она паспорт показала… – повторил Виталик, поняв по ее лицу, что случилось что-то ужасное.

– Да, паспорт… – повторила Аська, – а как хоть она выглядела? Ты ее запомнил?

– Как? – растерянно протянул Виталик. – Обыкновенно выглядела … вроде бы довольно молодая… вроде бы довольно стройная… неприметная такая… в общем, я ее толком не запомнил… а что – она не ваша домработница?

– Надо же, догадался!

– Ох… – Виталик схватился за голову, – а она сказала, что вы Дусю уволили по состоянию здоровья и что теперь она у вас будет работать. И паспорт показала…

– Слушай, не говори мне больше про паспорт, ладно? – взмолилась Аська. – А то я тебя, честное слово, чем-нибудь ударю! Может, вот этим ноутбуком, хоть мне его, конечно, будет очень жалко…

И в этот момент у нее снова зазвонил телефон.

Номер, как и прежде, не высвечивался, но на этот раз Аська схватила телефон, как утопающий хватает плывущую мимо доску от разбитого корабля.

– Где мои дети?! – крикнула она в трубку.

– Теперь ты поняла, что с нами лучше не шутить? – раздался прежний холодный, змеиный голос.

– Где они? – повторила Аська. – Где Сашка и Машка?

– Для начала возьми себя в руки. Прекрати кричать. Если, конечно, ты хочешь снова их увидеть, увидеть живыми.

– Да, я слушаю… – Аська попыталась говорить спокойно. – Где мои дети?

– Ты сейчас одна?

– Да… нет… – Аська взглянула на Виталика.

– Так да или нет? Если нет, перейди туда, где ты сможешь разговаривать без свидетелей.

– Да, сейчас… – под удивленным и растерянным взглядом Виталика она вышла в коридор и снова повторила: – Где мои дети?

– Они в безопасном месте. И им ничто не угрожает… пока.

– Пока? – переспросила Аська, быстро выделив главное слово.

– Да, пока. Пока ты ведешь себя разумно. Пока ты не делаешь никаких глупостей. Пока ты делаешь то, что мы тебе скажем.

– Я… я слушаю вас.

– Очень хорошо. Первое – ты никому, ни одной живой душе ничего не будешь говорить о том, что произошло. Никакой полиции – ну, это-то ты понимаешь…

– Понимаю… – как эхо, повторила Аська.

– Но не только полиции! Ты не скажешь ничего ни единому человеку – ни своим друзьям, ни родственникам…

– Но мне придется сказать мужу!

– Не придется! Ты опять пытаешься с нами играть? За кого ты нас принимаешь? За круглых идиотов? Мы знаем, что твой муж сейчас в командировке, в Москве! Если хочешь, можем назвать адрес, по которому он остановился!

– Да, он в командировке… – мертвым голосом повторила Аська, – а тетя Дуся?

– Ей ты что-нибудь наврешь. Скажешь, что дети уехали к родственникам.

– У меня нет родственников.

– К родственникам мужа, к какой-нибудь внезапно образовавшейся родне, да придумай что-то в конце концов! Ты ведь хочешь вернуть своих детей?

– Еще бы… – выдохнула Аська.

– Значит, придумаешь. А теперь запоминай, что ты должна будешь сделать, если хочешь, чтобы все хорошо кончилось… если ты этого действительно хочешь…

Аська прижала трубку к груди, там, где так колотилось сердце. Нет, не сердце, ей казалось, что там, в груди, граната с выдернутой чекой и сейчас она взорвется. За что, за что? Пусть у нее в прошлом есть вина, но чем виноваты ее дети?..

Агния остановилась возле своей двери и снова прислушалась.

Из квартиры не доносилось ни звука – хотя и в прошлый раз там было тихо. Но сейчас интуиция подсказывала ей, что в квартире действительно нет ни души, что все ушли оттуда. А своей интуиции она привыкла доверять.

Она достала ключи, открыла дверь, вошла в квартиру.

Несколько секунд постояла у двери, прислушиваясь.

Она прислушивалась не столько к звукам – в квартире было совершенно тихо, – сколько к своим собственным ощущениям, к своему шестому чувству.

Это чувство говорило ей, что сейчас в квартире никого нет, но без нее здесь кто-то похозяйничал. Многие вещи были сдвинуты со своих мест, переставлены.

Это было похоже на то чувство, которое испытывает женщина, когда внезапно понимает по каким-то едва уловимым приметам, что у ее мужа есть другая.

Впрочем, Агния и так знала, что совсем недавно тут побывали люди из какого-то загадочного управления.

В конце концов, это ее не слишком беспокоило.

Кажется, они оставили ее в покое, а больше ее ничего не волнует…

Хотя нет. Ее беспокоила еще одна вещь: не нашли ли они тайник, в котором она хранила самое ценное, что было в доме: два старинных драгоценных камня, по средневековой легенде некогда принадлежавших святому Петру.

Собственно, этот тайник устроил в доме еще дед, и показал он его Агнии, когда передавал ей все свои знания по антикварному делу. Тайник был небольшой, предназначенный для хранения маленьких уникальных предметов. Сам дед хранил там самые редкие и ценные монеты своей коллекции: золотой статир Александра Македонского и двойной золотой вавилонский сикль.

Сейчас же в тайнике хранились два бесценных камня.

Агния хотела было проверить тайник, но в это время зазвонил ее мобильный телефон.

Номер на дисплее был незнакомый, а с некоторых пор все звонки с незнакомых номеров вызывали у Агнии опасения.

Телефон звонил и звонил, и в конце концов она решила ответить. Сколько можно прятать голову в песок?

– Слушаю, – проговорила Агния, поднеся трубку к уху.

– Привет, как ты?

Она не сразу узнала голос Павла – ведь телефон очень сильно меняет человеческий голос, а до сих пор они не разговаривали по телефону, у них просто не было такой необходимости, поскольку с самого знакомства они практически все время были вместе.

– Павел? – проговорила наконец Агния. – Это ты!..

– Да, а ты ждала кого-то другого? – в его голосе прозвучали ревнивые нотки. – Извини, я шучу. Слушай, что там случилось, в аэропорту? Я ждал тебя целый час, но ты так и не вышла!

– Целый час? – хмыкнула Агния, вспомнив, сколько времени продолжались ее мытарства. – Ну, извини… там случилось какое-то недоразумение, меня с кем-то перепутали.

– Но теперь у тебя все в порядке? Ты дома?

– Да, теперь все в порядке, – сухо ответила Агния, – недоразумение разъяснилось.

Отчего-то ей не хотелось с ним разговаривать. И вообще какое ему дело, дома она или нет.

Она отлично понимала, что Павел ничуть не виноват в том, что с ней случилось, однако у нее остался какой-то неприятный осадок. Было бы странно ожидать от малознакомого человека, чтобы он волновался, что-то предпринимал, узнавал о ней. Ну, так и бог с ним. Как это в старой песенке поется? «Мы отпуск вместе провели – и больше ничего…»

Распрощаться с ним по-хорошему, да и все. Ведь она и не собиралась продолжать знакомство. И вообще это дурной тон – продолжать курортный роман по возвращении из отпуска… Хотя и романа никакого не было. Однако что-то ее настораживало.

Видимо, Павел почувствовал ее настроение:

– У тебя дела? Ты сейчас занята?

– Ну да, я немножко занята. И вообще так устала после полета, хочу принять душ и прилечь…

– Ладно, не буду тебя отвлекать, чувствую, что ты не в настроении… я позвоню тебе завтра, можно?..

– Можно, – сухо ответила Агния и отключила трубку.

Она поняла, что насторожило ее в этом звонке.

Откуда Павел узнал номер ее телефона? Ведь они ни разу не звонили друг другу, поскольку, как уже сказано, с момента знакомства почти не расставались и не обменивались телефонами. Просто еще не успели.

Она не давала ему номера своего телефона, возможно, сделала бы это при прощании в аэропорту, конечно, если бы он попросил. Но прощания у них не получилось по не зависящим от обоих причинам. Так вот интересно, как он узнал ее номер? Собственно, это нетрудно, ее мобильник валялся где угодно, он мог посмотреть, но почему сделал это тайно, не спросив разрешения?

Агния пожала плечами и выбросила из головы Павла, да и весь свой отдых в Тунисе. Ничего в нем не было важного, ничего такого, что стоило бы запомнить.

Больше всего на свете Агния хотела сейчас принять горячий душ. Ей казалось, что горячие струи смоют с нее воспоминания об этом ужасном дне, воспоминания о комнате без окон в здании аэропорта, где она сидела в ожидании отправки в загадочное управление, о микроавтобусе, в котором ее везли, прикованную наручниками рядом с Филином, об аварии, в которой она чудом уцелела, о бандитском логове в ресторане «Дворянская усадьба», а самое главное – смоют с нее страшное чувство преследуемого, загнанного зверя, раненого зверя, по следу которого идут охотники, постепенно сжимая круг…

Она решила принять душ, а уже после этого заняться всем остальным – проверить тайник, навести в квартире порядок после незваных гостей, найти какую-нибудь еду…

Странное дело, вроде бы поела в кафе, беседуя с тем странным старичком, а есть хочется снова. Наверно, это нервное…

Но в тот момент, когда она уже направилась в ванную, в дверь позвонили.

– Кого еще принесло… – недовольно пробормотала Агния и подошла к двери.

Выглянув в дверной глазок, она увидела Аську и облегченно вздохнула, не задавшись вопросом, чего, в сущности, Аське нужно. Аська – девица занятая, просто так по подружкам болтаться у нее времени нету. Ну, сейчас обговорят они ее дело, и Аська побежит к своему компьютеру. А Агния, наконец, отправится в душ, потом завалится спать, не забыть все телефоны отключить…

Щелкнув замком, она открыла дверь и отступила, впуская подругу в квартиру.

– Привет… – пробормотала та с каким-то странным выражением, будто была чем-то очень смущена, – ничего, что я зашла? Я тогда торопилась, даже не поговорили мы, вот я и решила повидаться… как ты съездила?

Агния снова отметила странный вид подруги – растерянный и словно виноватый, но не стала задумываться о его причинах. Аська есть Аська, она вообще странная.

У нее все всегда не как у других людей. Очевидных вещей может не заметить, а тут вдруг решила поинтересоваться, как Агния съездила. Да век бы в этом Тунисе не бывать!

И ведь не поленилась Аська зайти! Самой Агнии хотелось сейчас только одного – скорее залезть под душ и расслабиться под горячими струями. О чем она и сообщила подруге:

– Слушай, извини ради бога, но я собралась помыться. Понимаешь, с дороги, самой себе противна… но ты не уходи, посиди пока одна, я скоро выйду. Можешь посмотреть в морозилке – нет ли там чего-нибудь съедобного. Если есть – разогрей в микроволновке, ты же своя, все у меня знаешь…

– Да, конечно, – Аська как будто обрадовалась, – ты иди в ванную, не торопись, я пока что-нибудь приготовлю…

Агния устремилась в ванную, забралась в кабинку и встала под горячий душ.

Сильные, горячие струи хлестали ее, смывая усталость и раздражение. На душе с каждой секундой становилось легче – но тут же в ней проснулось чувство вины.

Она вспомнила странное выражение на лице Аськи. Агния никогда не видела ее такой растерянной, подавленной. Да и то, что она пришла просто так, без всякой видимой причины, было для нее необычно. Аське всегда нужна была серьезная причина, чтобы оторваться от своего обожаемого компьютера.

Наверняка у Аськи что-то стряслось, что-то скверное, и она пришла поговорить с ней об этом.

А она, Агния, не поняла чувства подруги, бросила ее одну…

Нет, у нее, конечно, были на то уважительные причины, она перенесла сегодня много неприятного, но Аське нужна помощь, нужна дружеская поддержка…

Агния вспомнила, как сама совсем недавно металась по городу, не зная, к кому обратиться за помощью. Вот как раз к Аське ей не пришло в голову обратиться. Потому что Аська живет в своем виртуальном мире, если честно, они с Аней всегда считали Аську немного с приветом. Хотя в своем деле Аська, безусловно, гений.

Может быть, Аська чувствует сейчас что-то похожее… может, ей нужна помощь, простое человеческое участие… нет, нельзя быть такой черствой! После всего, что с ней случилось, Агния решила стать другим человеком – не отмахиваться от чужих проблем, тем более что проблемы эти не у постороннего человека, а у подруги.

Агния закрутила краны, наскоро растерлась полотенцем, накинула махровый халат и вышла из ванной.

Первым делом она направилась на кухню – ведь Аська собиралась приготовить поесть.

Но там ее не было.

Вытирая на ходу волосы, Агния поплелась в гостиную.

Но там тоже никого не было.

Это уже было странно.

Конечно, квартира у нее большая, с запутанной планировкой, и Аська чувствовала себя в ней, как дома, но что она может делать, к примеру, в спальне?

На всякий случай Агния направилась туда, но по дороге услышала какой-то шум, доносящийся из дедова кабинета.

Хотя со смерти деда прошло уже больше двух лет, Агния по-прежнему называла так кабинет. Хотя сама часто в нем работала.

Прежде Аська туда не заходила, по крайней мере одна, но все когда-то случается первый раз. Может быть, она захотела посмотреть какую-то книгу…

Без всяких задних мыслей Агния толкнула дверь дедова кабинета, вошла босиком, ступая неслышно… и замерла на пороге, как громом пораженная.

Аська стояла в глубине кабинета.

Рядом с ней валялась снятая со стены картина – натюрморт малоизвестного немецкого художника начала девятнадцатого века. Фарфоровая ваза с фруктами.

Картина была так себе, средней руки, единственная причина, по которой дед повесил ее у себя в кабинете, заключалась в том, что эта картина закрывала его сейф.

И вот как раз перед этим сейфом стояла сейчас Аська. Причем стояла она не просто так – она держала в руках какой-то прибор, подсоединенный проводками к дверце сейфа, и внимательно следила за дисплеем этого прибора, на котором мелькали, сменяясь, зеленые цифры.

Она следила за этими цифрами так внимательно, что не заметила вошедшую Агнию.

Агния шагнула вперед, пытаясь что-то сказать – но увиденное лишило ее дара речи.

Вот уж от кого она не ожидала такого предательства!

Наконец голос вернулся к ней, и она растерянно проговорила:

– Что ты делаешь?

И в этот самый миг дверца сейфа распахнулась.

Аська уставилась на его содержимое – но тут она услышала голос Агнии, повернулась…

И села на пол. Спина ее бессильно согнулась, плечи опустились, как будто на них легла невыносимая тяжесть.

– Аська, как ты могла! – воскликнула Агния, не сводя глаз с подруги… с той, кого она еще несколько минут назад считала своей подругой. Теперь она не знала, что и думать.

– Ты не понимаешь… – тусклым, мертвым голосом проговорила Аська, глядя в пол, – ты не сможешь понять…

– Да уж, такое мне действительно трудно понять! – отозвалась Агния. – Ведь мы дружили… я тебя пускала в дом… а ты… за моей спиной… тебе что – очень нужны деньги? Так сказала бы мне! У меня, правда, не очень много, но все, что смогу…

– Ты не сможешь понять… – повторила Аська, – не сможешь, потому что у тебя нет детей!..

– Дети? – удивленно переспросила Агния. – Твои дети? Близнецы Сашка и Машка? При чем здесь они?

– Я же говорю – ты не сможешь понять… – безнадежно повторила Аська.

В ее глазах было такое страдание, такая тоска, что Агния подавила свое негодование и злость. Она села на пол рядом с подругой, обняла ее за плечи и проговорила:

– Расскажи мне! Расскажи мне все! Что-то же тебя заставило это сделать!

– Нет, – Аська замотала головой, – я не могу. Никому не могу рассказать, ни в коем случае… иначе… иначе моим детям придется очень плохо.

– Да что там с твоими детьми, рассказывай!

– Нет, ни в коем случае! – отрезала Аська. – Ни в коем случае нельзя! Она сказала, что, если я кому-нибудь скажу, хоть одной живой душе, я больше их никогда не увижу! Ты понимаешь это? Они просто исчезнут, вот! И никто никогда их не найдет!

Последние слова она просто проорала – не своим, визгливым голосом.

Вид ее был страшен – волосы торчат дыбом, губы трясутся, руки она держала перед собой и перебирала пальцами – не то нажимала на клавиши воображаемого компьютера, не то пыталась разорвать воображаемую же липкую паутину.

– Ася, успокойся! – Агния вскочила с пола, отступила к дверям кабинета, до того страшно было находиться с Аськой рядом.

– Ты не понимаешь, – как заведенная, повторяла Аська, – ты не понимаешь, у тебя нет детей.

– Твоих детей похитили, что ли? – спросила Агния.

– Молчи! – закричала Аська и попыталась зажать Агнии рот. – Не говори ни слова!

И в этот момент зазвонил ее телефон.

Она схватила его со страхом и в то же время с надеждой, поднесла к уху… и тут лицо ее удивительным образом изменилось. На нем проступила надежда, потом изумление, затем радость – и, наконец, она разрыдалась, громко, со всхлипами, как в детстве.

– Что случилось? – заволновалась Агния. – Почему ты плачешь? Кто это звонит?

Аська со вкусом рыдала, не в силах проговорить ни слова. Тогда Агния осторожно взяла у нее телефон, поднесла его к уху и услышала два перебивающих друг друга детских голоса:

– Мамочка, почему ты плачешь? Не плачь, все хорошо! Мы сбежали от той тетки! Мы у Чемодана! У него тут так круто! Столько интересных игр…

– У какого чемодана? – удивленно переспросила Агния. – Не понимаю, при чем тут чемодан…

– Это кличка парня, который работает в «Стар-треке», – пояснила Аська.

Она прекратила рыдать, вытерла слезы рукавом и поднялась.

– Я поеду за ними.

– Поехали вместе, – решительно заявила Агния, – я не могу тебя отпустить в таком виде.

На самом деле она вновь дала волю своим подозрениям. Какую-то странную историю рассказала ей Аська. Точнее, ничего не рассказала. Но факт остается фактом – она застала Аську, когда та вскрыла сейф в кабинете ее покойного деда. Что она хотела там найти?

– Я с тобой, – повторила Агния.

– Я в порядке, – возразила Аська, направляясь в коридор, и попыталась надеть уличные туфли Агнии. Туфли были ей на два размера велики, но это ее, кажется, не смутило.

– Мать, ты чего? – окликнула ее Агния.

– А что? – Аська уставилась на туфли, тряхнула головой. – Да, это, кажется, не мои…

– Говорю – тебе нельзя ехать одной! – строго проговорила Агния. – Ты в таком виде или сама разобьешься, или детей угробишь. Я просто не могу тебя отпустить одну. Подожди минуту, я сейчас оденусь, и мы поедем вместе.

Кажется, последний аргумент убедил Аську. Она согласилась подождать минуту – но не больше.

На этот раз Агнии пришлось поставить рекорд по скоростному одеванию.

Волосы высушить она не успела, так и выскочила на улицу с мокрой головой, хорошо хоть полотенце сообразила снять. На улице шел дождь, так что Агния накинула капюшон куртки поглубже. И, разумеется, они с Аськой встретили ту же несимпатичную соседку со своей шавкой. Увидев Агнию, соседка так удивилась, что выпустила из рук поводок. Собачонка ее, как обычно, залилась визгливым лаем и ринулась на Аську с намерением вцепиться ей в джинсы.

– Брысь! – рявкнула Агния. – Придержи ее, старая ведьма!

И тут же оторопела – что с ней случилось? Как она разговаривает с людьми? Никогда раньше ей и в голову не приходило грубить соседям. Она стала другим человеком.

– Не беспокойтесь! – Соседка подхватила собачонку на руки. – Это больше не повторится, я прослежу…

Агния вихрем пролетела мимо, за ней волоклась Аська.

И уже только за рулем машины Агния, наконец, потребовала, чтобы Аська рассказала ей все, что случилось.

Аська долго молчала, потом тяжело вздохнула и начала:

– Сперва она меня шантажировала моим прошлым…

– Она? – переспросила Агния. – Кто это – она?

– Я не знаю… женщина, молодая, неприметная… она показала мне старые документы… милицейские протоколы и прочее… не знаю, откуда она их взяла… короче, она знала, что мы с братом сделали много лет назад… – Аська смотрела прямо перед собой, как будто увидела призрак своего прошлого.

– Вы с братом? – переспросила Агния. – Что вы могли сделать? Ты же была совсем ребенком!..

– Ребенком? – Аська быстро, насмешливо взглянула на подругу. – Я никогда не была ребенком. У меня не было такой возможности. А то, что мы сделали… у нас не было другого выхода. Но я не хочу тебе об этом рассказывать.

– И не надо, – проговорила Агния сухо, – не хочешь – и не надо!

– Ну вот, а она пригрозила, что покажет всем эти документы: друзьям, знакомым, мужу…

– Чего она от тебя хотела?

– Она хотела, чтобы я вскрыла твой компьютер, получила доступ к твоим счетам, к твоему телефону…

Она замолчала, опустив глаза, и после паузы выдохнула:

– Я очень испугалась, что все узнают и отвернутся от меня. Испугалась… и согласилась.

Агния вспомнила, как вокруг нее сжимался невидимый круг. Как она лишилась всего – свободы, денег, связи…

Оказывается, к этому причастна Аська, ее Аська… как трудно было ей в это поверить! Сколько времени она торчала у нее в доме, иногда, когда нужно было сделать срочную работу, Аська убегала к ней на ночь. Дома ведь не дадут поработать, то дети дергают, то муж. Агния полностью ей доверяла, дома оставляла, когда сама на работе была. Сколько чаю они с Аськой выпили, сколько конфет съели… От кого уж не ожидала она подлости, так это от Аськи.

На какое-то мгновение она почувствовала злость – но тут же одернула себя. Вправе ли она осуждать подругу? Неизвестно, как она сама поступила бы в таком положении! Из-за своих детей Аська на все готова. Хотя тут много неясного.

– Она сказала, что им нужно только знать все про тебя, – продолжала Аська, – но потом я проверила твои счета – и увидела, что они их заблокировали. Даже телефон…

– И не только… – с горечью проговорила Агния.

– Да, не только! – подхватила Аська. – Они внесли тебя в список особо разыскиваемых преступников!

– Вот именно! Арестовали и заковали в наручники! А потом я попала в ав… – Агния прикусила язык. Нет уж, теперь она никому не доверяет и болтать про себя ничего лишнего не станет.

– Тогда я поняла, как страшно я тебя подставила, – монотонно говорила Аська, – и вернула все в прежнее состояние, разблокировала карточки, телефон, удалила тебя из розыска. Больше того, я влезла в систему той службы, которая тобой занималась, и от имени их начальства отдала приказ немедленно прекратить операцию.

– Ничего себе! – сама того не желая, восхитилась Агния. – Ну, ты даешь!

– Но я же должна была ликвидировать вред, который тебе причинила! Это самое меньшее, что я могла сделать…

Аська перевела дыхание и продолжила:

– Вот тогда она похитила моих детей…

Аська замолчала.

Агния сняла правую руку с руля, сжала плечо подруги.

– Вот он, «Стар-трек»! – спохватилась Аська. – Приехали!

Сашка и Машка, как все настоящие близнецы, все делали вместе. Или одновременно.

Вот и сейчас очень сложную задачку, которую задал им Виталий Андреевич, они решили одновременно.

– Виталий Андреевич, получилось одиннадцать! – выкрикнул Сашка, и в то же время Машка крикнула:

– У меня одиннадцать получилось, Виталий Андреевич!

– Голубевы, не кричите! – проговорил Виталик, переводя взгляд с Сашки на Машку и обратно. – Не кричите, а поднимайте руку! Я вам столько раз говорил…

Сашка и Машка одновременно подняли руки, так что опять не было никакой возможности определить, кто из них решил задачу первым. Разве что использовать фотофиниш, как на скачках или на соревнованиях по легкой атлетике. А первому, кто решит задачу, полагался приз – очень красивый стеклянный шар, внутри которого падали, медленно кружась, снежинки.

Виталик не успел решить, кто же из Голубевых победил, как дверь класса открылась, и на пороге появилась невысокая, худощавая молодая женщина в скромном темно-синем плаще.

– Я за Сашей и Машей Голубевыми, – проговорила она тихим, невыразительным голосом.

– А где Анастасия Ивановна? – спросил Виталик, подозрительно разглядывая незнакомку.

– Она сегодня занята и попросила меня забрать детей, – с этими словами женщина протянула Виталику записку, нацарапанную на мятом листочке в клетку.

Виталик узнал неразборчивый почерк великой Анастасии Голубевой, а еще вернее, узнал ее манеру писать записки на кое-как выдранных из блокнота или тетрадки клочках бумаги. Однако осторожность в его душе снова подняла голову.

– Но у нее другая домработница! – проговорил он, с сомнением разглядывая молодую женщину.

– А где тетя Дуся? – в один голос с ним воскликнули близнецы. – Почему она не пришла?

– Евдокия Емельяновна только что уволилась по состоянию здоровья, – сказала женщина, повернувшись к Виталику, и тут же добавила в сторону близнецов: – Теперь я буду у вас работать, меня зовут тетя Валя.

Мордочки у близнецов огорченно вытянулись, но она быстро проговорила:

– Хотите в «Стар-трек»?

– Хотим! – радостно завопили Сашка и Машка.

«Стар-трек» был детский развлекательный комплекс с массой игровых автоматов. Близнецы готовы были проводить там круглые сутки, без перерывов на еду и сон.

Виталик успокоился и отпустил младших Голубевых с новой домработницей. Конечно, завуч школы его за такое не похвалила бы. Она потребовала бы вместо записки заявление от родителей на специальном бланке или устное разрешение, а не эту мятую бумажку, которую и к делу не подошьешь.

Но завуч – зараза и зануда, у Виталика с ней отношения не задались с самого начала. Она, видите ли, сразу же заявила, что у Виталика нет никакой системы, никакой дисциплины, никакого педагогического подхода, что материал он дает кое-как, не руководствуясь никакими пособиями и учебниками.

Виталик тогда только плечами пожал и сказал, что у него есть и система, и подход, только все это в голове. На что завуч заметила, что она внутрь его головы, конечно, не влезет, но зато хорошо видит, что на голове у него совершенно лохматые волосы, да еще и серьга в ухе. И в таком виде она к детям допустить его никак не может. Так что придется ему привести себя в порядок, в противном случае они простятся прямо сейчас.

Виталик ничего не имел против того, чтобы вообще никогда не встречаться со зловредной теткой. Однако работа в престижной школе его устраивала – платили здесь неплохо, и не нужно таскаться с раннего утра на работу, не нужно давиться в общественном транспорте. Вставать рано Виталик физически не мог, это у него с детства.

Новая домработница вышла с детьми на улицу, прошла с ними до соседнего квартала, усадила их на заднее сиденье темной машины, села за руль и выехала на дорогу.

Сашка и Машка шептались на заднем сиденье, решая, какие автоматы они выберут в «Стар-треке».

Вдруг Машка быстро взглянула на женщину за рулем машины и прошептала на ухо брату:

– У нее парик!

Сашка не стал задавать лишних вопросов: мысли сестры он читал так, будто они были его собственными.

На голове у подозрительной домработницы действительно был парик, из-под которого выбивались собственные волосы. Ну, повернула голову неудачно, он и съехал набок.

– Как в «Маленьких шпионах»? – прошептал он едва слышно, одними губами.

– Точно!

Близнецы переглянулись. Поскольку они свободно читали мысли друг друга, этот обмен взглядами был для них равнозначен обсуждению плана действий.

– Тетя Валя! – воскликнул Сашка громким, ненатурально жизнерадостным голосом. – А тетя Дуся уже уехала?

– Уехала, уехала! – ответила «домработница».

– А куда она уехала? – продолжил Сашка. – К себе в деревню? Туда, где поросята?

– В деревню, к поросятам! – машинально подтвердила женщина, не отрывая глаз от дороги.

Близнецы снова переглянулись.

Тетя Дуся была родом вовсе не из деревни, она приехала в Петербург из далекого города Зауральска, о котором часто рассказывала близнецам. Никаких поросят у нее, разумеется, не было – она жила хоть и в небольшом, но все же городе. Была там у тети Дуси квартира в пятиэтажном доме, где в квартире поросят держать? Не на балконе же и не в ванной…

И вообще тетя Дуся никуда не собиралась уезжать. Она говорила Сашке и Машке, что они ее дорогие детки и что она их не бросит, пока не вырастут. Для Сашки она сегодня обещала испечь заварные пирожные, а с Машкой они давно уже вышивают маме в подарок красивую птицу, сидящую на ветке. Глаза у птицы сделаны из черных бусинок, а перышки – из разноцветного ириса. И как раз сегодня вечером нужно закончить, тетя Дуся обещала. А обещания она всегда выполняет, так что никуда она не уехала, эта тетка все врет.

– А тетя Дуся мою красную кофточку постирала? – подала голос Машка. – Ту, на которой пятно от шоколада?

– Постирала, постирала!

Близнецы снова переглянулись. У Машки не было никакой красной кофточки, она вообще не выносила красный цвет. И шоколад близнецам не давали, Аська боялась аллергии.

– Она шпионка! – одними губами прошептала Машка.

– Она бандитка! – возразил ей брат.

Это был тот редчайший случай, когда мнения близнецов хоть в чем-то не совпали.

Впрочем, они тут же нашли точку примирения, прошептав в один голос:

– Она хочет нас похитить!

– Как в «Детях-контрабандистах»! – едва слышно добавила Машка, украдкой взглянув на отражение фальшивой домработницы в зеркале заднего вида.

– Тетя Валя! – снова ненатурально громким голосом крикнул Сашка. – А почему мы не туда едем? К «Стар-треку» надо налево, а вы повернули направо!

– Надо же, какой ты наблюдательный! – криво усмехнулась «домработница». – Просто слева пробки, вот я и решила их объехать… с этой стороны улицы свободнее.

– Это вы на сайте «Улица плюс» увидели? – со знанием дела осведомился Сашка.

– Нет, на другом, – в голосе «домработницы» прозвучало плохо скрытое раздражение.

– Хочу в «Стар-трек»! – громко объявил Сашка.

– И я хочу в «Стар-трек»! – поддержала его сестра.

– Будет вам «Стар-трек»! – отозвалась женщина, недовольно поморщившись.

– Здесь нужно направо! – крикнул Сашка.

В это время машина затормозила на красном сигнале светофора, остановившись рядом с несколькими другими автомобилями, и дети дружно закричали:

– Хотим в «Стар-трек»! Хотим в «Стар-трек»!

Водитель соседней машины оглянулся.

Лиза сделала каменное лицо.

Впервые за долгое время она не контролировала ситуацию.

Несомненно, она была профессионалом высокого класса, прекрасно владела всеми существующими видами огнестрельного и холодного оружия, а также большинством видов боевых единоборств, включая джиу-джитсу, тайский бокс и традиционную борьбу австралийских аборигенов; владела несколькими методами жесткого допроса; умела водить любые транспортные средства, в том числе боевой вертолет, катер на воздушной подушке и параплан.

Но она совершенно не умела обращаться с детьми и не знала, что делать с непослушными близнецами. Ну не встречались на ее пути маленькие дети, тем более такие умные и шустрые. Поэтому Лиза не то чтобы растерялась, а испугалась, что их заметят. И запомнят. Ведь она действительно похитила близнецов, а к этому полиция всего мира относится очень и очень серьезно.

Светофор переключился на желтый, потом на зеленый.

– Направо! – повторил Сашка.

«Домработница» скрипнула зубами и повернула направо.

– А теперь – налево! – потребовал Сашка на следующем перекрестке, переглянулся с сестрой, и они снова выкрикнули:

– Хотим в «Стар-трек»!

Женщина неприязненно взглянула на близнецов в зеркало заднего вида и повернула налево.

– Теперь прямо! Теперь – направо! – диктовал ей Сашка. – А теперь – стоп!

Машина остановилась перед сияющим разноцветными огнями зданием в форме космического корабля.

– Вот он, «Стар-трек»! – радостно выпалили близнецы и потянулись к дверцам машины.

– Только не больше получаса, – проговорила «домработница», выходя из машины, – ваша мама просила, чтобы мы вернулись не позднее пяти часов.

– Хорошо, тетя Валя! – одновременно проговорили близнецы с самым послушным видом и, не сговариваясь, устремились к эскалатору, поднимавшемуся на второй этаж.

– Эй, вы куда? – Лиза старалась не отставать от них, хотя это было нелегко.

– Вот сюда. – И близнецы вошли в дверь, на которой было написано «Зеркальный лабиринт».

Лиза вошла следом за ними, оплатила билеты и встала в дверях, чтобы дети никак не могли пройти мимо нее.

Она простояла так двадцать минут, полчаса – близнецы не возвращались.

Подождала для верности еще десять минут, еще пятнадцать – но их все не было.

Тогда она обратилась к кассирше:

– Здесь есть другой выход?

– Нет, – ответила та, – выход один, тут же, где вход, чтобы дети не терялись…

Лиза нервно взглянула на часы, купила еще один билет и вошла в лабиринт.

Стены этого лабиринта представляли собой бесконечную вереницу зеркал разной формы и размера. Эти зеркала отражались друг в друге, множили отражения, бесконечно усложняя и запутывая пространство лабиринта.

Лизе показалось, что она видит впереди Сашкино отражение, бросилась в ту сторону, но чуть не налетела на зеркальную стену, из которой на нее смотрели четыре ее собственных отражения. Машинально поправив сбившийся парик, она двинулась дальше, внимательно оглядываясь по сторонам.

Время от времени ей казалось, что она видит кого-то из близнецов, она устремлялась следом – но опять теряла детей из виду.

Так, в погоне за отражениями, прошло минут двадцать.

Лиза накалялась, выходила из себя.

Наконец она решила, что нет никакого смысла в блуждании по лабиринту, нужно выйти из него и ждать близнецов снаружи: должны же они рано или поздно выйти из него!

Она увидела впереди выход, за ним виднелась прозрачная будочка кассира.

Лиза устремилась к выходу… и едва не расшибла лоб о зеркало: лабиринт снова обманул ее, она приняла за выход очередное отражение.

Лиза остановилась, сосредоточенно огляделась и медленно двинулась вперед.

Если она видит отражение выхода, значит, сам выход должен быть совсем близко…

Однако, проплутав среди зеркал несколько минут, она так и не нашла выхода.

Лиза сжала зубы, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.

В конце концов этот лабиринт рассчитан на детей, неужели она, взрослый человек, да не просто взрослый, а настоящий профессионал, не найдет выхода?

Она вспомнила, что для выхода из лабиринта нужно использовать правило правой руки, то есть на каждой развилке поворачивать исключительно направо, и пошла дальше, неукоснительно следуя этому правилу.

Правда, сложность была в том, что зеркальные стены сбивали ее с толку. Некоторые развилки таковыми на самом деле не являлись, а были только хитрыми отражениями.

Тогда она стала придерживаться правой рукой за стену. Это помогло, и через несколько минут Лиза вышла из лабиринта.

Детей перед входом не было.

– Со мной пришли двое детей, девочка и мальчик, – обратилась она к кассирше, – они уже вышли из лабиринта?

– Давно вышли, – равнодушно ответила женщина, – я им сказала, чтобы они вас подождали, да разве дети кого-то слушаются? Никого они не слушаются!

В голосе кассирши прозвучало неодобрение – она не одобряла не только непослушных детей, но и взрослых, которые не могут за ними уследить.

Все пространство около «Стар-трека» было забито припаркованными машинами. Судя по их количеству этот торгово-развлекательный центр пользовался большой популярностью.

Агния медленно объезжала центр, высматривая свободный пятачок. Аська не могла больше ждать, она пыталась выскочить из машины и броситься к своим детям. Агния боялась отпустить ее одну и на всякий случай заблокировала двери.

В это время, на ее счастье, с парковки выехала серая «Шкода» с московскими номерами.

Агния успела первой втиснуться на освободившееся место, заглушила мотор и открыла дверцу машины.

Аська бросилась вперед, не разбирая дороги, как несется по джунглям рассерженный носорог. Агния едва поспевала за ней, извиняясь за подругу перед людьми, на которых та натыкалась.

Они поднялись на второй этаж центра, Аська свернула в полутемный служебный коридор и толкнула дверь с грозной надписью «Не влезай, убьет».

За этой дверью обнаружилась небольшая комната, заставленная разнообразным электронным оборудованием и компьютерами. За одним из этих компьютеров сидел тощий длинноволосый парень в черной футболке с портретом Стива Джобса, рядом с ним крутились Аськины близнецы, через плечо парня глядя на экран.

– Сашка! Машка! – радостно завизжала Аська и кинулась обнимать близнецов.

– Здрассте, Анастасия Ивановна! – пробасил длинноволосый, вскочив из-за компьютера.

Это был тот самый Чемодан – парень, который следил в «Стар-треке» за состоянием электронного оборудования.

Аська была для него почти таким же авторитетом, как Стив Джобс. К тому же в отличие от последнего она была жива, что, несомненно, являлось большим плюсом.

– Здрассте, – повторил он смущенно, – вот ваши дети… они ко мне сами пришли…

– Мамочка, она нас похитила, как в «Маленьких шпионах», помнишь, мы смотрели? – визжала Машка.

– Ага, она сказала, что тетя Дуся уехала к себе домой и теперь она будет у нас! – вторил ей Сашка тоном ниже. – А я спросил: у тети Дуси поросята, что ли? А она говорит – ага, поросята.

– И вообще у нее парик на голове, сама, что ли, лысая? – Машка перешла уже на ультразвук.

– Милые мои! – Аська обнимала своих близнецов и целовала их куда придется.

– А мы тогда закричали на перекрестке, как папа учил, чтобы нас заметили! Хотим в «Стар-трек», хотим в «Стар-трек»! А потом сбежали от нее в «Зеркальном лабиринте»!

– Да, как я погляжу, твои дети способны сами о себе позаботиться… – сказала Агния, – напрасно ты так беспокоилась…

– Что ты понимаешь в детях? – Аська снизу посмотрела сердито. – У тебя же…

– Знаю, знаю, у меня нет детей, – перебила ее Агния, – про это ты уже говорила. И не раз. Послушай теперь, что я скажу. Допускаю, что детям помог счастливый случай и их правда пытались похитить. Но ведь ты устроила мне кучу подлянок, ты выбросила меня из нормальной жизни, ты втянула меня в огромные неприятности! И все это случилось еще до того, как похитили твоих детей!

– Но я же…

– Знаю-знаю, ты не хочешь об этом говорить, – перебила Агния, – тогда извини, подруга, но раз у тебя все хорошо, семья воссоединилась и дети твои в порядке, то я уж пойду. Вы тут как-нибудь сами, а у меня, знаешь, дел полно.

– Агния, подожди! – Аська вскочила на ноги. – Ты мне не веришь? Скажи честно!

– Не очень, – бросила Агния, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Мам, тут у Чемодана так интересно! – в восторге выпалили близнецы, как всегда, перебивая друг друга. – У него здесь такие игры… можно, мы еще немножко поиграем?

– Но только немного, – проговорила Аська, бросившись вслед за Агнией.

И тут зазвонил ее телефон.

Лиза вышла в коридор.

Ей не нравился пристальный, неодобрительный взгляд кассирши, под этим взглядом она не могла сосредоточиться.

Остановившись посреди шумной толпы, обтекавшей ее с двух сторон, как вышедшая из берегов бурная река обтекает скалистый островок, она задумалась.

Что делать? Ситуация вышла из-под контроля, дети сумели перехитрить ее и сбежать. Самое правильное было бы позвонить Елене Юрьевне, признаться ей, что она не уследила за близнецами, и попросить помощи.

Елена Юрьевна быстро пришлет ей подкрепление, и можно будет восстановить контроль над ситуацией. Обыскать весь этот чертов «Стар-трек», разнести его по кирпичику и найти паршивцев. Далеко уйти они, конечно, не успели.

Но для этого Лизе придется признать свою некомпетентность, придется признать, что она провалила операцию, не сумела справиться с двумя маленькими детьми…

Тем самым она поставит крест на своей карьере, на своих далеко идущих планах… Лиза представила, как посмотрит на нее Елена Юрьевна и скажет вроде бы ласково: «Ну, Лизочек, все бывает, конечно, но ты меня очень расстроила…»

Да, расстроить Елену Юрьевну чревато серьезными последствиями. Уж лучше вызвать на себя снежную лавину. Или оказаться в жерле действующего вулкана…

Нет, нужно постараться справиться своими силами. Чего бы это ни стоило.

Лиза огляделась.

Она словно впервые увидела снующих вокруг детей, глаза которых горели от возбуждения. Дети были готовы на все, лишь бы играть, играть, играть… здесь был их рай, сотни всевозможных аттракционов и игровых автоматов.

Какой-то несчастный отец пытался увести своего отпрыска домой, но это было совершенно невыполнимо – ребенок упирался и верещал, будто его режут.

В очередной раз Лиза порадовалась, что у нее нет детей и, наверное, никогда не будет – при ее-то профессии…

И тут она поняла, что еще не все потеряно.

Бойкие близнецы, сбежав от нее, вряд ли сразу кинутся домой и вряд ли сразу свяжутся с матерью. Они останутся в «Стар-треке», чтобы насладиться своей свободой и всласть наиграться. Наверняка они не упустят такой возможности.

И что это значит?

Это значит, что их мать пока что не знает, что они вырвались на свободу. Она считает, что близнецы все еще находятся в руках похитителя. В ее руках.

В случае похищения детей – таком, как этот, – не так уж важно, где в действительности находится похищенный ребенок. На самом деле важно, что думают об этом его родители. Если они считают, что ребенок в руках похитителя – они сделают все, чего тот потребует, заплатят любую цену, совершат любое преступление. При этом самого ребенка давно уже может не быть на свете.

Так что вопрос упирается только в то, связались ли дети с матерью. Если не связались – Лиза сохранит контроль над ситуацией, заставит их мать сделать все, что ей нужно. А значит – она сохранит свою профессиональную репутацию.

Ну что ж, проверить это очень просто, для этого надо всего лишь позвонить матери близнецов и хорошо сыграть свою роль, а уж это Лиза умела отлично…

Она достала телефон и набрала знакомый номер.

Аська удивленно уставилась на дисплей телефона.

Номер на нем, как и прежде, не высвечивался, но, судя по всему, ей снова звонила та женщина, которая похитила ее детей.

– Это снова она! – проговорила Аська, взглянув на Агнию. – Но что ей теперь нужно? Интересно, на что она рассчитывает? Ведь близнецы уже у меня.

Она говорила очень тихо, как будто похитительница могла ее подслушать.

Агния наморщила лоб, напряженно думая.

– Может быть, она думает, что дети с тобой еще не связались, и хочет использовать эту ситуацию… может, она хочет довести свою операцию до конца, пользуясь твоим страхом за детей?

– Ну, сейчас я ей все выскажу! – прошипела Аська и хотела уже нажать кнопку ответа, но Агния схватила ее за руку:

– Постой! Если все так, как я думаю, нужно ее перехитрить! Ты должна сделать вид, что она права, что ты еще не знаешь, что близнецы сбежали! Таким образом, мы сможем ее перехитрить, сможем узнать о ее планах и расставить ловушку…

– Да? – на этот раз Аська задумалась. Видно было, что ей хочется выпустить пар, накричать на похитительницу, высказать все, что она думает…

Но это – слишком жалкая плата за то, что та сделала. Ей надо отомстить, отомстить серьезно.

Агния права – нужно взять себя в руки и постараться переиграть эту злодейку! И потом, ей не хотелось ссориться с Агнией, ведь та дала понять, что больше не желает ее видеть. И теперь она же сказала «мы», значит, решила ей помочь…

Асе совсем не хотелось терять такую подругу.

У Агнии же в голове было иное. Эта женщина шантажировала Аську ее прошлым, а потом детьми. С помощью Аськи Агнию хотели запугать, а затем, когда Аська вышла из повиновения, ей просто велели залезть к ней в сейф и найти там два камня или хотя бы сведения о них.

Стало быть, этим людям очень нужны камни. И они знают, что камни у Агнии. Но кто они, кто стоит за этой женщиной, которая имела дело с Аськой? Ведь тот убийца, который искал два камня, погиб на глазах у Агнии[5].

Очевидно, за ним кто-то стоял, хоть он и делал вид, что действует самостоятельно. Да, как же… Говорил же тот удивительный старичок, что камни очень древние, что их в свое время сам Иисус дал Петру. Ну, это как раз не есть непреложный факт, но все же…

И вот опять судьба втягивает Агнию в очередное опасное приключение. Что ж, ей не привыкать…

Только теперь Агния не будет защищаться и убегать, она будет нападать. Ведь нападение – это лучшая защита. Давно пора. Сейчас как раз удобный случай.

– Притворись, что ничего не знаешь про своих детей, – сказала она Аське.

– Хорошо, я согласна! – выпалила та, не раздумывая. – Сделаем, как ты предлагаешь!

– А ты сумеешь как следует сыграть свою роль? Помни, ты смертельно напугана! Ты готова на все, лишь бы спасти детей!

– Я смогу!

Аська нажала кнопку, поднесла телефон к уху и проговорила задыхающимся голосом:

– Где мои дети?

– Почему ты так долго не отвечала? – спросил холодный голос в трубке.

Аська расслышала в этом голосе раздражение – но вместе с тем облегчение: похитительница поверила, что она ничего не знает о своих детях, не знает, что те сумели сбежать…

– Я оставила телефон в прихожей и не сразу его услышала, – ответила взволнованно Аська и снова спросила: – Где мои дети? С ними все в порядке?

– В порядке твои дети, в порядке! – проворчала ее собеседница. – И будут в порядке, если ты все сделаешь правильно!

– Я хочу их услышать! – потребовала Аська.

– Ты не в том положении, чтобы ставить свои условия! – отрезала похитительница.

– Но я должна быть уверена, что они живы и здоровы! – настаивала Аська. – Иначе я ничего не буду делать!

– Они в порядке! – повторила женщина. – Они не со мной, они в безопасном месте. Тебе придется поверить мне на слово, иначе… иначе им придется плохо! Ты поняла?

– Поняла… – протянула Аська безнадежным голосом, – я сделаю все, что вы скажете…

– То-то! – в голосе похитительницы прозвучали нотки торжества. – Итак, тебе удалось открыть сейф Агнии?

– Удалось, – ответила Аська таким страдальческим голосом, как будто каждое произнесенное слово причиняло ей боль.

– Отлично! И что ты там нашла?

– Камней в сейфе не было…

– Ну, на это я и не очень рассчитывала… но все же что-то тебе удалось найти?

– Удалось…

– Ну, говори, что ты нашла?

Аська молчала, и похитительница раздраженно выпалила:

– Говори! Что я, каждое слово должна из тебя клещами вытягивать? Помни, что от твоих действий зависит жизнь детей!

Аська раздумывала. Ее взгляд обежал рабочий стол Чемодана, и вдруг ее глаза радостно блеснули:

– Я нашла там ключ. Я, конечно, не знаю, что этот ключ открывает, но наверняка что-то очень важное. Иначе Агния не стала бы хранить его в сейфе.

– Ключ? – переспросила похитительница с явным интересом. – Отдай его мне!

– Только в обмен на детей! – отчеканила Аська.

– Хорошо, я согласна. Если ты принесешь мне ключ – получишь своих детей живыми и здоровыми.

Аська взглянула на близнецов, которые в упоении играли в компьютерную игру, и придала своему голосу трагическую, исполненную страдания интонацию:

– Но я должна убедиться, что дети в порядке! Если я их не услышу – я и пальцем не шевельну!

– Я сказала тебе, ты не в том положении, чтобы диктовать условия! Принеси ключ, и тогда…

– Нет! Я тебе не верю! Если я не услышу детей – выключу телефон и выброшу его!

Агния удивленно уставилась на подругу и, едва слышно шевеля губами, спросила:

– Ты не переигрываешь?

Аська помотала головой.

Из трубки какое-то время не доносилось ни звука, затем похитительница раздраженно проговорила:

– Ладно, будь по-твоему…

Тут же в трубке что-то щелкнуло, и раздался громкий детский плач, а затем тонкий голос, время от времени прерываемый рыданиями, невнятно проговорил:

– Мама… мамочка… спаси нас…

Это прозвучало так правдоподобно, что Аська взглянула на близнецов, чтобы убедиться, что они в безопасности.

В трубке снова раздался негромкий щелчок, и злорадный голос проговорил:

– Ну что, довольна?

– Имей в виду, – ответила Аська, – если с их головы упадет хоть один волос – я задушу тебя собственными руками! Можешь мне поверить – я это сделаю!

– Ой, как испугалась! Короче, слушай, как будет происходить обмен. Через час ты приедешь на Северный проспект, в районе пересечения с улицей Чертежников. Там есть станция техобслуживания с автомойкой. Заезжаешь на мойку, после этого получишь от меня следующие указания. И смотри – ты должна быть одна, иначе обмен не состоится. И самое главное, не забудь ключ…

Из трубки донеслись короткие сигналы.

– Вот зараза! – процедила Аська, с ненавистью глядя на телефон. – Если бы я своими глазами не видела Сашку и Машку, я бы поверила, что они у нее!

– Что это было? – встревожилась Агния. – Зачем ты так рисковала? Зачем пригрозила, что выбросишь телефон?

– Как – зачем? Да если бы я этого не сделала, у нее точно возникли бы сомнения. Она бы подумала, что я слишком легко сдалась, и приняла бы дополнительные меры предосторожности. А так, мне кажется, она успокоилась, и нам легче будет ее обмануть.

– Надо же! Никогда бы не подумала, что ты способна на такой изощренный блеф!

– Злость и не такому научит! И вообще ты меня еще плохо знаешь!

– Уж это точно, – усмехнулась Агния, – а про какой ключ ты говорила? Это что-то конкретное?

– Сейчас узнаешь!

Агния повернулась к Чемодану, который смотрел на нее с немым обожанием:

– Слушай, у тебя в хозяйстве есть КЛ-217?

– Для вас, Анастасия Ивановна, я луну с неба достану, а уж двести семнадцатый и искать долго не придется, как раз недавно я раздобыл один… – С этими словами Чемодан достал из своего стола зеленый пластмассовый прямоугольник размером с карту памяти фотоаппарата.

– Что это такое? – поинтересовалась Агния.

– Отличная вещь! Универсальный чип, разработка одной продвинутой компьютерной лаборатории. Если его активировать, он работает как радиомаяк, постоянно сообщая свои координаты, кроме того, передает хозяину все разговоры, которые происходят в радиусе двух-трех метров от него. То есть, если мы всучим этот чип той злодейке, которая посмела прикоснуться к моим детям, мы будем знать, где она находится и что говорит.

– Здорово! – оживилась Агния. – Но как ты подсунешь ей этот чип?

– Ты разве не слышала? Она сама за ним приедет, сама его возьмет и будет очень довольна!

– Но ты же говорила, что это ключ?

– А это и будет ключ! – Аська достала из кармана связку ключей. У одного из них головка была точь-в-точь похожа на замечательный чип – такой же пластиковый прямоугольник, только не зеленый, а бледно-голубой.

Аська подсела к рабочему столу, вооружилась пинцетом, плоскогубцами и паяльником и через минуту заменила головку ключа на универсальный чип.

– Вот и все! Вот он, наш троянский конь! – Довольная Аська продемонстрировала Агнии результат своего труда, потом положила ключ в конверт и встала: – Мне пора ехать, если я хочу вовремя успеть на ту автомойку, придется поторопиться.

– Не тебе, а нам! – поправила ее Агния. – Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну?

– Но она сказала, что я должна приехать одна!

– Мало ли, что она сказала! Ты же знаешь, что от нее можно ждать любой пакости, а так я тебя подстрахую.

– Ну, если ты настаиваешь… – Аська повернулась к Чемодану: – Приглядишь еще немного за моими детьми?

– Анастасия Ивановна, для вас – все что угодно! – Он смотрел на нее преданно.

– А вы, Сашка и Машка, побудете здесь еще немного?

– Конечно! – в один голос ответили близнецы. – Тут так интересно! Мы как раз перешли на третий уровень…

– За дверь ни ногой! – строго сказала Аська. – Чемодан, головой за них отвечаешь!

Через сорок минут машина подруг подъехала к автомойке. Агния заранее пересела на заднее сиденье и теперь пригнулась, чтобы ее не было видно со стороны.

Аська остановилась перед въездом на мойку, заглушила мотор и огляделась.

Тут у нее снова зазвонил телефон. Номер, как и прежде, не определялся.

Аська схватила телефон и поднесла его к уху.

– Ключ у тебя с собой? – осведомилась похитительница.

– Разумеется! Где мои дети?

– Скоро ты их увидишь! Въезжай на мойку, во второй бокс! Телефон не отключай, будешь выполнять все мои инструкции!

Аська подняла все стекла и медленно въехала в бокс. На ее машину со всех сторон обрушились потоки воды.

– Теперь посмотри налево!

Аська взглянула налево. Рядом, в соседнем боксе стояла темная машина, на нее тоже падали струи. Сквозь падающую воду, сквозь стекла окон Аська увидела на заднем сиденье два с трудом различимых детских силуэта.

– Ох, ничего себе! – воскликнула Аська.

– Что там? Что ты увидела? – удивленно спросила ее пригнувшаяся на заднем сиденье Агния.

– Тс-с! – шикнула на нее Аська.

– Ну что, видела своих детей? – раздался в трубке насмешливый голос. – Теперь положи ключ на пассажирское сиденье своей машины и разблокируй двери!

Аська повернулась, положила ключ на соседнее сиденье.

Почти в ту же секунду правая дверь машины распахнулась, и из потоков воды возникла фигура в черном комбинезоне. Незнакомка схватила ключ с сиденья. Аська попыталась схватить ее за руку, но получила резкий удар по запястью, от которого ее рука онемела. Темная фигура скрылась в потоках воды.

Аська выскочила из машины, перебежала в соседний бокс, открыла заднюю дверцу другой машины – и почти сразу вернулась.

– Что там? – вполголоса спросила ее Агния.

– Тс-с! – снова шикнула на нее подруга и закричала в трубку: – Ты, гадина, обманула меня! Где мои дети?

– Не волнуйся, думаю, они целы! – ответил ей насмешливый голос. – Они сбежали от меня в «Стар-треке» и теперь наверняка наслаждаются там свободой. Они – настоящие маленькие террористы, не знаю, как ты с ними управляешься. Так что скорее поезжай обратно, и ты их там найдешь! И спасибо за помощь!

Из трубки донеслись сигналы отбоя.

– И что было в той машине? – спросила Агния, поднимаясь и разминая затекшие конечности.

– Две большие куклы! – ответила Аська, массируя руку. – Ну что ж, теперь она считает, что переиграла меня. Чем дольше она так думает, тем лучше!

В ресторане «Дворянская усадьба» царило уныние.

Двое молодых парней играли в карты по маленькой, долговязый Домкрат вяло перебирал струны гитары. Толстый Серега сидел на стуле и смотрел в одну точку левым глазом. Правый был подбит и заплыл. Кроме того, распухло правое же ухо, и голова клонилась вбок, очевидно, по шее его тоже били.

Вдруг дверь комнаты широко распахнулась, и на пороге появился худощавый тип с маленькой стильной бородкой и желтыми тигриными глазами.

– Скучаем? – процедил он, оглядев присутствующих и криво усмехнувшись. – Скучаем? А тем временем Женя Якут наши деньги зарабатывает!

– Почему наши? – Домкрат хмуро взглянул на желтоглазого. – У нас с Якутом все перетерто, мы территорию поделили, и лишние непонятки нам не нужны!

– Косая улица по понятиям наша, – огрызнулся желтоглазый, – а Якут оборзел, надо его на место поставить!

– Вот Филин оклемается и решит – надо или не надо!

– Филин? – Желтоглазый состроил презрительную мину. – С какой стати мы должны его дожидаться? Мы его вытащили – это правильно, это по понятиям, но сколько можно с ним нянчиться? Филин сдал, Филин уже не тот, что прежде, а нам надо вперед идти! Нам нужен новый лидер, настоящий лидер…

– Уж не ты ли? – Домкрат в упор взглянул на желтоглазого. – Слишком ты много о себе думаешь, Цыган!

Картежники прекратили игру и прислушивались к разговору. Толстый Серега со скрипом повернул голову в сторону желтоглазого.

– Это мы разберемся, много или немного! – не унимался желтоглазый. – По-любому ты, Домкрат, в лидеры не годишься, ты только и умеешь, что Филину подпевать! Ты, Домкрат, годишься лишь в шестерки! И между прочим, когда ты его вытаскивал, какого черта девку сюда притащил?

– Филин приказал.

– Филин, Филин! А своих мозгов у тебя нет, что ли? Если притащили ее сюда – нужно было следить как следует, а Серега ее упустил!

Серега виновато поморгал здоровым глазом.

– И что мы имеем? – не унимался желтоглазый. – Мы даже не знаем, кто она такая, а она была в «Усадьбе», знает, где у нас база, и в лицо всех нас видела! Короче, Серега, отправляйся ее искать! Ты ее упустил – ты ее и найдешь!

– А что это ты командуешь? – окрысился на желтоглазого толстяк. – Я тебе не подчиняюсь, я Филину подчиняюсь или на худой конец Домкрату! Понял?

– Что-о? – Желтоглазый подошел к Сергею, обжег его тигриным взглядом. – Умничать вздумал? Будешь делать, что я сказал! Филин спекся, понял? Теперь я тут главный!

Вдруг дверь комнаты снова открылась, и в нее вошел Филин. Был он по-прежнему бледен, но ступал твердо, и в глазах не было прежней больной мути.

– Кто тут главный? – спросил он, в упор глядя на желтоглазого. – Ты, Цыган? – Он скрипнул зубами, надвинулся на бунтовщика, прижал его к стене. – Спешишь, Цыган, спешишь! Я пока еще не спекся и в ближайшее время не собираюсь!

Желтоглазый сник, как проколотый воздушный шарик, опустил глаза и забормотал:

– Извини, Филин, погорячился… ты меня не так понял… я исключительно о деле беспокоюсь…

– Я тебя, Цыган, понял, как надо! Я тебя насквозь вижу! Не терпится мое место занять?

– Да у меня такого и в мыслях нет…

– Ладно, кончай оправдываться. Но в одном ты прав – ту девицу, которую вместе со мной из ментовки вытащили, найти нужно. Очень мне интересно, кто она такая, по какому делу ее задержали. И ты, Цыган, этим займешься! Справишься?

Желтоглазый подавленно молчал.

– Наверное, одному тебе трудновато будет, ты ведь больше по части терок и разборок. Ну, так я тебе в помощь Серегу дам. Тут ты прав – он ее упустил, ему ее и искать.

– Где же нам ее искать? – заныл толстяк. – Это же все равно, что иголку в стоге сена…

– Надо будет, и иголку в сене найдете! Это еще не самое трудное. А пока, чтобы вам легче было, я вам подсказку дам: фамилия той девицы – Иволгина, я сам слышал, как ее в ментовке называли. Если эта фамилия настоящая – вы ее запросто найдете.

– И что с ней делать? – с интересом спросил толстяк.

– Ничего не делать, Серега! Сюда ее нужно доставить, а я уже сам все решу! Если, конечно, Цыган не возражает…

Он пристально взглянул на желтоглазого и спросил:

– Ты ведь не возражаешь?

Цыган не возражал – что ему оставалось?

Лиза смотрела на ключ, и в душе у нее пели фанфары. А также другие духовые музыкальные инструменты.

Несмотря на то что хитрые близнецы сбежали от нее, она добилась своего, заставила их чокнутую мать украсть у Агнии и отдать ей ключ от сокровища! Она доказала свой высокий профессионализм! Доказала свои деловые способности!

А все почему? Потому что она твердо знает: каждым человеком можно управлять при помощи одного из двух рычагов – при помощи жадности или страха. Надо только правильно оценить человека и понять, который из этих рычагов действует на него сильнее.

Эту простую мысль в свое время внушила Лизе Елена Юрьевна, но Лиза предпочитала об этом не вспоминать. Она предпочитала думать, что дошла до этой мысли своим умом.

Как бы то ни было, с этой чокнутой программисткой все было ясно: ее самое уязвимое место – страх за детей. Угрожая ее детям, от нее можно было добиться чего угодно…

И вот он, результат!

Лиза еще раз взглянула на заветный ключ.

Теперь ей есть что предъявить Елене Юрьевне. Старухе придется признать, что она, Лиза, лучше всех, что она незаменима…

Вдруг на горизонте ее сознания возникло маленькое черное облачко. Облачко из тех, которые могут принести шторм.

Да, ключ у нее, но можно ли быть уверенной, что это – ключ от того самого сокровища, за которым охотится Елена Юрьевна?

Скорее всего это так, иначе почему Агния хранила этот ключ в своем домашнем сейфе?

А что, если у этой прохиндейки есть и какие-то другие тайны и этот ключ открывает одну из них?

За то время, что Лиза наблюдала за Агнией, она поняла, что та далеко не проста. У нее есть второе дно, а может быть, и третье… И не случайно она все время попадается на их пути поиска камней.

Так что прежде, чем докладывать Елене Юрьевне о своей победе, хорошо бы убедиться, что это именно то, что они ищут.

Кроме того, гораздо эффектнее будет принести хозяйке не ключ, а сразу те камни, на которых та зациклилась.

Лиза снова внимательно взглянула на ключ.

Что он открывает?

Самое простое, лежащее на поверхности предположение – что это ключ от банковской ячейки. А Лиза давно усвоила (и давно забыла, что эту мысль ей тоже внушила Елена Юрьевна), что самые простые объяснения обычно и бывают верными.

Так что для начала нужно проверить банковское хранилище.

Лиза, разумеется, знала, клиентом какого банка является Агния Иволгина, где находятся ее счета, поскольку собрала о той всю доступную информацию, поэтому она отправилась в ближайшее к ее дому отделение «Бета-банка».

– Чем могу вам помочь? – осведомился менеджер, к которому она обратилась.

– Я хотела бы арендовать в вашем банке сейфовую ячейку.

– Нет проблем.

Лиза протянула менеджеру паспорт. Паспорт был самый что ни на есть настоящий. Елена Юрьевна научила ее никогда не пользоваться фальшивыми документами, только настоящими. Их тоже всегда можно купить. Конечно, настоящие документы стоят дороже, но тщательность в деталях стоит любых денег.

Менеджер ввел в компьютер данные паспорта – серию и номер, дату и место выдачи.

Паспорт был выдан десять лет назад отделом милиции поселка Новые Грязи Замухрайского района Стародубовской области на имя Маргариты Васильевны Свистуновой.

Аська внимательно следила за координатами маячка, вставленного в ключ, который она отдала похитительнице, поэтому знала обо всех ее перемещениях.

Как только менеджер «Бета-банка» ввел в свой компьютер паспортные данные, они появились на экране еще одного компьютера, перед которым сидели Агния и Аська.

– Маргарита Васильевна Свистунова… – прочитала Аська с интересом, – и почему мне кажется, что это – ненастоящее ее имя?

– Потому что у нее все ненастоящее, – отозвалась Агния, глядя на экран через плечо подруги, – у нее паспортов этих целая пачка, как колода игральных карт – тридцать шесть штук. А может, и больше. В школе она Кулешовой представилась, теперь вот Свистунова…

– А вот мы сейчас проверим эту Маргариту Васильевну… это будет совсем не сложно…

Она запустила программу расширенного поиска, ввела имя, отчество, фамилию и дату рождения уроженки поселка Новые Грязи, и запустила процесс.

Поиск продолжался недолго, и через минуту Аська с удовлетворением проговорила:

– Что и требовалось доказать! Пять лет назад Маргарита Васильевна Свистунова такого-то года рождения попала в дорожно-транспортное происшествие, в результате которого скончалась от полученных ран. Так что мы имеем дело или с призраком Маргариты, или с чудом отечественной медицины.

– И что ты теперь хочешь делать?

– Не будем изобретать велосипед. Сделаем с ней то же самое, что она моими руками сделала с тобой. Ладно, программа работает отлично, отследит ее где угодно, а пока поедем за ребятами, не хочу их надолго оставлять.

– Как все просто, – заметила Агния, – как просто стереть человека в порошок, превратить его в ничто, в пустое место. Нажатием нескольких клавиш…

– Совсем непросто! – запальчиво возразила Аська. – Для этого нужна… – Она прикусила язык, но было поздно.

– Для этого нужна твоя квалификация! – сказала Агния. – Таких программистов, как ты, очень мало, буквально единицы, поэтому они и обратились к тебе.

Аська промолчала. И молчала всю дорогу. Потом, с трудом оторвав близнецов от игры, усадила их в свою машину и увезла. Агния вздохнула и поехала следом, мечтая добраться до квартиры, закрыться на все замки и плюхнуться на диван.

Скорей бы кончился этот ужасный день!

Лиза, она же фальшивая Маргарита Свистунова, заплатила за краткосрочную аренду ячейки и получила ключ.

В общем-то, на этом ее отношения с «Бета-банком» можно было считать законченными. Ключ был совсем не такой, как тот, который ей отдала мать близнецов.

Что ж, привычно утешила себя Лиза, отрицательный результат – тоже результат.

Значит, Агния Иволгина хранит камни не в том банке, в котором находятся ее счета. Если подумать, это и логично: конечно, нельзя держать все яйца в одной корзине. Особенно если эти яйца золотые. Или сапфировые и топазовые. Значит, придется еще поработать, поискать ту дверку, которую открывает золотой ключик Агнии…

Лиза снова, в который уже раз, поглядела на ключ и поняла, что сейчас ей не обойтись без помощи.

К самой Елене Юрьевне обращаться очень не хочется, на это можно пойти только в крайнем случае, но придется поговорить с одним знающим человеком, с которым Елена Юрьевна познакомила Лизу пару лет назад. Полезные знакомства – это еще один большой плюс работы с этой неприятной дамой.

Лиза отправилась на Невский проспект, вошла в кафе «Персик» и села за свободный столик на двоих. Когда к ней подошла официантка, она спросила:

– Леонид Романович сегодня еще не приходил?

– Леонид Романович? – Девушка удивленно подняла брови. – А кто это?

– Брось, милая, ты его отлично знаешь! – И Лиза вложила в меню крупную купюру.

– Ах, Леонид Романович! Он обычно появляется около пяти.

– Отлично! Когда придет, передай ему привет от тетушки. А пока принеси мне капучино и вишневый штрудель.

Лиза считала, что вполне заслужила маленькое удовольствие. Тем более что до пяти еще оставалось время.

Однако она еще не успела доесть свой штрудель, когда к ее столику подсел представительный мужчина лет шестидесяти. По солидному, интеллигентному виду, по благородной седине и столь же благородной осанке можно было предположить, что он бывший дирижер оперного театра или профессор консерватории.

В действительности же Леонид Романович был представителем более редкой, почти исчезающей профессии – он был старый вор-медвежатник, то есть взломщик банковских сейфов.

– Это вы передавали мне привет от тетушки? – проговорил он, настороженно приглядываясь к Лизе. – Как она поживает? Все цветочками интересуется, пополняет свой гербарий?

– Никогда в жизни она не интересовалась цветами, – возразила Лиза, – единственная любовь ее жизни – это бабочки. Ее восхищает то, как они совершают метаморфозу, превращаясь из уродливых гусениц в чудесные разноцветные создания.

– Ну-ну, вижу, что вы действительно пришли от нее. Сами знаете, осторожность не бывает лишней.

– Все правильно, я вас хорошо понимаю.

– Так чем я могу быть полезен… тетушке? – Теперь старый медвежатник смотрел на Лизу с опаской. – Мне казалось, что я уже отдал ей свой долг…

Несколько лет назад Елена Юрьевна через своего человека вытащила Леонида Романовича из тюрьмы. Чтобы расплатиться за эту услугу, тому пришлось вскрыть очень сложный сейф, где хранились нужные Елене Юрьевне документы.

– Отдали, отдали, не волнуйтесь, на этот раз она не просит вас о чем-то сложном, о чем-то рискованном и трудновыполнимом. Всего лишь одна маленькая консультация.

– Ну что ж, буду рад помочь…

Лиза положила на стол перед медвежатником ключ и спросила:

– Не сможете ли вы по внешнему виду определить, что открывает этот ключ?

Леонид Романович внимательно оглядел ключ, затем поднес его к глазам, чтобы рассмотреть рисунок бородки, потом для верности ощупал его своими музыкальными пальцами, даже попробовал на зубок и, наконец, проговорил:

– Давненько я не занимался настоящей работой. За это время очень многое изменилось. Даже ключи от ячеек стали другими. Эти новомодные пластмассовые головки… есть в них что-то несолидное. Но сами замки остались прежними. Вот этот механизм всегда использовали в сейфовых ячейках «Гамма-банка».

– «Гамма-банк»? Это тот, который на Гороховой? – уточнила на всякий случай Лиза.

– Он самый! – кивнул медвежатник. – Впрочем, я – человек старый, мне привычнее называть ее улицей Дзержинского.

Через полчаса Лиза второй раз за этот день вошла в отделение банка и сообщила менеджеру, что хочет арендовать у них сейфовую ячейку. Менеджер сказал, что с удовольствием поможет ей, и попросил у клиентки паспорт.

Лиза положила перед ней уже проверенный паспорт на имя Маргариты Васильевны Свистуновой и уже приготовилась получить еще один ключ, но менеджер отчего-то медлил.

Еще раз взглянув на паспорт клиентки, он нацепил на лицо профессиональную вежливую улыбку и проговорил, медленно поднимаясь из-за стола:

– Извините, но я должен уточнить кое-какие детали со своим начальством.

– Какие еще детали? – нахмурилась фальшивая госпожа Свистунова. – Я хочу всего лишь арендовать у вас банковскую ячейку! Если для вас это проблема, я пойду в другой банк!

Разумеется, она блефовала: ей непременно нужно было проникнуть в хранилище этого банка, а самым простым способом это сделать являлась аренда ячейки. Как владелицу ячейки, ее провели бы в депозитарий, а дальнейшее – дело техники: можно оглушить охранника, можно просто припугнуть его, да мало ли других возможностей!

Но для начала надо попасть в хранилище, поэтому Лиза хотела сыграть свою роль до конца.

– Подождите несколько минут! – проговорил менеджер, выходя из кабинета, и мягко захлопнул за собой дверь.

Лиза подозрительно посмотрела ему вслед.

Интересно, куда он отправился? Что он собирается обсуждать со своим начальством? Новые тарифы на аренду ячеек или какие-то бонусные программы, которые хочет ей предложить?

Во всяком случае, Лиза не чувствовала никакой опасности. Пока что она не совершила ничего противозаконного, паспорт предъявила чистый и подлинный, так что ей ровным счетом ничего не грозит.

Подозревая, что в кабинете менеджера может быть установлена видеокамера, она спокойно развалилась в кресле и принялась изучать картину современного художника, висевшую над письменным столом. Картина изображала четыре спелых баклажана и один кабачок. По кабачку ползала муха.

Так прошло несколько минут.

Менеджер все не возвращался, и это начало действовать Лизе на нервы. Точнее, нервы-то у нее были железные, однако в дело вступила интуиция, которая подсказывала, что не все идет гладко.

В конце концов она не выдержала, встала и направилась к двери.

Если бы в эту минуту вернулся менеджер, она устроила бы ему выволочку за слишком долгое ожидание и с кислым видом приняла бы его извинения.

Менеджер, однако, не появился.

Лиза подошла к двери, попыталась повернуть ручку…

И убедилась, что дверь заперта.

Выходя, подлый бюрократ запер ее в своем кабинете.

Лиза отступила от двери и закусила губу.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

В принципе Лизе нечего было опасаться. Как уже сказано, она не совершила ничего противозаконного. Однако то, что ее заперли в кабинете, ей очень не нравилось. Интуиция прямо говорила, что нужно уносить отсюда ноги, не мешкая, и обдумать ситуацию в более спокойном месте. А своей интуиции она привыкла верить.

Итак, надо было действовать.

Она осмотрела замок на двери.

Замок был самый примитивный, для нее открыть такой не представляло никакого труда.

Лиза огляделась, увидела на столе менеджера среди прочей канцелярской мелочи коробку скрепок. Достав оттуда одну скрепку, разогнула ее и вставила в замочную скважину.

Два осторожных движения – и замок негромко щелкнул.

Лиза замерла перед дверью, прислушиваясь…

Покинув свой кабинет, менеджер сейфового отдела направился к заместителю управляющего по безопасности. Тот, как всегда, дремал перед мерцающим экраном компьютера.

– Николай Иванович! – окликнул его посетитель.

Зам по безопасности не шелохнулся.

– Николай Иванович! – повторил посетитель громче.

Наконец хозяин кабинета очнулся и сделал вид, что изучает на экране какую-то важную информацию. Оторвавшись наконец от экрана, он удивленно взглянул на коллегу и осведомился:

– В чем дело, Петр Федорович? У вас что-то срочное? Вы видите, я вообще-то занят…

– Срочное, Николай Иванович, очень срочное! – заверил его менеджер. – Взгляните на этот паспорт!

Николай Иванович двумя пальцами взял у него из рук паспорт Маргариты Свистуновой, внимательно посмотрел на него, пролистал и недоуменно уставился на посетителя:

– Паспорт как паспорт… а в чем дело?

– А вы пробейте его по черному списку! Взгляните на сегодняшнюю ориентировку!

Шеф безопасности ввел паспортные данные в компьютер – и его лицо вытянулось.

– Свистунова Маргарита Васильевна, – прочел он вслух, – она же Григорян Беатриче Гамлетовна… она же Кориолис Ванда Вацловна… она же Машка Лотерея… особо опасна, разыскивается за многократные ограбления банков в составе организованной криминальной группировки, в том числе отделение банка АБЦ в Набережных Челнах, Теле-банка в Воронеже, СМИ-банка в Череповце и ряда других. Склонна к насилию, часто применяет огнестрельное оружие. При задержании рекомендуется соблюдать особую осторожность.

– И откуда у тебя этот паспорт? – спросил Николай Иванович, чувствуя, как у него от волнения пересыхает горло.

– Она сидит в моем кабинете, – доложил бдительный сотрудник, – я ее там запер…

Николай Иванович побледнел. За время работы в банке ему приходилось заниматься только проверкой камер наружного наблюдения и аннулированием украденных банковских карт, в крайнем случае – бороться с мелким мошенничеством, а тут вдруг – особо опасная преступница, склонная к применению огнестрельного оружия!

Но делать нечего, он должен был оправдывать свою хорошо оплачиваемую должность.

– Она там одна? – осведомился он, стараясь не показать подчиненному своего волнения.

– В кабинете – точно одна, – ответил тот, – но сообщники могут находиться в операционном зале или еще где-нибудь…

Николай Иванович решил действовать.

Первым делом он связался с группой быстрого реагирования, которая обслуживала их банк, и сообщил им о ситуации.

По договору группа должна была приехать через три минуты, но на деле это выливалось в семь или восемь минут, а за это время такая опытная преступница вполне могла сбежать. Поэтому Николай Иванович достал из ящика стола свой табельный пистолет, вызвал по местной связи обоих дежурных охранников и вместе с ними направился к отделу сейфового хранения.

На первый взгляд все было в порядке: дверь кабинета бдительного менеджера была цела и изнутри не доносилось никаких подозрительных звуков.

Николай Иванович наклонился и припал ухом к замочной скважине, чтобы лучше расслышать, что происходит в кабинете…

И в это мгновение дверь кабинета распахнулась, с размаху ударив его по уху.

Николай Иванович охнул, схватился за ушибленное ухо, отшатнулся в сторону, но не устоял на ногах и растянулся на полу, упав прямо под ноги одному из охранников. Охранник был толстый и одышливый отставной полицейский.

Увидев, что непосредственный начальник упал, он решил, что тот убит или тяжело ранен вооруженным бандитом. Или целой криминальной группой. Он потащил из кобуры табельный пистолет, одновременно снимая его с предохранителя. Пистолет, однако, застрял, зацепившись за внушительный живот охранника. Дернув посильнее, охранник случайно задел за спусковой крючок.

Прогремел выстрел, пуля ударила в стену и пробила трубу горячего водоснабжения. Из трубы забил фонтан воды, коридор окутался паром. Толстый охранник, шарахнувшись от горячего фонтана, споткнулся о лежащего на полу Николая Ивановича и упал на него, придавив начальника к полу своим немалым весом. Николай Иванович решил, что подвергся нападению, и замер, прикидываясь трупом.

Второй охранник, услышав выстрел и увидев, что двое его соратников лежат на полу, не подавая видимых признаков жизни, вообразил, что окопавшиеся в кабинете бандиты открыли огонь и перестреляли всю героическую охрану банка, кроме него самого. Теперь только от него зависел исход сражения.

Он выхватил пистолет, навел его на дверь и приготовился открыть огонь.

– Выходите по одному! – рявкнул он в направлении кабинета. – Даю вам пять секунд, после этого стреляю на поражение!

В это время из кабинета выскользнула невысокая худощавая женщина самой неприметной и безобидной наружности. Увидев царящую перед дверью неразбериху и охранника с оружием, она пригнулась и пролепетала, показывая на дверь:

– Их там трое, все вооруженные!

Поскольку все вокруг было окутано паром, как в парном отделении бани, боевой охранник толком не понял, откуда возникла неприметная женщина, однако решил, что она – либо случайно оказавшаяся в зоне боевых действий клиентка банка, либо захваченная бандитами заложница, каким-то образом сумевшая вырваться на свободу.

Правила, регулирующие действия охраны, предписывали в случае непредвиденных и опасных ситуаций в первую очередь заботиться о безопасности клиентов, оказавшихся в зоне поражения, поэтому охранник, переступив через лежащие тела коллег, освободил женщине дорогу к выходу и крикнул:

– Выходите отсюда, здесь стреляют! Отступайте в направлении операционного зала, там безопаснее!

Та благодарно кивнула и засеменила прочь.

В это время менеджер сейфового отдела, который до этого момента держался в тени, пришел в себя и закричал, показывая на уходящую женщину:

– Она, это она!

– Кто – она? – недоверчиво переспросил уцелевший охранник, по-прежнему держа дверь кабинета на мушке и ожидая, что оттуда вот-вот выйдут бандиты с поднятыми руками.

– Да она, та самая грабительница банков! А больше в кабинете никого нет!

Охранник недоверчиво покосился на менеджера, толкнул ногой дверь кабинета и заглянул внутрь, выставив перед собой пистолет и поводя им из стороны в сторону, как герой американского боевика.

Убедившись, что там действительно никого нет, он выскочил обратно в коридор.

Неизвестной женщины, разумеется, и след простыл.

Лиза с самым невинным видом вышла из банка.

В это время к входу в банк на полной скорости подлетели два черных джипа с логотипами охранной фирмы. Они затормозили со страшным визгом тормозов, и из машин, как ягоды из лукошка, высыпали спецназовцы в черной униформе – прибыла вызванная шефом безопасности банка группа захвата.

Спецназовцы рассыпались перед входом.

Лиза сделала перепуганное лицо, шагнула навстречу спецназу и затараторила:

– Хорошо, что вы приехали! Там внутри такое творится… там вооруженные люди, они стреляют!

Командир группы захвата шагнул к ней с героическим каменным лицом и строго проговорил:

– Не волнуйтесь, мы разберемся, это наша работа! А вы, женщина, быстрее уходите отсюда, здесь опасно!

Лиза изобразила растерянность и испуг, бросилась прочь и, свернув за угол, села в свою машину.

Однако, проехав несколько кварталов, она прислушалась к работающему в машине радиоприемнику. Этот приемник был настроен на специальную волну, так что Лиза могла прослушивать по нему переговоры полицейских. И вот теперь она услышала из динамика следующее экстренное сообщение:

– Внимание всем постам и подвижным группам! Код сто четыре – девяносто два! Объявляется операция «Перехват»! Разыскивается такая-то машина… – далее следовало подробное описание ее машины с указанием номера. – За рулем женщина двадцати восьми – тридцати лет, только что совершившая попытку ограбления отделения «Гамма-банка» на Гороховой улице…

Лиза поняла, что произошло.

Командир группы захвата сумел быстро разобраться в ситуации и выяснил ее роль. Около банка, несомненно, находилось несколько камер наружного наблюдения, и по крайней мере одна из них зафиксировала ее саму и ее машину.

Так что теперь оставаться в этой машине было опасно, ближайший пост ДПС или подвижная группа полиции остановят ее. Для того чтобы сменить номер, нужно время, а как раз времени у нее нет.

Лиза свернула в тихий переулок, припарковалась возле здания с табличкой «Технический колледж», выскочила из машины и быстро пошла прочь.

Ключ зажигания она оставила в замке и даже дверцу машины не закрыла. Она не сомневалась, что не пройдет и десяти минут, как кто-нибудь из предприимчивых студентов технического колледжа увидит брошенную машину и решит на ней покататься. После чего у участников операции «Перехват» будет чем заняться.

Но теперь ей самой нужно было решить транспортную задачу. А для начала хотя бы уехать подальше от опасного места.

Выйдя на оживленную магистраль, она подняла руку, чтобы остановить какого-нибудь извозчика.

Почти сразу возле нее остановился старенький темно-серый «Фольксваген», за рулем которого сидел смуглый джигит в надвинутой на глаза бейсболке.

Лиза открыла заднюю дверь машины, плюхнулась на сиденье и проговорила:

– Поехали!

– Куда едем, красавица? – осведомился джигит, оглядывая ее, но не трогаясь с места.

– Во-первых, я тебе не красавица, – отрезала Лиза, – а во‑вторых, если я сказала – поехали, значит, поезжай, а не разговоры разговаривай! Тебе не за разговоры платят!

– Сысяча! – хмуро проговорил джигит и выжал сцепление.

– Что ты говоришь? – не поняла Лиза.

– Сысяча рублей! – отчеканил водитель.

– Тысяча рублей? – догадалась наконец Лиза. – А что так дорого? Ты же еще даже не знаешь, куда ехать!

– Поэтому и сысяча! Ты спешишь, куда ехать, не говоришь, а говоришь, что не красавица. Значит, поссорилась со своим мужчиной, убегаешь от него – да?

– Ну, допустим… – проворчала Лиза, машинально оглянувшись.

На улице пока было тихо.

– А раз так, заплатишь, сколько скажу. И еще скажи спасибо, что сысяча, а не две!

– Ладно, психолог доморощенный! Будет тебе «сысяча»! Здесь поверни налево!

– Дразнишься, да? – окрысился водитель. – Если я, по-твоему, не очень хорошо говорю по-русски, это не значит, что я дурак! Раз так, то не сысяча, а две!

– Черт с тобой, пускай будет две, только поезжай быстрее! Тут сверни направо…

Около получаса они плутали по городу, наконец Лиза решила, что достаточно запутала следы и оторвалась от погони. Она приказала водителю остановиться и достала кошелек.

Как назло, у нее было при себе мало наличных денег, она едва набрала две тысячи.

Водитель укатил, а Лиза направилась к ближайшему банкомату, чтобы пополнить запас наличных.

По дороге она раздумывала над сегодняшними событиями.

Почему ее пытались задержать в банке? Даже вызвали группу захвата!

Что они имели против нее? Ведь она еще ничего не совершила, и паспорт, который она предъявила в банке, был чистый, она проверяла его! Даже если бы в банке заподозрили, что паспорт у нее не настоящий, вряд ли из-за этого стали бы вызывать спецназ…

Лиза подошла к банкомату, вставила карточку в прорезь, набрала ПИН-код, выбрала опцию «получение наличных»…

На экране подозрительно долго ничего не менялось, а потом загорелась надпись:

«На вашем счете недостаточно средств».

– То есть как это недостаточно? – проговорила Лиза, обращаясь к банкомату, поскольку больше было не к кому.

Она прекрасно помнила, что на этом счете буквально вчера было много денег.

Впрочем, это был не единственный ее банковский счет и не единственная карточка.

Она вынула из банкомата первую карточку, вставила вторую, набрала секретный код…

Банкомат ответил ей точно так же, как в первый раз:

«На вашем счете недостаточно средств».

Не веря своим глазам, Лиза повторила операцию…

Результат был прежним.

Начиная нервничать, она нашарила третью карточку, которую хранила на крайний, экстренный случай.

Но и по этой карточке ей отказали в выдаче наличных, ответив прежней неутешительной фразой.

– Да что же это происходит?.. – растерянно пробормотала Лиза. – Что творится?..

Она хотела пнуть непослушный банкомат, чтобы выместить на нем свое раздражение, но вовремя вспомнила о камере видеонаблюдения, которая имеется в каждом таком терминале.

Действительно, что происходит? Как может быть, что ни на одной из ее карточек внезапно не оказалось денег?

Сбой банковского компьютера?

Но ее карты выпущены разными банками, а такого, чтобы сбились компьютеры сразу в трех банках, просто не может быть… это противоречит законам природы…

И тут она вспомнила, как приказала той чокнутой программистке, матери непослушных близнецов, проделать такую же вещь с Агнией Иволгиной.

Программистка заблокировала банковские карты Иволгиной, ее мобильный телефон, да еще и ввела данные Агнии в базу особо разыскиваемых преступников.

И сейчас ровно то же самое проделали с ней! Так вот в чем дело, это мстит ей та самая чокнутая программистка!

Вот почему ее только что попытались арестовать, вот почему вызвали спецназ!

Ее данные включили в базу разыскиваемых преступников!

Лиза почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

Она привыкла манипулировать чужими судьбами, дергать за ниточки, чтобы заставлять людей выполнять ее волю, как куклы-марионетки выполняют волю кукловода, – а теперь кто-то точно так же пытается манипулировать ею самой…

И не кто-то, а жалкая программистка, мать двоих детей, которую Лиза не принимала всерьез!

Ну, мало ей не покажется! Эта идиотка не представляет, кому она перешла дорогу!

Лиза решила, что доберется до этой чокнутой мамаши и заставит ее за все заплатить. Но для этого ей сначала нужно раздобыть денег и вернуть себе стратегическую инициативу…

Ей не хотелось обращаться за помощью к Елене Юрьевне, но, к счастью, были еще два-три человека, к которым она могла обратиться в экстренной ситуации.

Вопрос был только в том, как с ними связаться, то есть есть ли у нее связь, или Аська заблокировала и ее мобильный телефон?

То есть основной телефон она наверняка заблокировала, если уж закрыла все ее карточные счета. Но помимо основного у Лизы был еще запасной мобильный телефон, который она использовала очень редко, для экстренной связи.

Но сейчас настал именно такой момент…

Лиза вытащила свой запасной телефон, набрала на нем номер доверенного человека.

К счастью, номер не был заблокирован, соединение произошло успешно, из трубки донеслись длинные гудки.

Лиза облегченно вздохнула.

Раздался негромкий щелчок.

– Это второй, – проговорила Лиза, не дожидаясь ответа, – мне срочно нужна помощь. Ситуация экстренная. Встретимся через час на станции метро «Чернышевская»… принеси мне денег и чистый комплект документов и не опаздывай!

– Кто это говорит? – перебил ее резкий властный голос. – Что значит – встретимся через час? По какому праву вы распоряжаетесь? И с какой стати я должен принести вам деньги? За какие такие услуги? Откуда вообще у вас этот номер?

– Это десятый? Это Парамонов? – растерянно переспросила Лиза.

– Какой еще Парамонов? – раздраженно переспросила трубка. – Из прокуратуры? Это не Парамонов! Это Никифоров из Следственного комитета! И не из десятого отдела, а из четвертого! С кем я говорю? Немедленно представьтесь!

Лиза растерянно молчала.

В трубке ощутимо росло напряжение.

– И что такое вы говорили про чистый комплект документов? – сурово проговорил Лизин собеседник.

Лиза нажала кнопку отбоя, огляделась по сторонам и выбросила телефон в мусорный контейнер. Больше им нельзя было пользоваться. Он был напрямую завязан на Следственный комитет…

Но какова программистка! Как сумела подставить Лизу!

Только теперь Лиза задумалась, как это ей удалось.

То есть заблокировать карточки и мобильный телефон – это несложно для человека сообразительного, можно и внести кого-то в базу данных опасных преступников.

Из-за этого Лизу чуть не арестовали в банке. Хорошо, что ей удалось улизнуть за счет своего профессионализма и еще за счет везения. Но долго на везении не выедешь…

Итак, проделать все это для знающего программиста несложно. Но для этого необходимо знать номера телефонов, номера текущих счетов, которые нужно заблокировать, надо знать паспортные данные человека, чтобы внести его в криминальную базу…

А вот откуда эта Голубева достала ее, Лизины личные данные?

Лиза задумалась.

Конечно, Голубева – классный программист, можно даже сказать – хакер, но все же не волшебник…

У нее мелькнула какая-то неясная мысль, но тут же ускользнула, вильнув хвостом, как рыба.

Лиза подумала, что ей придется обратиться за помощью к Елене Юрьевне. Она, со своими практически неограниченными возможностями, поможет Лизе вернуть контроль над ситуацией. Тем более что ей есть что предъявить хозяйке. Хотя она и не смогла сама достать бесценные камни, но по крайней мере ключ у нее в руках.

Проблема была только одна: как добраться до загородного дома Елены Юрьевны.

В другое время, в других обстоятельствах это не составило бы никакого труда, но сейчас у Лизы не было ни машины, ни денег, ни телефонной связи.

Что делать? Как выкрутиться, учитывая, что коварная программистка висит у нее на хвосте и неизвестно, какие еще сюрпризы она для нее приготовила…

Нужно сделать что-то, чего от нее не ожидают. Каким-то образом вырваться за пределы своих личных данных, за пределы того, что может отследить компьютерная сеть…

Лиза огляделась по сторонам и увидела несколько машин, припаркованных возле магазина вычислительной техники.

Она быстро прошла мимо этих машин, наметанным глазом выбирая самую подходящую.

«Мерседес» – слишком заметно, и наверняка в нем установлена серьезная противоугонная система. То же самое можно сказать о большом черном джипе. Старый «Опель», конечно, неприметный, и вряд ли в нем какая-то навороченная сигнализация, но он может заглохнуть в самый неподходящий момент.

А вот темно-зеленая «Тойота», которая стояла рядом с «Опелем» – это то, что надо. Машина неплохая, вполне надежная, но не слишком приметная, таких на улицах двенадцать на дюжину. Гаишники на такие машины не обращают внимания.

Лиза подошла к «Тойоте» с равнодушным видом, быстро огляделась по сторонам, от души надеясь, что никто не наблюдает за ней из окон магазина. Затем вставила между стеклом и дверцей тонкую металлическую пластинку и опустила стекло. После чего всунула руку в окно машины и открыла дверцу. Забравшись на место водителя, отключила сигнализацию. Завести машину без ключа зажигания она умела. Затем тихонечко тронулась с места.

В это время из дверей магазина вышел долговязый мужчина в очках с большой картонной коробкой с новым принтером. Остановившись на высоком крыльце, он прижал коробку подбородком, чтобы высвободить одну руку и достать из кармана ключи от машины. При этом он неловко вывернулся, высматривая поверх коробки свой автомобиль.

И увидел, как его любимая «Тойота» выезжает со стоянки.

– Стой! – завопил он. – Это моя машина!

При этом он слишком высоко поднял голову, ослабив хватку, и коробка с принтером упала на тротуар. Несчастный автовладелец бросился поднимать ее, споткнулся, скатился с крыльца магазина и растянулся во весь рост на тротуаре.

Когда он поднялся и подобрал с асфальта свою покупку, «Тойоты» уже и след простыл.

Лиза ехала так осторожно, как никогда прежде. Она соблюдала все правила движения, пропускала самых нахальных пешеходов и тормозила на желтый свет светофора, даже если поблизости не было ни одной живой души. Ее задачей было выехать из города и добраться до загородного дома Елены Юрьевны, не вызвав подозрений дорожно-патрульной службы, потому что, если ее остановят, путешествие на этом закончится: у нее нет документов на машину, и нет денег, чтобы откупиться от стражей порядка.

Таким манером Лиза благополучно выбралась из города и выехала на шоссе.

По сторонам замелькали пригородные дачи с палисадниками, расцвеченными яркими красками осени, и полупрозрачные лиственные рощицы.

Лиза уже перевела дыхание и поверила, что ее неприятности подходят к концу, как вдруг увидела на обочине полицейскую машину. Из этой машины вышел рослый полицейский и замахал ей жезлом, требуя остановиться.

– Только не это! – простонала Лиза.

Она окинула взглядом шоссе.

Попробовать проскочить мимо полицейских, уйти от них на большой скорости? Нет, ничего не выйдет: у них машина мощнее, они быстро ее догонят, да и на следующие посты передадут ее данные, так что далеко она не уедет…

Оставалось одно – попробовать договориться.

Она притормозила и съехала на обочину.

Полицейский подошел к ее машине, глядя исподлобья и постукивая жезлом по руке.

– Здравствуйте, прапорщик! – проговорила Лиза, кокетливо наматывая прядь волос на палец. – Разве я что-то нарушила?

– Сержант Костылин! – поправил он, внимательно оглядывая «Тойоту». – Попрошу ваши документы.

Лиза открыла бардачок и сунула в руки полицейского все, что там нашла.

– Посмотрите, это вообще-то машина мужа, я не помню, где у него что…

– А где ваши права? – осведомился сержант, внимательно просмотрев бумаги.

– Понимаете, господин сержант, – Лиза придала своему голосу взволнованную, граничащую с истерикой интонацию, – мне позвонила свекровь – она с детьми на даче – и сказала, что Володичка заболел… Володичка – это мой сын, ему всего пять лет! Так вот, она сказала, что у него температура и какая-то сыпь… Я, конечно, сразу помчалась на дачу и в спешке забыла взять права… пожалуйста, дорогой мой, отпустите меня! Выпишите мне любой штраф, но только отпустите! Я так волнуюсь за своего ребенка…

Сержант, кажется, заколебался, но тут сзади подошел его напарник.

– Выйдите из машины! – проговорил он строго.

– Что? – переспросила Лиза, округлив глаза.

– Выйдите из машины! – повторил второй полицейский.

– Но почему? Скажите ему, – она повернулась к сержанту, – скажите, что я очень спешу… что у меня ребенок болен, может быть, очень тяжело, и я тороплюсь к нему…

– К ребенку она торопится, – сообщил напарнику сержант, как будто Лиза говорила на иностранном языке, которого тот не знал, – температура у него…

– Не знаю, как насчет температуры, но только эта «Тойота» числится в угоне, – проговорил второй полицейский, – так что выйдите из машины и положите руки на капот!

– Не может быть… – забормотала Лиза, – это какая-то ошибка… это машина моего мужа…

– Последний раз говорю – выйдите из машины! – отчеканил суровый полицейский и потянулся к пистолету. – Давайте не будем!

– Это ошибка! – всхлипнула Лиза.

– Если ошибка, дамочка, мы разберемся! – постарался успокоить ее сержант Костылин.

Лиза выбралась из машины, лихорадочно пытаясь понять причины своих неприятностей и найти выход из положения.

Что касается причины… Вряд ли ботаник, у которого она угнала «Тойоту», успел сообщить об угоне, и тем более вряд ли эти сведения дошли уже до каждого поста дорожно-патрульной службы. А это значит, что против нее продолжает работать все та же программистка, приятельница Агнии Иволгиной.

Но как она могла узнать номер и приметы угнанной машины?

Ладно, бог с ней, с причинно-следственной связью, сейчас-то что делать?

Она стояла возле машины. В двух метрах от нее, за обочиной, начинался густой кустарник, а дальше – темный лес. Если рвануть в кусты… но полицейские слишком близко, и по крайней мере один из них не сводит с нее глаз.

– Руки на капот! – повторил строгий полицейский, каким-то образом почувствовав ее намерения. При этом он положил руку на открытую дверцу машины.

В это время по шоссе мимо них на полной скорости проехала огромная грузовая фура.

– Вы смотрите, что он вытворяет! – воскликнула Лиза, показав на фуру.

Оба полицейских, которые стояли спиной к дороге, инстинктивно повернулись.

Лиза воспользовалась этим моментом и резко захлопнула дверь машины, прищемив руку строгого полицейского, и тут же, сиганув через обочину, нырнула в кусты.

Полицейский вскрикнул, затряс раненой рукой. Тут он заметил побег подозреваемой и хотел схватить пистолет, чтобы сделать предупредительный выстрел, – но правая рука его не слушалась. Тогда он попытался достать пистолет левой рукой, но это было слишком неудобно, он выронил пистолет, при этом, наверное, сняв его с предохранителя, и тут же прогремел выстрел.

Его доверчивый напарник, сержант Костылин, растерялся и только размахивал руками, повторяя:

– Уйдет! Уйдет!

Когда пистолет его напарника случайно выстрелил, Костылин решил, что преступница отстреливается, и на всякий случай спрятался за угнанную «Тойоту».

Лиза тем временем продиралась через кусты, то и дело меняя направление, чтобы сбить полицейских со следа.

Впрочем, они и не собирались ее преследовать: один по причине травмы, другой – по причине врожденной нерешительности характера.

Минут через пятнадцать Лиза решила, что опасность погони миновала, и перешла на шаг.

Она шла через осенний лес, даже приблизительно не представляя, где находится и как добраться до загородного дома Елены Юрьевны.

Она прекрасно умела обращаться с любым огнестрельным или холодным оружием, в совершенстве владела несколькими видами восточных единоборств, отлично разбиралась в ядах – но ей ни разу не приходилось блуждать по смешанному лесу средней полосы. И сам этот сырой, темный лес вызывал у нее чувство растерянности и неуверенности. Кроме того, осенью в средней полосе рано темнеет, и если в городе это не так заметно, то сейчас, отойдя на небольшое расстояние от освещенного шоссе, Лиза оказалась в кромешной тьме.

Небо давно уже заволокло тучами, луны не было, да еще эти деревья, казавшиеся в темноте выше, чем есть на самом деле. Лиза споткнулась и упала на сырую, прелую землю. Только отличная реакция спасла ее от того, чтобы не упасть прямо на острый сук. И хотя она видела в темноте неплохо, но только не в этом буреломе. Если бы была хоть какая-то тропинка!

Ну надо же, вроде бы совсем недалеко от города, а такое ощущение, что она в глухом лесу. И где шоссе? И машин на дороге мало, время позднее, ничего не слышно. Как ни противно это признавать, но придется ждать рассвета. Холод и сырость ей, конечно, не нравятся, но их можно пережить. А вот если она сломает ногу или напорется на сук, тогда точно она пропадет.

Глаза привыкли к темноте. Осторожно ступая, Лиза вышла на крошечную полянку. В одном ее конце она нашла вывороченную с корнями сосну, рядом валялась куча брошенных кем-то веток. Лиза залезла в небольшую пещерку, образованную корнями сосны, подстелила под себя колючие ветки и укрылась ими, натянув поглубже капюшон куртки. Не самое приятное времяпрепровождение, но это не смертельно. Она справится, она сильная и выносливая. А теперь надо поспать, все равно делать нечего до рассвета. Она заснула, едва закрыв глаза, и увидела удивительный сон.

Рев бури затих так внезапно, что Арнульф сначала даже не поверил в это – он подумал, что просто оглох.

Но потом он почувствовал, что буря действительно прекратилась, железные пчелы перестали жалить его беззащитное тело, замолкли голоса адских демонов.

Арнульф попытался подняться – но тот непомерный груз, который обрушила на него буря, прижимал его к земле. Только теперь он понял, что завален неимоверным количеством песка, что буря воздвигла над ним огромное песчаное надгробье.

Германец не собирался сдаваться. Он немного выждал, чтобы собраться с силами, и начал разгребать песок – сначала перед лицом, потом перед грудью.

Он что было сил разгребал песок, понимая, что от этих усилий зависит его жизнь, и снова молился новому, таинственному богу, всемогущему богу христиан.

«Помоги мне выбраться из песчаного плена! – шептал он. – Не дай мне умереть, не узрев солнечного света! Помоги мне – и я стану твоим верным рабом!»

И вдруг он услышал какой-то странный звук. Какой-то негромкий ритмичный шорох, будто еще кто-то, кроме него, рыл песок. Рыл песок навстречу ему.

Этот звук придал Арнульфу новые силы. Он стал рыть землю вдвое быстрее, не обращая внимания на стертые до крови руки, на сорванные ногти. Вдобавок он прохрипел пересохшим ртом, надеясь, что кто-то его услышит:

– Я здесь! Я совсем близко! Кто бы ты ни был, помоги мне! Спаси мою живую душу!

И наконец его мольбы были услышаны: песчаная преграда пала, точнее, в ней появилось нечто вроде круглого окна, в которое проник солнечный свет, и Арнульф увидел человеческое лицо.

Свет солнца окружал это лицо, подобно сияющему нимбу, – и поэтому Арнульф не мог различить его черты. Но он был рад этому человеку, как не радовался еще никому в жизни. Арнульф не плакал с самого раннего детства – но в это мгновение помимо его воли счастливые слезы потекли из глаз.

Арнульф разгреб оставшийся песок, выполз наружу и огляделся по сторонам.

За то время, которое он провел в песчаном плену, пустыня неузнаваемо изменилась. Там, где возвышались песчаные холмы-барханы, теперь было ровное, как стол, пространство, там же, где была ровная поверхность – появились новые холмы.

От отряда германцев, который привел в эти безжизненные края Руст, не осталось ни одного человека, ни одного коня…

Тут Арнульф вспомнил про своего собственного коня, про своего верного друга, который не раз выносил его из кровавых сражений, который чудом уцелел в морской буре.

Конь был засыпан песком рядом с ним.

Арнульф бросился в ту песчаную яму, из которой только что выбрался с таким трудом, и принялся разгребать ее, не жалея рук.

Впрочем, он скоро откопал голову своего коня – и увидел его остекленевшие, засыпанные песком глаза.

Конь был мертв, песчаная буря убила его, по непонятной причине пощадив самого Арнульфа…

– Прощай, верный друг! – проговорил Арнульф, с трудом сдерживая скорбь, и снова засыпал коня песком, чтобы тот не стал жертвой стервятников или шакалов.

Затем он опять огляделся по сторонам.

Теперь, среди огромных барханов, он заметил несколько маленьких холмиков… возможно, под ними похоронены воины Руста? Возможно, кто-то из них еще жив? Ведь сам он выжил во время песчаной бури! Почему не могло повезти кому-то еще?

Ближний холмик был расположен там, где перед песчаной бурей устроил себе убежище кормчий Сумах. Арнульф подошел к этому холмику и принялся раскапывать его кинжалом, откидывая песок стертыми в кровь руками. Вскоре он увидел край серого плаща, точно такой плащ был у Сумаха. Арнульф стал копать еще быстрее, еще усерднее, надеясь спасти своего товарища, но, когда он откопал его, руки германца бессильно опустились.

Глаза кормчего были закрыты, рот, наоборот, полуоткрыт, и из него сыпался песок, как сыплется зерно из пропоротого мечом мешка с пшеницей. Сумах был давно уже мертв.

Арнульф подумал о превратностях судьбы: Сумах много раз бороздил опасное, бурное море, много раз мог утонуть в его беспощадной бездне, мог быть съеден рыбами – но выжил, выжил, чтобы быть погребенным другой стихией – стихией пустыни, столь же безжалостной и равнодушной, как море.

Он еще раз огляделся по сторонам. Тут и там виднелись песчаные холмики, но ни один из них не шевелился. Это были могилы, песчаные могилы Руста и его верных спутников.

Только теперь Арнульф вспомнил о том человеке, который помог ему вырваться из песчаного плена, и с благодарностью взглянул на своего спасителя.

Это был не германец из отряда Руста и не туземец-проводник, который вел вандалов через пустыню. Это был старик, облаченный в самые жалкие лохмотья, какие только приходилось видеть Арнульфу.

Седые волосы ниспадали на его плечи спутанными прядями, но глаза светились ясным умом.

– Кто ты, мой спаситель? – проговорил германец на ломаной латыни, на том языке, на котором говорило большинство племен, населявших разгромленную Римскую империю.

Правда, в тот же миг он подумал, что спасший его незнакомец скорее всего принадлежит к тем полудиким племенам, которые кочуют со своим скотом по бескрайней пустыне. В таком случае он не понимает языка разгромленных римлян.

Но спаситель ответил ему на том же языке:

– Здравствуй, сын мой!

После этого старик взглянул на песчаные холмики и проговорил:

– Они все умерли, все до одного! Только ты выжил, выжил чудом, и чудо это совершил наш милостивый Господь! Выходит, вещий сон не обманул меня!

– Вещий сон? О чем ты говоришь, старец? И все же – кто ты такой? Кому я обязан своим спасением?

– Сегодня во сне я увидел святого Иеронима. Святой старец явился ко мне, вошел в мою пещеру, озаренный сиянием своей святости, превратившей тьму ночи в светлый день…

– В твою пещеру? – переспросил Арнульф. – Ты – троглодит, пещерный житель?

– Я – отшельник, спасающий в пустыне свою душу, отмаливающий свои грехи! – строго поправил его старик и продолжил: – Святой Иероним вошел в мою пещеру. Рядом с ним шел прирученный лев. Я испугался его, но лев смотрел на меня кротко, как ягненок, святой же произнес громким и властным голосом: «Сегодня на ближние холмы обрушится песчаная буря. Пережди ее в своей пещере, а после, когда буря минует, когда стихия утихомирится, отправляйся на восход солнца. Пройди пять тысяч локтей, и ты увидишь погибший караван. Люди и животные будут заживо погребены песком, но один из путников уцелеет. Ты откопаешь его, освободишь из песчаного плена, приведешь в свою пещеру и совершишь над ним таинство святого крещения. Этот человек примет от тебя бесценный дар веры, а со временем заменит тебя в твоем служении». – «А как я найду этого человека под толщей песка?» – осмелился я спросить святого. «Тебе подскажет твое сердце!»

Вот что сказал святой Иероним. Я проснулся, но святой все стоял перед моими глазами, и его слова звучали в моих ушах.

Вскоре я почувствовал приближение песчаной бури, закрыл вход в свою пещеру и переждал в ней непогоду.

А как только буря утихла, я пошел туда, куда велел мне идти святой. И вот – я нашел место, где погиб твой караван, и нашел тебя, слушая голос своего сердца. Теперь ты пойдешь за мной, и я совершу над тобой таинство святого крещения.

– Да, я пойду с тобой, святой старец! – проговорил Арнульф смиренно. – Я пойду с тобой и приму из твоих рук святое крещение, приму из твоих рук чистую воду новой веры, потому что, ожидая смерти в песчаном плену, я дал клятву посвятить свою жизнь новому Богу, Богу христиан, а я всегда держу свое слово!

– Должно быть, Всемогущий Господь услышал твою клятву и послал ко мне святого Иеронима, чтобы я помог тебе выбраться из песчаного плена! – ответил старик. – А теперь пойдем, нам больше нечего здесь делать!

С этими словами старик повернулся и зашагал на запад.

Арнульф поплелся за ним, еле переставляя ноги.

Его мучила жажда, мучила усталость, палило немилосердное солнце пустыни, но он шел, не желая показать слабость перед старым отшельником. И правда, как он мог уступить этому старому, немощному человеку?

А отшельник шагал, как будто был полон сил, час за часом, не выказывая признаков усталости.

Арнульф начал отставать от него. Силы его таяли с каждой минутой. Перед глазами германца плясали цветные пятна, в какой-то момент солнце показалось ему черным. А в следующий миг он без чувств упал на песок.

И едва он потерял сознание – перед его внутренним взором предстал человек в простом белом одеянии, который смотрел на него с печалью и состраданием.

– Кто ты? – спросил его германец. – Что ты делаешь в этой раскаленной пустыне?

– Я – тот человек, чью гробницу ты разорил со своими спутниками среди развалин великого Рима.

– Тот, кого христиане называют святым Петром?

– Да, именно тот.

– Но ведь ты умер, умер много лет назад! Я сам, своими глазами видел твою гробницу!

– Это так, но Тот, чьим именем я проповедую, смертью смерть попрал, и теперь для тех, кто верен Его имени, смерти нет, но есть жизнь вечная!

– И чего же ты хочешь от меня, святой старец?

– Я хочу, чтобы ты встал и шел вперед, ибо путь твой еще не закончен, он только начат.

– Но у меня больше нет сил. Я измучен жаждой и жарой, утомлен долгим и трудным переходом.

– У тебя будут новые силы. Жажду твою утолит вера, ибо в ком есть истинная вера – силы того бесконечны. Я хочу, чтобы ты встал и шел вперед, к свету веры.

Святой склонился над молодым германцем и коснулся его уст своей рукой, и Арнульф почувствовал, как чистая влага вливается в его губы, утоляя его жажду.

Арнульф открыл глаза.

Святой Петр исчез, растаял, как мираж пустыни, но перед ним стоял старый отшельник.

– Поднимись, – приказал он германцу, – поднимись и иди. Нам осталось идти совсем недолго.

Германец встал и зашагал вперед, наполненный новой силой, как кувшин, наполненный молодым вином, и он шел за старым отшельником еще час и другой, и третий.

Солнце начало клониться к закату, когда он увидел впереди высокий холм. Отшельник направился к этому холму, и Арнульф увидел, что в его склоне темнеет пещера.

В эту пещеру привел его отшельник.

Стоя в прихожей собственной квартиры, Агния почувствовала небывалое счастье. Господи, наконец-то она дома! И теперь поскорее запереть двери и никому не открывать до утра. Напиться крепкого чаю с сахаром, даже есть не хочется. Посмотреть какую-нибудь ерунду по телевизору и спать… В собственной кровати, на чистых простынях, телефон отключить… Мечта!

Завтра с утра на работу, и потянется бесконечная череда дней, когда от суеты и вздохнуть некогда. Но сегодняшний вечер она проведет в тишине и одиночестве.

Не тут-то было. Достав мобильный телефон, она увидела, что было три звонка с одного номера. Номер был чем-то знаком, ах да, конечно, это Павел звонил днем. Интересно, что ему от нее нужно? Соскучился? Уж это вряд ли… Сам сказал, что завтра с ней свяжется, а теперь вот названивает. Невтерпеж ему…

Мелькнула какая-то неясная мысль, когда Агния выключала телефон, но тут же потерялась в сонной ее голове. Перезванивать Павлу она ни за что не станет. Он ей нравился там, в Тунисе, однако сейчас она не видит смысла продолжать это курортное знакомство. Как бы ему потактичнее это объяснить…

И вот, когда она разобрала постель и уже предвкушала, как вытянется на чистых простынях, в дверь позвонили. Причем не в домофон, а во входную дверь.

В первый момент Агния вздрогнула и тут же на себя рассердилась. Чего она боится? Что придут люди из таинственного управления и арестуют ее? Да с какого перепугу, ведь все это проделала Аська, это она внесла ее в список особо разыскиваемых преступников, а потом все аннулировала. Так неужели, неужели она боится Аськи?

Сердясь на себя, она подкралась к двери босиком и заглянула в глазок, хотя знала, что нельзя этого делать. Стоящие на лестнице увидят тень и поймут, что она дома.

В глазке виднелась жуткая рожа с глазами больной лягушки. Рожа сильно смахивала на соседку сверху – ту самую, с истеричной собачонкой. Этой-то чего от Агнии нужно?

«Ни за что не открою, – подумала Агния, – ни за какие коврижки. Хоть пожар, хоть всемирный потоп, хоть ураган, хоть цунами. Спать пойду – и все!»

– Агния, открой! – в дверь бухнули ногой. – Открывай, я знаю, что ты дома!

Голос был Аськин. И по этому голосу было ясно, что Аська так просто не отстанет.

– Ну что еще случилось? – обреченно говорила Агния, отпирая замки. – Ну дашь ты мне в конце концов поспать? Мне, знаешь, нашего сегодняшнего общения надолго хватит…

Оттолкнув ее, Аська протиснулась в квартиру.

– Чего тебе? – неприветливо спросила Агния. – Вроде бы мы все уже выяснили…

– Вот именно, что не все, – сказала Аська, – ты дверь-то закрой, я надолго.

– Надолго? – простонала Агния. – Слушай, какого черта тебе от меня надо?

– Мне надо, чтобы ты не смотрела на меня с презрением, – отчеканила Аська, – и не цедила слова сквозь зубы. На, читай!

С этими словами она бросила Агнии папку – обычную, пластиковую папочку наивного розового цвета. От неожиданности Агния не сумела подставить руки, и папка упала на пол, из нее вывалилось множество листов, которые разлетелись по полу в прихожей.

Под Аськиным взглядом Агния нагнулась и подобрала листы. Насколько она могла понять навскидку, это были копии какого-то милицейского дела. Протоколы опроса свидетелей, заключение следователя…

– Что это? Дело об убийстве гражданина Вертухаева Л. И., такого-то года рождения, проживающего в поселке Мутный Ручей… слушай, это же черт-те когда было… Прошлый век!

– Читай, – мрачно сказала Аська.

Они прошли на кухню, где Агния устроилась за столом. Пока она профессионально быстро просматривала документы, Аська заваривала чай – крепкий, почти черный, зеленый она терпеть не могла.

– Кто такой Вертухаев? – со вздохом спросила Агния, оторвавшись от бумаг. – Какое он к тебе имеет отношение?

– Мой отчим. Подонок, каких мало, – ответила Аська и мрачно добавила: – Был.

– Был? Ах да… исчез из дома… через пять лет нашли труп случайно… опознали… еще через полгода дело закрыли, потому что подозреваемых не было… не пойму, какое это к тебе имеет отношение?

– Это мы его убили, – сказала Аська, – мы с братом.

Она замолчала, чтобы Агния могла осознать эти страшные слова. Затем снова заговорила:

– Точнее, Витя, брат, топором его зарубил, а я труп спрятала. Он, Витька-то, как осознал, что наделал – так в ступор впал, сидит и только качается из стороны в сторону. Это я все придумала, как этого подонка спрятать, чтобы Витька в тюрьму за него не сел. Еще не хватало – из-за такой сволочи…

– Слушай, давай по порядку, а? – взмолилась Агния. – Раз уж у нас такой доверительный разговор пошел.

– Что тут рассказывать? – тоскливо протянула Аська. – Отца родного я не помню, он умер, когда мне два года было. На железной дороге работал, его поездом задавило. Случайно, а может, по пьяному делу. Соседка рассказывала – пил он, а кто у нас не пил? А мама одиночества испугалась – вот и вышла за этого урода. Все-таки, говорила, не одна детей растить буду…

Ну, он руки распускать начал почти сразу. А как понял, что мама ему противостоять не может – тогда совсем махровым цветом расцвел. Уж на что у нас мужики в поселке никудышные были, а этот, отчим мой, – такой подлец, что пробы негде ставить. С ним никто и не общался, потому как выпьет – и сразу в драку. А здоровый был, как кабан.

Ну, несколько раз били его всем скопом мужики, потому что хоть и здоровый был, а с пятью-то не справился бы. Так он тогда на нас отыгрываться стал. Маму бил, брата Витьку. С братом у них отношения ужасные были. Витька ему чего только не делал, когда Вертухаев пьяный спал – и махорки в нос, и фитили между пальцев поджигал…

– Как это? – вставила Агния и тут же пожалела об этом, потому что Аська посмотрела на нее с откровенной злобой.

– Не знаешь? – прошипела она. – Где уж тебе, девочке балованной, про это знать.

– Та-ак… – протянула Агния, – если тебе есть что сказать, говори и уходи. А то поздно уже.

– Вертухаев Витьку, конечно, бил, но сильно калечить боялся, поскольку в школе тогда директор работал, старой закалки, он как увидел раз Витьку всего избитого – жуткий скандал Вертухаеву устроил. На работу сообщил, в милицию заявление написал.

А только там вызвали маму, чтобы подтвердила факт жестокого обращения с ребенком, а она побоялась. И забрала заявление. Но Вертухаев хоть и в пьяном виде, а соображал и Витьку больше не трогал. Так, подзатыльник даст, пихнет – и все.

Потом старый директор на пенсию вышел и к дочке в Москву уехал, но Витька к тому времени вырос, сам за себя мог постоять.

Вертухаев на маме отыгрывался. Сколько раз соседка милицию грозилась вызвать, когда он ее бил. А она – не надо, не надо, и в медпункте говорила, что сама упала.

А меня он не трогал – незаметная я, маленькая была, как увижу, что пьяный идет – сразу у соседки прячусь или на чердаке. А в тот раз… мама накануне в больницу попала. Ступеньку у крыльца Вертухаев сломал, она оступилась, голову ушибла.

Сказали – сотрясение мозга, в больницу положили. Витька поехал – белье там отвезти, яблок своих из сада. А я одна дома – крутилась по хозяйству, ну и проглядела, как он пришел.

Аська зябко поежилась. Агния налила ей крепкого чая.

– Подкрался он сзади, обхватил меня руками – дышит перегаром, бормочет что-то, а от самого жаром пышет, как от печки. Я вырываюсь, да куда там. Как глянула ему в лицо, а глаза совсем белые, бешеные. Хочу крикнуть, а не могу, в горле все высохло. И такой ужас меня обуял – просто смертельный.

А как дошло до меня, что он сделать-то хочет, так откуда силы взялись. Затрепыхалась я, думаю – пускай уж лучше убьет, за руку его укусила, он на меня матом, да другой рукой такую оплеуху дал – три дня потом в ухе звенело.

Я тогда последние силы собрала, расцарапала его, так он схватил за шею и душить начал. Ну, думаю, это и к лучшему. Лучше умереть, по крайней мере все кончится.

И уже сознание начала терять, а потом вдруг чувствую – руки его ослабли, и повалился он мешком на пол. А над ним Витька, брат, стоит и топором размахивает, вроде как дрова рубит. И звуки такие – хрясь! Хрясь!

– Кошмар какой… – пробормотала Агния.

– Точно, но я тогда ничего не соображала, повалилась рядом, только от топора подальше отползла. А после уже Витька устал, топор бросил и как посмотрел на то, что от Вертухаева осталось, – так и плюхнулся на колени, ноги его не держали.

Я, говорит, его зарубил насмерть, теперь, говорит, мне за него на зону идти. Кончилась жизнь…

Тут я очухалась малость, в себя пришла – ну уж нет, кричу, не бывать этому! И так он нам всю жизнь испортил, так теперь еще и сидеть за него? Не будет этого!

А Витька не слышит, только качается из стороны в сторону и воет. Я тогда ведро воды из сеней принесла и на него вылила.

Очнулся он, смотрит осмысленно. А у меня уже план в голове созрел. От нашего дома если по тропиночке, то до того обрыва песчаного недалеко. Собрали мы вещи кое-какие, кольцо мамино, я свой крестик отдала, деньги Витька припрятал, да какие там деньги? Решили сказать, что Вертухаев сбежал из дому.

Хорошо, матери не было, она бы соврать не смогла, а так мы ей не сказали. Витька, как сомнамбула, все делал по моей команде. Полночи мы возились, он, кабан, тяжелый был… Закопали его в песок, засыпали иголками хвойными, я еще тропинку его же табаком присыпала, чтобы собаки не учуяли. Затем я пол замыла, потому как кровища и мозги его по всей кухне разлетелись.

– Что ты такое говоришь… – поежилась Агния.

– Ты слушай, слушай… На следующее утро хватились Вертухаева на работе, прибежал от бригадира Сенька Рябой, опять ваш, кричит, продрых по пьяни? Бригадир велел сей же час его растолкать, а если на работу не выйдет, то уволит он его к чертовой матери!

А нету, говорю, вечером завалился пьяный спать, а утром рано мы проснулись – нет его. И вещей его тоже нету. – Аська отхлебнула остывшего чаю, и Агния сунула ей в рот леденец, что остался у нее от тех, что раздавали в самолете.

Больше в доме не было ничего сладкого, даже сахарный песок кончился.

– Там милиционер был знакомый, дядя Паша Калошин, – продолжала Аська глухим голосом, – он все расспрашивал, а потом и говорит – ну ладно, детки, ушел ваш отчим из дома, да и черт с ним, живите мирно, мать берегите.

Все он понял, все на пол чистый смотрел, уж я так его отскоблила, давно такой не был. Ну, пожалел он нас, не стал Витьку расспрашивать, он бы сразу раскололся. А так вроде все забыли быстро про этот случай. Вертухаев такая сволочь был, что и вспоминать-то его всем противно было. Потом Витьку в армию забрали, через полгода нам письмо пришло – так и так, погиб, выполняя задание.

Мать как услышала – так и упала без чувств. После все болела – что-то у нее с головой было, врачи говорили – опухоль от того сотрясения мозга образовалась, а может, из-за чего другого. В общем, умерла она, я как раз школу кончила и в Петербург уехала. А следующей весной – соседка пишет – нашли Вертухаева. Ну, дело быстро закрыли, никому неохота возиться было. Дядя Паша Калошин тогда еще работал.

Пятнадцать лет прошло – и вот кому-то понадобилось все это ворошить. Не поленились они к дяде Паше съездить и его разговорить. Он-то думал, что все это быльем поросло, не верю, что навредить мне хотел. Хотя небось на пенсии-то пить начал, а по пьяному делу человек что хочешь наболтает…

– И что, – заговорила Агния, отодвигая от себя листки, – зачем ты мне все это показала? Чтобы я тебя пожалела? Допустим, я тебе очень сочувствую. Ты считаешь, что твое тяжелое детство дает тебе право другим гадости делать?

– Да ты…

– Да я, по твоим словам, – богатенькая девочка, дедом балованная, жила на всем готовом, горя не знала, так что я тебе по этому поводу что-то должна?

– Да ты что? – возмутилась Аська. – Я из этого всего сама вырвалась, забыла все, что было, понимаешь? Напрочь из головы выбросила! Не было у меня детства! А тут вдруг… знаешь, как я испугалась, что все возвращается…

– Знаю, – вздохнула Агния, – знаю, потому что сама этот день в ужасе провела. И не такая уж у меня жизнь прекрасная, чтобы завидовать. Был один родной человек – дед, так и тот… умер…

– Его убили…

– Что? – Агния вскочила и затрясла Аську за плечи. – Что ты знаешь про смерть моего деда?

У нее в голове снова прозвучали последние слова убийцы: «Хочешь знать, кто его убил? Спроси свою подругу…»

– Ничего… Ничего не знаю, – Аська испуганно вырывалась, – видит бог, ничего не знаю, слышала только разные разговоры… Да отпусти ты меня!

– Ладно, поздно уже, – Агния без сил опустилась на стул, – иди уж…

– Если какие-нибудь новости будут, я тебе сообщу. Агния, я до этой заразы все равно доберусь, она мне за все ответит!

Агния так устала, что даже не повернула головы, когда Аська захлопнула дверь.

– Вон в том доме она живет, – проговорил желтоглазый посланник Филина, – припаркуйся где-нибудь поближе. Чтобы был виден подъезд.

– Да тут ни одного свободного места нет, – заныл толстый Серега, который сидел за рулем, – сам погляди, Цыган!..

– Кончай ныть! – рявкнул на него Цыган. – Ты что – вообще ничего сам не умеешь делать? Вон, погляди, рядом с серым «мерсом» есть свободное место!

– Да мы туда не впишемся… – привычно проныл толстяк, подъезжая к парковке.

– Ты, с твоим пузом, может, и не впишешься, – Цыган взглянул на него исподлобья, – а машина встанет как миленькая!

Машина действительно вписалась на свободное место.

– Ну вот, а ты боялся! – хмыкнул Цыган и откинулся на спинку сиденья. – Теперь смотри в оба! Увидишь ее – разбуди меня! – И он закрыл свои желтые тигриные глаза.

– Разбуди меня… – передразнил напарника толстяк. – Я и за рулем, я и следить должен… а я, может, тоже устал!

Он покосился на Цыгана, тяжело вздохнул и уставился на подъезд, в котором, как им удалось сегодня узнать, жила Агния Иволгина, та самая шустрая девица, которая сбежала из «Дворянской усадьбы».

К этой Агнии у Сереги был свой личный счет, потому что именно он охранял ее, именно его она сумела обдурить, пользуясь его добротой, и именно ему за это здорово досталось от старших товарищей, в том числе от Цыгана. Филин сам его не бил, только посмотрел таким взглядом, что в животе у Сереги нехорошо забурчало.

Поэтому толстяк следил за подъездом в оба глаза. И именно поэтому, должно быть, не заметил ярко-красную двухместную машину, которая подъехала к парковке.

– Эй, это еще что за дела? – осведомилась, выглянув из этой машины, шикарная блондинка с отутюженными волосами. – Ты что это свой драндулет поставил на мое место?

Всего у блондинки было в избытке: волосы слишком длинные, губы слишком накачанные, глаза слишком круглые, бюст слишком торчащий.

– Отвянь! – вяло огрызнулся толстяк. – Найдешь себе другое место, а мне здесь нравится.

– Что-о? – выпучила глаза блондинка. – Да ты ва-аще кто такой? Да ты что о себе вообразил?

– Говорят тебе – отвянь! Ты мне обзор закрываешь!

Блондинка открыла рот и шумно задышала, как будто выпила чего-то слишком горячего. Потом лицо ее перекосилось, и она прошипела, как рассерженная кошка:

– Ну все, считай, ты покойник! Или по крайней мере инвалид! Причем первой группы…

– Ох, как испугала! – фыркнул толстяк. – Ты все сказала? Теперь проваливай отсюда! Мне с тобой препираться некогда! Скажи спасибо, что ты баба, а то бы я тебе давно кренделей надавал!

– Ну, все! – Блондинка топнула ногой в сапоге на умопомрачительно высоком каблуке, отошла на несколько шагов, достала из сумочки гламурный, усыпанный стразами мобильный телефон и защебетала в него:

– Женечка, зайчик, ты где? Что значит – занят? Твою кошечку какие-то козлы обижают, а тебе до этого нет дела? Ты мне какие слова вчера говорил? Скорее приезжай! Эти козлы меня побить обещали, а тебе до этого и дела нет! Приедешь? Только скорее, зайчик! Поторопись, если ты хочешь застать свою кошечку живой…

Толстяк не слишком внимательно прислушивался к этому разговору: он следил за подъездом Агнии.

В это время проснулся Цыган. Открыв свои желтые глаза, он огляделся и процедил:

– Что здесь за шум был? Пять минут поспать не дают!

– Да какая-то коза привязалась, – отмахнулся от него толстяк, – видишь ли, мы на ее месте припарковались!

– Какая коза? – без особого интереса переспросил Цыган.

– Да вон она стоит, звонит кому-то! Видишь ли, мы ее место заняли! Я ее, понятное дело, послал подальше…

– Послал – это правильно… – пробормотал Цыган, приглядываясь к блондинке, – только что-то мне ее физия кажется знакомой… где-то я ее раньше видел…

Блондинка тем временем закончила разговор, спрятала телефон в сумочку и прохаживалась, время от времени поглядывая на свои часики и недовольно поджимая накачанные гелем губы.

– Чего она тут толчется?.. – недовольно пробормотал толстяк. – Только обзор закрывает… чего она ждет?

– Вот и я думаю – чего она ждет? – настороженно проговорил Цыган. – Не нравится мне это…

В это время из-за угла на сумасшедшей скорости вылетел большой черный «Мерседес», за ним следовал огромный джип того же цвета с тонированными стеклами. Обе черные машины резко затормозили, из них выскочили парни несомненно бандитского вида и рассыпались в цепь, окружив парковку.

– А это что за кавалерия? – растерянно пробормотал толстяк.

– Говоришь, какая-то коза? – отозвался Цыган. – Говоришь, ты ее послал?.. Ну, Серега…

Последним из «Мерседеса» выбрался лысый обрюзгший тип с маленькими узкими глазами, в дорогом итальянском костюме, который сидел на нем, как седло на корове. Этот тип вразвалку направился к блондинке. Та бросилась ему на шею, ненатурально изображая рыдания:

– Женечка, зайчик, слава богу, ты приехал! Я уже думала, что ты оставил меня на растерзание этим ужасным людям!

– А это еще кто такой? – удивленно проговорил толстяк, разглядывая лысого.

– Таких людей надо знать в лицо! – процедил Цыган. – Похоже, мы с тобой крупно влипли!

– Да кто же это такой?

– Вопросы будешь потом задавать! – Цыган сверкнул желтыми глазами. – Сейчас лучше мотать отсюда! Выезжай задом, тихонько, не привлекая внимания…

Толстяк понял всю серьезность положения, включил зажигание и начал потихоньку сдавать задним ходом, чтобы незаметно выехать с парковки.

Блондинка продолжала рыдать. Ее лысый друг дождался, пока эти рыдания стихнут, и осведомился:

– И где же те козлы, которые тебя обидели?

– Вон! Вон они! – Девица показала на медленно отъезжающую машину. – Сбежать хотят!

– Апельсин! – рявкнул лысый. – Перекрой им дорогу!

Водитель джипа, который оставался за рулем, рванул с места и поставил машину так, чтобы заблокировать толстяку выезд со стоянки.

– Приехали! – вполголоса проговорил Цыган.

– Да кто же это такой?

– Женя Якут…

– Тот самый Якут? – Толстяк заметно побледнел, нижняя челюсть отвисла. – Ох, елы-палы…

Лысый тем временем подошел к их машине, достал что-то из кармана и взмахнул рукой. В его руке возникла полуметровая телескопическая дубинка, ее удар пришелся по стеклу с водительской стороны, во все стороны брызнули разбитые стекла.

– Вы кто такие? – проговорил лысый, скрипнув зубами. – Вы откуда здесь нарисовались?

Толстяк сидел ни жив ни мертв, боясь вздохнуть.

– Якут, – проговорил Цыган, перегнувшись через своего незадачливого напарника, – Якут, извини, непонятка вышла… мы твою девушку не хотели обидеть… мы же не знали, кто она такая… главное, мой кореш неопытный, совсем недавно в город приехал, никого здесь не знает… извини, Якут, мы не хотели…

– Не хотели? – Глаза лысого еще больше сузились. – Думаете на дурачка соскочить?

Он еще раз ударил дубинкой по машине, разбив остатки бокового стекла, потом нанес толстяку неожиданный и резкий удар в скулу левой рукой, волосатым кулаком с золотой печаткой. Толстяк хрюкнул, голова его откинулась на спинку сиденья, по щеке потекла кровь из рассеченной печаткой скулы. Глаза у него остекленели, он смотрел перед собой с детским удивлением.

– Так кто вы такие? – спросил Якут, обращаясь к Цыгану, как к более ответственному представителю противной стороны.

– Мы с Филином ходим… – негромко проговорил тот.

– С Филином? – Якут пристально взглянул на Цыгана, сложил дубинку и спрятал ее в карман. – Вот и ходите с ним, а в мои дела нос не суйте! Ясно? Филин – человек авторитетный, у меня с ним никаких непоняток до сих пор не было! Если бы не это, вы бы у меня сейчас уже в Неве купались, в бетонных сапогах! А так – я ограничусь строгим предупреждением. Держитесь от меня подальше! Ясно?

– Якут, у нас и мысли такой не было, чтобы в твои дела лезть!

– И чтобы я вас больше возле этого дома не видел! Ясно?

– Все ясно, Якут!

– Ну, если ясно, так и валите отсюда, пока целы! А на прощание, чтобы лучше мои слова запомнили, – вот вам пламенный привет от Жени Якута!

С этими словами он коротко, без замаха ударил Цыгана правой в челюсть.

Цыган охнул, мотнул головой, заморгал своими желтыми глазами.

– Ну, чего ждете? – процедил Якут. – Я вам сказал, чтобы вас здесь больше не было! Считаю до трех, если на счет «три» вы еще будете тут – пеняйте на себя!

Цыган толкнул своего напарника в бок.

Тот очнулся, тряхнул головой, выжал сцепление и помчался со стоянки, не разбирая дороги.

Через несколько минут, когда они отъехали на безопасное расстояние, Цыган выплюнул выбитый зуб и велел Сергею затормозить.

– Ты хочешь, чтобы над тобой вся братва смеялась? – спросил он толстяка.

Тот вместо ответа замотал головой – видимо, после удара Якута дар речи еще не вполне к нему вернулся.

– А если не хочешь, будешь придерживаться моей версии событий.

– Чего? – переспросил толстяк, у которого был небогатый словарный запас. Такие словосочетания, как «версия событий», он воспринимал как иностранные слова.

– Будешь говорить, что я тебе скажу! – перевел для него Цыган. – А для начала мы вот что сделаем…

Серега внимательно его выслушал, ничего не понял, но сделал, что велено: включил зажигание, разогнался и врезался машиной в фонарный столб.

Через час напарники вернулись в «Дворянскую усадьбу».

– Что это с вами случилось? – ехидно осведомился Домкрат, разглядывая вошедших. – С медведем в зоопарке подрались? Как, самого-то медведя не сильно покалечили?

Они выглядели действительно не лучшим образом. У толстяка Сергея, кроме правого, заплыл еще и левый глаз, на скуле темнел огромный синяк причудливой формы, из ссадины все еще сочилась кровь. У Цыгана лицо было перекошено, левая сторона опухла, нижняя губа напоминала спелую сливу. Кроме того, из-за выбитого зуба он слегка пришепетывал при разговоре.

– В ДТП попали… – прошамкал он разбитым ртом. Сергей все еще предпочитал отмалчиваться.

– Куда попали? – переспросил Домкрат.

– В аварию! – повторил Цыган. – В шестичасовых новостях показывали, не видел? Машину тоже малость попортили, нужно будет Стасику отогнать, он починит!

– Вы мне лучше скажите, что с заданием. Подкараулили ту бабу… как ее… Иволгину?

– Глухой номер! – Цыган махнул рукой. – Она там давно не живет, съехала в неизвестном направлении. Так что там больше делать нечего, можно тот дом вычеркнуть…

– Сведения надежные?

– Надежнее некуда! Всех пенсионерок на скамейке допросили с пристрастием, вот Серега не даст соврать!

Толстяк осторожно кивнул.

Дверь соседней комнаты открылась, оттуда вышел Филин.

– Съехала в неизвестном направлении? – переспросил он.

– Так точно… – отозвался Цыган в смущении.

– Ну, так работайте! Выясняйте, куда съехала и почему. Короче, без нее не возвращайтесь.

– С такими рожами что они узнают? – неожиданно заступился Домкрат. – Да их первая же старуха в полицию сдаст!

– Точно, – вздохнул Филин, – лечите рожи скорее. Работнички!

Проснулась Лиза, когда верхушки деревьев золотило всходившее солнце, из чего она сделала вывод, что уже не так рано. Но сон был такой длинный и так похож на явь, что не хотелось просыпаться.

В пещерке было совсем не холодно, ветер и сырость не проникали туда, и Лиза поймала себя на мысли, что ей никуда не хочется идти. Вот так лежать, ждать, когда взойдет солнце, слушать пение не улетевших еще на юг птиц, стук дятла по стволу дерева. И думать о том удивительном сне, что видела она только что.

Она тут же опомнилась. Что это с ней? Как это – никуда не ходить? У нее же задание. Елена Юрьевна ждет отчета. Ведь Лиза никогда ее не подводила. И не потому, что любила и боялась огорчить – нет уж, у Елены Юрьевны с подчиненными были вовсе не такие отношения. Лизе необходимо выполнить все, что ей поручили, иначе… иначе просто не может быть. Ведь она – профессионал высокого класса, она умеет многое, если не все, Елена Юрьевна это ценит. Нужно выбираться отсюда как можно быстрее.

Лиза прислушалась. Не считая свиста и стука, в лесу стояла тишина. Не слышно шума машин и вообще никаких звуков присутствия человека. Надо же, вроде бы недалеко вчера ушла, а лес дикий…

Осторожно Лиза вылезла из своей уютной пещерки и огляделась. Кругом был лес. Высокие кроны деревьев смыкались над головой. Она попыталась припомнить, где по дороге к дому Елены Юрьевны был такой лес. Черт его знает, из окна машины не определишь.

Вчера она едва выехала из города, как прихватили эти, из дорожной полиции. Вспомнив, как все было, Лиза скрипнула зубами и окончательно проснулась. Она встряхнулась, сделала несколько движений, чтобы вернуть мышцам упругость, и пошла вперед – туда, где, как ей казалось, среди леса белел просвет.

Пройдя минут двадцать, Лиза вышла на просеку. Просека была свежая, срубленные деревья блестели свежими срезами и пахли не гнилью, а деревом. Это вселяло надежду. Лиза припустила по колее, проложенной трактором. Однако колея вскоре кончилась, дальше был тупик, и деревья стояли стеной.

Лиза не слишком огорчилась, сменила направление на противоположное и бодро зашагала.

Однако просека и тут быстро кончилась, с каждым шагом лес становился все гуще, под большими деревьями росли колючие кусты, которые пытались остановить Лизу, а просвет впереди все не появлялся.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание и хоть немного собраться с мыслями.

Если бы она вчера с самого начала правильно выбрала направление, то давно бы уже вышла к шоссе. И теперь не нужно было идти к незнакомой просеке, черт ее знает, зачем ее прорубили. Значит, она сбилась с пути и только напрасно тратит силы…

Лиза вспомнила курс выживания, который она проходила несколько лет назад. Дело было в тренировочном лагере на Ближнем Востоке, так что речь шла в основном о выживании в условиях пустыни и полупустыни. Однако как-то инструктор говорил о способах ориентирования в джунглях, а джунгли – это тот же лес.

Самый простой и надежный метод ориентирования – по солнцу или по звездам.

Однако солнце, как назло, спряталось за облаками, а дожидаться в лесу ночи в надежде на то, что облака рассеются и на небе покажутся звезды, Лиза не собиралась. Хватит с нее и одной ночевки в лесу.

Кроме того, инструктор говорил, что в джунглях лианы гуще опутывают деревья с южной стороны, а лишайники, наоборот, покрывают их с севера.

Лианы в средней полосе России встречаются очень редко, а вот лишайники, наоборот, в изобилии.

Лиза обследовала стволы нескольких деревьев, убедилась, что они покрыты лишайниками с одной и той же стороны, и решила считать эту сторону севером. И солнце вроде бы всходило справа, стало быть, все верно.

После этого она мысленно представила себе карту пригородов Петербурга и сообразила, в какую сторону нужно идти, чтобы выбраться на шоссе. Сразу надо было прикинуть, а не бегать по просекам, как последняя дура. В ушах возник мелодичный голос Елены Юрьевны: «Лизочек, что же ты так оплошала. Не ожидала я от тебя, не ожидала…»

Лиза передернулась, как будто ей за шиворот налилось с полведра ледяной воды. Нужно идти. И как можно скорее. Так она выйдет на шоссе.

Затем она пошла в выбранном направлении, стараясь не сбиваться с курса.

Так она шла около часа, но шоссе так и не появлялось.

Лиза уже засомневалась в ориентировании по лишайнику и тут, наконец, увидела справа от своего курса отчетливый просвет.

Она немного сменила направление, прибавила шагу и через несколько минут вышла на край леса.

Однако за последними деревьями оказалась не обочина шоссе, а большая поляна.

Посреди этой поляны горел костер, а возле этого костра грелись две колоритные личности, два густо заросших волосами и бородами представителя человеческого рода. По их внешности и по живописным лохмотьям было ясно, что это обыкновенные бомжи.

Перед ними над костром кипел котелок, в котором варилось какое-то сомнительное варево. Один из бомжей помешивал в котелке веточкой и с явным удовольствием вдыхал аппетитный аромат.

Таких людей Лиза ничуть не опасалась. Справиться с ними не представляло для нее никакого труда. Зато у них можно было спросить дорогу.

Она вышла из-за деревьев и направилась к костру.

Бомж, который мешал варево в котелке, услышал ее шаги и повернулся. При виде Лизы его глаза широко открылись, челюсть отвисла. Справившись с этими первыми проявлениями удивления, он поднялся во весь рост и радостно воскликнул:

– Баба! Молодая!

Второй бомж, с нетерпением взиравший на котелок, меланхолически проговорил:

– Все тебе, Копыто, бабы мерещатся! Ну сам подумай, откуда ей здесь взяться?

– Да ты сам погляди! – возразил первый и шагнул навстречу Лизе. – Настоящая живая баба!

Второй бомж недоверчиво повернулся, увидел Лизу и восторженно проговорил:

– И правда, баба!

Затем он шаркнул ногой в рваной зеленой галоше и галантно проговорил:

– Мадам, вы очень своевременно появились в нашей компании! Мы так соскучились по женскому обществу, по женской ласке… не смотрите на наш неказистый внешний вид, это следствие временных трудностей. А так, к примеру, я в советские времена был средним научным сотрудником, кандидатом околовсяческих наук. Мой друг, по прозвищу Копыто, из другой социальной прослойки, но тоже очень приятный мужчина. Если, конечно, узнать его поближе. Так что я считаю, наша встреча – это большая удача, можно сказать, перст судьбы. Помните, была такая песня – вот и встретились два одиночества? Так что, мадам, мы предлагаем вам разделить нашу скромную трапезу, а потом уделить нам малую толику своего женского тепла.

– Какой ты разговорчивый, – усмехнулась Лиза, – тебе бы лекции читать в жилконторе для пенсионеров! Только в мои планы не входит общение с вами, уродами. Лучше скажите, в какой стороне шоссе, и на этом простимся.

– Видишь, Доцент, на нее твоя болтовня не действует! – проговорил Копыто. – Проще с ней надо, проще!

Бомж шагнул к Лизе, протянул к ней руки и рявкнул:

– Ты, курица ощипанная, иди сюда! Мы с тобой так и так близко знакомиться будем, а уж тебе решать – с целыми зубами ты останешься или с выбитыми! Будешь хорошо себя вести – мы тебя не обидим, и баланды дадим, а будешь выкобениваться – так физиономию начистим, что тебе самое место будет в зоопарке, в клетке у горилл!

– Валите оба, пока целы! – Лиза отступила, брезгливо поморщившись – от бомжа шел такой запах, что его можно было использовать в качестве химического оружия.

– Нет, мадам, вы меня, должно быть, плохо поняли, – ответил Доцент, обходя ее сбоку. – Мы очень давно лишены женской ласки и никак не можем упустить такой удачный случай. Так что в ваших же интересах, чтобы все прошло к взаимному удовольствию.

– Ну, все, – процедила Лиза, – раз вы не понимаете по-хорошему, придется разъяснить вам все в более доступной форме…

С этими словами она шагнула навстречу Доценту и без всяких хитростей, без обманных движений ударила его ногой в самое чувствительное место.

Бомж широко разинул рот и запрыгал на одной ноге, вереща тонким голосом:

– Убила! Искалечила! Лишила меня самого главного! Как же я теперь жить буду!

– Болтаешь потому что очень много! – с усмешкой проговорил его приятель, надвигаясь на Лизу. – Я тебе всегда говорил, болтовня до добра не доведет!

– Ой! – тоненько верещал Доцент, кружась на одном месте. – Лишила она меня…

– Тебя и лишать-то было нечего! – И с этими словами Копыто бросился на Лизу, широко расставив руки.

Лиза отступила в сторону, пропустила бомжа, а потом пнула его в спину. Копыто плюхнулся лицом в мох, но тут же вскочил и снова устремился к ней. Лиза схватила его за руку и хотела опять швырнуть на землю, но от него шел такой жуткий запах, что она невольно шарахнулась в сторону, не завершив приема.

Бомж воспользовался ее оплошностью и ударил Лизу ногой в грудь. Удар был очень сильный, Лизе показалось, что ее лягнула лошадь. Она поняла, откуда у этого бомжа кличка Копыто. К счастью, она успела немного отступить, и удар получился скользящий, иначе она точно потеряла бы сознание.

Но и сейчас она не удержалась на ногах и упала.

Правда, тут же сгруппировалась, откатилась в сторону и снова вскочила на ноги.

Бомж, довольный своим успехом, раздулся от важности, как индюк, и проговорил:

– Ну что, поняла, с кем имеешь дело? Так что лучше не выпендривайся, пускай у нас все будет по согласию!

– Размечтался! – огрызнулась Лиза и опять бросилась в атаку.

На этот раз она подошла к делу со всей возможной серьезностью – начала с обманного движения правой рукой, а когда Копыто отвлекся, нанесла сильный удар ребром левой ладони по шее бомжа и добавила ногой в солнечное сплетение.

Копыто попятился, ахнул и повалился на спину.

Лиза удовлетворенно перевела дыхание и оглядела поле боя.

Копыто лежал, закатив глаза, Доцент сидел, глядя на нее в испуге, и не помышлял о сопротивлении.

Враг был разгромлен, и Лиза позволила себе немного расслабиться.

– Ну что, бывший профессор, – проговорила она насмешливо, – поумнел?

Бомж закивал.

– Запомнишь этот урок надолго! А теперь скажи, в какой стороне шоссе и как до него дойти.

Бомж молчал, хлопая глазами.

– Ты меня не понял? – Лиза добавила в голос металла и сделала шаг вперед. – Говори, а то я тебе еще добавлю!

Доцент открыл рот, но тут же уставился на что-то за спиной Лизы.

Она не повелась на этот дешевый прием и сделала еще один шаг…

И тут у нее в голове словно взорвалась бомба, и Лиза провалилась в бездонную тьму.

Коля-Бормотуха набрал в ручье полный бидон воды и побрел обратно, к костру, где дожидались его товарищи. Он шел в предвкушении сытного обеда: на костре варилась отличная баланда из тушенки с лесными корешками, а на десерт у него была припрятана бутылочка лосьона «Хмурое утро». Тушенку его товарищ по бомжеванию по кличке Копыто нашел в мусорном контейнере при заправке. Банка почти целая, и половины не отъедено. Истинно, зажрались люди совсем, хорошие продукты выбрасывают.

Лосьон же Коля-Бормотуха заработал тяжким трудом – помог одной тетке вынести на помойку старый диван. Тетка оказалась выжигой – обещала сто рублей, а вместо этого дала две бутылки этого самого лосьона. Но Коля не стал ругаться, он вообще был человек мирный и незлобивый. Одну бутылку лосьона он сразу же отдал Копыту, а вторую приберег для себя и теперь находился в прекрасном настроении в предвкушении приятного момента.

Однако, подходя к лагерю, он услышал странные звуки.

Как всякий настоящий бомж, Коля был опаслив, жизнь приучила его ждать только неприятностей. Поэтому он двинулся вперед очень осторожно, ступая только на мох и придерживая крышку бидона, чтобы она не звякнула.

Подойдя к краю поляны, он выглянул из-за куста и увидел удивительную картину.

Доцент сидел на корточках, подвывая от боли, а Копыто дрался с какой-то невзрачной девицей. Причем девица лупила матерого бомжа со знанием дела.

Вот она ударила его одновременно рукой и ногой, и Копыто свалился без чувств…

Первая мысль Коли-Бормотухи была обыкновенная – бежать, пока его не заметили.

Но в следующую секунду он подумал, что нехорошо бросать товарищей в беде. К тому же у этой ловкой девицы были дорогие шмотки, за которые вполне можно было выручить пару тысяч рублей. А на такие деньги можно купить целую прорву всякого крепкого питья…

Это соображение пересилило осторожность.

Коля двинулся вперед так тихо, как только мог. Однако бидон не бросил, он ему еще мог пригодиться.

Ловкая девица чего-то добивалась от Доцента, поэтому не услышала крадущихся шагов за спиной. Правда, сам Доцент чуть не испортил все дело, уставившись на Колю. Но девица, к счастью, ему не поверила.

Коля поднял бидон и со всего маху опустил его на девицу.

Но в последний миг он слегка поскользнулся, и удар вышел по касательной, иначе тяжелый бидон разбил бы девице голову, но и так она шлепнулась навзничь, не подавая признаков жизни.

Прошло сколько-то времени – может, несколько минут, может, несколько часов, а может быть, даже целые сутки, когда сознание начало понемногу возвращаться к Лизе.

И она об этом очень пожалела, потому что вместе с сознанием на нее обрушилась боль.

Болело все – голова, тело, каждая его частица.

Но особенно – голова.

Лиза открыла глаза – от яркого света они сразу заболели, и она торопливо закрыла их.

Кроме того, она вспомнила, что инструктор по выживанию говорил: если приходишь в себя в неизвестной обстановке, не показывай, что ты ожил, пока не выяснишь, насколько эта обстановка опасна. Нужно, как можно дольше, прикидываться покойником.

Во всяком случае, с закрытыми глазами ей стало легче.

Лиза попыталась вспомнить, что с ней произошло. Она вспомнила, как ее остановили дорожные полицейские, как она убежала от них, как ночевала в лесу и видела удивительный сон, как утром блуждала по лесу, пытаясь найти шоссе, и наткнулась на парочку бомжей. Вспомнила, как они начали к ней приставать, вспомнила, как отлупила их – и вдруг отключилась…

Тут до нее дошло: наверняка к ней сзади подобрался третий товарищ привязчивых бомжей, она не услышала его шагов, за что и поплатилась: получила удар чем-то тяжелым по голове. Нет, определенно, у нее наступила черная полоса…

По-прежнему не открывая глаз, Лиза для начала проинспектировала собственное тело.

Насколько она смогла понять, кости были целы, и серьезных повреждений внутренних органов не было. Болели ушибы и ссадины, сильнее всего болела голова. И еще она почувствовала боль в суставах, в щиколотках. Попробовала пошевелить руками и ногами – боль усилилась. Все ясно, это веревки врезаются в кожу…

Лиза поняла, что бомжи связали ее, как только она потеряла сознание. Причем связали крепко, профессионально – видимо, кто-то из бомжей в прошлой жизни был моряком и умел вязать настоящие морские узлы.

Разобравшись с собственным телом и его возможностями, она прислушалась.

Бомжи обсуждали свои дальнейшие планы. Причем ее эти планы касались непосредственно.

– Я так думаю, надо ее оприходовать, пока в себя не пришла, – говорил бывший научный сотрудник, – она, если очухается, очень сопротивляться будет. Это же не женщина, это дикая кошка!

– Нет, с бесчувственными бабами я дела не имею, – возражал Копыто, – подождем, пока оклемается, тогда уж…

– А если не оклемается?

– Ну, значит, не судьба!

– А ты как считаешь, Бормотуха?

– А я так считаю, что надо пока ее одежонку продать и купить на эти деньги выпивки. Шура с заправки ее шмотки запросто купит. Она же нам и самогонку продаст, она вчера варила, я точно знаю!

– Это дело! – оживился Копыто. – Шурина заправка тут близехонько, за час обернуться можно, самое большее – за полтора.

– Ну ладно, – проворчал Доцент, – раз вы так считаете – идите на заправку, а я пока ее тут покараулю. Кому-то же надо остаться…

– Договорились! – Бормотуха явно оживился. – Ну, ты тут без нас не скучай, мы быстро обернемся! Часа за полтора, самый край – за два…

Лиза незаметно приоткрыла один глаз и увидела, как два бомжа уходят с поляны по узкой тропинке.

Ага, понятно, эта тропинка ведет к шоссе, причем до него явно совсем недалеко, если они рассчитывают за полтора часа дойти, провести торговую операцию и вернуться… теперь вопрос только в том, чтобы до их возвращения обрести свободу!..

Тем временем третий бомж приблизился к ней, ворча себе под нос:

– Знаю я их, половину самогонки прямо там и выпьют, чтобы со мной не делиться… вот она, классовая борьба! Так что часа три точно прошляются. Ну ничего, я тоже время зря терять не буду.

С этими словами бомж наклонился над Лизой.

Она открыла глаза и застонала.

– О мадам! – удивился Доцент. – Вы, кажется, приходите в себя? Ну, это даже к лучшему! Как вы относитесь к тому, чтобы разделить со мной несколько приятных минут? Тем более что возражать вам все равно не приходится…

– Лучше уж с тобой, чем с теми козлами! – проговорила Лиза и даже соорудила на лице что-то вроде улыбки.

– Вот это правильный подход! – обрадовался Доцент. – Я всегда предпочитал добровольно…

– Ты вообще довольно симпатичный, – продолжала Лиза, – только вот какая же добровольность, если я связана?

– Э, нет! – Бомж хитро усмехнулся. – Думаешь меня перехитрить? Я видел, как ты дерешься! Стоит мне тебя развязать, и ты тут же удерешь! Нет, мадам, добровольно – это я ценю, но развязывать вас не собираюсь!

– Ну, сам посуди, как же мы будем это делать? Мне даже ноги не раздвинуть!

Лиза сделала вид, что задумалась, и вдруг ее осенило:

– А давай вот как сделаем. Ты мне только ноги развяжи, а руки оставь связанными. Что я тебе со связанными руками могу сделать?

Доцент задумался.

Лиза призывно улыбнулась и облизала губы:

– Ну, миленький, давай скорее! Я сама уже хочу!

Бомж отбросил сомнения, вытащил из кармана своего жуткого одеяния складной нож и одним движением перерезал веревку, связывавшую щиколотки Лизы.

В тот же миг Лиза вскочила, ударила его левой ногой в живот, а когда он согнулся от боли, хватая ртом воздух, добавила правой в челюсть.

Доцент беззвучно упал на землю и потерял сознание.

Лиза наклонилась, перекинула связанные руки вперед, едва не вывернув их из суставов, подняла брошенный бомжом нож и через секунду полностью освободилась от веревок.

Пнув напоследок бомжа, так что хрустнула его многострадальная челюсть, она зашагала по тропинке, по которой недавно ушли его приятели.

Правда, они унесли ее куртку, а в одной футболке в осеннем лесу холодновато, но пока что ее согревал адреналин.

Только пройдя по тропе около километра, Лиза сообразила, что вместе с курткой она лишилась всех своих вещей.

Банковские карточки – бог с ними, они все равно заблокированы, но вот ключ из сейфа Агнии Иволгиной тоже пропал, так что теперь ей нечего предъявить Елене Юрьевне…

Коля Бормотуха и Копыто подошли к автозаправке на шоссе.

Перед входом в стеклянный павильончик их охватила робость: Шура, здоровенная тетка средних лет, которая торговала всякими товарами не первой необходимости в этом павильоне, а заодно приторговывала самогоном собственного приготовления, отличалась крутым и очень переменчивым нравом.

Если попасть к ней в неудачный момент, можно об этом здорово пожалеть.

Правда, Коля Бормотуха считал, что знает верную примету Шуриного настроения: если она одета в необъятную вязаную кофту небесно-голубого цвета, значит, настроение у нее хорошее, и с Шурой запросто можно договориться. Если же на ней столь же необъятная розовая кофта – значит, лучше к ней и не подходить. Обругает последними словами, но это еще полбеды, может и чем-нибудь тяжелым запустить.

Вот и сейчас Коля первым заглянул в павильон и опасливо выглянул из-за стойки с печеньем.

– Зеленая! – прошептал он прятавшемуся позади Копыту.

– А это как же понимать?

– Ну, зеленая – она как бы больше на голубую смахивает… – неуверенно предположил Коля.

– Ну, значит, пошли!

Приятели смело вошли в павильон и направились к его хозяйке.

– Это еще что такое? – процедила та, разглядывая их, как двух тараканов, оказавшихся в супе.

– Здравствуй, Александра Васильевна! – робко пролепетал Бормотуха. – Мы тут тебе кое-какой товар принесли…

– Что?! – вызверилась на них Шура. – Какой еще товар? Я вам сколько раз говорила, чтобы ваших немытых харь и близко у заправки не было! У меня приличные люди покупки делают, а тут вы со своими бациллами ошиваетесь! Да я вас щас шваброй вымету и в канализацию спущу! Вам там самое место!

– Александра Васильевна, ну как же так… – заныл Бормотуха. – Вы же нас сколько лет знаете… мы же никогда ничего не позволяли… мы только хотели вам кое-какой товар предложить и купить вашего замечательного самогона…

– Чего?! – взревела Шура, косясь на полуоткрытую дверь подсобки. – Какой еще самогон? Вы что, совсем сбрендили? А ну, пошли прочь, и чтобы я вас не видела!

С этими словами она схватила швабру наперевес и с грозным видом вышла из-за кассы.

Бомжи вылетели из павильона, испуганно оглядываясь.

– Выходит, зеленая – она вроде розовой… – сделал Бормотуха запоздалый вывод.

– Вроде-то вроде, – уныло проговорил Копыто, разглядывая Лизину куртку, – а только что же нам теперь делать? Где нам денег на выпивку раздобыть? А выпить хочется, организм требует!

Тут около них притормозила битая, видавшая виды машина – «Жигули» четвертой модели. Из машины выглянул потертый типчик в приплюснутой кепке и с интересом проговорил:

– Эй, заразные, что продаете?

– Да вот куртка, – оживился Копыто, – высший класс, импортная вещь! Вон, на ней что-то не по-нашему написано. Можно сказать, почти ни разу не надеванная. Дочке вот купил, да ей размер не подошел.

– Ты про дочку можешь не заливать, мне не интересно, – оборвал его водитель «Жигулей», – ты мне куртку покажи.

Копыто сунул ему в руки куртку. Водитель помял ее, поморщился и спросил:

– Сколько хочешь?

– Три тыщи! – ответил Копыто, тут же испугавшись собственного размаха.

– Чего? – Водитель засмеялся. – За такую дрянь – и три тысячи? Ты долго думал? Пятьсот рублей ей красная цена!

– Это ты, дядя, загнул! – вмешался в разговор Бормотуха. – За пятьсот сейчас тебе никто и не чихнет! Хочешь вещь купить – плати. Три не три тыщи, а меньше чем за две мы ее не уступим.

– Ну, не уступите – и хрен с вами! – Водитель надвинул кепку на глаза и сделал вид, что собирается уезжать.

– Стой, автолюбитель! – всполошился Бормотуха, чувствуя, что шансы на самогон уходят у него из-под носа. – Стой, не спеши! Так и быть, за полторы отдадим! Бери, пока мы не передумали!

Покупатель искоса взглянул на бомжа, затем на куртку. На лице его были явственно видны душевные муки.

– Бери! – повторил Бормотуха. – Дешевле нигде не возьмешь! Мы бы и сами не продали, да вот ему срочно лекарство нужно, у него это… сердце больное.

– Знаю я ваше лекарство… – отмахнулся водитель.

– Бери! – не отставал Бормотуха. – Бери, а то Шуре отдадим…

– Шура вас бортанула, я же видел! – ухмыльнулся покупатель. – Если бы Шура у вас взяла, вы бы мне шиш предложили! Ладно, так и быть, возьму за тысячу, исключительно по своей доброте. Черт с вами…

– Полторы… – заныл Бормотуха, но тут же заметил, что покупатель собрался уезжать, и протянул ему куртку. – Ладно, будь по-твоему, давай тысячу! Так и быть, пей нашу кровь!

Водитель взял куртку, сунул в руку Бормотухе несколько смятых бумажек и поехал прочь.

Бормотуха неуверенными пальцами пересчитал деньги:

– Пятьсот… шестьсот… семьсот… восемьсот! Всего восемьсот! Обманул! Надул, волчара!

Он поднял с земли кусок кирпича и запустил его вслед «Жигулям».

Впрочем, те уже были далеко.

– Ладно тебе, Колян! – примирительно проговорил Копыто. – Все ж таки какую-то деньгу заработали, пойдем обратно к Шуре, купим у нее самогонки. На восемьсот можно много купить, нам на неделю хватит. Ну, дня на два точно… Пойдем, что ли, к Шуре…

Однако, заглянув в немытые окна магазинчика при заправке, они увидели, как Шура суетится возле двоих мужчин самого сердитого вида. Один что-то выговаривал Шуре, а другой сидел за столом и писал протокол. Лицо у Шуры было заискивающее и расстроенное.

– Не иначе, замели Шуру с самогонным аппаратом! – сделал вывод Копыто.

– Неужели посадят? – забеспокоился Коля.

– Посадить не посадят, отмажется, она баба тертая, а вот самогону больше не нальет, пока затаится, – вздохнул Копыто, – что ж делать-то…

Приятели посовещались и решили идти в поселковый магазин. Хоть там водка и дороже, а делать нечего, выбора, как говорится, нету.

Пока дошли три с половиной километра в сторону от шоссе, пока отоварились, решили присесть тут же, на ящиках. Подгребли к ним еще двое, и все четверо славно посидели на случайно проглянувшем осеннем солнышке.

А когда спохватились, что их ждет Доцент в лесу, то было уже поздно – все выпили.

– Ну и ладно, ему зато баба досталась, – сказал Копыто и захрапел тут же, на ящиках.

Коля Бормотуха спал уже давно.

Как выяснилось позже, они правильно сделали, что не торопились. Потому что Лиза в сердцах пнула напоследок Доцента так сильно, что сломала ему шею.

Всего этого бомжи пока не знали и спали сном праведников. А Коле Бормотухе снился удивительный сон, так что проснувшись утром от того, что его растолкала продавщица Люся, он долго крутил головой и бессмысленно улыбался – приснится же такое…

Пещера, в которую привел Арнульфа отшельник, была небольшой и темной, и только лик святого Иеронима, написанный на дальней стене охрой, украшал ее. Перед ликом святого мерцала масляная лампада.

В пещере они нашли кувшин с водой и сухую лепешку.

Отшельник разделил воду и хлеб с германцем, и, хотя трапеза была скудной, силы вернулись к нему.

На полу пещеры лежала охапка сухих ветвей.

– Вот наше ложе, – сказал отшельник.

Арнульф лег на ложе из сухих ветвей и заснул.

Во сне к нему снова пришел святой Петр и сказал ему: «В этом мире нет ничего случайного. На развалинах города Рима ты нашел мою гробницу и похитил из нее камень. Это было дурное деяние, но оно привело тебя в эту пустыню, где тебе суждено обрести свет истинной веры и служить долгие годы славе Спасителя, славе Сына Человеческого. Помни об этом, и пусть помыслы твои будут чисты, а труды твои неутомимы».

Утром Арнульф проснулся.

Старый отшельник уже ждал его пробуждения.

Он трижды окропил его остатками воды из кувшина и совершил над ним великое таинство крещения.

– Сие есть таинство твоего духовного рождения, – произнес он торжественно, – до сего дня ты как бы и не был рожден, ты пребывал во тьме, во мраке безверия, но теперь свет истинной веры воссиял для тебя. Крещение есть только первый шаг на твоем духовном пути, и тебе предстоит сделать еще много шагов, но всякий великий путь начинается с первого шага.

И тогда Арнульф смиренно преклонил колени и сказал своему старому учителю:

– Отче, у меня осталась от прежней моей жизни только одна вещь. Это камень, красный, как кровь. Прежде я ценил его за яркий блеск, ценил за бренную красоту. Но теперь все суетное не дорого мне. Однако я хочу, чтобы ты принял от меня этот камень как знак моей преданности. Кроме того, отче, я знаю, что этот камень принадлежал когда-то великому святому.

С этими словами Арнульф развязал тесемки своего кисета и достал из него камень.

И темная пещера озарилась багряным светом, будто ее озарило закатное солнце. И наполнило пещеру благоухание, подобное благоуханию цветов из райского сада, из которого были изгнаны праотец наш Адам и праматерь Ева.

И старый отшельник принял камень из рук Арнульфа, прикоснулся к нему губами и проговорил:

– Я вижу исходящий от этого камня свет, чувствую исходящее от него благоухание. Это – свет святости, благоухание благочестия. Этот камень – великая святыня, и дар твой бесценен. Пусть он хранится в этой пещере, озаряя ее своим сиянием!

С этими словами старец положил камень за лампаду, перед ликом святого Иеронима.

После этого старец читал Арнульфу отрывки из Священной Книги и учил его молитвам.

Так прошел у них первый день.

К вечеру германец почувствовал голод и жажду и вопросил он своего духовного отца:

– Где мы возьмем пищу и воду, чтобы поддержать нашу бренную плоть?

И отшельник отвечал ему:

– Если будет в тебе подлинная вера – Отец Небесный даст тебе все, что требуется. Птицы небесные не сеют, не жнут и не собирают в житницы – но Отец Небесный питает их.

И они снова молились и читали Священную Книгу.

И лампада, горевшая перед ликом святого Иеронима, начала угасать, потому что в ней кончалось масло.

И Арнульф вопросил своего духовного отца:

– Где мы возьмем масло, чтобы поддержать огонь в этой лампаде?

И отшельник отвечал ему:

– Если будет в тебе истинная вера – Отец Небесный не даст этому пламени угаснуть.

И они снова молились.

И прошло некоторое время, и голод и жажда стали невыносимы. И пламя в лампаде почти угасло, последний тусклый огонек еще теплился в ней.

И Арнульф воскликнул:

– Отче, где взять нам хлеба и воды, ибо голод и жажда истомили меня? Где взять нам масло для лампады, ибо скоро останемся мы во тьме и не сможем различить слова Священной Книги?

– Веруешь ли ты, что Отец Небесный помнит о тебе каждый миг?

– Верю… – ответил Арнульф.

– Значит, слаба твоя вера! – И отшельник снова стал молиться.

Арнульф повторял за ним слова молитвы – и покой снизошел на его душу, свет веры озарил ее. Он поистине поверил, что нет такого малого или великого дела, которое было бы не под силу Отцу Небесному. Он забыл о своем голоде и о своей жажде, ибо духовная жажда стала в нем сильнее телесной.

И в тот же миг он увидел на полу пещеры кувшин, полный воды, и сухую лепешку. И пламя в лампаде засияло с новой силой, осветив пещеру до самых дальних ее уголков.

– Вот теперь вера появилась в твоем сердце, – проговорил старый отшельник.

Они преломили хлеб и разделили воду и насытились.

И так проходил у них день за днем, в строгой молитве и чтении Священной Книги, и каждый день Отец Небесный даровал им пищу и воду и наполнял маслом их лампаду.

Изредка возле пещеры отшельников разбивали свои шатры бедуины, кочующие по пустыне со своими стадами. Если кто-то из них был болен, старый отшельник лечил его болезнь, исцелял его страдания и учил тому же Арнульфа. Также он проповедовал перед кочевниками, пытаясь донести до них Слово Божье.

Иногда некоторые из них проникались светом истинной веры, и старец совершал над ними великое таинство крещения.

Однажды остановилось рядом с их пещерой племя кочевников, и вождь этого племени пришел к отшельнику.

– Святой отец, – сказал он, – помоги мне! Моя дочь тяжело больна, она сильно мучается и тяжко страдает. Сделай что-нибудь, чтобы облегчить ее страдания.

Отшельник с Арнульфом вошли в шатер кочевника и увидели молодую девушку, которая лежала на ложе из шкур.

Время от времени судороги сотрясали ее тело, и лицо ее страшно искажалось. Когда же отшельники вошли в шатер ее отца, она согнулась дугой и жутко захохотала.

И голос, совсем не похожий на голос молодой девушки, проговорил:

– Уйдите вон, ничтожные! То, к чему вы приближаетесь, больше вашего разумения!

– Твоя дочь не больна, – сказал отшельник отцу девушки, – в нее вселился вредоносный демон, и он не хочет оставлять ее. Но мы с моим учеником его изгоним.

И снова из груди девушки раздался сатанинский хохот:

– Уйдите прочь, сие вам не под силу!

Но отшельник начал читать молитвы, и Арнульф вторил ему, вкладывая в свои слова всю силу веры.

Тело девушки изгибалось и тряслось, лицо ее было перекошено, демон не желал уступать.

Но отшельники продолжали читать молитвы, сменяя друг друга, и кропили девушку той водой, которую каждый день даровал им Отец Небесный.

Так продолжалось час за часом, и отец девушки увидел, что она изнурена страданиями, и воззвал к отшельникам:

– Отступитесь, несчастные! Силы моей дочери на исходе, я боюсь, что она умрет!

– Лучше пусть умрет тело, но душа сохранится! – ответил ему старый отшельник.

– Я хочу спасти свою дочь, свою единственную дочь! – воскликнул вождь кочевников. – Мне нет дела до ее души, я хочу спасти ее, потому что она – свет моих очей, радость моего сердца!

– Она будет спасена! – отвечал ему старый отшельник и снова принялся читать молитву.

Но девушка только билась в судорогах, на губах ее выступила пена, глаза едва не вылезли из орбит.

– Силен демон, вселившийся в ее тело, – проговорил отшельник, – силен и коварен!

И тут Арнульф обратился к своему духовному наставнику:

– Позволь мне, отче! Позволь мне сразиться с этим коварным демоном! Он знаком мне…

Арнульф вспомнил, как прежде, когда он был бесстрашным и безжалостным воином, когда он бродил со своими товарищами по дорогам северных стран в поисках чести и добычи, не раз во время битвы овладевало им жестокое бешенство, когда он крушил своим мечом всех и все, что оказывалось на его дороге. Он бросался вперед очертя голову, не обращая внимания на раны и не чувствуя боли. Тогда он один мог справиться с десятком противников. Теперь он понял, что в эти мгновения душой его овладевал злобный демон – тот самый, который вселился в тело этой девушки.

Он подошел к страждущей девушке, склонился над ней и громко сказал:

– Ты, демон, злой и коварный, оставь эту несчастную! Попробуй сразиться со мной, попробуй войти в меня, попробуй овладеть моей душой и моим телом, в этом будет для тебя больше чести перед твоими собратьями!

Тут зашумел ветер над шатром кочевника, и небо почернело, и поднялись вокруг песчаные смерчи, предвестники надвигающейся бури. Девушка снова изогнулась, как гибкий ивовый прут, и вдруг изо рта ее выполз большой черный скорпион. Он спустился на землю и пополз к Арнульфу.

Арнульф же схватил сосуд со святой водой и плеснул из него на скорпиона, и осенил его крестным знамением, и трижды прочел молитву, и трижды воскликнул:

– Изыди, нечистый! Изыди, нечистый! Изыди!

И черный скорпион почернел еще больше, как будто обгорел на адском огне, и покатился к выходу из шатра, и когда он выкатился наружу, обратился он в большую черную свинью с маленькими красными глазами и помчался прочь.

А девушка вздохнула с облегчением и вытянулась на своей циновке, и лицо ее разгладилось, и она заснула спокойным сном, и проспала несколько часов, и проснулась здоровой.

Тогда отец ее, вождь кочевников, опустился перед Арнульфом на колени и проговорил, опустив лицо:

– Спасибо тебе, святой человек! Ты спас мою дочь и вместе с ней спас ее бессмертную душу. Я вижу, что твой Бог сильнее богов пустыни, сильнее черных демонов. И я вместе со всем моим племенем приму твою веру.

И Арнульф со старым отшельником совершили над всем племенем священное таинство крещения и привели кочевников пустыни в лоно истинной веры.

И в тот день, вернувшись в пещеру, старый отшельник обратился к Арнульфу и сказал:

– Теперь я вижу, сын мой, что вера твоя сильна и ты готов к трудному монашескому служению. Тебе больше не нужна моя помощь, не нужны мои наставления, ты справишься сам и превзойдешь меня на этом пути. Поэтому я могу оставить этот мир и уйти в мир лучший, в мир Отца Небесного.

– Не говори так, отче! – воскликнул Арнульф. – Я страшусь остаться без тебя, страшусь остаться один на один с искушениями мира сего! Недостаточна еще моя вера, чтобы противостоять всему злу мира! Недостаточна для того, чтобы противостоять воинству сатаны! Недостаточно еще сил в сердце моем!

– Ты победил сегодня сильного и страшного демона, с которым я не смог сладить. Значит, вера твоя велика и сильна и ты готов в одиночку вступить в бой с сатанинским воинством. Вера твоя велика, и Отец Небесный возлюбил тебя, ибо он препоручил твоим заботам великую святыню – камень святого Петра. Если же тобой овладеет уныние, если ты утратишь веру в свои силы и тебе понадобится помощь – прочти молитву, в ней ты найдешь помощь и утешение. Мне же пора, настал мой час, призывает меня к себе Отец Небесный. И не скорби обо мне, сын мой, ибо участь моя – участь благая, и с радостью оставляю я этот грешный мир…

С этими словами отшельник вытянулся на земле, и душа его покинула тело.

Скорбь охватила душу Арнульфа – но тут он вспомнил, что говорил ему старец перед кончиной, и отринул скорбь, и возрадовался. И омыл он тело святого отшельника водой из кувшина, и отнес его в соседнюю пещеру, и положил там, завалив вход в пещеру камнями, чтобы не потревожили старца дикие звери пустыни, чтобы не осквернили его дикие кочевники.

После этого вернулся он в свою пещеру и продолжил жить так, как жили они со старцем, деля свои дни между молитвой и чтением Священной Книги.

Водитель «Жигулей», отъехав от заправки, достал мобильный телефон и набрал номер.

– Зинуля! – промурлыкал он в трубку. – Я к тебе лечу на крыльях любви! Что значит – в задницу? В какую конкретно задницу? Зачем ты так грубо? Ну почему с пустыми руками? Помню ли я, какой сегодня день? Само собой! А какой? Ну да, сегодня твой день рождения! Почему забыл, Зинуля? Никто не забыт, ничто не забыто! У меня для тебя и подарок есть! Почему дрянь? Очень даже хороший подарок! Курточка… очень даже хорошая курточка, от этого… как его… вот тут написано… от Армяне… ну да, Армани… почему украл? Купил, вот те крест, купил на распродаже! Да точно тебе говорю! В общем, жди вечером, я к тебе лечу на крыльях любви! Сейчас? А сейчас не могу, ты ж знаешь, у меня дела. Работа, Зинуля, для мужчины – это все! Что значит – какая работа? Важная, Зинуля, мне за нее денежку заплатят, мы с тобой в ресторанчик сходим, потом по магазинам… Ну, договорились? Жди вечерком, попозже… Курочку пожарь!

Потертый Ромео спрятал телефон и довольным голосом замурлыкал под нос какую-то песенку. Все складывалось удачно. Услышав про подарок, Зинуля смягчилась.

Утром вместо будильника Агнию разбудил телефонный звонок Павла.

– Извини, – бормотал он, – извини, что я так рано. Думал, уйдешь на работу, потом тебя не поймаешь…

– Да ничего… – Агния подавила зевок, – все равно вставать…

– Послушай… мы вчера не поговорили… мне очень нужно с тобой увидеться.

– Зачем? – брякнула Агния спросонья. – За какой-такой надобностью?

– Ну как… – казалось, он растерялся, – мы так славно провели время на курорте, я к тебе привык… Агния, ну это же не телефонный разговор! – взмолился он. – Давай встретимся, поужинаем вместе, поговорим.

– Извини, я вечером не могу, – на всякий случай соврала Агния. Ей просто невмоготу было думать о выборе вечернего платья и ресторана. А что потом? Павел чего доброго потянет ее в ночной клуб или станет проситься в гости… Нет, вечером лучше не встречаться.

Она поздно поняла свою ошибку. Он принял ее слова за приглашение.

– Прекрасно! – с повышенным энтузиазмом воскликнул он. – Стало быть, приглашаю тебя на ланч. Ты где работаешь?

– В районе Пяти углов, – от неожиданности выболтала Агния место, где располагалась ее фирма.

– Замечательно! – обрадовался он. – Там на Загородном есть очень приятный ресторанчик, забыл, где твоя фирма находится? Я тебя встречу.

«А я тебе про фирму ничего и не говорила», – с неудовольствием подумала Агния.

Судя по всему, обеда в ресторане не избежать. Что ж, Павел не сделал ей ничего плохого, он не заслуживает грубого отказа по телефону. Дескать, оставь меня в покое, иди куда подальше. Нужно дать понять ему это при личной встрече. Придется расставить все по местам, рассказать, где и кем она работает, извиниться за обман и твердо сообщить, что встречаться они дальше не будут. А уж если он не поймет и станет ее преследовать, тогда предупредить охранников в фирме, чтобы не пускали его ни под каким видом.

Агния взглянула на часы и ахнула – она совершенно неприлично опаздывала на работу.

– Загорела, – проговорил Андрей Солуянов, придирчиво оглядев Агнию, – хотя, извини, вид у тебя не очень отдохнувший. Не скажешь, что только что из отпуска!

– Да, не успела вернуться, как сразу столько проблем навалилось… – необдуманно проговорила Агния.

– Проблем? – Солуянов нахмурился. – Каких проблем? Ты же еще на работе не появлялась!

– Проблемы бывают не только на работе, – вздохнула Агния, – бывают еще и домашние…

– Домашние? У тебя же даже семьи нет, за что я тебя, в частности, и ценю.

– Семьи нет, а проблемы есть!

– Ладно, это еще не проблемы! – перебил ее Солуянов. – Вот у нас здесь проблемы – это да, и тебе нужно в них срочно разбираться! Возникли сомнения с атрибуцией картины Поленова, которую ты купила у вдовы академика Вайсмана…

– Сомнения? Какие сомнения?

– Ляпин считает, что это фальшивка.

– Ляпин сам фальшивка! Что он понимает в ранних работах Поленова?

– У Ляпина отличная репутация!

– Да какая там репутация! Он только и умеет, что с умным видом по телевизору домохозяйкам рассказывать очевидные вещи! Он дальше третьего курса академии не доучился, вылетел за неуспеваемость!

– Ладно, вот ты и займись. Напиши аргументированную статью, найди независимого эксперта.

– Ладно, сделаю…

– Это еще не все. Умер профессор Семипалатинский…

– Вениамин Андреевич? – ахнула Агния. – Какая жалость! Милый старик был и умный! А какая у него была коллекция!

– Вот и займись этим. Позвони наследникам, вырази им соболезнование, договорись о встрече и постарайся сделать так, чтобы эта коллекция не проплыла мимо нас…

– Как-то это цинично… – поморщилась Агния. – Человек только что умер, а мы о своих бизнес-интересах беспокоимся!

– Вот именно! Человек уже умер, а наша фирма пока еще держится и даже, можно сказать, процветает. И от нас с тобой зависит, чтобы так было и дальше. Короче, поняла свою задачу?

– Поняла, – вздохнула Агния.

– Ну, есть еще несколько проблем, я тебе о них расскажу в рабочем порядке, а эти две – самые срочные. А сейчас извини, у меня важная встреча. – Он взглянул на часы.

– Ох, у меня ведь тоже встреча! – спохватилась Агния, вспомнив, что обещала Павлу пообедать с ним в ресторане. – Я отлучусь часа на полтора, ладно?

– Ну, ты девочка взрослая, сама можешь планировать свое время. Если успеешь все сделать – поезжай!

Агния приехала в ресторан минут на десять позже назначенного времени. Павел сидел за угловым столиком, перед ним стоял бокал красного вина, еще один – напротив. Одет он был неброско, но прилично, выбрит чисто. Агния задержалась на минуту в дверях и твердо решила порвать с ним. Ну совершенно он ей не нравится, так что чем скорей это сделать, тем лучше. На душе сразу стало легче, и она шагнула к столику.

– Привет! – проговорил он, лучезарно улыбаясь. – Рад тебя видеть! Очень рад! Я тебе взял бокал кьянти, ты не против?

– Я вообще-то за рулем, – Агния ответила ему сдержанной улыбкой, – да, я тоже рада.

– Ну, один-то бокал – это ничего!

– Не знаю, разделяют ли твое мнение гаишники…

Агния села за стол, полистала меню, выбрала легкий салат и форель с овощами.

Когда официантка приняла заказ и ушла, Павел потянулся к ней через стол, взял ее руки в свои и заглянул в глаза:

– Все эти дни я думал о том, что было между нами… мне кажется, это было что-то очень важное, очень серьезное, не просто мимолетный курортный роман…

Агния склонила голову набок, чуть прищурилась, разглядывая его.

Сейчас ей было трудно понять, чем он привлек ее там, в Тунисе. Обыкновенный пошловатый мужчина, донжуан средней руки, любитель легких, ни к чему не обязывающих отношений.

Ну, на отдыхе, возле моря, его немудреное обаяние вполне могло сработать – в сочетании с южным звездным небом, с романтическим шумом прибоя и доносящейся издалека негромкой музыкой. Но теперь, в большом городе с его заботами и ценностями, проступили все недостатки этого курортного волокиты.

Удивляло ее только одно: почему он так настойчиво добивался встречи, почему он снова включил свое обаяние и пытается заново покорить ее? Зачем это ему? Неужели он так серьезно увлекся ею? Неужели он действительно хочет продолжить их роман? Да и романа-то никакого не было, в общем – так, время проводили. Может, он из тех мужчин, кому непременно нужно довести женщину до постели? Про таких говорят – легче ему отдаться, чем объяснять, что не хочешь его… Неужели она нарвалась на такого?

Она пристально вглядывалась в него – и с каждой секундой убеждалась, что дело совсем не в этом, нет здесь никакого увлечения. Павел явно фальшивил, как плохо настроенный инструмент, в глубине его глаз таилось нечто странное, он словно прощупывал ее, словно чего-то от нее хотел, вел свою непонятную игру. Уж настолько-то она в людях понимает, все-таки профессия обязывает.

– Я тоже об этом думала, – проговорила она нарочито хмурым, неприветливым голосом.

– Ты думала? – Он попытался изобразить восторг, но это получилось у него не очень натурально. – Ты тоже думала, что это серьезно?

– Нет, как раз я думала, что это было самое обычное курортное знакомство и нам нужно поставить в нем точку. Мы с тобой совсем разные люди, у нас разные интересы, разный круг общения… Я, видишь ли…

– Нет, я не верю! – воскликнул он с фальшивым огорчением. – Ты не можешь так думать! У нас было что-то серьезное, что-то настоящее, а настоящими, подлинными чувствами нельзя разбрасываться! Ими нужно дорожить!

«Любовью дорожить умейте, – к месту вспомнила Агния старые советские стихи, – с годами дорожить вдвойне… любовь – не вздохи на скамейке и не прогулки при луне…» Помнится, дед с усмешкой вспоминал и цитировал, называя их «душещипачевские стихи», по фамилии поэта, Степана Щипачева.

В это время официантка принесла их заказ.

Агния стала есть, чтобы этим простым и очевидным действием отгородиться от Павла с его разговорами. И вообще у нее обеденный перерыв, хоть поесть нормально.

Он тоже положил в рот кусочек мяса и попытался было говорить, но с набитым ртом это получилось совсем смешно, и он обиженно замолчал, опустив глаза.

Но как только еда закончилась, Павел положил нож и вилку и снова завел:

– Мне все же кажется, что нужно хотя бы попытаться…

– Павел, не напрягайся, – поморщилась Агния, – мы не в Тунисе. Это там я могла клюнуть на твое обаяние, здесь же у тебя нет никаких шансов. Можешь не стараться.

– Никаких шансов? – переспросил он с фальшиво-трагической интонацией.

– Никаких. Извини, я тебя на минутку оставлю…

Агния взяла из сумки косметичку и ушла в дамскую комнату.

По дороге у нее возникло чувство, будто кто-то смотрит ей в спину, но она отнесла это на счет своего взвинченного состояния.

Приведя себя в порядок, вернулась в зал, села за стол, положила косметичку обратно в сумку.

При этом ей показалось, что в ее сумке кто-то рылся. Дамские мелочи лежали в каком-то новом порядке, да и саму сумку она оставила в другом положении.

Агния испытующе взглянула на Павла, и он тут же придал своему холеному лицу страдальческое выражение.

Неужели это он рылся в ее сумке? Но что он там искал? Деньги? Не похож он на вульгарного карманника!

– Мне кажется, ты делаешь большую ошибку! – проговорил Павел, искательно заглядывая ей в глаза. – Давай попытаемся начать все сначала! Давай совершим еще одну попытку!

– Извини, Павел, но только не сегодня!

Агния встала, положила на стол деньги за свою часть заказа и шагнула к двери.

– Ты хочешь меня обидеть? – воскликнул он ей вслед. – Что я – не могу заплатить за любимую женщину?

– Я тоже вполне в состоянии за себя заплатить! – бросила Агния и вышла из ресторана.

По пути у нее снова возникло неприятное чувство, будто кто-то смотрит ей в спину. Она не выдержала и оглянулась.

Это был не Павел.

В спину ей смотрел высокий элегантный мужчина со смуглым лицом и темными, чуть тронутыми сединой волосами.

Через полчаса Агния вернулась на свое рабочее место и решила для начала позвонить родственникам покойного профессора Семипалатинского и выразить им свои соболезнования. В конце концов работа по атрибуции картины Поленова подождет день-другой, а соболезнования – товар скоропортящийся, их нужно приносить своевременно. А что уж выйдет с наследством профессора – там будет видно…

Она набрала номер Семипалатинского.

Вскоре трубку сняли, и раздался чей-то очень недовольный голос:

– Слушаю!

Агния поразилась, насколько этот голос похож на голос покойного профессора. Наверное, к телефону подошел его брат или еще кто-то из близких родственников.

Придав своему голосу соответствующее случаю печальное выражение, Агния проговорила:

– Здравствуйте. Позвольте выразить вам соболезнования по поводу понесенной вами утраты…

– Единственная утрата, какую я сегодня понес, – сварливым голосом отозвалась трубка, – это очки, которые я куда-то положил и никак не могу найти. Но вы вряд ли об этом знаете…

– Вениамин Андреевич?! – ахнула Агния. – Это вы?

– Разумеется, я! – ответил профессор раздраженно. – А кого бы вы хотели услышать по моему телефону?

– Ради бога, извините! Мне сказали… мне сказали, что вы… но я в это не поверила…

– Вам сказали, что я сыграл в ящик?! – рявкнул профессор. – Не вам одной, милая! Какой-то идиот напечатал эту «новость» в жалкой районной газетенке, и теперь с самого утра мне звонят с соболезнованиями! Представляете, каково это – выслушивать соболезнования в собственной смерти?

– Могу вас утешить только одним, – смущенно проговорила Агния, – есть такое поверье, что тот, кого раньше времени объявили умершим, проживет очень долго!

– Буду надеяться! – отрезал профессор и повесил трубку.

В это время в кабинет вошел Солуянов.

– С наследством Семипалатинского ничего не вышло, – сообщила ему Агния.

– Почему? – спросил тот недовольно. – Нас кто-то успел обойти? Неужели Барсовецкий?

– Нет, Барсовецкий здесь ни при чем.

– А кто же тогда?

– Никто. Вениамин Андреевич жив и здоров, слухи о его смерти преувеличены.

– Что, правда? Какая жалость!

– Ну, для кого как…

– Но вообще-то я к тебе зашел, поскольку хотел кое-что спросить. Кто тот человек, с которым ты сегодня обедала?

– Что? – Агния удивленно взглянула на шефа. – Вы что – следили за мной? Или наняли для этого частного детектива? Вы что – в чем-то меня подозреваете?

Она сама не понимала, отчего так завелась. Что называется, с полуоборота. С работодателями нельзя так разговаривать, могут и на дверь указать, несмотря на то что Агния – ценный сотрудник. Но, видно, нервы совсем расшатались. Это плохо – и для работы, и вообще для жизни. Ох уж этот Павел, все из-за него. Нет, надо с ним кончать.

– Ничего подобного, – Солуянов поморщился, – мне и в голову не приходило за тобой следить. Просто у меня был деловой обед в том же ресторане, и я случайно вас увидел.

– По-моему, с кем я обедаю, с кем я встречаюсь – это мое сугубо личное дело, – сдержанно сказала Агния.

– Только в том случае, если это никак не затрагивает интересы фирмы.

– Но это как раз ничего не затрагивает. Это всего лишь небольшое курортное знакомство, даже не роман…

Она рассердилась на себя за то, что оправдывается.

– Ты так считаешь? – Шеф пристально взглянул на нее, будто пытаясь проникнуть в ее голову и прочесть мысли. – А все-таки ты знаешь, кто этот человек?

– Павел Плавунцов… а в чем дело?

– Так он тебе представился? – На лице у Солуянова появилось странное выражение. – А он сказал тебе, где работает?

– Да что-то такое говорил… – Агния попыталась вспомнить, что рассказывал ей Павел о своей работе. Вспомнилось что-то неопределенное, невнятное. Вроде бы был раньше археологом, а сейчас… забыла. Впрочем, она ему тоже наплела какой-то ерунды, выдавала себя за пустоголовую офисную девицу.

– Какой-то рядовой менеджер… – проговорила она неуверенно, – кажется, в страховом бизнесе…

И тут же прикусила язык. Ведь это она представилась Павлу менеджером! В страховом бизнесе! Но Солуянову про это она ни за что не скажет.

– Рядовой менеджер… – Солуянов хмыкнул, – а теперь посмотри, кто он на самом деле, твой курортный приятель…

Он включил компьютер на ее столе, вышел на сайт Общества антикваров и открыл «черный список» – перечень людей с сомнительной репутацией, так или иначе связанных с антикварным бизнесом и торговлей произведениями искусства.

В этом списке он нашел файл «Павел Салтыков» и кликнул мышью на его заголовке.

– При чем тут какой-то Салтыков? – удивленно спросила Агния, пока грузился файл. – Я ведь сказала, фамилия моего знакомого – Плавунцов… а то, что он тоже Павел…

– А ты посмотри на фотографию! – перебил ее шеф.

Агния взглянула на экран… и оторопела.

С качественной цветной фотографии на нее смотрел тот самый человек, с которым она только что обедала в ресторане. Тот самый человек, с которым она мило провела время в Тунисе.

Не похожий на него, а именно он сам. Тот же самоуверенный взгляд, та же приятная улыбка…

– Узнаешь? – спросил ее Солуянов.

– Узнаю… – неохотно призналась Агния, – это он… это мой курортный знакомый…

– А теперь почитай, чем занимается этот твой знакомый.

Агния просмотрела файл и с удивлением узнала, что изображенный на снимке человек, которого она знала как Павла Плавунцова, в действительности Павел Салтыков, хотя часто работает под другими именами, используя при этом фальшивые документы. Работа же у него весьма специфическая: он задешево приобретает на черном рынке в странах третьего мира артефакты и ценные художественные изделия, после чего вывозит их оттуда, потом переправляет в другие, более богатые страны с развитым антикварным рынком, где и реализует свои покупки по гораздо более высокой цене.

Салтыкова неоднократно пытались арестовать, но из этого ничего не выходило: он каждый раз выходил сухим из воды.

Причем создатели файла особо подчеркивали, что при пересечении границ Салтыков часто использует один хорошо отработанный прием: знакомится с какой-нибудь легкомысленной особой женского пола, кружит ей голову, затем подкладывает в ее багаж свой контрабандный товар, а по другую сторону границы забирает его, после чего прекращает знакомство с женщиной…

– Ну что, легкомысленная особа женского пола, – проговорил Солуянов насмешливо, – удивлена?

– Ох! – Агния почувствовала, что покраснела, и поднесла руки к лицу. – Какая же я дура! А я-то считала себя умной, деловой, предусмотрительной женщиной…

– Скверно, – сухо проговорил Солуянов, стерев с лица улыбку, – ты – профессионал и должна знать таких людей, как Салтыков, чтобы случайно не столкнуться с ними. И ты ни в коем случае не должна вступать с ними в контакт. Представляешь, что было бы, если бы тебя задержали на границе с контрабандой? Наша фирма была бы опозорена! Хуже того – нас могли бы обвинить в том, что это мы ввозим контрабанду!

– Я не знала… – пролепетала Агния, – честное слово, не знала! И в мыслях не было ничего такого… он выглядел таким безобидным…

– Я тебе верю, – Солуянов испытующе посмотрел на нее, – правда верю. Но только скажи – что ты для него провезла?

– Что?! – Агния растерянно уставилась на шефа. – Я же сказала, что не имела понятия, кто он такой!

– А я сказал, что верю тебе! Но все же – что ты провезла через границу? Может, ты не знала, что везешь, но ведь потом он должен был что-то у тебя забрать!

И тут Агния задумалась.

Почему Павел так настойчиво пытался восстановить их курортное знакомство? Почему так обхаживал ее сегодня в ресторане? Почему ей показалось, что в ее отсутствие Павел обыскал ее сумку?

Наверняка он и правда что-то подложил в ее багаж, чтобы забрать по другую сторону границы, – но по другую сторону ее арестовали, завертелась безумная карусель, люди из загадочного управления, Филин с его бандитами, и Павел потерял ее из виду.

Да, но что же он ей подложил?

И тут Агния вспомнила, как человек, задержавший ее в аэропорту, проверял содержимое ее сумки.

Тогда среди обычных женских мелочей ему попал в руки позеленевший от времени медный колокольчик, небольшой медный шарик, по которому бежал сложный восточный орнамент, красивые переплетающиеся узоры. Верблюжий колокольчик. Тот самый, который Павел откопал в старой тунисской лавке.

По крайней мере так он ей сказал.

Агния вспомнила тот день, когда она увидела в его руках этот колокольчик. Вспомнила, как она потерялась в старом городе, вспомнила охвативший ее страх, чувство безысходности, как в страшном сне…

Потом она встретила Павла, и на душе у нее отлегло, а он держался так, будто ничего этого не было, будто они расстались минуту назад или вовсе не расставались.

Сейчас ей пришло в голову, что ему нужно было, чтобы она в случае допроса подтвердила, что они все время были вместе.

Увидев этот колокольчик среди своих вещей, Агния не очень удивилась. Она решила, что Павел в последний момент положил этот колокольчик в ее сумку на память, как сувенир, напоминающий ей об их коротком курортном романе.

Но теперь, когда Агния знала, кто такой Павел на самом деле, чем он зарабатывает на жизнь, она поняла, что этот колокольчик – вовсе не безобидный сувенир легкомысленного курортного ловеласа. Что именно его подсунул ей Павел, чтобы ее руками, точнее, в ее сумке перевезти через границу.

После прохождения досмотра он хотел незаметно забрать у Агнии колокольчик и исчезнуть, но тут все пошло наперекосяк, и он ее потерял из виду. Потерял вместе с колокольчиком. И вот теперь, когда ее жизнь возвращается в обычное русло, он снова возник на горизонте.

Возник, потому что ему непременно нужно вернуть себе этот колокольчик.

«Да, – подумала Агния, – это же надо было так проколоться… Хороша я, нечего сказать! Не разглядела профессионала! И Солуянов узнал, как неудобно. При случае он мне этот эпизод обязательно припомнит…»

Про ее шефа Андрея Солуянова ходили слухи, что в антикварный бизнес он пришел вовсе не такой белый и пушистый. Раньше, дескать, вел он дела не слишком честно, потом легализовался. Наверно, Павла он знает по тем, прежним делам. А теперь не хочет иметь с ним ничего общего. Это правильно.

Но тут у нее возник следующий вопрос: почему этот колокольчик так ценен для Павла? Почему он прилагал столько усилий, чтобы переправить его через границу, а сейчас так старается заполучить его обратно?

Сам по себе такой колокольчик не представляет большой ценности.

Да, он красивый, довольно старый, возможно, ему сто, а то и двести лет – точнее сказать Агния не могла, потому что не очень разбиралась в кустарных изделиях Северной Африки, да и тот колокольчик внимательно не осматривала. Но в любом случае такой колокольчик не может быть слишком дорогим, настолько дорогим, чтобы ради него подключали к делу такого известного и высокооплачиваемого международного контрабандиста, как Павел Салтыков.

Он может стоить сто, от силы триста долларов, но эти деньги не окупят даже билет до Туниса…

Значит, как Павел – вовсе не тот человек, каким казался, каким она считала его, так и колокольчик – совсем не тот, каким кажется на первый взгляд…

Солуянов внимательно, чуть исподлобья наблюдал за Агнией, и теперь он проговорил:

– Ну что, ты мне по-прежнему ничего не хочешь сказать? Ты не вспомнила, что Салтыков мог провезти через границу твоими руками?

– Нет, не вспомнила, – ответила Агния и постаралась выдержать взгляд шефа.

Заморгала виновато глазами, потом потопталась на месте, главное – не отводить взгляд, тогда он точно поймет, что она врет. А так вроде ничего не заподозрил, только вздохнул тяжко – мол, все бабы дуры, и эта хоть и образованная и деловая, а тоже умом не блещет.

Вот так-то лучше.

– Ну, если все же вспомнишь – скажи мне, – строго сказал Солуянов, – я на это очень рассчитываю. И еще раз напоминаю: когда-то раньше я прибегал к разного рода не вполне законным методам, серым схемам и тому подобному, но сейчас – другое время, у нас серьезная фирма с безупречной репутацией, и ты должна полностью соответствовать этой репутации. Поэтому – никаких сомнительных знакомств! Никаких контактов, которые могут бросить на тебя тень! Ты поняла?

– Я поняла, Андрей! – ответила Агния и преданно взглянула в его глаза.

– Очень хорошо, – он сменил тему, как будто перевернул прочитанную страницу. – А теперь я хочу, чтобы ты съездила к Марине Витальевне, договорилась о проведении у нее ежегодного антикварного шоу…

Марина Витальевна была директором Дома Тысячелетия.

Это был уникальный бизнес-центр, расположенный во дворце восемнадцатого века. В этот дворец вложили огромные деньги, прекрасно отреставрировали его, восстановили исторические интерьеры, закупили дорогую антикварную мебель, и теперь в нем проводили с колоссальным размахом серьезные международные выставки и другие статусные мероприятия.

В этом же дворце раз в год проходило антикварное шоу – театрализованное представление, на котором артисты в костюмах восемнадцатого века разыгрывали настоящий бал времен Пушкина и Лермонтова, при этом представляли подлинный антиквариат и произведения искусства, принадлежащие крупным салонам и торговым фирмам.

Проведение этого шоу стоило очень дорого, но на него приглашали самых богатых людей не только нашего города, но и всей страны, которые могли присмотреть что-нибудь для своих особняков, и по результатам этого шоу часто заключались миллионные сделки. Поэтому все солидные фирмы хотели принять участие в шоу.

Разумеется, Солуянов тоже хотел, чтобы его фирма была представлена на этом шоу, поэтому он и посылал Агнию в Дом Тысячелетия. В принципе обо всем можно было договориться по телефону, но у Агнии с Мариной Витальевной были хорошие отношения, и Солуянов решил, что будет лучше, если они поговорят напрямую.

Агния привела себя в порядок, вышла из здания, подошла к своей машине.

Она хотела уже сесть в машину, но тут неизвестно откуда вдруг возник Павел, подошел к ней, взял ее за руку и заглянул в глаза.

– Агния! – проговорил он проникновенным голосом. – Мы тогда не договорили с тобой. Я хочу, чтобы ты еще раз подумала…

– А я хочу, чтобы ты немедленно исчез с моего горизонта! – резко проговорила Агния, сбросив его руку. – Я узнала, кто ты такой на самом деле!

– Что?! – На лице Павла проступила детская обида. – О чем ты говоришь?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! – отрезала Агния. – Я прочитала о тебе в «черном списке», я знаю, что ты занимаешься контрабандой произведений искусства… я знаю, что ты используешь для этого легкомысленных дурочек, которых подцепляешь на курортах, да только я не из их числа! И, судя по тому, что ты меня здесь караулишь, ты тоже знаешь, кто я такая. Все карты раскрыты, так что вали от меня куда подальше, а не то охрану крикну!

Павел выпучил глаза, хотел что-то сказать, но Агния воспользовалась его замешательством, села за руль и укатила.

В Доме Тысячелетия она управилась довольно быстро. Марина Витальевна хотела поднять плату за участие в шоу, но Агния напомнила ей, что фирма Солуянова участвовала в реставрации дворца, вложив в нее немалые деньги, к тому же сейчас, в условиях кризиса, продажи антиквариата значительно снизились. В итоге они сохранили прежнюю плату и договорились, что под презентацию фирме выделят одну из лучших гостиных.

Закончив дела, Агния отправилась обратно.

Машину она оставила на подземной парковке: ее оборудовали, чтобы наземная стоянка не нарушала исторический облик дворца.

На входе на парковку дежурил Игорь, знакомый Агнии: раньше он работал охранником в фирме Борового, прежнего ее шефа. Игорь приветливо поздоровался с Агнией, сказал, что она хорошо выглядит, отлично загорела.

Она спустилась вниз, подошла к своей машине и нажала кнопку, отключая сигнализацию.

И в это мгновение из-за соседней машины стремительно выскользнула какая-то тень, и сильные руки схватили Агнию за плечи.

Она вскрикнула, отшатнулась… но тут мужская рука закрыла ей рот и злобный голос произнес:

– Только пикни! Я тебя живо придушу!

Агния попыталась вырваться, но силы были неравны. Тогда она попыталась успокоиться, взять себя в руки.

Наверняка это обычный грабитель, которому нужны ее деньги. Лучше отдать все, что у нее есть, тогда он ее отпустит. Еще она подумала, что мир катится в пропасть, если даже на стоянке такого солидного центра нельзя чувствовать себя в безопасности…

Рука, зажимавшая рот, немного ослабела, и Агния проговорила:

– Я отдам тебе деньги… отдам все, что хочешь, только не делай глупостей! Здесь же есть охрана!

– Мне не нужны твои деньги! – с этими словами грабитель немного сместился, так что теперь на его лицо падал свет, и Агния сумела его разглядеть.

Это был Павел.

– Снова ты? – проговорила она устало. – Как же ты мне надоел!

Узнав Павла, она отчего-то сразу успокоилась. Он не внушал ей страха – только презрение и неприязнь. Должно быть, она все еще воспринимала его как вульгарного курортного волокиту.

– А если бы ты знала, как ты мне надоела! – ответил мужчина. – Хуже горькой редьки!

– Тогда что же ты не даешь мне покоя? Я, по-моему, ясно выразилась – исчезни!..

– Отдай мне его – и разойдемся по-хорошему!

– Его? О чем ты говоришь?

– Вот только не надо делать вид, что ты глупее, чем кажешься! – процедил Павел. – Ты прекрасно знаешь, что мне нужно! Колокольчик! Верблюжий колокольчик! Ты ведь наверняка нашла его в своей сумке. Так вот, верни его мне – и все, я тебя больше не побеспокою!

– Верблюжий колокольчик? – переспросила Агния, стараясь выиграть время и выведать у Павла все, что удастся. – Да зачем он тебе? Ему красная цена – сто баксов!

– Не испытывай мое терпение! – рявкнул Павел. – Если ты не отдашь мне колокольчик – пеняй на себя! Я тебя в порошок сотру!

– И все же, зачем тебе нужен этот колокольчик? – продолжала Агния. – Он ведь даже не звенит!

Павел промолчал, и она прищурилась:

– Наверное, в этом все дело? Он не звенит, потому что в нем что-то спрятано?

– Ну все, мое терпение кончилось! – Павел схватил ее за горло. – Если ты не отдашь его, я тебя убью!

Агния попыталась что-то сказать, но ей не хватило воздуха, и она смогла только прохрипеть что-то невнятное.

Павел слегка ослабил хватку, и она повторила:

– Неужели… неужели ты думаешь, что я ношу его с собой?

В это время неподалеку раздались шаги и голос охранника Игоря:

– Агния Львовна! Агния Львовна, у вас все в порядке?

Руки на горле Агнии разжались, и Павел исчез, как по мановению волшебной палочки.

Игорь подошел ближе и проговорил:

– Так у вас все в порядке? Я смотрю, вас все нет и нет…

– Все в порядке, спасибо, Игорек! – проговорила Агния с благодарностью и села в машину.

Первый рабочий день с непривычки показался Агнии бесконечным, но все кончается, и он тоже кончился.

Она убрала документы в сейф и хотела уже выключить свой компьютер, но тут у нее мелькнула одна мысль.

Она включила поисковую программу и запросила новости Туниса примерно двухнедельной давности – то есть приблизительно за то время, когда она находилась в этой гостеприимной африканской стране.

Она запрашивала криминальные новости, и на нее обрушилась лавина всевозможных происшествий, от краж в отелях до угона спортивного самолета.

Однако, когда она добавила дополнительный параметр – происшествия, связанные с произведениями искусства, – список стал гораздо меньше, и она быстро нашла заметку, которая очень ее заинтересовала.

В этой заметке сообщалось, что некоторое время назад из небольшого частного музея украден очень ценный предмет – драгоценный камень необычной огранки.

Помимо того, что этот камень, крупный и очень красивый рубин, имеет несомненную материальную ценность, существует легенда, что в древности этот камень принадлежал христианскому отшельнику, в Средние века причисленному к лику святых, известному как святой Арнульф.

Почитание этого святого было распространено в западных районах Туниса. Тунисские христиане очень взволнованы похищением святыни. Тунисская полиция сделала все, что возможно, провела облаву на черном рынке, но следы камня затерялись.

Рядом с заметкой была помещена фотография рубина, были указаны и его размеры.

– Вот оно что! – проговорила Агния.

Она вспомнила верблюжий колокольчик, который подсунул в ее сумку Павел, и подумала, что священный рубин вполне поместился бы внутрь этого колокольчика.

Опять драгоценный камень, на этот раз рубин. Значит ли это, что камень из тех самых, что по легенде были когда-то в кресте святого Петра и что судьба снова столкнула ее с ними? Говорил же тот старичок, что ничего еще не кончилось, что, пока не найдутся все четыре камня, не будет Агнии покоя…

Но колокольчика у нее не было. Пропал колокольчик вместе с сумкой в логове бандитов. Значит, так тому и быть.

Агния заперла кабинет, вышла на улицу и подошла к тому месту, где поставила свою машину.

Прежде всего Агния огляделась по сторонам и убедилась, что поблизости нет Павла. Только тогда она села за руль и поехала домой. Лифт не работал, и она поднялась по лестнице.

На полпути она встретила сварливую соседку с ее перекормленной собачкой. Агния хотела пройти мимо, но привычка взяла верх, и она поздоровалась. И тут случилось неожиданное. Соседка поманила ее пальцем и зашептала:

– Слыхала, что у нас было?

– Нет… – От неожиданности Агния шарахнулась в сторону и наступила собачке на лапу. Та взвыла, но хозяйка не стала причитать и ругаться, а просто подхватила ее на руки.

Та, почувствовав себя в безопасности на руках у хозяйки, громко, истерично затявкала.

– Да тише ты, Джуля! – Хозяйка потрясла ее, как дуршлаг с макаронами. – Значит, приехали какие-то на бандитской машине, один толстый, и рожа побита, а другой – такой весь, как бритва, бороденка крошечная, и глаза желтые.

Агния невольно вздрогнула, до того точно было описание Цыгана. Второй, очевидно, был тот самый, что упустил ее у Филина.

– А у нас тут такая поселилась… – соседка руками пыталась показать формы и внешний вид девицы, при этом чуть не уронила на пол собачку, – в общем, повздорили они из-за места, куда машину ставить. Эти ее козой обозвали, и она тогда вызвала своего хахаля – тоже из бандитов. Те приехали на двух машинах – этим стекла побили и самих тоже главный отдубасил. Они уж бекали-мекали, каялись – мы, говорят, Якут, к тебе со всем уважением, мы под Филином ходим…

Агния снова вздрогнула. Нашли! Наверно, в сумке какая-нибудь квитанция завалялась, вот они и вычислили.

– Приличный был дом, – вздохнула соседка, – а теперь просто бандитская малина какая-то… Вот я к чему это говорю – чтобы ты выводы сделала…

Собачка согласно тявкнула.

Агния поднялась на свой этаж, достала ключи, отперла первую дверь – железную, вставила ключ в замок второй двери, и тут вдруг сзади на нее кто-то навалился. Она хотела закричать – но кто-то зажал ей рот рукой. Затем этот кто-то повернул ключ в замке, открыл деревянную дверь и втолкнул Агнию в квартиру.

Агния споткнулась, упала на пол, но успела выставить вперед руки и поэтому не ушиблась. Она поднялась на ноги и повернулась, чтобы увидеть того, кто на нее напал…

И снова это был Павел. Павел Плавунцов, как он представился ей в Тунисе, или Павел Салтыков, как называли его в черном списке сайта антикваров.

– Опять ты? – проговорила Агния тоскливо. – Сколько можно! Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?

– Здесь нам никто не помешает, – ответил Павел, надвигаясь на нее, – и я не уйду, пока ты не отдашь мне тот колокольчик.

– Господи, за что мне такие мучения! – простонала Агния. – Да я бы давно отдала тебе этот дурацкий колокольчик, если бы он у меня был! Проблема в том, что его нет!

– Как – нет? – Павел неприязненно уставился на нее. – Ты хочешь меня обмануть? Я сам положил колокольчик в твою сумку!

– Положить-то ты его положил, – признала Агния, – только этой сумки у меня нет.

– Как – нет? – повторил Павел. – Что значит – нет?

– Нет – значит нет! Ты видел, что в аэропорту меня задержали?

Павел отвел глаза.

Агния поняла, что, увидев, как ее уводят, он решил, что она попалась с подсунутой им контрабандой.

Потом, узнав, что она снова оказалась на свободе, но не поняв, что же, собственно, произошло, он решил вернуть колокольчик со спрятанным в нем камнем.

– Не думай, что сможешь меня провести! – прошипел Павел. – Я знаю, что колокольчик у тебя! В аэропорту тебя задержали, я это видел, но теперь-то ты на свободе, значит, у тебя ничего не нашли! И раз тебя отпустили, значит, должны были вернуть тебе все вещи.

– Надо же, как хорошо ты это знаешь, – Агния взглянула на него с отвращением, – ну еще бы, у тебя этот метод давно отработан, ты проворачивал такую операцию десятки раз. Подсовываешь контрабанду какой-нибудь доверчивой дурочке, она, ничего не зная, проходит через таможню, принимая на себя весь риск, а ты потом забираешь у нее товар. Или скрываешься, если что-то пошло не так…

– Даже если и так, тебя это не касается! – огрызнулся Павел. – Короче, отдашь мне колокольчик – и можешь делать все, что хочешь, я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь, не отдашь – пеняй на себя.

Он достал из кармана складной нож, раскрыл его и шагнул к Агнии.

– Ты с ума сошел?! – вскрикнула она испуганно. – Перестань! Я знаю, ты контрабандист, но не убийца!

– А что мне остается делать? Для меня слишком многое поставлено на кон! Я связан с очень опасными людьми. Если я не получу свой товар – мне самому грозит смерть. И если выбирать твою смерть или мою – ты знаешь, что я выберу…

Агния попятилась, не сводя глаз с Павла.

Таким она его еще не видела – в его лице не осталось ничего человеческого, видно было, что он готов на все, что он убьет ее, не задумываясь. И еще в глубине его глаз был виден страх.

Именно страх двигал им, именно страх заставлял его делать то, что он делал. И от этого страха он стал особенно опасным – нет такого преступления, на которое не пойдет слабый человек из страха…

Кричать, звать на помощь? Бесполезно, в их доме толстые стены и отличная звукоизоляция. Сопротивляться? Но силы их явно неравны, а он еще и вооружен.

Вот если бы на ее месте была подруга Аня, специалист по десятку боевых искусств, она бы справилась с Павлом одной левой, причем в прямом смысле…

– Ну что – ты надумала? – Павел схватил ее за плечо, занес руку с ножом…

– Остановись! – проговорила она, пытаясь не показать Павлу свой собственный страх. – Убив меня, ты ничего не добьешься и уж точно не узнаешь, где твой проклятый колокольчик.

Кажется, ее слова немного отрезвили Павла. Он опустил руку, глаза стали не такими безумными.

– Повторяю, у меня нет той сумки.

– Я тебе не верю. Тебе должны были ее вернуть вместе со всем содержимым. Я знаю, какие у них порядки.

– В аэропорту все не закончилось. Оттуда меня отправили в какое-то управление вместе с еще одним человеком, по дороге он совершил побег, и я попала в бандитское логово…

Агния более-менее подробно пересказала свои приключения.

– Там, у этих бандитов, я и оставила свою сумку, – закончила она свой рассказ. – Мне было не до нее… можешь, конечно, не верить, но все именно так и было.

Павел выслушал ее недоверчиво, но потом немного подумал, тряхнул головой и удивленно проговорил:

– Совершенно дикая история, но, как ни странно, я тебе верю. Такое просто невозможно выдумать.

– Наконец-то! – вздохнула Агния. – Теперь, надеюсь, ты оставишь меня в покое?

– Не раньше, чем получу свой товар!

– О, господи! – Агния закатила глаза. – Но я же сказала, что у меня нет этого камня!

– Ты знаешь, что там камень? – прошипел Павел, снова схватив ее за горло. – Откуда ты знаешь?

– Из Интернета, – прохрипела Агния. – В Тунисе все СМИ кричат, что из музея украли бесценный рубин. Нетрудно сообразить, что в колокольчике.

От неожиданности Павел ее отпустил.

– Ты, мой дорогой, неправильно рассчитал, – сказала Агния, морщась и потирая шею, – не ту девушку выбрал. Нашел бы какую-нибудь Машу-секретаршу или Дашу-продавщицу, давно бы свой колокольчик получил. А так уж извини, камень остался в том бандитском притоне…

– Вот ты меня туда и отведешь!

– Что? Ты с ума сошел! Чтобы я по своей воле, своими ногами вернулась в тот притон?

– Своими ногами – да, но не по своей воле. Ты отведешь меня туда, иначе умрешь.

– Но зачем, зачем я тебе? Ты прекрасно справишься без меня!

– Ты нужна мне хотя бы для того, чтобы показать то место. Без тебя я его не найду.

– О, господи! – воскликнула Агния. – Это когда-нибудь кончится? Когда ты оставишь меня в покое?

– Обещаю, если ты отведешь меня в тот притон – я тебя отпущу, и можешь катиться на все четыре стороны!

Агния поняла, что Павел от нее не отстанет.

Ей пришло в голову, что, если они выйдут из квартиры, у нее появится шанс сбежать от него или позвать на помощь.

– Ладно, – проговорила она после недолгого раздумья, – я покажу тебе то место, но после этого ты меня отпустишь.

– Договорились!

Павел подошел к двери квартиры, открыл первую дверь ее ключом, потом жестко схватил Агнию за локоть и, прижав к боку лезвие ножа, прошипел:

– И не вздумай дергаться! Одно лишнее движение, одна попытка позвать кого-то на помощь, одно неосторожное слово – и ты труп! Ты отлично знаешь, что я не шучу!

После этого предупреждения он открыл вторую дверь и вывел ее на лестничную площадку.

Павел так крепко прижимал ее к себе, что со стороны могло показаться, будто по лестнице идет, обнимаясь, влюбленная пара. Только выражения лиц не соответствовали такому предположению – Павел мрачно сверкал глазами, на лице Агнии страх был смешан с усталостью. А она очень устала за день, и теперь вряд ли ей скоро удастся отдохнуть…

Они спустились на этаж и тут снова столкнулись с «дамой с собачкой». Можно было подумать, что та специально выходит из своей квартиры, чтобы лишний раз встретиться с Агнией.

Павел крепче прижал к себе Агнию и едва слышно прошипел:

– Помнишь, что я тебе говорил?

– Здрассте! – пропела соседка, с живейшим интересом разглядывая Павла.

Это само по себе было удивительно – раньше она с Агнией не здоровалась. Но сегодня уж такой день…

А соседка встала посреди дороги, так что ее было не обойти, поудобнее перехватила свою собачку и начала:

– У нас всегда был такой приличный дом, здесь всегда жили такие культурные люди…

– Кроме вас, – едва слышно проговорила Агния.

– Что? – переспросила соседка.

– Да так, это я про свое…

Она покосилась на Павла, тот явно паниковал.

– Разрешите пройти, – вежливо попросила Агния.

– Вы мне, милая, рот не закрывайте! – накалялась соседка. – Я правду говорю!

Собачка громко затявкала, поддерживая хозяйку.

– Раньше у нас здесь был приличный дом, а теперь одна шантрапа! Одна в розыске находится, другая, подстилка бандитская, скандалы во дворе устраивает, меня всякими словами оскорбляет… С ней такие типы ужасные были, каких только в криминальных сериалах показывают! Вот ваш спутник, я вижу, очень приличный человек, так, может, хоть он на вас, милая, окажет благотворное влияние…

«Точно тетка с приветом, – подумала Агния, – по ней дурдом давно плачет».

– Я окажу, окажу! – прошипел Павел. – Только сейчас вы нас пропустите…

– А то мы на бандитскую сходку опаздываем! – добавила Агния.

Соседку как ветром сдуло. Вместе с собачкой.

Павел вывел ее на улицу, втолкнул в свою машину. Агнию он усадил за руль, сам сел на пассажирское сиденье, и они медленно выехали на ночные улицы.

– Смотри, никаких нарушений! – проговорил Павел, показав Агнии нож. – Ты помнишь, о чем я тебе говорил! Поезжай медленно, соблюдай все правила, чтобы нас никто не остановил!

– Да знаю, знаю! – поморщилась Агния.

Она думала, как избавиться от Павла, но пока ей ничего не приходило в голову.

Вскоре они подъехали к ресторану «Дворянская усадьба».

Агния остановила машину в квартале от входа в ресторан и повернулась к Павлу:

– Ну все, я тебя привезла, свое дело сделала, ты обещал меня отпустить!

– Мало ли что я тебе обещал! – скривился Павел. – Ты пойдешь со мной, а отпущу я тебя только тогда, когда получу свой товар!

– Но ты же обещал! – простонала Агния, но он даже не удостоил ее ответом. – Да какая тебе от меня польза?

– Ты найдешь свою сумку! Ты здесь уже была, ты знаешь, как она выглядит, и тебе гораздо легче будет ее найти. Короче, споры закончены, все будет так, как я сказал! – И он ткнул ее ножом в бок. – А сейчас выходи из машины!

Агния вышла из машины и огляделась. Ну ладно, раз не хочешь по-хорошему, тогда у нее тоже развязаны руки. Ишь, какой смелый, притащился в бандитское логово и еще свои порядки устанавливает. А хорошо бы на него Филина напустить…

Прошлый раз, когда Агния была здесь, в ресторане не было никого, кроме людей Филина, но теперь ресторан был ярко освещен, из него доносилась музыка. Перед дверью стоял рослый парень – то ли швейцар, то ли охранник.

Павел снова схватил ее под локоть, прижал нож к боку и повел к входу в ресторан, как овцу на заклание.

– Вы куда? – грубо осведомился охранник, осмотрев их с ног до головы.

– А что, разве ресторан закрыт? – осведомился Павел. – Я слышу музыку, вижу людей…

– У нас сегодня закрытое мероприятие!

– А мы приглашены!

– И где же ваше приглашение?

– Нам нужно поговорить с Филином! – подала голос Агния.

– С Филином? – Парень посмотрел на нее с интересом.

Когда Агния была здесь в прошлый раз, его в ресторане не было, поэтому он не знал ее в лицо. Упоминание Филина сыграло свою роль, и он отступил в сторону:

– Ладно, проходите!

Павел вошел в зал, по-прежнему держа Агнию за локоть.

– Не смеши людей! – проговорила она вполголоса. – На нас уже оглядываются! Все равно отсюда я никуда не смогу сбежать!

– Ладно, но смотри у меня! Если что, я тебя все равно достану! – с этими словами он спрятал нож и отпустил ее.

В зале было совсем немного народу, только возле сцены за сдвинутыми столами сидела шумная компания, в основном мужская, и еще два или три столика были заняты.

К ним подошел метрдотель, тоже, как и охранник, внимательно осмотрел и провел к угловому столику.

Почти сразу к их столику подошел официант, поставил перед ними бокалы белого вина и тарелку с итальянскими бутербродами:

– Это от заведения. А вот меню…

Он положил перед ними меню и удалился, тяжело ступая.

– Мне нужно выйти! – проговорила Агния проводив официанта взглядом.

– Куда это?

– Ты что – такой недогадливый? В дамскую комнату!

Павел настороженно уставился на нее, словно пытался проникнуть в ее мысли.

– Ты же, кажется, хотел, чтобы я нашла сумку, – напомнила ему Агния, – а для этого мне нужно здесь осмотреться.

– Ладно, иди, – решился наконец Павел, – только имей в виду, если ты сбежишь – я тебя все равно найду, я тебя из-под земли достану!

– Достанешь, достанешь! – отмахнулась от него Агния и собралась выйти из ресторанного зала.

– Я не шучу… – он облизал губы, – ты думаешь, что я просто так тебя пугаю, так вот имей в виду: мне уже приходилось…

– Что приходилось – убивать? – насмешливо спросила Агния.

Отчего-то здесь, в бандитском ресторане, на нее напала какая-то бравада, ей все стало нипочем. Она была почти уверена, что судьба непременно вмешается и освободит ее от этого отвратительного типа. Филин и то лучше, он хоть не притворяется приличным человеком!

– Посиди пока, салатик какой-нибудь закажи – вон официант мается… – бросила она Павлу, тот в ответ скрипнул зубами.

Едва Агния оказалась в узком коридоре, который вел к служебным помещениям, как к ней подошел долговязый мужчина с оттопыренными ушами, схватил за руку и тихо проговорил:

– С тобой хочет поговорить шеф.

– Филин? Так я как раз его и ищу!

– Вот и ладушки!

Долговязый провел ее по коридору, открыл перед ней дверь.

Они вошли в просторный кабинет, обшитый панелями темного дерева и обставленный дорогой мебелью. Агния, как профессионал, сразу определила, что эта мебель – подделка под антиквариат, но довольно приличная.

За письменным столом черного дерева сидел ее знакомый, Филин, тот самый человек, с которым она столкнулась в аэропорту, тот самый, с которым ехала в микроавтобусе и попала в подстроенную его людьми аварию.

– Вот она, Филин! – проговорил долговязый.

– Спасибо, Домкрат! Пока оставь нас одних, – ответил Филин, не поднимая головы.

Домкрат послушно удалился, закрыв за собой дверь.

Филин поднял голову и поглядел на Агнию очень внимательно. Оценил, несомненно, ее внешний вид – деловой костюм, туфли. Хотя после общения с Павлом макияж смазался и волосы растрепались, Филин все понял правильно – перед ним не обычная офисная девица, а женщина с положением. Непростая, в общем.

– Присаживайтесь, – вежливо проговорил Филин, показав на кресло по другую сторону стола, из чего Агния сделала вывод, что он вовсе не так груб и неотесан, как представлялся ей вначале.

Агния села и поняла, что Филин нарочно поставил для посетителей очень низкое кресло, чтобы они смотрели на него снизу вверх. Впрочем, она и так была меньше его ростом, да и ее теперешнее положение не способствовало самоуверенности. Все же она выпрямила спину и задрала подбородок, стараясь смотреть перед собой как можно тверже.

И еще Агния увидела на столе перед Филином свою сумку.

Сумка лежала отдельно, а рядом с ней было выложено ее содержимое – все дамские мелочи, все случайно завалявшиеся в сумке предметы, включая злополучный верблюжий колокольчик.

Агния поняла, что Филин нарочно выложил все это на стол перед ее приходом.

– Какая приятная встреча! – проговорил Филин, широко улыбаясь и демонстрируя полный комплект отличных, хотя и ненатуральных зубов. – И неожиданная!

– Не могу сказать того же… – пробормотала Агния.

– Да? – Филин стер с лица улыбку. – Но ведь сегодня вы сами ко мне пришли! Значит, вам от меня что-то нужно?

Агния молчала, лихорадочно обдумывая линию поведения, и Филин продолжил:

– Я вот тут изучал ваши вещички… – Он обвел рукой разложенные на столе мелочи.

– Это неприлично – рыться в чужих вещах!

– Ох, что вы говорите?! – Филин изобразил смущение. – Но вы ведь прошлый раз удалились, не попрощавшись, и оставили свою сумку, вот я и решил, что она вам больше не нужна. Кроме того, по этим вещам я пытался понять, что вы собой представляете.

– И что – поняли?

– Честно говоря – нет. А очень хотел бы понять, потому что вы меня, признаться, очень заинтересовали.

– Чем же?

– Многим! Очень многим! Ведь вас вместе со мной отправили в управление, значит, вы – не мелкая рыбешка, не какой-нибудь мелкий нарушитель таможенных правил или паспортного режима. Со мной все понятно, я – человек известный, у меня досье толщиной с большой энциклопедический словарь, а кто такая вы? Почему вы заинтересовали людей из управления?

Филин посмотрел на нее пристально, словно ожидал какого-то ответа. Агния молчала.

– По всему выходило, что вы – тоже птица высокого полета. И то, как вы ловко сбежали от моих людей, только подтвердило это мое предположение.

Агния по-прежнему молчала, и Филин снова заговорил:

– Вот поэтому я внимательно изучил вашу сумку, проверил даже ее стенки – нет ли там какого-то тайника. И только потом понял, что, если бы там было что-то действительно важное, вы не оставили бы это здесь. Все важное вы унесли с собой.

Агния все еще молчала.

– Придя к этому выводу, я решил, что вряд ли снова вас увижу. Во всяком случае, если сам не приму мер. И тогда я отправил своих людей последить за вами, покараулить возле вашего дома. Но у них ничего не вышло, они доложили мне, что вы исчезли в неизвестном направлении. Тут мне стало совсем интересно… кто же вы такая? И вдруг вы сами приходите ко мне! Зачем?

Он замолчал, пристально глядя на нее.

– Это из-за ваших людей, – ответила наконец Агния, стараясь не отводить взгляд, – из-за того, что они крутились возле моего дома, привлекали ко мне лишнее внимание. Я хотела попросить, чтобы вы их отозвали.

– Из-за моих людей? – недоверчиво переспросил Филин. – Но ведь вы там больше не живете!

– Это они вам так сказали! – Агния усмехнулась. – Как они объяснили свои синяки и шишки?

– Сказали, что попали в аварию.

– Так я и думала!

– Значит, это была не авария? – Филин усмехнулся.

– Нет. Они устроили драку с такими же… конкуренты, что ли… соседи очень недовольны, был, говорят, приличный дом, а стала бандитская малина… Полицию вызвали… Сами посудите, для чего мне все это?

– Ладно, надо будет поговорить с ними, – сдержанно сказал Филин, хотя глаза его нехорошо заблестели.

– Поговорите да скажите им, чтобы больше мне не досаждали. Если у вас есть ко мне какие-то вопросы – спросите у меня. Я отвечу, если смогу. Кстати, что вам сказали обо мне эти вещи? – Она протянула руку к столу и стала перебирать содержимое своей сумки.

– Ровным счетом ничего не сказали, – Филин следил за ней, – и как раз это особенно интересно. Обычные мелочи, которые можно найти в сумке любой женщины…

Агния улыбнулась, как бы нечаянно задела рукой верблюжий колокольчик. Колокольчик покатился по столу и с глухим стуком упал на пол.

Филин проводил колокольчик взглядом и хотел наклониться за ним, но тут Агния заговорила, стараясь отвлечь его внимание:

– Если вы хотите узнать, кто я такая и чем заинтересовала управление, – вам нужно поговорить с моим спутником.

– С этим надутым хмырем? – Филин пренебрежительно поморщился. – Я думал, что он просто телохранитель или, скорее, водитель – для телохранителя слишком хилый.

– А вы с ним поговорите! – повторила Агния. – Узнаете много интересного!

Отвлекая Филина разговорами, она в то же время незаметно перекатывала под столом ногой колокольчик поближе к себе. Совсем некстати вспомнилось, как они с подружкой в школе поленились писать шпаргалки и положили конспект прямо на пол.

Агния вообще-то училась хорошо, но сдаваемый предмет был уж больно неинтересный – ОБЖ, то есть основы безопасности жизни. И вел его занудный дядька – отставник, который зачитывал по бумажке противным голосом необычайно скучные вещи. А на контрольной требовал, чтобы все изложено было, как он говорил, до последней буквы. Так что они с подружкой решили списывать прямо с конспекта, положив его на пол. Страницы переворачивали босой ногой. И все шло прекрасно, если бы потом, по окончании урока, они случайно не поменялись под столом тапочками. Так и пошли на перемену в разных.

Ребята захохотали, и даже отставник все понял. Как ни странно, не стал жаловаться и ругаться, просто заставил переписать контрольную после уроков.

В данном случае меняться туфлями было не с кем, и Агния успешно завершила процесс перекатывания колокольчика поближе. Теперь ей оставалось только поднять его с пола.

Прежде чем сделать это, она быстро взглянула на Филина.

И перехватила его взгляд.

Таким взглядом бывалый кот следит за наивной легкомысленной мышкой, готовый в самый неожиданный момент ударить ее когтистой лапой.

– Думаешь, я поверил в твою байку? – проговорил он, когда их глаза встретились. – Я не сомневался, что ты вернулась сюда, потому что оставила у меня что-то важное. Теперь мне нужно только как следует тряхнуть тебя, чтобы узнать…

Вдруг Филин насторожился. Глаза его зажглись тревожным блеском, лицо отвердело, он замер, явно к чему-то прислушиваясь.

– Что-то случилось? – осведомилась Агния.

– Тс-с! – Филин встал из-за стола, быстрым мягким движением опасного хищника переместился к окну, немного отдернул плотную штору, выглянул.

В это время на столе у него зазвонил телефон.

Раз в год приходило к пещере Арнульфа то племя, которое он крестил, и приносило ему дары – ладан, мирру и сладкие финики. Арнульф принимал эти дары, чтобы раздать их бедным кочевникам, и исцелял больных бедуинов силой своей веры, и врачевал их души.

Иногда он заходил в ту пещеру, где похоронил святого старца, чтобы взглянуть на него и умастить его тело благовониями, и каждый раз убеждался, что тело отшельника не подвергается тлению и не издает зловония, но, напротив, источает дивный аромат, как цветущий розовый куст.

Слава об отшельнике расходилась все дальше по пустыне, и новые племена кочевников являлись послушать его проповедь, и некоторые из них принимали от него таинство святого крещения и приходили в лоно истинной веры.

Так проходил год за годом, и Арнульф стал стар и сед, как его учитель. Он ни разу не сошел с истинного пути и привел на него много заблудших душ.

И однажды снова пришло к его пещере то племя кочевников, которое он окрестил много лет назад.

Во главе этого племени был внук того вождя, из дочери которого Арнульф изгнал демона.

Кочевник, низко склонившись, вошел в пещеру, чтобы отдать отшельнику свои дары, и увидел, что тот лежит на покрывающей пол шкуре.

Лик его был бледен, но спокоен, дыхание едва заметно колыхало грудь.

– Здравствуй, сын мой! – тихо сказал отшельник вождю бедуинов. – Я чувствую, что срок мой пришел и скоро предстану перед Отцом моим Небесным.

– Не говори так, святой старец! – воскликнул бедуин. – Не оставляй нас, твоих духовных детей! Без тебя мы будем слепы в этом мире, без тебя для нас погаснет пламя веры!

– Раз зажженное, это пламя никогда не погаснет! Вы отведали чистую воду истинной веры и никогда не станете пить из мутного источника!

Отшельник приподнялся, словно хотел сказать кочевнику что-то очень важное. Голос его, однако, был очень слаб:

– Подойди ко мне ближе, сын мой!

Кочевник подошел совсем близко, он склонился над умирающим, чтобы расслышать каждое его слово:

– Подойди к лампаде, что освещает эту пещеру. За ней спрятан камень. Принеси его мне!

Кочевник взял драгоценный камень из-за лампады и подал его отшельнику. Тот прижал этот камень к груди и замолчал.

Кочевник подумал было, что святой умер, и скорбь наполнила его сердце. Но старец снова открыл глаза и заговорил:

– Камень этот – не просто рубин, но великая святыня нашей веры. Некогда он принадлежал святому Петру, апостолу, укрепившему фундамент нашей Церкви. Возьми этот камень, сын мой, и храни его, как зеницу ока!

– Я сделаю все, что ты скажешь, святой отец!

– Дай мне слово, что ты сохранишь этот камень, что бы ни случилось…

– Клянусь тебе своей жизнью и жизнью своих детей!

– Теперь я могу умереть спокойно…

С этими словами отшельник испустил последний вздох и умер.

На лице его была улыбка, как будто в последнее мгновение жизни он увидел свет, свет вечной жизни.

Вождь кочевников вышел из пещеры и сказал своим соплеменникам, что святой умер.

Женщины племени омыли его и умастили благовониями, мужчины племени подняли тело святого и отнесли в соседнюю пещеру, туда, где покоился его учитель.

Они положили двух отшельников рядом и долго молились за их упокоение, затем заложили вход в пещеру камнями и продолжили свое кочевье.

И каждый год кочевники снова приходили в эти места и входили в пещеру и видели, что тела двух святых отшельников не поддаются тлению, что они лежат, будто умерли только вчера или вообще не умерли, а лишь заснули.

И кочевники умащивали тела святых ладаном и миррой, курили благовония, молились у входа в пещеру.

Вождь племени исполнил наказ отшельника: он взял красный камень и поместил его в медный колокольчик, который украшал сбрую его любимого верблюда, и берег этот колокольчик, как зеницу ока.

И когда пришел его смертный час, он призвал к своему ложу старшего сына, и передал ему наказ святого, и велел беречь верблюжий колокольчик с камнем внутри как самое большое сокровище.

И его сын свято берег этот колокольчик и в свое время передал его своему старшему сыну, а тот – своему, и так далее, и так длилось долгое время.

А потом в пустыню пришли новые люди, которые принесли с собой зеленые знамена ислама, и кочевникам, которые сохраняли верность христианству, пришлось скрываться в отдаленных уголках пустыни, но и там они свято берегли колокольчик со спрятанным в нем священным камнем.

Прошли многие годы, многие века, и от прежнего племени кочевников осталось всего несколько человек, но и эти люди помнили, что старинный верблюжий колокольчик – святыня их народа и что он не должен попасть в руки врагов истинной веры.

Потомки былых кочевников давно уже не кочевали по пустыне, они жили в больших городах.

Один из них, прямой потомок вождя, стал богатым человеком и создал на свои деньги большой музей.

И он подумал, что в этом музее святыня его племени будет в большей безопасности, чем в верблюжьей сбруе.

Он передал колокольчик в хранилище музея и поместил его в витрину из самого прочного стекла.

Посетители музея могли смотреть на него, и экскурсоводы рассказывали, что этому колокольчику больше тысячи лет и что древние кочевники пустыни хранили его как величайшую святыню.

Но никто, кроме главного хранителя, не знал, что внутри этого колокольчика хранится драгоценный камень, принадлежавший святому Петру.

Филин метнулся к столу, протянул руку к телефону, но тут же передумал, шагнул к двери.

Тут дверь приоткрылась, в кабинет проскользнул Домкрат.

– Филин, облава! – проговорил он одними губами. – Нужно уходить!

Филин переглянулся с ним и выскочил в коридор.

Оставшись одна в кабинете, Агния первым делом наклонилась, подняла верблюжий колокольчик и сунула его в карман. Затем встала, выглянула в коридор.

В ресторане творилось что-то странное – раздавались какие-то тревожные голоса, быстрые шаги.

Агния выбежала в коридор, устремилась к выходу.

Тут впереди, там, куда она направлялась, послышались громкие приближающиеся голоса.

Агния юркнула за плотную бархатную портьеру, закрывавшую какую-то дверь, затаилась, выглядывая в узкий просвет.

По коридору четверо людей в камуфляже вели Филина и Домкрата в наручниках. Домкрат громко ругался, Филин угрюмо молчал. Из глубины ресторана доносились отрывистые крики, звуки ударов.

Арестованных увели. Агния выскользнула из своего убежища, огляделась и быстро пошла к выходу.

Подойдя к двери, на мгновение застыла, прислушиваясь.

За дверью было тихо. Она толкнула ее, сделала шаг вперед…

И тут ее кто-то схватил за локти.

– Отпустите! – заверещала Агния, пытаясь вырваться, но ее локти сжали еще сильнее и куда-то потащили. Агния вывернула голову и увидела, что ее тащит по коридору парень в камуфляже.

– Да отпустите же меня! – пропыхтела она, вяло сопротивляясь. – Я тут ни при чем! Я посторонняя!

– Там разберутся, – ответил парень и втолкнул ее в какую-то комнату.

Как и кабинет Филина, эта комната была обшита деревянными панелями. Посреди комнаты стоял вальяжный мужчина лет сорока с густыми бровями. Он вполголоса разговаривал с кем-то по мобильному телефону:

– Да, Филина взяли… да, проверяем… конечно, немедленно доложу…

Договорив, он повернулся к двери:

– А это у нас кто?

– Ускользнуть пыталась! – доложил парень, который привел Агнию.

– Я здесь случайно! – выпалила девушка. – Зашла поужинать…

– Разберемся! – Вальяжный мужчина поднял брови, взглянул на спецназовца. – Свободен!

Тот испарился.

Агния шагнула вперед, сложила руки в умоляющем жесте:

– Говорю же вам – я случайно оказалась в этом ресторане! Зашла посидеть с другом…

– С другом? – ухватился мужчина за ее слова. – Кто этот друг? Как его зовут? Где он сейчас?

– Мы с ним разминулись в суматохе.

Мужчина хотел спросить еще о чем-то, но в это время зазвонил его мобильный телефон. Мужчина поднес телефон к уху, послушал, помрачнел и направился к двери. Прежде чем выйти, быстро взглянул на Агнию, но ничего ей не сказал, вышел из комнаты. В двери повернулся ключ, и все затихло.

Агния метнулась к двери, на всякий случай подергала ручку – но дверь была заперта. Тогда она бросилась к окну, задернутому плотной шторой, отодвинула ее…

Но окно за шторой оказалось забрано металлической решеткой.

Агния вышла на середину комнаты.

Чего она, собственно, боится?

Ей ничто не грозит. Эти люди разберутся, узнают, что она не связана с Филином и его людьми, и отпустят…

Да, но в ходе разбирательства наверняка выяснится история с ее побегом. И ведь сбежала она тогда в компании того же Филина. Так что непросто будет доказать, что это случайное совпадение. А когда они узнают, что она пришла в этот ресторан с Павлом, и выяснят его настоящее имя – с ее репутацией будет навсегда покончено…

Что делать?

И в этот самый миг Агния услышала за спиной негромкий скрип.

Она обернулась и увидела, что одна из панелей стены отодвинута, за ней открылся темный проем, из которого выглядывал высокий смуглый мужчина с темными, слегка тронутыми сединой волосами.

Агния вспомнила, что видела этого человека несколько раз за последние дни – сначала на паспортном контроле аэропорта, потом в кафе, где она встречалась с загадочным старичком, и еще где-то…

– Пойдемте, я вас выведу отсюда! – проговорил смуглый мужчина вполголоса. Говорил он по-английски, с едва заметным восточным акцентом.

– Вы?! – выпалила Агния. – Да кто вы такой? Почему я должна вам верить?

– Не должны, согласен, – мужчина кивнул, лицо его было серьезно, – но оставаться здесь вам небезопасно. Давайте я просто выведу вас из этого дома, а дальше вы сами решите, что делать.

Агния понимала, что рискует, – но все же кивнула и пошла за смуглым человеком в потайной ход. Панель за ними закрылась, они оказались в темноте.

Тут же впереди раздался щелчок и вспыхнул синеватый огонек зажигалки.

– Сюда, за мной! – тихо проговорил мужской голос из темноты.

Агния двинулась на этот голос, прошла несколько шагов.

– Осторожно, здесь ступени!

Она спустилась на несколько ступеней, впереди негромко скрипнула дверь, и стало чуть светлее, запахло влажной землей, травой, осенней палой листвой.

Агния оказалась в саду, примыкающем к ресторану. Рядом темнела худощавая мужская фигура.

– Тише! – проговорил ее спутник, прижимая палец к губам, взял ее за руку и повел в темноту вдоль стены.

Вскоре они увидели главный вход ресторана. Оттуда крепкие парни в камуфляже выводили одного за другим людей Филина в наручниках.

Спутник Агнии подвел ее к кустам, за которыми виднелась кованая решетка. Агния последний раз взглянула на здание ресторана и тут увидела, как из темного окна выскользнула гибкая тень, согнулась, побежала в их сторону. Спутник поднес палец к губам, но Агния и сама не собиралась шуметь.

Темная фигура поравнялась с ними, повернулась вполоборота.

Тут на нее упал отблеск света, и в этом отсвете Агния увидела желтые тигриные глаза. Цыган пригнулся еще ниже и исчез в темноте.

Секундой позже Агния увидела, как он перемахнул через забор.

– Теперь быстро! – Смуглый спутник Агнии схватил ее за руку, подвел к решетке.

– Я не смогу через нее перелезть! – прошептала Агния, вспомнив, как это сделал Цыган.

– Это и не понадобится! – отозвался ее спутник и дотронулся до ограды. Часть решетки отодвинулась в сторону, мужчина протиснулся между прутьями, потянул за собой Агнию.

Возле ограды была припаркована большая темная машина. Мужчина достал брелок с ключами, нажал кнопку. Машина мигнула фарами, открылись дверцы.

– Садитесь! – строго проговорил мужчина.

Агния попятилась, хотела что-то возразить, но тут из-за угла показались несколько человек в камуфляже, с фонариками в руках.

– Быстро! – прошипел мужчина и подтолкнул Агнию. – Некогда препираться!

Она нырнула в машину, пригнулась к сиденью. Мужчина оказался рядом и тоже согнулся в три погибели.

Они затихли, не выдавая своего присутствия.

Люди в камуфляже прошли мимо, переговариваясь.

– Он бежал в этом направлении!

– А тебе не показалось?

– Да я видел, как он перемахнул через забор!

– Тогда он уже далеко…

Шаги миновали, голоса затихли.

– Они ушли! – проговорил мужчина и выпрямился.

Агния тоже села прямо, перевела дыхание и повернулась к своему спасителю:

– А теперь объясните, кто вы, черт побери, такой? Я вас видела несколько раз…

– Это неудивительно, – миролюбиво отозвался мужчина, – я вам все расскажу, только сначала уедем в более безопасное место. Те люди могут вернуться…

Через полчаса машина остановилась на набережной, и смуглый мужчина повернулся к Агнии.

– Вы хотели задать мне несколько вопросов. Спрашивайте.

– Первый вопрос – кто вы? – Агния в упор смотрела на своего спутника. – Почему вы следили за мной?

– Вообще-то это два вопроса. Постараюсь ответить на оба… Когда-то давно по Северной Сахаре кочевало племя бедуинов. Эти кочевники были язычниками – то есть верили в могущественные силы природы, в духов своих предков. Во главе этого племени был вождь, мудрый и смелый человек. Этот вождь был моим далеким предком…

– Это замечательно, но я не понимаю, какое отношение…

– Слушайте дальше… В своих странствиях племя моего предка время от времени приходило к пещере, в которой жил христианский отшельник. Бедуины приносили отшельнику свои скромные дары, он же лечил их болезни, как телесные, так и душевные.

Как-то раз дочь вождя тяжело заболела. Отшельник сказал, что в нее вселился злой демон, и пообещал изгнать этого демона. Вождь поклялся, что если отшельник спасет его дочь, то он сам и все племя примут христианство.

Так и случилось: девушка была спасена, и отшельник окрестил бедуинов.

Племя преданно служило своему духовному отцу, соблюдало заветы и заповеди христианства. Когда же отшельнику пришла пора умирать, он передал вождю племени бесценную реликвию – рубин, принадлежавший самому святому Петру.

– Рубин? – Агния поднесла руку к груди. – Тот самый рубин? «Пламя Юга»?

– Да, тот самый… С тех пор вожди бедуинов берегли этот камень как зеницу ока, передавая его из поколения в поколение.

Проходили годы, проходили столетия.

В мир моих предков пришел ислам. Многие племена пустыни приняли эту новую религию, встали под зеленое знамя пророка, но мои предки остались верны христианству. И берегли свою святыню.

Время шло, возникали и разрушались царства. Пески пустыни засыпали развалины. В племени моих предков осталось мало людей, и, наконец, последние его представители оставили кочевой образ жизни и переселились в города.

Мой отец, последний вождь племени, занялся бизнесом, разбогател. Когда же он вышел на покой, то основал музей, в котором собрал произведения прикладного искусства своих соплеменников, старинные артефакты жителей пустыни и прочие редкости. После смерти отца я занял пост главного хранителя этого музея, главного хранителя истории моего племени.

Конечно, почетное место в этом музее занимал колокольчик, в котором был спрятан рубин святого Петра. Мы считали, что в музее камень будет в безопасности…

Как выяснилось, мы ошибались.

Не так давно в наш музей проникли грабители. Они украли несколько ценных предметов, и среди них – рубин «Пламя Юга».

Я поднял на ноги всю городскую полицию, попросил о помощи самых уважаемых людей. Благодаря их помощи мне удалось вернуть почти все похищенные предметы…

– Но не камень, – тихо проговорила Агния.

– Но не камень, – как эхо, повторил ее собеседник, – мне сообщили, что камень купил известный контрабандист, ваш соотечественник.

– Павел… – выдохнула Агния.

– Я нашел его, к сожалению, слишком поздно – когда он уже садился в самолет. Садился вместе с вами. Мне ничего не оставалось, как последовать за вами в Петербург.

В пути я сумел проверить его ручную кладь – и убедился, что камня в ней нет. Тогда я понял, что камень у вас, но найти его не успел – самолет приземлился, а потом…

– А потом все закрутилось…

– Да, потом события замелькали, как в калейдоскопе. Спецслужба, бандиты, тот контрабандист… кстати, какое-то время я думал, что вы с ним заодно, но потом понял, как обстоит дело. В общем, Агния, я прошу вас – верните мне священный камень! Он – частица истории моего народа, он – святыня, которую мои предки хранили много веков.

Агния молчала, и смуглый человек сложил руки умоляющим жестом:

– От моего народа осталось всего несколько человек, но пока существует этот камень – мой народ живет, живет в памяти человечества. Я понимаю, что сейчас этого камня при вас нет, но если…

– Вы ошибаетесь, – перебила его Агния, – камень при мне. Я для того и приехала сегодня в «Дворянскую усадьбу», чтобы найти его. И я его там нашла…

С этими словами она вытащила из кармана верблюжий колокольчик и протянула его потомку бедуинов.

В это мгновение сердце у нее защемило, будто она расставалась с близким человеком. Но Агния преодолела себя и проговорила взволнованным голосом:

– Возьмите этот камень, он принадлежит вам по праву!

И в это мгновение совсем рядом с ней раздался насмешливый голос:

– Браво! Ты принесла мне камень на голубой тарелочке! Не зря я потратил на тебя столько времени и сил!

Агния вздрогнула и обернулась.

На заднем сиденье машины она увидела Павла, в руке его был пистолет.

– Ну, вот и все! – проговорил Павел удовлетворенно. – Отдай мне колокольчик, и можешь обо мне забыть!

– Как… как ты здесь оказался? – пролепетала Агния.

– Да какая теперь разница? – Павел презрительно поморщился. – Я следил за этим восточным господином и знал номер его машины. Он-то думал, что это он следит за мной. Ага, с такой внешностью разве можно быть незаметным? А я-то у себя дома…

Когда в «Дворянской усадьбе» началась облава, я быстро улизнул и вдруг смотрю – эта машина стоит рядом с оградой! Ну, тут я и решил спрятаться на заднем сиденье! Как оказалось, это была удачная мысль… а теперь хватит болтать, отдай мне колокольчик!

– Этому не бывать! – воскликнул смуглый мужчина. – Ты не получишь святыню!

В то же мгновение из его рукава выскользнул узкий сверкающий клинок, короткой молнией мелькнул в полутьме салона и вонзился в горло Павла. Павел дернулся, захрипел, из раны в горле хлынула темная кровь. Но в последнее мгновение он успел нажать на спуск пистолета, и прогремел выстрел.

В тесном пространстве машины он показался Агнии оглушительным, она ахнула, на долю мгновения ослепла, оглохла и, кажется, даже потеряла сознание – но быстро опомнилась.

Салон машины был полон дыма, в нем стоял какой-то неприятный запах. Она поняла, что это – запах пороха и крови, и повернулась к Павлу. Павел сползал по спинке заднего сиденья, кровь редкими толчками еще вытекала из раны, но глаза его уже были мертвыми.

Агния прислушалась к себе и поняла, что сама она не ранена, пуля не задела ее.

Тогда она повернулась к потомку бедуинов, чтобы спросить, что им теперь делать…

Мужчина полулежал на пассажирском сиденье, глядя на нее широко открытыми глазами. Его смуглое лицо заливала мертвенная бледность, от этого оно приобрело какой-то зеленоватый оттенок. Губы его шевелились.

– Что с вами? – удивленно спросила Агния.

До нее сейчас все как-то медленно доходило.

Мужчина прикоснулся левой рукой к груди и показал ей пальцы. Они были в крови.

Только сейчас Агния увидела у него на груди темно-красное, быстро расширяющееся пятно.

– Вы ранены? – пролепетала она. – Сейчас… сейчас я вызову «Скорую»… или сама отвезу вас в больницу, это будет быстрее…

– Не… не надо… – проговорил он едва слышно. – Поздно… я умираю… уходите отсюда… и возьмите… возьмите это…

Он с трудом поднял правую руку, нашел ее ладонь и вложил в нее верблюжий колокольчик.

– Сохраните это… у вас он будет в безопасности… сохраните… память о моем народе… память обо мне…

Потомок бедуинов дернулся, по его телу пробежала короткая судорога, потом глаза его закатились, и он перестал дышать.

Агния потянулась к нему, схватила его за руку:

– Не умирай! Прошу тебя, не умирай! – Но его рука не отозвалась на ее прикосновение.

Только тогда она поверила, что он мертв.

И взглянула на злополучный колокольчик, который принес в ее жизнь столько тревог и горя…

– Ну за что, за что мне это? – прошептала она с горечью и невольно сжала колокольчик пальцами.

При этом она, должно быть, случайно надавила на какие-то скрытые пружины, потому что колокольчик раскрылся, как крошечная шкатулка.

И там, внутри этой шкатулки, Агния увидела камень. Он лежал внутри колокольчика, как ядро в скорлупе ореха.

Густо-красный рубин необыкновенной красоты.

Цвет его напоминал свет предзакатного солнца.

И этот свет наполнил машину, наполнил сердце Агнии, и она поняла, что все было не напрасно.

Хозяин тех самых «Жигулей», что утром купил у бомжей Лизину куртку, ехал к своей даме сердца после трудового дня. Впрочем, сам он был тип скользкий, и дела его все были неправедные. Однако кое-какие денежки все-таки приносили. Только не сегодня.

Придерживая левой рукой руль, водитель полез правой в карман, достал кошелек и пересчитал наличность.

Результат его огорчил: после того как он заправил свою престарелую «ласточку» и купил у бомжей подарок для Зинули, денег у него осталось совсем мало. Не хватало даже на бутылку недорогой наливки, которую так уважала Зинуля.

Ну да ладно, подарок у него есть, а без наливки Зинуля как-нибудь переживет. Может быть, у нее дома что-то осталось…

В таких размышлениях он миновал пригороды, пролетел под железнодорожным мостом и въехал в город. И тут перед ним, как чертик из табакерки, выскочил, размахивая руками, крепкий парень с желтыми безумными глазами.

Водитель едва успел затормозить и высунулся из машины:

– Тебе что – жить надоело? Совсем сдурел, прямо под колеса лезешь!

– Отец, подвези! – проговорил желтоглазый и уже открыл дверцу с пассажирской стороны.

– Некогда мне… – начал было водитель, но странный тип уже совал ему несколько крупных купюр.

Водитель облизнулся.

Денег было много, хватит не только на наливку, а на самый лучший коньяк, да еще и останется. Зинуля будет довольна.

– Ладно, садись! – смилостивился он.

Впрочем, предложение несколько запоздало – желтоглазый уже сидел справа от него, и дверцу успел закрыть, и ремнем пристегнулся.

– Куда едем?

– Давай быстро! – прикрикнул пассажир и обжег водителя взглядом своих тигриных глаз. – Разговаривать потом будешь, а сейчас скорее поезжай!

– Понял, не дурак… – пробормотал водитель, переключая передачу и выжимая газ.

Аська следила на экране компьютера за перемещениями красной точки. Близнецы наконец угомонились, и тетя Дуся ушла к себе в комнату, наведя последний блеск на кухне. И муж позвонил из Москвы и сказал, что приезжает завтра. Аська говорила с ним так ласково, что он даже забеспокоился – не привык слышать такое от своей вечно занятой жены. Аська так устала за последние несколько дней и так измучилась, что решила тоже лечь, хотя и нужно было бы еще поработать. Ладно, это все завтра.

И на красную точку она взглянула просто машинально. В этой точке находился маячок, который она подсунула той злодейке, что похитила ее детей.

Аська отомстила ей: лишила ее денег, лишила телефонной связи, пустила по ее следу полицию, выдав за грабительницу банков.

Аська следила за ней, как за одуревшим от дихлофоса тараканом, и ждала, куда она бросится в поисках спасения.

Маячок оказался за городом, сначала он быстро двигался по шоссе.

Аська решила, что злодейка едет на загородную базу. Но потом маячок остановился, какое-то время не менял координаты и вдруг зигзагами рванул в сторону от дороги.

На карте в этом месте не было никакого жилья, только лес. И там маячок застыл на всю ночь. Аська даже подумала, что злодейка догадалась и избавилась от маячка, но нет, рано утром на экране снова возобновилось движение.

Маячок какое-то время двигался сквозь лес, понемногу меняя направление.

Вот он снова остановился… Затем замелькал быстро-быстро, затем опять надолго застрял на месте. Аська отвлеклась на работу и детей – ни к чему сидеть и пялиться на экран, весь маршрут записывается. Сегодня вечером она проглядела все, что случилось за день. Маячок вышел на шоссе, а потом, судя по всему, злодейка села в машину. Не то угнала, не то подсадил кто-то… Машина ехала в сторону от города. Аське некогда было этим заниматься, и сейчас она увидела, что маячок движется по тому же шоссе в обратную сторону, к городу. Что бы это значило?..

И тут в дверь Аськиной квартиры позвонили.

Она встала, недовольная, что ее оторвали от наблюдения, прошла в прихожую, спросила осторожно:

– Кто там?

– Это управдом, Константин Сергеевич! – раздался из-за двери приятный баритон. – Откройте, мне нужно взглянуть на ваш счетчик электроэнергии…

– Что так поздно? У меня дети спят… – тем не менее Аська выглянула в глазок, увидела искаженное оптикой мужское лицо и повернула головку замка.

Дверь открылась, и тут же в квартиру ввалились несколько человек в мятых черных костюмах.

– В чем дело?! Что происходит?! – заверещала Аська. – Грабят! Помогите! Пожар! Горим!

Среди незваных гостей мелькнуло знакомое лицо управдома, он выглядел смущенным и испуганным, видно, сам понимал немногим больше ее. Тем не менее он проговорил:

– Не кричите, Анастасия Ивановна! Не поднимайте шума! Это вовсе не грабители…

– А кто же это такие?! – надрывалась Аська. – Тетя Дуся, звоните в полицию!

Двое людей в черном придерживали ее за руки – сильно, но аккуратно, не причиняя боли, но и не давая сойти с места. Остальные проскользнули в квартиру.

Наконец с лестничной площадки вошел человек лет сорока с начальственным видом и густыми бровями. Костюм на нем сидел куда лучше, чем на остальных. Взглянув на управдома, он коротко, значительно проговорил:

– Вы свободны!

Управдома как ветром сдуло. Дверь квартиры закрылась.

– Да кто вы такие? – простонала Аська. – Что вам от меня нужно?

Человек с густыми бровями и лицом начальника сунул ей под нос удостоверение.

Аська плохо соображала и смогла разглядеть только его же фотографию и фамилию Стрепетов. Остальные буквы слились в неразличимый фон.

– А насчет того, что нам нужно, Анастасия Ивановна, я вам сейчас постараюсь объяснить. Собственно, мы хотим уберечь вас от большой ошибки.

– Что? – переспросила Аська. – Это, значит, вы такой толпой ввалились в мою квартиру, только чтобы меня от чего-то уберечь? В жизни не поверю! Тетя Дуся-а-а!

– А зря. – Стрепетов улыбнулся одними губами, глаза его оставались холодными и пронзительными. – Конечно, не только для этого, но и для этого тоже. И не орите вы так истошно, детей разбудите, а тетя Дуся ваша глуховата, все равно не услышит.

– Да что вам от меня надо?!

– Анастасия Ивановна, я хочу вам кое-что показать, – Стрепетов, не глядя, протянул руку, и тут же один из его подчиненных вложил в эту руку несколько черно-белых фотографий, – ведь это вы?

– Да, я, – Аська увидела себя за столиком кафе. Фотография была не очень четкая, но вполне различимая. – А в чем дело?

– А кто эта женщина рядом с вами? – Стрепетов показал ей следующий снимок, на нем к Аське подсела та самая женщина, которая похитила ее детей, та самая женщина, которая сейчас ехала куда-то на машине по шоссе.

– Кто эта женщина? – повторил свой вопрос Стрепетов, добавив в голос металла. – И что вас с ней связывает?

Аська молчала, широко открыв глаза, и Стрепетов продолжил:

– Эта женщина давно попала в поле нашего зрения. Она связана с опасной организацией, на счету которой немало преступлений. Так что в ваших интересах, Анастасия Ивановна, честно ответить на мой вопрос: что вас связывает с этой женщиной?

– Она… она похитила моих детей!.. – выдохнула Аська.

– Вот как? – В глазах Стрепетова промелькнуло удивление, но он его тут же спрятал и снова перешел в наступление: – Похитила ваших детей? А почему же тогда вы не обратились в полицию?

– Вы шутите? – Аська побледнела, вспомнив пережитый ужас. – Она сказала, что убьет их, если я хоть кому-то расскажу…

– Вот как? А чего же она от вас хотела?

– Она не успела мне этого сказать, – поспешно ответила Аська.

Ей совсем не хотелось впутывать в это дело Агнию. Вообще не хотелось называть ее имя. И так она устроила Агнии столько неприятностей, не хватало еще, чтобы ею заинтересовались эти люди. Кстати, откуда они? Аська так и не успела прочитать ничего на удостоверении, кроме фамилии.

– Не успела? – недоверчиво переспросил Стрепетов. – Извините, не понимаю! Что значит – не успела? Эта женщина не страдает склерозом! И с памятью у нее все хорошо!

– Мои дети сумели сбежать от нее и связались со мной. Так что у нее больше не было рычагов давления на меня.

– Вот как? – в голосе Стрепетова по-прежнему звучало недоверие. – Мне кажется, Анастасия Ивановна, вы нам чего-то не договариваете! И смею вас уверить, этим вы очень затрудняете свое положение!

Аська закусила губу.

Ей очень не хотелось называть Агнию – но иначе этот человек ни за что от нее не отстанет, того и гляди, он ее арестует, и что тогда будет с близнецами?

Нужно ему что-то дать, чтобы он от нее отстал…

И тут ее осенило.

– Пойдемте, я вам что-то покажу! – Она двинулась в сторону своего кабинета. Один из парней в черном встал у нее на пути, но Стрепетов только шевельнул бровями, и парень отступил в сторону.

Аська подошла к своему компьютеру, щелкнула мышью.

На экране снова появилась крупная карта пригорода, на ней мигал красный уголек маяка.

– Что это? – осведомился Стрепетов.

– Здесь сейчас находится та женщина, – пояснила Аська, – при последней нашей встрече я подсунула ей маячок, положение которого показывает мой компьютер.

– Вы… что сделали? – недоверчиво переспросил Стрепетов.

– Подсунула ей крошечный маячок.

– Как вам это удалось? Она – профессионал высокого класса, а вы…

– Договаривайте уж! – усмехнулась Аська. – Говорите прямо, что я – ботаник! Это вы хотели сказать?

– Ну, в общем, да.

– Но я очень на нее разозлилась. Не нужно ей было трогать моих детей. Вы мне не верите?

– Да, разозленная мать может многое… – пробормотал Стрепетов.

– Короче, можете получить ее на блюдечке с голубой каемочкой, только отстаньте от меня, ладно? – твердо попросила Аська, так что получилась даже не просьба, а приказание.

Стрепетов поглядел ей в глаза, потом на экран компьютера, затем снова на Аську. Видимо, просчитывал все «за» и «против». Наконец пришел к решению:

– Спасибо, Анастасия Ивановна! – Он потер руки. – Спасибо за сотрудничество. На этом пока все. Ну, может быть, я еще раз захочу с вами поговорить…

– Лучше не надо! А то маячок, знаете, может сломаться…

Вместо того чтобы рассердиться, Стрепетов поглядел с уважительной насмешкой и вышел. Парень, что стоял в дверях, осмелился Аське подмигнуть перед уходом.

Хозяин видавших виды «Жигулей» недовольно покосился на своего странного пассажира.

Тот заставил его целый час колесить по самым подозрительным районам города, то и дело оглядывался, менял направление…

Конечно, он обещал хорошо заплатить, но ведь и у Зинули терпение не бесконечное! Она может рассердиться и выставить незадачливого возлюбленного за дверь!

– Ну, куда теперь? – уныло проговорил водитель.

– Пока прямо… – отозвался пассажир, скосив глаза в зеркало заднего вида. – А что этот джип за нами тащится? Попробуй-ка от него оторваться!

– Да это тебе показалось… – начал водитель, но тут впереди показался инспектор дорожной полиции и подал ему знак остановиться.

– Вот же черт… – протянул водитель, нажимая на тормоз.

– Не останавливайся! – рявкнул пассажир и потянулся к рулю. – Проезжай мимо!

– Ты что, сдурел? – окрысился на него водитель. – Мне на зону неохота!

Он затормозил, и в ту же секунду с двух сторон к его машине подкатили два черных автомобиля, из них высыпали вооруженные люди в камуфляже.

– Выйти из машины! – скомандовал один из них, направив на водителя автомат.

– Да вы что, ребята, я же ничего такого… – залепетал тот, выбираясь наружу с поднятыми руками, – я ни в чем таком не замешан…

С другой стороны выводили пассажира.

– Руки на капот!

– Это что же, из-за пары блоков сигарет такой шухер? Так эти сигареты вообще не мои, это меня знакомый попросил привезти…

– Заткнись! – рявкнул спецназовец. – Лучше говори – где женщина?

– Женщина? Не знаю никакой женщины… только вот Зинуля, она меня ждет… она очень расстроится…

– Заткнись! – повторил спецназовец.

В это время подъехала еще одна машина, из нее вышел вальяжный мужчина средних лет с густыми бровями. Оглядев обстановку, повернулся к командиру спецназа:

– Это все? Женщины с ними не было?

– Так точно, не было!

Полковник Стрепетов внимательно оглядел водителя и пассажира. При виде последнего его брови поднялись:

– Никак Цыган? Вот так встреча! Ты сбежал из «Дворянской усадьбы» и попался здесь! Вот что значит – от судьбы не уйдешь!

Цыган угрюмо молчал.

– Но вот что интересно, – продолжал Стрепетов, – оказывается, ты связан не только с Филином, но кое с кем посерьезнее! Может быть, расскажешь нам, как ты познакомился с Еленой Юрьевной?

– С кем? – Цыган удивленно уставился на полковника.

– Только вот не надо невинность разыгрывать! – Стрепетов посуровел. – Поедешь с нами, рано или поздно заговоришь!

Лиза вышла из леса на подъездную дорогу, прошла по ней сотню метров и остановилась перед металлическими воротами.

То, что она чувствовала сейчас, трудно было определить несколькими словами. С одной стороны, она возвращалась туда, где надеялась найти помощь, помощь и защиту. Здесь, в этом загородном доме, была сосредоточена огромная власть, и Лизе было приятно чувствовать себя частью этой власти.

С другой же стороны, ей вовсе не хотелось приходить сюда в таком виде – усталой, измученной, со сбитыми в кровь ногами, почти раздетой, а самое главное – без результата…

Однако выхода не было: ей нужно вернуться, чтобы снова набраться сил и продолжить работу. Елена Юрьевна поймет, что она не виновата в провале…

Лиза подняла голову к установленной над воротами камере, чтобы там, в доме, увидели ее лицо, узнали ее и впустили.

Однако ничего не происходило, ворота не открывались, как будто обитатели дома не замечали ее.

Ну да, поняла Лиза, Елена Юрьевна хочет подержать ее у дверей, хочет, чтобы она осознала всю глубину своего падения…

– Это я, я! – громко проговорила она и помахала рукой.

Прошло еще полминуты – и наконец зажужжал мотор, приводящий в движение ворота… нет, не ворота, а расположенную рядом с ними неприметную калитку.

Лиза вошла в калитку и зашагала по дорожке между убранными на зиму клумбами, теряющими листву кустами и красиво постриженными хвойными деревьями. Как и прежде, на участке стояла удивительная тишина.

Однако Лизе показалось, что сегодня здесь что-то не так, что-то неуловимо изменилось.

Оглядевшись по сторонам, она поняла, в чем дело: не было садовника, который обычно незаметно и старательно работал где-то на заднем плане.

Неужели он взял отпуск или уволился?

Нет, это маловероятно.

Выбросив садовника из головы, Лиза подошла к дому по дорожке, обсаженной еще не укрытыми на зиму розами, поднялась на высокое крыльцо и вошла в холл.

Занимавший одну из стен огромный камин, как всегда, не горел, хотя в доме было довольно прохладно.

На другой стене висело огромное зеркало, и Лиза случайно увидела в нем свое отражение.

Оно не прибавило ей оптимизма.

Спутанные, грязные волосы, ссадина на щеке, рваная футболка… она сама себе стала противна.

Но самое скверное – выражение лица. Такое выражение может быть только у побежденного, у загнанного зверя.

Однако делать нечего.

Конечно, она предпочла бы сейчас привести себя в порядок, переодеться – глядишь, и лицо станет лучше, но хозяйка уже знает, что она пришла, и не потерпит малейшего промедления. Первым делом Лиза должна явиться пред ее светлые очи.

Лиза поднялась по лестнице, прошла по коридору и постучала во вторую дверь.

– Войди, Лиза! – послышался мелодичный голос.

Лиза помедлила долю секунды, постаралась убрать с лица выражение растерянности и страха и вошла в комнату.

Здесь все было, как обычно: стеклянные витрины, стол, возле него в удобном вертящемся кресле – Елена Юрьевна.

У ног ее, как обычно, лежала огромная черная собака.

При виде своей хозяйки Лиза почувствовала страх, но в то же время восхищение. Это восхищение было сродни тому, какое может вызвать смертельно опасная ядовитая змея. Или скорее самка ядовитого паука, восседающая в центре своей огромной паутины, прислушиваясь к ее едва уловимым колебаниям, поджидая добычу.

Елена Юрьевна была, как всегда, безупречна: дорогое, изящное платье, волосы цвета меда тщательно уложены, в ушах – скромные на вид, но баснословно дорогие серьги.

И, как всегда, от нее исходил удивительный аромат, аромат власти, аромат силы.

Как обычно, на столе перед ней стоял микроскоп, но смотрела она не в микроскоп, она смотрела на Лизу.

И в ее взгляде было презрительное удивление:

– Лизок, что это с тобой?

– Елена Юрьевна, я вам все подробно доложу… – начала Лиза, но хозяйка остановила ее повелительным жестом:

– Подожди, с докладом успеется! Подойди ко мне…

Она развернула микроскоп так, чтобы Лиза смогла посмотреть в него, и проговорила:

– Загляни сюда. Что ты видишь?

Лиза склонилась к окуляру, вгляделась.

Перед ней было что-то серое, бесформенное, отвратительное.

– Не… не знаю…

– Это куколка. Через какое-то время, очень небольшое, из нее должна была появиться прекрасная бабочка, легкое, удивительное создание, одно из маленьких чудес природы. Я возлагала на эту куколку очень большие надежды. Но…

– Но? – как эхо, повторила за ней Лиза.

– Но что-то пошло не так, случился какой-то сбой – возможно, генетический, а может быть, какая-то болезнь, – и из этой куколки не выйдет бабочка. Из нее ничего не выйдет. Она превратится в мертвую, отвратительную труху.

С этими словами Елена Юрьевна поднесла к предметному стеклу пинцет и смяла, разрушила серый кокон.

Лиза вздрогнула и отстранилась.

– Так бывает и с людьми… – проговорила Елена Юрьевна и хлопнула в ладоши: – Фелипе!

Тут же дверь в глубине комнаты открылась, и вошел худощавый смуглый человек с узкими непроницаемыми глазами, облаченный в черную шелковую куртку.

Лиза с удивлением узнала в нем садовника.

Прежде она не видела его в доме – только снаружи, на участке, среди деревьев и цветущих кустов. Там, в привычной среде, среди растений, он казался незаметным, безобидным, казался частью пейзажа. Теперь же она разглядела мягкие, уверенные движения тренированного бойца, жесткий взгляд убийцы. Но ведь он же немой, он не слышит. Но узкие глаза насмешливо блеснули в ответ, как будто бывший садовник прочитал ее мысли.

– Фелипе, проводи, пожалуйста, Лизу! – проговорила Елена Юрьевна спокойным, невозмутимым голосом.

Лиза побледнела и попятилась.

Ей не раз приходилось слышать, как Елена Юрьевна таким же тоном приказывала проводить посетителей, которые ее чем-то разочаровали. Но тогда этот приказ хозяйка отдавала ей.

– Елена Юрьевна, я все исправлю… – проговорила Лиза, едва слышно шевеля пересохшими губами, – дайте мне еще один шанс… только один шанс…

– Что ты, Лизок! – возразила хозяйка, и на какой-то миг Лизе послышалось в ее голосе сочувствие. – Ты же знаешь наши правила… жизнь – она не черновик, в ней ничего нельзя исправить. Жизнь никогда не дает второго шанса!

Лиза сделала еще один шаг назад – и огромная черная собака неторопливо поднялась с пола, тихо зарычала, оскалила страшные желтоватые клыки.

И Лиза поняла, что все кончено, что у нее не будет второго шанса, ничего больше не будет.

Единственное, что ей еще осталось в этой жизни – уйти с достоинством…

Агния вошла в кабинет деда, села за его стол.

Здесь, в этой комнате, к ней всегда приходило чувство, что она не одна, дед не умер, он незримо присутствует в своем кабинете, незримо присутствует в ее жизни, что он следит за ее поступками, какие-то из них одобряет, какие-то – не очень…

Сейчас ей захотелось, чтобы дед увидел тот камень, который случайно попал в ее руки.

Она положила на стол верблюжий колокольчик, на какое-то время замешкалась, не решаясь открыть его, но наконец глубоко вдохнула, будто собиралась броситься в холодную воду, и надавила на медные выступы.

Как и прошлый раз, медный футляр распахнулся и камень выкатился на стол.

Кабинет озарился тревожным багровым сиянием.

Это был свет предзакатного солнца в бескрайней пустыне, тревожный и прекрасный, как обещание новой, лучшей жизни.

Но была в этом сиянии какая-то недосказанность, какая-то незавершенность…

И тут Агния поняла, что она должна сделать.

Она встала из-за стола, подошла к двери, взялась за дверную ручку – массивную, темной потускневшей бронзы. Повернула ручку по часовой стрелке, будто хотела открыть дверь, но затем сразу же вернула ее в прежнее положение, а потом повернула на пол-оборота против часовой стрелки, и снова по часовой, но на полтора оборота.

После того как она проделала все это второй раз, бронзовая ручка разделилась на две части, между которыми находился тайник, где дед хранил самые ценные экземпляры своей коллекции старинных монет. Сейчас в этом тайнике находились два драгоценных камня. Сапфир, синий, как море, и топаз, густо-золотой, словно пронизанный полдневным солнцем…

Агния осторожно извлекла камни из тайника, бережно положила их на ладонь.

Сердце Агнии забилось при виде этих камней, от них в нее перелилась какая-то удивительная сила.

Она вернулась к столу, положила камни рядом с рубином…

И рубин засиял еще ярче, чем прежде, словно другие камни влили в него новый свет.

И еще Агнии показалось, что все три камня потянулись друг к другу, как намагниченные стальные пластинки…

Она не сводила с камней глаз и вдруг отчетливо поняла, что должна сделать.

Положила рубин снизу, там, где на карте находится юг, сапфир поместила чуть выше и слева – там, где находится запад, а топаз – справа, там, где восток.

Агния вспомнила рассказ о кресте святого Петра, который украшали эти камни, и поняла всем сердцем, что этот рассказ – не легенда, а правда, истинная правда.

Теперь у нее было явственное чувство, что камни находятся на своих местах, но также четко она понимала, что одного камня не хватает.

Того, который должен находиться сверху, на севере.

Если четвертый камень займет свое место – случится чудо, гармония жизни будет восстановлена.

И дед… почему-то она знала, что дед очень хотел бы, чтобы это произошло.

Сноски

1

О камне см. роман Н. Александровой «Заря Востока».

2

См. роман Н. Александровой «Сердце Запада».

3

См. роман Н. Александровой «Сердце Запада».

4

См. роман Н. Александровой «Сердце Запада».

5

См. роман Н. Александровой «Заря Востока».

Content

Наталья Александрова
Огненный рубин апостола Петра

Сноски