Михаил Атаманов

Серый Ворон. Прорыв в Пангею

© Михаил Атаманов, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Вступление

Искатели приключений… Произнесите эту фразу медленно, чтобы распробовать на языке каждое слово. Чувствуете, какая это «вкусная», притягивающая фраза! Сердце какого мальчишки не забьётся при упоминании этих странных людей, маленькими группами тихо беседующих в самых дальних, скрытых от посторонних взглядов уголках таверн? У них нет постоянного дома, они путешествуют по миру, выполняя самые удивительные и секретные поручения своих нанимателей. Они есть в каждом городе и, одновременно, их как бы нет – родители не любят при детях затрагивать эту тему, а мальчишки и девчонки шёпотом передают друг другу «самую правдивую» информацию об увиденной несколькими днями ранее очередной необычной группе.

Искатели приключений… Этих людей уважают даже самые отъявленные местные дебоширы. При их появлении почему-то испуганно прячется за дверью склочная супружеская пара из дома напротив. А высокомерный богатый сосед, давно переставший общаться с окружающими, наоборот, вдруг выбегает из дома и заискивающе о чём-то упрашивает этих людей в запыленных одеждах.

Искатели приключений… Долгими осенними вечерами убелённые сединами старики рассказывают о них странные истории, в которых нередко упоминается запретная боевая магия, жуткая нежить, полные смертельных ловушек древние курганы и зловещие монстры из почти забытых детских страшилок. Даже если хотя бы часть из этих рассказов – правда, то жизнь этих людей явно резко отличается от пресной и предсказуемой жизни обычных горожан или селян.

Искатели приключений… Это не солдаты-наёмники, не убийцы, не воры, которых любое приличное общество открыто порицает. Это – нечто иное, более загадочное и непонятное, отношение к чему у общества так и не сформировалось за многие века. Искатели приключений, безусловно, приносят огромную выгоду, являясь подчас единственным инструментом для достижения цели. Хотя мало кто сомневается, что в своих странствиях искателям приключений приходится подчас и воевать, и убивать, и воровать.

Искатели приключений… Учёные историки находят в библиотеках Пангеи упоминания о тысячах и тысячах таких людей и нелюдей, заслуживших своим невероятным везением, упорством и мастерством упоминания своих имён на выцветших страницах хранящихся в архивах рукописей. В десятки и сотни раз большее количество искателей приключений не смогли оставить о себе даже такой малости, без вести пропав в отдалённых опасных дальних уголках материка или бесславно умерев в глубокой старости в своих собственных постелях.

Лишь немногие из искателей приключений смогли оставить такой след в памяти народов Пангеи, что рассказы об их приключениях передаются из поколения в поколение в виде былин и сказок, обрастая всё новыми самыми невероятными подробностями. Но ни одна из самых удачливых групп искателей приключений не смогла пока достичь и десятой доли известности и популярности Серых Воронов – необычной, разношёрстной и загадочной команды, коренным образом изменившей сам облик современной Пангеи.

Серых Воронов почитают за своих в гильдиях воров, ассасинов, наёмников и купцов. Посвященные им подземные святилища можно обнаружить в каменоломнях дварфов и в самых отдалённых глухих местах Вечного Леса, их статуэтки есть практически в каждом человеческом посёлке. Историю Серых Воронов изучают в университетах и храмах, современниками и свидетелями тех событий написано множество рукописей и научных трудов. Но красной нитью во всех исторических документах и научных трудах проходит один тезис – никто так и не выяснил, откуда появились трое лидеров Серых Воронов.

Многие пилигримы десятилетиями искали родину и тайное убежище Серых Воронов, авторитетные историки по крупицам собирали материалы об их жизни, а священники Двенадцати Богов жизнь отдали бы за возможность встретиться с Серыми Воронами – ведь легенды гласят, что Серые Вороны всё ещё живы и просто ушли из Пангеи, выполнив свою нелёгкую миссию. В этой книге автором предложена одна из версий истоков битвы богов мира Пангеи. Читайте и сами определите, готовы ли вы принять для себя такой вариант истории.

Глава первая. Приоткрытая тайна

Все началось совершенно случайно и абсолютно естественно. В тот день после уроков мы играли на школьном дворе в футбол – наш восьмой «Б» против извечных соперников – параллельного восьмого «А». Такие матчи уже стали старой школьной традицией, ещё с третьего класса мы сражались на поле каждую неделю в любую погоду, и в слякоть, и в жару. Накал эмоций во время этих спортивных встреч зашкаливал, в прошлом футбольные матчи нередко заканчивались массовой дракой, но никто никогда не отлынивал от игры.

К концу восьмого класса счет побед в командных встречах был 92:96 – не в пользу нашего класса. И ещё шесть встреч закончились вничью, а реально – дракой, после которой игра была прервана. И вот шла сто девяносто пятая встреча…

Я, как обычно, стоял на воротах. Ленка Звонарёва по прозвищу Фея, наш полузащитник и единственная девчонка в составе обеих команд, неожиданно потеряла мяч в центре поля, защита проспала, и Игорь Жуков по кличке Амбал из восьмого «А» вышел один на один на мои ворота. Удар у него зверский – не раз и не два его мяч попадал мне прямо в лицо или в пах, после чего я выбывал из игры на несколько минут. Но я смело выбежал на перехват и бросился нападающему прямо в ноги. Мяч чиркнул меня по плечу и, просвистев выше ворот, перелетел и школьную ограду, и дорогу, и забор частного двора.

– От тебя ушло, Серый! – зло буркнул раздосадованный промахом Амбал. – Тебе и лезть к Бандиту за мячом.

Нужно сказать, что через дорогу, с той стороны школьного двора, находились частные коттеджи, с обитателями которых мы волей-неволей были знакомы, так как нам приходилось время от времени к ним обращаться насчёт залетевшего во двор мяча. Все они были нормальными и вполне дружелюбными людьми. Все, кроме одного, которого мы прозвали Бандитом: этот тип жил за самым высоким металлическим забором кроваво-красного цвета, держал во дворе злобного бульдога и сам походил на бойцового пса. В последний раз, месяц назад, я едва успел приоткрыть калитку, как хозяин дома налетел на меня, схватил за воротник и стал орать. Я тогда ещё подумал, что он загрызёт меня. Страшный человек!

Но других желающих идти за мячом во двор к Бандиту не нашлось. Я перемахнул через школьный забор, перешел дорогу и в нерешительности остановился перед красной калиткой. Стучать не стал – решил, что лучше попробовать быстро зайти, схватить мяч и пулей выскочить назад, чем опять объясняться со злобным хозяином двора.

Ручка замка поддалась вниз, дверь оказалась незапертой. Тем лучше. Калитка предательски заскрипела, открываясь. Я остановился, готовый в любую секунду рвануть обратно, но никто из дома не вышел. Немного успокоившись, я шагнул во двор. Мяча нигде не было видно, и я решил, что он упал в цветы. Ухоженные клумбы с кустами необычно крупных роз находились в дальнем конце двора. Чтобы пройти к ним, нужно было как-то преодолеть открытое пространство перед окнами и входной дверью.

Из дома доносились голоса двух увлеченно спорящих о чем-то мужчин: слов было не разобрать, но хриплый бас Бандита можно было узнать без проблем. Его собеседник, напротив, говорил неприятным визгливым фальцетом. Собаки нигде не было видно, и я на четвереньках медленно пополз вперёд. Добравшись до первого ряда цветов, наконец-то увидел мяч – он закатился за вторую грядку, на которой росли красивые белые цветы неизвестного мне сорта. Как-то не увязывались в моей голове хмурый Бандит и цветы. Скорее всего, у хозяина дома имелась хозяйственная жена. Пригибаясь за кустами, я добрался до мяча и уже хотел было возвращаться, как вдруг за дверью раздались шаги и голоса. Сердце испуганно забилось в груди, я рухнул пластом на землю. Из двери вышел сам хозяин, а затем низенький толстый человек в сером свитере. До меня донеслось окончание их разговора:

– …по такой цене! В следующий раз я найду другого продавца, – возмущался человек в свитере.

– Попробуй, Плимми, попробуй. Кровь тролля добыть очень трудно, а уж в этом мире и вовсе нереально. Только я могу помочь тебе в поисках. Не задарма, конечно. Умные люди называют это монополией.

– Но твоя цена просто разорительна! Если я соглашусь, мне нечем будет заплатить за переправу!

– Не верю, Плимми, не верю, – снисходительно усмехнулся собеседник. – У тебя всегда найдется то, что сможет заинтересовать Серых Пограничников.

– Я не стану платить своей кровью! – Мне показалось, что гость Бандита аж сжался при этих словах.

– Ну тогда приходи, как надумаешь. Я ухожу сегодня на закате. Может, заодно выполню и часть твоих заказов.

– Обязательно зайду, Гробнар, – проворчал Плимми. – Сволочь ты, конечно, но желаю удачи.

При этих словах человек в сером свитере что-то ещё пробормотал неразборчиво и вышел на улицу. Хозяин дома закрыл за ним калитку и вошёл обратно в дом.

Я вдруг понял, что уже совершенно не боюсь. Меня переполняло, просто распирало совершенно другое чувство – неудержимое любопытство. Я прикоснулся к какой-то тайне! Просидев в укрытии ещё с минуту, я прокрался под окнами к ограде и вышел на улицу. На школьном заборе сидело с десяток футболистов. Моё появление они встретили восторженным гулом.

– Мы думали, тебе крышка! – высказал общую мысль мой друг Петька Калинин по прозвищу Пузырь. – Ты что так долго не появлялся? Мы заглянули через забор, но во дворе тебя тоже не увидели. Решили, что Бандит тебя поймал и в дом затащил, думали уже полицию вызывать.

– Я в кустах спрятался, не мог сразу выйти – там Бандит с гостем вышли во двор и долго разговаривали. Пришлось ждать, пока гость уйдет, – как можно небрежнее ответил я.

– Что-то ты завираешься, Серый, – скривился Амбал. – Никто из этого двора не выходил!

– Это как же? Пару минут назад вышел человек в сером свитере!

Но остальные ребята подтвердили, что никто, кроме меня, на улицу не выходил. Я решил не спорить. Сказал, что мне из-за кустов было плохо видно, и я ошибся, не заметив, как Бандит и его гость вернулись обратно в дом. Хотя своими собственными глазами видел, как Плимми вышел на улицу, а Гробнар его проводил!

* * *

Матч закончился досадно. Мы вели с разницей в один мяч, уверенно играли на контратаках, могли ещё забить, но на последних минутах я зазевался и пропустил нелепый гол от Амбала. Восьмой «А» сравнял счёт, а в серии послематчевых пенальти мы почти никогда не выигрывали – вратарь соперников, чеченец Казбек, очень уверенно отражал одиннадцатиметровые. Счёт стал 92:97 в пользу наших соперников.

После игры мы поболтали ещё минут десять и начали разбредаться по домам. Меня просто распирало от желания поделиться с кем-нибудь подслушанным разговором, но я дождался, пока рядом остались только мои самые лучшие друзья – Фея и Пузырь. Мы все жили в одном подъезде и дружили ещё с детского сада.

По дороге домой я рассказал им все, что видел и слышал во дворе Бандита. Пузырь, как я и опасался, мне не поверил:

– Мало ли что они могли обсуждать? Придумал тайну на ровном месте! Может быть, это сленг такой профессиональный. Кровь тролля – это бензин или краска. Может, он дальнобойщик и товар возит через границу. Пусть даже и контрабандный, могу это предположить – все-таки у Гробнара рожа типичного уголовника. Но ничего таинственного в этом не вижу.

– Но как же исчезнувший человек в сером свитере?

– Так ты же сам сказал, что тебе за кустами было плохо видно, – напомнил мне Пузырь.

– Нормально было видно, – я чувствовал, что у меня не хватает аргументов, но не сдавался. – Я видел, как он вышел за калитку на улицу.

– Но мы бы его заметили! Мы всё время рядом были, скажи, Ленка!

Если и Фея мне не поверит, то останется только смириться с тем, что мне просто показалось.

– Я думаю… – неуверенно начала Фея, – что Серому можно верить. Если бы он хотел соврать, то придумал бы что-нибудь поубедительнее, уж он-то в этом деле мастер. Кроме того, мы ведь можем легко проверить.

– Как? – в два голоса спросили мы с Пузырём.

– Серый говорил, что хозяин дома на неделю уезжает. Давайте завтра после школы просто заглянем через забор и посмотрим, на месте ли он. Если Бандита нет, значит, Серёга сказал правду.

* * *

Дома я быстро перекусил, потом сделал уроки. Учился я на «отлично», предметы давались мне очень легко, поэтому скоро я был уже свободен. Чем заняться? К Пузырю в гости не очень-то зайдешь сейчас – у него всего месяц назад родился младший брат. Решил сходить в гости к Фее, тем более что её мама очень хорошо ко мне относится – считает, что я и Пузырь положительно влияем на ее младшую дочь и, в случае чего, защитим Лену от хулиганов. Но Феи дома не оказалось, она куда-то ушла с одной из своих старших сестёр.

Солнце лениво клонилось к закату, я откровенно скучал. В памяти возникла фраза хозяина зловещего дома: «Уйду сегодня на закате». Меня до сих пор грызла обида, что Пузырь мне не поверил. И я решил, что могу прямо сейчас проверить, уйдёт Гробнар или нет, чтобы завтра опять не выглядеть дураком в глазах своих друзей.

Отношениями с Феей и Пузырём я очень дорожил. Они отличные друзья, всегда готовые прийти на выручку, и много раз это доказывали. Вот совсем недавно ко мне во дворе пристали трое старшеклассников и попытались отнять мобильник. К счастью, как раз возвращался с тренировки Петька, и он сразу же поспешил вмешаться в конфликт. На свою беду, хулиганы не увидели в слегка полноватом Калинине никакой угрозы и даже попытались отобрать телефон вдобавок и у него. Наивные. Петька уже несколько лет ходил на самбо, даже побеждал в районных соревнованиях. Предлагал и мне заняться борьбой, но я предпочитал водные виды спорта.

В завязавшейся драке Петька быстренько раскидал двоих парней, пока третий безуспешно пытался достать меня. Лишь после этого до этих неудачников дошло, что они не с теми связались, и горе-грабители поспешили ретироваться. Напоследок, правда, пообещали «разобраться позже», но как-то неубедительно.

Когда я подошел к дому Бандита, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Неужели опоздал? Я несколько раз прошёлся вдоль забора, прислушиваясь к звукам с той стороны. Ничего не было слышно. Прислонил ухо к ограде. Тихо. Потрогал ручку калитки. Закрыто. Эх, перелезть бы во двор и посмотреть, ушёл он или нет… Но, если Бандит еще там и меня увидит, что я ему скажу?

– Зачем шпионишь? Зарежу! – раздался голос у меня прямо за спиной, я даже подпрыгнул от неожиданности.

– Блин, Петька! Пузырь, как ты меня напугал! Нельзя же так!

– Да просто смотрю – ты идешь. Я спрятался за кусты и наблюдал, как ты тут разведываешь.

– А ты что здесь сам делаешь, да ещё и с футбольным мячом? – спросил я своего друга.

– Хотел сыграть с девятиклассниками, но у них составы полные уже были… – как-то слишком быстро выпалил Петька.

Я посмотрел на стадион. Там вообще никто не играл.

– А если честно?

– Если честно, то я решил проверить, уйдёт ли на закате Бандит. Сам хожу уже час вдоль забора, пока никто не вышел. Но зато я слышал, как он минут двадцать назад вышел из дома, гремел связкой ключей, подозвал своего бульдога и что-то бормотал себе под нос. С тех пор тихо. В дом обратно он не вернулся, на улице тоже не появился. Я прислушивался, но ни собаки не слышно, ни хозяина. А потом я тебя увидел и спрятался.

– А мяч зачем взял?

– Как зачем? – искренне удивился Пузырь моему вопросу. – Если не будет понятно, там он или нет, думал закинуть мяч и залезть во двор, как будто за мячом.

Я восхитился предусмотрительностью своего друга:

– Отличная идея, Пузырь! Только давай сделаем так – я заварил кашу, мне и лезть за мячом. А ты жди меня здесь.

– Хорошо, договорились, – сразу согласился Петька.

Он отошёл к дороге и рукой закинул мяч вглубь двора. Потом подсадил меня и помог перелезть через высокий забор.

* * *

И вот я второй раз за день очутился в этом страшном дворе, да ещё и по собственному желанию! В доме было тихо, свет не горел. Я очень осторожно подполз к закрытому окну, долго прислушивался, а потом даже рискнул заглянуть внутрь.

Дом как дом. Тюлевые прозрачные занавески, самая обычная комната: диван, столик с книгами, кресло, коврик на полу. Через окно рядом я заглянул в соседнюю комнату, тоже самую обыкновенную. И никого внутри. Я несколько расслабился и обошёл дом с обратной стороны. Обнаружил пустую собачью будку и цепь с расстёгнутым ошейником. Еды в собачьей миске вообще не осталось. Что же это такое – хозяин на неделю уезжает и при этом собаку не покормит? Я полностью успокоился – значит, Бандит ушёл вместе с собакой.

Обойдя дом, я заглянул в окна с задней стороны. Зал, кровать, шкафы, газета на тумбочке. Комната также оказалась пустой, Гробнара не наблюдалось. Я прошёл к клумбам и поискал мяч. Увидел его аж за парниками, у противоположного сеточного забора, за которым уже начинался соседний двор. Осторожно приблизился к мячу, стараясь не помять при этом кусты очень красивых цветов. Наклонился, взял мяч и… тут же был сбит на землю мощным ударом в спину!

Лежа на земле, я услышал страшный рык прямо возле уха, развернулся лицом вверх и буквально возле самого лица увидел жуткую оскаленную морду бульдога! Бандит всё же оставил своего голодного питомца охранять дом! Трехсантиметровые зубы клацнули возле моего носа, я отпрянул назад и упёрся спиной в сетку забора. Собака не лаяла, но очень злобно скалилась на меня и непрерывно рычала. Она сделала шаг в мою сторону, я даже закрыл глаза от испуга.

И тут… не может быть… в рыке пса я разобрал осмысленные слова:

– Рррр! Воррр! Убить! Сожрррать! Боится! Напугать! РРР! – Неожиданно интонация в рычании пса изменилась. – Мячик! Хозяйка сказала: можно, если мячик! Не кусать! Не воррр! Пррриходил уже! Но надо напугать!!! Рррр! Надо прррогнать! Рррр!!! – Рычание снова приобрело злобные нотки.

– Оставь его, Роки! Фу! – раздалось вдруг за моей спиной.

Собака метнулась к забору и, истекая от злобы слюной, начала кидаться на сетку и лязгать зубами:

– Ррав!!! Чужой!!! Совсем чужой!!! Рррр!!! Убить!!! Сожрать!!! Если зайдёт сюда! Моя территория!!! Рррр!!! РРав!!!

Тут я немного опомнился от пережитого ужаса и, не оборачиваясь, произнёс:

– Не вздумай перелезать через сетку, Фея! Порвёт. Он не шутит. Меня он не трогает всерьёз, только пугает. А вот тебя загрызёт!

Дальше произошло нечто удивительное. Собака, секунду назад кинувшаяся на забор, прямо в прыжке повернула до крайности удивлённую морду в мою сторону, впечаталась всем своим телом в сетку, неуклюже упала вниз, не удержалась на лапах, однако даже не заметила своего падения. Встала, повернулась ко мне:

– Говорррит?! Он говорррит?! Он понимает!!! Рррр? Как?! Раууу?

Похоже, обращаясь к непонятно как взявшейся здесь Фее, я сказал ей фразу по-собачьи! Я встал, повернулся к подруге и повторил то, что хотел ей сказать. Фея немного успокоилась, хотя и смотрела на меня как на ненормального. Я же обратился к собаке:

– Привет. Кто ты? Я не вор. Я скоро уйду. Возьму мяч и уйду, – я говорил по-собачьи, стараясь не задумываться о том, как это у меня получается.

– Рррр… Говорит!!! Говорит!!! Понимаю! Я Роки! Это моя земля! Ты уходи!.. Ррр. Нет, не уходи! Кто ты? Как? Говорррит! Ррраууу! Я не буду кусать! Твой дррруг может заходить. Которррый на улице ходит. Ррр. И твоя девочка-дррруг тоже.

* * *

Через несколько минут мы все вчетвером – я, Пузырь, Фея и Роки – собрались возле собачьей будки. Фея перелезла через сетку, разодрав себе при этом джинсы, а Пузырю я открыл калитку. Ленка объяснила, что к ним сегодня зашла её сестра Анюта, которая живёт с мужем как раз в соседнем с Бандитом доме, и Фея сразу же напросилась в гости. Сестра у Феи любит поболтать, так что по дороге Ленка узнала, что сосед у нее очень нелюдимый, похож на уголовника, дома бывает довольно редко. Хозяйку же видят чаще, но она тоже необщительная, постоянно возится с цветами и в парниках. Узнала, что собаку зовут Роки, что это – злобный зверь, которым пугают местных детишек. Но самое главное – полчаса назад Фея через ограду видела, как Бандит вышел из дома, закрыл дверь на ключ, потом отвязал собаку и вышел через калитку на улицу. Но на улице Пузырь его не встретил.

Я, как смог, объяснил собаке, почему мы здесь. Роки вообще не удивился:

– Хозяин часто уходит. Рааау. Бывает, что надолго уходит. Иногда берет Роки с собой. Хозяйка тоже иногда уходит. Но хозяйка Роки не берет никогда. Рааау…

– Но куда они уходят? На улице они не появляются.

– Роки не знает. Хозяин знает. Если Роки выбегает за ворррота, там дорога. Там дома. Там много детей. Но если хозяин берет Роки, там лес. Большой лес. Там волки. Роки смелый. Не боится волков. Победит волков. Но Роки не смог победить большого волка. Жуть.

Я перевел слова Роки своим друзьям. Они слушали меня явно недоверчиво.

– Как ты можешь понимать собаку? – спросил вытаращивший на нас глаза Петька. – Она же ничего не говорит, только рычит и поскуливает.

– Пусть он что-нибудь сделает, – попросила Фея. – Пусть обежит вокруг парников и вернётся.

Я попросил Роки обежать вокруг парника, и пёс легко согласился. Когда он вернулся, друзья смотрели на меня словно на фокусника. Все, и Роки в том числе, стали спрашивать, как я общаюсь с собакой. Но я не знал, как именно это у меня получается. Дальше я просто работал переводчиком, задавая псу вопросы Феи и Пузыря, а затем объясняя ответы.

Из рассказа пса мы узнали удивительные вещи. Хозяин и хозяйка при желании попадали через калитку не на улицу, а в лес. Лес не таил никаких опасностей, а по ведущей в гору дороге можно было выйти к большому каменному дому. Но если пройти по лесу в другую сторону, то через полдня пути можно было выйти к широкой реке, за которой начинались дикие опасные места. За рекой водились волки, кабаны и… если я правильно понял, то громадные волки-оборотни. Хозяин только один раз брал Роки через реку, и там этот крупный дворовый пес, бегая беззаботно по лесу и распугивая случайных зверей, встретился нос к носу с волком-оборотнем и едва унёс ноги. После укусов оборотня Роки очень болел, но хозяйка его вылечила.

И ещё хозяйка, как и я, могла понимать лай и рычание Роки, но только очень смутно. Говорить на собачьем языке она не умела, только давала некоторые понятные псу команды: охранять, к ноге, молчать, оставить. На мой вопрос, почему хозяин его не покормил перед своим уходом, Роки простодушно ответил, что сразу всё съел:

– Хозяйка пррриходит, смотрррит. Еда есть. Не будет корррмить Роки. Брррр. Роки сррразу все съедает. Много есть. Хозяйка пррриходит. Нет еды. Жалеет Роки. Снова корррмит. Умный Роки.

Фея задала вопрос, который я перевёл собаке:

– А что именно произносят хозяин и хозяйка, когда уходят через калитку в лес?

Но пёс не стал отвечать на вопрос. Он прислушался, завилял маленьким купированным хвостом и пролаял:

– Я иду. Встррречать. Хозяйка идет!

* * *

Калитка со скрипом отворилась, и во двор вошла высокая женщина в зеленом плаще до самой земли. Капюшон был надвинут почти до самых глаз, скрывая лицо. Но, судя по легкой походке, она была еще довольно молода. Плавные движения хозяйки дома не стесняли ни объемный рюкзак за плечами, ни саженцы растений в руках. Было видно, что для неё подобная ноша привычна и необременительна.

– О, я смотрю, у меня гости, – непринужденно по приветствовала нас женщина, аккуратно укладывая на землю возле клумб саженцы. – Роки, ты ведь должен никого не пускать в наше отсутствие, – с упреком произнесла хозяйка и потрепала довольно виляющего хвостом пса по загривку. – Вижу вы успели подружиться с этим негодником.

Голос у неё был красивым – сильным, сочным и очень приятным. Невольно подумалось, что женщина должна хорошо петь. А еще чувствовалась странная, едва уловимая чуждость – не акцент, но что-то другое. Мы вразнобой ответили, что подружились с собакой, и принялись извиняться за вторжение.

– Рада, что вы понимаете, что залазить в чужой двор неприлично, – жестом руки прервала поток наших извинений хозяйка, – а теперь не могли бы вы уйти? Мне надо заняться делами.

Наверное, у всех нас на лицах было написано огромное разочарование. Мы только прикоснулись к настоящему чуду – и нас попросили удалиться. Было видно, что каждый ищет повод остаться и узнать побольше, но не знает, как это сделать.

– Какой необычный клён! – наконец восторженно выдохнула Фея, рассмотрев принесённые саженцы. – Листья не пятипалые, даже не семипалые, а какие-то многогранные и почти прозрачные.

– Да, это молодые деревца белого клёна, это очень редкий, можно сказать вымирающий, вид. Их родина далеко отсюда, – коротко ответила хозяйка, направившись в сторону дома. По-видимому, она нисколько не сомневалась, что мы сами найдем выход.

– В другом мире?

Открывшая было входную дверь женщина тут же замерла, а потом развернулась так резко, что полы её плаща взметнулись вверх. При этом с её головы слетел капюшон, явив красивое строгое лицо с высоким лбом и большими зелеными глазами. Она внимательно рассматривала нас и окружающее пространство, словно ожидая… Чего?

Спустя полминуты напряженной тишины она выдохнула, успокаиваясь.

– Думаю, вам пора домой, – и, не дожидаясь нашего ответа, направилась в сторону калитки, после чего распахнула её настежь и встала рядом, скрестив руки на груди.

Намек был очевиден, и мы с неохотой зашагали на улицу. Я вышел первым, следом за мной брел Пузырь, не забывший попрощаться с женщиной. Когда же мимо хозяйки проходила Фея, хозяйка дома вздрогнула и схватилась за грудь. На её лице одна за одной сменялись эмоции: удивление, потрясение, неверие.

Длинная белая ладонь с силой сжала плечо Феи и потянула обратно, от чего та вскрикнула. Мы с Пузырем бросились было на помощь подруге, но той, как видно, ничто не угрожало. Женщина просто держала Лену за плечи и пристально смотрела ей в глаза.

– Не бойся, девочка, – успокаивающе произнесла хозяйка, – я только кое-что проверю.

Продолжая удерживать Ленку одной рукой, она расстегнула пуговицу на воротнике и сняла через голову цепочку с кулоном в виде бронзового паука, а потом провела им вдоль всего тела нашей ничего не понимающей подруги.

– Поразительно, – наконец озвучила хозяйка результат своей проверки. – Что ж, дети, думаю, нам есть о чем поговорить. Меня зовут Илона.

Отпустив Фею, женщина пригласила нас вновь войти во двор. Переглянувшись, мы дружно кивнули.

– Итак, вначале я хотела бы узнать, как вас зовут, – первым делом сказала Илона, как только калитка опять закрылась.

– Фея, – представилась Ленка, почему-то не пожелав называть своё имя и фамилию. Может, из вредности или за то, что Илона напугала её.

– Пузырь, – поддержал подругу Петька.

– Серый, то есть Ворон, – путано ответил я. Ребячество, конечно, но друзья есть друзья.

Илона на миг приподняла тонкую бровь, потом насмешливо фыркнула.

– Хорошо, пусть будет так. Меня, как я уже говорила, зовут Илона, и я друид. Занимаюсь целебными травами и растениями, в том числе и из других миров, – ответила женщина на незаданный вопрос. – А вот вы, юная леди, – самая настоящая колдунья. Родившаяся в мире, практически лишенном магии. Приношу свои извинения, если напугала, но я должна была проверить.

Смутившаяся Ленка пробормотала, что ничего не имеет против.

– Этот амулет, – Илона вновь достала бронзового паука, – позволяет находить предметы с сильной магической аурой. Я его обычно использую для поиска некоторых магических растений. Но он реагирует и на магов. Магических предметов у тебя нет, а значит, кулон реагирует на саму тебя. Девочка, ты – носитель магического дара, волшебница. Какой именно специализации и стихии, я определить не могу, но в том, что твоё предназначение – волшебство, не сомневаюсь.

– Но я ни разу не колдовала и не чувствовала в себе таких способностей! – удивилась Фея.

– Много ты видела в своём мире школ магии? Волшебные знания – они так просто не приходят. Магии нужно долго и старательно учиться. Бывают прирожденные колдуньи, их ещё называют ведьмами, которые с детства уже чувствуют в себе силу и способны колдовать, но таких немного. Остальным нужно разбудить свой талант, а затем годами тренировать и совершенствовать его.

– А что насчет меня? – не выдержал я.

– Ты… я не чувствую в тебе ничего особенного, ты обычный человек.

– Серый умеет разговаривать с собакой, разве обычный человек способен на такое? – Пузырь и Фея хором не согласились с мнением хозяйки дома.

Илона задумалась, провела перед моим лицом своим кулончиком, но без какого-либо положительного результата.

– Да, это действительно загадка. Эльфийской крови в тебе нет… Ты совершенно точно не волкодлак… И не друид… Я больше склоняюсь к тому, что в тебе есть задатки следопыта. Следопыты – это лесные охотники, незаметные разведчики, умелые в обращении с луком и мечом. Живут они уединённо или иногда малыми поселениями, где не очень-то приветствуют чужаков. Я слишком мало общалась со следопытами и потому не могу сказать ничего определённого насчёт тебя, это лишь моё предположение.

– Скажите, а эти деревца, белый клен, откуда они? – поинтересовалась Фея.

– Из другого мира, известного как Острова Фаэри. Раньше там стоял стеной жаркий непроходимый лес и обитали лесные пикси – маленькие летающие феи народности Фаэри. Сейчас там всё захвачено орками. Путешественники давно перестали посещать Острова Фаэри, там стало слишком опасно. А белые клёны орки безжалостно вырубают ради прочной, но очень легкой древесины – из неё делают щиты, древки копий, топоров. Но в основном стрелы – сок в древесине этих клёнов обладает ядовитыми свойствами и даже после долгих лет хранения не даёт крови свертываться. Одной стрелы обычно бывает достаточно, чтобы зверь или враг истёк кровью. А если и удаётся остановить кровотечение, то рана, нанесённая такой стрелой, почти не заживает.

– А вам тогда зачем эти деревья? – спросил Пузырь.

– Любой яд можно превратить в лекарство, – ответила друид. – Отвар из листьев белого клёна вылечивает язву желудка. Мазь справляется с болезнями суставов и радикулитом. А из дома, возле которого растёт белый клён, уходят беды и горести, а дети в таком доме никогда не болеют.

Илона больше часа рассказывала нам про другие миры, про необычные цветы и деревья, а также про их целебные свойства. Мы слушали, жадно ловя каждое слово. Затем хозяйка сказала, что ей пора заняться принесёнными растениями, и мы как-то сразу сообразили, что уже поздно, что она сильно устала с дороги, а мы отвлекаем её своими расспросами.

Мы попросили у Илоны разрешения прийти к ней завтра, и женщина согласилась. По дороге мы, как ни странно, молчали, обдумывая сегодняшний день, перевернувший наши представления о мире. Лишь у самого нашего дома Фея прервала молчание:

– Про то, что мы сегодня узнали, не стоит говорить даже самым близким родственникам. Они всё равно не поверят, и будет только хуже. Чего доброго, ещё объявят нас сумасшедшими. Лучше никому-никому не говорить. Пусть это будет наша тайна.

Было довольно поздно, но ни Фея, ни Пузырь ещё не сделали уроки на завтра. Поэтому я пригласил их к себе, чтобы помочь им с домашним заданием. Мама встретила нас в дверях и сразу пошла разогревать ужин на троих. Спорить с мамой по вопросу еды совершенно бесполезно – если уж она решила накормить кого-то, то отвертеться жертве не удастся никак. Фея и Пузырь это давно усвоили и даже не сопротивлялись. Тем более с моей мамой трудно было спорить сейчас, когда она ходила с большим животом, – через три месяца у меня появится братик или сестричка.

Мы с друзьями прошли в мою комнату и принялись за уроки. Ленка внимательно изучала мои записи, стараясь разобраться, как я решал примеры по алгебре, а Петька откровенно списывал моё домашнее задание по английскому. Потом Ленка отдала тетрадь с алгеброй Петьке и попросила дать ей иголку с суровой ниткой. Ей требовалось зашить разорванные джинсы, чтобы её мать не заметила.

Ленка, не особо стесняясь нас с Петькой, стянула с себя джинсы и принялась их зашивать. Петька был занят алгеброй, я ему вроде помогал, но на самом деле исподтишка рассматривал Фею и думал: «Красивая девчонка! Белокурая, стройная, длинноногая. И по дому всё умеет: и шить, и гладить, и вязать, и готовить. Интересно, кого она выберет в итоге в женихи? Меня или Пузыря?»

Потом мы все вместе поужинали, и мои друзья пошли по домам. Уже в коридоре мы шёпотом договорились завтра сразу после школы сходить к Илоне.

* * *

На следующий день была суббота и всего три урока в школе. Но время тянулось так медленно, что я едва досидел до конца. Даже учительница английского языка заметила это и сделала мне замечание:

– Воронин, что ты как на иголках сидишь, каждую минуту на часы поглядываешь? Если куда-то торопишься, скажи. Твоя годовая пятёрка вопросов у меня не вызывает, могу тебя пораньше отпустить.

Конечно, мне не терпелось поскорее пойти в загадочный двор и хотелось сказать, что я действительно тороплюсь. Но как я мог уйти без своих друзей?! Тем более они смотрели на меня очень неодобрительно. Им тоже наверняка не терпелось, но Пузырь «горел» по английскому языку, балансируя на грани слабой тройки за год. У Феи тоже годовая оценка ещё не определилась, выходило что-то среднее между пятёркой и четверкой. Поэтому я сказал учительнице, что никуда не тороплюсь.

До конца урока я ещё смог ответить на прилетевшую от Пузыря записку, подсказав ему правильные ответы на вопросы теста. А также помог Ленке, в результате чего она получила очередную пятёрку, определившую итоговую годовую оценку. Ну вот, наконец, звонок!

Мы все втроём неспешно пошли в сторону дома в компании своих одноклассников. Затем попрощались с ними в районе городского сквера и, убедившись, что за нами никто не следит, направились обратно к школе. Я постучал в красную калитку, подёргал ручку, но дверь оказалась запертой. Неужели Илона забыла про нас и ушла? За калиткой послышался лай Роки, пёс подбежал к двери, радостно приветствуя нас:

– Рррав! Пришли опять! Хорррошо! Я рррад!

Я, осмотревшись по сторонам и не заметив посторонних, спросил у Роки, дома ли хозяйка. И пёс ответил, что она недавно ушла, но не в лес, а просто на улицу. Роки думал, что хозяйка где-то недалеко. Я передал это своим друзьям. Мы залезли на школьный забор и стали ждать. От нечего делать смотрели, как на школьном дворе младшеклассники сдавали зачеты по физкультуре. Понятное дело – май месяц, самый конец учебного года, оставалось меньше трёх недель до летних каникул. Солнце припекало, мы с Пузырём разделись по пояс и стали загорать. Фея с завистью посмотрела на нас, но ничего не сказала.

Ждать пришлось около часа. Илона вернулась с полными сумками еды, явно на рынок ходила. Мы спрыгнули с забора, подошли и поздоровались.

– А, пришли всё-таки… – встретила нас Илона не сколько равнодушно. – Ну заходите.

Мы зашли во двор. Я заметил возле парника одно посаженное деревце белого клёна.

– Где остальные деревья? – полюбопытствовал я.

– Часть посадила в лесу вчера поздно вечером, часть продала.

– Кому? – дружно удивились мы.

– На саженцы белого клёна всегда большой спрос. У меня даже очередь из заказчиков давно образовалась. У кого-то дети болеют, кого-то спина замучила, кому-то язву лечить. А так через неделю от хворей одни воспоминания останутся.

– Но откуда они знают про белые клёны? Они же не растут в нашем мире! – удивилась Фея.

Илона весело рассмеялась:

– Вы думаете, одни такие умные?! Да почитай только в нашем городе человек пять ходят в другие миры, а есть ещё и из других городов. Ко мне даже из самой Москвы одна женщина приезжала – заказала саженец белого клёна, корень мандрагоры, синий пустоцвет и ещё под сотню разных растений. Известная, между прочим, народная целительница – министров лечит, артистов знаменитых. Сама она наполовину эльф, раньше была деканом факультета травниц в Холфорде, но ушла из-за чего-то. Вон возле парника деревце, это я специально для неё оставила.

– Эльфы в Москве? Не может быть! Но как? У них же уши… ну, такие острые сверху. Каждый заметит, что это эльф! – Для Пузыря это был просто шок. Ладно здесь, в провинции, но в столице! Эльф, да ещё и министров лечит!

– Во-первых, не эльф, а полуэльф – наполовину эльф, наполовину человек. В этом случае не так заметно для непосвященного. К тому же она женщина, волосы длинные, прическа всё скроет. Вот я, например, на четверть эльф, а на одну восьмую дриада. И что, разве вы заметили?

Мы смотрели на неё, вытаращив глаза. На четверть эльф? На одну восьмую дриада? Нет, конечно, кожа у Илоны была не совсем обычного смуглого, несколько серого оттенка, да и глаза слегка раскосые. Но всё это бывает и у людей.

– А Холфорд – это что? – сменила тему Фея.

– Холфорд… это Холфорд. Очень крупный и красивый город, Зелёная Столица людей в западной части Пангеи. Кстати, совсем недалеко отсюда, дней пять пешком. Правит там Совет Рыцарства во главе с Вильгельмом Паладином. Так что нравы там соответствующие…

– Вы сказали Пангеи? – переспросила Ленка. – Пангея же вроде доисторический огромный континент на Земле, от которого откололись потом все остальные.

Илона весело улыбнулась:

– Подозреваю, что совпадение названий вовсе не случайное и подтверждает, что путешественники между мирами были всегда. Какой-то из учёных просто назвал единый континент знакомым ему названием.

– А «соответствующие нравы» в Холфорде, это какие? – уточнил я.

– Понятно, какие… Если рыцарство – значит, некромантия запрещена под страхом смерти, магия вызова также сильно ограничена. Все приезжие с нечистой человеческой кровью находятся под строгим присмотром городской стражи и имеют право селиться в городе только по специальному разрешению Совета Рыцарства. Само собой, Орден Ассасинов и Гильдия Воров также официально запрещены в Холфорде. Хотя воров там хватает!

– А вы были в Холфорде? – поинтересовался Пузырь.

– Была, конечно, и не один десяток раз. Жить рядом со столицей и за всю жизнь не посетить её – такое просто невозможно. Туда стоит съездить хотя бы ради осенней ярмарки. Эта огромная ярмарка длится полторы недели, а купцы туда стекаются со всего континента. Во время ярмарки в Холфорд пускают все расы и даже орков.

– А из других миров на ярмарке купцы бывают? – полюбопытствовал я.

– Бывают, но с этим не всё так просто. Во всех мирах чужаков не любят, боятся, не понимают. Скорее всего, чужака если обнаружат, то просто сожгут на костре. Вот, к примеру, когда восемьсот лет назад драконы напали и разорили Озёрный Край, множество беженцев и переселенцев хлынули в соседние страны и даже в другие миры. Одна большая группа беженцев сумела найти и активировать древний кельтский портал и оказалась на Земле в Европе. Так их потом веками по всей Европе отлавливала Инквизиция и уничтожала.

– Зачем отлавливала и уничтожала? – почему-то шепотом спросила Фея.

– Как зачем? Они ведь поклонялись другим богам, несли другую веру и представляли угрозу церкви. Они были не такими как все, творили чудеса и смущали этим народ. Среди беженцев Озёрного Края оказалось немало сильных магов, а также хороших лекарей, которые могли лечить болезни, считавшиеся на Земле неизлечимыми. Они лечили даже чумных и прокажённых. Веками потом в Европе сжигали на кострах за малейшее подозрение в колдовстве, пока не уничтожили почти всех беженцев и их потомков. Оставшиеся переселенцы растворились среди населения Европы, приняли христианство, ислам или иудаизм и не рассказывали о своем происхождении даже собственным детям.

– Какая грустная история, – вздохнула Фея.

– Так с чужаками поступают во всех мирах.

– Какие миры находятся рядом с нашим? – задал я волновавший меня вопрос.

– Отсюда можно попасть только в Лес Между Мирами – это небольшая нейтральная территория, которая не принадлежит ни одному из миров. Там запрещено селиться, запрещено долго находиться, запрещено любое насилие против разумных существ. Это место принадлежит Серым Пограничникам. Но любой желающий, если уж смог попасть туда, может отдохнуть день-два перед новой дорогой. Если хотите, можете сходить туда. Возьмите только Роки, он давно не резвился на природе.

У меня аж дух захватило. Прямо сегодня можно совершить путешествие в другой мир! Я понял, что даже если мои друзья откажутся, то я сам из чистого любопытства уж никак не смогу удержаться. Но, посмотрев на Фею и Пузыря, на их горящие от предвкушения приключения глаза, я понял, что попасть в Лес хотят все.

– Так вот в Лесу Между Мирами безопасно. Но если пройти в любую сторону несколько часов, то попадёте в другие миры. Собственно, из самого Леса можно попасть только в три мира. Либо на Острова Фаэри – это если вы выберете путь на запад и переправитесь через Стылую речку. Вот только именно туда я бы вам не советовала. Там, во-первых, сейчас поздняя осень, а вы в летней одежде. Во-вторых, это территория орков. Ещё из Леса Между Мирами можно попасть на огромный материк Пангея. Для этого нужно двигаться на север часа четыре. Там, конечно, тоже легко можно влипнуть в неприятности, но всё-таки в Пангее гораздо спокойнее, чем на Островах Фаэри. И, наконец, можно вернуться в этот мир, на Землю. Но главное правило – куда бы вы ни направлялись, очень внимательно запоминайте дорогу через Лес. Забудете, собьётесь с пути – не сможете вернуться домой.

– Как это не сможем вернуться? – испугался Пузырь.

– Так и не сможете. В Лесу Между Мирами нет дорог, кроме одной, которая ведёт в форт Серых Пограничников, причём в какую сторону вы бы по дороге ни пошли. Если не хотите в форт, то нужно самим идти через Лес, только сразу учтите, что край Леса – место очень коварное. Стоит выбрать не ту дорогу, что в прошлый раз, ну там, решить обогнуть овражек с другой стороны, и вы хоть и попадёте в итоге в нужный мир, но совсем не в то место, где были в прошлый раз. Иногда это новое место недалеко от первого, день-два в дороге, но иногда может находиться в месяцах пути от нужного вам места. Поняли?

– Поняли, – ответил я за всех.

– Но самое главное даже не это. Самое неприятное может случиться по дороге обратно в Лес Между Мирами. Чтобы вернуться, вам нужно в точности повторить ваш путь в обратную сторону, иначе вы останетесь в чужом мире. Просто запоминайте приметы – кривое дерево, овраг, ручей или озеро, кольцо грибов… Все это никуда не денется. Но вот оставлять зарубки или надписи в Лесу Между Мирами бесполезно – они всё равно вскоре исчезают.

– Кто такие Серые Пограничники? – сменил я тему разговора.

Илона задумалась, затем пожала плечами.

– Это группа очень сильных воинов, магов, жрецов. Среди них есть эльфы, есть дварфы, есть люди, есть демоны. С ними ни в коем случае нельзя ссориться, нельзя спорить. Они контролируют Лес Между Мирами и берут пошлину за проход с торговцев. Сложно сказать точно, откуда они взялись. В летописях тысячелетней давности, говорят, они уже упоминаются. Именно Серые Пограничники смогли сблизить несколько миров и создали Лес Между Мирами для быстрого перехода. Считается, что их древняя магия охраняет это место от случайного попадания посторонних и сохраняет его в неизменном виде. И ещё Серые Пограничники за определенную плату могут доставить тебя в нужный мир, в нужное место. Берут они за услуги непредсказуемо – иногда очень дорого, иногда вообще гроши. Берут оплату золотом, серебром, любыми товарами, даже рабами. Но некоторые товары они не разрешают провозить ни за какие деньги. Например, из нашего мира они не разрешают вывозить огнестрельное оружие и разные механизмы, электронику. А сюда запрещено ввозить некоторые лекарства и сильные магические предметы. Видимо, чтобы не нарушить равновесие в мире. Если хотите, сходите сами сегодня в их форт и всё увидите своими глазами.

Оказывается, никаких заклинаний произносить не требовалось. Достаточно было перед тем, как открыть волшебную калитку, сказать шёпотом, но очень чётко: «В ЛЕС МЕЖДУ МИРАМИ». Перед возвращением требовалось произнести: «НА ЗЕМЛЮ».

Прежде чем открыть калитку, Фея вдруг остановилась и спросила:

– А зачем вообще путешествуют между мирами?

Илона улыбнулась и с готовностью ответила:

– Существует много причин. Некоторые люди просто чувствуют, что их место не здесь, не в их мире, даже если они и не знают ничего об остальных мирах. Просто таких людей раздражает обыденность, им хочется чего-то нового, неизвестного. Их зовёт какой-то другой мир, и такие люди иногда сами находят туда путь. Для тех же, кто знает дорогу, есть множество причин для путешествий: новые знания, редкие вещи, просто любопытство. Ну и бессмертие, конечно.

– Бессмертие? – хором спросили мы.

Тут Илона рассказала нам об удивительном свойстве времени в период путешествий. Если вы находились в Лесу Между Мирами, то по возвращении обратно в вашем мире проходило ровно столько времени, сколько вы пробыли в Лесу. Но если вы уходили в другой мир, то проведённое там время очень скоро переставало «засчитываться» в предыдущем мире. Мир вас «забывал» уже через неделю. Поэтому не существовало никакой разницы, провёл путник в чужом мире семь дней или несколько лет, – в мире, откуда он пришёл, проходило всего семь дней. С этим было связано ещё одно удивительное наблюдение. По словам Илоны, получалось иногда встретить своего знакомого в разных мирах в самом разном возрасте – где-то юнцом, а где-то глубоким старцем.

– Очень забавно и приятно молодеть на десятки лет – это происходит перед самым домом. С другой стороны, если вы вернётесь обратно в мир, где долго жили, то опять постареете на все эти годы. Путешествие между мирами даёт пусть и не настоящее бессмертие, но возможность значительно продлить свою жизнь. В каждом мире вы получаете новую отдельную жизнь с возраста, в котором вы попали туда, и до глубокой старости. Поэтому очень желательно посетить новый мир как можно раньше, в молодости, тогда запас жизни в этом мире будет максимально большим. Когда я была ещё совсем крошкой, мой отец провёл меня по шести мирам, и ещё один мир я позже нашла сама. Так вот уже в трёх из тех миров я прожила три отдельные длинные жизни с детства до глубокой старости. Когда я чувствовала, что мой конец близок, то уходила навсегда в другой мир. И опять становилась маленькой девочкой, хотя и помнила всё, что случилось со мной раньше.

– Сколько существует всего миров? – поинтересовался Пузырь.

– Лично я, кроме моего родного мира Острова Фаэри, посетила семь. Хотя один мудрый человек мне говорил, что побывал в шестнадцати мирах, правда, пять из них оказались почти непригодны для жизни людей. Думаю, Серые Пограничники знают гораздо больше, но они никому не скажут. Ну вы идёте гулять с собакой или нет?

* * *

Первым стал Пузырь. Он прошептал: «В ЛЕС МЕЖДУ МИРАМИ», – и, рывком распахнув калитку, кинулся в открывшийся проём. Я стоял сразу за Петькой и чётко увидел в открывшуюся калитку забор нашей школы. Калитка за Пузырём закрылась. Неужели не сработало? Или всё это было шуткой со стороны Илоны? Я держал на поводке рвущегося вперёд от нетерпения бульдога. Собрался с духом и мыслями, прошептал вслух: «В ЛЕС МЕЖДУ МИРАМИ», – и открыл калитку.

Вауууу!!! От неожиданности я бы, наверное, остановился прямо на месте, но кинувшийся вперёд тяжеленный Роки потянул меня за собой. Было от чего удивиться – я стоял почти по пояс в высокой траве, а небо было полностью закрыто густой листвой деревьев-великанов. По ушам ударил оглушающий лесной шум – пронзительно трещали тысячи невидимых глазу цикад, стрекотали кузнечики, пели какие-то незнакомые птицы. В паре метров от меня застыл от удивления Пузырь, разглядывая открывшийся нам пейзаж.

– Что это? – раздался за моей спиной голос Феи. – Неужели правда? Мы в волшебном Лесу! А я ведь до самой последней секунды так и не могла поверить Илоне.

– Я тоже, – признался Пузырь. – Я никогда не видел ничего подобного. Здесь так красиво!

– Ребята, мы попали в сказку! Ой, смотрите, ёжик! – засмеялась от умиления Фея.

Сквозь высокую траву куда-то по своим делам спешил большой ушастый ёж, не обращая на нас никакого внимания. Я оглянулся. За нашей спиной возвышался холм, поросший густой травой. Лишь с расстояния в несколько шагов удавалось разглядеть неглубокую пещерку, из которой мы все, видимо, только что вышли.

– Как бы нам не потерять это место в громадном Лесу! – забеспокоилась Фея. – Все запоминайте приметы вокруг!

– С собакой мы не заблудимся, она по следам сможет найти обратный путь, – сказал я. – Роки, запоминай дорогу!

– Рррр. Это легко. Я знаю всё вокррруг, был много ррраз. Хочу гулять! – ответил Роки.

Я отпустил поводок, и собака с радостным лаем умчалась куда-то в лес. Чтобы оглядеться, я решил подняться на вершину холма. Солнце, едва видимое сквозь густую листву, стояло высоко, была середина дня. На склоне холма лежало несколько громадных покрытых красноватым мхом валунов из тех, что приносят с собой ледники. На вершине холма росло высокое дерево неизвестного мне вида. Вроде бы дуб, но с необычно большими листьями – каждый листок в длину как две мои ладони. Ствол дерева у основания оказался толщиной в четыре обхвата, крона уходила на десятки метров вверх и возвышалась над окружающим лесом. Я крикнул стоящим внизу друзьям, что собираюсь залезть на дерево и осмотреться.

Карабкаться было трудно только в самом начале. Приходилось хвататься кончиками пальцев за трещины и неровности в коре, подтягиваясь практически на одних руках, надежной опоры для ног не имелось. Но стоило мне добраться до нижних веток, как сразу стало легко. Я за каких-то пять минут залез наверх, добравшись до самых тонких веточек, которые ещё могли выдерживать мой вес. Сел на развилку, надёжно схватившись руками за толстый обломанный сук, и огляделся.

Посмотреть было на что. Лес сиял свежей зеленью, над головой куполом возвышалось пронзительно-синее небо. В вышине парило несколько крупных птиц, похожих на орлов. Я заметил совсем недалеко от нас озеро и ещё одно, гораздо дальше, прикинул расстояние до них. На горизонте с одной стороны виднелась сплошная гряда синих высоких холмов или небольших гор, по склонам которых вниз, в долину, стекали облака. Эх, знать бы ещё – запад это или наоборот. Компаса у меня не имелось, а сообразить в середине дня, куда будет вечером садиться солнце, весьма трудно. Я попытался замереть на пару минута и понять, куда сдвигается по небу солнечный диск, но не смог этого сделать из-за порывистого ветра, который раскачивал ветки.

Я развернулся в другую сторону и первое, что заметил, – нитка дороги, просвечивающая через редкий в нескольких местах лес. А потом увидел замок. Настоящий рыцарский замок, именно такой, каким я его и представлял: высокие каменные стены, сторожевые башни, возвышающаяся цитадель в центре. Видимо, это и был форт Серых Пограничников. С этой стороны пролегала равнина, и лес тянулся до самого горизонта. Я посидел на верхушке дерева ещё минуты три, но больше ничего интересного не заметил и стал спускаться.

Мои друзья сидели на склоне холма и шариковыми ручками на выдранных из школьных тетрадей листах в клеточку записывали и зарисовывали приметы соседних деревьев. Роки я не видел, но его радостный лай периодически доносился откуда-то неподалеку.

– Ребята, я видел дорогу, озеро совсем рядом и настоящий замок! – поделился я своими открытиями.

– Замок? Ух ты! Далеко? – заинтересовался Пузырь.

– Замок – это, конечно, интересно, но мы пойдем куда-либо, только когда убедимся, что сможем вернуться на это место, – строго сказала Фея.

Ленка исписала уже три страницы мелким почерком и, похоже, не собиралась на этом останавливаться. А ведь мы даже не успели с места сдвинуться.

– Фея, до замка километров пять идти по дороге, а до дороги ещё топать столько же. Если описывать каждый увиденный нами листик, то никакой жизни не хватит. Это минимум часа два хода по лесу и обратно столько же. А если ещё записывать приметы, то до темноты мы не успеем.

– Что ж, это значит, что в замок мы сегодня не пойдем. Есть ближе что-нибудь интересное?

– Есть два озера, одно небольшое, совсем рядом – с километр идти в ту сторону, второе гораздо больше и дальше.

– Пойдём к небольшому. Я почти закончила описание места, ещё пять минут.

– К озеру тоже хорошо, хотя к замку рыцарей гораздо интереснее, – пробурчал Пузырь.

– Туда мы пойдем в следующий раз, если вы, мальчики, не возражаете.

Мы не стали спорить с Феей. Я подозвал Роки, прицепил поводок и объяснил псу, что мы собираемся идти к озеру, а потом он должен будет по нашим следам привести на это же место. Роки оказался горд возложенной на него миссией, хотя и весьма удивился, что мы не ориентируемся в лесу так же легко, как он.

Шли мы неторопливо, рассматривая местные красоты. Пузырь наловил десяток ярких гигантских кузнечиков в пластиковый контейнер для завтраков, который каждое утро мать клала ему в портфель. Фея и я по дороге ели землянику и чернику, не забывая запоминать и записывать особо приметные места – поваленный ствол дерева, поросший мхом большой валун с одним острым сколом, заросшая лопухами поляна, заросли какой-то высокой травы с узкими листиками…

Вскоре мы забрались в бурелом, к тому же под ногами зачавкала болотная грязь. Двигаться приходилось осторожно в полумраке густого леса, чтобы не остаться без глаз из-за острых сучьев и не утопить обувь в болоте. Было жарко и душно, на запах нашего пота стали слетаться тучи комаров, в ушах стоял их противный писк. Друзья то и дело спрашивали, не ошибся ли я с направлением и расстоянием, и моя уверенность в своей правоте исчезала с каждым пройденным шагом.

Озеро показалось неожиданно. Мы перелезли через очередное поваленное дерево и оказались почти у самой воды. Здесь чувствовался небольшой ветерок, и комары сразу перестали нас атаковать. Солнце пекло нещадно, страшно хотелось искупаться. Мы пошли по берегу в поисках места для остановки, но подходящей полянки с хорошим спуском к воде не нашли. В конце концов мы остановились у более-менее удобного спуска в воду, хотя берег в этом месте и был болотистым. Далеко в озеро уходила заросшая высокими камышами полоска мелководья, отгораживая от основного озера небольшую заводь с чистой прозрачной водой.

Я первым разделся до трусов и, нырнув пару раз с головой, поплыл вдоль полосы растительности. И неожиданно нашёл идеальное место для стоянки в самом конце полосы тростника и густых кустов, правда, добираться до него пришлось бы почти по пояс в воде. Там оказался сухой островок с несколькими молодыми деревцами, скрытый со всех сторон кольцом высоких камышей. Там же я заметил удобный спуск в воду с песчаным дном.

Мы с Пузырём по пояс в воде перенесли все наши вещи на остров, а Фея решила пройти сквозь густые заросли. Нашей подруги не было довольно долго, и мы уже стали волноваться, когда наконец из кустов появилась Ленка, держа в руках… пойманную по дороге серую утку!

Оказалось, что Фея неожиданно для себя самой вспугнула спящую птицу, и та спросонья кинулась улетать, но запуталась в густом колючем кустарнике. Птица застряла в ветках и билась так сильно, что сломала себе крыло и лапу. Утка выглядела сильно израненной и вряд ли выжила бы в дикой природе, что и решило ее судьбу, – нами единогласно было принято решение зажарить трофей на костре. Зажигалка у Пузыря имелась, так как он иногда курил втайне от родителей, у него же в портфеле нашёлся и складной нож. На мой вопрос, зачем он таскает нож в школу, Петька ответил, что мало я общался с настоящим хулиганьём, которых по-другому и не отпугнуть. Развивать эту явно неприятную для него тему мой друг не стал.

Фея, как почётный добытчик, была освобождена от приготовления утки и села в тени, записывая что-то в свою тетрадь. Пузырь вызвался раздобыть дров для костра. Поваром пришлось стать мне, да и друзья подтрунивали, что мне как следопыту будет полезно потренироваться разделывать и готовить дичь. В ответ я лишь усмехнулся и по-быстрому выпотрошил птицу, ощипал и надел на палку – всё это мне уже не раз приходилось делать, когда отец брал меня на охоту. Затем занялся и костром – срезал квадратный кусок дёрна, вырыл в земле небольшую яму, насыпал туда сухих листьев и тростника, наломал сухих веточек и куски коры. Костёр зажегся с первой попытки. Я использовал только сухие ветки, чтобы дым был едва заметным и не привлёк чьего-нибудь внимания. Когда образовалась первая зола, я натёр ею тушку птицы, так как соли, конечно, у меня не имелось.

Утку поставили на рогульках жариться над углями, и мы с Пузырём направились купаться. Звали и Фею – она прекрасно плавает, намного лучше нас с Петькой. Но наша подруга упорно отказывалась, отвечая, что у неё нет желания лезть в холодную воду. Не сразу я догадался, что Ленка просто стесняется раздеваться, так как у нее наверняка нет купальника. Тогда я вылез на берег и сказал Фее, что если мы хотим путешествовать по другим мирам, по той же Пангее, в которой, по рассказам Илоны, нравы близки к эпохе Средневековья, то придётся смириться с мыслью, что плавок и купальников ещё не изобрели.

Довод подействовал, и был принят следующий вариант: купаются все нагишом, а потом «мальчики не подсматривают, как девочка будет переодеваться». Мы купались и резвились в приятной чистой воде, пока не замёрзли до судорог. Настроение было необыкновенное, всё казалось восхитительным. Я между делом поймал речного рака, что заставило нас внимательно изучить мелководье, но других трофеев мы не обнаружили. Запомнилась также метровая рыбина, с плеском выпрыгнувшая из воды прямо у меня перед носом. После купания мы все, стуча зубами от холода, вылезли на берег и загорали, все стеснения уже были полностью забыты и казались нам смешными. Утка прожаривалась и издавала восхитительный аромат, мы радовались жизни и смеялись по поводу и без повода.

Место оказалось чудесным и, в отличие от пляжей у нас дома, не загаженным мусором. Природа представала перед нами в своей первозданной красе, вокруг бурлила жизнь. Я отчётливо видел стайки рыбок, проплывающих в прозрачной воде, и небольшую щуку, притаившуюся среди водной растительности. Над нами много раз пролетали утки, над озером рыбачили крупные белые чайки.

Наблюдая за чайками, я заметил какое-то движение на противоположном берегу и сказал ребятам не вставать и затаиться. До другого берега было не более ста метров. Мы втроём напряженно уставились на заросли камыша и чуть не вскрикнули от удивления, когда кусты раздвинулись, и на берег выехал самый настоящий рыцарь на коне! В сверкающих пластинчатых доспехах, в красном длинном плаще с золотой вышивкой, с мечом на поясе и длинным копьём, поднятым вверх. Сзади к нам тихо подбежал непонятно где пропадавший последний час Роки и, припав к земле, едва слышно зарычал:

– Люди там. За водой. Много. С лошадьми и оррружием. Видел уже таких.

Я так же тихо ответил собаке, что мы уже видим незнакомца, но пока только одного. Тем временем рыцарь спешился, и его конь сразу же пошёл к воде утолять жажду. Сам рыцарь зашёл в воду по колени.

– Неужели он будет плавать прямо в доспехах? – удивился Пузырь. – Он же утонет!

– Красивый какой, совсем молодой. Жалко если утонет… – шептала Фея.

Но рыцарь, который и вправду выглядел не старше двадцати лет, остановился на мелководье. Он снял со спины лошади пустые бурдюки и наполнил их водой из озера, потом умыл лицо и вышел на берег. Его конь напился и также послушно последовал за хозяином.

В это время на берег выехали ещё несколько всадников – все с оружием, но одеты гораздо проще – без плащей, без доспехов, лишь потёртые кожаные безрукавки или куртки, вместо мечей на поясе топоры. У многих были пристегнуты к спинам круглые деревянные щиты без всяких гербов или рисунков, лишь обитые по контуру металлическими полосками. Слуги или рядовые охранники обоза, догадался я, так как на берег следом за всадниками выехало несколько крытых фургонов, запряжённых парами лошадей. Из одного фургона вышла высокая темноволосая женщина в длинном, почти до земли, ярко-синем платье с узорами. Она недовольно осмотрелась и что-то отрывисто сказала всадникам. Похоже, приказала не останавливаться и ехать дальше, так как весь отряд, и рыцарь тоже, сразу повернул лошадей и поскакал по берегу дальше в лес. За ними скрылись и фургоны. Через минуту ничто не напоминало о проехавшем обозе.

* * *

Мы молчали ещё несколько минут, а потом стали живо обсуждать неожиданную встречу.

– Поплыли на тот берег! – предложил Пузырь. – Я всю жизнь мечтал стать рыцарем и вот увидел настоящего рыцаря! Поплыли, посмотрим?

Я был не против переплыть через озеро, но Фея стеснялась и отказывалась наотрез.

– Да вы что?! Никуда я не поплыву! Что будет, если они вдруг вернутся за водой, а я в таком виде. Ни за что! Вы плывите, а я пока утку сниму с вертела и порежу на куски и рака приготовлю.

Мы с Пузырём нырнули с разбега в воду и наперегонки поплыли к противоположному берегу. Я два года занимался плаванием, а потому легко обогнал Петьку и приплыл первым. Вышел на берег и сразу заметил отпечатки конских подков на песке и следы человека в узких длинных ботинках со шпорами. Чуть дальше по берегу озера, оказывается, проходила наезженная дорога. Мы с Пузырём походили по берегу ещё несколько минут и поплыли обратно.

За время нашего отсутствия Фея оделась, сняла утку с вертела, порезала её на куски, а также залепила рака в глине и теперь пекла его на углях. Мы с огромным аппетитом поели, скармливая кости Роки и обсуждая планы нашего будущего путешествия. Сомнений не осталось: все трое горели желанием попасть в Пангею и дойти до Холфорда. Обсуждались лишь детали: когда мы туда отправимся, какое снаряжение потребуется, как оденемся, что скажем своим родителям, насколько долго мы пробудем в Холфорде и что там собираемся делать.

В результате обсуждения был принят следующий вариант: выходим сразу после окончания учебного года, родителям все трое говорят одно и то же – что идём в поход со всем классом и учительницей на десять дней. За оставшиеся дни каждый подбирает себе подходящую одежду и обувь.

Фея назначалась ответственной за походную посуду. Ей предстояло найти чугунный котелок, соль, сухари, приправы, деревянные или стальные без всяких надписей ложки, пару ножей, а также взять у сестры из сарая походный рюкзак военного типа – прочный зелёный брезентовый, без всяких надписей и фирменных этикеток.

Пузырю поручалось уговорить родителей купить палатку, но не абы какую, а выбрать в спортивном магазине подходящую. Дело в том, что мне выпросить палатку не удалось бы – у нас дома палатка уже имелась, но совершенно не подходила для наших целей. Это был ярко-оранжевый четырёхместный шатёр с черными надписями на финском и английском языках, с пристегивающимися на липучках противомоскитными сетками и алюминиевым каркасом… Трудно представить вещь, которая сильнее бы демаскировала нас в чужом мире. На ум приходил разве что спортивный мотоцикл без глушителя.

Моей задачей было обеспечивать всех в предстоящей дороге едой. То есть купить разных рыболовных крючков, грузил, несколько мотков лески, небольшую сетку, прочитать в Интернете, как делаются верёвочные силки для птиц, потренироваться завязывать альпинистские узлы, найти завалявшийся где-то дома универсальный туристический набор: лопатку, топор, пилу, нож со многими лезвиями…

– Ты же у нас следопыт-охотник, как Илона говорила. Кому же, кроме тебя, этим заниматься? – убеждала меня Фея.

Также на меня возложили обязанность узнать все подробности о культуре Пангеи, о городах и маленьких посёлках – и это был самый важный пункт, так как мы решили представляться выходцами из крохотной глухой деревеньки, чтобы как-то объяснить возможным встречным свою неосведомлённость.

Солнце клонилось к горизонту, и мы стали собираться домой. Мы с Пузырём ещё раз быстро искупались, потом оделись. Я затушил костер водой, угли и золу смешал с мокрым песком из озера, утрамбовал, а потом накрыл место нашей стоянки ранее срезанным куском дёрна. Место теперь выглядело как прежде – если не знать, что здесь были люди, ни за что не догадаться! Я подозвал Роки и объяснил, что мы уже идём домой. Мы пролезли через камыши и вышли на берег озера. Фея попросила нас не рваться вперёд с собакой – она хотела попробовать вернуться назад по своим записям.

Это выглядело как забавная игра. Фея называла очередную примету, и мы втроём наперегонки искали её вокруг:

– Дерево вроде берёзы с тремя стволами, но гораздо темнее кора.

– Вон оно!

– Так, ствол дерева с одной стороны покрыт мелкими оранжевыми грибами.

– Вот это дерево!

– Так… не могу разобрать собственный почерк… А, нужно пройти между двух наклонённых стволов деревьев, и там будет поляна с синими колокольчиками.

– Вот здесь нужно идти, а вон и поляна.

Минут за двадцать мы одолели обратный путь длиной в километр и остановились перед холмом с пещерой. Уже все вместе мы взобрались на холм и огляделись. Как же здесь всё-таки чудесно! Я отметил для себя направление, где солнце коснулось горизонта. Вот он, запад, туда нам ходить нельзя ни в коем случае, если не хотим неприятностей с орками. Дорога к Пангее, оказывается, лежала в направлении холмов на горизонте. Возвращались во двор Илоны в обратном порядке: сперва Фея, потом я с Роки, последним Пузырь. Илона услышала лай собаки и вышла из дома нас встречать:

– Ух как вы загорели! Рассказывайте, где вы были. Ходили в форт? Роки не хулиганил?

Мы рассказывали про свой поход к озеру, и было видно, что Илона эту местность хорошо знает:

– …Когда снова окажетесь на поляне синих цветов, нарвите мне букет. Эти цветы называются Глаза Лютеции, по одной из грустных легенд Пангеи о прекрасной девушке, не дождавшейся своего любимого с охоты. До самой смерти Лютеция ходила по лесам, искала своего возлюбленного и плакала, а там, где на землю падала ее слезинка, вырастал цветок. Выжатый из только что сорванных цветов сок, размешанный в тёплой немного подсолённой воде, навсегда восстанавливает зрение и позволяет некоторое время видеть в темноте не хуже подземного дварфа.

…Как раз за теми кривыми стволами растёт один-единственный кустик мандрагоры. Про него многие знают, и не раз бывало, что, когда мне требовался корень мандрагоры, меня кто-то уже опередил. Очень сильный ингредиент, во множестве зелий используется. Но рвать его нужно осторожно, иначе можно серьёзную травму получить или даже умереть от двойного удара звуком и магией. Я его обычно долго заговариваю, прежде чем достать из земли. Но, если не умеете заговаривать, можно длинную верёвку привязать к стеблю возле самой земли и издалека дернуть, только отойти нужно не менее чем на пятнадцать шагов.

…Это и есть дуб, только разновидность другая. Жёлуди на нем вырастают с палец длиной, а на листьях этого дуба лесные гномы настаивают своё знаменитое горькое пиво. Будете в гномьем поселке Камень-на-Реке, обязательно попробуйте их пиво. Горькое и почти не течёт, оно густое, словно сметана или свежий мед. Можно пить, не хмелея, по многу кружек. Но если переусердствовать, то тут уже ничего не поможет – даже самые крепкие из воинов дварфов или троллей не держатся на ногах, пьяными падают под стол и засыпают.

Однако даже Илона, хотя она и исходила район малого озера вдоль и поперёк, не знала про тот островок, на котором мы сегодня отдыхали.

– Молодцы, такое скрытое место обнаружить! Сразу видно, что у вас в команде есть следопыт. А кострище, кстати, в Лесу Между Мирами можно и не тушить. Огонь вскоре сам собой стихает, и через какое-то время не остаётся никаких следов. Зола пропадает, опять вырастает трава. Но в других мирах следы нужно прятать, особенно поблизости от перехода в Лес Между Мирами, чтобы по вашим следам не прошли любопытные и не выяснили, что вы из другого мира.

* * *

В этот же вечер мы начали обрабатывать родителей насчет похода. Мать Ленки сначала всполошилась, узнав, что планируется десятидневный поход. Но, узнав, что в поход идём и мы с Пузырем, сразу успокоилась. Отец Ленки не возражал и только поинтересовался, сколько пойдет школьников и сколько учителей. Фея и Пузырь растерянно молчали, не решаясь врать. И тогда я, не краснея, ответил, что пойдёт почти половина нашего класса и из параллельного ещё несколько человек собирались присоединиться. А из учителей будет физик и, наверное, учительница английского со своим сыном. И что вообще всё это давно планировалось школьным кружком «Юных десантников», и маршрут прорабатывался, и карту уже составили…

Меня слушали все, в том числе Фея и Пузырь, которые даже рты от удивления пооткрывали. Я же красиво и убедительно рекламировал далёкую экспедицию со сплавом по реке на байдарках, расписывая ожидаемые прелести походной жизни. Понял, что пора останавливаться, когда отец Феи мечтательно произнес: «Эх, а не тряхнуть ли нам стариной, мать? Возьми отпуск в июне и пойдём, как в молодости, вместе с ребятами на байдарках!» У Феи сделалось испуганное лицо, Пузырь под столом пригрозил мне кулаком, однако обошлось. Мать Феи ответила: «Куда тебе с больной спиной в поход с ночёвками в палатке? Совсем слечь захотел, в больницу давно не попадал? В августе на море поедем, вот там сколько угодно лежи на горячем песке».

Короче, родители Феи оказались не против. А вот с семьей Пузыря вышло сложнее. Ему отец поставил условие – чтоб ни одной двойки за год, иначе не видать сыну похода как своих ушей! У Пузыря наклёвывалась двойка по химии и едва-едва натягивалась тройка по английскому. Пожалуй, с самого первого класса Пузырь не учился так прилежно, как в следующие три недели! И я, и Фея помогали ему изо всех сил: занимались с ним по вечерам, подсказывали на уроках, упрашивали учительницу химии принять давно пропущенную им контрольную работу. С учительницей английского у Пузыря сложились откровенно плохие отношения, поэтому она упрямилась и наотрез отказывалась помогать ему дотянуть годовую оценку до тройки. Но мы в конце концов нашли способ задобрить её, познакомившись с её сынишкой и подарив ему всех гигантских кузнечиков из Леса Между Мирами. И наши общие усилия дали свои плоды. Пузырь заработал не только тройки по химии и английскому, но даже получил сразу три пятёрки в последней четверти – по физкультуре, по музыке и – о, чудо – по геометрии! Его отец был так доволен успехами сына, что дал денег и на рюкзак, и на палатку, и на настоящий тесак-мачете!

Мой отец был как раз на вахте, на севере, а получить разрешение матери оказалось проще простого. Она совершенно спокойно восприняла новость о десятидневном походе, когда я сказал, что даже девчонки из нашего класса пойдут. В гости к нам как раз заглянула мать Феи, и она подтвердила, что разрешила дочери тоже пойти. Отдельных «премиальных» денег за отличное окончание года мне мать не давала – считала, что это само собой разумеется, что я должен учиться на «отлично». Но карманные деньги она мне регулярно выделяла, так что свинья-копилка у меня была почти полной.

Я разбил копилку, пошёл в спортивный магазин и купил всё, что нам требовалось. В том числе такую забавную вещицу, как огниво – маленький шершавый кусочек металла, а к нему ещё каменный брусок. При резком трении друг о друга из кресала высекались искры. Но главное, я решил не покупать шестнадцатискоростной горный велосипед, о котором давно мечтал и на который копил деньги уже больше года, а приобрёл в спортивном магазине настоящий небольшой арбалет! Продавщица не сразу согласилась отпустить мне такую опасную вещь, мне даже пришлось сходить домой за паспортом, чтобы оформить покупку. Но в итоге всё разрешилось, и я стал обладателем замечательного арбалета!

Я сразу влюбился в своё оружие. Деревянное анатомическое ложе под форму руки, двойная струна-тетива из металлического тросика, специальный рычаг для взвода, система предохранения от случайного выстрела, десять металлических стрел и набор разных сменных наконечников: и «бронебойные», и широкие для охоты, и наконечники-гарпуны. Можно стрелять этими специальными стрелами или шариками-дробинами как с двух рук, так и с одной. Хотя мне было тяжеловато удерживать оружие на одной вытянутой руке, но Пузырю это удавалось без особого напряжения. К арбалету прилагался кожаный чехол для ношения оружия на спине или на поясе, а также плоскогубцы для выдёргивания глубоко застрявших стрел. Продавались и дополнительные стрелы, но у меня банально не хватило на них денег, хотя упаковку с сотней свинцовых дробин для стрельбы я всё же смог приобрести.

Почти каждый день после уроков я приходил к Илоне. Помогал ей поливать и пропалывать грядки, а она рассказывала про Пангею. Прежде всего меня заинтересовал вопрос языка – как мы сможем общаться с жителями другого мира? Илона меня успокоила, что все жители Пангеи и некоторых других миров говорят на всеобщем языке. Много веков назад несколько сильных магов решили помочь людям, эльфам, оркам и другим разумным расам разрушить языковой барьер, из-за которого часто происходило недопонимание, вспыхивали конфликты и войны. Маги создали с помощью очень сильного волшебства универсальный язык, который с тех пор знает и понимает любое разумное существо, если к нему хоть раз обратятся на всеобщем языке. Конечно, у разных народностей и рас сохранились их собственные языки, но с тех пор общение в большинстве случаев шло именно на всеобщем. Илона весело поинтересовалась у меня, неужели я не заметил, что с самого первого раза она говорила со мной и моими друзьями исключительно на всеобщем, так как почти не знает русского языка? И мы втроем тоже задавали вопросы и отвечали ей на этом языке. Я крепко задумался, проговорил про себя несколько фраз по-разному и только тогда сообразил, что она права: мы, совершенно не задумываясь, говорили на другом языке и считали его родным для себя!

Но, если с устной речью проблем вообще не предвиделось, то вот с письменной ожидались, и ещё какие! Разные расы и народности стали записывать слова всеобщего языка по-разному, используя свои собственные буквы или руны. Так, в одной только Империи исторически сосуществовали четыре алфавита для всеобщего языка, в которых даже количество букв отличалось. Меня несколько успокаивало лишь то обстоятельство, что в Пангее подавляющее большинство населения было неграмотным, особенно в сельской местности, и как-то ведь они жили! Лишь в монастырях и немногочисленных школах учили грамоте, но это было скорее исключением. Сама Илона, несмотря на глубокие познания в травоведении и медицине, была малограмотной. Женщина знала лишь значения десятка-двух распространенных надписей на эльфийском, на паре разновидностей всеобщего, на английском и русском. Читать она не умела и совершенно этого не стыдилась.

Потом меня заинтересовал вопрос времени и календаря. Выяснилось, что в Пангее летоисчисление ведется от дня основания Великой Столицы – центра всей человеческой Империи, расположенной на другом материке. По подсчетам людей, сейчас в Пангее шёл 1110 год со дня основания первой столицы Империи. В отношении устройства календаря тоже не всё было очевидным для жителя Земли. Так, в Пангее единицей измерения времени считался перст (один день). Пять перстов образовывали руку, а десять перстов – две руки. Две руки начинались с левого мизинца, самого слабого пальца. В этот день было принято начинать новую работу, от которой не ждали быстрого результата. Потом шли четыре рабочих дня и наступал малый выходной, в который разрешено было отдыхать. Затем опять следовало четыре рабочих дня и наступал большой выходной. В этот день законом запрещалось работать, и только в большой выходной проводились свадьбы, коронации, религиозные и городские праздники. Затем начинались новые две руки, и так далее.

Денежная система в Империи также представлялась весьма запутанной. В ходу были медные, серебряные и золотые монеты, которые обменивались по принятому в этом регионе курсу. В теории, десять медяков, называвшихся менками, составляли одну серебряную монету цехин, а десять цехинов равнялись одной золотой монете, называвшейся королёк. Но на практике, каждый меняла стремился нажиться на обмене, и курс мог значительно отличаться от официального. Самой дорогой по стоимости монетой считался империал – крупная золотая монета с портретом императора, размером с советский юбилейный рубль. Империал теоретически равнялся тридцати золотым королькам. Но в реальности у менял и торговцев редко когда имелась сдача с такой большой суммы, и империал шёл примерно за половину обещанной стоимости в золотых. В ходу, кроме монет Империи, были серебряные и золотые монеты других государств, их стоимость отличалась в меньшую сторону.

Илона рассказывала мне также об основных религиях и божествах Пангеи, но я мало что с первого раза запомнил. Понял лишь, что существовали многочисленные светлые и тёмные боги, и люди поклонялись и тем и другим. Напоследок Илона посоветовала мне и моим друзьям не встревать никогда в разговоры о религии, так как фанатиков везде хватало, и самый невинный разговор мог перерасти с жаркий спор и даже кровопролитие.

* * *

И вот учебный год закончился, начались летние каникулы. Все сборы и приготовления остались позади, настал долгожданный день нашего путешествия. Ещё два дня назад я предупредил Илону, что мы придём очень рано, до восхода солнца, чтобы успеть пройти Лес Между Мирами в светлое время суток.

Сбор назначили во дворе нашего дома в три часа ночи. Я вышел из квартиры, запер входную дверь и спрятал ключи в секретном месте в подъезде. Надел рюкзак, пристегнул к поясу чехол с арбалетом, натянул капюшон куртки на голову и вышел на улицу. Пузырь уже ждал меня – в кожаной куртке, вязаной чёрной шапке, свитере, армейских брюках защитного цвета и высоких кожаных сапогах на шнуровке. Через плечо он нёс рулон с палаткой, на спине висел рюкзак. На поясе с левой стороны крепились ножны с тесаком, справа топор в чехле.

Через три минуты из подъезда вышла Фея. Я её едва узнал в высоких сапогах, в осенней плотной куртке серого цвета с капюшоном, в кожаных облегающих брюках с широким ремнём, на котором крепилась фляга. За спиной у Феи висел потрёпанный неприметный рюкзак и почерневший котелок, переживший уже не один поход.

Мы присели на дорожку, посмотрели молча на дом, в котором жили с детства. И так же молча встали и направились к дому Илоны, куда пришли ещё затемно. Я постучал и открыл калитку. Раздался радостный лай Роки, в доме зажегся свет, послышались шаги, и во двор вышел… Бандит собственной персоной. Этого мы не ожидали и остановились, не зная что и сказать.

На удивление, Гробнар сегодня вел себя вежливо и пригласил нас зайти во двор. Он сказал, что Илона ушла по делам и вернётся не скоро, но попросила его проверить нашу готовность и дать последние наставления. Я только сейчас, с близкого расстояния, смог заметить, что зубы у Гробнара подпилены, чтобы скрывать выпирающие длинные клыки. Явно он не был чистокровным человеком и таким способом пытался скрыть «чужие» признаки. Гробнар заставил нас раскрыть рюкзаки, вывернуть карманы, снять верхнюю одежду и внимательно, придирчиво осмотрел каждую вещь.

– Зажигалку выбросить, отодрать ценник с рюкзака, стереть наждачной бумагой все надписи на ножах, срезать с подошвы сапог цветную наклейку, срезать изнутри куртки этикетку с размером, вынуть резинку из трусов и вставить бечёвку, – дал он инструкции Пузырю, потом вынул пробку металлического литрового термоса с горячим чаем, принюхался и одобрительно закивал: – А вот это молодец, сразу видно, что в поход ходил уже!

Пластмассовую крышку с банки с солью выкинь, возьми у меня на кухне в ящике стола пробковую. Золотой крестик нательный оставь здесь, не волнуйся, не пропадёт. Нейлоновую рыболовную леску и сеть особенно не свети, так как в Пангее леску плетут из конского волоса. Арбалет необычный у тебя, будет привлекать внимание. Но это не смертельно, скажешь, что купил его у горных дварфов, – эти наставления уже относились ко мне.

К внешнему виду и вещам Феи у хозяина дома претензий не возникло. Он только открыл одну берестяную коробочку из рюкзака Ленки. Но, увидев там женские прокладки, смутился и сразу закрыл. После чего состоялся краткий инструктаж для всех:

– В целом сойдет. Хотя замечания остаются, в частности, по вопросу нижнего белья. В Пангее нижнее бельё или не носят совсем, или носят подштанники и панталоны, а трусы и майки можно встретить только у самых богатых придворных. Кроме того, карманы на одежде. Помните, в Пангее карманов на одежде нет, все вещи подвешиваются на ремень или хранятся в специальной напоясной сумке или рюкзаке. Так что ваша одежда может вызвать ненужные вопросы, поэтому заранее подготовьтесь и придумайте объяснения. То же самое насчёт туалетной бумаги. В Пангее и обычная-то бумага стоит весьма дорого. Поэтому или оставьте бумагу здесь, или готовьтесь отвечать на каверзные вопросы стражников. К примеру, зачем вы носите такую странную бумагу, на которой нельзя писать? – усмехнулся Гробнар, откладывая рулон в сторону. – Так, ещё совет. Первые дни старайтесь идти по малолюдной местности, избегайте дорог и ненужных встреч с местными жителями. Они хорошо знают окрестности и смогут заметить несоответствия в ваших рассказах. Лишь ближе к Холфорду можно выйти к дороге, так как там уже вызовет подозрения компания, вместо удобного тракта шагающая почему-то по пашням и лесам. Проще всего в столице. Холфорд – очень большой город, много жителей, и каждый со своими причудами. Так что там уже никто особенно не станет к вам приглядываться. Вы придумали легенду, кто вы и зачем идёте в столицу?

Мы начали излагать совместно придуманную легенду, но Гробнар сразу же раскритиковал нас в пух и прах:

– Да вы что?! Какая, к преисподней Мораны, разрушенная орками деревня? Если вы начнёте такое плести, сразу объявят военную тревогу, вас вызовут к местному начальнику гарнизона, чтобы вы указали ему на карте расположение деревни, описали силы орков и рассказали, откуда враги пришли и куда ушли. Орки – очень неспокойные соседи и действительно нападают иногда, но в том, что касается ведения военных действий, у них огромный многовековой опыт. И прекрасно понимают, что ответ людей на сожжённую деревню будет жестоким – придёт огромная армия и уничтожит нарушителей, а также несколько соседних деревень орков вместе со всеми жителями. Поэтому они никогда не будут нападать первыми, если только не посчитают, что смогут победить в завязавшейся большой войне. Если они напали и сожгли деревню – значит, где-то рядом сосредоточена большая армия орков. А это уже очень серьёзно!

– Тогда что вы посоветуете? – робко спросила Фея.

– Пусть маленькая глухая деревня, каких тысячи. Но только никаких орков! Просто через вашу деревню проходил странствующий маг и разглядел в тебе, девочка, магические способности. Это, действительно, бывает иногда. Родители обычно рады тому, что какой-то их ребенок получил шанс вырваться из нищеты и пробиться наверх. А твои спутники, пускай, решили идти в столицу за компанию, чтобы охранять в пути, а в столице устроиться в городское ополчение, так как перспектив в деревне мало – невесты наперечёт, за работу лесорубам или собирателям ягод платят жалкие менки…

– Здорово! – не удержался Пузырь. – Я даже сам почти поверил в это. Тем более что я действительно хочу обучаться на воина. И стать когда-нибудь рыцарем!

Мы привели в порядок свои вещи, исправив все замеченные Гробнаром несоответствия. Я поблагодарил хозяина за советы, и суровый, жуткий с вида Гробнар заулыбался и пожелал нам удачи.

– Дольше одного года не задерживайтесь сразу в новом мире, возвращайтесь обратно. Имейте в виду, что новые впечатления обычно очень сильные, всё покажется интересным, будет хотеться всё время оттянуть возвращение на недельку-другую, а потом ещё на недельку… Так незаметно могут пройти десятки лет, пока спохватитесь. А за много лет путь назад можно и окончательно забыть.

– Да мы и не хотели так долго путешествовать, – возразила Фея. – Неделька дороги до Холфорда, пару дней там – и обратно!

Гробнар не стал с ней спорить, только улыбнулся, как будто услышал что-то очень забавное.

* * *

Выходили мы на рассвете. Было пасмурно, начинал накрапывать летний дождик. Лишь на востоке тучи казались чуть пореже, розовело утреннее небо. В портал входили в том же порядке, что и в прошлый раз, – сначала Пузырь, затем я, замыкала группу Фея. В Лесу Между Мирами тоже было раннее утро, но дождь уже прошел. С деревьев капало, высокая трава промокла. Мы не стали задерживаться и знакомой дорогой пошли к малому озеру, лишь изредка сверяясь со старыми записями, которые Фея заранее аккуратно перенесла в кожаную записную книжку.

Когда проходили поляну с синими высокими цветами, я попросил своих спутников ненадолго остановиться. Я никогда не признавался в этом друзьям, но у меня в последнее время начало портиться зрение. Школьные домашние задания я делал уже в очках, естественно, когда моих друзей не было рядом. Врач-окулист говорил, что и в школу мне уже через год придётся ходить в очках. Мне даже снился недавно кошмар, как я впервые прихожу в школу в ненавистных очках, и весь класс надо мной смеётся. Жуткий сон! Я до последнего собирался терпеть и не надевать очки в школу. А операцию по исправлению зрения можно будет провести лишь тогда, когда мой организм перестанет расти – не раньше чем через пять-шесть лет. Поэтому я нарвал большой букет синих цветов, перевязал его бечёвкой и нацепил на спину.

– Надо еще мандрагору выкопать, – сказала Фея, наблюдавшая за моими действиями. – Это чуть дальше, за кривыми стволами.

Вскоре показались и искорёженные непонятной силой стволы. Возле них росло множество разных трав и кустов. Какая же из них мандрагора? Мы понятия не имели. Илона говорила лишь, что мандрагора там одна-единственная, поэтому мы исключили все повторяющиеся растения, осталось лишь несколько вариантов. Я привязал верёвку к пучку листьев, наиболее похожих на мандрагору, на мой дилетантский взгляд. Друзья отбежали далеко в лес, я отошёл на всю длину верёвки и дёрнул со всей силы. Из земли вырвался пук травы с короткими корешками. Так, значит, это не мандрагора. Второе растение тоже оказалось выдернутым понапрасну. Зато третье…

Я привязал свою верёвку к нескольким широким крепким листьям, похожим на мохнатый подорожник. Отошёл, потянул – не идёт, крепко в земле сидит. Потянул сильнее и… ё-моё! Я почти оглох! В голове зазвенело, земля зашаталась под ногами. Какое там «пятнадцать шагов» – я находился на расстоянии более двадцати метров и то ни за что на свете не хотел бы повторения такого визга. Я сел на землю, у меня тряслись руки, из носа закапала кровь. Ко мне подбежали друзья, они что-то говорили, судя по движениям губ. Я постарался отогнать звон в ушах и услышал их голоса, доносящиеся как будто из-под воды:

– Ты как, Серега? Ты нас слышишь?

– Уже слышу. Ну и вопль был! Это просто не растение, а оружие массового поражения!

Мы подошли к «оружию». Корень оказался тёмно-коричневого цвета и крупный, сантиметров сорок в длину и толщиной с мою руку. На человечка он похож вовсе не был, врут насчет этого в сказках. Мы стояли и рассматривали корень, как вдруг я заметил движение в кустах неподалёку. К нам кто-то приближался. Я положил руку на чехол с арбалетом, Пузырь взял в руки топор.

Из кустов вышел маленький бородатый человечек не более метра ростом. В забавной остроконечной зеленой шляпе, в такой же зеленой безрукавке и потёртых грязных штанах, заправленных в новенькие сапоги из кожи какой-то рептилии. В руке он держал посох, оружия видно не было.

– Мир вам, странники, – обратился он к нам. – Шёл вот с раннего утра за мандрагорой, думал, хоть сегодня успею первым. Но уже при самом подходе услышал характерный звук. Опять не повезло!

– Кто вы, уважаемый? – обратился к нему я.

– Я Гриндли Сухой Лист, лесной гном. Продайте корень, очень нужно!

Я понимал, что корень нам на самом деле не нужен. Мы абсолютно не представляли, как его можно использовать, и действительно собирались продать.

– Что можешь предложить за корень?

Гном заметно оживился:

– Могу золотом заплатить, монетами Империи или Курстана, есть также доллары и евро.

Гном в сказочном наряде, предлагающий доллары и евро, вызывал настоящий шок. Но я постарался скрыть свое удивление и проговорил решительно:

– Нам золотом Империи. Сколько?

– Пять корольков, как везде, – бойко ответил гном.

Я совершенно не знал, сколько на самом деле стоит корень мандрагоры, но решил попробовать поторговаться. Сошлись мы на семи золотых монетах: пять золотых Империи и две золотые монеты неизвестного нам Курстана. Гном при этом возмущался и кричал, что я его практически ограбил. Потом расплатился, забрал корень и быстро растворился в лесу.

Солнце уже взошло и стало припекать. Мы вышли к озеру и сразу направились к нашему островку, собираясь там позавтракать перед дальней дорогой. Разложились на том же месте на травке, Фея резала хлеб и колбасу на бутерброды, Пузырь быстро нарубил сухих веток и принялся осматривать натирающие ботинки.

Я выкопал яму на том же самом месте, где мы разводили костёр, и не обнаружил никаких следов углей и золы. Развел новый костёр, поставил на рогульках кипятиться котелок с водой для чая. Потом из принесённого букета, пока он не высох на солнце, сорвал все синие цветки, сложил их в стакан и принялся крошить ножом, а потом давить из них сок ручкой от ножа. Вскоре все цветы были перемолоты в кашицу. Из довольно большого букета удалось выжать всего две столовые ложки мутной зеленоватой жидкости. Я налил в другой стакан тёплой воды, насыпал туда горсть соли и долго перемешивал, пока вся соль не растворилась. Влил в солёную воду выжатую из цветов светло-зелёную жидкость, и раствор неожиданно стал ярко-синим.

– Ты серьёзно собираешься это пить? – спросила встревоженная моими приготовлениями Фея.

– Собираюсь. Но только не пить, а закапать глаза, чтобы стать более зорким.

– Но Илона не говорила, что нужно капать. Скорее всего, нужно именно пить. Хотя, может, нужно дышать паром или втирать в спину… – засомневался Пузырь.

Я осторожно лизнул синий раствор. Мерзкая на вкус солёная вода! Макнул палец и, стараясь не закрывать веки, прикоснулся мокрым пальцем к радужке. Никакого эффекта. Тогда я попросил друзей налить мне в сложенные ладони этого раствора, и умыл им свое лицо, стараясь при этом не закрывать глаза.

ААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!

* * *

Я лежал полностью ослепший в тени дерева и плакал невидящими глазами. Боль уже почти прошла, лишь под веками ещё как будто тлели угольки затухающего костра. Фея сидела рядом со мной и, всхлипывая, гладила меня по волосам. Пузырь пошёл ставить рыболовную сеть, чтобы поймать что-нибудь к обеду. Вечером, когда я немного приду в себя от случившегося, мы собирались возвращаться домой…

Ощущения после умывания соком из синих цветов оказались кошмарными. Первые пару секунд я ничего не чувствовал, но потом моё лицо как будто загорелось, я кричал от боли и катался по земле, потом бросился в воду и пытался смыть едкий липкий раствор. Но вода нисколько не помогла, я ослеп через несколько минут, хотя долго отказывался в это верить и ещё с час пытался промыть глаза озёрной водой. Потом друзья под руки вывели меня на берег и положили на траву. Всё лицо жгло, особенно глаза. Наверное, даже от серной кислоты ощущения были бы ненамного хуже.

Фея сидела рядом со мной, пытаясь хоть как-то успокоить меня, уверяла, что не бросит меня никогда и будет помогать мне. Я сквозь слёзы благодарил её и говорил, что мне очень повезло в жизни, потому что у меня есть такие верные друзья. Я не видел ничего – только сплошной яркий белый свет, даже с сильно зажмуренными глазами. Ослепнуть по собственной глупости, едва-едва выйдя из детства… Что может быть ужаснее? Мне не хотелось жить. Ещё меньше, чем жить слепым, мне хотелось возвращаться. Я попытался только представить, каким шоком моя слепота станет для мамы, особенно в её нынешнем положении, и отчетливо понимал, что она от горя не сможет выносить второго ребенка. Фея дала мне попить горячего чая с мятой, и я молча лежал, погружённый в самые мрачные мысли, пока постепенно не уснул.

Мне снился сон про красивый заснеженный город с высокими башнями и одним-единственным огромным храмом, шпили которого взмывали в небо даже выше снежных туч. Я шёл в этот храм по пустым белым улицам покинутого города, мне почему-то обязательно нужно было туда попасть. Хотя я откуда-то точно знал, что мне предстоит жестокий бой, в котором я неминуемо погибну. Но даже предстоящая смерть не могла меня остановить.

Со мной были мои верные друзья. По правую руку от меня шагал огромный рыцарь в тёмной броне, с пылающим двуручным мечом. Лицо рыцаря закрывал глухой шлем. Но я не сомневался, что это Пузырь. Слева молча шла высокая женщина в чёрной мантии, расшитой золотыми звёздами. В руках она держала кроваво-красный резной посох. Капюшон полностью скрывал лицо колдуньи, но я был уверен, что это Фея.

Сзади шли мои соратники, очень много людей и нелюдей. Все они были вооружены и готовы к бою. И все они молчали. И продолжали молчать даже тогда, когда над нами в заснеженном небе появился дракон…

* * *

Дракон во сне казался удивительно реалистичным, я был настолько поражен его красотой и мощью, что от этого даже проснулся. Первой мыслью было рассказать ребятам про мой сон и дракона, которого я увидел. Но тут же в голове смертельной пулей мелькнула вторая мысль: «Я СЛЕПОЙ! И больше ничего не смогу увидеть наяву, только во сне».

Я лежал с плотно зажмуренными глазами. Белый болезненный свет пропал. Боль прошла. Первый очень тоненький и робкий лучик надежды забрезжил в моих мыслях – если больше нет этого белого света, вдруг я смогу снова видеть? Или это ничего не значит и надежды все равно нет? Мне не терпелось открыть глаза, проверить, но я вдруг вспомнил, что после операции на глазах больные долго лежат в полной темноте с плотно забинтованными глазами. И если кто-то из них оказывается слишком нетерпеливым и беспечно срывает повязку, то может осле пнуть навсегда от внезапного яркого света.

Я плотно прикрыл ладонями веки и лишь после долгих колебаний решился и приоткрыл немного один глаз. Полная темнота. У меня защемило сердце. Я чуть пошевелил пальцами и увидел маленькую светлую щёлочку – видел её! Я открыл глаз полностью и рассмотрел тусклый розовый свет – это сквозь сомкнутые пальцы пробивалось солнце. Я приоткрыл второй глаз, он тоже различал пробивающийся свет.

Я снова вижу!!!

Теперь главное было вновь не ослепнуть от яркого света. Я осторожно перевернулся на живот, зажмурился и натянул куртку на голову. Опять прикрыл глаза ладонями. И лишь потом, очень медленно и осторожно открыл глаза и отвел руки от лица. Взгляд упал на смятые травинки и листву, причём я очень отчетливо различал самые тоненькие прожилки в каждом листике. Я не просто видел – зрение стало намного острее, чем раньше!

Тогда я осторожно встал и осмотрелся. Глаза, действительно, ещё некоторое время резало от яркого света, но вскоре неприятное ощущение прошло. Зрение было стопроцентным, я уже давно отвык от того, что можно так хорошо видеть и при этом не прищуриваться. От радости я набрал полные лёгкие воздуха и закричал во все горло:

– Я снова вижу! Ура!!!

Кусты сзади затрещали, и на поляну выбежала взволнованная Фея:

– Что с тобой, Сергей?

Я обернулся и встретился с ней взглядом.

– Ленка! Я снова вижу!

Фея заплакала почему-то, бросилась ко мне и прижалась своим мокрым от слёз лицом к моему плечу. Я обнял её, стал гладить по спине и шептать, что всё в порядке, боль прошла, зрение вернулось. А девчонка лишь рыдала и не могла ни слова выговорить. Лишь через несколько минут немного успокоилась, вытерла слёзы и сказала:

– Глаза у тебя всё равно ещё красные, как у кролика.

– Лена, а где Пузырь? – поинтересовался я, не увидев рядом своего друга.

Оказалось, что, пока я спал, Фея послала Пузыря в форт Серых Пограничников, дала ему все деньги, чтобы он поискал там лекарство для меня. Это случилось ещё в полдень. А сейчас солнце наполовину скрылось за лесом, давно уже наступил вечер, с севера небо затянуло чёрными тучами, и Ленка страшно переживала. Мои друзья с самого утра не ели – только перекусили бутербродами, а потом со мной приключилась беда, и им стало не до еды. Я пошёл проверить поставленную Пузырём рыболовную сеть. К сожалению, Петька установил ее вверх ногами, поплавки всплыли, и все перекрутилось. Соответственно, улова не было никакого. Я расправил сетку и поставил её с другой стороны островка в тихой заводи. Потом взял арбалет и отправился охотиться на уток, пока совсем не стемнело.

Фея встревоженно уговаривала меня далеко не отходить – ей было страшно оставаться одной в этом незнакомом мире. Я пообещал ей держаться поблизости, на расстоянии её окрика, чтобы в случае опасности быстро прибежать к ней на помощь.

Первую утку я увидел буквально в десяти метрах от нашей стоянки, но случайно вспугнул её, резко подняв арбалет. Но горевал по поводу упущенной добычи недолго – пробираясь осторожно сквозь камыши, на расстоянии всего семи метров я заметил стайку из трёх уток и двух селезней. Я тщательно прицелился и первой же свинцовой дробиной попал в ближнего селезня. Остальные утки сорвались с места и, громко хлопая крыльями, умчались на другую сторону озера. Из ближних кустов вылетели ещё три потревоженные стаи. Всё, похоже, на сегодня охота закончена, я их всех распугал.

Я вытащил из воды свой трофей и на всякий случай всё же прошел до конца отмели. Заметив шевелящиеся камыши, приготовил арбалет. И хорошо, что вовремя сообразил, что это возвращается запыхавшийся Пузырь. Последовала немая сцена, после которой мы с радостью кинулись друг к другу:

– Серый, здоров?! Как твои глаза?!

– Пузырь, я выздоровел! А мы за тебя волнуемся!

– Да, с такими глазами тебя только за вурдалака могут принять.

– Рассказывай, где был?

Мы весело и шумно вернулись обратно на остров, где нас уже ждала издалека услышавшая наши голоса Фея. Начало темнеть, небо затянуло тяжёлыми тучами. Фея кинулась ощипывать селезня, я же помог Пузырю поставить палатку и занялся костром. Пузырь искупался, чтобы освежиться, так как он за сегодня пробежал весьма большое расстояние. После чего принялся рассказывать.

Он обогнул озеро и поспешил по дороге в ту сторону, куда направился замеченный нами обоз. Бежал очень долго, пока не выдохся окончательно. Тогда он стал чередовать пробежки на сто – двести метров и ходьбу быстрым шагом, чтобы чуть отдохнуть. Когда Пузырь начал уже сомневаться, не ошибся ли он направлением, то увидел вдалеке замок. До него было ещё километра полтора, причём дорога шла в гору, но Петька собрался с силами и смог преодолеть последние метры бегом.

Едва соображая что-либо от усталости, он вошёл в ворота. У входа караулили двое воинов в серых плащах, но они не стали останавливать Петьку. Внутри замка на глаза Петьке попалась одна-единственная таверна и несколько магазинов: оружейник, бронник, магическая лавка и лавка разных товаров. В центре возвышалась цитадель, её тяжелые двери были закрыты. Продавец в магической лавке, выслушав путаный рассказ моего друга о случившемся, ответил, что помочь ничем не может. У него имелись лишь зелья для лечения ран, но они вряд ли помогли бы вернуть зрение. В других магазинах тоже помощи не нашлось. Зато Пузырь узнал, что за стенами замка есть рынок, где проезжающие торговцы обмениваются товарами.

Рынок он увидел сразу, от замка до него было метров пятьсот. И там с ним случились сразу две неожиданные встречи. Во-первых, на рынке среди торговцев Пузырь увидел лесного гнома Гриндли Сухой Лист, который среди прочих товаров предлагал и корень мандрагоры, добытый нами утром. Пузырь просто из любопытства спросил цену, и не узнавший его гном ответил:

– Двадцать золотых монет, как везде.

Пузырь аж задохнулся от возмущения и высказал ему всё, что думает о его ценах, о гномах вообще и самом Гриндли в частности. Гриндли Сухой Лист спокойно выслушал гневную тираду и ответил:

– Только для тебя, так и быть, продам всего за семнадцать золотых монет.

Пузырь плюнул с досады, пошёл дальше и встретил…

– Давайте угадайте сами, – предложил он нам. – Пёстрый цыганский платок, рот почти без зубов, синяя кофта с заплатами на локтях, длинные путаные седые волосы, ботинки разваливающиеся, продаёт семечки…

– Неужели бабка Мария Никитична?! – удивилась Фея.

– Точно, она. Стояла на инопланетном рынке и торговала семечками и всякой мелочовкой.

Бабка Мария Никитична была достопримечательностью нашего дома, да и всего города, недавно ей справляли столетний юбилей. Даже мэр приезжал вместе с журналистами поздравить самую пожилую жительницу города. В свои почтенные годы Мария Никитична исхитрилась сохранить ясность ума и отменное здоровье. Почти каждый день с раннего утра и до вечера она уже много лет продавала вкусные жареные семечки, всегда на одном и том же месте, у сквера, мимо которого мы ходили в школу. И хотя сквер пользовался в городе дурной славой, даже у самых отмороженных хулиганов ни разу не поднялась рука обидеть Марию Никитичну – простую безобидную пенсионерку, всю нелёгкую жизнь которой, казалось, можно было читать как открытую книгу… Но, как выяснилось, не всё мы знали о Марии Никитичне.

Пузырь подошёл к ней и поздоровался. Бабка прищурилась подслеповатыми глазами и после долгого разглядывания узнала соседа:

– А, здравствуй, Петенька! Не узнала сразу, богатым будешь. Один здесь гуляешь или с родителями?

– С друзьями. А вы что здесь делаете, бабушка?

– Как что? – искренне удивилась бабка. – Лето же, в школу никто не ходит, покупателей мало. Вот я на другой рынок летом и хожу торговать, через лес. Правда, далековато уже для моих старых ног, но что делать. Мне ещё при ироде Горбачёве дорогу сюда показала Клавкина сестра, покойная Аннушка. Голодно тогда было, ничего не купить в магазинах. Вот и стали мы с ней ходить сюда торговать. Странная она была, в сказки до самой смерти верила, постоянно глупости разные рассказывала – то про гномов, то про драконов. Но поступала всегда разумно, торговаться умела и любила, мы никогда отсюда с пустыми руками не уходили. Она часто повторяла, что уйдёт вскоре в другой мир и станет опять молодой девушкой-красавицей, и ждёт её там любимый рыцарь. А потом она попала под автобус и ноги лишилась. И прямо после этого в больнице и повесилась. Чудная она была и умерла по-чудному. Написала перед смертью записку странную, что не сестра она Клавке, а принцесса какая-то заграничная, а без ноги нет ей дороги назад. Совсем после ампутации рехнулась, короче.

Сама Мария Никитична, хоть и ходила уже много лет в Лес Между Мирами, на удивление, даже не подозревала, насколько это странное место. Петька спросил напоследок соседку, не знает ли она случайно, чем слепоту лечить? Бабка неожиданно обиделась на него – решила, что парень дразнится. Сама она едва-едва видела одним глазом. Пузырь извинился и пошёл дальше.

Он начал расспрашивать торговцев травами и алхимическими ингредиентами о том, как вернуть зрение, но никто не знал. Пузырь совсем отчаялся, но тут неожиданно один из покупателей на рынке – седой бородатый священник в длинных чёрных одеждах необычного покроя – обратился к нему:

– Послушай, отрок. Я случайно услышал твой разговор с тем продавцом. Хочу спросить, ты уверен, что твой друг ослеп именно из-за цветков Глаза Лютеции?

– Да, именно из-за них. Он нарвал синих цветов, выдавил сок, разбавил солёной водой, промыл глаза этим раствором и полностью ослеп.

– Странно, очень странно. Может, слишком большая концентрация? Сколько он нарвал цветов, сколько сока выжал? Какого цвета получился раствор?

– Нарвал большой букет, сока вышло… так, приблизительно… четверть кружки. Раствор вышел синим, как медный купорос.

– А, вот в чём дело. Не думаю, что это так серьезно. Даже уверен, что твоему другу станет лучше через день-два, и зрение постепенно вернётся. Просто он допустил сразу две большие ошибки. Во-первых, сок берут из расчёта по одной капле на каждый больной глаз, он же использовал в сотню раз больше. Во-вторых, соли надо брать совсем немного. А синим раствор может стать только в случае очень высокой концентрации соли. Так иногда поступают, чтобы раствор дольше хранился и не портился в жару. А перед применением разбавляют в нужных пропорциях водой. Лечить слепоту твоего друга не нужно, болезнь сама пройдет.

– Вы уверены? – переспросил у священника Пузырь.

– Я неоднократно сам использовал сок из этих цветов для лечения болезней зрения у людей и других разумных существ, встречался со случаями неумелого самолечения. Хотя, признаться, мне еще не доводилось слышать о применении настолько концентрированного раствора. Но думаю, всё закончится благополучно, если только твой друг не ошибся, и синие цветы были действительно Глазами Лютеции. Ошибки не могло случиться?

– Нам на эти цветы указала Илона, знакомая женщина-друид, она хорошо разбирается в растениях и не должна была ошибиться.

– Она прекрасный специалист, я сам у неё стараюсь приобретать редкие растения. Если ты знаком именно с ней, то ошибки с определением цветов быть не может.

– Так вы считаете, что мой друг сам поправится? – всё ещё недоверчиво спросил Пузырь.

– Ему нужна только специальная мазь, чтобы снять красноту и отёчность. И обеззараживающие капли для глаз, так как он мог занести инфекцию грязными руками. Всё это имеется у меня в комнате таверны, отдам тебе, как другу Илоны, по той же цене, по которой сам купил, – две баночки за шесть серебряных монет. Пусть твой друг трижды в день применяет лекарства, пока зрение не восстановится полностью.

Пузырь вернулся вместе со священником в замок, зашёл с ним на постоялый двор и подождал, пока жрец вынесет из своей комнаты необходимое лекарство. Священник взял всего одну золотую монету, разменял у трактирщика и отдал Пузырю четыре маленьких цехина сдачи. Мой друг поблагодарил нового знакомого и, смущаясь, спросил:

– Извините, а вы кто? Я сразу не поинтересовался, а потом как-то неудобно было…

– Зовут меня брат Нестор. Иногда еще добавляют Беспокойный за то, что не могу спокойно пройти мимо чужой беды. Я жрец бога Латандера, служу в главном храме Латандера в Западной Столице и своим долгом считаю помогать больным. А как тебя величать?

– Я Пётр по прозвищу Пузырь, направляюсь с моими друзьями в Холфорд, хочу стать рыцарем.

– Рыцарем просто так не станешь, – заулыбался Нестор Беспокойный. – Вначале тебе нужно стать воином, в храбрости и ратных способностях которого никто не сможет усомниться. Потом придётся большими и малыми делами доказать свою преданность Империи, а затем прославиться и выделиться из толпы простых воинов. Лишь тогда один из рыцарей может за особые заслуги отметить тебя и представить твою кандидатуру совету высших рыцарей Холфорда. Если совет единогласно решит, что ты достоин, то тебя допустят к последнему, самому трудному испытанию, пройдя через которое ты сможешь стать рыцарем.

– Я стану рыцарем, чего бы это мне ни стоило!

– Тогда удачи тебе, мой юный друг Пётр. Беги, успокой своего приятеля и отдай ему лекарство.

* * *

Когда Петька закончил свой рассказ, уже совсем стемнело, начал накрапывать дождь. Я намазал веки принесённой Пузырём мазью, вроде краснота стала понемногу спадать. Затем проверил рыболовную сеть, но она снова оказалась пустой, и я оставил сеть до утра. Фея в это время попробовала готовящуюся на вертеле утку и сообщила, что мясо совсем скоро будет готово. Она начала резать хлеб и зелень, разлила всем в кружки чаю.

Заметно холодало, небо было затянуто чёрными тучами. Мы сидели у костра и болтали о том о сём – о школе, о наших дальнейших планах, о том, как друзья мне здорово помогли. Но вскоре редкие капли превратились в настоящий ливень, который хлынул как из ведра. Мы быстро перебрались в палатку, втащив за собой и наш ужин, и закрыли за собой полог.

Я достал из рюкзака свечку, сухой мох и огниво. Друзья с любопытством и некоторым беспокойством наблюдали за моими приготовлениями, опасаясь, как бы я не поджег палатку. Но не зря я тренировался целую неделю – с первых же искр сухой пучок вспыхнул, я аккуратно зажёг свечку и поставил ее в пустой стакан посреди нашего «стола» – квадратной плотной скатерти.

Палатку Пузырь выбрал прекрасную – с довольно высоким потолком, просторную, в ней было удобно сидеть и ужинать втроём. Фея порезала утку, и мы набросились на еду. Мясо оказалось несколько пересолёно, но никто не привередничал – все успели проголодаться. С чаем мы управились очень быстро, а вылезать из палатки под дождь и набирать разбавленную ливнем воду из котелка никому не хотелось. Наш костёр уже затушило дождем, и вскипятить ещё порцию воды для чая было проблематично. Тогда Пузырь со словами «ну что бы вы без меня делали?» достал из своего рюкзака термос, в котором оказался не чай, как я предположил утром, а горячий глинтвейн.

– Моя мама сегодня рано утром собственноручно приготовила. Сказала, что знает она эти молодёжные походы: замёрзнут все в первую же ночь и пошлют, как всегда, гонцов за самогоном в ближайшую деревню.

Мы посмеялись и разлили по стаканам ещё горячее вино. Чокнулись «за удачный поход» и выпили. Действительно сразу стало тепло и приятно. Палатка гремела от барабанящих тяжёлых капель и порывов ветра, но внутри было сухо и спокойно. Мы не спеша доели ужин, допили остатки глинтвейна и стали готовиться ко сну.

Я надел тёплый свитер и вязаные носки, расстелил тонкий матрац-подстилку и укрылся одеялом. Пузырь одеяло в поход не захватил, но надел свитер и куртку, так что за него можно было не беспокоиться. Фея устроилась лучше всех – у неё в рюкзаке нашелся тёплый туристический конверт-спальник, в который она и забралась, застегнулась до самого носа и устроилась спать в тепле и уюте посредине между мной и Пузырём.

Затушив свечку, я полежал немного, слушая шум дождя, потом пожелал всем спокойной ночи. Но мне никто не ответил – друзья уже крепко спали. Мне же, наоборот, не спалось – наверное, потому, что я почти весь день и так проспал. Я полежал немного, вздремнул часок-другой, а потом встал, полный сил, готовый провести на ногах хоть весь следующий день.

Дождь закончился. Я вылез из палатки и начал заново разводить костёр. Мокрые ветки долго не хотели разгораться, но мне все-таки удалось зажечь от углей, ещё хранивших тепло в самой глуби костра, тоненькие палочки и сухой мох, а потом и дрова. Небо быстро очищалось от туч, засияли россыпи совершенно незнакомых мне звёзд, стало светло почти как днём.

Я проверил сеть и вытащил запутавшуюся в ней небольшую щуку. Эта удача подстегнула меня, я достал рыболовные снасти, нацепил на крючки кусочки хлеба и утиного мяса и закинул в воду. Белые поплавки из перьев были хорошо видны на фоне тёмной воды, что очень пригодилось на ночной рыбалке. В принципе, у меня имелись в рюкзаке и донные закидушки с колокольчиками, но я решил не ставить их сейчас, чтобы не разбудить спящих друзей.

Клевало нечасто, но зато и мелочовка не терзала попусту наживку. До рассвета я поймал десяток окуней разного размера, одного усатого налима и ещё одну непонятную рыбину длиной с ладонь, с продольными голубыми полосками. Эта рыба явно не водилась в наших реках, но выглядела вполне типично для речной рыбы, то есть наверняка была съедобной. После длительного осматривания «полосатик» был признан годным для ухи. Поставленная сетка принесла ещё двух щурят и несколько окуней. Я почистил всю рыбу, порезал захваченные Феей из дому овощи и начал варить уху по рецепту, которому меня учил мой отец много лет назад: сначала приготовить рыбный бульон из мелочовки и плавников, потом выкинуть всю эту мелочь, покрошить морковку, лук и картошку, а только потом посолить и положить хорошие куски рыбы.

С появлением первых проблесков зари на востоке над озером начал подниматься густой туман, ветра не было, и казалось, что всё озеро закипает от пара. Туман стелился по земле и оказался таким плотным, что даже палатку с пяти шагов едва было видно. Я сидел у костра, когда вдруг услышал негромкий шелест тростника – кто-то явно покрупнее утки возился неподалеку. Волк или кабан, решил я. Звук приближался.

Я вынул арбалет и рычагом быстро зарядил своё оружие болтом с широким охотничьим наконечником. Туман мешал разглядеть приближающееся существо. Присев на одно колено, я взял оружие на изготовку, осматривая кусты со стороны отмели. Я напряжённо вглядывался в полосы белой мглы и вдруг понял, что вижу цель – расплывчатый тусклый силуэт, сотканный из плотного тумана, словно я смотрел через инфракрасный бинокль. Цель оказалась высокого роста и приближалась на двух ногах, она находилась уже на расстоянии метров пятнадцати, когда я понял: человек! Даже два человека – вторая расплывчатая фигура виднелась чуть сзади. Не опуская оружия, я громко произнес:

– Стой, кто идёт!

– Не стреляй, вольный охотник. Мы не враги тебе и твоим друзьям.

Я удивился и опустил вниз арбалет. Из тумана вышли два человека. Точнее, человек и… эльф! В одинаковых серых длинных плащах, под которыми виднелись кольчужные рубашки из тёмного металла. Серые Пограничники, догадался я и положил оружие на землю.

Оба Пограничника подошли ближе и сели у костра. Я исподтишка разглядывал их: довольно молодой, лет двадцати пяти, рыжеволосый мужчина. Несмотря на молодость, он производил впечатление умелого воина, два длинных меча крепились крест-накрест у него на спине под плащом, лишь рукоятки торчали над плечами. У эльфа меча не было, но на поясе имелся широкий охотничий нож, а за спиной виднелся длинный резной лук из светлого дерева и колчан со стрелами с красным оперением.

Серые Пограничники сидели у костра и молчали. Я решил, что гостей нужно, наверное, угостить. Достал две глубокие тарелки, налил ухи, дал две ложки, хлеб, огурцы, вскипятил чаю. Пограничники принялись за еду, как будто только за этим и пришли.

– Ну как глаза, получше стало? – спросил меня вдруг мужчина.

– Да, вчера к вечеру слепота прошла, – ответил я, стараясь не удивляться их осведомлённости.

– Это хорошо. А то по закону сегодня до заката вам нужно покинуть Лес Между Мирами.

– Мы знаем, нас Илона-друид предупреждала, что здесь нельзя задерживаться.

– Вот и отлично. Вы новички, могли не знать. А наша задача – предупредить, чтобы не было недоразумений. Куда пойдёте? Твой друг говорил, что вроде в Холфорд?

– Да, туда. Илона сказала, что моя подруга обладает способностями к магии, и её нужно показать в школу магов. Ну а мы за компанию идём. Пётр хочет поступить в стражу Холфорда и стать воином. А я не знаю ещё, что буду делать. Но что-то не прельщает меня караульная служба.

Тут впервые заговорил эльф. Голос у него оказался очень звонким, как у девушки, и певучим.

– Мне друзья рассказывали, что ты разговаривал с собакой. У тебя очень редкий для человека дар говорить с животными, и тебе нужно развивать его. Ты следопыт, твой дом везде – в лесах, горах и низинах. Поэтому тебя, в отличие от твоих друзей, и не тянет в большой город. Тебе нужно больше бывать на природе. Она – твоя школа, именно вне города ты становишься опытнее и сильнее.

Рыжий Пограничник, видя моё изумление, весело рассмеялся:

– Удивлен? Знай, практически с первого мгновения, как вы впервые появились здесь, за вами постоянно следили десятки глаз. Наблюдали, как вы вошли, как ты залез на дерево на холме, как разговаривал с собакой, как вы вышли к озеру и купались. Как вы ушли и потом вернулись, как ты ослеп, а твой друг бегал за лекарством. Такая уж у нас работа – знать всё о путешественниках, оказавшихся в нашем Лесу.

Серые Пограничники доели уху, поблагодарили за вкусное угощение и рассказали, как нам выйти поближе к Холфорду, чтобы не скитаться потом месяцами в неизвестных местах Пангеи.

– Отсюда пойдёте на север, мимо длинного оврага, по его левой стороне, а потом, дойдя до большого озера, поверните на восток и идите также по левой стороне до болота. Пересекая болото, старайтесь держаться направления на север, потом окажетесь в дубраве. Там и находится граница Леса Между Мирами, вы незаметно для себя выпадете в мир Пангеи и окажетесь в окрестностях Холфорда, до него останется не более трёх-четырех дней пути.

Я поблагодарил их за ценные знания, на что эльф вдруг заметил:

– Знания – самое ценное, чем обладает человек. Кстати, если тебе посчастливится ещё раз поймать эльбасинь, женскую рыбу, то знай – эту редчайшую рыбу используют по-другому. Конечно, для ухи эта полосатая рыбка тоже подходит, но обычно удачливый рыбак бросает всё и старается доставить ее живой ближайшему алхимику. За одну такую рыбку в Пангее без труда можно получить три империала. А если поторговаться, то и до ста золотых можно выручить. Орки называют эту рыбку «агу-агу», а в Империи принято другое название – «спаситель династии». Вытяжка из хребта свежепойманной рыбы эльбасинь лечит женское бесплодие даже в самых трудных случаях. А лекарство на основе этой вытяжки гарантирует женщине спокойные роды и здорового младенца.

С этими словами Серые Пограничники встали и тихо растворились в тумане, лишь некоторое время ещё едва слышно шелестел камыш на мелководье. Я вымыл тарелки и ложки, сложил в рюкзак сетку и рыболовные снасти, искупался в тёплом утреннем озере, нагретом за ночь остывающей землёй.

* * *

С первыми лучами солнца из палатки вылезла Фея. Первым делом она заставила меня показать ей глаза.

– Гораздо лучше, чем вчера, но краснота ещё не прошла. Ты мазал их сегодня?

– Нет ещё, мазь где-то в палатке, не хотел вас будить.

Фея откинула полог, порылась в сумках и вынесла мне две баночки с мазями. Только теперь она заметила, что на костре греется котелок, источающий аромат ухи.

– Ух ты! А я сквозь сон думала: откуда едой пахнет? Когда успел?

– Я ещё ночью встал. Наловил рыбы и приготовил юшку. Вроде вкусно получилось. Даже эльф не отказался от ухи.

– Какой ещё эльф? – удивилась Фея.

Я рассказал про визит Серых Пограничников – про то, что они следят за всеми и что эльф подтвердил слова Илоны насчёт моего предназначения быть следопытом. В это время из палатки вылез заспанный Пузырь. Настроение у него оказалось прескверное – походные ботинки оказались малы и натёрли мозоли. Вчера мой друг уже едва мог передвигаться, а сегодня вообще не смог натянуть ботинки на распухшие ступни.

– Босиком пойду! – заявил Пузырь. – Всё лучше, чем хромать в этих колодках.

Мы позавтракали, затем Пузырь предложил искупаться перед дальней дорогой, но Фея отказалась наотрез. Она заявила, что стесняется купаться здесь, где всё видят Серые Пограничники.

Мы тронулись в путь. Как советовали ночные гости, пошли на север. По дороге я обнаружил родничок, впадающий в озеро, и Пузырь набрал в пустой термос чистой студёной воды. Фея достала блокнот и принялась записывать приметы местности. Я и Пузырь ей помогали и одновременно старались запоминать дорогу сами, не упуская ни одной заметной детали. Вот выкорчеванный бурей пень с огромными мохнатыми корнями. Вот ведьмин круг из незнакомых тоненьких ярко-синих грибов. Вот маленькая полянка с высокой, почти в рост человека, травой…

К полудню, как я ни торопил своих спутников, мы прошли всего километра четыре. Правда, и дорога оказалась трудной – почти сплошной бурелом и изредка заросшие высокой травой полянки. Мои опасения, что мы можем не успеть до заката выйти из Леса, совершенно на друзей не действовали. Пузырь встал на сторону Ленки и отказывался рисковать обратным возвращением из-за моей поспешности. Вскоре наш маленький отряд вышел к довольно крутому и глубокому оврагу и продолжил путь по гребню. Мы заметно ускорились, так как тут сбиться с пути было бы невозможно. Близость большого озера мы определили заранее по хоровому кваканью тысяч лягушек и стаям назойливых комаров. При ближайшем рассмотрении озеро оказалось не настолько большим, каким я увидел его с дерева, но сильно вытянутым с запада на восток и почти наполовину заросшим ряской и тростником. Берег был очень топким, в некоторых местах я проваливался в грязь почти по колено. Мы видели множество змей. Большинство были до метра длиной, но один жёлто-чёрный полосатый экземпляр, по моим прикидкам, достигал не менее трёх метров. Фея при виде этой гадины посерела и стала держаться поближе ко мне.

– Я только сейчас вдруг поняла, что жутко боюсь змей, – пролепетала Ленка. – У меня даже ноги дрожат. Еще одно такая гадина, и я не смогу идти дальше.

Пузырь тоже увидел эту тварь, задумался, молча снял висевшие через плечо ботинки и, морщась от боли, натянул на свои натёртые ступни.

– Если это всего лишь берег озера, то что нас ждет на болоте? – задумчиво сама себя спросила Фея.

Через час, одолев вязкий берег озера, мы вышли к пригорку, и Фея смогла сама получить ответ на свой вопрос. Болото было бескрайнее, покрытое тиной и ряской, лишь редкие заросшие осокой кочки отмечали возможный путь. Где-то далеко, едва видимый сквозь тяжёлые вонючие испарения, проступал заросший лесом твёрдый высокий берег.

Мы долго молча стояли, глядя на это серьезнейшее препятствие. Потом дружно решили передохнуть перед самым тяжёлым отрезком пути. Фея стала готовить бутерброды, Пузырь взял топорик, чтобы вырубить длинные прочные шесты для нас. А я в это время пытался прикинуть маршрут – нужно пробраться через узкую полоску воды до тех зарослей тростника, добраться до череды кочек, пройти по широкой дуге сквозь тростник, огибая трясину, до островка с одинокой кривой березой. Потом будет сложный участок чёрной воды – до следующего островка, а потом уже начнутся кочки, заросли кустов, и будет проще…

* * *

Я изложил маршрут друзьям и пошёл первым. Идти было трудно – в сапоги через верх заливалась болотная жижа, полчища комаров непрерывно атаковали нас. Мы двигались очень медленно, перебираясь с кочки на кочку и местами проваливаясь в холодную воду почти по пояс. Шесты очень помогали для определения глубоких мест и для вытягивания друг друга из грязи, но всё равно мы перепачкались по уши. Мы одолели уже треть пути и почти добрались до того самого широкого участка чёрной воды, как вдруг пронзительно завизжала Фея.

Я резко обернулся, решив, что подруга провалилась в топь. Но Ленка стояла на твёрдой кочке и, показывая пальцем в сторону трясины, визжала от страха. Я кинулся к ней и увидел… да, было от чего переполошиться, – в нашу сторону плыла змея. Тела не было видно, лишь волны расходились вдоль ее пути, а высоко над водой, почти вровень со мной, в такт движениям раскачивалась треугольная жёлто-чёрная голова. Эта голова гадины оказалась больше лошадиной!!! Змея доплыла до островка и, не останавливаясь, шмыгнула в заросли. Когда болотная тварь выползала на берег, мы смогли оценить ее длину – метров восемь, не меньше. От змеи нас отделяло всего метров двадцать. Или десять секунд, если судить по скорости её плавания.

Не сговариваясь, мы со всех ног кинулись обратно. Путь, который занял у нас двадцать минут, обратно мы преодолели всего за минуту-другую. Просто чудо, что никто из нас не угодил с перепуга в трясину. Мы выскочили на твёрдую почву и со страхом огляделись. Змеи нигде не было видно. Может, мы её совсем не интересовали, а плыла она в нашу сторону совершенно случайно. Но, когда Фея заявила, что через болото она больше не пойдёт, спорить с ней никто не стал.

Мы наскоро смыли с себя грязь и пошли в обход опасного болота. После вязкой трясины просто удовольствие было шагать по твёрдой земле. Пузырь с видимым облегчением опять снял ботинки и пошёл босиком. Но двигались мы всё равно довольно медленно – мешали не только густые кусты и высокая трава, но тормозила и Фея, записывая подробности нашего маршрута. Чтобы обойти большое болото, нам потребовалось целых три часа.

Но вот, в конце концов, мы добрались до гряды холмов, заросших высокими мощными дубами. Я сориентировался по солнцу, определил приблизительное направление на север и на правах проводника первым направился вглубь дубравы. Уже вечерело, и внутри леса царил полумрак. Мы старались идти быстро, как только могли, хоть и устали жутко. Когда в лесу начало темнеть, мы уже просто бежали до очередного заметного ориентира, Фея наскоро записывала приметы, и мы спешили дальше, чтобы успеть выйти из Леса Между Мирами до заката солнца.

Я гадал про себя – успели ли мы выскочить в Пангею или ещё нет, как вдруг почувствовал, что мир вокруг изменился. Не знаю, как описать свои ощущения, вокруг вроде бы стоял такой же лес, такие же дубы, как и минуту назад. Но всё-таки это было уже совершенно другое место. Может, неуловимо изменился запах, может, звуки леса стали другими, может, не та влажность или что-то ещё. Все изменилось понемногу, и этого мне хватило, чтобы понять: мы вошли в другой мир!

Я предложил друзьям остановиться, скинул свой тяжёлый рюкзак и расправил уставшие за день плечи. Фея и Пузырь непонимающе смотрели на меня. Я рассмеялся и объявил, что можно уже не спешить – мы пришли в Пангею! Мы смогли, мы успели, мы прорвались!

Друзья поверили мне сразу, без колебаний. Фея скинула рюкзак и без сил повалилась на траву, моя подруга смеялась от счастья. Пузырь тоже скинул палатку с сумкой и на радостях сделал с места обратное сальто! Потом взял топор, подошёл к огромному вековому дереву и несколькими ударами сделал на нем видимую издалека отметину, стесав большой участок коры. Я подошел к этой метке и на ровной белой древесине глубоко вырезал ножом надпись: «Сергей + Ленка + Петька».

– Эта отметка не только память о том, что мы смогли преодолеть все трудности. Но и знак, показывающий, где начинается дорога домой! – сказал я.

– Да, мальчики. Сегодня я перепишу себе в маленький блокнотик всё, что записывала по дороге, а свои записи отдам кому-нибудь из вас, чтоб у нас было две копии.

– Отдай Серому, а я тоже перепишу все себе. Тогда у нас у всех будет ключ для возвращения домой. Даже если двое потеряют, у третьего останется! – резюмировал Пузырь.

* * *

Немного отдохнув, мы стали искать место для ночлега. Фея начала было записывать приметы в этом незнакомом лесу, но Пузырь заметил:

– Здесь уже метки не исчезают. Гораздо проще и быстрее делать зарубки на деревьях.

Был риск, что кто-то посторонний заметит путь из засечек, но мы решили, что понять смысл наших отметин никто чужой всё равно не сможет. Шли мы быстро, подгоняемые наступающей темнотой, и минут через двадцать заметили среди деревьев просвет. Это оказалась большая поляна, заросшая земляникой и кустиками каких-то незнакомых ярко-красных ягод размером с вишню.

– Давайте здесь остановимся, сил уже нет дальше идти! – взмолилась Фея.

Мы сбросили сумки и упали от усталости на землю. Стали срывать и сразу же отправлять себе в рот спелую лесную землянику. Я никогда в жизни не ел более вкусных лесных ягод! Мы позабыли обо всём на свете, просто наслаждаясь отдыхом и покоем.

Идиллию прервал визг какого-то зверя совсем неподалеку и последовавший за этим то ли лай, то ли тявканье множества глоток. Мы вскочили на ноги, сразу вспомнив, что находимся не на загородной прогулке, а в незнакомом лесу, да ещё и в чужом мире. Визг повторился, уже совсем рядом, а потом резко оборвался, и послышалась возня грызущихся за добычу хищников.

Мы подобрали свои сумки и плотно встали спинами друг к другу, пристально осматриваясь вокруг. Пузырь достал из чехла топор и перекидывал его из руки в руку. Я зарядил арбалет охотничьей стрелой и внимательно вглядывался в тёмный вечерний лес. Фея держала в вытянутых руках длинный деревянный шест, которым она пользовалась сегодня на болоте. Оценив наше воинство критически, я понял, что мы вряд ли справимся даже с одиноким шакалом, а не то что со стаей неизвестных хищников. Но тут мой взгляд упал на высокое толстое дерево на краю поляны. До него было всего метров двадцать, а нижние ветки нависали на уровне моей головы. На него возможно быстро залезть!

– К тому дереву! Быстро лезем наверх! – скомандовал я.

Мы кинулись к стволу. Пузырь подсадил Фею и передавал ей свою поклажу. Я помог Пузырю забраться, снял рюкзак и протянул его наверх.

– Берегись! Сзади! – вдруг одновременно крикнули мои друзья.

Я резко обернулся. На поляну выскочил огромный зверь – мощный волосатый бык с торчащими вниз двумя клыками, как у моржа. Его маленькие глазки были налиты кровью, чёрная шерсть топорщилась, он рвался в бой. Чудовище принюхалось и повернуло клыкастую морду в мою сторону, направив на меня два острых рога. Я поднял арбалет на уровень глаз и прицелился ему в лоб.

Видимо, только в этот момент зверь увидел меня – он наклонил морду к земле и на секунду замер перед атакой. В это мгновение я выстрелил и попал чудовищу прямо между глаз. Вот только арбалетная стрела, на тренировках пробивавшая насквозь толстые доски, с противным звоном срикошетила от черепа зверюги, и в ту же секунду бык бросился на меня.

Мелькнула запоздалая мысль, что нужно было целить в сердце, а не в голову этому быку-мутанту. Я на мгновение растерялся и лишь в последний миг резко отпрыгнул в сторону. Упал на бок, перекатился и опять вскочил на ноги. Рогатый монстр с грохотом врезался в ствол дерева. Сверху посыпались ветки и листья, упал рюкзак, закричала едва не сорвавшаяся с дерева Фея.

Зверь от удара сам на какое-то время оказался оглушённым и явно потерял меня из вида. Он стоял мордой к стволу и тряс башкой, высвобождая застрявшие в древесине рога. Я стоял чуть сзади и сбоку зверюги, а прямо над его спиной находилась спасительная ветка. И я решился, ринувшись прямо на врага. Когда я приблизился к нему вплотную, бык услышал меня. Но обернуться уже не успел – я прыгнул ему на спину и, оттолкнувшись ногой от чёрной колючей шерсти, оказался на дереве рядом с друзьями.

– Я думала, он тебя растопчет, – глаза Ленки были расширены от ужаса.

– А я знал, что ты сможешь увернуться, – похлопал меня по плечу Пузырь.

Мы перебрались повыше к удобной развилке веток, где и пристроились, надёжно закрепив на сучьях палатку и сумки. Рюкзак, упавший вниз, оказался моим. Фея достала и разделила между нами последние бутерброды, разлила по стаканчикам воду из фляги.

Внизу бесновался «то ли буйвол, то ли бык, то ли тур». Моему рюкзаку изрядно досталось – зверь долго пинал и топтал его, подкидывал своими страшными клыками. В конце концов бык оставил рюкзак в покое и снова подошёл к дереву. Видеть он нас, похоже, не видел, зато прекрасно мог слышать и чуять запахи. Было ясно, что он собрался караулить тут ещё долго.

Несмотря на причитания Феи, я спустился на нижнюю ветку. Зарядил арбалет охотничьей стрелой. Потом, подумав, сменил наконечник на бронебойный. Я прицелился в череп зверя чуть позади рогов, надеясь пробить ему мозг, и выстрелил. Наверное, рука у меня дрогнула или бык дёрнулся в момент выстрела, но в темя я не попал. Рогатый монстр стал носиться кругами вокруг дерева, а в верхней челюсти у него торчала моя стрела. Я перезарядил оружие, взяв опять бронебойный наконечник.

Наблюдавший за моими действиями Пузырь прокомментировал:

– Такую махину можно убить только попав в глаз. Сверху в глазницу не попасть, у него глаза глубоко посажены, и лобная кость нависает. Давай лучше ты меня придержишь, а я лягу на ветку и рубану топором сверху по хребту. Удара три – и он сдохнет!

– Рискованно слишком, – засомневался я. – Давай лучше я ещё пару раз выстрелю, а если не поможет, тогда уже ты топором попробуешь.

Зверь всё не останавливался, и прицелиться нормально не удавалось. Третий мой выстрел совсем не удался – стрела едва оцарапала голову быка и глубоко ушла в землю. Я зарядил арбалет ещё раз, использовав последний бронебойный наконечник. Прицелился и попал в основание головы. Стрела вошла глубоко в плоть и явно доставляла монстру боль, так как теперь он стал периодически повизгивать. Но подыхать явно не собирался!

Затея Пузыря провалилась сразу – длины его рук не хватило, чтобы дотянуться до хребта зверюги, а когда Петька попытался свеситься ниже, бык его заметил и едва не зацепил рогами, выбив топор из рук. Прошло минут десять, ситуация казалась патовой – огромный бык не мог нас достать, но и не собирался уходить, мы же не могли никак прогнать или убить рогатую тварь. Не знаю уж, что бы мы дальше делали, но бык вдруг перестал носиться кругами и неподвижно замер. Причём прямо под нашей веткой.

– Придержи меня, я постараюсь попасть ему в глаз, – попросил я Пузыря.

Петька кивнул и приготовился держать мои ноги. Я быстро натянул арбалет и зарядил его свинцовым шариком, которых у меня имелось ещё около сотни. Прилёг на ветку и осторожно свесился вниз, цепляясь одной рукой за сук, а во второй держа заряженный арбалет. Удерживать оружие одной рукой было очень тяжело, рука тряслась, оружие водило из стороны в сторону. Но и расстояние до цели было всего два метра. Я приподнял осторожно арбалет на уровень лица, прицелился прямо в красный глаз и выстрелил.

Бык рухнул на землю сразу, не издав ни звука. Мы с Пузырём подождали пару минут и, убедившись, что зверь не подаёт признаков жизни, спрыгнули вниз. Первым делом я подобрал и закинул наверх Фее свой рюкзак, потом собрал с земли и вырвал из добычи стрелы. Только одну, самую первую, я так и не смог нигде найти.

Пузырь бродил вокруг туши и прикидывал, что делать с этим трофеем. Топориком он выбил из верхней челюсти быка двадцатисантиметровые клыки и положил их себе в карман. А затем взял мачете, в несколько ударов стесал большой лоскут шкуры с добычи и принялся нарезать куски мяса. Ленка нанизывала передаваемое ей куски на высокие ветки. Я хотел было помочь Петьке, но вдруг почувствовал на себе чей-то изучающий взгляд. Вокруг царила тьма, ночное небо заволокло облаками. Лишь свет редких звезд прорывался сквозь прорехи в облаках и кое-как освещал поляну.

Я внимательно осмотрелся вокруг и увидел на другой стороне поляны два жёлтых немигающих глаза. Это был одинокий хищник, похожий на волка. Он не проявлял никакой агрессии, лишь заинтересованно изучал нас и поглядывал на огромную тушу под деревом. После пары минут бездействия зверь неторопливо направился по широкой дуге к нам, стараясь оставаться в тени. Волк выглядел молодым и явно не верил в свои силы. Тем не менее он приближался. Что-то тут было не так. Я ещё раз внимательно осмотрел всю поляну и заметил ещё одну пару желтых глаз, уже гораздо ближе. А с третьей стороны к нам беззвучно подкрадывалось сразу три молодых волка.

– Пузырь, тут стая волков, штук пять, не меньше. Приближаются с трёх сторон. Но они не голодные и пока не собираются нападать.

Пузырь бросил тушу и выпрямился.

– И что? Я их не боюсь. Как поступим? Лезем наверх или будем драться с волками за добычу? – на полном серьёзе спросил он меня.

Тут один из волков отрывисто залаял, и другие отвечали ему. Как ни странно, но я легко разобрал их разговор:

– Они победили клыкастого вожака. Они сильнее, чем кажутся. Нас пока мало.

– Они уйдут. Люди трусливые. Они не станут защищать мясо.

– Давайте нападём. Я не наелся тем детёнышем.

– Давайте подождём старших. Они уже идут.

– Да, как старшие скажут, так и будет.

– Если напасть прямо сейчас, то людей тоже можно съесть.

– Они сильнее, чем кажутся. Мы не смогли победить старого вожака, а они смогли.

– Значит, они сильнее нас. Подождём старших…

Я решил попробовать поучаствовать в разговоре:

– Мы вам не враги. Мы победили большого зверя и взяли мясо. Это наша еда. Но нам так много не нужно. Если нападете, мы будем драться. Если подождёте – мы возьмём, сколько нужно, остальное оставим вам.

– Хорошо, можете взять свою долю. Вы не волки, но вы смелые, – раздалось отрывистое тявканье из-за ближайших кустов, всего-то в двух волчьих прыжках от меня.

Этого волка я сразу не заметил, хотя теперь понял, что именно он вожак стаи и самый опасный противник. Я обратился к Пузырю:

– Отрежь ещё пару кусков и неторопливо лезь на дерево. Надо показать, что мы не боимся.

Пузырь посмотрел на меня, кивнул и, как ни в чём не бывало, продолжил резать мясо. Когда мы залезли на дерево, Фея обозвала нас сумасшедшими, хотя и с явным оттенком уважения.

* * *

Утром я проснулся раньше всех и не сразу сообразил, где нахожусь. Ноги затекли в неудобной позе, перед глазами мельтешили какие-то ветки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить: я в Пангее, заночевал в лесу на дереве вместе с друзьями. Точнее, чуть выше своих друзей, так как в развилке, где мы вчера растянули и закрепили верёвками сложенную вдвое палатку, оказалось невозможно поместиться втроём. И я полез выше, заметил старое брошенное гнездо какой-то крупной птицы, в котором и уснул, укрывшись одеялом и привязавшись на всякий случай верёвкой к дереву.

Выбравшись из гнезда, я сложил одеяло, смотал верёвку и стал спускаться вниз. Ленка и Петька, обнявшись и крепко прижавшись друг к другу, спали в импровизированном гамаке из брезентовой палатки. Я почувствовал болезненный укол ревности, но сам себя успокоил: здесь помещались лишь двое, кому-то всё равно пришлось бы спать отдельно.

Я спустился на землю, распугав пировавшую на объедках стаю каких-то птиц-падальщиков, похожих на необычно раскрашенных серо-коричневых сорок. От огромной туши остались лишь обглоданные кости, раскиданные почти по всей поляне. Волков нигде не было видно – добычи хватило, чтобы накормить до отвала всю стаю, теперь наверняка будут днём отсыпаться. Я собрал кости в одну кучу подальше от нашего дерева. Побродил немного вокруг поляны в поисках ручейков, но воды так и не нашёл. Вернулся под дерево, развёл костёр, вскипятил остатки воды, заварил чай. Потом слазил наверх и собрал с веток все наколотые куски мяса, порезал их, посолил, нанизал на прутья и стал обжаривать над костром.

Солнце уже давно встало над лесом, еда была почти готова, а ребята всё никак не просыпались. От нечего делать я принялся рассматривать свой рюкзак, вчера изрядно потрёпанный быком. Одна лямка оторвалась, в двух местах зияли внушительные дыры, один карман полностью отсутствовал – как раз тот, где лежала жестяная коробка с запасными рыболовными крючками, свинцовыми грузилами и поплавками. Искорёженную коробку я вскоре нашёл на поляне, но половина содержимого высыпалась, а найти маленькие рыболовные крючки в густой траве можно было лишь случайно наступив на них босой ногой. Я достал нитку с иголкой и принялся зашивать рюкзак.

За этим занятием меня и застал спустившийся с дерева Пузырь. Он был чем-то смущён и не решался заговорить. Потом всё же собрался с духом и произнёс:

– Серый, знаешь, мы вчера с Ленкой целовались. По-взрослому, в губы.

– Не знал, но подозревал это, – скольких усилий мне стоило произнести это ровным голосом!

– Откуда? – удивился Пузырь.

– Увидел вас утром лежащих в обнимку. Понял, что Ленка не стала в спальник залезать, и догадался, что что-то было.

– Больше ничего не было, конечно. Просто мы долго лежали вместе, смотрели на звёзды, разговаривали о разном, слушали грызущихся под деревом волков. Ленке было страшно, и она попросила, чтоб я ее обнял. И как-то само собой вышло, что мы стали целоваться. Я знаю, что тебе Ленка нравится, я давно это знаю. Мне она тоже нравится – больше всех девчонок на свете. Ты мой лучший друг, поэтому я тебе это говорю. Чтобы не было недомолвок между нами.

– Что же, ценю за откровенность. Это всё?

– Почти. Ещё Ленка этой ночью пообещала, что если я стану настоящим рыцарем, то она выйдет за меня замуж.

– Что, вот так и сказала? – удивился я.

– Она говорила это вроде как шутливым тоном, но мне показалось, что на самом деле Ленка всерьёз это сказала.

Мы некоторое время посидели молча у костра, потом я сказал:

– Да ладно, Пузырь, не грузись. Что было, то было. Друзьями мы всё равно останемся, кого бы Фея ни выбрала. Рыцарем ты обязательно станешь, я уверен. Вот тогда и узнаем – пошутила Ленка или говорила всерьёз. Чего сейчас голову забивать, есть более насущные дела! Вон лучше мясо переверни на костре, а то уже подгорать стало.

Петька улыбнулся, и напряжение сразу улетучилось. Вскоре спустилась Ленка, оценила критическим взором мои корявые стежки на рюкзаке и молча отобрала у меня иголку с ниткой. Через пятнадцать минут рюкзак был зашит.

Мы хорошенько перекусили, затем разложили остатки жареного мяса по сумкам. Свернули палатку, замели следы костра и были готовы идти дальше. Вот только куда идти? Я даже примерно не представлял, в какой стороне находится Холфорд, а ребята доверяли мне и ждали моего решения. В конце концов я предложил продолжить идти в ту же сторону, куда мы направлялись вчера ночью.

Лес был полон жизни – щебетали птицы, то здесь, то там нашу дорогу перебегали мелкие грызуны вроде бурундуков. Лес постепенно становился реже, начали попадаться камни. Вскоре впереди замаячили тёмно-рыжие скалы, и ещё через несколько минут мы уткнулись в высокую, обрывистую каменную гряду. Мы остановились, разглядывая это препятствие, когда вдруг я уловил какое-то движение. На высоком валуне за нами наблюдал большой белый волк.

– Это опять вы, – пролаял волк, и я узнал вчерашнего вожака. – Зачем вы пришли сюда?

– Мы ищем дорогу, по которой можно выйти к людям.

– Вы потерялись? – спросил вожак, как мне показалось, с оттенками удивления и презрения.

– Нет, мы просто не местные, идём издалека.

– Вот как? Это хорошо, что вы не местные, так как мы не хотим, чтобы здешние охотники знали, где находится наше логово. Я могу показать вам дорогу к людям. Но сперва вы поможете мне и моей стае. У нас есть проблема, с которой волкам не справиться, а вам она будет по силам.

– Что за проблема? – спросил я вожака волков.

– У нас в логове завелись летучие мыши. Они очень изворотливые, поймать их зубами или лапами не получается, легко уворачиваются. Они висят высоко на потолке, не дают волкам спать – нападают на спящих, пьют кровь. Вы должны помочь нам избавиться от мышей, и тогда я покажу вам дорогу к людям.

Я перевёл просьбу волка своим друзьям. Фея была уверена, что нельзя доверять хищнику и нужно побыстрее уходить. Пузырь, наоборот, воспринял задание лесных хищников с энтузиазмом. Поколебавшись, Ленка согласилась с нами и решительно заявила, что не боится каких-то летучих мышей. И я ответил вожаку волков, что мы согласны.

– Идите за мной! – сказал белый волк.

Двигался он довольно быстро, мы едва успевали за ним. Волк то петлял среди россыпей камней, то вдруг резко прыгал в сторону и нырял сквозь густые кусты, то карабкался по крутым склонам, то перепрыгивал через широкие и глубокие расщелины. У меня даже сложилось впечатление, что волк нас специально изучает – наши физические возможности, реакцию, скорость, выносливость… Вот когда с неожиданной теплотой вспоминаешь школьные уроки физкультуры и ожесточённые футбольные матчи! Никто из нас не отстал, не упал и не остановился. Часто дыша, обливаясь потом под весом тяжёлого груза, мы всё же не упустили волка из виду.

Внезапно без предупреждения белый волк остановился около двух огромных камней.

– Вот вход в пещеру. Вам туда.

Но вход я разглядел далеко не сразу – густой куст, похожий на мохнатый орешник, хорошо маскировал волчье логово. Раздвинув ветки, я увидел низкий лаз, мне даже пришлось присесть, чтобы заглянуть туда. Внутри царил мрак, ни волков, ни мышей я не заметил. Фея присела рядом и тоже всмотрелась в нору.

– Нам понадобятся факелы, – высказала она здравую мысль.

Пузырь огляделся в поисках сухих веток и полез выше по склону. Через три минуты он вернулся с большой охапкой смолистых веток.

– Там повыше на поляне греются на солнышке восемь волков, они меня видели, но не тронули. Наш белый волк – самый крупный из стаи, есть ещё два больших волка и пять поменьше.

Мы соорудили три импровизированных факела, я зажёг один из них с помощью огнива и передал его Ленке. Наша подруга первая полезла в волчье логово, за ней Пузырь, я последним. Лаз извивался и довольно круто уходил вниз. В конце концов мы оказались в небольшой холодной каменной пещере с высоким потолком. Стены пещеры хранили следы обработки инструментами, видимо, кто-то разумнее волков обрабатывал здесь камень. Пол пещеры покрывал слой грязи, шерсти, обглоданных старых костей, но никаких летучих мышей не было видно. В дальнем углу пещеры из стены вывалился большой валун, за которым мы обнаружили ещё один лаз, круто уходящий вниз. Оттуда тянуло плесенью и гнилью. Я взвёл арбалет и полез первым, за мной последовал Петька. Он зажёг свой факел от горящего факела Феи и взял в руку тесак.

Лаз закончился в ещё одной пещере, попросторнее и значительно темнее, чем первая, но моё новое зрение пока позволяло почти нормально видеть. А вот Фея и Пузырь, ослепленные факелами, не могли ничего разглядеть уже в метре-двух от себя. Стены пещеры были аккуратно обтёсаны чьими-то умелыми руками. Свод терялся во мраке, летучих мышей я нигде не увидел. Зато у противоположной стены я заметил старый деревянный сундук с ржавым навесным замком. Я осмотрел замок – сделан бесхитростно, но добротно. Открыть без ключа трудно, но возможно. Я принялся ковырять в нём своим хитроумным ножом с многочисленными лезвиями, отвертками, шилом и пилками.

Ленка и Петька в это время, освещая пещеру факелами, осматривали пол, обнаруживая среди старых костей весьма любопытные находки. Фея нашла бронзовый женский браслет с камешками, а также несколько монет различного достоинства. Пузырь среди груды погрызенных костей отыскал хорошо сохранившийся человеческий череп и показал нам:

– Смотрите, эти волки – людоеды! Не нравится мне всё это. Как бы мы сами волкам на обед не пошли после выполнения задания.

Факел у Феи догорел, и я отдал ей свой неиспользованный пока пучок веток. Ленка изучила каждый закуток, но никаких летучих мышей не заметила. Тем временем Пузырь сдвинул доски у дальней стены и обнаружил за ними очередной туннель, спускающийся ещё глубже. Забираться в него мы не стали, так как у нас оставался всего один нормальный факел. Пузырь с догорающим отправился наружу нарубить ещё веток, а я попросил Фею посветить мне.

Ржавый замок на сундуке оказался совсем хлипким, минимум усилий – и он щёлкнул, открывшись. Я откинул крышку, и мы с Феей с интересом заглянули внутрь. Нашим глазам предстала прекрасно сохранившаяся тёмная кольчуга двойного плетения, широкий кожаный пояс с бляшкой в виде волчьей пасти, парные кинжалы с резными белыми костяными ручками и ножны для их скрытого ношения на теле. Был здесь и тяжёлый холщовый мешочек с серебряными монетами.

Вернулся Пузырь с новыми факелами. Он выглядел встревоженным:

– Там волки окружили вход в пещеру, их стало больше, и вели они себя агрессивнее – рычали на меня, скалили зубы.

– Что будем делать? – всполошилась Фея.

– Спускаемся глубже, закрываем досками вход и пытаемся найти этих чёртовых мышей. Потом я поговорю с вожаком. Надеюсь, когда мы разберемся с мышами, нас отпустят. Но на всякий случай нужно оставить факелы – волки боятся огня.

Паники не было, мы действовали слаженно и быстро. Пузырь надел найденную нами кольчугу и перевязался поясом с волчьей мордой. Скривившись от боли, натянул сапоги. Я передал кинжалы Фее и надел под куртку ещё один толстый свитер. Фея облачилась в плотную осеннюю куртку с капюшоном. Мы забрали с собой стоящие у стены доски, подхватили свои вещи и полезли дальше по узкому лазу.

Третья пещера оказалась совсем крохотной и почти квадратной. Факел осветил потолок, и мы по углам увидели спящих вверх ногами крупных тёмно-серых летучих мышей необычного вида. Я насчитал шестнадцать тварей. Фея воткнула факел в трещину в стене. Они с Петькой закрыли принесёнными досками проход, подперев для надежности камнями. Я хотел притащить к этой хлипкой баррикаде и лежащие в центре комнаты ветки и обнаружил под грудой старого сушняка уходящий вертикально вниз колодец. Дна колодца мы не увидели, но зато заметили вырубленные в камне углубления для ног. Из колодца доносился глухой шум водяного потока. Пузырь бросил камень, и вскоре раздался «плюх» – под нами действительно оказалась вода.

Мы снова прикрыли ветками колодец и проверили нашу баррикаду. В ней оставались щели, в которые могли протиснуться мыши, но плотнее закрыть проход не получалось. Сторожить его поставили Пузыря. Фея отошла к противоположной стене. Я поднял заряженный свинцовой дробиной арбалет и метким выстрелом в голову сбил одну тварь, она тихо, без звука рухнула вниз уже мёртвой. Второй выстрел тоже был точным – ещё одна мышь шлёпнулась вниз. Но в третий раз в голову твари я промахнулся – попал в мышь, но не убил. Она с противным писком упала на пол и неуклюже запрыгала по земле. Фея придавила ее каблуком, но остальные твари проснулись и замельтешили по пещере. Одна из них кинулась на меня, я в последний момент успел прикрыть глаза рукой, и тварь до крови цапнула меня за кисть. Я попытался поймать её, но не тут-то было – мышь моментально вспорхнула.

Через несколько минут мы все были исцарапаны и искусаны атакующими со всех сторон тварями. Пузырь бросил бесполезный топор и пытался тесаком зацепить кровопийц в полете, а размахиваниями рук и громкими криками отгонять от выхода. Фея с кинжалами в обеих руках безуспешно пыталась бороться с летающими хищниками.

И тут погас свет – одна из мышей сбила слабый огонёк факела. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переключиться на ночное зрение, появившееся у меня после приема зелья, мои же друзья совсем перестали ориентироваться в темноте. Я огляделся – Фея прыгала у стены и истошно визжала, пытаясь стряхнуть вцепившуюся ей в спину тварь. Пузырь прислонился спиной к стене, одной рукой прикрывая лицо, а второй хаотично размахивая тесаком. Одна из мышей вцепилась ему в плечо.

– Петька, не шевелись! – крикнул я и выстрелом из арбалета сбил с его плеча эту тварь.

Быстро перезарядил оружие и угрохал прицепившуюся к нашей баррикаде из досок мышь. Ещё одну подраненную прыгающую по полу гадину я смог придавить ногой. И тут… летучие мыши кончились. В тишине я зажёг факел, свет больно резанул глаза. Мы были исцарапаны и искусаны, с разодранными в кровь руками. На полу мы насчитали одиннадцать тушек, пятерым тварям удалось улететь.

Фея достала аптечку и принялась обрабатывать наши раны йодом. В принципе, мы легко отделались – без серьёзных травм, укусы и царапины были болезненными, но не опасными. Пузырю вообще повезло, что он не лишился глаза: глубокая рваная рана от лба до подбородка пересекала лицо, заливая его кровью.

И вдруг сквозь щели между досками я увидел два светящихся жёлтых глаза. С противоположной стороны баррикады на нас изучающе смотрел волк.

– Мы убили большинство летучих мышей и прогнали остальных, – сказал я ему. – Больше они не будут вас беспокоить.

– Нет. Вы не убили всех мышей. Они вернутся. Вы не выполнили задание. Я чувствую запах вашей крови. Вожак прав – вы ранены и слабы. Вы умрёте здесь.

– Мы не слабы и лишь легко ранены. Мы способны драться, и вы, волки, не сможете нас победить.

– Вас мало, нас много. Вы ранены. Мы не хотим, чтобы люди знали про наше логово. Поэтому мы не выпустим вас отсюда.

Волк говорил размеренно и спокойно, это был не вожак, но тоже матёрый, опасный зверь. Он был уверен в полном превосходстве над нами и получал наслаждение от осознания своей силы. И я понял, что дальнейшие разговоры бесполезны.

– Пузырь, Фея, держите доски! Волки сейчас нападут на нас! – крикнул я, но немного опоздал.

Волк прыгнул и, навалившись всей тяжестью, сломал нашу хлипкую баррикаду. В последнее мгновение я навскидку от пояса выстрелил из арбалета. Иногда у меня получаются очень удачные выстрелы, но этот стал одним из лучших – свинцовый шарик попал матёрому хищнику между глаз и убил наповал. Мы кинулись к доскам, Пузырь оттащил тяжеленный труп, а мы вместе с Феей опять закрыли досками проём. С той стороны уже раздавался вой и малоосмысленный лай полутора десятков разъярённых волков. Единственным желанием этих хищников было убить нас.

Я достал болты с охотничьими наконечниками и выпустил две стрелы сквозь щели в баррикаде, поранив двух самых безрассудных. Пузырь резким выпадом сквозь щель всадил свой тесак в горло ближайшей твари, но это не остановило стаю. От каждого наскока хищников наша преграда трещала по швам и должна была вот-вот рухнуть.

– Нужно лезть в колодец, – высказала общую мысль Фея, едва успев отдернуть руку от клацнувших на месте её пальцев зубов.

– Да, вы лезьте, а я их задержу, сколько смогу, – прохрипел Петька, весь красный от напряжения.

– Фея, ты первая. Пузырь, я захвачу твои вещи.

Я еще дважды прицельно выстрелил в хищников сквозь щели и собирался уже спускаться вниз, как вдруг от очередного мощного удара доски рухнули, накрыв сверху не удержавшегося на ногах Петьку. В проёме стоял белый волк, вожак стаи.

Я швырнул в него свёрнутую в рулон палатку, но волк ловко уклонился. «Нужно как-то спасать Петьку!» – подумал я, доставая раскладной карманный ножик. Я стоял с разряженным арбалетом в левой руке и маленьким ножом в правой, нагруженный сумками. Смотрелся я, наверное, нелепо, но всё же вожак остановился. Волк не стал сразу атаковать, а медленно шагнул в мою сторону, смотря мне прямо в глаза. «Я не успеваю спуститься в колодец», – подумал я, завороженно глядя на приближающегося грозного хищника. Волк это тоже понимал. Он не торопился, добыча уже никак не могла уйти от него.

Но тут он вдруг жалобно взвизгнул и отпрыгнул в сторону – это Петька исхитрился из положения лежа рубануть его тесаком по лапе. Пузырь тяжёло поднялся, весь грязный и окровавленный, доски гулко рухнули на пол, подняв тучу пыли. В этот момент мой друг был страшен своей решимостью биться до конца. Вожак упёрся задом в стену и нервно хлестал себя по ногам хвостом. Тут за спиной Петьки я увидел оскаленную морду ещё одного подкрадывающегося хищника.

– Петька, прыгаем в колодец! – крикнул я и первым бросился в тёмный проём.

Полёт оказался недолгим, я упал в холодный быстрый поток, который понёс меня куда-то в темноту. Я успел заметить только, что рядом под воду ушёл мой друг. Дальше меня потащило бурным течением в подводный туннель, а я не успел даже набрать воздуха в легкие. В кромешной тьме я судорожно пытался всплыть и глотнуть воздух, но лишь бился головой о каменный свод полностью затопленного туннеля. Я держался, сколько мог, даже напоследок запоздало сообразил, что стоило пытаться плыть не вверх, а вперёд. Но тут мои лёгкие не выдержали. Я вдохнул ледяную воду и утонул.

Глава вторая. Охранники обоза

Пришёл в себя я от холода. Открыл глаза… и ничего не понял. Вокруг был полумрак, я лежал на невысокой деревянной кровати, накрытый колючим шерстяным одеялом. Кровать была слишком короткой, и мои согнутые в коленях ноги сильно затекли. Я присел и обнаружил, что спал голым. Осмотрелся по сторонам – маленькая комнатка без окон, из всей мебели только кровать и низкий круглый столик. Слабый свет исходил от стоящей в углу кадки с какими-то белыми грибами на тоненьких ножках. Светились сами грибы.

Дверь в комнату была слегка приоткрыта, из щели пробивался яркий свет и слышался невнятный шум. Завернувшись в одеяло, я на цыпочках подошёл к двери. Мне удалось разобрать несколько хриплых мужских голосов, а потом голос Ленки, которая что-то ответила, после чего раздался дружный хохот. Затем я услышал Петьку, который рассказывал про огромную змею на болоте. «Он же выдаст нас!» – испугался я и приоткрыл дверь.

Яркий свет резанул глаза. Теплая комната, в которой горит очаг, а в котле булькает вкусно пахнущая похлёбка. За столами сидят… самые настоящие дварфы – бородатые, коренастые, рыжие и темноволосые. Их более двух десятков. Все головы дружно повернулись в мою сторону.

– А вот и наш утопленник, пришёл в себя! – весело сообщил дварф с половником в руке.

Раздался дружный хохот. Со всех сторон послышались возгласы: «И как водичка – купаться можно? Рыбы много наловил? Да он сам наживкой решил стать!» Ко мне подошли друзья.

– Как ты себя чувствуешь? Что болит? – заботливо спросила Фея.

– Ну и напугал же ты нас! – поспешил ко мне Петька. – Фея тебя еле откачала…

Петька снял мою одежду с решётки у огня и передал мне. Я вернулся в темную комнатку и надел теплую и сухую одежду. Потом друзья рассказали мне, что произошло.

Во время нашей схватки с волками Фея осторожно по ступенькам спустилась в расширяющийся книзу колодец и оказалась на берегу быстрой подземной реки. Она заметила вдали смутные очертания поселка, когда сверху шумно рухнули в воду мы с Пузырём. Петька сразу выплыл на поверхность и смог вылезти на берег, а меня бурным потоком затянуло в каменную трубу. Пузырь побежал по берегу к видневшемуся вдали выходу из трубы, а Фея прыгнула за мной. Именно она проплыла сквозь подводный туннель, подхватила моё тело и вытащила на берег. И долго откачивала, пока мои легкие не очистились от воды.

К ребятам подбежали местные жители и помогли перенести меня в свободную комнату в таверне. Нашу мокрую одежду развесили сушиться у огня, дав взамен по тёплому пледу. Мы сразу оказались в центре внимания всего посёлка – всё-таки в поселении дварфов редко появлялись новые лица. Пока я лежал без сознания, ребята рассказали местным жителям, что мы идем из дальней деревушки в Холфорд, но сбились с пути и наткнулись на стаю волков, вынуждены были спрятаться в пещере, но волки нас преследовали. Мы отбивались, как могли, но ничего не оставалось, как нырнуть в колодец.

Дварфы удивлялись, как мы вообще смогли выжить в такой передряге, и восхищались нашей храбростью. Один из местных жителей даже решил проверить наши слова – а вдруг эти человеческие дети соврали и просто удирали, испугавшись волков? Он слазил по лестнице на место боя и подтвердил, что нашел двух убитых хищников. Разведчик также принес брошенную мною палатку.

Мы перекусили в таверне. Корчмарь готов был накормить нас бесплатно грибным супом, но, когда мы сказали, что можем заплатить, очень обрадовался и выложил вдобавок и мясо, и хлеба, и ещё пива.

Перекусив, мы решили осмотреться. Быстро обошли всю громадную пещеру и ближайшие подземные туннели, но в большинство коридоров дварфы нас не пустили, сославшись на возможные обвалы. Мы не спорили и не стали расспрашивать, что в действительности прячут жители в этих тёмных коридорах. Из рассказов Илоны мы помнили, что дварфы очень трепетно хранили свои секреты и уважали чужие.

Посёлок состоял из восьми домов, под которые были приспособлены вырытые вручную норы в большой пещере на самом берегу подземной речки. Ее течение крутило лопасти единственной мельницы и приводило в действие многие технические устройства подземного народа. Дварфы жили уединенно, добывали в подземных рудниках и плавили руду, где-то в глубине туннелей в маленьких кузницах в очень небольшом количестве ковали оружие и доспехи. Наше вооружение тоже заинтересовало местных кузнецов.

Тесак и топор Пузыря вызвали лишь насмешки подземных мастеров, которые советовали выкинуть поскорее эту дрянь. Кинжалы, которые захватила из сундука Фея, особого интереса не вызвали – это было знакомое им добротное оружие без всяких изысков, выкованное лет тридцать назад покойным отцом нынешнего хозяина таверны. Этим кузнецом, впрочем, была выкована и кольчуга Пузыря. Дварфы вспомнили, что эти кинжалы и кольчугу купил около пятнадцати лет назад один из местных охотников-людей.

Зато мой арбалет заинтересовал кузнецов и долго передавался из рук в руки. Вердикт мастера вынесли следующий: забавная игрушка, удобная в руке, лёгкая, надёжная, мягкая на спуске. Но всё же именно игрушка, а не оружие, способное помочь в серьёзном деле.

Я рассказал мастерам, что болт из арбалета не смог пробить череп лесного вепря, и спросил, можно ли усилить выстрел, не утяжеляя оружие, так как мне и так трудно его держать в руке. Между кузнецами завязался яростный спор. Наконец, один из мастеров вернул мне оружие и заверил, что сможет это сделать: за три дня он выплавит новую упругую, очень тугую для сгибания дужку для арбалета. Стоить его труд будет всего пятьдесят цехинов, и он возьмётся за дело исключительно для того, чтобы доказать скептикам, что он умеет плавить металл не хуже Тумика Тяжёлого.

Тумик Тяжёлый был крупным темноволосым дварфом, лучшим кузнецом поселка, по мнению большинства мастеров. Он хмыкнул при этих словах и сообщил, что за три дня он сможет собрать два новых арбалета, которые будут легче, удобнее и мощнее моего. Но не возьмётся за работу меньше чем за три тысячи монет золотом, так как дешевле он своё имя не продаёт.

Я отправился вслед за ворчащим себе под нос кузнецом в один из боковых коридоров, куда раньше дварфы нас не пускали. Мы оказались в небольшой складе металлических чушек и угля, за которым располагалась кузница. Мастер осмотрел ещё раз мой арбалет и вздохнул:

– Да, ввязался я с тобой в историю. Но хода назад уже нет, это теперь дело принципа. Меня зовут Ярик Тяжёлый, я самый младший из восьми братьев в семье. Тумик запрещает мне ставить семейное клеймо мастера на мои изделия и вообще считает, что я гожусь лишь болванки ковать для старших братьев. Но я уже давно вырос, а эти слепцы просто не замечают моего мастерства! Я обязан справиться с задачей, иначе… иначе ещё лет десять у меня не будет ни малейшего шанса на признание в семье.

Ярик был настроен решительно. Он сразу замерил длину моей руки, потом попросил приподнять металлическую чушку и продержать в вытянутой вперед руке максимально долго. Результат его огорчил: руки у меня, по его мнению, были очень слабые. Дварф взял авансом двадцать цехинов и попросил не беспокоить его, пока он сам не позовёт.

* * *

Мы поселились в единственной комнате в таверне. Плату за неё с нас не требовали, лишь за еду хозяин брал по две серебряные монеты в день. Кровать была всего одна, поэтому досталась Ленке, а мы с Петькой спали на полу на матрацах. Дварфы сообщили, что через одну руку, то есть через пять дней, они посылают первый в этом году обоз в Холфорд, и предложили нам сопровождать их.

Как жители определяли время суток, для меня осталось загадкой: в подземелье стоял постоянный сумрак, рассеиваемый лишь колониями слабосветящихся грибов, да кое-где на стенах в коридорах висели масляные лампы. Никаких часов – ни песочных, ни водяных, ни механических. Однако дварфы как-то время определяли – вставали утром, собирались все вместе в таверне завтракать, затем расходились по своим забоям и кузницам. В посёлке оставались лишь хозяин таверны по имени Анвар Тяжёлый и его молчаливый помощник, имени которого я так и не выяснил. Обычно один из них убирался в помещении, а второй уходил в нижние туннели собирать подземные грибы. Грибы у дварфов росли повсюду и служили им основной пищей, за них Анвар денег вообще не брал. Ещё подземные жители в огромных количествах пили пиво. Как правило, начинали они сразу после возвращения с работы, продолжали за ужином, потом просто сидели за разговорами и пили до глубокой ночи, пока хозяин не закрывал таверну.

Уже на второй день мы не знали, чем себя занять со скуки: работы нам никакой не поручали, разрешенные для посещения туннели мы обошли в первый же день. Кроме того, мои друзья в подземных потемках не могли нормально ориентироваться и старались держаться возле освещённых фонарями жилых помещений.

Ещё одной досадной помехой стал постоянный холод. Дварфы, прожившие всю жизнь в этих условиях, совершенно не обращали на него внимания и были одеты довольно легко, мы же постоянно мёрзли и кутались в тёплые куртки. Лишь в таверне было натоплено, и поэтому там мы и коротали время.

На третий день ко мне подошёл Ярик Тяжёлый и попросил пройти с ним в мастерскую. Фею и Пузыря он не приглашал, а когда они попытались увязаться следом, вежливо, но твёрдо настоял на их возвращении обратно в посёлок. Мастер дал мне переделанный арбалет с новой чёрной матовой дугой, попросил прицелиться точно в центр мишени на стене и несколько раз с разного расстояния выстрелить. Заряжать стало труднее, мне приходилось со всей силы отводить рычаг. Болты ложились кучно, но значительно ниже центра мишени. Ярик был заметно расстроен результатом стрельб, но пообещал мне, что всё будет нормально к завтрашнему дню.

Вечером того же дня Ярик в таверне подошёл к своему старшему брату и долго его о чём-то упрашивал, пока Тумик Тяжёлый не согласился. Я осторожно поинтересовался у Анвара, о чём шёл разговор между мастерами. Трактирщик рассказал, что Ярик завтра представит переделанный арбалет всем собравшимся и просит, чтобы брат разрешил своей жене с утра пойти с ним в мастерскую и зачаровать оружие.

Как оказалось, некоторые женщины дварфов умеют заговаривать металл – оружие после этого не ржавеет, не тупится, не теряется, наносит больший урон. Плохое оружие не принято заговаривать, и, если кузнец просит наложить чары, значит, уверен, что выковал шедевр, который прославит весь клан. Заговор металла – дело для женщины трудное, и муж знахарки вполне может отказать просящему кузнецу. Вот Тумик и отказывался, так как не был уверен, что его младший брат способен сделать качественное оружие. Но в итоге согласился, при условии что завтра вечером он лично будет принимать его работу со всей строгостью и придирчивостью опытного мастера.

Фея, услышав наш разговор, очень захотела познакомиться со знахаркой, тем более что за три дня в подземном поселке мы пока не видели ни одной женщины-дварфа. Анвар посоветовал подождать один денёк, так как сейчас Тумик Тяжёлый не в духе, а только он может разрешить кому-либо увидеть свою жену.

Трактирщик нам объяснил, что жена для дварфа – величайшее сокровище в его жизни. Женщин среди дварфов очень мало, одна девочка рождается на пять – семь мальчиков, и большинство мужчин остаются холостыми. Жениться удается только прославившимся своей храбростью или мастерством. Поэтому среди дварфов так много скитальцев, искателей приключений, которые решают оставить свой клан в поисках славы.

Женатый же дварф становится очень ревнивым и суеверным, свою жену он оберегает от всех возможных и невозможных несчастий. Среди дварфов существует поверье, что завистливый мужской взгляд может причинить женщине вред. Поэтому жёны сидят дома, растят детей, занимаются хозяйством, и лишь с согласия мужа женщину может увидеть другой мужчина.

Тумик женился совсем недавно на девушке из клана Железный Кулак – одного из крупнейших кланов, насчитывающего тысячи дварфов. Тумик выплатил отцу невесты очень солидный выкуп, а затем более десяти лет доказывал свою состоятельность как кузнечный мастер, способный содержать семью, прежде чем строгий родитель дал своё согласие.

* * *

Следующим утром в таверну набилось полно дварфов. Они давно позавтракали, но не расходились по своим штольням, а сидели за столами. Анвар пояснил, что об этом попросил Тумик. Прошло ещё часа два, прежде чем в дверь таверны вошёл Тумик Тяжелый и, оглядев присутствующих, на всеобщем языке поблагодарил за ожидание и пригласил поприсутствовать на испытании перекованного его братом оружия.

Все вышли из таверны. Ярик Тяжёлый, ожидавший неподалеку со свёртком в руке, подошёл к Тумику, низко поклонился и торжественно протянул ему свёрток. Тумик развернул ткань. Я едва узнал свой арбалет – матовая дужка была изукрашена причудливым узором, новая ручка для взвода в виде лапы хищной птицы оказалась длиннее прежней, прицельная планка выполнена в виде головы ворона. Это было произведение искусства, а не просто оружие. Тумик минут пять молча внимательно осматривал работу брата, потом подозвал троих самых старых и опытных дварфов и передал им арбалет, указав пальцем на вытравленный на металле рисунок. Мастера придирчиво изучали оружие ещё несколько минут, о чём-то советовались с Тумиком, а потом вернули арбалет Ярику. Старший брат произнёс нарочито громко:

– Оружие выглядит очень красиво. Но не в ущерб ли меткости и мощи? Пусть хозяин оружия, именуемый друзьями Серый Ворон, сам испытает его. Пусть выстрелит по тем грибам, – Тумик указал на колонию грибов на противоположной стороне подземной реки, до которых было около сорока метров. Ярик передал мне арбалет:

– Я сделал его легче и мощнее, Серый Ворон. Ты еще растёшь, поэтому ложе рассчитано на руку чуть длиннее твоей. Уже сейчас оружие должно быть удобным, но идеально подходить тебе будет через пару лет.

Не сразу я сообразил, почему дварфы стали меня называть Серым Вороном. Просто Фея и Пузырь в разговоре звали меня то Серый, то Воронин. Новое прозвище мне понравилось.

Я внимательно осмотрел переделанное оружие. Если раньше мой арбалет мне просто очень нравился, то сейчас он меня восхищал. Взяв болт, я зарядил оружие сквозь распахнутый клюв металлической птицы. Зарядка не требовала больших усилий. Прицел стал другим – теперь метиться надо было через глаза металлической птицы, мне ещё предстояло к этому привыкнуть. Я предупредил всех, что мне нужен один пристрелочный выстрел, и выстрелил в одиночный гриб на тонкой ножке в двадцати шагах от меня. Сорванная шляпка покатилась по камням.

Перезарядил оружие и навскидку выстрелил по указанной Тумиком цели, попав в самый центр грибной колонии. Затем ещё раз зарядил и попросил разрешения выстрелить по самой удалённой в этой пещере мишени – к примеру, разбить самый дальний фонарь у входа в туннель, если никто не возражает.

Никто не возражал, более того, все начали спорить друг с другом и делать ставки. До выбранной мной цели было не меньше двух сотен шагов. Я перевёл прицельную планку на два зубчика повыше, тщательно прицелился, выровнял дыхание и выстрелил. Болт не попал в мишень, а ударил на ладонь выше, зацепив металлический крючок, на котором висел фонарь. В результате фонарь слетел с крюка, упал на каменный пол и разбился. Раздались довольные возгласы тех дварфов, кто ставил на то, что я смогу погасить фонарь. Кажется, никто и не заметил, что попал я не совсем туда, куда целился.

– Так, с точностью понятно, – вынес вердикт Тумик. – А как насчёт мощи? Пробивает ли оружие доспехи?

Мгновенно откуда-то появился старый шлем и тяжёлый исцарапанный щит в рост дварфа. Ярик достал из сумки и дал мне бронебойный болт. Я выстрелил в шлем с тридцати метров и пробил его насквозь. Раздались одобрительные возгласы собравшихся. Ярик, замешкавшись на пару секунд, протянул мне второй болт. В щит я также попал, бронебойный болт глубоко вонзился, но не пробил препятствие. Довольный Тумик подошёл к брату и торжественно произнес:

– Брат, ты доказал, что умеешь делать прекрасное оружие. Скажу больше, кое в чём ты превзошёл даже меня. Пробить тяжёлый щит из лёгкого арбалета невозможно, но тебе почти удалось этого добиться. А потому ты достоин ставить клеймо мастера на свои изделия! Но, чего я никак не пойму, почему ты поставил на оружие не клеймо нашего клана Тяжёлых, а другой знак?

Все дварфы молча уставились на Ярика. Тот склонил голову перед братом и ответил:

– Кузнецу всегда приятно получить похвалу от более опытного мастера. Я сам чувствую, что повзрослел и усвоил многие из ваших уроков, братья. Но ещё я понял, что я достиг предела своего мастерства. Некоторые ваши шедевры я не смогу повторить, оставайся я здесь хоть двести лет. Поэтому я принял решение покинуть клан и странствовать по Пангее, набираясь опыта и знаний. Хочу посетить Камень-на-Реке и упросить наших сородичей-дварфов из клана Водных Мастеров обучить меня тонкостям холодной закалки и внутреннего рисунка на металле. Хочу дойти до Медных Гор и уговорить мастеров клана Железной Руки раскрыть секреты работы с магической рудой. Хочу спуститься в катакомбы тёмных дварфов, пусть даже это и будет стоить мне жизни, и узнать хитрости производства их смертоносных клинков. Если мне удастся осуществить эти планы, то я вернусь к вам, братья. Если же мои будущие учителя посчитают меня недостаточно способным, я не хочу позорить славное имя нашего клана Тяжёлых, поэтому и решил взять псевдоним Ярик Пытливый, который изобразил на оружии.

Повисло долгое молчание. Потом вперёд выступил один из убелённых сединами дварфов и произнёс:

– Древний закон гласит, что нельзя мешать сородичам, собирающимся искать новые знания. Если таков твой выбор – мы поможем тебе всем, чем сможем. Я уверен, что ты не замараешь имя нашего клана. Надеюсь, мои собратья со мной согласятся, если я от лица всех нас попрошу тебя и дальше считать себя членом нашего клана и не отказываться от имени Ярик Тяжёлый. Носи, как и прежде, это имя с честью и прославляй наш клан во всех уголках великой Пангеи!

После этих слов Ярик ещё раз поклонился всем и поблагодарил за доверие, сообщив, что он так и поступит, а в дорогу отправится вместе с обозом через день. Дварфы по очереди стали подходить к Ярику, поздравлять с признанием мастерства и желать успехов в странствиях. Фея тем временем воспользовалась моментом и попросила Тумика разрешения увидеться с его женой. Тумик растерялся, не зная, что и ответить. Он явно обдумывал вескую причину для отказа, но Фея настаивала:

– Один встреченный нами друид утверждал, что у меня есть способности к волшебству, советовал идти в Холфорд и поступить в школу магии. Я поверила, убедила своих родителей отпустить меня, я бросила всё и даже уговорила своих друзей пойти со мной. Но, к сожалению, я так и не почувствовала никаких способностей. Может, это всё неправда? Мне очень нужно поговорить с кем-то, кто разбирается в чарах.

Тумик подумал ещё немного и уступил:

– Хорошо, можешь общаться с моей женой сколько хочешь. Тем более, она сама интересовалась тобой и уже замучила меня своими расспросами. Так что можешь идти к ней, но только одна, без друзей.

* * *

Весь остаток дня Фея отсутствовала. Пришла она глубокой ночью и, игнорируя все наши расспросы, пожелала нам спокойной ночи и легла спать. Когда я проснулся утром, Ленки уже не было. Трактирщик сказал, что она давно встала, быстро позавтракала и направилась в дом Тумика.

Я же сходил в мастерскую к Ярику и заплатил остаток суммы за арбалет. Мастер выглядел рассеянным и невыспавшимся. Он готовился к странствиям, укладывал необходимые вещи. Я рассказал мастеру, что при выстреле по дальнему фонарю промахнулся, и фонарь разбился по счастливой случайности. На это Ярик усмехнулся и заметил, что бог дварфов Тор благоволит мне и ему, после чего взял у меня оружие и за пару минут откорректировал напильником прицельную планку. Потом достал из-под верстака тяжёлую сумку:

– Я ведь заготовил для тебя и набор болтов для это го арбалета. Тут половина – утяжелённые бронебойные, они пробивают панцирь. Обычные латы прошивают навылет. Щит, может, и не всякий пробьют, но вчерашний щит такой болт пробил бы легко, – Ярик показал на стоящий в углу мастерской изрешеченный щит. – Я тебе нарочно дал вчера другой болт, чтобы не задеть самолюбие Тумика. Но думаю, после моего ухода он зайдет ко мне в мастерскую, увидит пробитый щит и сразу всё поймёт. Ещё есть и другие болты – охотничьи широкие и гарпунные зазубренные, есть с кольцом для крепления верёвки, есть свистящая сигнальная стрела, есть с камерой для горящей смеси. Это всё – мой подарок тебе. Я рад, что твой заказ дал мне шанс утереть носы старшим братьям. А когда на испытаниях я понял, что ты ещё и отличный стрелок, я просто пел про себя от радости.

Ярик ещё раз залез под верстак и вынул топорик из чернёной стали:

– Это для твоего друга. Чехла, к сожалению, нет. Выковал я его давно, опыта у меня тогда маловато было, но всё равно этот топор намного лучше его оружия. Забрать с собой я его всё равно не могу, пусть лучше твоему другу достанется, чем будет валяться здесь без дела.

Я спросил мастера о его дальнейших планах. Он устало вздохнул и ответил, что сам пока не знает. Ни Водные Мастера, ни дварфы Медной Горы, ни тем более чёрные дварфы просто так не возьмут его в ученики. Сейчас же он хочет лишь как можно скорее покинуть поселок, пока его решимость не угасла, а братья не успели уговорить его остаться. Поэтому Ярик собирался дойти с обозом до первого же поселения и там покинуть остальных.

Напоследок я поинтересовался, какие именно заклинания жена Тумика наложила на мой арбалет. Ярик пожал плечами – он только просил сделать оружие нержавеющим и более смертоносным, но, что ещё могла наколдовать женщина, мастер не знал.

Пузыря я нашёл на берегу подземной речки. Мой друг сидел возле самой воды и кидал в бурный поток камешки.

– Проснулся, никого из вас нет, все про меня забыли. Ты постоянно у кузнеца пропадаешь, Ленка вообще второй день не появляется. Скучно, хоть бы работу какую мне дали. Но сколько ни спрашивал – никому помощь не нужна. Шарахаются даже от таких предложений.

Я присел рядом и, пересыпав в руке камешки, тоже бросил один из них в воду.

– Это дварфы секреты свои оберегают. У них ведь каждая тонкость в кузнечном или горном ремесле добывается годами упорной работы и жизнями сородичей.

– Понятно, – протянул приятель. – Считал, что это характер у дварфов такой скверный, и поэтому никто не хочет со мной общаться. Но почему тогда с тобой дварфы разговаривают? Да и в мастерскую тебя несколько раз пускали.

Я улыбнулся и изложил очевидную, на мой взгляд, версию:

– Просто они не видят во мне конкурента. Для них я худющий, слабый, по их меркам, человеческий ребёнок, который никогда не сможет ни в кузнице работать, ни добывать руду в шахте. А для одного из них я заказчик, пусть не богатый, но всё же покупатель. А теперь посмотри на себя и представь: дварфы видят сильного, мускулистого молодого парня, который на две головы выше их ростом. Они замечают твои накачанные мышцы и думают: а вдруг ты сын кузнеца и с детства помогаешь отцу в его ремесле? И, выведав их секретные наработки, вы с отцом сможете ковать более качественные инструменты и оружие, а они лишатся покупателей. Вот и отказываются от твоей помощи.

Петька слегка усмехнулся и повеселел:

– А ведь верно!

– Ты о дварфах не думай плохо. Вот у меня от них даже подарок специально для тебя есть, – я передал своему другу топор на длинной деревянной ручке.

Пузырь обрадовался, как ребёнок, получивший новую игрушку. Он вертел топор в руках, а потом принялся испытывать его в работе. К нам подошёл хозяин таверны, который направлялся к речке за водой. Он долго наблюдал за движениями Пузыря, потом остановил моего друга:

– Ты где такие замахи топором видел, у дровосеков, что ли? Да так ты себе ногу оттяпаешь в первом же бою! – Анвар взял топор и принялся показывать движения, вращая в руках и перекидывая тяжёлое оружие, словно лёгкую тростинку.

Я посидел ещё немного, наблюдая за уроком, потом наполнил водой вёдра и отнёс их в таверну. Вскоре вслед за мной вбежал разгорячённый потный Пузырь, снял со стены старый щит и убежал обратно. Лишь спустя несколько часов измотанный Петька вполз в таверну, заказал себе тарелку грибного супа и кружку тёмного пива. На левом плече у него красовался огромный синяк, но Пузырь был счастлив.

К середине дня дварфы начали приносить из своих мастерских свёртки и тяжёлые мешки. К вечеру возле всех хижин возвышались штабеля металлических брусков и горы мешков. Тумик, хозяин таверны и ещё несколько жителей куда-то ушли и вернулись уже ночью на трёх повозках, каждая из которых была запряжена двумя сильными волами.

Сразу же началась погрузка. Тумик ходил между повозками и скрупулезно записывал – кто, что и куда положил. Мы с Пузырём тоже сложили свои и Ленкины вещи, закупили на все оставшиеся монеты хлеба, соли и сушёных грибов, набрали воды из речки. Фея всё никак не появлялась из дома Тумика, мы даже стали беспокоиться, что обоз уйдёт без неё. Но Ярик успокоил нас, что отправление назначено только на следующее утро.

Фея вернулась уже глубокой ночью. Она была во влажной одежде и с мокрыми волосами. На наши удивленные вопросы Ленка ответила, что ушла подальше от посёлка, выкупалась в речке перед дальним походом и перестирала всю свою одежду. И вообще, она просто счастлива, что мы оказались у дварфов, так как здесь она научилась колдовать!

* * *

Рано утром нас разбудил хозяин таверны. Мы быстро позавтракали и вышли во двор. Посёлок ещё спал, лишь два тяжеловооруженных дварфа сторожили нагруженные до предела открытые повозки, и в нескольких домах-норах горел свет. Вскоре из этих домов появились ещё несколько вооружённых дварфов.

Командовал обозом трёхсотлетний седой дварф Суртак Тяжёлый, родной дядька Тумика и Ярика. Про него мне много рассказывал хозяин таверны. Суртак Тяжёлый был ветераном пяти кровавых войн между дварфами и орками за Медные Горы, служил наёмником у людей во время затяжной гражданской войны, участвовал когда-то в осаде Холфорда, был одним из немногих выживших участников карательного похода против тёмных эльфов. Последние лет восемьдесят Суртак работал простым кузнецом и обычно дважды в год водил обозы с металлом в Холфорд, пользуясь огромным уважением и доверием среди своих сородичей за честность и справедливость.

Суртак Тяжёлый обошёл повозки, проверил вооружение шести идущих с обозом дварфов, дал последние наставления и, наконец, приказал трогаться в путь. Обоз свернул в тёмный туннель и медленно двинулся во тьму.

Волы флегматично двигались в полной темноте. Сопровождающие обоз дварфы шли пешком рядом с гружёными повозками, ведя на поводу волов. Мы тоже отправились в путь на своих двоих. Мои друзья почти ничего не видели и держались руками за борта телег. А я разглядел распахнутые ворота, которые беззвучно закрылись, как только обоз миновал их.

Вскоре вдали забрезжил слабый свет, и мы выехали на дорогу среди скал. Была ночь, только-только забрезжило утро. Небо хмурилось, шёл мелкий дождь, где-то вдали протяжно выли волки. Дорога причудливо петляла между скал, постепенно забираясь все выше. Спустя какое-то время мы оказались в плотном холодном тумане облаков, настолько густом, что силуэты впереди идущих я видел только благодаря своему обостренному зрению как размытые тени. Когда совсем рассвело, мы вышли на вершину горного перевала, оказавшись даже выше облаков.

Только тут я смог более-менее сориентироваться и указал друзьям на группу рыжих скал вдалеке, возле которых мы пять дней назад встретили белого волка. Фея тут же достала блокнот и сделала в нем пометку. Бдительный Суртак Тяжёлый сразу же поинтересовался, что это мы записываем? Фея честно ответила, что записывает приметы дороги, по которой мы движемся, чтобы мы могли вернуться домой. Я показал дварфу группу скал вдали, где нас атаковали волки, вынудив спрыгнуть в подземелье. Суртак Тяжёлый что-то прикинул в уме и вспомнил, что именно там находится один старый вход, которым сами дварфы давно не пользуются. Он объяснил нам, как быстро добраться до того места по поверхности. Кажется, он обрадовался, что на обратном пути мы не планируем проходить через их подземный посёлок. После этого Суртак повеселел и даже разрешил Фее сесть в повозку.

Наш обоз преодолел перевал и стал медленно спускаться вниз на заросшую густым лесом большую равнину. В полдень дварфы на ходу достали из сумок хлебные лепёшки и быстро перекусили всухомятку, продолжая настороженными взглядами обшаривать придорожные кусты и особенно приближающийся лес.

Я прошёл чуть вперёд и поинтересовался у Суртака, чего нам стоит опасаться и откуда может исходить угроза. По словам дварфа, на холмах ничего нам не грозило, но вот в лесу угроза могла исходить и от диких зверей, и от разбойников. Вскоре обоз пройдёт через участок леса, в котором пару лет назад дварфы наткнулись на крупного василиска. При этом старый воин усмехнулся и указал на свои сапоги из кожи крупной рептилии.

Проблем с разбойниками по дороге в Холфорд Суртак не слишком опасался – продать три телеги металла в маленьких окрестных посёлках будет затруднительно, в столицу же с краденым товаром разбойники не рискнут сунуться. Другое дело на обратном пути – вот тогда действительно обоз могут попытаться ограбить. Но всё равно дварф советовал не терять бдительности. По его словам, главное – успеть до заката дойти до посёлка людей Старая Застава, там можно будет переночевать в безопасности.

Мы вошли в лес. Дварфы вели себя чуть более настороженно, но схватки не ожидали – некоторые из них от жары даже сняли кольчуги и шлемы. Несколько раз дорога раздваивалась, но у каждой развилки непременно стояли указатели с надписями, выполненными причудливыми и непонятными рунами. Фея аккуратно зарисовывала надписи в блокнот, а я поинтересовался у Суртака, что написано на указателях. Ответ сразил меня наповал. Оказывается, дварф вообще не умел читать и просто вёл обоз знакомой дорогой. Более того, читать не умел никто из дварфов в обозе. Вообще, в подземном лагере один только Тумик Тяжёлый умел писать и читать на двух языках, чему научился во время странствий.

Дорога была безлюдной, лишь один раз навстречу нам быстро проскакал на коне вооруженный мечом юноша в богатых одеждах. Лес жил своей жизнью – вовсю пели птицы, в ветвях деревьев мелькали зверьки вроде куниц, однажды дорогу нам перебежал олень с красивыми ветвистыми рогами. Дварфы не задерживались ни на минуту и целеустремленно шли вперёд. Под вечер у меня уже еле передвигались ноги, Пузырь тоже устал, скинул тяжёлую кольчугу и ненавистные сапоги. Но на дварфов, казалось, усталость не действовала, и они неторопливо, но планомерно двигались вперёд.

Наконец, за очередным поворотом дороги мы увидели деревянный частокол внешней стены, а ещё через пять минут Суртак уже стучался в окованные металлическими полосами деревянные ворота. Над забором показалась белобрысая голова мальчишки. Он осмотрел нас, а потом начал громко звать отца.

Через минуту ворота приоткрылись, и бородатый мужик в помятом шлеме поинтересовался целью нашего приезда, как будто это и так не было ясно. Я переживал по поводу возможной пошлины за вход, так как денег у меня вообще не осталось. Но нас пропустили без всяких сборов – было видно, что местный люд не избалован торговыми караванами и искренне рад появлению нашего обоза. Дварфы вкатили телеги на маленькую площадь в центре посёлка, и вокруг сразу же собралось едва ли не всё местное население – почти сорок человек.

Тут же завязалась торговля. Народ покупал ножи, наконечники для стрел, ножницы, гвозди, недорогие брошки, кольца и всякую другую мелочь – в этом маленьком поселении не было своего кузнеца. Явился в сопровождении пары ополченцев и местный староста – худющий лысый мужик со страшным косым шрамом через левую щёку. После недолгой торговли он приобрел три открытых шлема и два треугольных щита.

Я издалека наблюдал за душевными терзаниями Ярика Тяжёлого – тот собирался отделиться от обоза в первом же посёлке, но явно ожидал, что это будет населенный пункт покрупнее. В конце концов Ярик решился и окликнул удаляющегося старосту. Тот с недовольным видом обернулся, но после первых же слов дварфа расцвёл в улыбке и пригласил к себе в дом. Через несколько минут Ярик вышел из дома, быстро попрощался с родственниками, снял свои сумки с телеги и в сопровождении старосты направился к одному из дальних домов.

Постепенно торговля стихла, а товаров на телегах почти не убавилось. Вечерело, ополченцы закрыли ворота на засов, зажгли факелы. Постоялого двора тут не имелось, лишь небольшой кабак без комнат для ночлега.

Мы с ребятами разбили палатку возле телег, разожгли костёр и вскипятили чаю, перекусив едой из своих запасов. Дварфы палаток не ставили, они накормили волов, а потом все, кроме одного дежурного, улеглись под телегами и захрапели. Мы с ребятами также решили дежурить по очереди – первой дежурит Ленка, потом Петька, потом я.

Когда Пузырь разбудил меня глубокой ночью и лёг спать, я обнаружил, что во всём посёлке не сплю только я один – даже дежурный дварф задремал. У меня появилось настолько необычное желание что-нибудь… украсть, что я испугался. В этот момент я впервые подумал, что Илона серьёзно ошиблась, и мне предназначен вовсе не путь следопыта.

* * *

Красть я ничего не стал, наоборот, подошёл и растолкал спящего дежурного. Тот спросонок пообещал прибить меня своим двуручным молотом, но потом, окончательно проснувшись, поблагодарил и попросил не говорить ничего Суртаку.

Мы с дварфом просидели до утра у костра, он научил меня нескольким видам игры в кости и даже успел проиграть мне горсть медяков и пару серебряных монет. При первых признаках рассвета дварф принялся будить своих товарищей – путь до следующей стоянки предстоял неблизкий.

День ожидался солнечный и жаркий, но дварфы все как один надели кольчуги и шлемы и держали наготове топоры и арбалеты. Увидев их приготовления, Петька также надел кольчугу и достал свой топор.

– Нам сегодня предстоит переправа через реку, это довольно опасное место, – пояснил Суртак Тяжёлый. – Речной паром перевозит только по одной повозке за раз, а на любом берегу может быть засада. Семь лет назад на этой переправе я потерял убитыми трёх бойцов, которые должны были переправляться последними. И одну телегу у нас увели разбойники.

– Мы с Пузырём можем проверить лес вокруг, – предложил я.

– А я могу с помощью магии поискать жизнь в лесу, – неожиданно предложила Фея.

Раньше Ленка отказывалась рассказать, чему её научила жена Турика, ссылаясь на то, что ей нужно ещё тренироваться. Сейчас же наша подруга впервые решила продемонстрировать свои новые навыки. Ленка встала, поправила чёлку, подняла руки вверх, ладонями вместе, и начала бормотать какое-то заклинание. Её голос становился всё громче, и под конец фразы Фея почти кричала: «…Нэугар вифинас уморто! Перенас асорман гаррор уморто!»

И… ничего не произошло.

– Ну что, сработало или нет? – спросил заинтригованный Петька.

Фея молчала и сосредоточенно смотрела мимо нас на стену ближайшего дома.

– Получилось! – в конце концов выдохнула она. – В этом доме спят трое взрослых и, похоже, ребенок. А в том сарае напротив никого живого нет. У меня ещё не всегда срабатывает, да и недолго вижу, но это заклинание у меня получается.

– А какие ещё заклинания ты знаешь? – спросил Пузырь.

– Пока только это получается, – призналась Фея. – Я пробовала ещё три, вызубрила уже наизусть слова, но пользоваться ими не получается пока. Не знаю почему.

– И какие заклинания ты еще пробовала? – настала моя очередь задавать вопросы.

– Свет, отражающий щит, и… не скажу, – смутилась почему-то Фея.

Мы не стали у неё выпытывать – бесполезно, всё равно наша подруга ничего не скажет. Поселковый стражник снял тяжёлый брус на воротах и раскрыл створки. Фея опять забралась в одну из телег, а мы пошли рядом.

Раскисшая глиняная дорога огибала поселение и поднималась довольно круто вверх на высокий холм. Тяжёлые телеги еле ползли по грязи, волов пришлось подгонять. Дварфы сами начали помогать животным тянуть нагруженные телеги. Ленка спрыгнула на землю и медленно брела позади обоза. Мы же с Пузырём прошли далеко вперёд и остановились на гребне холма. Отсюда дорога спускалась полого вниз к самой реке, окруженная с двух сторон высоким непроглядным лесом с густым подлеском.

– Пойдём через лес вместе или разойдемся по разным сторонам дороги? – спросил меня Пузырь.

– Давай ты справа, я слева, двигаемся очень тихо метрах в сорока от тракта. У реки встречаемся.

Приятель кивнул и, перехватив поудобнее топор, скрылся в густой листве. Я достал арбалет, зарядил стрелой с бронебойным наконечником и перешел на другую сторону дороги. За сплошным валом густых кустов рос вполне проходимый лес с изумрудным ковром мха и множеством грибов неизвестных мне видов. Я бесшумно шагал по мягкому мху, осторожно перемещаясь от дерева к дереву. Встревоженные моим появлением птицы в кронах деревьев вскоре успокоились и не обращали на меня никакого внимания. Наверное, лесные эльфы презрительно кривились бы от моего навыка скрытности, но сам я просто упивался своей незаметностью – вот полосатая ящерица грелась на солнце и не видела меня с двух шагов, вот яркая осторожная птица не обращала на меня внимания, вот мелкий зверёк-грызун спокойно чистился на расстоянии вытянутой руки.

Впереди забеспокоились стайки птиц, я насторожился. Присел за упавшей корягой и начал внимательно вглядываться в участок леса, заросший молодыми деревьями. Казалось, все спокойно, тревога была ложной. Я уже начал подниматься, когда услышал чуть в стороне совершенно посторонний для леса звук – лязг металла, словно кто-то неаккуратно положил металлический предмет на камень.

Я замер и осторожно оглянулся. Недалеко от меня, в десяти – двенадцати метрах, на земле лежало непонятное существо и не отрывало взгляда от дороги. Невысокого роста, лысая голова, худющее тело… Лишь когда существо пошевелилось, я понял, что это гоблин. Он был в рваных лохмотьях, с коротким кривым луком в руках. Рядом с ним на земле лежало копьё. Я обшарил взглядом окрестности и заметил ещё трёх гоблинов, поближе к дороге. Все они были вооружены.

* * *

Про гоблинов мне много рассказывала Илона. Они жили небольшими группами практически везде на малозаселённых территориях, редко собирались в большие кланы. Занимались примитивным сельским хозяйством или охотой, изредка торговали с людьми и полуразумными народами вроде троллей, кобольдов и минотавров, иногда подворовывали в деревнях.

Гоблины не относились к особо опасным существам, одинокий невооруженный гоблин мог представлять угрозу разве что для оставленного без присмотра ребёнка, которого мог похитить с целью выкупа или продажи его работорговцам, а в голодное время даже сожрать. На взрослых людей гоблины обычно не нападали, хотя отряд из пяти – семи воинственно настроенных особей представлял уже серьёзную опасность для одинокого путника.

Если у гоблинов появлялся сильный вождь, которому удавалось объединить несколько разрозненных племён, то к нему, как по волшебству, начинали стекаться гоблины со всех концов Пангеи, и это уже несло реальную угрозу – такая армия рано или поздно начинала грабить и сжигать деревни и удалённые посёлки. Не всегда этим сильным лидером становился гоблин. Известно множество примеров, когда гоблины начинали подчиняться вождю орков, горному троллю или королю серых великанов.

А около трёх тысяч лет назад, задолго до появления людей в Пангее, власть над гоблинами получила Тиамат – кровожадная самка красных драконов. Её армия насчитывала несколько миллионов фанатичных солдат-гоблинов, а также сотни тысяч троллей и орков. Это воинство смогло захватить и разграбить три крупных эльфийских города и выбить дварфов из обширных подземелий под горным Хребтом Владык. Именно тогда произошёл исторический раскол среди дварфов – основная часть армии дварфов отступила, но один хирд воинов был оставлен королем Балином Шестым для прикрытия, чтобы дать беженцам отступить, а основной армии перегруппироваться для контратаки. Эти храбрецы выполнили свою задачу и продержались много дней, заставив врагов большой кровью оплатить каждую подземную лестницу и каждый зал. Командиры дварфов верили в обещание короля Балина Шестого, что вскоре им на помощь придут дварфы и эльфы, и нужно лишь немного продержаться. Но время шло, помощи не было, враги всё прибывали. И через какое-то время оказалось, что все выходы из подземного города контролируются врагами. Остатки защитников и немногие беженцы были вынуждены забаррикадироваться на нижних ярусах огромного подземного города.

Столетиями эти дварфы держали оборону в тёмных мрачных коридорах, преградив входы смертельными ловушками и охранными заклинаниями. Врагов было намного больше, и чёрные дварфы, как прозвали позже защитников подземелий, несмотря на все ухищрения, вынуждены были отступать все глубже и глубже. В той жуткой подземной войне не существовало запрещённых средств, и чёрные дварфы для получения желанного усиления активно изучали запретные разделы чёрной магии. На подземные алтари они приносили пленённых врагов для вызова смертельно опасных демонов, поднимали легионы нежити, молились самым зловещим богам Пангеи и других миров, а из-за отсутствия еды стали каннибалами и поедали трупы своих врагов.

Кузнецы чёрных дварфов превзошли в своем искусстве лучших мастеров других народов, научились с помощью магии плавить камни и изготовлять оружие из обсидиана, адамантина и красного камня. Однажды ценой огромных потерь чёрные дварфы смогли пробиться к Тиамат и убить её зачарованными клинками. Но сами они очень дорого заплатили за победу над врагом – из-за столетиями длившихся кровосмешений, недостатка света и пищи, отравленной врагами воды, из-за магических экспериментов над собой и жутких ритуалов чёрные дварфы сильно изменились внешне и внутренне. Они горят ненавистью к остальным дварфам за проявленную когда-то трусость, а заодно и ко всем жителям поверхности за то, что никто не пришёл им на помощь за семь с лишним столетий войны.

Огромная империя Тиамат после её смерти распалась, толпы гоблинов разбрелись по всей Пангее. С тех пор какому-нибудь вождю время от времени удавалось объединять тысячи гоблинов, и никогда эти армии не использовались в добрых целях.

* * *

Всё это я вспомнил, разглядывая четырёх притаившихся в засаде существ. Лучшим вариантом в этой ситуации было незаметно отступить и предупредить дварфов о засаде. Осторожно приподнявшись, я стал потихоньку отходить назад, но тут раздался крик:

– Серый, здесь засада! На помощь! – С замиранием сердца я узнал голос Пузыря.

Гоблины немедленно вскочили и побежали к дороге. Я запоздало вскинул арбалет и выстрелил в спину последнего. Пронзенный стрелой, он упал на землю и закричал, привлекая внимание соплеменников. Они развернулись и натянули тетиву своих луков.

– Пузырь, против меня четверо! – успел крикнуть я, резко отпрыгнув в сторону.

Две стрелы вонзились в ствол дерева, у которого я только что стоял. В отличие от арбалета лук не требовал много времени на перезарядку. Уже через пару секунд все три гоблина снова прицелились в меня.

Я вскочил и бросился бежать, петляя между деревьями. Судя по звукам, гоблины ещё несколько раз попытались попасть в меня, но стрелять по юркой мишени среди густого леса не имело смысла, и они бросились вдогонку. Забежав за ствол широкого дерева, я принялся трясущимися от волнения руками перезаряжать оружие. Мне казалось, что тугая планка сгибается слишком медленно и вот-вот из-за дерева выбегут преследователи. Но я успел: когда первый гоблин осторожно выглянул из-за ствола, я уже держал заряженное оружие в руках.

– Стоять! Оружие на землю! – приказал я невысокому человекоподобному существу, которое завороженно уставилось на направленный ему в лоб стальной клюв арбалета.

Гоблин послушно бросил копьё на землю. Я отошёл подальше от него и, не отводя от противника наставленного оружия, начал оглядываться по сторонам. Где же ещё двое? Неужели отстали?

– Бросай оружие! Стрелять будем! – вдруг раздался визгливый крик прямо за моей спиной. Я осторожно развернулся и увидел обоих гоблинов. Они подошли совсем близко и держали меня на прицеле.

«Неужели это конец?» – подумал я, лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты действий и не находя выхода из ситуации. В это время первый гоблин, стоявший у меня за спиной, подобрал своё копье и направился ко мне. Я начал медленно наклоняться вперёд, собираясь положить оружие на землю.

Но тут случилось нечто невероятное: один из держащих меня на прицеле гоблинов вдруг замер на секунду, потом резко повернулся и выстрелил в соседа. Стрела с чмокающим звуком вошла прямо в горло второму лучнику, наконечник с кровавыми брызгами вышел из противоположного уха. Ещё не понимая, что происходит, я навскидку выстрелил в гоблина с копьем. Тот уже замахнулся метнуть оружие, но не успел – тяжёлая арбалетная стрела вошла ему в грудь и пришпилила к стволу дерева.

Я перевёл дух и осмотрелся. Один труп лежал неподалеку. Второй был прибит к дереву. Вдалеке стонал, умирая, подстреленный первым гоблин. Последний из четвёрки стоял неподвижно с остекленевшим взором. Я осторожно подошёл к нему и рассмотрел вблизи живого гоблина – низкий тощий гуманоид в рваных лохмотьях, с ожерельем на шее из каких-то камешков и медными браслетами на руках и ногах. На спине у него висел грязный мешок и колчан со стрелами, а в руках гоблин держал короткий примитивный лук. Противник меня явно не видел и продолжал неподвижно стоять.

Тут кусты неподалеку зашевелились. Я моментально напрягся, готовый бежать или, наоборот, сражаться. Но из кустов… вышла Ленка. Увидев застывшего гоблина, она совершенно не удивилась. Подошла к нему ближе, разглядывая с явным удовольствием. Я, кажется, стал понимать:

– Твоя работа?

– Моя, – с нескрываемой гордостью ответила Фея. – Смотри, как хорошо получилось! А ведь цель мне пришлось выбирать фактически вслепую, только по ощущениям, пользуясь заклинанием поиска живых существ.

– И долго он так будет стоять? – поинтересовался я, перезаряжая арбалет.

– Пока я не отпущу его или не прикажу что-то другое делать. Ты бы убил его поскорее, пока он не оказывает сопротивления, – совершенно спокойно предложила одноклассница.

Меня даже передёрнуло. Убить беспомощное разумное существо? И это советует наша добрая и отзывчивая Ленка! Конечно же, я отказался.

Фея терпеливо выслушала мои возражения, а потом щелкнула пальцами. Гоблин сразу очнулся, ошалело посмотрел на нас, потом на убитых собратьев и, бросив лук, шустро ломанулся через кусты.

– Зря ты его не убил, теперь он приведёт помощь. Кто знает, сколько озлобленных гоблинов насчитывает его племя. Хорошо если десяток. А если тридцать – сорок воинов? А если пара сотен? – агрессивно наседала Ленка. – А если у них в племени сильный шаман? Мы теперь можем заиметь сильных и коварных врагов.

– По-твоему, я должен был убить его просто так, когда он даже защищаться не может? – возмутился я.

– Серый, вот уж от кого я не ожидала таких соплей, так это от тебя! Мы в чужом враждебном мире, здесь право на жизнь нужно заслужить! – Моя подруга демонстративно повернулась ко мне спиной и принялась обшаривать мешки убитых гоблинов.

Затем Фея подобрала брошенное копье и подошла к раненому гоблину. Тот был совсем плох. Он лежал лицом вниз и уже не стонал, а только хрипел, кровавые пузыри вздувались на его спине при каждом выдохе.

– Легкое пробито и позвоночник повреждён, жить всё равно не будет, – констатировала Фея, занося копьё для последнего удара.

Я отвернулся, чтобы не видеть жуткого зрелища.

– Где Пузырь? – вспомнил я, как только предсмертные хрипы затихли. – Он же звал на помощь!

– Да все нормально с Петькой, – отмахнулась Фея. – С ним сейчас все дварфы, они уже разобрались с засадой и делят добычу.

– Откуда знаешь? – на всякий случай спросил я.

– Откуда-откуда… Я заклинание поиска ещё не отменила, вон там они, – одноклассница указала в сторону дороги. – Пошли к остальным, здесь уже делать нечего.

* * *

С другой стороны дороги мы нашли пять мертвых гоблинов и довольных дварфов, окруживших счастливого Пузыря. Мой друг заслуженно оказался в центре внимания – он один продержался в бою против пятерых разбойников и даже смог убить одного из них. А потом подоспела подмога – шесть опытных воинов, которые просто искромсали нападавших. Раненых среди наших не было.

– Серый, где ты пропадал?! – накинулся на меня Пузырь. – Тут такой бой был! На меня напали, я еле успел топор выхватить и отбиться! Думал, мне крышка, звал тебя на помощь. Хорошо, наши друзья успели вовремя…

– С той стороны дороги тоже была засада, четверо, – угрюмо ответил я.

– Что с ними? – сразу всполошились дварфы.

– Трое мертвы, один убежал.

– Как ты смог справиться один с четырьмя? – удивился Суртак Тяжёлый.

– Я и не справился… Одного застрелил, с остальными Фея помогла. Двоих гоблинов убила и ещё одного в плен могла взять, но я его отпустил…

Мне не поверили, пришлось в деталях рассказывать о короткой перестрелке, попадании в плен и своевременном вмешательстве Феи. А также о том, как я не смог убить парализованного Феей гоблина. Я лишь немного исказил правду, сказав, что в первого гоблина я едва попал, но Фея догнала его и убила при попытке к бегству. Фея в качестве доказательства показала всем собравшимся три отобранных у убитых ожерелья.

– Так что же вы такие недовольные? – обратил Петька внимание на наши хмурые лица. – Атака отбита, мы избежали засады, потерь нет.

– Да так, не сошлись во мнении, стоило отпустить последнего гоблина или убить, чтоб не привел подкрепление, – пожала плечами Фея. – Надо было уничтожить разбойника, а Серый его отпустил.

– Он был совершенно беспомощен и не мог сопротивляться, – я не собирался менять свою точку зрения. – Это уже не сражение было бы, а казнь.

Дварфы услышали наш разговор, между ними завязался спор. К единому мнению они тоже не пришли. Большинство дварфов и Петька считали, что гоблина следовало отпустить, так как негоже воину убивать беззащитного. Лишь опытный Суртак Тяжёлый и ещё один дварф-ветеран считали, что лучше замарать руки кровью и убить безоружного врага, чем потом хоронить своих товарищей.

Вместе с дварфами мы вернулись к обозу, и вскоре телеги спустились к широкой и неторопливой реке. Противоположный берег тонул в тумане. Небольшая деревянная пристань радовала добротным состоянием – похоже, жители ближайшего посёлка следили за её состоянием.

На пароме, который крепился к пристани толстым канатом, можно было переправлять только по одной телеге за раз. Дварфы завели упирающихся тянувших телегу волов на паром и закрыли деревянным брусом задний борт.

– Вот что, отправляйтесь на тот берег и осторожно разведайте местность, – дал нам указание Суртак Тяжёлый.

Нас не надо было просить дважды, мы шустро запрыгнули на паром. С нами поплыли двое дварфов, они сразу взялись за тяжёлый ворот и стали наматывать канат. Петька также начал им помогать, хотя дварфы и не просили. Я же встал у бортика, внимательно разглядывая противоположный берег.

Клубы тумана постепенно рассеивались, и вскоре я уже различал пристань. К ней приближались люди. Разбойники?! Было слишком далеко, чтобы разобрать. Полтора десятка вооружённых людей и несколько телег. Я сообщил об увиденном. Один из дварфов бросил крутить ворот, полез в телегу и, покопавшись среди мешков, достал длинный деревянный тубус, из которого извлек настоящую подзорную трубу.

Дварф навел трубу на берег и почти сразу облегчённо выдохнул:

– Нам повезло – это купцы из столицы, да ещё и с большой охраной. Можно не опасаться разбойников на том берегу. А если ещё больше повезёт, то и часть товара здесь продадим.

Вскоре мы причалили и вывели гружёный воз на берег. Столичных купцов оказалось трое, они выделялись богатыми яркими одеждами и отсутствием оружия. Они очень обрадовались встрече с подземными жителями и сразу без долгих приветствий и разговоров перешли к торговым делам. Как я понял, дварфы не могли без Суртака Тяжёлого распоряжаться товарами остальных членов общины, но зато свою часть они сразу выставили на обозрение купцов. Поскольку оба дварфа остались на берегу, гнать паром обратно пришлось Пузырю, помогать ему вызвалась Фея, благо без груза это не представляло труда. Я же остался вместе с дварфами – стеречь товары, пока они вели торговлю.

Добротные клинки, кинжалы, метательные ножи, тяжёлые топоры, глухие шлемы – всё это было разложено на телеге, вызывая острый интерес у купцов и охранников. Я сам с огромным трудом оторвался от созерцания образцов кузнечного ремесла. Чего смотреть, коль денег в кармане нет – лишь несколько монеток, которые я выиграл этой ночью в кости у охранника-дварфа.

Я отошёл к берегу, а когда обернулся, то заметил, как один из купеческих охранников прячет себе за пазуху свёрток, который он только что стащил с нашей телеги.

– Стоять! – гаркнул я, моментально вскинув арбалет.

Полтора десятка голов разом повернулись в мою сторону.

– Вон тот человек только что украл свёрток с нашей телеги и запихнул себе в куртку, – я не стал дожидаться вопросов и сразу указал на вора.

– Это правда, Горелый? – спросил грузный человек с огромными, страшными кулаками, по-видимому старший охранник.

– Да ты что, Ричард! – начал отпираться Горелый. – Я не враг себе, помню твоё предупреждение. Это мои вещи. Я просто деньги доставал, хотел нож себе купить.

– Этот парнишка ошибся. Ведь так? – с нажимом в голосе произнес невысокий бритоголовый охранник.

– С каких это пор дети охраняют товары дварфов? Что, у бородатых нет денег на нормальных охранников? Или они уже разучились держать топоры? – вмешался в разговор ещё один охранник с неприятной ухмылкой на лице.

Я не знал, что и ответить, но тут в мою защиту неожиданно выступили дварфы:

– Эти дети сегодня обнаружили засаду и убили разбойников больше, чем шестеро взрослых воинов. Клянусь бородой, сам был удивлен!

– Да, этого мальчугана лучше не злить – он сегодня один выстоял против четырёх бандитов. Из арбалета стреляет просто на загляденье: с двухсот шагов факел тушит, своими глазами видел. И зрение у него очень острое, это все дварфы знают. Если он сказал, что видел кражу, то так оно и есть.

Ричард потребовал показать свёрток. Горелый долго отнекивался, но, в конце концов, запустил руку себе за пазуху… и внезапным резким движением распрямил её. Я не видел брошенного метательного ножа, но Ричард моментально успел среагировать и бросился наземь. Нож с противным чмоканьем по самую рукоятку вошёл в грудь высокому светловолосому торговцу, стоявшему позади охранника.

– Братцы, настал момент, порешим их! – крикнул Горелый, выхватывая ещё один метательный нож.

Больше он сделать ничего не успел – всё это время я держал его на мушке и пусть с некоторым опозданием, но нажал на спусковой крючок. В это же мгновение тот самый охранник с гнусной ухмылкой с размаха воткнул кинжал в спину Ричарду, который так и не успел подняться. Завязалась драка – охранники обоза выхватывали оружие и атаковали друг друга.

Дварфы, надо отдать им должное, не растерялись, быстро выхватили боевые топоры и прикрылись щитами. Я подбежал к ним, присел за прикрытие из щитов и перезарядил арбалет. Хорошо бы ещё выяснить, кто из сражающихся наш враг? Одинаковые с виду охранники яростно рубились друг с другом, я насчитал уже четверых убитых. Ещё один охранник со всех ног улепётывал в сторону леса.

– Что будем делать? – спросил стоящий слева от меня дварф, успевший нацепить шлем с забралом.

– Ждём, не вмешиваемся, – ответил второй. – Пусть люди убивают друг друга. Если победят разбойники, мы убьём их.

В этот момент я увидел одного из купцов – он прижался спиной к телеге и кое-как отмахивался мечом. На него наседал разбойник с шипастым стальным шаром на длинной цепи. Замах цепи – и меч со звоном вылетел из рук испуганного торговца. Купец уже было приготовился к неминуемой смерти, но сегодня ему повезло. Наседавший детина вдруг с громким криком повалился на него – стрела из моего арбалета почти целиком вошла в широкую спину разбойника.

Купец заметил нас и шустро прибежал под нашу защиту. Остановившись за спиной дварфов, прерывисто дыша, он проговорил:

– Помогите мне, я щедро заплачу!

– Триста золотых, и мы поможем, – переглянувшись, назвали цену дварфы.

– Договорились, – быстро ответил купец. – Мои люди вооружены мечами. Остальных мы наняли по дороге.

Мечи в руках держали всего двое дерущихся, оба были уже ранены и из последних сил отбивались от атак пяти разбойников. Нет, уже четырех – я метким выстрелом снес голову одному из бандитов.

Дварфы проревели боевой клич и кинулись в бой. Очень вовремя – один из охранников купца пропустил удар топором и рухнул наземь. Что ж, четверо против четверых, шансы равны. Ко мне с рёвом ринулся один из разбойников, но я с разбегу запрыгнул на телегу и спрыгнул с противоположной стороны. Бандит заметил, что я опять начал заряжать арбалет, и с серым от страха лицом со всех ног бросился бежать в сторону леса.

Я перезарядил оружие, залез на телегу и оценил ситуацию – двое дварфов стояли спиной к спине и отбивали атаки троих бандитов, один из которых был уже ранен и представлял собой лёгкую малоподвижную мишень. Я неторопливо прицелился и добил его выстрелом в спину. Двое оставшихся поняли, что расклад не в их пользу, и тоже ринулись в лес. Дварфы их не преследовали.

На поляне осталось лежать двенадцать тел – два мёртвых торговца, четыре настоящих охранника и шестеро бандитов. Впрочем, один из охранников оказался жив – он судорожно дышал, и торговец бросился оказывать ему первую помощь. Дварфы методично занялись трофеями – собирали оружие, обшаривали вещи убитых, чем напомнили, что и мне не стоит тормозить.

Подавив брезгливость, я подошёл к телу торговца, убитого Горелым. Купец был совсем молодым, лет двадцати на вид. Я отвязал с его пояса тяжёлый кошелёк и быстро спрятал в сумку. Провёл по его бокам и нащупал под одеждой ещё один кошель, заметно меньше первого. Пришлось расстегивать пуговицы пропитавшегося кровью камзола и срезать ножом ремешки, крепившие кошель. На пальцах купца поблескивали дорогие перстни, но лишь один из них легко снимался. Остальные пришлось оставить – я не смог перебороть себя и силой сдирать украшения. Зато я подобрал пару мечей и ножны к ним.

Дварфы оказались не настолько брезгливыми и присваивали себе все ценности, в том числе сорвали перстни с убитого купца. Оставшийся в живых купец не препятствовал нам и флегматично наблюдал за мародёрством. Я присел рядом с ним.

– Что собираешься дальше делать? – спросил я его.

Торговец был погружён в свои мысли, и мне пришлось повторить вопрос.

– Что делать? Возвращаться, конечно. А может, доберусь до ближайшего города и продам товар по бросовой цене… У меня шесть телег товара и один тяжелораненый охранник. Первая же встреча с разбойниками станет для меня последней. Да и как я один смогу управиться с шестью телегами?!

– Могу дать совет, бесплатно, – ответил я. – Переправь телеги через реку в посёлок. Там заплати за хранение товара на складе, перегрузи мешки и найми сторожа. А сам поезжай в большой город и найми надёжных охранников, которые будут сопровождать твой караван. Или отправь с гонцом письмо своим друзьям, чтоб тебе прислали помощь.

Торговец подумал немного над моим предложением и просветлел лицом:

– Ты сегодня второй раз спасаешь меня! Как тебя зовут, юноша?

– Серый Ворон. Мы с друзьями направляемся в Холфорд, а дварфы предложили сопровождать их обоз.

– Меня зовут Анселий. Твои друзья-дварфы сказали, что на том берегу реки тоже были разбойники.

Я утвердительно кивнул, не став подробно расписывать сражение на том берегу.

– Значит, и там разбойники. Помоги мне довезти повозки до посёлка, я заплачу. Хотя нет… Сможешь доставить моё письмо брату в Холфорд? Я напишу ему, и он выдаст тебе десять золотых за услугу.

– Не вопрос. Где искать твоего брата?

– Улица Жестянщиков в квартале Торговцев, красный дом со статуей девушки. Моего брата зовут Иллиа.

К нам подошли дварфы, закончившие обирать мертвых.

– Двое твоих людей живы, но очень плохи. У одного глубокое ножевое ранение в спину, похоже, ядовитым кинжалом. У второго три рубленые раны, одна очень опасная – он может лишиться руки.

Торговец передал дварфам мешочек с обещанной наградой и договорился о помощи в переправке его телег через реку. В это время к пристани причалил паром со второй повозкой дварфов, её сопровождали Суртак Тяжёлый и ещё один дварф.

* * *

Дварфы вместе с Феей и Петькой помогли переправить телеги Анселия через реку в посёлок и перевезти туда раненых. Суртак, воспользовавшись моментом, прямо на берегу купил довольно дёшево немало товаров у оказавшегося в трудном положении купца. Анселий быстро пришёл в себя и, хоть и снизил цены, всё же не собирался продавать товар себе в убыток. Торговались они часа полтора, в результате целых две телеги тканей, мешков с мукой и крупой, готовой одежды и звериных шкур перешли в собственность к дварфам. Обе повозки в сопровождении двух охранников-дварфов сразу же отправились обратно в подземный посёлок.

Перед посадкой на паром Анселий составил письмо и вручил мне с просьбой поскорее передать его в Холфорд. Я пожелал ему удачи и пообещал доставить письмо его брату. Какое-то время на берегу оставались только я и Суртак, все остальные дварфы и мои друзья перегоняли телеги в лесной посёлок. Суртак обходил поле боя, осматривал убитых и всё больше хмурился. Иногда склонялся над телами, разрезал рукава на куртках покойников и каждый раз громко ругался.

– Что тебя настораживает? – поинтересовался я.

– Видишь татуировку на плече у этого типа, – старый дварф указал на рисунок в виде свернувшейся спиралью чёрно-зелёной змейки. – Это знак Ночных Принцев, которые грабили караваны много лет назад. Не простая то была банда, ой не простая. Они держали в страхе целые провинции, среди них были даже опытные маги. Когда я служил наёмником, то участвовал в облаве на последних из Ночных Принцев. Тогда поймали и казнили всех членов банды, даже маги не ушли от возмездия. Не поймали только их предводителя – он каким-то образом ускользнул из окружённой горной крепости, никто и не понял как. Но не через подземные туннели – именно мы, дварфы, охраняли их. И не с помощью магии – её заблокировали во всех окрестностях. Ты спрашиваешь, что меня насторожило? То, что эта банда была разбита сто двадцать лет назад!

– Может, кто-то из нынешних разбойников решил подражать им?

– Это вряд ли. Мало кто из простых людей знал про эти татуировки. Да и за столько времени про банду давно должны были забыть.

Нетрудно было догадаться, что тревожит Суртака: за полдня совершено два нападения на обозы, а до Холфорда ещё идти и идти. Да, дварфам удалось обойтись без жертв и даже выгодно прикупить разного товара, но теперь на три телеги осталось только три охранника, не считая самого Суртака Тяжёлого и троих подростков. Подростков, которые в любой момент могут оставить обоз и уйти. Я сидел на пристани, рассматривая трофейные мечи и изредка ловя взгляды, которые старый дварф бросал в мою сторону.

– Какие у вашей троицы планы на ближайшее будущее, вы идёте с нами в Холфорд? – наконец напрямую спросил меня Суртак.

– Мы идём в Холфорд, но отдельно, – ответил я, убирая клинки в ножны. – Как видишь, на дороге стало опасно. Два раза за день мы вступали в бой и рисковали своей жизнью. Мы втроём фактически охраняли твой обоз и убили восемь разбойников. Это притом, что остальные справились только с пятью нападавшими. Зачем нам так рисковать, ведь за охрану нам никто не платит? Купец Анселий заплатил триста золотых, чтобы мы помогли справиться с бандитами. Я убил четверых разбойников, а твои дварфы только одного, но при этом твои сородичи что-то не спешат делиться наградой.

Суртак Тяжёлый надолго замолчал, потом ещё раз осмотрел убитых – видимо, для верности решил проверить мои слова. Через несколько минут он вернулся и после долгого молчания произнес:

– Я бы хотел, чтобы вы сопровождали обоз до самого Холфорда. За работу обещаю платить по золотой монете в день каждому, начиная с этого же дня. И с моими охранниками я поговорю, они честно поделятся с тобой.

Настала моя очередь задуматься. Через минуту я ответил:

– По одной золотой монете в день мне и Пузырю, а девчонке-волшебнице по три – она единственная, кто может поддержать нас магией в трудную минуту.

– Идёт! – сразу же согласился Суртак. Похоже, я сильно продешевил.

Вскоре причалил полный народа плот: Ленка и Петька, трое дварфов и ещё с десяток людей из посёлка – похоронная команда. Местные жители сразу, без тени стеснения, кинулись обыскивать трупы.

– Похороните их по-человечески, – произнёс Суртак, странно было слышать такое из уст дварфа.

* * *

Фея, едва сойдя на берег, набросилась на меня с вопросами: что случилось, как шёл бой и не ранен ли я? В это время Петька, малость поколебавшись, сунул тощему пареньку под нос свой большой кулак и отобрал снятые с мёртвого купца почти новые сапоги. Местный малолетка безропотно отдал добычу и бросился обыскивать трупы дальше. Пузырь придирчиво осмотрел сапоги, примерил и с наслаждением выдохнул: «Наконец-то!» Свои старые тесные ботинки Петька вынул из сумки и швырнул на поляну, где из-за них сразу же завязалась ссора между местными мужиками.

Дварфы тем временем развернули повозки и отправились в дальнейший путь. Я же рассказал друзьям, что произошло на берегу в их отсутствие, и сообщил, что нас официально наняли в качестве охранников обоза. Петька откровенно обрадовался этой новости, а вот Фея возмутилась, что я принял, не спросив её, такое ответственное решение. Однако тот факт, что она будет получать втрое больше каждого из нас, её сразу успокоил.

Из-за всех событий этого утра обоз сильно отставал от графика, и добраться засветло до следующего форта мы уже никак не успевали. К тому же дварфы стали передвигаться осторожнее, время от времени останавливаясь и осматривая окружающий лес в подзорные трубы. Мы тоже не оставались без дела – я и Пузырь постоянно уходили вперёд и осматривали заросли, а Фея с закрытыми глазами сидела на средней телеге и совершенствовала навык обнаружения живых существ. Отправляясь в лес, я совмещал разведку и охоту, и к вечеру на телеге возле Феи лежало уже три заячьи тушки и две птичьи – что-то вроде куропаток, только ярко-зелёной окраски. Кроме того, удалившись от остальных, я изучил содержимое кошельков, которые подобрал на поле боя. В большом кошеле было много меди и серебра, примерно на сорок корольков. В маленьком я обнаружил двенадцать империалов, а также два маленьких огранённых зелёных камня.

На ночь наш обоз остановился прямо в лесу, отъехав подальше от дороги и завалив телеги нарубленными ветками. Мы поделились с дварфами мясом, оставив себе только одного крупного зайца на ужин. Суртак поблагодарил и попытался всучить мне один цехин за мясо, но я отказался. Готовкой еды занялась Фея, пока мы с Пузырём ставили палатку и разводили костёр. За этот длинный день я очень устал и откровенно клевал носом, но вкусный ужин пропустить, конечно же, не мог, тем более что весь день с самого утра я ничего не ел.

Во время ужина ко мне подошли двое дварфов и, произнеся торжественную речь про мою храбрость, вручили мне десять золотых монет – заслуженную мной, по их мнению, часть оплаты. Я, вообще-то, рассчитывал на большее, однако спорить не стал. После ужина я разделил награду и содержимое большого кошелька поровну на три части и поделился с Феей и Пузырём. Фея приняла деньги спокойно, как нечто само собой разумеющееся. А вот Пузырь долго отнекивался, что это слишком большие деньги, и он не может их взять. Но в итоге всё-таки принял и ещё долго благодарил. Про содержимое маленького кошелька и припрятанный мной перстень я не сказал никому, решив, что этот трофей я честно заработал в бою.

Сразу после вкусного сытного ужина я завалился спать, договорившись с друзьями, что моё дежурство начнется в последнюю треть ночи. К тому моменту, когда Фея разбудила меня, я уже неплохо выспался. Подбросив сухих веток в костер, я обошёл кругом наш лагерь. Дежурный дварфов опять дремал на посту, но будить его я не стал. Это был один из тех двух дварфов, вместе с которыми я сражался против разбойников на переправе. У него на поясе висел кошель с деньгами, наверняка и золотые Анселия находились там. Но трогать кошелёк я не стал, хотя и был уверен, что дварф не проснётся, даже если его стукнуть. Нет, я не забыл про несправедливый делёж оплаты. Просто посчитал, что сейчас нелучшее время для мести.

Я ещё пару раз обошёл лагерь, описывая по лесу большие круги. Всё оказалось спокойным, лишь стрекот ночных сверчков нарушал безмятежную тишину. Тогда я вернулся к костру и сел на поваленное бревно, прутиком перемешивая угли. За спиной послышался шорох раскрываемого полога палатки, а потом пару раз хрустнули маленькие сухие веточки.

– Не спится, Ленка? – не оборачиваясь, спросил я.

– К тебе не подкрадёшься! – несколько обиженно ответила Фея. – Можно я с тобой у костра посижу?

– Садись, конечно, – подвинулся я.

Ленка была лишь в короткой ночной рубашке – видимо, в таком виде она собиралась укладываться в спальный мешок, но почему-то передумала. Ночью в таком лёгком наряде она могла простудиться. Я дал ей свою куртку, и Ленка накинула её на плечи.

– Извини, что утром на тебя накинулась после стычки с гоблинами, – вдруг произнесла Фея после долгого молчания. – Я сама тогда страшно испугалась, и вообще, это ведь я отдала команду одному гоблину убить другого. Получается, что именно я его убила! Мне было очень страшно, и я боялась признаться в этом не только тебе, но и себе самой. Поэтому и вела себя так – чтобы доказать себе, что я не трусиха, добила раненого врага. А ты так смотрел на меня, когда я ожерелья собирала, как будто презирал.

– Ленка, что ты, не выдумывай, – постарался успокоить я подругу. – Просто ты меня очень удивила своими новыми возможностями.

– Нет, Серый, всё не так. Когда я сдуру обвинила тебя в слабости, то даже не подозревала о последствиях своих слов. Я обидела тебя, и это сильно тебя задело. Ты ведь потом нарочно рисковал жизнью и хладнокровно убил четырёх человек, чтобы доказать мне, что я была неправа… – Фея ненадолго замолчала, а потом призналась: – Я вот не могу никак заснуть. Только закрываю глаза и сразу вижу беспомощного умирающего гоблина, которого я протыкаю копьём. А ты как себя чувствуешь?

– Знаешь, совершенно нормально. Спокоен, как удав, – дал я честный ответ. – Это были враги, и я нисколько не жалею, что убил их.

– Мне страшно за тебя, Сергей, – произнесла Ленка задумчиво. – Всего неделя прошла в этом мире, а ты уже хладнокровно убиваешь. А что будет через месяц? А каким ты вернёшься домой? И вообще, ответь мне на один вопрос, я его давно хочу тебе задать. Зачем ты идешь в Холфорд?

– Как это зачем? Мы все туда решили идти, ты же помнишь.

– Не в этом смысле. Что тебя туда тянет? Я знаю, зачем иду сама, – я хочу учиться магии. Знаю, зачем туда идёт Пузырь, – он хочет стать рыцарем. А ты? Чем ты будешь заниматься в чужом городе, пока я буду учиться, а Пузырь тренироваться?

Я пошевелил угли костра палочкой, нарочно затягивая время, но так и не придумал достойного ответа и вынужден был признаться:

– Не знаю, Ленка. У меня пока в голове разброд и шатание. Но я точно не пойду проситься в городскую стражу, как Пузырь.

– Петька чётко знает, чего хочет. Он поставил себе цель и идёт к ней, невзирая на все трудности. И я очень ценю это качество в нем. Он станет рыцарем, я уверена в этом.

– И ты выполнишь тогда своё обещание и выйдешь за него замуж? – не удержался я от давно волнующего меня вопроса.

Ленка замолчала, задумавшись. Я подумал, что она обиделась на меня. Но она улыбнулась:

– Знаешь, я ожидала, что Петя расскажет тебе о нашем с ним ночном разговоре. Он – честный и прекрасный друг. Я даже открою тебе один маленький секрет – я тогда специально его обнадёжила, рассчитывая на то, что он тебе это сообщит.

У меня остановилось сердце.

– Ну, если это твой выбор… – прошептал я, стараясь не выдавать эмоций.

– Дурачок ты, Серый! – Фея привстала с бревна и села мне на колени, обняв меня за плечи. – Я просто хотела раззадорить тебя, чтобы ты тоже захотел проявить себя, чего-то добиться в этом мире. Захотел показать мне, что именно на тебе стоит остановить свой выбор.

– А если я смогу стать известным, тогда что? – Я решил сразу прояснить этот вопрос.

– Тогда я стану твоей, обещаю, – рассмеялась Фея.

Она придвинулась ко мне и поцеловала в губы, я обнял её, и мы долго-долго целовались. Потом мы просто сидели в обнимку, глядели на начинающее светлеть едва видимое сквозь листву ночное небо и болтали о всякой ерунде.

– Можно я возле тебя лягу спать? – попросила Фея. – Уже ночь кончается, а я ни минуты не спала. Тут с тобой спокойно, и ночные кошмары про убитых гоблинов мне не будут сниться. Да и комаров возле костра почти нет.

Фея принесла свой спальник, расстелила его у костра, улеглась и быстро заснула. А я сидел до самого рассвета, рассматривая её лицо и осторожно, чтобы не разбудить, гладил рукой её светлые волосы.

* * *

Чтобы вовремя успеть в Холфорд, где наш обоз ждали покупатели, следующие трое суток мы снова ночевали в лесу. Про него стоит сказать отдельно – это был настоящий тысячелетний лес, в котором кроны огромных деревьев так густо переплетались в борьбе за солнечный свет, что неба почти не было видно. Достаточно было углубиться в чащу на пять шагов, чтобы полностью скрыться в сплошном переплетении веток и путанице лиан. Внизу царил постоянный сумрак, густые тени окружали нас даже в полдень солнечного дня.

По словам дварфов, этот лес сплошным покровом тянулся от Малых Граничных Холмов, под которыми располагался их подземный лагерь, до самого побережья океана, по нему можно было идти сотни дней, не встретив никаких следов человека. Даже самые крупные города в этом Вечном Лесу были лишь жалкими островками цивилизации, связанными между собой призрачной сетью дорог. Сама мысль о том, что ты можешь здесь заблудиться, приводила в ужас – по этому зелёному морю можно было бродить годами. Конечно, если обитающие в нём древние хищники не прервут эти скитания намного раньше.

В лесу кипела жизнь – и днём и ночью стоял оглушительный стрёкот миллионов насекомых, за которыми охотились птицы, ящерицы, мелкие зверьки. Встречалась и более опасная живность – по пути я замечал множество крупных змей, видел трехметровую бронированную ящерицу с короткой мощной пастью, стаю крупных чёрных волков, однажды обнаружил на дереве над дорогой притаившуюся пантеру.

А в одном месте дорога оказалась почти полностью перекрыта огромной паутиной. Размеры уходящей куда-то в чащу паутины определить было сложно, но не менее гектара леса было опутано липкими белыми нитями. По этой гигантской конструкции тысячами бегали красные пауки, обновляя свою сеть. Насекомые были сравнительно небольшими, с ноготь на пальце, и хорошо заметны на фоне белых нитей. На моих глазах красивая пёстрая птица размером чуть поменьше голубя спикировала с ветки на одного такого паучка, но прилипла к ловчей сети, оказавшейся удивительно клейкой и прочной.

Птица дёргалась, пытаясь освободиться. Возможно, она и сумела бы это сделать, но не успела. Из центра паутины примчался огромный паук. Его мохнатое рыжее тело превышало размером футбольный мяч, а каждая из волосатых конечностей по длине не уступала моей руке. Паук мгновенно схватил добычу, притянул своими суставчатыми лапами к жвалам и впрыснул яд. Птица сразу прекратила сопротивление и обмякла. Паучище воткнул свои страшные жвала в тушку и принялся высасывать кровь, тёмные густые капли падали вниз и бисером повисали на нитках паутины. Насытившись, чудовище замотало трупик птицы в белый кокон и оставило висеть на паутине. После чего так же стремительно, как появился, паук умчался вглубь паутины. А десятки маленьких красных паучков стали со всех сторон сползаться к мёртвой птице и доедать останки.

– Жуть какая! – прокомментировала увиденное Фея. – Так ведь и человек может попасться. Ночью не за метит паутину и получит смертельный укус.

– Человек сможет порвать паутину и удрать, – ответил Пузырь. – Или отбиться от этого паучищи.

– Нет, порвать эту нить не в состоянии даже самый сильный человек или дварф, – с болью в голосе ответил шедший рядом с нами Суртак Тяжёлый. – Если без ножа влип в такую паутину, то выбраться из нее очень трудно, почти невозможно. Да и тот паук, что вы видели, отнюдь не самый большой. Где-то в центре такого опутанного паутиной леса откладывает яйца огромная паучиха ростом с человека, бывает и больше. Когда-то давно остатки отряда, в котором я служил, отступали по этому бескрайнему лесу, преследуемые эльфами-дроу. Мы бежали без оглядки, а эльфийские стрелы косили отстающих и тех, кто пытался свернуть направо или налево.

Эльфы целенаправленно гнали нас прямо на гигантскую паутину, намного больше этой. Мы с друзьями решили попробовать прорубиться сквозь ловчую сеть. Мы жгли её факелами, резали мечами и топорами и довольно легко пробрались глубоко внутрь оплетённого паутиной леса. А там на нас массово начали нападать пауки – мелочь лезла под одежду, а пауки покрупнее прыгали на головы. Мы отбивались и прорубались всё глубже и глубже. Помогали тем, кто застрял в паутине, поддерживали раненых, никого не бросали. А потом одного из нас вдруг схватили бронированные когтистые лапы и потащили наверх. Раздался жуткий крик. Мы увидели огромную паучиху – она шагала на своих ходулях по прочным нитям у нас над головами и выбирала следующую жертву. Вот тогда среди нас началась паника. Опытные солдаты, ветераны многих битв, бросали оружие и, обезумев от страха, кидались напролом в паутину и влипали, как мухи.

Лишь несколько бойцов не бросили оружие и продолжили прорубаться вперёд. Смерть косила людей повсюду – кто-то падал от изнеможения и уже не мог подняться под тяжестью шевелящегося ковра из пауков, другие на ходу распухали от паучьего яда, третьих затягивала наверх и умерщвляла гигантская паучиха. На свободу смогли прорваться лишь трое, двое из которых к вечеру умерли от яда. Моё тело тоже почернело и распухло, ноги не влезали в сапоги. Но я выжил, дварфы вообще более устойчивы к ядам, чем люди…

Суртак Тяжёлый факелом безжалостно выжег пересекавшую наш путь паутину, десятки обгорелых паучьих трупиков посыпались на землю. Наш обоз миновал опасное место. Мы двигались очень осторожно, проверяя подозрительные кусты и древесные завалы по обеим сторонам дороги. Но, по-видимому, обоз двигался всё-таки быстрее, чем обычно, так как к исходу четвёртого дня Суртак объявил, что наш обоз нагнал отставание и опять укладывается в график, поэтому сегодня мы устроимся на ночлег в горном форте.

Это известие подбодрило дварфов – сразу же начались разговоры о горячем ужине и крепком пиве. Молодые дварфы, не стесняясь Феи, начали живо обсуждать достоинства и таланты, а также доступность жриц любви в горном форте. Видно было, что это место пользовалось у дварфов особой популярностью.

Ещё через пару часов сквозь прорехи в сплошном покрове листвы забрезжил солнечный свет – и это после четырёх суток сплошного сумрака в древнем лесу! Не думал, что жители подземных городов могут так радоваться солнцу! Дварфы улыбались свету и произносили горячие благодарственные молитвы Тору за успешный переход через опасный лес.

Лес действительно вскоре закончился. Причём закончился сразу, резко. Позади остался сумрачный мир всех оттенков зелёного, поднимающийся сплошной стеной у края залитой ярким солнцем равнины. Словно древнее волшебство не давало могучему лесу переступить какую-то невидимую черту, перейти через границу солнечного мира. Ни одного самого маленького деревца, ни одного старого пня не наблюдалось за пределами лесного массива. Виднелись лишь поросшие мхом камни, серые валуны и покрытые редкой травой склоны. Дорога пошла вверх.

К нашему проселку то справа, то слева стекались такие же едва протоптанные колеи, просочившиеся через древний лес, дорога расширялась и становилась всё более ухоженной. А вскоре началась и брусчатка: путь здесь оказался аккуратно вымощен обтёсанным камнем. Я не успел обдумать, кому вдруг потребовалось тратить столько сил и времени на облагораживание дороги в безлюдной горной местности, как ответ сам показался за поворотом.

Наш путь перегораживал самый настоящий шлагбаум, рядом виднелась высокая деревянная будка для охранников. Возле дороги нас поджидали несколько угрюмых типов ростом под три метра с жуткими палицами в руках. Из всей одежды на этих смотрителях были лишь грязные набедренные повязки. У самого крупного и опасного на вид на шее висело ожерелье из человеческих черепов. Суртак Тяжёлый, однако, при виде вооруженных гигантов не выразил никакого волнения. Наоборот, старый дварф даже успокоился.

– Это тролли. Они следят за сохранностью моста и берут с путников плату за проезд, – подсказала мне Ленка. – Причем принято, чтобы каждый сам за себя платил, видимо, арифметику тролли в школе не проходили. Мне говорили, что в прошлом году с каждого пешего брали по три менки.

Тролли действительно не выражали агрессивности и просто перегораживали дорогу. Не знаю, какой безумец стал бы спорить с такими охранниками, – это были огромные длиннорукие существа с внушительными мышцами и страшными жёлтыми клыками.

– Три менки с человека, два цехина с лошади и пять цехинов с телеги, – грубо прорычал тролль с ожерельем из черепов.

Дварфы не стали уточнять, что они не люди, а волы не лошади. Все по очереди положили на гигантскую ладонь тролля по три медных монетки. Я, Фея и Пузырь также заплатили пошлину. Затем Суртак из своего кошеля достал плату за волов и телеги. Тролль подождал немного, словно обдумывая, не обманули ли его, потом высыпал горсть монет в свой кошелёк и дал отмашку остальным. Тролли ушли с дороги, один из них поднял шлагбаум перед нашим караваном. Мы подошли к обрыву, прорезающему горный склон.

Каменный мост через пропасть был построен на совесть и содержался троллями в идеальном состоянии. На таком широком мосту могли разъехаться даже две телеги. Но всё равно смотрелся он жутковато. Особенно после того, как я обратил внимание, что камни не скреплены между собой цементом или другим связующим раствором. Тяжёлая слегка выгнутая вверх конструкция держалась исключительно благодаря идеальной подгонке камней. Дварфы, тем не менее, бесстрашно вели волов с тяжёлыми телегами через пропасть. Я на всякий случай чуть приотстал, пока не убедился, что первая телега благополучно миновала опасный участок.

Фея и Пузырь давно уже были на противоположной стороне и удивленно и неодобрительно поглядывали на отстающего. Тогда я, чтобы никто не обвинил меня в трусости, решил пройтись по перилам моста. Идти было жутко – слева пропасть, у которой даже не видно дна, к тому же поднялся ветер, грозивший сдуть меня с перил. Тем не менее я достаточно быстро преодолел мост и бодро спрыгнул на землю возле своих друзей, сразу получив подзатыльник от Феи, которая сильно за меня переживала.

* * *

Горный форт представлял собой небольшую, но внушительную крепостью, перегораживающую высокими каменными стенами единственную горную дорогу. Ворота охраняли вооруженные копьями крепкие стражники в одинаковых серебристых кольчугах, высоких заострённых кверху шлемах, кожаных сапогах и длинных плащах синего цвета. На плащах у них золотой нитью был вышит сокол с расправленными крыльями.

– «Золотой Сокол», одно из элитных подразделений Империи, – ответил на мой вопрос Суртак Тяжёлый. – Попасть туда огромная честь для воина. Этот форт контролирует единственную укатанную дорогу через горный хребет, поэтому люди его тщательно охраняют.

Воины остановили наш обоз и, откинув накрывавшую телеги парусину, быстро провели осмотр товаров. Увиденное их удовлетворило, и начальник караула, высокий и седой дядька, обратился к Суртаку, безошибочно определив в нём главного:

– Оружие, руду, металл и уголь можно провозить беспошлинно, – знакомый с порядками Суртак только кивнул. – Проезжайте!

Внутри форт оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Перед нами открылась улица ремесленников, торговые ряды на центральной площади, две гостиницы, большая кузница, конюшня, ряды двухэтажных жилых домов и высокая цитадель начальника форта, над которой развевалось два флага – уже виденный нами синий стяг с золотым соколом и огромное бело-зелёное полотнище с пятью переплетающимися коронами посредине. Любознательная Фея решила тут же выяснить, что это за стяг с коронами, и едва не провалила нашу легенду.

Суртак закашлялся и посмотрел на нас как на идиотов:

– Уважаемая Фея, это вообще-то флаг Империи, он есть в каждом человеческом посёлке. Стыдно не знать, как выглядит флаг твоей Империи, тем более человеку.

Фея смутилась, не зная что и сказать в своё оправдание. Пузырь притих и, кажется, приготовился бежать без оглядки. Пришлось мне срочно вмешиваться в разговор и объяснять, что в нашей глухой лесной деревне такого флага никогда не было. И что я сам, хоть и слышал про него от своих родителей, тоже впервые вижу его. Суртак поверил, но ещё долго ворчал по поводу забытых традиций и упадка нравов.

Вечерело, солнце уже скрылось за горными вершинами, но торговля в форте ещё продолжалась, среди прилавков бродили покупатели. Дварфы разделились – двое пошли договариваться насчет провианта для своих волов, а двое остались на рынке.

Мы с друзьями отпросились у Суртака и отправились на улицу ремесленников. Как мы ни готовились к походу, наша одежда всё же заметно отличалась от местной и привлекала ненужное внимание. Фея издалека приметила лавку швеи и покинула нас с Пузырём, обещав позже найти нас в ближайшей гостинице. Пузырь также собирался выбрать себе другую одежду, достойную будущего рыцаря.

Я же первым делом осмотрелся и обратил внимание на ювелирную лавку, охраняемую двумя мрачными громилами бандитской внешности. Под пристальными взглядами этих типов я поднялся на крыльцо и открыл тяжёлую дверь. Один из охранников зашёл внутрь вслед за мной. Хозяин заведения, рыжий дварф небольшого даже по меркам своего народа роста, оценил меня взглядом и, видимо сочтя неопасным, отправил своего охранника обратно за дверь.

– Что желает молодой господин? – поинтересовался хозяин.

– Молодой господин желает оценить стоимость перстня и двух камней, – в тон ему ответил я.

Я выложил на покрытый замшей прилавок свои драгоценные трофеи. Дварф осторожно взял кольцо и, изучив его через увеличительное стекло, вдруг повысил голос почти до крика:

– Это кольцо символизирует принадлежность к купеческой гильдии Холфорда, купец никогда добровольно не расстался бы с ним. Я не стану покупать его и должен вызвать стражу.

Видимо, он каким-то образом вызвал охранников, так как дверь открылась, и оба громилы ввалились в лавку уже с короткими мечами наготове.

– Можешь вызывать охрану, уважаемый, – я постарался сохранить спокойствие. – Это кольцо я подобрал на месте нападения бандитов на столичный караван, тому есть несколько свидетелей. И у меня есть письмо от спасённого мной торговца, ехавшего в этом караване, которое мне поручено передать его брату в Холфорде. Так что кольцо законно принадлежит мне, и если ты не хочешь его оценивать, то я найду другого ювелира.

– Такие кольца запрещено покупать по всей Империи, чтобы не было искушения у грабителей, – уже спокойнее проговорил дварф. – Я не смогу его потом продать… хотя… если камень… да, вынимается…

Дварф выставил охранников обратно на улицу, вооружился лупой и внимательнее рассмотрел камень. Жадность в нём явно боролась сейчас с осторожностью. Жадность победила.

– Закон не запрещает мне производить ремонт украшения. Будем считать, что ремонт был сделан неудачно, оправа испортилась и пришлось золото переплавлять. Я куплю не кольцо, а отдельно камень, отдельно золото.

– Хорошо, мастер. А сколько будут стоить камень и оправа по отдельности после такого неудачного ремонта?

– Камень десять золотых. Оправа два цехина.

Было очевидно, что дварф сильно занижает цену крупного драгоценного камня.

– Неплохая цена, уважаемый. Но уверен, что я смогу найти другого ювелира, который тоже ремонтирует драгоценности и заплатит не меньше пятидесяти корольков в качестве компенсации за неудачный ремонт…

– Я могу заплатить тридцать за сохранение своей репутации опытного ювелира, – улыбнулся дварф. – И даже по двадцать корольков за каждый из двух ваших камешков. Это хорошая цена.

Немного подумав, я согласился. Дварф быстро расплатился и убрал с прилавка драгоценности, после чего задал явно очень интересующий его вопрос:

– Прости моё любопытство, уважаемый, но что за клеймо стоит на твоём оружии? Если судить по внешней рамке рисунка, то это работа одного из мастеров Малых Граничных Холмов. Но, что за клан, непонятно.

В ответ я коротко рассказал историю оружия – как мы попали в пещеры к дварфам, как стали свидетелями спора Ярика Тяжёлого с братом, как Ярик сделал мне арбалет и отправился путешествовать.

– Так вы идёте с обозом клана Тяжёлых? Как там поживает Суртак – не помер еще от старости?

– Суртак Тяжёлый возглавляет обоз, он сейчас на центральной площади.

Дварф сразу оживился:

– Тогда пора мне уже закрывать лавку. Пойду, пообщаюсь со своим прадедом. В прошлом году Суртак сильно болел, и обоз водил Тумик. Думал, не увижу больше старика.

– Так вы тоже из клана Тяжёлых? – удивился я.

– Нет, я из клана Железный Кулак, – даже немного обиделся мастер. – Младшая дочь Суртака вышла замуж за лучшего мастера из нашего клана. Так что Суртак – мой прадед, а мастер, что сделал твоё оружие, – это мой троюродный дядька. Если бы сразу сказал, что идешь с дварфами из клана Тяжёлых, я бы так не придирался. Да и цену бы, может, чуть побольше назначил, – хитро добавил ювелир.

Попрощавшись с правнуком Суртака, я прошёлся по всей улице ремесленников, не пропустив ни одной лавки. Для начала решил одеться по местной моде. Худой и бледный портной при моём появлении вскочил и выбежал навстречу.

– Что угодно молодому господину? – поинтересовался он, пропуская меня внутрь своего небольшого магазинчика, все стены которого были увешаны кожаными и холщовыми куртками и брюками. – Выбирайте образец на любой вкус, моя помощница быстро подгонит выбранную одежду под ваши размеры, глазом не успеете моргнуть.

Помощница, о которой шла речь, скромно сидела на лавочке. Это была совсем маленькая, не очень красивая девочка лет восьми с огромными, несколько раскосыми глазами. Лишь приглядевшись к ней, я понял, что ошибся – это была вовсе не девчонка, а вполне взрослая женщина, просто маленького роста. Уловив мой внимательный взгляд, служанка смутилась и опустила голову.

– Это Ния, она из племени кобольдов, только не такая дикая, как её сородичи. Очень работящая и аккуратная.

Я отвернулся от впервые увиденного мной кобольда и стал осматривать костюмы. Выбирал только хорошие вещи, не считаясь с деньгами. Во-первых, купил крепкую кожаную куртку тёмно-серого цвета с металлическими чернёными бляшками на локтях, груди и плечах – это какая-никакая защита, да ещё и несколько скрытых внутренних карманов. Карманов на одежде в Пангее обычно не делали – жители предпочитали носить мелкие вещи в поясе или в большом кошеле вместе с деньгами, но мне с карманами было привычней. Во-вторых, я приобрёл свободные брюки и несколько тёплых и тонких рубашек, высокие мягкие сапоги до колен из змеиной кожи, которые не скрипели при ходьбе и не промокали.

Удивительно расторопная Ния успевала подшивать выбранную мной одежду ещё до того, как я заканчивал примерять следующую вещь. Причём делала она всё исключительно на глаз, без каких-либо замеров. Я был восхищён её мастерством и, едва портной отлучился в соседнюю лавку разменять золотую монету, положил на стойку перед девушкой несколько серебряных и медных монеток. Деньги исчезли настолько быстро, как будто их и не существовало, я едва уловил глазом движение ее рук.

– Ловко, – восхитился я. – Хотел бы и я так научиться!

– Недостаточно ловко, – разочарованно покачала головой Ния, её голос оказался тоненьким и звонким, как у маленькой девочки. – Ты успел заметить мои пальцы. Никогда ещё людям не удавалось заметить движение моих рук, ты первый.

Я положил перед девушкой золотую монету и попросил научить меня так же мгновенно схватывать и прятать вещи. Но Ния с видимым сожалением отказалась:

– Господин, этому искусству нельзя научиться за один раз. Но мне, признаться, польстила похвала, поэтому я дам один совет. Сегодня моему хозяину один из покупателей подсунул несколько фальшивых цехинов. Обман открылся уже после того, как мошенник ушёл с покупками. Сейчас хозяин отошёл якобы разменять золотую монету, но на самом деле он попытается сбагрить фальшивые деньги.

Я поблагодарил девушку и положил на прилавок серебряную монетку. Цехин исчез ещё быстрее, чем раньше, лишь смазанная тень промелькнула над столом. В этот момент вошёл хозяин лавки и высыпал передо мной на прилавок горсть серебряных и медных монет.

– Вот ваша сдача, господин! – Елейный голос продавца лился словно мёд.

Я взял наугад один из потемневших от времени серебряных цехинов и повертел в пальцах. Протёр монету рукавом, и под тёмным слоем почерневшего серебра заблестела красная медь. Я посмотрел на хозяина лавки, с откровенным испугом наблюдавшего за моими манипуляциями:

– Мне вызвать охрану? Или подобных фокусов больше не повторится?

Портной, вздохнув, выбрал несколько монет из кучки и взамен них положил настоящие деньги.

– Прошу меня извинить, господин. Белл попутал.

Я молча ссыпал монеты в кошелёк и, забрав покупки, вышел на улицу. На этой же улице ремесленников я приобрёл набор из шести метательных ножей и ножны для их скрытого ношения на запястьях и под курткой, крепкие ножны для двух своих длинных мечей, широкий кожаный ремень и удобные поясные сумки для мелких вещей. А также длинный тёмный плащ с капюшоном и завязками на груди.

На подходе к гостинице Пузырь меня в новой одежде даже не узнал. Да и я, честно говоря, тоже не сразу опознал своего одноклассника в высоком парне, облаченном в ярко-красный плащ, с треугольным щитом на спине. Его голову венчала барница – лёгкий шлем с открытым лицом и кольчужной сеткой вокруг горла. На поясе у моего друга появился чехол для ношения топора. Но не успели мы восхититься друг другом и нашим новым обликом, как появилась Фея в прекрасном длинном платье синего цвета с глубоким декольте, поверх которого была накинута легкая светлая курточка. В руке она несла большую берестяную коробку. Что и говорить, в этом наряде Ленка полностью оправдывала своё школьное прозвище.

– В коробке мой новый охотничий костюм с меховыми вставками. Не могу же я по пыльной дороге в Холфорд в нарядном платье шагать! Но сейчас решила похвастаться своим костюмом перед вами, мальчики.

Мы все втроём отправились в гостиницу, где сняли две комнаты – одну для подруги, одну для нас с Пузырём. После чего мы очень вкусно и сытно поужинали. Рядом веселились наши знакомые дварфы – обильно запивали жареное мясо пивом и пенистым яблочным сидром, пели песни на своем языке, обнимали появившихся откуда-то хихикающих красоток. Пару раз девицы пытались присесть и к нам за столик, но Фея их сразу отшивала.

Народу кроме нас собралось довольно много, в основном это были местные ремесленники. Моё внимание привлекла небольшая компания из шести человек, занявшая столик в самом дальнем углу, в полутьме под лестницей. В отличие от остальных, они почти не прикасались к выпивке и старались вести себя как можно тише. Лицо одного из них показалось мне смутно знакомым, хотя никого в Пангее я, конечно, знать не мог.

Поздно вечером мы с Пузырём проводили Фею до её комнаты на втором этаже и проследили, чтобы подруга надёжно заперлась изнутри. Мы с другом занимали комнату на первом этаже: две табуретки и две кровати с толстыми, набитыми сухой травой матрацами, худенькие подушки и колючие шерстяные одеяла. Минимум удобств, но после ночевок в лесу эта комната показалась мне очень уютной.

Пузырь подошёл к окну, чтобы проверить надежность запоров, и вдруг издал удивленный возглас, глядя куда-то вверх. Через секунду я уже стоял рядом с ним с арбалетом в руках. Проследил за взглядом друга и тоже замер.

Над горами в ночном небе плыли две луны – одна почти привычная, а вторая чуть поменьше и зеленоватого цвета. Мы с Пузырём переглянулись.

– Как много нам ещё предстоит узнать об этом мире! – прошептал задумчиво Петька.

– Да, как легко мы можем проколоться на самых элементарных вещах, – согласился я.

Пузырь лёг на кровать и моментально отключился. Я же долго не мог уснуть – за ужином я выпил три полных кружки пива, и меня с непривычки немного мутило. Никак не мог устроиться удобно – и одеяло казалось слишком колючим, и матрац бугристым, и подушка жёсткой. Но постепенно усталость взяла своё, и я провалился в сон – сумбурный и малопонятный, в котором я долго пробирался через полный опасностей волшебный лес, а потом снова оказался у речной переправы. Кто-то смотрел на меня в упор и допытывался:

– С каких это пор дети сторожат караваны дварфов? Что, у бородатых нет денег на нормальных охранников? Или их собственные руки разучились держать топоры?

* * *

Проснулся я резко, как от ушата холодной воды. Я вспомнил! Человек, лицо которого показалось мне знакомым, был одним из бандитов, напавших на караван! В том, что разбойник меня тоже узнал, я нисколько не сомневался – не так много человеческих детей сопровождают караваны дварфов.

Стояла глухая ночь, было жутковато думать, что опасность может ожидать меня прямо за дверью. Но, как назло, мне требовалось срочно пройтись на задний двор гостиницы – выпитая жидкость давала о себе знать. Пришлось вставать, одеваться и вооружаться. Очень осторожно, стараясь держаться в тени, я медленно прокрался в пустой зал. Тихо приоткрыл дверь на улицу и тут же шмыгнул в густые заросли кустов.

На улице было намного светлее, чем в помещении. Страх постепенно улегся. Я прошёл мимо конюшни, где дремали наши волы и стояли телеги. Охранник обоза – тот самый, что так нечестно поделил деньги купца, – спал на соломе возле одной из повозок. Облегчившись в кабинке на заднем дворе, на обратном пути я вынул нож и подошёл к спящему дварфу. Постоял над тихонько храпевшим сторожем и, решившись, срезал у него кошелёк. Отойдя к стене, я аккуратно пересыпал содержимое в своей кошель, а опустошенный перебросил через забор.

Затем тихо вернулся в свою комнату, запер дверь изнутри и внимательно осмотрел добычу – не попалось ли чего-то характерного, вроде медальона или камешков, по которым хозяин мог бы опознать свои вещи. Убедившись, что внутри были только монеты разного достоинства, я разделся и лёг спать, довольный свершившейся местью.

Разбудили меня крики во дворе. Суртак Тяжёлый, который ночевал в доме своего правнука, на чём свет стоит ругал кого-то.

– Что там случилось? – спросил я стоящего у окна Пузыря.

– Не знаю, кажется, охранник уснул, а нас ночью обворовали.

Сердце у меня гулко застучало. Так быстро обнаружилась пропажа! Сейчас будут искать виноватых, расспрашивать, кто и что видел ночью… А вдруг кто-то заметил, как я крадусь в темноте?

– Пойдём на улицу, выясним в чём дело, – предложил мне Петька.

Мы по-быстрому оделись и вышли во двор. Суртак уже бросил распекать недотёпу и залез на телегу, принявшись осматривать мешки. Ещё двое охранников, притихшие и потупившиеся, стояли рядом.

– Пропало шесть мешков с оружием! – подал голос Суртак. – Причём два мешка с дорогим оружием Тумика! Как такое могло случиться?

– Я возмещу убыток, всё отработаю… – оправдывался провинившийся охранник.

– Да что ты вернешь?! – перебил его Суртак. – У тебя даже денег не осталось – воры забрали твой кошелёк. Заметь, не отобрали в бою, не сняли с твоего трупа. Они даже не стали тебя убивать, посчитав совсем никчёмным.

У меня в голове словно сошлась головоломка. Нет, кто обокрал любящего вздремнуть на посту сторожа, мне и так было известно, но вот товар…

– Думаю, я знаю, кто украл оружие, – подошёл я поближе.

Суртак сразу же насторожился и из ворчливого старика превратился в опытного воина.

– Рассказывай, – коротко бросил он.

Я рассказал про шестерых людей, замеченных мною в дальнем углу зала, и что один из них напомнил мне бандита, скрывшегося в лесу у речной переправы.

– Почему ты не сказал об этом вчера? – строго спросил Суртак.

– Во-первых, я не был уверен. А, во-вторых, ваши охранники были к тому времени уже изрядно навеселе и заняты девушками. Они бы не стали меня слушать.

– Это точно, – согласился Суртак. – Лет двести назад я бы сам спустил тебя с лестницы, если бы ты полез ко мне со своими подозрениями в такой неудобный момент. Тогда делаем так: ты и ты, – Суртак указал на двоих дварфов, – остаётесь здесь. Накормите волов и посторожите телеги. Ты и ты, – на меня и Пузыря, – бегите к обоим воротам крепости и просите стражу, чтобы никого не выпускали. Ну а соня идёт со мной к хозяину гостиницы, вместе спросим, что он знает о тех странных посетителях. Может, они местные, и он скажет, где они живут.

Я быстро добежал до ворот, которые охрана ещё даже не успела открыть. Легионеры отнеслись к просьбе серьёзно и пообещали не выпускать никого из крепости до окончания расследования, а также направили одного человека с донесением к начальству. После этого я поспешил обратно к гостинице. Дварфы уже надели тяжёлую броню и с оружием в руках собирались куда-то идти.

– Через Восточные ворота никто утром не выходил. Охрана обещала не выпускать никого.

– Отлично, пора нам навестить этих глупцов. Хозяин таверны их знает, они поселились на соседней улице.

– Спокойно, никто никуда не идёт! Сначала расскажите, что произошло, – к гостинице подошел рыцарь в полном вооружении во главе небольшого отряда «Золотых Соколов».

Суртак объяснил офицеру, что случилось ночью и где находятся предполагаемые грабители. Рыцарь дал команду, и пять воинов с тяжёлыми арбалетами направились в сторону указанного дома.

– Оставайтесь в гостинице, – напоследок приказал рыцарь и тоже поспешил к месту событий.

В это время из гостиницы вышла Фея, а во двор вбежал запыхавшийся Петька.

– Двое конников рано утром выехали через Западные ворота, у них при себе имелось несколько тяжёлых мешков, – сообщил Пузырь.

Тем временем на соседней улице раздался звон стекла и крики. Любопытные соседи стали выглядывать из окон, а прохожие спешили к источнику шума.

– Пойдём посмотрим! – предложил я друзьям. – Чем мы хуже остальных?

Пузырь и Фея тут же согласились, а дварфы остались у гостиницы. На соседней улице шёл бой – на крыльце рубились на мечах рыцарь и два грабителя в плащах и натянутых на лица платках. У крыльца лежал убитый арбалетчик из состава «Золотых Соколов». Остальные арбалетчики выстроились полукругом, держа заряженное оружие на изготовке. Я тоже зарядил своё оружие, но стрелять не стал, опасаясь задеть рыцаря. Между тем помощь офицеру и не требовалась – сначала один бандит упал, пронзённый мечом насквозь, а ещё через полминуты голова второго отлетела на дорогу и покатилась по камням, оставляя кровавый след.

Но рыцарь не спешил входить внутрь, он приказал своим арбалетчикам рассредоточиться и взять на прицел окна здания. Копейщики встали рядом со своим командиром.

– В здании два человека! – крикнула вдруг Фея. – Один стоит сразу за дверью слева, второй в глубине дома, спускается вниз… Наверное, в подвал.

Рыцарь услышал слова Ленки и, как ни странно, сразу поверил.

– Спасибо, красавица! – крикнул он и выбил закованной в латы ногой входную дверь.

Последовал короткий вскрик, и рыцарь стряхнул со своего меча труп третьего преступника. Копейщики вбежали в дом, рыцарь последовал за ними.

– Что там происходит, Фея? – спросили мы Ленку.

– Не пойму, потеряла концентрацию… Он назвал меня красавицей!

– На девушек комплимент из уст рыцаря действует как удар пыльным мешком по голове, они сразу перестают что-то соображать, – не удержался от шпильки приятель.

– Вот станешь рыцарем, тогда и поговорим! – бросила в ответ Фея.

Тем временем из дома вышел один из копейщиков и офицер.

– К дому никого не подпускать! – распорядился рыцарь. – Пусть маги разбираются с тем, что там внутри. И позовите кого-нибудь из дварфов, пусть проверят, есть ли их вещи среди награбленного.

Один из арбалетчиков побежал в цитадель за магами, а копейщик быстро привёл Суртака Тяжёлого. Старый дварф, кряхтя, забрался по высоким ступенькам на крыльцо, небрежно перешагнул через окровавленные трупы и вместе с рыцарем скрылся в доме. Вскоре он при помощи одного из солдат вытащил два тяжеленных мешка и попросил нас помочь донести их до гостиницы.

Когда мы отошли подальше, мрачный дварф рассказал, что увидел внутри бандитского логова. Это оказалось святилище какого-то неизвестного тёмного божества. В подвале стоял покрытый засохшими бурыми пятнами каменный алтарь из цельного куска темно-зелёного малахита. Стены подвала были расписаны жуткими фресками, на которых собакоголовые монстры жестоко убивали людей. На полу во всю ширину комнаты был выбит какой-то иероглиф, а в воздухе ощущался запах палёной шерсти и горелой серы.

– По-видимому, демонопоклонник ускользнул, воспользовавшись магическим свитком, – завершил свой рассказ Суртак Тяжёлый.

Дварфы осмотрели мешки и с грустью отметили, что пропали наиболее ценные и дорогие предметы. Суртак только отмахнулся:

– Воры наказаны, часть украденного возвращена, уничтожено гнездо опасного культа. А ты опять, в который уже раз, отличился и заслужил награду, – обратился он ко мне. – Распоряжаться имуществом клана я не вправе, поэтому не могу дать тебе денег или оружие. Но у меня есть для тебя другой подарок!

С этими словами Суртак снял с пальца и протянул мне серебряное кольцо из причудливо перевитых тонких проволочек и узелков, которые явно складывались в руны.

– Это – Малое Кольцо Дружбы. Сам я прочесть надпись не могу, но смысл знаю. Здесь написано, что дварфы клана Тяжёлых, клана Водных Мастеров и клана Железного Кулака могут полностью доверять его владельцу. Теперь ты и твои спутники всегда найдёте приют у представителей этих кланов, обитающих у Малых Граничных Холмов.

Я искренне поблагодарил Суртака и примерил странное кольцо. Увы, оно оказалось великовато, поэтому я положил его в один из потайных карманов своей новой куртки.

* * *

На следующий день мы покинули форт и отправились в дальнейший путь под палящим солнцем. Во время небольшой остановки мы с Пузырём отыскали на одном из лесистых холмов приметное дерево с расположенным высоко над землей дуплом и сложили в этот тайник часть своих вещей, в том числе нашу и Ленкину одежду.

Мощеная дорога становилась все более широкой, нам всё чаще встречались всадники и селянские обозы. По обеим сторонам дороги тянулись нескончаемые пшеничные поля, изредка прерываемые фруктовыми садами. Начали попадаться ухоженные деревушки и населенные пункты покрупнее. К нашему обозу то и дело подходили и подъезжали верхом местные жители, и ещё до вечера дварфы распродали почти все мешки с углём и железной рудой, а также большое количество хозяйственной мелочи – ножниц, ножей, молотков, гвоздей, садовых инструментов. При этом телеги не останавливались ни на минуту, и вся торговля происходила на ходу.

Под вечер мы остановились на берегу большого озера неподалёку от большого посёлка. Это место было приспособлено для стоянки: штабеля сухих дров и разложенное под навесами сено, следы костров в специально огороженных камнями местах, чистый берег с удобным входом в воду. Кроме нас, тут остановилось ещё несколько торговых караванов, в том числе принадлежащий дварфам другого клана и состоящий из тридцати с лишним повозок.

– Конкуренты! Сейчас начнутся разборки? – предположила Фея, но ошиблась.

Это оказался дружественный клан Водных Мастеров, который с кланом Тяжёлых связывали многочисленные родственные связи. Поэтому мы стали свидетелями шумных приветствий и объятий, откуда-то появилась бочка пива, затем ещё одна… Из соседнего рыбацкого посёлка прибежали мальчишки, которым торговцы давали заказы на еду. Вскоре к берегу зачастили женщины с кастрюльками и корзинками с едой. Мы тоже заказали себе ужин на троих, обошедшийся всего в одну серебряную монету. Принесенная через полчаса еда была простой, но на удивление вкусной – жареная рыба неизвестного вида таяла на языке, а гречневая каша и зелень прекрасно её дополняли.

Мы разбили палатку на ночь, но долго не ложились спать – лежали на берегу, тихо переговаривались, смотрели на звёздное небо, по которому плыли сразу две такие разные луны. Перед сном мы отошли подальше от всех и искупались в прохладной воде, а потом Фея ещё собрала наши грязные вещи и постирала их с мостков, оставив на ночь сушиться на палатке.

Хотя ночевка обещала быть спокойной, мы всё же решили дежурить по очереди. Я с некоторым торжеством заметил, что вечно спавший на дежурстве дварф на этот раз старательно исполняет свои обязанности. Мы с ним присели на берегу озера и разговорились. Охранник очень сокрушался из-за пропажи денег. Уверял, что воры украли у него кошелёк с тысячей золотых. Я кивал головой и поддакивал, хотя прекрасно знал, что у него была впятеро меньшая сумма. Ну что ж, надеюсь, мой урок пойдет ему на пользу, и он больше не будет пренебрегать своими обязанностями. Кто знает, может, когда-нибудь в будущем этот дварф, не уснув на посту, сохранит жизнь себе и своим спутникам.

Утром Суртак Тяжёлый объявил, что сегодня днём наш обоз войдет в Священную Рощу, окружающую Холфорд. И если поторопимся, то успеем войти в город до закрытия ворот. Грабителей в окрестностях столицы можно не опасаться, к тому же обоз объединяется с караваном клана Водных Мастеров, сопровождаемым почти сотней охранников. Однако Суртак Тяжёлый попросил нас троих остаться с ними ещё на день – присматривать за товарами, так как бывали случаи мелких хищений на подъезде к самой столице. Дварфы наскоро перекусили, накормили волов, после чего быстро организовали длинную колонну из тридцати с лишним телег, по обеим сторонам которой выстроились тяжеловооруженные конвоиры. Фея пристроилась на телеге, а мы пошли рядом, стараясь не выдавать наше удивление.

А удивляться, на самом деле, было чему. Вскоре мы вышли на широкий тракт, по которому нескончаемым потоком в обе стороны двигались повозки и кареты, мчались всадники, шли пешие. Здесь встречались представители всех рас и народов, в том числе и самых невероятных: важные дварфы, юркие кобольды и гномы, высокомерные эльфы и ловкие полуэльфы, здоровенные полуогры и просто громадные огры. Один раз нас обогнала группа минотавров, несущих на плечах паланкин, закрытый со всех сторон шторками.

Но больше всего было людей, в основном смуглых и темноволосых, хотя изредка встречались и рыжие, и белокурые. Преимущественно это были сельские жители – они гнали в город стада овец, коров и каких-то неизвестных мне мохнатых рогатых животных, везли телеги, нагруженные мешками с мукой, свежей и сушёной рыбой, копнами душистого сена, ворохами вонючих необработанных шкур. В обратную сторону крестьяне уже шли налегке или ехали на пустых телегах. Похоже, Холфорд поглощал огромное количество товаров.

В такой толчее от вооруженных дварфов пользы было мало – люди и нелюди проходили возле самых телег, и за товарами нужен был глаз да глаз. Я дважды ловил за руку пацанят, пытавшихся что-нибудь стянуть. Суртак в обоих случаях просто перекидывал незадачливых воришек через колено и после двух-трех увесистых шлепков отпускал зарёванных мальчишек восвояси. Один раз Фея спугнула криком полуэльфа в дорогих одеждах. Тот мигом бросил на землю прихваченный с телеги длинный свёрток и стремительно растворился в толпе.

Через несколько часов возделанные поля и деревни остались позади. Начался многокилометровый карантинный пояс вокруг столицы: широкое внешнее кольцо поросшей невысокой травой плоской равнины, а затем внутреннее кольцо густого вечнозелёного леса. Как рассказал Суртак, эта широкая полоса необжитой земли вокруг города нужна была для защиты от эпидемий и колдовских чар, для отпора возможному нашествию орков и других захватчиков. Священная Роща была посажена друидами много веков назад и наделена сильными защитными чарамы, ограждающими столицу от всевозможных бед и враждебной магии. Кроме того, в случае войны в Роще могла укрыться многотысячная армия защитников города – невидимые со стороны равнины лучники могли вести прицельный обстрел врага, а тяжёлая конница под прикрытием деревьев – незаметно перемещаться и наносить внезапные удары по наступающим войскам. За прошедшие столетия враги неоднократно подходили к городу, но ни разу не смогли преодолеть рубеж Священной Рощи.

Роща сплошь состояла из высоких хвойных деревьев разных пород, в том числе и ровесников самой Рощи. Среди тысяч деревьев не было заметно ни одного слабого или засыхающего – только крепкие великаны с тёмно-зелёной хвоей. На многих стволах возле самой земли было вырезано по одной или две руны, светлая резьба была хорошо видна на фоне тёмной коры. Символы не заплывали смолой и не темнели, а линии светились тусклым зеленоватым светом.

В Священной Роще шумный людской поток неожиданно притих, подавленный красотой и величием этих мест. Все разговоры умолкли, многие про себя молились. В какой-то момент я почувствовал на себе сфокусированное внимание – меня рассматривали и изучали сразу со всех сторон, словно копаясь у меня в голове. Я постарался подавить панику и заставил себя думать о том, как здесь красиво и величественно, как это непохоже на мою родную крохотную деревушку, как много здесь разных людей… Копавшийся в моей голове наблюдатель тут же исчез, по-видимому удовлетворившись и потеряв ко мне всякий интерес. Я вытер выступивший со лба пот и посмотрел на своих друзей – лица у Феи и Пузыря словно окаменели, глаза были отрешёнными. Через несколько секунд Ленка шумно выдохнула и, встретившись со мной взглядом, едва заметно кивнула головой. Мы посмотрели на Пузыря – он на автомате передвигал заплетающиеся ноги, невидящим взглядом уставился куда-то в сторону и, казалось, даже не дышал. Кожа лица с каждой секундой становилась всё более серой и безжизненной.

Фея быстро вытянула обе руки вперёд, сцепила пальцы и с хрустом в костяшках размяла их. Потом быстро затараторила на непонятном языке, делая руками странные пассы. На неё стали оглядываться идущие рядом. Как только Фея проделала заклинание, её лицо сразу замерло, а глаза остекленели. Зато Пузырь стал приходить в себя – он схватился рукой за край телеги, чтобы не упасть, часто и шумно задышал, а затем осмотрелся по сторонам расширенными от удивления глазами. Я беспокоился за Фею, но она уже вернулась в нормальное состояние и еле слышно прошептала нам:

– Всё нормально. Я вечером объясню, что это было. Сейчас не время.

Мы продолжали идти сквозь лес, но вскоре скорость передвижения сильно снизилась – дорога впереди была полностью забита повозками и телегами. За полчаса мы продвинулись едва ли на сорок шагов. Суртак Тяжёлый в компании с парой дварфов сходил вперёд и, вернувшись, громко замысловато выругался.

– Дорога до самого города полностью запружена, до закрытия ворот не успеем пройти, – сообщил он нам через пару минут, когда поток непонятно кому адресованных ругательств иссяк.

Прошла ещё пара часов, начало вечереть, а впереди маячило ещё множество телег. Нам оставалось только с тоской смотреть на тех, кто без всяких затруднений пешком двигался в столицу.

– Вот что, ребята, давайте я с вами расплачусь сейчас, чтобы не задерживать, – подозвал нас троих Суртак Тяжёлый.

Он быстро отсчитал мне и Пузырю по пять золотых монет:

– Рад был встрече с вами, ребята. Уверен, что вы найдёте в столице то, что ищете. А тебе, маленькая колдунья, мой специальный подарок, – с этими словами старый дварф с удивительной почтительностью протянул Фее заранее подготовленный кошелёк с монетами и широкий серебряный браслет со множеством мелких камушков.

– Я уже почти два века ношу этот браслет с собой, в память о своей жене Стелле, прекрасной колдунье и красавице. Магией земли она владела, вещи искусные силой гор заряжала. Очень любила она этот браслет и часто при ворожбе надевала. Силой он магической обладает. Мне Тумик Тяжёлый сообщил, что ты тоже искусна в магии, да и красотой тебя боги щедро наградили. Вот я и решил подарить браслет тебе. Мне уже богиня смерти Морана последние дни жизни отсчитывает, а я не хочу, чтобы эта дорогая для меня вещица валялась без дела в сундуках моих родственников или была продана неизвестным торговцам. Пусть она принесёт тебе пользу, маленькая колдунья. Владей ею и вспоминай иногда старого Суртака и его жену Стеллу.

– А что случилось с вашей женой? – робко поинтересовалась Ленка.

– Погибла она, утонула в подземной реке, когда прорвавшаяся неожиданно плотина затопила старое поселение клана Тяжёлых. Тогда почти весь клан наш погиб, лишь четверо шахтёров из верхнего забоя выжили. Это случилось двести лет назад. Хотя другие кланы помогли нам тогда женщинами и переселенцами, но до сих пор Тяжёлые – самый малочисленный из кланов Малых Граничных Холмов.

У Феи на глазах проступили слёзы. Она защёлкнула браслет на запястье, наклонилась и поцеловала сурового старика, поблагодарив за такой щедрый подарок. Потом мы подхватили свои рюкзаки, попрощались с дварфами и быстро зашагали в сторону Холфорда.

* * *

Пешком мы без особого труда пробрались сквозь закупоривший широкую дорогу затор из карет, телег, стад овец и поросят. Чем ближе к городу, тем больше порядка было на тракте – телеги аккуратно выстроились в три ряда, пешеходы обгоняли их по обеим обочинам. За порядком следили вооруженные короткими дубинками и хлыстами солдаты в серебристых кольчугах. Они при малейшем поводе пускали своё оружие в ход, раздавая удары непослушным животным или зазевавшимся селянам. Народ такой манерой не возмущался, а наоборот, подтрунивал над каждым получившим чувствительный удар ротозеем.

Когда мы вышли из Священной Рощи, нашему взору открылась крепость Холфорда. Это было по-настоящему величественное зрелище – насколько хватало глаз, в обе стороны раскинулась высокая, с девятиэтажный дом, стена, сложенная из огромных каменных блоков с равномерно надстроенными массивными башнями. Над каждой башней гордо реял бело-зеленый полосатый флаг Империи с четырьмя переплетающимися коронами вокруг более крупной пятой. Перед стеной шёл широкий ров с водой. В город с этой стороны вела лишь одна дорога, переходящая в широкий подвесной мост, перекинутый через ров и закреплённый на колоссальных железных цепях. По обеим сторонам моста высились охранные башни, способные вместить сотни солдат каждая. Два потока пешеходов исчезали внутри этих башен, а телеги двигались в город по подвесному мосту.

Перед входом в башни и на мост охранники собирали плату за вход. Стоявший рядом с ними глашатай постоянно выкрикивал цену, прося готовить деньги заранее. За человека брали по две менки. Я приготовил монетки, но тут Пузырь дёрнул меня за рукав.

– Серый, я кошелёк потерял. Или выпал, или стащил кто. Я только пару минут назад проверял, всё было на месте, а теперь… – Приятель раздосадованно развел руками.

Я отсыпал Пузырю горсть монет, а сам осмотрелся по сторонам. Вряд ли Петька обронил тяжёлый кошель, скорее его стащил кто-то из идущих рядом. Обратил внимание на молодую супружескую пару – оба босоногие, оба пронзительно-рыжие, женщина с заметным животом, у обоих тяжёлые мешки в руках. Вряд ли они. Прямо за мной – немолодой полуэльф в опрятной, но уже довольно старой и неоднократно зашитой одежде. У него был лук за спиной и длинный меч в ножнах на поясе, на плече – небольшая потертая сумка. Возможно, он, хотя… полуэльфу просто некуда было бы прятать украденный кошель. По другую руку шла красивая девушка – невысокая, кудрявая, темноволосая, в длинном тёмно-зелёном плаще с откинутым капюшоном. В руках она несла большую корзину лесных орехов. Встретившись со мной взглядом, красавица улыбнулась. Я вздохнул, никто из них на вора не походил.

Между тем подошла наша очередь платить. Трое вооружённых охранников, пересчитав монеты бросали их в большой деревянный ящик сквозь узкую прорезь сверху. Рядом с ними, пристроившись за столиком под навесом, полноватый писарь в балахоне аккуратно записывал пером в здоровенную амбарную книгу данные, которые сообщали о себе входящие в город люди и нелюди. На столике, по левую руку от писаря, поблескивал необычный мутный стеклянный шар в серебряной оплётке.

– Это магический детектор лжи, – шепнула мне Фея. – Если посетитель соврёт, то шар начнёт светиться.

– Имя, раса, цель посещения столицы, – заученно и монотонно опрашивали всех охранники, а писарь заносил в книгу ответы.

Когда до нас дошла очередь, мы отдали монетки и ответили друг за другом:

– Елена Фея, человек, цель – поступление в школу магии.

– Серый Ворон, человек, цель – доставка письма купцу Иллиа.

– Пётр Пузырь, человек, цель – поступление в городскую стражу.

Никакого внимания наши персоны не вызвали, магический шар не засветился, охрана пропустила нас без лишних вопросов. Я чуть задержался, чтобы послушать ответы всех, кого подозревал в краже:

– Я к сестре родной иду, на свадьбу, Мина Рыжая меня зовут. Человек я. А что?

– С женой этой пузатой иду на свадьбу её сестры, Ванги-дурнушки, которая на улице Рыбников живёт. Ираклий Рыжий я, косарь из соседней деревни. Человек я, в роду у меня чужой крови нет.

– Иман Бриллюэн, в третьем поколении имею кровь Высоких эльфов, но по документам человек. Возвращаюсь домой, я житель Холфорда, – при этих словах он показал какую-то красную бирку.

– Каришка, человек, торгую в столице на рынке.

После её слов в глубине стеклянного шара засветился крохотный ярко-красный огонёк. Писарь и охранники заметно напряглись, но девушка быстро поправилась:

– Не торгую, а только собираюсь попробовать торговать.

Светильник сразу погас. Охранники пропустили девушку. Ответы пешеходов ничего мне не дали, и я поспешил догнать своих друзей. Подниматься пришлось по винтовой лестнице внутри башни почти до самого верха. Там, примерно на высоте четвертого этажа, к городской стене вел узкий и длинный каменный мост через ров с водой. По нему мог идти только один человек, мост отлично просматривался из двух десятков бойниц нависающей сторожевой башни. В случае осады защитники крепости могли сколь угодно долго сдерживать здесь врага.

Я прошёл до середины мостика и, не удержавшись, перегнулся через перила и глянул вниз. Надо сказать, я оказался разочарован – ров с водой сильно обмелел, и местами можно было дойти до крепостной стены в обычных сапогах. Внутри сторожевой башни, куда я прошел через массивную железную дверь, меня уже поджидали мои друзья.

– Вот мы и в Холфорде, – поздравила нас Фея. – Что будет дальше – неизвестно. Думаю, нас ждёт масса приключений. Не боязно?

– Есть немного, – признался я.

– Коленки дрожат, но совсем чуть-чуть, – улыбнулся Пузырь.

Взявшись на счастье за руки, мы спустились по широкой каменной лестнице на первый этаж и вышли в город.

Глава третья. Зелёная Столица

Огромная столица поражала воображение и подавляла приезжих своими размерами и количеством народа. Я бывал в крупных городах – в Ростове-на-Дону, в Краснодаре, однажды проездом посетил Москву. Не уверен насчет Москвы, но то, что Холфорд крупнее Ростова и Краснодара вместе взятых, это факт.

Архитектура внешних районов Зелёной Столицы Империи выглядела странно – помесь средневековой крепости и сельской застройки. В Холфорде не было высоких зданий, только одно- или двухэтажные постройки. По крайней мере мы не заметили других строений в районах, примыкающих к крепостной стене. Дома сплошь деревянные, плотно прилегающие друг к другу. Крыши кроют соломой, обожжённой черепицей или деревянными плитками. Улочки настолько узкие, что крыши почти смыкаются над головой. Мы больше часа бродили по городу и рассматривали этот огромный муравейник. Жизнь шла своим чередом, дети играли, из пекарни доносился запах свежего хлеба, плотники крыли дома вырезанными из древесины ажурными плитками, женщина тащила вёдра с водой из ближайшего колодца. На задворках более богатых домов имелись небольшие задние дворики, где хозяева держали кур и уток, выращивали на крохотных грядках овощи, мелкий виноград.

Ни одна улица не обходилась без гостиницы или корчмы, где можно было выпить и недорого перекусить, в большинстве – снять комнату, но сейчас свободных комнат не оказалось. Мы прошли более двух десятков заведений, но безрезультатно. Когда уже начало темнеть, и фонарщики стали зажигать коптящие масляные фонари, мы наконец отыскали место для ночлега. В двухэтажной гостинице «Боевой Единорог» нашлась одна небольшая комнатка с двумя кроватями. Рыжий толстый хозяин гостиницы запросил с каждого из нас по три цехина за ночь, что явно не соответствовало стоимости этой убогой конуры без мебели. Но мы не стали спорить, опасаясь остаться без ночлега.

Рыжая веснушчатая девчонка лет восьми, явно дочка хозяина, постелила нам заношенное, но всё-таки выстиранное и отглаженное постельное бельё. Я заплатил ей пару менок и обещал ещё столько же за дельный совет – что из приготовленного у них в гостинице можно взять на ужин, а что лучше и не пробовать?

– Рыбу жареную не берите и уху не заказывайте, – с готовностью ответила девчушка. – Мамка сегодня рыбу купила самую дешёвую, уже с тухлым запахом. И каша перловая пригорела сильно, это я недоглядела и от мамки за это розгами получила. А пиво отец всегда разбавляет. Остальное можно есть, мясо свежее, только утром сегодня соседи корову закололи.

Я заплатил обещанные монетки, глаза у ребёнка засияли.

– Меня Миля зовут. Может, вам ещё что-нибудь рассказать про наш город? Вы не местные, а я всё вокруг знаю, – предложила шустрая малявка.

За следующие полчаса мы узнали массу всего о городе, местонахождении Академии Магии, расположении всех казарм городской стражи и Торгового района, о ценовом сговоре хозяев гостиниц в этом районе, предстоящем через два дня большом празднике середины лета, о запрете на передвижение по городу ночью после третьего вечернего удара колокола и вплоть до самого утра, а также многое другое. Всё это было разбавлено сведениями о соседских мальчишках и девчонках, их сложных и запутанных взаимоотношениях, но всё равно представляло для нас большую ценность и, бесспорно, тянуло на серебряный цехин. Получив монетку, рыжая болтушка радостно взвизгнула от восторга и побежала хвастаться перед соседской детворой.

Мы же, учтя полученную информацию, довольно вкусно поужинали. За едой Ленка рассказала нам, что знала о защитной магии Священной Рощи. Одним из элементов магической защиты города являлось выявление метаморфов – существ, умеющих принимать облик сожранных ими жертв и под их видом проникать в охраняемые города и посёлки. Внешне выявить метаморфа практически невозможно – он идеально подражает поведению своей жертвы, копирует походку, жестикуляцию и особенности речи. В далёком прошлом эти опасные хищники терроризировали целые регионы, постоянно меняя места обитания и оболочки. Доверять нельзя было никому – родной брат, соседский ребёнок или любимая девушка могли внезапно превратиться в зубастого монстра и напасть, не оставляя растерянной жертве шансов на спасение. Но маги, в конце концов, научились с помощью ментальных заклинаний выявлять этих хищников по отличию их мыслей от мыслей других разумных рас. Со временем это заклинание было усовершенствовано для выявления и переодетых демонов из других миров. И постепенно вокруг крупных городов повсеместно установили такие ловчие контуры, выявляющие и сразу без лишних формальностей убивающие опасных тварей.

– Вот о чём ты думал, Пузырь, когда сработало заклинание? – поинтересовалась Фея.

– Я, если честно, думал о том, что с плеером и рок-музыкой в скрытых шапкой наушниках идти было бы легче и веселее, – смущенно признался Петька. – Обдумывал, чисто теоретически, могут ли обнаружить Серые Пограничники на переходе в Лесу Между Мирами плеер в рюкзаке и насколько должно хватить комплекта батареек…

– Да уж! – только и смог, смеясь, выговорить я. – Странно, что это заклинание не зависло вообще! Из всех твоих мыслей, наверное, оно могло распознать только слово «шапка»!

– Потом у меня стала кружиться голова, а затем я почувствовал резкий толчок и окрик Феи: «Дыши, балбес!!!» Едва не упал, хорошо успел за телегу руками схватиться. А как вы сами прошли?

– Я думал, что здесь очень красиво, представлял другой лес и сравнивал его с хвойными деревьями Священной Рощи, и ощущение внимания ко мне сразу исчезло, – рассказал я про свой способ.

– Сложно вот так, по заказу, сравнивать два леса, – подумав, произнес Пузырь. – Всё равно фальшь будет чувствоваться. А ты, Фея, о чём думала?

Ленка внезапно покраснела и отказалась отвечать. Пузырь, наблюдавший за ней, рассмеялся:

– Понятно. Тогда мне кажется, что самый верный для меня способ – это думать о девушках! Это естественно для молодого парня в любых мирах.

– Пошляк ты, Пузырь, но мыслишь в правильном направлении, – рассмеялась Фея.

В этот момент раздался гулкий протяжный звук далёкого колокола.

– Заведение закрывается, поспешите расплатиться и покинуть зал до второго колокола, – начал торопить посетителей хозяин таверны.

Мы расплатились и отправились умываться перед сном. Я про себя отметил, что между первым и вторым ударом колокола проходит около пятнадцати минут. Вскоре после второго удара в дверь гостиницы заглянула городская стража. Я как раз умылся и поднимался по темной лестнице в нашу комнату на втором этаже. Просто ради любопытства – заметят или не заметят? – я замер на месте и постарался слиться с тенями.

Патруль состоял из четырёх вооружённых короткими копьями солдат в кожаных доспехах, под предводительством воина в серебристой кольчуге, видимо десятника. Они внимательно обшарили глазами зал, осмотрели также лестницу, убедились, что все посетители разошлись и посторонних нет. Хозяин таверны, не задавая лишних вопросов, пересыпал горсть монет из своего кошелька десятнику, затем налил пять кружек тёмного пива. Солдаты не спеша выпили и покинули таверну, не расплатившись.

Когда они ушли, рыжий хозяин запер дверь изнутри на массивный брус, продел сквозь дужки на двери и косяке пеньковую верёвку, запечатал узелок расплавленным на свечке сургучом. Потом подошёл к своей стойке и вдруг отчётливо произнёс:

– Скоты! Ни совести ни чести. Каждый день одно и то же, хоть бы кто этих солдат приструнил!

– Проблемы со стражей? – участливо спросил я.

Здоровый мужик взвизгнул, как маленькая девчонка при виде мыши, и резко обернулся, растерянно обшаривая взглядом пространство. Я медленно вышел из тени и повторил свой вопрос.

– Нет, нет, никаких проблем, – трактирщик быстро пришёл в себя и уже с грозным видом проговорил: – И попрошу не заниматься вашими делишками в моём заведении!

– Ты это о чем?

– Да про вас и вашу воровскую гильдию, – прямо рубанул хозяин. – Не для того я вам отступные плачу, чтобы вы тут безобразничали!

– С чего ты решил, что я состою в Гильдии Воров? – поинтересовался я.

– С чего решил? Только воры могут так прятаться!

– Не только воры. Следопыты тоже умеют скрываться от взглядов, – возразил я. – Я следопыт, лесной охотник, сегодня впервые оказался в Холфорде. Собираюсь поселиться в какой-нибудь гостинице на длительный срок. Но только не в этом квартале – здесь все только и говорят про ценовой сговор хозяев гостиниц…

– Кто это говорит? – опять струхнул рыжий толстяк.

– Многие говорят, – я не стал выдавать трактирщику его дочку. – Да я и сам уже убедился в этом, когда обходил соседние гостиницы.

– И что ты собираешься делать? Жаловаться страже? – осторожно поинтересовался трактирщик.

– Страже? – Я весело рассмеялся. – После того что я только что наблюдал, городская стража – последние, к кому бы я обратился.

Трактирщик опустил плечи и тяжело вздохнул.

– Не я придумал устанавливать одинаковые цены. Это руководство нашей гильдии так решило, и стража, конечно же, тоже в доле. Я могу предложить тебе другую комнату – она побольше вашей, поудобнее. И плату буду меньше брать, если на длительный срок. Она угловая, на втором этаже, пойдём, покажу!

Что-то в его сговорчивости меня насторожило. Я чуть задержался и, когда трактирщик взял тяжёлый канделябр с тремя свечками и направился по тёмному коридору на лестницу, быстро расстегнул чехол на поясе, зарядил арбалет и нащупал рукоятки метательных ножей внутри куртки.

Трактирщик ждал меня в конце коридора, угодливо открыв дверь самой дальней комнаты. Я быстро прошёл внутрь, обратив внимание на то, что дверь изнутри обита толстым слоем войлока. Войлок заглушил бы звуки борьбы, если бы хозяин действительно задумал напасть на меня. Я был готов в любой момент действовать, но ничего не произошло – хозяин всё с той же фальшивой улыбкой стоял у двери, держа бронзовый канделябр в руке. Может, я ошибся, и этот добродушный толстяк, привыкший обжуливать постояльцев, не способен на откровенное убийство?

Комната оказалась больше той, куда нас поселили вначале, и прилично обставлена. Изящный столик, пара резных стульев, высокий шкаф для одежды, широкая кровать, стены обиты цветными гобеленами. Я подошёл к окну – двойная рама запиралась изнутри, но прямо к окну подступала черепичная крыша соседнего дома. При желании щеколду можно было открыть снаружи, просунув тонкий нож в щель рамы. С другой стороны, это был запасной выход или вход для меня. Определённо, комната мне понравилась, и я был готов снять её.

В этот момент я услышал, как трактирщик у меня за спиной тихо прикрыл дверь и очень осторожно задвинул засов. Послышался слабый скрип – первый шаг, второй… На четвертом я резко шагнул в сторону и развернулся, хищный клюв моего арбалета смотрел прямо в ухо толстяку, занесшему для удара гибкую оплетённую дубинку. Незадачливый убивец замер, боясь пошевелиться и с ужасом рассматривая широкий наконечник охотничьего болта, направленный ему в голову.

– Так-так-так… Вот чем промышляют тихие хозяева гостиниц по ночам – убивают доверчивых постояльцев. Оружие на пол, руки за голову, встать на колени! – скомандовал я.

Толстяк выронил оружие и рухнул на колени:

– П… пожалей, не убивай! Не з… знаю, что на меня нашло. Прости, не убивай! Я не х… хотел уб… бивать. Думал ог… глушить только и поз… звать стражу. А с… стража бы с… сама объяснила, что д… да как.

Я не слишком-то верил толстяку, хотя на убийцу он действительно походил мало. Я подобрал дубинку и отошёл подальше от стоящего на коленях и трясущегося от страха толстяка. Ещё раз внимательно осмотрел комнату, потом перевёл взгляд на хозяина трактира.

– Как тебя зовут?

– М… меня? В… В… Вас… силий, – трактирщик стал ещё заметнее заикаться.

– Василий? – Было неожиданно встретить земное имя в чужом мире.

– Д… д… да.

– Вот что, Василий, встань, убивать я тебя не буду. Ты действуешь настолько неумело, что мне как-то даже зазорно марать об тебя руки. Но, если ещё хоть раз ты попытаешься причинить вред мне или моим друзьям, пощады не будет. Не только воры умеют скрываться в тени. Есть ещё один орден, который учит своих адептов подобному умению. Орден Ассасинов. Ты ведь слышал про такой?

– Д… да, – ещё больше затрясся трактирщик.

– Когда ты решил напасть на меня, у тебя не было ни единого шанса. Тебе это понятно?

– П… понятно.

– Это хорошо. Вернёмся к началу нашего разговора. Комната мне понравилась, я готов снять её на длительный срок. Сколько денег ты хочешь за неё?

– Три менки в день, господин. Или цехин в день, если с питанием, – как только прозвучало слово «деньги», Василий сразу пришёл в себя.

Я достал из внутреннего кармана один золотой империал и показал Василию, его глаза сразу загорелись.

– Хочу снять эту комнату сразу на год, до праздника Середины лета в следующем году. С питанием для меня и, возможно, моих гостей. С хорошим питанием, а не с той тухлой рыбой, которая сегодня была у тебя на ужин. Договорились?

– Да, господин. Я лично прослежу, чтобы вы и ваши гости всегда были сыты и довольны.

Я протянул золотой империал толстяку, а потом, подумав, достал ещё один.

– Василий, я довольно беспокойный постоялец. В моё отсутствие комнату не нужно убирать, и вообще, от греха подальше, дал бы ты мне все дубликаты ключа. Возможно, я буду надолго исчезать, возможно, буду приходить или уходить позже третьего колокола. Не волнуйся и не тревожь понапрасну городскую стражу. Более того, я хочу, чтобы ты вообще никому и никогда не рассказывал обо мне, даже не упоминал, что я у тебя живу. Это понятно?

– Понятно, не волнуйтесь, буду нем, как могила.

– Вот и прекрасно, Василий. Видишь, со мной лучше дружить, чем враждовать, – подытожил я, вручив жадному хозяину гостиницы второй империал.

Василий отдал мне два ключа от этой комнаты и клятвенно заверил, что больше ключей нет. Я запер дверь и в прекрасном настроении направился к своим друзьям. Всё вышло даже лучше, чем можно было ожидать, – я был обеспечен жильём в Холфорде на целый год вперёд, а хозяин гостиницы, которого я хорошенько припугнул, впредь будет вежливым и не слишком любопытным.

Когда я вернулся в нашу комнату, Пузырь уже крепко спал, а Фея сидела на кровати:

– Ты где так долго был? – поинтересовалась она.

– Да с хозяином гостиницы пообщался, хотел договориться, чтобы мы остались подольше. Но не выйдет, завтра нужно съехать. Кстати, за наш завтрак я уже заплатил.

– Понятно. А я вот никак не могу уснуть. Переживаю – завтра ответственный день. А вдруг меня не возьмут в Академию Магии? Что я тогда буду делать?

Я подошёл к ней и, помедлив секунду, сел рядом на кровать, обнял Ленку и поцеловал. Как не удивительно, Ленка не отстранилась. Наоборот, она только сильнее прижалась ко мне.

– Всё у тебя получится, Фея. Мы с Пузырём пойдём вместе с тобой, поддержим. А сейчас ложись спать, тебе нужно хорошенько выспаться.

Ленка кивнула, легла и укрылась одеялом. Я просидел рядом с ней ещё минут двадцать, пока не убедился, что наша боевая подруга уснула. Потом долго ещё стоял у маленького мутного окошка, разглядывая две убывающие луны. Затем разделся, подвинул к стене недовольно ворчащего во сне Пузыря и наконец-то прилёг. Уснул я мгновенно, едва коснувшись головой подушки.

* * *

Утром мы встали бодрые и готовые к подвигам. Умылись, собрали вещи и спустились в зал. Не успели мы сесть за стол, как жена трактирщика вынесла дымящиеся тарелки с вкусно пахнущим супом, свежий хлеб, нарезанное мясо, зелень. Пузырь удивился такой обходительности, но Фея объяснила ему, что я заранее заплатил за завтрак.

Подкрепившись, мы вышли на улицу. Нас окружила местная детвора, наперебой предлагая услуги гидов по городу, но мы остановили свой выбор на дочке трактирщика. Польщенная нашим доверием, рыжая босоногая малявка показала язык остальным конкурентам и уверенно повела нас по лабиринту узеньких улочек в сторону Академии Магии. Через полчаса плутания по огромному городу я полностью перестал ориентироваться в этом муравейнике. Что же касается Пузыря и Феи, то они уже давно не следили за дорогой, глазея по сторонам и разглядывая достопримечательности.

Город отличался пестротой и разнообразием архитектуры – кварталы дорогих красивых домов сменялись бедными районами, а то и откровенными трущобами. Где-то очень чистый и ухоженный, где-то заваленный горами мусора выше нашего роста. В этих омерзительных кучах копошились жирные крысы, а вокруг текли зловонные канализационные воды. В одном из таких мест Пузырь обратил внимание на группу золотарей, стоящих по колено в вонючей жиже и помятыми вёдрами собирающих эту муть в большую бочку на колёсах. У многих золотарей на шеях виднелись бронзовые ошейники.

– Это что – рабы? – поинтересовался Пузырь у нашей проводницы.

– Те, которые с ошейниками, это рабы. Остальные свободные, – ответила девчонка.

– Мне говорили, что в Холфорде есть рабы, но я не очень верил, – искренне поразился Пузырь.

– Во внешних районах города рабов почти нет, только вот такие, купленные магистратом, чтобы убирать улицы. Но во внутреннем городе рабов очень много. Там живут богачи, у каждого хозяина множество рабов.

Вскоре наша проводница вывела нас на широкую улицу, которая вела прямо к стене внутренней части города. И я наконец понял, почему Холфорд называют Зелёной Столицей, – стены внутреннего города были сложены из камня серо-зелёного цвета.

В воротах охранники выдавали всем входящим желтые кожаные бирки. Находиться без бирки во внутренней части города запрещалось, также не разрешалось оставаться во внутреннем городе после захода солнца. При выходе бирки полагалось сдавать. Наша проводница уверенно повязала себе на запястье бирку на кожаном ремешке, и мы все последовали её примеру.

Когда мы прошли во внутренний город, я остолбенел. Это был совсем другой город! Многоэтажные дома, украшенные колоннами из зеленого малахита, великолепные дворцы, увенчанные высокими башнями, ухоженные парки, выложенные серо-зелёным камнем мостовые.

– Красота-то какая! – восхитилась Фея. – Мальчики, я хочу здесь жить.

– Да, теперь я уверен, что не зря мы проделали весь этот путь в Холфорд. Такая красотища стоит того, чтобы её увидеть! – Обычно сдержанный в своих эмоциях Пузырь не мог скрыть своего восхищения.

Мы направились через парк, любуясь лепными фонтанами, статуями и стройными рядами подстриженных конических деревьев, которые вместо привычных листьев или хвои были усыпаны гроздьями мелких зелёных шариков. Впереди показался огороженный высокой решётчатой оградой огромный монументальный замок, украшенный многочисленными высокими шпилями и подвесными ажурными мостиками между башнями.

– Это и есть Академия Магии, – пояснила нам наша маленькая проводница. – С вас три менки.

– Мне страшно, – призналась Фея. – Сейчас решится моя судьба…

Мы подошли к воротам, Фея взяла висячий молоточек и, решившись, трижды постучала. В воротах на уровне лица открылось маленькое окошко.

– Что нужно? – раздался грубый голос привратника.

– Я пришла поступать в Академию Магии, – ответила Фея.

Окошко тут же закрылось. Мы с Феей переглянулись, она пожала плечами. Послышался звук отпираемого засова, и в воротах приоткрылась дверца. Из нее вышел жуткий горбатый старик с кривой палкой в руке.

– Приёмные экзамены в этом году две руки назад закончились. Следующий прием уже будущим летом, тогда и приходи. Или учись за деньги, если сможешь.

– Но как… мы проделали такой далекий путь… А с кем я могу поговорить по поводу экзаменов? – Фея вцепилась в собирающегося уже захлопнуть ворота старика.

– Поговори с главой приёмной комиссии, высшим магом Баш-Доуландром, – на лице привратника промелькнула ехидная усмешка. – Я пропущу тебя к нему, но только одну, без сопровождающих.

Мы пожелали подруге удачи, но Фея нас, похоже, уже не слышала – она быстро скользнула в ворота, дверь за ней тихо закрылась. Мы сели на белую лавочку неподалеку и стали ждать. Время шло, а Ленка всё не появлялась. Петька нервничал и ворчал, что ему тоже нужно устраивать своё будущее, а он теряет тут с нами время.

Наконец мне надоело его нытье:

– Пузырь, возьми мелкую девчонку и сходи узнай на счет поступления в городскую стражу. А я вас подожду здесь. Только возвращайся до захода солнца, иначе мы потеряемся в этом огромном городе.

Петька охотно согласился и ушёл вместе с дочерью трактирщика к выходу из внутреннего города. Мне же только и оставалось сидеть на лавочке, от скуки наблюдая, как раб в позолоченном ошейнике подметает дорожки парка. Другие рабы подстригали деревья огромными ножницами. Чуть дальше ещё одна группа прочищала забившиеся трубы фонтана. Складывалось впечатление, что во внутреннем городе живут только рабы – за всё время я не заметил ни одного из свободных людей, за исключением стражи: несколько раз мимо меня проходил патруль в дорогом красивом обмундировании.

Заметно проголодавшись, я уже подумывал спрятать мой и Ленкин рюкзак в ближайших кустах и ненадолго отлучиться, чтобы где-то перекусить, когда вернулся Петька с рыжей девчонкой. Друг шёл налегке, сияя от радости, было заметно, что его просто распирает желание поделиться новостями.

– Давай рассказывай! – сразу предложил я.

– Это тут недалеко, – начал Петька. – Что-то вроде воинской части, огороженной забором. Подхожу я к вооружённым копьями стражникам и рассказываю, кто я и зачем пришел. Один из них, ни слова не говоря, подходит и без предупреждения бьёт кулаком в живот. У меня, конечно, перехватило дыхание, но я устоял на ногах. А когда он снова попытался меня ударить, перехватил руку, ушёл корпусом влево и бросил его через бедро. С каким грохотом он упал! Серый, он попался на самый примитивный приём самбо, я и не думал, что такие неопытные борцы вообще существуют! Я стоял наготове, думал, что он опять на меня набросится. Но он встал и вдруг радостно сообщил, что я вполне гожусь для службы в их отряде. После чего второй пропустил меня внутрь и посоветовал обратиться к сержанту.

Сержанта я увидел на плацу – он как раз проводил занятия по фехтованию деревянными тренировочными мечами с большой группой новобранцев. Я подошёл к нему и доложил, что прибыл для прохождения воинской службы в городской страже Холфорда. Сержант приказал мне раздеться до пояса, оценил мою мускулатуру и удовлетворенно отметил, что наконец-то хоть один не дохляк прибыл. На вопрос, есть ли у меня боевой опыт, я рассказал о том, как мы охраняли обоз. Так что теперь я новобранец третьей роты четвёртого полка «Кабаны». На полном обеспечении: питание в столовой три раза в день, казённое обмундирование, оружие. Оклад пока всего один цехин в день, но потом, если покажу себя с лучшей стороны, обещали добавить. С завтрашнего утра приступаю к службе, а сегодня меня отпустили попрощаться с родными и близкими.

– Поздравляю, – хлопнул я приятеля по плечу. – Вот ты и поступил на службу, как хотел.

– Спасибо, Серый. Но, знаешь… мы ведь теперь будем очень редко видеться. Нас отпускают за пределы военного городка только раз в десять дней, в большой выходной. Но через десять двойных рук нам поручат патрулирование города, и мы сможем видеться чаще.

– Понятно… – Расставаться с Петькой было грустно. – Давай тогда каждый большой выходной непременно встречаться и проводить весь день вместе.

– Давай, конечно! Кстати, вон Ленка идёт.

Ленка рассеянно вышла из ворот Академии Магии, постояла немного, потом заметила нас, вяло улыбнулась и подошла.

– Полный облом! – выдавила она из себя, на глазах у неё стояли слёзы.

– Что, не взяли? – расстроился Пузырь.

– Не то чтобы не взяли, но…

* * *

Фея, как посоветовал привратник, пошла искать высшего мага Баш-Доуландра, который отвечал за приём новичков. Более часа она бродила по пустым коридорам, не встретив ни единой души, – летние каникулы, большая часть обучающихся разъехалась по домам, остальные были чем-то заняты. Потом коридоры наполнились людьми в разноцветных мантиях, но стало только хуже. Кто-то из учеников пренебрежительно отказывался с ней разговаривать, другие отпускали глупые шуточки, а третьи давали ложные советы, как ей найти Баш-Доуландра.

Следуя этим советам, Ленка дважды взбиралась на высоченные башни, прождала кучу времени перед какой-то намертво закрытой дверью, забрела в огромный тёмный зал, где местные шутники захлопнули за ней дверь. Фея воспользовалась световым заклинанием и смогла найти другую дверь в противоположном конце зала…

Ленка, сжав зубы от обиды, продолжала:

– Потом до меня наконец дошло, что все их советы – это издевательство над забредшей в их школу беспомощной девчонкой. И когда опять какой-то мальчишка в серой мантии с умным видом посоветовал мне взобраться на очередную высоченную башню, я не выдержала. Заклинание управления разумом вырвалось само собой. Шутник с остекленевшими глазами стоял передо мной. Не удержавшись, из мести я приказала ему скинуть свою мантию и вести меня к великому магу Бан-Доуландру. Студент в потёртых подштанниках смотрелся настолько нелепо и смешно, что вокруг сразу собралась толпа. Так мы и шли по коридорам – впереди, как зомби, парень в нижнем белье, за ним я с его мантией в руках, а за нами еще человек сорок смеющихся адептов. Парень вывел меня из здания и подошёл к сторожке у ворот. И только тогда я всё поняла…

– Привратник и есть великий маг? – догадался я.

– Да! Он тоже решил подшутить надо мной. Старик с закрытыми глазами сидел на лавочке и блаженно курил длинную трубку. Не открывая глаз, он поинтересовался, нашла ли я великого мага Бан-Доуландра. Я ответила, что нашла, и обратилась к нему по всем правилам. Маг открыл глаза, увидел мальчишку в подштанниках, улыбнулся и снял моё заклинание. Парень пришёл в себя и сразу убежал, даже свою мантию не забрал.

– Контроль сознания, третий уровень магии разума, – сказал старик удовлетворенно. – Что ещё умеешь?

– Обнаружение жизни, свет, контроль сознания – эти заклинания получаются неплохо. Щит от стрел – нестабильно, почти никогда, – ответила я.

– Прекрасно, если любые два из этих заклинаний сможешь продемонстрировать на приёмных экзаменах в следующем году, то поступишь в Академию Магии.

– А в этом году? Есть хоть какая-то возможность? – сквозь невольно проступившие слёзы поинтересовалась я.

– Набор в этом году окончен, – твёрдо ответил великий маг. – Принимать учеников сверх установленного правителем Холфорда лимита Академия Магии не имеет права. Если человек не прошёл по конкурсу, но обладает несомненными магическими способностями, он может учиться заочно или на платной основе.

– Заочно – это как? И сколько стоит платное обучение? – У меня появилась искорка надежды.

– Заочно – это учиться дома, приезжать раз в год в Холфорд и сдавать экзамены сразу за два семестра. Заочное обучение стоит сто корольков в год. Очное – пятьсот корольков в год, деньги необходимо внести до начала учебного года, то есть через сорок один перст.

Ленка закончила свой рассказ и, всхлипывая, утирала слёзы.

– Этот вредный старик убил мою мечту…

– Пятьсот золотых… сорок один день… – прикидывал я вслух.

– Серый, не хочешь ли ты сказать, что мы сможем добыть такие огромные деньги? – скептически спросила Фея.

– У меня денег почти нет, сразу предупреждаю, – сказал Пузырь. – Есть только пара монет, что ты мне дал вчера, но там меньше двух цехинов. За сорок дней я получу четыре золотых, останется где-то найти еще четыреста девяносто шесть корольков.

– У меня шесть корольков и восемь цехинов, я только утром сегодня пересчитывала. Осталось найти четыреста девяносто корольков. Ерунда, в общем… – горько усмехнулась Фея.

– У меня несколько побольше вашего, – с этими словами я достал большой кошелёк, где хранил золото и горсть серебра.

Фея начала пересчитывать монетки, но я остановил её:

– Это ещё не всё, – из внутреннего кармана куртки я извлёк маленький кошелёк. – Фея, здесь пять империалов.

– Сколько?! – Ленка недоверчиво развязала тесемку и высыпала себе на ладонь пять больших золотых монет. – Откуда они, Серый?

– Неважно. Это – честно заработанные мной деньги. Возьми всё себе и внеси часть оплаты за обучение, у нас останется ещё сорок один день, чтобы найти остальную сумму.

Ленка взяла монеты и отправилась к привратнику. Через полчаса она вернулась.

– Я отдала все деньги, там набралось триста восемь корольков. Великий маг очень удивился, но внёс мое имя в список учеников. Я могу жить до осени в женском корпусе общежития. Буду вместе с остальными учениками посещать летние занятия – там учат грамоте, так как почти никто из поступивших не умеет читать. Изучают также математику, историю и природоведение. Выходить за территорию академии можно в малый выходной в пределах внутреннего города и в большой выходной – без ограничения. Но до конца лета мне нужно где-то найти ещё сто девяносто две золотые монеты. Иначе меня отчислят…

Когда Пузырь рассказал Фее о своих успехах, она была так счастлива за него, что с визгом повисла у парня на шее, а довольный Петька раскрутил её. Потом мы договорились встречаться каждый большой выходной ранним утром возле этой самой лавочки и проводить выходной день вместе. После чего крепко обнялись, пожелали друг другу удачи и разошлись по своим делам: Фея захватила свои вещи и скрылась за воротами академии, Пузырь отправился в казарму, а я взял рюкзак и пошёл искать дочку трактирщика, чтобы она отвела меня на улицу Жестянщиков.

* * *

Из огромного особняка купца Иллии я вышел уже вечером – этот молодой, но парализованный ниже пояса человек живо интересовался судьбой своего младшего брата и выспрашивал все подробности битвы с разбойниками на речной переправе. Иллиа собрал своих родственников, соседей и даже охранников, и мне пришлось несколько раз в деталях рассказать о нападении разбойников и гибели двух купцов. Меня попросили описать по памяти сбежавших бандитов, а когда я сообщил им про отличительный знак разбойников – татуировку в виде спиралевидной змейки, то купцы долго о чем-то совещались и спорили между собой.

Часа два я рассказывал и отвечал на вопросы. Когда же я случайно упомянул, что встретил потом одного из разбойников в горном форте, мне пришлось до вечера вспоминать все детали и этой истории. Причём Иллиа явно хотел найти также дварфов из отряда Суртака и расспросить их. Наконец, купец отсчитал мне десять золотых корольков и послал одного из своих слуг проводить меня до ворот особняка.

Дочка трактирщика не дождалась меня и ушла домой, оставив меня в непростой ситуации – я не знал обратной дороги. Помнил лишь, что мы перешли по мосту Стреминку – реку, на которой стоял Холфорд, но, кроме этого, ничего не запомнил.

Перейдя мост и уточнив у прохожих дорогу к Восточным воротам, я отправился в указанном направлении. Идти пришлось через портовый район – очень неприветливый и опасный, особенно с наступлением темноты. В чём я вскоре убедился на собственном опыте, лишь чудом уклонившись в проулке от удара дубинкой по голове. Болезненный толчок пришёлся по предплечью правой руки, и я тут же бросился бежать. Свернул в первый попавшийся спасительный переулок, укрылся за штабелем пустых ящиков, дрожащими руками зарядил арбалет и приготовился встретить напавшего на меня бандита.

Погони, к счастью, не было. Но этот случай навёл меня на мысль, что имеет смысл сменить тактику передвижения по ночному городу. До этого я избегал тёмных закоулков и старался держаться наиболее освещенных широких улиц, полагая их более безопасными. Отчасти это было верно, но на освещённых улицах я сам становился слишком заметен, привлекая ненужное внимание. Теперь я старался держаться тени, избегая освещённых участков. Ночное зрение позволяло мне уверенно чувствовать себя в темноте и вовремя замечать притаившихся грабителей. Я бесшумно двигался вперёд. Как недавно в диком лесу, я стал практически невидимым и наслаждался своей незаметностью.

Вскоре совсем стемнело, раздался первый гулкий удар колокола. Затем второй. Затем третий. Портовый район закончился, и начались более безопасные кварталы. Один раз я заметил приближающиеся факелы ночной стражи и, перепрыгнув через невысокую оградку чьего-то огорода, переждал ночной патруль в кустах.

Была глубокая ночь, на улицах, кроме меня, не осталось ни души. Стояла полная тишина. Тем резче прозвучал испуганный вскрик совсем неподалеку и последовавший за этим звук упавшего тела. Мне стало не по себе, но я решил всё же посмотреть – можно ли чем-то помочь бедолаге. Осторожно забравшись на низкую крышу сарая, несколько поколебавшись, я беззвучно перепрыгнул на черепичную крышу близстоящего дома, откуда донесся крик. Я вглядывался в темноту, сжимая рукоятку арбалета в ноющей от боли правой руке.

Какая-то возня слышалась внизу, у самой стены дома. Присев, я шагнул вперёд, вытянул голову и заглянул за край крыши. Увидел лежащего на земле лицом вниз мужчину, раскинувшего в сторону руки, и склонившуюся над ним закутанную в длинный плащ фигуру. Присмотревшись, я понял, что незнакомец пьёт кровь из шеи своей жертвы! И ещё я заметил одну важную вещь: своим ночным зрением я чётко видел расплывчатый силуэт тёплого тела жертвы, но не видел силуэта кровопийцы!

Я держал себя в руках и не вскрикнул от ужаса, не вздрогнул и по-прежнему оставался в глубокой тени. Фактически, для обычного человека я был невидим. Однако ночной хищник, словно что-то учуяв, вдруг перестал лакать кровь, на секунду замер, а затем безошибочно повернул голову ко мне. У него было белое лицо с перепачканным кровью ртом и устрашающими длинными клыками. Вампир!

Мы встретились с ним глазами. Несмотря на сковавший моё сердце леденящий ужас, я не отвёл взгляд и даже встал на крыше во весь рост, понимая, что прятаться дальше не имеет смысла. Вампир пронизывал меня жёлтыми глазами с узкими чёрными вертикальными зрачками. Я усмехнулся про себя – раньше, судя по фильмам ужасов, я думал, что у вампиров глаза красные. Хотя какая теперь разница…

Но, как ни странно, разница существовала – этот смешок разорвал сковывающий моё сердце страх. Я плотнее обхватил арбалет, прикидывая, куда нужно целиться, чтобы убить вампира. В сердце? А работает ли сердце у нежити? Может, в голову?

– Боишься? Это правильно… – раздался тихий шипящий голос ночного хищника, но мне почудились в нём нотки неуверенности.

– Да нет, не боюсь, как ни странно, – удивил я вампира своим ответом. – Просто не ожидал встретить вампира здесь. А ещё эти глаза…

– Какие глаза? – несколько растерянно переспросил мой собеседник.

– Твои глаза. Мне говорили, что у вампиров глаза красные, как рубины. А у тебя жёлтые, как янтарь.

– Ну, извини, что разочаровал… – С этими словами вампир привстал и запустил руку внутрь плаща.

– Не советую! – не знаю уж, какое оружие у него было припрятано, кинжал или что-то другое, но я поспешил предостеречь вампира от необдуманных действий, направив ему в лоб свой арбалет.

– Глупец! Как ты смеешь угрожать мне, хозяину ночи! Ты не сможешь убить вампира, – голос ночного хищника опять стал шипящим.

– Магическим оружием смогу, наверное. Но меня совершенно не интересует твой прах в качестве трофея.

– Да, арбалет у тебя неплохой. Чего же ты хочешь? – Вампир явно колебался, моё необычное оружие смущало его.

– Ничего, я просто изучал этот город, когда встретил тут тебя.

– Тогда оставь меня в покое и иди своей дорогой, – посоветовал вампир.

Я понял, что мне только что дали разрешение на жизнь. Победить вампира у меня шансов не было ни единого, но и опытный кровосос дорожил своей шкурой и не горел желанием получить в башку болт из неизвестного магического оружия. Безрассудные вампиры вообще встречаются крайне редко – ведь прожить сотни лет, не вызвав подозрения соседей и не погибнув от рук фанатиков-охотников, можно лишь при условии исключительной осторожности, выдержки и разумности поступков.

– Хорошо, я ухожу. Но я впервые в столице, на улицах никого… Не подскажешь ли, в какой стороне Восточные ворота? – рискнул я спросить дорогу.

– Ну ты и нахал… – протянул вампир и даже усмехнулся, затем махнул рукой. – Иди в том направлении, широкая улица выведёт прямо к городским воротам.

Я поблагодарил за совет и быстро ретировался. Совесть по поводу оставленного без помощи неизвестного прохожего меня не мучила – я понимал, что ничем помочь ему не смог бы. Хотя Пузырь на моём месте наверняка вступился бы за беспомощную жертву…

Через полчаса я уже стоял у закрытых на ночь дверей «Боевого Единорога». Стучать я не стал. Вместо этого я обошёл здание, залез на забор и, балансируя на манер канатоходца, добрался до замеченной мною вчера черепичной крыши. Ещё минут тридцать у меня ушло на попытки поддеть ножом щеколду окна. В конце концов засов поддался. Я открыл раму и залез в свою комнату. Закрыл окно, с наслаждением скинул тяжёлую сумку и плащ. Разделся, не чуя ног от усталости, и повалился спать.

* * *

Когда на следующее утро я, разбуженный голодом, спустился в обеденный зал, трактирщика на мгновение охватил ступор – он наверняка расспросил поздно вернувшуюся дочь о наших похождениях и был уверен, что я нахожусь где угодно, но только не в его трактире. Василий лично принёс мне завтрак и, не сдержав любопытства, поинтересовался, когда это я успел вернуться, да ещё и пройти незамеченным.

– Поздно ночью пришёл, дела были, – ответил я небрежно.

Я молча поел, а затем задал не дававший мне покоя вопрос:

– Скажи, Василий, а много в Холфорде вампиров?

– Давно не слышно было про вампиров, – внезапно посерев, ответил трактирщик и осторожно спросил, почему я интересуюсь.

Я усмехнулся, заодно продемонстрировав толстяку свои самые обычные человеческие зубы:

– Сегодня ночью неподалёку от твоего заведения встретил одного вампира, прямо над жертвой. Нос к носу почти столкнулись, еле живым от него ушёл. Ты, Василий, панику не поднимай, про вампиров не болтай, но не забывай дверь на ночь закрывать на всякий случай, – посоветовал я.

– Конечно, конечно… – Василий трусцой побежал предупредить свою жену.

Я отдал хозяйке постирать свои грязные вещи, разменяв один золотой для оплаты её труда, а потом полдня проспал, компенсируя ночные похождения. Затем до позднего вечера тренировался в своей комнате – метал кинжалы в деревянную мишень правой рукой и с двух рук, кувыркался, тренировал растяжку и прыгал через верёвочную скакалку. Тренировался я на совесть, до седьмого пота, поскольку отчётливо понимал, что грань между жизнью и смертью в Пангее порой оказывается очень зыбкой. Случайная встреча с каким-нибудь хищником в лесу или бандитом в городе может стать роковой. Об этом красноречиво свидетельствовал огромный чёрный синяк на моём правом плече.

На следующее утро, в чистой и выглаженной одежде, я отправился на встречу с друзьями. В проводницы мне набивалась дочка хозяина, но я отказался – пора было самому научиться ориентироваться в огромном городе. Добраться удалось без проблем, на знакомой лавочке уже сидел Пузырь в толстой кожаной безрукавке и холщовых штанах, на широком поясе с огромной бляхой в чехле висел знакомый мне топор. Мы с радостью обнялись, как будто не виделись много лет.

– Ну как ты, Серый? Я вчера весь день переживал за тебя – ведь ты остался совсем без денег в чужом городе, да ещё и без ночлега! Серый, пошли к нам в охранники – ребята весёлые, дружные, будешь всегда сыт, одет и обут, – с энтузиазмом начал уговаривать меня приятель.

Я поблагодарил друга за заботу и обещал подумать над его предложением. Но предупредил, что больше хочу быть охотником. Буду жить в лесу в палатке, охотиться, рыбачить, собирать ценные растения и возвращаться в Холфорд только на большой выходной, раз в десять дней.

Вскоре ворота Академии Магии открылись, и из них в город потянулась вереница адептов. Большинство из них были в мантиях серого цвета, но встречались и красные, и жёлтые, и коричневые, и синие. Мы усиленно искали глазами Фею, однако пришлось ждать довольно долго, прежде чем наша подруга в сером длинном одеянии вышла из ворот. В руках она несла какую-то потёртую книгу.

– Привет, мальчики. Я решила вынести самую ценную для вас книгу из библиотеки Академии Магии, – Ленка с гордостью показала замусоленный том в скромной серой обложке.

– Что это? – поинтересовался Пузырь.

– Местный букварь, дурачок! Будем сегодня вместе учиться читать.

День стоял очень жаркий, и я предложил друзьям для начала сходить на речку – выкупаться, там же на пляже начать обучение грамоте.

– Хорошая идея, – поддержала меня Фея. – Сегодня большой городской праздник, весь день будет ярмарка и представления циркачей, а ближе к вечеру начнется парад. Я уверена, что почти все пойдут на праздник, и нам никто не будет мешать. А вечером мы тоже можем пойти посмотреть местный парад!

Я по памяти довёл друзей до речки. Как Фея и предполагала, народу на берегу почти не было. Мы искупались, а потом Ленка начала объяснять нам то, что узнала за вчерашний день. Алфавит Холфорда, отражающий западный вариант всеобщего языка, включал семьдесят две руны. Из них двадцать две руны-звука, шесть рун-исключений, три руны препинания и руна обращения. Всё это делилось на три цикла… Мы с Пузырём схватились за головы.

Но в итоге мы всё-таки поняли значение десятка самых распространённых символов, а больше Фея и сама пока что не знала. Потом мы купались, загорали, рассказывали, что с нами произошло за день. Я описал, как после нашего расставания отнёс письмо купцу, получил обещанную награду и нашёл место для ночлега. Признался, что много думал о своём будущем, тренировался, упражнялся на мечах и в стрельбе. Свой синяк объяснил неловкостью во время тренировки. О вампире упоминать не стал. Заверил друзей, что хочу стать охотником – либо вольным одиночкой, либо найду компанию таких же, как я.

Затем Пузырь рассказал о первом дне службы – гречневая каша с молоком на завтрак, изнурительная беговая тренировка до обеда, обед из овсяной каши, хлеба и молока, занятия по фехтованию на деревянных мечах.

– Сержант Баллак у нас мастер меча, он один может отбиться от четверых человек. Я трижды выходил на спарринг с ним и трижды получал мечом в грудь! Зато большинство других учеников я смог победить, меня даже сержант похвалил, – хвастался Пузырь своими успехами.

Фея же рассказала, что её поселили на третьем этаже одной из башен в комнате с двумя другими девчонками, только что поступившими в Академию Магии, как и она сама. Одну из её соседок звали Свеллина, она родом из лесного посёлка, расположенного в паре дней пути от Зелёной Столицы. У Свеллины спонтанно обнаружились способности к магии воды, что она и подтвердила на экзамене. Вторую девчонку звали Кара, родом из богатой аристократической семьи, живёт в столице, маг в четвёртом поколении.

– Мне Кара очень не понравилась. Заносчивая, капризная, склочная… Ей папаша по случаю поступления в Академию Магии подарил волшебную палочку с навершием из настоящего огранённого рубина! Так Кара нам со Свеллиной за два вечера все уши уже прожужжала. Постоянно хвастается тем, что этот рубин стоит пятьсот корольков. И вообще, мол, с кристаллом-усилителем заклинания становятся мощнее и разрушительнее, но только тонко чувствующий потоки магии волшебник способен управиться с такой палочкой, и кристалл для резонанса подбирается идеальный, без изъянов…

К вечеру мы вдоволь накупались, загорели до покраснения кожи и заметно проголодались. Мы оделись, подождали, пока Фея просушит и расчешет свои длинные волосы, и пошли на зов гремящей вдалеке музыки. По дороге я купил себе и друзьям сладкие пирожки с яблочным повидлом и прохладного квасу. Потом, оставив себе три золотых монетки и несколько медяков, остальные деньги вручил Фее:

– Держи, Ленка, – заплати ещё часть за свою учёбу.

Ленка поблагодарила меня и спрятала деньги поглубже во внутренние карманы мантии, опасаясь городских воров. Мы вышли на широкую оживлённую улицу, битком набитую народом. Горожане предвкушали весёлое зрелище, шутили, смеялись, толкались и ссорились за лучшие места. Пройти в первые ряды было просто нереально. Я осмотрелся по сторонам, но даже крыши и деревья вокруг были облеплены горожанами. Из разговоров людей мы узнали, что вскоре здесь пройдет парадным маршем элитный полк тяжёлой конницы, а вместе с ним в параде примут участие все расквартированные в Холфорде полки. А потом по улицам пойдут лицедеи, дрессировщики с животными, жонглёры и музыканты.

– Пузырь, а как же ты? Почему ты не участвуешь в параде? – поинтересовалась Ленка.

– Я новобранец, не заслужил пока. Да и вообще не все солдаты участвуют, только самые лучшие! – с заметным оттенком зависти проговорил Пузырь.

Тут вдалеке прогудели трубы, и народ сразу заметно оживился. Задние ряды стали напирать на передние в попытках пробиться вперёд. То и дело возникали спонтанные потасовки и мордобои. Мы же, наоборот, опасаясь быть затоптанными в этой давке, решили отойти назад.

Раздались дикие восторженные вопли, вверх полетели цветы и шапки, многие люди подпрыгивали, стараясь хоть на мгновение заглянуть через головы впереди стоящих. Гулко дрожала земля, раздавалось конское ржание и звуки рожков – по улице шла тяжёлая конница. Мы ничего не видели, разве что над толпой несколько раз промелькнули флажки на кончиках копий.

– Пошли отсюда, ребята, всё равно в такой давке мы ничего не увидим… – попросила Фея. – У меня уже голова от криков разболелась!

Мы погуляли ещё немного по столице, хотели пройти во внутренний город, но туда сегодня простолюдинов не пускали – там планировались свои праздники для богатых горожан. Охранники пропустили за ворота только Фею, показавшую жетон ученицы Академии Магии. Мы попрощались с Ленкой и вдвоём с Пузырём медленно дошли до его казармы.

– На следующий большой выходной обязательно опять там же встретимся! Нужно придумать, как собрать для Ленки недостающую сумму, – прощаясь со мной, проговорил Пузырь.

Я медленно побрёл обратно по огромному чужому городу. Возвращаться так рано в гостиницу совершенно не хотелось, и я решил прогуляться по праздничным улицам. По дороге размышлял о том, как здорово, что у моих друзей все так удачно сложилось. Фея будет учиться вместе с такими же магами, как она сама. Пузырь наверняка скоро заведёт себе друзей среди солдат и будет вполне доволен. А мне надо бы начать поиск таких же, как я сам.

Эх, понять бы ещё, кто я на самом деле! С этими мыслями я неожиданно вышел на оживлённую площадь, где продолжался праздник – сотни горожан танцевали и пели, небольшой оркестр наигрывал на необычных струнных инструментах какую-то весёлую мелодию. Присоединяться к празднованию мне совсем не хотелось, настроение не соответствовало. Я направился в дальний угол площади, к длинной каменной стене большого здания. Для укрытия от непогоды в стене были предусмотрены неглубокие ниши, я думал укрыться от городской сутолоки. Солнце уже село, улица погрузилась в полумрак. Я уединился в ближайшей нише, слившись с тенью.

Постарался отвлечься от суеты и обдумать, чем буду заниматься завтра. Но смутное беспокойство не давало мне сосредоточиться. Возникло странное чувство, будто за мной следил невидимый наблюдатель, совсем как было в таверне на горном перевале. Я окинул взглядом людей в толпе, танцующих и поющих, но никто из них даже не смотрел в мою сторону. Музыкантам тоже было не до меня, да и сидели они спиной ко мне…

На какой-то миг показалось, что чужой взгляд направлен на меня именно сзади. Я обернулся. Нет, просто показалось. В нише никого, кроме меня, не было, я отчётливо видел каждую трещинку в камнях. На всякий случай посмотрел вверх, но и на потолке ниши спрятаться было невозможно. Вдруг краем глаза я заметил смутное движение сбоку. В нише никого по-прежнему не было, в густом мраке я различал старую каменную кладку. Все выглядело естественно. Или… это вовсе не сгустившаяся тень, а край одежды? Я проследил глазами границу этой подозрительной тени и вдруг встретился взглядом с немолодым мужчиной, который с насмешливой улыбкой, скрестив на груди руки, стоял и смотрел на меня. Как можно было его не заметить? Человек среднего роста в широкой шляпе и сером плаще стоял рядом со мной на расстоянии вытянутой руки! Я испуганно отшатнулся, инстинктивно нащупал оружие.

– Наконец-то увидел, – густым басом произнес незнакомец. – Меня зовут Вик Терьер.

Мой собеседник не двигался и по-прежнему держал руки скрещенными на груди. Я чуть успокоился и убрал ладонь с рукояти метательного кинжала.

– Серый Ворон, – слегка поклонился я, восхищенный его мастерством маскировки.

– Ты принадлежишь к какой-то группировке? Или ты одиночка?

– Извини, не понял вопрос. Я пришёл в столицу только два дня назад. О каких группировках идёт речь? – не стал скрывать я своего невежества.

– Значит, одиночка. Да и навыки у тебя весьма посредственные, – рассуждал мужчина, без всякого смущения говоря мне это прямо в лицо. – Раз я тебя легко заметил, значит, и стражники смогут. А тюрьма в Холфорде – место крайне неприятное…

– Какие навыки? – Я начал догадываться, о чём говорит мой новый знакомый.

– Какие навыки? – Вик Терьер рассмеялся. – Воровские, конечно же! Только не пытайся отпираться, что ты не в теме, а прятаться в тени тебя учила покойная бабушка в далёком детстве!

– Никто меня не учил, само собой получается иногда.

– Хм, – удивленно приподнял бровь Терьер. – Тогда беру свои слова обратно – для неопытного новичка у тебя очень неплохой навык скрытности. Если тебя хорошенько обучить, ты сможешь стать умелым вором. Никогда не думал об этом? С таким талантом перед тобой откроются огромные перспективы! Вор вообще не знает, что такое отсутствие денег, деньги сами липнут к нему со всех сторон. Кстати, на, возвращаю, у своих не беру! – С этими словами Вик протянул мне мой кошель.

Я запоздало схватился за пояс, растерянно взял свой кошелёк и вернул на место. Несмотря на своё преступное ремесло и первоначальную подозрительность, Вик Терьер показался мне весьма приятным человеком. Разобравшись, что перед ним не работающий на его территории конкурент, Вик расслабился и повел себя гораздо дружелюбнее.

– Ты можешь обучить меня своему ремеслу? – поинтересовался я, собравшись с духом.

– Не я, этому учат более опытные наставники. Приходи завтра на рассвете к северному входу на Золотой мост. Если тебя спросят «Как сегодня рыбалка прошла?», ответишь: «Мою сеть какая-то сволочь прошлой ночью порвала». А потом делай всё, что тебе скажет этот человек.

У меня сразу возникла масса вопросов к Вику, но он лишь загадочно улыбнулся, запахнул свой плащ поплотнее и пошёл быстрой скользящей походкой вдоль стены здания. На четвёртом-пятом шаге его силуэт стал расплываться, а ещё через пару шагов я окончательно потерял его из виду. Это было какое-то волшебство – я продолжал отчётливо видеть погруженную во тьму стену, каждый кирпичик и каждую трещинку. Но идущего вдоль стены человека я не мог обнаружить даже своим новым зрением. Определённо такой навык стоил того, чтобы ему обучиться!

* * *

На следующее утро, когда за окном было ещё темно, меня разбудил робкий стук в дверь. На пороге стояла босоногая дочка трактирщика, в короткой курточке и необычном головном уборе, какие изображают в фильмах про Красную Шапочку.

– Мама сказала, что ты просил рано утром разбудить тебя и проводить до Золотого моста. С тебя три менки. Даже четыре – на улице дождь, холодно и сыро.

Я быстро собрался, позавтракал и вышел в дождливое туманное утро. Необычно серьёзная для своего возраста малышка, зевая на ходу, топала босиком по лужам. Меня поражало, насколько хорошо Миля ориентируется в городе. По своему небольшому опыту я уже знал, что большая часть улочек и неказистых переулков заканчивается в итоге тупиком. Однако девочка ни разу не сбилась, выбирая верную дорогу.

Уже через двадцать минут мы вышли к берегу Стреминки, и вскоре в туманной дали показался длинный мост. Тот самый, по которому я уже ходил к купцу Иллиа, чтобы отдать письмо.

– Вон тот мост и называется Золотым, – Миля протянула руку, требуя оплату. – Дальше я не пойду, там живут очень злые собаки, они мою подружку сильно искусали.

Я расплатился с девочкой и направился вдоль берега. Если собаки тут и водились, то в дождь они предпочитали прятаться. Без приключений я дошёл до моста. Золотым мост называли, видимо, из-за покрывавшей его жёлтой краски. Возможно, когда-то он и выглядел золотым, но с годами краска облупилась и потускнела. К тому же и сам мост нуждался в капитальном ремонте – перила с левой стороны почти по всей длине моста отсутствовали, во многих местах в прогнившем настиле зияли дыры, сквозь которые виднелась медленно текущая тёмная вода.

На мосту в это раннее дождливое утро находилось немало рыбаков. Одни сидели с короткими удочками на маленьких складных табуретках, другие изредка доставали из воды и проверяли связанные из гибких прутьев круглые ловушки с какими-то вонючими приманками внутри. Я медленно шёл по мосту, как вдруг с удивлением опознал одну из рыбачивших девушек – ту самую красавицу, которая вошла в Холфорд вместе с нами.

– Доброе утро, Каришка! Как клёв сегодня?

Девушка заметно напряглась, потом узнала меня и ответила:

– Да удочкой много не наловишь. А мою сеть какая-то сволочь прошлой ночью порвала…

– Что? А… Я не тот, кого ты ждёшь. Но, кажется, нам по одному адресу.

Каришка понизила голос и нервно прошептала:

– Тогда не стой, как истукан. Ты привлекаешь внимание.

Я достал из кармана рюкзака леску, колокольчики, быстро соорудил три донки. В качестве наживки использовал обычный хлеб, смоченный в воде и перемешанный с найденным в рюкзаке засохшим кусочком сыра. И надо сказать, несмотря на абсолютную спонтанность рыбалки, клёв сразу пошёл отменный! За полчаса я выловил полтора десятка рыбин и лишился одного крючка – какая-то особо крупная особь сумела порвать прочную японскую леску.

Возле меня с Каришкой стали собираться другие рыбаки – интересовались необычным способом ловли, приманкой, колокольчиками, крючками… Я охотно отвечал, продолжая вытаскивать и складывать в садок одну рыбину за другой. А вот Каришка от обилия народу вокруг явно чувствовала себя не в своей тарелке:

– Пойдём отсюда скорее, – шепнула она мне наконец. – Или ты всерьёз собираешься здесь рыбачить?

– Да, нужно сваливать. Но только чтобы выглядело естественно, не вызывая подозрений, – шёпотом согласился я.

Каришка собрала удочку и громко произнесла:

– Хватит уже рыбачить, дорвался! Обо мне совсем не думаешь, я замучаюсь столько рыбы чистить! Пойдём домой уже, я вся промокла.

Рыбаки сразу же начали отпускать шуточки, высмеивая ленивую сестру. Я же, дав воде стечь, запихнул садок в рюкзак, смотал снасти и аккуратно сложил их в жестяную коробку в кармашке рюкзака.

– Как звать-то тебя? – спросила девушка, когда мы достаточно удалились от чужих ушей.

– Серый Ворон.

– Я говорю про нормальное человеческое имя, а не кличку, – скривила губы Каришка.

– А это и есть моё имя, – пожал я плечами. – У нас, лесных жителей, дома так принято. У всех моих друзей такие же имена – Фея, к примеру. А парня, у которого ты утащила кошелёк, зовут Пузырь.

– С чего ты взял? Ничего я не утаскивала! Хотя… какая разница, – перестала оправдываться девушка. – Да, это была я. Только не надейся вернуть деньги, всё равно у меня их уже нет.

В это время рядом с нами остановился старый грязный бродяга с примитивной удочкой из пеньковой верёвки, привязанной к длинной потрескавшейся палке, и пьяным простуженным голосом проскрипел:

– Эй, молодёжь! Как рыбалка прошла сегодня?

Мы с Каришкой переглянулись и хором ответили:

– Мою сеть какая-то сволочь прошлой ночью порвала.

– За углом стоит крытый фургон, забирайтесь внутрь и ждите. Я пока остальных претендентов соберу, – абсолютно трезвым и молодым голосом распорядился бродяга и заковылял дальше, что-то напевая себе под нос прежним скрипучим тембром.

Каришка ещё какое-то время наблюдала за удаляющимся от нас нетвёрдой походкой человеком.

– Вот это актёр! – восхищённо выпалила моя новая знакомая.

В повозке сидеть оказалось не на чем, зато по полу толстым слоем было рассыпано свежее душистое сено. Я забрался внутрь и прилёг на сухую траву. Вскоре внутрь один за другим залезли ещё шестеро мальчишек, на вид им было от десяти до пятнадцати лет. Последней к нам забралась Каришка.

Мы довольно долго сидели молча, с откровенным любопытством разглядывая друг друга. Никто не решался заговорить первым. Потом один из пацанов постарше со щербатой улыбкой толкнул рукой в бок своего соседа и громко, чтобы все слышали, произнёс:

– Прикинь, тут и телка есть! А я думал, что по ночам нам скучно будет.

– Да, повезло. Позабавимся! Нужно будет очередь разыграть, – в тон ему ответил длинный босоногий парень с заросшей лишаём головой.

Остальные засмеялись и стали отпускать в адрес Каришки пошлые комплименты и делать глупые предложения. Девчонка отвернулась от всех и никак не реагировала на подначки. В этот момент у фургона появился знакомый бродяга, который уже успел переодеться в сельскую одежду и снять фальшивую грязную бороду. «Селянин» залез внутрь и раздал всем чёрные повязки на глаза.

– Это для вашей же безопасности, – разъяснил он. – Не вздумайте снимать или подглядывать. С вами поедет сопровождающий, слишком любопытных он заколет без разговоров.

Надев на глаза плотную повязку, я прислонился спиной к стенке фургона и далее уже на слух пытался определить, что происходит вокруг и куда нас везут. Ребята сидели тихо как мыши, чуть слышно поскрипывало одно колесо. Изредка снаружи доносились голоса утренних прохожих и крики далёких петухов… Телега много раз поворачивала, меняя направление движения. Но, как мне показалось, ехали мы на запад. И реку точно не пересекали.

Поездка оказалась долгой, но в конце концов колеса телеги съехали с грунтовой дороги на брусчатку, застучав металлическими ободами по камням. Вскоре к стуку колес добавилось эхо – мы въехали на огороженную территорию. Протяжно заскрипели ворота, глухо лязгнули запоры, и мы остановились.

* * *

Незнакомый мужской голос велел нам снимать повязки и вылезать. После полной темноты глаза непроизвольно щурились и слезились от света, хотя в помещении было не так уж светло. Большой склад без окон, с каменными стенами, освещенный несколькими факелами. Множество тюков и ящиков вдоль стен. Позади остались глухие железные ворота без признаков запоров. В стене напротив ворот – деревянная дверь с окошком для наблюдения. Мы спрыгнули с повозки. Фургон окружали трое вооружённых короткими мечами мужчин в кожаных безрукавках и кожаных же штанах. На ногах у них были высокие сапоги, лица закрыты масками.

– Стройтесь в очередь, подходите по одному, у кого есть оружие – выкладывайте на стол, – приказал один из охранников. – Не волнуйтесь, вещи вам вернут перед выходом в город.

Мальчишки поодиночке стали подходить к столу. Только у одного из них в рукаве был спрятан короткий нож, у остальных оружия не имелось. Каждого из них охранники обыскали, проведя руками по бокам и проверив сумки и котомки. Вещей у мальчишек считай что и не было. Каришка отдала свою сумку на досмотр, но там хранилось только сменное бельё, деревянная резная кружка и свёрток с едой – буханка хлеба и сушёные фрукты.

Когда же очередь дошла до меня, я расстегнул плащ и начал выкладывать на стол свою амуницию – сперва арбалет в чехле вместе с напоясным патронташем. Потом отстегнул пару длинных мечей в ножнах. Среди охранников зазвучали нервные смешки. Когда же я снял плащ и выложил на стол шесть метательных ножей, то услышал удивленные и уважительные возгласы стоящих рядом мальчишек:

– На войну, что ли, собрался?

– Готов поспорить, что это не всё!

Я выложил на стол ещё два кинжала и сказал:

– В сумке гибкая дубинка, раскладной ножик с разными лезвиями и обычный кухонный нож. Вроде ничего не забыл.

В этот момент мой рюкзак на столе неожиданно зашевелился, от чего охранники дружно отпрыгнули в стороны.

– Это рыба, которую я сегодня утром наловил на мосту. Нужно было не выделяться среди рыбаков, и я начал тоже рыбачить. А рыба, как назло, попёрла на приманку. Не выкидывать же при всех – слишком много людей собралось…

Все рассмеялись. Старший из охранников проговорил весело:

– Я смотрю, ты к любому делу подходишь ответственно. Не признаешь середины: если что-то делать, то по полной. Если вооружиться, то сразу арсенал. Если рыбачить, то целая сумка улова.

– Целовать – так королеву, воровать – так миллион! – ответил я земной поговоркой.

Но моя шутка не возымела ожидаемого эффекта. Скорее всего, мои слушатели понятия не имели, что такое миллион. В который уже раз я подумал, что нужно быть осторожнее в выражениях.

– Отдам рыбу нашему повару, не пропадать же добру! – подал голос один из охранников.

Из-за устроенного мною шоу обыскивали меня гораздо тщательнее, чем остальных, но больше оружия не нашли. Когда же всех нас уже должны были пропустить дальше, Каришка, которая без проблем прошла досмотр, вдруг вернулась к столу.

– Совсем забыла! – сообщила она, сняла с пальца и положила на стол широкое серебряное кольцо.

Она нажала на кольцо, и из него, как коготь, выдвинулось вперед полукруглое тонкое и чрезвычайно острое лезвие длиной сантиметра четыре. Главный охранник молча отвесил увесистый подзатыльник своему подчинённому, который досматривал девушку.

Пройдя в дверь, мы долго спускались по винтовой лестнице, оказавшись глубоко внизу, в большом хорошо освещённом зале, из которого в разные стороны расходились полутемные коридоры.

– Приветствую собравшихся в единственной в Холфорде Школе Воров! – торжественно обратился к нам высокий лысый человек в богатом халате, лицо его также скрывала маска. – Зовут меня Тиберий Тихий, на время вашего обучения я буду вашим куратором. По всем бытовым вопросам можете обращаться ко мне. Когда дойдет черед до моего курса, я научу вас входить в доверие к не знакомым людям. С другими вашими преподавателями вы вскоре тоже познакомитесь, пока же просто назову их. Дилль Быстрые Пальцы будет учить вас карманному воровству и навыкам шулерства. Властелина Шустрая – преподаватель атлетики и уличного боя. Диккенс Безбожник – специалист по вскрытию замков, а также установке и снятию любых типов ловушек. Ну и Тень будет вашим преподавателем скрытности. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не возникло. Тиберий проводил нас по тёмному коридору до запертой глухой металлической двери, отбарабанил какую-то мелодию и подождал, пока её откроет изнутри крепкий громила с кинжалом в руке.

– Занимайте любые понравившиеся комнаты, – указал куратор на ряд одинаковых келий. – Скоро вас позовут на обед. После обеда по одному проходите вон в ту дверь в конце коридора, там с каждым из вас поговорит начальник охраны и разъяснит правила поведения.

Моя комната комфортом не отличалась. Примерно два на три метра, стены и потолок – голый холодный камень. Широкая скамейка вдоль стены без каких-либо признаков постельного белья, над ней на металлическом крюке – на удивление яркая масляная лампа. В центре комнаты находился, а скорее путался под ногами, маленький колченогий столик. Земляной пол был покрыт слоем несвежей соломы. Дощатая дверь со щелями с палец толщиной запиралась изнутри на массивный деревянный брус. Присев на лавку, я осмотрелся. М-даааа… Обстановка просто спартанская. Совсем не так я представлял себе свою комнату в школе.

Я вышел в коридор и познакомился с собравшимися там мальчишками. Удивительно, но все остальные ученики пришли в восторг от школы – жильё, бесплатная еда, приключения… И неудивительно: все они, кроме одного высокого лысого парня, были местными беспризорными. Как выяснилось, пятеро пацанов входили в одну уличную группировку. Жили где придётся. В тёплое время года – в порту, на пустующих речных складах. Зимой же было трудно – приходилось клянчить деньги на паперти, чтобы оплачивать койку в грязной ночлежке бок о бок с вечно пьяными бомжами, которые регулярно отбирали деньги и избивали более слабых подростков.

Вожака группы звали Сулик – невзрачный на вид пацан с колким, жестоким взглядом. Он не отличался ростом или силой, а значит, завоевал авторитет умом и хитростью. Правой рукой Сулика был парень с лишаем на голове по кличке Денька Дурень, самый взрослый и сильный из всех. Самые младшие, братья Минис и Кортис, всю жизнь, сколько себя помнили, жили на улицах. Ещё был Денька Длинный – худой высокий парень с кривой неправильно сросшейся левой рукой.

Шестой ученик, лысый крепыш по прозвищу Дым, всего две руки назад пришёл в Холфорд в поисках приключений. Пробовал устроиться охранником в богатых районах, но, несмотря на высокий рост и крепкие мускулы, его никуда не брали. Когда деньги кончились, пришлось учиться воровать.

* * *

Должность начальника охраны в школе выполнял карлик. Не дварф, не гном, а человек маленького роста. Он носил кожаный костюм с огромным количеством кармашков и, в отличие от остальных служащих, обходился без маски. У карлика были тонкие, похожие на детские, руки и удивительно белая кожа, давно не видевшая солнечного света. На морщинистом лице неприятно смотрелись покрасневшие то ли от дыма, то ли от постоянного сумрака глаза. Взгляд этого крошечного человека вызывал непроизвольную дрожь.

Жестом указав мне садиться на низенький стул посреди комнаты, карлик обошёл меня, закрыл дверь и остался стоять за моей спиной. Шло время, а карлик молчал. Я тоже не решался обернуться и заговорить первым.

– Тебе приходилось убивать? – задал он наконец весьма неожиданный вопрос.

Я сразу же догадался, что спрашивал он вовсе не про охоту на диких зверей или птиц.

– Да, приходилось, но только для защиты своей жизни.

– И как это – отнимать чужую жизнь? Что ты испытывал, когда убивал? – продолжил допрос карлик.

– Что я испытывал? Разочарование, наверное, – я припомнил события нашего путешествия в Холфорд. – Да, скорее всего, именно разочарование. Мы попали в засаду. Я промахнулся, стреляя в голову, и противник, а это был гоблин, оставался ещё жив. Лишь вмешательство моего друга спасло меня, тогда же я убил второго гоблина. И испытал облегчение, что всё обошлось.

– А люди? Ты ведь убивал людей? – полуутвердительно спросил карлик. – Что ты чувствуешь, когда убиваешь подобных себе?

– Сначала ничего… На нас напали бандиты, особо размышлять над своими чувствами было некогда. В том бою я убил четырёх человек, всех издалека – выстрелами из арбалета. Уже под конец боя, когда я понял, что мы побеждаем, пришло ощущение силы и торжества.

– Почему ты хочешь стать вором? – резко сменил он тему.

Я понимал, что заметно отличаюсь одеждой, поведением, образованием и многими другими признаками от остальных поступающих в Школу Воров. Попытки скрывать это различие с моей стороны будут выглядеть фальшиво – у меня всё равно не получится отвечать так же, как другие мальчишки. Поэтому, наоборот, правильней было подчеркивать своё отличие от остальных.

– Почему я хочу стать вором? Да потому, что знаю, что могу им стать! Всю свою жизнь я сдерживал порывы что-то украсть. Но однажды не устоял и разом получил почти двести золотых монет – да я за всю жизнь не заработал бы столько в нашем посёлке честным трудом. Именно тогда я осознал, что ремесло вора может приносить много денег. Признаюсь, я совершенно не искал эту школу. И в Холфорд шёл просто за компанию, вместе со своими друзьями. Но вчера во время праздника я встретил человека по имени Вик Терьер, он предложил мне прийти сюда учиться. И как будто сразу сошлась головоломка, которую я долго безуспешно решал, всё встало на свои места, я понял, что именно ради этого и проделал такой длинный путь в столицу!

Наступило долгое молчание. Карлик за моей спиной не издавал ни звука и как будто ожидал чего-то. У меня впервые возникло подозрение, что мы находимся в комнате не одни. Дальняя стена была затемнена, так что всё возможно. Но, даже если там и присутствовал кто-то третий, обнаружить его я не смог.

– Почему ты думаешь, что сумеешь раздобывать множество золотых в Холфорде? И где ты думаешь искать такие ценности? – нарушил тишину карлик.

Услышав этот вопрос, я почувствовал облегчение, как будто с моих плеч упала незримая тяжесть. Я понял, что мои ответы удовлетворили экзаменатора, и теперь начинается уже формальная часть.

– Потому что другого пути у меня нет. Я должен помочь своей подруге заплатить за обучение в Академии Магии. Для неё поступление в академию – самое важное событие в жизни. Я побывал во внутреннем городе – там всё напичкано роскошью и деньгами. Да, есть ограждающая внутренний город стена, есть охрана, есть ловушки и масса других трудностей. Но способ найти можно, я абсолютно уверен. Кроме того, есть рынки, есть Торговый квартал, есть портовые и городские склады. Была бы голова на плечах, было бы желание – а деньги найдутся! И не сотни золотых, а многие тысячи. Да, мне пока не хватает умений и навыков. Именно по этому я и нахожусь в этих стенах – я готов учиться, как никто другой.

Карлик наконец вышел у меня из-за спины. Он прошёлся по комнате, заложив руки за спину, потом сел на стул напротив меня:

– Школа даст тебе знания, Серый Ворон. Сможешь ли ты их взять – зависит только от тебя. Не всем ученикам хватает способностей и старательности, чтобы завершить учёбу и пройти итоговые испытания. Но закончивший Школу Воров официально становится членом Гильдии Воров. Состоять в гильдии – огромная честь. Гильдия позаботится о тебе в случае беды, поможет с лучшими лекарями в случае травмы или болезни. Воров из гильдии в нашей Империи не казнят, и даже в императорских тюрьмах мы по мере возможностей помогаем своим. Гильдия поможет реализовать украденное, подберет напарников для сложных операций, найдёт интересные и выгодные задания. Взамен от каждого ученика школы и члена гильдии требуется соблюдать всего три простых правила.

Первое правило: не убивать без самой крайней нужды. Мы – не убийцы. Любое убийство придётся очень дорого искупить – деньгами или выполнением поручений. Убийство стражника наказывается во много раз строже, убийство же члена Гильдии Воров не прощается никогда и ни при каких условиях.

Второе правило: быть честным перед гильдией. У нас везде есть глаза и уши, гильдия знает почти всё про своих членов. Любая ложь будет неминуемо выявлена. Ложь, как и убийство, придётся дорого искупить. А предателям Гильдии, выдавшим страже наши убежища и имена, пощады не будет нигде и никогда.

И третье, последнее правило: любой ученик или член Гильдии Воров должен делить свою добычу с другими братьями. Ученик отдает на нужды школы и гильдии одну десятую часть любой добычи. Член гильдии отдает пятую часть добычи. Это правило незыблемое, оно действует уже много столетий и тысячи раз доказало свою полезность. Не стоит пытаться его нарушать – обман неминуемо будет выявлен, а нарушитель строго наказан.

Прежде чем начать обучение, ты обязан дать клятву, что будешь всегда соблюдать эти три правила. Сегодня вас всех отпустят в город, чтобы вы смогли завершить незаконченные дела. Завтра ты должен найти храм Белла, бога воров, в Храмовом районе и принести клятву у его алтаря. А на закате прийти на то же место сбора, что и сегодня утром. Паролей не нужно, к тебе подойдут и скажут, что делать.

* * *

Вещи мне вернули в целости и сохранности. Дальше опять была тёмная повязка и тот же фургон с поскрипывающим колесом. Фургон отвез нас обратно в портовый район, мы высадились неподалеку от Золотого моста. Уже вечерело, я попрощался с мальчишками и Каришкой и побрёл вдоль реки в сторону Восточных ворот.

В воде с радостными визгами плескалась и резвилась малышня. Я отошёл подальше от всех и тоже с удовольствием искупался. Когда начало темнеть, я оделся и отправился в свою гостиницу.

На этот раз мне, как предупреждала дочка трактирщика, встретилась большая стая бродячих собак. Насколько я понимал их лай, нападать они не собирались, просто демонстрировали свою силу и храбрость. Когда я уже отошёл довольно далеко, псы опять принялись истошно лаять. Я оглянулся. Высокая фигура в кожаной безрукавке короткими перебежками двигалась вслед за мной. Может, и не за мной, но я решил не рисковать – свернул в первый же тёмный переулок, забрался на забор, перепрыгнул на соломенную крышу одноэтажного домика и прислонился к печной трубе.

Высокий человек быстрым скользящим шагом подошёл к переулку, в который я свернул, и остановился в нерешительности. Он находился совсем близко, при желании я мог бы спрыгнуть ему на плечи.

– Куда же ты делся? – донесся до меня его недовольный шёпот.

Человек постоял ещё минуту, затем вынул из кармана и надел простую маску с прорезями для глаз. Медленно пошёл по тёмному переулку, внимательно глядя по сторонам. В одной руке у него появилась деревянная дубинка. Я подождал, когда незнакомец отойдет подальше, и извлёк из рюкзака свою. Потом бесшумно спустился вниз и, сливаясь с тенью, начал красться следом.

Метров через пятьдесят переулок заканчивался глухим тупиком. Тем не менее мой преследователь не повернул назад, а внимательно изучал растущие у забора невысокие кусты – он явно считал, что я прячусь за тем укрытием. О том, что выслеживаемая добыча сама может превратиться в охотника, он не догадывался.

Я осторожно приблизился к нему и, размахнувшись, ударил по голове дубинкой. Не издав ни звука, мужчина тяжело рухнул на землю. Сорвав маску, я вгляделся в его лицо. Нет, определённо я видел этого человека впервые. Зачем же он следил за мной? Кинжалом я распорол рукав его куртки. На плече виднелась татуировка, но не в виде свёрнутой спиралью чёрно-зелёной змеи, а в виде двух вложенных колец с мелкими рунами по ободкам. Если этот символ что-то и означал, то я не имел об этом ни малейшего представления. Тщательный обыск ничего, кроме пары серебряных монет, не дал.

Оставив обездвиженного преследователя валяться на земле, я отправился в гостиницу. Я не торопился, внимательно изучая окрестности. Особенно меня интересовали склады и богатые дома – а такие изредка встречались посреди бедных кварталов, резко выделяясь на общем фоне. Но каждый такой особняк был окружен высоким забором и наверняка охранялся. Их владельцы сделали все, чтобы защитить себя от незваных гостей.

На этот раз я без приключений добрался до гостиницы. На всякий случай еще раз проверил наличие возможного хвоста – в хорошо освещенном месте свернул за угол и притаился в тени. Но всё было чисто, никто меня не преследовал.

* * *

На следующее утро я направился в Храмовый район почти налегке – с собой взял лишь непривычно пустой рюкзак с запасной одеждой и дубинкой, на пояс повесил арбалет и пару метательных ножей. На этот раз я отказался от помощи проводника – я уже достаточно сносно ориентировался в городе, да и не желал, чтобы болтливая дочка хозяина видела, что я иду в храм бога воров Белла.

Храмовый район находился во внутреннем городе, и я в очередной раз удивился, насколько разительно всё здесь отличается от внешних кварталов. Опять, как и в предыдущие разы, по дороге я не встретил ни одного богатого горожанина – попадались только редкие прохожие с жёлтыми бирками, пришедшие из внешних кварталов, нечастые патрули городской стражи и многочисленные рабы в серебряных или медных ошейниках.

По дороге в Храмовый район я опять вышел к реке – предстояло перейти длинный мост, изящной дугой перекинутый с берега на берег. Набережная усиленно охранялась – через каждые пятьдесят метров стояли стражники, вход на мост также находился под охраной. Похоже, богатые обитатели внутреннего города стараются максимально отгородить себя от простолюдинов – они выходят из своих роскошных домов только после заката, когда посторонние уж покидают богатые кварталы, а все входы во внутренний город охраняются бдительной стражей.

И всё же одну возможную лазейку я заметил – мост через Стреминку начинался на некотором расстоянии от берега, проходя над охраняемой набережной на уже значительной высоте. Чисто теоретически под покровом ночи по мосту можно прокрасться над набережной и, не встречаясь со стражей у выхода с моста, просто перелезть через перила и спрыгнуть в сторону в кусты.

Не знаю уж, почему мне в голову лезли такие криминальные мысли, раньше ничего такого за собой не замечал. Хотя, признаться, мне было очень интересно попробовать свои возможности в воровском ремесле. Но выуживать медяки из карманов бедняков или отлавливать припозднившихся пьяниц – это не для меня. А вот проникнуть в охраняемый, как настоящая крепость, богатый дворец, обмануть стражников, обойти все ловушки, суметь открыть замки и, забрав хороший куш, незаметно скрыться – вот это интересно, это именно то, чему я хотел научиться.

Храмовый район поражал богатством и чистотой даже по сравнению с другими улицами внутреннего города. Район оказался совсем небольшим. В центре находилась круглая площадь метров триста в диаметре, с дюжиной массивных каменных статуй посредине. По периметру возвышались двенадцать совершенно разных по цвету и архитектуре зданий. Площадь была вымощена каменной плиткой, которая расходилась от центра цветными секторами – белый, зелёный, красный, оранжевый… Посредине площади перед статуями богов молились около сотни человек. У одних статуй образовалась толпа, у других собралось по одному-два человека, у некоторых вообще никого не было.

Люди молились очень тихо, но слова всё же можно было различить. Я прислушивался и таким образом определил статую Латандера – бога здоровья, Гизли – богини материнства, Дерфы – богини урожая и плодородия. Молитва дряхлой старушки помогла мне вычислить Морану – богиню смерти.

Жаль, что я недостаточно внимательно в своё время слушал Илону! Как мне найти теперь статую бога Белла и его храм? Как назло, к другим статуям или никто не подходил, или я не мог разобрать слова. Надо было подумать.

Не опознанными мною остались восемь статуй. Из них две изображали женские божества, так что оставалось шесть. Пожалуй, можно сразу исключить ещё двух – скульптуру мускулистого мужчины с рыбьим хвостом, видимо морского бога, и изваяние полумужчины-полудракона. Илона упоминала о нем, кажется, это бог первородных эльфов. Может, я что-то и перепутал, но крылатый полудракон точно не мог быть богом воровства. Оставалось ещё четыре. Кто же из них Белл? Спросить у молящихся? Кто его знает, как они отнесутся к такому вопросу.

Ничего не оставалось, как продолжать рассматривать четыре неопознанных изваяния. Два из них изображали сильных, мускулистых мужчин, одного с копьём, другого с топором. Оставшиеся два мускулатурой не отличались: тщедушный паренек с посохом и коротким луком за спиной и лысый пузатый дед с кипой свитков и чернильницей в руках. Ни один не походил на бога воров!

В растерянности я стоял в центре площади, не зная что теперь делать, как вдруг различил вдалеке Каришку – она уверенной походкой шла по мосту в Храмовый район. Меня она, похоже, не заметила. Девушка, остановившись на секунду, обвела площадь взглядом и направилась к богатому храму с позолоченным куполом и высокими шпилями по углам крыши. Я посмотрел на соответствующую этому зданию статую – лысый старик с чернильницей. Кто бы мог подумать!

Внутри храма царил полумрак и витал терпкий запах благовоний. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокие витражи, освещали лишь центральную часть огромного помещения, оставляя в тени всё остальное пространство. Я потерял Каришку из виду и остановился в нерешительности. Тут же передо мной возник жрец в тёмно-коричневой рясе, в его крашеную вишнево-красную бороду было вплетено множество разноцветных косичек:

– Добро пожаловать в храм Белла, бога торговли и одного из создателей нашей Империи. Чем служители храма могут помочь тебе?

– Мне нужно принести клятву перед алтарём Белла, – честно ответил я.

– Понятно, – ничуть не удивился жрец. – Белл покровительствует ночному ремеслу, следуй за мной.

Мы миновали основной величественный зал с рядами колонн и свернули в боковой. Жрец указал мне на алтарь у дальней стены. Возле алтаря возвышалась огромная мраморная статуя – тот же пузатый старик, но уже в маске и с двумя кинжалами в руках. Перед статуей на коленях стояла Каришка и то ли молилась, то ли произносила слова клятвы. Вдруг все светильники разом ярко вспыхнули, и после полутьмы храма я на несколько секунд ослеп от яркого света. Когда же зрение восстановилось, Каришки уже не было, светильники ровно освещали алтарь.

Статуя Белла возвышалась надо мной, и в колеблющемся свете огоньков казалось, что пузатый великан шевелится и усмехается. После секундного колебания я решил не опускаться на колени. В отблесках пламени мне померещилось, что глаза каменного великана недовольно мигнули. Решив поскорее покончить с этой формальностью, я быстро произнес обещание соблюдать три закона воровской гильдии. Не успел я закончить фразу, как внезапно свет померк, на мои плечи легла огромная тяжесть, а в ушах раздался болезненный рокот:

– Существо другого мира, ты не рождён под этими звёздами и обращаешься к чужому божеству. Но сейчас ты находишься в Пангее, где правим мы, двенадцать богов. В наших руках жизнь и смерть, удача и горе… И если кто-то желает получить нашу благосклонность, то он должен обращаться к нам со всей возможной почтительностью. На первый раз я тебя прощаю. И принимаю твою клятву. Я дарую тебе навыки воровского ремесла, дарую даже больше, чем большинству других смертных. Пусть они помогут тебе выжить в чужом мире. Но с этого момента я буду внимательно следить за тобой и выполнением клятвы. И горе тебе, если ты хоть раз нарушишь своё обещание!

* * *

Очнулся я на жёсткой лавке во внутренних помещениях храма. Знакомый жрец с косичками в бороде пытался привести меня в чувство, хлопая ладонью по щекам. В ушах до сих пор стоял гул, я отчётливо помнил каждое услышанное слово.

– Где я? Что со мной случилось? – зачем-то спросил я, хотя и так знал ответы.

– Ты в храме Белла. На тебя нашло озарение, и ты услышал слова нашего великого бога. Такое случается очень редко, далеко не каждое десятилетие, – почтительно произнес жрец. – Ты сможешь подняться?

Я спустил ноги на пол и попытался встать. Перед глазами опять всё поплыло, лишь поддержка жреца удержала меня от падения. Он усадил меня обратно на скамью.

– Если хочешь, можешь оставаться в нашем храме столько, сколько потребуется. Мы будем очень рады обществу человека, на которого пал выбор нашего бога, – предложил мне бородатый.

– Спасибо за предложение, но у меня сегодня вечером важная встреча.

Через пару минут я попробовал ещё раз встать. Голова кружилась, но состояние было вполне сносным. Я прошёлся по комнате от стены до стены и успокоил с тревогой наблюдающего за моим состоянием жреца:

– Со мной всё нормально. Спасибо за помощь. Мне нужно идти.

Я подхватил свой рюкзак, ещё раз поблагодарил служителя и уже собирался идти, как вдруг вспомнил один важный вопрос:

– Кстати, как можно оплатить долю Гильдии с добытых мною денег? – С отобранных у вчерашнего преследователя монет скорее всего тоже полагалось оплатить десятую часть.

Жрец велел следовать за ним и провел меня к притвору. Там он указал на сидящего на корточках при входе нищего с грязной повязкой на глазах.

– Деньги передай этому слепому, только не забудь назвать ему своё имя.

Я удивился, но подошёл к дремлющему и чуть похрапывающему нищему, кинул в прорезь деревянного ящика две медные монетки.

– Серый Ворон, оплачиваю долю школы.

Слепец никак не отреагировал, он крепко спал, разморенный на солнце. Посчитав свой долг перед школой исполненным, я с лёгким сердцем покинул храм. Яркое солнце слепило глаза, лёгкий ветерок приятно шевелил волосы. Ещё раз поразившись красоте и почти стерильной чистоте Храмового района, я вышел с противоположной стороны Храмовой площади через охраняемые ворота и оказался в незнакомом районе внешнего города.

Никуда не торопясь, прошёлся по улицам Зелёной Столицы, минуя кварталы бедноты и более богатые районы, сменявшиеся целыми улицами мастеровых – кузнецов, ткачей, гончаров, плотников. В воздухе причудливо перемешивались аромат свежего хлеба, запах коптящейся рыбы, нагретой смолы и резкая вонь дубильных веществ из мастерских по переработке шкур. Город жил своей жизнью, работа кипела, то и дело проезжали по улицам повозки с товарами.

Где-то поблизости находится Рыночный квартал Холфорда. Об огромном рынке я много раз слышал, но ещё ни разу там не побывал. Следуя за телегами с товарами, минут через пятнадцать я, как и ожидал, вышел к бесконечной череде складов и торговых лавок. Народу было битком, несмотря на будний день. Даже страшно было представить, что же здесь творится в малый или большой выходной, не говоря уже о днях осенней ярмарки.

По рынку я гулял почти до вечера, временами теряя от изумления дар речи: наряду с разнообразной одеждой, мебелью, едой и оружием тут встречались самые невероятные вещи. Например, горшки с хищными колючими лианами, которые предлагалось высаживать вдоль изгороди вокруг домов – хищные растения надёжно охраняют двор от грызунов и даже от воров. Продавец, смуглый худой мужчина с высоким тюрбаном на голове, для привлечения покупателей дразнил полуметровые зелёные ростки кусочками сырого мяса. Гибкие ветки тянулись за добычей, временами пытаясь хлестнуть продавца шипами.

Впечатлили меня и боевые грифоны, которых держали в специальном загоне. Покрытые жёсткими короткими перьями огромные монстры косили налитые кровью глаза на зевак, готовые разорвать в клочья приблизившегося к ним чужака. Однако слуги продавца грифонов спокойно ходили между крылатыми чудовищами. Как объяснял продавец, всё дело в защитных амулетах, которые носили эти люди. После сложного ритуала грифон становился беззаветно преданным обладателю амулета и был готов отдать жизнь, защищая своего хозяина.

Но никакие защитные амулеты не смогли бы удержать обитателя другого вольера – трёхметрового детёныша зелёного дракона. Магия на драконов почти не действует, поэтому рептилия с блестящей изумрудной чешуей и прорезающимися крыльями лежала на полу, прикованная толстой стальной цепью. Взрослые драконы отчасти разумны, но детёныши отличаются лишь свирепостью, а отнюдь не сообразительностью. Вокруг вольера сидела группа охотников на драконов. Судя по одеждам, пара опытных стихийных магов, жрец-лекарь, несколько арбалетчиков, следопыт с луком за спиной и трое двухметровых воинов с двуручными мечами. Охотники тут же продавали скорлупу драконьих яиц, бутыли с какими-то эликсирами, драконьи шкуры и изделия из них. И хотя цены на эти товары были просто астрономическими, возле прилавка крутилось немало покупателей.

Когда солнце уже стало клониться к закату, я отправился на условленное место встречи. Я решил выйти к реке и, чтобы не заблудиться, пройти по берегу до Золотого моста. Когда я покидал Торговый квартал и народу стало значительно меньше, моё внимание привлекли крики вдалеке, из интереса я направился в ту сторону.

– Воровку поймал! – визжал старик, указывая подошедшим стражникам на придавленную им к земле девушку. – Кошелёк у меня пыталась украсть, тесёмку уже перерезать успела.

– Да врёт он всё! – завопила лежащая на земле девушка, ее голос показался мне знакомым.

Я растолкал собравшихся, подошёл поближе и с изумлением опознал в пойманной воровке Каришку.

– Поднять её и обыскать, – скомандовал десятник городской стражи.

Двое солдат подняли девушку и поставили на ноги. Один из них развязал бечёвку на заплечной сумке Каришки и, перевернув сумку вверх дном, высыпал содержимое. По мостовой покатилось несколько яблок, кружка, упал сверток с одеждой, и… с предательским звяканьем вывалились два срезанных у каких-то разинь кошелька. Толпа возмущенно загудела, требуя наказать воровку.

– Связать ей руки и увести! – скомандовал десятник. – Остальным приказываю разойтись!

Стражник схватил руки Каришки и с силой завёл их за спину, не обращая внимания на её болезненный вскрик. Второй охранник, не церемонясь, приподнял ее кожаную куртку, расстегнул и вытащил тонкий ремень из её брюк и этим же ремнём быстро и профессионально стянул Каришке руки за спиной.

– Куда её вести? В уголовную тюрьму или общую? – поинтересовались стражники у десятника.

– В общую. Если других преступлений за ней не обнаружится, отсидит на первый раз две руки, штраф заплатит и поумнеет, – с этими словами десятник подобрал выпавшие из сумки вещи. Оба кошелька он, помедлив секунду, сунул себе за пазуху, отдав остальное своим подчиненным.

Связанную девушку повели под конвоем в тюрьму. Я на некотором удалении последовал за ними. Когда стражники свернули в безлюдный переулок, один из них громко рассмеялся:

– Вот ведь повезло, Дрын, а ты собирался по девкам идти!

– Да, повезло, это точно. Воровка красивая, фигуристая. По дороге как раз заросший парк, место удобное… – Стражи порядка переглянулись и рассмеялись.

Медлить было нельзя – нужно спасать Каришку! Бегом по параллельному переулку я обогнал конвой и увидел впереди заросший и неухоженный городской парк. Точнее, это было старое заброшенное кладбище, где тут и там валялись поваленные памятники с давно истершимися надписями и осколки надгробных плит. Вся территория кладбища густо заросла кустарником. Через парк вела только одна протоптанная дорожка, идти по которой приходилось осторожно, переступая постоянно встречающиеся сюрпризы – парк явно использовался горожанами в качестве общественного туалета.

Я притаился за широким деревом. Предположив, что конвой пройдёт здесь, я достал дубинку, взвёл и зарядил свинцовым шариком арбалет. Я не собирался убивать стражников, но и остаться в стороне и тем самым отдать беспомощную девушку на утеху этим мерзавцам я не мог.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут на тропинке показались конвоиры, тащившие упиравшуюся Каришку вглубь заросшего парка. Девушка в слезах умоляла охранников её отпустить, но они лишь смеялись над ней. Один из солдат расстегнул застежки на куртке и рубашке пленницы, после чего стянул её верхнюю одежду на связанные за спиной руки. Голая по пояс, Каришка воспользовалась тем, что один из охранников отпустил её руки, толкнула другого в кусты, вырвалась и со всех ног бросилась бежать. Не ожидавшие такой прыти от беспомощной пленницы, охранники на несколько секунд растерялись, и беглянка сумела метров на десять – пятнадцать оторваться от них. Бежала Каришка очень быстро и, возможно, смогла бы скрыться от преследователей. К несчастью, уже через полсотни метров девушка запуталась в спадающих без ремня брюках и рухнула лицом вниз неподалёку от места, где я сидел в засаде. Подняться с земли она не успела – долговязый стражник по кличке Дрын подбежал, схватил её за волосы и со всего размаха стукнул кулаком в живот. Подбежал второй охранник и несколько раз со злостью хлестнул ладонью по лицу упавшую на колени девушку:

– Из-за тебя, мразь, я наступил в дерьмо! Ну ничего, ты у меня за всё сейчас ответишь! Дрын, хватай её и тащи вон туда!

Стражники схватили безвольно обмякшую Каришку под руки и потащили к лежащей неподалеку от меня плите. Воспользовавшись тем, что оба конвоира повернулись спиной, я вышел из-за дерева и тихо пошёл за ними. В правой руке у меня была гибкая дубинка, в левой – заряженный шариком арбалет. Каришка меня увидела и сразу собралась, готовая действовать. И в тот момент, когда я с силой хлестнул Дрына дубинкой по голове, девушка впилась второму стражнику зубами в руку.

Тот взвыл от боли и резко дёрнулся. Из-за этого я промахнулся и, вместо того чтобы оглушить его ударом тяжелой дубинки по голове, всего лишь хлестнул по спине. От удара он не удержался на ногах и рухнул на землю, повалив вслед за собой и Каришку. Шлем стражника покатился по земле, но мой противник отнюдь не был выведен из строя. Отшвырнув в сторону девушку, стражник схватился за оружие – короткую толстую дубинку из тёмного дерева, обшитую свинцовыми кольцами для усиления удара. Мне ничего не оставалось, как выстрелить в него из арбалета. Я навскидку стрелял по ногам, но промахнулся и попал в ягодицу. Поднимавшийся уже было с земли стражник рухнул обратно и, сжав зубы от боли, разразился грязной руганью.

– Бежим! – крикнул я Каришке.

Девушка мгновенно вскочила на ноги и вслед за мной юркнула сквозь густые кусты. Долго ещё вслед нам летели крики с угрозами, но постепенно возгласы становились всё тише. Я бежал со всех ног, но Каришка даже со связанными за спиной руками не отставала от меня ни на шаг. Лишь когда мы уткнулись в какой-то высокий деревянный забор, я решил остановиться и отдышаться. Каришка застыла рядом. Губы у неё были разбиты, весь подбородок и шея – в подсыхающих кровавых подтёках, даже на груди виднелись многочисленные следы от бурых капель.

– Давай развяжу тебе руки, – предложил я.

Каришка кивнула и повернулась спиной. Я накинул ей на плечи куртку и рубашку и занялся ремнём. Но узел оказался слишком хитрый – промучившись над ним минут десять, я так и не смог его развязать.

– Не получается! Какую бы ни потянул петлю, узел только затягивается сильнее. А концы ремня внутри узла намертво застёгнуты, – с сожалением констатировал я.

– Тогда разрежь его ножом, нам нужно поторопиться, – решилась девушка.

Я перерезал ремень ножом, Каришка поправила одежду и застегнулась. Потом мы перелезли через забор, сориентировались и быстро зашагали к Золотому мосту.

* * *

Я стоял на мосту, глядя на ленивое течение и любуясь красочным закатом. Рыбаков на этом берегу почему-то совсем не было, хотя противоположный берег они буквально облепили. Каришка на мелководье, раздевшись по пояс, пыталась отстирать в проточной воде рубашку и куртку от пятен крови.

По мосту шёл какой-то человек. Он двигался против солнца, поэтому я долго не мог разглядеть его лицо. Когда же мне это удалось, сердце тревожно застучало в груди – это был тот самый загадочный преследователь, которого я вчера оглушил в тупике. Он подошёл ко мне и остановился рядом, облокотившись на перила моста.

– Красивая девчонка! – проговорил он после некоторого молчания.

Я молча кивнул, не зная, как себя вести с незнакомцем.

– Деньги мои верни! – потребовал парень.

– Не могу, я их в храме Белла отдал. Да и вообще, с какой стати? Ты первый начал меня преследовать, я лишь защищался.

– Ещё раз вздумаешь так защищаться, я тебе ноги оторву! – вяло пригрозил собеседник, продолжая во все глаза разглядывать Каришку. – Ладно, поторапливайтесь, вам пора ехать. Повозка стоит на другом берегу во дворе дома с резными зелёными воротами.

После этих слов незнакомец сухо попрощался и удалился, скрывшись за прибрежными кустами. Ко мне подошла Каришка в мокрой рубахе и куртке, и я сообщил, что нас ждут на другом берегу. Во дворе большого каменного дома действительно стояла крытая повозка. В ней уже сидел один из наших соучеников, лысый Дым. Мы поприветствовали друг друга, и тут в повозку заглянула немолодая женщина:

– Остальных ждать не будем. Надевайте повязки на глаза и поехали, – она раздала нам повязки и устроилась на свежем сене.

Ехали мы очень долго, намного дольше, чем в прошлый раз. По-видимому, кучер петлял по городу, сбивая возможных шпионов. Я успел вздремнуть и проснулся, услышав неподалеку удар колокола. Значит, уже поздний вечер. Когда колокол ударил во второй раз, судя по эху, мы уже въезжали в крытое помещение. Лязгнули, закрываясь, металлические ворота. Приглушенный голос велел снимать повязки.

Щурясь, я вылез наружу и осмотрелся. Рядом с нашей повозкой стояла ещё одна, из которой вылезали пятеро остальных мальчишек. Давешние охранники во главе с карликом приказали нам сдать оружие и собраться в центре комнаты. Карлик окинул нас тяжёлым взглядом и принялся отчитывать, шагая вдоль нестройной шеренги и периодически повышая голос:

– Сегодня все вы дали клятву и теперь отвечаете перед Школой Воров за любые нарушения. Вчера я ясно сказал вам, что у нас повсюду глаза и уши, но кое-кто оказался настолько туп, что не сделал из этого никаких выводов. А ведь вчера за каждым из вас был отправлен наблюдатель. Но лишь один из вас поступил правильно – Каришка заметила преследователя и просто скрылась. А что сделал ты? – С этими словами карлик неожиданно ткнул меня в грудь своим коротким пальцем.

– Заметил хвост, притаился и сам стал выслеживать преследователя, – ответил я.

– Если бы только выслеживать… Ты его атаковал, идиот! – крикнул мне в лицо недомерок, при этом разница в росте его нисколько не смущала. – Ты был готов нарушить первое правило нашей Гильдии! А ведь наблюдатель тоже является учащимся нашей школы, что вдвойне усиливает нарушение. Твоя жертва лишь по случайности осталась жива. Что скажешь в своё оправдание?

– Я заметил слежку и попытался уйти. Но я плохо знаю город, из-за чего свернул в тупик. Спрятаться там было негде – вокруг забор и всего лишь один-единственный куст. Пришлось принимать бой. Но если бы я хотел его убить, то воспользовался бы оружием, которым хорошо владею, – я указал на лежащий на столе арбалет. – С пяти шагов из арбалета я бы не промахнулся в голову даже в полной темноте. Но я сделал всё, чтобы мой преследователь не пострадал, – рискнул воспользоваться непривычным для себя оружием и оглушил его. С найденных денег я честно отсчитал долю в храме Белла.

– Да, мне сообщили, что произошло сегодня в храме, – более спокойным тоном ответил карлик. – Но ты правильно сказал, что не умеешь пользоваться дубинкой. И вполне мог убить другого учащегося нашей школы. Он проходил один из этапов выпускного экзамена – проследить за человеком. Твой преследователь экзамен, конечно же, провалил. Моё решение: за безответственные действия, едва не повлекшие нарушение первого правила, ты приговариваешься к штрафу в пять золотых. Штраф надлежит выплатить в течение тридцати дней. Скажу больше, если бы ты его по неосторожности убил, я бы лично нашёл тебя хоть на краю света, и тут уж никакими штрафами ты бы не отделался, так как он – мой сын!

Я застыл с открытым ртом, но карлик уже потерял ко мне интерес и повернулся к парням:

– Теперь обращаюсь к вам пятёрым. Вы – остолопы! За вами шли пять человек, а вы даже не заметили такую толпу. Это ваша первая ошибка. Кроме того, вы громко разговаривали о школе. Это вторая ошибка. И за пределами школы вы называли имена преподавателей. Это третья ошибка. Моё решение, – пятёрка притихла, ожидая суровой кары, – в течение следующих тридцати дней вам всем запрещено покидать стены школы. Никаких прогулок, никаких развлечений. Надеюсь, этого срока вам хватит, чтоб научиться хотя бы немного думать.

Парни облегченно вздохнули – явно они опасались худшего. Карлик же повернулся к Дыму:

– Наблюдатель вчера доложил, что один из учеников сразу после выхода из школы направился в ближайшую казарму городской стражи и пробыл там довольно долго. Затем он же, в форме городского охранника, отправился во внутренний город, где зашёл в замок графа Дункана Смелого, начальника городской стражи, и пробыл там до утра. Наши люди не обнаружили твоего имени в книге регистрации проходящих через Восточные ворота, что противоречит рассказанной тобой истории. Сегодня неподалеку от места сбора, которое я указал тебе, видели соглядатаев городской стражи, которые пытались проследить путь до нашей школы. Ничего не хочешь рассказать мне?

Вместо ответа парень побледнел и испуганно оглянулся, ища выход.

– Правильно. Какие уж тут могут быть оправдания… – Молниеносным выпадом карлик воткнул в грудь Дыма тонкий стилет по самую рукоятку.

Мы все отшатнулись, а Дым непонимающе уставился на торчащую из его груди рукоятку. Через секунду колени у парня подломились, и он рухнул на пол.

– Убрать!

Двое охранников подбежали и быстро выволокли бездыханное тело.

– Надеюсь, вы понимаете, что теперь ваши имена и описания внешности имеются у городской стражи. Рекомендую некоторое время не появляться во внутреннем городе и на городском рынке без острой необходимости. Вы мелкая сошка, и целенаправленно вас искать никто не будет, но всё равно стоит быть осторожней. Всем понятно?

Нестройным хором мы подтвердили, что всё поняли. Карлик удовлетворенно хмыкнул, после чего подошёл к Каришке:

– Осталось только одно нерешённое дело. Недавно в столице Курстана на краже была поймана и приговорена к пожизненному рабству одна неопытная воровка-одиночка, не состоящая в Гильдии. Воспользовавшись моментом, она сбежала и покинула Лашир. Обворованный ею вельможа посчитал свою честь задетой и направил по её следу людей из Ордена Ассасинов. Эти охотники за головами проследили путь беглянки до самого Холфорда, где её потеряли…

Каришка вся побелела и сжалась, её руки стали мелко трястись. Не оставалось никакого сомнения, что ей знакома эта история. Тем временем карлик продолжал:

– По сведениям ассасинов, беглянка неоднократно говорила своим друзьям о желании обучаться воровскому ремеслу. Так что нашу Гильдию предупредили, что она может попытаться поступить в Школу Воров. Также нам сообщили её приметы: чёрные вьющиеся волосы, смуглая кожа, длинные стройные ноги, на вид около шестнадцати – восемнадцати лет. Есть ещё одна особая примета… Эта беглянка не человек, а тайфлинг!

С этими словами карлик быстро шагнул вперёд к Каришке и одним рывком приспустил ниже колен едва держащиеся без ремня штаны. Все ахнули – красивую женскую фигуру дополнял длинный тонкий лысый хвост, заканчивающийся густой чёрной кисточкой длинных волос. Хвост был обвит вокруг правой ноги Каришки. Карлик хмыкнул и продолжил:

– Ситуация весьма непростая. Существует древний договор «Братьев по тени», по которому ассасины не вправе принимать заказы на воров, официально состоящих в Гильдии. Статус ученика школы не совсем ясен, но ранее были прецеденты, когда договор защищал и их. Однако на момент заказа Каришка совершенно точно не являлась ученицей Школы Воров. Поэтому ассасины требуют от нас выдать беглого тайфлинга или компенсировать им триста золотых. Я бы легко отдал тебя этим охотникам за головами, но наш бог Белл благоволит тайфлингам. Поэтому я предоставлю тебе пусть небольшой, но всё же шанс не попасть в лапы ассасинов. Ты ведь соврала мне, рассказывая свою историю. Я оцениваю твоё вранье, скажем… в десять золотых монет. Если я отдам тебя ассасинам, то этот штраф не будет выплачен. Поэтому я принял следующее решение: если ты поклянёшься не покидать пределы Холфорда в течение тридцати дней и не будешь пытаться скрыться в самом городе от выплаты долга, я расплачусь с ассасинами из фонда школы. Но ты должна будешь собрать выкуп за свою свободу – триста десять золотых. Сроку даю тебе тридцать дней.

– Клянусь не покидать пределы Холфорда в течение тридцати дней и не пытаться скрыться от уплаты долга, – громко и чётко произнесла Каришка.

– Вот и отлично. Если через тридцать дней, день в день, ты не предоставишь мне эту сумму, то будешь продана на невольничьем рынке Холфорда. Всё, разговор окончен, все свободны, можете идти ужинать и спать. Завтра с утра приступаете к занятиям.

Надо сказать, что штраф не сильно меня расстроил. Добыть пять золотых в Холфорде за месяц – это раз плюнуть, было бы желание. Да и убийство предателя у меня на глазах хоть и впечатлило своей хладнокровностью, но не напугало меня. Поэтому, поужинав, я умылся, переоделся в тёплую одежду и спокойно улегся спать. Постельного белья нам не выдали никакого, кроме тонкого колючего одеяла. Пришлось спать в куртке, положив под голову рюкзак. Долго мешали уснуть голоса мальчишек, которые толпились возле комнаты Каришки и пытались уговорить её отпереть дверь. В конце концов они убедились в безрезультатности своих попыток и разошлись по комнатам, но ещё долго переговаривались между собой.

Ночью сквозь сон мне показалось, что из соседней комнаты, где спала Каришка, раздаются приглушенные всхлипывания. Но, проснувшись и прислушавшись, я ничего не услышал. Девчонку было, конечно, жалко. С одной стороны, её преследуют безжалостные убийцы, и даже не хочется думать, что бы они сделали с Каришкой, попади она им в руки. С другой стороны, огромный штраф в триста десять золотых и жуткая перспектива быть проданной в рабство…

Чисто по-человечески мне было её жаль. Но меня самого гораздо больше волновало, где раздобыть для Феи недостающую сумму на обучение. Такие огромные деньги на дороге не валяются, нужно было хорошенько всё взвесить и обдумать. Под эти мысли я и уснул.

Глава четвёртая. Гильдия Воров

С утра, сразу же после лёгкого завтрака начались занятия. По длинному полутёмному коридору мы всей группой шли на смутный звук льющейся воды и оказались в большом зале. Шум воды здесь был слышен вполне отчётливо, но доносился откуда-то снизу. Похоже, под нами протекала подземная река. Пол в зале покрывал толстый слой свежего сена, запах стоял восхитительный. Но самое интересное было, конечно, в другом: весь зал заполняли самые разнообразные тренажёры, верёвки, лестницы, мишени, под потолком крепились целые заросли канатов и цепей. В зале нас уже поджидала Властелина Шустрая – подтянутая стройная женщина средних лет.

Она произнесла короткую вводную речь, суть которой сводилась к тому, что сейчас мы медлительные и неуклюжие, словно больные и сонные сухопутные черепахи, а её задача состоит в том, чтобы сделать из нас стремительных хищников, приспособленных для выживания в ночном городе. Властелина предупредила, что на её занятиях существует такое правило: тот, кто первым откажется выполнить очередное упражнение, останется без обеда и ужина и до следующего занятия получает прозвище «ленивый вонючка». Все остальные обращаются к нему только так, и никак иначе. Наказание не очень суровое, но подвергнуться ему никто не хотел.

Потом началась тренировка. Мы кувыркались вперёд и назад, лазили по канатам и цепям, пробирались через густой частокол шестов, висели на вбитых под самым потолком кольцах и крючьях, карабкались по стенам на скорость, цепляясь за скобы. Я содрал кожу на ладонях и посадил кучу синяков. Несмотря на холод, с меня ручьями тёк пот, разъедая глаза и щипля раны на руках. Я скинул обувь и почти всю одежду, оставшись лишь в свободных штанах. Занятие казалось бесконечным, интенсивность нагрузок постепенно нарастала, но пока что справлялись все, даже самые младшие Минис и Кортис.

В конце концов, Властелина объявила последнее упражнение – велела повиснуть на одной руке на деревянной перекладине, а вторую руку убрать за спину. Кто первым отпустит руку или попытается помочь себе второй рукой, тот и будет считаться проигравшим.

Это было тяжко. Когда я подходил к турнику, у меня от усталости не сгибались пальцы, в глазах двоилось, а разодранные ладони сочились кровью. Поглядев на остальных учеников, я невольно улыбнулся – все находились не в лучшем состоянии. По команде Властелины мы встали на длинную скамейку, схватились за перекладину и отвели назад вторую руку. Преподаватель пинком вышибла скамейку из-под ног.

Прошла минута. Ничего, держаться пока можно. Я старался экономить силы и не шевелиться. Рядом, кряхтя от напряжения, висел Сулик. Я скосил глаза в другую сторону, чтобы посмотреть, как там Минис. Но тут я почувствовал, что мои мокрые от пота и крови пальцы соскальзывают с перекладины. Я чуть не завыл от досады и постарался сжать их сильнее. Во мне стала закипать злость – неужели я, избранник бога Белла, окажусь хуже дворовой шпаны?! Это придало сил.

Прошло ещё несколько минут. Вспышка гнева уступила место накатившей с удвоенной силой усталости. Пальцы опять начали соскальзывать, я ничего не мог с этим поделать. В каком-то невероятном извороте рук я изловчился по-другому перехватить пальцы, вцепившись ногтями в дерево перекладины. Хоть на какое-то время удалось оттянуть неизбежное падение. Моё торжество продолжалось недолго – руку сковывала пульсирующая боль, а потом я вообще перестал чувствовать пальцы. Кажется, это был конец.

Но тут справа с горестным воплем вниз рухнул Сулик.

– Это нечестно! У меня плечо болело, условия были неравные!

Смотрелся он жалко, его авторитет лидера был сильно подпорчен. Почти сразу на пол спрыгнул Кортис, с удовлетворением разминая затёкшие пальцы.

– Испытание не закончено! – скомандовала Властелина. – Теперь определим лучшего. Тот, кто провисит дольше всех, получит от меня приз – двадцать цехинов.

Но заманчивый приз уже не мог удержать от падения Миниса. На перекладине оставались я, Денька Длинный, Каришка и Денька Дурень. Осознание того, что я могу теперь в любой момент отпустить пальцы и прекратить испытание, придало мне сил. В конце концов, неужели я не смогу ещё несколько секунд провисеть? Я даже решился глянуть на своих соперников. Денька Длинный едва держался – он беззвучно выл и тряс головой. Денька Дурень, наоборот, с виду не устал совсем – он улыбнулся мне и показал язык. Каришка едва держалась – от напряжения из её носа сочилась кровь, на солому падали густые тёмные капли.

Тут пальцы разжал Денька Длинный, и почти сразу за ним на пол спрыгнул всё так же ухмыляющийся Денька Дурень. Оставались только я и Каришка. Да ведь я могу даже победить! Я держался лучше девчонки, которая явно не протянет больше одной минуты. Я ощутил очередной прилив сил и был готов висеть ещё долго. Но в этот момент Каришка приподняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Она не произнесла ни звука, но в её взгляде было столько мольбы о помощи, что я не выдержал. Я слегка кивнул ей и намеренно разжал пальцы. Через секунду вслед за мной на пол упала Каришка. Девушка была без сознания.

* * *

Властелина быстро привела ученицу в чувство. Потом достала откуда-то баночку с лечебной мазью лимонного цвета и полоски чистой белой материи. Мы натерли густой пахучей мазью свои волдыри и ссадины, затем перевязали натёртые ладони повязками. Обед прошёл в молчании, сил не оставалось даже на то, чтобы трепать языком. Сулик на обеде отсутствовал.

После обеда в зал зашла Властелина и объявила, что пора продолжить занятия. Из наших глоток вырвался дружный стон, на что преподаватель только рассмеялась:

– Знаю, что вы хорошо поработали утром. Не бойтесь, сейчас будет полегче.

Вторая тренировка была посвящена боевым искусствам. Наша наставница особо отметила, что для вора, не имеющего ни кольчуги, ни щита, ни шлема и вооруженного лишь кинжалом и в лучшем случае однозарядным арбалетом, столкновение с тяжеловооруженным воином – это почти гарантированная смерть. Но если уж избежать стычки не удаётся, то она должна закончиться максимально быстро.

До самого вечера мы стреляли из тяжёлого и неудобного арбалета по мишеням, метали дротики и ножи, учились уклоняться от ударов и правильно падать. Не скрою своей гордости – равных мне в стрельбе из арбалета не было, после нескольких пристрелочных выстрелов я уверенно загонял в центр мишени один болт за другим. Так же неплохо у меня получалось кидать ножи и дротики.

А вот на отработке уклонений я сплоховал – единственный из всех получил удар деревянной палкой прямо по голове, из-за чего приходил в себя минут пятнадцать. Упражнение выглядело так: мы выстраивались в два ряда, образуя коридор, каждый держал в руках длинную палку. Испытуемый должен был проскочить по коридору, уворачиваясь от размашистых ударов сверху. Преподаватель с лёгкостью проделала этот путь несколько раз, и никто из нас не смог зацепить её.

– Вот видите, это очень просто. Когда в руках у противника такое огромное и неповоротливое оружие, как двуручный или полуторный меч, а также топор, молот, дубина, алебарда или копьё, то он не представляет серьёзной угрозы для ловкого вора. Вы сами убедитесь после полу года тренировок, что достать вас таким неуклюжим оружием почти нереально. И через какое-то время вы будете смеяться от радости, если неразумный противник начнет грозить вам двуручным мечом или топором.

Следующим после Властелины через живой коридор пошёл Сулик и тоже довольно ловко сумел увернуться от всех ударов. Каришка так же без особых усилий выполнила задание. Далее пошёл я и, уклонившись от первого удара, рванул вперёд со всех ног… Пришёл в себя я уже на лавке у стены, надо мной склонилась Властелина с флаконом нюхательной соли.

Повторная моя попытка была чуть более удачной – от прямых ударов я всё же уклонился, лишь дважды получив удар вскользь по спине и по локтю.

– Серый Ворон, тебе нужно много работать над своей реакцией! – недовольно прокомментировала Властелина.

Зато падал я отменно – в любую сторону, не задумываясь, безболезненно, с перекатом и уходом в сторону от противника. Этому меня когда-то учили в футбольной секции, куда я ходил больше трёх лет. Да и годы игры в футбол на воротах почти до автоматизма закрепили полученные знания. Остальные похвастаться такими успехами не могли, разве что Каришка после пары неудачных попыток научилась падать довольно ловко и почти безболезненно.

Под конец занятия наставница раздала нам гибкие короткие палочки, которые должны были символизировать кинжалы, по два на каждого.

– Оружие вора – это короткая дубинка для оглушения не ожидающей нападения жертвы и кинжал для ближнего боя. Более длинное оружие трудно прятать под одеждой, оно будет мешать вам в работе, снижать вашу подвижность. Ваш стиль боя – кинжал в каждой руке. Веками в воровских гильдиях продумывали малейшие детали этого стиля, оттачивали элементы защиты и атаки. Если, по воле Белла, вам придется драться насмерть в рукопашном бою, то вы будете вооружены именно так. Если, как иногда бывает, другой член воровской гильдии официально вызовет вас на поединок, то разрешённое оружие в такой дуэли – два кинжала или коротких меча. От того, насколько хорошо вы овладеете этим оружием, зависит ваша жизнь. Поэтому в конце каждого занятия мы будем тренироваться обращению с двумя кинжалами.

Началась часовая тренировка. Постановка блока, удар снизу, двойной удар, уклонение, выпад и снова блок… Затем Властелина взяла такие же, как у нас, две палочки и стала в центре круга из учеников. Раз за разом мы всемером пытались достать ее. Это казалось фантастикой – Властелина превратилась в стремительную размазанную тень, легко отражающую наши многочисленные удары и так же легко уклоняющуюся от них. При этом Властелина успевала обозначать удары сама – в запястье, в плечо, в бедро, в шею, в сердце и даже в спину…

Мы становились в круг восемь раз. И каждый раз Властелина «убивала» всех. Лишь на девятый раз я сумел предугадать её движение и зацепил «кинжалом» бедро учителя. А может, просто Властелина уже устала двигаться в таком сумасшедшем ритме и потеряла скорость.

– Хорошо, наконец-то, – часто дыша, выдохнула Властелина. – Раненый вор теряет подвижность и из-за отсутствия брони становится очень уязвимым. Если в бою вас ранили, не пытайтесь геройствовать – любым способом старайтесь выйти из боя и скрыться. Так, последнее упражнение – разбейтесь по парам. Начинаем дуэль. После каждого удачного удара расходитесь и начинайте бой заново. Тот, кого зацепили три раза, считается проигравшим и выбывает. Победители становятся в пары и сражаются между собой. Тот, кто продержится дольше всех, получает приз – пять корольков!

Среди учеников раздались радостные вопли, ведь пять золотых – это очень большая сумма. Стали разбиваться на пары. Денька Дурень сразу подошёл к Сулику. Да, принципиальная пара – если Денька Дурень победит, то авторитет Сулика пострадает ещё больше. Братья Кортис и Минис встали друг напротив друга. Денька Длинный, поколебавшись между мной и Каришкой, выбрал в соперники Каришку.

Я остался без пары, и ко мне подошла преподавательница.

– Потренируемся, – предложила она. – Раз уж у тебя один раз получилось, попытайся ещё хотя бы раз зацепить меня.

Мы встали друг против друга. Двигалась Властелина неуловимо быстро, я и не заметил, как она каким-то невероятным образом проскользнула под моей рукой, зашла мне за спину и ткнула «кинжалом» между лопаток. Второй раз повторилось почти то же самое – она стремительно нырнула вниз, обошла меня и нанесла сразу два удачных удара – в бедро и в запястье. За её действиями просто невозможно было уследить! В ближнем бою у меня не было никаких шансов. Поэтому на третий раз я сразу же метнул в неё с двух рук оба кинжала. Властелина успела отбить один из деревянных ножей, но второй всё же попал ей в плечо! Женщина одобрительно хмыкнула:

– Неожиданно! Ты рисковал остаться без оружия, но твой ход сработал. Давай ещё раз!

Я подобрал деревянные кинжалы и встал перед ней, готовый в любой момент снова метнуть оружие. Начали! Властелина на этот раз была осторожнее – она плавно перетекала из одного положения в другое, не теряя бдительности и внимательно наблюдая за мной. Она явно готовилась отбивать летящие ножи. И когда я сделал замах обеими руками, Властелина резко присела. Но я вместо метания оружия резко кувыркнулся вперёд и, вытянув руку в сторону соперницы, ткнул концом деревянной палки Властелину в колено!

– Это невозможно… Единицам удавалось достать меня клинком на первом же занятии. Ни один из учеников ни на первом, ни на втором занятии не повторил этого дважды за день. Ты же ухитрился проделать это трижды! Иди, твой партнер по спаррингу ждёт тебя.

Действительно, Денька Длинный уже одержал победу над Каришкой и ожидал меня. Он заметно нервничал, расслышав похвалы в мой адрес. Начали! Денька сразу отпрыгнул назад, наверное ожидая моей стремительной атаки. Я имитировал атаку, и Денька отпрыгнул ещё дальше, упершись спиной в стену. Как неосмотрительно – лишать себя пространства для маневра. Я усмехнулся и резким выпадом правой руки ткнул ему кинжалом прямо в грудь. Во второй раз ситуация повторилась – Денька отступал, пока не упёрся в стену, где и был побежден. Третья схватка закончилась ещё быстрее – соперник метнул в меня оба кинжала, я уклонился, и безоружный Денька сдался.

В финале мне противостоял маленький и быстрый Кортис. Он даже повёл в счете, успев первым зацепить меня. Но потом я выиграл подряд три раунда и под завистливые взгляды остальных учеников получил от Властелины заслуженный приз – пять золотых монет.

Тем же вечером я постучался в кабинет начальника охраны. Карлик оказался не один – в комнате находилось ещё порядка десяти человек в плащах с накинутыми на головы капюшонами. При моём появлении они отошли к задней затемнённой стене и словно растворились в тени. Я отдал пять золотых в счет погашения штрафа.

– Хорошо, Серый Ворон, вопрос с твоим штрафом закрыт. Должен заметить, Властелина сегодня хвалила тебя в присутствии директора школы, рассказывала о тебе всякие чудеса. Постарайся и дальше радовать нас успехами в учёбе. В нашей гильдии сотни членов, но большинство из них – унылая серая масса. Лишь единицы действительно талантливы, постарайся оказаться в числе лучших.

– Постараюсь стать лучшим из лучших! – бойко ответил я, чем вызвал одобрение карлика:

– Вот это правильно. Только с таким настроем и нужно учиться. Властелина говорит, что сегодня все поработали на славу. Наверное, после такого тяжёлого дня ты останешься ночевать в школе?

Я сразу насторожился, так как начальник охраны никогда не заводил разговоров без веских причин.

– А разве у меня есть выбор?

– Конечно. Ученики – свободные люди и после занятий вольны делать всё что угодно. В том числе и выходить в город, если на них не наложено взыскание. Из вашей группы два человека, ты и Каришка, можете в любой момент выходить в город, ночевать вне школы, подрабатывать в период учёбы. Старайтесь только не опаздывать на занятия и не попадаться городской страже. Кстати, по поводу Каришки… Вы вошли в город одновременно, ваши имена записаны подряд в книге регистрации. На месте встречи учеников вы появлялись вместе. В храм Белла вы тоже пришли одновременно. Ты с ней давно знаком?

– Недавно совсем. Впервые увидел у городских ворот Холфорда – она украла кошелёк у моего друга.

– Друга, которого зовут Пётр Пузырь, городской стражник?

– Да, именно у него, – насторожившись, ответил я.

– Странный друг для вора, – протянул карлик, сложив толстые пальцы домиком.

Мне сразу вспомнился бедняга Дым и стилет, торчащий из его груди. Начальник охраны некоторое время пристально смотрел на меня, после чего с многозначительной улыбкой добавил, что в такой дружбе существуют и свои плюсы. Я понял, что эту часть моей биографии воры проверяли особенно тщательно, но не нашли ничего предосудительного в том, что мой друг пожелал стать стражником.

– Потом я увидел Каришку на условленном месте встречи и догадался, что она также поступает в Школу Воров. В Храмовом районе города я тоже заметил её и пошёл за ней следом.

– Но она вышла раньше тебя из храма, однако вы опять пришли вместе…

Стало понятно, что начальник охраны откуда-то уже знал о случившемся в городском парке и путём несложных умозаключений догадался, кто были те двое, что сбежали от стражи. Скрывать правду и тем более врать было бессмысленно и даже опасно. Поэтому я максимально честно рассказал о случившемся. А в заключение добавил, что действовал максимально аккуратно, чтобы никого не убить и остаться при этом незамеченным.

– Это так, – согласился собеседник. – Судя по разосланным стражникам ориентировкам, даже количество нападавших патрульным точно неизвестно. Избитые конвоиры говорят о троих и даже пятерых нападавших, вооружённых дубинками и пращами со свинцовыми дробинами. Но вот приметы Каришки описаны достаточно точно: «Возраст 17–18 лет, низкий рост, смуглая кожа без знаков оспы, карие глаза, чёрные кудрявые волосы средней длины. Награда за информацию о нападавших или беглянке – двадцать цехинов».

Я молчал, прикидывая, какой штраф вздумает наложить на меня начальник охраны. Тот, в свою очередь, медленно барабанил пальцами по поверхности стола, тщательно всё обдумывая.

– Нарушения правил Гильдии Воров в твоих действиях я не вижу. Постарайся просто впредь быть осторожнее. И поговори с Каришкой – постарайся объяснить ей, что карманничество – сложное ремесло, требующее отточенных навыков. Карманные кражи вы будете изучать только через полгода, будущей весной. Запретить ей воровать я не могу, всё-таки воровство – это наша общая профессия. Кроме того, на неё наложен немаленький штраф, она не сможет ждать эти полгода. Нетрудно понять, что она опять и опять будет пытаться добывать деньги воровством и почти наверняка попадётся. Пусть придумает что-то другое.

Я пообещал поговорить с Каришкой. Но, выйдя из кабинета начальника охраны, я нигде девушку не обнаружил. Охранники на выходе сказали, что девушка недавно ушла в город. Известие о том, что я тоже могу в любой момент покинуть школу и ночевать в гостинице в уютной комнате, а не на этой холодной жёсткой лавке, сразу подняло мне настроение. Ещё двадцать минут назад я еле волочил ноги от усталости, а сейчас откуда ни возьмись появились свежие силы. Я накинул рюкзак, забрал у дежурившего охранника своё оружие и в компании провожатого прошёл по длинным тёмным коридорам.

Выйдя на улицу, долго не мог сориентироваться. Был поздний вечер, на город уже опускалась ночь, вокруг высились заборы и склады. Вдоль замусоренного канала я вскоре вышел к Стреминке, причём недалеко от Восточных ворот. Отсюда я довольно уверенно добрался до «Боевого Единорога», но сразу заходить не стал, а еще с полчаса петлял по соседним кварталам, уходя от возможных наблюдателей. Не заметив за собой слежки, вернулся в гостиницу. Вкусно поужинав и отдав вещи в стирку хозяйке, я попросил разбудить меня на рассвете.

* * *

Рано утром рыжая дочка хозяина, зевая во весь рот, разбудила меня стуком в дверь. Я отдал девчонке медную монетку, а сам пошёл умываться. Удивительно, но, сняв повязки, которыми вчера обмотал натёртые в кровь ладони, я обнаружил полностью зажившую кожу без малейших следов волдырей. Вчерашние синяки и ссадины также исчезли. Вот ведь чудо-мазь – дома ей цены бы не было.

В прекрасном настроении я пришёл в школу. Охранники пропустили меня без всяких вопросов, даже оружие не стали изымать. Начала занятий пришлось ждать довольно долго, мы с мальчишками от безделья начали играть в кости на мелочь и щелбаны. За этим нас и застал незаметно вошедший мужчина в богато расшитом длинном халате.

– Молодцы! – с энтузиазмом похвалил он нас. – Я ваш преподаватель азартных игр Дилль Быстрые Пальцы. Очень рад, что вы не теряете времени зря и тренируетесь перед уроком. Сегодня мы действительно поговорим об азартных играх – костях, орлянке и эльфийских узелках. Только простофили думают, что все участники в этих играх равны. Нет! Я научу вас не просто играть – я научу вас выигрывать.

Чтобы всегда выходить победителем, вы должны усвоить три правила. Во-первых, уметь рассчитывать шанс нужной комбинации. В большинстве случаев понимания правильной стратегии бывает достаточно для победы.

Во-вторых, выигрыш во многом зависит, конечно, от удачи. Удачу трудно пощупать или измерить – обычно она либо есть, либо нет. Но всё же воры немного удачливее остальных – таков щедрый подарок бога воровства Белла. Чем опытнее вор, тем более он удачлив. Об этом нужно всегда помнить, потому как новичку выиграть у опытного игрока крайне непросто, даже если профессионал решит дать ему фору и не станет использовать мошеннические приемы.

Я неоднократно видел, как профессиональные игроки в кости, члены нашей гильдии, просто для разминки много раз подряд абсолютно обычными костями выкидывали самые редкие комбинации. А уж если вор начинает применять специальные трюки – магические кольца и амулеты, хитрые кости, односторонние монеты, мошенничать любым из сотен известных профессионалам способов, то выиграть у него просто невозможно. Запомните это хорошенько и не садитесь за один игральный стол с более опытными членами нашей гильдии.

Преподаватель вдруг замолчал, а затем потребовал подтвердить, что все мы поняли важность сказанного. Лишь когда все ученики заверили, что не собираются играть в азартные игры с опытными членами гильдии, Дилль продолжил:

– И наконец, третья составляющая успеха в азартных играх – это ловкость рук. Основные приёмы мы обязательно будем проходить, но значительно позже – не ранее весны следующего года. А начнем мы с азов – научимся рассчитывать шансы в игре в монетки, как в самой простой из азартных игр. Знает ли кто-нибудь из вас, сколько существует комбинаций для двух одинаковых монет?

Я вызвался отвечать и едва не спалился, выложив все про три варианта и разную вероятность их выпадения. Лишь увидев упавшую от изумления челюсть преподавателя и полное непонимание на лицах остальных учеников, я вспомнил, что, по легенде, должен быть неграмотным. Решив, что отступать уже поздно, я взял из рук учителя мел и нарисовал на столе таблицу два на два, приведя в ней варианты «два императора», «два номинала» и сразу два варианта «один император и один номинал».

Дилль выглядел озадаченным. Он молчал с полминуты, лишь хлопая глазами и нервно теребя бороду. Потом он выпалил:

– Игроки в кабаках поголовно уверены, что шансы этих комбинаций одинаковы. Отвечай, откуда ты это знаешь?

– Я это понял сам несколько лет назад (не говорить же, в самом деле, что в другом мире я учился в школе на «отлично» и дважды занимал первое место на городской олимпиаде по математике). Это совсем не сложно, если умеешь считать. Я также могу рассчитать комбинации с тремя, четырьмя, пятью монетами. А также с шестигранными и четырехгранными костями.

– Быть не может! Ты либо редкий талант, либо нагло врёшь мне в глаза.

Преподаватель для проверки задал мне с десяток разных задач. Часть из них решалась за несколько секунд, некоторые были достаточно сложными. Но главная трудность состояла в том, что приходилось все вычисления вести в уме – я не мог ничего записать мелом, так как даже написания местных цифр я пока не знал. Но минут за тридцать я решил все предложенные задачи. Недоверие на лице преподавателя постепенно сменялось восторгом. В конце концов он заявил:

– У меня никогда ещё не было настолько способного ученика. Если ты сможешь решить ещё одну задачу, то я прямо сегодня зачту тебе первую из двух ступеней экзамена по азартным играм. Задача касается игры «пять мудрецов», условия такие: имеется две четырёхгранные кости, две шестигранные и одна восьмигранная. На каждой кости есть одна пустая грань, на других гранях точки – одна, две, три и так далее, вплоть до семи точек на восьмигранной кости. Суммируется общее количество точек, неважно каким способом набранное. Какой самый редкий вариант в этой игре?

Дилль ехидно улыбнулся, уверенный, что поставил меня в тупик. Тем смешнее выглядело его вытянутое от удивления лицо, когда я через минуту размышлений ответил:

– Таких вариантов сразу два. Первый – на всех кубиках пустая грань. То есть в сумме ноль. Второй – двадцать три точки. Вероятность любой из этих комбинаций лишь одна из четырех тысяч шестисот восьми вариантов.

– Да, правильно, Серый Ворон, хотя я даже не просил тебя рассчитывать эту вероятность, – только и смог выдавить преподаватель. – Ты уже сейчас знаешь больше, чем положено знать выпускнику школы. Поздравляю! Только что ты сдал экзамен за весь годовой курс. Вплоть до начала занятий по шулерству будущей весной ты можешь быть свободен – мне нечему тебя учить на первом этапе. По традиции, на каждом занятии лучший из учеников получает небольшое поощрение. Думаю, ты по праву заслужил награду сразу за пять следующих занятий.

С этими словами Дилль протянул мне довольно увесистый кошелек. Сопровождаемый завистливыми взглядами остальных учеников, я попрощался с преподавателем и вышел из комнаты.

Выходить в город не хотелось, и я направился в зал для тренировок. Там я разделся до пояса и долго тренировался – лазил по канатам и скобам, кидал метательные ножи, стрелял из арбалета по мишеням, тренировался атаковать двумя кинжалами. Особенно много времени я посвятил двуручному стилю боя – пытался повторить показанные нам вчера блоки, атаку веером и осторожные выпады… Потом, когда мне показалось, что что-то уже начало получаться, я отложил кинжалы и взялся за свои длинные мечи. После лёгких кинжалов они казались неуклюжим оружием – тяжёлым, неповоротливым и очень инертным. Но я всё равно долго и упорно пытался повторить новые приёмы двуручного боя двумя длинными клинками. Получалось плохо. Честнее сказать, совсем не получалось.

За этим занятием меня застал Тиберий Тихий – в какой-то момент густая тень отделилась от стены и, шагнув на освещённое лампами пространство, обернулась высоким лысым мужчиной. Сегодня Тиберий был без маски, и я смог рассмотреть его обветренное лицо со множеством крупных и мелких родинок на щеках. Я поздоровался и продолжил свои бесполезные (надеюсь, только пока) тренировки с мечами.

Тиберий долго наблюдал за моими жалкими попытками повторить веерную атаку с использованием двух длинных мечей, потом высказал своё мнение:

– С этими простыми стальными клинками у тебя вряд ли получится повторить приемы двуручного боя. Мечи должны быть более лёгкими и тонкими и очень качественными – из мифрила или красного камня. Но такие мечи стоят очень дорого. Конечно, ты можешь пробраться в древние гробницы и поискать там магические клинки, которые умели ковать дварфы до раскола, – хитро прищурился Тиберий, – но, как известно, из этих полных ловушек, магии и нежити захоронений мало кто возвращается живым. Так что мой тебе совет: бросай маяться дурью и замени мечи на кинжалы!

Я попросил Тиберия стать моим партнером в спарринге на кинжалах, и он, воровато оглядев зал и убедившись, что никто за нами не наблюдает, согласился. Тиберий совершенно зря стеснялся – сражался он великолепно, двигался стремительно, а уж молниеносные броски деревянных ножей в его длинных руках отследить было просто невозможно. Мы тренировались около двух часов, и лишь к исходу занятий Тиберий начал уставать и иногда пропускать мои выпады, каждый раз витиевато ругаясь.

В конце концов мы оба без сил опустились на соломенный пол. Тиберий часто дышал и долго не мог восстановить силы. Потом он с придыханием произнёс:

– Молодец, Серый Ворон, у тебя настоящий талант. Или это я старею? – спросил самого себя Тихий. – Получить семь попаданий от новичка за одно занятие – это вообще недопустимо для преподавателя. Хотя, говорят, ты и Властелину сумел достать…

– Да, трижды за урок, – похвалился я, смахивая с лица набежавший пот.

– Значит, не всё для меня потеряно, – усмехнулся Тиберий. – Можно продолжать лениться и обрастать жирком.

Потом он встал, отряхнул солому с одежды и серьезно добавил:

– Завтра малый выходной, обязательных занятий в школе нет. Ты отправишься в город. Конечно, ты волен делать всё, что хочешь. Но, прошу тебя, постарайся не ввязываться в авантюры. У тебя огромный потенциал. Не дай нетерпеливости загубить твоё будущее!

Пообещав Тиберию быть осторожным, я после некоторого отдыха продолжил занятия: лазил по крючьям и канатам, балансировал на подвешенных на цепи брёвнах и бочках, отжимался и кувыркался. Когда раздался гонг, призывающий учеников на обед, я был мокрым от пота и едва держался на ногах от усталости.

Остальные ученики пришли на обед с остекленевшими глазами и с какой-то тоскливой завистью смотрели на моё мокрое от пота тело – любой из них с радостью променял бы урок математики на неделю самых упорных тренировок в спортзале. После обеда мне удалось перехватить Каришку и передать ей просьбу воздержаться пока от карманных краж. Девушка выслушала меня и с тоской в глазах ответила:

– А ты бы на моём месте смирился с моим положением и согласился стать рабом? Или всё же боролся бы изо всех сил за свою свободу?

Вопрос поставил меня в тупик. Но после недолгого раздумья я честно ответил:

– Я бы боролся, пока есть хоть малейшая возможность.

– Вот видишь. А для тайфлинга, уж можешь мне поверить, попасть в рабство – гораздо худшая беда, чем для человека. Так что спасибо тебе за заботу, но я буду бороться за свою свободу, пока существует хоть малейшая надежда. У меня есть ещё целых двадцать восемь дней, чтобы выплатить штраф. И я не собираюсь тратить это время впустую – буду цепляться за любую возможность добыть золото. И конечно же, буду воровать.

* * *

На следующий день ранним утром я отправился во внутренний город и на оговоренной лавочке у стен академии стал дожидаться Ленку. Ждать пришлось недолго – Фея в серой мантии адепта Академии Магии одной из первых вышла из ворот и с радостным визгом повисла у меня на шее:

– Привет, Серый! Как же я по вам с Петькой соскучилась!

Ленка присела рядом на лавочку и принялась хвалиться своими успехами:

– Я выучила почти все руны жреческого алфавита, уже читать простые тексты могу! И еще треть букв вельского алфавита уже выучила и умею их писать. Наш преподаватель грамоты постоянно меня хвалит и считает самой способной в нашей группе. Кроме Кары, которая и так умеет писать красивым каллиграфическим почерком и бегло читать на всех четырёх языках Западной Империи. Вот, кстати, она идёт!

Мимо нас с гордо поднятой головой прошагала высокая девица с длинными огненно-рыжими волосами. Довольно привлекательная, отметил я, хотя вслух этого, разумеется, не сказал. Фея, подождав, пока её соседка по комнате отойдёт подальше, продолжила:

– Как она меня выводит из себя! Прознала, что я ещё не выплатила полную сумму за обучение, и теперь постоянно заявляет, что ей, законной адептке академии, не пристало общаться с селянками и уличными бродяжками.

С низко нависших над городом хмурых туч стали срываться одиночные капли дождя, вскоре переросшего в самый настоящий ливень. Сидеть на лавочке, да и вообще находиться на улице стало зябко и крайне неуютно. Ленка, велев мне подождать, убежала в ворота академии. Её не было минут десять, за это время я успел основательно промокнуть, несмотря кожаную куртку с капюшоном.

– Быстрее надевай и бегом за мной! – Выскочившая наконец Фея сунула мне в руки какой-то сверток. – Это та самая мантия, которую я сняла с ученика в первый день. Он за своей одеждой постеснялся зайти или просто не знает, в каком корпусе я живу. Пойдём внутрь, охрана ещё не всех новичков в лицо не знает. Да и сегодня дежурит огненный факультет, их не учат мысли читать.

Я накинул мантию прямо поверх куртки, Фея затянула многочисленные завязочки, придирчиво поправила капюшон и одобрительно кивнула. Мы побежали к воротам и без малейших препятствий прошли мимо двух стоящих в дверях молодых магов в коричневых мантиях. У обоих на левой стороне груди был вышит небольшой красный огонёк внутри белого круга.

Фея уверенно вела меня длинными коридорами и винтовыми лестницами, и вскоре мы оказались на круглой площадке с каменным кругом синего цвета посредине. Воздух над синим камнем ощутимо вибрировал и гудел, звук напоминал обычный земной трансформатор.

– Это телепортер, или, как его здесь называют, стационарный портал малого радиуса действия. Он ведёт прямо в пятую башню женского корпуса общежития, – коротко объяснила Фея, перед тем как войти в круг и исчезнуть.

Немного посомневавшись, я зашел внутрь «стационарного портала малого радиуса действия» и сразу же оказался рядом с ожидающей меня подругой.

– Я уж думала, что тебя по всей академии по частям разбросало, – облегченно вздохнула начинающая волшебница.

От этих слов у меня непроизвольно вытянулось лицо, что вызвало у Ленки приступ весёлого и звонкого смеха.

– Шучу, Серый, это абсолютно безопасно! Меня тоже так в первый раз пугали, это местная традиция. Пойдём скорее в мою комнату, переоденешься и обсохнешь. Там сейчас Свеллина, но я ей про тебя и Пузыря рассказывала, она нормально отреагирует.

Мы прошли по извилистому коридору, освещаемому висящими прямо в воздухе крохотными шариками-светлячками. Затем спустились по винтовой лестнице на несколько этажей, свернули в неприметную арку и оказались в коридорчике с пятью дверьми.

– Постой пока здесь, я предупрежу Свеллину, – попросила меня Фея и скрылась в одной из комнат.

Ждать пришлось долго, за это время мимо меня пару раз проходили студентки, кивая головой будто старому знакомому. В конце концов Фея выглянула и позвала меня:

– Давай заходи скорее, пока тебя не увидели. А то Свеллина переживает, что могут быть неприятности.

Я вошёл, и Фея сразу же закрыла за мной дверь. Небольшая прихожая с вешалками встретила меня звуком воды, доносившимся из приоткрытой двери в ванную. Мебели в комнате девочек было немного: три аккуратно заправленные кровати, возле каждой – небольшая тумбочка. В центре по-хозяйски разместился массивный дубовый стол с чернильницами, заставленный стопками бумаги и исписанными листами. Среди нескольких потёртых книг я сразу узнал тот букварь, который выносила нам с Петькой Фея.

Бросилось в глаза, что на двух тумбочках было пусто, а третья, возле самого окна, оказалась заставлена девчоночьими аксессуарами – какими-то пузырьками и скляночками, ножничками, зеркальцами и гребешками. А посредине лежала украшенная причудливой резьбой палочка тёмного, почти черного дерева с мерцающим кровавыми всполохами камнем. Я и не заметил, как подошел ближе, загипнотизированный этим зрелищем.

– Не вздумай там ничего трогать, Серый, – привел меня в чувство голос подруги. – Эта вредина Кара нарочно оставляет свои вещи – запоминает, что и как положила, а потом всегда ругается, если мы со Свеллиной что-то брали посмотреть и не так положили.

– Хорошо, не буду, – ответил я Фее, продолжая внимательно рассматривать палочку.

Моя подруга рассказывала, что этот рубин стоит пятьсот корольков. Кажется, я придумал, где взять деньги на обучение Феи… Только надо всё устроить так, чтобы ни малейших подозрений не упало ни на меня, ни на мою подругу.

Вскоре из ванной появилась соседка Феи – Свеллина. Невысокая, очень худенькая девочка с огромными светлыми глазами и длинными тёмно-русыми волосами, влажными после мытья. Стандартная серая мантия была великовата – рукава закатаны, полы волочились по полу при ходьбе. Я поздоровался, на что Свеллина едва слышно что-то прошептала. Девчонка стояла в дверях, нервно перебирая в руках полотенце.

– Свеллина очень застенчивая, – объяснила Фея, ободряюще улыбнувшись соседке. – И ещё она почему-то тебя боится.

– Не боюсь, – едва слышно возразила Свеллина. – Просто я не ждала гостей сегодня.

Свеллина взяла со стола книгу и забралась с ногами на свою кровать. Устроилась поудобнее, затем щёлкнула пальцами – над её головой загорелся светящийся шарик размером с грецкий орех. Он висел прямо в воздухе и неярким синеватым светом освещал страницы книги.

– Ты так тоже умеешь? – спросил я у Ленки.

– Умею, но пока даже в стенах академии не всегда получается, хотя здесь стабильные и мощные магические потоки.

– Фея, – вспомнил я и вытащил из-за пазухи мешочек с серебряными монетами. – Я тебе ещё денег принес. Здесь немного, всего шесть корольков, но хоть что-то.

Ленка с благодарностью приняла монеты и решила сейчас же отнести их в учебную часть. Свеллина при этих словах моментально вскочила и заявила, что тоже пойдёт с Феей, так как у неё тоже есть дела в учебной части. Подруга прошептала мне:

– Это она тебя стесняется. Мы на полчасика отлучимся, ты пока свою одежду повесь сушиться.

Когда девчонки ушли, я снял мокрые вещи и начал развешивать их в тёплой умывальной комнате. Мой взгляд упал на кусок мыла, оставленный возле деревянной бадьи с мыльной водой. Сразу же возникла идея, как можно украсть рубин, не вызывая подозрений. Я разрезал ножом мыло, вернулся в комнату и сделал слепок рубина вместе с креплением. После чего положил палочку на то же место, а обе половинки мыла завернул в куски ткани и спрятал в свою сумку.

Фея вернулась в прекрасном настроении и предложила мне позаниматься вместе грамотой. Свеллина при этих словах скептически улыбнулась и тихо сказала:

– Ты думаешь, это так легко – обучить неграмотного человека читать или писать? Тут прирожденные маги, как мы с тобой, не могут букварь осилить. А уж обычному человеку грамоте не обучиться и за год…

Фея хитро глянула на меня и улыбнулась:

– Мой друг очень способный. Уверена, что он уже сегодня сможет написать правильно не менее двадцати рун, а может, даже больше.

– Так не бывает, даже маги дольше учатся, – не поверила Свеллина и снова взобралась на свою кровать.

Писать пером и чернилами было непривычно, особенно поначалу. Большая часть рун чертилась легко. Это были так называемые руны первого цикла – наиболее распространённые и однозначные, их всего двадцать две. А вот дальше начались трудности – руны второго цикла не обозначали какой-то определенный звук, но изменяли значение и звучание основных рун. Руны-исключения, руны отрицания, руны изменения смысла или сдвига…

* * *

К вечеру мозги у меня уже кипели, но я всё же осилил руны второго цикла и дошёл до последнего раздела букваря – до рун третьего цикла. Это были руны-действия – цельные слова, меняющие значение в зависимости от положения в строчке и сочетания с другими символами. Тут уже даже Фея не могла мне помочь, она сама только-только дошла до этого раздела букваря.

За окнами вечерело, моя одежда давно высохла. Хозяйственная Ленка прогладила её громадным чугунным утюгом, наполняемым горячими углями из печки. Печка и гладильня находились на этом же этаже в общей комнате, где собирались вечерами поболтать девчонки из соседних комнат. Я уже несколько раз собирался уходить, но Фея просила посидеть с ней ещё немного – она очень соскучилась. Свеллина дремала, положив учебник рядом с собой. Волшебный светлячок постепенно тускнел, пока совсем не погас.

Мы сидели за столом, пили горячий компот из неизвестных сушёных фруктов и периодически возвращались к учебнику, пытаясь, несмотря на усталость, ухватить смысл очередного сочетания рун третьего цикла. Вдруг дремавшая Свеллина неожиданно встала с кровати и, не открывая глаз, тихо подошла к нашему столу. Мы удивлённо замолчали, уставившись на девушку. Фея замерла с кружкой в руке. Свеллина долго стояла и молчала, а потом вдруг заговорила низким мужским голосом, от которого у меня мороз побежал по коже:

Тёмный конец треугольника вытянет светлый.

Золото мёртвых поможет движенью вперёд.

Жизнь. Смерть. Смерть… Смерть. Смерть. Жизнь!

Пламя расплавит железо и выплавит снова.

Сталь возродится на радость надёжным друзьям.

Смерть. Жизнь. Смерть… Смерть. Сила. Жизнь…

Сталь возвратит все долги и выпустит птицу.

Пламя и сталь разрушат решётки неволи.

Смерть. Жизнь. Смерть… Жизнь. Сила. Жизнь…

Трое, ищите друзей в бушующем мире.

Девять надёжных друзей проведут сквозь паденье Пангеи.

Хвост и Рога, Топор и Длинные Уши.

Двое Мечей, Вода и Неведомый Призрак. Всех соберите.

Вместе вы сила, скинете Пса с Небесных Чертогов…

После этих слов Свеллина обмякла и упала на пол. Фея выронила от испуга кружку, разлив липкий компот по полу. Мы с ней переглянулись и одновременно кинулись помочь девушке. Я поднял на руки и отнёс Свеллину на кровать, а Ленка присела рядом и взяла её за запястье:

– Пульс учащённый, дыхание ровное, – прокомментировала подруга через несколько секунд.

В этот момент Свеллина открыла глаза и непонимающе уставилась на нас:

– Что вам нужно от меня?

Мы с Ленкой, как могли, от волнения путаясь и перебивая друг друга, рассказали Свеллине о её необычном поведении. Я думал, что испуганная девушка нам не поверит, но она вдруг сжалась и едва слышно произнесла:

– Только, прошу, не говорите об этом никому. Как это происходит, я не знаю. Я никогда не помню, что говорю. Это случается уже несколько лет. Моя мать даже думала, что в меня вселился злой демон, и вызвала жрецов храма Латандера, чтобы провести обряд изгнания. Это было так ужасно… Меня увезли в монастырь, заперли в тёмном погребе и несколько дней морили голодом. Постоянно обливали студёной водой, не давали спать, заставляли вдыхать дым от горящих трав и повторять молитвы. Они считали, что демон не выдержит и покинет моё тело. Не знаю, выдержал ли демон, да и был ли он на самом деле. Через несколько дней таких мучений от голода и переохлаждения я потеряла сознание.

Пришла в себя уже дома с сильнейшей лихорадкой. Я пролежала в полусне-полубреду почти всю зиму. Периодически меня навещали жрецы Латандера, поили отварами, брали плату за лечение. Я слышала, как они говорили моей матери, что у них нет полной уверенности в изгнании злого духа – он мог лишь затаиться на время. И если мои странные предсказания повторятся, то обряд изгнания нужно будет повторить, но уже более суровыми методами. Мать всегда благодарила их и щедро платила. А я тихо лежала в кровати и боялась только одного, что мои приступы повторятся… Я была уверена, что тогда умру.

Весной я, наконец, почувствовала себя лучше и начала вставать с кровати. Однажды даже собралась с силами, накинула пальто матери и вышла во двор. Ослепительно светило солнце, таял снег, текли ручьи. Мне так захотелось, чтобы весна наступила поскорее, чтоб снег таял быстрее… Я посмотрела на ближайший сугроб, протянула руку… и сугроб прямо на моих глазах растаял. Я почему-то совершенно не удивилась, а просто ходила по двору и растапливала снег. Мне было очень хорошо, я даже танцевала от счастья. А потом вдруг обернулась и увидела на крыльце братьев и отца – они стояли открыв рты от удивления. Только тогда я сообразила, что делаю что-то не так. И очень испугалась – я решила, что меня опять заберут в монастырь. Жрецы действительно приехали на следующий день, но были на этот раз заискивающе добры. Они посоветовали моим родителям отправить меня летом в Зелёную Столицу, чтобы я попробовала поступить в Академию Магии. К лету я окончательно убедилась, что у меня открылись способности к магии: я уверенно находила под землёй родники, могла иногда вызвать дождь или, наоборот, отогнать дождевые тучи. Я без труда поступила в Академию Магии и уже стала постепенно забывать о своих страхах… А они вот вернулись опять. Я не знаю, как это происходит. Не выдавайте меня жрецам, умоляю!

Фея начала успокаивать соседку и уверять, что никто не собирается выдавать её жрецам. Я тоже пообещал, что никому ничего не скажу. Свеллина не очень-то нам верила, но немного успокоилась. После этого Фея проводила меня до ворот. Я без проблем прошёл мимо дежуривших студентов факультета огня, снял мантию и вернул её Ленке.

Мы попрощались и уже собирались расходиться, когда Ленка вдруг окликнула меня и спросила:

– Серый, как ты думаешь, слова Свеллины что-то значат? Может, это предостережение нам? Я, честно говоря, совершенно растерялась и мало что запомнила.

– Не знаю, Ленка. Давай не будем заранее пугаться и просто подождём, – постарался успокоить я одноклассницу, затем попрощался и отправился в гостиницу.

В отличие от подруги, сказанное Свеллиной отпечаталось у меня в памяти раскалёнными буквами, и всю дорогу до «Боевого Единорога» я постоянно проговаривал про себя эти странные строки, почему-то не сомневаясь, что в них таилось предостережение о грозящей опасности.

* * *

На следующий день у нас начались занятия по скрытности. Уже через полчаса, тренируясь под присмотром Тени, мы осознали всю пропасть, отделяющую нас от настоящего профессионала! Насколько неуклюжими, шумными и пахучими мы стали казаться друг другу…

Тень была великолепна – эта грациозная молодая женщина со странной пепельно-серой кожей могла за секунду исчезнуть на ровном месте в небольшой пустой комнате, освещаемой слабым неверным светом горящего факела. Искать её было бесполезно – мы могли сколько угодно долго обшаривать пол и стены или, взявшись за руки, бродить по залу живой цепочкой. Когда мы уже начинали думать, что преподавательница каким-то образом покинула закрытое помещение, Тень проявлялась перед нами, как ни в чём не бывало.

Наша наставница долго, по многу раз повторяя и разжевывая каждую мелочь, объясняла нам основные правила скрытности: двигаться плавно, бесшумно, избегать освещённых мест, ногу при ходьбе ставить сперва на носок, а потом уже плавно опускать стопу, увеличивая нагрузку. Эти правила были понятны всем, даже Деньке Дурню, но применять их на практике у нас не получалось.

Скрываться, стоя неподвижно в густой тени, умели все ученики. Но вот повторить то же самое на ходу никому не удавалось – то зашуршит одежда, то зацепишь носком землю, то рукав неосторожно попадёт в луч света… Каждый, в принципе, понимал, что от него требуется. Но одновременно отслеживать множество компонентов скрытности никак не получалось. В первый день занятий исчезнуть на ходу не удалось никому. Тень явно была разочарована, особенно мною – наслушавшись хвалебных отзывов других преподавателей, она ожидала от меня большего. Увы, у меня пока что ничего не получалось.

После ужина я ещё довольно долго занимался в спортзале, прежде чем решил умыться и лечь спать. В коридоре свет уже погасили – все остальные ученики давно спали. Я достал из рюкзака тёплую одежду, расстелил шерстяное одеяло, улёгся на жёсткую лавку и уже засыпал, как мне вдруг показалось, что входная дверь тихо-тихо заскрипела – кто-то, стараясь не шуметь, просунул пальцы сквозь щель в двери и отодвигал засов. Сон как рукой сняло. Нащупать ладонью рукоять арбалета, всегда ночью лежащего рядом со мной, было делом пары секунд. Засов сдвинулся немного, затем ещё, ещё. Пока незнакомец пытался неслышно открыть дверь, я так же тихо взвел тетиву и зарядил оружие первым попавшимся под руку болтом. Наконец дверь бесшумно открылась, в проеме появилась закутанная в плащ тёмная фигура. Ночной гость постоял немного, чтобы убедится, что я сплю. Потом шагнул в келью и прикрыл за собой дверь, бесшумно задвинув засов. Фигура постояла немного и тихо скользнула к лежащему у дальней стены рюкзаку, затем присела на корточки и стала расстёгивать застёжки.

Вот это наглость! Меня, лучшего ученика в группе, самого пытаются обворовать! Что ж, пора выяснить, кто же рискнул заглянуть ко мне ночью. Я усмехнулся про себя и тихо сдвинул край одеяла, высунув железный клюв арбалета. Это движение насторожило незнакомца – он отпрянул от сумки и быстро шагнул к двери, потянувшись к засову. Уйдёт! Я быстро, практически не целясь, выстрелил в деревянный засов. Длинный металлический болт с громким стуком глубоко вошел в древесину возле металлической скобы, надёжно запечатав дверь. Теперь засов никак не сдвинуть – болт упирался в скобу, а вынуть его без инструментов не так-то просто. Неизвестный вор в панике несколько раз дёрнул засов, пытаясь выбраться, я же встал с кровати и насмешливо спросил:

– Что, дверь не открывается? Ай-ай-ай, должно быть, ты ключ потерял!

Мгновенно фигура развернулась ко мне. Ночной гость в длинном плаще с капюшоном скрывал лицо под маской. Явно ниже меня ростом. Видимо, кто-то из младших мальчишек – Минис или Кортис, хотя, может быть, и Сулик. Пару секунд мы стояли лицом к лицу, потом неожиданно неизвестный бросился на меня.

В самое последнее мгновение я едва заметил в темноте нацеленную мне в грудь руку. Я успел лишь испугаться, но не уклониться… Если бы незнакомец держал в руке нож, я получил бы проникающее ранение в грудь. К счастью, ножа у ночного визитёра не оказалось, но от сильного удара кулаком я опрокинулся спиной на кровать. Но уже через секунду вскочил… и удивленно замер – в моей комнате никого не было, хотя дверь оставалась по-прежнему заблокированной.

– Решил поиграть со мной в прятки? Хорошо, посмотрим, как ты усвоил сегодняшний урок! – произнес я в пустоту и подошел к висевшему на стене масляному фонарю.

На ночь фонарь не тушили, лишь до конца прикручивали колесико, регулирующее подачу масла, – огонёк еле тлел крохотной красной искоркой. Я добавил свет и снял фонарь с крюка.

– Кто тут у нас? – спросил я, подняв фонарь повыше. Тени сдвинулись, одна из них резко метнулась в сторону, зацепив стол и со звоном обронив жестяную посуду. Я повернулся на шум. Каришка сидела в углу комнаты на корточках, в её глазах читался ужас. В это время за дверью раздались недовольные голоса – мои соседи проснулись от поднятого шума. В коридоре послышались чьи-то шаги, и вспыхнул свет. Было слышно, как открываются двери, похоже, никто уже не спал.

– Смотрите, у тайфлинга комната открыта! И пустая. Куда она подевалась? – послышался голос Сулика.

– Может, приспичило ей, вот она и вышла, – предположил Денька Дурень.

– Ой, как неосторожно она поступила. Теперь она не сможет закрыться на засов. Давайте подождём её в комнате, – зло усмехнулся Сулик. – Давно хочу с ней пообщаться поближе…

Раздались смех и шушуканье остальных мальчишек. Я посмотрел на ночную гостью:

– Уверен, ты не хочешь поближе пообщаться с этой наглой шпаной.

Каришка нервно потрясла головой. Она с дрожью прислушивалась к разговорам парней, которые громко и во всех анатомических подробностях обсуждали, что собираются с ней сделать.

– Если хочешь, подожди у меня, пока они разойдутся, – предложил я. – Заодно расскажешь, почему пыталась меня обворовать. Я считал, что ты должна испытывать какую-то благодарность за помощь. Ты же… Не понимаю.

Вместо ответа девушка сняла маску и, закрыв ладонями лицо, разревелась.

– Пожалуйста, погаси свет, – сквозь всхлипывания попросила она. – Не хочу, чтобы парни увидели меня в таком виде.

Я прикрутил фитиль лампы, комната погрузилась в полутьму. Лишь сквозь щели пробивался яркий свет из коридора, на фоне которого периодически проходили чьи-то силуэты. Каришка встала с сырого пола и присела на краешек кровати.

– Ну что я могу сказать, Серый Ворон? Не знаю, поверишь ли, но мне очень стыдно. Ты однажды меня выручил из большой беды, да и потом не раз помогал. Но ты знаешь мою ситуацию… Время идёт, а я не собрала пока даже пятнадцати золотых…

– Но почему ты решила красть именно у меня? Почему не на улице у чужих, почему не у тех пацанов, которые издеваются над тобой?

– На улице трудно, не получается. А эти пацаны сами нищие, как храмовые крысы. Я уже давно проверила все их вещи, нашла лишь парочку медяков и пакет с дурман-травой. Ты не остаёшься в школе на ночь, а то видел бы, какая тут завязалась драка, когда Сулик обнаружил пропажу! Он решил, что виноват Кортис, и избил его. А потом Кортис вместе с братом и Денькой Дурнем дрались против Сулика и Деньки Длинного, их охранники несколько разразнимали. А у тебя деньги имеются, ты на занятиях их получал. Вот я и не смогла удержаться от соблазна. Кто же знал, что ты так чутко спишь?!

Я тяжело вздохнул и откинулся спиной к холодной стене.

– Давай объясню тебе на будущее, чтоб не оставалось соблазнов. Денег у меня всё равно нет, – лицо Каришки при этих словах удивлённо вытянулось. – Я все деньги отдаю своей подруге. Она должна заплатить за обучение в Академии Магии очень крупную сумму, несколько сотен золотых.

– Что, вот так просто даришь ей огромные деньги? – не смогла поверить Каришка.

– Да, просто так даю ей деньги. Для неё обучение магии – заветная мечта, ради которой она покинула родной дом. И я помогу ей достичь цели, заплатив за учебу в академии.

Девушка печально вздохнула:

– Сразу видно, что ты из малой деревушки, где все привыкли доверять и помогать друг другу. Вот и сейчас – я пыталась обокрасть тебя, а ты мне зачем-то помогаешь. Хотя мог бы спокойно избить меня и вышвырнуть из комнаты к тем дебилам. Пойми, я очень благодарна тебе, что ты не стал наказывать меня за воровство. Но в то же время я не могу понять, почему ты так поступаешь…

Я не ответил. Мы молча сидели в темноте и ждали, но парни никак не уходили из Каришкиной кельи. Девушка зевала и с трудом боролась со сном.

– Ложись спать здесь, – наконец предложил я девушке. – Похоже, гости у тебя засели надолго.

Каришка заметно напряглась, но потом скинула свою куртку, сапожки и прямо в рубашке и брюках залезла под одеяло. Я примостился рядом и вскоре уснул.

* * *

Открыв глаза утром, я обнаружил, что дверь в мою комнату открыта, а Каришки нет. Сразу же нашёл глазами рюкзак – он был открыт… Я встал и проверил свои вещи – странно, ничего не пропало, всё на месте. Каришка, похоже, только достала плоскогубцы и вынула блокирующий дверь арбалетный болт. И зазубренный металлический наконечник, и инструмент лежали на столе.

Я умылся и пошёл в столовую. Парни, кроме самых маленьких Кортиса и Миниса, сидели за столами злые и невыспавшиеся. При моём появлении все замолчали. Выяснилось, что утром парни видели, как Каришка вышла из моей комнаты.

– Серый Ворон, ну и как она в постели? – ехидно поинтересовался Денька Дурень.

– Хвост не мешает? – уточнил Сулик.

– Не мешает, – отрезал я, не собираясь ни о чём с ними разговаривать.

В этот момент в столовую вошла Каришка. Она выглядела отдохнувшей и была в весёлом, даже игривом настроении. Подойдя ко мне, она неожиданно чмокнула меня в щеку и вслух, чтобы все парни расслышали, произнесла:

– Это было здорово, Серый Ворон. Давно у меня не было такой великолепной ночи!

Потом она повернулась к остальным и показала им язык. Я отчетливо расслышал скрежет зубов. Не знаю, зачем она дразнила парней. Возможно, считала, что навязчивые ухажеры отстанут от неё. Или, возможно, хотела переключить их озлобленность на меня. Как бы то ни было, у меня теперь появились недоброжелатели. Никого из учеников поодиночке я не боялся, но, объединившись, они могли представлять серьёзную опасность. Завтрак прошёл в напряжённом молчании.

Зато потом начались самые запоминающиеся, на мой взгляд, занятия. Сразу после завтрака хмурые охранники в масках забрали все наши сумки и рюкзаки, а взамен выдали каждому из нас по примитивной карте-схеме и тяжёлому кожаному мешочку, в котором что-то позвякивало. Затем закутанный в плащ человек с факелом долго вёл нашу группу какими-то мрачными неосвещенными туннелям с покрытыми мхом и влагой стенами. Наш проводник регулярно сверялся со своей картой. Иногда нам встречались лестницы – когда каменные винтовые, когда металлические скобы в стене, иногда просто опускающиеся в проломы в полу деревянные шесты с перекладинами. И каждый раз мы спускались всё глубже и глубже.

Наконец мы остановились в каком-то тупике. Охранник с трудом приподнял за кольцо тяжеленный ржавый люк в полу, ведущий в темноту.

– Спрыгивайте вниз, здесь не очень глубоко, – приказал он нам.

Никто из нас не захотел первым проверять, насколько же там «не очень глубоко». Мы около минуты топтались в нерешительности, переглядываясь и подбадривая друг друга, под ухмылки нашего проводника. А потом Каришка, глубоко вздохнув, подошла к краю колодца и с визгом ринулась вниз.

– Здесь неглубоко, и внизу солома постелена! – раздался её голос через пару секунд.

Не скрывая облегчения, мы все прыгнули вслед за ней. Было темно, лишь сверху пробивался свет факела нашего провожатого.

– Слушайте внимательно! Каждому из вас дали связку отмычек и карту. Не потеряйте их. Там внизу восемь дверей, для каждой имеется свой ключ. Один из ваших ключей обязательно подойдёт к одному из замков. Значит, вам именно в эту дверь. По дороге вам будут ещё не раз встречаться двери, лестницы, решётки. Если на вашей карте указано, что дверь нужно открыть, то пробуйте сделать это всеми способами – силой, ключами, отмычками, подручными средствами. За этой дверью ваш путь наверх, так что вы просто обязаны её открыть, чтобы выбраться.

Если нет указания открывать, то даже не пытайтесь – ваши отмычки вам не помогут. А даже если откроете, то дверь может привести в такие опасные места, куда вы точно не захотите попасть. Например, где-то в подземельях находится древний подземный склеп, прозванный Золотом Мёртвых, где, по легендам, бродят мертвецы и откуда никто ещё не возвращался живым. Часть дверей была запечатана много десятилетий назад именно для того, чтобы свирепая голодная нежить из склепов не смогла вырваться наружу.

Дороги всем предстоят разные, но иногда они могут пересекаться. Не пытайтесь идти вслед за другим – это опасно! Там будут места, где сможет пройти только один человек. Того, кто придёт первым, ждёт щедрая награда. И последнее – многие нижние туннели к вечеру, когда на реке открывают шлюзы, полностью затапливаются водой. Так что поторопитесь и постарайтесь не погибнуть. Удачи! Она вам понадобится!

После этого люк захлопнулся, и мы все оказались в полной темноте.

* * *

Сердце испуганно застучало. К тому же вспомнилось зловещее пророчество Свеллины про Золото Мёртвых. Но долго раздумывать мне не дали – вокруг в полной темноте громко переговаривались ученики. Рядом со мной ругался Денька Длинный, которому кто-то в темноте случайно заехал локтем в глаз. Визжал Кортис, как выяснилось боявшийся темноты.

Добравшись до стены, я пошёл вдоль неё. Почти сразу мне попалась деревянная дверь, которую я принялся ощупывать в поисках замочной скважины. Ещё минут пять ушло на перебирание ключей в связке. В этот момент глаза резанул яркий свет – кто-то из учеников уже смог найти и отпереть свою дверь, за которой оказался коридор, освещённый факелами. Пока остальные щурили глаза, я сообразил быстро снять со стены ближайший горящий факел.

Со светом стало понятно, что ни один из моих ключей не подходит к странной узкой замочной скважине. Вторая дверь, третья… Четвёртую дверь мне, наконец, удалось открыть, я оглянулся и понял, что опаздываю, – трое учеников уже смогли преодолеть первое препятствие. Дверь защёлкнулась за моей спиной, как только я прошел вперед с факелом в руке. По схеме впереди меня ждала ещё одна, отмеченная треугольником, и следом за ней лестница. Пройдя длинный коридор, я уперся в нужную дверь – на ней белой известью был нарисован косой треугольник. Вот, собственно, и второе задание – ещё один замок нужно вскрыть! Сразу выяснилось, что ни один из ключей не подходит. Я начал перебирать разные крючочки, пластиночки, отвёртки из комплекта отмычек…

Потеряв счёт времени, я без малейшего результата ковырялся в замке, пробуя одну отмычку за другой. Факел медленно догорал, нарастала паника. В конце концов я смог вскрыть дверь, и подземные коридоры огласил мой победный крик. Звук, исказившись и отразившись от стен, несколько раз прокатился по коридорам жутким эхом, от чего я нервно сжался и зарёкся издавать громкие звуки. Собрав рассыпанные инструменты в мешочек и подхватив факел и карту, я бегом кинулся вперёд.

Коридор уходил всё глубже и глубже. Под ногами стало скользко от мокрой глины и плесени, все стены были покрыты настоящим ковром мха. Вскоре идти пришлось уже по щиколотку в воде. Звук шлепанья по лужам повторялся и возвращался эхом. Создавалось обманчивое впечатление, что впереди кто-то невидимый убегает от меня. Я останавливался – и звук шагов впереди пропадал, я начинал идти – и опять слышались шаги впереди. В одном месте с левой стены отвалился толстый слой грязи, обнажив тёмную металлическую поверхность. Это оказалась старая массивная дверь. Я остановился и сверился со схемой – у меня эта дверь отмечена не была. Не исключено, что даже наши наставники не знали о существовании этой покрытой слоем мха и грязи старинной двери. Осветив находку догорающим факелом, я внимательно её рассмотрел.

Очень старая литая бронзовая дверь. На почерневшей поверхности толстым слоем разросся чёрный мох, поверх которого тянулись тоненькие ножки склизких грибов. Я достал из внутреннего кармана куртки нож и срезал широкие пласты мха, обнажив дверное полотно, покрытое сложным рисунком. Он почернел и забился грязью – видимо, этот коридор не раз полностью затапливало водой. Я разглядел какие-то символы и острием ножа начал счищать забившуюся в выемки грязь, чтобы разобрать надпись. Когда я очистил первый символ, меня передёрнуло – это была руна «Смерть». Мелькнула страшная догадка и, чтобы проверить её, я очистил ладонью соседние руны. Надпись, как я и предположил, гласила:

Жизнь. Смерть. Смерть… Смерть. Смерть. Жизнь…

Это были руны-действия третьего цикла. Как мне объясняла Фея, эти руны даже в современном упрощённом варианте имели несколько значений. Руна «Смерть» сейчас обозначает не только смерть, но и, в зависимости от соседних символов, глаголы «умирать» и «убивать», прилагательные «мёртвый» и «тихий», существительные «могила», «склеп», «кладбище», словосочетание «смертельная ловушка». Существовали и другие варианты. А уж в древние времена вариантов прочтения каждой из этих рун было значительно больше, в том числе… Тут я отчётливо расслышал скребущийся звук, идущий из-за двери… Да, в том числе «НЕЖИТЬ»!!!

У меня волосы встали дыбом от ужаса. За дверью явно кто-то или что-то шевелилось. Я успел заметить, что замочная скважина на двери плотно заткнута деревянной щепкой, чтобы никто не смог открыть дверь ключом. И тут у меня внезапно погас факел…

* * *

Как я не умер в тот момент от страха – не знаю. Я оказался в полной темноте глубоко под землёй рядом с дверью, за которой кто-то шевелился (я ни секунды не сомневался, что мертвецы). Мне было очень, очень страшно. Жутко идти куда-то в полной темноте, но ещё страшнее было оставаться возле опасной двери. Я осторожно зашагал по коридору, придерживаясь рукой за скользкую стену. Вся ладонь вскоре покрылась липкой слизью, но ощущение стены давало хоть какое-то представление о направлении.

Не знаю, сколько я так шёл. Но в какой-то момент рука зацепилась за металлическую скобу. Я ощупал стену – наверх вёл ряд вбитых в стену ступенек. Наконец-то лестница!

Наверху было сухо, но главное – впереди мерцал свет. Сломя голову, я побежал на этот красноватый огонек и нашёл лежащий на полу догорающий факел. Быстро подобрав его, расправил схему и изучил дальнейший путь – впереди меня ждала запертая дверь с нарисованным кругом, потом какой-то мостик, затем отмеченный двумя крестами коридор, лестница наверх и последняя дверь, помеченная двумя вертикальными полосами.

Я быстро побежал в нужном направлении, чтобы успеть уйти как можно дальше, пока факел окончательно не догорит. Опять повеяло сыростью, вскоре под ногами захлюпала вода. Но, в отличие от нижнего уровня, вода здесь не застаивалась, а через водоотводы стекала в нижний туннель. Когда я завернул за очередной угол, то едва не вскрикнул от неожиданности – у закрытой двери с нарисованным квадратом на корточках сидел Денька Длинный с факелом, пытаясь подобрать ключи.

При моем появлении он резко испуганно вскочил, но узнал меня и вернулся к замку. Рядом с ним в специальные отверстия в стене были вставлены два запасных факела. То что надо – мой как раз собирался потухнуть. Дверь с белым кругом я увидел пройдя от силы десяток шагов.

Мы с Денькой, тихонько переговариваясь и подначивая друг друга, пытались взломать свои замки отмычками. Первой удача улыбнулась конкуренту – Денька радостно вскрикнул, подобрал свои вещи и, пожелав удачи, скрылся. Буквально через полминуты мой замок тоже щёлкнул и поддался.

В последний раз заглянув в карту, я спрятал её в карман и бегом помчался по поднимающемуся постепенно вверх узкому коридору. По пути мне попалась дверь, отмеченная треугольником, – явно чьё-то задание, пока ещё не выполненное. В этой части подземелья коридоры были более широкими и ухоженными, стены выложены относительно новым камнем. Впереди мой путь пересекал трехметровый жёлоб, несущий быстрые воды подземной реки, а через него был перекинут деревянный мостик.

Навстречу мне по мостику бежал в обратную сторону Кортис, по уши перепачканный в грязи. Не останавливаясь, он кивнул мне и скрылся в темноте. Через несколько шагов я резко остановился, едва не проскочив своё очередное задание – справа в стене на уровне головы мелом были нарисованы два креста. Рядом я увидел круглое зарешеченное отверстие примерно метрового диаметра. Сквозь проржавевшую решетку тоненькой струйкой сочилась мерзкая тёмная жижа. Воняло из лаза просто жутко. Я на всякий случай сверился с картой. Определенно мне предлагалось лезть туда.

– Да вы издеваетесь! – вырвалось у меня.

Решётка держалась в стене некрепко и сразу отлетела, стоило мне надавить на неё импровизированным рычагом из деревянной рукояти факела. Превозмогая брезгливость, я забрался внутрь и на четвереньках пополз вперёд. От чадящего пламени начали слезиться глаза, но мысль потушить единственный источник света пришлось отбросить – неизвестно, найду ли я ещё горящий факел, а блуждать в полной темноте больше не хотелось. Наконец спереди потянуло холодным воздухом.

Через несколько десятков метров каменная труба резко выгибалась вверх и заканчивалась опять же решёткой. Но такая мелочь меня уже не могла остановить – пара ударов, и преграда отлетела прочь. Грязный, как свинья, я выбрался из трубы и попытался сориентироваться. Тёмный коридор, тянущийся в обе стороны. Куда бежать? Пару раз крикнув, я определил, что с одной стороны было сильное эхо, а с другой звук не возвращался. Для начала стоило проверить короткий коридор, откуда шло эхо.

Через полсотни шагов туннель заканчивался идущей наверх винтовой лестницей. Отлично, я был на верном пути. Приободренный, я начал шустро подниматься по каменным ступеням.

Лестница казалась бесконечной – я несколько раз полностью выдыхался и останавливался передохнуть. Ещё через десять минут меня посетила тревожная мысль – ну не может быть лестница настолько длинной! Здесь явно что-то было не так. Я остановился и факелом немного закоптил стену. И не сильно удивился, когда, преодолев полсотни ступенек, увидел собственную метку. Дальше я поднимался очень медленно, внимательно рассматривая и запоминая ступеньки и стены. И уловил момент, когда рисунок трещин на камне едва заметно изменился.

Отметив для себя магическую ловушку, на следующий раз я специально перешагнул её. Сработало – через полсотни ступеней лестница вывела меня к люку, за которым начинался хорошо освещённый коридор. И прямо возле люка находилась помеченная двумя вертикальными штрихами старая потрескавшаяся дверь. Финиш. И я, кажется, первый! Осталось только преодолеть последнее препятствие. Раздающийся в коридоре приближающийся топот свидетельствовал, что у меня не так уж много времени.

Ещё раз оглядев преграду, я с силой стукнул ногой по замку. Доски лопнули, замок едва держался. Второго удара хватило, чтобы с мясом вырвать хлипкий запор. Я сделал шаг вперёд и осмотрелся. Богато обставленная комната – ковры на полу и на стенах, изысканная мебель. На столике в центре подсвечник с пятью оплывшими свечами и рядом – небольшая серебряная шкатулка. На внутренней стороне двери крепился массивный засов. Усмехнувшись, я отсалютовал уже показавшимся вдали конкурентам и захлопнул дверь, опустив брус. В дверь почти тут же забарабанили, она затряслась от многочисленных ударов, но не поддавалась.

– Что же, Серый Ворон, ты победил, – раздался голос из дальнего угла комнаты, где с удобством развалился в кресле Диккенс Безбожник, один из преподавателей школы. – Возьми свою награду, шкатулка незаперта. Как тебе сегодняшний урок? Было интересно?

– Было интересно, а временами жутко, – признался я.

Диккенс Безбожник рассмеялся:

– Это только начало, дальше будут ещё более интересные задания, но и более опасные. Пока что вы к ним не готовы, сперва вас нужно обучить необходимым для выживания навыкам. Ну что ты стоишь? Бери награду!

Не хотелось пачкать грязной обувью шикарный ковер, но я прошёл к столику и открыл шкатулку. Внутри лежал кожаный мешочек.

– Здесь пятьдесят цехинов и несколько полезных воровских инструментов для вскрытия замков, – подсказал преподаватель. – Добавь их к сегодняшним отмычкам и оставь себе.

Я взял награду и поблагодарил Диккенса.

– У тебя сегодня очень неплохой результат – ты закончил задание на восемнадцатой клепсидре, – Безбожник указал на массивные песочные часы на столе. – При том что тебе достался один из самых трудных маршрутов. Лучшим временем за всю историю Школы Воров пока что была пятнадцатая клепсидра. Надеюсь, кто-нибудь из вашей группы сможет улучшить этот результат во время следующих занятий.

Диккенс встал с кресла и подошёл к двери, из-за которой слышались возмущенные крики учеников. За дверью стояли сразу трое – Денька Длинный, Кортис и Каришка. При появлении преподавателя они смутились и замолчали.

– Что ж, у вас троих тоже неплохое время, – как ни в чем не бывало, обратился к ним преподаватель. – Но вы всё же опоздали, а в воровском деле добыча всегда достается более расторопному.

Ребята скисли и повесили головы, но Диккенс Безбожник неожиданно сказал:

– Хотя на первый раз, думаю, можно вас поощрить – вы показали достойный результат, – с этими словами он выдал обрадовавшимся ученикам по золотой монете. – Вот по этому коридору дойдете до второй лестницы наверх, она приведёт к вашим комнатам и умывальникам. На сегодня занятия окончены, можете идти. А мне ещё дожидаться троих опоздавших…

Глава пятая. Выкуп за Каришку

Забрав арбалет и рюкзак у охранников и заперев их в своей комнате, я пошёл привести себя в порядок, смыть корку грязи с рук, лица и куртки, чтобы в более-менее приличном виде появиться на улице. Отсутствовал я всего пару минут, но когда вернулся, то обнаружил, что мои вещи кто-то трогал – рюкзак был расстёгнут, из него пропал полученный сегодня мешочек с деньгами и отмычками.

Кортис мылся одновременно со мной, оставались только Денька Длинный и Каришка. Вначале я отправился в комнату к Деньке и, с ходу направив заряженный арбалет ему в лоб, пообещал оторвать все выступающие конечности, если он тотчас же не вернёт мне украденные вещи. Откровенно растерянное и испуганное лицо Деньки Длинного убедило меня, что он ни при чем. Извинившись за ошибку, я отправился к своей соседке-воровке. В келье её не оказалось, и я отправился к охранникам школы. Скучающий у выхода головорез, ловко жонглируя тремя острыми ножами, подтвердил мои подозрения – девчонка только что покинула школу, по его словам, она очень торопилась, почти бежала.

Найти её в огромном городе было просто нереально. Махнув рукой с досады, я вышел на улицу и не спеша направился к реке. Был пасмурный, довольно душный летний день. После сегодняшних гонок по подземелью от меня разило плесенью и канализацией, прохожие затыкали носы и отворачивались при моём приближении. Но, как ни странно, большого внимания я не привлекал – меня принимали за золотаря.

Когда я вышел к Стреминке, единственным моим желанием было искупаться в чистой воде и смыть эту вонь. Приметив удобный спуск к воде, я подошел поближе, но тут меня ожидало неприятное открытие – облюбованное мною место оказалось уже кем-то занято. Грязные вещи висели на ветках, а за ближайшими кустами раздавался плеск воды. Я уже хотел было развернуться и уйти, но тут моё внимание привлёк резкий запах от развешанной одежды. Пахло гнилью, плесенью и канализацией. Не иначе как хозяин этих вещей побывал там же, где и я. Приглядевшись, я с удивлением распознал в этих грязных тряпках одежду Каришки.

Злость на подлую воровку просто сжигала меня изнутри. Не колеблясь ни секунды, я снял с куста всю ее одежду, развязал её сумку и забрал заработанный мной мешочек с монетами и отмычками. Потом поднялся на холм и прошёл метров двести, спустившись к реке в другом месте. Спуск оказался очень крутым, и мне пришлось изрядно постараться, чтобы не сломать себе ноги. Зато я мог быть уверенным, что никто не сможет незаметно подкрасться и украсть мои вещи.

Часа два я купался, отстирывал одежду, мылся в реке. За это время злость на Каришку постепенно прошла. Я начал беспокоиться о ней, потому что поставил девчонку в крайне затруднительное положение: тайфлинг в городе, да ещё и без одежды – она просто не сможет выкрутиться.

Моя одежда подсохла, и я отправился обратно. Каришку я уже не нашел – видимо, она спряталась где-то до темноты. Побродив ещё с полчаса, я отправился в гостиницу «Боевой Единорог». Передал хозяйке в стирку грязные вещи Каришки, заплатив вдвое больше обычного. Жена трактирщика, конечно же, обратила внимание, что вещи женские, но вопросов задавать не стала.

Как и раньше, я до самого вечера тренировался – занимался двуручным боем, кувырками, стрельбой из арбалета. Спустившись на ужин, я подозвал хозяина трактира и спросил, не знает ли он мастера, который работает со стеклом, делает бижутерию, стеклянные бусы и прочие дешёвые украшения. И при этом неболтливого. Вопрос явно ещё больше укрепил Василия в его подозрениях о странных делишках постояльца. Но хозяину, похоже, нравилось быть мне хоть в чем-то полезным. Он обещал завтра разузнать и к вечеру найти такого мастера.

На следующее утро я встал спозаранку, быстро позавтракал и пулей помчался в Школу Воров. Меня все сильнее грызла совесть за вчерашний поступок. Каришку в её комнате я не застал, к завтраку она тоже не явилась. Только когда все уже поели, а я был готов броситься на её поиски, Каришка вернулась в школу как ни в чём не бывало. На девушке было нарядное, расшитое узорами светлое платье и бежевая жакетка, на ногах красовались изящные красные сапожки.

При появлении девушки Сулик вскочил со стула и с кулаками набросился на нее. Не раздумывая, я оттащил парня, заломив ему руку за спину.

– Я до тебя ещё доберусь, животное! – продолжал ругаться Сулик, скривившись от боли. – Я не прощу тебе, что ты меня ударила.

Пришлось пару раз врезать Сулику кулаком по рёбрам и расчётливо добавить коленом промеж ног, от чего парень упал на пол и завыл от боли. А я громко, чтобы все присутствующие слышали, произнёс:

– Каждый, кто хоть пальцем тронет Каришку, будет иметь дело со мной.

– Что ты нам можешь сделать, Серый Ворон? – с насмешкой спросил Денька Дурень. – Нас много, а ты один!

Я посмотрел на него. Долговязый и наглый претендент на место нового лидера стаи сидел привалившись спиной к закрытой двери в кухонную подсобку. Остальные затихли, ожидая разборки между мной и Денькой Дурнем. Тот явно хорохорился и хотел произвести впечатление на парней. Тем глупее стало выражение его и так не обезображенного интеллектом лица, когда по обеим сторонам головы, в сантиметре от его ушей, в дверь воткнулись два метательных кинжала. Не зря я столько тренировался!

– Нарушить законы Гильдии Воров и убить тебя я не могу, – признал я. – Но в следующий раз ты лишишься обоих ушей. Понятно?

Денька побелел и молча кивнул, боясь лишний раз пошевелиться. Я грозно оглядел остальных. Демонстрация силы произвела впечатление – парни отшатнулись в испуге, бунт удалось подавить в зародыше. Теперь я не сомневался, что ещё очень не скоро кто-то из них решит ссориться со мной. Я подошёл и выдернул из дверного полотна воткнутые лезвия.

– Каришка, ты идёшь со мной, – не оборачиваясь, проговорил я и направился в свою комнату.

Тайфлинг безропотно покинула столовую, вошла вслед за мной и, поправив длинную юбку, села на стул.

– Я хочу знать, что произошло между тобой и Суликом, – потребовал я, закрыв дверь на засов.

– Вчера в подземелье, когда мы проходили испытание, Сулик пристал ко мне, и мне пришлось его стукнуть, – честно глядя мне в глаза, ответила Каришка.

– Мне он рассказал совсем другую историю, – соврал я, чувствуя, что Каришка явно что-то недоговаривает.

Каришка замолчала, поковыряла носком сапога прелую солому на полу и проговорила уже заметно тише:

– Ну да, я первой его ударила, а что такого? – вскинула голову девушка. – Вчера уже под самый конец мы оказались в одном месте. Нам оставалось лишь открыть расположенные рядом двери и бежать за наградой. Сулик копался в замке и постоянно меня оскорблял. Я долго терпела его подначки, но в конце концов не выдержала… Тем более что он первым открыл свою дверь. У меня был с собой железный прут от решётки, который я выломала по дороге. И я треснула парня по спине, он упал, а я подменила карты и отмычки – отдала ему свои, а его забрала себе. Потом прошла в открытую Суликом дверь и побежала к финишу. Так что ты можешь поблагодарить меня: если бы не моё вмешательство, то победил бы Сулик!

– Не думаю, что должен тебя благодарить, – из-за тебя я поссорился со всеми остальными учениками. Они же теперь будут спать и видеть, как бы мне насолить.

– А, не обращай внимания, – легкомысленно отмахнулась Каришка. – Уверена, что они не захотят с тобой связываться. Сегодня ты им очень убедительно показал, кто здесь главный. Кстати, меня тоже впечатлило.

Глубоко вздохнув, я всё же поинтересовался:

– Не хочешь хотя бы сказать спасибо за то, что я выручил тебя?

– Спасибо, конечно, но я и сама справилась бы, – фыркнула девушка.

– Раз так, может, мне стоит сказать парням, что я больше не буду вмешиваться в ваши отношения? Зачем мне лишние неприятности?

Каришка нервно заёрзала на стуле и после долгого молчания проговорила:

– Серый Ворон, не нужно, я пошутила. Конечно, я очень благодарна тебе за то, что ты меня снова выручил. Поверь, я тебе очень признательна!

– Тогда расскажи мне, что ты делала вчера сразу после испытания?

Каришка посмотрела на меня, оценила серьёзное выражение лица и сообразила, что отпираться бесполезно.

– Ну да, это я взяла твои деньги. Ведь я почти победила и тоже имею на них право! – заявила тайфлинг. – И ты сам знаешь, в какой я ситуации, как мне нужны деньги. Но у меня их уже нет, Серый Ворон. Я вчера их… потратила. Если можешь, извини меня. Это было в последний раз.

Я ответил далеко не сразу, и эта затянувшаяся пауза явно заставила мою собеседницу понервничать.

– Каришка, я хочу, чтобы ты поняла: обворовать незаметно меня трудно, обмануть ещё труднее. По крайней мере у тебя это не получается. Я в последний раз тебя прощаю, больше никакой жалости и снисхождения не будет.

В этот момент раздался колокольчик, извещающий о начале занятий.

– Ты собираешься идти на тренировку по акробатике в этом свадебном платье? – поинтересовался я как бы между делом.

– Так получилось, другого наряда у меня сейчас нет. Мне пришлось продать свой костюм, чтобы часть денег отдать на погашение штрафа, – не моргнув глазом, снова соврала девчонка.

Если бы её одежда, выстиранная и отглаженная, не лежала у меня в сумке, я бы сам поверил ее искренним словам. Всё-таки лгуньей Каришка была отличной, хоть я только что и утверждал обратное.

– Если не секрет, дорого стоил твой костюм? Много удалось выручить за него?

– Не очень. Новый он стоил сорок золотых, а поношенный смогла лишь за пятнадцать продать, – продолжала заливать Каришка. – Ну что, мы опаздываем, побежали на занятия?

Я молча расстегнул свой рюкзак и бросил девушке на колени свёрток с её вещами. После чего, не говоря ни слова, открыл дверь и вышел.

* * *

Урок опять выдался очень тяжёлым, но сегодня я справлялся с заданиями заметно лучше остальных – быстрее преодолевал полосы препятствий, дольше выполнял упражнения на выносливость, точнее кидал метательные ножи и стрелял из арбалета. В серии поединков на тренировочных кинжалах я не оставил шансов никому из учеников. В конце занятия мы опять тренировались уклоняться от ударов – упражнение, которое я провалил в прошлый раз. Но сегодня я был спокоен и не позволил никому ни разу меня достать.

Когда, подводя итоги, Властелина определяла лучшего ученика, сомнений ни у кого не возникло – традиционное денежное вознаграждение досталось мне. Я собирался было уходить, когда решил всё же сперва поговорить с Денькой Дурнем. Парень был явно напуган моим намерением – наверное, подумал, что я опять собираюсь выяснять с ним отношения. Но я успокоил его:

– Денька, ты самый сильный из всех и пользуешься авторитом, – польстил я ему. – Меня не будет три дня, и я хочу, чтобы именно ты следил за порядком. Не позволяй никому приставать к Каришке. Она, конечно, дура. Но обижать её не стоит. Особенно следи за Суликом, а то он совсем обнаглел. Если будет нарываться, сразу без разговоров бей его по морде, – при этих словах Денька Дурень заулыбался во весь рот, видимо, это и так было его заветным желанием.

В качестве поощрения я вручил ему серебряную монету и обещал дать еще две, если он хорошо выполнит свою работу. Для нищего парня это были хорошие деньги, и Денька с радостью пообещал следить за порядком.

– А ты куда собираешься? – полюбопытствовал парень.

– Буду готовить кражу одной ценной вещицы стоимостью пятьсот корольков.

Денька уважительно присвистнул, мой авторитет серьёзно вырос в его глазах.

Уже привычной дорогой я направился к речке, чтобы искупаться после изнурительных занятий. Случайно обернувшись, обнаружил, что за мной на неком удалении крадётся Каришка. Не подавая вида, что заметил её, и не останавливаясь, расстегнул боковой карман рюкзака и вынул моток крепкой бечёвки. Продолжая путь, связал затяжную петлю. Неподалеку от берега я подпустил преследовательницу чуть ближе и нарочно пошёл на то же самое место, где она вчера купалась.

По довольно крутому склону к воде вела тропинка, окружённая молодыми гибкими деревьями. На установку примитивной ловушки ушло не более двух минут, в качестве приманки я оставил свой рюкзак. После чего присыпал травой и песком скользящую петлю и спустился к воде, спрятавшись за кустами.

Ждать пришлось совсем недолго. Вскоре, осторожно переступая ногами по крутому склону, к воде начала спускаться Каришка. Она пыталась идти как можно тише, часто останавливалась и прислушивалась, пока не приблизилась к моему рюкзаку.

– Серый Ворон! Я знаю, что ты где-то здесь. Выходи!

Я молчал и, скрытый кустами, ждал продолжения. Каришка позвала меня ещё пару раз и, не трогая мой рюкзак, спустилась к воде. Села на берегу и стала ждать. Я тихо вышел из своего укрытия и подошёл к девушке, остановившись у нее за спиной.

– Так и знала, что ты где-то здесь, – не оборачиваясь, проговорила девушка. – Как видишь, я не тронула твои вещи. Мы можем поговорить?

Я присел на траву рядом с ней.

– Как ты меня обнаружила?

– Тайфлинги хорошо чувствуют запахи, почти как лесные звери. А после сегодняшней тренировки мы оба издаем сильный запах пота, – с некоторым смущением ответила девушка. – Признайся, ты ведь не стал бы со мной разговаривать, если бы я тронула твою сумку? Ты ведь нарочно её положил?

– Нарочно, конечно. Там ловушка. Ты бы не смогла взять рюкзак.

– Даже так… Могла бы и догадаться, – усмехнулась Каришка, после чего собралась с духом и посмотрела мне прямо в глаза. – Ты страшный человек, Серый Ворон. Ты намного опаснее, чем кажешься. Хочешь знать, почему я на самом деле пыталась тебя обокрасть? Потому что я привыкла быть лучшей – самой быстрой, самой ловкой, самой искусной. Поверь, родиться тайфлингом – страшное проклятие, но именно это даёт нам преимущество перед людьми. И я всегда знала, что я быстрее и ловчее любого человека. Но ты каким-то образом раз за разом обходил меня! – Голос Каришки дрожал, девушка едва не плакала от досады. – Я старалась изо всех сил, а ты… даже не считал меня достойным соперником! Ты считал меня слабой и ущербной – помогал, подыгрывал, защищал. Дай угадаю, о чём ты говорил с Денькой Дурнем перед уходом из школы. Думаю, ты сказал ему защищать меня, пока тебя не будет, иначе угрожал набить ему морду. Да?

– В общих чертах ты угадала. Только я ему не угрожал, а заплатил, – пожав плечами, меланхолично ответил я.

Каришку моё признание просто взбесило. Она вскочила и сорвалась в крик:

– Вот видишь, ты опять отнёсся ко мне как к слабой и беспомощной! Это так унизительно! Именно поэтому я и хотела доказать, что сильнее и хитрее тебя. Пробовала много раз победить на тренировках – бесполезно. Дважды попробовала обворовать и каждый раз оказывалась в дурацком положении. Знаешь, что меня больше всего взбесило? То, что ты не только постирал мои вещи, но и вернул кошелёк с единственной лежавшей там монеткой. Это… это уже ни в какие ворота не лезет! Ещё никто никогда так демонстративно не тыкал меня лицом в грязь!

Выплеснув накопившиеся эмоции, она села возле меня.

– Знаешь, сегодня у меня ведь тоже мелькнула мысль обчистить твой рюкзак, только я вовремя отказалась от этой глупой идеи. И ведь оказалась права! Сейчас ты бы опять отчитывал меня… Серый Ворон, ты так и не ответил мне в прошлый раз: почему ты мне помогаешь? Ты можешь мне это наконец объяснить?

Я слушал её и не знал, что ответить. Почему на самом деле я помогаю ей? Молчание затянулось, и Каришка поднялась на ноги.

– Не хочешь – не говори. Мне пора идти, у меня не так много времени, чтобы собрать нужную сумму.

– Не уходи, – попросил я.

Каришка тут же послушно села рядом. Я же, осторожно подбирая слова, попытался ей объяснить:

– Я совсем недавно живу в столице. В этом огромном городе я почти никого не знаю. Моим друзьям, с которыми мы пришли, сейчас не до меня, у них свои заботы. Так уж получилось, что мы с тобой познакомились ещё до школы. Узнав тебя получше, я убедился, что с тобой интересно общаться, за тобой интересно наблюдать. У тебя большие способности, но и масса проблем. Мне бы хотелось, чтобы ты смогла справиться со своими проблемами, поэтому я иногда и помогаю тебе.

– Зачем тебе это? – продолжала допытываться Каришка. – У тебя есть верные друзья, есть девушка, ради которой ты готов рисковать и которой отдаешь все заработанные деньги. Какая тебе разница, смогу ли я выплатить штраф или попаду в рабство? Людей мало заботит судьба тайфлинга. Для вас я всегда останусь мерзким хвостатым отродьем, помесью демона и продажной женщины!

– Прекрати, Каришка, – я лишь поморщился в ответ на этот истерический выпад. – Меня мало волнует, что люди думают о тайфлингах. Ты сама говорила, что я отличаюсь от других, и я во многом не согласен с остальными людьми. Я верю, что ты могла бы стать мне хорошим другом. Конечно, если прекратишь попытки обокрасть меня и не будешь обижаться за мою помощь. Друзья для того и существуют, чтобы помогать друг другу. Я могу познакомить тебя с моими друзьями – Феей и Пузырём. Уверен, они тебе понравятся.

Каришка молча сидела с мокрыми от слёз глазами. Я протянул руку, чтобы обнять девушку и успокоить её, но Каришка вздрогнула и сразу отстранилась.

– То, что ты говоришь, звучит очень заманчиво. Но давай вернёмся к этому разговору через двадцать три дня. Поговорим, если на мне не будет рабского ошейника.

Каришка вытерла рукавом слёзы и решительно поднялась с земли.

– Мне сейчас нужно выкупаться, чтобы смыть запах пота. А потом я собираюсь выспаться до наступления темноты, чтобы ночью отправиться на поиски чего-нибудь ценного. Вот, вчера чудесное платье нашла – сушилось на бельевой верёвке. Так что, если ты не против, оставь меня одну.

– А если против? – спросил я.

– Тогда я сама уйду и найду другое место для купания.

Конечно же, ушёл я. Сложил так и не пригодившуюся ловушку, подобрал рюкзак и отправился купаться на вчерашнее место.

* * *

Вечер выдался чудесный – оранжево-красное солнце погружалось в розовые облака, в теплой воде плескалась рыба. Василий обещал к вечеру разузнать для меня насчет мастера по бижутерии, но мне идти куда-то совершенно не хотелось. Я выкупался, простирнул и развесил сушиться свою одежду, собрал сухих веток и развёл небольшой костерок на берегу. Потом наловил кузнечиков и закинул донки.

Жизнь была прекрасна. Именно такая вольная жизнь вдалеке о цивилизации меня всегда манила. Хочешь – купайся вволю, хочешь – лови рыбу, охоться, загорай, отдыхай. Что я, вообще, делаю в городе? Я гораздо лучше чувствовал бы себя в лесу или на острове посреди реки. Жаль, что Фея и Пузырь не согласятся бросить столицу и отправиться в лесную глухомань. Им нужен Холфорд, а мне нужны мои друзья… Я лежал и смотрел, как в темнеющем небе загораются звёзды. Я уже стал привыкать к ним, созвездия перестали казаться мне чужими. И даже две луны – это прекрасно! Они такие разные и по-своему красивые.

Вкусно поужинав поджаренной на прутиках рыбой, я устроил себе лежанку из веток и отлично выспался у костра. А проснувшись, воспользовался утренним клёвом и наловил три десятка рыбин. После чего, посадив улов на куканы, в отличном настроении направился в «Боевой Единорог».

Вручив ещё живой улов жене Василия и получив от трактирщика адрес занимающегося бижутерией мастера, я сразу же отправился на указанную улицу. Мастер жил неподалеку и уже ждал меня, сразу пригласив с свою мастерскую, в которой он изготавливал дешёвые стеклянные бусы и всякие разноцветные украшения. Я достал бережно завёрнутые половинки мыла со слепками кристалла и попросил изготовить абсолютно такое же украшение из красного стекла. Мастер ничему не удивился, внимательно рассмотрел слепки и отметил, что качество оттисков достаточно хорошее. Затем он обмакнул кисточку в специальный лак и смазал обе поверхности, оставив сохнуть на столе. Вынул большую коробку с разноцветными стёклышками и предложил подобрать нужный цвет. После некоторого колебания между различными оттенками красного я указал на один из осколков.

– Насыщенный цвет, будет похож на природный рубин, если не рассматривать пристально на просвет, – вслух прокомментировал мастер. – Сегодня к вечеру смогу сделать. Цена – тридцать цехинов, задаток десять монет.

Насколько я ориентировался в ценах, мастер минимум вдвое завысил стоимость работы. Но я не стал торговаться, без разговоров расплатился и уже собирался уходить, как вдруг хозяин мастерской окликнул меня:

– Это, конечно, не моё дело. Но если вдруг, совершенно случайно, тебе в руки попадет настоящий рубин такого же размера и формы, то я могу посоветовать ювелира, который купит камень по хорошей цене и без лишних вопросов.

В ответ я кивнул и вежливо ответил, что если мне посчастливится познакомиться с обладателем такого рубина, то я непременно сообщу ему о таком заманчивом предложении. После чего пообещал зайти вечером и попрощался.

День только начинался, и я решил продолжить знакомиться с Холфордом и посетить северные районы города, в которых ни разу до этого не был. Я пересёк Золотой мост, миновал кварталы ремесленников, а затем вышел на улицу, облюбованную представителями гильдий – торговцев, наёмников, плотников, углежогов. Здесь не было суеты и толкотни, свойственных Торговому кварталу, но именно тут заключались крупные сделки, благодаря которым в Холфорд и из него перемещались огромные объемы товаров.

Моё внимание привлёк деревянный щит с объявлениями. Я встречал такие щиты и раньше, но не мог прочесть ни слова по причине своей неграмотности. Сейчас же я с удовлетворением отметил, что легко читаю и понимаю смысл написанного:

«Срочно ищу воина для опасной работы. 40 цехинов. Спросить Ли Зурр на улице Жестянщиков».

«Требуется проводник до Туманных Гор. Спросить Аслана в доме у реки напротив мельницы».

«Работа для мага огня. 500 цехинов. Обращаться в Гильдию Наёмников».

«Собираем отряд лучников для сезонной охоты на кочевых таргаров. Оплата по окончании промысла. Спросить Аззу в храме Тора».

К доске подошла хорошо одетая пожилая женщина и приклеила записку:

«Хорошо заплачу за очистку подвала от крыс. Угловой кирпичный дом улицы Фонарщиков».

Я окликнул старушку и уточнил размер оплаты.

– По две менки за каждую убитую крысу, – ответила она мне. – Но, боюсь, один ты не справишься – их там много, где-то с полсотни. И такие огромные! Мы уже давно заходить в подвал боимся, слишком много там этих тварей.

Полсотни крыс – и целая золотая монета! Я тут же согласился. Идти оказалось недалеко, уже через десять минут толстый хозяин дома вручил мне фонарь и указал на лестницу, ведущую в подвал. В нос ударил резкий запах прокисшего вина, смешанный с характерным запахом грызунов. Крыс было неимоверно много, они вели себя весьма нагло, совершенно не опасаясь моего присутствия. После нескольких минут поиска по углам я обнаружил и плотно заткнул булыжниками три крысиные норы, ведущие в этот подвал. Затем максимально усилил свет фонаря и повесил его на крюк под потолком.

Дальше началась грязная, но необходимая работа. Я методично расстреливал грызунов свинцовыми шариками из арбалета. Среди крыс началась паника – перепуганные твари метались по всему подвалу, одни пытались забиться во всевозможные щели, другие пробовали атаковать меня. Я внимательно прислушивался к их писку и хоть не понимал смысл, но вполне различал настрой отдельных грызунов. Самых агрессивных и тех, кто пытался сплотить остальных для одновременной атаки, я уничтожал первыми. Через полчаса все твари были уничтожены. Я собрал валяющиеся серые тушки и пересчитал – тридцать четыре паразита. Снял фонарь и хотел уже подняться наверх, как вдруг услышал шорох за одним из ящиков. Перезарядив оружие, сдвинул пустой ящик ногой. У стены, прижавшись к полу, притаилась небольшая крыса-альбинос с красными глазками. Я навёл на неё арбалет, но вдруг услышал вполне осмысленный писк:

– Прошу, не стреляй! Пожалуйста, не стреляй!

Конечно же, я опустил оружие.

– Кто ты? – спросил я.

– Он меня понимает! – обрадованно и вместе с тем удивленно запищал крысёныш.

Я протянул руку и поднял замершего зверька. Он был тощим и очень лёгким. Прижав уши, грызун замер в моей ладони, боясь пошевелиться.

– И что мне с тобой делать? – задумчиво спросил я, разглядывая находку.

Альбинос махнул хвостом, после чего нерешительно пискнул:

– Вынеси меня на улицу и выпусти. Или возьми с собой. Другие крысы меня не любят. Я давно хотел сбежать, только не знал куда. Если ты не против, я буду в твоей стае – ем я мало и могу приносить пользу.

– Как звать-то тебя? – Я расстегнул сумку и поместил крысёныша внутрь – умный зверёк действительно мог оказаться полезным.

– У крыс нет имён. Мы различаем друг друга по запаху. Зови меня как хочешь.

Я ненадолго задумался и рассмеялся:

– Буду звать тебя Неведомый Призрак, – странное предсказание Свеллины вертелось у меня в голове. Если местные боги озадачили меня своим путаным предсказанием, то почему бы не подыграть себе? Конечно, кличка Хвост подходила крысе куда больше, но я решил: мухлевать, так мухлевать! Одной знакомой девушке тоже подходило прозвище Хвост, а вот Неведомых Призраков я пока не встречал.

* * *

Получив обещанное вознаграждение от хозяйки дома, а затем выполнив до вечера ещё несколько мелких заданий по объявлениям, я заработал почти тридцать цехинов. Так можно было бы неплохо зарабатывать на жизнь. Но всё же недостаточно для того, чтобы заплатить вовремя за учебу Феи.

Крысёнок оказался смышлёным и понимал всё, что я ему рассказывал. Я сразу объяснил ему, что люди в своей массе ненавидят крыс, и ему не стоит лишний раз показываться чужакам на глаза. Неведомый Призрак наелся половиной предложенного пирожка с капустой и теперь спокойно сидел в кармане куртки, периодически высовывая белую мордочку, принюхиваясь и иногда задавая вопросы. Для маленького крысёнка, всю свою короткую жизнь проведшего в подвале, всё вокруг представлялось необычным и чрезвычайно интересным. Некоторые его, на первый взгляд простые и незамысловатые, вопросы ставили меня в тупик или заставляли напрягать память, например, почему люди отдают еду за бесполезные кругляши, зачем обманывают друг друга и красят лица?

Вечером я забрал красное гранёное стёклышко у мастера и расплатился с ним. Осталось незаметно подменить камень на волшебной палочке, и дело сделано – вырученных за его продажу денег с лихвой хватало, чтобы оплатить обучение Феи. Погода во второй половине дня испортилась, подул холодный ветер, периодически накрапывал дождь. Ночевать на берегу реки я не рискнул и, кутаясь в воротник куртки, вернулся в гостиницу. И правильно сделал – вскоре вдалеке послышались раскаты грома, засверкали молнии.

До глубокой ночи я тренировался – метал в мишень ножи, пробовал использовать длинные мечи для двуручного боя, впрочем снова неудачно. За окном бушевал настоящий хаос – мощные порывы ветра гнали листья и сухую солому, сверкали молнии, дом сотрясался от раскатов грома. Отвесные струи дождя скрыли соседние строения, по подоконнику барабанили увесистые капли и мелкий град.

В какой-то момент моё внимание привлекло постукивание по стеклу. Я подошел взглянуть. На карнизе под порывами ветра с трудом балансировала на скользкой и покатой черепичной крыше миниатюрная девушка. С нескрываемым удивлением я опознал визитера и открыл окно.

– Пустишь девушку погреться? – насмешливо спросила Каришка. – А то на улице ненастье, если ты не заметил.

Я пропустил неожиданную гостью внутрь комнаты и сразу захлопнул окно, спасаясь от холодных дождевых струй, хлеставших в лицо. На полу, под ногами промокшей насквозь Каришки сразу же натекла лужа.

– Как ты меня нашла? – не без удивления спросил я, подыскивая среди своих вещей что-нибудь подходящее для Каришки переодеться.

Собственно, вариантов нашлось немного – я дал ей тёплую длинную рубаху и полотенце.

– Проследила вчера вечером, куда ты отправился купаться, – начала объяснять дрожащая от холода девушка. – Ты костёр развёл и явно собрался заночевать. Когда я сегодня рано утром шла в школу, то увидела тебя с большой связкой рыбы. Чтобы не выдать себя, я отстала, а потом шла по запаху рыбы. Как видишь, всё просто.

М-да, я не учёл такую возможность. Будет мне уроком на будущее.

– Переоденься в сухое и вытрись. Я пока схожу умоюсь.

– Хорошо. Заодно раздобудь какой-нибудь еды, а то я весь день не ела, – попросила девушка, прежде чем я закрыл за собой дверь.

Когда я вернулся в комнату с кружкой морса и бутербродами с ветчиной и сыром, Каришка встретила меня в моей длинной рубашке. Её мокрая одежда сушилась на спинке стула и дверцах шкафа. Моя рубаха доставала ей до колен, рукава были закатаны по локоть. Из-под рубашки виднелся нервно дёргающийся из стороны в сторону кончик хвоста.

– Надеюсь, ничего не пыталась украсть? – спросил я на всякий случай.

– Что я, совсем дура, что ли? – возмутилась девушка. – Нет, конечно!

В любом случае, на честный ответ я не рассчитывал, собираясь свистнуть Неведомого Призрака и спросить у него. Белый крысёнок с готовностью высунул мордочку из кармана висящей на вешалке куртки и чётко доложил:

– Самка заглядывала в ящики стола и взяла себе колечко. Открывала твою сумку, рассматривала красный камешек, но брать не стала. Зато отсыпала себе часть монет из твоего кошелька. Всё это положила в карман своей мокрой куртки.

Я обернулся к настороженной и немного удивленной Каришке. Судя по всему, она не заметила крыса и не поняла смысла издаваемого мной и зверем писка, а может, и не расслышала даже.

– Значит, ничего не взяла?

– Ничего! – повторила девушка твёрдо.

– А колечко серебряное витое и монеты сами собой запрыгнули в карман твоей куртки? Странно, что ты заодно и красный рубин не взяла.

– Как ты догадался? – сразу струхнула Каришка. – Я случайно, по привычке. А камень – сразу видно, что простое стекло… Ой, к тебе в карман куртки мышь залезла!

Каришка не испугалась, но удивлённо разглядывала крысёнка. Я взял Неведомого Призрака и посадил себе на плечо. Зверёк вцепился всеми четырьмя лапками мне в рубашку и опасливо косился на девушку.

– Это Неведомый Призрак, мои глаза и уши. Так что возвращай украденные вещички обратно, переодевайся в свою одежду и чтобы я больше тебя здесь не видел!

Глаза Каришки наполнились слезами. Она вытащила колечко и горсть монет и положила на стол, потом посмотрела на меня и тихо прошептала:

– Серый Ворон, не прогоняй меня. Это было в последний раз, – жалобно проговорила девушка. – Знаю, что ты мне уже не веришь. Но клянусь, что больше никогда ничего не украду у тебя!

Вид у неё был жалкий. Я представил, как ей будет плохо под холодным дождём. Мокрая, замёрзшая, голодная… Вздохнул и, ругая себя за мягкосердечность, произнес:

– Хорошо. Ты можешь остаться.

– Спасибо, – Каришка мгновенно успокоилась, похоже, другого она и не ожидала. – О, смотрю, ты еду принёс.

Мелькнула мысль, что я зря разрешил ей остаться – девчонка определенно ничему не училась, принимая доброту за слабость. Между тем Каришка взяла бутерброд, брезгливо стряхнула ветчину и проговорила, жуя хлеб:

– Я не ем мясо. Тайфлинги вообще не едят мясо.

– Не знал. А почему вы не едите мясо? – Мне стало интересно, ведь я практически ничего не знал о тайфлингах.

– Мясо проявляет агрессивную демоническую сторону нашей натуры, – с набитым ртом ответила воровка. – Если тайфлинг начинает есть мясо, то со временем превращается в демона. Отрастают клыки, шипы на спине, грубеет кожа, меняется мышление. Люди для него становятся добычей.

Каришка продолжила ужинать, отставляя кусочки мяса и отдавая их Неведомому Призраку, а крыс с жадностью поглощал невиданный деликатес.

* * *

Сон был странный. Бессвязный, сумбурный, я его не мог ни понять, ни толком запомнить. Я бродил по странным лабиринтам, где не существовало ничего постоянного – всё менялось и разрушалось, ни один образ не фиксировался на достаточное для понимания время. Зато окончание сна получилось очень ярким – в этом странном меняющемся мире раздался гулкий голос, в котором я узнал голос Белла:

– Ну ты даёшь! Я просто восхищен твоей наглостью. Если хочешь знать, сама богиня судьбы Фаэтта была сбита с толку твоим поведением. Никогда не видел её растерянной – ведь она всегда знает последовательность событий и плетет нити людских судеб. Это она в помощь тебе и твоим друзьям создала своё предсказание. Смертные должны быть благодарны за подсказку, но часто проводят годы, пытаясь разгадать тайный смысл путаных фраз. Но чтобы просто взять и под готовое предсказание именовать своих друзей – такого ещё не было никогда! Тебе повезло, что Фаэтта согласилась изменить линии судеб. С этого момента твой мелкий грызун и есть Неведомый Призрак из предсказания. Фаэтта лишь сокрушалась, что заготовила твоему другу Пузырю такую интересную, полную неожиданных поворотов и приключений встречу с опасным Неведомым Призраком, а всё это оказалось впустую… Но второй раз такой номер не пройдёт – остальных описанных в предсказании спутников нужно встретить и опознать из тысяч живущих существ.

– Но Каришка – она и есть Хвост из предсказания? – рискнул полюбопытствовать я.

– А вот с этим разбирайся сам. Но девушка она неплохая, хоть и с непростым характером. Своевольная, ловкая, хитрая. Да и красавица, каких трудно найти. Жаль только, что жить ей осталось так мало. До осени она не доживёт.

– Как не доживёт до осени?! – Я испугался во сне и проснулся.

Стояло раннее утро, едва рассвело. Птицы только начинали свои трели. Сердце гулко стучало в груди, а в голове крутилась фраза: «До осени она не доживёт». Каришка спала рядом, прижавшись ко мне и положив руку на плечо. Её кудрявые волосы щекотали мне щеку. Я поправил на ней одеяло и осторожно встал с кровати.

Дождь давно кончился, в большой луже под окном купались серые птички. По моей ноге засеменили наверх маленькие коготки – Неведомый Призрак тоже не спал.

– Что будем делать? – спросил крысёныш.

– Чуть позже пойдём к моим друзьям. Я познакомлю тебя с Феей и Пузырём.

– Я голодный, – пожаловался зверёк.

Я дал ему последний оставшийся от позднего ужина кусок ветчины и пошёл умываться. К моему возвращению Каришка уже встала и переоделась в свою одежду.

– Славно выспалась, чувствую себя полностью отдохнувшей. Странно, рядом с тобой я всегда быстро восстанавливаю силы. Однако не буду тебя задерживать – у меня сегодня важный день. В большой выходной нужно многое успеть сделать.

– Подожди, сходим вниз, позавтракаем вместе, – предложил я.

– Разве хозяину не покажется странным, что ночью в закрытой гостинице вдруг появилась девушка? – с усмешкой поинтересовалась Каришка.

– Хозяин и так считаем меня странным. Подумаешь, одной странностью больше.

Внизу хлопотала хозяйка. Увидев спускающуюся по лестнице Каришку, она удивилась, но потом присмотрелась и засмеялась:

– Так вот чью одежду я стирала! Где же вы так извозились в грязи, барышня?

Каришка в ответ лишь неопределённо пожала плечами:

– Сама удивляюсь. Обычное неспокойное кладбище. Ночь, призраки, зомби, скелеты. Всё как всегда. А как вышла, смотрю, вся перепачкана в грязи. И помыться негде.

Хозяйка таверны побледнела и больше вопросов не задавала. За завтраком Каришка поинтересовалась, чего это я такой молчаливый и задумчивый.

– Да сон никак из головы не идёт. Нечасто во сне с тобой говорит божество. По крайней мере со мной это впервые.

– Ух ты! – оживилась девушка. – И что тебе сказали?

– Да было одно путаное предсказание, которое я недавно услышал. Белл дал мне подсказку. Он и про тебя говорил.

– Про меня? – удивилась Каришка. – И что же он про меня говорил?

– Он сказал, что ты очень красивая, – выдал я часть информации.

Каришка покраснела и поправила свои волосы.

– Странно, что тебе потребовалась подсказка высших сил, чтобы это заметить, – съязвила она.

Про предсказание Белла, касающееся ее судьбы, я решил промолчать.

* * *

После завтрака мы разошлись по своим делам. Каришка направилась в сторону Торгового квартала, а я пошёл во внутренний город. На лавочке у входа в Академию Магии сидел короткостриженый, загорелый почти до черноты стражник в клёпанной металлическими шипами кожаной куртке без рукавов, с короткой дубинкой на широком потёртом ремне. Когда он, раскинув руки, бросился ко мне, я сначала даже растерялся и отшатнулся.

– Серый, ты что? – услышал я знакомый голос и только после этого опознал друга.

– Пузырь, тебя не узнать. Ты стал как будто в полтора раза крупнее. И эта татуировка на плече…

На правой руке Пузыря красовался свежий цветной рисунок – оскаленная кабанья морда.

– Нравится? Это мне позавчера сделали, когда назначили десятником.

– Ого, – впечатлился я. – Ты так быстро стал десятником? Поздравляю!

– Это ещё что! Я стал лучшим среди новобранцев на городском смотре полков и получил поздравления от самого начальника городской стражи. И денежный приз мне вручили, десять золотых! И повысили оклад до трех цехинов в день! Боюсь загадывать, но если так пойдет, то и сержантом могут сделать к зиме. После сержантов идут сотники, среди них уже есть рыцари. Ну а выше – тысячники, они все поголовно рыцари.

Мне оставалось только искренне порадоваться за друга и рассказать немного о себе – я предложил очень отредактированную историю без упоминания Школы Воров, Каришки и лазания по подземельям. В этой урезанной версии я был простым следопытом и выполнял мелкие оплачиваемые поручения. Вскоре к нам вышла Фея.

– Петька, неужели это ты?! – ахнула подруга. – Такой солидный стал, прямо боязно подходить. Привет, Серый.

– Куда пойдём? – поинтересовался я.

– Давайте завалимся в какую-нибудь таверну и позавтракаем. У нас в полку всё время каша и овощи, овощи и каша. Ужас как хочется мяса! – плотоядно заявил Петька.

Фея поддержала эту идею, и мы, покинув внутренний город, отправились в поисках приличной таверны. Пузырь заказал всем еды, заранее расплатился и торжественно вручил Фее оставшиеся одиннадцать золотых монет, за что получил благодарственный поцелуй. Я захватил с собой порядка четырнадцати золотых, но решил не портить Пузырю момент триумфа и сообщил Ленке, что смогу передать ей деньги через четыре дня. В этот момент из моего кармана высунулась мордочка Неведомого Призрака, привлечённого вкусными запахами.

– Ай! – громко взвизгнула Фея. – Серый! Что за пакость ты таскаешь в кармане?!

Испуганный её криком крысёнок юркнул обратно в карман. Я успокоил малыша и ответил:

– Мой новый друг. Его зовут Неведомый Призрак, если тебе это о чём-то говорит.

– Неведомый Призрак? Какой ещё… Стоп! – собралась Фея, мигом позабыв о своём испуге. – Это тот, о котором говорила Свеллина?

– Именно, – довольно улыбнулся я. – Если точнее, тот, кто упоминался в предсказании богини судеб Фаэтты.

– Откуда у тебя уверенность, что это он? И с чего ты решил, что это была Фаэтта? – недоверчиво посмотрела Ленка на торчащий из моего кармана розовый кончик носа.

– Об этом мне поведал другой бог, Белл, – пожалуй, стоило это сказать только ради вытянувшихся лиц друзей.

– Стойте, стойте! Я совсем не понимаю, о чём вы говорите! – прервал нас Пузырь.

Рассказ о событиях пятидневной давности занял несколько минут. В конце Ленка дословно повторила пророчество. А врала ведь, что не запомнила.

– Круто! – выдохнул приятель. – Жаль, сам не видел. Звучит жутко. Смерть, золото мёртвых… Понять бы ещё, что это значит.

– Насчёт золота мёртвых я вам могу объяснить, – опередила меня Ленка. – Есть городская легенда об огромном склепе под Холфордом, в котором столетия назад хоронили богатых и знатных горожан. По каким-то причинам там поднялась нежить, и все входы в склеп пришлось в спешке замуровать. Со временем это событие обросло слухами о несметных сокровищах, оставшихся под землей, а сам склеп получил название «Золото Мёртвых». Я узнала об этом у библиотекаря в академии. Более подробной информации нет, никаких карт подземелья тем более нет. Да и вообще это больше смахивает на страшную сказку.

– А всякие рога и хвосты – это что? – спросил Пузырь.

– Понятия не имею, – пожала плечами начинающая волшебница. – Кстати, Серый, ты не трогал вещи этой истерички Кары?

– А что случилось? – осторожно поинтересовался я.

– Да эта дура скандал нам со Свеллиной устроила, что её палочку кто-то трогал, и она лежит по-другому. А Свеллина не нашла ничего лучше, чем сознаться, что ты приходил. В общем… были разборки, дежурных на входе наказали за то, что чужие смогли пройти. А нам со Свеллиной пришлось три дня овощи чистить на кухне. Короче, я злая на тебя страшно! Лишнюю мантию у меня забрали, а Кара теперь стала свои вещи прятать, палочку так вообще всегда с собой носит.

Новость была весьма неприятной. Я-то рассчитывал не сегодня, так в следующий выходной просто подменить кристаллы и раздобыть денег на обучение Феи. Теперь же ситуация резко осложнилась. Надо придумать способ проникнуть в комнату Ленки ночью, когда все будут спать…

– Серый, покажи мышонка, – попросил вдруг Пузырь.

Стоило сказать Неведомому Призраку, что можно вылезать, как любопытный зверёк тут же воспользовался этим. Петька взял его на руку.

– Совсем ручной, не боится меня…

– Не ручной. Абсолютно дикая крыса. Просто я сказал ему, что ты друг и тебя бояться не нужно.

– Опять твои фокусы, как с собакой и волками? – догадалась Фея.

– Да, приблизительно. Только Неведомый Призрак намного умнее. Я вообще не встречал никогда такого сообразительного зверя. Иногда кажется, что разговариваешь с обычным человеком. Поразительно!

– Да, забавно… – явно не разделяла моего восторга Ленка, она крайне неприязненно смотрела на примостившегося на руке у Петьки крысёнка. – Только пусть он ко мне не приближается. Ненавижу крыс, ничего не могу с собой поделать!

После совместного завтрака мы долго гуляли по городу. Было довольно прохладно, в воздухе чувствовались первые признаки осени. Мы нашли безлюдное местечко возле городского парка. Я выпустил крысёнка на землю, а мы с Пузырём потренировались драться на мечах – он выбрал одиночную длинную палку, а я две таких же. Нужно сказать, что у меня шансов победить Петьку не было – раз за разом он легко пробивал мою защиту.

Поэтому я взял две короткие палочки, имитирующие два кинжала, и стал применять воровской стиль боя, не отражая, а уклоняясь от ударов. Теперь уже проигрывать начал Петька.

– Ты как-то неправильно дерёшься, – после очередного поражения высказался мой друг. – Кинжалы – это оружие воров, а не следопытов.

– Просто выбрал подходящее оружие. Ты же сам видел, что мечами я тебя не мог зацепить.

– Я оказался совершенно не готов к бою с таким противником, – признал Пузырь, с досады зашвырнув свой «меч» подальше в кусты.

Потом Фея продемонстрировала, как она научилась зажигать магический свет. Удалось ей это не с первой попытки, но в итоге долгих стараний небольшой синеватый шарик-светлячок всё же появился в воздухе.

– Нам сказали, что не только маги умеют вызывать магический свет. Еще монахи, паладины и следопыты. Заметь, Серый, следопыты! Хочешь, я научу тебя?

Конечно, я согласился. Слова заклинания я запомнил с первого раза. А вот добиться хотя бы слабенькой искры не получилось – я видел, с каким трудом заклинание сработало у Феи, и попросту не верил в свои силы.

Ближе к вечеру мы с Пузырём проводили Фею до Академии Магии. На прощание я попросил её помахать нам рукой из окна своей комнаты. Когда одно из окон на третьем этаже угловой башни распахнулось, я запомнил его расположение и внимательно осмотрел стены. К башне близко не подойти – она, как и все здания академии, была окружена высоким металлическим частоколом с заострёнными наконечниками, перелезть через который было бы крайне непросто. Хотя этого и не требовалось – рядом с оградой росло высокое дерево, одна из ветвей которого свисала над частоколом. А над окном имелся толстый деревянный брус, в который можно выстрелить из арбалета и зацепить верёвку.

Оставалось подготовиться и выбрать подходящее время – очень тёмную и очень душную ночь, чтобы девушки приоткрыли окно в своей спальне.

* * *

Именно такая ночь выдалась через три дня. С утра прошёл сильный дождь, а ближе к обеду тучи рассеялись, и выглянуло жаркое летнее солнце, моментально высушившее землю. В каменных коридорах Школы Воров духота совсем не ощущалась, зато на улице было трудно дышать.

Выйдя из школы, я направился во внутренний город – надо было успеть пройти ворота, так как в обычные дни выдачу бирок-пропусков прекращали довольно рано. Затем предстояло дождаться наступления сумерек и закрепить верёвку на мосту. Не торопясь, я перешёл через реку на другой берег реки и посетил храм Белла, кинув на удачу несколько монеток в специальный ящик для пожертвований. После чего долго бродил, рассматривая статуи богов и расположение балок моста. С наступлением сумерек так же неторопливо зашагал обратно и, воспользовавшись отсутствием патрульных, перегнулся через перила и зацепил за балку моста крюк с прочной верёвкой. После чего вышел из внутреннего города, послушно сдав бирку стражникам у ворот.

Поздним вечером я приблизился к располагавшемуся ниже по течению пирсу. Простые рыбацкие лодки никто не охранял, они лишь были пристёгнуты к тянущейся по берегу массивной цепи навесными замками. На вскрытие несложного замка отмычкой ушло не более двух минут. Такой же примитивный замок запирал будку, в которой хранились вёсла.

Труднее оказалось подойти на лодке к мосту, не выдав себя плеском вёсел. Вдобавок заставляло нервничать моё собственное ночное зрение – я прекрасно видел и свисающую верёвку, и оба берега, и стражников, а потому всерьёз опасался, что и охрана тоже заметит меня. Наконец, обхватив верёвку, я начал взбираться наверх. Лодку пришлось оттолкнуть и пустить по течению, иначе охранники могли её обнаружить при свете звёзд. Быстро достигнув сплетения балок под мостом, я осторожно привстал и выглянул на мост – чуть поодаль в сторону Храмового района удалялся патруль: два солдата с фонарями в руках.

Я перевёл дух, подобрал и сложил в карман верёвку с крюком, потом быстро подтянулся и залез на мост. Не особо опасаясь быть обнаруженным, я двинулся по направлению к внутреннему городу. Ползком преодолев освещённый участок мостовой, проходивший над набережной, я спрыгнул вниз и рванул к ближайшим кустам.

Так, первая часть плана выполнена – я проник во внутренний город. Далее, под прикрытием темноты, я направился в Академию Магии. Ещё издалека я замечал немногочисленные патрули и заранее уходил с дороги. Уже через полчаса я был у стен академии и забирался на примеченное недавно дерево. Достать арбалет и зарядить его болтом с кольцом, через которое был продет сложенный вдвое прочный шнур, было делом пары минут. Оставалось самое трудное – перебраться через частокол, проникнуть в комнату девушек и никого при этом не разбудить.

Расстояние до деревянной балки над нужным окном составляло около тридцати метров. Вознеся на всякий случай молитву Беллу, я прицелился и нажал на спуск. И ругнулся сквозь зубы – стук глубоко вонзившегося в древесину болта был слышен даже мне. А окна в комнате из-за духоты были приоткрыты. Оставалось надеяться, что девушки спали достаточно крепко…

Я подождал ещё минут пять на всякий случай и, не заметив признаков активности в нужной комнате, обхватив верёвку ногами и быстро перебирая руками, заскользил к окну. Из-за того, что я недостаточно натянул шнур, он сильно провисал под моим весом, и я едва перелез через оскаленную острыми пиками ограду, ощущая спиной металлические острия, готовые вонзиться в тело.

На широком подоконнике я отдохнул, заодно пережидая, пока внизу пройдёт ученик академии. Затем пошире приоткрыл окно и мягко ступил на пол. В метре от меня, повернувшись лицом к стене, спала рыжая Кара. Свеллина и Фея тоже мирно спали. Хорошо. Я осторожно взял с тумбочки волшебную палочку. У окна при неверном ночном свете достал нож и отогнул золотые крепления, высвободив рубин и спрятав во внутренний карман куртки. На закрепление фальшивки ушла ещё пара минут, после чего я аккуратно положил волшебную палочку на место и вылез в окно.

Обратный путь дался намного легче. Одна минута – добраться до дерева, потом еще одна – отвязать конец верёвки и быстро смотать шнур. В балке с наружной стороны стены остался торчать арбалетный болт, но я был уверен, что его вряд ли скоро обнаружат. Последняя часть операции – покинуть внутренний город.

Нужно признать, что дорогу обратно я продумал довольно плохо. Изначально предполагалось, что лодка останется привязанной к свисающему с моста тросу, но из-за риска, что её могут обнаружить, с лодкой пришлось расстаться. Незаметно преодолеть огораживающую внутренний город стену было невозможно. Оставалась только река.

Набережная хорошо освещалась и охранялась, так что мне ничего не оставалось, кроме как возвращаться к мосту и спрыгивать в воду уже с него. Только вот незадача – у входа на мост застыли двое стражников, причём лицом ко мне. От места, где можно будет укрыться в кустах, меня отделяло метров десять открытого пространства. Умом я понимал, что под покровом ночи, пользуясь навыками скрытности, я могу попытаться пройти. Но всё равно было боязно – на уроках у меня пока что не получалось оставаться невидимым в движении. Однако тянуть было нельзя – на востоке небо уже начинало постепенно светлеть, так что я решился.

Плавно, как нас учили на занятиях, я начал красться вперед, неслышно ставя ногу на носок. Сердце испуганно стучало и порывалось выскочить из грудной клетки. Это было похоже на волшебство – я проходил в рассветных сумерках перед глазами двух бодрствующих мужчин, всего в пяти метрах от них. А они не замечали меня! Я с огромным трудом преодолевал желание идти быстрее. На то, чтобы пройти эти несчастные десять метров, у меня ушло три минуты.

Потом я быстро прокрался по настилу моста и, пройдя середину, спустился на одну из балок. Разделся и сложил одежду в свою влагостойкую, как уверял продавец в туристическом магазине, сумку. Внешне она ничем не отличалась от обычного заплечного мешка, но специальная пропитка делала ткань непромокаемой. Сейчас и проверим.

Напоследок мне предстояло спрыгнуть с высоты около десяти метров, а затем проплыть с километр, прежде чем я покину границы внутреннего города. Километровая дистанция, да еще и вниз по течению, с моей подготовкой в секции плавания – раз плюнуть, если только вода не окажется слишком холодной. Примотав к сумке отрезок уже выручившей меня веревки, я бесшумно опустил её на воду, а затем и сам «солдатиком» отправился следом. Приводнение получился неважным – я вошёл в воду под углом и ушиб ноги. Быстро притянул сумку к себе и, придерживая её руками, поплыл, работая только ногами.

Плыть пришлось очень долго. В утреннем тумане было трудно определить – выплыл ли я за пределы внутреннего города или ещё нет. Не хотелось попасться городской страже на последнем этапе столь сложной операции. Лишь когда я сквозь туман заметил на берегу ветхие постройки, то понял, что внутренние стены остались позади. Я выбрался на берег и оделся. Район оказался совершенно незнакомым, а мне ещё предстояло добраться до «Боевого Единорога». Когда я, зевая и едва передвигая ноги от усталости, добрел до гостиницы, был уже полдень. Отказавшись от обеда, я поприветствовал Неведомого Призрака и завалился спать.

* * *

В малый выходной я рано утром посетил мастера по бижутерии и показал ему рубин. Мастер внимательно рассмотрел камень, царапнул им несколько своих образцов и подтвердил, что камень настоящий. После чего вернул и попросил зайти ближе к вечеру, когда можно будет показать его знакомому ювелиру. В замечательном настроении я пошёл на встречу с Феей. Про то, что деньги на её обучение фактически уже лежат у меня в кармане, я пока решил не говорить – потом сделаю подруге приятный сюрприз.

Ленка, в отличном настроении, выбежала мне навстречу и повисла на шее. А потом, смеясь, рассказала, как её соседка Кара накануне вернулась вся в слезах из зала для практических занятий, с опалёнными волосами и покрасневшим лицом. По словам Кары, она захотела вызвать большой огненный шар, а палочка неожиданно взорвалась в её руках. Присутствовавший в зале магистр объяснил, что то ли кристалл, вставленный в палочку, оказался с дефектом, то ли волшебница из-за неопытности не смогла справиться со слишком большим потоком энергии. Я выразил надежду, что теперь Кара перестанет зазнаваться, и передал Фее накопленную сумму – порядка двадцати золотых монет.

Потом Ленка рассказывала о жизни в академии, сокрушалась, что после прошлого скандала не может выносить учебники и продолжать моё обучение грамоте – теперь дежурные в обязательном порядке проверяли, не выносят ли студенты имущество академии. Перекусили пирожками с повидлом, прошлись возле дворца в центре города, посидели в парке у небольшого опрятного пруда – словом, бесцельно, но приятно проводили время. Прикармливая водоплавающих птиц кусочками пирожка, Ленка неожиданно спросила меня:

– Ты не хочешь мне ничего рассказать?

Я пожал плечами. Рассказов о моей жизни в городе, рыбалке, тренировках и обучении Неведомого Призрака было и так довольно много.

– Я вроде тебе всё уже рассказал, – недоумение получилось вполне натуральным.

– Всё? А как ты объяснишь вот это? – Ленка протянула мне знакомый арбалетный болт с кольцом.

– Не хотел тебе ничего говорить, пока не завершил дело… – пожал я плечами, забирая свой боеприпас.

– Будет лучше, если ты будешь честным с друзьями, упрекнула меня подруга. – По крайней мере это справедливо: я с тобой всегда откровенна, Пузырь так вообще никогда не врёт. И да, я вчера сходила в зал для занятий, где так не повезло Каре, аккуратно собрала и выкинула все осколки стекла от взорвавшейся волшебной палочки, пока никто из магистров не догадался повнимательней их рассмотреть. Кстати, ты окно оставил нараспашку, я сама его потом прикрыла.

– Так ты не спала?!

– Не спала. И едва не завизжала, когда увидела, как в окно лезет вор. Лишь в последний миг узнала тебя и решила себя не выдавать. А вообще, мог бы не рисковать и просто попросить меня подменить камень.

Я почувствовал, как щёки пылают. Фея же поинтересовалась:

– Правильно ли я понимаю, что по поводу денег за учёбу можно уже не волноваться?

– Сегодня вечером иду к ювелиру, – подтвердил я. – В следующий большой выходной ты сможешь всё оплатить.

– Знаешь, Серый, я всегда чувствовала, а сейчас ещё раз убедилась, что ты многого недоговариваешь. Не забывай, что я будущая волшебница. И пусть пока не могу читать твои мысли, но эмоциональный настрой уже сейчас ощущаю. Ты скрытничаешь, аккуратно подбираешь слова, боишься меня…

– Вовсе не боюсь, – улыбнулся я. – Да, у меня есть кое-какие секреты. Но обещаю всё рассказать, когда придёт время.

* * *

На следующее утро в отличном расположении духа и с Неведомым Призраком в кармане я спустился в подземные коридоры Школы Воров. Объёмный мешочек с золотом приятно оттягивал рюкзак. Ювелир после продолжительного торга всё же заплатил за рубин триста тридцать золотых, и ещё вчера в Храмовом квартале я отдал в пользу школы положенную десятину с этого заработка. Вырученных денег хватало, чтобы Фея могла больше ни о чем не беспокоиться.

Ребята поздоровались со мной и необычно тихо продолжили завтракать. Почему-то они боялись смотреть в мою сторону.

– Каришка ногу сломала, – не поднимая головы, пробормотал Минис.

Прекрасное настроение моментально улетучилось, как будто и не бывало.

– Как сломала? – переспросил я.

– Во время тренировки сорвалась и упала с колец на потолке.

Не задавая больше вопросов, я развернулся и поспешил в ее комнату. Дверь была незаперта. Каришка, осунувшаяся и бледная, лежала на кровати. Левая нога девушки была плотно перемотана полосками ткани и закреплена меж двух деревянных лубков. Она не спала, но не обратила на меня никакого внимания. Покрасневшими от слёз глазами она уставилась в серый потолок.

– Третий день она так лежит, не шевелится и ни с кем не разговаривает, – поведал подошедший следом Денька Длинный.

– Ага, только вчера вечером встала воды попить и в уборную сходила, – добавил из-за плеча Кортис.

Я присел на кровати рядом с девушкой и взял её за руку. Каришка слегка повернула голову, посмотрела на меня и, ничего не сказав, отвернулась. Выглядела она ужасно – ввалившиеся щёки, вокруг глаз чёрные круги, цвет кожи стал неестественно серым. На мои слова она не реагировала. Раздался колокольчик, призывающий на занятия. Я пообещал Каришке зайти к ней сразу после тренировок, вынул из кармана Неведомого Призрака и положил рядом с ней.

– Присматривай за ней, – попросил я малыша.

День тянулся ужасающе медленно. Не обрадовало даже то, что Тень с удовлетворением отметила мои успехи в умении оставаться невидимым в движении. Хорошие результаты показали также Кортис и Сулик. Но всем нам предстояло ещё тренироваться и тренироваться, чтобы закрепить навык до автоматизма.

После занятий я поспешил к Каришке. Она спала, ладошкой прикрывая сидящего у неё на груди крысёнка.

– Совсем слабая. Совсем больная, – сказал мне Неведомый Призрак. – Ей очень холодно, она скоро умрёт.

Пророчество Белла всплыло у меня в памяти. Осень уже совсем скоро. Я встрепенулся. Нет! Нельзя допустить, чтобы она умерла! Нужно вынести Каришку из этого холодного подземелья, поместить ее в нормальные условия, обеспечить уход. Для начала я направился к начальнику охраны, но карлика не оказалось на месте. Поужинав безвкусным супом и жидкой кашей, я прихватил ещё одну тарелку для Каришки. Она уже не спала, но лежала всё так же неподвижно. Есть она отказалась. Кажется, девушка просто не хотела жить.

– Всё напрасно, я всё равно умру… – Какой же слабый у неё был голосок.

– Не смей так думать. Я не позволю тебе умереть.

– Мне приснился сон. Я умру в конце лета, – прошептала девушка. – Это правда, сама богиня судьбы Фаэтта сказала мне об этом.

– Каришка, не говори ерунды. Нога заживёт, от этого не умирают. А слабость пройдёт. Я перевезу тебя в гостиницу, там ты выздоровеешь.

– Серый Ворон, с богами не спорят. Я не смогу купить свою свободу со сломанной ногой.

– Сколько тебе осталось выплатить?

– Двести восемь золотых и четыре цехина, – помедлив, без надежды в голосе произнесла Каришка.

Я сидел сжимая её холодную руку, и в голове у меня бродили тяжёлые мысли. Деньги у меня были, но предназначались они для других целей. Если я отдам их Каришке, у меня может не появиться другой возможности помочь Фее. В конце концов, Ленка – мой друг детства. Она дважды спасала мне жизнь по дороге сюда. А Каришка? Я с ней едва знаком. Она вообще не заслужила хорошего к себе отношения, раз за разом пыталась обокрасть меня И, если верить предсказанию, она всё равно скоро умрёт… Вроде всё в моих рассуждениях выглядело логично, но успокоить себя не получалось.

Парни давно погасили свет в коридоре и легли спать, а я всё сидел рядом с Каришкой и искал решение. Каришка тоже не спала и всё так же немигающими глазами смотрела в потолок.

Наконец я сделал выбор.

На этот раз карлик оказался на месте и не спал. Он совершенно не удивился моему приходу.

– Так и знал, что ты рано или поздно зайдёшь. Мне уже сообщили о выплаченной тобой десятине…

– Здесь двести девяносто золотых. Это выплата её долга и деньги на лечение. Каришку нужно как можно скорее вывезти из этих сырых коридоров и доставить в храм Латандера.

Карлик флегматично высыпал монеты на стол и стал неторопливо пересчитывать. Затем смахнул большую часть корольков в ящик стола. Оставшиеся монеты положил обратно в кошель и бросил его мне:

– Больше школе она ничего не должна. Как вы разберётесь между собой, меня не касается. За лечение платить не нужно. В храм тоже не нужно, жрец уже всё сделал. Всё, что требуется, – это уход. С утра прикажу подогнать повозку. Повязку можно будет снять через десять дней, но на занятия может не спешить, пускай сперва нога заживёт. Ты тоже можешь пропустить несколько дней и помочь ей.

Когда я уже уходил, он бросил следом:

– В следующий раз, когда сорвешь хороший куш, оплачивай долю школы в ящик для пожертвований внутри храма, только предупреди служителя. Не знаю, что ты смог украсть такого ценного. Но рассказывают, что со стороны смотрелось странно, когда нищему при входе кинули более тридцати золотых.

Рано утром меня разбудил охранник школы и сообщил, что повозка готова. Я на руках отнёс Каришку и осторожно уложил на сено. Девушка не спала, но никак не реагировала на происходящее. Кучера не было, мне самому пришлось на ходу учиться управлять лошадью. К счастью, кобыла оказалась послушной и сообразительной. Я отвёз Каришку в «Боевой Единорог» и перенёс в свою комнату.

В какой-то момент девушка пришла в себя и узнала мою комнату. Слабым голосом она произнесла:

– Всё это зря. Я всё равно не смогу выплатить долг и умру. Так сказала Фаэтта.

– Фаэтта ошиблась, – ответил я, надеясь, что девушка меня услышит. – Я не позволю тебе умереть.

Глава шестая. Золото Мёртвых

Следующие четыре дня я провёл возле постели больной – по ложке вливал ей в рот питательный бульон, поправлял подушку и периодически ненадолго ослаблял тугую повязку на ноге, чтобы восстановить кровообращение. Каришка лишь периодически стонала и ворочалась, как будто отбивалась во сне от кого-то. В эти минуты мне оставалось только гладить её по голове и успокаивать словами, что всё хорошо, что я выплатил долг и ей больше не грозит рабство.

Каждый вечер после ужина я устраивал себе изнурительные тренировки – приседал, кувыркался, стоял на руках, метал ножи, работал с мечами до глубокой ночи. На четвёртый день, когда я поздним вечером после тренировки вернулся в комнату, то обнаружил, что Каришка открыла глаза. Она посмотрела на меня и проговорила вполне отчётливо:

– Ты так и не объяснил, почему ты мне помогаешь.

Я хотел ещё раз подробно объяснить свои мотивы, но произнес совсем другое:

– Потому что люблю тебя. Я сам понял это лишь совсем недавно.

– Это хорошо, – тихо проговорила девушка и закрыла глаза, опять уснув.

Её дыхание стало ровным, а на щеках появился легкий румянец.

– Она выздоравливает, – подтвердил мои наблюдения Неведомый Призрак.

Утром я проснулся от пения птиц, яркого света и потока свежего воздуха. Обнажённая Каришка стояла напротив окна и смотрела на улицу. Сквозь кожу на спине у неё проступали рёбра и позвоночник, в исхудавшем теле просматривалась каждая косточка. Перебинтованная нога в колодках казалась огромной по сравнению со здоровой. Девушка стояла молча и неподвижно, лишь кисточка хвоста изредка подёргивалась.

– Я выздоровела, – не оборачиваясь, проговорила она. – И я не умру.

– Конечно, не умрёшь.

Каришка вздрогнула и быстро накинула длинную рубаху. Я запоздало сообразил, что она говорила сама с собой. Девушка закрыла окно и обернулась ко мне:

– Ты выплатил мой долг, это правда? Мне не приснилось?

– Да, выплатил. Начальник охраны школы подтвердил, что ты теперь полностью свободна.

Каришка закрыла глаза и с облегчением выдохнула, словно с плеч у неё свалился непомерный груз.

– Сколько ты мне дашь времени, чтобы расплатиться с тобой?

– Успокойся, ты мне ничего не должна.

– Хочешь сказать, что потратил кучу денег и времени на меня просто так? Как давно я здесь?

– Ты пролежала без сознания пять дней, – ответил я.

– А долг за обучение своей девушки ты заплатил? – поинтересовалась Каришка.

Это был больной вопрос. Я честно ответил, что потратил почти все деньги на её освобождение, и мне предстоит сегодня очень трудный разговор.

– Не понимаю, зачем ты меня спас… Раньше мне ни кто никогда не помогал. Не считай меня неблагодарной, я быстро поправлюсь и помогу тебе собрать нужную сумму для твоей невесты.

Мы спустились на первый этаж и позавтракали. Каришка оживала с каждой минутой, после долгой болезни у неё проснулся зверский аппетит. Девушка ела за троих и ещё захватила с собой еды в комнату. Оставив с ней Неведомого Призрака, который успел к ней привязаться, я поспешил к своим друзьям.

Я так и не решился сказать Фее правду – в моей версии рубин просто оказался не таким ценным, как хвастливо расписывала Кара. Ни один из ювелиров не давал за камень более восьмидесяти золотых. Эти восемьдесят золотых я и передал Фее. Ещё две золотые монеты и мелочь принёс Пузырь. Ленка, уже было решившая, что трудности остались позади, страшно расстроилась. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Осталось всего десять дней. Задача – собрать сто с лишним золотых, – резюмировал Пузырь. – Какие есть идеи?

У нас с Ленкой идей не было. Тогда Петька решился:

– Есть у меня одна мысль. Ребята в казарме рассказывали про гладиаторские бои, они проводятся в большие выходные во внутреннем городе. Победитель в каждой схватке получает хорошее вознаграждение, бывает до ста золотых. Но самые большие деньги платят за смертельные бои, а среди гладиаторов вообще нет новичков, только матёрые воины. И главное – провести можно только один бой в день. Чтобы заработать сто золотых, мне нужно прямо сейчас бежать записываться, чтобы сразиться сегодня и через десять дней.

– Петька, не смей! – решительно отреагировала на это сумасшедшее предложение Ленка. – Даже не думай!

И только тут я наконец-то решился:

– Ленка, помнишь предсказание Свеллины?

– Каждое слово, – ответила Фея. – А что?

– Так вот, первые слова предсказания именно наш случай. У меня для вас две новости. Плохие или хорошие, не знаю, решайте сами. Первая новость: я знаю, где расположен вход в склеп «Золото Мёртвых», там на двери даже надпись имеется: «Жизнь. Смерть. Смерть… Смерть. Смерть. Жизнь». Но вы не сможете туда проникнуть – только я. Вход расположен в подземелье под территорией Школы Воров. Чужих туда не пустят, убьют сразу. Вторая новость: я уже двадцать дней как ученик этой самой школы. Простите, что не решился сказать вам раньше…

Наступило долгое молчание. Петька с горечью в голосе прервал его:

– Теперь понятно, откуда у тебя такой стиль боя. Значит, мы теперь по разные стороны баррикад…

– Петька, я и есть «тёмный конец треугольника» из пророчества, а светлый – это Фея. Давай обсудим взаимоотношения между городской стражей и Гильдией Воров на нашей следующей встрече. Тут не белое – чёрное, а намного более сложный расклад.

По просьбе Феи я рассказал, как проник во внутренний город, миновав посты городской стражи, как добрался до окна их спальни на третьем этаже и заменил камень на волшебной палочке. Пузырь, хоть и не одобрил моих действий, всё же не смог скрыть своего восхищения.

– Знаешь, Серый, может быть, твоё имя когда-нибудь будет на слуху в городе, наряду с Тенью и Красным Лордом, которых городская стража не может найти уже много лет.

– Красного Лорда не встречал, а Тень – это наш инструктор по скрытности. Она просто невероятный мастер маскировки, способна исчезнуть на ровном месте, и искать её будет бесполезно.

Друзья стали расспрашивать про школу, и я с удовольствием рассказывал про наши занятия, не забывая, впрочем, про правила гильдии и опуская некоторые детали. На душе у меня было легко.

* * *

Каждое утро я уходил на занятия, а к вечеру возвращался в «Боевой Единорог» ухаживать за Каришкой. С каждым днём она становилась всё веселее и активнее, от болезни не осталось и следа. Кроме этого я учился вскрывать замки, скрытно пробираться мимо охраны, стрелять из арбалета, уклоняться от ударов, обнаруживать ловушки. Я готовился к самым серьёзным испытаниям.

В малый выходной мы сняли повязку с ноги Каришки. Кость срослась, нога не болела. Каришка могла уже ходить, но всё ещё заметно прихрамывала и быстро уставала при ходьбе. Несмотря на это тем же утром она самостоятельно отправилась в школу, отказавшись от моей помощи. С собой она взяла Неведомого Призрака.

Я встретился с Ленкой, мне было грустно и тревожно. Подруга страшно переживала, что близится последний срок оплаты. Но ещё больше она переживала за меня.

– Я последние дни только и делаю, что пытаюсь расшифровать смысл фразы «Жизнь. Смерть. Смерть… Смерть. Смерть. Жизнь». Руна «Жизнь» может читаться как «жить», «живой человек», «спасение». Руна «Смерть» означает: «умирать», «мертвец», «смертельная ловушка». Из возможных вариантов: «Если попадешь в ловушку, то сразу умрёшь… если мертвец попадёт в ловушку, то…» Дальше непонятно – оживёт, что ли?

Мы вместе перебирали разные варианты трактовки этой пророческой фразы, так и не придя к окончательному мнению. Затем Ленка ещё раз попыталась научить меня вызывать свет заклинанием. Безуспешно – магия отказывалась мне подчиняться. У магички это заклинание срабатывало уже автоматически – мгновенно, без сбоев, свет стал намного ярче. Моя подруга за последние дни стала более уверенной в своих силах, заклинаниями она владела уже довольно прилично, да и арсенал их увеличился: она научилась, кроме всего прочего, усыплять жертву на расстоянии, и отводить глаза. До позднего вечера мы бродили по улицам и разговаривали. На прощание Фея поцеловала меня и пожелала удачи.

Я вернулся в школу. Как выяснилось, парни встретили выздоровевшую Каришку очень тепло. Даже Сулик, который раньше постоянно приставал к ней, стал относиться более дружелюбно. А мой умный крысёнок вообще превратился в любимца всей группы – его весь день баловали вниманием и кусочками еды.

Поход в склеп я запланировал на поздний вечер, после занятий с Властелиной. Никого, кроме Неведомого Призрака, в известность о своих планах я не ставил, решив тихо пройти весь маршрут в обратную сторону по оставшейся у меня карте-схеме. Я наточил клинки, приготовил несколько факелов, отмычки, запас еды, пару мотков верёвки, разноцветный мел, собрал все появившиеся у меня за последнее время воровские инструменты вроде компактного ломика, «кошки», мешочка с порошком для определения световых ловушек. Неведомый Призрак захотел отправиться со мной, хотя и опасался крыс, которые могли встретиться по дороге.

Ночью, когда все ребята легли спать, я тихо оделся, собрал нужные вещи, посадил Неведомого Призрака себе на плечо и вышел в коридор. В этот момент из своей комнаты появилась Каришка:

– Ты куда собрался?

– У меня намечается опасное дело – нужно раздобыть денег для моей подруги. Осталось всего два дня, – смысла лгать я не видел.

– Я обещала, что помогу тебе. Подожди меня, я быстро соберусь.

Отговаривать тайфлинга я не стал, и через пару минут Каришка в обтягивающем кожаном костюме с непромокаемой сумкой за спиной была готова. Пожав плечами, я повернул в один из ведущих вглубь катакомб выходов.

– Куда идём? – удивилась девушка.

– В легендарный склеп «Золото Мёртвых». Я нашёл вход в него.

– По мелочам ты не работаешь… Ну пошли, чего уж тут стоять.

– Каришка, а ты не боишься? Оттуда живым давно никто не возвращался.

– Боюсь, но пойду с тобой. Я ведь обещала помочь тебе.

Мы спустились по лестнице в нижний коридор. Я уже неплохо ориентировался на верхних уровнях подземелий. Вот и тот люк, из которого я вылез. На нём висел замок, но Каришка в минуту его сняла своими отмычками. Мы спустились по винтовой лестнице, перешагнули на всякий случай магическую ловушку на одной из ступенек и вышли к закрытому решёткой лазу.

– Там полно крыс, – тревожно отметил принюхавшийся Неведомый Призрак.

– Там очень грязно и воняет, – добавила Каришка.

– Нам всё равно нужно туда, – ответил я своим спутникам.

Каришка в момент справилась с замком и, взяв факел, первой полезла в канализационную трубу. Я заскользил по грязи вслед за ней. Кое-как протиснувшись на повороте, разгоняя крыс, мы терпеливо ползли дальше. Неведомый Призрак от страха забился мне за пазуху. Но крысы нас не тронули.

Грязные и вонючие, из трубы мы выбрались в широкий коридор, который привел нас к мосту через канаву. Я обратил внимание, что уровень воды в подземной реке заметно повысился, бурный поток с рёвом несся по жёлобу, вода заливала перекладины моста. Наверное, наверху шел дождь, и вода стремительно прибывала.

Кое-как быстро отмыв грязь, мы пошли дальше. Без проблем спустились на нижний уровень по ржавой металлической лестнице. Уровень воды доходил мне до колен. Поток уносился куда-то в темноту, откуда слышался звук водопада. К счастью, нам требовалось в другую сторону. С трудом передвигаясь против течения, мы направились к нужной нам металлической двери.

Вот и она – мрачная тяжёлая дверь со зловещей надписью. Я достал плоскогубцы и набор тонких проволочек, Каришка подсвечивала факелом. Через несколько минут мне удалось вынуть почерневший от влаги и времени деревянный клинышек, предусмотрительно вбитый много лет назад в замочную скважину.

– Открывай замок! – передал я Каришке отмычки и взял у неё факел.

Вскрывать замки ей удавалось намного легче, чем мне. Возможно, у неё было больше опыта, а может, просто более ловкие пальцы или прирожденный талант. Каришка присела и присмотрелась к замку.

– Замок очень сложный, но открыть смогу, – пообещала она.

Тайфлинг брызнула в замочную скважину масла из маслёнки, придирчиво выбрала пару проволочек и тонкую металлическую пластинку. Долгое время измеряла параметры запирающего механизма и наносила на пластинку царапины. Потом вынула надфиль и пропилила на пластинке несколько углублений. Я понимал, что и зачем она делает, но сам потратил бы намного больше времени. Наконец, Каришка вставила подточенную болванку, при этом надавив крючочком на запирающий штырёк. Потом вставила в углубление ещё одну проволочку и провернула заготовку. Щелчок отпирающегося механизма прозвучал как выстрел в полной тишине подземного коридора.

– Тяни на себя дверь, – прошептала девушка.

Я потянул тяжеленную дверь, и она с ужасным скрипом открылась. За дверью виднелась ведущая наверх лестница. Мы переглянулись и осторожно зашагали по ступенькам в легендарный склеп.

* * *

– Стой, – раздалась резкая команда Каришки. – Ловушка!

Действительно, на одной из ступенек едва заметно выделялся широкий прямоугольник более тёмного цвета. Я присел и осторожно изучил устройство ловушки.

– Нажимная плита, разряжает вон те пружины, – указал я на аккуратные дырочки в боковой стене. – Похоже, одноразовая.

Я протянул руку и надавил ладонью на клавишу. С резким лязгом пять заточенных металлических штырей выскочили из стены и перекрыли коридор на уровне груди человека. Этой ловушки можно было уже не опасаться – пока эти штыри не вставят обратно в отверстия, зарядив тем самым пружину, они безопасны.

Мы проползли под металлическими кольями, и я указал Каришке на равномерный ряд выбоин в камне в конце лестницы. Она присела рядом со мной и тоже стала рассматривать стены.

– Что-то не пойму. А! Вон на потолке, смотри! – Тайфлинг указала на несколько едва заметных отверстий. – Похоже, в этом месте коридор перекрывается решёткой. Только непонятно при каких условиях.

Мы осмотрели и даже ощупали стены и последнюю ступеньку, но так и не поняли, как срабатывает запирающая решётка. На всякий случай мы переступили эту подозрительную последнюю ступеньку и оказались в небольшой прямоугольной комнате. Посредине возвышался внушительный каменный саркофаг, а в нишах вдоль стен стояли чёрные урны. В дальней стене виднелась ещё одна массивная металлическая дверь.

На тяжёлой отполированной до блеска каменной крышке саркофага была выбита искусным камнерезом надпись, которую я прочёл вслух:

«Здесь покоится доблестный защитник трона граф Ставер Солнечный. Вечный покой сего славного мужа охраняют верные оруженосцы Скиф и Резчик».

Мы с Каришкой обошли склеп и осмотрели стены. От внимательного взгляда тайфлинга не укрылось, что в двух местах по стенам идут, образуя прямоугольники, подозрительно ровные узкие трещинки. Похоже, там находились потайные двери. Постучав в этих местах по камню, я обнаружил пустоты.

– Эти двери откроются, если сдвинуть крышку саркофага, – сообразил я, простучав пол и убедившись, что от саркофага к потайным дверям пролегли пустоты.

Мне удалось зацепить ломиком и приподнять одну из плит на полу – в выбитом под ней жёлобе разместились два толстых металлических стержня. Такие не перережешь без хорошей ножовки по металлу. Вскоре я обнаружил ещё один такой жёлоб – он тянулся в сторону лестницы, по которой мы пришли.

– Так вот как закрывалась решётка. Всё ясно – если сдвинуть крышку саркофага, то одновременно перекроется решёткой лестница и откроются две ниши по бокам. Я не могу обезвредить эти ловушки, нужен другой инструмент и уйма времени.

– Знать бы ещё, что за этими потайными дверьми… – задумчиво проговорила Каришка.

– Это как раз можно проверить! – Я запустил в жёлоб Неведомого Призрака.

Через минуту крыс вернулся с докладом:

– Там стоит большой скелет человека, в доспехах и с мечом. Он мёртвый, но не совсем.

Такой же скелет находился и в противоположной нише.

– Думаю, это и есть славные оруженосцы Скиф и Резчик. Если мы сдвинем крышку гроба, двери откроются, и они накинутся на нас. А опустившаяся решётка захлопнет нас в ловушке. Идём дальше.

Со следующей дверью, находившейся в голове саркофага, мы провозились несколько часов, но открыть так и не смогли. Не хватало навыков.

– Так и уйдем ни с чем? – спросила Каришка.

Связываться с ходячими скелетами очень не хотелось. Но я представил, как расстроится Ленка, если ее выгонят из Академии Магии…

– Давай попробуем разобраться, как можно поднять обратно решётку, когда она упадет.

Хотя я уже сам догадался. «Жизнь. Смерть. Смерть… Смерть. Смерть. Жизнь», – мне внезапно стал понятен смысл этих слов.

– Эта фраза значит, что если попадешься в ловушку, то умрёшь. А если нежить попадёт в ловушку, то откроется путь к свободе. После того как мы выпустим оруженосцев, нужно будет поставить на место крышку гроба, а потом загнать обратно в ниши оба скелета. Там в нишах нажимные пластины. Если скелеты встанут на свои места, то потайные двери закроются обратно, а решётка у лестницы поднимется.

– И как ты хочешь заставить скелеты вернуться обратно?

– Ещё не знаю, но ждать мы больше не можем. Возьми Неведомого Призрака и отойди на лестницу. Я отодвину крышку саркофага, если увижу что-то ценное, то сразу схвачу и побегу к тебе. Надеюсь, я успею пролезть до того, как опустится решётка.

– Серый Ворон, не надо! А если ты не успеешь?

– Тогда я передам тебе через прутья. Что бы со мной ни случилось, ты сможешь выйти. Продашь эту вещь и передашь вырученные деньги моим друзьям. Они будут ждать утром в большой выходной на скамейке у входа в Академию Магии. Ты всё запомнила? Сделаешь?

– Сделаю! – дала обещание Каришка.

Я передал ей Неведомого Призрака и свою сумку, вставил факел в отверстие в стене. Подождал, пока она отойдет на безопасное расстояние, и, упершись ногами в пол, сдвинул массивную каменную крышку.

Тут же спасительную лестницу с лязгом перекрыла толстая решётка, а в стенах по бокам начали подниматься каменные плиты. В открывшемся саркофаге лежала почерневшая мумия в светлом рассыпающемся от времени саване, сжимая костлявыми пальцами огромный чёрный двуручный меч. На голове мертвеца красовалась инкрустированная крупными драгоценными камнями серебряная диадема.

Без малейших колебаний и угрызений совести я сорвал украшение с черепа и протиснул сквозь прутья решетки плачущей Каришке. А потом развернулся и приготовился, возможно, к последнему своему бою.

* * *

Либо при жизни оруженосцы слыли богатырями, либо вообще никогда не были людьми. Неторопливо и величественно двухметровые скелеты выступили из своих укрытий, где провели сотни лет. Зрелище было пугающим и завораживающим. Двигались они неторопливо, но в запертом склепе убежать от них мне было некуда.

От сдвоенного удара двух мечей я успел увернуться в последний момент. Тяжёлые двуручные клинки со звоном врубились в прутья решётки. К сожалению, мечи не сломались и не перерубили решётку. Одновременно со звоном металла раздался истошный визг Каришки – её нервы не выдержали, и девушка, бросив факел, убежала вниз по ступеням.

Отступив от решетки, я вернулся к приоткрытому саркофагу. Нежить двигалась неторопливо, и я легко мог держаться на расстоянии, просто отходя от них. Тем более что скелеты не отличались интеллектом – они так и двигались рядом, даже не пытаясь разойтись в разные стороны и взять меня в кольцо. Мы сделали четыре круга вокруг гроба, пока я лихорадочно пытался найти выход из своего трудного положения.

Рано или поздно я упаду от усталости, и мёртвые воины изрубят меня на куски. Мы обошли вокруг саркофага ещё несколько раз. И тут замигал, постепенно угасая, вставленный в стену факел… Какая к черту усталость?! Мне наступит конец, едва погаснет свет. Ночное зрение не спасет меня в полной темноте. Надо срочно менять тактику.

Уклонившись от бесхитростного удара сверху, я со всей силы рубанул мечом по торчащему из-под кольчуги запястью скелета. На желтоватой кости не появилось даже царапины. Увернувшись от второго удара, я опять отбежал в другой конец комнаты.

Единственный вариант, как я и предполагал в самом начале, – это загнать их обратно на свои места! Я встал возле одной из открывшихся ниш, поджидая противников. Опять прямолинейный и страшный по силе удар сверху, от которого я легко увернулся, оказавшись прямо за спиной скелета. Со всей силы я толкнул мертвого, но всё еще верного оруженосца в нишу. Скелет рухнул на пол и надавил своим весом плиту на полу. Но дверь не закрылась… На секунду я недоумённо замер, но потом сообразил, что не закрыл крышку гроба.

Уклонившись от занесенного меча второго скелета, я подбежал к саркофагу. Напрягая все силы, я поставил плиту на место. В этот момент окончательно погас факел на стене. Темноту едва-едва разгонял светильник, брошенный Каришкой где-то на лестнице. Если я не успею загнать мертвецов обратно до того, как погаснет этот неверный далёкий свет, я точно погиб.

Увернувшись от очередного удара сверху, я с силой втолкнул одного из противников в нишу. Скелет не удержался на ногах и рухнул, выронив тяжёлый меч. Каменная плита стала опускаться, запирая скелета в нише, но недостаточно быстро. Упавший противник упёрся костяными ладонями в пол и начал подниматься. Я уклонился от меча второго оруженосца и со всей силы ударил ногой привстающего противника в голову. С него слетел шлем, а вслед за ним и безглазый череп покатился по полу. Безголовое чудовище наконец встало на ноги, но было поздно. Каменная плита опустилась уже до уровня его груди. Я ещё успел заметить, как скелет опустился на четвереньки и слепо шарил костяными руками по полу в поисках головы, и через считаные секунды плита со скрипом встала на место, нейтрализовав одного из моих противников.

Удалось!

Страха как не бывало, я был полон решимости. Чтобы запереть второго мертвеца, мне потребовалась всего минута. Как только вторая ниша закрылась, начала подниматься решётка. К сожалению, это было последнее, что я успел увидеть, – факел на лестнице погас. В полной темноте я на ощупь начал пробираться к выходу. По дороге споткнулся о брошенный на полу двуручник. Тяжеленная штука, я бы не смог размахивать таким в бою. Вот и лестница. В темноте я стал спускаться вниз и едва не выбил себе зубы, налетев лицом и грудью на железные стержни. Совсем забыл! Это же разряженная ловушка на ступеньках!

Было больно, на губах появился вкус крови. Нагнувшись, я прополз под прутьями. Сделал еще несколько шагов вниз – и был неприятно удивлён: ступеньки уходили под воду. Я припомнил, что мох и плесень на нижнем уровне росли даже на потолке. Похоже, этот коридор во время дождей полностью заполнялся водой. Надо поскорее выбираться, если я не хочу утонуть.

На ощупь, я спустился вниз по лестнице и вышел через металлическую дверь. Здесь воды было уже по пояс, быстрое течение тянуло меня в нужную сторону. Впереди отчётливо слышался звук приближающегося водопада, а лестница наверх мне всё не попадалась. С каждой минутой вода прибывала, и устоять на ногах в таком потоке становилось всё труднее. В какой-то момент я понял, что уже не могу нормально идти – ноги просто скользили по покрытому тиной и плесенью полу. Попытался зацепиться за скользкие стены пальцами, но ничего не получилось. Стремительный поток подхватил меня и понёс к водопаду.

В последний момент, ориентируясь лишь на приближающийся шум воды, я успел набрать полные лёгкие воздуха и нырнул вниз. Меня болтало и швыряло, болезненно приложило пару раз о каменные стены. Когда я кое-как сумел определить, где верх и где низ, и порывался всплыть, поток воды опять стремительно рухнул. У меня уже кончался воздух, я держался из последних сил, когда голова неожиданно на несколько секунд оказалась над поверхностью. Я успел вдохнуть наполненную брызгами воздушную смесь, а потом ударился на скорости головой о скошенный потолок. В таких случаях говорят «в глазах потемнело», но вокруг и так стояла полная темнота. Сознание стало мутиться… В чувство меня привела сильная боль – я со всего маху приложился левой рукой обо что-то твёрдое. Болело ужасно. Кажется, я сломал руку. Только этого не хватало…

Зато мозг сразу включился и заработал на полную мощность. Я почувствовал, что течение стало ослабевать. Попробовал грести здоровой рукой поперёк потока и почти сразу наткнулся на каменную стенку. Жёлоб, по которому меня несло, оказался довольно узким. И тут пальцы нащупали какую-то решётку, в которую я сразу же вцепился. Можно было немного перевести дух и обдумать своё положение. Левая рука сильно болела, но я попробовал пошевелить кистью – пальцы слушались. Все тело болело от ушибов и ссадин, но других серьёзных травм, кроме сломанной левой руки, больше не обнаружилось.

Обдумав ситуацию, я успокоился. Каришка в ближайший выходной передаст деньги моим друзьям, так что главная задача, можно считать, выполнена. Угрозы для моей жизни больше нет, дождь рано или поздно закончится, вода схлынет. Я не сомневался, что даже с одной здоровой рукой сумею выбраться из этих катакомб. Пусть мне и потребуется несколько дней, всё равно – воды здесь в избытке, от жажды я не умру. Да и от голода тоже – я вспомнил о водившихся здесь крысах. Хотя я ещё не дошёл до той стадии, чтобы крысиное мясо вызывало у меня аппетит, но не сомневался, что если проголодаюсь, то брезгливость меня не остановит.

Вода не убывала, но и не прибывала. Такое положение могло длиться ещё долго. Поэтому я обмотал себя верёвкой и привязал к решётке. От нечего делать решил попробовать вызвать свет, как меня учила Фея. Попытка следовала за попыткой, но светящийся огонек всё не появлялся. Как вдруг…

Глаза резанул яркий свет, я зажмурился. Когда приоткрыл веки, то обнаружил висящий передо мной в воздухе маленький голубоватый шарик размером с мячик для настольного тенниса. Получилось!

Я огляделся. Туннель оказался высоким и довольно узким, дальше по течению он изгибался, слышался звук очередного водопада. Нет уж, туда я не хочу! Я осмотрел решётку – старые ржавые прутья перекрывали трубу, уходящую куда-то в темноту, из трубы тоже лилась вода, но довольно слабенький ручеек. Пожалуй, прутья решётки можно попытаться выгнуть или сломать. Мой ломик остался у Каришки, поэтому в качестве рычага я использовал меч.

Прут прогнулся и едва держался в старой каменной кладке. Но когда я надавил сильнее, первым не выдержал меч – в моей руке осталась лишь бесполезная рукоять. Досадно… Рисковать вторым мечом я не стал и огляделся по сторонам в поисках чего-либо, годящегося в качестве рычага. Я заметил, что уровень воды стал снижаться – впереди по течению появился островок, намытый всяким хламом.

Через какое-то время я смог достать ногами дно и даже рискнул отвязать верёвку. Когда уровень воды стал мне по пояс, я направился исследовать мусорную кучу. В мокром песке попадались палки, но все тонкие и хлипкие. Я прошёлся по коридору против течения, светлячок послушно летел надо мной. Вскоре я обнаружил в потолке вертикальный колодец, откуда лилась вода. По-видимому, я упал оттуда. Выбраться обратно этим путём было, прямо скажем, проблематично.

Я прошёлся в другую сторону. За поворотом туннель уходил наклонно вниз, а метров через сорок оказался по всей ширине перегорожен металлическими прутьями толщиной в мою руку. Возле этой преграды скопилась целая гора всякого мусора, который я и стал исследовать. Моё внимание привлекла толстая палка, покрытая слоем грязи. Она была на редкость тяжёлой и прочно засела в мусоре. Повозившись несколько минут, я смог раскачать её и выдернуть. На второй конец палки намотался целый кокон из тины, травы, каких-то волокон. Я счистил эту копну и с удивлением обнаружил под ней металлическую крестовину. Это оказался старый-престарый меч, пролежавший здесь невесть сколько. Кожаная оплётка рукоятки полностью сгнила и клочьями расползалась под моими пальцами. Я кое-как очистил клинок – он потемнел от времени и выглядел хрупким. Тем не менее можно было попробовать использовать этот ржавый меч в качестве рычага.

В этот момент светлячок над моей головой замигал и погас. Я хотел было обновить заклинание, но остановился, краем глаза уловив слабый зеленоватый свет, просачивающийся из-за решётки. За прутьями смутно виднелся большой едва освещённый зал, в котором находилась невысокая пирамида, но, кроме этого, больше разглядеть ничего не удалось.

Повторить заклинание света не получилось, поэтому обратный путь я проделал на ощупь. Нашёл боковую решётку. Ржавый меч, к счастью, оказался ещё вполне крепким, я выдавил им пару прутьев и протиснулся в трубу. Она долго шла горизонтально, потом стала постепенно забирать выше. Полз я очень долго, труба казалась бесконечной. Меня утешало лишь то обстоятельство, что я постепенно поднимался.

В конце концов я снова упёрся в решётку. За ней ощущалось движение воздуха – где-то недалеко находился выход. Решётка оказалась прочнее предыдущей, но, поднажав, я всё-таки смог выломать прутья ржавым мечом и продолжил путь. Наклон трубы становился всё круче, ползти стало сложнее. Как вдруг впереди забрезжил свет! Я удвоил усилия и, протиснувшись в узкий лаз, вывалился в освещённый коридор из ниши, находящейся почти на уровне пола.

В стене горел недавно вставленный факел, который я взял с собой. Пройдя по коридору, обнаружил лестницу, по которой кто-то поднимался пару минут назад – на ступеньках остались следы грязных ботинок. Одолев пролет, я оказался в знакомом месте недалеко от зала, где мы занимались с Властелиной.

Ещё пара минут – и я в своей спальне. Было темно, фонарь не горел, видимо, все уже спали. Хотя двери комнат почему-то были открыты. Странно… Потом я догадался, что срок наложенного на ребят наказания истёк, и они ушли в город. Лишь одна дверь была закрытой – в комнату Каришки. Оттуда проникали лучи света.

* * *

Сквозь щели я разглядел укутавшуюся в одеяло Каришку, сидящую на своей кровати. Я осторожно постучал. Девушка встала, подошла к двери и посмотрела в щель. И неожиданно истошно завизжала, отпрыгнув в ужасе. В коридор вбежали трое вооружённых охранников в масках. Увидев меня, они убрали оружие и скривились.

– Ну и воняет же от тебя! – проговорил один из них. – Иди и вымойся. Ты выглядишь как будто вылез из могилы.

– Да почти так и есть, – невесело усмехнулся я. – Изучал подземные коридоры и попал в поток воды. Еле выбрался, руку сломал.

– Снимай свои вонючие тряпки и переоденься. Я помогу повязку наложить.

Переодеваться одной рукой было непривычно и неудобно, но я справился. Скинул грязную куртку и рубаху, умылся, кое-как почистил брюки и сапоги. Потом надел чистую рубаху. Предложивший помощь охранник наложил тугую повязку на запястье и посоветовал сходить в храм Латандера:

– За пять цехинов тебе там наложат сращивающее кости заклинание. Через три дня будешь как новенький.

Я вернулся к комнате Каришки и, поскольку она не реагировала на мой стук, сквозь щель сам отодвинул засов и вошёл в комнату. Девушка с серым лицом сидела на кровати и дрожала. Лишь спустя какое-то время посмотрела на меня и обреченно произнесла:

– Богиня Фаэтта не ошиблась, я не доживу до осени.

– О чём ты? – не понял я.

– Получается, что я обворовала тебя…

– Что?! Ты потратила мои деньги?! – закричал я во весь голос.

– Я виновата. Очень виновата. Я дала тебе обещание, но ты погиб. Я своими глазами видела, как тебя зарубили мечом. Твоих друзей я не знаю и решила, что имею больше прав на эти деньги. И поскольку ты уже погиб, то я не нарушу свою клятву не красть у тебя.

– Что произошло? Давай во всех подробностях! Быстро! – Во мне закипала ярость: столько испытаний, смертельная опасность – и всё напрасно из-за этой дуры!

– Когда я выбралась из этого жуткого подземелья, то была не в себе. Я продала диадему ювелиру, который живёт тут недалеко возле игорного дома. Он сразу заплатил четыреста золотых монет, я даже не пыталась торговаться. Потом я пошла в Храмовый район и заплатила десятину школе. А потом решилась и отдала один империал в храм Белла. А потом ещё один империал – в храм Мораны, богини смерти, чтобы она была благосклонна к тебе. Потом я прогуляла занятия, ходила весь день и покупала нужные вещи. Одежду и сапоги себе, всякую мелочовку…

– Сколько осталось? – прохрипел я.

Каришка протянула мне кошелёк.

Я высыпал монеты на стол и пересчитал. Тридцать золотых монет. Как это мало!

– Где находится игорный дом? – спросил я.

– Тут рядом, у входа в школу.

Кошелек отправился на пояс, я выскочил из комнаты, не обращая внимания на семенящую за мной Каришку. Грязную куртку брать не стал, лишь поверх рубахи крест-накрест нацепил перевязи для двух мечей. Скупо поприветствовал Неведомого Призрака, который запрыгнул на стол встретить меня. Найденный в подземелье старый меч я попытался вставить в пустующие ножны – лучше, чем ничего. Меч с трудом, но вошёл.

Было уже утро, давно встало солнце, наступил большой выходной, последний день лета. Мои друзья уже, наверное, ждали меня на скамейке у Академии Магии.

Бдительный охранник у входа в игорный дом попытался не пустить меня, но я смог прорваться внутрь. Охранник последовал за мной, пытаясь выпроводить такого нахала, но его остановил голос, показавшийся мне знакомым:

– Пусть войдёт. Серый Ворон, зачем ты здесь?

Я с удивлением узнал Дилля Быстрые Пальцы, учителя по азартным играм. Оказывается, именно он являлся хозяином этого маленького игорного заведения. Я поздоровался и объяснил, что хочу сыграть.

– Мы работаем до утра и уже закрываемся. Видишь, почти все посетители уже ушли.

Я осмотрелся. Лишь несколько игроков в кости ещё сидели за столиком. И один смуглый лысый парень с большой золотой серьгой в ухе лениво допивал вино.

– А вон тот парень в углу?

– Его зовут Раммон. Это профессионал. Очень опытный игрок, он не разменивается по мелочам.

Я подошёл к Раммону. Парень поморщился – от меня всё ещё разило канализацией.

– Пошёл вон! – брезгливо проворчал он.

– У меня есть деньги. Тридцать золотых. Я хочу сыграть, – заверил я.

– Тридцать? – издевательски расхохотался парень. – Да я меньше чем за триста корольков даже не сажусь за стол. Наберёшь триста – сыграю с тобой. Один заход на всю сумму. Любым способом.

Проклятие! Если бы у меня были эти триста золотых, я бы вообще сюда не пришел. Каришка тихо прошептала мне на ухо:

– Поставь меня на кон.

Из-за злости на потратившую мои деньги девчонку и из-за безумной усталости я даже не усомнился в правильности такого поступка.

– Моя ставка – тридцать золотых монет и девушка-тайфлинг!

– Тайфлинг? – расплылся Раммон в гадкой ухмылке. – Пусть докажет, что она тайфлинг.

Каришка приподняла повыше полы своего платья и помахала хвостом из стороны в сторону. Внимание всех собравшихся в игорном зале было обеспечено.

– Действительно тайфлинг. А она точно твоя собственность? – уточнил игрок.

Я посмотрел на Каришку. Девушка замерла и надолго замолчала. Потом вдруг решительно и чётко произнесла:

– Клянусь, что я, тайфлинг Каришка, жизнью, телом и душой принадлежу моему хозяину, находящемуся здесь человеку, известному как Серый Ворон.

Прозвучало неуклюже и напыщенно. Но, как ни странно, сомнения Раммона развеялись. Он сел за игральный столик и выложил перед собой столбик золотых империалов. Я сел напротив него. Все собравшиеся в таверне столпились вокруг.

– Я тороплюсь. Поэтому давай без всяких сложностей, просто кинем монету. Если выпадет номинал, то выиграл я. Если император, то выиграл ты, – предложил мне соперник.

Это меня вполне устраивало, я согласился. Игрок взял из своего кошелька золотую монету и положил её в деревянный стакан.

– Ты будешь выкидывать, чтобы всё было по-честному, без обмана, – он протянул мне стакан.

Мысленно попросив помощи у Белла, я начал трясти стакан. А потом резко поставил его на стол.

– Ну поднимай, посмотрим, – нетерпеливо проговорил соперник.

Пан или пропал… Я приподнял стакан. Монета лежала императором вверх! Я победил! Раммон, не веря своим глазам, смотрел на профиль императора. Вокруг раздались восторженные возгласы. Я потянулся за выигрышем, но Раммон перехватил мою руку. Он перевернул монету и зарычал:

– Ты подменил монету! Тут с обеих сторон император! – Он продемонстрировал окружающим одинаковый с двух сторон золотой.

– Это твоя монета, – рассмеялся я. – Похоже, я разгадал секрет твоего успеха в азартных играх. Уверен, что у тебя в кошельке есть и монета с двумя номиналами, но сегодня ты их перепутал.

Парень внезапно выхватил откуда-то два длинных кинжала:

– Ты жульничал! Я не отдам тебе деньги. Пусть нас рассудит собрание Гильдии Воров или ритуальный поединок!

Ждать решения гильдии… когда оно ещё будет. Деньги же мне нужны были прямо сейчас.

– Правда на моей стороне. Я готов драться с тобой, пусть и одной рукой. Но у меня нет кинжалов. Я буду сражаться своими мечами.

Судя по растянувшейся до ушей улыбке, мой противник проходил уроки уклонения либо у Властелины, либо у другого преподавателя Школы Воров и отлично знал, что победит, если у противника будет длинный меч. Я вынул оба меча и взвесил их на ладони. Старый ржавый клинок оказался полегче, поэтому я взял именно его в здоровую правую руку.

– Ты уже помог мне в катакомбах, помоги мне и в сражении, – шёпотом проговорил я.

Второй меч я ухватил едва гнущимися пальцами сломанной левой руки. В предстоящем поединке этот меч будет выполнять исключительно декоративные функции. Мы встали в центре зала. Дилль громко проговорил:

– Ритуальный поединок проводится до первого ранения. Тот, кто сможет сделать этот решающий выпад, считается победителем в споре.

Мой противник откровенно смеялся и жонглировал кинжалами, предвкушая лёгкую победу. Я сосредоточился, отгоняя внезапно навалившуюся усталость. Ну не имел я права проиграть в этом бою!

Поединок начался внезапно, без всякого сигнала. Раммон предсказуемо сместился влево, чтобы оказаться со стороны моей сломанной руки, и сделал быстрый выпад. Я едва успел отскочить вправо и отмахнуться. Противник весело засмеялся, наслаждаясь своим тотальным превосходством в подвижности. Я собрался с силами и образцово, как на занятиях Властелины, провёл веерную атаку. Мне впервые удалось проделать это длинными мечами. Внезапно моё сознание помутилось, в глазах потемнело от боли в сломанной руке.

Я ничего не видел, перед глазами поплыли тёмно-красные круги, мне не удавалось сконцентрировать взгляд. Ноги подкосились, я упал на одно колено. Странно, но Раммон почему-то не воспользовался моей беспомощностью. Не ожидал от своего противника такого благородства… Я перевёл дух и с трудом сфокусировал взгляд.

Раммон стоял согнувшись. Своей правой рукой он зажимал обрубок левой, из которого на пол хлестала кровь. Отрубленная кисть и пара кинжалов лежали на полу в кровавой луже. Я перевёл взгляд на свои мечи – левый серебристый меч был чистым, он заметно дрожал в больной руке. Зато на правом мече поверх ржавчины и грязи тянулась широкая красная полоса. Оказывается, я нанес решающий удар. Я победил!

Шатаясь, я подошёл к столу и сгреб стопку золотых монет – свою заслуженную награду. Ещё раз взглянул на поверженного Раммона, возле которого суетились посетители, и нетвёрдой походкой направился к выходу. Дверь на улицу мне открыл Дилль Быстрые Пальцы:

– Серый Ворон, я хочу, чтобы ты никогда больше не переступал порог моего заведения, – строго проговорил он, явно раздосадованный кровавым инцидентом.

Я молча кивнул и вышел на улицу. Мне показалось, что небо какого-то странного розового цвета. Я читал, что такое бывает при сильном истощении или усталости, но сам никогда такого не видел. Странная окраска неба недолго занимала меня. Ну розовое, так розовое, какая разница! Зевая во весь рот, я пошёл во внутренний город.

Через какое-то время я заметил, что рядом со мной идёт Каришка. Хотя она и пыталась, предложив себя в жертву, загладить свою вину, но я продолжал злиться на неё. Я остановился и довольно грубо потребовал от неё уйти.

– Но куда же мне идти? – растерялась девушка.

– Куда хочешь. Видеть тебя не желаю!

Каришка развернулась и в слезах убежала. Когда я подошёл к воротам во внутренний город, был уже полдень. Охранники решительно загородили мне вход:

– Запрещено проходить в грязной одежде! – строго сказал один из них.

– Я выполнял поручение главы Академии Магии, мне нужно срочно доложить результаты, – не моргнув глазом, соврал я.

Перекочевавшая в их руки золотая монета окончательно убедила охранников, что я не какой-нибудь попрошайка, несмотря на свой потрепанный вид. Стражники расступились передо мной и пожелали удачи.

На нашей скамейке я застал заплаканную Фею, которую Пузырь обнимал за плечи и успокаивал. При моём появлении они вскочили и с видимым облегчением воскликнули:

– Сережка, ты жив! Мы так переживали за тебя! Боже, что тобой?!

– Ничего особенного. Просто я не спал двое суток, едва не утонул и сломал руку. Вот обещанные деньги, – я протянул Ленке кошелёк с золотом. – Друзья мои, лучше вам не знать, что такое «Золото Мёртвых».

Потом я присел на лавочку и тут же уснул.

* * *

Проснулся я на берегу реки, Пузырь тряс меня за плечо:

– Серый, уже поздно. Мы не хотели тебя будить, но нам уже пора. Кстати, я почистил твой меч, отмыл его от грязи и крови. Отличный клинок, только оплётку нужно новую сделать. Сначала даже подумал, что он из алюминия, такой светлый и лёгкий. Но потом проверил, клинок гибкий и очень твёрдый.

Меч было не узнать. Под тёмным налётом проступил светлый клинок с выгравированными на лезвии причудливыми волнистыми рунами на незнакомом языке. Очищенная от грязи рукоятка поражала своим великолепием: широкая гарда была выполнена в виде мифических зверей – крылатый лев и единорог переплелись в смертельной схватке. Когда-то яблоко рукояти было украшено драгоценными камнями, но сейчас о былой роскоши напоминало лишь несколько пустых пазов. Простой гладкий стержень вместо рукояти смотрелся нелепо на таком хорошем мече. Буду в квартале ремесленников, первым делом закажу у оружейников хорошую оплётку.

Я проводил друзей, по дороге рассказав им о своих приключениях. Лишь про Каришку особо не распространялся, упомянув лишь, что со мной был разбирающийся во взломе замков напарник, который убежал при виде ходячих скелетов. Ленка сообщила, что расплатилась за обучение и с завтрашнего дня приступает к занятиям. А потом неожиданно добавила:

– Кстати, заранее поздравляю тебя с завтрашним днём рождения!

– С днём рождения? – удивился я.

– Ну у тебя же первого сентября день рождения? Это первый день осени, то есть завтра.

– Точно, – поддержал Пузырь. – Поздравляю! Я тебя теперь только через десять дней увижу. За мной подарок.

Мы очень тепло попрощались. Я искренне радовался за Ленку, что её мечта сбылась, и проводил подругу до ворот внутреннего города. А потом задумался: куда мне идти? В школу или в гостиницу? Ужасно хотелось есть, и я с удивлением вспомнил, что не ел уже два с лишним дня. Быстро темнело, и я отправился в «Боевой Единорог», заранее истекая слюной в предвкушении вкусного ужина. И не обманулся в ожиданиях. Может, я просто слишком проголодался, а может, действительно ужин был особенно вкусным, но я смолотил двойную порцию.

Еле передвигая ноги от усталости, я умылся и поднялся в свою комнату. Открыл запертую дверь и остановился на пороге – в комнате меня ждала Каришка. В праздничном зелёном платье, с аккуратной прической, с изящными зелёными серёжками и кольцами на обеих руках. От неё едва ощутимо пахло какими-то цветочными духами. Неведомый Призрак сидел у Каришки на руках.

– Хорошо, что ты пришел, – торжественно и печально проговорила Каришка. – Я боялась, что умру в одиночестве.

– Опять ты за своё? – Это уже начало мне надоедать. – Да с чего ты решила, что вообще умрёшь?

– Всё очень просто. Я нарушила клятву и поэтому умру в течение одного дня, – как нечто само собой разумеющееся произнесла Каришка.

– Люди постоянно нарушают клятвы, но никто от этого не умирает, – пожал я плечами.

– Люди? – В это слово Каришка исхитрилась вложить одновременно и грусть, и презрение. – Люди по определению могут нарушать любые клятвы, и ничего с ними не случится. Этим они и отличаются от остальных рас.

Ни о чём таком Илона не упоминала. Заинтересовавшись этим нюансом, я сел на кровать и попросил её рассказать подробнее. Каришка присела рядом и начала свой рассказ издалека:

– В давние времена Пангею населяли драконы и их извечные враги – могущественные демоны. Они тысячелетиями враждовали, сражались, убивали друг друга. Но их войны не могли длиться вечно. Между разными кланами драконов и внутри семей демонов тоже возникали конфликты. И иногда драконы и демоны заключали между собой перемирие и даже временные союзы. Для гарантии стороны давали обязательную клятву соблюдать условия договора. Никто не мог преступить клятву, так как любой нарушивший ее дракон или демон неминуемо сразу же умирал.

Потом в Пангее появились другие расы. Сначала в лесах поселились эльфы, потом в горных районах стали жить дварфы. Они, конечно же, периодически сталкивались с драконами и демонами. И тоже, бывало, заключали разные договора. Новые расы приняли существовавшие до них условия: ни один эльф или дварф и по сей день не может нарушить данную им клятву. Нет, они не умрут от этого, но навечно будут опозорены в глазах своих сородичей.

Шли века, и в Пангее появились люди. Считается, что они пришли из какого-то другого мира. Людей было много. Древние расы поначалу отнеслись к пришельцам как и к другим народам – заключали союзы, договоры, соглашения, всё это скреплялось клятвами с обеих сторон. Но вскоре остальные расы поняли, что людям верить нельзя, – они с лёгкостью предавали своих союзников, нарушали границы, разрушали чужие святыни. И когда люди преступали данные ими клятвы, никакого наказания за это преступление они не получали, с ними ничего не происходило! С чем это связано, я не знаю. Возможно, бессмертная душа позволяет выжить людям, нарушающим клятву, ведь ни у демонов, ни у драконов, как известно, души нет.

Тайфлинги – это дети людей и демонов. Часть черт они взяли у людей – свой облик, например. А часть черт досталась от демонов – более долгая жизнь, умение видеть в темноте, быстрота и ловкость. Но от них же тайфлинги унаследовали неспособность нарушить клятву. Смерть наступает в течение одного дня, избежать этого невозможно. Богиня Фаэтта предсказала верно. Я не увижу осенний рассвет. Этой ночью я умру!

Теперь многое мне стало понятным – например, почему сегодняшний игрок сразу поверил клятве Каришки, почему её клятве поверили в Школе Воров…

– Каришка… Я не знал этого, – до меня только сейчас дошёл весь ужас ситуации. – Подожди, но тогда получается… сегодня в игровом зале ты поклялась добровольно отказаться от свободы.

На губах девушки появилась печальная улыбка:

– Моя свобода и жизнь уже мало что стоили к тому моменту. Хорошо, что твой соперник этого не знал.

Мой разум заметался в поисках решения.

– Ты не должна умирать! Слышишь? Я, как твой хозяин, приказываю тебе жить!

– Серый Ворон, – ещё раз улыбнулась Каришка. – Да, ты стал моим хозяином, и теперь я обязана выполнять любые твои желания. Но, жить мне или умереть, зависит уже не от меня… Фаэтта сказала мне, что я умру.

– Что конкретно она тебе сказала? – потребовал я.

– Когда я лежала со сломанной ногой, Фаэтта явилась ко мне во сне и сказала:

Линия жизни у тайфлинга очень тонка,

Смерть поджидает уже и скалит клыки.

Жизнь отберут у тебя на радость Моране.

Чуда не будет, прекрасная девушка тайфлинг.

Ты не увидишь осеннего красного солнца.

– Опять загадки, – не особо удивился я. – Не успел разобраться с одним предсказанием, как готово новое. Давай вместе подумаем. Насколько я понял, важно именно дословное соблюдение предсказаний, нарушить тут ни чего нельзя, а уж смысл можно толковать по-своему. Что касается тонкой линии жизни тайфлинга и поджидающей смерти, то это, по-моему, мы уже видели. Видела бы ты себя со стороны, когда болела, – в гроб краше кладут. Все были уверены, что ты умрёшь со дня на день, даже ты так считала. Я думаю, в первых фразах речь шла о твоей недавней болезни. Насчёт жизни, которую отберут, всё сложнее… Хотя есть идея! Ты только сегодня прилюдно подтвердила клятвой, что твоя жизнь принадлежит мне. Насчёт богини смерти Мораны не уверен, но почему бы ей при этом не порадоваться?

– Но дальше-то всё однозначно! Я не увижу солнца! – В голосе Каришки робкая надежда смешивалась с болью.

– Подумаешь, красное солнце осенью тебе нельзя увидеть – ну и ладно! Переживёшь. Будешь утром и вечером занавески задёргивать, на улицу только днём выходить или в пасмурную погоду. Как видишь, никаких чудес нет – всё логично, всё просто. Нужно только строго выполнять полученные от самой Фаэтты рекомендации, и все боги будут довольны. Главное – твёрдо верить в правильность такого толкования.

Каришка сидела в задумчивости. Она явно сомневалась, что испугавшее её предсказание можно так истолковать. Я постарался развеять её сомнения:

– Видишь Неведомого Призрака? Богиня судьбы предсказала мне, что я с ним встречусь.

– Расскажи мне, что она тебе сказала, – попросила девушка.

Я усмехнулся нарочито весело:

– Да там всё очень запутанно, я тебе завтра расскажу. И тогда ты поймешь, зачем вообще я полез в такое негостеприимное место, как склеп «Золото Мёртвых», и почему я был уверен, что смогу выбраться оттуда живым. Завтра как раз мой день рождения, я собираюсь вечером отпраздновать в Школе Воров, поможешь мне накрыть праздничный стол?

– Хорошо, я подожду до завтрашнего вечера, – ответила Каришка, успокаиваясь.

Похоже, мне всё же удалось вселить надежду в ее сердце, скованное страхом неизбежной смерти.

– Мой хозяин, могу я попросить тебя об одном одолжении? Мне очень страшно. Я чувствую, как слуги Мораны кружат рядом. Прошу тебя, не засыпай до утра и не дай мне самой уснуть. Вижу, что ты очень устал, но я очень прошу тебя, Серый Ворон. Уверена, если ты будешь бодрствовать, то они оставят меня и уйдут. Я буду очень стараться, чтобы не дать тебе уснуть до самого утра!

С этими словами Каришка вдруг сбросила платье на пол и подошла ко мне. Я был слишком удивлён, чтобы спорить или возражать, когда она снимала с меня одежду. Да и возражать не хотелось. Я осторожно обнял её за талию перевязанной левой рукой, а правой провёл по кудрявым волосам. Каришка крепко прижалась ко мне.

– Это будет моим подарком тебе на день рождения. Только давай задёрнем занавеску, чтобы красное утреннее солнце или кто-нибудь любопытный не увидел нас в окно. Я, кстати, с трудом смогла открыть ставни. Нужно будет ослабить засовы.

* * *

Нужно отметить, что опасалась Каришка не зря – вскоре я и сам начал ощущать приближение смутной опасности. Яркая масляная лампа на стене и три свечки в канделябре на столе горели с той же силой, но почему-то освещали все меньшее и меньшее пространство. Далее спасительный круг света резко обрывался… И я не могу описать, что было за ним. Боковым зрением я замечал смутное копошение множества теней по углам и почему-то был уверен, что ни в коем случае нельзя всматриваться в темноту. Я старался не отрывать взгляд от Каришки, она также смотрела лишь на меня. Ощущение опасности постепенно нарастало и вскоре стало невыносимым. Неведомый Призрак спрятался в мою сумку, лежавшую на столе рядом с канделябром, и лишь изредка жалобно попискивал от страха.

Ночь казалась бесконечной. От усталости не осталось и следа, на смену ей пришли липкий страх и какой-то космический холод. Я остро ощущал, какими холодными и непослушными стали мои пальцы, какими безжизненно холодными ноги и руки Каришки. Её лицо посерело, губы казались чёрными, а глаза стеклянными. Но Каришка изо всех сил боролась с холодом и страхом – она беспрерывно жарко целовала меня, а её руки и ноги оплетали мое туловище.

Посреди ночи внезапно погасли все три свечи. Освещённое пространство резко сжалось, уже едва-едва вмещая нас. Тёмные тени сразу приблизились – они закружили рядом, я начал ощущать холодные прикосновения невидимых когтей или зубов к своим ступням. Я поджал ноги и сел на кровати. Каришка тоже почувствовала холодные прикосновения и ещё больше испугалась. Она прижалась ко мне и едва слышным шёпотом спросила обреченно:

– Я сейчас умру?

– Не сегодня! – ответил я нарочито громко. – Мы будем жить ещё долго. Не бойся, я тебе не оставлю!

От моих слов в комнате стало чуть светлее, а жуткие тени отшатнулись от кровати. Они питались страхами! Как только я это понял, сразу попросил подругу:

– Каришка, ты не молчи, говори что-нибудь. Нам надо отвлечься разговорами. Расскажи мне о своем детстве и вообще о себе.

– Прямо сейчас? – удивилась она.

– Конечно! Мне интересно всё, связанное с тобой, – подтвердил я, чтобы хоть как-то отвлечь девушку.

И Каришка начала свой рассказ. Сначала тихо и неуверенно, но потом всё громче она поведала о своём детстве в небольшом посёлке рудокопов, окружённом непроходимыми джунглями Вечного Леса. Рассказала о своей матери, которая влюбилась в лесного демона, о младшей сестре-тайфлинге, погибшей из-за неосторожно нарушенной клятвы. С неприкрытой ненавистью вспоминала о старшем брате-человеке, который всё детство дразнил её и издевался над ней. Поведала о своей жестокой тётке, которая приютила сирот после смерти матери, но вовсе не из-за человеколюбия, а ради дармовых работников. Рассказала, как сбежала от неё из-за побоев и непосильного труда и прибилась к бродячей актёрской труппе. Долго и в подробностях вспоминала о долгих годах гастролей их маленькой труппы по Пангее. Рассказала, как весной этого года во время представления в Лашире, столице государства Курстан, племянник короля молодой граф Риваник потребовал доставить симпатичную танцовщицу-гимнастку к себе во дворец. Как граф пытался силой овладеть ею, несмотря на сопротивление девушки, как порвал ей платье и увидел хвост. После чего разъярившийся Риваник приговорил девушку к рабству и вызвал палача, чтобы силой и угрозами добиться от тайфлинга клятвы подчинения, но Каришка сумела убежать из замка.

Каришка рассказывала долго, с многочисленными отступлениями и описанием подробностей. Я её не перебивал и не торопил – пока она говорила, она забывала о страхе, а вместе с тем расступалась и темнота в комнате. Когда Каришка закончила, в комнате было почти светло – лампа горела в полную силу, а тёмные тени робко прятались в дальних углах комнаты. А вскоре заголосили первые петухи, и ночные призраки окончательно отступили.

Мы просидели на кровати, обнявшись, до наступления утра. Потом спустились на первый этаж и позавтракали. После чего, зевая, доползли до комнаты и решили отоспаться после бессонной ночи. Не успел я сомкнуть глаза, как попал в уже знакомое место, где все предметы постоянно меняли форму. На этот раз долго бродить мне не пришлось – почти сразу раздался раскатистый и довольный голос Белла:

– Мы тут поспорили насчет тебя – сможешь ли ты выпутаться. Я на тебя ставил и не ошибся. Красиво выкрутился – и сам живым остался, и подруге помог, и хвостатую девчонку спас. А вот с Мораной вам предстоит ещё договориться. Присылать своих слуг за жизнью твоей подружки она больше не будет, но ждёт от вас знаков внимания. Ещё за вас заступилась богиня любви Амина. Но вот Тор на тебя обиделся: граф Ставер Солнечный, чью могилу ты так искусно обчистил, когда-то был его любимцем. Но Тор всегда ворчит на воров, ничего тут не поделаешь.

Близятся смутные дни. Это будет тяжёлый период для всех. Среди Двенадцати Богов уже нет былого единства, а вскоре возможен и раскол. И очень важно, кто из богов будет поддерживать тебя и твоих друзей, а кто станет мешать вашим планам. Всегда помни об этом и старайся, пока есть возможность, заручиться поддержкой как можно большего числа богов. И ещё. Ты меня очень порадовал, поэтому я дам тебе одну важную подсказку: да, Каришка и есть Хвост, упоминавшийся в предсказании. Береги её!

* * *

В тот же день я сходил в храм Латандера и заплатил за лечение сломанной руки. Вся магическая процедура заняла пару минут. Жрец произнёс неразборчивое заклинание и заверил, что через три дня повязку можно будет снять. Никаких изменений в состоянии руки я не почувствовал, но оснований сомневаться в искусстве жрецов Латандера не было – совсем недавно благодаря такому лечению нога у Каришки срослась после сложного перелома всего за десять дней.

Каришка в это время наведалась в храм Белла и опустила в ящик для пожертвований десятую часть с выигрыша в игорном доме. Потом мы вместе, взявшись для уверенности за руки, пересекли площадь и вошли в огромный мрачный храм богини смерти Мораны. Высокий лысый жрец в длинном траурном одеянии поинтересовался целью нашего визита.

– Выразить наше почтение и признательность Моране за то, что она пока решила сохранить мне жизнь, – ответила Каришка.

– Жизнь – лишь краткий миг разлуки, после которого мы снова возвращаемся в лоно нашей матери смерти. И желать продлить эту разлуку – значит хотеть причинить боль нашей матери, которая безмерно скучает без своих детей, – размеренно и грустно, как непонятливым ученикам, объяснил нам жрец.

Каришка приблизилась к огромной мраморной статуе Мораны, изображенной в длинном платье до самого пола, с распущенными до пояса волосам и с золотой маской на лице. Встала на колени и начала молиться. Я тем временем под присмотром наблюдающего за мной угрюмого священника отсыпал около пятидесяти золотых в большую вазу для пожертвований, стилизованную под погребальную урну.

Затем осмотрелся. В огромном храме находилось множество людей в траурных одеждах. Они стояли отдельными группами – видимо, за недавно умерших горожан молились безутешные родственники. Возле каждой группы можно было заметить служителя храма, который успокаивал людей и принимал пожертвования. Я заметил, что платили родственники весьма щедро – золотые и серебряные монеты ручейками стекали в специальные урны. Вместе с тем внутреннее убранство храма выглядело на удивление скромно – мрачные гранитные колонны, серые стены с нишами для горящих свечей и лампад. Лишь многочисленные статуи, изображающие богиню смерти с обязательной золотой маской, смотрелись роскошно – это были работы талантливых скульпторов из чёрного или белого мрамора. Но все эти статуи вряд ли стоили даже десятую часть тех денег, что храм Мораны собирал только за один год. Интересно, в каких тайниках отцы церкви Мораны хранят остальные богатства. Но я тут же отогнал крамольную мысль – в мире, где боги так активно вмешиваются в дела простых смертных, попытка ограбить храм богини смерти равносильна самоубийству.

После молитвы Каришка стала заметно спокойнее, а выйдя из храма, заговорила:

– Морана ответила на мои мольбы. Она даёт мне отсрочку и не будет больше присылать своих слуг, чтобы лишить меня жизни, так как со вчерашнего дня моя жизнь принадлежит тебе. Я умру в тот же день, когда умрёшь ты или когда ты решишь от меня избавиться – отпустишь на свободу, подаришь или продашь кому-то другому. Так что ты мой полноправный и единственный хозяин на всю оставшуюся жизнь. Взамен за отсрочку смерти Морана хочет подарок – магический меч графа Ставера Солнечного… Я не представляю, где его взять. Может быть, ты знаешь?

– Знаю. Он в подземелье. В саркофаге графа Ставера Солнечного рядом с мумией лежал меч.

– Трудно достать его, как ты считаешь? – поинтересовалась Каришка.

Я вспомнил охранявших усыпальницу графа оруженосцев: сильных, неуязвимых, но очень медлительных.

– Не слишком. Как только рука заживёт, смогу спуститься в катакомбы.

– Повезло мне с хозяином, – Каришка прижалась ко мне и обняла. – Пока не увидела никаких минусов в потере свободы. Надеюсь, и дальше ты будешь так же добр ко мне.

– Каришка, считай, что ты свободна, я не собираюсь ограничивать тебя в чем-то и управлять тобой, – успокоил я подругу, но она сразу же запротестовала:

– Ни в коем случае! Не говори так, не спорь с судьбой! – В голосе девушки появилась панические нотки. – Я не свободна, не вздумай меня отпускать. Сколько обычно живут люди? Тридцать, сорок, а может, и пятьдесят лет. По сравнению с двумя столетиями жизни тайфлингов это совсем немного, но я хотела бы прожить этот срок.

– У меня на родине люди живут по семьдесят лет и больше, некоторые доживают и до ста. Кроме того, у меня есть возможность… – Я резко оборвал себя, едва не проболтавшись.

– Какая возможность? – полюбопытствовала Каришка.

– Давай в другой раз поговорим на эту тему…

– Как скажешь, мой господин.

* * *

Поскорее, чтобы не видеть красного заходящего солнца, мы поспешили в школу, хотя не думаю, что после нового соглашения с Мораной солнце ещё представляло для Каришки опасность, – просто на всякий случай. По дороге накупили всяких вкусностей для празднования моего дня рождения – творожный пирог, фрукты, колбасу, сыр, сладости.

Парни как раз вернулись с занятия по скрытности и собирались ужинать. Но, что такое пресная каша и молочная сыворотка, по сравнению с теми разносолами, что принесли мы с Каришкой! Откуда-то появилась надежно припрятанная учениками бутыль грушевого сидра, и праздник удался на славу. Неведомый Призрак также принял участие в веселье, демонстрируя собравшимся разные трюки, – кувыркался, танцевал, ходил по натянутой верёвочке…

После бурных событий последних дней хотелось как следует отоспаться, поэтому лёг пораньше. Среди ночи меня разбудил робкий стук в дверь – это была Каришка. Я открыл засов и сразу обратил внимание на грязную одежду и исходивший от неё запах канализации.

– Вот, держи! – Она протянула мне длинный тяжёлый свёрток. – У тебя они будут в большей сохранности. А я пойду вымоюсь и постараюсь хоть немного поспать перед занятиями.

Я не стал ничего расспрашивать, положил свёрток на стол и развернул грязные тряпки. Передо мной лежали три больших двуручных меча. Два одинаковых широких матовых клинка с костяными потёртыми рукоятками. И один более изысканный клинок эбонитового цвета – огромный, в мой рост, по волнистому лезвию которого шли серебристые переливающиеся руны. Рукоять оплетали сотни тоненьких серебристых и золотых проволочек, образующих сложный рисунок – солнце над горным хребтом. На металле стояло клеймо мастера – похожее на клеймо на моём арбалете и на товарах обоза, который мы охраняли. Явно работа дварфов – не клана Тяжёлых, но одного из кланов Малых Граничных Холмов. Хотя клинок пролежал в склепе несколько десятилетий, он выглядел как новенький – отполированный до блеска, очень острый, без единого скола на лезвии. Жаль, что придётся отдать такой шедевр.

Мечи были вновь завернуты в тряпки и отправлены под кровать. Попросив Неведомого Призрака следить за мечами, я хотел было узнать у Каришки, как она справилась с охранявшими саркофаг скелетами. Но дверь в ее комнату была закрыта, Каришка уже крепко спала. Не удалось поговорить с ней и утром – я проспал завтрак и едва успел к началу тренировки. А разговаривать в присутствии других учеников о раздобытом ею бесценном сокровище было бы опрометчивым.

Сегодня ребятам предстояло пройти еще одно испытание в подземельях, но Диккенс Безбожник не допустил меня к соревнованиям из-за сломанной руки. Все остальные получили карты-схемы и последовали за сопровождающим. А я остался с Диккенсом дожидаться победителя. Преподаватель пребывал в прекрасном настроении – он развалился в кресле-качалке, курил длинную трубку, набитую смесью трав, и рассказывал мне о типах ловушек и замков, существующих или когда-то существовавших в мире. При этом Диккенс не забывал переворачивать большие песочные часы на столе и после каждого переворота класть сверху на столбик из серебряных монет ещё один цехин.

Я провел время с пользой – преподаватель щедро делился со мной своими знаниями и опытом по вскрытию замков. За время беседы я узнал немало бесценных сведений о принципах работы традиционных эльфийских пружинных замков, о нажимных и поворотных замках дварфов, о замках, не требующих ключей и реагирующих на направленный луч света, комбинацию нажимаемых плит…

В конце концов, в закрытую дверь заскреблись. Замок защёлкал и вскоре поддался. На пороге стоял счастливый Кортис. Он выслушал хвалебную речь преподавателя и получил заслуженную награду. Время победителя составило шестнадцать клепсидр. А через пару поворотов песочных часов в дверь одновременно вломились ещё три ученика – Суртак, Каришка и Денька Длинный. Но приза они не получили, лишь выслушали язвительное пожелание Диккенса быть порасторопнее.

Вернувшись в комнату, я подождал, пока Каришка приведет себя в порядок, и вместе с ней вынес свёрток с мечами. День был в разгаре, до вечера еще было далеко. Мы перекусили и направились в Торговый квартал. Путь предстоял неблизкий, а груз был довольно тяжёлым – три меча вместе весили килограммов пятнадцать, не меньше. Поэтому мне приходилось периодически останавливаться и отдыхать. Во время одной из таких передышек Каришка решила зайти в ближайшую ювелирную лавку. Как выяснилось, она сняла с мумии в саркофаге все кольца и браслеты.

Через десять минут она вернулась с тяжёлым кошельком:

– Здесь восемьдесят золотых, – с плохо скрываемым раздражением в голосе протянула она мне увесистый кошель.

– Каришка, что случилось? – удивился я. – Не собираюсь я отбирать твои деньги, оставь их себе.

– Дело не в тебе, Серый Ворон. Просто именно этому ювелиру я продала диадему, он мне тогда заплатил четыреста золотых. А сейчас диадема у него в витрине. Знаешь, сколько он за неё просит? Пятнадцать тысяч!!! Я и сумм-то таких не видела никогда. Он при мне назвал покупательнице цену, я чуть не упала. Меня, ученицу Школы Воров, облапошил какой-то торговец! Да я теперь не успокоюсь, пока не накажу обманщика!

Меня тоже возмутила жадность ювелира. Я ведь рисковал своей жизнью из-за этой диадемы. Да и снятые с мумии кольца с крупными драгоценными камнями стоили явно дороже тех восьмидесяти золотых, которые он заплатил только что. Он во второй раз обвёл нас обоих вокруг пальца! Поэтому я ни секунды не колебался:

– Я помогу тебе, Каришка. Не знаю ещё как, но мы обязательно накажем обманщика.

В этот же день я весьма выгодно продал два парных меча, а затем мы с Каришкой отнесли в храм Мораны магический клинок графа Ставера Солнечного. Когда Каришка положила украшенный драгоценными камнями меч на алтарь, воздух вокруг завибрировал, раздался гул, похожий на звук приближающегося поезда. Рокот нарастал, пол под ногами задрожал. На пару мгновений свет померк, а когда тьма отступила, меча на алтаре уже не оказалось.

– Ваш дар принят богиней, – невозмутимо прокомментировал происходящее молодой босоногий послушник.

Мы, счастливые, вышли из храма богини смерти. Всё! Последние долги богам отданы. Как будто камень с плеч свалился, тяготивший все последние дни. Стоял чудный день – на улице по-летнему светило солнце, начало осени никак не ощущалось. Каришка шла рядом, погружённая в свои мысли, держала меня за руку и улыбалась чему-то. Неведомый Призрак мирно спал в кармане после сытной кормёжки. Мою куртку приятно оттягивал объёмный кошель, в котором даже после уплаты доли школы оставалось порядка тысячи золотых монет. Жизнь была прекрасна!

* * *

Идиллия закончилась на следующее утро. Едва мы переступили порог школы, как сразу поняли, что что-то произошло. Охранники, уже давно пропускавшие нас без досмотра, досконально проверили наши сумки и предложили сдать оружие на хранение.

В столовой, несмотря на время завтрака, оказалось пусто. Все ребята, кроме Миниса и Кортиса, сидели по своим комнатам притихшие. Никто долго не хотел рассказывать, что произошло. Но потом Сулик выдавил:

– Вчера во время занятий Минис погиб.

– Как это случилось? – ужаснулся я.

– Неизвестно, преподаватели рассказали об этом только Кортису. Тот вне себя от горя убежал куда-то в подземелье, мы не смогли его удержать. Сейчас учителя на совещании у начальника охраны. Всем велели сидеть в комнатах и никуда не выходить. Сегодня занятий не будет.

Известие меня шокировало. Минис был самым юным из нас, на полтора года младше своего брата. Ребенок даже по меркам Пангеи. Сообразительный и спокойный, самый незаметный из всех учеников, никогда не встревал в конфликты, старался быть со всеми в хороших отношениях. Тень его очень хвалила, отмечала безусловный талант к скрытности. И вот Миниса не стало…

Ждать пришлось недолго, вскоре учеников по одному начали вызывать в кабинет начальника охраны. В конце концов и до меня дошла очередь. Карлик (я так и не выяснил его имени, и никто из учеников его тоже не знал) сидел за столом, вокруг которого собрались все преподаватели, куратор группы и несколько неизвестных мне личностей, очевидно тоже членов гильдии.

– Ты ничего не хочешь нам рассказать, Серый Ворон? – казалось бы, мирно поинтересовался карлик, но в помещении ощутимо дохнуло холодом.

– В последние дни со мной произошло много разных событий. Что именно вас интересует?

– Вот как, – откинулся он на спинку кресла. – До тебя все ученики как один отвечали, что ничего не знают и ничего рассказать не могут. Зато с тобой много всего произошло.

Повисло молчание. Что-то объяснять и доказывать я не собирался. Поняв, что ждать потока откровений бесполезно, карлик поморщился и продолжил:

– Прокомментируй следующие факты. Мои люди доложили, что ты заказывал фальшивый рубин. А потом ты продал ювелиру такой же настоящий. Это случилось давно, дней двадцать назад. Пять дней назад Каришка заплатила в храме Белла большой взнос с какой-то крупной добычи, была не в себе в тот день и ушла с занятий. Той же ночью охранники встречают тебя в школе, ужасно грязного и со сломанной рукой, а утром ты затеваешь драку в игорном доме и калечишь члена нашей гильдии, между прочим одного из лучших работников. При этом Каришка неожиданно заявляет прилюдно, что принадлежит тебе. Потом и ты, и Каришка вместе пропускаете занятия, а вечером устраиваете пирушку прямо в Школе. На следующий день на тренировке при весьма загадочных обстоятельствах погибает способный ученик. А вечером наши люди в храме докладывают о большом взносе, внесенном вашей парочкой. Добыча должна была быть просто колоссальной, более тысячи монет золотом. Ты не находишь это странным?

– Насчёт погибшего Миниса я, к сожалению, ничего не знаю. Но остальное верно, разве что драку в игорном доме затеял не я, а сам игрок, забыл его имя. Он проиграл мне триста золотых и, вместо того чтобы отдать проигрыш, накинулся на меня с кулаками, предложив выяснить отношения в поединке. Это могут подтвердить множество очевидцев, в том числе и находящийся здесь Дилль Быстрые Пальцы.

– Да, это так, – отозвался Дилль. – Не знаю, как это случилось, но вместо монеты с двумя номиналами, которую обычно использовал Раммон, на столе оказалась другая. При этом момента подмены я не уловил, хотя сам обучаю этому трюку своих учеников. Проделано это было мастерски, и Раммон рассвирепел так, что сам вызвал Серого Ворона на поединок.

– Тогда претензия за организацию драки снимается, – всё тем же тоном прокурора продолжил карлик. – Только я не могу понять одного: Раммон, насколько я помню его учеником, отлично фехтовал двумя кинжалами. Разве мог он проиграть в бою однорукому измотанному противнику, да ещё и вооружённому неуклюжим мечом? Этот вопрос я хочу задать Властелине, ведь ты обучала когда-то Раммона, обучаешь и Серого Ворона.

Властелина, как всегда безупречно выглядевшая, посмотрела на меня и ответила с улыбкой:

– Раммон был всего лишь лучшим в своей группе, причём весьма средней группе по составу. Он очень способный фехтовальщик, но не более того. А Серый Ворон – лучший из всех моих учеников. Уже сейчас, всего после нескольких занятий, он не уступает Раммону в бою на кинжалах. Тем более что Раммон всегда был ленив и наверняка уже давно не тренировался. Хотя насчёт мечей – это для меня новость.

– Но не для меня! – прервал Властелину куратор курса Тиберий Тихий. – Я много раз видел, как этот ученик упорно тренировался драться двумя мечами. И, насколько я понял, он последовал моему совету и заменил один из мечей на более лёгкий.

– Так, хорошо. По поводу драки с Раммоном у меня вопросов больше нет. Теперь по поводу огромных выплат. Мы тут уже головы сломали, пытаясь понять, что ты мог украсть такого ценного. Серый Ворон, может, расскажешь нам, где ты раздобыл столько денег? И вообще, поведай вкратце о событиях последних дней.

Преподаватели смотрели на меня с спокойно, с легким любопытством. Тем острее было чувство, что лгать и отпираться не следует. Для них я не столько удачливый ученик, сколько возможный источник проблем. А проблемы Гильдия Воров предпочитала решать простым и эффективным способом. Поэтому я коротко изложил, что со мной произошло. В зале опять воцарилось молчание, прерванное смехом Властелины:

– Потрясающе! – Мой рассказ её реально развеселил. – Он едва начал обучение, но уже наворотил такого, что мы все не можем разобраться. Такими темпами он переплюнет тебя, Тень.

– Для этого ему ещё нужно не погибнуть по глупости в очередной авантюре. Пока такой итог представляется мне наиболее вероятным, – тихо, но так, что все её услышали, ответила неуловимая воровка.

– Расскажи подробнее про склеп. Как ты его нашёл? – спросил, в свою очередь, Тиберий.

– Когда проходил испытание в катакомбах, увидел дверь с надписью про смерть и мёртвых. После слов инструктора о находящемся под школой легендарном склепе «Золото Мёртвых», было нетрудно догадаться, что именно находится за дверью.

– И ты проник туда, невзирая на очевидную опасность?

– Выхода не было, – про необходимость оплатить обучение Феи я уже рассказал. – Но я сперва как следует подготовился и подучился.

Дальше пошли уточняющие вопросы про склеп. Я без утайки рассказал про ловушки, скелеты, запертую дверь. О том, что будет, если сдвинуть крышку гроба, и как открыть опять решётку. Добавил, что Каришка спускалась туда одна и вынесла всё ценное, что смогла найти.

– Да, «Золото Мёртвых» – это просто проклятие нашей школы, – заключил карлик, после того как я закончил.

По сменившемуся тону стало понятно, что он вполне удовлетворён моим рассказом. Сейчас он не допрашивал меня, а делился опытом:

– Склеп огромный, в него ведёт множество входов, построенных в разные времена. Никаких достоверных карт не сохранилось, да и не было их, скорее всего. Периодически наши ученики или другие искатели приключений находят очередную дверь и забираются в катакомбы. Почти всегда это заканчивается смертью. Я сам много лет назад потерял так своего лучшего друга. Гильдия Воров старается запечатывать обнаруженные лазейки, но со временем находятся новые и новые проходы. Кто-то суётся к мертвецам по незнанию, кто-то ради любопытства, а кто-то из алчности – в поисках сокровищ. Есть и такие, кто мечтает найти в глубине склепа мифическую каменную пирамиду.

– Пирамиду? – переспросил я, стараясь не выдавать своего интереса.

– Да, пирамиду, – живо подтвердил Диккенс Безбожник. – По древним преданиям, где-то под городом есть пирамида, в которой захоронен первый правитель Холфорда. Легенда гласит, что от этой пирамиды далеко за городские стены проложен подземный ход. Просто мечта контрабандистов. Одно время я интересовался этой историей, изучал старые карты города и летописи времён первого правителя. В старых пергаментах слишком много противоречий, а более надёжных документов до наших дней не сохранилось. Конечно, было много желающих найти этот туннель, но безрезультатно. Последний раз экспедицию в поисках мифической пирамиды организовали семьдесят лет назад, когда обнаружился очередной вход в опасный склеп. В составе той группы было одиннадцать человек, среди них двое сильных магов-некромантов, специально получивших разрешение от Совета Рыцарства и Инквизиции на использование своей мерзкой магии. После того как группа спустилась в подземелье, их прождали две руки, как заранее договаривались, а затем дверь надёжно запечатали. Но через полгода из какой-то дыры на другом конце Холфорда на поверхность поднялся один из магов, только он был уже не живым человеком, а смертельно опасным личем, и его пришлось убить. С тех пор желающих искать пирамиду больше не нашлось. Если эта пирамида и существует, в чем я лично сомневаюсь, то находится она где-то глубоко внутри смертельно опасного, наполненного нежитью склепа.

– Спасибо за интересный рассказ, мастер Диккенс, – поблагодарил карлик преподавателя и продолжил: – Мало кто из проникших в склеп нашёл что-то действительно ценное, что оправдало бы риск. Большинство же просто погибли в этом проклятом месте и пополнили ряды живых мертвецов. Вот ты, Серый Ворон, был более-менее подготовлен и смог выбраться обратно. Каришка в первый раз спускалась с тобой, знала все хитрости и поэтому тоже смогла выбраться. Зато вчера на открытую вами дверь случайно наткнулся Минис. Читать он не умел, поэтому предостерегающую надпись не понял и из любопытства полез посмотреть. Теперь его окровавленное тело, подчиняясь злой магии того места, стоит у решётки с оторванной головой в руках. Я считаю, что в его смерти есть и твоя вина, Серый Ворон. Ты мог предупредить остальных, и ученик остался бы жив.

– Я не могу с этим согласиться, – дерзко возразил я. – Тогда получится, что в его смерти виноваты те, кто не запечатал эту дверь давным-давно. И те, кто дал нам схему туннелей и проложил наш путь мимо опасной двери. И те, кто разместил школу над этим страшным склепом. И богиня смерти Морана, которая потребовала достать вещь из этого склепа. И бог воровства Белл, и все вы, собравшиеся здесь, виноваты в том, что дали ученикам навыки открывать запертые двери.

– Да, сложный случай… – устало согласился со мной карлик. – Странная и тёмная история. Действительно уйма учеников и учителей проходили за последние годы по этому коридору. Но дверь, ведущую в склеп, почему-то не заметил никто. Или замечали, но не обращали внимания. А может, просто не стали рассказывать другим о своей находке. Я прекрасно понимаю тебя, никто из воров не стал бы раскрывать другим информацию о тайнике, в котором лежат огромные сокровища. Тем более подсказывать, как обойти ловушки. Но наказать вас всё равно следует. Я поступлю так же, как поступили со мной много лет назад в аналогичном случае. Ты и Каришка следующие две руки после занятий будете помогать на кухне. Всё, разговор окончен, можешь идти.

* * *

Если преподаватели считали помощь на кухне наказанием, то они сильно ошибались. Эти ежевечерние работы я воспринял как уникальную возможность познакомиться с учениками из других групп, а также побольше узнать о структуре школы, преподавателях и ещё предстоящих нам различных испытаниях. Я познакомился со множеством ребят и парой симпатичных девушек, узнал, где располагаются в Холфорде специальные мастерские, изготавливающие инструменты для Гильдии Воров, а также адреса нескольких лавок, где принимали краденый товар. Впервые я более-менее реально оценил масштабы организации – мы готовили еду на три сотни учеников и полсотни преподавателей и сотрудников школы.

Заведовал кухней бородатый рыжий толстяк по прозвищу Гром. Он медленно, с трудом передвигая отёкшие ноги, перемещался по жаркой кухне от одного разделочного стола к другому и отдавал распоряжения ученикам. А также зорко следил за порядком, аккуратностью и быстротой выполнения работы, а в особенности за тем, чтобы никто не пытался тайком что-нибудь съесть. Гром постоянно был вооружен деревянным половником на длинной ручке и по малейшему поводу лупил провинившегося этим столовым прибором. Надо сказать, что повод для гнева появлялся редко – после первого же сурового урока ученики больше не нарушали принятых на кухне правил.

Первое же дежурство принесло неожиданную встречу. Среди отправленных на кухню за различные провинности учеников я встретил Дыма – того самого парня, которого на наших глазах якобы заколол карлик! Увидев наши с Каришкой вытянувшиеся лица, парень рассмеялся и рассказал, что для каждой группы новичков устраивается такой спектакль с убийством предателя, а сам Дым уже в восьмой раз играл эту роль. Он уже пятый год учился в школе и знал о ней практически всё. Вообще-то обучение в школе длится всего два года, но если ученик не смог сдать итоговый экзамен, то его оставляют на следующий год. Дым трижды проваливал выпускной экзамен и ещё раз пропустил экзамен, угодив на пару месяцев в тюрьму за мелкое воровство.

Ещё меня очень заинтересовали местные съестные припасы – я ведь и понятия не имел, чем нас кормят. Из привычных мне продуктов, пожалуй, наличествовали только кислое молоко, пшеничная мука, зеленый лук и фрукты – яблоки и груши. Всё остальное оказалось незнакомым. К примеру, то, что я принимал за варёную фасоль, оказалось семенами большого цветка, напоминающего подсолнечник. Или пури – широкие мясистые листья размером с крышку стола и такие же тяжёлые, их мелко нарезали и долго варили; раньше я принимал пури за какой-то горьковатый сорт капусты. Цинти – белые лохматые грибы на тоненькой ножке, они росли прямо в нижних подземных коридорах. Я много раз видел их, но понятия не имел, что они съедобны в жареном виде. Масло для жарки грибов мы выжимали специальным прессом из покки – красных длинных корнеплодов, а оставшуюся после отжима розоватую массу перетирали и смешивали с мукой для приготовления клёцок. За десять дней работы на кухне я узнал много полезной информации о продуктах Пангеи и даже смог бы сам приготовить некоторые местные блюда.

А еще в эти дни мы с Неведомым Призраком обворовали лавку ювелира. Каришку я не стал посвящать в свои планы – хотел сделать ей сюрприз в виде драгоценной диадемы, добытой мной из склепа. После работы на кухне я зашёл в лавку ювелира перед самым закрытием, для того чтобы подобрать подходящие для рукояти своего меча не очень дорогие камушки. Удобную шершавую кожаную оплетку мне уже до этого сделали в оружейной мастерской. Пока ювелир рассматривал меч и записывал размеры пустующих пазов, я незаметно выпустил на пол Неведомого Призрака. Мы договорились с крысёнком, что он спрячется и постарается проследить, как хозяин запирает дверь, какие ловушки ставит, как включает сигнализацию. Ювелир заломил за свою работу просто неприлично большую сумму, но я согласился. На следующее утро я занёс ему аванс, оставил меч и незаметно забрал крысёнка. Неведомый Призрак сообщил важную вещь – окно на ночь не запиралось, так что он легко может пролезть сквозь решётку. И хотя сам хозяин лавки оставался в здании и уходил в жилые комнаты на втором этаже, но ключи от дверей, витрин и сейфа он прятал под одним из столов внизу. Это был просто подарок!

После третьего вечернего колокола я с Неведомым Призраком на плече отправился к дому ювелира. Неведомый Призрак ловко юркнул сквозь оконную решётку и уже через пару минут выпрыгнул обратно с тяжёлой связкой ключей в зубах. Я выбрал нужный ключ и спокойно зашёл внутрь. Обезвредил примитивную сигнальную ловушку на полу и за полчаса родными ключами открыл все витрины и сейф, уложив изъятые драгоценности и золото в рюкзак. В том числе я забрал и свой меч с уже украшенной фиолетовыми аметистами рукоятью. Потом я закрыл ключами все витрины, вышел на улицу и запер входную дверь, а крысёнок вернул связку ключей на прежнее место. Чистая работа!

Чтобы не вызвать подозрений у жертвы, на следующий вечер, как и договаривались, я зашёл забрать готовый меч. Ещё на входе я обратил внимание, что замки на двери мастер сменил, и новая пара охранников встретила меня на крыльце. Но витрины отнюдь не пустовали и по-прежнему сверкали дорогими украшениями. В лавке толпилось немало покупателей, и никто из них и не догадывался, что прошлой ночью ювелира обчистили. Непорядок! Я опять выпустил Неведомого Призрака и, выслушав очень правдоподобные объяснения мастера насчет сложности моего заказа, согласился зайти на следующий день.

Вечером Неведомый Призрак откликнулся на мой свист и вынес мне новые ключи. На этот раз в лавке стояло целых пять ловушек: три сигнальных, одна смертельная звуковая и ещё одна парализующая на сейфе. Ещё вчера последняя из них вызвала бы у меня сложности. Но, к счастью, как раз сегодня Диккенс Безбожник объяснял нам устройство ловушек этого типа и способы обезвреживания. Как и в прошлый раз, забрав всё ценное, я привёл помещение в исходный вид и запер за собой дверь.

На следующий день прямо с занятий меня вызвал к себе начальник охраны и потребовал оставить ювелира в покое. В который раз уже поразившись его осведомлённости, я ответил, что согласен больше не навещать столь щедрый магазин, но возвращать украденные вещи всё равно не стану.

– Этого от тебя и не требуется, Серый Ворон. Всё, что было взято до сегодняшнего дня, возвращать необязательно. Хозяин лавки сегодня утром попросил у Гильдии Воров защитить его магазин в обмен на… ну это тебя не касается. С этого момента ювелирная лавка находится под нашей опекой. Кстати, теперь хозяин будет покупать ценности у членов гильдии, не интересуясь их происхождением и по нормальной цене.

– Как вы узнали, что это моих рук дело? – поинтересовался я.

Карлик рассмеялся, явно довольный моим недоумением.

– Я умею сопоставлять очевидные вещи. То, что это работа учеников школы, сомнений не было – более опытные воры не стали бы так откровенно бравировать своими способностями и запирать обратно все замки. Всех учеников школы я знаю, лишь немногие из них способны провернуть такую успешную авантюру. Первым делом подозрение пало на тебя, Каришку и ещё парочку талантливых учеников из других групп – ваших способностей и авантюризма вполне бы хватило. Охранники школы сообщили, что остальные три подозреваемых в последние дни не покидали пределы школы, а ты две ночи подряд ненадолго выходил. Как видишь, всё очень просто! Также я знаю, что ты ещё не оплатил положенную долю с добычи… хотя соглашусь, что и возможности сделать это у тебя пока не было, так как ты занят после занятий работами на кухне. Оплати при первой же возможности. А вообще, моё мнение – отличная работа, Серый Ворон! Сам глава гильдии доволен тобой, а это очень, очень много значит.

* * *

Диадему Каришка в подарок не приняла – сказала, что эта вещь навевает ей ужасные воспоминания. Мы решили, что будет правильней преподнести диадему в дар богу Беллу, и положили её на алтарь в его храме. Ведь это именно Белл, я в этом не сомневался, подменил монету в стакане шулера и позволил мне помочь Фее, да и Каришке тоже.

Вырученных после продажи драгоценностей денег оказалось так много, что даже после уплаты доли школы мне было трудно носить такую тяжесть. Пришлось идти к городскому меняле и, потеряв процент от суммы, вместо тяжёлого мешка серебряных и золотых монет получить сорок семь империалов и одну мену – огранённый специальным образом крупный драгоценный камень, которыми торговцы рассчитывались между собой при особо крупных сделках. Одна мена равнялась пяти тысячам золотых монет и в городской торговле практически не участвовала, применяясь только при оптовых закупках гильдиями или при расчетах между государствами.

Как можно потратить такую прорву денег? Оказалось, это совсем нетрудно – достаточно один раз пройтись с Каришкой по Рыночному кварталу. Моя подруга была убеждена, что покупать стоит только самое лучшее и дорогое. Платья, костюмы, обувь, косметика… Я спохватился лишь тогда, когда пришлось разменивать драгоценный камень. С трудом оторвав Каришку от лавки волшебных амулетов, я успел сохранить хоть часть денег. Но ненадолго – пока мы не оказались возле большого оружейного магазина эльфийских кузнецов…

Каришка приобрела пару узких стилетов с костяными причудливыми рукоятками и ножнами для скрытого ношения в рукавах. Я тоже купил кинжалы, а также заменил все свои метательные ножи на обсидиановые – они были отлично сбалансированы, мелко зазубрены и обладали магическими свойствами: вызывали сильное кровотечение у живых существ и светились слабым фиолетовым светом при приближении нежити или оборотней. Часть ножей отдал Каришке, а на оставшиеся деньги приобрёл длинный меч в качестве замены той неуклюжей железке, с которой до сих пор ходил. При этом продавец-эльф с восхищением разглядывал мой древний меч из склепа, пару к которому я приобрел:

– Изумительный клинок, работа эпохи до раскола дварфов. На таком мече ещё чувствуется остаточная магия, которую можно попробовать возродить. Вот только заточка у меча более современная и довольно небрежная.

– А как возродить магические свойства меча? – сразу же поинтересовался я.

– Это сложный процесс, я в этом ничего не смыслю. Нужно тебе поспрашивать у мастеров, умеющих зачаровывать клинки. А переточить твой меч я вполне сумею, восстановив исходный вид лезвия, каким создавал его великий подземный мастер. Я изучал методы заточки дварфов, работа сложная, но повторить смогу.

Заточка обошлась недешёво, но я согласился. Я ожидал, что эльфийский оружейник возьмёт точильный камень или что-то подобное, но ошибся – в ход пошли какие-то разноцветные порошки, шипящие и без следа испаряющиеся на металле, потом мастер долго мелко шинковал лезвием меча плотную шкуру какого-то неизвестного мне животного, постоянно поливая острие вязким вонючим маслом. Процесс этот оказался долгим и кропотливым, мы с Каришкой успели заглянуть в соседние лавки и перекусить. Когда же оружейник вернул мне древний меч, то я поразился – безукоризненный, заточенный острее бритвы клинок без единой царапины или скола. Лезвие стало слегка матовым и приобрело едва заметный зеленоватый оттенок.

Ребята в школе ахали от зависти, разглядывая нарядную Каришку, мой новый костюм и наше оружие. Свою старую одежду и кинжалы я без сожалений отдал ученикам, после чего был вынужден разнимать начавшуюся за подарки драку. Надо сказать, что в последнее время остальные ученики стали относиться к нам с Каришкой по-другому, как к старшим и более опытным: советовались, просили разъяснить или показать какие-то упражнения. Отношение учителей тоже изменилось – с нас двоих теперь требовали намного больше, чем с остальной группы. Даже поощрять наградами перестали – видимо, решили, что мы прекрасно обойдемся и без них. Тайфлинга это изрядно злило, мне даже пришлось успокаивать подругу:

– Ты говорила, что привыкла быть лучшей, так ведь? Так зачем сердиться теперь, когда даже учителя признали, что ты лучше остальных – более ловкая, быстрая, удачливая?!

Каришка в ответ проворчала:

– Да, все вокруг признают, что я лучше остальных… Но ты ведь ещё лучше! Так бы и съела тебя от злости! – С этими словами Каришка обняла меня, привстала на цыпочки и шутя укусила за ухо.

Десять долгих дней работы на кухне в конце концов закончились. Все эти дни я сильно уставал и оставался ночевать в школе на жёсткой лавке в холодной спальне, каждый раз с тоской вспоминая гостиницу «Боевой Единорог» – вкусный ужин, уютную тёплую комнату, мягкую перину. Стоит ли удивляться, что при первой же возможности мы с Каришкой отправились в наш трактир.

Василий был рад снова видеть нас после длительного отсутствия, угостил нас отменным ужином, попутно рассказывая новости: в Холфорде начали готовиться к предстоящей осенней ярмарке, расчищали для торговых палаток площади, готовили городские склады под закупки продовольствия, уже начали повышаться цены за ночлег. Появились и первые приезжие из самых отдалённых мест, в город для обеспечения порядка вошло несколько дополнительных полков, а городская стража перешла на усиленное патрулирование улиц…

Усиленное патрулирование я уже и сам заметил – обычно отряды городской стражи передвигались лишь по мощёным широким улицам, игнорируя закоулки и ответвления. В этом имелся определённый смысл – никакого количества стражников не хватит контролировать весь город с его паутиной улиц, переулков и тупиков. А так хотя бы на основных транспортных артериях города, используемых для перевозки товаров, городская стража обеспечивала какой-никакой, но всё же порядок и безопасность. Сегодня же мы с Каришкой видели патрули даже на дальних улицах и в тихих переулках.

Вечером я выполнил комплекс упражнений на растяжку и выносливость, покормил Неведомого Призрака, умылся перед сном. Каришка уже давным-давно спала на моей кровати, разметав руки в стороны. Я осторожно подвинул девушку и лег рядом, с наслаждением вытянувшись на мягкой перине. В тот момент я, конечно, ещё не мог знать, что заканчивается мой последний спокойный день в Пангее…

Глава седьмая. Красные капюшоны

Мой безмятежный сон был жестоко прерван настойчивым стуком в дверь. Каришка тоже проснулась и выразительно смотрела на меня, молча интересуясь нашими действиями. В ответ я беззвучно взвёл арбалет и лишь после этого натянул брюки и подошёл к двери. Подруга в одной ночной рубашке вынула из ножен пару метательных ножей и затаилась на фоне затемнённой стены.

– Это я, Василий, – раздался из-за двери бас трактирщика.

Хозяин гостиницы стоял на пороге с зажжённым фонарём в руке. Увидев оружие, он малость побледнел и стал сбивчиво извиняться за ночной визит:

– П-прошу извинить… но тут такое дело… я решил… я подумал, что вы помочь сможете… – Трактирщик нервничал, постоянно сбивался, а потом, сделав глубокий вдох, выдохнул: – У меня дочка пропала!

– Как пропала? – спросил я.

– Вечером не вернулась… – уже более внятно начал объяснять Василий. – Она у меня умница, где бы ни бегала, всегда до второго вечернего колокола возвращается. Знает, что мы переживаем… А тут даже после третьего колокола не пришла. Я сходил к соседям напротив – там ребятни полно, они с моей Милькой обычно играют вместе. Ребята говорят, что возле колодца к ним какая-то женщина подошла и попросила дорогу ей указать… И Миля с ней ушла. Это было ещё в обед. И до сих пор дочка не вернулась…

– Стражникам сообщил?

– Да, сообщил. Но они и слушать меня не стали. Сказали, что она могла остаться ночевать у какой-нибудь подружки. Мол, если и завтра к вечеру не придёт, то нужно написать запрос в канцелярию… А я сердцем чувствую, попала моя дочка в беду. Жена тоже сидит и ревёт… И я подумал… может, вы чем помочь сможете… Люди шепчутся, много детей пропадало в последнее время… Слышал ведь несколько раз от постояльцев, но не верил… Ну почему я, дурак этакий, не предупредил дочку?!

– Мы поможем, – ответила Каришка, выходя из тени.

Василий уставился сначала на два кинжала в руках Каришки, а затем перевёл взгляд на хвост девушки-тайфлинга, заметный из-под короткой ночной рубашки. Каришка смутилась и накинула длинный халат.

– Мы поможем, – подтвердил я. – Покажешь колодец, где играли дети. И мне нужна какая-нибудь ношеная вещь твоей дочки – ботинки старые или одежда нестираная. Иди, спроси у жены. А мы пока подготовимся.

Через пять минут я и Каришка в полной экипировке спустились вниз. Нас уже ждали Василий и его заплаканная жена.

– Одежды нестираной нет. Как на грех, сегодня вечером всё перестирала. Может, вот это сойдёт? – Хозяйка протянула измятую наволочку.

Я взял наволочку и спросил Неведомого Призрака, сохранился ли запах девочки, и сможет ли он найти человека по запаху? Крысёныш осторожно выполз из кармана моей куртки, вскарабкался мне на руку и перебежал на ладонь. Жена трактирщика испуганно закрыла глаза и явно изо всех сил старалась не завизжать. Неведомый Призрак принюхался и подтвердил, что он хорошо ощущает запах.

Мы вышли в тёмную прохладную ночь, миновали несколько домов и завернули в огороженный дворик. Василий указал на колодец, где в последний раз видели Милю. Крысёныш побегал вокруг и подтвердил, что услышал запах девочки.

– В какую сторону пошла твоя дочка?

– Дети сказали, в сторону улицы Звонарей, это вон туда, – указал направление хозяин гостиницы.

– Ступай домой, Василий, дальше мы сами справимся.

– Можно я с вами? Помогу в чём-нибудь, – на трактирщика было больно смотреть, появившаяся надежда и страх за дочь разрывали его на части.

– Мы не знаем, что нас ждёт. Ты не сможешь подкрасться незаметно. Если похитительница нас заметит, то может скрыться вместе с твоей дочкой. Так что иди домой и помолись за нас богине смерти Моране, – сказал я, надевая тёмную маску и капюшон.

Каришка последовала моему примеру. Василий с надеждой посмотрел на нас, очевидно пытаясь найти новые аргументы, но потом опустил плечи и безропотно поплёлся домой.

– Василий, – окликнул его я. – Про тайфлинга, про крысу и вообще про нас никому не говори и жену предупреди.

Расстроенный отец кивнул и побрёл, вытирая проступившие слёзы. Вряд ли наши тайны имели для него сейчас хоть какое-то значение. Мы же отправились на улицу Звонарей. Впереди белым пятном мелькал Неведомый Призрак, за ним беззвучно скользили мы с Каришкой.

– Ты сердишься на меня, Серый Ворон? Сердишься, я это чувствую. Это за то, что я за нас двоих решила? – спросила Каришка.

– За это не сержусь. А вот то, что ты без лишней необходимости вышла из тени, причем хозяин заметил, что ты не совсем человек, – это плохо. Мы и так ведём себя странно, по местным меркам. Привлекаем ненужное внимание, а при нашей профессии этого делать как раз не стоит.

– Просто я хорошо помню дочку хозяина и не смогла сдержаться, когда узнала, что девочка пропала. Думаешь, Василий разболтает всем, что у него живёт тайфлинг?

– Не думаю. Знаю. Не сразу, но обязательно проболтается, такой уж у него характер. Мы серьёзно наследили в городе – в игорном доме посетители запомнили девушку-тайфлинга с парнем из Гильдии Воров. У городской стражи есть свои информаторы, и наверняка на девушку-тайфлинга и молодого вора с двумя мечами уже заведено досье. И как только Василий проболтается, через день-два отряд стражников придёт арестовать нас.

– Что будем делать? – испуганно спросила Каришка.

– Пока живём, как жили. Место уж очень хорошее, не хочется переезжать. Тихое, удобное. Но уже стоит начать подыскивать другое жильё.

Тут Неведомый Призрак внезапно остановился.

– Здесь след обрывается, – в писке слышались неуверенность и удивление.

– Посмотрите, что я нашла! – Проявившись из тени, Каришка указала на валяющийся возле обочины грязный детский ботинок.

– Это обувь Мили, – подтвердил Неведомый Призрак.

* * *

Вокруг располагался безлюдный складской район. Узкая тёмная и грязная улица, зажатая с обеих сторон высокими глухими заборами. Отличное место для преступления без свидетелей. Наверняка девочку похитили здесь. Надо теперь выяснить, куда могли скрыться похитители?

– Неведомый Призрак, когда ты вёл нас по следу девочки, ты должен был уловить и другой запах – запах незнакомой женщины. Постарайся его ощутить и определить, куда она ушла.

– Нет никакого запаха женщины. Есть мужской запах, я чувствовала его от самого колодца. У этого мужчины кожаные сапоги, натёртые салом. Здесь этот запах тоже остался. Искать его?

– Конечно. Посмотрим, куда отправился этот обладатель начищенных кожаных сапог.

Неведомый Призрак побегал кругами и поскакал в обратную сторону. Метров через двадцать он повернул к деревянному забору высотой в два моих роста и остановился.

– Следы ведут сюда, – уверенно сказал крысёнок.

В ограждении я не заметил никаких признаков двери или щели, в которую можно хотя бы заглянуть. С той стороны забора раздавались лишь редкие трели ночных сверчков. Однако я не сомневался в нюхе крысёнка.

Что же, придётся перелезать. Из рюкзака была извлечена кошка с длинной верёвкой, короткий замах – и металлические крючья почти беззвучно зацепились за верх забора. Через минуту Каришка и я уже сидели на самом верху, всматриваясь в темноту. Перед нами простирался заросший сорняками некогда ухоженный сад. Посыпанная песком дорожка вела к высокому двухэтажному зданию, окна которого были заколочены досками. Когда-то здесь хорошенько погулял пожар – вокруг окон виднелись следы копоти, крыша почти полностью обвалилась, обнажив обугленные брёвна, выпирающие словно ребра скелета.

С внутренней стороны забора располагалась невидимая с улицы дверь с внушительным деревянным засовом. Мы осторожно обошли мрачное строение в поисках входа. Парадная дверь и черный вход были намертво заколочены досками, как и все окна. Я уже собирался запустить крысёнка в щель между оконными досками, как вдруг мы расслышали приглушенные голоса.

Земля на одной из заросших сорняками грядок зашевелилась и приподнялась, обозначив потайной квадратный люк. Сквозь образовавшуюся щель брызнул яркий свет фонаря. Две человеческие фигуры вылезли из-под земли, негромко переговариваясь между собой. До нас доносились обрывки фраз:

– …по двадцать цехинов, это хорошая оплата… ещё три до завтрашнего вечера нужно… хозяин должен быть доволен…

В свете фонаря я разглядел двух грязных обросших типов в рваной одежде. Когда видишь таких на улице, стараешься отвести взгляд – опустившиеся, спившиеся бомжи, роющиеся по помойкам или выпрашивающие милостыню. Таких немало в Холфорде в портовом районе, однако я не думал, что они могут промышлять похищением детей. Между тем бомжи подошли к забору, приоткрыли скрытую дверь и вышли на улицу.

Мы с Каришкой подождали пару минут и прокрались к тому месту, откуда вылезли незнакомцы. Даже мы, ученики Школы Воров, далеко не сразу заметили хорошо замаскированный люк. Он оказался очень тяжёлым, но вдвоём, поднажав, мы сдвинули крышку. В темноту уходил сырой колодец, к стене которого крепилась хлипкая деревянная лестница. Переглянувшись, мы с Каришкой приготовили оружие и стали спускаться. Лестница оказалась довольно длинной, а внизу ноги погрузились в чавкающую глину. Короткий лаз вправо заканчивался запертой деревянной дверью.

Заклинание света сработало уверенно, голубоватый огонёк возник передо мной и отлетел повыше, за правое плечо. Каришка удивлённо проследила за светлячком, но ничего не сказала. Не теряя времени, она достала отмычки и за минуту вскрыла замок. За дверью оказалась загруженная старыми бочками большая комната, вероятно подвал сгоревшего дома.

В противоположной стене мы заметили ещё одну дверь – железную, массивную, без замочной скважины и вообще каких-либо отверстий. Я приблизился к двери, но меня остановил окрик моей подруги. Присмотревшись, я разглядел на дверном полотне чуть отличающиеся по цвету равномерно расположенные пятна. Ловушка, причем весьма коварная: при попытке открыть дверь силой из микроскопических отверстий выстреливались тонкие иглы, смазанные смертельным ядом. Как нам рассказывали в школе, такая ловушка требовала постоянного ухода – яд быстро засыхал, каналы для игл забивались. Поэтому не реже чем раз в две руки специальным растворителем надо было промывать забившиеся отверстия. Именно этот плохо отмытый растворитель и оставил на двери маслянистые пятна. Как же тогда открывается эта дверь?

Напрашивался вариант скрытого механизма, но возле двери не было никаких подставок под факелы, ни один из камней в стене не вдавливался… Что же тогда? Я оглядел комнату – бочки! Тем более что мимо них шли следы по полу. Нужную бочку обнаружила Каришка – бочка с натугой поддалась назад, раздался щелчок, и металлическая дверь бесшумно отворилась.

Мы прошли в подземный коридор, освещённый догорающим факелом. Наверх в заброшенный дом вела лестница, но она оказалась засыпана мусором и сгоревшими балками. Дальше коридор привёл нас к ещё одной двери, на этот раз незапертой. Осторожно приоткрыв её, мы едва не оглохли от лая двух псов, по сравнению с которыми отнюдь не маленький Роки мог показаться щенком:

– Убить! Чужие! Загрызть!!!

К счастью, огромные чёрные твари со страшными вытянутыми челюстями сидели в клетках. Красные налитые кровью глаза пылали ненавистью, из оскаленных пастей капала белая пена. Но даже не это вызывало дрожь – а то, что в одной из мисок лежали… наполовину обглоданные детские ноги!

Каришку при этом жутком зрелище вывернуло наизнанку, мне тоже стало дурно, всё поплыло перед глазами. И тут откуда-то донеслись недовольные голоса:

– Что там случилось? Чего это варги разбрехались?

– Пойдём, посмотрим!

Едва мы успели скрыться в тени, как в комнату вошли три человека. Двое в длинных красных балахонах и высоких остроконечных капюшонах и один толстяк в тяжёлых высоких ботинках, кожаных штанах, с голым волосатым пузом и в красной маске палача. Вся троица была вооружена: у палача в руках поблескивал тесак, двое других держали короткие копья с широкими наконечниками. Они остановились возле двери, уставившись на вонючую лужу рвоты.

– Вот ведь! Этим портовым нищим лишь бы нажраться, – возмутился один из двоих в остроконечных капюшонах.

– Надо бы убрать… – неуверенно сказал палач.

– Вот ты и убери за своими дружками, – ответил ему третий.

– Пусть сами вытирают. Они скоро вернутся с новой партией. И пока не уберутся, не плати им.

Варги продолжали истошно лаять, стараясь донести до этих тупых хозяев, что в дом проникли чужие. Я прекрасно понимал речь четвероногих тварей, но хозяев непрекращающийся лай лишь выводил из себя. Толстый палач прикрикнул на варгов в клетках, и те наконец замолчали. Троица развернулась и ушла обратно.

Мы с Каришкой для верности ещё полминуты постояли в темноте, а потом прокрались следом. Коридор вскоре поворачивал и раздваивался. Справа доносился гул множества голосов, тянувших какую-то песню на незнакомом языке. Слева же короткий предбанничек закончился в комнатке, уставленной небольшими клетками для животных. Большинство клеток пустовало, но в некоторых сидели дети – мальчики и девочки, как богато одетые, так и в откровенном рванье. Я насчитал одиннадцать детей, среди них оказалась и Миля. Девочка в чистой домашней одежде, но с одним ботинком на ноге сидела и смотрела перед собой остекленевшим взглядом. На наше появление Миля никак не отреагировала.

– Она одурманена. Все дети здесь одурманены, – прошептала Каришка.

– Нужно их выводить отсюда. Открываем клетки, – скомандовал я.

Каришка достала отмычки и присела перед клеткой Мили. Я тоже достал отмычки и принялся за замок клетки с маленьким мальчиком. Странная конструкция, очень узкая щель для тонкого плоского ключа. Через пару минут я осознал, что не смогу вскрыть этот замок. Каришка тоже замерла и обернулась ко мне:

– Серый Ворон, у меня ничего не получается, нет подходящих инструментов.

– У меня тоже, – признался я. – Попробуем сломать.

Я извлек ломик, но тут в коридоре послышались приближающиеся шаги. Мы едва успели шмыгнуть в дальний угол и укрыться во мраке. В комнату вошли двое – тот самый палач и высокий бородатый старик в пурпурной мантии, головной убор в виде головы собаки закрывал верхнюю часть его лица.

– Вот эти двое скоро очнутся, – старик указал длинным костлявым пальцем на двоих детей. – Сейчас алтарь очистят от предыдущих жертв, так что приводи их в порядок и тащи в зал.

С этими словами старик развернулся и быстро, почти бегом, покинул комнату. Его собеседник покряхтел, почесал огромное пузо своими толстыми короткими пальцами и снял с шеи ремешок, на котором болталось множество побрякушек и висел ключ от клеток.

Дальнейшее произошло неожиданно – в плечо палача с чмоканьем по самую рукоять воткнулся обсидиановый кинжал. Я удивлённо обернулся и увидел, что моя подруга заносила руку для следующего броска. Я тоже схватился за ножи. Еще через секунду из груди толстяка торчали четыре одинаковых рукоятки. Палач с хрипом осел на землю, но умирать пока совершенно не собирался. Наоборот, он выхватил из-за пояса свой палаш и начал вставать. Лишь тяжёлый арбалетный болт, пробивший голову в красном колпаке, смог остановить живучего мясника.

– Открывай клетки, выводи детей! – скомандовал я, вытаскивая из жирной туши наши кинжалы – они были слишком приметными, их нельзя было оставлять в теле жертвы.

Каришка открыла все клетки и суетилась, пытаясь привести детей в чувство. Всё тщетно, они ни на что не реагировали. Скоро сюда придут другие люди в красных капюшонах, встревоженные долгим отсутствием палача. Что делать? Уверен, мой друг Пузырь без сомнений встал бы на защиту детей, приняв неравный бой. Но я так не мог…

– Хватай одного и уходим!

– Но как же остальные? Их нельзя здесь бросить! – начала спорить Каришка.

– Спасаем хотя бы одного и бежим отсюда. Это приказ! – прикрикнул я.

Сам я поднял на руки Милю и побежал с ней к выходу. Каришка с каким-то мальчишкой на руках следовала за мной, по её щекам текли слёзы. Мы пробежали, задыхаясь от тяжести, мимо клеток с варгами. Звери вскочили и опять начали оглушительно лаять, но мы не останавливались. Дверь из комнаты была замаскирована под каменную стену и оказалась запертой. И опять никаких признаков замков.

Как это трудно – сосредоточиться и внимательно осматривать стены, когда глаза тебе разъедает солёный пот, а сердце готово выпрыгнуть из груди! Но мы справились – Каришка обнаружила нажимную плиту в стене, которая и помогла открыть дверь. Надрываясь от тяжести, мы вскарабкались по лестнице. Руки были заняты, поэтому я из последних сил головой приподнял массивную крышку люка. Мы выбрались из подземелья, добежали до забора, откинули засов и вырвались на улицу.

Мы смогли уйти!

* * *

Пройдя пару кварталов, я без сил опустился на землю и посмотрел на Каришку. Она осторожно положила мальчонку на траву и села рядом, закрыв руками лицо. Плечи тайфлинга вздрагивали от беззвучных рыданий.

– Серый Ворон, они всех детей убьют! – сквозь слёзы выкрикнула она. – Убьют и скормят своим жутким собакам! Нам нужно вернуться и спасти остальных…

– Знаю. Если мы не поможем детям, то их обязательно убьют. Тем более что они уже нашли, наверное, труп палача. Но если мы вернёмся, то убьют и нас…

– Но, может, ещё не нашли? Может, мы успеем спасти ещё хотя бы двух детей? Ну, пожалуйста, Серый Ворон, давай вернёмся!

Ответить я не успел. Жуткий вой огласил ночной город. Мы с Каришкой одновременно вскочили и обернулись. Вой повторился, заметно ближе. Арбалет был разряжен, и на то, чтобы зарядить его, времени не оставалось. Я вытащил из ножен клинки и, заслоняя собой лежащих на земле детей, выступил вперёд.

Первыми в царящей вокруг темноте удалось разглядеть светящиеся глаза одной из адских псин. Варг приближался ко мне с огромной скоростью. Я вытянул вперёд магический древний меч и, отведя эльфийский клинок в сторону, приготовился к бою. Когда твари до меня оставалось всего два прыжка, она неожиданно остановилась.

«Почему варг не нападает?» – успел удивиться я и в этот момент боковым зрением увидел стремительную тень, перелетевшую на дорогу через невысокий забор. Второй зверь отрезал мне путь к отступлению и зашёл со спины. Вся надежда оставалась на Каришку – на то, что она сможет отразить атаку этого хищника. Каришка… Кстати, где она? Я на долю секунды повернул голову, чтобы оценить ситуацию за спиной. И не сразу осознал, что увидел: ни Каришки, ни детей не было, позади стоял лишь второй чёрный зверь. Похоже, тайфлинг успела унести обоих детей подальше от места схватки. Похвально, что она догадалась спасти детей. Но мне сейчас будет крайне сложно в одиночку…

– Ему некуда бежать. Он боится, – прорычал один из монстров.

– Нет, не боюсь, – сразу быстро ответил я.

– Он нас понимает? – удивился другой. – Тем интереснее будет убить его.

Пользуясь тем, что варги не нападали, я медленно отступил спиной к забору. Теперь оба хищника находились перед моими глазами. Не самое оптимистичное зрелище – огромные и голодные чёрные твари, каждая размером с телёнка. Стремительные, сильные да ещё и разумные… Несмотря на очевидно агрессивные намерения, варги медлили, никто из них не решался напасть первым, рискуя напороться на меч.

– Хозяин, сзади! – раздался испуганный писк Неведомого Призрака из кармана рюкзака.

Я резко отпрыгнул в сторону и, развернувшись, со всей силы рубанул обоими мечами по месту, где я только что стоял. И, если удар древним мечом оказался преждевременным и лишь вспорол пустоту, то мой новый меч глубоко вонзился в хребет третьего варга. Вот почему монстры не нападали и даже позволили мне стать спиной к забору! Бесшумно подкравшийся третий варг рухнул на землю, его лапы подкосились. Мой меч накрепко застрял в кости зверя, выдернуть оружие я не смог. Но зато я ещё раз рубанул древним мечом, легко перерубив мощную шею, и страшная зубастая башка покатилась по земле, разбрызгивая кровь из перебитого горла.

Вся схватка заняла едва ли больше полутора секунд. Варги не успели даже понять, что произошло, и просто тупо смотрели на труп своего сородича.

– Уходите и останетесь живы! – Я замахнулся мечом, пытаясь испугать зверей, но не вышло.

– Ты убил нашу сестру. Я сожру твоё сердце! – злобно прорычал один из варгов.

– Нет, это я сниму с тебя шкуру!

Взбешённый варг с места бросился на меня, нацелившись клыками в горло, но я успел выставить меч. Клинок по самую рукоятку вошёл в пасть зверя, но увернуться от удара я не успел. Массивная туша по инерции сбила меня с ног и придавила к земле своей тяжестью. Рукоятка меча вырвалась из моей руки, но хуже всего было то, что я сильно приложился затылком о забор и лежал не в силах приподнять хрипящего умирающего зверя. В этот момент ко мне неспешно подошёл третий варг. Оказывается, собаки действительно умеют улыбаться. Только эта улыбка в два ряда острых зубов мне что-то не понравилась.

– Ты убил моих сородичей, человек. Поэтому твоя смерть будет очень мучительной, это я тебе обещаю. Сначала я…

Что варг собирается сделать со мной, узнать я не успел – огромная чёрная собака вдруг с жалобным визгом отлетела в сторону, я отчётливо услышал хруст ломающихся рёбер. Послышались людские голоса, потом ещё один истошный собачий визг, переходящий в хрип. Затем надо мной нагнулся солдат из ночного патруля:

– Так, это кто у нас тут?

Никогда раньше не думал, что обрадуюсь появлению стражников. Солдат за хвост стащил мёртвого варга с моей груди, и я смог привстать. Хотя мне тут же пришлось сесть обратно на землю – в голове мутилось, все плыло перед глазами. Двое солдат взяли меня под мышки и поставили вертикально перед своим командиром. При этом они крепко держали меня за руки, чтобы я не смог вырваться.

– Отвечай быстро – кто такой и почему нарушаешь ночной режим?

Отвечать было трудно, язык с трудом ворочался, сознание уплывало. Я с трудом собрался с мыслями и постарался врать правдоподобно:

– Зовут меня Серый Ворон, я следопыт и охотник на лесных зверей. Пару дней назад в этом районе я наткнулся на странные крупные следы – не собаки, но и не волка. Какие-то опасные хищники прямо внутри города. К тому же до меня дошли слухи о пропадавших в последние дни детях. И я решил выследить их логово…

– Ночью после третьего колокола на улице без специального разрешения появляться запрещено! – перебил меня командир отряда.

– Я знаю. Но, когда пропадают дети, нужно быть бесчувственным чурбаном, чтобы оставаться к этому равнодушным. Много ли в Холфорде людей, способных идти по следу хищников? Думаю, среди городских жителей таких почти нет. А я умею это делать. Поэтому я начал искать логово этих тварей и сегодня, в конце концов, нашёл его.

– Где? Где оно? – раздались вокруг возбуждённые голоса солдат.

– Недалеко отсюда, в той стороне, есть сгоревший двухэтажный дом…

– Да, знаю это место, – кивнул командир, по всей видимости десятник. – Дом торговца вином Суениса, который погиб при пожаре вместе со всей семьей.

– Звери поселились в подвале. Там было множество обглоданных детских костей, но самих тварей я там не обнаружил. Когда я вылез из подвала, то услышал неподалёку вой этих хищников. Побежал на звук и увидел стаю варгов. Звери напали на меня, и лишь благодаря вашему появлению я чудом остался жив.

– Парень, ты убил двух зверюг, хотя с виду полный задохлик. Признаюсь, я поражён, – уважительно сказал командир городской стражи. – Это все звери? Или есть ещё?

– Есть ещё один, я слышал вой недалеко от логова. Но главное не это. В подвале я слышал детские стоны за дверью. Я не смог её открыть, но за ней наверняка есть живые дети. Их можно спасти!

– Бойцы, за мной! – скомандовал десятник.

Именно на такую реакцию я и рассчитывал. Я описал место, направил солдат. Надеюсь, они успеют спасти детей…

– Не вздумай ещё раз попасться мне ночью после третьего колокола, поблажек больше не будет! – постращал меня напоследок командир и бегом повёл своих бойцов в сторону указанного дома.

Я же, не желая больше оставаться на этом месте, отрубил с нескольких попыток голову убитому солдатами хищнику, сложил две страшные окровавленные башки в найденный в моём рюкзаке мешок, а третью целую тушу поволок по траве. Отойдя метров на двести от места схватки, я перекинул свои вещи и трофеи через забор, сам перепрыгнул следом. И, как я и обещал варгу, стал ножом снимать с него шкуру.

* * *

За этим занятием меня и застала Каришка. Тайфлинг перелезла через забор, присела рядом со мной на корточки и долго молча наблюдала за освежевыванием варга и за Неведомым Призраком, слизывающим со шкуры капельки крови. Наконец девушка нарушила молчание:

– Серый Ворон, я доставила детей в «Боевой Единорог». Девочка пришла в себя и под конец даже сама смогла идти. А мальчик всё так же спал, я его на руках несла.

– Мне очень нужна была твоя помощь, – с упреком ответил я через какое-то время, глядя в сторону от Каришки. – Когда ты убежала, я остался один против трёх смертельно опасных врагов. Я выжил лишь потому, что Неведомый Призрак не струсил и помог мне.

– Пользы от меня в бою всё равно никакой, а так я смогла спасти детей. Разве я не права?

Я отрицательно покачал головой.

– Каришка, второй раз я участвую вместе с тобой в серьёзном деле и рассчитываю на тебя. И во второй раз ты сбегаешь при первой же опасности, оставляя меня в очень затруднительном положении. И я вот думаю: зачем мне такая напарница, на которую нельзя положиться? Не лучше ли взять Деньку Длинного или Сулика, они просились не раз…

– Ты не поступишь так со мной! – испуганно выпалила Каришка.

– Почему же? Я рано или поздно погибну, когда ты в очередной раз бросишь меня в трудной ситуации. И ты сама, кстати, тоже умрешь после этого. А если со мной будет надёжный напарник, все останутся живы. Или буду работать один, рассчитывать только на свои силы и не ввязываться в ситуации, с которыми не смогу справиться. Думаю, это самый правильный вариант.

Кажется, Каришка всё-таки поверила в серьезность моих слов. Она побледнела и, запинаясь, проговорила:

– Серый Ворон, ты мой хозяин и можешь поступить как хочешь. Накажи меня, если считаешь нужным, но только не прогоняй. Прошу, дай мне ещё один шанс.

Раздумывал я долго. По вине девушки я дважды оказался один на один со смертельной опасностью, третий раз мог стать последним. С каждой секундой молчания Каришка всё сильнее бледнела. Когда же я ответил, что согласен дать ей ещё один, последний шанс, девушка радостно взвизгнула и повисла у меня на шее.

Благодаря помощи тайфлинга свежевание варга пошло веселее, и снять шкуру удалось до рассвета. Под утро, уставшие и невыспавшиеся, мы ввалились в гостиницу. Разбуженный нашим стуком Василий открыл дверь. Мы с Каришкой выложили на столе три огромные зубастые головы. Хозяин таверны при виде трофеев побледнел от ужаса и плеснул себе в кружку крепкого тёмного пива из бочки.

– Что это? Оборотни? – спросил Василий. – Что там, вообще, было?

– Не оборотни. Какая-то секта, – ответила Каришка до того, как я успел рот открыть. – Похищали детей и приносили их на алтаре в жертву. А детские тела скармливали варгам.

– Мерзость какая, – трактирщика передернуло от отвращения. – Вы с ними расправились?

– Нет, их было слишком много для нас двоих, – признался я. – Мы сумели только освободить твою дочку и ещё одного мальчика. При этом нам пришлось убить одного культиста. Когда остальные заметили исчезновение двух детей, по нашему следу пустили трёх варгов-людоедов. С ними мы справились.

– Там были ещё пленники? – сразу задал трактирщик крайне болезненный для нас вопрос. Каришка отвела предательски заблестевшие от слёз глаза.

– Были, – признался я. – Там было одиннадцать детей в клетках. Мы спасли лишь двоих. Я сообщил городской страже, и десяток солдат направились к указанному месту. Надеюсь, они смогут спасти остальных.

– Городская стража? – Василий скривил недовольную физиономию и пренебрежительно махнул рукой. Он откровенно не верил в способность стражи разобраться с этим делом.

* * *

Ложиться спать было уже поздно. Начинался новый день, малый выходной. Мне предстояла встреча с Ленкой. Я привычно посадил Неведомого Призрака в карман куртки и спросил у Каришки:

– Хочешь, я познакомлю тебя со своими друзьями?

– Давно ждала, когда же ты предложишь это, – улыбнулась девушка. – И даже сердилась немного на тебя, что ты не считал нужным представить меня своим друзьям. Но не сегодня, пожалуйста. День сегодня будет солнечный, и мне не стоит выходить на улицу утром – зачем лишний раз провоцировать богиню смерти?

– Ты можешь подойти попозже. Или надеть тёмную повязку на глаза, – предложил я, но Каришка отказалась:

– Я не спала всю ночь, у меня лицо опухло от слёз. Я устала, я грязная и растрёпанная. Какое впечатление я произведу на твоих друзей?

– Как знаешь. Познакомлю в следующий выходной, как раз не только Фея, но и Пузырь будет.

Я взял с собой тяжёлую шкуру варга и одну из зубастых голов – хотел удивить Ленку. Но удивиться пришлось мне самому – кроме Феи у ворот академии меня ждал и Пузырь. Друзья встретили меня с радостью, и Петька сразу же начал делиться новостями:

– Я теперь в город каждый день выхожу – нас уже на дежурство посылать начали. Приезжих в городе всё больше перед осенней ярмаркой, нужно за порядком следить. Мой десяток уже три раза город патрулировать ходил. Разнимали пьяных драчунов, поймали карманника одного, а сегодня ночью…

– Страшная история, сразу предупреждаю, – вставила Ленка.

– Сегодня ночью мы шли по улице Звонарей, и к нам подбежал знакомый солдат из другого отряда патрульных. Сказал, что дело важное. Мы с ребятами побежали за ним. Какими-то тёмными вонючими закоулками он привёл нас к сгоревшему дому жуткого вида – весь почерневший, окна заколочены. Пролезли через дыру в заборе – а там уже собралось два отряда патрульных, куча факелов освещает двор. Мне, как десятнику, велели выставить оцепление, а самому спуститься в подвал к остальным. Я ребят расставил, взял факел и через выломанное окно забрался внутрь. Там грязи по уши, всё в копоти, мусором комнаты завалены. По лестнице спускаюсь в подвал, а там солдаты из других отрядов, на них лица нет. Иду дальше, псиной пахнет, и клетки стоят огромные. А в этих клетках… готов поспорить, никогда не догадаешься что!

Я криво усмехнулся и дал другу совет на будущее:

– Петька, не спорь с учеником Школы Воров, всё равно проиграешь. Там две клетки, обе уже должны быть пустыми. В правой от входа клетке была жестяная миска с обглоданной ногой ребёнка. В левой клетке куча окровавленных костей.

– Откуда ты знаешь?! – с удивлением выдохнул Пузырь.

– Я был там сегодня ночью. Это я отправил туда городскую стражу. И это я убил варгов, которые сидели в тех клетках, – с этими словами я вынул из мешка зубастую голову и вручил Петьке.

Петька с некоторой брезгливостью взял трофей и принялся рассматривать. Я же разложил на скамейке огромную чёрную шкуру. Мои опасения, что Ленка может испугаться, не оправдались: Фея с большим интересом рассматривала трофеи и даже попробовала на ощупь мех варга-людоеда.

– Петька, ты осмотрел весь подвал? – поинтересовался я.

– Да, но больше ничего не нашел. В одной стороне комната с кучей пустых клеток, в другой – небольшой зал со множеством скамеек.

– Значит, вы всё-таки опоздали… – Настроение у меня резко упало, сразу навалилась усталость.

– Куда мы опоздали? – не понял Петька.

Я в подробностях рассказал о том, что произошло этой ночью. О том, что меня попросили найти пропавшую девочку, о выслеживании похитителя, о подземном логове и ловушках, об убитом палаче и остававшихся в клетках детях, о бое с варгами. Друзья были поражены и долго молчали. А потом одновременно заговорили:

– Ты можешь описать тех сектантов? – спросил Петька.

– А кто твой напарник? Ты всё время избегаешь говорить о нём, лишь вскользь упоминаешь, что был не один, – поинтересовалась въедливая Фея.

Я устало вздохнул, поднял голову и поморщился от яркого солнца.

– Описать одежду могу. Длинные красные мантии, высокие остроконечные капюшоны, лиц не видно – они в масках были. Но у главного – длинная седая борода до пояса. А по поводу напарника – если хотите, приведу в следующий выходной, познакомлю. Мы вместе учимся в школе.

– Интересно узнать, конечно, с кем ты здесь общаешься. Но как он отреагирует на то, что я служу в городской страже? – рассмеялся Пузырь.

– Нормально отреагирует. Мы просто ученики, и за нами не числятся криминальные подвиги, за которые на нас охотилась бы городская стража, – попытался отшутиться я.

– Серый, можно я эту шкуру себе возьму? – попросила Ленка. – Её нужно правильно обработать сперва, а потом из неё отличная зимняя шуба может выйти. Мех удивительный, никогда такого не видела. Все мои подружки умрут от зависти. А уж Кара точно будет дуться не меньше недели!

– А я тогда эту голову прихвачу. Ребят своих попугаю. Ты не против? – Пузырь, не дожидаясь моего согласия, уже запихивал трофей в свою сумку.

– Да берите, конечно, для вас же и принёс, – улыбнулся я.

Всё-таки друзья – это вторая семья! Или даже первая. Только вместе с Феей и Пузырём я чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. И, уверен, мои друзья относились ко мне так же. Мы направились втроём к Дворцовой площади Холфорда, затем прошлись по набережной, потом просто гуляли без цели. Внутренний город – это готовое произведение искусства, я не уставал поражаться красоте особняков и замков. Осень почти не ощущалась, зеленела листва на деревьях и кустах. Лишь от реки уже веяло прохладой. Неожиданно Фея задала вопрос, о котором каждый из нас не переставал думать:

– Когда мы возвращаться домой-то будем? Нет, мне здесь очень хорошо и очень интересно. Но я всё чаще вспоминаю о доме, как там мои родители поживают?

– Зимой уходить глупо, – высказался Пузырь. – Либо сейчас нужно всё бросить и вернуться, либо уже в конце весны.

– Я за то, чтобы вернуться весной, – сказал я. – У меня учеба в самом разгаре, прогулы занятий у нас не приветствуются.

– А у меня вообще не получится во время учебного года вырваться. Либо зимой будут каникулы, либо уже летом. Тогда, если Пузырь не хочет возвращаться зимой, планируем на конец весны, – подытожила Фея.

День пролетел незаметно. Мы делились новостями, строили планы, высказывали догадки по поводу странной секты, обнаруженной сегодня. Перекусили в дорогущей таверне, гуляли почти до темноты. Я даже не успел вовремя выйти из внутреннего города и сдать бирку, и поэтому пришлось заплатить небольшой штраф. Даже ходатайство Пузыря не помогло. Как оказалось, стражники элитных частей, охраняющих ворота, весьма высокомерно относились к солдатам из внешнего города.

Когда я вернулся в гостиницу, было уже совсем темно. Каришки в комнате не оказалось – наверное, решила заранее вернуться в школу, чтобы на рассвете не идти по городу с повязкой на глазах. Василий быстро разогрел мне ужин и сообщил, что спасённый мальчик утром пришёл в себя. Трактирщик лично хотел отвести ребёнка домой, но мальчишка заверил, что живёт неподалёку, и ушел самостоятельно. А потом пришёл отец мальчика и долго благодарил Каришку.

Я молчал и думал, что для дочери Василия и этого мальчика всё завершилось благополучно. А вот остальных маленьких детей культисты вряд ли пощадили…

* * *

Сквозь сон мне почудился доносящийся снаружи странный скрип. Сперва я не обратил на это внимания, но скрип повторился – кто-то пытался открыть окно. Видимо, Каришка не дождалась меня в школе и решила вернуться в трактир среди ночи. Я встал и хотел было помочь ей открыть створки, но вместо знакомых очертаний её фигуры в прямоугольнике окна различил мужской силуэт. Сон как рукой сняло – я мгновенно присел и на корточках обошёл свою кровать, скрывшись за шкафом, свистнул ползающему по столу Неведомому Призраку и велел затаиться. Уверен, разглядеть меня в тёмной комнате сквозь мутное стекло незнакомец не мог. Я притянул свою одежду со спинки стула и быстренько оделся. К тому моменту, когда ночной визитёр справился с тугой щеколдой – всё забываю ослабить её! – я уже ждал его в полном вооружении с заряженным арбалетом в самом тёмном углу комнаты.

Осторожно, стараясь не шуметь, таинственный посетитель спрыгнул на пол и закрыл за собой окно. После чего, ступая на цыпочках, подошёл к пустой кровати. Увиденное явно не соответствовало его ожиданиям – он стал озираться по сторонам. Никого не обнаружив, он спокойно подошёл к комоду у стены и, достав из кармана листок бумаги, резким движением руки пришпилил его кинжалом к крышке. После этого направился обратно к окну, явно собираясь удалиться. Что мне делать? Выдать себя или сначала ознакомиться с посланием? Я, после короткого раздумья, выбрал первый вариант.

– Кто ты? – спросил я и тут же бесшумно переместился в другой угол. Уже взобравшийся на подоконник ночной визитёр резко развернулся и спрыгнул на пол, внимательно обшаривая взглядом тёмное помещение. Я стоял в двух шагах от него, но он меня не видел.

– К тебе пришёл посланец ночи, – произнёс незнакомец, опустившись на корточки и медленно смещаясь к правой стене. – Я передал тебе письмо. Прочитай его, если умеешь. Или попроси кого-нибудь грамотного прочесть тебе послание. Скоро ты умрёшь, тебя заказали нашему ордену, а мы не допускаем промахов.

– Какому ордену? – спросил я, хотя уже сам догадался.

Незнакомец дернулся на звук моего голоса, выставив нож перед собой. Но меня там уже не было – бесшумно, как нас учила Тень, я обошёл посланца и встал за его спиной.

– Ордену Ассасинов, конечно. Традиция нашего ордена велит заранее предупредить жертву перед смертью. У тебя будет немного времени, чтобы закончить свои земные дела. Ты можешь пытаться бежать, можешь искать тайное укрытие или защиту – это всё равно бесполезно. От Ордена Ассасинов ещё никто не уходил!

С последними словами убийца резко прыгнул вперёд, надеясь если не увидеть, то нащупать меня в углу возле окна.

– А традиции не велят сообщать жертве, за что её хотят убить и кто заказчик? – поинтересовался я.

Фраза оказалась слишком длинной, ассасин успел засечь меня по голосу и определил направление, куда я смещался. В руках убийцы показалась длинная трубка, наверняка какое-то оружие.

– Ты проник в чужую тайну и сунулся туда, куда не стоило соваться. Это всё, что я могу тебе передать. Я всего лишь орудие убийства. В чём конкретно твоя вина и кто оплатил твою смерть, мне не сообщили. Да это и совершено неважно.

Убийца резко ушёл в сторону, при этом я почти потерял его из вида, и дунул в трубку. Оперённый дротик с глухим звуком воткнулся в шкаф всего в полуметре от моего лица. Я бы и сам в него выстрелил, но упустил удачный момент в самом начале, сейчас же видел ассасина лишь в виде расплывчатой бесформенной тени на полу, а потому боялся промахнуться. Нужно было заставить убийцу выйти из темноты.

– Впрочем, ты можешь купить отсрочку исполнения приговора. Скажем, по пять золотых за сутки твоей жизни, – неожиданно предложил мне убийца.

Несмотря на серьёзность момента, я не смог сдержать улыбку – он явно собирался присвоить эти деньги себе в обход общей кассы ордена.

– Я куплю сразу три-четыре года жизни, – предложил я посланнику ордена. – Деньги в верхнем ящике комода. Сейчас передам их тебе.

– Нет! Стой! Вдруг у тебя там спрятано оружие? Я сам их возьму. Три-четыре года не обещаю, но до зимы ты сможешь дожить. Однако горе тебе, если ты хочешь меня обмануть!

Смутная тень отделилась от пола и направилась к стоящему у стены комоду. Внимание убийцы переключилось на ящик с предполагаемыми золотыми. Как только он вошёл в полосу лунного света, падавшего из окна, я бесшумно приподнял арбалет и выстрелил. Болт вонзился в спину несостоявшегося убийцы, легко пробив надетую на нём кожаную броню.

– Ах ты… – просипел тяжелораненый ассасин, поворачиваясь ко мне и поднимая руку с коротким клинком.

Но брошенный мной метательный нож, а затем и второй оборвали его жизнь. Хорошая расплата за жадность!

Сердце стучало в груди, но страха не осталось ни капельки. Я выиграл первый раунд борьбы за свою жизнь и узнал, что у меня появились опасные враги. Я перезарядил арбалет и, не выпуская оружие из рук, подошёл к телу. Осторожно перевернул ногой труп, но убийца действительно был мёртв. У меня в запасе имелось некоторое время до тех пор, пока орден узнает, что здесь произошло, и пошлёт нового исполнителя. Я выдернул кинжал из комода и развернул письмо. Но прочесть не смог – в записке использовался другой алфавит всеобщего языка, незнакомый мне. Нужно будет показать письмо Фее, она сможет прочесть.

Я наклонился над трупом, выдернул и вытер об одежду убитого свои ножи. А потом принялся обыскивать мертвеца в поисках каких-либо зацепок. В правой руке он сжимал короткий кривой нож – вот чем он собирался в меня запустить! У ассасина оказался богатый арсенал оружия – короткая сабля, скрытые ножны с дротиками, короткий раскладной лук в чехле. А также много запечатанных флаконов в кармашках на поясе – может, яды, а может, и эликсиры, я в этом не разбирался.

Я рассматривал содержимое его сумки, как вдруг еще одна тень появилась на фоне светлого окна. Мгновенно шмыгнув в тёмный угол, я прицелился в нового визитёра из арбалета. Но это оказалась Каришка. Почему-то почти голая – из всей одежды на ней остались лишь кружевные панталоны. Тайфлинг долго возилась с запором, ей никак не удавалось сдвинуть тугой засов. Я подошёл к окну и помог ей забраться внутрь комнаты.

– Не включай свет! За домом могут следить, – сразу шёпотом сообщила мне Каришка.

– Знаю уже. Вон, полюбуйся, – указал я на тело на полу.

– Кто такой? Живой… или как? – поинтересовалась моя подруга.

– Или как. Ассасин. Мёртвый. Только что уложил. А ты чего в таком виде?

– Длинная история, потом расскажу. Давай поскорее уберемся отсюда, – нервничала Каришка.

– Не торопись. Ты одевайся пока и рассказывай, а я вещи свои соберу. Спрячемся пока в школе, там безопасно.

* * *

Каришка принялась рассказывать. Днём её разбудила хозяйка гостиницы – сообщила, что пришёл отец спасённого мальчика и хочет ее отблагодарить. Тайфлинг привела себя в порядок, надела светлое праздничное платье и спустилась вниз. К ней сразу же подошёл очень богато одетый купец и принялся горячо благодарить за спасение сына. А также пригласил проехать к нему домой, чтобы она могла в спокойной обстановке рассказать во всех подробностях о произошедшем.

Ехали в богато украшенной карете с зашторенными окнами. Парой снежно-белых лошадей управлял кучер в богатой ливрее. Купец всё не прекращал изливаться в выражениях благодарности и одновременно высказываться по поводу красоты девушки. И тут Каришки вдруг подумала, что спасённый ими мальчишка одет был достаточно неброско. Он не был бедняком, но его одежда не соответствовала той роскоши, что окружала отца. И ещё…

– Серый Ворон, я ведь говорила тебе, что тайфлинги хорошо различают запахи? – неожиданно прервала рассказ девушка. – Когда мы шли по следу пропавшей девочки, я тоже чувствовала запах. Пусть и не так хорошо, как Неведомый Призрак, но всё же я могла бы, наверное, и сама выследить похитителя. Там присутствовал сильный запах вонючего жира и ещё один едва различимый запах, на грани восприятия. И этот же запах, только более выраженный, витал внутри кареты. И я вспомнила. Помнишь, я тебе говорила, что провела немало лет в цирковой труппе? Так вот от купца просто несло эликсиром превращения. Наш цирковой маг-фокусник нередко применял его, чтобы удивить публику.

Продолжая мило беседовать со своим спутником, выдававшим себя за отца мальчика, Каришка начала осторожно осматриваться. Она заметила, что дверь кареты изнутри не открывалась, окна были слишком малы, и выбраться наружу не получилось бы. Поэтому она всю дорогу мило улыбалась и не подавала виду, что заподозрила ловушку. В конце пути экипаж заехал во двор каменного особняка – одного из тех роскошных домов, что красовались в купеческих кварталах возле реки. Девушку вывели под руку и провели по мраморной лестнице на третий этаж. Там её попросили подождать в гостиной, пока к ней выйдут хозяйка дома и спасённый мальчик.

Как только за провожающими закрылась дверь, Каришка метнулась к зашторенным окнам, но они оказались зарешеченными. В зал вели три двери, но все они также оказались запертыми. Что же делать? Замки на дверях выглядели несложными, но она не взяла с собой никаких инструментов. Рассматривая замок на одной из дверей, Каришка заглянула в замочную скважину и почувствовала знакомый запах. Варги!

С каждым упущенным мгновением и без того слабый шанс выбраться из ловушки становился всё более призрачным. Нужно было срочно что-то делать. Что именно? Во-первых, скрыться! Тяжёлые шторы почти не пропускали свет с улицы, но в гостиной горело множество свечей и ламп. Каришка быстро загасила все свечи в комнате, а масляные лампы залила водой из вазы с цветами. Свечи, чтоб их не смогли снова зажечь, девушка собрала и спрятала в стоящем у стены большом древнем кувшине. Зал погрузился в темноту, но тут Каришка поняла, что всё равно не может полностью скрыться – её светлое праздничное платье выдавало местонахождение хозяйки. А за дверью уже слышались чьи-то шаги. Времени не оставалось. И тогда Каришка стянула с себя платье и быстро запихала комком в тот же кувшин у стены, куда спрятала свечи.

Когда двери открылись, в зал вошли трое вооруженных мужчин в длинных красных рясах и остроконечных капюшонах. Они удивленно осмотрели тёмную комнату и остановились в нерешительности.

– Торлак сказал, что оставил её в этом зале. Или он говорил про тот, что в западной башне?

– Нет, всё правильно. В зале на третьем этаже в восточном крыле.

– Но здесь никого нет!

Самый низкорослый из троих прошёлся по комнате, осматривая все углы и заглядывая за шторы. Потом он сообщил остальным:

– Торлак напутал, здесь никого нет. Идём скорее в западную башню!

Троица быстро удалилась, к счастью не заперев за собой замок. Каришка, подождав для верности минуту, приоткрыла дверь и вышла в коридор. Он был хорошо освещен лившимся из окон дневным светом и не давал никакой возможности скрыться. Каришка на цыпочках прокралась к лестнице и, услышав снизу приближающиеся голоса, поднялась этажом выше. И вовремя – в комнату, которую она только что покинула, пробежала толпа охранников. Из их возбужденных выкриков и команд девушка поняла, что вся стража поднята по тревоге, все выходы из дома перекрыты, и беглянку будут методично, комната за комнатой, искать. В том числе при помощи варгов.

Вскоре раздались возгласы из гостиной – охрана обнаружила спрятанное платье. По следам беглянки сразу же пустили варгов. Тем временем Каришка по лестнице поднялась на самый верх, в возвышающуюся над крышей башню. Затем вылезла через узкое окно и спрыгнула на покатую черепичную кровлю. Там она просидела до темноты, прячась за трубами и иногда, когда на крыше появлялись охранники, забираясь через маленькое оконце на пыльный, заваленный всяким хламом чердак.

Поиски не прекратились и с наступлением темноты. Поодиночке и группами охрана и фанатики в красных мантиях носились по этажам с факелами в руках. Пройти к выходу через полный народа хорошо освещённый дом… Возможно, Тень справилась бы с этим легко и непринужденно, но не её неопытная ученица. Пару раз Каришке удавалось незамеченной спуститься на третий этаж, но каждый раз приближение поискового отряда заставляло её опять прятаться на крыше или чердаке.

К счастью, в одном из старых ящиков на чердаке она нашла моток крепкой верёвки. И когда окончательно стемнело, Каришка привязала конец верёвки к трубе и спустилась по стене с внешней стороны здания в небольшой яблоневый сад. Сад тоже был огорожен высокой каменной стеной в два человеческих роста, но несколько деревьев росли у самой ограды, и девушка смогла по веткам перебраться на ту сторону, тем более что охраны за забором не было. Каришка спокойно спрыгнула на землю и за пару часов добралась по ночному Холфорду до нашей гостиницы.

* * *

Труп ассасина, чтоб не создавать неприятностей Василию, мы вытащили через окно. И отнесли подальше от гостиницы, спрятав через пару кварталов в густых кустах. Еще до рассвета мы укрылись в Школе Воров – сейчас это было единственное безопасное место. Рано утром прошёл небольшой дождь, и можно было надеяться, что он смоет наши с Каришкой следы. К тому же начальник охраны школы упоминал о каком-то древнем договоре, по которому убийцы не ссорились с ворами. Я надеялся, что мне нужно просто переждать, пока ассасины разберутся и оставят меня в покое.

Я сразу же отправился к начальнику охраны и без утайки рассказал обо всем произошедшем со мной за последние дни. И предъявил ему в качестве доказательства голову варга и проколотое кинжалом письмо. Карлик прочитал записку и пересказал мне содержимое. Всё это уже сообщил мне на словах несостоявшийся убийца: мою смерть оплатили, и жизнь моя вскоре прервётся. Карлик надолго задумался и ходил по своей комнате, заложив руки за спину. Потом он промолвил:

– Серый Ворон, скажу прямо, мне неизвестны случаи, чтобы Орден Ассасинов упускал жертву. Бывало, что наниматель успевал отменить заказ, но, чтобы орден не выполнил оплаченную работу, я о таком не слышал. Хотя у тебя особый случай – убийцы не должны трогать воров, таков древний договор «Братьев по тени». По закону, когда ассасины выяснят, что ты и твоя подруга – ученики Школы Воров, они должны официально сообщить нам о своём интересе, и вопрос будет улажен между руководством гильдии и ордена. Поэтому могу предложить тебе затаиться здесь на время. Подземные проходы Школы Воров неплохо охраняются, и мало кто знает путь сюда. Можешь сменить имя и жить в школе, советую не появляться на поверхности и не выделяться среди остальных учеников. Я переведу тебя и Каришку в другую группу. Что скажешь?

– Благодарю за предложение, но ведь все жертвы, наверное, так и поступали – прятались, меняли внешность, место жительства, имя. И всё равно рано или поздно их настигали убийцы. Нужно действовать по-другому.

– Это как же? – с улыбкой спросил карлик.

– Нужно найти нанимателя и заставить его отменить заказ.

– Интересно. И как ты планируешь это осуществить? – Кажется, его искренне забавляла моя решимость.

– Для начала узнаю побольше про этих фанатиков в красных капюшонах. Попробую выяснить их планы, понять, кто принимает решения. А потом… побеседую с ним.

Карлик задумчиво тёр виски, словно у него разболелась голова. Молчание затянулось. Очевидно, что запрещать мне действовать он не собирался. Но что тогда?

– Хорошо. Думаю, тебе не помешает помощь гильдии, – наконец произнёс карлик. – В наших интересах пресечь подобные… инциденты. Я попрошу собрать для тебя информацию об этих красных капюшонах. Когда же ассасины узнают, что ты ученик школы, а они это вскоре узнают, я поговорю с верхушкой ордена по своим каналам. Здесь, в школе, ты будешь в относительной безопасности, тебя не тронут, если только не пожелают прямой войны. Войны с ворами боится даже правитель города – лидер Гильдии Воров Красный Лорд очень не любит, когда посторонние лезут на его территорию и трогают его людей.

Ещё раз поблагодарив начальника охраны, я уже собрался удалиться, как карлик напомнил мне:

– Кстати, тебе придется заплатить штраф сразу за два убийства. Скажем… по десять корольков за каждое, – названная сумма была для меня невелика, и карлику это было прекрасно известно. Можно сказать, что за серьёзное нарушение правил гильдии я отделался лёгким испугом.

Сразу же заплатив штраф, я попрощался с начальником охраны и решил хоть немного поспать перед началом занятий. Но сон никак не шёл – слишком уж много разных мыслей крутилось в голове. Столько нового на меня навалилось: и культисты в красных капюшонах, и человеческие жертвоприношения, и зелье изменения внешности, и ассасины… Затаиться и скрыться в школе можно лишь на какое-то время. Но мне ведь придётся выходить в город – хотя бы для того, чтоб общаться иногда с моими друзьями.

По ощущениям, было уже давно за полночь, когда напротив моей двери кто-то остановился, – это было хорошо заметно на фоне пробивающегося сквозь щели света. В общем-то, ничего особенного, ночью по коридору иногда проходили охранники и ученики. Но неизвестный повел себя странно – подошел к самой двери, затем присел и минуту провёл на корточках. Потом быстро распрямился – и едва ли не бегом от моей комнаты.

Его поведение иначе как подозрительным назвать было трудно. Он что-то делал у моей двери. Может, магическую ловушку устанавливал? Я сел на кровати. И тут Неведомый Призрак вскочил на стол и разразился громким испуганным писком:

– Змея! Тут змея, хозяин!

Мгновенно я перепрыгнул с кровати на столик, к счастью, он выдержал мой вес. Снял фонарь со стены, добавил свет и принялся рассматривать пол. Лишь через несколько минут я заметил чуть пошевелившуюся на полу соломинку. Присмотревшись внимательнее, я обнаружил, что сквозь слой прелой соломы ползёт, извиваясь, тоненькая чёрная змейка длиной всего в локоть. Дотянуться до меча было делом нескольких секунд. Подождав, когда гадина окажется в пределах досягаемости, я одним ударом перерубил её пополам. Но слезать со стола не спешил – вдруг змея была не одна?

И хотя других змей я больше не обнаружил, но успокоиться и заснуть мне так и не удалось.

* * *

Это был последний день занятий в школе перед своеобразными осенними каникулами, объявленными на время городской ярмарки. К ярмарке Гильдия Воров готовилась очень основательно – в Холфорд съезжались сотни тысяч торговцев и покупателей со всей Пангеи. Большинству из приезжих не хватало мест в гостиницах и трактирах, в результате чего люди и нелюди ночевали в походных палатках, шатрах и просто на улице, зачастую оставляя свой товар без всякого присмотра. За эти несколько дней гильдия зарабатывала столько же, сколько за весь остальной год. Нам рассказали, что среди воров существует негласное соперничество – кто больше украдет за время осенней ярмарки. Победителю этого неофициального состязания доставалась воровская слава, а также признание и уважение всех членов гильдии.

После занятий я рассказал Каришке о ночном происшествии со змеей. Девушка заметно струхнула – ведь получается, и в Школе Воров теперь стало небезопасно. Я полностью разделял её опасения. К сожалению, ни утром, ни в течение дня я так и не смог поговорить с начальником охраны о покушении на меня уже в стенах школы – комната карлика оставалась закрыта, никто из охранников не знал, где находится их начальник.

– Где же мы будем скрываться от вездесущих ассасинов? – спросила Каришка с тревогой в голосе.

Я задумался.

– Странно, что они так быстро нашли нас. Если рассуждать логически, от болтливого Василия служители странного культа могли узнать только наши имена, описание внешности, ну и то, что ты тайфлинг. Ты же не рассказывала незнакомцу в карете, что учишься в Школе Воров?

– Нет, конечно. Что я, дура последняя? – возмутилась Каришка.

Каришка дурой не была, хотя и болтала иногда лишнее при посторонних. Но в данном случае я ей полностью верил на слово.

– Наверное, в особняке, куда тебя вывезли, кто-то сообразил, зачем ты скинула платье и как смогла остаться незамеченной в тёмной комнате. Спросили своего соглядатая в Гильдии Воров и выяснили, что действительно в Школе Воров имеется подходящая под описание парочка учеников. Похоже, в школе у ордена есть свой информатор.

– Наверное. Но что нам-то сейчас делать?

– Сейчас пойдем туда, где можно отдохнуть. Я почти не спал эту ночь.

– Куда? Не в «Боевой Единорог», надеюсь? – уточнила Каришка.

– Другого убежища я не знаю, да и вряд ли нас там поджидают. Завтра занятий нет, так что передохнём и отоспимся. И ещё, мне кажется, не нужно пока показывать нашим врагам, что мы знаем об их человеке в школе.

Конечно, план был рискованным, но снова оставаться на ночь в школе я просто испугался. По мне, лучше уж встретить явного врага в гостинице, чем ждать изощренного покушения в школе – в виде ли отравленной еды, змей, ловушки или какого-то другого коварства. Мы довольно быстро дошли под дождем до «Боевого Единорога», но подходить к зданию не решались – сидели и наблюдали за окрестностями. Всё выглядело вполне безопасно, но Каришка настояла на том, что она проверит ещё и соседние крыши. Я считал её страхи излишними, но всё же согласился подождать. Каришка незаметно шмыгнула к стене ближайшего дома и ловко вскарабкалась по водосточной трубе на плоскую крышу трактира. Она отсутствовала минут пятнадцать, я уже успел заскучать. Наконец тайфлинг спрыгнула на землю и подошла ко мне.

– Ну что, много наблюдателей увидела? – с подколкой спросил я.

– Двоих. Ассасины. Я обоих убила, – совершенно серьезно ответила мне девушка.

– Что, правда?

– Да, правда. Один был на крыше соседнего дома. Другой скрывался в кустах под окном.

Всю мою весёлость как рукой сняло. Сердце испуганно забилось в груди. Тайфлинг поспешила меня успокоить:

– Можно было их и не трогать и тихо уйти, но ты слишком устал, тебе нужен отдых. Так что теперь можешь поспать в своей комнате – я всё проверила, больше ни какой опасности нет.

Какое тут спать?! Меня аж передёрнуло от подобной перспективы – сон в обнаруженном врагами убежище вполне мог стать вечным. И, как ни странно, я чувствовал себя вполне сносно. Я поделился своими соображениями с Каришкой:

– Предлагаю вместо отдыха сходить в сгоревший дом купца – может, найдём какие-то улики. Нужно же понять, кто наш враг?

Но сперва я перепрыгнул через забор во дворик трактира, чтобы рассмотреть убитого. И тут меня поджидал сюрприз – под ворохом одежды на земле лежал мёртвый пёс с колотой раной в боку. Каришка спрыгнула рядом и тоже остановилась в изумлении:

– Тут был человек в серой накидке, а не собака! – пробормотала удивлённо девушка.

Серая накидка никуда не делась. Я приподнял её – на одежде виднелась дыра от кинжала, окруженная пятном крови. Типичное обмундирование ассасина – неприметная короткая накидка с капюшоном и множеством внутренних кармашков, в которых хранились ножи, дротики, полая деревянная трубка и набор оперённых игл в коробке. Короткий клинок в ножнах, небольшой складной лук, стрелы к нему и много каких-то баночек и коробочек с непонятными жидкостями и порошками.

– Странное дело. Может, это оборотень? – предположил я.

Мы вдвоём вскарабкались на крышу соседнего дома. На козырьке над входом лежал ещё один пёс, накрытый одеждой ассасина. После некоторых колебаний мы собрали в рюкзак часть трофеев, в том числе все баночки и коробки. Во-первых, чтобы показать начальнику охраны школы, во-вторых, на случай, если они представляли какую-либо ценность.

Оба собачьих трупа мы оттащили в кусты, где сутками ранее спрятали тело первого убийцы. И не особо удивились, когда в кустах обнаружили не человеческое тело, а ещё один собачий труп.

– Похоже, они все оборотни! – высказала нашу общую догадку Каришка.

* * *

Сгоревший дом купца заметно изменился – солдаты сбили закрывавшие окна доски, сломали входную дверь, более-менее расчистили ведущую вниз лестницу. Мы осторожно вошли внутрь и стали спускаться в подвал. Но на полпути остановились – внизу уже кто-то был, из подвала пробивался свет, и его источник перемещался. На всякий случай, я достал и зарядил арбалет и приготовил ножи. Спустившись вниз, мы увидели, что впереди по коридору, освещая себе дорогу и тщательно осматривая стены и пол под ногами, медленно шёл крепкий высокий мужчина в кольчуге.

– Это стражник, – прошептала мне невидимая Каришка.

– Вижу. Только что он тут делает? – ответил я ей.

Говорили мы вроде тихо, но стражник резко развернулся:

– Кто здесь? – В свободной руке солдата появился топорик.

Фонарь стражника хорошо освещал метра на три вокруг, дальше начиналась тьма. С трудом скрывая улыбку, я шёпотом велел Каришке убрать оружие и не высовываться, а сам вдоль стены стал подкрадываться поближе. Приблизившись на несколько шагов, я во все лёгкие крикнул:

– Зачем шпионишь! Зарежу!!!

Эффект оказался даже более сильным, чем я ожидал. Эхо от моего крика многократно отразилось от стен и исказило голос до неузнаваемости, напоминая обрушившийся со всех сторон гулкий рёв. Пузырь от неожиданности вскрикнул и выронил фонарь. Стеклянный корпус со звоном разлетелся на куски, при этом часть масла пролилась и загорелась. Приятель начал яростно размахивать топором во все стороны, я успел увидеть это в отблеске затухающего огня на полу и постарался отойти подальше. Потом наступила темнота. Но не успели мои глаза переключиться на ночное зрение, как неожиданно Петька громко прокричал:

– Тор, к тебе взываю, дай мне свет!

И, что самое удивительное, над головой Пузыря действительно возник яркий светящийся шарик абсолютно белого цвета. Я тоже вызвал светящийся огонёк, пусть не такой яркий и синеватого оттенка. Мой друг, вглядевшись, опознал меня и процедил сквозь зубы:

– За такие шутки в зубах бывают промежутки! Серый, я чуть не обоссался от неожиданности. А если бы я тебя зарубил по ошибке?

– Ты со мной так же подшутил возле дома Бандита, – напомнил я другу. – И вообще, что ты здесь делаешь?

Петька несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и убрал топор в чехол на поясе.

– Серый, понимаешь, мне никто не поверил! – В голосе друга еще бушевала злость, но теперь она была обращена не на меня. – Я передал капитану всё, что ты мне рассказал про этот дом. Про культистов в красных мантиях, про жертвоприношения, про детей похищенных. Но мне ответили: гнездо варгов уничтожено, опасности больше нет, расследование закрыто. А твой рассказ назвали сказками – никаких следов незаконных ритуалов не обнаружено, а потому нечего панику разводить. Когда я попросил разрешения ещё раз осмотреть дом, никто не согласился идти со мной. Вот я и пошёл один.

– Нашёл что-нибудь?

– Смотри, тут множество грязных следов ведут вон туда и обрываются у самой стены. Странно, что никто из солдат не удосужился повнимательней посмотреть. Да я и сам в прошлый раз не обратил внимания – думал, другие солдаты натоптали. А больше ничего не успел заметить до твоего появления. Сам-то ты чего тут делаешь в одиночку?

– Пузырь, я не один, – признался я. – Со мной Неведомый Призрак и ещё напарник, про которого я рассказывал тебе и Фее.

– Да, и где он? – удивлённо оглянулся вокруг Петька.

– Каришка, покажись, – попросил я.

В двух метрах от меня из густой тьмы на свет грациозно вышла тайфлинг. В тёмной куртке, в облегающих кожаных брюках и высоких сапогах на шнуровке смотрелась она очень эффектно и даже эротично. Я, честно говоря, так и думал, что моя подруга прячется именно в этом месте – уж очень подходящей тут была тень. Но Пузырь не привык к подобным воровским штучкам и заметно вздрогнул.

– Желаю здоровья и славы доблестному защитнику Холфорда, – чарующим голосом проворковала девушка, чем даже меня удивила – не замечал раньше за ней способности очаровывать собеседника.

– И тебе… и вам здоровья, Каришка, – смутился Пузырь, потом повернулся ко мне и произнёс: – Фея тебя точно убьёт!

– Угу. Поэтому и не знакомил.

– Красивая у тебя напарница и к тому же смелая – прийти ночью в такое жуткое место! Думал, я один такой ненормальный.

– Да, ты меня удивил. А как ты свет вызывать научился? – поинтересовался я.

Петька довольно рассмеялся:

– Не только вы с Феей такие способные! Это у меня для вас сюрприз, я теперь паладин Тора! – с гордостью произнес приятель. – Представляешь, сам бог Тор заговорил со мной, когда я давал присягу в его храме! Он сказал мне, что, пока я буду идти путем чести и славы, я буду владеть жреческой магией паладинов!

– Поздравляю! А что ты ещё умеешь из жреческой магии?

– Сам не знаю ещё. Пока что я только просил несколько раз вызвать свет, всегда срабатывало. И один раз солдату из своего десятка ушиб вылечил заклинанием. А вообще, очень здорово, что вы тут, – с вашими способностями мы быстро разгадаем все тайны этого подвала.

Прежде всего мы прошли цепочкой грязных засохших следов и вышли к довольно безыскусно замаскированной двери – той самой, через которую мы выбирались из подвала с детьми на руках. Каришка уверенно нажала на плиту в стене, и тяжёлая дверь открылась. Мы вошли в комнату с бочками.

– Здесь, оказывается, ещё есть комната, а мы не нашли её в прошлый раз.

– Пузырь, я же тебе рассказывал про неё. Если сдвинуть ту бочку, открывается дверь в подвал.

Я стукнул носком сапога по нужной бочке, но звук почему-то оказался не такой, как раньше.

– В ней что-то есть, – проговорил я удивлённо. – Раньше она была пустая.

Мы с Каришкой осмотрели внимательно бочку и не нашли следов ловушек. Тогда я достал из рюкзака ломик и при помощи Пузыря приподнял плотно забитую крышку. Первым туда заглянул Петька и внезапно упавшим голосом проговорил:

– Вам лучше не смотреть. Тут трупы детские.

Каришка сразу отошла, её глаза заблестели от слёз. Я же не послушал и заглянул внутрь. О чём сразу пожалел – от увиденного меня едва не стошнило. Бочка практически доверху была набита трупами – тех самых детей, которых мы видели в клетках.

– Я обязан доложить капитану! Мерзавцы, которые убивают детей, не должны уйти от возмездия! – сквозь зубы выдавил Петька.

Остальные бочки пустовали. Мы вернулись в дальние подвальные комнаты, осматривали стены, простукивая особо подозрительные места. Сначала проверили помещение с клетками вдоль стен, но никаких тайников не обнаружили. Потом отправились в зал, откуда в первый раз доносилось пение.

Это был средних размеров зал, вдоль стен стояли длинные деревянные лавки. В дальнем углу размещалась ещё одна клетка варга. Каришка начала простукивать стены с правой стороны, я – с левой. Тщательно всё проверив, мы встретились у пустой клетки, так ничего не обнаружив.

– Что-то не так? – спросил Петька, увидев наши озабоченные лица.

– Здесь должен был стоять алтарь, – указала Каришка на пустое возвышение в центре зала.

– И еще должен быть один ход, – добавил я. – Потайной ход, ведущий в огород, слишком узкий, через него не могли внести все эти клетки и скамьи.

– Может, их сделали прямо здесь? – предположил Пузырь.

– Может, и сделали, – не стала спорить с паладином Каришка. – Но варги не смогли бы вскарабкаться по той хлипкой вертикальной стремянке. Не могли они и воспользоваться заваленной мусором лестницей. Значит, должен существовать ещё один выход из подвала.

Пока мои друзья переговаривались, я осматривал пол возле клетки. На темном камне виднелось множество мелких параллельных царапин, словно по нему часто двигали тяжёлую железную конструкцию. Друзья вслед за мной тоже обратили на них внимание.

– Ну что, будем сдвигать? – предложил Петька, уже разминая плечи.

– Конечно будем, – поддержала его Каришка.

Мы втроём схватились за прутья тяжеленной на вид клетки, чтобы перенести её подальше от стены. На удивление, клеть сдвинулась очень легко, она крепилась на колёсах или полозьях. Под клеткой скрывался вход на каменную лестницу, уводящую под землю. Петька рванулся было вперёд, но Каришка ухватила его за рукав:

– Погоди, безрассудный храбрец! Я восхищена твоим геройством, но лучше пропусти вперёд меня или Серого Ворона, – голос тайфлинга лился, как сладкий мёд, не оставляя никакого желания спорить. – Там могут оказаться смертельные ловушки, а у нас больше опыта по части их обезвреживания. Очень жаль будет потерять такого красивого и храброго парня в первый же день знакомства!

Петька послушно отступил и обернулся ко мне:

– Ленка тебя точно прибьёт. Или превратит во что-нибудь.

– Возможно. Но пока пропусти меня вперёд, нужно проверить лестницу.

* * *

Ловушки, действительно, обнаружились. И не одна, а целых три. Когда наша троица со всеми мерами предосторожности спустилась по ступенькам, то оказалась перед очередной металлической дверью.

– Посветите мне! – попросила Каришка, присаживаясь на корточки перед замочной скважиной.

Мы со своими светляками подошли поближе. Друг с интересом молча наблюдал за подбором отмычек. Каришка действовала очень профессионально: за минуту осмотрев замок, она безошибочно подобрала нужные отмычки, ещё полминуты ушло на проворачивание запирающего механизма. Всё – казавшаяся серьёзным препятствием массивная дверь со скрипом отворилась.

Мы оказались в квадратной комнатке со штабелями деревянных ящиков у одной из стен. Я с помощью Петьки снял один из верхних ящиков и ломиком отодрал крышку. Внутри лежали красные длинные балахоны с остроконечными капюшонами. Наверное, с полсотни таких одеяний. Мы вскрыли несколько других ящиков и везде находили то же самое.

– Здесь на тысячу человек хватит, не меньше! – оценил масштабы Петька. – У них огромная организация, оказывается. Нужно сообщить об этом капитану!

Я на всякий случай уложил в свой рюкзак три красных мантии. Каришка за это время успешно справилась с замком на противоположной двери. Но не успела девушка приоткрыть дверь, как Пузырь её остановил:

– Стой! Не могу объяснить откуда, но я знаю, что за этой дверью нечто ужасное.

– Противник? – спросил я Петьку, заряжая арбалет.

– Не знаю. Странное чувство. Но уверен, что там находится нечто жуткое.

Каришка вынула кинжалы и осторожно приоткрыла дверь. За ней оказалась ещё одна небольшая комната, почти пустая, если не считать лежащего на полу трупа того самого палача, чью голову я прострелил из арбалета пару суток назад. И алтарь у самого входа – ничем иным лежащий на боку монолит из темно-зелённого камня быть не мог. Размерами жертвенник напоминал средней величины сундук. Боковые стенки покрывала сложная резьба и непонятные надписи. Верхняя же поверхность была абсолютно гладкой, лишь по краям имелись желобки, ведущие к расположенному в специальной нише сосуду. Никаких следов крови я не заметил, но сомнений быть не могло – именно на этом алтаре и приносились жертвы.

На боковых стенках алтаря была высечена сцена битвы – звероподобные существа, вооруженные короткими копьями, преследовали в лесу лучников-эльфов. Чем дольше я всматривался в рисунок, тем сильнее поражался мастерству камнереза – он отобразил даже мельчайшие детали. Вот, к примеру, выпуклое дерево – видна каждая веточка, каждая трещинка на коре. Я присел рядом и рассмотрел вблизи микроскопический листик на одной из тонких веточек. И крайне удивился, когда смог различить даже прожилки на этом миллиметровом листочке. А также миниатюрную гусеницу на соседнем листике и, уже на пределе моего зрения, – ворсинки на теле этой гусеницы! Но это же просто невозможно – настолько скрупулезно воссоздавать мельчайшие детали на камне. Никакой самой долгой жизни не хватит, чтобы вырезать хотя бы одно из множества деревьев на рисунке!

– От камня исходит очень сильная энергия зла, – в тишине голос Петьки прозвучал неожиданно громко.

– Что будем делать с алтарём? – поинтересовалась Каришка.

– Нужно доложить капитану. Он вызовет магов для изучения… Берегись! – внезапно закричал Петька, разворачиваясь.

Я вскочил, поднимая арбалет в поисках врага, и остолбенел. Мёртвое тело палача шевелилось на полу – подёргивало ногами, слепо шарило в воздухе одной рукой. От такого зрелища волосы встали дыбом. Неожиданно мертвец рывком вскочил на ноги и, резко повернув голову, уставился на нас своими пустыми белёсыми глазами:

– Верните мои ключи! – Сухой хрип, доносившийся из горла мертвяка, был просто преисполнен ненависти.

Мы все трое невольно стали пятиться от этого ходячего ужаса. Палач позволил нам покинуть комнату, а потом вдруг бросился вдогонку, размахивая своим тесаком. Каришка в ужасе кинулась бежать, но через несколько шагов резко остановилась, посмотрела на меня, а затем сделала неуверенный шаг обратно.

А Пузырь уже рубился в дверном проёме с ожившим мертвецом, причём было понятно, что друг находится в отчаянном положении – он едва-едва успевал отражать сыплющиеся на него молниеносные удары. Зомби двигался очень быстро и орудовал палашом как опытный воин. Я попытался помочь Петьке, но это было очень непросто – в узких дверях я только мешал другу, и он велел мне отойти.

Стоящая за моей спиной Каришка бросила в толстяка метательный нож. Зомби, я уверен, видел момент броска, но даже не попытался отбить оружие или уклониться – горящий фиолетовым светом нож по самую рукоятку вошёл в его огромный живот, не причинив никакого неудобства. А ещё через секунду мертвец, ни на мгновение не прекращая сражаться с Пузырём, свободной рукой вырвал оружие из своего тела и замахнулся для броска.

– Берегись! – закричал я всем и едва успел уклониться от просвистевшего возле самого уха кинжала. Мелькнула нелепая мысль, что злопамятная тварь не простила мне арбалетного болта в голову.

Сзади напарница подобрала нож.

– Каришка, не кидай! Ему это не причинит никакого вреда, – предостерег я её от поспешных действий.

– Но как тогда с ним справиться?

– Алтарь… разбейте алтарь! – в перерывах между замахами топором прокричал Петька.

Разбить алтарь? Легко сказать, но как это сделать? Для начала надо было подойти к камню, проскочив мимо злобного мертвеца. Да и как расколоть такой прочный камень, если у меня только несколько кинжалов и пара лёгких мечей? Хотя… есть ещё ломик в рюкзаке!

Я убрал свои мечи в ножны, чтоб не мешали. Постарался успокоиться и вообразить, что это обычный урок уклонения у Властелины. Постарался расслабить мышцы и не фокусировать взгляд на руках и оружии сражающихся. Не сразу, но получилось. И, достигнув нужного состояния, я рывком бросился в дверной проём. Сработало – мне удалось прошмыгнуть под занесенной для удара рукой Петьки, а затем увернуться от двух быстрых замахов зомби.

– Ты ненормальный! – услышал я за собой крик Петьки.

Едва я оказался возле алтаря, палач забыл о приятеле и попытался убить меня. Петька, однако, отпускать противника не собирался – следующий его удар едва не размозжил ходячему трупу голову, вынудив того защищаться. Воспользовавшись моментом, я широко замахнулся и изо всей силы ударил ломиком по жертвенному камню. Мне тут же отсушило руку отдачей, от неожиданной боли я выронил орудие на пол, а на гладкой каменной поверхности появился лишь маленький скол.

– Петька, алтарь я не смогу разбить, – крикнул я другу. – Давай лучше ты его своим топором расколешь, а я зомби буду отвлекать.

– Согласен… давай попробуем, – между ударами ответил мне Пузырь.

Я вновь извлек клинки и приблизился к зомби со спины. Мертвец не обращал на меня никакого внимания, яростно атакуя вымотавшегося Петьку. Не знаю, сколько мозгов сохранилось в его черепе, но действовал палач грамотно – стремился во что бы то ни стало добить уставшего противника. Я подошёл, расчётливо размахнулся, надеясь одним ударом отрубить голову зомби. Но, когда мой меч уже опускался на врага, зомби молниеносно развернулся и легко отразил атаку. После чего обрушил на меня такой град выпадов и рубящих ударов, что я был вынужден отступить. Одну из атак я отразил на редкость неуклюже – подставил меч жёстко, не погасил инерцию тяжёлого палаша, и мой новый эльфийский клинок не выдержал. В руке осталась лишь бесполезная рукоятка, а длинное лезвие со звоном упало на пол. После этого я лишь едва успевал уворачиваться от новых и новых ударов, отступая всё дальше к стене.

– Уводи его за собой, Серый! – услышал я крик Пузыря за спиной и постарался развернуться в крохотной комнатке, уводя опасного, но туповатого противника по дальше от алтаря.

Вскоре я лишился и второго клинка – древний меч не сломался, но был выбит из моих рук страшным по силе косым ударом и далеко отлетел от меня. Конечно, оставались ещё кинжалы, но я даже не стал их доставать, смысла никакого – кинжалом я не смог бы ни нанести вред мертвецу, ни отбить его тяжёлые выпады. Я остался безоружным и медленно отступал, уводя подальше от друзей неутомимого зомби.

* * *

Это было похоже на цирковой номер: я оставался невредимым под градом ударов – приседал, подпрыгивал, уклонялся в разные стороны. Я не знал, сколько я так продержался. Не знал, сколько этот смертельный номер мог ещё продолжаться. Я не обращал внимания на время, мозг вообще отсекал всё лишнее, кроме противника. Лишь краем глаза я заметил, что Каришка подобрала мой меч, кинулась было на врага, но была вынуждена отступить.

Вдруг зомби упал. Ещё секунду назад он атаковал меня, а потом беззвучно рухнул, как набитый сеном тюфяк. Я остановился в растерянности, тяжело дыша и пытаясь успокоить мечущееся в груди сердце. Потом всё понял и обернулся. Дверь в комнату, где находился алтарь, была закрыта, но оттуда доносились равномерные удары – мои друзья по-прежнему усердно крошили каменный алтарь. Я крикнул им, что можно уже останавливаться, и без сил опустился на пол.

Ко мне сразу подбежал Неведомый Призрак – поначалу он сидел на моём плече, но в какой-то момент не удержался и сорвался. Послышался скрип открываемой двери, и ко мне бросилась Каришка, повиснув у меня на шее и прижавшись всем телом. Следом подошёл Пузырь и долго молчал, прежде чем заговорить:

– Смотрелось жутко, Серый. Ты прыгал по всей комнате, роняя ящики и еле успевая уворачиваться от смертельных ударов. Зомби с каждой минутой двигался всё быстрее и быстрее, а проклятый камень всё никак не поддавался. Я уже и так и сяк его рубил – лишь крошки отлетали. Каришка бросилась тебе на выручку, но едва не погибла сама – отлетела на несколько метров от пинка толстяка и не могла встать минут десять. Она лишь лежала и стонала, поджав ноги, а потом подобрала старый меч и поползла к тебе. Она не реагировала на мои слова и словно ненормальная ползла в ту комнату. Мне даже пришлось дверь запереть, чтобы Каришка не погибла. Только после этого она взяла ломик, и мы вместе доломали эту каменюку. Я все руки себе стёр, пока алтарь раскололся. Полч… кхм… две клепсидры как заведённый крошил камень.

Сказанное не сразу дошло до меня.

– Сколько времени, ты сказал? – Я не мог поверить.

– Где-то две клепсидры. Может, чуть меньше. Я даже боялся открывать дверь в вашу комнату – тут одно мельтешение было видно в полутьме. Попросил только Каришку зажечь все факелы на стенах.

Я посмотрел – действительно, на стенах горели смоляные факелы. Причём они уже почти догорали, хотя горят такие факелы около получаса. Даже не укладывалось в голове, что я даже не заметил, как промелькнуло столько времени.

С трудом приподнявшись, я выпрямился. Ноги гудели, руки казались свинцовыми. Каришка попыталась тоже привстать, но скривилась от боли и согнулась пополам. Плохо дело!

– Давай я помогу? – предложил Петька. – У меня бинт в сумке и мазь от ссадин и порезов. Нас учили оказывать первую медицинскую помощь.

Каришка посмотрела на меня вопросительно. Я кивнул, и тайфлинг начала расстегивать куртку. Но, как только Каришка попыталась поднять левую руку, ее передернуло, и она закусила до крови губу, чтобы не закричать от боли. Петька поддержал её и помог раздеться до пояса. После чего очень профессионально обработал большую тёмную ссадину на боку и наложил тугую повязку вокруг туловища. А потом сложил ладони и закрыл глаза, тихо что-то шепча себе под нос. Вокруг его ладоней появился золотистый тёплый свет. Петька открыл глаза и прикоснулся сквозь бинт к ране Каришки. Золотистый свет перетёк с его рук на бинт, сверкнул яркими искорками и впитался в тело.

– Боль отпустила, – подтвердила Каришка. – Я даже могу шевелить рукой.

– Это лечебная магия паладинов. Не заменит полноценного лечения в храме Латандера, но всё же небольшие раны можно вылечить и боль облегчить.

Пора было уходить. Я достал отмычки и начал было осматривать замочную скважину закрытой двери, как вдруг сообразил:

– Каришка, у тебя ключи с собой? Ну те самые, что ты у палача с цепочки взяла?

– Да, с собой. В сумке.

– Тогда зачем мы замки взламываем, если можно просто открыть ключом? – удивился я.

– Привычка, видимо, – усмехнулась Каришка и передала мне связку ключей.

Я перебрал их – вот плоский ключ от клеток, это от предыдущей двери, этот от зала… Вот ключ от нужной двери. На связке палача оставалась ещё парочка – обычный широкий ключ для крупного замка и маленький ключик в виде позолоченного трехгранного стержня с замысловатыми пластинками и стилизованной под паука головкой. Эти замочные скважины мы не нашли. Может быть, ещё встретятся дальше?

Но открытая дверь привела нас на лестницу наверх, ловушек на ней мы не обнаружили. Поднявшись наверх, мы попали в какой-то сарай с инструментами. За окном начинался рассвет – небо на востоке розовело, о чём я предупредил Каришку. Под удивлённым взглядом Петьки тайфлинг достала из своей сумки тёмный плотный платок и крепко завязала себе глаза.

– Это ещё зачем? – удивился мой друг.

– Потом как-нибудь объясню. Ты сейчас куда направляешься?

– Я пойду в казарму. Доложу обо всем увиденном. Да и отдохнуть нужно – у меня вечером дежурство.

– Понятно. Ты где будешь дежурить? Я могу показать ещё одно интересное место, где скрываются служители культа.

– Я с вами пойду! – непререкаемым тоном сказала Каришка.

– Да как ты пойдешь? Тебе лечиться нужно! – удивился Пузырь.

– За меня не беспокойся, добрый паладин. Мой хозяин сейчас проведёт меня в храм Латандера, и уже к вечеру я буду полностью здорова.

– Хозяин? – удивился Петька. – Серый Ворон твой хозяин? Похоже, опять я что-то пропустил.

Оставалось только тяжело вздохнуть.

– Пузырь, долго объяснять. Может, я потом тебе всё расскажу? Или пойдём вместе позавтракаем. Заодно поделимся всеми новостями, – предложил я.

– Позавтракать стоит, – согласилась Каришка. – Но только в «Боевой Единорог» мы не пойдем. Там нас опять может ждать засада.

– Я тоже так думаю, – согласился я с подругой, с трудом скрывая зевок. – Всё-таки уже трёх ассасинов за два дня мы угробили.

– Ассасинов? Серый, да ты совсем совесть потерял! Как ты смеешь один, без своих друзей, встревать в неприятности?! У тебя тут приключения фонтаном бьют, а мы с Феей и не в курсе!

* * *

Выйдя из сарайчика, мы оказались на огороженном высоким крепким забором совершенно пустом участке размером с половину футбольного поля. Большую его часть накрывал громадный тент. По остаткам скошенной сухой травы я сообразил, что летом это место использовалось для высушивания и хранения сена.

Большой ключ в связке как раз подошёл к замку на воротах, и мы вышли на пустырь. Площадку тут явно готовили к ярмарке – очистили от мусора, разметили землю для установки торговых палаток. Но в такую рань, конечно, никого из строителей мы не встретили.

На улице Звонарей нас привлекла рано открывшаяся маленькая харчевня. Хозяин обрадовался ранним посетителям и подал нам отличный завтрак. Каришка даже с завязанными глазами отлично ориентировалась за столом и ловко орудовала вилкой и ножом. Я-то понимал, что она ориентируется по запахам, но Петька был очень удивлён и даже восхищён.

Утолив голод, я рассказал другу, что пережил в последние недели. Я почти ничего не скрывал, и Петька слушал меня с огромным интересом. Не утаил ни про нападение на стражников в парке, ни про то, как помог Каришке деньгами, ни про ухаживание за больным тайфлингом. Я лишь совсем немного подретушировал историю с «Золотом Мёртвых» и с тем, как стал хозяином тайфлинга: в подредактированной версии, добычи из склепа банально не хватило, но Каришка добровольно ради меня продала себя в рабство, после чего я выиграл её обратно в кости. А теперь данная ею клятва верности не позволяет ей уйти от меня и стать свободной – иначе девушка сразу погибнет. Зато я во всех подробностях расписал столкновения с превращающимися в псов ассасинами.

Каришка, в свою очередь, поведала Петьке о «благодарном отце» спасённого мальчика, своих подозрениях, о доме у реки и бегстве из этой смертельной ловушки. Петька слушал очень внимательно, а потом торжественно произнёс:

– Серый, тебе страшно повезло – ты нашёл ещё одного друга, который ради тебя пойдёт в огонь и в воду. И я буду рад считать тебя своим другом, тайфлинг Каришка. Ты всегда можешь положиться на меня и рассчитывать на мою помощь и поддержку.

– Я очень счастлива назвать тебя своим другом, благородный паладин Пётр, – в тон ему ответила девушка. – Всю жизнь люди относились ко мне как к грязному животному. И вот после стольких лет я неожиданно нашла среди людей настоящего друга, а теперь и ещё одного. Ты тоже можешь рассчитывать на мою помощь и мои способности во всех начинаниях. Я также обещаю никогда ничего не красть у тебя, паладин.

Звучали эти обещания, на мой слух, несколько высокопарно, но в этом мире это выглядело почему-то вполне естественно.

После завтрака мы с Каришкой попрощались с Пузырём и направились кратчайшей дорогой в Храмовый квартал. Едва открылись ворота, как мы первыми из горожан уже стучали в ворота храма Латандера. Даже в столь ранний час нам моментально открыли. В храме шла утренняя служба, две сотни служителей разных рангов в длинных разноцветных рясах читали нараспев молитвы, на огромном алтаре горели тысячи витых свечей.

Один из молящихся, высокий седой старик в чёрных одеждах, явно служитель высокого ранга, отделился от остальных и подошёл к нам.

– Я брат Нестор Беспокойный, старший служитель храма врачевания, чем могу помочь вам?

– Моя подруга получила серьёзную травму. У неё сильный ушиб и, видимо, сломаны несколько рёбер слева.

– А с глазами у неё что? – поинтересовался священник.

– С глазами у меня всё нормально. Просто я дала обет богине Моране не видеть солнечного света. Если мы отойдем подальше от распахнутых дверей, то я смогу снять повязку с глаз, – пояснила Каришка.

– Ясно, – нисколько не удивился священник. – Каким бы удивительными ни были обеты, их нужно соблюдать. Давайте пройдём в цоколь, там нет солнечного света.

Мы по винтовой лестнице спустились на цокольный этаж и зашли в одну из боковых комнат.

– Молодой человек, оставьте нас на время, мне нужно осмотреть рану вашей спутницы, – попросил жрец и закрыл за мной дверь.

Я неторопливо прогулялся по коридору туда-обратно. С обеих сторон в коридор выходили одинаковые, как под копирку, комнатушки – в каждой столик с маленькой статуэткой бога Латандера и рядом деревянное ложе для пациента. Никакой другой мебели, никаких удобств – видимо, больные в храме не задерживались. Тут меня окликнули.

– Я залечил раны, девушка полностью здорова. Должен отметить, что кто-то очень профессионально оказал ей первую помощь, обработал рану и наложил повязку. Также я ощутил следы лечебной магии. Мне оставалось лишь завершить запущенный процесс лечения, поэтому оплачивать мои услуги не нужно.

– Но всё же я хочу выразить вам огромную признательность, брат Нестор. За то, что вылечили мою спутницу, да и мне когда-то очень помогли, – я протянул лекарю один из двух остававшихся у меня золотых империалов.

Священник явно удивился – он смотрел то на меня, то на империал, не решаясь взять монету.

– Что-то память меня стала подводить. Мы раньше встречались с вами? – спросил он в замешательстве.

– Нет, лично мы с вами не встречались, но вы помогли мне вылечить слепоту. Это было… в другом месте, очень далеко отсюда. Мой друг Пётр Пузырь обращался к вам за помощью и принёс мне мази для глаз, которые вы ему дали.

– Да, припоминаю. Ожог соком из цветов Глаза Лютеции, кажется?

– Именно так. И как раз Пётр Пузырь, который к вам тогда приходил, наложил повязку и начал лечить магией мою спутницу.

– Надо же, как тесен мир… миры, – улыбнулся Нестор. – Как поживает друид Илона? Приедет ли она в этом году на осеннюю ярмарку в Холфорд? В прошлом году она привезла редчайшие целебные травы и коренья, в окрестностях Холфорда многих вообще не найти. Причём все свежее, отличного качества. Нашему храму надолго хватило изготовленных из этих трав лекарств.

– Где же она эти травы собирает? – невпопад вклинилась в наш разговор одевшаяся и вышедшая из комнаты Каришка. – В Курстане, наверное. Или даже на Пустошах Демонов…

Нестор посмотрел на меня удивлённо и даже испуганно.

– Разве не эта девушка была с вами тогда? – почти шепотом спросил он.

– Нет, с нами тогда была Фея. А это местная девушка, Каришка, она не знает Илону и никогда не бывала в тех краях, где Пётр Пузырь встретил вас, – осторожно подбирая слова, объяснил я.

– Предупреждать надо! Ну, задержался я с вами. Мне пора приступать к работе, – заторопился Нестор, забрал империал и ушёл по лестнице.

Когда он скрылся из вида, Каришка поинтересовалась:

– Я сказала какую-то глупость, верно?

– Верно, – подтвердил я. – Но только не спрашивай меня, где друиды собирают редкие растения. Я этого и сам не знаю.

Каришка надела плотную повязку на глаза, и мы с ней покинули Храмовый квартал. Куда нам идти? В школе занятий ещё долго не будет, так что можно никуда не торопиться. Спать хотелось страшно после двух бессонных ночей. Да и таскать с собой тяжёлые сумки с вещами было неудобно. Надо искать новое пристанище взамен ставшего смертельно опасным «Боевого Единорога».

* * *

Свободные комнаты и даже койки в гостиницах можно было и не спрашивать – осенняя ярмарка на носу, все койки давным-давно раскуплены приезжими. Мы долго бродили по городу в поисках жилья, но решить вопрос не помогали даже большие деньги. К тому же нам надо было надежно скрыться от преследования ассасинов. Незачем выставлять себя напоказ в гостиницах, уж лучше поискать самую дешёвую комнатку в каком-нибудь квартале бедноты. Неплохо было бы заодно изменить и внешность, так как наше словесное описание у врагов наверняка имелось.

Я перевесил меч на пояс, а арбалет, наоборот, на спину. И сменил очень дорогую тёмную одежду, на более простой походный вариант. Каришка сменила свой кожаный облегающий костюм на купленное по дороге дешёвое селянское платье с передником, переобулась в сандалии на деревянной подошве, а на глаза снова надела повязку, маскируясь под незрячую. Мы договорились называть друг друга при посторонних другими именами – я выбрал распространенное в Империи имя Панька и прозвище Охотник, а Каришка стала Елька Слепая Швея.

И практически тут же нам повезло – пожилая одинокая женщина согласилась сдать нам пустующий чердак своего дома. Комнатка оказалась, прямо скажем, крошечная – два на три метра. Из всей мебели в ней помещались только старый продавленный диван с тощим многократно заштопанным матрацем и высокий неуклюжий шкаф у стены, который опасно наклонился, словно собирался рухнуть. Но у двух сирот, коими мы представились старухе: у слепой девушки, зарабатывающей себе на пропитание шитьем и домашним рукоделием, и её брата-разнорабочего, – на большее просто не хватало денег.

В каморке имелось маленькое не открывающееся окошко, выходящее на узкую улицу, а в коридоре лестница на крышу. Стоило хозяйке спуститься вниз, я сразу же проверил лестницу. Откинув люк, я выбрался на покатую черепичную крышу дома, почти соприкасающуюся с крышами соседних домов. По ним можно ночью уходить куда угодно, требовалось только освоиться и научиться ориентироваться среди этих бесконечных скатов и труб.

Мы заплатили хозяйке вперёд за две руки. Старушка оказалась доброй и совсем не жадной, но очень уж занудной. Она явно истосковалась по общению и готова была болтать хоть весь день напролёт. Чтобы она не удивлялась нашему возможному ночному отсутствию, я сразу рассказал ей историю про дальнего родственника на другом конце города, у которого мы со слепой сестрой можем иногда оставаться на ночь.

Проспал я до самого вечера. Разбудила меня Каришка, сообщив, что готов ужин. Она давно проснулась и, надев повязку на глаза, спустилась вниз. От нечего делать она долго болтала с хозяйкой, а потом они вместе сходили за продуктами, после чего занялись готовкой ужина.

– Не самое простое дело – вслепую чистить овощи и готовить! Хоть старушка мне и помогала, но я с трудом боролась с искушением сдвинуть повязку и подглядеть. Но, судя по всему, получилось вкусно.

Действительно, вышло вкусно. Каришка неплохо умела готовить. После ужина я сообщил хозяйке, что нам нужно навестить родственника, и мы останемся ночевать у него. Выйдя на лицу, в безлюдном месте мы переоделись в темную одежду, ставшую уже привычной. Неведомый Призрак, которого мы весь день прятали от хозяйки в рюкзаке, с явным облегчением выбрался на свободу и привычно вскарабкался мне на плечо.

Вечерело, мы дошли до условленного места встречи с Пузырём и, чтобы не привлекать внимания, затаились в густой тени у стены. Ждать пришлось долго, в конце концов на дороге показался отряд городской стражи – совсем молодые парни, чуть старше меня, в одинаковых кожаных плотных куртках и в металлических яйцеобразных шлемах, все со щитами на спинах. Вооружены они были только короткими деревянными дубинками, лишь у идущего впереди Пузыря, кроме дубинки, на поясе висел топорик.

Я вышел навстречу другу и поприветствовал его. Петька выглядел каким-то усталым и расстроенным. Он сразу же сообщил мне:

– Серый, прости, но я не смогу сегодня обыскивать дом у реки.

– Почему? – удивился я.

– Сегодня меня так пропесочили из-за того, что я полез в этот подвал, что едва не разжаловали из десятников… Представляешь, я честно рассказал обо всем, что мы там увидели. Ну и лёг отсыпаться перед дежурством. А меня будят и прямо с койки ведут к капитану. Тот не в духе, орёт на меня и всё такое. Оказывается, пока я спал, три десятка наших людей отправили в этот чёртов подвал, да ещё и магов из академии вызвали. Они приехали и ничего не обнаружили. Ни-че-го! Ни детских трупов, ни разбитого алтаря, ни следов ловушек, ни ящиков с красными одеждами, ни трупа палача. Всё чисто – пустые комнаты, никаких следов. Видать, культисты всё зачистили. Так что мне здорово влетело сегодня за мои «вымыслы». И если я вместо дежурства поведу свой десяток обыскивать какой-то особняк, то мне в любом случае влетит, даже если мы застанем там культистов. А если их там не окажется, то… сам понимаешь, Серый.

– Понимаю. Не расстраивайся, сегодня мы бы всё равно не пошли. Каришка ещё отлеживается после ранения, а без неё идти как-то глупо – всё-таки именно она там была и знает это место.

Конечно, я соврал, но зато мой друг перестал чувствовать себя виноватым и сразу вздохнул с облегчением. Он повеселел и пообещал составить нам компанию, как только Каришка выздоровеет. Мы попрощались, и Пузырь со своим десятком отправился патрулировать столичные улицы. Ко мне подошла Каришка.

– Я всё слышала. Ты правильно поступил, не нужно впутывать Петра в наши дела.

– Поддержка десяти стражников нам бы не помешала. Они могли бы официально войти и обыскать дом. Но нет – значит, нет. Даже наоборот, наша задача упростилась – мы, как всегда, действуем скрытно. Проникаем в дом тайком и ищем улики. Попутно, если нам попадётся что-то ценное, уносим с собой. Готова?

– Готова. Пойдем, господин.

По дороге мы несколько заплутали в малознакомом районе и к дому у реки вышли лишь после третьего ночного колокола. Теперь встреча с городской стражей стала нежелательной. Притаившись в густых кустах, мы внимательно рассмотрели объект – богатый особняк, окруженный садом и огороженный высоким трёхметровым забором. Охранников снаружи мы не увидели, но зато за забором лаяли сторожевые собаки.

Я посадил Каришку на плечи, она дотянулась до верха забора и высадила Неведомого Призрака. Крысёнок долго всматривался в темноту, потом сообщил, что по саду бегают не псы, а два крупных варга.

– Ненавижу варгов! – выпалила Каришка, когда я перевел ей слова зверька. – Они все людоеды. И эти тоже наверняка питаются человеческим мясом.

– В таком случае просто убьём их.

Забраться наверх с помощью кошки было проще простого. Я заметил одного из варгов – он бежал вдоль самого забора в нашу сторону, принюхиваясь и низко наклонив к земле голову. Я очень тихо навёл арбалет и, когда зверь поравнялся с нами, выстрелил. Выстрел получился удачным – прямо в голову, но почему-то он не убил варга наповал. Зверь споткнулся, завалился на бок и вдруг пронзительно завыл. Мне показалось, что этот вой сейчас разбудит весь спящий город. Но не успел я что-либо предпринять, как Каришка прямо с забора прыгнула на умирающего зверя. Вой сразу затих. Тайфлинг вытерла кинжалы о шкуру хищника и выпрямилась. Я быстро перезарядил арбалет и тоже спрыгнул вниз.

– Нужно срочно отыскать второго, – прошептала Каришка. – Иначе он поднимет тревогу.

Но искать никого не пришлось – быстрая тень молча вылетела из ближайших кустов, целясь в горло девушке. И так же молча упала, сбив Каришку с ног, – моя стрела насквозь прошила голову опасного хищника. Сбросив мертвую тварь, Каришка встала, отряхиваясь.

– Даже не успела испугаться, – проговорила моя подруга, нервно посмеиваясь.

Мы оттащили оба тела в кусты у забора и осторожно двинулись через яблоневый сад к мрачному дому.

* * *

Здание казалось полностью вымершим. Мы осторожно прокрались к зарешеченным окнам первого этажа и остановились в нерешительности. Решётка была частой и очень прочной, проникнуть сквозь нее не было никакой возможности. Такие же решётки закрывали и все окна второго этажа. Я осмотрел третий и четвёртый этажи – плотно закрытые двойные ставни, каменные подоконники – воткнуть стрелу с верёвкой не получится. Этажи в этом особняке были очень высокими, так что четырёхэтажное здание по высоте равнялось девятиэтажному у меня в городе. Лишь на краю крыши виднелись деревянные брусья. Но они находились слишком высоко – не уверен, что смог бы попасть в такую дальнюю мишень в темноте, да и длины верёвки могло не хватить.

– Попробуем обойти здание, – предложил я Каришке.

Мы прокрались вдоль стены до угла и, осторожно выглянув, осмотрелись. Никого. Мы двинулись дальше и уперлись в высокий забор, который отделял сад. Через калитку мы прошли к центральному входу. По-видимому, хозяева полагали, что двух варгов достаточно для охраны сада от нежелательных посетителей. Поэтому охранники следили только за главными воротами.

Подкравшись как можно ближе ко входу, мы залегли в густых аккуратно подстриженных кустах. К воротам с улицы поодиночке и маленькими группами подходили люди. Каждый отдавал охранникам при входе какой-то овальный жетон, после чего получал сложенную красную мантию и проходил во двор. Кто-то надевал мантию прямо возле ворот, другие отходили переодеваться за кусты. После чего одинаково одетые посетители проходили по аллейке в дом.

Увиденного мне было достаточно, я предложил спутнице следующий план:

– Переодеваемся в красные мантии и в наглую идём через главный вход.

Я спрятал в зарослях свою куртку, рюкзак и арбалет, но длинный меч оставил при себе, закрепив на поясе поверх мантии, так как видел, что некоторые входящие были вооружены, и их спокойно пропускали. Надвинул на глаза пришитую к капюшону красную маску. Посмотрел на Каришку – она тоже переоделась, но была очень бледной, её трясло от страха.

– Если хочешь, можешь подождать меня здесь в саду, – предложил я перепуганной девушке.

– Нет, я тебя не брошу. Я обещала и пойду с тобой хоть на край света, – ответила она.

– Хозяин, не оставляй меня тут! – вдруг попросил испуганным голоском Неведомый Призрак.

Я протянул крысёныша Каришке, и девушка спрятала его под мантией. Мы вместе неторопливо вышли на каменную дорожку.

– Вот теперь я узнаю это место. Как раз через эти ворота меня тогда в дом и провели, – прошептала мне девушка.

На пороге дома стоял высокий широкоплечий человек, как и все – в красной мантии и маске. – Моргрим Вечный Отец наш! – повторял он каждому посетителю. – Проходите, избранники, в дом отца нашего.

Мы прошли среди прочих гостей по сумрачному коридору и оказались перед широкой лестницей, ведущей вниз в ярко освещённый зал цокольного этажа. Как-то боязно было выходить из тени, и на мгновение я остановился в нерешительности. Но Каришка уже шагнула на лестницу, так что мне оставалось только догонять подругу.

Внизу в большом зале собралось уже порядка двух сотен человек – все в одинаковых красных мантиях и масках. Я взял Каришку за руку, чтобы не потерять подругу в толпе. Мы отошли к стене и стали ждать. С каждой минутой людей становилось всё больше и больше. Собравшиеся едва слышно переговаривались между собой, нервничали и злились на затянувшуюся подготовку. Люди оказались здесь впервые и слабо представляли, что их ожидает.

И вдруг мгновенно погасли все фонари, зал погрузился в кромешную темноту. Через пару секунд в центре комнаты появился слабый красный огонёк. С каждым мгновением он становился всё ярче и ярче, и вскоре на него уже стало больно смотреть. Стоящие рядом люди начали отходить подальше к стенкам, закрывая лица от слепящего света. Огонь вспыхнул особенно ярко и вдруг пропал. Через мгновение опять загорелись все лампы в зале. В центре на освободившемся пространстве стоял высокий старик с длинной белой бородой. На нём была красно-бордовая мантия до пола, в руках узловатый чёрный посох, а на голове – странный убор в виде оскаленной собачьей морды. Когда он заговорил, я сразу узнал его – именно он руководил жертвоприношением детей. Судя по тому, как Каришка задрожала всем телом, девушка его также узнала.

– Приветствую новых адептов в этом святом месте. Я – Ваалон, верховный жрец церкви Вечного Бога. Я – тот, кто позвал вас всех сюда. И вот вы пришли – уже надеющиеся, но всё ещё сомневающиеся. Не бойтесь, ваши сомнения естественны. Все вы здесь оказались впервые. У вас много вопросов, я знаю это по вашим мыслям. «Кто этот старик? – спрашиваете вы себя. – Зачем весь этот спектакль? Зачем я вообще сюда пришёл?» Я – тот, кто даст ответы на ваши вопросы. У вас много потаённых желаний. Я – тот, кто позволит этим желаниям сбыться. У вас есть просьбы к единственному истинному богу. Я – тот посредник, через которого ваши просьбы достигнут Моргрима – Вечного Отца нашего…

Старик прекрасно владел вниманием толпы. Он ходил по залу, останавливался у разных групп людей, как будто обращаясь именно к ним. Он менял интонацию и громкость голоса, театрально жестикулировал руками. Его речь то поднималась до философских высот познания, то опускалась до повседневных бытовых проблем. Я поймал себя на мысли, что невольно заслушиваюсь словами оратора и с интересом жду окончания его историй – о древнем боге Моргриме, создавшем мир и заселившем его зверями, о древнем совершенстве и единстве, когда мудрые звери сосуществовали в гармонии с другими разумными существами – драконами и демонами.

– Когда древний бог посчитал свою работу выполненной, он ушёл из нашего мира. Многие тысячелетия в мире царили порядок и покой, пока однажды не случилось нашествие эльфов, – последнее слово Ваалон произнёс с нескрываемым омерзением, словно плюнул.

По рассказам старика, эльфы вели себя вероломно – они обманом подчиняли себе лесных духов, отняв таким образом разум у животных и деревьев. И древняя гармония оказалась нарушена – мудрые звери превратились в обычных лесных тварей, а их разум нашёл себе новое пристанище в сознании людей. Люди поначалу были глупы и невежественны, они лишь пользовались плодами древнего мира, слабо отличаясь от других животных. Так продолжалось многие века, пока однажды одно из человеческих племён случайно не набрело в лесной чаще на храм древнего бога Моргрима.

Двенадцать представителей этого племени смогли проникнуть в храм, где вкусили малую толику древней силы. Они вышли из храма сильно изменившимися – они приобщились к магии, собрали какие-то крупицы древних знаний. Приобретённая ими сила – ничто по сравнению с могуществом самого Моргрима. Однако даже этой малости хватило, чтобы эти двенадцать расхитителей святилищ смогли свергнуть старейшин своего племени и поработить соседние племена. Эти ничтожные людишки получили бессмертие, после чего возгордились и объявили себя богами.

Между тем сам великий древний бог за прошедшие века создал ещё множество совершенных миров, и каждый новый мир оказывался уникален и ничем не хуже предыдущих. Вечный Бог был очень поглощён своей работой. Он продолжал своё великое дело, не замечая, что коварная болезнь разрушения перекинулась уже на другие миры. Так продолжалось, пока великий пророк Чен Ди Лунь не смог докричаться до Вечного Бога. Моргрим оторвался от своей работы и оглянулся. Он посмотрел на созданные им миры – один за другим их поедало разрушение, разумные звери погибали от оружия людей и эльфов, леса вырубались, появлялись всё новые грязные язвы городов, а в глубинах гор во всё большем количестве заводились паразиты – дварфы, кобольды, гоблины, орки и другие.

Моргрим ужаснулся и решил навести порядок. Однако с удивлением наткнулся на сопротивление – его собственные дети забыли своего отца. Люди в мирах, поражённых проказой разрушения, уже поклонялись другим богам, и эти новые боги-самозванцы быстро набирали силу, черпая её из своих приверженцев. Моргрим мог с лёгкостью разрушить все заражённые скверной миры, но ему стало жаль свои творения и своих детей. Поэтому он решил действовать аккуратно – начал собирать верующих в него и вливать в них свои силы. И руками верных ему детей, один за другим, он стал очищать миры от скверны, восстанавливая древнюю гармонию.

Моргрим и сейчас не скупится и щедро вливает силы в своих сторонников. Его адепты получают за верность поистине божественную благодать – силы их быстро растут, они получают способность творить многие чудеса, а желания их всегда сбываются…

* * *

На этом старик прервал свою речь и оглядел собравшихся. Когда он посмотрел в мою сторону, я вдруг почувствовал, как тогда, при входе в Холфорд, что мои мысли сейчас читают, словно открытую книгу. И я стал «помогать» этому разуму, активно подыгрывая ему и интенсивно думая о первом попавшемся: «Красивая женщина стоит передо мной… нужно заманить её в свой дворец… придумать повод… она не будет против». Это было похоже на бессвязный бред, не знаю уж, почему мой мозг породил именно такой защитный поток мыслей. Никакого дворца у меня, конечно же, не имелось, да и лица стоящей передо мной незнакомой женщины я не мог видеть из-за маски и капюшона. Но сработало – внимание старика ко мне ослабло, он отвернулся, переключившись на других собравшихся. А потом громко проговорил:

– Я много рассказал вам о возможностях Вечного Отца нашего. Но среди вас по-прежнему есть неверующие и сомневающиеся. Это естественно, так и должно быть. Пока человек сам своими глазами не увидит, своими ушами не услышит, своими руками не пощупает – ему нелегко поверить. Что ж, я готов на реальных примерах показать вам возможности бога Моргрима. Своим адептам, как я говорил, он дарует исполнение желаний. Первое желание своего адепта Моргрим исполняет без всяких требований, просто в качестве подтверждения своей бесконечной милости. Пусть три указанных мной человека выйдут в середину зала, – с этими словами старик указал пальцем на высокого толстого мужчину, затем на сгорбленную фигуру старика в углу и… на меня!!!

Сердце испуганно застучало, руки мгновенно стали потными. Я на подгибающихся ногах вышел в центр зала и остановился. Рядом со мной встали согбенный старик, чья морщинистая кожа на неприкрытой маской части лица была совсем бесцветной, и крупный толстяк, от которого разило потом.

– Вот три новичка, – объявил громко старик. – Сегодня впервые они вошли в святилище Моргрима, они пока ещё нисколько не верят в силы Вечного Отца. Тем не менее древний бог готов показать этим людям свое всесилие и исполнить одно желание каждого. Желание должно быть конкретным, без всяких абстрактных «хочу счастья, хочу любви», и не должно противоречить желаниям других адептов нашего бога. Если кто-то захочет стать, к примеру, чемпионом гладиаторских боев на арене Холфорда или правителем города, а другой адепт также этого пожелает, то желания ваши не сбудутся, вы просто упустите бесценную возможность. Подумайте хорошенько! Ни за какие деньги мира вам потом не вернуть упущенный шанс! Только представьте – любое, абсолютно любое ваше желание может исполниться!

– Я готов! – сказал старик.

– Что ты хочешь попросить у Вечного Отца? – торжественно спросил верховный жрец Ваалон.

– Молодость! И прямо сейчас! В этом зале! Если Моргрим настолько велик, как ты нам расписывал, он ведь сможет сделать такую малость? – с ехидством и не доверием в голосе спросил старик жреца.

– Моргрим может всё. Но представь – твоё тело будет резко меняться. Поверь мне, это больно и страшно, я наблюдал такое не один раз. Тебя будет крючить от боли, твои руки и ноги будут распухать, ты будешь кричать и просить прекратить эту пытку, но не сможешь уже ничего изменить. Неприглядное зрелище… разве ты хочешь этого?

Старик в ответ рассмеялся:

– Так я и думал! Все красивые слова оказались лишь пустой болтовней. Когда дело дошло до исполнения желания, ты пытаешься отговорить меня.

– Ты не веришь в могущество древнего бога? Ты готов к омоложению своего тела, причем не постепенному, безболезненному, а немедленному? Так почувствуй же на себе всю тяжесть исполнения твоего желания! – С этими словами Ваалон поднял свой посох двумя руками и с силой гулко стукнул им в пол.

В тот же миг старик заорал так, будто его резали живьём. Он упал на колени и сорвал с лица маску. Я отшатнулся в ужасе – на лице старика проступали капли чёрного пота, запахло гнилью и разложением. Тело корчилось, рот что-то бессвязно орал, визжал, переходя на закладывающий уши ультразвук. На красной мантии проступили расплывающиеся пятна – корчившееся на полу тело испражнялось и испускало мочу. Стоящие вокруг стали закрывать руками носы от невыносимой вони.

Вдруг терзавший барабанные перепонки визг прервался. Тишина казалась звенящей. В этой тишине раздался приказ Ваалона:

– Принесите ему воды.

От стены отделились две фигуры в красных мантиях и быстро скрылись за дверью. Через несколько секунд они появились снова, каждый с ведром воды. Одно ведро поставили перед лежащим на полу стариком, но тот никак не прореагировал. Тогда служители приподняли обмякшее тело и макнули головой в ведро с водой. Старик стал жадно пить. Он просто заглатывал воду и, казалось, готов был выпить всё до дна. Собственно, так и вышло – старик выпил полное ведро воды! Хотя старик ли? Я присмотрелся – это был грязный и измождённый юноша, не старше двадцати – двадцати пяти лет. Он привстал на колено и взял второе ведро, продолжив утолять свою жажду. Второе ведро он осушил на треть, потом поставил на пол и встал во весь рост. Он осмотрел свои руки, ощупал лицо и расхохотался.

– Да ты не соврал, жрец. Я чувствую себя молодым! Это чудо! Но я голоден, я готов жрать трое суток подряд.

Он выглядел мерзко – грязный, худющий, весь в вонючих потёках, от него разило фекалиями и гнилью. Но он, без сомнения, помолодел.

– Тебе вернули молодость, как ты и желал. Наш Отец Моргрим даровал тебе эту великую милость. Отведите его к умывальнику, – Ваалон обратился к помощникам: – Ему нужно привести себя в порядок. Потом приведите обратно.

Слуги подхватили вонючего и выкрикивающего восторженные фразы мужчину и увели. Ваалон взмахнул посохом, и тут же высохла грязная лужа на полу, мгновенно исчезла вонь. Верховный жрец обратил свой взор на меня и стоящего рядом толстяка.

– Кто следующий? Кто попросит древнего бога исполнить заветное желание?

– Я следующий! – грубо оттолкнул меня и шагнул к Ваалону толстяк.

– О чём ты хочешь попросить Отца нашего Моргрима? – величественно спросил жрец.

Толстяк набрал побольше воздуха и начал быстро тараторить:

– У меня есть соседка. Красивая. Молоденькая. Гордая. Я дважды просил её руки, но она оба раза отказала мне. Отказала при всех, заявив, что считает меня недостойным её. А недавно эта гордячка вышла замуж за другого. С того дня я больше всего на свете хочу отомстить ей за своё унижение. Хочу, чтоб она захотела меня так, чтобы на коленях приползла ко мне. Чтобы она унижалась передо мной и упрашивала обратить на неё внимание. Чтобы она, забыв про свою гордость, умоляла меня, как последняя рабыня. О, это будет миг моего торжества! Если твой бог сможет так сделать, клянусь, я буду самым верным его приверженцем.

– Твоё желание будет исполнено, а душевные терзания будут отомщены. Ещё до заката завтрашнего дня обидевшая тебя красотка сама придёт к тебе и будет полностью в твоей власти! – С этими словами Ваалон стукнул посохом в пол.

Толстяк аж затрясся от предвкушения. Его лицо пошло красными пятнами, глазки плотоядно забегали. Он вызывал у меня лишь отвращение. Но, оглядев собравшуюся вокруг толпу, я вдруг увидел совсем другие эмоции: зависть, похоть, злость. Эти эмоции настолько чётко отражались на лицах, что никакие маски не могли их скрыть. Практически все собравшиеся поддерживали толстяка, считая его несправедливо обиженным.

– А ты что хочешь попросить у Отца нашего Моргрима? – обратился ко мне Ваалон.

Я лихорадочно прокручивал в голове варианты. Отказаться от желания? Не поймут, вызовет подозрение. Что же загадать? Ещё не придумав ничего, я начал говорить, думая на ходу:

– Первый человек загадал молодость. Мне это не нужно – я и так молод. Если я помолодею, насколько помолодел он, то просто исчезну (в зале раздались смешки). Второй загадал любовь красотки. Неплохое желание, но не для меня – у меня и так есть любовь. Загадать денег и богатства? Но у меня и так много денег… Я думаю, нужно загадать что-нибудь такое, чтобы все собравшиеся смогли своими глазами увидеть исполнение этого желания (в толпе раздались одобрительные возгласы). Пусть великий Моргрим сделает… – Я лихорадочно шарил взглядом вокруг и совершенно случайно остановился на своём мече, висевшем на поясе. – Пусть сделает ещё один такой меч!

– Ты хорошо подумал, отрок? – сурово спросил Ваалон. – Потратить своё бесценное желание на то, чтобы получить ещё одну заточенную железку? Ты уверен?

– Да, я уверен. Я хочу, чтобы тут появился абсолютно такой же меч. Кузнец говорил, что второго такого в Пангее нет. Если Моргрим сотворит ещё один такой же меч, то никто из собравшихся не будет больше сомневаться в возможностях древнего бога.

– Да будет так! – согласился Ваалон и стукнул посохом в пол.

Рядом со мной прямо в воздухе появилась яркая точка. Она росла и удлинялась, становясь всё ярче и ярче. У неё появилась поперечная полоска, которая увеличивалась и набухала. Я стоял, замерев на месте от удивления. Вскоре в воздухе висел меч – копия моего. В точности мой меч, вне всяких сомнений.

– Возьми этот меч, он твой. Великий Моргрим исполнил твоё желание, – торжественно произнёс Ваалон.

* * *

Я осторожно протянул руку и взялся за рукоять. Как только мои пальцы ухватили шершавую кожаную обмотку, меч перестал парить в воздухе и сразу обрёл привычную тяжесть. Я вынул свой меч из ножен и поднёс оба клинка к глазам. Это было невероятно! Мечи выглядели идентичными до мельчайших деталей. И тогда мне стало страшно – я осознал, насколько на самом деле силён противник, с которым рискнули связаться мы с Каришкой. Я поднял расширенные от ужаса глаза на Ваалона. Но тот, к счастью, неверно истолковал мои чувства:

– Ты получил второй меч, хотя утверждал, что второго такого быть не может. Теперь ты оценил могущество Моргима?

– Да, это просто чудо, – я постепенно приходил в себя и уже контролировал свои эмоции. – Великий магистр Ваалон, я готов признать, что Моргрим способен творить любые чудеса!

Мой ответ очень понравился старику. Он ещё раз обратился к собравшимся с пылкой речью по поводу величия Моргрима. А потом, убедившись, что глаза всех присутствующих обращены к нему, громко объявил:

– Сейчас те из вас, кто ещё не загадывал первые желания, смогут их произнести. Все ваши желания непременно сбудутся. Сбудутся не мгновенно, иначе в этом зале начнётся полный хаос, а я не могу этого допустить. Ваши желания сбудутся в течение ближайших дней. Когда именно, я сказать не могу. В любом случае, ещё до окончания осенней ярмарки все загаданные желания осуществятся!

Внимание аудитории ему было обеспечено – сотни людей жадно ловили каждое слово Ваалона, народ жаждал побыстрее озвучить свои желания.

– Слушайте меня внимательно! После того как ваше желание исполнится, вы должны будете пойти на центральную рыночную площадь Торгового квартала и найти служителей Великого Отца. Сделать это будет совсем нетрудно – в дни осенней ярмарки мы будем проповедовать на площади. Вы должны будете рассказать служителю Моргрима о сбывшемся желании. После этого вам подскажут, где и когда состоится новое собрание. И уже там вам сообщат, как сделать так, чтобы исполнилось ваше второе желание. Вы готовы произнести свои желания?

– Да, да, готовы! – послышались выкрики со всех сторон.

– Напоминаю ещё раз, желание должно быть конкретным и не противоречить желаниям других адептов нашего бога. А сейчас… О чем вы хотите попросить Вечного Отца? Поведайте Моргриму ваши желания!

Со всех сторон послышались выкрики. Сотни людей, стараясь перекричать соседей, произносили вслух свои желания: «Хочу, чтобы старший брат умер, а я стал наследником… Хочу найти клад золотых монет… Хочу отомстить… Хочу стать выше ростом… Пусть сосед умрет… Пусть я снова стану молодым…».

Шум стоял неимоверный. Я увидел, что и Каришка что-то выкрикнула, но не сумел ничего расслышать в таком гвалте. Ваалон стоял, закрыв глаза и разведя руки в стороны. Потом, когда голоса стали замолкать, магистр гулко стукнул посохом и проговорил:

– Ваши желания будут исполнены, ибо нет ничего не возможного для древнего бога! Вот вам живой пример!

В этот момент в зал вошёл помолодевший адепт. Он был уже вымыт и переодет в чистую мантию. Его появление вызвало настоящий ажиотаж – все старались подойти поближе и разглядеть мужчину, вернувшего молодые годы. Тут Каришка тронула меня за плечо и тихо прошептала:

– Хозяин, у нас неприятности! Пора выбираться от сюда. Только что я слышала, как стоящий за моей спиной охранник попросил жреца ещё раз пересчитать присутствующих, так как у него вышло двое лишних.

Я сразу напрягся. Кивнул Каришке и, не отпуская её руку, стал тихо пробираться к лестнице. Это было нетрудно, так как многие стремились подойти поближе к помолодевшему старику, толпа активно перемещалась. К нашему счастью, лестница была затемнена. Мы на цыпочках стали подниматься к выходу, при первой возможности скрывшись в тени. В конце коридора маячила пара охранников, но мы бесшумно проскользнули мимо. Входная дверь оказалась закрыта на задвижку. Я, старясь не шуметь, отодвинул металлическую щеколду и приоткрыл дверь. По ведущей от крыльца к воротам аллее удалялся одинокий охранник. Мы, пригибаясь, перебежали к кустам, перемахнули через заросли и залегли. Немного отдышались и, придя в себя, пошли за вещами. Уже через пару минут мы перебрались через высокий забор и растворились в ночи.

Рассвет мы встретили возле Северных городских ворот. Моросил мелкий осенний дождь, небо затянуло плотными хмурыми тучами, на востоке ночное небо окрашивалось в светлые тона. Мы с Каришкой молча смотрели с высоты крепостной стены на сотни купеческих повозок, ожидающих открытия городских ворот. Вереница телег с товарами растянулась на многие километры, повозки сгрудились в три ряда по всей дороге, насколько хватало взгляда.

Мы молчали с того самого момента, как выбрались с тайного собрания культистов. Я всё ещё не мог прийти в себя – меня ошарашила эта демонстрация могущества. Мысли лезли в голову самые тревожные – о том, что враг чрезмерно силён, и нет предела возможностей древнего бога. Наглядным подтверждением служил созданный на моих глазах меч. Этот клинок, точную копию древнего оружия, я завернул в плотную ткань и нёс в руке, не имея запасных ножен.

– Я замёрз и проголодался! – прервал затянувшееся молчание писк Неведомого Призрака.

Вот уж кто совершенно не унывал и безгранично верил в мои силы. Некогда худой заморенный крысёныш заметно поправился и вырос, его гладкая белая шёрстка лоснилась, а длинные усы топорщились во все стороны. Я достал из сумки припасённый специально для него кусочек сыра. Зверёк уселся на мокрый каменный парапет и принялся утолять голод. Оцепенение и апатия, не оставлявшие меня после посещения зловещего особняка, стали проходить.

– Убегать и прятаться мы не будем. Нас всё равно найдут и нападут, когда мы этого не будем ждать. Нужно самим действовать и нанести удар по врагам первыми! – вслух проговорил я.

Каришка встрепенулась и посмотрела мне в глаза.

– Я поддержала бы любое твое решение. Но вариант активных действий мне тоже нравится больше, чем необходимость прятаться в трущобах или бежать из города. Этот культ, судя по тому, что мы видели, будет быстро разрастаться и сможет достичь самых далёких уголков Пангеи. Ради выполнения своих желаний люди готовы на всё. Не знаю уж ради какого – второго или третьего желания – нужно будет убивать детей, но уверена, что многие из присутствовавших сегодня на этом сборище без колебаний принесут в жертву чужого ребёнка ради омоложения или богатства.

– Да, к сожалению, это так, – согласился я.

– У тебя есть план действий? – поинтересовалась девушка.

Я ещё раз посмотрел на запруженную повозками дорогу и улыбнулся.

– Думаю, что есть. У нас мало времени на подготовку, до открытия ярмарки всего два дня. Поэтому придётся действовать быстро. Прежде всего, возьми деньги и купи небольшой бочонок белой краски. Затем надень красную мантию и собери десяток-другой бездомных детей, что вечно толкутся у городских ворот и попрошайничают. У нас для них будет весьма прибыльная работа.

– Купить краску? Собрать беспризорников? – недоумённо переспросила девушка.

– Именно так. Наша операция будет называться «Охраняемая стоянка».

* * *

Уже к вечеру основные приготовления были закончены. Огромная крытая площадка под тентом – та самая, куда мы выбрались из подвала, – была аккуратно расчерчена краской на одинаковые прямоугольники. По моей задумке, купцы за определённую плату могли оставить здесь на хранение свои повозки с товарами, забрав с собой лишь лошадей. Под тентами могло поместиться двести тридцать больших повозок, не считая пространства для въезда и выезда телег. Два десятка городских беспризорников получили от меня инструкции и сразу приступили к работе в качестве зазывал. Я обещал детям по пять цехинов за каждую приведённую повозку с товаром. Для беспризорника пять цехинов – это огромная сумма, на которую можно прилично питаться две-три недели, поэтому я не сомневался в усердии своих помощников.

С охраной к вечеру также удалось договориться – я сам посетил Гильдию Наёмников. Обошлись их услуги недёшево, но уже к вечеру шестеро опытных бойцов расположились под походным тентом на пустыре за пределами стоянки и, сменяя друг друга, стали обходить по периметру территорию.

И я, и Каришка не снимали красные мантии и в разговорах постоянно упоминали «отца нашего древнего бога Моргрима» и его величие. Надо сказать, сомнений в нашем статусе ни у кого пока что не возникло, тем более что мы охотно пересказывали всем желающим те истории, что сами слышали от жреца Ваалона. С купцов я брал по одному золотому в день за охрану каждой повозки. Либо семь золотых, если купец желал сразу оплатить охрану товара до конца ярмарки. Большинство купцов выбирали именно такой вариант. Каждому я выдавал картонную бирку с указанием места и срока хранения товара. Уже к вечеру на стоянке половина мест была занята. Наша с Каришкой прибыль, за вычетом расходов на охрану и услуги зазывал, превысила шестьсот золотых.

Этот нехитрый и вполне легальный бизнес по охране товара наверняка принёс бы мне хорошую прибыль. Но моя идея состояла в другом. Я помнил, что в дни осенней ярмарки члены Гильдии Воров соревнуются в мастерстве – кто больше сможет украсть. Кража сразу двухсот тридцати повозок товара стала бы отличной заявкой на победу. Конечно, вдвоём с Каришкой такую авантюру было не провернуть. Требовались ещё люди. Много людей.

Вечером, оставив Каришку следить за порядком, я направился в Школу Воров. Школа пустовала, кроме немногочисленных охранников, никого не осталось. Но начальник охраны, к счастью, оказался на месте. Пара посетителей в серых мантиях как раз покидала его кабинет, когда я постучал в дверь.

Я рассказал об организованной мной охраняемой стоянке для повозок и изложил карлику свой нехитрый план. Вечером на глазах у купцов и охранников я закрою внешние ворота и опечатаю их сургучной печатью. К этому времени на соседней улице уже будут подготовлены пустые повозки. Как только ворота закроются, можно начать перегружать товары через подземный ход. Работать придётся весь вечер и всю ночь. На время ярмарки отменяется запрет находиться на улице после третьего колокола, так что повозки могут спокойно отъезжать, сгружать товар и снова возвращаться на погрузку. Если набрать достаточно людей, то можно вынести всё, что только есть на стоянке.

– Как-то слишком уж просто получается, – недоверчиво проворчал карлик.

– Зато, наверное, это будет самая крупная кража в истории Гильдии Воров. Наша удачливость войдёт в историю!

– Это да… Но после такой пропажи стражники будут искать похитителей по всей Пангее. И не только стражники – наверняка купеческие гильдии наймут магов и ассасинов, чтобы отомстить обидчикам за такую дерзкую кражу.

– Вот именно поэтому я и Каришка весь день ходим в красных мантиях служителей культа Моргрима – ведь именно культисты наняли ассасинов, чтобы убить меня. Ограбленным купцам даже искать их не придётся – культисты собираются проповедовать и набирать новых адептов прямо на площадях во время ярмарки.

– Чувствую, твоим врагам не поздоровится, купцы очень разозлятся, – пробурчал карлик. – Но если что-то пойдёт не так, то их гнев может перекинуться и на нашу гильдию.

– Жрецы Моргрима – не только мои враги. Они враги всех воров. Их шпионы точно есть среди членов нашей Гильдии.

– Что? Откуда такая информация? – требовательно спросил начальник охраны.

Я рассказал про попытку покушения на меня прямо в стенах школы. Даже сходил вместе с ним в мою комнату и показал недоверчивому карлику рассечённую маленькую змею. Начальник охраны внимательно рассмотрел останки гадины.

– Это скальный аспид, их ещё называют Поцелуй Мораны. Укус такой змеи смертелен, противоядия не существует. Скальные аспиды маленькие, незаметные и проворные. Орден ассасинов используют их для убийства своих жертв. И то, что кто-то дерзнул использовать их против тебя на территории школы, – прямой вызов всей нашей гильдии.

– Ну что, теперь сомнений нет? – поинтересовался я с надеждой.

– Да, такое прощать нельзя! – Глаза карлика вспыхнули злостью. – Поклонники Моргрима будут жестоко наказаны. Твой план принимается. Я найду достаточно людей, более того, я сам лично буду участвовать и прослежу, чтобы всё было проделано красиво. Нужно не просто совершить кражу – нужно обчистить все повозки полностью. Кроме того, необходимо оставить достаточно следов, ведущих к нашим врагам. О, это будет сильный удар!

* * *

Открыв ворота на следующее утро, я просто не поверил своим глазам – вся улица оказалась забита повозками. Желающих было намного больше, чем мог вместить мой импровизированный склад. Торговцы ссорились между собой за места в очереди, охранники едва удерживали порядок в толпе. Я сразу сориентировался и повысил стоимость места на стоянке вдвое, но это не отпугнуло торговцев – уже через час все места были раскуплены.

Было утро большого выходного, завтра открывалась осенняя ярмарка. Именно сегодня я обещал представить Каришку Фее. А я даже не знал, как выкрутиться: отлучиться было невозможно, приходилось постоянно проверять у входящих бирки с номерами, так как торговцы все время вносили товары или забирали тюки и ящики со своих повозок. Хаос стоял полнейший.

Но тут неожиданно пришла помощь. В ворота в подшитой по росту красной мантии (которую я вчера выдал ему) вошёл карлик. Смотрелся он настолько важно и солидно, что охранники и купцы сразу распознали в нём главного. Тем более что начальника охраны сопровождали два высоченных вооруженных до зубов амбала из тех, спорить с которыми для любого нормального человека просто опасно. Единственный аргумент, который понимали громилы, – это крепкие кулаки.

Я быстро объяснил начальнику охраны ситуацию, и тот сразу принялся за дело. Наводить порядок у него получалось намного лучше, чем у меня. Громкий командный голос карлика раздавался по всей округе:

– Куда полез с мешками? Мне плевать, что ты пропуск уже показывал! Показывай ещё раз!

– Ты, с бочками! Куда поставил в проходе?! Не хочешь прогневать древнего бога Моргрима – соблюдай правила.

– Кто не выпряг волов? Сорок пятое место! Та-а-а-к, иди-ка сюда. Если через одну клепсидру увижу этих вонючих животных на территории, ты лишишься места на складе!

– Брат Вилюй, проверь-ка сумку у того грузчика. Сдаётся мне, он не своё взял с повозки. И если это так – сломай-ка ему руку во славу Моргрима!

Порядок восстановился очень быстро. Поняв, что наше с Каришкой присутствие особо не требуется, мы оставили ключ от ворот карлику и отпросились до вечера. Выходить решили не через главные ворота, продираясь сквозь галдящую толпу торговцев и их слуг. Спустились через подземный ход в подвал, чтобы затем выйти на улицу в малолюдном переулке. И остановились в растерянности.

В подвале кипела работа. Десятки членов Гильдии Воров активно готовились к предстоящей ночной операции. Кто-то снимал с петель мешающие узкие двери, кто-то стелил доски по лестницам, кто-то измерял высоту проёмов, кто-то, устав, отдыхал на принесённых тюфяках. Меня заинтересовала группа у дальней стены – они испещряли стену надписями нецензурного содержания. Я вчитался и усмехнулся – когда завтра торговцы вместе с городскими стражниками ворвутся в этот подвал, они и так будут в ярости. А после знакомства с этими «образцами местной литературы» они вскипят от бешенства. В язвительных и оскорбительных высказываниях от лица служителей Моргрима упоминались и торговцы, и стражники, и Совет Рыцарства во главе с правителем города Вильгельмом Паладином, а также все их родственники – как ближайшие, так и самые отдалённые.

Дальние двери были уже сняты, все бочки убраны. Десяток крепких парней ломали каменную стену, расширяя проход. Узкий лаз с хлипкой стремянкой исчез. Бригада раздетых до пояса загорелых мужиков под руководством Диккенса Безбожника выкапывала широкий пологий спуск. По характерным татуировкам в виде двух сцепленных колец я понял, что все эти люди с лопатами также являются членами Гильдии Воров.

Мы выбрались наверх к пролому в заборе. Бдительная вооруженная охрана, состоящая из десятка жутковатых громил, остановила нас, объяснив, что велено никого не выпускать. К счастью, рядом находилась Властелина. Я подозвал преподавателя и объяснил ситуацию. Она велела пропустить нас, и громилы послушно расступились. Властелину все они знали и безмерно уважали.

Большой выходной в канун ярмарки являлся главным праздником Холфорда. Нарядно одетые горожане в приподнятом настроении заполонили городские площади и широкие мощёные улицы. Играли уличные музыканты, дрессировщики и шуты развлекали публику, на каждом пустыре возвышались шатры бродячих циркачей.

Мы с Каришкой заскочили на наш чердак на окраине и переоделись. Каришка нарядилась в своё лучшее изумрудно-зелёное длинное платье и лёгкую, почти невесомую накидку, сделанную дриадами из пуха каких-то лесных птиц. Она надела золотое ожерелье с вкраплениями мелких зелёных камешков и такие же браслет, серьги и кольца. Эти украшения мы с Неведомым Призраком украли тогда в ювелирной лавке. Они приглянулись тайфлингу, и я подарил их ей.

– Мне нужно сделать причёску! – безапелляционно заявила Каришка, разглядывая себя в крохотное зеркальце. – Не могу же я встречаться с твоими друзьям с таким гнездом на голове.

Цирюльник жил в соседнем доме. Было раннее утро, время в запасе у нас ещё имелось. Я почему-то думал, что укладка волос много времени занять не должна, и опрометчиво дал согласие. Ждать же пришлось часа два, не меньше. Я злился и намеревался уже силой вытащить девушку из цепких лап парикмахера.

Когда Каришка вышла, я хотел было обрушить на неё весь свой гнев, но готовые сорваться упреки так и застряли в горле. Я и раньше знал, что моя спутница очень красивая. Но сегодня Каришка была поистине великолепна. Даже благородные придворные дамы вряд ли могли бы с ней конкурировать.

– Как причёска, подходит к костюму? Тебе нравится? – неуверенно спросила девушка.

– Шикарно! Я и не подозревал, что ты такая красавица! – признался я.

Выглядела она слишком роскошно для обитательницы бедных районов города. Нарядное платье, изящные туфельки, дорогие украшения… Это не прошло незамеченным – на Каришку оглядывались, прохожие завистливо перешёптывались. Я велел Каришке идти на пару шагов впереди, а сам чуть отстал. Путь пролегал по оживлённым улицам, приходилось продираться сквозь толпу. Поэтому я все время внимательно смотрел по сторонам – хоть значительная часть членов нашей Гильдии и была сейчас занята возле склада с товарами, но в городе действовали сотни местных и приезжих воров. Членов нашей гильдии мы не боялись, но оставался риск встретиться с пришлыми гастролёрами.

Пару раз за Каришкой действительно увязывались подозрительные типы. Но в обоих случаях достаточно было мне ускорить шаг и слегка прикоснуться кончиком кинжала к рёбрам любителя лёгкой наживы, как потенциальный грабитель всё понимал и, тихо извиняясь, растворялся в толпе. В другой раз в безлюдном переулке, куда мы свернули, чтоб обойти шумную толпу, шедший нам навстречу высокий шустрый тип выхватил у тайфлинга сумочку. Я в этот момент отвлёкся, рассматривая впервые увиденных эльфов-дроу. Но зато Каришка не сплоховала – ловко подставила подножку и врезала по шее потерявшему равновесие парню. Когда я подбежал, незадачливый воришка уже лежал на земле, а к его горлу плотно прижимался обсидиановый кинжал.

– Постой! Как там тебя? А! Каришка! Извини, не признал, – скороговоркой затараторил грабитель-неудачник.

Это был Дым – в светлых панталонах и новеньком укороченном плаще коричневого цвета, явно где-то успел стянуть. Только сейчас я узнал его и подал руку, помогая парню встать. Я посоветовал ему бросить маяться дурью и отправляться в школу – там сегодня собирались все, кто будет участвовать в ночном деле.

* * *

Хоть мы и торопились, но на месте оказались едва ли не в полдень. Я попросил Каришку подождать и подошёл к своим друзьям. Петька и Фея, едва заметив меня, тут же набросились с упреками за опоздание. Я подождал, когда они чуть успокоятся, и сказал с улыбкой:

– Фея, Пузырь, я тоже страшно рад вас видеть.

Фея остановилась на полуслове и рассмеялась.

– Серый, а чего ты один пришёл? – поинтересовалась она. – Ты же обещал привести своего напарника.

– Почему один? Я пришёл с напарником.

Я махнул рукой стоящей вдалеке Каришке, и тайфлинг подошла к нашей троице.

– Доброго здравия тебе, ученица Академии Магии, – слегка поклонилась Фее моя спутница. – Доброго здравия тебе, славный паладин Пётр. Было ли спокойным твоё ночное дежурство?

– Привет, Каришка, очень рад тебя снова видеть! – ответил Пузырь. – Да нормально отдежурили, без происшествий…

– Стоп-стоп-стоп! – перебила Фея. – У тебя не напарник, а напарница, и вы все давно знакомы между собой? Только я, как дура, ничего не знаю… Молодцы, нечего сказать! Ещё друзья называются! Петька только сейчас рассказал мне по секрету, что стал паладином и научился кое-какой магии. Я думала, что он только мне, как ближайшему другу, первой рассказал. А тут, оказывается, весь город уже в курсе?!

Петька покраснел и опустил голову. Фея тут же перекинулась на меня:

– Серый, это уже ни в какие ворота не лезет! Ведь чувствовала же, что ты что-то скрываешь. Даже без магии чувствовала. Но и представить себе не могла, что ты уже нашёл смазливую девчонку в «напарницы», – последнее слово Фея проговорила с явным сарказмом.

Мы с Петькой переглянулись, не зная, как утихомирить нашу подругу. Спорить с Феей всегда непросто, а в таком взвинченном состоянии – вообще бесполезно. Неожиданно вмешалась Каришка:

– Как можешь ты повышать голос на Серого Ворона? И это после всего того, что он для тебя сделал!

– И что же он для меня такого сделал?! – язвительно поинтересовалась Фея.

– Да ты вообще учишься в Академии Магии исключительно потому, что мы с Серым Вороном рисковали спускаться в самые мерзкие и опасные подземелья города! Темнота, грязь, крысы, смертельные ловушки, ходячие мертвецы! И всё ради тебя, неблагодарная! Он рисковал жизнью для того, чтобы собрать денег тебе на учёбу. Вот ты видела хоть одного живого скелета?

– Представь себе – видела! На практикуме по боевой магии. И не одного-двух, а множество!

– А мы обходились без всякой магии. Был лишь смертельный склеп с ловушками, откуда никто до нас не выходил живым, и вооруженные скелеты. Ты видела своего друга, когда он выбрался из подземелья? Нет? А я видела – зомби и то выглядят более живыми. А он в таком состоянии ещё и дрался ради тебя на дуэли, чтобы заработать денег! Чем ты можешь отблагодарить его хотя бы за часть того, что он сделал для тебя?

– Я дважды спасала ему жизнь. Этого достаточно, как ты считаешь? – проговорила Фея уже более спокойным тоном. – Мы с Серым знакомы всю жизнь. Мы тысячу раз помогали друг другу. Так что я уверена, что имела и имею полное право рассчитывать на его помощь.

Каришка тоже сбавила тон, но спорить не перестала:

– Я не знала этого, пусть даже так. Может быть, ты ничего не должна Серому Ворону. И он должен был помочь тебе собрать деньги. Но я знаю другое – я никогда не спасала Серого Ворона от смерти, и он мне никогда ничего не был должен. Тем не менее он столько раз выручал меня, что я уже давно сбилась со счёта. Он помогал мне просто так, не требуя ничего взамен. Для него было важно лишь одно – успеть собрать в срок всю сумму за твое обучение. Вот почему я в знак благодарности Серому Ворону тоже решила помочь тебе, раз уж это для него так важно.

– Что-то я не в курсе, чем ты мне помогла? – удивлённо поинтересовалась Фея.

Я промолчал. Каришка тоже. Но тут наконец-то заговорил Петька:

– Фея, чтобы оплатить твоё обучение в Академии Магии, Каришка продала себя в рабство. А так как Каришка – тайфлинг, то рабство для неё навсегда.

– Вот как? – удивилась Ленка. – Я ничего не знала. И кто твой хозяин?

Я шагнул вперёд, закрывая собой Каришку от подруги:

– Я её хозяин. Я выиграл её в орлянку у одного шулера, ты его не знаешь, – признался я.

– Смотрю, неплохо живётся рабам в Холфорде! – снова стала заводиться Ленка. – Такая шаль стоит две – три тысячи корольков. Золото, изумруды, богатое платье… Ты всех своих рабов так одеваешь, Сергей? Для меня ты еле наскрёб пару сотен монет, а на ней одних только побрякушек на сумму раз в пять больше!

На фоне нарядно разодетой Каришки Ленка в своей простой серой мантии первокурсницы смотрелась, конечно, невзрачно. Она это понимала и злилась. От зависти, а может, и от ревности, кто же поймёт этих девчонок? Каришка тоже это поняла и грустно проговорила:

– Я очень долго готовилась – старалась одеться по-наряднее, чтобы понравиться лучшим друзьям моего хозяина. Но, если мои украшения и наряд вас раздражают, я могу их выкинуть.

– Меня не раздражают, – поспешил высказаться Пузырь. – Наоборот, ты отлично выглядишь в этом платье.

– А вот меня раздражают! – в сердцах выпалила Фея. – Не на свои же деньги ты купила всю эту роскошь. У рабов вообще денег не бывает!

– Не на свои, – согласилась Каришка. – Украшения краденые, а деньги на платье мне дал мой хозяин.

– Вот видишь! Я так и знала! – продолжала злобствовать Ленка.

Каришка подчёркнуто спокойно сняла ожерелье, браслет, серьги и кольца и со всего размаху зашвырнула горсть драгоценностей в ближайшие кусты. Осталось только тоненькое серебряное колечко на пальце.

– Колечко моё, оно у меня уже много лет, – пояснила тайфлинг холодным бесстрастным голосом. – Платье и шаль тоже снимать?

– Конечно, снимай, – зло проговорила Ленка.

Я просто не узнавал свою подругу. Никогда не видел её такой злой. Каришка скомкала и выбросила сшитую дриадами пуховую шаль и безропотно начала расстегивать завязки на боку платья.

– Ленка, прекращай! Хватит уже издеваться! – не выдержал Пузырь.

– Каришка, остановись! – сказал я.

– Так вы все здесь против меня! Предатели! Не хочу вас видеть! Я иду домой, – Ленка развернулась и со слезами на глазах побежала в ворота академии, но Пузырь догнал её и остановил, что-то тихо говоря ей на ухо.

Каришка обратилась ко мне.

– Если я всё же выброшу платье, которое так раздражает Фею, возможно, она перестанет на меня дуться? – предположила тайфлинг.

– Не перестанет, – уверенно сказал я. – Ты не знаешь характер Ленки. Пока она сама не передумает, уговаривать её бессмысленно. Ленка, успокойся, мы уходим.

* * *

Жаль, конечно, что Ленка так негативно восприняла Каришку. Тайфлинг держалась молодцом. Вежливо попрощалась с Феей и Пузырём и с достоинством удалилась вслед за мной. Но, как только мы вышли из парка, и мои друзья скрылись из виду, Каришка разревелась. Отворачивая от меня мокрое от слёз лицо, она плакала навзрыд:

– Ну почему… ну что мне делать… твои друзья не примут меня.

– Успокойся, Пузырь хорошо к тебе относится. А Ленка… ну она такая. Ты пришла очень яркая, нарядная. Она не ожидала и просто растерялась. Пару дней она будет дуться, обижаться. Но потом успокоится и отойдет, вот увидишь. Ленка очень здравомыслящий человек и рано или поздно изменит своё отношение к тебе.

– Но за что обижаться? Я же ничего плохого ей не сделала. Я старалась, очень старалась понравиться твоим друзьям… Не могу смотреть на это платье, никогда больше его не надену. Выкину при первой возможности. Платье мне не жалко. Жалко только украшений – всё-таки это были твои подарки, – призналась Каришка, вытирая слёзы.

– Не горюй. Будут и новые платья и украшения. И намного красивее этих. Обещаю!

Каришка обняла меня и уткнулась заплаканным лицом мне в плечо.

– Знаешь, когда Фея стала ругаться, я сначала даже испугалась. Я подумала, что ты меня прогонишь, чтобы не ссориться со своей невестой.

– Что ты? Как ты могла такое подумать?! Я тебя ни за что не брошу, даже если Ленка и дальше будет на меня дуться. Да она и не невеста мне, просто хороший старинный друг. Да и вообще, она Пузыря выберет себе в мужья.

– Пётр-паладин – конечно, отличный выбор. Сильный, красивый, благородный. Просто мечта любой девушки, – всхлипывая, проговорила Каришка.

Я вдруг почувствовал болезненный укол ревности. К счастью, Каришка тут же исправилась:

– Но только такой жених не для меня – он прямой и предсказуемый, как сосновое бревно. Он будет любить и оберегать свою невесту и не позволит ей ни воровать, ни гулять с ним по ночам, ни участвовать в разных интересных авантюрах.

– Кстати, насчёт авантюр. У нас с тобой сегодня есть ещё два важных дела. Во-первых, нужно сходить в храм Белла и выплатить долю с собранных у торговцев денег. Во-вторых, ты пойдёшь в Торговый квартал, найдешь служителей Моргрима и скажешь им, что твоё желание якобы сбылось.

– Но оно ещё не сбылось! – возразила Каришка.

– А какое у тебя было желание? – поинтересовался я.

Каришка неожиданно смутилась и отказалась отвечать, так как желание очень личное. Я несколько удивился, но настаивать не стал.

– Короче, нужно найти служителей Моргрима и узнать у них место и время следующего собрания секты, а также пароль для входа. Если наша сегодняшняя авантюра с товарами пройдёт удачно, то слуги Моргрима попрячутся, и узнать про место сбора будет сложно.

Чтобы Каришка успокоилась, мы часок просто погуляли по скверам внутреннего города. Среди моря зелени только-только стали появляться первые красные и жёлтые всполохи, было очень красиво. Потом мы перекусили купленными у уличного торговца пирожками и пошли к мосту через Стреминку, ведущему в Храмовый квартал. Здесь сегодня оказалось очень многолюдно. Толпы народу пересекали мост, вся Храмовая площадь была забита. Пробираться в толпе с каждым шагом становилось всё труднее и труднее. Нам потребовался час, чтобы перейти мост. Дальше толпа намертво встала.

С некоторым запозданием я сообразил, что почти все эти люди стремятся попасть именно в храм Белла, который покровительствовал не только ворам, но и торговцам. Перед главной осенней ярмаркой купцы и ремесленники хотели получить благословение своих торговых дел. Мы с Каришкой ещё какое-то время надеялись пройти поближе ко входу в храм Белла, но это оказалось непосильной задачей. В конце концов мы плюнули и стали выбираться из толпы.

Несколько помятые, мы выбрались из самой толчеи к соседнему зданию. Тут тоже собирались люди, но всё-таки в гораздо меньшем количестве. Я обратил внимание, что вокруг множество нарядных пар – молодых парней и девушек. Взявшись за руки, они ждали, когда откроются огромные двери храма. Мы с Каришкой также остановились среди них, взявшись за руки, и, в общем-то, смотрелись естественно. Каришка показала рукой куда-то вперёд. Я с удивлением увидел Пузыря и Фею. Они, взявшись за руки, самыми первыми стояли у закрытых дверей храма.

– Это что за храм? – шепотом спросил я, хотя уже сам стал догадываться.

– Это храм Амины, богини любви, – так же шёпотом ответила мне Каришка. – Не всегда влюбленные могут прислать сватов и сыграть свадьбу. Они могут принадлежать разным сословиям, их семьи могут находиться в кровной вражде, родители могут противиться союзу. Но, если люди понимают, что любят друг друга, они приходят сюда обвенчаться. Такие венчания проводятся в храме Амины четыре раза в год, по большим праздникам. Никаких обязательств венчание не несёт, но зато пара будет считаться женихом и невестой. После церемонии должно пройти не менее года, и если влюблённые не передумают, то могут смело открыться перед своими родственниками – отказать им в благословении родители или опекуны будут уже не вправе. А разве у тебя дома нет такого обычая?

Я, продолжая издалека рассматривать Фею и Пузыря, ответил:

– У меня на родине не принято вступать в брак без согласия родителей, если влюблённым не исполнилось восемнадцать лет. После восемнадцати молодые люди считаются достаточно взрослыми и разумными. Они уже сами вправе решать, что им делать и с кем жить.

– В отличие от твоих друзей, восемнадцать мне уже давно исполнилось, у тебя на родине я бы считалась разумной, – лукаво усмехнулась Каришка.

– Каришка, извини за бестактный вопрос, а сколько тебе лет? Ты выглядишь на шестнадцать-семнадцать, не старше.

– Тайфлинги просто живут дольше людей и медленно старятся. Они выглядят молодо лет до ста – ста тридцати.

Увидев мои округлившиеся глаза, Каришка поспешила добавить:

– Мне тридцать восемь лет, по меркам тайфлингов, я недавно вышла из детства. А молодой и красивой я буду выглядеть ещё лет сто… хотя… я столько уже не проживу, – погрустнела девушка. – Люди столько не живут, а я умру на следующий день после твоей смерти, хозяин.

Тут двери открылись, и хлынувшая вперёд толпа потянула нас за собой. Я попытался идти против движения, но потом передумал и взглянул на Каришку. Она выжидающе смотрела на меня.

– Может, и мы тоже зайдём? – неуверенно предложил я.

– Серый Ворон, а зачем тебе это нужно? – неожиданно серьёзно спросила девушка. – Ведь я и так всю жизнь буду с тобой. Ты мой хозяин и вправе распоряжаться моей судьбой, моим телом и даже моей жизнью. Если мы зайдём в храм Амины и обвенчаемся, ты ничего нового для себя не приобретёшь – всё это у тебя уже есть. Да, твоя подруга Фея выбрала в женихи не тебя, но это не повод принимать поспешное решение. На свете есть немало других красивых девушек, и ты с твоими способностями легко найдёшь себе другую невесту.

– Каришка, дело не в Ленке. Она – мой друг детства, отличный, надёжный товарищ. Ради неё я готов на многое, готов даже рисковать жизнью. Но я давно уже понял, что люблю не Ленку, а тебя.

Каришка опустила глаза в пол и отпустила мою руку, которую до этого крепко сжимала.

– Когда я болела, ты однажды тихо сказал, что любишь меня. Ты никогда ни раньше, ни позже этого не говорил. И я боялась, что мне это лишь почудилось в бреду. Ведь так не бывает – человек не может полюбить тайфлинга. Ты просто не знаешь, и поэтому я должна тебя честно предупредить – тайфлинги обычно не могут иметь от людей детей.

– Бог воровства Белл однажды сообщил мне по секрету, что ты необычный тайфлинг, – возразил я. – Почему-то мне кажется, что он имел в виду именно это.

– Серый Ворон, подумай, ни в одно приличное общество тебя не примут с такой невестой. В Империи к тайфлингам относятся как к грязным животным.

– Каришка, мне лично глубоко начхать на мнение толпы. Но если тебя подобные насмешки задевают – мы просто не будем кричать на каждом углу, что у тебя имеется хвост.

– Но, Серый Ворон, ведь… – начала опять возражать Каришка, но я её перебил на полуслове:

– Так, стоп. Оставь свои возражения на потом. А то сейчас ворота закроют, и мы останемся на улице. Просто ответь мне – ты сама хочешь зайти со мной в храм Амины?

– Больше всего на свете. Это самое заветное из всех моих желаний.

– Тогда прекращаем спорить и пошли!

* * *

В Торговый район мы с Каришкой пришли уже с новенькими серебряными кольцами на пальцах. В принципе, носить постоянно эти кольца было совсем необязательно, главное, не потерять их в течение года. Уже начинало смеркаться, нам нужно было поторапливаться. Ещё издалека увидев посреди широкой площади проповедников в красных рясах, мы остановились.

– Каришка, подойди и скажи, что твоё желание якобы исполнилось, и узнай пароль и место новой встречи. Потом отправляйся к Золотому мосту и жди меня, там встретимся. Я буду идти чуть поодаль и следить, чтобы за тобой не было слежки.

– Почему «якобы исполнилось»? Моё желание сегодня реально сбылось, – Каришка в который уже раз принялась рассматривать новенькое колечко.

– Ах ты коварная, так вот что ты загадала! – рассмеялся я.

– Да, я хотела именно этого. Желание невероятное, невозможное – чтобы ты признался мне в любви и обвенчался со мной. И желание сбылось! Но не волнуйся, я не стала поклонницей кровожадного Моргрима и по-прежнему горю желанием уничтожить этот злобный культ.

Я вышел на берег реки и укрылся в тени. Трудно сказать почему, но я был уверен, что за Каришкой кто-нибудь обязательно увяжется. Во-первых, это могли быть культисты – вдруг их что-то насторожит в поведении девушки, и они решат проследить за своим новым кандидатом. Во-вторых, это могли быть ассасины – их охотники за головами временно потеряли наш след, но вполне могли незаметно крутиться возле культистов, предполагая, что мы рано или поздно появимся поблизости от своих противников. Ну и в-третьих, это могли быть обычные грабители, позарившиеся на лёгкую добычу – одинокую беззащитную девушку, неосторожно появившуюся в сумерках в неспокойном районе.

Ждать пришлось недолго – вскоре мимо меня быстрым шагом прошла Каришка. Я подождал в засаде ещё пару минут и, не увидев никого подозрительного, скрытно двинулся вслед за ней. Дорога была раскисшая, шла Каришка медленно. Она остановилась и долго разглядывала лужи и грязь, потом сняла нарядные туфельки, взяла их в руку и пошла босиком. Полы своего длинного платья, чтоб не пачкались, она придерживала руками. Я почти догнал её и шёл метрах в двадцати следом.

В одном месте дорогу девушке действительно перегородила пара хмурых мордоворотов. Я ускорил шаг, но моего вмешательства не потребовалось. Каришка что-то сказала, и бандиты послушно отступили в сторону, пропуская её. Это были члены нашей гильдии, догадался я. Каришка произнесла действующий пароль, показав грабителям, что сама является вором.

Преодолев грязный участок дороги, Каришка вымыла ноги в ручейке, обулась и быстро двинулась дальше, подошла к мосту и остановилась. Сразу же остановилась и легла неподалёку на траву пара собак-дворняжек, которые давно трусили за девушкой. Я заметил их ещё у рыночной площади, но вели они себя вполне дружелюбно, так что я долго не обращал на них особого внимания. Сейчас же задумался – эти собаки зачем-то увязались за Каришкой и не отставали пару километров!

Возможно, это паранойя, но их поведение показалось мне подозрительным. Зачем они так долго следовали за Каришкой? Почему не издали ни единого звука? Да и то, что они не почувствовали моего присутствия, не уловили запаха, также выглядело странно.

Я всегда очень любил собак. Их немало в Холфорде, я почти понимал их язык. Бывало, и подкармливал какую-нибудь бродячую псину. Но это был не тот случай – эти молчаливые псы вызывали лишь подозрение, но никак не теплоту. С пяти метров я уже давно не промахивался – арбалетный болт навылет прошил череп ближайшего кобеля. Вторая собака вскочила на ноги и… стала быстро расти и изменяться. На какое-то мгновение в этих смутных меняющихся формах промелькнул облик седого обнажённого мужчины, но трансформация на этом не закончилась – по всему телу старика стали появляться костяные нашлёпки, позвоночник выгибался, кожа на спине лопалась, руки удлинялись. Трансформация ещё продолжалась, но было уже ясно: перед нами прямоходящий ящер с огромными когтями на передних лапах и длинным шипастым хвостом.

Я убрал разряженный арбалет и достал свои мечи, готовясь к бою. Каришка молча встала рядом со мной и извлекла из рукавов нарядного платья два кинжала. Ящер развернулся к нам вытянутой зубастой мордой, на мгновение из пасти показался длинный раздвоенный язык.

– Кто ты? – спросил я монстра.

– Я твоя смерть, – раздалось шипение, как будто пар вырывался из закрытой крышкой скороварки.

Монстр шагнул в нашу сторону, мы напряглись и выставили вперёд обнажённые клинки. Ящер качнулся вправо-влево и вдруг резко развернулся, парой длинных прыжков одолел расстояние до моста и нырнул в воду. Мы подошли к берегу и долго смотрели на холодную гладь широкой реки, но ныряльщик так и не показался.

* * *

Я разулся и попросил Каришку тоже снять туфли. Мы прошли с полкилометра по мелководью против течения Стреминки. Вода была очень холодной, но зато таким способом я надеялся сбить с толку преследователей. К складу мы пришли уже в потёмках.

Улицы вокруг склада исправно патрулировались наёмниками. Рядом на пустыре были разбиты палатки торговцев, горели многочисленные костры. Мы обошли огороженную территорию и прошли на место проведения операции. Тут вовсю кипела работа, раздетые по пояс крепкие парни по цепочке передавали тюки и ящики и грузили их на телеги. Пять больших подвод уже собирались выезжать, Властелина объясняла возницам маршрут. Мы с Каришкой спустились в подвал и оцепенели. Как все изменилось: узкие проёмы были расширены, двери убраны, по всему подвалу тянулась цепочка грузчиков, передающих друг другу тюки и ящики. Всего, по моим прикидкам, в операции участвовало человек двести.

Через подземный ход мы вышли на склад. И сразу нашли карлика – он следил за погрузкой. Воры сгружали товары с самых крупных фургонов, которые не смогли бы пройти через подземный туннель. Никто из грузчиков не издавал ни звука, всё происходило в полной тишине. Кто-то тщательно смазывал маслом колёса телег и впрягал лошадей. Морды животных были обвязаны верёвками, а копыта обмотаны тряпками.

Каришка взялась помогать смазывать колёса, я же подошёл к карлику. Он был на удивление приветлив. Указав рукой вокруг себя, он торжественно произнёс:

– Какая красота! Чувствуешь, какой воздух свежий! И тучи на небе, ни единой звезды. Всё складывается идеально. Я заплатил магам, они вызовут сильный дождь, который смоет все следы. Это надёжные и проверенные люди, не проболтаются. Так что нас не найдут, я в этом теперь уверен. Ты только представь – сегодня мы творим историю! Об этой ночи будут рассказывать легенды. Приврут, конечно… Кстати, я решил, что ты заслуживаешь права знать моё имя – Тиль Жестокое Сердце.

Карлик произнёс это с такой гордостью, словно подразумевая, что это имя мне хорошо известно. Но я никогда о нём не слышал. Видимо, недоумение всё-таки отразилось у меня на лице, так как Тиль усмехнулся:

– И хорошо, что люди забыли это имя. Двадцать лет назад я был самым известным и разыскиваемым из ассасинов Пангеи. Лишь Гильдия Воров смогла дать мне убежище.

Мы помолчали какое-то время, и я с сомнением поинтересовался, рассматривая горы мешков и ящиков:

– Столько товара можно будет сбыть незаметно?

– А ярмарка на что?! Про сбыт ты не волнуйся. Считай, что товара уже нет. Пожалуй, кроме воза розовой мраморной крошки, всё остальное можно легко и незаметно продать. Я вот о другом думаю – достаточно ли следов указывает на наших врагов? Нужно, чтобы все это стало для них таким ударом, от которого они долго ещё не смогут оправиться. Кстати, у меня для тебя хорошая новость. Я вычислил предателя в наших рядах – того самого, который пытался убить тебя в школе. Перед смертью он рассказал много интересного. Он хотел вымолить прощение и выдал ещё трёх предателей среди членов нашей гильдии. Все они уже схвачены, с ними работает наш палач. Надеюсь, зараза не успела сильно распространиться в наших рядах.

Я назвал начальнику охраны адрес новой встречи культистов, который узнала Каришка. Карлик ухмыльнулся:

– Пожалуй, это последний штрих, который закончит целостную картину, превратив её в настоящий шедевр. Я дам тебе человека, отгоните воз мраморной крошки по этому адресу. Ты уж постарайся сделать так, чтобы по дороге просыпалось достаточно розовых камешков, чтобы утром даже самые невнимательные стражники смогли проследить путь вашей телеги. Возвращаться сюда уже не нужно. Затаись на пару дней – на рынке и в людных местах не появляйся. Потом приходи в школу, получишь свою долю с сегодняшней добычи.

Мы с Каришкой подошли взглянуть на телегу. Крепкая повозка, запряженная лошадью, была нагружена до самых бортов мелкой каменной крошкой. Появился возница – невысокий лысый мужчина со страшным шрамом поперёк шеи и золотой серьгой в ухе. Всё лицо и руки у него были сплошь покрыты татуировками, а на правой руке не осталось ни одного пальца.

– Куда едем, начальник? – удивительно молодым, звонким голосом поинтересовался возница, и я с удивлением понял, что этому парню нет и двадцати лет. Да, потрепала его жизнь…

– Ты что кричишь, как блаженный? – тут же одёрнуло его множество голосов со всех сторон. – Хочешь, чтоб охрана услышала?

Возница взял лошадь за узду и повёл к подземному ходу. Я же зачерпнул горсть мраморной крошки и размашистым жестом сеятеля высыпал на землю. Зачерпнул ещё и стал отмечать дорогу. Лошадь заупрямилась было, не желая идти в темноту подземного хода, но паренёк обнял её за шею и что-то зашептал на ухо, после чего животное успокоилось и послушно двинулось за ним.

Сложность возникла лишь во время подъёма из туннеля – телега была слишком тяжёлой, и лошадь не могла вытащить ее наверх по наклонным доскам. На помощь подбежали полтора десятка крепких парней, они-то и вытолкали воз наверх. Мы выехали на улицу, сняли тряпки с копыт, развязали лошади морду и отправились в путь. Я не забывал щедро сыпать розовую крошку на землю. За нами оставался чёткий след, не заметить который мог разве что слепой.

К нужному дому мы подъехали глубокой ночью. Это оказался роскошный особняк поблизости от стены, отделяющей внешний город от внутреннего. Ворота были заперты, сторожа мы не заметили. Усыпав мраморной крошкой дорогу, я всё же посчитал своё дело выполненным не до конца. Для полноты картины надо было доставить груз внутрь двора. Поэтому я помог Каришке перелезть забор, и она открыла нам ворота.

– Куда ставить будем? – шёпотом поинтересовался возница. – Надо, чтобы сразу не нашли.

Я осмотрелся и указал на конюшню. У входа спал под навесом мертвецки пьяный конюх. Две пустые бутылки из-под вина валялись на земле, так что проснётся он ещё не скоро. Мы вкатили повозку в конюшню и распрягли лошадь. Возница показал на стойла и тихо прошептал:

– Посмотрите на тех двух коней. Красавцы, дорогие очень. Давайте уведем?

– Если сможешь их тихо вывести, – сразу же согласился я.

Парень подошел к скакунам и заговорил с ними. Я не мог не восхититься этими двумя экземплярами. Высокие гнедые жеребцы с роскошными гривами и прекрасной мускулатурой. Такого коня легко представить на поле боя, несущим смелого рыцаря в атаку на врагов.

Я под уздцы вывел нашу послушную лошадку на улицу. Спустя минуту показался и наш возница, ведя обоих красавцев жеребцов. Каришка закрыла ворота изнутри и перелезла через забор к нам.

– Нас трое, и у нас три лошади. Разбираем! – весело предложил наш спутник.

– Мне не нужно, – отказался я. – Куда я её дену? На чердак?

– Я возьму вот этого, – указала Каришка на одного из жеребцов. – Такого красавца продать нетрудно.

На том и порешили. Мы пожелали парню удачи и разошлись. Начинал накрапывать дождик, но до обещанного магами ливня дело так и не дошло. Мы остановились под раскидистым деревом с густой кроной, привязали коня и легли спать прямо на траве, благо ночь была на удивление тёплой для осени.

* * *

Утром, с первыми лучами солнца, мы засобирались домой. Каришка повязала повязку на глаза и села на коня. Я пошёл рядом, держа гнедого жеребца за уздечку. Несмотря на раннее утро, город уже не спал – людские ручейки начинали стекаться в Торговый квартал. Да, осенняя ярмарка раскинулась по всему Холфорду, но основная часть торговцев традиционно предпочитала выставлять свои товары именно в Торговом квартале. Через полчаса мы вышли к казармам, где жил Петька. Сонные охранники долго отказывались звать десятника Петра Пузыря, пришлось дать им по серебряному цехину. Минут через пять к нам вышел взъерошенный после сна Петька.

– Серый, петухи ещё не пропели, такая рань! Что случилось? Вы что-нибудь стоящее обнаружили? Давай выкладывай, только побыстрее, – в тоне Пузыря прорезались властные нотки.

– Ты меня не торопи, всё-таки я не твой подчинённый, – усмехнулся я. – Стали бы мы тащиться через весь город в такую рань из-за пустяков?

Пузырь смутился и извинился.

– Так вот. Свежайшая информация, ты первый, кто об этом узнает. Сегодня ночью почитатели культа бога Моргрима обворовали склад, который они сами же для торговцев и организовали… Не поверишь, прямо возле того сожжённого дома! Представляешь, вот наглецы! Мы с Каришкой вернулись ещё раз на то место – я хотел ещё раз всё обыскать. А там сотни людей в красных мантиях выносят ящики, тюки и всё это грузят на телеги. Мы притаились и подслушали разговоры. Они решили устроить самую крупную кражу в истории Холфорда. Это должна быть, по их замыслам, пощёчина властям города, демонстрация силы культа. Они надеются вызвать панику и недовольство, хотят показать беспомощность Двенадцати Богов Пангеи…

– Серый, это же… нужно срочно будить стражу, ловить этих мерзавцев! – От негодования Пузырь аж покраснел.

– Я подскажу тебе, где их можно найти, не зря же мы с Каришкой столько дней следили за людьми в красных мантиях. Запоминаешь? Во-первых, это центральная площадь в Торговом квартале – они сегодня собираются там проповедовать, надеются найти новых адептов благодаря вызванной ими панике. Во-вторых, это дом у реки, про который я тебе рассказывал. Там их святилище. В-третьих, особняк на улице Камнетёсов, возле внутренней стены города, напротив башни с флюгером в виде кошки. Это их тайное место встречи, кроме того, туда сегодня ночью перевезли часть украденного. Надеюсь, ты сможешь правильно использовать эту информацию, а то засиделся ты в десятниках, Пузырь!

– Я бегу к капитану, мы как следует ответим этим подлым выродкам!

– Паладин Пётр, погоди немного, я хотела вручить тебе подарок от Серого Ворона и от себя лично, – заговорила молчавшая до этого Каришка. – Этого жеребца я выкрала специально для тебя из конюшни культистов. Они – наши враги, так что это военный трофей. Захваченное у врага ты ведь можешь принять в качестве подарка от друга?

– Красивый конь… Точно у культистов? – засомневался Петька. – Некоторые ребята у нас держат лошадей в конюшне, это не запрещено. Не для патрулирования, а просто для души…

– Вот и бери себе этого красавца, это подарок от чистого сердца! – заверила Каришка. – Только подай мне руку, помоги слезть. Я из-за этой повязки ничего не вижу.

Пётр протянул руку Каришке, та спрыгнула на землю, опираясь на его крепкую ладонь.

– О, у тебя колечко появилось! – ловко ввернула Каришка. – Раньше его не было.

– Это… я обещал не говорить… – Пузырь покраснел, как помидор.

Я усмехнулся и прервал его неуклюжее бормотание:

– Петька, не нужно ничего объяснять. Врать ты всё равно не умеешь, как и все паладины. Да и нет надобности – я уже видел такие кольца. Судя по цветочному узору на серебряном ободке, это обручальное кольцо, какие носят посетившие храм Амины влюблённые пары.

– Да, это Ленка предложила вчера, а я согласился, – Петька явно обрадовался, что мучившая его тайна раскрыта. – Это кольцо ничего не значит, просто подтверждение будущих намерений.

– Серый Ворон, а ты не хочешь пойти со мной в храм Амины? Там выдают красивые колечки, я тоже такое хочу! – шутливым тоном предложила Каришка.

– Ни за что! Я ещё слишком молод для семейной клетки. Да и вообще, мне длинноногие блондинки больше нравятся, чем хвостатые брюнетки, – так же в шутку ответил я.

– Так волосы я могу под косынку спрятать! А хвоста вообще незаметно под одеждой. Или смотри на меня только спереди. Или надень такую же повязку на глаза, как у меня…

Пузырь невольно рассмеялся, слушая нашу перебранку. Напряжение сразу спало, всё-таки Каришка неплохой психолог. Мы попрощались с Пузырём – он торопился поскорее отвести жеребца в конюшню и бежать к капитану с докладом. Зная Петьку, можно было не сомневаться – он сможет убедить начальника в серьёзности угрозы культистов для города. Потом начнутся аресты, облавы на людей в красных мантиях, расследование их многочисленных преступлений… Что же, мы своё дело сделали – разожгли искру, а дальше уже не наша задача раздувать костёр народного гнева против культистов. Можно с чистой совестью издалека наблюдать за развитием сюжета «Империя наносит ответный удар».

* * *

Вечером меня разбудил дразнящий запах еды. Я оделся, привёл себя в порядок и спустился вниз. Каришка с повязкой на глазах и хозяйка дома вместе суетились на кухне, накрывая стол перед ужином.

– А вот и твой брат проснулся наконец-то! Как раз к ужину, садись за стол – всё уже готово. А у нас тут такое творится, такое! Столько новостей! Весь город бурлит. Стражники на каждом углу. Внутренний город закрыт, на главную рыночную площадь никого не пускают.

– Что-то случилось? – как можно более удивлённым голосом спросил я.

На меня обрушился целый поток новостей от словоохотливой старушки – куча сумбурных сведений, многое лишь в виде слухов, масса совсем уж странных измышлений. Но общую картину я более-менее понял. Скандал начался, как и ожидалось, в восточном районе города. Большая толпа торговцев, не дождавшись с утра открытия склада, пыталась сломать ворота, но им помешала охрана. Дело уже дошло до драки, но тут подоспела городская стража. Ворота были выбиты солдатами, и глазам купцов открылась безрадостная картина – пустынная площадь: ни товаров, ни телег. Стражники быстро нашли спуск под землю, попытались выставить оцепление, но разъярённая толпа в поисках своего имущества прорвала жалкую цепочку охранников и ринулась вниз.

В подземелье никаких следов товаров не обнаружилось. Зато нашелся выход наверх и куча оскорбительных надписей на стенах. Вой и плач ограбленных торговцев смешались с криками негодующих солдат, когда грамотные купцы начали зачитывать надписи вслух. Всё, враг был назван! Бушующая толпа ринулась в Торговый квартал, разрастаясь по дороге, словно снежный ком. Люди вооружались чем попало – палками, вилами, косами, камнями. Не обошлось без погромов и поджогов, сильнее всего пострадали дома и лавки в портовом районе. Вызванный из внутреннего города отряд конников попытался остановить разъяренную толпу, но людская лавина их просто смяла. Как потом и наскоро организованный городскими властями заслон стражников у Золотого моста.

Жаждущая мести толпа ворвалась одновременно с трёх сторон на рыночную площадь, круша в ярости лавки с товарами. Но вот люди увидели своих обидчиков – около сотни культистов в красных мантиях в разных уголках площади проповедовали собравшимся веру в Моргрима.

– Ах, как их били! – взмахивала руками от ужаса рассказчица. – Многих забили до смерти.

Стражники, стянутые в район рынка со всего города, не могли остановить обезумевшую толпу. Но десятка три культистов под предводительством своих лидеров сбились в кучу и заняли круговую оборону. Среди них оказались сильные маги и жрецы – в толпу полетели страшные боевые заклинания. Огненные шары взрывались в толпе, раскидывая во все стороны обгоревшие трупы. Смертельные молнии десятками выкашивали ряды нападавших. Сверху падали вызванные магами метеоры, появились элементали и жуткие демоны, небо закрыла непроглядная тьма.

Толпа мстителей быстро растеряла свой воинственный пыл. Люди бросали вилы и палки и без оглядки уносили ноги с площади. А вслед отступающим продолжали нестись магические стрелы и огненные шары, с небес пикировали крылатые твари. Городская стража попыталась вмешаться и остановить красных магов, завязался жуткий бой. Когда мечники и копейщики, неся большие потери, всё же пробились через кольцо вызванных магами демонов и элементалей, вдруг по всей площади начали вставать убитые. Их были многие сотни, если не тысячи. И они не умирали, так как были уже мертвы. И каждый новый убитый стражник вставал и обращал своё оружие против бывших товарищей. Это было жутко! Казалось, победить в этой битве невозможно.

Но тут подоспела подмога – прибыли солдаты из удалённых полков, подошли отряды дворян из внутреннего города со своими слугами. Академия Магии прислала более сотни волшебников, повелителей разных стихий, во главе с пятёркой архимагов. Подоспели и жрецы из Храмового квартала – врачеватели и бойцы, а также специалисты по упокоению нежити. Эта поддержка и решила исход схватки – вскоре мертвецы попадали на землю, а над площадью появился купол, блокирующий действие заклинаний. Буквально за мгновение до этого несколько красных жрецов успели исчезнуть. Все остальные были схвачены стражниками. Разгромленная площадь оцеплена, раненых и обожженных увезли в храм Латандера. В город вошли дополнительные войска – элитные подразделения, охранявшие горные перевалы и крепости вокруг столицы. Патрули расставлены на каждом перекрёстке, а над городом парят грифоны с дозорными. Горожанам приказано не покидать своих домов без особой нужды.

Да-а… Я был в замешательстве. Не ожидал, что спровоцированное мною недовольство культистами вызовет такие жертвы и разрушения. А там ведь был Пузырь! Никогда себе не прощу, если с моим другом что-то случилось!

* * *

Еще три дня в городе продолжались облавы на членов страшного культа. Соседи от дома к дому передавали новости, так что мы были более-менее в курсе последних событий. Городской страже оказывалось активное сопротивление, имелись многочисленные жертвы. С боем пришлось взять несколько особняков во внутреннем городе, где забаррикадировались преступники в красных мантиях. Для борьбы с ними были брошены элитные части Империи, усиленные боевыми магами из академии. Членами запрещённого культа оказались некоторые высокопоставленные городские чиновники, они были брошены в темницу, а их имущество конфисковано Советом Рыцарства. Найдено и уничтожено несколько тайных святилищ кровавого бога Моргрима, обнаружены массовые захоронения жертв культа.

Были выявлены и брошены в темницы сотни культистов, а также тысячи лиц, подозреваемых в связях с этими вероотступниками. Палачи работали не покладая рук, развязывая языки задержанным. На допросах всплывали всё новые и новые жуткие подробности кровавых обрядов с человеческими жертвоприношениями, запрещённой магией и каннибализмом. Чтобы разместить всех преступников, правитель города Вильгельм Паладин приказал очистить от уголовников главную городскую тюрьму. Совет Рыцарства при этом не церемонился – осужденные за незначительные преступления были выпущены на свободу, а остальных плотно, как селёдку в бочках, набили в камеры для приговорённых к смерти. Их собирались массово казнить в ближайшие дни. Ярмарку свернули, торговля, за исключением продажи необходимых продуктов питания, была запрещена…

Делать нам было совершенно нечего, а идти куда-то по наводнённому стражей городу просто опасно. Поэтому целыми днями я помогал старушке по хозяйству – залатал протекающую крышу, починил сломанный стол, поправил перекосившуюся дверь, прочистил вытяжку очага. Каришка в основном сидела наверху и делала вид, что вяжет или вышивает.

Лишь к концу третьего дня глашатаи раструбили по всему городу о победе над заговорщиками и полном разгроме кровавого культа демона Моргрима. На следующий день на площади перед городской тюрьмой при большом скоплении народа планировалась казнь преступников.

Я уже привык к обычаям Пангеи, и меня не удивляло то, что горожане воспринимали публичные казни как развлечение. Казни преступников на площадях проходили регулярно и неизменно собирали множество зевак. И не только досужих зрителей – некоторых приговорённых к смерти можно было выкупить за небольшую плату, после чего они поступали в распоряжение своих хозяев. Этим пользовались работорговцы, выкупая сильных, здоровых мужчин для использования в качестве гребцов на галерах, гладиаторов на аренах или рабочих в штольнях.

Сам я никогда ещё не ходил на казни. Однако в этот раз отказаться было едва ли возможно – все наши соседи стремились посмотреть на заслуженное наказание культистов, изуверов и каннибалов. Даже наша пожилая хозяйка вместе со всеми соседями собиралась идти на это представление. Не пойти – значило вызвать ненужное подозрение.

Мы с Каришкой решили, что на площади будет полно народу, и шанс попасться на глаза тем, кто нас знает, совсем ничтожный. Поэтому мы отправились вместе с соседями, но по дороге незаметно отстали и переоделись в привычную одежду учеников гильдии. На площади было не протолкнуться. Собравшиеся искренне радовались появлению каждой новой жертвы и восторженными криками встречали удары топоров палачей. Протолкаться поближе к помосту с плахой не получалось. Но я как-то и не расстроился по этому поводу.

Зато моё внимание привлекла плаха, установленная у стен тюрьмы. Тут собралось намного меньше любопытных, не раздавалось восторженных криков, было поменьше охраны. Люди в толпе рыдали и причитали, кто-то безуспешно взывал о помиловании. Здесь казнили преступников, не относящихся к культу. Впрочем, казнили не всех. Толстый судейский чиновник зачитывал список преступлений очередного осужденного и оглашал смертный приговор. После чего другой чиновник назначал сумму выкупа и ждал реакции стоящих в первом ряду купцов. Это были работорговцы – они пришли сюда для покупки живого товара.

Если никакой реакции не следовало, то упирающегося арестанта помощники палача тащили на плаху, силой ставили на четвереньки и пригибали голову к массивному окровавленному чурбану. Следовал широкий замах топора, глухой удар, и голова преступника падала в большую плетёную корзину. А агонизирующее тело сбрасывали в люк на помосте.

Но обычно кто-то из работорговцев лениво поднимал руку, соглашаясь купить раба. Помощник купца отсчитывал судейским объявленное количество монет, и слуги уводили сияющего от счастья преступника, избежавшего немедленной смерти. Возможно, уже очень скоро, отупев от непосильного труда и побоев, эти рабы будут жалеть, что их не убили сразу. Но пока что они смеялись и готовы были целовать ноги своим новым хозяевам.

Не все приговорённые оказались людьми – попадались и дварфы, и полуэльфы, был даже один гном. Гнома выкупить было нельзя – его судили за убийство городского стражника. После того как судья огласил смертный приговор, гном визжал так, что закладывало уши. Бороться с державшими его охранниками он не пытался, просто визжал и визжал, пока топор палача не пресёк его никчёмную жизнь.

Большинство арестантов обвинялись в разбое и убийствах, хотя встречались и воры. Я сразу заметил, что никто из приговорённых не состоял в Гильдии Воров. То ли профессиональные воры редко попадались, то ли гильдия заботилась, чтобы её члены не попадали в списки смертников. Это несколько обнадёживало. Я потянул Каришку за рукав, предложив убраться отсюда. Всё-таки зрелище казни было малоприятным, временами меня начинало мутить, но Каришка просила ещё подождать, так как осталось всего с десяток преступников. Я согласился и решил повнимательнее рассмотреть последних смертников.

Я не физиономист, но порок и злоба настолько отчётливо впечатались в лица этих людей, что я не сомневался – невиновных тут нет. Разве что минотавр выделялся на фоне этих отбросов общества. И не только габаритами – он был высотой около двух с половиной метров и очень широк в плечах, – но и каким-то внутренним огнём, сверкавшим в глазах. Он единственный стоял с гордо поднятой головой. Его жестоко избили, бесчисленные следы от плетей густой сетью испещрили тело, морда покрылась запёкшейся кровью, а огромная правая рука безжизненно болталась. Но он так и не смирился со своей участью – четверо дюжих стражников с трудом удерживали гиганта, который то и дело пробовал сковывавшие его тело цепи на прочность.

Судья зачитал список преступлений. Минотавр служил наёмником у одного из баронов, который вышел из подчинения Совету Рыцарства. Защищая мятежного барона, оказал сопротивление солдатам Империи, убив и искалечив несколько человек. Попал в плен и был продан в рабство, однако отказался подчиняться хозяину, несмотря на все угрозы и побои. Был перепродан гладиатором на арену Холфорда, однако вскоре попытался бежать вместе с оружием. При побеге убил охранника, но был схвачен и приговорён к смерти.

– Обвинения очень серьёзные, двести золотых, – скучающим голосом проговорил чиновник.

– Двести? Дороговато что-то. Он же искалечен и к тому же буйный. Его всю жизнь придётся держать в кольце подчинения, – стал спорить один из работорговцев.

– Сто пятьдесят, – согласился снизить цену судейский.

Работорговец приказал своему слуге осмотреть товар. Юркий горбун в шутовском наряде, кривляясь и паясничая, смешной подпрыгивающей походкой подошёл к связанному минотавру и приказал тому показать зубы. В ответ раздался грозный рык:

– Пошёл прочь! Я скорее умру, чем соглашусь стать рабом! Я убью любого, кто попытается надеть на меня ошейник подчинения! Я жил свободным и умру свободным! – Зверь, в который уже раз, попытался вырваться из опутывающих тело цепей, за что получил несколько сильных ударов древками копий.

Шут отпрыгнул от страшного монстра и обернулся к своему хозяину, ожидая дальнейших распоряжений. Купец же после демонстрации неповиновения потерял всякий интерес к минотавру. Других покупателей не нашлось.

– Приговаривается к смерти! – проговорил судья.

– Стойте! Я покупаю его! – громко произнёс я.

Да, я решил вмешаться. По многим причинам. Во-первых, я симпатизировал этому гордому силачу. Собственно, на мой взгляд, он был единственным из всей толпы преступников, кто заслуживал помилования. Кроме того, я вспомнил слова пророчества:

Трое, ищите друзей в бушующем мире.

Девять надёжных друзей проведут сквозь паденье Пангеи.

Хвост и Рога, Топор и Длинные Уши.

Двое Мечей, Вода и Неведомый Призрак.

Всех соберите. Вместе вы сила, скинете Пса с Небесных Чертогов…

Рога, насколько я понимал, из всех разумных существ Пангеи имелись только у некоторых видов демонов и у минотавров. Минотавры очень редко встречаются. Возможно, в пророчестве упоминался именно этот минотавр? Моё желание удивило присутствующих. Все, кроме самого минотавра, повернули головы в мою сторону.

– Не слушайте его, – громко выкрикнул один из купцов. – Он ещё неразумный ребёнок, не понимает, что творит. Думает, что это игрушки.

– Не думаю, что ребёнок может купить такого опасного монстра, – согласился судья. – Этот минотавр убьёт своего хозяина сразу же, как только с него снимут цепь.

Все соглашались с судьёй и требовали немедленно казнить убийцу. Но тут неожиданно раздался одинокий голос в мою поддержку. Говорил старец в жреческих одеждах:

– Этот ребёнок знает, что делает. Ведь он единственный из ныне живущих, кого благословил сам бог торговли Белл. Я служитель храма Белла и могу это засвидетельствовать – я лично присутствовал при этом великом событии. Этот мальчик – инструмент в руках бога, его языком говорит наш бог, его руками он совершает свои дела. Не будете же вы спорить с самим богом торговли?

Воцарилось молчание, которое прервал судья:

– Подтверждаю, что данный юноша имеет право выкупить жизнь минотавра за двести… а, нет – за сто пятьдесят золотых монет.

Я вышел вперёд и отсчитал монеты. Судья быстро подписал какой-то свиток, поставил печать и протянул мне:

– Вот купчая на минотавра, теперь он принадлежит тебе.

– Отлично. Снимите с него цепи! – приказал я.

Однако никто не сдвинулся с места, мне пришлось ещё раз повторить распоряжение. Наконец один из охранников осторожно приблизился к гиганту, снял замки с цепей и проворно отбежал в сторону. Минотавр с шипением втянул воздух и расправил плечи, цепь со звоном упала к его ногам. Он повернул ко мне разбитую в кровь морду и ухмыльнулся, показав крупные зубы:

– Я не признаю твоей власти и не собираюсь подчиняться тебе. Даже забавно посмотреть, как ты справишься со мной, человечек.

– Я и не собираюсь справляться с тобой, я просто помог тебе. Ты свободен и можешь идти куда пожелаешь. А мне нужно поскорее скрыться, так как я привлек слишком много лишнего внимания, – спокойно и негромко ответил я.

* * *

Быстро, не оборачиваясь, я направился прочь с площади. Вскоре услышал быстрые лёгкие шаги – Каришка догнала меня и зашагала рядом, на плече у неё с важным видом восседал Неведомый Призрак. Мы свернули в первую попавшуюся улицу, а затем в какой-то переулок.

– И зачем ты это сделал, Серый Ворон? – поинтересовалась тайфлинг. – Он же дикий, ты не сможешь управлять им.

– Он не совершал преступлений, а просто оказался на «неправильной» стороне во время борьбы за власть между дворянами в какой-то отдалённой провинции Империи. Гордость не позволила ему бросить своего нанимателя и трусливо бежать, как поступили наверняка большинство охранников барона. И я был восхищён его поведением – он предпочёл умереть, но остаться свободным.

– Он не пошёл за нами. Мы его больше не увидим. Деньги потеряны зря, но это не главное. Главное другое – тебя многие видели, в толпе я заметила и кое-кого из соседей. Придётся срочно переезжать…

– Хозяин, опасность! – раздался писк Неведомого Призрака.

Зверёк никогда ещё не ошибался, но сейчас я не мог понять причину его тревоги – солнечный день, поблизости никого не было. Лишь парочка неприметных горожан показалась в самом начале переулка, метрах в сорока от нас. Продолжая непринуждённо болтать, они приближались.

– Каришка, приготовься к бою, – на всякий случай сказал я, расстёгивая чехол арбалета.

Тайфлинг вопросов не задавала, уже через секунду в обеих её руках появилось по кинжалу. Незнакомцы, увидев наши приготовления, замолчали на полуслове и резко остановились. Если это случайные прохожие, то они развернутся и убегут. Я надеялся, что именно так и произойдёт. Но, к сожалению, Неведомый Призрак не ошибся.

Они начали меняться прямо на глазах – острые удлинённые морды, чешуя, шипастые хвосты… Через пару секунд на месте людей появились два огромных двуногих ящера. Они постояли ещё секунду-две, привыкая к новым телам, и беззвучно двинулись на нас.

– Отходим? – предложила Каришка.

– Да, бежим! – согласился я.

Но уйти нам не дали – с крыши соседнего дома ловко спрыгнули двое крупных мужчин в масках. Они мгновенно встали на ноги и перегородили нам путь к отступлению. Оба оказались вооружены – у одного в руках была пара длинных ножей, второй же достал из-за спины кривую саблю. Мы с Каришкой застыли, готовясь принять бой. Один из ящеров зашипел, обращаясь ко мне:

– Я же говорил тебе, что я твоя смерть. Никто не может скрыться от ассасинов!

– Первый, кто попытается приблизиться к нам, умрёт! – пригрозил я противникам арбалетом.

– Мы не боимся смерти, – ответил ящер. – Мы дети Мораны и давно готовы к встрече с нашей матерью. Убив одного из нас, ты не успеешь перезарядить оружие и погибнешь от рук остальных. Стреляй – и ты умрёшь!

В разговор вступил обладатель двух кинжалов. Он усмехнулся и проговорил:

– И ещё, парень, у меня для тебя неприятный сюрприз. Все мы не только дети Мораны, но и слуги Моргрима. И все мы загадывали желания древнему богу. Лично я попросил бессмертие. Как тебе такое?

Он постоянно двигался, перетекая из одной стойки в другую. Это был опытный и крайне опасный противник. Наверное, самый опасный из всей четвёрки. Секундная растерянность сменилась у меня внезапным приступом веселья. Я улыбнулся и спросил самоуверенного обладателя двух кинжалов:

– Ты так и попросил, мол, хочу бессмертия?

– Да, я высказывал желание: «Хочу стать бессмертным». Моё желание исполнилось. Так что я совершенно не боюсь твоего арбалета.

Я рассмеялся, чем несколько смутил противников, и продолжил:

– Ты не первый такой. Есть поучительная легенда про древнего героя, который приглянулся богам. Он захотел стать бессмертным, и его желание сбылось. Шли годы, а он всё не умирал. Но он совершил страшную ошибку, впрочем, ты тоже её совершил, – забыл в придачу к бессмертию попросить вечную молодость. Прошла сотня лет, и некогда молодой и красивый герой состарился. Он одряхлел, его тело скрючилось и усохло, волосы выпали, он впал в старческий маразм. В конце концов герой одряхлел настолько, что не мог вставать с постели. Он лишь лежал, писал под себя и стонал от нестерпимых болей. Боги сжалились над ним и превратили в сверчка…

– Ты подсказал мне, чего стоит попросить у Моргрима в следующий раз, – рассмеялся противник. – А то я бы загадал мешок золота и повторил судьбу того неудачника. Теперь я буду вечно молодым!

– У меня для тебя есть ещё одна неприятная новость… – продолжил я.

Противник остановился, готовый внимательно выслушать меня. Наконец-то он перестал перемещаться. Арбалет тренькнул, стрела вошла прямо в глаз ассасину. Кинжалы выпали из его пальцев, а спустя секунду и тело грузно рухнуло на пыльную дорогу. Остальные противники недоумённо уставились на безжизненный труп. В полной тишине я закончил свою мысль:

– Так вот, бессмертие и неуязвимость – это совершенно разные вещи! Каришка, возьми на себя того, который с саблей. А я займусь ящерами!

Ящеры быстро сбросили оцепенение и бросились на меня. Стремительность их передвижений стала для меня неприятным открытием, как и тот факт, что они оказались способны перемещаться по стенам. Я едва увернулся от одновременной атаки двух ящеров, однако им потребовалась всего секунда, чтобы развернуться и броситься на меня повторно.

Происходящее напоминало поединок с зомби возле алтаря. Так же мир вокруг перестал существовать – реальность сузилась до крохотного пятачка земли и двух ящеров вокруг. Я уклонялся, подпрыгивал, приседал и даже иногда успевал огрызаться ударами заточенных клинков. Отпрыгнуть от размашистого удара когтистой лапы, рубануть вдогонку, подпрыгнуть от подсечки хвостом, опять когти, хвост, когти, когти, хвост, когти, когти, зубы… зубы! Про зубы я как-то не подумал – уклонился от страшных когтей, но прозевал укус. Кривые зубы впились в моё правое плечо, легко прорвав крепкую куртку.

Я сумел клинком в левой руке несколькими ударами отсечь голову вцепившейся мне в плечо твари, но свои челюсти ящер так и не разжал – зубастая тяжеленная морда осталась висеть у меня на плече. Вся правая рука была в крови и беспомощно висела вдоль тела, я быстро терял силы. Я неуклюже отразил атаку второго ящера, но он подсёк меня хвостом. Я упал на землю и выронил меч. Попытался встать, но не успел – длинные когти ящера разорвали куртку и глубоко вонзились мне в живот. Кажется, это был конец. Я успел услышать истеричный крик Каришки: «Ещё враги прибыли!» – но сделать уже ничего не мог. Я потерял сознание.

Последнее, что я запомнил, – меня кто-то волочил по земле и кричал:

– Только не умирай, прошу!

Content

Михаил Атаманов
Серый Ворон. Прорыв в Пангею

Вступление

Глава первая. Приоткрытая тайна

Глава вторая. Охранники обоза

Глава третья. Зелёная Столица

Глава четвёртая. Гильдия Воров

Глава пятая. Выкуп за Каришку

Глава шестая. Золото Мёртвых

Глава седьмая. Красные капюшоны