Мария Шорох

Без права выбора. Чужие Миры

Пролог

Богиня! Я лечу, и мне это не снится! Как хорошо. Воздух упруго пружинит под крыльями. Солнечные лучи добавляют сияния в перья и волосы. Встречные потоки ветра заставляют задерживать дыхание и внимательнее следить за полетом.

Я складываю крылья за спиной и падаю вниз, почти у самой земли расправляю их и откладываю встречу с новым кругом жизни. Восторг от вновь обретённого неба заставляет забыть всё плохое, что произошло за эти ужасные полгода.

Я почти потеряла надежду. После той страшной эпидемии, когда я, единственная из всей нашей семьи, заболела, и, как следствие, перестала владеть силой, мне не хотелось жить. Дед пытался меня исцелить, но его сил хватило только для уничтожения заразы, а не на восстановление моих энергетических каналов. Если бы нужно было их выжечь, это было бы легко, но он решил не трогать эти магические ошмётки. Через несколько недель начались фантомные боли. Каналы не восстанавливались и болели. Я нагружала себя работой до потери сознания, только бы не мучиться по ночам от ложных надежд. Я боялась сдаться и попросить деда удалить эти остатки магии во мне.

Недели, когда моё сознание находилось на грани безумия и отчаяния, слились в однородную серую массу, и я не могу вспомнить ничего из того времени, что затронуло бы какие-нибудь струны моей души. Да и не хотела я ничего. Меня держали только семья и мои подопечные.

Моя семья никогда не одобряла мои увлечения, но и не препятствовала им.

Как средняя дочь я не должна была пока ни с кем вступать в договорный брак. И никаких иных обязательств перед семьёй у меня не было, а если повезёт — и не будет. Может быть, я успею встретить свою половинку и представить его семье до того, как у них появятся планы на меня.

И работать теперь можно в полную силу. С потерей магии и крыльев более удачливые конкуренты списали меня со счетов и попытались подвинуть на рынке магических питомцев. Я никогда не афишировала своего происхождения и репутацию зарабатывала самостоятельно, без помощи влиятельных родственников. Но теперь держитесь, бракоделы и браконьеры.

Приветствую тебя, небо над столицей Империи! Проказливое Солнышко вернулось.

Катя

Я проснулась вечером. Сладко потянулась, бросила взгляд на темнеющее зимнее небо за окном и поползла в бассейн. Отдых однозначно пошел мне на пользу. Исчезли синяки под глазами, цвет лица стал более здоровым и пропал лихорадочный румянец, который напугал меня сегодня днём, когда мы вернулись из Великого Леса.

Лишь на дне глаз поселился затравленный червячок, который никак не мог понять, почему со мной происходит всё это. И если с Иском всё было понятно и логично, и наше совместное проживание действительно могло когда-нибудь привести к браку, то эта варварская помолвка с эльфом была больше похожа на глупую шутку. Хотя я не встречала раньше шуток, которые бы заставляли плавиться мозги от желания прижаться к ушастому идиоту.

Я опустилась с головой под воду, в попытке охладить закипающую голову, а заодно остудить чувства, подогретые мыслями о мужчинах. Чего я не учла, так это того, что в моём сознании со вчерашнего дня активно лавируют эти самые мужчины, за что и поплатилась, отсутствием личного пространства, почти одновременно ощутив их общую радость и ревность от того, что о них вспомнили. Ну и самодовольство эксклюзивно от Чешуйки, что только его вспомнили с радостью.

Тут же я поставила небольшой ментальную защиту на поверхностные мысли в виде ажурной шапочки, если не будут ломиться, она выдержит. Я очень люблю одиночество, а они меня его лишают. Как будто не понимают, что мне нужно своё независимое мысленное пространство.

Накупавшись, я вылезла, привела себя в должный вид, — после сушки волосы с недавнего времени перестали вставать дыбом, — и отправилась в столовую.

Ранний ужин или поздний обед сейчас был, не знаю, для меня было важно только наличие еды. Не помню, когда я последний раз ела, но желудок пообещал переварить сам себя и добраться до пищевода, если я немедленное его не наполню. Суп, салат, мясо, каша наподобие перловки и компот. Наверное, мне будет плохо, но лучше так, чем голодать.

Мои планы по обжорству были прерваны самым тривиальным образом при содействии моего рыжего друга.

— О, малышка, привет! — он потрепал меня по волосам. Если бы не моё доброе отношение и голод, суп, который я уже начала есть, тут же оказался бы у него на голове. — Как дела? Тут Академия гудит. Магистра-душку-эльфа уволили. А замены-то нет. Кто же будет нас бедных-несчастных учить, а? — он хитро поглядывал на меня. — Куратор лично пообещал взяться за нас, если не будет замены. Но что-то мне подсказывает, что у дракона и методы обучения будут драконовские, — и, продолжая заговаривать мне зубы, он свистнул тарелку со вторым, оставив мне несчастный салат.

— Эй, — попробовала возмутиться я подобным продуктовый произволом. — Верни.

— Катёнок, следи за фигурой. Столько жрать вредно. Превратишься из принцессы в толстую жабу, — он устроился на противоположной стороне стола, в полуметре от меня.

— Да мне это не грозит. Я столько нервов и сил трачу, что меня ещё и докармливать нужно! И вообще, у меня завтра экзамен, в отличие от некоторых, — вилкой я старалась дотянуться до моей бывшей тарелки.

— У меня тоже, если ты забыла. Может, попроще, чем у тебя, но тоже опережая общую программу. И вообще, девушка должна кушать, как птичка.

— Тогда я сегодня страус. Они съедают в день до трёх килограммов, — мне удалось спасти полкуска мяса и почти целиком засунуть его в рот. Перепачканные руки и раздувшиеся, как у хомяка, щёки — это вынужденная жертва эстетикой ради насыщения.

— Какая же ты вредная и жадная, Катюха, — поджал губы этот похититель продовольствия. — А я хотел поделиться с тобой своей радостью. Я с такой девочкой в городе познакомился! Увидишь её — просто закачаешься! Изящная, аккуратная, голос мягкий, двигается плавно, волосы золотые, а крылья — просто сказка! Перьевые, изумрудные, с золотистыми вкраплениями. Я думал, у меня сердце остановится от тех кульбитов, что она вытворяла, когда мы вместе над городом летали. Я- то только научился более-менее маневрировать в потоках, а она как будто родилась в воздухе.

— Друг… Да ты походу не 'познакомился' с девушкой, а самым банальным образом увлёкся этой незнакомкой.

— Думаешь? — его лоб пересекла вертикальная складочка, а потом он хмыкнул и довольно улыбнулся. — А это даже здорово. Мне ведь в последнее время никто не был интересен.

— И как её зовут?

— Не знаю, — отмахнулся Мишка, — но я её зову Златовлаской. Она при этом так мило ругается, но как зовут, не признаётся. — Он снова растянул губы в мечтательной улыбке. — Я уговорил её встретиться завтра. Пришлось, правда, на время одолжить у неё эту безделушку, — он выложил на стол шпильку для волос из жёлтого золота, украшенную изумрудом. У меня, кажется, глаза на лоб полезли.

— Я б тебя прибила.

Я закрыла лицо руками, а затем раздвинула пальцы, чтобы видеть его.

— Пришла бы на встречу и закопала в ближайшем газоне. Где она хоть живёт, ты выяснил? Хотя, если у девочки такие украшения и крылья, то вариантов немного.

— Нет. Но она согласилась встретиться на площади у дворца. Сказала, что живёт близко.

Я только устало вздохнула. У меня уже крутились в голове самые неприглядные выводы, но я не торопилась их озвучивать. Я ведь могу ошибаться, да и не хочется запугивать Мишку раньше времени. Может, я зря паникую. Но, если моя интуиция мне не врёт, то, скорее всего, девушка имеет прямое отношение к семье Императора. У них же только с рождением мальчиков проблемы, а девочек в их семье много. Интересно, а они все крылатые?

Из размышлений о возможной личности крылатой девы меня вырвал Мишин вопрос.

— Как думаешь, что лучше подарить такой девушке?

— Э, ну, смотря какого эффекта ты хочешь добиться, — если честно, я растерялась.

— Я хочу её удивить. И что бы она чаще вспоминала обо мне.

— А как у тебя с наличностью, друг мой солнечный?

— Не жалуюсь. Мне тут приходится, по просьбе Дарока, целителем подрабатывать, иногда даже получаю неплохие деньги за это.

— Тогда мне есть шо тебе предложить, — озвучила я голосом «тети Сони». — Не знаю, понравится ли ей, но вспоминать она о тебе будет часто.

Я дожевала свою траву, по недоразумению названную салатом, допила компот и повела друга в царство вечного лета. Эльф ведь обещал, что мы с ним будем помогать Геле с её недомышкой. А обещания надо выполнять.

Я открыла переход, и уже через минуту мы с другом наслаждались шелковистой травой под ногами. И я выслушивала Мишкины восторги по поводу лета, окруженного забором.

— Гелия! Я пришла! Ты где? — я пошла за дом, ожидая, что хозяйка, как обычно будет у своих питомцев.

— Минутку, сейчас подойду! — услышала я её крик из большой постройки на заднем дворе.

Мы с Мишкой, пока ждали её, ходили мимо загонов и вольеров, разглядывая питомцев.

— А это боорг, — указала я на местного косолапого, — на нём меня магистр Таурохтар обучал целительской трансмутации.

— Это как? — у Миши в экзамене не было этого раздела. Ему предстояло сдать только два задания: изменить часть себя, и живое превратить в неживое.

— Ну, конкретно у этого мы вырастили когтевые фаланги, которые бедному бооргу отрубили в местном бродячем цирке. Зато теперь я знаю, как строятся кости и мышцы. Где в коже приходят сосуды и нервы. В том числе могу управлять ими в своём теле.

— Здорово. Это ж какой простор для творчества, — у него появился нездоровый блеск в глазах.

— Но для такой работы необходимо очень много знать, — постаралась я охладить его энтузиазм, — и выкладываться приходится по полной. В такой работе нельзя халтурить. От твоих действий зависит жизнь и здоровье другого существа.

— Я вообще-то целитель. Можешь мне прописные истины не повторять, — попытался обидеться рыжик.

— Я помню, что ты целитель, но здесь используется иной способ приложения силы. Это структурирование и манипулирование физическими потоками, а не выжигание или частичное очищение голой силой, как у тебя.

— Поверь, я понял, — он хотел продолжить, и, видимо, достаточно иронично, судя по выражению его лица, но в это время к нам пришла Геля.

— Привет, Кати, — радостно улыбаясь, Геля скользила взглядом по рыжику.

— Здравствуй, Гелия. Познакомься, это мой друг, адепт Академии, будущий лекарь Михаил.

— Очарован, — Мишка наклонился и хотел взять руку девушки для поцелуя, но Геля резко её отдернула и спрятала за спиной.

— Не стоит, — и, видя озадаченное выражение лица парня, добавила, — я только закончила убирать клетки у брамсоф. Но очень приятно с тобой познакомиться. Кстати, а где Тау? Я думала, вы вместе придете. Я в прошлый раз занята была, а когда освободилась, вы уже ушли.

Напоминание об ушастом вызвало глухое раздражение, которое медленно заворочалось в грудной клетке, грозя выплеснуться на окружающих.

— Его уволили из Академии, и я не в курсе, сможет ли он в ближайшее время навещать тебя. Я хотела узнать, можно ли мне и моим друзьям наведываться к тебе и помогать? Для нас это было бы хорошей практикой.

— Конечно, приходите. Но тогда давай пока тобой и твоим другом ограничим список посетителей. Я должна удостовериться, что от вас будет больше пользы, чем беспокойства. Хорошо?

— Да, мы понимаем.

— Вот и славно. Кстати, адамантовый летун ждёт, когда вы приведёте его к нужному цвету.

— Идём. Сейчас я тебе и покажу, в чём разница между целительством и трансмутацией живого объекта. — Я подхватила Мишку под руку и повела вслед за Гелей.

Драконий летун висел в большом вольере, на металлической сетке, прикреплённой к дальней стенке.

— Кати, мне нужно, чтобы его шерстка стала чёрной с фиолетовым отливом, желательно матовой, хотя и блестящая подойдёт. После этой дикой рыжины меня уже любой оттенок устроит. — Она нервно передёрнула плечами, видимо, отгоняя неприятные воспоминания. — Я думаю, с этим вы справитесь, Тау же научил тебя. Для кормления после изменения, — она ткнула пальцем в небольшой ящик у входа в вольер, — там жучки. Противные, но не опасные, — хулиганская улыбка мелькнула на её лице. — Штук десять хватит. Как закончите, приходите. Угощу пирожными. Их рецепт я узнала и старшего повара дворцовой кухни, — и, сделав большие загадочные глаза, она ушла. Я повернулась к Мишке.

— Давай сегодня я буду всё делать и объяснять, а ты займёшься практикой в следующий раз. — Я не была уверена, что смогу исправить его возможные ошибки. Своих бы не налепить.

— Договорились.

— Итак, знакомься. Малый драконий адамантовый летун.

Мы вместе зашли в клетку. Без казусов, конечно, не обошлось. Стоило нам оказаться внутри, как крылан забеспокоился и начал метаться по сетке. И я никак не могла попасть в него усыпляющими чарами. Из трёх попыток две ушли в молоко, а третья отрикошетила от прутьев и зацепила птичку из соседнего вольера. Бедняжка с полутораметровой высоты упала на пол, и я надеюсь, ничего себе не повредила. С четвёртого раза я всё-таки попала в рыжую молнию, а Мишка даже поймал цветового собрата и не дал ему удариться об пол.

Мы уложили летуна на высокий импровизированный стол, полметра в диаметре, из выкорчеванного пня с частично подпиленными корнями, который, видимо, использовался как очередная игрушка-ползалка-когтеточка.

— Теперь смотри, что и как я буду делать, — обратилась я к Мишке.

— Угу.

Во-первых, я обездвижила животное. Пусть он спит, но даже во сне резкое движение возможно. Особенно, когда я буду работать с теми слоями кожи, в которых лежат нервные волокна. Затем я провела быструю эпиляцию, удалив рыжую шерсть, под которой оказалась светло-серая кожа. И кроме шерсти у него, оказывается, есть роговые пластиночки на пальцах и височных костях.

После того как предварительная часть закончилась, я начала подготавливать так называемые 'юные' клетки. Те, что заменят непригодные для изменения. А затем я работала, корректировала, изменяла и замещала. Чего я не могла сделать одна, так это утилизировать отбракованные и неиспользуемые ткани. Поэтому после окончания перекрашивания вокруг пациента кроме рыжей шерсти было огромное количество пыли и грязи.

Убрала мусор и активировала заклинание роста волос, щелчком послав его в крылана.

Волоски длиной около пяти миллиметров выросли за пару минут. Черные, матовые, с редкой фиолетовой насечкой. Красота. Оставалось разбудить и накормить.

— Ну что, как тебе? — сил на 'поговорить' было немного, и Рыжик понял меня.

— Круто. Сложно, но круто.

— Завтра, после экзамена, пойдём в библиотеку. Я тебе книжки дам, чтобы ты понимал, чем мы будем заниматься. А пока принеси членистоногих. Терпеть их не могу. А я пока летуна в гамак переложу.

У зверя был удобный сетчатый круглый гамак, выложенный листьями и травой. Жуков накрыли символическим стазисом, чтобы не убежали, Миша набрал из окружающего воздуха зверю свежей воды: всё это мы сложили на столике, где изменяли зверя. После чего отправились за вкусностями на кухню к хозяйке дома-питомника.

А на кухне уже был накрыт стол, заварен травяной сбор и посередине стола призывно стояли корзиночки из прессованного творога с фруктово-кремовой начинкой. Отдельно стояли сырные корзиночки, наполненные обжаренным фаршем.

— Мм, — простонал Мишка после первого укуса. — Это божественно.

— Я рада, что вам нравится. Подумала, что после такой серьезной работы вам нужно будет восстановить силы.

— Так это всё мне? — захотелось немного повредничать.

— Катёнок, не жадничай. Я уже говорил, что девушка должна питаться, как птичка.

— Слава богу, я не твоя девушка. — Я вспомнила, с каким упорством эльф таскал меня на 'покушать'. Он- то понимал, сколько сил, в том числе физических, требует магия. А Мишка, оболтус, пока дальше своего носа не видит. У него- то энергообмен немного иначе устроен. Его сила восстанавливается даже тогда, когда он просто греется на солнышке или летает. Солнечные батарейки у него в крыльях, что ли? Хотя мне тоже грешно жаловаться. Я при желании могу подпитаться у крупных растений или в проточном водоёме. А вот каково подпитываться у своей стихии магам льда? Брр.

Минут через пятнадцать, сытая и разморенная, я предложила Геле оценить нашу работу.

Летун ещё спал в своей люльке. Опуская все охи и ахи, могу сказать, что она осталась довольна моей работой.

— Геля, знаешь, нам бы пригодилась твоя профессиональная помощь. — Я оглянулась на Мишу, который увлёкся наблюдением за пришедшей в себя птичкой из соседнего вольера. Она в ответ так же внимательно наблюдала за Рыжиком, забавно наклоняя голову, то приближаясь, то отступая от прутьев.

— Мише понравилась одна крылатая девушка. У неё золотистые волосы и зелёные крылья. В крыльях вроде ещё золото есть. И он хочет сделать ей незабываемый подарок. Я подумала, что если что-то можно найти, так это у тебя среди твоих питомцев.

— И сильно она ему понравилась? — немного растеряно спросила она.

— Не знаю. Он сейчас увлечён, но он видел её один раз, так что это скорее азарт, ну может, немного влечение. Он до этого с оборотницей из Академии встречался, а она свою пару нашла. И конец истории. Ну, так как, поможешь. Ему очень нужно отвлечься. И эта девушка будет идеальным вариантом, как временное увлечение.

— Временное увлечение? — задумчиво протянула она. — Хорошо. Мне позавчера привезли брамсоф. Это карликовые ручные поющие дракончики. Их драконы из ящериц вывели. Но у них перьевые крылья. Можем подобрать их под цвет девушки или Михаила.

— Давай кого-нибудь ярко-рыжего. Чтобы девушка смотрела на брамса и вспоминала яркого несносного Мишку. — Любите ли вы слушать Брамса, так как люблю его я?

— А ты любишь их слушать? Только правильно будет сказать 'слушать брамсофу' или 'брамсоф', если их несколько. Они чудесно поют, когда купаются. Такие милые и беззаботные.

— Ну, почти. — Ушла я от ответа. Объяснение бы затянулось надолго. Да и классику в лице Йоганна Брамса я не очень любила. Максимум на что я была согласна, слушая классику — это Григ в исполнении Ванессы Мэй.

— Подожди минутку, — она выскочила из здания.

— А куда хозяюшка ушла? — через несколько минут отмер Мишка.

— Её похитили оборотни, пока ты с птичкой общался.

— Не смешно. У этой птички интересные способности. Она мне показывала, где она раньше жила. Какие хищники там есть, где самые вкусные жучки и свежая вода. Так что если я вдруг окажусь на западном нагорье в землях драконов, передам привет её знакомым.

Я слушала его и тихо выпадала осадок. После чего всё-таки догадалась посмотреть на ауру и увидела яркие болотные всполохи на ней.

— ..ть. Я почти поверила.

— Ты бы себя со стороны видела, когда я начал про жучков рассказывать.

— Шутник! — все еще немного злилась я. — Щас Геля принесёт подарок для твоей крылатой Златовласки.

— И что я буду должен? — уточнил Мишка.

— Не знаю. Можешь с ней сейчас это обсудить, чтобы потом не было недоразумений.

Пока мы болтали, Гелия успела вернуться, неся в руках маленькую клетку. А клетке сидело чудо. Маленькая, не больше полу-ладони дракоша. Бронзового цвета шкурка на свету играла зелёными всполохами. Огненно-рыжие крылышки были сложены на спине и закрывали её до основания хвоста. А гибкий хвостик был свёрнут полукольцом и обвивал заднюю левую лапку. Передние лапки были напряжены, и коготки нервно теребили тряпочку, на которой она сидела. Небольшой гребешок, видимо, предназначенный для защиты шеи, нервно подрагивал, и то опускался, прикрывая спину до основания крыльев, то поднимался, защищая шею.

— Это брамсофа, — представила она нам зверушку. — Они очень умные и хорошо обучаемые питомцы. Драконы их выводили как компаньонов и любимцев. А если провести ритуал разделения сознания, то они становятся идеальными исполнителя для мелких поручений или слежки. Вот, — она достала маленькую брошюрку, — здесь вся информация по уходу, кормлению и отдыху для малышки.

Я смотрела на дракошку и понимала, что хочу такую же. Если не сейчас, то в обозримом будущем точно.

— И сколько ты хочешь за неё? — решил уточнить Мишка.

— Ну, обычная их цена от тридцати до сорока тысяч золотых. Но вам я готова отдать по закупочной цене в двадцать семь тысяч.

Моя хотелка сразу сдулась, и я решила, что мне это не нужно. Я прекрасно жила без ручного дракона и дальше проживу. У меня ручной василиск в наличие имеется.

— Дороговато, — смог из себя выдавить Мишка. — Не спорю, она потрясающая, но даже при моей почти полной занятости в ИСБ смогу собрать такую сумму не раньше, чем через полгода.

— Можем поступить иначе, — нашлась Геля. — С тебя десять тысяч и полгода ты помогаешь мне с магической составляющей моих заказов. И лечишь моих питомцев.

Хорошая деловая хватка. С виду такая девушка-одуванчик. А я ещё удивилась, почему она так легко согласилась подобрать подарок для девушки, которая понравилась моему другу.

— Согласен, — рубанул с плеча Рыжик. Видимо, сильно его зацепила эта летунья.

— Прекрасно, — улыбнулась Гелия. — Но прости, на слово я никому не верю. Так что вначале заключим контракт.

Отговаривать я его не стала, как и висеть на руке и требовать, чтобы он не подписывал никаких контрактов. Всё-таки он взрослый мальчик, чтобы самостоятельно принимать ответственные решения.

Ну а то, что Гелия ищет способ каким угодно образом поддержать свой приют и работу, это её право. И меня не должно волновать, какими методами она будет этого добиваться.

— Тогда до завтра? — уточнил Миша.

— Да. С тебя задаток, хотя бы в две тысячи и ты сам. Приходи сюда, и мы вместе отправимся на экспертизу в ИСБ и там же подпишем бумаги. Там я тебе и передам малышку.

Я уже ничему не удивлялась. Но решила всё-таки попросить Дарока проверить честность договора, который подготовят для Миши. На всякий случай.

— Спасибо, — довольно улыбнулся Рыжик. — А можно пока я заберу книжку? Хочется подготовиться к владению этой красотой.

— Оу, конечно, — она протянула ему брошюрку, которую всё ещё держала в руке. Их пальцы почти соприкоснулись, но Гелия резко их отдёрнула. — Тогда до завтра? Извините меня, но провожать не буду, слишком много дел. И контракт нужно продумать. Давай после полудня я пришлю вестника, и мы уже уточним, во сколько встретимся?

— Замётано, — улыбнулся Мишка. А Геля ненадолго подвисла.

— Он имеет в виду «договорились», — перевела я на человеческий язык.

— А, конечно. Пока. — И она унеслась со своим питомцем.

— Она странная. Но забавная. Думаю, мы сработаемся. — Рыжик не переставал улыбаться.

Мы уже подошли к скамейке с одеждой, когда я решила озвучить свои мысли.

— Мне иногда кажется, что ты всё-таки оборотень. Из отряда блудливых кошаков.

— Да ладно тебе. Но ведь она, правда, хорошенькая.

— Я вас мужиков не понимаю.

— Угу. А сама живешь с одним мужиком, а глазки строишь другому.

— Это кому? — удивилась я

— Бедняжке эльфу. Я даже не удивлюсь, если его из-за тебя выгнали.

Друг мой. Если бы ты знал, как близко от истины твоё предположение.

— Я не строила ему глазки, кроме как на первой медитации, — надо сворачивать разговор, врать ему нельзя, а правдой делиться я не готова.

— Просто ты не видела, как со стороны выглядят ваши занятия. Когда он обнимал тебя, помогая плести чары. Или, например, вы стоите, он показывает какие-то новые вещи тебе, и вы явно не замечаете никого вокруг. А в твоих глазах так много восхищения магией, и его так легко спутать с увлечённостью мужчиной…

— Миш! С моей стороны ничего такого не было. И давай закроем тему, — разговоры об эльфе портили мне настроение. Если даже мой друг верит в эти слухи, не хочу знать мнение остальных сокурсников.

Мы уже полностью собрались и вышли в снежную зиму. Я открыла телепорт и вернула нас в Академию на мужской этаж.

— Я к себе, пока.

— Пока. И не обижайся, Кать. Я лишь подготовил тебя к общественному мнению. Не переживай. Я- то знаю, что ты не такая. И Соня с Ксюшей, и драконы.

— Ладно, давай, пока. Увидимся завтра, — я открыла переход к себе и, не дожидаясь очередных слов от Мишки, ушла. Было горько и противно. Я почему-то была уверена, что меня не будут осуждать за отношения с Иском и приписывать роман с эльфом. Но, видимо, я была слишком хорошего мнения о Землянах и слишком рано поверила в нашу сплочённость.

У себя в комнате, валяясь на кровати, я пыталась себя пожалеть, обидеться на сокурсников, а потом поняла, что мне на самом деле неважно их мнение. Мне было неприятно услышать такую характеристику от Мишки, было бы обидно, если бы что-нибудь подобное сказали мои девчонки или драконы, с которыми нас связывали почти дружеские отношения, а остальные, шапочные знакомые, мне были глубоко фиолетовы, как и мнение этих знакомых. То же касалось и преподавательского состава. Если вам нравится чесать языком у меня за спиной — чешите сильнее и ниже. Акуна Матата!

Подняв таким образом своё настроение, я решила пройтись до кафешки за ужином для нас с Иском. И уж очень мне захотелось чего-нибудь вкусненького. Творчество Гели бесспорно чудесно, но маловато. Блинчики, мороженое и, может быть, будет что-нибудь ещё сладкое. И побольше!

Снегопад прекратился, редкие снежинки плавно спускались с сумрачного неба. Город, окруженный горами с севера и лесами с других сторон, находился в низине. Поэтому ветра проходили поверху, почти не заглядывая в город. Волшебные фонари, работающие только в квартале около Академии и на дворцовой площади, сейчас создавали для меня зимнюю сказку. Свет от них преломлялся о снежинки и фонтанчиками искр разбрызгивался вокруг.

Я настолько увлеклась созерцанием окружающей меня красоты и разговорами с самой собой, что не сразу заметила спутника, в свободном плаще с капюшоном, который тихо шел в метре от меня. Не обгоняя и не отставая ни на шаг. Он не делал попытки приблизиться, но и не уходил.

Настроение и желание разглядывать окружающий мир пропали, зато подняли голову настороженность и паранойя, и я активировала свои щиты. Со стороны мужчины раздался легкий смешок, но больше никаких действий от него не последовало.

Под таким странным конвоем я дошла до кафе. Этот конь в пальто, как я окрестила его про себя, открыл и придержал для меня дверь, но внутрь входить не стал, а развернулся и скрылся в ближайшем переулке. Обратно я решила возвращаться переходом.

— Леди Катарина! — поприветствовал меня Гась, один из подавальщиков в 'Приюте юного мага'. За эти несколько месяцев мы все, адепты и преподаватели, успели примелькаться в новом заведении, и официанты, сыновья хозяйки, к нам относились почти как к родным. Ну и мы старались их не обижать чаевыми. И не гонять почём зря.

— Привет, Гась, а у вас что сейчас есть из свежего и сладкого?

— Ну, сладкого мало, — неуверенно начал парнишка. — Есть открытые пироги ягодные, бисквит с кусочками фруктов и шербет ледяной.

— А блинчики можно приготовить?

— Леди, вы б час назад вестника прислали, мы бы сделали, а сейчас уже и Олека нет, повара нашего, — развёл он руками. — Мы же не ресторация, чтоб повара до полуночи клиентов ублажали.

— Жалко, — я недовольно поджала губы. — Тогда собери всё, что ты перечислил, туда же рыбу на углях, которую делает твоя матушка. Пару лепёшек с сыром. А мясной рулет есть?

— Свежайший, — расплылся в улыбке парень.

— Тогда ещё его, — я прикидывала, что свежая зелень и овощи были в 'холодильнике' возле домашнего бара, а разные травяные и ягодные сборы недавно мы закупали вместе с Иском.

— Списать с вашего депозита? — василиск ещё пару месяцев назад внёс какую-то сумму, чтобы у меня голова не болела, если я одна или с девчонками захочу посидеть здесь.

— Да, Гась, всё как обычно, — он пошел собирать мой заказ.

Пока его не было, я сидела за деревянным, одним из крайних к выходу столов и смотрела сквозь стеклянное окно, занавешенное тюлем, на улицу, где снова начинался снегопад. Вовремя я успела погулять.

— А что за теневик сопровождал вас? — спросил подошедший с готовым заказом юноша.

— О чём ты?

— Ну, охранник. Наёмник. Защитник. Не знаю, как вам объяснить.

— Это не охранник. Меня напугал этот мужчина, я его впервые увидела сегодня вечером, он довёл меня до вашего заведения и ушел.

— Вы бы не ходили по вечерам одна, леди. Не безопасно это. Вы ж магичка, пользуйтесь переходом. Или вестника нам пришлите. Мы вам сами всё, что захотите, доставим, — он передал мне корзину.

— Спасибо, Гась. Передавай мои приветствия матушке Жине.

— Обязательно, леди. Приходите, — улыбнулся юноша.

— Куда мы от вас денемся, — рассмеялась я.

Дома в гостиной меня ждал сюрприз. На столе стояла маленькая синяя керамическая ваза с букетом из красных и белых колокольчиков. А рядом с ней пристроился игрушечный боорг, трёх сантиметров в высоту. Меховая шкурка песочного цвета с темными полосками, каменные глазки и носик, коготочки из отполированного дерева. Не чучело, но очень мило сделанный образ. Правда, такая милота, на мой взгляд, не имеет ничего общего с оригиналом. Я очень хорошо уяснила для себя, пока исцеляла, что с этим зверем, даже имея магическую силу и защиту, встречаться один на один опасно.

А под игрушкой торчала записка.

«Я понимаю, что моему поступку нет оправдания, но я прошу разрешения продолжать учить тебя в дальнейшем, хотя бы дистанционно. Таурохтар Вильваноретум, когда-то твой друг».

И ниже шла приписка

«В среднем когте на правой передней лапе — экстренный телепорт к моему лекарю, на левой — в мой дом в Великом Лесу.»

Вазочка улетела в стену, разбрызгивая осколки и воду с цветами в разные стороны.

Сколько можно напоминать о своём существовании? Он и так, если я не ставлю блок, топчется в моём сознании, и я ощущаю часть его эмоций как свои. Так он хочет опять мне навязать своё присутствие. Не буду писать ответ, напрямую пусть ощутит мои эмоции, то, о чём я думаю и как я чувствую. Заодно оповещу мужа о том, что этот ушастый творит.

Может быть, в тот момент я и вела себя как истеричка, но сколько можно резать по живому? Я устала от давления с разных сторон.

Накрутив себя, я убрала все магические и мысленные барьеры и раскрылась мужчинам, которые обещали закрываться от меня, но слов своих не держали. Им же хуже.

Боль, обида, жалость к себе любимой. Ненависть с практически ощутимым привкусом пепла, оставшегося от дружеских отношений, отправленных в топку эльфячьих амбиций.

А вот посланные мне ответы заставили задуматься о том, а стоило ли открываться. От Чешуйки пришла волна нежности и мысленный посыл «Я скоро буду. Не плачь».

А вот от эльфа мыслей не было, но он в ответ открылся мне. Я не думала, что он выполняет обещание. Он на самом деле всё это время гасил свои эмоции.

Это было ужасно и невероятно. Он действительно был влюблен. Ни в коем случае я не скажу, что это любовь. Потому что чувство Тау слишком эгоистично, но эльфам с их глупыми экспериментами и искусственными привязанностями вообще сложно понять разницу.

Я честно не понимаю, зачем они магически изменяли свою расу, лишая себя настоящих чувств и сильных привязанностей. Это надо было довести себя до того, что душа не может испытать сильных чувств, таких как любовь и ненависть, никак иначе, кроме как с помощью брачного приворота или татуировки-обещания мести. Да, я и на такую наткнулась, когда решила более подробно изучить их культуру.

Понимания любви как постановки желаний любимого над своими нет у них априори. А желания обладать ничуть не меньше, чем у драконов.

И ведь их неспособность любить — изъян не биологический, а психологический, душевный. Талант любви — это талант души. И он, кстати, в принципе отличается от таланта художника, писателя, ученого. Главное в таланте любви — не редкостные и сложные способности ума, слуха, зрения, памяти — способности, из которых состоит художественный или научный талант. Главное в нем именно душевность, сердечность, «человеколюбие» — способность дорожить другими, как собой.

Конечно, я не могу провести резкую границу между любовью, влюбленностью, увлеченностью, тем более что влюбленность может незаметно перерасти в любовь, и только время все поставит на свои места. Но он сам отобрал у нас это время. И я не хочу давать ему ещё шансы топтать меня и мои чувства.

* * *

Видимо, накал эмоций со всех сторон был слишком высоким. И я, не справившись с ними, потеряла сознание.

В себя пришла на руках у Иска, сидящего в кресле перед камином. Не помню, успела ли отправить свой отказ или нет.

— Успела. И ему, и мне. Родная, прекращай переживать по мелочам, — он осторожно поправил выбившуюся прядь из хвоста мне за ухо. — Я избавил тебя от его физического присутствия. Тебе осталось только выкинуть его из мыслей.

— Не думать о белой обезьяне.

Иск ненадолго завис, пытаясь из моих мыслей выцепить понимание моей фразы.

— Ну как-то так, — а потом откровенно заржал и послал мне образ Тау, покрытого белой шерстью и прикрывающегося веткой там, где обычно изображается фиговый листик.

Спустя пару секунд мы уже смеялись вместе.

— Любимый, а как тогда он смог подложить свои подарки? — я указала пальцем на стоящего на столе игрушечного зверька, а затем перевела его на осколки вазы, вода из которой залила ковёр, а часть осколков оставили мелкие царапинки на стене.

— А это не он. Этот кто-то вообще не из Академии. Он смог взломать охранный контур гостиной, но у меня остался отпечаток его ауры и магии. Есть и изображение, но на нём видно только примерный рост и чёрный плащ с капюшоном.

— Кто-то сопровождал меня сегодня вечером, когда я ходила за ужином в новое кафе.

— И ты только сейчас об этом говоришь? — рыкнул, чуть не сбросив меня с колен.

— Говорю, — рявкнула я, заводясь с пол-оборота. — А когда бы я успела?

— Как только оказалась в безопасности, а лучше вообще не ходи одна на улицу.

— Рр-р… В общем, так, кто-то всю дорогу до таверны шел рядом со мной, потом открыл мне дверь и ушел. Домой я шла переходом и не в курсе, ждал этот кто-то в плаще меня у выхода или нет. Гась, помнишь, это один из сыновей хозяйки кафе, сказал, что этот мужчина похож на наёмника или телохранителя, — руки Иска, до этого момента крепко обнимающие меня, превратились в стальной капкан.

— С сегодняшнего дня никуда не выходи из Академии без сопровождения. Понимаю, что простить тебя вообще не выходить за ворота бессмысленно, но хотя бы не оставайся одна. А я пока пройдусь, — меня осторожно посадили в кресло и подали корзинку с едой. — Разложи пока всё, пожалуйста. А я сейчас вернусь.

Как только он вышел за дверь, чувства свои он от меня закрыл, да так основательно, что я его вообще перестала ощущать. В общем-то как и не чувствовала эльфа с момента пробуждения. Могут ведь, когда им надо. Мужчины.

Нужно пользоваться тем, что я пока одна.

Итак, если сделать короткую выжимку из всего эмоционального безобразия, что на меня выплеснул эльф, то можно сделать определенные выводы. Во-первых, довлеет в нём сейчас чувство вины, но из краткого курса психологии в универе я запомнила, что подтекст мыслей у виноватого очень часто бывает прямо противоположный тому, о чём он думает: «Мне не следовало этого делать» переводится как «Ты не должна была допускать, чтобы я это сделал». Хотя в нашем случае его мысли ещё смешнее — «сама судьба позволила нам быть вместе», и под судьбой этот несносный ушастый подразумевает неудачное для меня стечение обстоятельств, которые позволили ему провернуть эту аферу с нанесением брачной татуировки.

Во-вторых, его душит ненависть и зависть к Иску, как к более удачливому сопернику. Хотя, на мой взгляд, эльф Чешуйке не соперник.

И конечная эмоция, посланная мне, — это обида. На меня, на богиню, на дядю, Лес, жизнь. А ведь обиженные намного чаще, чем ненавидящие, начинают мстить, причём втихую и до летального исхода объекта.

И почему я во втором семестре не выбрала в курсе основ гуманитарных знаний «психологию отношений»? Сейчас, может быть, знала бы, как от эльфа избавиться.

Но нет. Меня потянуло на философию, как почти всю нашу женскую половину потока. Но ведь и правда тяжело отказаться от лекций мужчины, который выглядит, как Тарзан, и готов часами философствовать о любви, Платоне и Канте.

За этими мыслями прошло около получаса. Я уже и на стол накрыла, и вино достала, и даже успела салат нарубить воздушными лезвиями. Для меня это энергозатратно, но зато посуду потом мыть не надо.

А мужа всё нет и нет. И где моё чудовище хвостатое? Я послала вестника, но не через пятнадцать минут, не через ещё пятнадцать ответа не последовало.

Не выдержав больше подобной неопределенности, я рванула к Оксане, костеря благоверного на все лады. Как навесить на меня поисковые метки и аварийные телепорты, так он первый, а как выдать супруге какой-нибудь поисковый амулет с его, благоверного, изменчивыми координатами, так он не догадался.

До Оксаны я дойти не успела. Ко мне пришел вестник от ректора, с требованием немедленно явиться к источнику.

У ректора я оказалась в течение минуты. Мастер Ыртык был бы доволен моим спринтом, так как я превысила свою обычную скорость раза в два.

Ректор в своей экстравагантной форме, покрытый чёрным экзоскелетом, стоял ко мне лицом и держал тремя руками каменную пластину. Я, конечно, знала по рассказам мужа, что ректор производит неизгладимое впечатление своим внешним видом. Но если бы я не знала о том, что этот чёрный четырёхрукий хитиновый жутик с лицом, от которого остались только щели для фасетчатых глаз и ротовая щель, и есть наш импозантный брюнет ректор, заставляющий томно вздыхать половину придворных барышень, я бы первая бросилась прочь с дикими воплями «спасайся кто может!»

— Катарина! Нам в Академию пришло требование из подводного государства. О нем мало информации, так как сирениды не любят рассказывать сухопутным о своём жизненном укладе, но вы вроде должны знать. У них нет какой-то обособленной власти, скорее, не знаю, есть ли у вас такое понятие как «'вече», Совет старейших мужей, как-то так.

— Да я понимаю, — я судорожно пыталась вспомнить, как оно было, кажется, в Новгороде.

— Так вот, это самое вече и решает все возможные вопросы их государства. И есть несколько выборных по жребию магов из сиренид, кто следит за различными участками Океана, природным балансом и неприкосновенностью сирен. Так вот, тебе прислали приглашение на ближайшее вече, где ты сможешь забрать своих мужчин, как написано в этом послании-телепорте. Сломаешь его и переместишься на нужную акваторию. И я прошу тебя поторопиться, я, конечно, могу и один несколько суток подежурить, но и за Академией следить нужно, и помощь моя в городе необходима, поэтому я не могу из-за ваших с Гедасом проблем откладывать свои дела.

— Я постараюсь обернуться быстро, — я чувствовала себя виноватой, хотя не я же напросилась в гости к сиренам? Зато отпал вопрос, где искать мужа.

Я забрала скрижаль, сходила к себе в комнату, пока перекусывала остывшим рулетом с салатом, отправила вестника Ари, нарастила чешуйчатый бюстик, хотя у сирен не принято закрывать тело, но мне будет неприятно, если я буду там совсем голой. Я залезла в бассейн, перешла в форму русалки, создала маленький потайной кармашек на хвосте, убрала в него фигурку боорга и сломала скрижаль.

* * *

— А-фи-геть! — это всё что я смогла из себя выдавить, выйдя из водного перехода. Я оказалась в бассейне, накрытым огромным коралловым светящимся щитом, который удерживал воздух, и из-за которого было непонятно, на какой глубине я нахожусь. Метрах в тридцати от меня начиналась лестница, ведущая к небольшому подиуму, на котором стояла невысокая и неширокая кровать, и на ней мирно лежали и спали мои спящие красавицы… тьфу! Красавцы. Хотя если к лицам не приглядываться, можно подумать, что мой длинноволосый блондинистый муж, которого очень тяжело перепутать с женщиной, лежит с какой-то брюнеткой.

Но подбегать к пленникам я не спешила. Те, кто так настойчиво захотел встретиться со мной, наверняка всё продумал. И то, что я так спокойно пошла на поводу у его шантажа, вряд ли заставит отказаться от дополнительных рычагов воздействия на меня, и скорее всего, около мальчиков есть какие-нибудь сюрпризы.

Я переключилась на магическое зрение, чтобы посмотреть, какие подарки мне оставили хозяева этого места, и поняла, что ничего не пойму при всём желании. Единственное определение, которое я могла дать тому, что увидела — это магические глобулы. (Третья-четвёртая стадия формирования белка. Представьте себе упорядоченный клубок ниток, из которого во все стороны торчат петли, но не хаотично, а в строгом порядке.)

Разобраться в этом хитросплетении магий воды и воздуха мне просто не под силу. Да и просто страшно, если я что-то задену не то, мы можем оказаться погребены под тоннами воды. Я и Иск, может быть, и выживем, а вот Великий Лес точно останется без наследника.

Из тени, в дальнем от меня конце этого закрытого подводного пространства, вышел мужчина в длинном плаще. Он скинул капюшон, и я увидела узкое лицо с большими вытянутыми к вискам глазами, светло-серого цвета, опушенными густыми темными ресницами, узким тонким, чуть вздёрнутым к верху носом, тонкими розовыми губами, высокими скулами, острым подбородком и темно-шоколадными короткими волосами, стоящими задорным ёжиком.

— Меня зовут Орсо. Ты видела меня сегодня вечером.

— И это ты проник ко мне в комнату? — я не была в этом уверена, но моё предположение попало прямо в цель.

— Да. Я иногда беру заказы наёмником в клане теневиков. И представь моё удивление, когда меня просят присмотреть за неизвестной сиреной. Учитывая, что детей моря ни так уж и много, и почти всех, за последние тридцать лет, после рождения детей, мой наставник, в моём присутствии, сам проводил их через полное слияние со стихией, а про тебя ничего не известно. И когда я рассказал о тебе и дал отпечаток твоей ауры, он ответил, что ты пришла из вод другого мира.

— Но это не значит, что я стремлюсь к общению с вами. Меня вполне устраивает жизнь в человеческой Империи на суше. Мне головной боли и там хватает.

— Но дух купели первой воды требует привести тебя для знакомства, — оторопело заявляет этот сирен. — Это для твоей же пользы, — добавил он, как бы оправдывая свою настойчивость.

— Нет. Хватит, песен о том, что я не вижу своего счастья. Я этими присказками сыта по горло. Каждый раз после этих слов начинается очередная гадость. Зачем мне знакомство с этой купелью?

— Купель даёт знания и силу управлять водной стихией. Детей знакомят с ней с рождения, чтобы они не навредили себе в период взросления, о том, зачем это тебе, может рассказать только дух купели.

— А зачем моих мужчин украли? И главное как?

Русал улыбнулся как мальчишка. Хотя, по сути, он, видимо, им и является.

— Мне было приказано доставить тебя быстро. А без хорошего стимула мне пришлось бы долго тебя уговаривать, — просто обескураживающая наглость.

— А… — я хотела предложить массу иных вариантов.

— А всё равно слишком долго. Да ладно, успокойся, ты всё равно уже здесь. Наши жаждут с тобой познакомиться. В первую очередь с тобой хочет увидеться мой учитель, он один из старейших и мудрейший сиренидов. Потом дух купели, чтобы ты перестала быть такой беззащитной. Затем встреча с умнейшими жителями подводного мира.

Пока он говорил, я совсем не поняла, как он оказался рядом и уже вел меня к воде.

— Тормози. А как же мои спутники?

— Ну, поспят они здесь. Ничего не случится.

— Нас ждут в Имперской Академии.

— Да это всего на пару дней.

— Тем более. Я хочу, чтобы они были со мной во время 'увеселительной' прогулки по вашему миру.

— Море хранит свои тайны. Ты же не захочешь оставить их жить здесь? — лицо мальчика на миг заострилось, губы упрямо поджались, вертикальная морщинка молнией проскользнула по лбу. Пропал образ милого мальчика, и я увидела перед собой сильного мужчину. Высокого, жилистого, а не по-юношески худого. И мне стало так страшно за моих мужчин. Они сейчас действительно заложники.

— А возможно отправить их туда, откуда взяли, а я останусь?

— Это не мне решать.

И передо мной вновь стоит мальчишка, но я больше не верю этой маске.

— А кому?

— Я думаю, мой наставник может дать ответы на все интересующие тебя вопросы.

— Но вы не можете удерживать их против воли, — от беспомощности мне хотелось плакать.

— Я что-то не вижу, чтобы они были против. Спят себе спокойно и ещё пару дней проспят, ни о чем не волнуясь, а потом вы вместе окажетесь у себя в Империи.

Плыли мы не слишком долго, но как разительно отличалось море от воспоминаний Ариаты. Возможно, из-за времени года, а может быть из-за широт, но не было ни стаек игривых рыб, ни водорослей, создающих подводные леса, ни цветных коралловых полей. Только унылый серый донный песок и синяя вода насколько хватает видимости. Хотя окружающее пространство отлично отражало моё внутренне состояние.

— А кто тебя нанял? — я предполагала, что никому, кроме Тау это не нужно, но хотела ещё раз удостовериться.

— Тот спящий эльф и нанял, — подтвердил мои выводы Орсо.

— И какую информацию обо мне ты успел собрать?

— То есть тебя не интересует, зачем меня наняли.

— А есть что-то, чего я не знаю? Скорее всего, он хотел, чтобы ты охранял меня за периметром Академии и передавал его письма и подарки. В исключительном случае мог приказать доставить меня к нему. Я ничего не упустила?

— Почти. Потребовал устранять любых мужчин, кроме твоего мужа, если они начнут за тобой ухаживать.

— Ничему его жизнь не учит. То есть жизнь моего мужа неприкосновенна, а эльфа?

— Я взял только половину суммы за заказ, так что, если всё пройдёт хорошо, то и с эльфа и чешуйки не отвалится.

Наверное, я слишком устала, но мне пришла в голову картинка, где Тау и Иск идут, поддерживая друг друга, и никак не могут расстаться, а мужественный сиренид идёт как конвоир с трезубцем и следит, чтобы Чешуйка не отвалился.

Судорожный кашель, за которым я прятала смех, не смог скрыть его. Но так как собеседник даже не улыбнулся вместе со мной, я всё же лелеяла надежду, что мысли мои от него закрыты.

Общались мы с ним очень интересным образом. Переходя полностью в тело русалки, не только лишь превращая ноги в хвост, у меня ещё отрастали и прорезались жабры. Внешне они меня сильно не портили, хотя издали, во время вдоха, их можно было принять за бордовые шрамы на шее под ушами. А вокруг головы, от подбородка до затылка, создавался воздушный пузырь. Воздух в нём очень быстро становился непригоден для дыхания, но для разговоров это было удобно.

Орсо сказал, что можно сделать и отдельные пузыри, но тогда придётся изменять внутреннее ухо для лучшей слышимости, но при отсутствии практики это займет слишком много времени, которое не хотелось бы терять.

Серость пейзажа начала изменяться. К сожалению, не в сторону красочности, а в сторону рельефа. Появились редкие… я бы обозвала это норами. Сначала редко стоящие, самые простые, похожие на выросшие из грунта скалы с входом. Следом за ними жилища, стилизованные под огромные раковины раков.

Чем дальше мы плыли, тем масштабные и интереснее были постройки. Самыми запоминающимися для меня стали норы, выложенные мелким светящимся ракушечником, вокруг которого росли редкие здесь обычные водоросли.

И шарообразный дом, прикованный цепями ко дну, со входом в потолке. Возможно, когда-то он был похож на огромную жемчужину, но время слегка потрепало его, и множественные сколы и отсутствие перламутрового блеска не делали его интереснее или богаче. Но чем ближе мы подбирались к цели нашего путешествия, тем сильнее переживала, что будет с моими мальчиками. Я могла перенести нас к эльфу и сразу, как только их увидела. Но, во-первых, я не была уверена, что телепорт вытащит нас троих и мы не окажемся под толщей воды в другом месте, всё-таки телепорт, скорее всего одиночный, а, во-вторых, нужно познакомиться с возможным противником как можно ближе, может быть, удастся договориться, и не все такие уроды, как этот «наёмник».

Остановились же мы не у дома, а у растущей из дна огромной скалы, которая внутри была испещрена проходами. Один из них привёл нас к небольшому залу, в котором нас ждал красно-хвостый седой Сиренид. Впервые я видела не молодого представителя подводного народа. Что меня в нём порадовало, так это то, что, несмотря на возраст и посеревшую кожу, выглядел он подтянутым, жилистым и всё ещё сильным. Надеюсь, большинство из них такие же.

Я всегда испытывала некоторое неприятие к старым сморщенным телам. Возможно — это всего лишь моя боязнь приближения смерти, которая долгое время, во время жизни на Земле, для меня была синонимична старости. Не знаю, но очень не хочется обидеть их подобным отношением.

— Приветствую! — лицо его расцвело в светлой улыбке. — Я так рад, что Орсик смог так быстро с тобой договориться о встречи.

— Не припомню, когда это шантаж жизнью близких являлся достойным методом убеждения, — я не собиралась спускать это на тормозах. — И если это решение коллективно одобренное, то и дел никаких с ними иметь не хочу.

— Ах ты ж выкормыш болотной твари! — вода вскипела у верхней части хвоста моего сопровождающего. — Я тебе, паразиту подчешуйному, что сказал? ''Пригласи девушку в гости. Нам нужно встретиться с ней. Постарайся всё объяснить и будь убедительным''. Так я и знал, рано тебя отпустили на сушу, — теперь он заковал в лёд подваренную нижнюю часть спины наёмника. — Что ты можешь сказать в своё оправдание?

К чести Орсо, надо сказать, что за всё время наказания он не издал ни звука возражения, пока его не спросили. Видимо, не в первый раз

— Зато я выполнил задание предельно быстро, — я не видела ни грамма раскаяния на его лице.

— Ты быстро всё провалил. Как юная девушка, — он виновато посмотрел в мою сторону, — сможет нам после этого доверять? И захочет ли поддержать нас, если будет необходимость? Плавник бы тебе выдрать, явно, что ты им, а не головой думаешь.

— Знаете, — аккуратно начала я, — если вы отпустите моих мужчин домой, предварительно дав мне всё им объяснить, и принесёте магическую клятву, что отпустите меня в любой момент, когда я захочу, наши отношения можно будет сделать нейтральными и начать наше знакомство заново. И так, меня зовут Катерина, а вас? — я понимала что рискую, но и уходить, не узнав, зачем совершила это путешествие, не хотела.

— А меня учитель Урмут. Рад узнать тебя, дитя другой воды.

Что ж, буду надеяться, что с ним у нас сложатся хорошие отношения. Раз уж я здесь оказалась.

— Так к чему была такая срочность? Зачем я понадобилась вам здесь?

— А давай мы вначале разрешим все возникшие недоразумения, — внёс своё предложение учитель. — К тому, что тебе предстоит, нужно идти со спокойным сердцем, а сейчас ты больше беспокоишься о своих друзьях, чем о переменах в своей жизни.

— Хорошо. Так, наверное, будет лучше.

— Орсо, переправь гостей в мой воздушный зал. Отвечаешь за них хвостом. А я пока с удовольствием отвечу на ваши вопросы, Катерина.

Молодой сиренид уплыл на первой крейсерской скорости, а мне устроили небольшую, но познавательную экскурсию в мир северных подводных жителей.

Как оказалось, северный и южный народы русалов практически не общались между собой. И если южные, из которых вышла Ариата, довольно тесно общались с народами суши, торговали и участвовали в мировом общении, то северные сирены предпочитали не афишировать свою внутреннюю жизнь. А молодёжь если и отпускали, то ненадолго и с огромным количеством ограничений.

Нельзя было рассказывать о жизненном укладе и о купели, из которой водники черпали знания о себе и своей силе. Достаточно было дать младенцу побывать в ней, и родители могли не беспокоиться о том, что малыш навредит себе или окружающим, когда сила начнёт просыпаться. В более зрелом возрасте, кстати, подростки до первого совершеннолетия не могли нанести магически вред окружающим. А после выхода на сушу поступали на обучение в клан наёмников, который давно, примерно на три четверти, состоял из выходцев северного океана. Девушки через девять лет возвращались под воду для создания семьи или чтобы переждать период гона в одиночестве под водой, и потом раз в пять лет, хотя бы на месяц, появиться под водой. А мужчины раз в десять лет обязаны были появиться в подводном городе сирен, и раз в полвека соединиться с понравившейся русалкой и завести ребёнка, чтобы воспитать его в семье. Правда, в последнее время созданием пар из подходящих друг другу партнеров занимался совет.

— Остальное пока для тебя неважно. Я думаю, твои друзья уже у меня, пойдём.

Пока мы плыли по переходам в верхние помещения дома, в голове у меня крутились мысли о том, какие разные культуры получились из двух изолированных друг от друга народов сирен. У южных сирен, из которых вышла Ари, и семьи, и отношения, и выбор жизненного пути был совершенно иным и, как мне видится, — более свободным. Конечно, создание семей и детей с другими видами, населяющими Террасу, не приветствовались, и это наглядно демонстрировало отношение окружающих и собственного отца к Ариате, но и обезаловки по воспроизведению потомства не было. Хотя, возможно, северные сирены таким образом регулируют свою численность. Наемники, на мой взгляд, довольно опасная профессия.

Мы добрались до верхней комнаты, вынырнув у маленькой лестницы, что вела из воды в помещение. Пол выложен вплавленной в него мелкой галькой. Мебель каменная, прохладная, не покрытая тканью или хотя бы ветошью, но из-за окружающей влажности это, наверное, оптимальный выход. Да и из мебели только четыре кресла и круглый стол. Справа и слева я вижу небольшие изгибы в стене.

— Катерина, ты можешь привести себя в порядок за ширмой справа. Я знаю, что наземные жители много внимания уделяют одежде.

— Спасибо, — вежливо киваю я, и он первым уходит, видимо, чтобы не смущать меня.

За ширмой меня ждёт сюрприз. Я ожидала какой-нибудь балахон или одежду для тренировок, а мне выдали костюм наёмницы. Видимо, что нашли — то и дали.

Тёмно-зелёные, практически чёрные облегающие, но не обтягивающие штаны из тонкой мягкой не цепляющейся ткани, водолазка с высоким воротом и капюшоном, который, при желании, прячется под ворот. И мягкие чешки в комплекте.

Я осмотрела себя в зеркале, которое было закреплено на дальней стене в этом закутке, и осталась довольна. Всё-таки я была в достаточно неплохой форме, и эта одежда скорее подчёркивала, чем скрадывала достоинства моей фигуры.

Но волнение не отпускало меня. Я ожидала, что, когда мы придём, Иск с Тау будут уже на месте, но их всё ещё не доставили.

От упаднических мыслей меня отвлекло изменение в зеркале. Задумавшись, я прислонилась к стене, и моя одежда постепенно начала изменяться, сливаясь с каменной поверхностью цветом. Цвет сменился на тёмно-серый с мелкими чёрными и темно-синими вкраплениями, что были на камне. Интересно, какая магия здесь используется? Я попыталась рассмотреть плетения, но оно было настолько мелким, что не поддавалось взгляду. Видимо, оно создавалось ещё на уровне ниток.

Не желая дальше мучить себя ожиданием в углу, я вышла в комнату. Мальчиков всё ещё не было. А вот пожилой сиренид стоял за ближним от меня кресле спиной ко мне и ждал. На нём был свободного кроя красный костюм, состоящий из рубашки и брюк, а сверху накинут белый кафтан, подвязанный красным же поясом.

— Надеюсь, тебя устроила одежда. К сожалению, ничего другого найти не удалось, — я всё же удивилась. Вроде меня ждали. Но дарёному коню под хвост не заглядывают.

— Да, спасибо. Всё подошло, — и, не теряя времени, решила удовлетворить своё любопытство. — А как получается, что она мимикрирует с окружающим миром?

— Это создают наши мастерицы. Прости, но я пока не могу открыть тебе это. Есть информация, которую знают далеко не все члены нашей большой семьи. И этот секрет один из них. Мы принесли его ещё с Арумы. Мира, который был разрушен. Жаль, что после перехода часть наших братьев не захотели жить по заветам предков, и дух Купели Первой Воды отказался принимать их детей. И запретил нам с ними общаться. А вот тебя попросил привести для знакомства. Надеюсь, ты всё ещё не против.

— Вначале закончим все недопонимания между нами, — уклонилась от ответа я.

— Да, ты права.

В этот момент вода на входе забулькала, и из неё вышел Орсо, ведущий за собой пузырь воздуха, в котором мирно спали мои мужчины.

Аккуратно, а главное, молча, опустив их на пол, он снял сонные чары. Я не спешила приближаться, хотя очень хотелось. Не знаю, в каком состоянии их усыпили, но не уверена, что сейчас они будут рады узнать, где находятся.

— Родной мой, — позвала я Иска. В глубине сознания шевельнулись две крохотные искры недовольства. Что ж, по крайней мере, никто прямо сейчас не превратится в машину для убийства ихтиандров.

— Любимая, ты как всегда, почему-то, считаешь меня монстром, — Иск перевернулся на спину, не делая пока попытки встать. Я ощущала, что, несмотря на мои слова, он напряжен и в любую секунду готов к смене облика и нападению.

— Неправда, я просто не хочу усугублять и так не простую ситуёвину, в которую умудрилась вляпаться.

— Как ты точно обозвала свою способность притягивать проблемы на свою… голову, — секундная заминка не осталась мною не замеченной, и я мысленно пообещала кому-то что-то укусить. Именно то, что он так тактично назвал головой.

— А никто не потрудится объяснить, как мы здесь оказались и где это «здесь» находится? — влез в нашу перепалку эльф. За что получил от меня мысленного пинка. Иск-то сразу смог считать из моей памяти, что произошло, а Тау видел только поверхностные мысли, и это неимоверно его раздражало.

Пришлось раскрыть свой разум, предварительно попросив их не слишком настойчиво в нём копаться. После чего я всё равно, слегка пошатываясь, уселась в каменное кресло.

— А как вы нас отключили? — задал немаловажный вопрос Иск.

— Был изменён состав вашей крови. Я не могу долго поддерживать в нём недостаток кислорода, но для того, у кого не стоит нужный щит и кто не ожидает нападения — этого хватит. А потом крепкие сонные чары, — как на духу, с капелькой бахвальства, ответил наёмник.

— Нестандартно, — задумался мой змей. — А если бы я был в защите?

— Я бы нашел способ, — самоуверенно заявил сиренид. На что Иск только задумчиво прикусил губу.

— Буду иметь ввиду, — кажется, теперь мой милый крепко задумается над усовершенствованием защиты нашего дома, раз уж вампир в прошлый раз не сильно его вдохновил.

Пока Таурохтар не ляпнул что-нибудь в очередной раз, я вкратце пересказала, почему мы здесь оказались. И попросила мужчин уйти домой и дать мне самой разобраться с подводными делами. Параллельно я транслировала Иску своё желание узнать побольше о купели и сообщила о телепортах, спрятанных в хвосте.

Тау, как и следовало ожидать, взвился и потребовал, чтобы мы все немедленно ушли отсюда. Сообщил о моей умственной неполноценности, чем окончательно вывел меня из себя.

Если честно, мысль о том, что его надо вырубить и спокойно переправить домой, даже не успела дооформиться, а Чешуйка уже усыпил его. Всё-таки есть иногда плюсы в том, что твой мужчина понимает тебя лучше, чем ты сама.

— Мне нужны точные координаты этой комнаты, чтобы построить переход, — ну да, если даже для построения перехода в подвальные помещения есть свои нюансы, то под воду, да ещё на такую глубину, точность необходима, как воздух, буквально.

Сирениды не стали отпираться и предоставили нужные сведения.

— Если не вернёшься через два дня, вернусь и разнесу здесь всё до основания, — интересно, наша связь будет работать на таком расстоянии? Любимый неопределённо повёл плечами.

* * *

После ухода Чешуйки с кулем на плече в виде эльфа учитель отослал Орсо и предложил мне сразу пойти к купели. А уж если после неё у меня останутся вопросы, тогда мы предметно обсудим их.

Меня немного напрягал напор, с которым меня подталкивали к общению с этим духом, но интуиция молчала и никакого серьёзного внутреннего протеста я не ощущала. Значит, даже если не всё хорошо, я смогу выйти из любых неприятностей без потерь.

— Хорошо. И где она находится?

— Я надеюсь, ты не будешь против, если я сохраню точные координаты при себе до тех пор, пока ты не поговоришь с духом Купели Первой Воды, — он напоминал мне шаолиньского монаха, когда из раза в раз повторял точное полное название их артефакта.

А он тем временем продолжал вещать: «И добираться мы туда будем сами, не используя проколы пространства».

— Сами, так сами, — покорно согласилась я.

Не теряя времени, я пошла раздеваться за ширму, а когда выглянула, Урмут уже ждал меня в воде.

И вновь переходы, тоннели и резкие повороты, в которые приходилось практически ввинчиваться. В итоге мы выплыли не с той стороны, которую я помнила. И видимо, даже не из того строения. Ничего похожего на побитую жемчужину или сияющие гроты я не видела.

Вокруг было восхитительно красиво. Наверное, так я представляла подводную Атлантиду после прочтения мифов и легенд о ней в детстве. Величественные декоративные витые колонны зданий, увитые мерцающими водорослями. Овальные крыши, похожие на гигантские створки двухстворчатых раковин моллюсков, хотя, возможно, это они и есть. Светящиеся витые шпили центрального здания, которое можно было бы принять за дворец морского царя. Немного жаль, что цвета в основном были ограничены серой палитрой с небольшими вкраплениями коричневого, синего и зелёного. Но и в этой гамме окружающего пространства была своя прелесть.

Наконец-то я увидела местных жителей. Изящные сирены и мужественные сирениды покорили меня своими физическими данными. Не могу сказать, что они были невероятно красивыми, но ни одной отталкивающей мордашки я не заметила. Что их кардинально отличало ото всех видимых мною жителей Террасы, так это волосы — у большинства были коротко подстрижены. Причёски варьировались от коротких ёжиков до каре. Никаких кос или распущенных длинных волос, как в сказках про русалочек. И ещё большие выразительные, но, слава богу, не навыкате, как при базедовой болезни, глаза.

Зато цвета, или точнее окрас хвостов и шевелюр пестрели своим разнообразием. Как я понимаю, цвет являлся индикатором магической силы, как у меня или Учителя Урмута. И если цвет хвоста говорил об основной силе, то волосы показывали силу приобретённую. Так мой спутник поведал мне, что его силой изначально был огонь, но после долгих лет тренировок и работы с духом купели ему была открыта сила льда, что дремала в его генах, доставшихся от прабабки. И, если честно, после его слов желание пообщаться с этим духом стало просто зашкаливать.

Мы подплывали к центральному зданию, которое мне так приглянулось, когда Урмут продолжил рассказывать.

— Это дом собраний. В главном зале обычно собираются старшие мужчины, и они решают текущие вопросы по устройству города, формированию групп, которые должны отправиться на обучение, или кто должен вернуться, где размещать вновь прибывших и новые семьи, какие рабочие места вакантны, и какие специалисты нужны. А в защищённых подвальных комнатах укрыта купель.

— А скажи, есть ли у вашего духа имя. Будет не очень вежливо с моей стороны обратиться к нему «Эй дух!»

— Его имя Зай-Ин.

— То есть Заинька? — задумчиво протянула я.

— Нет Зай-Ин или дух. Он не понимает других обращений. Всё-таки немалый возраст имеет обратную сторону, — не зло усмехнулся он.

— А как вы с ним общаетесь?

— Так же, как и все. Погружаюсь в Купель Первой Воды, — в этот раз я следила за его мимикой, и видимо, с этим названием проблема в переводе с его родного языка на всеобщий, потому что он произносил что-то весомое, но короткое.

В здание, где проводят собрания, меня не повели, зато сразу после проплыва по слабо освещённой улице в соседний дом, отбуксировали к незаметному винтовому спуску, спрятанному за имитацией стены. Если смотреть от входа, она кажется монолитной, а если подойти поближе, становится заметна угловая ниша, за которой прячется проход.

Купель произвела на меня двойственное впечатление. Во-первых, я разочаровалась. Наверное, я рассчитывала на чудо, супер-пупер раковину, а получила саркофаг площадью два на два метра с автоматической крышкой. А во-вторых, вспомнились то ли звёздные войны, то ли звёздные врата, и захотелось приборчик испытать. На духа или привидение я уже губу не раскатывала, тут бы с продвинутой системой 'ок, Гугл' договориться.

Заодно мне вспомнилось, что часть переселенцев была и из техномагических миров. И скорее всего это его малое наследие, из-за которого и произошел раскол на 'староверов' и племя Ариаты.

— Катерина, устраивайтесь. Вам с духом предстоит многое обсудить, а я пока соберу совет. Мои соплеменники хотели бы с вами поговорить. Но это позже. А пока я вас покину.

— А что делать то?

— А я не сказал? Ложитесь в купель и назовите своё имя. Купель закроется, и дух предстанет перед вами в иной реальности, — и ушел, оставив меня одну.

— Матрица перезагрузка, — тихо шипела я себе под нос, устраиваясь в гробу. Мой немаленький хвостик откровенно мешал, и пришлось лечь практически по диагонали, чтобы не пришлось ничего подворачивать.

— Катерина, — представилась я, но вокруг было так же спокойно и тихо, как и раньше. — Я попробовала ещё раз. — Катарина Эр Гедас, адептка первой ступени Имперской Академии Магии, — я силилась вспомнить, как они меня назвали. — Дитя далекой воды другого мира.

Крышка медленно поползла, закрывая меня и отрезая от окружающего пространства.

Темнота вокруг становилась вязкой и практически осязаемой. Сознание медленно уплывало, и мои жалкие попытки взять себя в руки или хотя бы добраться до вожделенной игрушки в кармашке провалились.

Я впала в странное оцепенение, находясь между сном и явью. Картины из моей жизни калейдоскопом проносились перед внутренним взором. Какие-то моменты затормаживались и просматривались более подробно. Пристальному изучению подверглась моя учёба в Академии. Но и эта часть закончилась, после чего я ощутила себя свободной и даже сделала несколько шагов в темноте, прежде чем осознала, что из люксового саркофага я не вставала.

А потом свет резанул по глазам, и я оказалась в белом пространстве, два красных кресла стояли рядом друг с другом, а напротив них стоял телевизор.

Когда я проморгалась, оказалось, что в кресле сидит мужчина, наверное, сиренид. Уж слишком у него для этой расы характерные глаза.

Видя, что я не собираюсь первой начинать разговор, он развел руками в стороны, как бы охватывая пространство, и сказал:

— Я надеюсь, намёк более чем прозрачный?

— Это всё не настоящее, — полуутвердительно ответила я. — И ты никакой не «Deus ех machina»?

— Всё не то, чем кажется? — склонил он на секунду голову набок. — В твоём понимании, я всё-таки дух. Но! Этот аппарат был создан в техномагическом мире для корректировки сознания сиренид, и работал в связке с сильным ментальным магом. А вот когда нас перебрасывали в этот мир, я как раз работал с очередным малышом, моё тело погибло, и в результате я застрял в этой псевдореальности.

— А от меня-то что понадобилось?

— Я уже всё получил. Для развития сиренид и корректировки их развития мне нужны знания об окружающем мире. Но общаюсь я с ограниченным количеством сиренид, и их взгляд на мир во многом зашорен их жизненным укладом, за который они цепляются всеми силами. Я не могу корректировать мировоззрение, в моих силах только поставить некоторые блоки, немного почистить гены, или, наоборот, разбудить дремлющие силы. Смешанных браков с другими народами у моих подопечных нет, а наследственные болезни проявляются всё чаще. Так что, не обижайся, но у нескольких детей, что родятся в ближайшие годы, будет многое из твоего генокода.

— Ты не забывай — я человек и гибрид с василиском. Детки могут оказаться с сюрпризом.

— Это я ещё просчитаю, не волнуйся. Это не твои заботы. У меня к тебе будет небольшая просьба. Я давно внушаю молодежи мысль если не о межвидовых отношениях, то хотя бы о заплыве к южному племени. Но старые маразматики слишком плотно их контролируют. Если я уговорю послать небольшую группу на экспериментальное обучение в Академию, ты возьмешься помочь мне осуществить задуманное?

— А зачем мне это? Я понимаю, что у меня есть возможность помочь тебе, но я не вижу никакой положительной стороны для себя. Мне придётся в срочном порядке сдавать сессию раньше, чем планировалось или параллельно с учёбой заниматься твоими подопечными. Решать их проблемы с адаптацией. Напрягать абсолютно ничего не должных мне людей и нелюдей. И не только в Академии, но и в Имперской Службе Безопасности. Я как-то должна буду легализовать их нахождение на территории Империи. Опять же следить за ними. И выкручиваться перед вашими же маразматиками, когда меня объявят крайней. А учитывая, что они поголовно наёмники, мне придётся драпать в другой мир

— Могу предложить все свои знания о магии из моего мира. В этом они отлично работают, проверено поколениями сиренид. И ещё кое-что из техномагии и геномной модернизации. Здесь это не практикуется, и ты будешь единственным источником знаний.

Блин… такая замануха неспроста. И хочется, и колется, и моя внутренняя жаба меня задушит, если я откажусь. Правда, к чему приведёт такая смесь с моим внутренним потенциалом к магическим неожиданностям, даже представить трудно.

— Согласна. Но оплата вперёд. А то меня могут и не пустить к тебе в следующий раз.

— Тогда расслабься и извини, но будет больно, — и не давая мне опомниться, начал закачивать в мою голову информацию.

..Ять! Это было не просто больно, а адски больно. Как будто одновременно со всех сторон в голову заколачивали гвозди. В какой-то момент я думала, что мой бедный мозг просто взорвётся, как яйцо в микроволновке. Шмяк, и нет больше Катеньки. Сколько эта пытка продолжалась, я даже представить не могу. И сознание потерять мне не давал этот Заёмный Интеллект. Как его, не заморачиваясь, обозвали изобретатели машины. Человек, управляющий ею, практически обезличивался, соединяясь с механизмом, чтобы исключить 'человеческий фактор'.

В общем, когда эта пытка закончилась, в голове билась всего одна мысль: «Голова? Голова! Без мозгов? Без мозгов!» Остальные в панике разбежались от обилия новой информации.

И ещё было обидно. Вся информация о техномагии не имела для меня никакого практического применения, по крайней мере, ближайшие несколько лет. Потому что для работы всех приборов нужны были синтетические кристаллы, лабораторию для производства которых я буду строить лет пять, не меньше. И самое паршивое, необходимо быть универсалом, хотя бы четырёх стихий.

Хотя… Кто мне мешает предложить часть этих проблем на Ректора, в уплату учёбы сиренидов? Ладно, додумаю это позже вместе с мужем.

— Хорошо. Вернее мне очень плохо, но когда ждать детей на учёбу?

— Ты сейчас отправишься на собрание старейшин города. Там будет объявлено о моём решении, об отправке группы на обучение, в том числе рассказано, как естественно мимикрировать в принципиально новой среде иных существ из другого мира. Я думаю, десяти-двенадцати вполне хватит для первого раза.

Да уж. Десять оболтусов для меня даже много.

— Хорошо. А твои заседатели не взбунтуются?

— Нет. Они меня в некоторой степени обожествляют. Недостаток знаний никому не идёт на пользу. Вот если бы хоть кто-нибудь задал мне прямой вопрос: «Кто ты и что из себя представляешь?» пришлось бы сознаваться, а так — я великий дух, направляющий своих потомков.

— Интриган и манипулятор.

— Наставник и просветитель, а заодно корректор и селекционер, — улыбнулся дух.

— Как тебя хоть зовут?

— Не помню. Личная информация от меня отсекалась. Да я тебе всё скинул. Удачи, Катя, — наверное, я задела что-то личное. Ну да, каково жить, не помня, кто ты? Я не хотела его обидеть. Но меня уже отключили от системы, и я только увидела, как крышка саркофага открывается надо мной, а жидкость, окружающая меня, теряет вязкость и черноту, становится такой же по составу, как и та, что окружает купель. Теперь я знала, что эта жидкость по составу сродни проводнику и является магической альтернативой всяким проводам из нашей фантастики и кибернетики.

Знала бы я, как продешевила и сколько нервов потрачу на этих 'деток'… Но всё по порядку. От сиренид я уплывала не одна, а в компании учителя Урмута, как главы собираемой группы. Он должен был договориться и удостовериться, что у ребят всё будет хорошо и их действительно примут на учёбу посередине года. А я должна выступить парламентёром.

В Академию мы переместились в наш с Иском бассейн и я, немного стесняясь, одолжила учителю халат мужа, пока не придумаю что-нибудь лучше. Иск перенесся сразу в гостиную, что обычно старался не делать, используя входную дверь, и заключил меня в объятья, подняв над полом.

— Задушишь, — счастливо просипела я.

— Маленькая моя, рыбка сладкая, ты дома, — он покрывал моё лицо и шею короткими нежными поцелуями. — Обещай вечером быть здесь.

— Буду, — я спрятала лицо, уткнувшись носом в его ключицу.

— Прости, но я должен вернуться к Источнику, — он продолжал держать меня, как будто боялся, что я вновь исчезну.

— Иди, — тихо улыбаясь, я вдыхала аромат его кожи.

— Иду, — он продолжал прижиматься щекой к моей макушке.

— Мне нужно одеться и идти к ректору с докладом о новых адептах, — удивлённый взгляд был мне ответом. — Вечером расскажу.

Он тяжело вздохнул, отпуская меня, и нехотя разомкнул руки.

— Три часа, и я тебя никуда не отпущу, — с грустной улыбкой он открыл переход.

После его ухода я побежала в гардеробную, чтобы подобрать что-нибудь более подходящее для сиренида, нежели мужской банный халат.

Учитывая, что они с Иском были примерно одной комплекции, свой выбор я остановила на черных штанах для верховой езды и свободной серой рубашке. Всё равно Иск ими не пользуется, и они просто занимаю место. А вот об одежде для подопечных нужно будет позаботиться заранее, иначе я ополовиню гардероб мужа.

Не зная, с чего начать, я послала вестников с просьбой прийти Ксюхе и Соне, а Ариате предложение взять шефство над её девочками в Академии, если она согласится. А заодно кинула сообщения Оли и Эри, чтобы они додавили маму.

Мои однокурсницы в компании трёх волков пришли ко мне через полчаса. Я сдала им на руки пожилого сиренида и попросила провести максимально подробную экскурсию о быте и учебе адептов в Академии. А сама сразу после их ухода кинула предупреждение ректору о том, что иду и у меня невероятное предложение.

Ректор оказался немного недоволен мной и моими планами. Да что там, мне кажется, он был почти в бешенстве. А ещё его волосы в этот момент реально вставали дыбом, как щетинки длиной до полуметра.

— Никакой техномагии и лаборатории! Где вы гуляли, когда магистр Калесгос читал лекции об устройстве нашего мира и циркуляции магии в нашем и техномагических мирах? Ах да, — он закатил глаза и брезгливо поджал губы. — У вас же основные занятия проходили либо с магистром Таурохтаром у него в покоях, либо в спальне с мужем. А на большую часть лекций вам ходить, как вы считаете, было необязательно.

— Неправда, я пропустила буквально пару лекций в начале, после поездки к Источнику, — не помню, когда на меня выливали столько яда. И главное за что? Да, я на фоне всего, что на меня свалилось, забыла, что техномагия, в отличие от обычного использования силы, ведёт к полному распылению магической силы. Но ведь вспомнила под взбешенным взглядом чернеющего на глазах ректора.

— А ведь вы пользуетесь техномагией! Кристаллы, навигатор, сама Академия.

— Знаете, Катарина, я даже рад, что ваша некомпетентность и незнание основ всплыли сейчас, а не после получения диплома моей Академии. Всё, что вы сейчас перечислили, относится к артефакторике и не ведёт к распылению силы мира. Завтра на моём столе должна лежать ваша письменная работа на эту тему, а через месяц условия работы того, что вы хотите предложить, без последствий для нашего мира. Не найдете выхода — значит никакой лаборатории. Я в отличие от вашего мужа никуда уходить не планирую.

— А что на счёт группы сиренид? Когда они могут прибыть к нам на учёбу?

— Да хоть завтра, — он, конечно, улыбнулся, но улыбка вышла какой-то паскудно-пакостной. — Но их куратором и нянькой будете вы. Все вопросы по расселению, комплектованию и обеспечению, расписанию, дополнительным договорам с преподавателями решайте сами или через мужа. Я не против.

Вылетела я из кабинете в состоянии, близком к бешенству. Из приличных слов в голове были только мать, 'жеваный крот' и 'ноги в рот', ну и предлоги попадались. И вроде понимаю, что злиться могу только на себя. Никто не заставлял меня помогать застрявшему в саркофаге селекционеру сиренидов. И я могла предложить другие знания в обмен на их учебу, но… Было одно большое НО. Именно в переданной информации о магии подводных жителей было намного больше страшного и смертельно опасного для борьбы с жителями суши, на порядок страшнее, чем распыление используемой силы.

Знания, что использовал ученик Урмута, для пленения Иска — это лишь вершина айсберга, которой редко и только с избранными делился ЗайИн. Самым опасным в ней, на мой взгляд, было дистанционное, до трех километров, влияния через воду, что содержится в воздухе. Магия крови нервно курит в сторонке. И эти знания я никому не покажу. Слишком сильно они могут вскружить голову, а защиты от них ни у кого нет.

А оказалось, их взяли бы и так, стоило бы только с мужем поговорить. Ладно! Пора брать себя в руки и бежать к супругу за помощью.

Иск сидел у источника, прислонившись спиной к дальней стене зала и сложив ноги по-турецки, задумчиво следил за моим приближением. Я только успела зайти в зал, когда меня встретил его задумчивый голос.

— Кати, а почему я тебя не слышу? Что такое случилось, что ты так плотно закрылась от меня? Самое большее, что я могу разобрать — это отрывки поверхностного слоя, а дальше только шум. Родная, я чем-то тебя обидел?

Я успела дойти до него, обойдя зал по кругу, пока он говорил.

— И что вообще с тобой происходит? Жук сказал, что ты собираешься притащить сюда толпу сирен и станешь их куратором.

Я, всё так же молча, села рядом, облокотившись на стену и прислонив голову к его плечу.

— Кати, ну скажи хоть что-нибудь.

— Люблю тебя.

Он сгрёб меня в объятья и пересадил на колени. Я уткнулась носом в его грудь и с удовольствием вдыхала такой родной и любимый запах, зажмурив глаза от удовольствия.

— Я даже не сразу понял, что не слышу тебя. Чувствую где ты, но не понимаю ни твоих чувств, ни мыслей. И знаешь, родная — это страшно: вновь оказаться отрезанным от тебя.

— Муж мой, — я старалась смягчить свои слова, насколько это было возможно. — Я много раз повторяла, что иногда мне нужно личное пространство, особенно, что касается моих мыслей и чувств. Я не всегда и не всем хочу делиться. Особенно, пока в моей голове можешь находиться не только ты, но и Таурохтар. Но вы мне навстречу идти не хотите, и мне пришлось на время поставить шумовой щит. Он не закрывает, а глушит звучание моих мыслей для окружающих.

— Но для меня ты же его снимешь, — его руки плавно скользили под моей рубашкой по спине, вызывая маленькие искорки удовольствия, разбегающиеся по всему телу и концентрирующиеся между бедер. Я выгнулась, чуть теснее прижимаясь грудью к Иску и откидывая голову назад, ловя губами его подбородок.

— Может, отложим до ночи? Мне надо решить огромное количество организационных вопросов по группе, за которую я теперь отвечаю, — я слегка потерлась головой о его плечо. — И мне нужна твоя помощь.

— А что я за неё получу? — его руки сместились на грудь, и у меня непроизвольно вырвался всхлип, который он поймал губами. — Хотя я думаю, мы договоримся, — прошептал он в миллиметре от моих губ.

Минут через десять я всё-таки выбралась из плена любимых рук и встала, поправляя одежду. Иск продолжал вальяжно сидеть на полу и скользил совсем не целомудренным взглядом по мне.

— Чешуйка, сосредоточься! — я надеялась, что буду услышана. — Я ничего не знаю о том, что и как нужно подготовить для новой группы. Где их расселить, взять форму, расписание составить, и как, и о чём договариваться с преподавателями.

— Тихо. Не спеши, — он плавно поднялся и приобнял меня со спины. — Аскаридус тот ещё паразит. Он ещё в начале года хотел подбросить мне вашу группу, а теперь через тебя заставил этим заняться. Да и спрашивать он будет с меня, а не с тебя. А тебе, рыбка моя, он ещё и благодарен будет. Это же первый раз, когда закрытое общество сиренид идёт на такой серьезный контакт. А дети, как ты понимаешь, являются залогом их политической доброй воли.

— Я в этом не уверена. Мне показалось, что их совет достаточно консервативен для полномасштабного контакта. Но поживём — увидим, выживем — учтём. Кстати, я позвала ещё дочек Хозяйки Великого Леса, если они договорятся с Ариатой, то тоже войдут в мою группу.

— Вот тебе и независимые старосты для этой группы. Хорошо. Для начала их нужно будет принять и расселить, и желательно, среди остальных студентов, чтобы они легче сошлись с твоими земляками. Потом проведём тестирование, которое покажет их уровень знаний. После чего можно будет решить, какие предметы нужны им, а какие нет. И родная, вы уже договорились с тем вампиром о компенсации?

— Нет, — я правда не вспоминала о нем. Со всей этой свистопляской со свадьбой, а потом с сиренидами про клыкастого я просто напросто забыла. — А у тебя есть идея, что потребовать с Адриакторна?

— Угу. Меня, за то, что я выгнал ушастого ублюдка, Жук заставил искать ему замену. И я надеюсь, что твой знакомый не откажет. И кстати, неплохо было бы пристроить старшего сиренида. Пусть прочтёт несколько лекций по своей теме у твоих земляков. Как сочетаются в заклинаниях плетения магии льда и огня. И ещё что-нибудь из подводной практики. Я думаю, это будет интересно.

— То есть, сегодня мы должны только узнать, сколько будет студентов и решить где их расселить? — ещё раз уточнила я, нежась в мужниных объятьях.

— Да. Иди к нему. И уточни, сколько будет юношей и девушек. Этажи-то разные, — он игриво прихватил кончик моего уха, а затем со вздохом отпустил меня. — Беги. Встретимся через пару часов и обсудим всё уже более конкретно.

Я и вправду решила поторопиться, учитывая, что мне ещё реферат писать. Я открыла переход к библиотеке и отправила вестника Оксане.

Как она отписалась, экскурсия у них шла полным ходом. На ужин в столовую его уже сводили. Лаборатории и вотчину эльфийки показали. Обсерваторию продемонстрировали, а сейчас тащат на полигон пожаловаться на 'злобного монстра' мастера Ыртыка.

Так что у меня есть время выполнить задание ректора и подготовить комнату для Урмута.

Не желая подставляться в очередной раз, в первую очередь я пошла готовить комнату для гостя. В коридоре для преподавателей пустовало больше половины комнат, и одну из них я хотела открыть и проверить. Только вместо того, чтобы оказаться в свободном помещении, сделав шаг вперёд, я зашла в кабинет ректора со стороны стены, в которой раньше двери не было. Хотя, попытавшись уйти, я вновь наткнулась на монолитную стену, без каких-либо признаков прохода.

Хозяин кабинета оторвался от изучаемых бумаг, которые веером лежали у него на столе, и, глядя мне в глаза, неласково спросил:

— Вы закончили реферат и решили принести его сейчас, не дожидаясь утра?

— Нет, — сдавлено пискнула я.

— Тогда потрудитесь объяснить, что вы забыли у меня в кабинете. Мне казалось, я уже сказал, что от вас требуется, — каждой фразой он отвешивал мне оплеухи, не желая на самом деле меня услышать.

— Я хотела подготовить комнату для гостя, сиренида Учителя Урмута. А когда открыла одну из свободных комнат в преподавательском крыле, меня вывело к вам, — тихо, стараясь не сорваться на слезы, пробормотала я.

— Да как тебе в голову пришло самой запечатанную дверь трогать? — рыкнул он, прикрыв глаза. — Почему не эр Гедас этим занят? — он ещё раз сурово глянул на меня, и добавил уже спокойнее, — лучше бы ты свою старую комнату ему отдала.

— Но она же на женском этаже!

— Ой, одну бы ночь потерпел. А там и мужа бы привлекла. И не смей больше нарушать внутренний распорядок! — он стукнул кулаком по столу. — Я ещё до начала ваших занятий рассказывал, что студенты не имеют права заходить в запечатанные мной помещения, вплоть до отчисления. Но тебе ж никакие правила не указ, — продолжал злиться архимаг. — Так, сегодня этот Урмут ночует на женском этаже, а завтра я лично введу его во временный штат и предоставлю комнату.

— Спасибо, — растеряно шепнула я, не понимая, чем вызваны такие скачки настроения начальства, но радуясь, что в этот раз, кажется, пронесло.

— И реферат я жду завтра утром.

Не совсем пронесло.

— Всё будет в лучшем виде, — я медленно пятилась к двери.

— Всё, иди уже, не мешай мне работать.

Я быстро выскользнула из ректорского кабинета и с шумом выдохнула. Невозможный человекообразный. У него линька, что ли? И за что он ко мне цепляется? Как будто я виновата во всех недоразумениях, что происходят со мной в Академии. М-да, минуй нас и барский гнев, и барская любовь.

В библиотеке я провела часа три. Первый потратила на записывание и систематизацию основных тезисов и формул расчёта потери магических единиц, а также скорость её восполнения и распределения из окружающего мира. Большая часть выкладок была из сопредельных миров, где в той или иной степени развивалась техномагия. Итог во всех случаях был неутешительным.

Техномагия развивалась в основном в тех мирах, где начинала исчезать магия изначальная, и в итоге разрушала её окончательно. Из-за недостатка силы прекращали рождаться истинные драконы, феи, и нимфы, и наяды, как основные её аккумуляторы, и, как следствие, через два-четыре века магический потенциал мира истощался. После чего, по закону демиурга, мир отрезали от вселенских потоков, чтобы не нарушать баланс в других мирах.

В общем, если я хочу прославиться и остаться в веках, как магистр Гладиус, могу хоть завтра начать гадить миру. Теперь мне становилось постепенно понятно такое негативное отношение ректора. Если смотреть с этой точки зрения, меня только за хранение таких знаний можно убить, как потенциальную угрозу.

Из этих невесёлых дум меня вырвал вестник от Иска. В нём он сообщил, что он уже больше часа дома и ждёт меня.

Реферат был почти дописан. Оставалось только создать перемычки между основными частями текста, переписывая его начисто, так что эту часть работы можно завершить и у себя.

Я вернула книги на места, собрала свои бумаги, кинула вестника Оксане о том, что учителя нужно определить в мою бывшую комнату и выскочила из библиотеки, спеша к мужу.

Но, видимо, карма моя не до конца очищена, потому что в стельку пьяный Рыжик стал для меня полной неожиданностью. Я увидела его сидящего на полу, прислонившегося к стене в трех шагах от библиотеки. И если бы не запах спирта витавший в воздухе, я могла бы и испугаться за друга, а так лишь испытала лёгкое замешательство от дикой для меня картины.

— И чего это ты такой красивый здесь сидишь? Миш, занятия завтра никто не отменял, а тебе, мой друг, не помешает прийти в себя, хотя бы к утру, — я подошла к нему и протянула руку, чтобы помочь подняться. Он не стал противиться и встал, слегка покачиваясь.

— Катенок, почему вы девушки такие сложные? — озадачил меня вопросом не совсем адекватный 'вьюноша'.

— Эмм… Ну, я не скажу, что вы мужчины простые и понятные. Все люди сложные и простые одновременно, так как движут ими основные инстинкты. Но ты же не об этом хочешь меня спросить?

— Понимаешь, — начал он, пытаясь подобрать слова. — Я же рассказывал тебе о Златовласке, с которой познакомился над городом. Мы с ней чудесно проводили время, пока она не решила познакомить меня с родней, чтобы они не переживали, с кем проводит время их доченька. А теперь представь мой ужас, когда мы прилетаем в небольшой замок за городом. Мне уже было неудобно, когда мы на месте оказались. Я себя голодранцем почувствовал, когда мы у парадного входа приземлились. Учитывая, что приглашение я получил уже во время пути. А внутри оказалось ещё хуже. Я во дворце не был, на маскарад не ходил с вами, но портрет императора в учебнике видел. — Я уже догадалась, к кому в гости привели друга. — А тут мы заходим в обеденный зал, где стол человек на двадцать накрыт и эта вертихвостка говорит: «Папа, мама- это мой ухажер, адепт нашей Академии, Михаил! Кстати, божественный посланник».

— Трындец!

— Хуже, — с какой-то обреченностью в голосе простонал Мишка, вцепившись пальцами в волосы. — Мне её папа как долгожданному подарку обрадовался. Чуть не подскочил на месте. У меня сложилось ощущение, что он с трудом досидел до конца обеда. А потом практически отволок к себе в кабинет и начал третировать на тему, какие у меня планы по отношению к его дочери. Вот что я могу ответить Императору?

— Попал ты. Я надеюсь, ты с ней хотя бы не спал?

— Нет. Мы с ней и успели то только несколько раз над городом полетать, да пикник на крыше Академии устроить. И если честно, утомила она меня уже, трещит постоянно о полётах, о тряпках и ещё ерунде всякой. Я от неё к Гелии сбегал. Она немногословна, всегда по делу, а если и расщедрится 'на поговорить', так настолько интересно и захватывающе преподнесёт, что я от неё ухожу, как будто в 3-D кинотеатр сходил.

За разговором я открыла переход в его комнату и провела его в спальню.

— Я уже думал заканчивать наши встречи с этой 'принцессой', а мне сегодня непрозрачно намекнули, что как потенциальный зять я более чем устраиваю Императора.

— Миш, я тебе в этом деле не помощник, сам понимаешь. Но если капец как прижмут, помогу найти политическое убежище у эльфов.

— Спасибо, маленькая, — он уже завалился на кровать, стряхнув сапоги и жилетку, оставшись в брюках.

— Спокойной ночи.

Мишка мне не ответил, моментально отрубившись, а я открыла переход к себе.

Как только я переступила порог нашей квартирки, так тут же оказалась в крепких объятьях любимого мужа. Но как бы мне не хотелось продолжить, реферат ещё не дописан, вопросы, требующие внимания не решены, от Ари ещё не пришел ответ. В общем, хорошенького понемножку. Я с сожалением выпуталась из рук обиженного мужа, но чтобы подсластить пилюлю и облегчить общение, сняла с сознания щит. Иск тут же отвлекся и развалился в кресле, а я тем временем устроилась за рабочим столом, который мы уместили в небольшой нише у окна за книжными полками. За час, в который меня не отвлекали, я переписала свою работу.

После чего, довольная собой, выползла обратно в гостиную, где Чешуйка уже закончил свои записи и подготовил их для меня, положив на стол.

Там же стояли чашка с подогретым вином с травами и тарелочка с аппетитно пахнущим мясным рагу.

— Ты меня балуешь, — через некоторое время сыто потянулась я, допивая пряный напиток.

— Ещё не начинал, — он встал за креслом, и его руки опустились мне на плечи, распрямляя и разминая их. — Закончим с делами и начну, — его вкрадчивый голос всколыхнул волну предвкушения в низу живота, где уже сейчас разливалось тепло, грозящее превратиться в пожар, если он немедленно не прекратит.

— Заманчиво, — он наклонился и прикусил кончик моего уха, смещая одну из рук к груди. А я с ленивым негодованием вспомнила, что так и не поставила щит на место. — Ладно, моя вредная, сначала дела, а десерт потом, — кажется, кто-то сильно соскучился. — Не дразни меня, сладкая, — он отошел и сел в кресло. — Пока ты была занята, я поговорил с сиренидом. Будет семеро юношей и от трёх до пяти девушек, не все родители готовы отпустить их, но скорее всего, подчинятся совету. Комнаты я уже распечатал, покои для Урмута подготовит ректор, он же проведёт временную привязку к Академии. Форма адептов уже висит в шкафу, путевые карты в комнатах на столах. Тесты я напишу завтра днём, так что утром можешь спокойно отчитаться перед ректором и сиренидом, что мы можем принимать новых адептов.

— Как у тебя всё легко получается, — меня просто отпустило. Я даже не понимала, насколько напряженной чувствовала себя весь этот день.

— Всё для тебя. На всякий случай, я открыл по семь комнат на каждом этаже. Твои подруги все-таки прибудут. Нам пришел официальный запрос из Великого Леса.

Со счастливым визгом я подскочила и запрыгнула мужу на колени.

— Надо тебя почаще радовать, любимая. Ты не представляешь, какое удовольствие купаться в твоей неприкрытой и ни чем не сдерживаемой радости. Я надеюсь, теперь у тебя не осталось поводов отказываться от посещения супружеской спальни? — и уже не дожидаясь устного согласия, поднялся со мной на руках и понес, куда обещал.

В нашей спальне произошли изменения. На полу, наконец-то, занял своё место ковер, кажется синий, хотя в неверном свете свечей, что горели по всей спальне, в том числе и просто зависнув в воздухе, я могла и обмануться. Над кроватью на потолке разместилось огромное зеркало, правда его я заметила далеко не сразу, а скажем так… в процессе раскрепощения одним хитрым змеем своей жены.

Ещё не донеся меня до кровати, Иск стал медленно, смакуя вкус моих губ, целовать меня. Мои пальцы зарылись в его волосы и перебирали светлые мягкие пряди. Осторожно, не размыкая объятий, он опустился со мной на кровать и откинулся на спину, расположив меня сверху. Своим хитрым заклинанием, которым он отказался со мной делиться, испарил мою одежду, оставив только белье. Его руки скользили по моей спине и бедрам, постепенно пробуждая желание.

— Мне кажется, на тебе слишком много одежды.

Я оперлась на локти и начала расстегивать пуговички на его рубашке, не забывая целовать каждый новый участок открывающейся кожи. Когда я опустилась к кубикам на животе, для чего мне пришлось немного опуститься к его ногам, Иск уже тяжело дышал и не сводил с меня напряженного взгляда потемневших глаз. А я продолжала целовать кубики его пресса и мягко очерчивать ногтями дорожку из светлых волосков, что уходила за линию брюк. Когда же я взялась за пуговицы на штанах, он протянул свои руки, и мне пришлось с шипением шлёпнуть по ним. В первый раз я пытаюсь проявить инициативу, а он мешает. Иск демонстративно убрал их за голову. Справившись со штанами, я обнаружила, что белья под ними у мужа нет, а вот доказательство желания, вполне активно, демонстрирует себя во всей красе.

В теории я знала, что и как нужно делать, на практике же…

Я аккуратно покусывала и тут же целовала низ его живота и внутреннюю поверхность бёдер, а сверху раздавалось тихое рычание.

И вот настал момент, когда мой язык и губы стали трепетно касаться основания главного героя сегодняшнего вечера. И очень медленно, передвигаться по нему. Мои губы чувствовали, как кровь пульсирует по сосудам, и герой становиться ещё тверже и увереннее. В этот момент мне захотелось оседлать мужа и пустить его внутрь себя. Я давно была готова… Но я продолжала ласки.

И вот мне показалось, что он готов. Я охватила кончик губами и, делая круговые движения языком, продолжала заглатывать его всё глубже и глубже. Снова возвращалась к кончику и опять поглощала его, туго обняв губами…

Уже не сдерживая себя, Иск сжал мои плечи и подтянул к себе наверх.

— Ты слишком торопишься. Но я покажу, как можно торопиться, — у меня от предвкушения поджались пальчики на ногах.

Что ж, нужно быть откровенной хотя бы перед самой собой. Моя фантазия откровенно пасует перед многовековым опытом моего мужа. Мне, девушке, родившейся в двадцатом веке, видимо, ещё довольно- таки долго придётся у него учиться.

Он перекатился со мной на кровати и стал покрывать моё лицо и шею быстрыми лёгкими поцелуями. Не давая мне опомниться, одной рукой массировал мой затылок, постепенно собирая мои волосы в кулак, а другой ласкал изнывающий бугорок, предварительно быстрым движением сорвав с меня трусики. От его напора у меня, привыкшей к медленной томной страсти, внутри всё обмирало от сладостного предвкушения.

Быстро и несколько резко заскользил пальчиками вдаль, к внутренним половым губкам.

Он все больше нагнетал возбуждение, терзал мои губы поцелуями, глубоко засовывая язык. Я слегка посасывала его, открывая рот шире, отдаваясь целиком этой восхитительной игре.

Пытаясь еще больше приблизиться, обхватила его ногами, притягивая, почти вдавливая себя в него, позволяя его пальцам проникать глубже. Прервав поцелуй, сорвал с меня бюстгальтер, приник губами к соскам, лаская их. Его пальцы оказались внутри меня. Вначале один, потом два, три… Глубже, сильнее, теснее… Я яростнее сжимала его тело руками, блуждая по нему… От избытка ощущений царапала кожу коготками.

Он широко раздвинул мои ноги и опустился между ними. Замер, глядя в мои затуманенные глаза. И, наконец-то, вошел в меня. Быстро и резко. Бархатисто твёрдый и жаркий. Достиг самой чувствительной точки, вызвав громкий одобрительный стон.

Все быстрее двигаясь, он иногда резко останавливался, чтобы в следующий момент сильнее проникнуть в меня, заставляя практически терять сознание от сумасшедших чувственных впечатлений. В очередной раз, запрокинув уже давно свободную голову, я увидела нас с ним отраженных в зеркале, окутанных светом от множества свечей. Создавалось впечатление, что это мы горим в пламени нашей страсти. Мои волосы рассыпались, как живое пламя по кровати, ноги обнимают его бедра, его спина была покрыта капельками пота. Это изображение стало последней каплей, я закричала от пронзившего меня удовольствия и потерялась в затопивших меня ощущениях.

* * *

Утро принесло свои заботы. Я побывала у ректора, получила свою утреннюю порцию яда, отчиталась по всем вопросам, связанным с сиренидами, отдала реферат и убежала к Урмуту, порадовать его свежими новостями. Он в свою очередь сообщил мне о том, что ребята прибудут сегодня ближе к вечеру.

Я, на всякий случай, отправила вестника в Лес, чтобы девочки в темпе вальса паковались и сегодня или, в крайнем случае, завтра рано утром были здесь. Сообщила Адриакторону, что мне нужна от него услуга в качестве урегулирования нашего небольшого конфликта. Как пострадавшая сторона я могла просить многое, что не затрагивало жизнь и здоровье обвиняемого и членов его семьи.

И отправилась в ИСБ. Дарок предупреждал, что любые подобные договорённости должны быть зафиксированы там, во избежание нарушения должником законов, по моей просьбе, и обязательным выполнением договорённости в установленный срок.

* * *

— Это неприемлемо, — уже несколько минут возмущался вампир, нервно расшагивающий по комнате, заложив руки за спину. — Леди, придумайте что-нибудь другое.

— Уважаемый Адриакторн, мне больше ничего от вас не нужно, — пыталась я достучаться до его рассудка. — Если бы была возможность, я бы и об этом вас не попросила. Но обстоятельства складываются таким образом, что мне не к кому больше обратиться с подобным вопросом.

— Ну, хочешь я тебе денег дам? — с надеждой посмотрел на меня клыкастый, а я решила в этот раз пропустить мимо ушей его хамскую выходку. — Да не могу я сейчас всё бросить и на полгода застрять в вашей Академии. У меня гнездо полупустое, молодые обращенные ещё не все обучены. На земле развал после войны с людьми, кстати говоря, — он выразительно улыбнулся, демонстрируя мне своими чуть выпирающие клыки.

— Не сверкайте на меня глазами, я вообще из другого мира. К вашей войне никаким боком не отношусь. Не было меня ещё здесь! — отрезала я наглые инсинуации. — Я вам даю срок в неделю. Или вы решаете свои проблемы и перебираетесь работать в Имперскую Академию Магии — или находите того, кто это сделает за вас, и сами оплачиваете его работу, — о третьем варианте, где он может отбыть в места не столь отдаленные, и не на полгода, а на все десять, я не стала напоминать. — Ещё раз повторюсь — срок неделя. И я думаю, не нужно объяснять, что предыдущий преподаватель, из-за увольнения которого к вам и обратились с подобной просьбой, нас не устроит. Предварительное соглашение подписывай…те.

Я пододвинула к нему листы соглашения, которые за полчаса до этого составил местный юрист, милый дедушка-гном, который в этих делах давно нашел мифриловую жилу. Он сейчас сидел здесь же за столом и следил за законностью происходящего.

— Это издевательство какое-то. Я сам не успел толком изучить ментальную магию и знаю её буквально на уровне адепта второй ступени, — он оставил свой витиеватый росчерк и приложил родовой перстень. Короткая вспышка, осветившая стол. И всё, договор вступил в силу.

— А-а, — махнула я на него рукой. — У нас и таких нет. Тем более вы целитель душ, это можно пустить отдельным теоретическим курсом.

— Я на это не согласен, — Адриакторн попытался отобрать у меня подписанные бумаги, но я уже перекинула их с вестником Иску.

— Это решать не мне, а вашему новому руководству — Ректору Имперской Академии Магии Аскаридосу тер Акарине. А если вас так беспокоит ваша низкая квалификация — ищите себе достойную замену, никто не против. Всего доброго.

И, уже не оглядываясь, вышла в коридор, свою миссию я выполнила.

* * *

Выйдя за порог ИСБ, я сначала заскочила в любимую кафешку-таверну, где можно было не только полакомиться вкусностями и насладиться изумительными горячими напитками, но и взять их с собой, а затем открыла переход в Академию, в коридор, ведущий к источнику.

Иск медитировал в своей излюбленной манере, отрешившись от окружающего мира, и практически впадая в анабиоз. Змееныш мой, мур-рр. Задним умом я понимаю, что в случае опасности он довольно-таки быстро войдёт в нужный ритм, но постоянно совершенствуя защиту дома и меня, он постоянно забывает, что его безопасность для нас обоих также важна. И по количеству проколов в защите и похищений у нас ничья.

— Время обедать. У нас сегодня изумительные сырные корзинки с мясным салатом и овощное рагу. А на десерт потрясающие воображение фрукты с взбитым творожным кремом. И всё это приправлено сказочной новостью о том, что в течение недели у нас будет штатный менталист. И кто здесь умничка? — я призывно надула губы.

— Ты, моё солнышко! — меня мягко поцеловали в висок, отбирая корзину с едой. — Кстати, я набросал примерные тесты, они уже у ректора. До вечера он даст уже окончательные варианты тебе, хорошо?

— Да, сердце моё.

— Родная, ты никогда не говорила, а я не читал у тебя в голове. Откуда у тебя такая привычка, называть меня практически как угодно, но только не по имени?

На секунду я зависла, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Эмм… Наверное, это из семьи. Меня мама обычно звала Катхен, это Катя, на одном из языков моего мира. А папу звала по имени, только когда злилась или на людях. А дома исключительно ласковыми обращениями или домашними прозвищами. В исключительных случаях, когда переходила грань и хотела укусить словами, изменяла его имя на иностранные аналоги. Крайней степенью бешенства у неё было 'Искандер' — папу моего зовут Александр, а это древний аналог его имени, от которого его каждый раз передёргивает. Не знаю, — я подошла ближе к нему, успевшему расположиться на пледе, который Иск давно припас здесь для дневных посиделок со мной. — Я позволяю себе изменять имена и так общаться только с теми, кого впускаю в ближний круг общения, — я пристроилась к мужу, положив голову ему на вытянутые ноги. — А ближе тебя для меня никого нет.

— Моя маленькая Кайхен, — он нежно гладил меня по голове. — Можно я буду звать тебя так?

— А что это значит?

— Это означает «совершенная» на языке моего народа. И созвучно с твоим домашним прозвищем.

— Зови, — его ласковые поглаживания вызывали страстное желание помурлыкать. — Так-с… А кормить меня сегодня будут?

В глазах мужа загорелись шаловливые огоньки, а в голосе, когда он сказал: «Будут», — прозвучало обещание совсем не обеда.

— Милый, — протянула я. — Все игры только дома. Здесь жестко, холодно, неудобно, — его шаловливые пальцы массировали макушку и затылок, принося поток чувственных ощущений и заставляя забывать, о чём я там говорила, несмотря на прилив крови к голове.

— Хорошо?

— Да… О, боже, да… — одна из его рук спустилась к ключицам и передней части плечевых мышц, разминая их, и продолжила экспансию по моему телу.

— То есть, если будет мягко, тепло и удобно, то ты не против?

— Да, то есть, нет, а вдруг кто-нибудь придёт? — остатки разума пытались вклиниться в диалог, раз уж тело меня предавало.

— Я тебя спрячу от чужих глаз, — прошептал в губы этот родственник эдемского змея.

— А накормить меня?

— И накормлю, — вот у меня каждый раз от такого его тона мысли возникают не о том, о чём мы говорим, а о чём-то намного более фривольном. И приятном. А может быть, это я такая испорченная, и мне чудится эротический подтекст в его действиях?

— Корми, — в итоге милостиво согласилась я.

Ну и нарвалась. Меня начали кормить. С ложечки. А так как я лежала, в таком положении мне это быстро надоело, да и глотать было неудобно.

— Всё. Хватит, — после третьей ложки воспротивилась я. — Так и подвиться не долго.

— Ты права, — но вместо того, чтобы отпустить меня, Иск просто поднял меня со своих колен и усадил на них же, боком к себе. А мою попытку самостоятельно дотянуться до еды, пресек, крепко прижав к себе. Я решила не сопротивляться. Если ему так хочется, почему я должна отказывать нам в удовольствиях.

Теперь он намеренно чуть-чуть промахивался, каждый раз донося ложку до моего рта, и слизывал капельки соуса с уголка моих губ. В какой-то момент мне стало совсем не до еды, но муж не торопился. Он взял сырную корзинку и, держа её в руке, помогал мне есть из неё салат. Мне приходилось орудовать исключительно губами и языком, чтобы съесть салат и не покусать его. Посмотрев на мою перепачканную мордашку, он решил воспользоваться салфетками и нежно вытер лицо, очищая его от остатков пищи. Десерт же он предложил забирать уже из его губ. Иск брал губами ягоды и кусочки фруктов, а мне предлагалось взять их уже оттуда. В общем, я плюнула на десерт, потому что целоваться с мужем намного приятнее.

Уже позже, довольная и разнеженная, слегка перепачканная в творожном креме, который Чешуйка использовал не совсем по назначению, называя меня самым вкусным десертом, я следила, как муж быстро расправляется со своей порцией обеда.

— Мне нужно пообщаться с Источником. Это возможно?

— Зачем? — даже перестал жевать мой любимый.

— Это касается моей возможной работы в области техномагии.

— Даже думать забудь. Я же рассказывал тебе, что техномагия — это самое паршивое, что может случиться с миром, — он передернул плечами. — Ещё не хватало, чтобы ты этим занималась. Вот если окажемся в техномагическом мире, тогда там и поэкспериментируешь, а здесь не стоит с этим играть.

— Я обговорила это с ректором. И это исключительно теоретическая работа. Мне сейчас нужно вообще понять, как магия конденсируется в этом мире, и какой процент её теряется из-за обработки и перестройки. Возможно, щадящая техномагия или смесь её с артефакторикой в этом мире будет возможна без серьезных потерь. Особенно, если удастся выбить у демиурга несколько истинных драконов и фей с нереидами и нимфами на ПМЖ.

— Ты хочешь остаться в этом мире? — как-то сразу подобрался Иск.

А я задумалась. До недавнего времени моей основной целью было: закончить Академию и отправиться с мужем к нему домой. А чего я хочу сейчас? Меня так восхитила идея техномагии, и эти студенты, и новые знания, что все предыдущие задумки отошли на другой план.

— Не знаю. Наверное, я слишком увлеклась, — я подползла к мужу и прижалась грудью к его спине.

— В конце концов, это только теоретические выкладки, да?

— Ну, да, — не до конца уверенная в правдивости своих слов промямлила я.

— Я поговорю с Источником и на днях вернёмся к этому разговору, хорошо?

Я прислонилась лбом затылку и прошептала:

— Спасибо.

— А пока идите отсюда, госпожа эр Гедас. У вас первые студентки через час прибудут, а вы вся в креме, — он извернулся, вот я уже сижу верхом на его обнаженных бедрах. — Или вы хотите продолжить? — он провокационно изогнул правую бровь.

— Накуй, кватит.

Он со смехом отпустил меня и позволил собраться, не отказав себе в удовольствии ещё раз пробежаться глазами по моей обнаженной фигуре.

— До вечера, — пискнула я и ретировалась к нам в комнату.

Приняв душ, переодевшись, я поторопилась к воротам Академии. Буквально через несколько минут открылся переход, из которого выскочили две обалдевшие и счастливые блондинки с рюкзачками наперевес.

— Катарина! — завизжала ближайшая ко мне сестрёнка, Оли.

— А вот и мы! — присоединилась её близняшка Эри и обняла меня от избытка чувств.

Переход всё ещё был открыт, и из него вышли уже знакомы мне блохастые морды, увешанные баулами по самое нимагу.

— Куда вещи нести? — без энтузиазма буркнул тёмненький, кажется, Сайкон.

— За мной, — скомандовала я и повела девчат и их сопровождение в основной корпус на женский этаж.

— Мама вначале была категорически против, — начала рассказывать Олиана

— Но мы её убедили, что ничего страшного не случится, если мы какое-то время побудем здесь.

— Тем более на выходные мы всё равно будем к ней приходить.

— И, заодно, некоторые начнут ценить то, что у них есть. Или могло быть, — видимо, что-то между Эриадой и Сайконом всё-таки произошло, потому что парень психанул.

— Да не было у меня ничего с ней.

— Ну, конечно. А голая по твоему шатру она бегала, потому что жарко ей стало в разгар зимы.

— Гр-рр.

— Не обращай внимания, — шепнула мне Оли. — Это для них нормальное состояние. И дня не проходит, чтобы они не полаялись.

— А твой как? — она возмутилась и при этом кинула быстрый взгляд на шатена.

— Меня ничего с этим не связывает, — лис ничего не стал комментировать и только хитро взглянул на девушку.

— Как скажешь. Я почти поверила.

— Она говорит чистую правду, — вклинился в разговор Ладей. — Нас только притягивает друг к другу, — его голос настолько искрил сексуальными нотками, что я почувствовала себя лишней.

На его фразу блондинка только фыркнула, и, взяв меня под руку, сделала вид, что не замечает носильщика своих вещей.

Мы дошли до комнат девушек, где вещи были сгружены на пол, а мужчины выставлены из Академии.

— Надеюсь, я не должна напоминать, — сказала я, открыв переход к дому Ариаты, — что без разрешения администрации вы не имеете права находиться на территории Имперской Академии Магии. А также забирать её адептов во время занятий без письменного согласия их куратора, то есть меня, что вам будет стоить как минимум международного скандала, а максимум тюремного заключения сроком до десяти лет на рудниках?

— Мы подождём выходных, — заулыбались наглые блохастые. Тёмненький ещё успел поцеловать в щеку старшую близняшку, перед тем как прыгнул в переход.

— Только попробуй, — с угрозой в голосе насупилась Оли на оставшегося в комнате парня.

— И в мыслях не было, — он достал из-за пазухи маленький зимний букетик из посеребрённых хвойных веточек, перемешанных с обычными веточками, на которых, как бусинки, висели красные ягоды, и положил его на кровать. — Вспоминай обо мне, — и так же ушел домой.

— Достал, — как-то обречённо протянула младшая.

— Угу, — поддержала старшая.

— И давно это у вас? — я закрыла переход и устроилась рядом

— Как ты ушла, на следующее утро началось.

— И завывания под окном, которое кто-то обозвал песней.

— И куски туши животных утром под входной дверью. Чуть не вступила.

— И шкурки несчастных курунков (крупных, размером с лайку, двухвостых саблезубых белок).

— И две корзины нечищеной рыбы, с которой протекла вода под дверь, и пришлось выбрасывать ковёр в коридоре.

Под конец их рассказов о попытках оборотней ухаживать или хотя бы привлечь внимание девушек, у меня уже сводило скулы от смеха.

— Угу. После чего я нахожу у него в шатре эту волчицу куцехвостую.

— А что ты там делала, не подскажешь?

— Что надо, то и делала, — вскочила Эри с кровати, заметалась по комнате с сумкой и в итоге просто забросила её в шкаф и закрыла дверцу. — Раздраконил он меня дальше некуда. И ещё мама постоянно шутит на тему, когда же я перестану третировать несчастного волка и соглашусь на его приглашение хотя бы погулять.

— Твой хотя бы ухаживать пытается, а этот лис просто меня преследует и нервирует. Где бы я ни появилась, он постоянно рядом, чувствую себя как преступница под конвоем. При этом он каждый раз находит оправдание своему присутствию, и я чувствую себя дурой.

В этот момент мне пришел вестник от ректора, что прибыла основная группа и мне нужно спуститься в холл и принять их.

— Девчат, мне пора, — я встала, чтобы уйти. — С вещами разберётесь сами и решите, вы хотите жить в одной комнате или в разных. Если что, соседняя справа пока закреплена за вами. Я попозже зайду, отведу вас на ужин и заодно покажу здесь всё, договорились?

— Конечно.

— Пока.

Спускаясь вниз по лестнице, я немного нервничала. Какие они, эти ребята? Как они меня примут? Смогу ли я справиться с такой большой группой? И как они примут девчат? Одни вопросы, и как боязно получить на них ответы.

* * *

Зайдя в главный холл, я на несколько секунд забыла, как надо дышать. От прибывшей группы исходила сумасшедшая энергия привлекательности, дичайший животный магнетизм. От одного взгляда на этих ребят сознание начинало впадать в состояние легкой эйфории. Несколько моих сокурсников стояло около главного входа, и они также не могли оторвать взгляд от вновь прибывших студентов, это слегка отрезвило меня.

«Неправильно, если куратор будет пускать слюни по своим подопечным. И вообще, я замужем за лучшим мужчиной в мире!»

Сделав над собой усилие, я подошла поближе и обратилась к старшему сирениду.

— Учитель Урмут, попросите подопечных приглушить своё обаяние, пока никто из присутствующих не получил сердечный приступ. Мы, конечно, всех откачаем, но не хотелось бы начинать пребывание ребят в стенах нашей Академии с конфликтов.

— О, прошу нас извинить. Ребята переволновались, они пока нигде не были, кроме как в нашем городе и учебном поселке на суше, — и уже обратился к ним. — Поставили блоки, живо, — от такого окрика, если честно, у меня бы слетели все блоки.

И пусть не с первого раза, но за несколько минут ребята справились. Я ждала, что сиренид представит меня, но он молчал. Пришлось самой брать слово.

— Итак. Я Катерина, ваш основной куратор от Академии. По всем организационным и бытовым вопросам обращайтесь ко мне. Сегодня вам многое предстоит, но начнём мы, пожалуй, с расселения и обеда.

Теперь я могла рассмотреть их, не отвлекаясь на магическую привлекательность. Семеро парней и пять девушек. Все стройные, подтянутые, большеглазые. Все эмоции перекрываются, пока, нервозностью, хотя у одной из девушек, светлоглазой брюнетки в глазах застыла уверенность, и я даже не знаю, не хуже ли это в нашем случае.

Привлёк моё внимание и один из ребят, его волосы выглядели так, как будто его ударило по голове радугой. Цветные пряди коротких, чуть прикрывающих уши волос, но всё равно более длинных, чем у остальных 'ёжиков', торчали во все стороны.

Я могу уже отличить радужного дикобраза и ледышку. Осталось узнать, как их зовут. Но это позже.

— Что ж, берите свои вещи и пойдем, расселим вас по комнатам, — они подхватили одинаковые холщовые сумки, которые лежали на полу.

— А разве мы будем не вместе? — вклинилась одна из девушек. Миленькая рыжулька с острым, чуть вздёрнутым носиком.

— Представьтесь.

— Валока.

— Валока, я не знаю, в каких условиях вы жили и учились раньше, но в Академии у каждого адепта своя отдельная комната и групповые занятия. У нас два жилых этажа, мужской и женский. Комнаты не слишком большие, и для сбора групп удобнее использовать общие гостиные, на каждом этаже свои. На чужой этаж заходить не возбраняется. Все отношения адептов в свободное время — это личное дело адептов. Единственное, чтобы все было добровольно и без вреда для жизни здоровья.

Мы уже поднялись на третий этаж, к комнатам девочек.

— А вы ведь тоже сирена, — это вступила в разговор девочка с золотыми волосами. — Я Желиса.

— Да, Желиса, я сирена. А ещё я нимфа, человек и василиск. И родилась в другом мире.

И пока ребята приходили в себя от таких чудесных новостей, что их куратор та ещё змея, я довела их до дверей в их комнаты. А сама постучалась и заглянула к сестрёнкам.

— Девчат, вы решили, вместе будете жить или по отдельности?

— Мы обе комнаты займём. Мало ли, как жизнь повернётся.

— Хорошо. Позже увидимся.

— Итак, — я повернулась к студентам, — девочки. Ваши комнаты две слева и три справа от окна в конце коридора. Размещайтесь, устраивайтесь, отдыхайте. Через час соберитесь в гостиной на этаже, я отведу вас в столовую. Ребята, за мной.

— Я пока останусь с девушками и помогу, — оповестил Урмут. — А потом поднимусь к вам, — сообщил он ребятам.

— Хорошо, — и я с юношами пошла на мужской этаж.

— Ваши комнаты находятся прямо над комнатами девушек, — продолжала я экскурсию. — Я надеюсь, вы понимаете, что прибыли сюда учиться и постараетесь вести себя разумно. Ещё раз напоминаю, общий сбор через час, если возникнут проблемы или вопросы за это время, отправляйте мне вестника, не стесняйтесь.

Я довела ребят до их нового места жительства.

Убедившись, что они разошлись по комнатам, я рванула к ректору. Меня немного озадачило, почему он не присутствовал на встрече.

Я постучала в дверь его кабинета, и, дождавшись отклика, зашла.

— Группу встретила, по комнатам расселила, пока проблем нет, — быстренько отчиталась я. Он слушал меня, не отрываясь от бумаг.

— Хорошо. Первое впечатление?

Я задумалась.

— Я пока не анализировала.

— Я не прошу анализ. Первое впечатление, — он оторвал взгляд от бумаг и твердо уставился на меня, не моргая, чем вогнал меня в ещё большее оцепенение.

— Будут проблемы. Возможно не сразу, но будут.

— Почему?

— Они, — я на секунду задумалась, как выразить свои ощущения, — не совсем такие, как нам пытаются показать. Я не верю в их нервозность, не верю, что все они мальки, недавно вышедшие из воды и из-под родительской опеки. Слишком собранные, особенно молодые люди. Это стало особенно заметно, когда мы отделились от их учителя. Чуть расслабились, и выглянула военная выправка. Жесты стали чуть тверже, взгляды. То, с какой скоростью они организовались и расселились.

— Я понял. Этого стоило ожидать, — ректор слегка откинулся в кресле, отложив бумаги и постукивая пальцами по столу. — Тогда приглядывай за ними и обо всех выводах рассказывай мне. Вот тесты, — он указал на стопку бумаг, лежащих на краю стола. — И расшифровка для тебя психологической части тестов. Оставь их невзначай в гостиной. И зайди вечером, после того как ознакомишь их с Академией, ко мне.

— Хорошо, — я взяла бумаги и с прямой спиной вышла в коридор.

Закончу эту Академию и валю отсюда. Никаких исследований под началом этого монстра не хочу. Он одним разговором заставляет кровь стынуть в жилах. Я готова уже сама сцапать мужа подмышку и драпать к нему домой, в его мир.

По дороге в комнату мне пришел вестник от Мишки. Он просил зайти к нему, когда у меня будет такая возможность. Понимая, что потом времени может и не оказаться, я пошла к нему.

— Привет, болезный, — без стука я вошла к нему в комнату. Хотя у него тоже давно была маленькая квартирка, с небольшой гостиной, соединенной с предбанником, из которой четыре двери вели в разные помещения. Справа в ванную комнату и кухню, слева в кабинет и спальню. Когда есть возможность — нет смысла себя ограничивать.

— Что случилось? — спросила я, устраиваясь на светлом кожаном диване, который стоял посередине комнаты, рядом с кофейным столиком.

— Тебе письмо.

— От кого? — ему удалось меня удивить.

— Гелия попросила тебе передать. Я не спрашивал от кого.

— И даже не читал? — улыбнулась я.

— Не так воспитан. Конечно, я заглянул, — мой возмущенный фырк был прерван следующей его фразой. — А вдруг там какая-нибудь гадость была? Проклятье или приворот. Я бы просто его выжег. Письмо-то не от неё.

— А от борзого ушастого, — от злости захотелось разорвать письмо на мелкие клочки. — Передай ей, пожалуйста, что мне неприятно внимание от этого конкретно… го эльфа, — я с трудом проглотила ругательства, которые крутились на языке, — и чтобы она больше почтовым курьером не подрабатывала.

— Я передам, — спокойно согласился друг.

— Спасибо. И что там? В письме? — вяло поинтересовалась я.

— Извинения и официальное приглашение на бал в эльфийском дворце. Именное.

— Выброси его на…

— Ты только не злись на Гелечку, — начал успокаивать меня Рыжик. — Она предупредила эльфа, что это разовая акция, и если ты против, то больше она ничего передавать не будет.

— Ладно. А она уже 'Гелечка'? А как же 'Златовласка'? Какие вы мужики непостоянные, — иронично фыркнула я.

— Ой, не напоминай. Ну, вот скажи, какой мужик сможет выдержать такой прессинг? Я ведь ничего не обещал. Встретился несколько раз. Ручного дракончика подарил. А она сразу замуж требует.

— Ладно, разбирайся со своими дамами сам. Хотя мне тебя искренне жаль. Попал ты с этой… летуньей.

— Буду думать. Может эмиграция к эльфам не самая плохая идея. Но Гелю бросать не хочется, она такая…

— Всё с тобой ясно, — улыбнулась я. — Попробуй договориться с этой принцессой. Или знаешь, лучше покажи, какой ты ей 'неподходящий'. Может, стоит прикинуться кутилой, игроком, альфонсом. Персонажем, которому не место на троне. Чтобы её папочка расстроился, но не смертельно, и отказался от тебя как от потенциального зятя. Подумай, если сработает, то это будет оптимально. Возможно, и из Империи убегать не придётся.

У Мишки даже глаза загорелись, пока я выдвигала свою идею.

— Слушай, отличная мысль! Спасибо, Катюш, я попробую.

— Ну и ладушки. Всё, я побежала, у меня там толпа новеньких студентов, а я как бы их куратор. Пора их питаться вести, а потом на экскурсию по Академии, — и я, чмокнув друга в щёку, убежала.

Молодые люди под присмотром своего учителя уже ждали меня в своей гостиной, а вот когда мы спустились, оказалось, что девушки опаздывают. Эта маленькая заминка в ожидании подводных красавиц позволила мне «забыть» бумаги с тестом.

Потом всё было по плану. Я показала ребятам столовую, время стремилось к вечеру, но ужин ещё не был готов, и ребятам предложили пряное песочное печенье по земному рецепту и новый взвар.

Работники кухни за прошедшие полгода выудили у нас все известные нам рецепты земной кухни. Любимицей их стала фея Надежда, в прошлом студентка кулинарного техникума. В основном благодаря её знаниям в нашей жизни появились йогуртовые сладости с желейными прослойками или тушеная рыба в овощном маринаде. А сейчас ребята угощались печеньем, и я не захотела отказывать в удовольствии и взяла пару штучек.

С экскурсией особо не заморачивалась. Провела по основным коридорам, показала, где находятся лаборатории и лекционные залы, полигон и тренировочный купол, издали указала на астрономическую башню и просто провела по территории, объяснив, где какие постройки. Довела до лечебного крыла, вместе с мастером Миланой просветила, как много свободных коек в её владениях и пригрозила, что все, кто сунется к источнику, за которым приглядывают ректор и его зам, окажутся здесь, а как только придут в себя, отправятся домой без лишних объяснений.

Я могу лишь надеяться, что никто из них не примет это как личный вызов. И нельзя показать им в ближайшем будущем боевую форму мужа или ректора для устрашения, так как это внутренняя тайна Академии, и если муж просто расстроиться, то ректор меня всё-таки выгонит в Имперскую армию, с железяками развлекаться. Или прибьет, от греха подальше.

— Завтра утром, в десять часов, я жду вас в первом лекционном зале, чтобы уточнить вашу подготовку. Обязательно в форме адептов Академии, она висит у вас в шкафах. На тот случай, если вы не уверены, что правильно запомнили расположение нужного зала, у вас на столе лежит карта-навигатор. Это артефакт, связанный с академией. Завтра за полчаса до начала тестирования он начнёт издавать резкие звуки, чтобы привлечь ваше внимание. Не стоит пытаться его уничтожить. На нём отобразится необходимый маршрут, и если вы возьмёте навигатор с собой, он будет вести вас по нему. Есть вопросы?

Ребята переглянулись, но промолчали. Что ж, стоило ожидать, что они не бросятся с первого дня мне на шею с криком 'НЯ'. Мы пока не доверяем и не знаем друг друга.

— В таком случае, я предлагаю вам самостоятельно отправиться на ужин.

И они, не переговариваясь, развернулись и ушли вместе со своим учителем.

Я не могла понять во время экскурсии, что же меня так сильно напрягало. И только теперь до меня дошло, что они почти всё время молчали. А я вещала, как радио, в одностороннем порядке. Интересно. Видимо, у них действительно ещё мало опыта в общении на суше, и они привыкли общаться мысленно, как почти все существа, обладающие хотя бы зачатками ментальной магии.

Но тогда выходит, что все, что произошло в холе, было разыгранным представлением. Такой домашней заготовкой, призванной… А для чего? Пусть ректор думает, у меня уже голова кругом.

Не откладывая последнее дело на сегодня в дальний ящик, я отправилась к Акарине. Он ждал меня, расслабленно откинувшись в кресле.

— Как всё прошло?

— Странно. Я им не верю, они мне не доверяют. И я боюсь сделать что-нибудь не так, чтобы они окончательно от меня не закрылись. Как от них чего-нибудь добиться, я не вижу.

— Ну, сейчас ничего тебе от них не нужно, да и не подпустят они тебя к себе, пока их надзиратель на месте. А вот когда он удостоверится, что всё хорошо, и мы его спровадим, тогда и пойдёшь на сближение. Торопиться не стоит, придет время, и они сами потянутся к тебе. Особенно, когда ты останешься старшей сиреной. Стайный инстинкт, — как ребёнку разжевывал он мне. Хотя я сама с таким цинизмом до этого не додумалась бы. И продолжил. — А сейчас мы изменим кое-что в твоих блоках. Ты же научилась закрываться полностью даже от мужа, а нам нужно, чтобы ребята могли тебя читать, но только то, что нужно нам. Ну и вынесенный лоскуток сознания для мысленного общения необходим. Так что садись на моё место, — он встал за своим креслом. — И постарайся не думать — не мешай мне.

Легко сказать: 'не думай'! Я попытала расслабиться, как на медитации, когда я сливаюсь с окружающим миром, растворяясь в его потоках.

Но это мерзкое копошение в моих мозгах, когда он перекраивал мой блок, смещал контуры и делал какие-то свои надстройки. Мерзость! Ощущения, что в голове копошатся черви, или происходит миграция тараканов.

— А сейчас подумай о чём-нибудь хорошем, негативно окрашенные мысли я уже отделил.

«Солнышко светит, птички поют и далее по тексту…»

— О хорошем, а не ироничном, я сказал! — шевеление в мозгах усилилось.

Козел! Ладно, вспоминаем мужа, хм, какие-то пошлые мысли в голову полезли. Так, наши прогулки по городу, прогулка к драконьей горе, башня астрономии, первые поцелуи. Картинки замелькали в моей голове, закручивая меня водоворот приятных и радостных воспоминаний.

— Сойдёт. Немного сопливо, но изобразить из тебя слащавую дурочку, которую закрывает щитами муж, у нас получится.

Урод!

— Да я понял, адептка, что вы не высокого обо мне мнения. На сегодня всё. Завтра я приду на тестирование и заберу ваших подопечных после теста для практической части испытаний. Можете идти.

Легкое головокружение не помешало мне на первой крейсерской скорости покинуть это нерадушное помещение и его хозяина. И отправить гневного вестника мужу. Пусть уже поговорит с ректором. Я устала, что он постоянно ко мне цепляется.

К девочкам я не ходила. Они прислали вестника, что познакомились с моими однокурсницами и те предложили вместе поужинать, так что я могу не волноваться и посвятить вечер себе.

А ближе к ночи мы первый раз со дня свадьбы поругались с Чешуйкой. Я дожидалась мужа, сидя в кресле, и когда он только вошел в гостиную, завела разговор.

— Родной мой, поговори со своим другом, пожалуйста. Мне не понятны и неприятны его постоянные придирки и наезды. Я понимаю, что в какой-то мере и из-за моего участия на Академию свалилась эта группа, но почему он считает возможным при каждой встрече меня третировать?

— Я не хотел поднимать эту тему, но раз ты сама заговорила об этом. Скажи мне, пожалуйста, кто в конечном итоге что-то получил хорошее от всего, что произошло? Можно сказать, мы выясняли, что наша защита имеет слабые места, в особенности от неизвестной нам магии закрытого общества. И, может быть, наши гости с нами чем-то простеньким поделятся. У Империи, может быть, и то не факт, наладятся отношения с сиренидами. А ты получила кучу не особенно нужной и при этом опасной информации. И это всё, если не вспоминать, какая ты головная боль для него с ускоренным обучением. Аскаридус боится за сохранность Источника и Академии, а так же переживает за вас, земных адептов. Он не видит смысла в трате нервов и сил на обучение возможных врагов. И вообще он боится за сохранность своего детища, которым руководит почти два века. Так какой реакции ты от него ждёшь? Только моё заступничество не позволяет ему выжечь тебе мозги от греха подальше и не депортировать тебя в состоянии овоща обратно домой. У него в планах на следующий учебный год было пригласить детей от смешанных межвидовых союзов из соседних миров, где их не ценят, и нам бы они очень пригодились, особенно если захотели бы остаться и строить карьеру и жизнь здесь. А теперь не понятно, захотят ли они сталкиваться и пересекаться с наёмниками. И неизвестно, насколько подобное соседство безопасно.

— То есть я, по вашему мнению, ещё и виновата? Если мне не изменяет память, это тебя с ушастым спи… украли, а мне пришлось за вами отправляться. Если твой Акарине такой умный, мог бы и сам вызволять своих работников. А если ему нужен козёл отпущения, пусть посмотрит в зеркало.

— Ну, не злись, Кати. Я просто объясняю тебе его видение ситуации. Я знаю, что ты не виновата. Но..

— Вечно это 'Но'. Я поняла, на твою поддержку я могу не рассчитывать!

— Кати, не передергивай, — уже начал рычать василиск.

— К черту! — не выдержала я. — Вали к своему другу и решайте дальше, как спасти вашу любимую Академию от грозной, неадекватной и страшной меня! — и ушла в ванную, громко хлопнув дверью.

Наревевшись, сидя в бассейне, от жалости к себе любимой и единственной, я пошла спать. Иск дома так и не ночевал. Или я не слышала, как он приходил.

* * *

Проснулась я уставшей и разбитой, но кто ж мне даст отдохнуть. За полчаса до утреннего теста я, как безголовая курица, носилась по жилым этажам, в поисках 'потерянного' теста. Нашелся он почти там, где я его оставляла. И если бы я бездумно его бросила, то, наверное, и не поняла бы, что кто-то его трогал. О том, что его читали, говорило только смещение стопки бумаг, сантиметров на пять в сторону от центра стола. Хотя возможность, что его просто пролистал кто-то из землян, совсем исключать нельзя, но пусть об этом ректор с Иском думают. Интриганы фиговы.

Когда я подошла к лекционному залу, группа в полном составе ждала меня, включая сестричек.

— Проходите. Садитесь по одному, — я открыла дверь. На столах уже лежали разложенные листы бумаги и писчие принадлежности.

— У вас три часа на то, чтобы дать свои ответы. Времени больше чем достаточно, — я раздала всем листы с вопросами и села за кафедру.

И пока ребята занимались своими заданиями, я составляла краткий сравнительный список сходства и различия техномагии и артефакторики.

Техномагия подразумевает собой только приборы (механизмы), направленные на какое-либо действие (иногда многофункциональное, но всё равно направленное на выполнение задач).

Артефакт может служить накопителем, может быть направлен на улучшение характеристик носителя (в том числе бесконтактное управление студентами).

Техномагия может работать без привязки к носителю/источнику.

Артефакт работает только в связке.

Техномагия разрушает магию.

Артефакту требуется кусочек души или сущности (а сверхмощным и не кусочек)

Важно! Выяснить скорость генерации магическими существами той самой 'истинной маги' и скорость разрушения прибором.

Очень важно! Если в создании прибора использовать кристалл-артефакт, будет ли разрушаться магия!?!

Когда мне положили первую работу на стол, я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Так что если ребята как-то между собой и общались, пока писали, мне было конкретно не до них.

— Задержитесь, пожалуйста, — я бросила взгляд на его работу, — Ламион. Когда все закончат, ректор заберёт вашу группу для практической части испытаний.

— А мы не готовы, — подал голос кто-то из девушек. Я не заметила, кто именно.

— Я думаю, это не страшно. Форма адепта подходит для любых занятий, а всё остальное у вас при себе, — и я выразительно постучала карандашом по лбу.

В течение десяти минут двенадцать работ лежали у меня на столе.

— Девочки, вам еще долго?

— Нет, — вскинула голову Эри.

— Три минуты, — дополнила Оли.

— Хорошо, — я отправила сообщение ректору о том, что ребята почти закончили и скоро вся группа будет готова отправиться на практическую часть проверки.

Через пару минут пришел ответ. Мне было приказано самостоятельно добраться до полигона и не потерять членов группы по дороге.

Уже не удивляясь очередной выходки престарелого паразита, я собрала работы и попросила ребят следовать за мной.

Веселуха началась на лестнице. Неожиданно перед идущими впереди меня мальчишками обвалилась часть ступеней, и они просто чудом не улетели вслед за ними. Юноши сразу перестроились, окончательно задвинув меня и сестричек за спины и встав клином. Девушки перебазировались у нас за спинами и встали полукругом. Учителя Урмута с нами не было, но, видимо, меня за старшую не считали, потому что обсуждать создавшуюся ситуацию ребята стали между собой, назначив главным радужного дикобраза. О чем-то договорившись на своем птичьем языке, который состоял в основном из междометий и жестов, он обратился ко мне.

— Скажите, куратор эр Гедас, есть ли альтернативные спуски на первый этаж?

— Нет. Эта лестница единственная. Но я могу открыть переход, и мы сразу окажемся в нужном месте.

Я как наивная чукотская барышня попыталась отрыть пространство. И ничего. Кстати, попытка самостоятельной телепортации также провалилась.

— Так, пространственные перемещения заблокированы. Но я думаю, мы справимся. Есть предложение подождать в уголке, а мы с Олианой и Эриатой создадим горку.

Тут же мне на голову плюхнулся вестник.

" Пусть справляются сами. Ректор."

— Так. Новости продолжаются. Мне нельзя вам помогать. Но вы можете справиться сами.

— Тогда вы не против быть спасаемой? Ну как мы иногда тренировались, вам же учитель Урмут рассказывал, что мы обучались в своей школе? Так что вы побудете напарником без сил.

— Воля ваша, — я улыбнулась на такое бесхитростное предложение.

— Вы только не ругайтесь и не сопротивляйтесь, если нам придётся вас экстренно спасать.

— Обещаю.

— Мы не успели познакомиться, — он обратился уже к близняшкам.

— Олиана.

— Эриата.

— А сила?

— Лед.

— Ментал.

— У обеих.

— Да я уже люблю вас, девочки. Сейчас с Фицем соорудите горку, хорошо?

И работа закипела.

Минут через пятнадцать парню удалось вытянуть и создать из окружающего воздуха нужное количество влаги, а сестрёнки заморозили её и заодно забрали остаточный холод из порядком разряженного воздуха.

Но всё равно, на мой взгляд, получившаяся конструкция была слишком хрупкой, чтобы по ней можно было пройти или хотя бы проехать.

— Я первая, — я не могла позволить подопечным рисковать собой.

— Нет! — рявкнул на меня цветастенький. И могу поклясться, его глаза на секунду сверкнули серебряным светом. — Вы обещали не сопротивляться, когда мы будем вас спасать. Вот и постойте в сторонке, — и, не дожидаясь моей реакции, оттеснил меня от края, ближе к стене, где меня взяли в клещи его помощники. — Я сейчас сделаю воздушную подушку и на ней съеду вниз. Если получится, остальных переправим так же. Если нет — она смягчит падение.

Я прикинула, что возможно, увеличение площади соприкосновения не позволит льду проломиться.

— Красавицы, поддерживайте лед холодным.

— Ой.

— Да, — опомнились сестрички и сосредоточились на своём задании.

Он спустился первым, как и собирался. И даже не врезался в стену. У точки торможения создали ещё одну воздушную подушку.

— Куратор, вы следующая, — поманил он меня лихой мальчишеской улыбкой и приглашающим жестом.

Я устроилась на уплотненном воздухе и с бушующим внутри адреналином съехала вниз, где была подхвачена в удивительно крепкие объятья моего подопечного. Он несколько дольше необходимого задержал меня в своих руках. Нет, моя интуиция точно вопит во всю ширь души, что никакие это не детки.

— Девочки, вы следующие, — меня аккуратно поставили к стеночке. И он уже помогал подняться близняшкам, спустившимся по очереди вслед за мной. А потом и остальным сиренам. Мальчики не отстали от них, и спустя пару минут мы все преодолели 'пропасть' и смогли спуститься на первый этаж, где нас ждали.

Четыре химеры сидели около входных дверей и напряженно били хвостами, когда мы выглянули в холл. Я заметила их только краем глаза, а меня уже за шкирку оттащили обратно.

— Кто-нибудь знает, как с этим справиться? — задал нам вопрос дикобраз. — Я с такими раньше не сталкивался.

— Это химеры, — ответила я, — магически измененные существа. И я не берусь сказать, что в эти экземпляры заложено, — а учитывая, что это подарок от ректора, нежданчик становится непредсказуемым в квадрате.

— Хорошо. Тогда одевайте все известные вам щиты.

Я, ни от кого не скрываясь, активировала недавно придуманную схему, которая обнуляла всю направленную на меня магию. А если магии для нивелирования какого-то типа силы у меня не было, она проходила на следующий уровень защиты, который выглядел, как вывернутая наизнанку сфера, и, теряя инерционную скорость, магия разворачивалась в обратную сторону. Физический щит давно был впаян мужем в серёжку и активировался мысленно.

Самым интересным для меня стало, как мальчики достали оружие. Ламион, тот самый голубоглазый брюнет, который первым сдал письменную работу, достал парные короткие трезубцы из… ненадолго опустив руки в карманы штанов. Двое ребят вытряхнули из рукавов кинжалы. У девушек в основном при себе были тонкие ножи, может быть, стилеты, я не сильна в классификации холодного оружия. Цветик-семицветик и здесь отличился, задрав штанину до середины бедра и отстегнув от ноги меч.

Вновь небольшое перестроение. Ребята впереди, девушки прикрывают нас. Воздух вокруг просто искрит от поставленных щитов. И мы выходим навстречу химерам.

Страшные твари, созданные, скорее всего ректором, размером с сенбернара, серо-песочного цвета, скорее всего, усиленные кремнием, с длинными когтями сантиметров по десять каждый на мускулистых лапах. Лысые, с квадратными мордами, на которых не видно ушей. С маленькими глазками, носа как такового нет, есть только щелочки для дыхания, зато в наличие огромная пасть с неимоверным количеством игольчатых зубов. На кончиках длинных гибких лысых хвостов были то ли кисточки треугольной формы, то ли жала, с такого расстояния мне было непонятно.

Завидев нас, твари бросились в атаку. Валока, Желиса и ещё одна из девушек одновременно бросили в ближайшую к нам химеру кинжалы. От лба и груди оружие отскочило, а вот в глаз попало, и чудовище упало. Надеюсь, сдохло. С двумя другими сражались парни, но с их в основном коротким оружием трудно было достать до цели и не подставиться самим. А последняя химера не торопилась и начала обходить нас по широкой дуге, уверенно уворачиваясь от смертельных снарядов, не давая даже попортить шкуру. И, выделив близняшек, как самое слабое звено, послала волну огня и прыгнула вслед за ней.

Эта тварь ещё и магией владеет? Как?!?

Не успевая больше ничего сделать, дернула девочек за руки на себя, надеясь спрятать их под своим щитом хотя бы от магии. Физический он полностью повторял контуры тела, и растянуть его не было никакой возможности. Пламя не успело нас достать, а может, это была иллюзия, когда химера оказалась на расстоянии вытянутой руки, и уже не разбирая, кто здесь лучшая жертва, спружинив от пола, завалила меня. От удара об пол воздух выбило из лёгких, а тяжеленная туша, навалившаяся сверху, не давала вздохнуть. Щит хороший. Как эта зараза не пыталась меня задрать или укусить, у неё ничего не получалось, но от недостатка воздуха моё сознание стало уплывать. Я успела ещё рассмотреть всполохи телепортационных снежинок, перед тем как окончательно отключиться.

ИСК

— Я тебя, гнида, спрашиваю. Где моя жена? — бесновался Иск в кабинете ректора.

— Я, правда, не знаю, Иск. Все их перемещения были заблокированы. Группа хорошо справлялась с заданием. Они победили моих химер. Я их сам создавал, и можешь поверить, не каждый выпускник первой ступени может с такой справиться. А потом твоя супруга подставилась, но она не пострадала. Там твой щит стоял. У неё самое большее пару синяков, может быть трещина в ребре, — с каждым словом ректора Иск темнел всё сильнее, по коже уже не контролируемо пробегали чешуйки. Глаза давно стали похожи на змеиные, и зелёный вытянутый зрачок пульсировал на фоне серебряного белка глаза.

— Отследи, куда её унесло. Это, демон тебя дери, твоя Академия. Это твой, грых тебе в зад, артефакт. Дай мне направление, если на большее ты не способен.

— Не могу. Это веерный телепорт. Больше двадцати точек выхода.

— Значит, я сам найду её, — и пошел к выходу из кабинета, но у самой двери обернулся. — Знаешь, она права. Ты урод и трус, который ничего не видит дальше своей Академии. И даже в ней ищет постоянные заговоры против себя. Ещё раз её тронешь, и я тебя размажу по твоим любимым стенам, — и, всё ещё кипя от бешенства, направился к подруге своей любимой женщины, к вампирше, которая однажды помогла Кати найти его, благодаря особенной магии крови. А сегодня сможет помочь найти пропавшую любимую.

Кати

Разбудила меня наглая птаха, её громкие трели не оставили мне выбора и пришлось выпутаться из кокона одеяла и открыть глаза. За окном зима в самом разгаре, чего она так надрывается?

Я лежала на неширокой кровати в просторной, светлой, в зелёных тонах комнате. Кто-то заботливо наложил на мои грудь и бедро тугие повязки, а заодно раздел и все щиты снял, и надел свободную легкую тонкую сорочку длиной ниже колен и очень скромным вырезом лодочкой.

Меня окончательно привело в себя осознание от того, что я не ощущаю своей силы. Куда меня занесло? Последнее, что я помню, как стокилограммовая туша наваливается сверху и не даёт вздохнуть, а потом телепорт и темнота.

Хорошо, что мне не пришлось долго мучиться в неведении о том, где я оказалась. Дверь открылась, и в комнату вошел эльф в халате лекаря. По человеческим меркам ему было лет тридцать пять-тридцать семь, а по эльфийским, наверное, века четыре. Высокий и тонкокостный, как большинство ушастых. Крупные миндалевидные глаза поражают своей глубиной, тонкие нос и такие же губы, сейчас растянутые в приветливой улыбке, в общем, классический эльф в естественной среде обитания.

— Здравствуйте! — я первая прервала затянувшееся молчание.

— Приветствую, милая барышня. Ну, заставили вы меня понервничать. Выпадаете по телепорту мне под ноги прямо в столовой, где я с супругой завтракаю, не дышите, защитой обвешаны такой, что к телу не подобраться, просканировать тоже не получается, а вы уже синеть начали, щит укрепился на теле, и вы вдохнуть не можете.

Я сидела в полном ах… шоке.

— А почему я к вам попала?

Он улыбнулся, так ласково, как это делал только мой папа, когда я несерьезно нашкодничаю. И достал из кармана своего светлого халата игрушку борга.

— Мне пришлось отнести вас в мою лечебницу. Здесь всё южное крыло антимагическое. Идеальное место для таких случаев, как ваш. Щиты сразу спали, но выносить вас обратно я побоялся, не зная, как отреагируют ваши амулеты. Вдруг всё повторилось бы? Я зафиксировал ваши ребра, у вас трещина в шестом снизу, и, обследуя дальше, на предмет иных повреждений, наткнулся на уплотнение в бедре. Во время извлечения я понял, что это созданный карман, но засовывать обратно вашу вещицу не стал. Надеюсь, вы не в обиде?

— Да что уж обижаться? Спасибо. И я не представилась. Катарина эр Гедас.

— Я знаю. Моё имя Гладионар. Я старший целитель семьи Владыки. И кстати, к вам посетитель. Вы хорошо себя чувствуете, и я не вижу смысла препятствовать встрече. Если что-то понадобится, слева от вас шнурок. Потяните за него, и придет кто-нибудь из младших целителей, — с этими словами он вышел и закрыл дверь, чтобы через минуту она распахнулась. В палату влетела моя ушастая головная боль.

Таурохтар ворвался ко мне, как ураган. Радовало только то, что здесь не работает никакая магия. И мысли мои он читать не сможет. И печати магические не подпитываются, пусть и висят неактивные на ауре. А вот если бы я хоть раз с ним… Тогда они углубились бы в ней и, как пиявки, работали бы уже от моей жизненной силы.

— Катарина, я так переживал! Что с тобой произошло?

— Уйди, пожалуйста, я не хочу тебя видеть, — практически простонала я, откинувшись на подушку, — Мне казалось, ты можешь понять и попытаться уважать мои желания, раз говоришь, что любишь.

— Это твой муж? Я так и знал, что он не сможет сдерживать своего внутреннего монстра, и что ты не будешь с ним счастлива, — от подобного заявления я опешила и даже прекратила изображать умирающего лебедя.

— Да причём здесь Иск? Если б не его щит, меня бы разодрала химера. Ты мне лучше объясни, почему телепорт сработал?

— Я заложил в параметрах, что если есть повреждения, не совместимые с жизнью, то он сработает автоматически, при условии, конечно, соприкосновения с телом. А ты, видимо, не расставалась с моим подарком, — столько нежности в затуманенных поволокой глазах.

— Да это случайно получилось, — пробурчала я себе под нос.

— Кати! Ну, зачем ты мучаешь нас обоих. Ты же знаешь, я люблю тебя, и ты меня любишь.

— Знаешь, сейчас, когда магия не действует, могу честно сказать. Не люблю. И даже дружеской привязанности не осталось. Всё моё расположение ты зарубил на корню своим навязанным недобраком, — не хочу оставлять эльфу лишних надежд.

— А в мою любовь ты не веришь? — крепко сжатые зубы и желваки на щеках мужчины не донесли до меня вовремя предупреждающий сигнал о том, что меня хорошо слышат и что иногда лучше жевать…

— Когда ты открылся мне, я, конечно, удивилась интенсивности твоих чувств, но в них нет глубины, — я понимала, что режу по живому, но иначе до него не донести мои мысли, при условии, конечно, что он поймёт, о чём я говорю. — Если сравнить твою любовь и любовь моего мужа, его чувства похожи на бескрайнее небо, а твои на большую лужу, в которой оно отражается.

— Я тебя услышал! — он сделал маленькую паузу, горько искривив губы. — Но знаешь, у меня всё-таки есть небольшое преимущество. Я знаю, где ты, а он — нет. И я не хочу тебя отпускать.

— Ты не посмеешь, — внутри, где-то в районе диафрагмы, образовалась сосущая пустота, которая уверяла меня, что все угрозы эльфа не пустой звук, а тихие, но уверенные шаги его безумия.

— Тебя не отследить здесь. Это не аномальная зона, а специально сконструированная с использованием антимагичных материалов, даже не из нашего мира. По телепорту тебя не отследить, точки выхода ведут и в пещеры пауков дроу, и в кратер часто активного вулкана в драконьих горах, и в заброшенные штольни гномов, и в центр лагеря наемников. Твоему мужу будет чем заняться. А поиск по магии крови ничего не даст, тебя как бы нет в этом мире. В этот раз я всё предусмотрел. Я не отпущу тебя, — от жесткой уверенности в его словах мне становилось жутко и… больно где-то в том кармашке сердца, где я ото всех и даже от себя прятала теплые чувства к Тау.

— Ты сумасшедший. Ты… Тау, ты ведёшь себя как ребенок, у которого из-под носа увели игрушку. И тебе обязательно нужно её вернуть и спрятать у себя в комнате, подальше от чужих глаз. Но я не игрушка, Тау, да и ты не ребёнок. Я благодарна за помощь, хотя и не особо нуждалась в ней, но я хочу вернуться к себе домой.

— Твой дом теперь здесь, — он как будто не слышал всего того, что я ему говорила. — Отдыхай. Я зайду к тебе позже.

Безумно хотелось что-нибудь бросить в дверь или стену, но ничего подходящего, кроме подушки, не нашлось, а мне на ней лицом спать, да и эффект не тот, разве что разорвать её? Как же глупо всё получилось. Если бы я не забыла достать эту вещицу и не подставилась под эту тушу… Но история не терпит сослагательного наклонения. Так что подбираем сопли и ищем выход. Без магии ребра заживать будут долго, да и рана на ноге может открыться, если я её перенапрягу в ближайшие дни. Значит, о побеге, пока, думать рано.

Чуть позже ко мне зашел один из младших целителей, принеся с собой обед, подтвердил мои опасения о том, что гулять мне запрещено, вдруг вновь активируется неправильный щит. Даже мне было понятно, что это бред чистой воды, но я добилась только признания молодого эльфа о том, что моя охрана(!) предупреждена, и никто меня не выпустит на улицу до разрешения старшего целителя.

После его ухода я ещё раз осмотрела палату, высунулась из окна и прокляла мысленно проектировщика этой целительской пятиэтажки. Меня засунули на четвёртый этаж, и до крыши тоже нельзя было добраться. Потом я заснула — слабость давала о себе знать легким головокружением, и проснулась только к ужину.

Еду мне принёс сам наследник Владыки, собственной персоной. Я стояла у окна, когда он открыл дверь. Таурохтар на секунду застыл, глядя на мою фигурку, просвечивающую на свету через одежду, но потом собрался и аккуратно расставил тарелки на подносе, поставив его на кровать. Ни ножей, ни вилок не было, чашки были вырезаны из дерева. Брать еду от него было страшно, я не маленькая девочка и понимаю, что и без магии на моё восприятие можно повлиять. Растительные успокоительные и наркотики существуют в любом из миров. И было бы удивительно, если бы житель леса о них не знал. Травить меня он вряд ли будет, по крайней мере, пока на что-то надеется.

— Кати, садись есть, тебе нужно восстановить силы.

— Я с удовольствием поем одна, — я не сделала и шага ему на встречу.

— Прекращай упрямиться, ты понимаешь, что я прав. От твоего голодного протеста хуже будет только тебе.

— И всё равно я не хочу есть в твоём присутствии. Чего ты добиваешься?

— Я просто хочу, чтобы ты поела, — с независимым видом произнёс эльф и принялся за свою порцию какой-то овощной мешанины. Правда, пахло это фиолетовое безобразие невероятно вкусно.

Но пересилить себя и сесть рядом с ним, на одну кровать, я не могла. От неприятия ситуации меня подташнивало, и это отодвигало чувство голода на задний план.

— Ну же, Кати.

— Для тебя Катарина эр Гедас.

— К демонам, — рыкнул эльф, и если бы я не знала, что он чистокровный эльф, заподозрила бы его мать в связи с вампиром, так быстро он оказался возле окна. — Ты понимаешь, что с ума меня сводишь? Я спать не могу, потому что закрываю глаза и вижу твоё лицо, — он сжал мои щеки в ладонях, — твои губы, — его большие пальцы надавили на них, делая мне больно и заставляя открыть рот. Я уперлась руками в его грудь, в попытке оттолкнуть. Его глаза лихорадочно блестели, пока он говорил. — Во всех женщинах я вижу лишь тебя. Твои жесты, улыбки… — он яростно попытался меня поцеловать. В ответ я не нашла ничего лучше, как укусить его. До крови разрывая губу. Пусть у меня нет магии, но сдаваться, чтобы удовлетворить его эго или притупить бдительность, я не могу! Не знаю, может быть, его отрезвила боль, но он отскочил от меня, прижав руку к порванной губе, а затем задумчиво, рассматривал кровавые капли на ладони.

— Мы не закончили! Я скоро вернусь, а ты пока поешь. Силы тебе сегодня понадобятся, — от его улыбки и напряженного, скользящего по моему телу взгляда, мне стало откровенно страшно. — Пусть без благословения богини, но ты станешь моей женой через кровь. Мне ты рану уже нанесла. Не думай, что я не смогу один раз сделать больно тебе, — и он выскользнул за дверь, через которую я услышала громкий приказ. — Следите! Никого не впускать! — а сам, видимо, пошел к целителю.

К чёрту, лучше я сломаю себе ноги, но больше не позволю этому свихнувшемуся ушастому приблизиться ко мне.

Наверное, мне просто повезло, что охраны под окнами не было. Кому в здравом уме придёт в голову прыжок с такой высоты? Пусть и в кусты. Да и сумерки, сгущавшиеся вокруг, должны были прикрыть мою выходку. Я переставила поднос на пол и подтащила деревянную кровать к окну. Ко мне тут же заглянула ушастая морда.

— Что вы делаете? — охранник угрожающе сдвинул брови.

— А на что похоже? Готовлюсь к первой брачной ночи, — я высокомерно вскинула подбородок и окатила его презрительным взглядом.

— Ну, слава Богине! Мы уже боялись, что вы действительно его не любите. Как же вы женщины любите покрутить хвостом, — неодобрительно покачал головой, а затем, озорно мне подмигнув, скрылся за дверью.

У меня чуть нервный тик не начался от мысли, что он мог не удовлетвориться таким объяснением и остался бы в комнате проследить за подготовкой.

Порвать простыни я даже не пыталась. Темно-эльфийский шелк не всегда с первого раза можно проткнуть мечом, куда уж моим ручкам тягаться с этой бронетканью. Связав простынь, пододеяльник и две наволочки, я привязала её к дугообразной перекладине кровати, а второй конец сбросила вниз, получилось аж до середины второго этажа. Обмотала руки тканевыми салфетками, которыми принято вытирать руки после еды. Встала на подоконник, ухватилась за верёвку и постаралась начать аккуратно спускаться.

За верёвку я держалась не только руками, но и обмотала её вокруг правой, больной ноги. Левой ногой я помогала себе, плавно отталкиваясь от стены. Спасибо огромное мастеру Ыртыку. Если выберусь, подарок ему сделаю! Спустившись в самый низ, я удерживалась, вися на вытянутых руках в полутора метрах над землёй. Выдохнув, я отпустила руки и на чуть согнутых ногах упала в вечнозелёный куст, не удержав равновесия на мелких ветках. Хорошо, что у него колючки мягкие.

Поднявшись, я от нахлынувшей радости показала окну моей бывшей темницы неприличный жест из оттопыренного среднего пальца, развернулась и быстрым шагом, в больничной одежде направилась в сторону. Хотелось побежать, но нога ныла слишком сильно, и я боялась, что рана вот-вот раскроется. А как далеко распространяется зона безмагии, неизвестно. Бегать босиком по снегу — это самое безумное, что можно делать в моём положении, но какая-то бесшабашная радость подстёгивала меня и не давала остановиться и пожалеть себя.

Я отошла где-то метров на триста, когда услышала крик Таурохтара.

— Кати, стой. Немедленно вернись. Ты простынешь!

— Ага, щас! — пробормотала я, и кинулась бежать. Демоны с этой раной. Если всё удастся, вылечусь, а если поймают, то какая разница?

Эльф не стал возвращаться в здание, а полез по верёвке, правильно решив, что так будет быстрее. А магии всё не ощущалось. Я бежала на пределе сил. Громкий скрип снега от бега эльфа за спиной отчётливо сообщал, что ещё немного, и меня догонят. Спустя ещё минуту бега ушастый догнал меня и повалил на спину.

— Зачем ты убегаешь, нимфа моя? Ведь ты будешь счастлива со мной. Дай только завершить обряд, и мы будем вместе навсегда, — ласково шептал остроухий красавец, вдавливая мою грудь в сугроб своим потрясающим телом. — Я сделаю тебя равноправной Владычицей. Весь эльфийский мир будет у твоих ног, — его близость вызывала томление внутри меня, как медленный ток лавы по подземным руслам загоралась кровь. Неожиданно я услышала громкий радостный крик внутри себя: ''Кати! Кайхен! Где ты?''

''Я у эльфов! В какой-то немагической искусственной зоне! Меня Тау удерживает! ''

''Любимая, он — труп! Скоро буду, счастье моё! ''

— Слезь с меня, — его возбуждение слишком сильно упиралось мне в бёдра, чтобы я могла его игнорировать. Разговор с Иском и холод на время отрезвили меня, но я, откровенно говоря, не была в себе уверена. — У меня трещина в ребре, если ты не забыл.

— Прости, моя драгоценная! — он перевернул меня на спину и, теперь, нависал надо мной, уперев руки вокруг моей головы. Он медленно опускал своё лицо и, когда расстояние между нами было меньше ладони, он остановился, вглядываясь в мои глаза и что-то ища в них, может быть, согласие или желание. Я нашла в себе силы отвернуться, хотя мне до ужаса хотелось почувствовать вкус его губ, и даже уговоры себя о том, что это всё напускное, не настоящее, суррогат чувств, не могли полностью меня избавить от неправильного желания.

Поняв мой жест по своему, Тау заскользил дорожкой поцелуев от скулы к виску, втянул запах моих волос. Пробормотал на эльфийском что-то вроде: "Моя владычица".

По моей щеке соскользнула слеза, не знаю, чего в ней было больше? Горечи от его поступков или тоски от несбывшегося?

Он вклинился коленями между моих ног и прижался ко мне бедрами, продолжая шептать какие-то глупости, только усиливая внутренний раздрай.

Спустя мгновение в воздухе что-то изменилось. Неуловимо. В мой мир проник запах, дурманящий меня, почище самого крепкого вина, зажигающий моё тело одним своим присутствием.

Эльфа снесло с меня одним рывком. Несколько почти неуловимых движений моего любимого мужа, находившегося сейчас в промежуточной форме — и эльф поломанной куклой лежит в пяти метрах от меня.

— Он жив? — по идее, у эльфов довольно-таки сильная регенерация, и если шейные позвонки не повреждены, всё со временем, восстановится.

— К сожалению, жив, — ответил мой любимый мужчина, аккуратно беря меня на руки. — Меня настойчиво попросили его не убивать. Но позволили избавиться от него на ближайшие полгода. Так что сейчас я отнесу тебя домой, — он открыл переход, за которым маячила наша гостиная, — а потом всё закончу.

— А что ты с ним сделаешь? — легкая тревога за эльфа маячила на задворках сознания.

— Ничего из того, что хочу. Не волнуйся об этом, — меня аккуратно поставили на пол и поцеловали в макушку. — С тобой он больше никогда ни чего не сделает, — прошептал он мне, не в силах сразу отпустить.

— Поживем — увидим, выживём — учтём! — я прижалась головой к его груди. Меня бил озноб от холода или от страха.

— Не шути так! — он ещё крепче прижал меня к себе. — Мне страшно представить, что с тобой могло случиться, Кайхен.

— Ребра! — простонала я.

— Прости, прости! Сейчас всё пройдёт! — он осторожно провёл пальцами по тому месту, где были повреждены кости. Ненадолго мою грудь окутала его магия, после чего дышать стало значительно легче. — Повязку можно снимать, — он крутанул меня на месте, заставляя ещё раз скривиться, теперь от боли в ноге. Всё-таки шов начал кровить, и розовые капли проступили на больничной одежде.

— Всё, иди уже! Дальше я сама справлюсь. Это просто царапина, — не дала я супругу обследовать мою ногу.

Взгляд уходящего василиска не сулил эльфу ничего хорошего.

Иск

Поиск Оксанэ затягивался. Девушки не оказалось ни в Академии, ни в городе, ни в её замке, который ей достался от вампира. Тогда, не теряя времени, я рассчитал точки выходов телепорта и на карте отмёл сразу половину, которая вела в никуда. Смотался к паукам дроу, попутно заключив контракт на поставку брака их паутины для наших лекарей, кто бы знал, почему пауки уважают семиметровых змеев? Вызволил дочку графа те Дуано, её счастье, что она издали отдалённо напоминает Кати. Вплоть до подвала разнёс бордель портового города, в котором, по ходившим в народе слухам, занимались работорговлей, а охраны было поболее, чем в тюрьме для особо опасных преступников. Но и там, слава богине, моей любимой не было. Я почти впал в отчаяние. Думать, что она оказалась в жерле вулкана или в центре огромного болота, было невыносимо.

В это время мне пришел вестник от Оксанэ, в котором она сообщила, что ждёт меня в Академии, у Миланы.

Бросившись туда, я застал интересную картину. Девушка стояла в окружении двух мальчиков лет семи и десяти, а на руках держала девочку с очень тоненькими ножками трех-четырёх лет отроду. Милана сидела рядом за своим столом и что-то писала.

— Здравствуйте, — произнёс я, не понимая, что это за дети.

— Здравствуйте. Это Серёжа, Никита и Валерия. Мои родные дети. И они останутся со мной, — и с вызовом посмотрела прямо мне в глаза.

— Я только "за", — в знак капитуляции приподнял, согнув в локтях, руки вверх. — Дети, особенно такие одарённые, должны жить с мамой — волшебницей, и под присмотром взрослых магов, — благодарный, моментально потеплевший взгляд вампирши стал мне ответом. — Но сейчас мне необходима твоя помощь. Кати опять пропала, и я не могу отследить её. Пропала не по своей воле.

— Мышата! — обратилась она к детям. — Вы пока посидите с доктором Миланой, а я за шторкой поговорю с дядей, хорошо?

— Угу.

— Да.

— Я присмотрю за ними, — вызвалась магистр Василь.

— Ищем нашу девочку, тридцать три несчастья, — пробормотала она себе под нос.

Отгородившись от детей занавесью, мы провели ритуал. Но моя кровь никуда не указывала. Возникло ощущение, что Кати просто нет в мире. Если бы она умерла, кровь должна была привести хотя бы к телу или праху, но она лишь собралась в шаровидную каплю и не указывала ни в одну из сторон света.

— Может, попробуем ещё раз, — предложила вампирша. — Я ведь могла ошибиться.

— Нет. Я следил. Ты всё сделала верно, — слова давались мне с трудом. — Прости, я пойду. Если нужна будет помощь в обустройстве комнат, обратись ко мне.

— Хорошо, магистр. Спасибо.

Я ушел не прощаясь. Я был раздавлен. Ведь я знаю, что она жива. Наши души соединила богиня, и если бы с моей женой случилось непоправимое, моя чешуйчатая вязь на руке окрасилась бы в тусклый серый цвет. А она играет и бликует так же ярко, как в день нашей свадьбы.

Решение созрело мгновенно, я отправился в столичный Храм. Пусть богиня ответит. Хоть туманно, хоть прямо. Но мне необходимо знать, что делать, иначе я сойду с ума.

Всеблагая Мать ответила на мой призыв практически сразу, стоило мне лишь переступить порог её просторного храма, затемнив его и скрыв всё, что происходит внутри от любопытных глаз.

Храм, схожий с храмом, в котором мы соединили свои судьбы с Кати. Отличался храм Имперской столицы только тем, что колонны, подпирающие крышу, были выполнены в виде разных женщин в свободных одеждах. Это были милая девочка, очаровательная девушка, различные женщины, в том числе и ожидающая дитя, и статная воительница, и танцовщица, чьи юбки взлетали как пламя, и степенная матрона, и, конечно, пожилая, но не сгорбленная и не сломленная долгой жизнью старуха.

Богиня встретила меня, не дожидаясь, пока я дойду до алтаря, выскользнув из-за одной из колонн. Сегодня она была в образе маленькой девочки и вела себя соответственно.

— Всё будет хорошо, — сразу успокоила она меня. — Она жива и почти невредима.

Я постарался взять себя в руки. Богиня не виновата. Надо повторять себе это почаще.

— Я не могу там прямо воздействовать, но я дам ей столько удачи, сколько возможно. А дальше всё зависит от вас обоих. Но у меня условие, — маленькая девчонка, весело болтала ногами, усевшись на свой же алтарь. — Её похититель останется жив, — она задумчиво согнула один палец, — и, по возможности, здоров, — уже два пальца оказались загнуты. — А через год совсем здоров и физически и душевно! — третий пальчик присоединился к предыдущим двум. — А я трижды вам помогу, включая сегодняшний, — она повертела в воздухе тремя пальцами. — А сейчас иди к себе и медитируй. Как только станет возможным, ты услышишь отголосок её мыслей. Не теряй времени и мчись к ней.

И вновь я стоял около сильно избитого эльфа, забросив его в стазис, и меня просто разрывали мысли о способе наказания этого ушастого ублюдка. То, в каком виде я застал его с моей девочкой, не оставляло сомнений в его намерениях. Что ж, он сам выбрал свою судьбу.

Я прикрыл глаза, и на моих губах зазмеилась жестокая улыбка.

Женщины дроу очень любят непокорных любовников, а брачная татуировка ближайшие полгода не даст ему ни разу забыться и расслабиться ни с одной из них. Рабство я не одобрял, но сдать его в аренду на год за лечение, еду и сохранения его психики в нормальном состоянии посчитал приемлемым. Он, конечно, не самая удобная игрушка, но я знаю одну Леди из Гематитового княжеского дома, мою бывшую ученицу, которую устроят и такие условия аренды светлого. Подняв левитацией это тело, я открыл переход в пещеры перед её цитаделью.

Чувствовал ли я себя неправым. Возможно. Моя бы воля, я бы просто избавил мир от этой падали, но враждовать с богиней — себе дороже. Больше этот ушастый мою малышку не обидит. А я сотру со временем все дурные воспоминания о нём из её памяти, чтобы ничто не нарушало покой моей любимой.

Катя

Находясь вдали от Таурохтара, я практически не ощущала влияния на мои чувства и эмоции. И наконец-то могла мыслить здраво, не отвлекаясь, почти как в "больнице". В первую очередь захотелось смыть с себя прикосновения эльфа и его запах. Если бы душу, измученную его поступками, можно было исцелить с такой же лёгкостью. А ещё было бы неплохо прогреться после бега по зимнему лесу в одной сорочке.

Зайдя в ванную комнату, и раздевшись, я встала перед зеркалом. На меня смотрела измученная, уставшая девушка с тоскливым взглядом, спутанными волосами, в которых застряли хвойные иголки. Живот, казалось, решил обнять позвоночник, руки и ноги истончились, и хотя им далеко было до веточек, зрелище, всё равно, было жалким. Лицо слегка осунулось, скулы заострились, а глаза стали казаться ещё больше, почти как эльфийские. Век бы их не видеть, этих чёртовых ушастых.

Я прыгнула в бассейн, в прыжке изменяясь, и вошла в воду уже хвостатой. Покровные ткани хвоста соединились сами, лишь обозначив место разреза молодой полупрозрачной и более мелкой чешуёй.

Я восстанавливала резерв от своей стихии, очищалась и обновлялась. Заставляя себя отодвинуть все негативные мысли и воспоминания на дальний план, вытесняя их мыслями о любимом, о том с каким пониманием он отнёсся к тому, в каком виде застал меня с эльфом. Моё счастье, как я боялась признаться тебе в самом большом своём страхе, что когда-нибудь его понимание исчерпает себя, и он не захочет мириться с тем, что, пусть и временно, и навеяно, в моём сердце было слишком много места для другого мужчины.

Не справляясь с эмоциями, я послала волну невысказанной любви по нашей связи, надеясь, что она доберётся до него. И спустя какие-то мгновения получила отклик, наполненный счастьем и, что было не совсем понятно для меня, мрачным удовлетворением.

Встретились мы, когда я, уставшая, но наполненная силой, завернувшаяся в плотный халат, зашла в центральную комнату. Чешуйка уже вернулся и не один, а с целой корзинкой всяких вкусностей. Умопомрачительные запахи радовали желудок предстоящим пиршеством.

— Кайхен, — он плавно притянул меня к себе. — Я ополоснусь и присоединюсь к тебе. — Он нежно поцеловал меня в губы, согревая их своим теплом и рождая легион мурашек по всему телу.

Я, слегка заторможенная и завороженная картинами, которые предоставляло моё щедрое воображение, пошла за стол. Пока я накрывала и раскладывала приборы, любимый успел помыться и в халате присоединился ко мне. Я порывалась сесть в кресло напротив него, но Иск плавным движением поймал меня за руку и притянул к себе на колени.

— Не хочу отпускать тебя ни на секунду, — он нежно провел пальцем от виска к губам.

— И не надо, — я слегка прикусила его палец и лизнула его кончиком языка. Его глаза замерцали серебром, а дыхание участилось. Пришлось упереться руками ему в грудь и с нажимом в голосе потребовать:

— Я есть хочу!

— Я тебя накормлю, — и прозвучало это не так, как о еде.

Но утолить первый голод он мне позволил. Потому что, если бы он начал свои игры сразу, боюсь, я бы его покусала. Копченое мясо птицы и свежие овощи проскочили на ура, а вот когда я потянулась за фруктами, мне легонько шлёпнули по рукам.

— Я сам, — он взял ягоду, зажал её своими губами и пересадил меня к себе лицом, заставив ногами обнять его бёдра.

Поцелуй со вкусом мятной черники кружил голову сильнее, чем самое крепкое вино. Когда мы оторвались друг от друга, он спросил:

— Ещё?

— Да.

Манго с запахом миндаля. И сладкие губы, по которым размазывается мякоть, шаловливый язычок, играющий с моим нёбом, а впоследствии слизывающий сладкие капли с подбородка и шеи. Один глоток вина на двоих, и мы оба стараемся больше отдать, чем взять. Его руки, скользящие по моей коже, губы, которые шепчут моё имя в то время, как во мне разгорается пламя. Прохладные простыни на огромной кровати, ворох подушек, которые летят в сторону, и мы, наслаждающиеся близостью тел и душ. Мы открыты друг другу больше, чем это возможно, нам нечего скрывать или стыдиться. Мы упиваемся взаимными чувствами и ощущениями. И наш экстаз, слившийся в один из его дикого и быстрого и моего накатывающего, как волна, и так же медленно идущего на убыль.

* * *

Утро было бодрым и капельку восхитительным. Во время завтрака я встретила близняшек. Они мне рассказали, как и чем закончилась проверка ректора. По сути, можно сказать, что ничем особенным. Испытание тут же прекратилось, всех отвели на полигон, спросили базовый набор заклинаний, заставили пройти полосу препятствий и замерили силу, как у нас в первый день. Ясное дело, что в хранилище их никто не повёл.

Результаты ещё не объявлены. Это понятно, пока муж меня искал, ректор безвылазно сидел у источника.

Пока мы болтали, пришла и остальная моя группа. Ребята сдвинули столы и ушли за завтраком, а девушки сели их ждать. И всё это молча. Затем так же молча ели, лишь время от времени переглядываясь.

— Я не понимаю. Они вообще говорят между собой? — дикобраз бросил короткий взгляд в нашу сторону.

— А зачем?

— Посмотри на них в магическом спектре.

Зрелище оказалось прелюбопытное. Головы всей честной компании охватывала тончайшая фиолетовая паутинка, постоянно шевелящаяся. Какие-то нити были постоянными, связуя всех членов группы, другие, более плотные, образовывались и обрывались без какой либо системы.

— Вот оно как, ну что ж, придётся им учиться говорить по-человечески.

Я, проследив основное плетение, проскользнула в их нехитрой защите и присоединилась к главному узлу. Было, конечно желание подслушать, о чём они говорят, но я подавила этот некрасивый порыв и протранслировала им вопрос:

"Напомните мне, ребята, как звучит ваша задача, с которой вас прислали на обучение к нам в Академию? И вслух, пожалуйста. Всё равно никого, кроме нас, в зале нет".

Они все обернулись в сторону нашего стола. На лицах почти всех ребят отражался вопрос:

"Это что сейчас было?"

Лишь командир их группы позволил себе понимающую улыбку и кивнул головой, подтверждая мою правоту. Но ответил не он, а его, видимо, правая рука, Ламион. И во время схватки с химерами, в построении, он стоял справа на полшага позади командира.

— Мы исправимся, куратор. Спасибо за указанную оплошность.

Но я решила добиться полного ответа, чтобы точно знать, с чем иметь дело.

— Вы не ответили на поставленный вопрос.

— Мы должны научиться встраиваться в общественную среду любых иноземцев. Случай с вами, как представителями иного мира, уникален и даёт широкое поле для тренировок.

— Хорошо. Мне будет интересно наблюдать за вашими успехами, — а сама я в этот момент тихо угорала. Ну-ну. Я посмотрю, как сирениды с их голливудскими оскалами и анимешными глазками будут вливаться в Русское общество.

— Куратор, будет ли у нас на сегодня какое-то задание?

— Пока отдыхайте. В течение часа я пришлю вестника, — пойду к ректору. Пусть сам решает, озадачивать их или нет. Завтра начнутся последние выходные послеэкзаменационного отдыха. И через три дня будет готово новое расписание. Заодно прибудет новый менталист.

— Мы можем идти?

— Да, конечно.

И они стройным рядом под удивленными взглядами недавно зашедших адептов отнесли подносы к мойке и вышли из столовой.

— Кати, ты монстр, а не куратор.

— Разговорчики! — а сама ржать начинаю. — Да они такие отмороженные, как будто полжизни по линии ходили. Пусть начинают очеловечиваться. Всё, я побежала, в течение часа вам тоже вестника кину. Если что, по городу прошвырнёмся?

— Мы лучше к маме сходим.

— К маме? Я подумаю, — чмокнула девчонок в щечки и убежала к Акарине.

* * *

Акарине сладко спал, уткнувшись головой в сгиб локтя, во второй руке был зажат клочок бумаги. Совесть требовала уйти и дать нечеловеку отдохнуть, но природная мстительность пересилила. Поэтому я тихонечко вышла, прикрыла дверь и… постучала в неё ногой. От души. Если бы здесь использовалась меловая штукатурка, она должна была бы целиком осесть на полу.

Правда тишина в кабинете начала уже напрягать. Тогда я активировала все щиты и всунула голову в кабинет, готовая при необходимости дать дёру. Ректор продолжал полулежать на столе, не собираясь просыпаться. Я послала мужу своё недоумение и образ того, что происходит.

Иск тут же появился в кабинете.

— Очень интересно, — он встал у ректора за спиной и стал плавно водить руками над его головой. — Кто-то замкнул поток сознания и позитивной части подсознания, и как тонко убраны все возможные страхи, — это прозвучало с ноткой восхищения. — Хм… Ни разу не встречал такой интересной схемы. Он спит, но ему кажется, что всё с ним происходит наяву.

— Это не опасно? — не то чтобы я переживала за этого насекомовидного, но хотелось понять, что случилось и как с этим бороться.

— Скорее, неприятно. Во-первых, самостоятельно проснуться у него вряд ли получится. Эти кошмары повышают количество гормонов в крови и сами выталкивают из сна в реальность, а спокойный и счастливый сон не даст такого эффекта. Во-вторых, из такого сна, возможно, дающего, пусть и иллюзорное, но исполнение желаний, и уходить не хочется. А в-третьих, кто-нибудь всё равно его бы нашел, не такая он ничтожная, никому не нужная личность, чтобы в течение дня или двух его бы не хватились. Я сам вечером пошел бы его искать.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. Зачем и кто это сделал?

— Три минутки. Я не очень силён в ментальной магии, — он продолжал распутывать потоки, пока ректор не зашевелился. — Вот теперь мы у него и узнаем, что тут произошло.

— Где я?

— У себя в кабинете.

— В каком кабинете? У меня на кафедре только в лаборатории есть кабинет, а это не он.

— Шикарно. А кто ты, помнишь? А я?

— Я декан кафедры Артефакторики Имперского Института Магической Практики. Аскаридус те Акарине. А ты Иск эр Гедас, декан кафедры Прикладной Магии.

— Чудесно. Я в восторге, — и колданул, отправляя ректора в сон. — Кати, вызывай менталиста.

— А может, я посмотрю?

— Посмотри и вызывай. И ничего сама не трогай, похоже, я уже навредил, как смог.

— Ладно, не буду. — Кинула вестника вампиру и нырнула в хитросплетения ментальный потоков.

Плетение было интересным и сильно отличалось как от классической школы, которую я постигала в стенах Академии, и была похожа на плоские или объемные кружева, так и от магии мира сирен, что напоминала многослойную паутину. То, с чем я столкнулась, можно описать как мелкоячеистый чулок из обезличенной магии, наполненный ментальной силой, который растянули с лобной доли до основания черепа, сделав петлю вокруг гипоталамуса.

Пока я изучала накрученное на голове ректора безобразие, пришел Адриакторн. Быстро он, видимо, сразу откликнулся, ведь ему ещё пришлось идти от ворот к кабинету.

— Что у вас случилось? — с порога, недовольно, спросил вампир.

— Доброе утро. Спасибо, что быстро пришел. У нас случился он, — я ткнула пальцем в сладко посапывающее тело.

— А поподробнее? Или тебе нравится говорить загадками? — рыкнул он.

— Мы сами не до конца поняли, — задумчиво произнёс, постукивая когтем по столу, Иск. — Но, возможно, он это сделал с собой сам.

— Как сам? — от неожиданности у меня неприлично приоткрылся рот.

— Ну, он… Скорее всего, он, — одёрнул себя василиск. — Оставил записку.

— И что в ней? — всё ещё недовольно, но с проскальзывающими нотками любопытства, уточнил вампир.

— ''Это единственный выход, который я нашел. Письмо в моей комнате.'' Это если переводить дословно с языка его родины.

На бумаге, которую он показал, я увидела только закорючки, палочки и точки, не имеющие ничего общего со всеми известными мне языками двух миров.

— Ладно, это всё безумно интересно, но от меня вы чего хотите?

— Ты можешь снять это с него?

— Я? Снять с архимага? То, что он наплёл сам на себя? Да ещё и не случайно, а хорошенько подготовившись? Вы себя слышите?

— Я по силе тоже архимаг, но нам нужен менталист-целитель, это, если я правильно помню, твоя специализация.

— Я сомневаюсь, что это поможет. Демоны! Я подобное даже в теории не встречал.

— Если у тебя не получится, мы просто получим его же, но двести тридцать лет назад, — когти на руках мужа то появлялись, то исчезали, но он этого не замечал, оставляя время от времени глубокие следы от них на поверхности стола.

Вампир приступил к работе, а я внимательно следила за тем, что и как он делает.

— Ну что я могу сказать. Ваш друг прав. Его душа была настолько истощена и измотана, что иного выхода, кроме как удалить пласт памяти, просто не было, — несколько отстраненно он теребил пальцами свою темную косу. — Могу сказать по отпечаткам и разрывам в ткани души, что он страдал от навязчивых идей. Каких? Я не знаю. Но выматывали он его сильно. Ещё пару месяцев или даже меньше, и могло дойти до потери личности. А восстановить память не получится, он не просто отделил её, а полностью стёр, откатившись назад во времени. Советую давать ему больше отдыхать, спать, правильно питаться и через месяц можно подпустить к работе. Плетение я снял, так что больше откатов памяти не будет. Он сейчас в самой равновесной и счастливой точке. На этом всё. Через два дня я вернусь и жду расписания моих занятий.

— Да, спасибо за помощь, — пожал ему руку Чешуйка, и вампир покинул нас, выйдя за дверь.

— И что будем делать? — уточнила я у мужа. Я была растеряна. Разумом я понимала, что, возможно, если бы всё шло как раньше, через пару месяцев мы могли оказаться запертыми в клетке с безумцем, но, всё равно, было обидно, что ректор скинул на нас все проблемы и заботы, не предупредив даже Иска, и самоустранился на неопределенное время.

— Тебе придётся заняться твоей группой, а я пока отнесу его к мастеру Василь и вернусь к источнику. Заодно составлю расписание и переключу управляющие контуры Академии на себя, — он пробежался пальцами по папкам, что лежали на столе. — Угу. Вот, — он открыл одну из них, зашифрованную той же вязью, что и записка в руках ректора. — Это результаты твоих ребят и рекомендации. Список предметов я забираю. Остальное просмотри сама, — и, подняв Акарине на руки, ушел.

Я, не желая оставаться в кабинете, переместилась к себе и принялась читать характеристики ребят.

Иск

Я зашел в покои друга, на его рабочем столе в личной библиотеке лежал сложенный конверт. Содержание написано было на языке его родины, которому он обучил меня лет двести назад. Сомнения в авторстве окончательно отпали. Подделать текст на пять листов, не зная языка, просто невозможно.

Я пробежался по тексту. Письмо он адресовал, в основном, себе. Объяснил в нём, как настроить Академию на себя, что входит в его обязанности и постарался объяснить, почему он так поступил.

Оказывается, он и раньше подозревал некоторые отклонения в своем видении мира, а после разговора со мной утвердился в том, что слишком оторвался от окружающей его действительности, связав свой разум с псевдоразумом Академии, своего гениального, но слишком сильного артефакта. Попытки полностью оборвать эту связь грозили разрушить его детище до основания, и он решил проблему кардинально. Нет, не так, как подумал вампир. Аскаридус не стёр эту часть памяти. Он передал её Академии, усилив её и отделившись от неё. Теперь, захоти он уйти, ничто его не остановит, и в то же время артефакт сможет работать автономно, наделённый существенной частью сущности владельца. Отдать половину своей прожитой жизни — это не шутки.

Дальше в письме шел перечень хозяйственных нужд и счетов. И указание, что со всеми вопросами нужно обращаться ко мне.

И хорошо, что он пришел в себя, и жаль, что именно сейчас. Хотя если оглянуться на предыдущие годы, то когда ещё может выпасть, сейчас относительно спокойное время для таких поступков?

Но сделанного не изменить, так что пусть всё идёт пока так, как идёт. А к первому дню весны всё успокоится и войдёт в рабочую колею. А я с Кайхен уйду домой.

Катя

Рекомендации для моих (да, я начинаю ощущать их своими) ребят были интересные.

Во-первых, я должна была разделить их на четыре подгруппы, примерно равные по силе, для практических занятий. Их вообще-то четырнадцать. На четыре плохо делится.

Во-вторых, заставить их соперничать. Призом объявлялась практика во дворце у императора и поднятие на балл любого предмета на экзаменах.

В-третьих, я должна постараться стать большинству, или хотя бы кому-то из них, если не другом, то хотя бы приятелем. Как он это себе представлял? Я не Мата Хари, чтобы всем понравиться и тянуть информацию. И она, если мне не изменяет память, плохо кончила.

В-четвёртых, изучить их схемы и плетения и в отчётах фиксировать. Ну, с этим просто, это я уже знаю. Но всё записывать из того, что ребята будут использовать, не буду. Только самое основное и часто используемое.

И в-пятых, помочь им адаптироваться и сблизиться с землянами. Не знаю, не знаю… Подружу я их, а сирениды на радостях сбегут. Их задание-то выполнено. Надо будет с мужем посоветоваться!

Дальше шел список имён и краткая характеристика после всех тестов. Я пока отложила листы близняшек, чтобы убедиться в объективности, и листик дикобраза, очень он меня заинтересовал.

Итак, девчата. Коэффициент силы два и пять десятых, при совместном использовании перемножается и достигает шести. Когда меня утянуло телепортом, ментальной атакой выжгли содержимое черепной коробки химеры. Роли ведущий-ведомый взаимозаменяемы, зависят от настроения и состояния. Могут самостоятельно принять быстрое решение нестандартной задачи, но если есть возможность не вступать в конфликт, обойдут проблемы десятой дорогой. Открыты миру и другим существам, но не прощают обид и предательств. Ставить в одну группу не рекомендуется. Отдельно друг от друга быстрее будут развиваться и обучаться.

Ну что ж, нет ничего, с чем я могла бы поспорить, хотя мне видится, что Эри более импульсивная, а Оли на её фоне кажется спокойнее и мягче.

А теперь о мальчике-радуге.

Имя — Карион

Возраст — двадцать два года. Старший в группе.

Лидирующее звено команды.

Уровень силы пятый. Из десяти у архимагов. Знание стратегии и тактики. Владеет четырьмя основными стихиями, ментальной силой, даром света (притяжение солнечных лучей и управление ими) и интуитивной (ой ли?) трансмутацией и магией крови.

Владение холодным оружием и физическая подготовка на высоком уровне.

Пока я читала, у меня возник резонный вопрос. А какого, хм… он здесь делает? Может поставить его на боевую магию временным преподавателем? Это тоже надо с Чешуйкой обсудить.

Пробежалась по диагонали по остальным анкетам.

Две девушки целители, одна из них также с даром света, остальные — боевики.

Парни — следопыты, боевики, некромант со слабым даром жизни.

Кто-то слишком увлекся селекцией. Если это дети, то я стесняюсь спросить, какие у них родители. Хорошо, что им просто неинтересно завоевывать сушу. Ну, я надеюсь на это.

Время поджимало, и я послала вестников ребятам, в которых сообщила о том, что сегодня у них выходной и посоветовала погулять по городу, девчат же, со спокойным сердцем, отпустила к маме. Всё равно за ближайшие пять минут я им занятие не придумаю, а самодурством я вроде не страдаю, чтобы давать откровенно глупые задания.

Остаток дня я провела продуктивно. Разделила ребят на команды, руководствуясь потенциалом ребят. Определив подружек, как слабые звенья, поставила их так: Карион — Эри, Ламион — Оли- Желиса (она же — целитель и обладательница силы света). А оставшихся разделила так: в одной группе были оставшиеся четыре девочки (три боевика и целитель) и некромант, а в другой — два следопыта и два боевика, представители всех основных стихий.

Вот и поглядим, как они будут себя вести, смогут ли принять на себя новые роли и справятся ли с ними.

Когда с этими делами было покончено, отправилась к мужу. Он, ожидаемо, нашелся у источника. Там же стоял рабочий стол и кресло из нашей квартиры. Иск что-то записывал, сверялся с бумагами и писал дальше.

— Солнце моё, ты здесь надолго? — мой любимый поднял на меня взгляд, затуманенный мыслями о работе.

— Родная, ты же сама всё понимаешь, — он развёл руки в стороны, — я не могу надолго покидать источник.

— Ну да, мало ли по каким делам придётся потом уходить, — моя грустная улыбка была отражением его тоскливого взгляда. — Ты обедал? — решила я свернуть неприятный нам обоим разговор.

— Нет. Но если ты готова меня покормить, проси что хочешь.

— Хм… На таких условиях можно и постараться, — усмехнулась я и отправилась в столовую, выяснять, чем сегодня балуют адептов.

В столовой меня послали погулять. У них, видите ли, заказанные продукты не доставили вовремя, и обед будет позже.

Оставлять мужа голодным не хотелось, и я рванула в трактир. Там мне были как всегда рады. Матушка Жина попеняла мне, что я редко в последнее время к ней захожу. Собрала мне блинчики с начинками, запечатала кувшин с морсом и отправила к мужу.

После обеда я стала приставать к мужу на тему боевой магии. Её с этого семестра должен был преподавать магистр Калесгос, но он давал только теорию всем и практику у водников. А вот новый мальчик мог бы помочь всем остальным.

Вначале Иск был против, но я с ним договорилась, что если сиренидский учитель Урмут не будет возражать, мы попробуем.

Крепко поцеловав мужа на прощание, чуть не забыла, что куда-то собиралась. Получила очередное грустное подтверждение, что спать буду одна. А так же обещание, что как только Акарине окончательно придёт в себя, Чешуйка мой на неделю, с перерывом на сон и еду… может только на сон, вернётся. Я убежала на поиски Урмута для серьезного разговора о его подопечных.

Учитель Урмут был слегка озадачен моей просьбой. Но на моё заявление, что мы ожидали менее опытных студентов, он согласился, что, действительно, отправили к нам лучших, пусть и не закончивших обучение. Но только у них хватит внутренних сил переломить устои, если они изменятся под влиянием новой крови и знаний.

— Так ты в курсе планов вашего духа купели?

— Я и ещё пара Учителей из лагеря. Это давно назревает, но мы живём долго, и пока старейшины сменятся, — он выразительно махнул рукой, — трудно официально протащить решения подобные тому, что запланировал ЗайИн. А свежая кровь и контакты с миром необходимы для развития, — он ненадолго задумался, а потом, хитро глядя на меня, продолжил. — Но ты понимаешь, что я в скором времени должен вернуться назад. Я готовлю детей к купели и не могу надолго оставлять своих учеников. Да ты сама видела, что случается, если не смотреть за каждым их шагом, — мне сейчас дали одобрение для всех планов, для расшатывания жизненных устоев ребят.

А воспоминания о похищении мужа были достаточно свежими, так что я понимала опасения Урмута об оставшихся дома учениках.

— Мне кажется, эти ребята достаточно самостоятельные, чтобы ты мог на время оставить их под моим присмотром. Главное, оставь мне возможность срочно с тобой связаться. На экстренный случай. Я думаю, мы должны дать им возможность расти над собой. Поставить их в новую роль. Никто ведь не требует их становиться полноценными учителями. Просто больше сведущие в некоторых областях товарищи. А мы, в свою очередь, поделимся с ними своими знаниями. Я уже увидела некоторые принципиальные отличия в плетениях. А используете ли вы вербальную магию или руны?

— Это непрактично. Для вербалистики у нас не самые удобные условия, а руны только на ритуальном оружии. Вода всё сглаживает со временем и намного быстрее, чем может показаться. А на суше, опять же, мы стараемся сделать всё быстро и тихо.

Мы ещё некоторое время за чашкой взвара обсуждали различные подходы к магическим техникам, рациональность и разумность обучения серьезным и опасным знаниям недоучившихся, слишком юных, а иногда и откровенно глупых ребят. После чего Урмут ещё раз завуалировано благословил меня на все начинания с его ребятами и отбыл, оставив маленький амулет вызова на случай апокалипсиса.

Последние выходные проскочили быстро и продуктивно. Мужа я почти не видела, забегая к нему только на время перекусов, чтобы обсудить дела или просто тихонечко побыть рядом. Своим ребятам тоже объявила выходные, предупредив, что с понедельника начнутся занятия.

Мишка отсиживался в Академии и ходил прямым телепортом к Геле, стараясь оборвать все контакты с окружающим миром, потому как план, предложенный мной, провалился.

Его навестил с официальным визитом глава ИСБ, советник Императора, начальник Дарока, о котором даже северный лис не любил говорить. В общих чертах Мишке объяснили, что у него широчайший выбор невест из дочерей и племянниц правителя. Император понимает, что парню не один век придётся жить с одной девушкой, а если благоверная раздражает, и нет никакого просвета в отношениях — это может плохо сказаться на работе и душевном равновесии будущего императора. Дали ему время подумать до конца учебы, и предупредили, что вдовец может жениться ещё раз, а преступник депортирован обратно в Империю и оправдан.

Оксанины мальчишки также вносили свою долю хаоса в течение жизни Академии. Пару раз Иск выгонял их от Источника, ещё несколько раз вылавливал в башнях. В конце концов, это ему надоело, и он связал маленькие следящие артефакты с навигатором Оксаны. И зачаровал их, чтобы не снимались.

Валерия, младшенькая, начала потихоньку ходить. Дети вампиров, хоть и развиваются внешне, как люди, испытывают колоссальную потребность в энергии для развития тонкого тела, особенно девочки, они растут чуть быстрее. Поэтому в магическом мире необходимость в компенсации отпала, и тело девочки вблизи источника восстанавливалось самостоятельно, без магической помощи. Милана составила комплекс упражнений для укрепления мышц и просто наблюдала, как Лера поправляется. И если на Земле чаще передвигалась в коляске, то в этом мире надобность в любых подпорках отпала.

Соня, с которой мы мало общались в последнее время, по секрету рассказала, что, хотя для пар оборотней это не важно, Дарок предложил ей сходить в Храм и попросить благословить их. Она согласилась. Праздник они подумывают устроить в начале весны, когда будет достаточно тепло.

Следующая неделя также прошла под знаком равновесия. Учёба затягивала, я посещала с удовольствием занятия по травоведению и боевой магии. Готовилась к экзаменам, получив разрешение мужа на вынос книг из библиотеки. Мои подопечные обсуждали план практических занятий с Иском и магистром Калесгосом, а также посещали занятия с моими однокурсниками, знакомясь и налаживая отношения.

Познакомилась с новым Акарине.

Он оказался очень милым и интересным собеседником. Я поделилась своими мыслями по поводу артефактов и техномагии. И в этот раз не была послана в библиотеку. Напротив, он загорелся мыслью и организовал лабораторию. Когда муж узнал об этом, тут же привлёк его к дежурствам в дневную смену. Видеться мы стали не намного больше, но час, а иногда и полтора часа в день он теперь уделял только мне.

Если бы спокойная жизнь могла длиться дольше… но покой нам только снится.

Первый звоночек прозвучал на обеде во вторник. Ко мне в столовой подсел Олег, альфа наших оборотней. И очень внимательно смотрел, как я ем. Через пару минут мне надоело давиться под его внимательным взглядом, и я, рассердившись, рявкнула:

— Что?

— Да вот пытаюсь понять, что в вас, сиренах, такое необычное, что у нас все девки с ума посходили?

— Олег, ты немного не по адресу пришел. Я больше на человека похожа, чем наши гости. А если вы девчонок ничем, кроме как смазливой мордашкой, привлечь не можете, то это тем более не ко мне, — я отложила вилку, потому что его зверское выражение лица окончательно отбило мне аппетит. — Ладно, выкладывай, что у вас происходит.

— Твои подопечные, — он практически выплюнул это слово, — крутят с тремя нашими. Угомони их, или мы вмешаемся.

— Олежек, — я иронично выгнула бровь. — Мне кажется, ты что-то действительно путаешь. Я их куратор по учебной части, а не надсмотрщик над рабами. Или ты их боишься? — глаза оборотня мигнули зелёным. — В конце концов, решайте свои личные проблемы сами. Я вмешаюсь, только если будет нанесён вред здоровью. А ваше ущемлённое самолюбие в эту категорию не входит. И ещё скажи, что вы сами на моих девочек слюни не пускаете.

— Да ну их. Куклы, подойдёшь к ним, пытаешься поговорить, а они ресницами своими махают, и в глазах ни одной мысли.

Я сдавленно хихикнула.

— Диагноз ясен. Устрою вам совместные тренировки, только, чур, потом не жаловаться.

Первая же тренировка заставила моих однокурсников задуматься и на время отступить. Вначале была полоса препятствий, которую сирениды прошли играючи, соревнуясь друг с другом, толкаясь, ставя подножки и пытаясь обойти своих же. Разделение на команды они приняли серьезно. Карион, цветик — семицветик, понимая, что Эри его тормозит, просто посадил её себе на спину, заставив обнять ногами за пояс, и пробежал этап первым.

Стихийники пытались поймать, столкнуть его воздушной волной в грязь и запереть в глиняной ловушке при помощи огня, но он вовремя перехватил управление ветром и пролеветировал над грязевой лужей. А потом их было не догнать.

Спарринги в рукопашную и с оружием, которые они устроили между собой, заставили довольно хмыкнуть даже нашего мастера. А после своей разминки Карион и Ламион принялись обучать близняшек.

Кстати, девушки, даже целители, дрались на одном уровне с парнями. И это, я надеюсь, нивелировало у Олега и его друзей мнение о том, что они "глупые куклы". И если у оборотней и драконов ещё были минимальные шансы побороться с моими ребятами, хотя бы врукопашную, остальные парни могли не напрягаться, а полутролль, сравнимый если не в скорости, то в силе с обученными сиренидами, не видел смысла в драке как таковой. Дениса вообще тяжело было вытянуть на конфликт.

Следующая тренировка, уже магическая, состоялась в пятницу, под присмотром дракона — куратора.

— Начинать нужно с малого. Научитесь призывать свою стихию, поймите, как она работает, как взаимодействует с другими, к каким эффектам приводит её изъятие или привнесение в пространство, — он говорил в основном о воде, но общие принципы были равны для всех основных и многих побочных стихий.

Но мои подопечные знали о своей силе много больше, чем земляне. Их подготовка началась намного раньше, и мои однокурсники не были пока им соперниками.

Пока мои однокурсники учились брать силу у стихии, и наоборот, вызывать свою стихию, используя внутренние резервы, сирениды отрабатывали боевые связки заклинаний своей школы. Но даже то, что я видела, походило больше на показушные спецэффекты, чем на серьёзную борьбу. И всё же очередное зерно сомнения в своих силах у моих однокурсников они заронили.

Я понимала, что обстановка накаляется, но ничего не могла поделать. Идти и напрямую объяснять сиренидам, что они нарываются на отчуждение со стороны землян? Это их задание и их ошибки, которые мне, если откровенно, на руку. Хотя версию чётко продуманного плана я не исключала, но и не лезла со своими советами.

Суббота прошла спокойно, я даже смогла разгрести часть вопросов по теории рун и артефактов. В основном это была заслуга Аскаридуса. Мы ждали доставки некоторых инструментов и материалов, чтобы приступить к экспериментам, и в свободное время, когда он не сидел у источника, он помогал мне понять, какие руны как влияют на материалы, как вплетать их в рисунки, чтобы те становились оберегами. Под его присмотром я разбирала вышивки и вязь на оружие, объясняя, что и как должно будет действовать.

Оказалось, что материалы имеют огромное значение при создании артефактов. Минералы несли свою природную энергетику защитную или атакующую, лечебную, усиливающую или успокаивающую. Сочетания камней и металлов также давали различные результаты, как и сочетания различных камней в различных пропорциях и плоскостях огранки.

Такой Акарине мне больше нравился. Немного маньяк от науки, в остальном очень милый и приятный мужчина. Настолько приятный, что когда я в очередной раз рассказывал мужу о наших изысканиях, меня телепортировали в спальню и почти час показывали, как шутливо ревнуют василиски.

А в воскресенье мальчишки всё-таки сцепились.

Было примерно три часа дня, когда мне пришел вестник из ИСБ с требованием немедленно явиться. Подозревая самое худшее, я оставила Акарине в лаборатории и через пять минут была уже на месте. Там же на входе столкнулась с магистром Калесгосом.

Встреча с ним не оставила сомнений, наши ребята сцепились где-то в городе. В стенах Академии драки запрещены, кроме как тренировки, а вот за её пределами — это уже личное дело адептов.

Хорошо, что сегодня дежурил Дарок. Он отдал нам нарушителей порядка, сняв блокираторы магии.

— Дарок, — я оставила ребят в коридоре и попросила уделить мне пару минут. — А почему их привели к вам, а не к страже?

— Так они маги, куда их ещё вести? — и видя непонимание на моём лице, пояснил. — Обычная стража с ними не справится. И все нарушения магов автоматически перенаправляются к нам.

— Понятно. А что всё-таки они натворили? — с горестным вздохом я опустилась на стул для посетителей.

— Кабак разнесли в торговом квартале. Людей напугали. Вот, кстати, — он передал мне счёт за погром и штраф за ребят. — Передашь ректору. В течение трёх дней нужно оплатить.

— Ясно. При задержании сопротивлялись?

— Нет. Даже скрыться не пытались. И как мне показалось, даже помириться успели, пока вас ждали.

— Даже так, — я задумчиво разглядывала бумаги, не вникая в написанные строки.

— Я надеюсь, это не повторится. В следующий раз меня может здесь не оказаться, и твои ребята не отделаются простым порицанием и штрафом.

— Посмотрим, — я пожала плечами и встала. — Свою голову я им на плечи не поставлю, а мозги розгами вбивать уже поздно. Поздравляю с предстоящей свадьбой!

— Сони уже рассказала? — довольный уточил лис.

— Да. И счастлива, что ты проявил инициативу. Ладно, — я помахала рукой, — удачи и непыльной работы. Пойду своих хулиганов воспитывать.

— Светлого дня.

Я выскользнула за дверь и с моего лица соскользнула улыбка. Пришло время раздавать горькие плюшки.

Но сразу заняться ребятами мне не дал мой собственный куратор. Магистр — дракон стоял за дверью и ожидал меня.

— Катарина. Еще раз приветствую, жаль, что мы столкнулись по такому неприятному поводу. Я взял на себя смелость и отправил наших подопечных в Академию. Я передал, чтобы они дождались вас у себя.

— Ладно, — я была недовольна его самоуправством, но он вроде как числился моим куратором и спорить с ним я не стала.

— Вы не так давно взяли на себя обязательства по присмотру за юными умами, и я хотел бы дать вам пару советов, чтобы вы не поломали крыльев. Надеюсь, я не обижу вас этим, — он пошел к выходу, аккуратно взяв меня под локоть. Вырываться я смысла не видела и послушно пошла за магистром. — В подобных конфликтах всегда виноваты обе стороны и в то же время не виноваты. Дух соперничества между молодыми мужчинами — это прекрасно. Значит, они не задавили в себе волю к лидерству. Нужно просто направить их буйный ветер в нужный поток, — он не смотрел на меня или дорогу, а пребывал зрительно где-то в мыслях, может быть, вспоминая свою молодость. — Лучшим решением, я думаю, могли бы стать соревнования. Я увидел, что вы разделили их на команды. По какому принципу?

— Ну, по уровню суммарной силы. Приблизительно к десяти. А уж смогут они сработаться или нет, это их возможности и желание.

— Тогда я переговорю с другими кураторами и замректора, если они согласятся, сможем обсудить условия соревнования. Я думаю, можно ваши команды разбавить кем-то из адептов. Подумайте над темой.

Мы уже вышли из здания ИСБ

— Вы вернётесь в Академию?

— Да.

— Прошу, — он провел меня на первый этаж, — светлого дня, Катарина.

Я думала пойти к ребятам, но мысли о соревнованиях захватили мою голову, и я направилась к мужу. Он заседал в ректорском кабинете, зарывшись в бумаги. И на моё появление отреагировал слабо.

— Слушай. Тебе нужен секретарь. У вас совершенно не поставлено делопроизводство. Ты сам занимаешься бумагами, сам договариваешься обо всех встречах. Нужен человек, который просто возьмёт часть твоей работы на себя.

— Я со всем справляюсь. У Аскаридуса двадцать лет уже нет секретаря.

— И что в этом хорошего? Ты всё время занят.

— А помощника придётся всему учить и тратить время, — он недовольно оторвался от бумаг и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Да я в жизни не поверю, что у невозможно подобрать нужного человека. Обратись к Дароку, в конце концов. У них подходящие надёжные люди точно имеются. И где-то они их берут, — я уселась на рабочий стол, подвинув одну из стопок.

— Ну, хорошо, я напишу заявку в школу личных помощников, и они пришлют кого-нибудь. Теперь ты довольна? — Иск сложил руки на груди, понимая, что со мной лучше согласиться, раз уж мне какая-то блажь в голову ударила.

— Да. Довольна.

— А теперь, извини, у меня собрание, Калесгос зачем-то попросил всех собраться в главном зале, — он встал из-за стола и потянулся, а я засмотрелась на сильное гибкое тело мужа и как-то сразу вспомнила, что кто-то давно дома не ночевал.

— А я даже знаю, зачем, — захотелось ненадолго ещё задержать его внимание.

— И? — он плавной походкой хищника подошел ко мне

— Соревнования. Смешанные команды землян и сиренидов, — я пробежалась кончиками пальцев по пуговицам на его рубашке, остановившись напротив брюк.

— Ты тоже будешь на совещании, — он перехватил мою руку и поднял её к своим губам, и обхватил указательный палец губами.

— Буду, — дыхание сбилось, и от пальчиков по всему телу разлилась огненная волна.

— Ну, пошли, — и довольно улыбаясь, он чмокнул меня в нос и пошел к двери.

— А? — мне оставалось только ошарашено моргать.

— Идём на совещание, а потом, так и быть, устроим обед в оранжерее — и, по-мальчишески улыбнувшись, выскользнул за дверь.

И как это называется?

Своих ребят я даже не стала предупреждать о том, что задержусь на совещании. Им полезно немного попереживать. Хотя, кого я обманываю. Эти хладнокровные вряд ли будут бояться угроз с моей стороны. Им достаточно сказать, что это всё для выполнения задания, и я отстану. Так что не буду их заранее расстраивать. А устрою им 'голодные игры', а заодно 'холодные игры' и 'бездомные игры'.

В зале собраний уже были все преподаватели. Госпожа Лотанариэ, мастер Бром, Аскаридус, Магистр Землоу, преподающая маготворчество, и полудраконесса Магистр Эльтанаэлла, она же наш химеролог и учитель летунов, и Адриакторн.

Меня немного покоробило, что дракон не прислал вестника о собрании мне, но в любо случае я здесь.

— Благодарю всех собравшихся за то, что вы откликнулись на мою просьбу прийти. Сегодня я хотел бы обсудить с вами сложившуюся ситуацию с нашими адептами и прибывшими ребятами из южных вод. Сегодня днём меня и Катарину эр Гедас вызвали в ИСБ из-за дебоша, устроенного нашими молодыми людьми в торговом квартале. Они пересеклись в одном кабачке, не сошлись во мнениях относительно того, как должен выглядеть настоящий мужчина, зато сошлись врукопашную. Магией и оружием, слава Богине, никто не воспользовался, — любопытные, настороженные и осуждающие взгляды всех собравшихся скрестились на мне, как будто это я не уследила за своими ребятами. Не уследила, да и не могла я предотвратить это. Они бы нашли способ сцепиться и помириться с моими однокурсниками. Чёрт, мало того, что я здесь на птичьих правах, так ещё и ответственность проще всего на меня спихнуть. — И мы с Катариной пришли к выводу, — продолжил дракон, — что стоит организовать командные соревнования. Но не сиренидов против наших ребят, а смешанные команды. Катарина уже разделила своих ребят на команды, мы просто разбавим их нашими ребятами, заставив их работать вместе. У кого есть идеи, чем озадачить и увлечь ребят?

Возражений не последовало, зато посыпались предложения.

— Одиночные задания не нужны? — уточнил мастер Бром

— Не желательно, — почесал чешуйку на виске Калесгос.

— На силу и уровень владения магией и оружием тоже не стоит. Только если групповые, — сразу дополнила я.

— Хм. Поиск спрятанных подсказок, которые в несколько этапов приведут к цели? — госпожа Лантариэ что-то записывала на бумаге.

— Принимается, — и уточнил у Иска. — На какой территории можно проводить соревнования?

— Пусть только к Источнику не ходят. А остальные, запрещённые к доступу помещения, я через Академию заблокирую.

— Что выставим как награду? — спросила Магистр Эльтанаэлла, видимо, драконья сущность и любовь к сокровищам не позволили ей обойти этот вопрос стороной.

— Может то же, что и раньше было обещано моим ребятам? Победители получают послабление на одном из экзаменов по выбору и весеннюю практику в Императорском дворце.

— Можно ещё добавить разрешение на работу в нашей мастерской, — добавил Акарине. — Под моим присмотром.

— Я не уверена, что это примут как награду.

— Примут. Особенно, если позволить разработать и воплотить собственный артефакт, — я ж говорила. Он маньяк.

— Тогда я жду от всех вас примеры заданий к среде, — сказал Иск, поднимаясь из своего кресла. — А завтра объявлю адептам о приёме заявок на соревнования. Кати, объясни своим, что они участвуют в любом случае.

— Я думаю, они не откажутся, — в этом я была более чем уверена.

— Все свободны. Спасибо.

Преподаватели разошлись, а муж подошел ко мне, приобнял за плечи:

— В оранжерею?

— Может на балкон? У нас там тоже цветы есть, и никто не побеспокоит.

— Домой, так домой. Иди, я догоню, — муркнул мне в макушку, отрывая переход.

Из спальни я послала- таки вестника сиренидам, что буду не раньше, чем через час.

* * *

Уже после обеда Иск удобно устроился на резной скамейке, на нашем балконе, а я развалилась рядом, положив голову ему на колени. Он осторожно перебирал мои пряди, массировал кончики ушей, а я смотрела на серое зимнее небо, опускающиеся снежинки, что таяли на горячем куполе и стекали по нему к водостоку.

— Тебе трудно без меня? — мне не хотелось нарушать молчание, и Иск начал сам, ощущая то, что волнует меня.

— Знаешь, — я на секунду замолчала, подбирая слова. — Днём ещё нормально. Я занята делами, учёбой, ребятами, планами. А вот засыпать здесь одной очень тяжело. На меня давят стены, постель слишком большая, когда тебя нет рядом. Я заворачиваюсь в одеяло, как в кокон, или обнимаю подушку, но когда это не помогает, иду в гардероб, беру твой халат, накрываюсь им, вдыхаю твой запах, и это самое лучшее из возможных снотворных для меня. — Я старалась улыбаться, но грустная слезинка скатилась по моей щеке. — Ну вот, я совсем расклеилась, хотя ты здесь.

— Потерпи до конца зимы. Осталось чуть больше двух месяцев, — он стер слезинку со щеки, но за ней пробежалась другая. Я честно не хотела плакать, но мне было тяжело дышать от нахлынувших эмоций. — Я постараюсь договориться с Акарине, он уже восстанавливается. И твоя отличная идея с помощником… я как-то привык, что мы сами со всем справлялись. И я думаю, они чуть позже и вдвоём справятся, а я, если что, буду им днём помогать, прямо от источника.

— Это было бы замечательно, — я шмыгнула носом и повернулась, чтобы спрятать лицо у него на животе. А муж гладил меня по волосам, успокаивал, а мне захотелось его поцеловать. Я пересела к нему на колени, обхватила лицо ладонями.

Наши поцелуи были сладко-солёными, нежными, чуткими, я гладила его плечи, отдавая всю свою нежность, ласку, на которую в последнее время у нас не было времени.

Иск

Не переношу, когда моя девочка плачет. И самое паршивое, что исправить положение пока нельзя. Я гладил её шелковистые локоны, собирал губами горькие слёзы и обещал, что сделаю всё, чтобы ей не приходилось оставаться одной. В таком состоянии я готов пообещать что угодно, лишь бы не чувствовать себя таким беспомощным перед ней и перед собой.

Я не понял, когда это произошло, но в какой-то момент её горечь перешла в нужду. Это было не совсем желание, а потребность в близости, чтобы заполнить пустоту, вызванную моим частым отсутствием в её жизни. Моя малышка сама не до конца понимала свои желания и была похожа сейчас на фитиль вблизи огня, малая искра — и она загорится.

Я чуть надавил ей на плечи, сильнее прижаться ко мне, чтобы сквозь одежду она ощутила, как сильно она желанна. Кайхен сдавленно вздохнула, прижавшись ко мне грудью и прикусывая мою нижнюю губу.

Не желая соблазнять жену на виду у случайных прохожих, я подхватил её под попку, заставляя обвить меня ногами и руками, и понёс в спальню.

Двадцать шагов, и я кладу её на кровать, не давая сдвинуть ноги. Её глаза затуманены, соски затвердели и призывно торчали сквозь ткань рубашки, руки скользят по плечам, вызывая легкую щекотку. Но именно её поглаживания не дают мне сорваться и взять её, такую манящую, прямо сейчас, когда ей нужно больше нежности, чем самого секса. Наклоняюсь и целую её до тех пор, пока у неё не заканчивается воздух, и незаметно убираю заклинанием всю её одежду. После чего начинаю целовать её ключицы, плечи, спускаюсь к груди и захватываю губами призывно стоящий сосок. Моя девочка со свистом втягивает воздух. Она всегда остро реагирует на ласки, на каждое моё движение.

Картина того, как я погружаюсь в её податливое лоно, на секунду застила взор, и я слегка прикусил её сосок. Так. Спокойно. Я. Никуда. Не тороплюсь.

Моя девочка выгнулась от удовольствия, и я переключился на вторую грудь, а рукой гладил плоский животик, заставляя её нетерпеливо вздрагивать бёдрами.

Кати почти не говорила в постели, и если она чего-то хотела, ей проще было спроецировать мысли мне по нашей связи или показать жестами или движениями, чего она хочет. Вот и сейчас, она, тяжело дыша, взяла мою руку в свою и спустила её ниже, на налившуюся соком горошинку между раскрытых передо мной бедер. Я поймал её напряженный взгляд. По нашей связи пришла стон-просьба: "Пожалуйста".

— Если моя Кайхен так хочет, — я знаю, что мой голос заводит её ещё сильнее, хотя она и так балансирует на грани.

Я глажу её лепестки, иногда задевая пульсирующий бугорок. Эта открытость, душевная и физическая, сводят её с ума. Я чуть усиливаю скорость и давление на нужные точки и спрашиваю: "Так?" И моя девочка срывается в свой первый на сегодня оргазм. Пока легкий и поверхностный, как аперитив перед основным блюдом. Но, демоны, как же тяжело держать себя в руках рядом с таким податливым телом моей малышки.

Пока её покачивает на волнах удовольствия, я избавляюсь от одежды и вытягиваюсь над ней. Даю время прийти в себя и только после этого погружаюсь в её горячее и пульсирующее лоно. Наш общий стон отражается от стен комнаты. Она сжимает мой член своими стеночками, вынуждая меня сжать зубы и собрать остатки самообладания. Я закидываю её ноги на свои плечи и начинаю древний танец, почти не давая ей двигаться. Просовываю одну руку между нашими телами и заставляю её не стонать, а кричать от удовольствия. Ещё несколько движений, и Кати вновь теряется в ощущениях.

И пока она такая расслабленная и покорная, ставлю её на колени, надавливая на поясницу, заставляя прогнуться ещё сильнее, открываясь мне до конца. И резко, слегка грубо, чтобы выгнать все лишние мысли из головы, начинаю брать её, выплёскивая всё своё желание, отдавая до крупицы жажду к ней.

Наше совместно удовольствие. Каждый раз ожидаемое и всё же восхитительное и не приедающееся.

Я кладу на бок мою Кайхен, мою совершенную женщину, мою любимую жену, и обнимаю её со спины, устраиваясь рядом.

Но она уже засыпает, утомлённая и счастливая.

Надеюсь, на какое-то время я тебя успокоил?

Катя

Разбудил меня вестник от ребят. Елки лохматые! Это я уснула, что ли? Обещала же, что зайду к ним, а они заждались уже. Непутёвый из меня куратор получатся.

Ответила, что буду через пятнадцать минут на этаже у мальчиков. Быстро ополоснулась, высушилась магией, переоделась в свежую форму и перенеслась к ребятам.

— Все собрались? — я без стука ввалилась в комнату к Кариону. Даже не сомневалась, что они окопаются здесь. — А теперь, добры молодцы и красны девицы, признавайтесь, вы "по что парубков земных задираете"? — окинула я группу взглядом.

— Да мы вроде никого не задрали, — как-то неуверенно протянул цветик.

— Так, трудности перевода, — пробормотала я себе под нос. — За каким демоном вы устроили драку?

— Ну, мы хотели вытащить их на эмоциональный конфликт, чтобы впоследствии сдружиться, пока они нестабильны и выбиты из обычного состояния.

— Психоолухи мои доморощенные, — я устало потёрла виски, всё-таки короткий сон не принёс достаточного отдыха. — А преподавателей вы в расчёт не взяли? Вы понимаете, что вас могут попросить покинуть Академию?

В глазах трёх девчонок отразилась паника, надо будет потом узнать, почему, остальные были внешне невозмутимы, а считывать ауры такого количества народа я не могла.

— И когда нам собирать вещи? — напряженно спросил дикобразик. Я прямо-таки ощутила волну гнева, исходившего от него. Ещё чуть-чуть, и иголками стрелять начнёт.

— Успокойся, у вас всё получилось даже лучше, чем вы думали. Руководство решило помочь вам в сближении с адептами и устраивает соревнования. В ваши команды будут добавлены по несколько земных ребят, и вы совместно будете проходить испытания, — осталось дать им последнее наставление. — Предупреждаю сразу, чтобы не было мучительно больно потом. Некоторые из ребят могут чувствовать ложь. Оборотни, драконы и вампиры это делают инстинктивно, опираясь на запахи, жесты или эмпатию. Другие делают это благодаря своим силам. Поэтому, никакого притворства. Хотите подружиться? Дружите! Влюбляетесь? Тоже хорошо. Но не советую играть с чувствами других, иначе аукнется вам это так, что никакого доверия с их стороны больше никогда не будет.

Хотя информация не была для них приятна, но сирениды заметно расслабились от того, что не нужно возвращаться, провалив задание.

— И кого нам поставят в группы? — подал с пола голос Ламион. Четыре девочки сидели на кровати, целительница с силой света устроилась на стуле. Некромант разместился на столе, остальные устроились на полу.

— Это решит куратор Калесгос.

— А что за задания? — Карион, развалившись на подоконнике, крутил в руке маленький нож. Он то появлялся между его пальцев, то исчезал, и я не могла уловить, куда он его прятал.

— Групповые. Остальное я вам всё равно не расскажу, испытания должны быть вам интересны, — я довольно улыбнулась, ощущая волны недовольства, что разливались от него во все стороны. Похоже, что не только землян выбили из равновесия.

— И ещё. Не хочу, чтобы вы долго бились головой в закрытые двери, поэтому у меня для вас задание. К понедельнику от каждого реферат на тему дружбы и сердечных привязанностей у землян. В библиотеке можете не искать. Все источники информации живут здесь и этажом ниже. Удачи. — Я ушла к себе, прямо-таки светясь довольством. Сделала гадость — на сердце радость. А то, что гадость полезная, так это побочный эффект. Надо попросить мужа поставить прослушку у ребят. Дико интересно, о чём они будут шушукаться. Или передумываться? В общем, до чего договорятся!

До понедельника я с подопечными не виделась. Всё свободное от учёбы время было посвящено разработке интересных заданий для соревнований. Мы с Акарине даже забросили основную работу в лаборатории и, сдвинув материалы на край стола, разложили план Академии, думали, как интересней запутать ребят. У Аска был свободный час, потом он уходил к источнику.

Понедельник был распланирован и не предвещал тех душевных потрясений, что всё же решили быть.

Утром мне пришёл вестник от мужа, он попросил забрать работы ребят из его кабинета. Я удивилась, потому как предупреждала его, что хочу поработать с ним рядом, и специально сказала сиренидам, куда отнести рефераты.

Ну ладно. Захватив завтрак в пространственный карман, который недавно смогла создать, я направилась в ректорский кабинет. Дверь открыла, а там другой кабинет. Сквозной. Как приёмная. Ну что ж, правильно. Помощнику надо где-то работать. Не сомневаясь, я пошла дальше. Открываю дверь, а там мой милый не с помощником, а с девушкой. Стоят рядом, он ей какие-то папки показывает, объясняет, где что лежит, а эта выхухоль нагло глазами жрёт моего мужа. Мышь серая. Костюмчик серый с белой оторочкой на манжетах и воротничке. Юбка приталенная, длиной до пола, блузочка на тон светлее, и жилетка, очень подчеркивающая выдающуюся грудь. Волосы, убранные в косу, кажутся серыми на первый взгляд, но если присмотреться, скорее жемчужные. Улыбается, зараза, в тридцать два зуба белоснежной улыбкой, а глазки, вообще, чистые фиалки.

— Доброе утро, — с максимально беззаботной улыбкой подхожу к Иску и хочу поцеловать его, но оборзевшая змеюка выворачивается, просто приобнимая меня за плечи, и поворачивает к этой крыске.

— Катарина, познакомься, это Лилиа Флоро, мой личный помощник.

— Приятно познакомиться, — девушка присела в книксене.

— Взаимно, — я слегка наклонила голову.

— Родная, у нас сегодня много работы, мне нужно ввести Лили в курс её обязанностей, поэтому не могла бы ты сегодня поработать в лаборатории? — меня ещё и выгоняют? Мои брови стремились слиться с остальными волосами.

А эта девочка так хитро и удовлетворённо на меня посмотрела. Как же мне хочется проредить ей причёску.

— Родной, но чем я вам помешаю? Сяду в кресло и спокойно проверю работы. Тема тебе неизвестная, поэтому тебя я отвлекать не буду.

— И всё же я прошу тебя, — как-то непривычно резко ответил мой муж.

— Хорошо. Но на обед-то, я надеюсь, мы пойдём вместе? — тогда и поговорим о твоём охамевшем поведении.

— Нет. В обед я проведу для Лили экскурсию по Академии.

Чтобы не устаивать скандал прямо на месте и не давать этой крысе насладиться окончательным триумфом, который прямо-таки плескался в её фиалковых глазах, я мягко вывернулась из рук мужа, подхватила папки и, помахивая ручкой, пошла к дверям.

— Кстати. Когда будет собрание по поводу соревнований? — я ещё раз посмотрела на Иска, усиленно делая вид, что всё в порядке.

— Сегодня, в четыре часа, предупреди всех, пожалуйста.

— А может, ты поручишь это своей помощнице? Это её обязанности.

— Кати, — он недовольно посмотрел на меня, — Лили сегодня первый день и не всех знает. А вот на собрании она познакомится со всем коллективом и будет в дальнейшем заниматься этими вопросами сама.

— Хорошо, — я смирилась. Для полноценного скандала я должна быть не виновата ни в чём. — Я предупрежу. В четыре в зале собраний?

— Да, — и отвернулся к этой девице, не дождавшись, пока я уйду.

Бешенство гнало меня прямо до нашей квартирки.

Мысли и чувства я закрыла, как только увидела эту Лили. Мать! Да что ж это такое. Я бросила рефераты на стол, а сама устроилась в кресле, пытаясь отрешиться от мира и разобраться в себе. Что я вообще сделала в кабинете? Я закрылась от мужа, но поверхностно подключилась к этой Лили. Имя какое противное. Но эмоции я с неё считывала. Значит, её удовлетворение поведением Иска мне не почудилось, а просто считывалось вместе с жестами и мимикой. Жаль, я не могу закрываться от Чешуйки в одностороннем порядке, чтобы продолжать чувствовать его.

В конце концов, что я завелась? Муж просто работает, а то, что эта курица серая имеет какие-то планы… Так пусть обломается. Я ему верю. Мы и раньше прилюдно редко обнимались. И уж точно не перед его сотрудниками. И на собраниях он всегда отстранённо себя ведёт. Он начальник, я студентка и временный сотрудник. Всё в пределах субординации. Но как же это бесит. Как будто нельзя эту девку на обед Акарине подбросить. Это ему с ней в будущем работать.

Постаравшись с помощью медитации на время отпустить негативные эмоции, я углубилась в работы ребят.

"Дружба — разновидность избирательно личностных отношений между людьми, характеризующихся взаимным признанием, доверительностью, доброжелательностью, заботой".

" Радость любви, или любовь, представляющая собой чистую радость, не омраченную страстью или тоской. Это не значит, что дружба исключает эти чувства: можно тосковать в отсутствие друга, можно страстно любить его. Но не это главное в дружбе, и гораздо чаще мы видим совсем другие примеры — друзья относятся друг к другу с теплотой и нежностью, и чем безмятежнее их отношения, тем крепче дружба. Любовь не может быть счастливой, если к ней примешивается ревность и тоска, не может быть безмятежной, если ее питает страсть. Рассуждая от обратного, мы и дадим определение дружбы. Дружба — это та составляющая любви, которая служит источником одной только радости, которая дает ощущение полноты бытия и вселяет в душу умиротворение. Испытывать дружеское чувство, значит любить, не боясь, что лишишься любви".

"Дружба — это одна из составляющих счастья человека, основа основ. Здесь нет места эгоизму, подлости и предательству. Если хотите, чтобы Вам открылись, то сделайте первый шаг. Дружба является основой и другого важного чувства — любовь. Ведь связывая свою жизнь с другим человеком, мы также должны, прежде всего, верить ему и оказывать во всём поддержку. Быть хорошими друзьями — залог счастливого брака".

"Друг — это очень важный человек в жизни каждого из нас. Временами хочется с кем-то поговорить, поделиться своими проблемами и секретами, излить душу. И тогда без настоящих друзей приходится очень плохо, ведь самым сокровенным можно поделиться только с по-настоящему близкими и проверенными людьми".

"Дружба — очень сложные отношения. Они не возникают сразу, из ничего. Любые отношения, в том числе и дружбу, нужно строить, и строить на протяжении долгого времени. Выкладывать каждый "кирпичик", каждую "ступеньку". Это самый тяжкий труд — построить дружбу, обрести ее и потом сохранить, не потерять".

"Дружба и любовь — самые востребованные чувства в человеческом земном обществе. Без них невозможны полноценное партнерство и сотрудничество внутри семейной пары".

Это с кем они общались? Ну, в общем неплохо. Суховато, конечно. Но для тех, кто не знаком с нашим институтом брака и в основном привык к командной работе и сотрудничеству, а не к дружеской помощи, очень хорошо.

Глянула расписание. Где и когда у них занятия, и отправилась в медитативный зал. У них был урок целительства ментальных расстройств с Адриакторном. Полный курс им был недоступен, из-за невладения этим направлением магии, но основы, для которых нужна только сама сила, им по силам.

Тихонько зашла в зал и села у выхода, чтобы не пропустить ребят, когда закончится занятие. Присмотрелась к тому, что они делают.

В первый раз такое вижу. Вроде плетение стабильное, но оно пульсирует в руках с определённым ритмом. Не вспыхивает, а как будто по нему непрерывным потоком течёт магия.

— Это плетение при правильном исполнении вводит вашего пациента в транс и открывает вам его подсознание. Ещё раз повторю, что вмешательство в подсознание неумелого целителя может привести к фатальным последствиям. Вплоть до распада сущности. Так же вы сами можете заблудиться в потоке чужого сознания и потерять себя. Это очень тонкая материя, и если вы в себе не уверены, не стоит лезть своими корявыми пальцами, куда не просят. Лучше уж бросить существо в стазис и отвести к специалисту.

Интересно было и то, что на занятии у Адриакторна сирениды не общались по своей сети. Её как будто и не было вовсе.

— На сегодня всё. Увидимся через три дня. Занятие начнём с проверки сегодняшнего материала. — И вампир вышел, кивнув мне.

— Всем добрый день. Я прочитала ваши работы. Мысли вы вычленили правильные, но я надеюсь, что в жизни и в общении вы будете полагаться больше на чувства, а не на логику. Следующее задание будет для вас практическим. Я надеюсь, что к концу первого этапа соревнований вы сможете подружиться с кем-то из ребят. Зачту любые приятельские отношения. Влюблённых в вас считать не буду. Вопросы?

— А разве влюблённая девушка не друг? — Ламион получил сигнал от Кариона.

— Это тема персональных рефератов для вас и Кариона. "Любимая девушка друг" и "Любимая девушка не друг". Жду их на следующий день после игры. — Цветик закатил глаза, а девчата стервозно улыбнулись. — Ещё вопросы?

— Нет. — Улыбнулся некромант.

— Хорошо. Тогда всем остальным задание на тему "Виды любви в понимании землян". Там работы много, разбейтесь на пары, чтобы был мужской и женский взгляд на тему, и договоритесь между собой, чтоб не повторяться. Устроим коллективные чтения и обсуждения. Всем удачного дня.

Ребята, не слишком счастливые, попрощались со мной, и мы разошлись. Я ушла в лабораторию, а они на следующее занятие.

Не собираясь бегать за всеми преподавателями, я разослала вестников. И углубилась с Аскаридусом в нашу разработку. Мы проектировали плиту. С одной стороны печное и паровое отопление, что использовалось в империи повсеместно, было экологически правильным. Но неудобным. Открытый огонь и перегрев паровых труб часто приводили к взрывам и пожарам. Такими глобальными проектами заниматься было пока рано, и мы взяли для разработки обычную плиту. А на её основе потом можно будет заняться и этим.

В первую очередь мы собрали контейнеры для роста кристаллов. Они должны получиться плоскими и круглыми, высотой около сантиметра.

К сожалению, я не знала, как ускорить процесс роста, так что предстояло ждать около месяца первую партию, постоянно контролируя процесс. Для их заполнения Акарине взял один их кристаллов из подвала. С сущностью мага огня.

А пока кристаллы растут, мы конструировали сам агрегат. Пока без духовки, так как там нужна ещё магия воздуха, а нам бы с тем, что есть, разобраться.

Я застала артефактора за кузнечной работой. Он как раз заканчивал придавать молотом форму для конфорок, которые будут закрывать кристаллы от грязи. В соседней комнате от основной лаборатории стояла печь, чугунная плита, на которой он работал, как на наковальне. Пол был каменным, для того, чтобы случайная искра не нашла, чем поживиться. На стене висело несколько молотов: от самых тяжелых до мелких, для точечной работы.

Сейчас в его руках был средний молот. Конфорка получалась круглой, двадцать пять сантиметров в диаметре. Аскаридус стоял ко мне боком, в рабочих штанах и фартуке, защищающих его от огня и раскалённого метала. Тёмные волосы он заплёл в косу, крепкие мышцы напрягались и играли под кожей на руках и спине, каждый раз, когда он поднимал и опускал молот, капельки пота от жара в помещении выступали на загорелой коже и скользили по ней вниз.

Я и не замечала, какой у нас ректор интересный мужчина.

— Аск, мне нужна твоя помощь, — позвала я его, когда он прекратил махать молотом, а я, в свою очередь, наслаждаться зрелищем.

— Осталось отполировать и они готовы, — пребывал ещё в работе мыслями артефактор.

— Это замечательно, но мне правда нужна твоя помощь, — я подошла ближе, уже не боясь, что мне прилетит молотом или искрой.

— Говори, — он отошел к бадье, наполненной холодной водой, и умылся. Струйки воды стекали по лицу, пробегали по шее и спускались на обалденную мускулистую грудь, частично прикрытую фартуком.

Если бы я не знала, что Аск не испытывает ко мне ничего, кроме приятельских чувств, как коллеге по увлечению и работе, подумала бы, что меня соблазняют. Но чего нет, того, слава богу, нет.

— К нам, в Академию, устроилась на работу твоя будущая помощница, — я от волнения чуть не начала грызть ногти, вовремя убрав руки от лица.

— Девушка? — он внимательно посмотрел на меня. Видимо, моментально, понимая по моему напряженному виду, что меня беспокоит.

— Угу. И мне кажется, — руки сжались в кулаки, оставляя красные лунки на ладонях, — что она нацелилась на Иска.

— Но он-то не претендует на её внимание? — он подошел ко мне, кладя влажные руки на плечи. — Катарина, я знаю Иска эр Гедаса много лет, и даже то, что последние пару сотен выпали из моей памяти, — он беззлобно усмехнулся, — не повлияет на то, что я знаю его как преданного своему слову василиска. И если уж он назвал тебя свое женой, его мнение не измениться, тем более так скоро.

— Но ты понимаешь, он отослал меня, когда я зашла к нему сегодня утром, и не позволяет присоединиться во время обеда, а всё время хочет посвятить этой Лили. — Мои губы подрагивали, пока я говорила, и я почувствовала, как предательская влага подступила к глазам. — Аск, я боюсь, что он подумает, что ошибся. Он столько времени ни с кем не встречался…

Мою речь прервал хохот Акарине. Он согнулся пополам, отпустив мои плечи, заставляя меня сделать шаг назад.

— Он ни с кем не встречался? Я тебя умоляю. Он менял женщин, как свой облик. Минимум раз в месяц. И никогда не афишировал свои отношения. За те восемьдесят лет, что я его знал, он ни разу не сказал, что ему нужна какая-то конкретная женщина. Я не спорю, он, конечно, мог измениться, но не на столько, чтобы начать изменять через месяц после свадьбы своей Кайхен, той единственной, от кого может получить детей. — Он эмоционально жестикулировал и весело возмущался, пока говорил. — Знаешь, я даже готов тебе продемонстрировать, как он к тебе неравнодушен. Я уверен, что то, что было утром — это банальное недоразумение. Когда пойдём на собрание, покажем маленький спектакль, как будто мы флиртуем. Поверь, ни на какой обед он с помощницей не пойдёт, а передаст её мне, и ещё пинка для ускорения.

— Спасибо, — я хотела в порыве чувств обнять Аска, и даже подняла руки, согнутые в локтях, но потом решила, что этот жест может быть неправильно понят. Мне хватило Тау. И опустила их.

— Герой не заслуживает поцелуя прекрасной дамы?

— Герой грязный, мокрый и потный. А прекрасной даме потом с мужем, у которого сильно развито обоняние, обниматься.

— Это даже лучше, — и с ревом борга схватил меня в шутливые объятья и закружил на месте. — Вот теперь ему точно ревность глаза застит. — И, шлёпнув меня по пятой точке, пошел к заготовкам доводить их до ума. — Кстати, корпус я собрал, посмотри на столе, там управляющий элемент я подсоединил к регулятору, как ты нарисовала. Крутишь круглую ручку, и он то приближается, то удаляется. Таким образом будет регулироваться жар, выделяемый кристаллом. — Аск сел на своего конька, вернувшись мыслями к работе.

— Здорово, а не посмотришь потом, я нашла новые рунические связи и не до конца разобралась, что к чему…

Мы занялись моим образованием и работой, и время до совещания пролетело незаметно.

За полчаса до назначенного времени мы ушли из лаборатории, чтобы успеть привести себя в порядок. Я готовилась, как на свидание, разве что душ не стала принимать, чтобы не смывать запах Аска с кожи. Зато надела новый комплект белья, состоящий из ажурных белых трусиков и пояса с такими же чулками, а сверху белое эльфийское платье, струящееся по телу. Я выглядела одновременно невинно и соблазнительно. Туфельки и золотистая цепочка на талии завершили образ. С Аском мы встретились около лестницы, в начале коридора, ведущего к залу собрания. Он пришел без привычной для меня в таких случаях чёрной мантии. Сегодня он был одет в темно-синие брюки и черную рубашку, расстегнутую на три верхних пуговицы. На шее у него висел на цепочке серебряный амулет в виде семилучевой звезды, а на левой ключице виднелся светлый тонкий кривой шрам, как от когтя.

Я подошла к нему. Даже на каблуках я была ниже ректора сантиметров на пятнадцать.

— Как настрой? — он прямо-таки светился, будто безумно рад меня видеть.

— Боевой. Но страшно. На меня он, может быть, просто накричит, а что будет с тобой?

— Да ничего не будет. В крайнем случае клыки друг другу начистим, — он подхватил меня под руку, слегка прижимая к себе и направился в сторону зала.

— Насчёт парового двигателя — я подобрал отличный кристалл с сущность мага, владеющего четырьмя стихиями, идеальный вариант для управления подобным механизмом. Я понял, о чём ты говорила: давление пара поднимается, затем начинает давить на подвижную стенку и приводит в движение механизм. Жаль, ты не знаешь подробнее, но для начала мне и этого хватит. А растущие кристаллы пришлось разнести по углам лаборатории, а то они начинают резонировать.

Мы пришли последними, и все собравшиеся наблюдали, как Акарине держа меня под руку, что-то оживлённо рассказывал, а я улыбалась и кивала головой.

Он галантно отодвинул стул в отдалении от Иска и помог мне сесть, и сам устроился рядом со мной.

— Я рад, что все пришли. Итак, у кого какие предложения по соревнованиям для адептов?

Аск начал мне зачитывать на ушко загадки, которые мы придумали для ребят. Я так же тихо отвечала, какие ассоциации, кроме правильных решений, они у меня вызывают.

В это время своё предложение выдвигала полудраконесса. Она хотела озадачить ребят созданием плетения с использованием знаний обеих сторон.

— Интересно, но не для первого этапа. Катарина, мы вам с Аскаридусом не мешаем? — уже не первый гневный взгляд с его стороны прилетел к нам, но только сейчас он решил привлечь к себе наше внимание.

— Нет, магистр эр Гедас. Не мешаете, — спокойно улыбнулась я и послала более тёплую улыбку Аску, переведя взгляд на него.

— Тогда я хотел бы услышать ваше предложение, — тонкое перо в его руке переломилось пополам.

— Мы с Аском… — глаза василиска прищурились, — магистром Акарине, — поправилась я, — придумали ключи — подсказки для трёх испытаний. Каждый следующий этап можно найти, лишь решив предыдущее задание, — ректор накрыл мою ладонь своей и слегка сжал её, выражая свою поддержку.

— Что ж… предложение принимается. У кого еще какие идеи? — он перевёл взгляд на остальных преподавателей.

— Я предлагаю поместить их сознания в иллюзорную реальность, где им придётся, помогая друг другу, справляться со страхами подсознания, — идея вампира мне понравилась. Это я бы оставила на финал. Для такого испытания нужна немалая степень доверия между членами команды.

— Посмотрим. Возможно, это будет интересно, — сделал пометку у себя в бумагах муж.

— Конкурс по созданию зелья из предложенных ингредиентов. Или подбор ингредиентов к зелью с определённым назначением. — Эльфийка была неоригинальна. — Готова буду зачесть удачные попытки дополнительным баллом на моём экзамене.

Такие творческие предложения, как спеть песни или танцевать, не нашли поддержки у Иска. А вот предложение библиотекаря Брома о придумывании истории на какую-нибудь тему и воплощении её с помощью иллюзий было принято благосклонно. Мы с Аском тихонько обсуждали все предложения, над чем-то шутили. Улыбались, глядя друг другу в глаза, он не хотел отпускать мою руку, но под испепеляющим взглядом мужа я убрала её и спрятала под столом на коленях.

Когда идеи закончились, он объявил об окончании собрания и распустил всех собравшихся.

— Катарина! — он всё ещё старался держать себя в руках, но изменившиеся глаза выдавали его. — Задержитесь, пожалуйста!

Крыска, сидевшая всё собрание рядом с моим мужем, нервно дернулась от его тона. — Магистр Акарине, проводите, пожалуйста, леди Лили на обед. Я приду позже. Нам с госпожой эр Гедас нужно обсудить ещё пару вопросов. — Глаза этой серой девочки после произнесения моей фамилии увеличились раза в два. Так она не знала, что он женат? Что ж, надеюсь, это её отвернёт от мысли, что на Иска можно открыть охоту.

Она всё ещё прибывали в ступоре, когда Аск, как на буксире, вытянул её за дверь, не забыв закрыть её со стороны коридора.

— Это что сейчас было? — мой змей в бешенстве подлетел ко мне, на ходу отращивая клыки и когти.

— Ты о чём? — весь мой образ олицетворял чистоту и невинность, так что отставить всяческие инсинуации.

— Что вы здесь с Жуком устроили?

— Дружеское общение, — страшно не было. Мне кажется, я перестала бояться его первозданного облика. Я люблю его всяким. И клыкастым, и рогатым, и когтистым, и даже в виде огромной змеи. Это мой любимый мужчина. Мой муж. И я голову откручу за попытку подорвать моё счастье. — Мы много времени проводим вместе, не вижу ничего удивительного в том, что мы сдружились.

— Это выглядит иначе, — всё ещё не хотел признавать мою правоту змей.

— Любимый. Он ведёт себя со мной, так как нас устраивает. Если ты считаешь невозможным сочетать работу и семейную жизнь, то это не значит, что все готовы вести себя, как зомби, не испытывающие эмоций.

— Ты уже досочеталась с эльфом! Напомнить, к чему это привело?! — он сжал руки на моих плечах.

— Ты делаешь мне больно, — я опустила взгляд, признавая его правоту в том, конкретном, эпизоде.

— А ты представляешь, что я чувствую, когда к тебе прикасается кто-то другой? — он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— А сейчас представь, что я ощутила, когда ты выгнал меня утром из кабинета и сказал, что весь день проведёшь со своей помощницей? — я не могла смотреть на его взбешенное лицо и отвела взгляд, рассматривая витражное окно. На нём изображалось сражение двух магов огня.

— Ты это так приняла? Я думал, ты поймёшь, что это просто работа, и чем быстрее я введу Лили в курс дел, тем скорее смогу больше быть с тобой.

— А выглядело это так, как будто нелюбимую жену отправляют подальше от новенькой любовницы, чтоб не мешала развлекаться! — я с обидой посмотрела в растерянные глаза мужа.

— Что за глупости, Кайхен! — он прижал меня к себе, заключая в крепкие объятья, из которых было невозможно выбраться без потерь. Да и не хотелось, если честно.

— Не глупости. На моей родине это распространенная практика, — я уткнулась носом ему в мантию на груди, расслабляясь, вдыхая любимый терпкий запах.

— Мы не у тебя на родине. И, как бы тебе это сказать. У меня не может быть больше никаких отношений с женщинами, кроме тебя. После связывания с избранницей… Теперь я настроен только на тебя. Мне не интересны другие женщины. Я могу на них смотреть, конечно, и получать чисто эстетическое наслаждение, но ни одна не заставит моё сердце биться чаще. Я никогда физически не смогу тебе изменить.

— А раньше сказать ты не мог? Я, значит, тут от ревности на стенку лезу, а ты, оказывается, безопасен для окружающих женщин. Погоди. То есть, когда ты меня покусал, ты уже не оставил мне выбора?

— Я себе выбора не оставил. И шанса на счастливую жизнь без тебя. А ты была вольна искать себе пару дальше, получив от меня немало интересных свойств, — обиделся Иск. — Одна твоя кровь теперь является оружием.

— Ты прав, — я примирительно гладила его по спине. — Но я же не знала. Какие секреты ты ещё от меня скрываешь, господин эр Гедас?

В этот момент мой желудок громко заурчал, напоминая, что питаться при таких частых стрессах нужно регулярно.

— Пора тебя кормить? — усмехнулся змей, прищурив один глаз.

— В столовую? — хмуро спросила я. Не хотелось встречаться с некоторыми личностями.

— Нет уж. Ты слишком хороша сегодня для столовой, — он отрыл переход.

— Сегодня? — я притворно гневно подняла брови, отступая на пару шагов назад.

— Иди сюда, вредина, — он быстро подхватил меня на руки, забросил на плечо и понёс в переход.

— Ну, Иск, — я рассмеялась, вися вниз головой. Всё самое интересное было прикрыто плотной мантией и с трудом находилось даже на ощупь.

— Молчи, неблагодарная женщина, — он шагнул в переход.

Я, если честно, думала о каком-то ресторане. Ну, может быть, о кафе, а оказалась в саду. И явно не в Империи. У нас зима. Холодно, ветрено. Солнышко тусклое за облаками прячется. А здесь было тепло. Сочная трава, высотой мне по колено, стрекот и жужжание насекомых в тени деревьев. На деревьях созревали ещё зелёные, но вполне узнаваемые на вид коапы, нечто среднее между яблоком и сливой, с полосатой, как у крыжовника шкуркой.

Иск поставил меня на землю, а сам смотрел на ближайшие горы, ожидая кого-то.

— Чешуйка, а мы где? — оторвала я мужа от созерцания неба.

— Меня старый друг в гости звал. Я и решил принять его приглашение. В конце концов, дела на сегодня я все закончил, и имею полное право побыть с тобой.

— А источник?

— Не моя забота. Пусть жук у него сидит.

Наконец в небе появилась чёрная точка, она отделилась от вершины одной из гор и теперь стремительно неслась в нашу сторону. Когда она приблизилась, стола понятно, что это дракон. Ярко красный, с кожистыми огромными крыльями, мощными лапами и треугольной головой.

Широкие ноздри раздувались, когда он приземлился около нас, огромная пасть, полная треугольных зубов, растянулась в подобии улыбки, и потрясающие зелёные змеиные глаза с вертикальным черным зрачком смотрели на меня с каким-то гастрономическим интересом. Дракон даже облизнулся раздвоенным языком, глядя на меня. Я, чтобы не портить игру, повернулась к мужу и спросила:

— Так мы его есть будем?

Иск хитро посмотрел в мою сторону, а у динозавра подкосились лапы, и он громко хрипло заржал. Отсмеявшись, он встал, его тело покрылось дымкой, а через мгновение перед нами стоял высокий рыжий мужчина, и от дракона в нём остались только невероятные зелёные глаза.

— Иск, ты нас не познакомишь с этой милой барышней с чудаковатыми гастрономическими пристрастиями?

— Катарина эр Гедас. Моя супруга, — дракон вопросительно-удивлено приподнял брови. — А этот рыжий провокатор, мой старый друг и сокурсник Шанок Уйкилортосток.

— Для друзей Шан, — он подмигнул мне правым глазом. — Значит, ты, старый змей, женился, а друзей на свадьбу не позвал? У меня ты неделю развлекался, всех кузин жены перебрал, разнёс гостевую спальню, съел декоративную птичку, которую я супруге аж у эльфов заказывал, заплевал мою тёщу перьями. За это спасибо. Перепил на спор всех родственников жены, и в результате они не имели права у нас появляться год. А я оказался не слишком хорош, чтобы меня позвать на праздник?

— Да у нас и праздника как такого не было, — вступилась я за мужа. — Это было спонтанное решение. Мы вообще никого не позвали.

— Так, тогда есть повод пустить лапу в винный погреб, — потер руки дракон. А василиск накрыл глаза рукой. — И собрать старых друзей и подруг.

— Мы ненадолго, — напрягся Иск, глядя на дракона.

— Как пойдёт, — оскалился летучий рептилойд.

Как я оказалась в его лапах, и когда он обернулся, я не поняла. Но отчетливо увидела, как муж становиться меньше. А-а-а! Меня несут! Я высоты боюсь!

Кажется, последнее я прокричала, но дракон лишь заливисто засмеялся, утаскивая меня ближе к небу.

Летели мы не долго. Сразу за горой, от которой дракон летел к нам, прятался большой двухэтажный дом, перед которым располагалась утоптанная площадка, а за домом был разбит сад с каменной дорожкой, ведущей к пруду. С высоты драконьего полета всё было очень хорошо видно.

Домик навевал мысли о старинных русских усадьбах, много ломаных кровель с красной черепицей, треугольных окошек с раскладкой, а самое главное — высокий бельведер — смотровая остроконечная башенка, откуда открывается панорамный вид на окрестности.

Всё из дерева, даже подпирающие мансарду колонны, и лесенка, ведущая к крыльцу, огороженному резными перилами.

Дракон плавно опустился и поставил меня на землю. Но не торопился перевоплощаться. Лишь указал мне когтем на крыльцо и слегка подтолкнул в его сторону. Спустя пару минут я поняла, почему. Огромный змей на первой световой скорости практически снёс летучую зверушку. Но этого Иску показалось мало, потому что у дракона было небольшое преимущество в виде лап, которыми он активно отмахивался. Тогда муж мой перешел в промежуточное состояние и призвал свой меч.

Одной рукой направлял магические атаки, второй, нападая мечом, он теснил ящера к краю вытоптанного поля. Дойдя до края, дракон взлетел, что не мешало мужу посылать в него воздушные вихри в попытке сбить того на землю.

— Иск, Шаанага нам обоим гребни оторвёт, если мы её сад повредим.

— Ничего, я ей расскажу, что ты чужих жен воруешь, и она меня простит.

— Ладно тебе, размялись и хватит, — пошел на попятный Шан. — Пойдём, я тебе наших малышей покажу. Она с ними рядом. Я сам, только чтобы вас встретить, отлучился. Ещё несколько дней, и они придут в мир. По этому поводу я всех и приглашаю.

— Да, рождение истинных драконов теперь редкость, — убрал оружие Чешуйка.

— Ещё какая. Моя девочка одна из последних. И унаследуют ли дети её дар… Ладно, чего гадать. Через пару дней станет ясно.

Насколько мне известно, истинных драконов как таковых на Террасе не осталось. Но их потомки, наследующие некоторые особенности прародителей, были. Трое или четверо. Они больше не выплёскивали в мир магию, но обладали свойством влиять на окружающий мир. И дети их появлялись в скорлупе. И мама или папа, смотря кто обладал силой, находились всё время рядом с малышами, пока они не вылупятся. Всё-таки изначальные драконы действительно ближе к ящерицам, чем к современным драконам-оборотням.

Зеленоволосая хрупкая девушка сидела в кресле-качалке около жаровни, в которой полыхало магическое пламя. А на ней, в чаше, лежали три яйца, размером с арбуз. Одно карминовое, с темно-коричневыми крапинками, второе насыщенного зелёного цвета и третье бледно-рыжее, почти розовое, такой ещё называют аврорным, цветом утреней зари.

— Шаа, у нас гости, — дракон зашел в комнату первым, подошел к супруге и поцеловал в висок, наклонившись к ней.

— И кто это прячется за хвостом Иска? — она наклонила голову, присматриваясь ко мне.

Дракон, стоя за спиной жены, сделал нам жест рукой, чтобы мы заходили.

— Это Катарина, моя дорогая супруга.

Драконесса вытащила раздвоенный язычок и пощупала им воздух.

— Дорогой, я думаю, вам с Иском есть о чём поговорить. А мы бы с Катариной поболтали о нашем, о девичьем.

— Родная, ты уверена? Всё-таки ты сейчас… легко воспламеняешься.

— Всё будет нормально. Да и вывести меня из себя получается только у тебя, — она грозно прищурилась и указала на мужа пальцем… когтем… а нет, снова пальцем.

Мужчины ушли, а я продолжала мяться у входа.

— Иди сюда, я хочу, чтобы ты посидела около моих деток. Им это должно понравиться, — и она опять показала язык.

— А что ты делаешь? Ну, языком? — я всё же набралась смелости и устроилась на табуретке рядом с драконицей.

— Пробую на вкус твою силу. Ты же в курсе, что твоя пассивная сила похожа на мою? Она дана, чтобы изменять мир и течение вещей под себя.

— Ну, теоретически да, а на практике…, - я развела руками.

— Значит, ты просто ещё не научилась контролировать и формулировать свои желания. Простой пример. Ты хочешь, чтобы в тебя влюбился молодой дракон, а в это время создаешь лекарство от насморка. В результате проданное лекарство обладает приворотным эффектом, который не отслеживается никакими чарами.

— Забавно.

— Забавно было, когда темный эльф начал за своей экономкой гномихой ухаживать. А их дети и внуки до сих пор смеются над подробностями, в которых не стесняются признаваться старшие родичи.

— Вот оно как. Значит, наша сила не отслеживается, а эффект зависит от желания и настроения.

— Да. Поэтому, когда я почуяла, что тебе нравятся мои дети, позвала посидеть здесь. Малыши накапливают её, чтобы родиться. Они давно готовы выйти, но я их убедила, что с резервом полным первородной магии им будет легче расти. Выйдя из яйца, они ещё несколько месяцев будут дезориентированы и не смогут принимать никакую силу, кроме жизни. А у нас в долине ею обладает только целитель.

— А что обозначает цвет скорлупы?

— Обычно он отражает силу будущего дракона, но в нашем случае это не окончательный прогноз. Возможно, не только девочка унаследует мой дар, но и мальчики. У неё, видишь, скорлупа цветов зари с перламутровыми переливами. А вот цвет активной силы не ясен. Зато у мальчишек у одного огонь, у второго земля, а там, как получится.

— Знаешь, я смотрю на твоих малышей, и мне в голову приходят строки одно поэта из моего мира. Возможно, для тебя прозвучат коряво, всё-таки язык другой, но я чувствую, что мне необходимо это сейчас сделать.

— Конечно. Я буду рада.

— Я вся — тона жемчужной акварели,

Я бледный стебель ландыша лесного,

Я легкость стройная обвисшей мягкой ели,

Я изморозь зари, мерцанье дна морского.

Там, где фиалки и бледное золото

Скованы в зори ударами молота,

В старых церквах, где полет тишины

Полон сухим ароматом сосны,

Я жидкий блеск икон в дрожащих струйках дыма,

Я шелест старины, скользящей мимо,

Я струйки белые угаснувшей метели,

Я бледные тона жемчужной акварели.

(Максимилиан Волошин. Я вся.)

Пока я говорила, создалось ощущение, что во мне прорвало плотину и сила желания хлынула в мир, к драконятам. Комната наполнилась запахом южной хвои и металла, как от наковальни Аска. Магическое пламя в жаровне потухло. Тишина оглушила нас, Шаанага, напряженная, как струна, потянулась вперёд к своим малышам. И в тишине мы услышали шелест и увидели, как скорлупа, распадаясь на лепестки, осыпается с малышей, которые сонно перебирают лапками и потягиваются.

— О, всеблагая Мать, ты это сделала! У нас получилось, — её глаза сияли, глядя на малышей, прижавшихся друг к другу во сне и укрытых лепестками ландышей. — Я так боялась, что моих сил не хватит на всех, а ты столько выплеснула на них. Спасибо! — она порывисто обняла меня, и слёзы счастья текли из её глаз, но она их не замечала, всё внимание Шаа было сосредоточено на драконятах.

— Наверное, стоит позвать отца малышей.

— Ой, точно, — она создала вестника и с тихим хлопком послала мужу.

Мужчины прибежали меньше, чем через минуту. И, кажется, папа дракон был не в себе от счастья. Когда резко распахнулась дверь, Шаа только сделала знак, чтобы они не шумели, и чешуйчатые мужчины на цыпочках приблизились к спящим драконятам. Шан обнял жену, зайдя ей за спину.

— А когда они обратятся?

— Как только проснутся и увидят меня или Шана, — драконица прижалась к мужу крепче, — обычно это происходит сразу после вылупления, но они ещё спят, благодаря тебе.

— Ладно, друзья, — Иск притянул меня к себе. — Мы пойдём, у вас хватит забот и без нас.

— Спасибо, что помогла, Кати, — счастливо улыбнулась мне Шаанага. — Мы всегда будем рады видеть вас у нас дома. И, может быть, в скором времени у наших малышей появятся, благодаря вам, друзья по играм.

— Всё может быть, — улыбнулась я в ответ.

Дорога домой заняла времени меньше, выйдя на площадку для приземления драконов, Иск активировал телепорт, который окутал нас серебристыми снежинками.

Подходил к концу первый месяц зимы, холодина на улице заставляла наматывать на шею тёплый шарф, а руки кутать в варежки. Теплая шапка из эльфийских гигантобеолок и шубка из них же приятно согревала, не сравнить с объятьями мужа, но хоть что-то.

Незаметно наступил день соревнований, а ещё Аск сегодня приступил к своей работе ректора. Формальным поводом к этому стала Академия, не признающая полностью Иска как своего главу, а только как исполняющего обязанности. А на самом деле бедняга умотался объяснять своей помощнице Лили, что у него есть своя личная жизнь, не касающаяся её никаким боком, и в которой не нужно усердное участие девушки. Но девушка не хотела понимать прозрачные намёки в виде ловушек на пороге спальни или охотничьей сетки на окне. Последней каплей для Акарине стала приворотная ванна.

Он раз в неделю набирает ванну, добавляет массу из каких-то грибов, которые восполняют хитин в его коже. А эта цветочная крыска пробралась к нему днём, пока он был занят делами в лаборатории. Защиту же от неё он вплёл только на ночь. Не отрицая возможность того, что помощница может зайти к нему по делам в покои днём. Маловероятно, но предугадать всё не- возможно. Ванну он принимал с помощью заклинания, чтобы нужные вещества оставались в коже. Только благодаря этому приворот не оказал должного влияния. Но от услуг Лили было решено отказаться, и в следующий раз нанимать парня. Оставалось собрать доказательства её неблаговидных поступков. А в целях личной безопасности ночи он будет проводить у источника.

Занятия сегодня отменили. Вся Академия стояла на ушах. Адепты и сирениды, участвующие в испытаниях, разбились на команды от шести до восьми существ. Я лично вручила всем командам по запечатанному магией посланию, которые вскроются сами в полдень. Текст первой загадки звучал так:

"Мир я жажду познавать,

Но куда же мне бежать?

Где же найти сквозь огненный свет

Для следующих свершений верный ответ?"

И если в том, что место они определят правильно, мы не сомневались, то в том, найдут ли сразу нужную подсказку, уверены не были. Земляне, не вошедшие в игровые команды, собрались в главном зале, где был установлен артефакт объемных иллюзий, и собирались наблюдать за участниками. К полудню все заняли свои места. Артефакты-наблюдатели были закреплены на капитанах. Вестники заблокированы и автоматически перенаправлялись ректору.

Иск сидел у источника, а я, как один из организаторов, обязана была присутствовать на празднике единения двух цивилизаций на территории третьей. Это не я придумала, а Аск пошутил. Хотя, в последние дни, я с трудом опознавала его шутки, слишком напряжен он был.

Мишка привёл Гелию, Соня не забыла пригласить Дарока, Оксана с малышами устроились в первом ряду, которые уже уплетали орехи и сухофрукты в меду, запивая всё это квасом. Драконы, схохмившие, что они ярые пацифисты и готовы быть судьями, теперь сидели на прослушке и следили за переговорами внутри команд. Чтобы ребятам было проще, три наших эльфа — два светлых и один темный — были присоединены к ним. Они же устроили тотализатор.

Наконец, все заняли свои места, на часах пробил полдень, послания открылись. Все команды открыли послания, и драконы отключили нам временно звук у четырёх команд.

Кому-то не понравилось наше с ректором творчество? Просто мы попросили не давать звук, если испытуемые не будут фильтровать речь. Видимо, не все смогли сдержаться. Не ругалась только команда девочек с некромантом. К ним присоединилась фея и один из рядовых оборотней, кажется Костя. Или Станислав? Не помню. И сдержано ругались Олег с дикобразом. Кроме мальчишек и сирены в команде ещё были две вампирши и всеми любимый полутролль.

Три команды рванули в главную библиотеку, ещё одна, под командованием Ламиона, в кабинет ректора, а две оставшиеся, созданные из разделившейся четырехстихийной группы сиренидов, почему-то ушли на улицу и в теплицу. Мне казалось, задание простое, но это не моя забота. Пока у нас три потенциальных победителя. Все ребята, косясь друг на друга, планомерно изучали библиотеку.

Мы оставили шесть стёклышек разного размера с одним и тем же посланием, но расположили их так, что с первого взгляда они не выделялись в интерьере. Для тех, кто редко появлялся в библиотеке, это было сложно. Первой нашедшей оказалась одна из вампирш. Она нашла тонкое стекло, которое лежало на одном из камней, используемых для поиска нужных книг.

Первая команда сбежала из библиотеки в комнату близняшек, остальные продолжили поиски. Карион крутил стеклышко, смотрел через него на свет, вампирши пытались своим усиленным зрением увидеть какие-нибудь насечки. Моя подруга Эри пыталась воздействовать холодом, за что ей чуть по рукам не надавали, боясь, что она повредит стекло. Перебрав все варианты, капитан команды, которым единогласно назначили Олега, попросил сиренида обжечь стекло огнём.

Аск умница. Он нанёс тонкими насечками на поверхность закалённого стекла текст послания, но так мелко, что и вампирскому глазу было тяжело разобрать, а затем залил образовавшиеся трещинки прозрачным составом, который легко плавится и сливается с материалом.

После обжига лишнее сошло. Ребятам осталось лишь увеличить текст с помощью света. Они закрыли шторы, создали светлячок и вчитались в текст.

"Где сыро и холодно солнечным днём,

Туда мы с другом смело идём.

Там ветра нет, но мы принесём,

Иль огненной искрой дорогу затрём"

Здесь было уже сложнее. В Академии было два таких места: подвалы главного здания или подвал оранжереи, с токсичными парами от растений. Я надеюсь, они поймут, что мы не собираемся их травить?

Но ребята, видимо, не были уверены в нашей доброте и разделились. Карион и вампирша Светлана отправились в оранжерею, а остальные разбежались по разным уголкам нашего подземелья. Подсказку про то, что огнём пользоваться нельзя, они поняли.

В это время, пока они искали и обсуждали послание, команда Ламиона перебралась в общую библиотеку, а две другие, что пришли раньше, нашли свои стёкла и искали способ их прочесть. Остальные всё ещё бродили вне главного корпуса.

Олег с Эри и вампиршей разошлись по лабиринту подвала, Эриата перестроила глаза, чтобы лучше видеть в темноте, у землян такой проблемы не было. Ни один из них не обладал силой воздуха, и они теряли время на перестройку своей силы в нужную стихию, а потом посылали потоки ветра вперёд. Денис, наш любимый добряк полутролль, бегал между ними и передавал сообщения.

Мы с Аском подвесили музыку ветра с маленькими колокольчиками в разных частях подвала и к каждой прикрепили по части следующей загадки. Для каждой новой группы листочки появлялись заново. Ребята нашли все, и, собравшись у спуска в подвал, пошли назад. Нашли они вот какие кусочки:

сердце бьётся

миров, там тихо,

И под холодным

души тысячи

простой секрет

Я вижу

тебе откроется

в такт свеченью

взглядом, мой

Пока они их рассматривали, вернулись Карион и Света. Она умудрилась надышаться ядовитых испарений в теплице, и хотя это не сильно ей повредило, но дало возможность повисеть на красивом парне.

Чтобы не давать подсказок соперникам, они решили вернуться в комнату. Света предложила пройтись огнём по подземелью, чтоб соперники не смогли найти подсказки, но её отговорили сирениды. Ведь это дружеское соревнование. Да и Кариону не с руки ссориться с остальными. Нужно поддерживать дух соперничества, оставляя призрачные шансы на победу и другим. Так же поступили члены команды Ламиона, быстро разобравшись с загадкой прямо в библиотеке.

Жаль, что их мнение разделяли не все. Третья команда, понимая, что соперники наступают им на пятки, и, не желая серьёзно воевать за третье место, собрав подсказки, поднялись по лестнице и пустили огненную искру. Но Аск не был бы ректором, если бы не знал, на что способны адепты ради победы, поэтому сгорели только подсказки команды, что решилась на нечестную игру. И капитану тут же шлёпнулся на макушку вестник, что по результатам сегодняшних соревнований они заняли шестое место и получили один балл из шести возможных. Зло переругиваясь, они возвращались в общий зал, чтобы посмотреть, как играют другие.

Две последние команды шли в библиотеку. Уставшие и замёрзшие, они час ходили по улице в такой отвратительно непогожий денёк.

Команда альф, так и буду их теперь называть, почему-то решила, что речь идёт о кафедре стихийной магии, о кабинете, где работают с силой тьмы. Карион выразил сомнение, но остальные поддержали Олега и пошли туда. К такому же выводу пришли и следующие участники, где за капитана был некромант. А вот Ламион догадался подключить земных девочек к смысловому сбору текста, и вот что у них получилось:

"Я вижу души тысячи миров, там тихо, в такт свеченью сердце бьётся.

И под холодным взглядом мой простой секрет тебе откроется"

От радости он поцеловал Оли, получил от неё же в лоб, и вся команда побежала в астрономическую башню. Там Оли использовала силу льда, чтобы нарастить отсутствующую линзу, и ребята увидели, что нацелен телескоп на столовую. Со счастливыми вскриками они побежали в обитель работниц общепита и голодных студентов. А остальные команды только собирались в астрономическую башню.

Добежав до столовой, ребята получили пирожки с мясом и легкое вкусное пиво, а также вестника о том, что они заняли первое место и получили шесть очков.

Где-то через полчаса подтянулись и остальные. Вначале шипящие друг на друга некромант с феей. Потом немного расстроенные, но улыбающиеся альфы. И ещё минут через пятнадцать последние команды. Они радовались не меньше, чем победители, когда узнали, что пришли последними, но оказались не на последнем месте.

Народ толпой повалил в столовую. Поздравляли победителей, обедали, в честь праздника сегодня нам устраивали гулянья в стенах Академии. Отпускать в город толпу счастливых недоволшебников боялись.

Я хотела сегодня порадовать ребят, рассказать, что мне понравились их работы, которые они сдали ещё вчера. Действительно, все парные проекты об отношениях, взгляд мужской и женский, были разобраны отлично или хорошо.

Трепетная влюблённость, страсть, ревнивая зависимость или же спокойная любовь пар, которые давно друг друга знают и даже не взаимная односторонняя любовь. Мне очень понравилось. Ламион, описавший отношения "любимая девушка — твой лучший друг" просто меня покорила, а вот Карион меня разочаровал.

Весь его реферат уложился в четыре предложения:

"Любимая девушка не может быть другом, как и друг не может быть любимой девушкой, потому что ты никогда не сможешь рассказать ей абсолютно всё, не боясь задеть её чувства. Ты не сможешь сказать ей что-то, из-за чего она, возможно, предпочтет тебе другого. Она также боится тебя потерять и поэтому не станет открыто, как друг, честно описывать другую девушку, которая, возможно, без ума от тебя. В отношениях много чего приходится рассчитывать наперед, продумывать стратегию отношений, а с близким другом ты чувствуешь себя спокойно и расслабленно, не задумываясь о таких вещах."

Я, если честно, перебрала все работы в надежде, что просто потеряла остальную часть работы среди других. Но нет, это было действительно всё.

Так что я решила отложить разбор полётов мыслей на завтра, а сегодня дать им насладиться победами и просто развлечься самой.

Мдя… Рассмеши вселенную — расскажи ей о своих планах. Но расскажу по порядку.

Когда все наелись и немного выпили, ректор объявил о том, что вечером в главном зале будут устроены танцы для всех адептов. Неофициальный бал.

Новость подняла нам настроение, и я с девчонками: Соней, Оксаной, Эриатой и Олианой — собрались у меня, чтобы привести себя в порядок. И когда мы уже собрались в бассейн, чтобы расслабиться, кто-то постучал в дверь. Я удивилась, но пошла открывать. За дверью стояли пять сирен.

— Я вас слушаю, — я уставилась на девочек, в ожидании проблемы.

— Нам нужна ваша помощь. Мы ни разу не были на балу на суше. У нас праздники, если и бывают, это, как правило, праздник перехода или основания города. Но коллективные праздники ограничиваются уличными гуляниями, а домашние празднуются в узком кругу, редко, когда чужого приглашают в дом, — то ли объясняла, то ли оправдывалась золотоволосая Желиса.

— А как вы одеваетесь… — тут я вспомнила, в каком виде путешествовала под водой. — Как вы украшаете себя на праздник?

— Мы вплетаем в волосы слёзы моря или живые цветы.

— А самым лучшим украшением считается узор на теле, выполненный из чешуи, — вмешалась Валока.

— Да… — я оглянулась на подруг. — В таком виде их выпускать точно нельзя.

— Значит, будем помогать, — улыбнулась Соня.

— Заходите. Не будем же мы с вами работать в коридоре, — смущаясь и пряча глаза, девушки зашли к нам.

— Нужны платья!

— Мы сейчас вернёмся! — Оли и Эри кивнули друг другу и убежали к себе.

— Мои вещи нести бессмысленно, — извиняясь, улыбнулась Ксю. С тех пор как она изменилась, превратившись из человека в вампира, её вещи подойдут разве что очень крупной воительнице. А сирен в них можно засовывать по двое.

— Идём, у меня в гардеробе тоже много чего есть.

Весь следующий час мы одевали и крутили девушек, как кукол, не забывая отложить то, в чём сами пойдём на праздник. Потом, когда наряды были подобраны, мы всё-таки отправились все вместе в бассейн.

А маловата лужица. Одной просторно, вдвоём тоже, вчетвером нам места хватало, а вот девять девушек заполнили его как рижские шпроты банку.

В воде сиренидочки отблагодарили нас. Вначале был гидромассаж и исцеляющая сила воды, а потом, используя свою кровь, они наносили узоры из чешуек на девчатах. Соне Желиса создала на плече лисичку, по которой пробегали всполохи света. Для Ксю сделали широкий ошейник и цепочки красных чешуек, которые расходились во все стороны по телу, к груди, плечам и лопаткам, а на месте бюстгальтера совместными усилиями создали белую летучую мышь, используя нейтральную силу, со смертью или жизнью связываться побоялись, а остальные цвета не подходили.

Я тренировалась на близняшках, рисуя вьюнки с синими капельками цветов, обвивающими запястья, а они рисовали светло-голубые, льдистые крылья у меня на спине.

Потом мы, завернувшись в полотенца, так как халатов на всех не напасешься, перебрались в спальню, где на кровати была выложена одежда.

Я оделась в белое платье с двухслойной юбкой. Верхняя юбка и спина у него были прозрачными, а передняя часть и нижняя юбка из шелка. Спереди был разрез, открывающий ноги при ходьбе до середины бедра. Треугольный вырез на груди открывал вид на ключицы и ложбинку между грудями.

Все девушки были нарядно одеты, фасоны почти не повторялись. Соня была в земном синем платье-футляре, в котором попала сюда. Ксю в темно-красном, сшитом по вампирской моде, с открытыми плечами, достаточно откровенном и полупрозрачном, делающим её более притягательной, и белые мышиные крылья на её груди лишь усиливали это впечатление. Близняшки оделись в светло-голубые эльфийские платья, струящиеся по телу, как вода. А сирены радовали глаз в одежде имперских модниц. Муслиновые платья в пол, с рукавами фонариками, квадратными и полукруглыми вырезами, украшенные паучьим кружевом, пастельных цветов. У кого-то лиф был украшен жемчужинами, у других — мелкими вышитыми цветами или перышками.

Радовало то, что, несмотря на разницу в росте, водные девы были чуть выше нас, платья, что мы им дали, обычно одевались с туфлями на высоком каблуке, а мы подобрали им подобие балеток, и всё село идеально.

Последним штрихом стала магия иллюзий. Чуть ярче губы, более длинные и темные ресницы, нежный румянец. Девушки хотели вместо этого использовать свою магию притяжения, но мы их отговорили от этого опрометчивого шага. И волосы каждая убрала так, как ей нравится. Близняшки заплели косы, Ксю сделала высокий хвост, а Соня помогла оставшимся слегка завить волосы и уложить красивым волнами.

* * *

Сам праздник начался чудесно. Были приглашены музыканты, накрыт стол с закусками и напитками. В воздухе горели сотни световых шариков, заливая зал теплым желтым светом.

Пока почти все готовились к празднику, наши мужчины и сирениды перетаскали все стулья к стенкам и помогли ректору настроить иллюзию травы на полу и бабочек, порхающих в воздухе.

Когда мы весёлой стайкой впорхнули в зал, мои подопечные сразу привлекли к себе внимание, и восхищенные взгляды на них кидали даже их боевые товарищи, видимо, привыкшие к тому, что сирены — их боевые друзья, а не очаровательные девушки. Даже без магии притяжения.

В это время Миша попросил у музыкантов двенадцатиструнную гитару и отдал её Олегу. Зазвучал вальс Бостон, усиленный заклинанием громкого звука. Рыжик кружил свою Гелю в танце на траве, что-то рассказывая ей на ушко. Молодые мужчины так же не растерялись, и парочки кружились по залу. Я с удовольствием приняла руку Аска, который всеми силами старался держаться подальше от своей помощницы.

Когда музыка смолкла, от входной двери раздались отрывистые громкие хлопки, разбивающие наступившую тишину. Почти все взгляды устремились к источнику этого звука. Там стоял Император, собственной коронованной персоной.

— Мой Император, — Аск оставил меня, подошел к правителю и поклонился. — Мы не ожидали вашего появления.

— Я вижу, — и уже не обращая внимания на ректора, повысил голос. — Михаил! Подойди ко мне со своей спутницей.

Рыжик, с прямой спиной, как будто проглотил металлический прут, твердой походкой, приблизился к Императору. Гелю он крепко держал за руку, а остановившись возле правителя, встал так, что девушка оказалась частично спрятана за ним.

— Что ж, я вижу, ты определился с выбором спутницы жизни, — нахмурил брови глава государства.

— Да, и менять на кого-то из ваших родственниц не собираюсь.

— И ты готов завтра же отвести девушку в Храм и не будешь рассматривать другие варианты? Это твоё окончательное решение? — напряженно спросил Император.

Я не понимала, почему этот разговор происходит на глазах такого количества народа. Пусть мало кто в курсе происходящего, но это всё равно странно. Не проще ли было отозвать ребят в кабинет, да к тому же Аску, и там поговорить?

— Миш, я должна кое в чём признаться, — Геля сделала шаг вперёд, пока мой названный брат не успел ответить, но он, видимо, и так всё для себя решил.

— Это моё окончательное решение, не зависимо от того, что хочет сказать моя любимая, — он, твердо держа её руку, отодвинул девушку обратно себе за спину, защищая от монаршего гнева.

— Тогда принеси магическую клятву. Немедленно, — не сдавался Император.

— Миш, не надо. Это мой отец, — она сказала тихо, но в звенящей тишине зала это заявление прозвучало даже слишком громко, чтобы коснуться слуха только того, кому предназначалось.

Я стояла в стороне, хотя и видела профиль и Миши, и Императора, и не могу утверждать, но мне показалось, что на мгновение на лице друга появилась растерянность, но и она быстро пропала под насмешливым взглядом будущего свёкра.

— Это ничего не значит. Завтра встретимся в Храме. Уходи. Тебе ведь ещё подготовиться нужно? — он забрал свою ладонь из руки девушки и сделал шаг в сторону, не глядя на неё.

— Но клятву я всё же хочу услышать. Ещё одну мою дочь я тебе бросить не позволю, — усмешка победителя играла на его губах.

Если его целью было добить Мишку в глазах окружающих, то он добился своей цели. По залу пополз шепот, набирающий шумовые обороты с каждой секундой. Но тут, слава богу, вмешался ректор и увел будущих родственников из зала.

Моё настроение почти не испортилось, но я волновалась за Мишку, да и ощущение праздника куда-то делось. Я подошла к девчонкам, которые сбились в кучку и обсуждали произошедшее.

— Кать, ты наверняка в курсе в курсе. Что там происходит? О чём говорил Император? — Ксю плотно насела на меня, не давая выкрутиться и тихо уйти.

— Давайте ко мне пойдём. Не хочу при всех это обсуждать.

Ко мне порывались подойти другие знакомые, но девочки плотным кольцом окружили меня, и мы смогли прошмыгнуть из зала и спокойно дойти до моей квартирки.

Расположились мы в гостиной. Я и Ксю устроились в креслах, Соня оккупировала стул, а сирены устроились на ковре и декоративных подушках, принесённых из спальни. Я достала стаканы, чашки и бокалы, и несколько бутылок вина. Разговор предстоял долгий и познавательный.

Я рассказала, как познакомила Мишу и Гелию, и что стало причиной знакомства, про его отношения с, как оказалось, её сестрой, про то, как он прятался от императора и про разговор с главой тайной канцелярии.

О тех условия, что ему выдвигали, об угрозах оставить его вдовцом, если он выберет не ту девушку в спутницы. Про мои попытки помочь и порой смешные предложения по избавлению от внимания правящей семьи.

Говорили мы долго, а так как из закуски были только фрукты, и пила я, чтобы хоть немного смочить горло, к концу беседы я была точно нетрезва, да и не только я.

— Я не понимаю, к чему такая трагедия, — крутила в руках бокал Ксю. — Ну не сказала она при знакомстве, что является дочкой Императора, а потом, зная его отношение к ситуации в целом, побоялась. Может, время подходящее ждала.

— Она его обманула! — рыкнула Соня.

— Ой, кто бы говорил. Ты вообще его бросила, — фыркнула вампирша.

— Ну, я же не специально. — Лисичка уткнулась взглядом в стакан.

— Ещё б ты, такого парня специально кинула. — Усмехнулась брюнетка.

— Так что же делать будем? — влезла до этого внимательно слушающая Оли.

— Ни-че-го. — По слогам ответила я. — Если влезем, будет только хуже.

— Это да. — Вздохнула Ксю. — И хуже будет только нам. Они, в конце концов, между собой всё утрясут, а отношения с нами будут безнадежно испорчены. Вот если они сами попросят о помощи, тогда можно.

— Но мы можем предложить Геле быть её подружками на свадьбе, — предложила Соня.

— Тебе можно и со стороны жениха быть подружкой, — потянулась за бутылкой Ксю. — Но я думаю, что все вакантные места будут заняты её сестрами и кузинами.

— А мы щас проверим.

И не придумав ничего лучше, послала вестника Гелии с приглашением зайти ко мне в гости.

Геля прислала ответ с просьбой встретить её у ворот.

Встретив и проводив девушку с красными заплаканными глазами к себе, я усадила её в своё кресло, а сама устроилась на подлокотнике.

— Ну, рассказывай. — Ксю сунула ей в руки стакан с креплёным вином. Ничего легче у нас не осталось. Всё-таки наш домашний бар не рассчитан на такое количество гостей.

Геля ещё раз шмыгнула носом, сделала большой глоток и начала.

— Отец потребовал обряд провести завтра днём. Гостей или празднеств не будет. Никто из придворных, кроме узкого круга, которому доверяет отец, не знает, что Михаил станет его приемником. Для всех, до объявления коронации, он будет просто любимым мужем средней дочери Императора.

— А Мишка тебе что сказал?

— Почти ничего, — из её глаз снова полились слёзы. — Он сказал, что слышать ничего не хочет. И раз уж волей судьбы ему придётся стать моим мужем, это не значит, что он хочет в ближайшее время меня видеть. И чтобы после церемонии я ему на глаза не попадалась, пока он не закончит Академию, — она закрыла лицо ладонями и её плечи сотрясались от рыданий.

— Ты-то его любишь? Или это была гонка за призом: 'Как стать следующей императрицей'? — Соня не упустила возможность накапать на свежую рану яду.

— Люблю! Я вообще далека от двора и не знакомилась с ним специально. Я, когда поняла, кто он, хотела рассказать, чья я дочь, но он так негативно отзывался о моей семье, что у меня духу не хватило правду сказать. Думала, что если он мне сам предложение пойти в Храм сделает, я признаюсь. Но папа всё сделал по-своему. Ну кто его просил вмешиваться? Ведь до недавнего времени я была бы бесполезна папе. У меня не было сил, которыми можно поделиться с мужем при обряде связывания жизни. Во время эпидемии я была в городе и заразилась. Дедушка помог мне, в отличие от папы он обладает силой небесного огня. У них с Михаилом даже сила почти одинаковая, — она закусила нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы, а затем порывисто, одним глотком допила вино. — Он смог остановить распространение заразы во мне. Но исцелить повреждения не мог. Предлагал выжечь остатки, чтобы я не мучилась, но я надеялась, что пусть не полностью, но дар когда-нибудь вернётся. После того, как вы с Рохи приходили ко мне, я пошла не к целителям, а к Богине в Храм, в надежде, что она поможет. И она ответила на мои молитвы. Она пришла ко мне во сне и сказала, что сила вернётся, а после я встречу свою половинку души. И буквально через пару дней ты пришла с Михаилом. Я с первого взгляда потерялась в его серых, насмешливых глазах. Так хотелось провести руками по его плечам, а затем зарыться в эти огненные волосы, — её глаза затуманились, а руки непроизвольно поднялись. Она выронила стакан, и он закатился под стол. — А он искал подарок для моей сестры, — губы искривила грустная усмешка. — И тогда я поняла, что любым возможным способом заставлю его быть рядом. Пусть ненадолго. Я надеялась, что узнав его ближе, разочаруюсь. — Геля откинулась в кресле и закрыла глаза, а мы все напряженно её слушали. — Но он оказался ещё лучше, чем я думала. Не просто красивый весёлый парень, а настоящий друг и вдумчивый целитель. Человек, у которого есть цели в жизни, чистое сердце, широкая и добрая душа. Мы часы напролёт проводили вместе, и с каждым днём он становился мне ближе. И я так боялась разрушить всё, сказав, кто мои родители. Боялась, что он отдалится от меня. А потом разрыв с моей сестрой, которая, оказывается, хотела его к себе привязать с помощью брака и подключила для этого отца. Нападки папы на Мишеньку, которого он уже видел своим приемником. И я просто не смогла ему всё сказать. А теперь он считает меня двуличной тварью.

Она сидела, всё так же отклонившись в кресле, и из-под её закрытых глаз текли слёзы. Мы с девчатами молчали, не зная, что сказать.

От двери раздались громкие хлопки. Кажется, я скоро возненавижу аплодисменты случайных зрителей и слушателей.

— Я в восхищении. И пары часов не прошло, а ты уже стараешься перетянуть моих друзей на свою сторону.

— Это я её пригласила, Рыжик. А вот тебя не звала. Можешь считать, что у нас сегодня девичник перед вашей свадьбой, — моим голосом можно было заморозить что-нибудь не хуже, чем магией близняшек.

— То есть ты на её стороне, — он гневно раздувал ноздри и играл желваками, сжав ладони в кулаки. Но на меня такие дешевые мужские приёмы не действуют.

— Я на своей стороне. И вижу, как тебе плохо. И знаю, что ты любишь Гелю. Это ты мне исповедовался о своей личной жизни последние месяцы, а не она.

— Видимо, зря, — я чувствовала, что он собирается уйти, и вышла в коридор, понимая, что то, что я скажу, касается только его.

— Миш, — я положила руку ему на плечо. — Поговори с будущей женой. Может не сейчас, а когда остынешь. Ты знаешь, она не сможет тебе соврать. В твоих силах отличить правду от лжи. Просто дай вам шанс, не смотря на сложившиеся обстоятельства. Мне кажется, она была честна с нами. Будь и ты честен с собой.

— Я попробую. Но не сейчас, — чтобы не заставлять парня мучиться дальше, я открыла переход к его комнате. — Спасибо, — шепнул он, уже стоя ко мне спиной, и ушел.

— Ну и кто его позвал? — мой голос предвещал большую головомойку той пушистой блохастой паразитке, которая сделала всё, чтобы стравить будущих супругов.

Сирены уже спали на полу, кто где лёг. Видимо, к алкоголю водные жительницы не привыкли.

— Я, — глубоким грудным голосом ответила Оксана.

— И зачем? Не ты ли исповедовала стратегию невмешательства? — я была немного удивлена. Хотя вру. Я была в шоке от её поступка. Настолько же, насколько это расходилось с её словами, что прозвучали вначале вечера.

— Он должен был это услышать, но девушку, — мы посмотрели на Гелю, которая потеряла сознание сразу, как услышала Мишкин голос, — её, если бы она пришла сама, он бы слушать не стал, а тут так удобно получалось.

— А когда ты успела?

— Пока ты её встречала. Сообщила, что через пару минут она будет у тебя, — она усмехнулась и сделала глоток прямо из горла. — Я его появление засекла ещё тогда, когда ты её в кресло усадила. О чём это говорит?

— Он быстро бегает? — я не могла поймать мысль, о которой она говорила. Что-то скользило на периферии сознания, но я не могла разобрать что.

— О том, что она для него важна! Пусть он и злится на ситуацию в целом, но он неравнодушен к ней. И если его подтолкнуть к правильным мыслям, в скором времени он сам придёт мириться.

— Ты мозг! Но мне кажется, пора спать. Поможешь девчат по комнатам разнести?

— Угу. Хреново быть вампиром. Я, в отличие от вас, даже напиться толком не могу.

— Я тоже помогу, — подала голос Сонька-золотая шкурка. — Я от алкоголя теперь тоже получаю исключительно вкусовое наслаждение.

К моменту возвращения мужа последствия наших возлияний были убраны, а я крепко спала, закутавшись в его рубашку.

Хотя сны мои были далеко не радужными. Что послужило тому причиной, не знаю. Может быть, алкоголь ослабил мой контроль над ментальными блоками, может переживания за друзей, а может все переживания последних дней. Но во сне мне было больно.

Я стояла прикованной за руки и за ноги к стене. И вроде бы не слишком крепко. Я могла шевелить руками и ногами, но всё моё передвижение ограничивалось полушагом в любую сторону. А руки приходилось держать над головой, хотя их можно было согнуть в локтях. Присесть не получалось, длины цепи не хватало буквально нескольких сантиметров. Отдохнуть можно было единственным способом — прислонившись к мокрой и холодной стене. По ней бежали тонкие струйки ледяной воды, которые моментально оказывались на обнаженной коже. И попытка отдохнуть превращалась в очередное изощрённое издевательство.

Ко мне подошла моя мучительница. Только что, на моих глазах, она до кости располосовала спину очередного мальчишки. Меня она ни разу не ударила за всё то время, что я был здесь. Но за каждую мою провинность, за каждый отказ подчиниться на моих глазах страдали другие.

— Ну что, светлячок, ты и теперь откажешь мне в маленькой шалости. Я же не прошу о многом. Одна ночь у меня в ногах, и тебе не придётся завтра присутствовать на моих играх, — рукоятка плётки пепельной блондинки с тёмной кожей и серыми, мерцающими в полутьме глазами, прошлась по моей щеке.

— Нет, княгиня. Ты знаешь мой ответ, — я твёрдо смотрел ей в глаза. Я — племянник владыки, один из претендентов на престол Великого Леса, не мог опуститься до этой грязи.

— Опять нет, — она притворно тяжело вздохнула. — Девушки! — к ней приблизились её помощницы, с радостью выполняющие каждое желание хозяйки. Мерзкие твари, наслаждающиеся чужой покорностью. — Не давайте ему спать. И можете ещё поиграть с мальчишкой.

Она уходила, цокот её каблуков отражался от высоких гранитных стен пещеры, а моя душа рыдала от того, что я видел. Крики несчастного вновь зазвучали в моей голове, но я ничего не могу сделать.

Я проснулась с криком, забилась в чьих-то руках, всё ещё находясь во власти кошмара, пока не поняла, что меня обнимает и гладит по голове и плечам Иск.

— Кати, что случилось? Что такое, родная? — он стиснул меня в объятьях и зажег светлячок над нашими головами.

— Я… Я… — ужас сковал горло, и я не могла сказать, что видела и чувствовала. — Это ужасно. Я видела Таурохтара. Он где-то у дроу, и там такое! Мы должны его вытащить.

— Милая, это всего лишь сон. Вот увидишь, всё будет хорошо. Ложись спать. Ваша связь давно закрыта. У тебя был трудный день. А по количеству бутылок и бурный вечер, — я немного смутилась и отвлеклась от ощущений сна. Мы прибрались, но на выброс мусора меня уже не хватило. Я просто собрала всю тару в коробку. — Всё хорошо, ложись спать.

Я устроилась на плече у мужа и под его тихий голос вновь уснула. В этот раз без сновидений.

* * *

Утро началось слишком рано. Ко мне прибежала Соня, выдернула из теплых объятий мужа и забрала к себе. Гелю мы вчера не стали отправлять домой. Её обморок сменился крепким сном, и мы оставили её ночевать у Сони в комнате. А сейчас они обе пытались привести девушку в порядок. Я застала картину алкогольной интоксикации во всей красе. Отёкшее лицо, не открывающиеся глаза, легкая тошнота, общая слабость и обезвоживание. Рецепт я знала только один.

— Сонь, у тебя, что в ванной?

— Обычная ванна. Только в полу.

— Сойдёт. Дорогая принцесса, не соблаговолите ли вы пройти в купальню?

— Вот стану императрицей и страшно отомщу. Будет вам сухой закон. Отравили вчера меня.

— По-моему, ты сама травилась. Никто не заставлял пить.

Геля что-то неразборчиво проворчала себе под нос и пошла к воде.

Утопленная в пол эмалированная ванна метр на два с магической подачей воды. Всё как обычно.

Принцесса погрузилась в воду, промурлыкав что-то от удовольствия, а я начала творить свою магию. Сначала использовала целительную силу воды для очищения от токсинов, восстановления нормального состава крови. Потом гидромассаж, чтобы привести в порядок мышцы и заодно очистить кожу. Как бонус, использовала заклинание, которое мне продали в салоне. Оно замечательно удаляло волосы на теле в тех местах, на которое было направлено.

Порывшись на полочках у Сони, плюнула на это гиблое дело. Оставила Гелю сидеть в сменившейся воде и сбегала к себе за средствами для кожи. Правильно, у оборотней шкурка немного другая и питание ей нужно особенное, не подходящее для людей. Я взяла обычные средства. Те, что готовила под руководством Аска для себя, ей так же не подойдут.

Вернувшись, влила питательный раствор в воду, ещё немного помассировала ей кожу и заставила расслабленную невесту вылезать. Её кожа мерцала, напитанная витаминами. Закутанная в халат, Геля поблагодарила нас за помощь и открыла переход к себе собираться дальше.

А я пошла добывать завтрак нам с мужем. Хотелось это утро провести с ним. О ночных кошмарах старалась не думать. Я уже поняла, что даже если то, что я увидела ночью — правда, Иск мне не поможет. Эту проблему придётся решать самой.

Как бы я ни была зла на Таурохтара, того, что он испытывал, я ему не желала.

Во время завтрака Иск был очень милым, сонным… и не словом не вспомнил о том, что было ночью. Может, он и забыл, но мне в это слабо верилось. И всё же я решила оставить свои сомнения при себе. Внутреннее чутьё твердило мне не усложнять наши отношения разговорами о Тау. Я могла бы плюнуть с астрономической башни на его проблемы, если они вообще существуют, особенно стоило вспомнить о том, как мне пришлось спускаться по простыням с четвёртого этажа, а потом лежать под эльфом со сломанными рёбрами. И всё-таки… И всё-таки я не могла бросить его в таких условиях, где бы он ни находился.

Понятное дело, что я сама за ним не пойду. Всё, что я знаю о дроу, сводится к одной фразе: "Никогда, ни при каких условиях без клятвы о вашей безопасности от кого-то из их правителей у них появляться нельзя".

У дроу матриархат. Королевство их разделено на семь княжеств. Во главе каждого стоит княгиня. Это всегда самая сильная женщина клана. Должность эта не наследственная. Чаще всего, когда женщина стареет, а происходит это не часто, продолжительность жизни у них, как и у светлых, может исчисляться тысячами лет, более молодая и сильная вызывает её на бой и занимает её место.

Чаще всего дроу погибают в бою. Между кланами или за новое место в иерархии княжества. Института брака нет в нашем понимании. У женщин дроу есть любовники, которых они выбирают сами из воинов клана, если старшие женщины не против. Растут дети все вместе, но с младенчества их социальные роли строго ограничены вековыми устоями.

Деньги и продукты они получают с поверхности, торгуя паучьим шелком, полезными ископаемыми и сдавая внаём воинов. Но главным источником дохода является работорговля. Похищение и продажа представителей других рас, то, чем они овладели в совершенстве.

Значит, я должна найти другой путь. Но для начала нужно подтвердить, что эльф находится там. Может, мне действительно приснился кошмар. Реалистичный жуткий чудовищный кошмар.

От одних воспоминаний меня вновь пробил озноб. Мелькнула мысль использовать сиренидов, и тут же была отметена, как глупая. Может, они и наёмники. И кто-то многоцветный из них действительно крут. Но! Если с ними что-нибудь случится, этого я себе не прощу. И ещё много кто мне этого не простит. А когда нельзя решить проблему силой, что остаётся делать? Искать дипломатическое решение. Что в политике, что в отношениях. Решено. Если он у дроу, бегу к Ариате. Пусть хоть всем Лесом ищут способ его вытащить.

Но сначала нужно проводить Иска на работу. А то он на меня уже напряженно косится. Наверное, сваливая моё состояние на вчерашнюю попойку. Мысли то я с утра закрыла, и они опять только мои. А если я при нём пойду в астрал Тау искать, запрут меня дома и принудительно мамой сделают, чтобы на глупости времени не осталось. Хотя фантазия у мужа богатая, может и что-нибудь поинтереснее придумать.

Я постаралась отпустить пока лишние мысли и сосредоточиться на супруге. Пробежалась взглядом по безволосой груди с тоненькими следами шрамов, по мускулистым плечам, проследила плетение мышц на руках и увидела, как его длинные пальцы спрятали во рту кусочек мяса.

Желание отозвалось во мне горячей искрой. Иск увидел, как в моём настроении что-то изменилось, и вопросительно поднял брови, продолжая жевать. А древний инстинкт обладания уже отдавался шумом у меня в ушах. Сознание раздвоилось. Одна я понимала, что обычно так хищно себя не веду, и вообще утренний секс всегда был инициативой Иска, моё тело откровенно спало до обеда. А вторая я видела любимого самца, который не раз доставлял ей невероятное удовольствие.

Ели мы, устроившись на кровати, куда я всё притащила на подносе, чтобы побаловать любимого. Я первая отодвинула ненужный поднос подальше, хотя вторая я требовала выкинуть всё лишнее и побыстрее. Потянулась, как кошка, прогнув спину и выставив на обозрение свою попку. Рубашка, которая так и осталась с ночи на мне, (я не снимала её, просто накинула халат, когда ходила к Соне), задралась, показав кружевные белые трусики.

Первая я пыталась что-то сказать, но была послана в пешее эротическое путешествие. Я вторая крепко заняла место, ранее принадлежавшее разуму, и плавно поползла на коленях к любимому самцу, который вальяжно развалился на подушках и протянул ко мне руки. Я расстегнула три пуговички на рубашке, слегка повела плечами и скинула её с себя. А потом резво прыгнула вперёд и оседлала бедра моего партнёра. Наклонилась, прихватила зубами кожу на плече, оставляя отметины.

После чего распрямилась и положила руку себе на лоб, стараясь унять головокружение. В ушах опять зашумело, и виски как будто пронзила игла. Иск понял, наконец, что что-то не так, и помог мне осторожно лечь.

Не знаю, сколько прошло времени, всё было как в тумане, но перед моими глазами появилась Милана. Она взяла кровь на анализ, и Иск уложил меня спать.

* * *

Просыпалась я медленно и тяжело. Рядом сидела наша штатная целительница.

— Что это было? — пыталась сказать я, но вырвался лишь слабый шепот.

— Гормональный фон меняется, — у меня панически округлились глаза. — Нет, не беременна. Мне мало что известно о сиренах, но это похоже на период обретения пары у оборотней.

Я начала понимать, о чём она говорит. Но у меня же было ещё почти полгода! Ох, как же не вовремя. Захотелось побиться головой о стену, жаль не поможет.

— Мне нужно отправить сообщение подруге. Она взрослая сирена и наверняка в курсе, что и как надо делать.

Я отправила вестника Ари, сообщив о приступе неконтролируемого желания. Правда, пока направленного только на мужа. И не забыла рассказать о своём подозрении относительно Тау. Если он правда пропал, пусть сообщит Владыке. А что тот будет делать с информацией — не моя забота.

Ответ от Ариаты не заставил себя ждать.

Она написала, что то, что происходит со мной, ненормально. Импульс от сирены должен накрывать сразу всех вокруг. И процесс этот не начинается толчками. Сопровождается ли слабостью? Вот на этот вопрос она ответить не могла, потому что после месяца любовной горячки сил не было вообще. Но, наверное, тоже нехорошо, ведь если меня за пару минут так вымотало, то страшно представить, что произойдёт за более длительный период.

Посоветовала попросить Адриакторна посмотреть мою ауру на предмет вмешательств и проклятий. Вспомнить, не желала ли я в недавнем времени завести малышей побыстрее.

Она что, думает, что я могла на себя сама нафеячить?

И надо передать через близняшек немного крови, она постарается в своей лаборатории разобраться с теми изменениями, что со мной происходят.

Таурохтар действительно пропал и не отвечал на сообщения, так что, возможно, моя информация о его местоположении верна. Жаль, я не могу указать, в каком княжестве он находится. Все проверять очень долго. Но и за это от Владыки личное спасибо. И если нужно, мне могут предоставить небольшой эльфийский дом, удалённый от всех разумных, как минимум, километров на семьдесят. Но, конечно, лучше бы он мне не понадобился в ближайшее время.

Пока я читала, прибежали близняшки, а с ними и Желиса. Она как целитель с силой попросилась стать помощницей Миланы. Мастер не стала отказываться и сразу дала указание сирене следить за мной, и если, что уложить спать. А сама ушла в свою лабораторию и обещала пригласить вампира, когда у него закончится занятие.

Мне было скучно. Слабость ещё сохранялась, но тупо лежать целый день не хотелось, и тогда очень "умная" я сказала сирене, позвать всех остальных ребят для разбора их работ. Что мне стоило хоть раз залезть в воспоминания ЗийИна за утро? Лень или глупость? А может, подсознательная уверенность в совместимости только с мужем? В общем, вышло всё так, как вышло. За что мне ужасно стыдно.

Ребята собрались очень оперативно. Через двадцать минут все были на месте. Я тоже не теряла времени даром и переоделась в форму адепта. Щеголять голыми ногами перед подопечными мне не хотелось.

Я раздала им их работы и предложила провести дискуссию о каждой из них, отмечая плюсы и минусы этих типов отношений. Начали мы с ревнивой любви.

Вначале ребята указали две крайности ревности. Безумная ревность, что сжигает человека и разрушает отношения абсолютным недоверием. И её полное отсутствие из-за излишней уверенности в себе, что мешает человеку развиваться и исправлять свои недостатки. Как позитивный пример ревности они указали ситуацию:

"Допустим, женщина знает, что вокруг её мужа на работе каждый день вращается множество ярких, привлекательных девушек. Ощутив ревность, она может начать контролировать супруга, ежедневно устраивать ему допросы и закатывать истерики из-за его очередного опоздания домой. И это рано или поздно приведёт к разрыву. Однако она может сделать и другой выбор: начать заниматься собой, своей внешностью, быть более обаятельной, заниматься саморазвитием, учиться новому, чтобы быть для мужа всегда интересной и самой желанной. И тогда, глядя на коллег по работе, мужчина скажет себе: 'Они, конечно, красивы, но моя жена всё-таки самая лучшая".

И похожую ситуацию для мужчины.

Меня порадовали их вывод о том, что умеренная ревность не разрушает любовь, а служит хорошим толчком к саморазвитию.

Следующая пара повествовала о невзаимной любви.

Мужской взгляд показался мне более жестким, но честным:

"Что было бы, если бы чувства людей всегда находили ответ? Возможно, они все были бы счастливы. А ещё создавали бы постоянные пары с теми, кого полюбили в 13–14 лет. И жили бы с ними всю жизнь. И ещё они были бы обязаны отвечать на чувства того, кто их полюбил. Если, конечно, он сделал это первым. Полюбила тебя троллиха, а ты был ещё свободен. Всё, попался! Разделяй любовь.

Ладно, тролли — у них, в основном, душа добрая. А если в тебя влюбился убийца или вор с большой дороги? А как быть с любовью, которую может к вам испытать индивид нетрадиционной ориентации? Вы бы хотели её разделить в обязательном порядке по закону нарисованной картины мира? А ещё бывает, когда страсть в юном человеке, в пору влюблённости, вспыхивает к взрослому. Например, к мастеру. В реальном мире девушка страдает от неразделённой любви. А в идеальном, где неразделенной любви нет? Представили?

Получается не очень-то хорошо, когда любая влюблённость находит ответ!"

Девушка показала нам эту любовь с другой стороны, найдя в ней свои, пусть и не однозначные, плюсы.

"Во-первых, возможность серьёзного выбора. Человек так устроен, что он обязательно влюбляется. Если вокруг нет достойного объекта любви — будет выбран недостойный. Потому что иначе никак! Но влюблённость — это ещё не любовь. Это эйфория, это витание в облаках, это сладкая розовая вата, это бесконтрольные бабочки в животе и полное отсутствие перспективного мышления. Недостатков его влюблённый взор просто не замечает.

Во-вторых, неразделенная любовь — возможность выбирать. А вы бы хотели лишиться этого права? Требуя от другого человека разделить ваши чувства, попробовали ли вы поставить себя на его место? Простейший пример — приворотное зелье. Стремясь наладить свою личную жизнь, кто-то использует его. И в результате — обоюдная любовь! Вы об этом мечтали?

Так что если все хотят быть свободными в своих чувствах — придётся смириться с тем, что другие тоже имеют на это право.

В-третьих, у человека нет внутреннего стимула расти над собой. Отверженный человек часто задумывается: почему я не нахожу ответа своему чувству? Быть может, со мной что-то не так? Это, конечно, может привести к необоснованному самоистязанию. Но безответное чувство не означает, что ты плох. Просто, возможно, человек любит другого, или у него другой идеал.

Разумеется, человек должен самосовершенствоваться и следить за собой не ради кого-то, а ради себя. Но так уж люди устроены, что без внешнего стимула останавливаются в личностном росте.

А в-четвёртых, по мнению самих же людей, страдания и переживания у творческих личностей изливаются стихами, балладами, картинами… Неоднозначный плюс, правда? Но и он имеет право на существование".

Я поблагодарила ребят за проделанную работу, но продолжить мы не могли. Через полчаса у них должно было начаться занятие у мастера Ыртыка, и я отпустила их подготовиться.

— Карион, задержись, пожалуйста, — он не стал спорить и остался в комнате, когда все вышли я продолжила. — Я хотела бы поговорить о твоей работе. Меня удивило твоё мнение, но это не так для меня важно, как объём работы. Я надеялась увидеть твои размышления или более глубокие, или, напротив, поверхностные суждения.

— Я не вижу смысла в выращивании жемчужины, когда можно объяснить парой фраз. Я вообще привык к быстрым решениям, быстрым действиям.

— И быстрым отношениям семилучевой, — иронизировала я, капельку осуждая его.

— Только по необходимости, — с абсолютно спокойным выражением лица ответил мальчик-радуга. — Всё равно через пару лет мне навяжут какую-нибудь сирену, я попаду под её зов, сделаем одного или двух новых жителей водного мира и разбежимся.

— Тебе неприятно находиться среди землян? Хотя, если посмотреть на другие народы суши, наш институт отношений не сильно отличается от местных. Хотя видовые особенности тех же оборотней для нас стали если не шоком, то неожиданностью. Да и открытие про эмоциональную заторможенность эльфов до брачного обряда, заставляющего любить супруга, не было приятным. По крайней мере, для меня.

— Да что б ты понимала! — в конец вышел из себя мой подопечный, сорвавшись на личность. — Мы не заторможенные, как эти ушастые! У нас есть нормальные чувства! Но нашим старейшинам на это плевать! Их интересуют только заветы предков, которые они ввели в статус законов. Они уже и не помнят, каково это любить кого-то, сгорать и не иметь права прикоснуться, потому что не твоя, а предназначена другому, с кем будет лучшее потомство. А тебе так же подберут не любимую, но с подходящими генами! И я ничего не смогу сделать с собой, когда нас оставят с ней в выбранном доме. И всю свою молодость я должен отдать на рождение и воспитание не нужных мне и не любимых детей от чужой мне самки. Я даже девушкой её назвать не могу. Это мерзко. Но от наших девушек хоть что-то зависит. Мужчина в этом вопросе вообще права голоса не имеет, — его запал стихал, он практически взял себя в руки и сейчас стоял, уткнувшись лбом в стеклянную дверь, ведущую на балкон.

Я хотела успокоить и утешить его. Подошла к нему и положила руку на плечо, как жест поддержки. Но он дёрнулся и сделал шаг в сторону.

— Не прикасайтесь ко мне, — он фыркнул, не глядя на меня, и уже мягче добавил. — Не надо меня жалеть. Если бы мне хватило сил, я бы смог всё изменить, — он всё же повернулся ко мне лицом, пока говорил, но смотрел куда-то сквозь меня. А я в этот момент ощутила легкую слабость и головокружение, оперлась на окно, чтобы удержаться на ногах.

— Невозможно изменить мир в одиночку. Так его можно только разрушить, что чуть не сделали полгода назад. — Я прикрыла глаза, потому что слабость нарастала, но я должна узнать кое-что, потом шанса может и не быть. — Что вам мешает оторваться от родных и жить своей судьбой? Я знаю несколько примеров семей сирен, живущих на суше.

— Нечистокровные. Их не касаются наши законы и благословления. От них не ждут, что они смогут жить по нашим правилам, да и гены их считаются порчеными. Нас так просто не отпустят.

— Да как они могут вас заставить, я не понимаю? — я уже максимально перенесла вес на плечо, чтобы только не упасть.

— Интересный вопрос, — с издёвкой в голосе произнёс Карион. — Как клан, насчитывающий несколько сотен активных свободных в своих передвижениях воинов, может поймать беглеца. Хотя о чём это я? Им и не придётся этого делать. Когда у него появятся дети, он сам придёт за помощью.

— Но ведь не все разделяют мнение ваших старейшин, — я была уже в таком состоянии, что с трудом следила за нитью нашего разговора. — Я точно знаю, что ваш дух купели хочет перемен.

— Что ты сказала? — я не поняла, как он оказался рядом и теперь держал меня за плечи.

— Я знаю, что ЗайИн хочет перемен, да и ваш учитель Урмут с ним согласен. И, наверняка, не только они участвуют в заговоре против ваших старейшин, — я обмякла в руках сиренида, сознание обволакивал туман.

— Что с тобой? — заволновался Карион, а мне было настолько нехорошо, что я не могла ответить.

И тут внутри как будто сорвало предохранитель, свет на секунду погас, а потом стало понятно, что телом вновь управляю вторая я. Я понимала её мысли, они казались мне примитивными и хаотичными, но именно она управляла сейчас нашим телом, а я как бы находилась за стеклом. И очень старалась не думать о том, что сейчас произойдёт без моего участия, но под моим наблюдением.

— Хороший самец, — промурлыкала эта блудливая кошка и пробежалась ноготками по плечам молодого мужчины.

— О нет! — попытался отодвинуться Карион, но она резво обняла его за шею и, подпрыгнув, обвила ногами талию.

— О да! — эта зараза выпустила феромоны.

Парень с каждой секундой всё больше терял власть над собой. Его руки уже не пытались ослабить объятья, а, напротив, уже поддерживали меня не давая упасть.

— Мой, — прошептала она, прикусив его за шею.

А он уже вовсю исследовал изгибы моей фигуры.

Потом они направились к моей супружеской кровати с моим замужним телом. Не могу отождествлять себя и эту нимфоманку.

В их жестах не было и следа от нежности, что чаще всего была в стенах нашей спальни с Иском. Они остервенело целовались, оставляя ногтями следы друг на друге. Когда он уже донёс её до кровати, потеряв по дороге их рубашки, Карион очередным агрессивным поцелуем прикусил губу моего тела до крови. И в результате уронил моё тело с подселенкой на кровать, а сам упал парализованный на пол. Вторая я в бешенстве зарычала.

— Слабый самец, — наконец выдала она свой вердикт и пошла к выходу из комнаты.

Боже мой, какой кошмар! Она как была в одних штанах, так и собиралась выйти на просторы Академии. Ну, кто-нибудь, остановите эту ненормальную, пока она кого-нибудь не изнасиловала! Надо было соглашаться на предложение Ари и сбежать в лес, пока была такая возможность.

Я представила, что обо мне скажут окружающие ребята через много лет: "А здесь изображена Катарина эр Гедас. Самая известная блудливая кошка Академии!"

Так, спокойно, надо собраться и подумать. Всё равно пока я нечего не могу сделать. Почему мне так плохо, когда она вырывается? Ведь обычно эта часть личности на время сливается с основной и просто направляет. Или нет? Но ведь должен быть какой-то способ борьбы с самой собой? Может поэтому такой упадок сил? Она борется за лидерство и выкачивает мои силы? А ещё на моей голове столько блокировок от различных вмешательств и слияний, что у неё нет иной возможности влиять, кроме как самой вырываться наружу, устроив нам раздвоение личности? Одни вопросы.

Моё тело уже добралось до выхода, но выйти нам не удалось. Зашел вампир. Наученный горьким опытом общения со мной и тем, что у него в обучении ещё семь сирен, которые во взволнованном состоянии начинают использовать очарование, он постоянно носил щиты, закрывающие его от ментальных и физических атак.

— Девочка-неприятность, — грустно вздохнул он, окинув меня усталым взглядом.

Тут же моя тушка была обездвижена, потом на меня, ошалело вращающую глазами, накинули мужнин халат, висевший на кресле, и транспортировали в спальню на кровать. Там же нашелся сиренид, лежащий на полу. Над ним вампир ещё раз тяжело вздохнул и вызвал Милану и Иска. А пока они шли, сел около меня и начал сканировать мою многострадальную голову.

К тому моменту, когда муж прибежал, вампир был готов огласить первые выводы.

— Этот что здес-сь делает? — с шипением начал возмущаться муж.

Вечно он не о том, о чём надо думает.

— Лучше выйдем. Она сейчас все способы привлечения партнёров использует. Не приведи, богиня, ты сорвёшься, драться начнёшь, комнату разнесёшь. Потом перед ней же и оправдываться будешь, а передо мной извиняться, — аккуратно заговаривая отросшие клыки мужа, Адриакторн уводил его в гостиную, не забыв прихватить и парализованного сиренида.

А мне было ужасно интересно, что со мной происходит. Я думала, что сейчас просто взорвусь от любопытства. Но виски вновь пронзила боль, и темнота забрала меня в свои безмятежные объятья.

Иск

Мы с вампиром сидели в моей гостиной. Я уже несколько минут пытался осмыслить то, что он мне сказал.

— И ты никак не можешь это исправить? Заблокировать этот участок?

— Чтобы твоя жена стала пускающей слюни идиоткой? Могу. Возможно, она даже останется просто безэмоциональной куклой. Навсегда. Тебе какой вариант больше по душе? — с ленивой злостью огрызнулся вампир.

Меня передёрнуло от его откровенности и от осознания обоих вариантов для моей девочки.

— Пойми, она настроена в основном на тебя, но привязка с эльфом давит на её подсознание и эмоции, и она ищет второго партнёра, которым временно может тебя заменить, когда тебя не рядом. Это не значит ничего, кроме того, что я сказал. Её подсознание не разделяет мужчин на виды. Есть подходящие и неподходящие. Но так как вас двое… Она просто ищет достойного и защищенного от её сил мужчину. И когда тебя нет рядом, она выходит на охоту. Если ты всё время будешь рядом с ней, она никуда не будет рваться.

— А эта слабость и головные боли?

— У неё блоки в районе гипоталамуса височных и лобных долей, прикрывающие мысли, сместились. И все сильные эмоции теперь трансформируются в боль. Я не смог их поправить, поэтому если ты разрешишь, я их полностью уберу. А слабость из-за того, что её мозг не до конца изменился, и нагрузка распространяется на те участки, что не готовы к таким усилиям. Если ты помнишь, есть небольшие различия между строением мозга сирены и человека. У них увеличена шишковидная железа и теменная область коры. Но так как строение задней черепа почти идентично, то глаза больше открыты — другое строение костей лицевой части черепа, — и занимают меньше места внутри.

— Конечно, помню, и лучше убирай лишние блоки, незачем моей девочке мучиться.

— А насчёт эльфа я говорю серьёзно. Пока они эмоционально связаны, а она, прости, конечно, но по состоянию ближе к душевнобольным, чем к здоровым, ему лучше быть рядом. Можешь его в стазис ввести, но она хотя бы пытаться убегать на поиски не будет.

— Я подумаю, что можно сделать.

Возвращать эльфа назад в мои планы не входило. Но я могу обратиться к богине. Настало время исполнять обещания и платить по счетам.

Запечатав спальню, чтобы Кати не могла выйти на поиски приключений, я отправил вестник Аску с просьбой пораньше спуститься к источнику. Я отправляюсь в храм.

Катя

Сознание в этот раз возвращалось медленно. Вначале только зрение и слух. Я видела нашу спальню, залитую сиреневым закатным светом. Потом вернулось ощущение власти над моим телом, сопровождаемое моим сиплым дыханием. Как после тяжелого кошмара, в котором ты не можешь подняться и ползешь вперёд, заставляя двигаться потерявшие всякую чувствительность конечности, ощущаемые тобой, как после эпидуральной анестезии.

Чтобы стряхнуть остатки этих неприятных ощущений, я поплелась в ванную. Только вот из спальни выйти не смогла. Несколько раз безрезультатно дернула за ручку. Какой-то умник запер меня. Хотя кто, кроме хозяина дома, мог это сделать? Я могла лишь выйти на балкон в середину зимы или в гардеробную.

Надо было вход в ванну из спальни делать. Но кто ж мог предположить, что я окажусь отрезана от мира таким варварским способом? И мне закроют магические перемещения. Конечно, я попыталась воспользоваться переходом, а когда не вышло, рискнула построить телепорт. Но и тут облом.

И я бы, может, и смирилась с таким положением вещей, если бы мне не нужно было посетить комнату для маленьких девочек. Ни ваз, ни горшков с цветами в комнате не было, а удобрять на балконе кадки с цветами, где меня мог увидеть кто-нибудь любопытный, не хотелось. Поэтому я попросила Оксану прилететь на балкон. Советовала заходить сверху, вдруг туманные крылья тоже схлопнутся около моей временной темницы. Вестника удалось отправить, выкинув его с балкона. Он пролетел половину расстояния до земли и только после этого ушел в подпространство. Мелькнула мысль поступить так же. Но четырнадцать метров полёта могли закончиться не переходом, а тоненьким сугробом.

Вампиршу я позвала, потому что больше просто некого. Хотя я понимаю, что в очередной раз отрываю её от детей. Адриакторн с мужем наверняка в сговоре. Не зря же они вместе уходили. Молодожёнов дергать не буду, вдруг у них всё налаживается. С феей мы не настолько близки, чтобы просить её спасти меня и вообще посвящать в мои личные проблемы. Драконы — мужчины. Это тоже плохо сочетается с моими приступами мартовской кошки и чревато негативными последствиями.

А ещё мне были нужны ответы на мои вопросы, которых накопилось не мало. И путь мой за ними лежал на женский этаж общежития.

Ксю зашла в комнату, когда я надевала шубку. И вид у неё при этом был слегка помятый.

— Крылья исчезли в трёх метрах над балконом. Одного куста вы недосчитаетесь. Да и бочка немного пострадала, — уведомила она меня, разминая, видимо, ушибленное плечо.

— Главное, что ты цела осталась. А ты как быстро крылья призываешь?

— Быстро. Я как-то время не засекала. — Ксю нахмурила лоб, о чём-то задумавшись.

— А как мы выбираться то будем? Прыгать, а потом по обстоятельствам? — она подняла на меня ошарашенный взгляд и покачала головой.

— Нет. Сначала я спущусь. Даже если упаду, отделаюсь ушибами. А затем ты прыгнешь, а я тебя поймаю.

— Тоже хороший вариант, — я улыбнулась, стараясь не думать о том, что прыгать придётся, доверившись глазомеру, реакции и интуиции вампирши.

Мы вышли на балкон, и Ксю, не притормаживая и не дожидаясь меня, спрыгнула вниз. Когда я подошла к перилам и глянула вниз, она уже парила в паре метрах над землёй.

— Прыгай! Я выше подниматься не буду.

— А ты меня точно поймаешь?

— Поймаю! Не бойся.

Внутри всё дрожало от ужаса. Я на секунду представила свою тушку или вернее то, что от неё останется после полёта с четырнадцатиметровой высоты, если Ксю промахнётся.

— Если промахнешься, будешь меня сама с ложечки кормить и через трубочку поить!

— Я щас обижусь и улечу. Прыгай уже!

Я зажмурилась и прыгнула солдатиком.

— А-а-а! Ой!

— Я ж сказала, что поймаю, — она плавно опустилась на землю, перекинув меня через плечо.

— Спасибо, Ксю.

— Э, нет, простым "спасибо" ты в этот раз не отделаешься. У меня в субботу свидание, и ты сидишь с троглодитами, — она открыла переход в свою комнату, и я увидела этих самых деток, занятых гоночным треком, с магическими шариками вместо машинок.

— Ладно. В субботу с ними.

'Что-нибудь придумаю, в конце концов".

Я воспользовалась её ванной комнатой и, наконец-то, смогла спокойно думать о ближайших планах.

— Ещё раз спасибо тебе, у меня ещё дела, я побежала, — пора было поговорить с сиренами об отношениях полов.

— Пока, — подруга уже включила режим "заботливая мамочка", и ей стало откровенно не до меня.

Была мысль заглянуть к близняшкам, но мне нужна была полная информация, а не те огрызки, которыми она владели.

Я уже довольно чётко осознавала, что Ари росла изгоем в своём племени и её не просветили в теории отношений между полами у сиренидов. Да и покинула она свой дом довольно-таки рано. А значит, все нюансы я буду выпытывать у Желисы. Я надеюсь, она в достаточной мере мне доверяет, чтобы всё рассказать.

Я постучалась и спустя минуту девушка впустила меня к себе. Я расположилась на стуле, а сирена устроилась на кровати, поджав под себя ноги. Пару минут мы напряженно молчали. Я рассматривала комнату, и то, как девушка обустроилась, а она разглядывала меня.

— Валока. Не хочу ходить вокруг да около, — я не знала, как начать разговор, и решила действовать открыто. — Мне нужно знать, что и как происходит у сирен во время второго совершеннолетия.

Девушка слегка поджала губы и наклонила голову, как бы прислушиваясь к моим словам.

— А что вы знаете? — она осторожно прощупывала почву для дальнейшего разговора.

— То, что я уже набросилась за сегодняшний день на двух мужчин, когда оставалась с ними наедине. Я не чистокровная сирена и возможно у меня всё идёт не так, как должно, но мне нужно понимать, чего ждать.

— Хорошо. Я расскажу всё, что знаю.

Большую часть того, что она рассказала, я всё-таки уже знала, но нашлись интересные нюансы, о которых я не подозревала.

Вариантов развития парной жизни сиренидов было два.

В первом пару, выбранную под руководством ЗайИна, примерно за неделю до двадцати семи лет девушки, отселяли и запирали в одном из искусственных гротов, построенных в отдалении специально для этих целей. И дальше всё происходило по известному сценарию.

Далеко не всем парам это нравилось, но у них действительно не было выбора. Либо так, либо не контролирующая себя девушка и толпа не подвластных собственному разуму мужчин.

Вторым вариантом пользовались редко, но некоторым парам везло.

Сирены редко влюблялись до двадцати семи лет, что совершенно не мешало делать это мужской половине общества. Связано это было с элементарной физиологией. Гормоны, отвечающие у девушек за влюблённость, раскрытие женственности или интерес к противоположному полу, начинали постепенно вырабатываться буквально за месяц до дня Х. И они просто не успевали начать с кем-то встречаться и установить крепкую эмоциональную связь. Но если девушка начинала разделять чувства юноши, и пара успевала привязаться друг к другу, они имели право оспорить решение старейшин.

Во-первых, потому что девушка просто не подпускала к себе навязанного партнёра. Во-вторых, из-за того, что она всеми силами пыталась выбраться из запертого грота и могла навредить себе и окружающим во время поисков.

В таком состоянии она могла сотворить всё, что угодно. Очаровать охранников тюрьмы, в которой держали её пару. Покалечить другую девушку, с которой его отправили в такой же дом. Изменённое сознание в это время вело её в одном направлении. К её паре. И, конечно, она не кидала зов для поиска партнёра. Главное было вовремя уйти с её траектории поиска, чтоб не зашибла ненароком.

Но это была единственная лазейка для тех, кого не удовлетворяли временные отношения.

Для меня их устои — дикость. Для них — норма жизни. В конце концов, к тому моменту, когда пара могла разойтись, никто не запрещал основать новую семью с милым твоему сердцу партнёром. Жизнь сиренидов до-о-лгая и потерпеть, даже пару десятков, лет можно.

Она всё ещё объясняла мне, что она, как дочка одного из старейшин, знает, что их система для них единственно верная в сложившихся обстоятельствах. Что девушку без привязанности просто страшно оставлять в таком состоянии без помощи, пусть и специфической. Их предки вообще воспитывали детей практически с рождения вместе, не разделяя на то, где чьи родители.

А я понимала, что для меня вопросов меньше не стало. Ну, может на чуть-чуть.

— Ладно. Спасибо за рассказ. Пойду я. Дел ещё много, — я несколько заторможено поднялась со стула.

— Да, куратор, — а потом подмигнула мне. — Удачи.

Иск

В Храме никого не было. Я проходил мимо колон, отбрасывающих причудливые тени. За прозрачными стенами бесновалась вьюга. Она началась, стоило мне ступить на лестницу дома Богини. Острые снежинки врезались в невидимую преграду и сползали вниз, наваливались друг на друга, и постепенно образовывали снежные завалы.

Я дошел до алтаря и громко позвал:

— Богиня! Пришло время исполнить обещанное!

— Пришло, так пришло, — сухой голос отразился от потемневших стен.

Из-за ближайшей колонны вышла женщина лет шестидесяти пяти. Лукавые глаза, обрамлённые сеточкой морщин; тонкие бледные губы, изогнутые в ироничной улыбке; бледная кожа, слегка обвисшая на шее и излишне натянутая на руках; светлые седые волосы, убранные в пучок, по которым проскальзывают серые искорки. В свободном, длинном, до пят, одеянии красного цвета, что скрывало очертания фигуры и оставляло для обзора только руки и голову Богини.

— Что происходит с моей женой? — мне нужны были ответы и быстро.

— Ты сам знаешь, — улыбнулась она, играя со мной. — Задавай правильные вопросы.

— Почему? — я глубоко вздохнул, чтобы не наговорить лишнего. — Почему с ней это происходит?

— Хм. Тут много всего связалось, — на секунду она отвернулась в сторону алтаря, оказавшись ко мне спиной, а обратно повернулась уже более молодая женщина, не старше сорока. — Толчком стало пожелание драконицы. В момент рождения детей. Силы женщин, изменяющих мир, сплелись и создали новую вероятность будущего.

— Но почему она ищет эльфа? — я выпалил то, что угнетало меня больше всего.

— Ты не властен над этим. Даже я не властна. Половинки душ всегда притягиваются.

— Какие половинки? — сердце сдавила раскалённая рука ревности.

— Созданные демиургом. Они рождаются примерно в одно время далеко друг от друга. Судьба всегда их сводит и даёт один шанс на совместно будущее. Используют ли они его правильно, зависит только от них. Ну и уходят в круг перерождения примерно в одно время. А между эльфом и Рыбкой установилась временная связь, и она ищет его. В этой её жизни любовь к тебе намного сильнее, и когда ты рядом, ей никто не нужен, но стоит тебе уйти, она пытается найти одного из вас. Сколько раз такое было? Только тебя как мужчину она познала, и её страстная часть тебя опознаёт, а его не знает и ищет в каждом встречном.

— Ты можешь это исправить? Разорвать их связь?

— Нет. Это мне неподвластно. Я не могу изменить, то, что создано демиургом. Да и зачем? Летом их связь ослабнет, а если всё будет идти так, как я задумала, то ещё спустя год он встретит ту самую девушку из пророчества. И ещё. Не смей даже думать его убить! Я повторю в последний раз. Время их жизни сплетено в одну нить. Погибнет один — второй не проживёт и года.

— Но что-то с её перебором мужчин сделать можно?

— Конечно! Не оставляй её одну ближайший месяц.

— А ещё? Что-то более реальное? — я всё же рассчитывал на более продуктивную помощь.

— Хорошо. Засчитаю за вторую услугу. Я объединю части её сознания. Но, держись! В этот месяц ты устанешь от своей жены! — и с издевательским смехом она растворилась в тенях.

Интересно, к чему относилась её последняя фраза?

Катя

Я возвращалась к себе и напряженно думала, что со мной не так? Почему я бросаюсь на чужих мужчин, что вообще происходит со мной? Я ведь не такая распущенная. И если исходить из слов сирены, я должна была искать Иска и рваться к источнику, а не соблазнять сиренида или вампира?

Может, я его недостаточно люблю? Да нет, бред. Кроме моего змея мне не нужны другие мужчины. Он моё счастье, мой самый родной и любимый нелюдь. Немного деспотичный и вредный. И капельку самодур. Но роднее и ближе существа для меня просто нет. Да и зов я не бросаю, значит, с тем, что партнёр есть, моя рыбья сущность согласна. У-у-у. Голова сейчас взорвётся от переизбытка мыслей, которые бегут по кругу, как кони на арене цирка.

На ходу, прикрыв глаза и массируя виски, я не заметила, что предо мной открылся самонаводящийся переход. Я его даже не ощутила. Просто через пару шагов оказалась в руках мужа. Шубка, висящая на локте, свалилась на пол, но поднимать её никто не спешил.

— И куда ты ходила? — раздраженный муж опять пытался качать права.

— В туалет! — припечатала я чешуйчатого ревнивца. — Что это ещё за новая мода запирать меня, не обеспечив минимальными условиями.

— Знаешь! — рыкнул на меня Иск, сверкая глазами, — Я не виноват, что тебя нельзя ненадолго оставить одну, чтобы ты не вляпалась в неприятности!

— Да у меня всё нормально было, пока в этом мире не оказалась!

— Ты ещё скажи, что жалеешь, что здесь появилась и меня встретила!

— Я не понимаю, почему ты бесишься, — произнесла я намного тише. — Ты запер меня в комнате. Ты опять забыл спросить или хотя бы предупредить запиской о том, что происходит. Ты опять решаешь всё за меня. Иск, я устала. Устала пытаться переделать твоё Я в наше Мы.

— Кайхен! Я сейчас на твои жалобы не поведусь. С недавних пор ты совсем не думаешь, что делаешь. Вместо того, чтобы спокойно отдыхать, ты собираешь курируемую группу, и в итоге тебе опять плохо, а я успокаиваю мальчишку. Спустя буквально пару часов вместо того, чтобы написать мне послание, чтобы я исправил свою оплошность, зовёшь подругу, прыгаешь с ней с балкона и гуляешь по академии, зная, что в любой момент тебе опять может стать плохо. Чем ты вообще думаешь?! Я искал выход, чтобы тебе помочь, а ты обвиняешь меня в эгоизме. Кати! Сколько можно вытягивать мне хвост?

— Прости.

— Что? — василиск сделал вид, что не услышал меня.

— Прости меня. Я действительно мало задумывалась, над тем, что делаю. Я просто искала выход!

— Чудовище моё маленькое, — он притянул меня к себе, прижимая моё лицо к своей груди. — С сегодняшнего дня, все свои 'гениальные' идеи обсуждаешь со мной.

— Хорошо.

— И не ругаешься со мной по пустякам.

— Ладно.

— И блоки с тебя я разрешил Адриакторну все снять.

— Хор… Чего? — я подняла голову, чтоб видеть его наглые глаза.

— Почти получилось, — вдохнул змей. — У тебя блоки, поставленные Акарине, сместились, и тебе было от них так плохо. Убрать только часть было нельзя, и пришлось удалить их все.

— То есть ты сейчас опять копаешься у меня в голове?

— Не копаюсь, — я выдохнула. — Просто знаю, о чём ты думаешь.

Я зашипела разъярённой кошкой и попыталась вырваться из его стальной хватки.

— Бесишь.

— Знаю. А ещё знаю, что я твой любимый нелюдь, — от грудного смеха его грудь вибрировала. Эта вибрация передавалась мне, и в какой-то момент я ощутила волну желания, которая начала разливаться по телу.

Как описать то, что я ощутила? Мне оказался не просто нужен мой муж в этот момент, как мужчина. Я ощутила, что я сейчас умру, если он меня не возьмет, не сходя с этого места. Как хорошо-то, что он знал все мои мысли. Больше не было головной боли или отстраненности. Мне не нужны были сейчас долгие ласки или нежный шепот. Только страсть, оголяющая нервы и душу. Я смотрела на него, слегка отодвинувшись корпусом, и всё в нём меня возбуждало. И широкий разворот плеч, и красивое лицо, и длинные светлые волосы, манящие зелёные глаза. У меня не было слов, чтобы сказать ему, как он нужен мне сейчас. Как дико я хочу ощутить его уверенные движения внутри меня. До подгибающихся колен, мне хотелось, чтоб он покорил моё тело, что бы оставлял следы своей страсти на моей коже пьянящими поцелуями и укусами, что бы выбивал из меня стоны каждым толчком и сводил с ума, доводя до финала.

— Так сильно? — с каким-то исследовательским и, как мне в тот момент показалось, ленивым интересом спросил мой муж.

— Да, — с трудом сдерживаясь, прошептала я.

Было очень трудно говорить. Я как будто пробежала марафон. Дыхание рваное, пульс запредельный, ноги не держат, в горле пересохло, а глаза не видят ничего кроме ленточки финиша.

— Иди ко мне. — Он приподнял меня за бёдра, забрасывая мои ноги на свою талию. Руками я обхватила его за шею, и мы отправились к кровати.

Сейчас не было ни нежности, ни ласки. Заклинанием, избавив нас от одежды, он одним движением наполнил меня. Я лишь крепче вцепилась в его сильные плечи, а Иск быстро приподнимал меня и резко опускал на свой увитый венами ствол. И каждый раз, опускаясь, я чувствовала, как во мне поднимается сумасшедшая волна удовольствия. Ещё несколько невероятных в ощущениях мгновений и внутри меня взорвалась сверхновая, ослепляя, выжигая все мысли, оставляя за собой лишь приятную истому и слабость.

Иск чуть замедлился, но не оставил меня. Он сделал шаг, и мы плавно опустились на кровать. Змей всё ещё был внутри меня, но больше не двигался, а начал медленно целовать меня в губы, руками ласкал грудь, поглаживая соски большими пальцами. Позволяя прийти в себя и вновь загореться под ним. На мою робкую попытку шевельнут бёдрами, он шлепну меня по бедру.

— Не шали.

'Ах так?' Я сверкнула глазами, и мои губы расцвели в порочной улыбке.

Я начала нежно сжимать его плоть, используя внутренние мышцы влагалища, обнимая его, ощущая каждую венку. Иск что-то прошипел сквозь зубы, отодвинулся от меня и переложил на живот. Ощущение пустоты внутри было неприятным и разочаровывающим. А затем он меня ударил открытой ладонью по ягодице! Я задохнулась от возмущения и… удовольствия! Никогда не думала, что мне может такое понравиться. Я всё же попыталась отползти, но василиск надавил мне рукой на поясницу и заставил остаться на месте и прогнуться, оттопырив попку вверх. А затем последовал ещё удар, уже по второй половинке.

— Прекрати!

— Я знаю, что тебе нравится, — поцеловал меня искуситель между напряженных лопаток. А затем широко раздвинул мои ноги и резко вошел, наполняя меня до конца и выбивая хриплый стон. Двигаться он мне так и не позволил, крепко держа меня за бёдра и вколачиваясь с сумасшедшей скоростью. Я чувствовала себя одновременно беспомощной и необходимой, беззащитной и защищенной. И это было слишком сильно и много для меня сейчас. Но сил на мысли, посторонние чувства и переживания просто не было, и я растворялась в его движениях, его страсти, освобождаясь от своих внутренних демонов. А наш общий оргазм, когда он не сдержался и передал мне свои ощущения, выбросил меня из реальности.

Пробуждение было фееричным. Солнышко лениво вползало своими лучиками в комнату, значит, время близилось к восьми часам. Я лежала на спине, на нашей кровати, мои ноги были широко разведены, а между ними с комфортом устроился муж. Влажный язык скользил по моим складочкам, проникал внутрь тела, играл с горошиной клитора, то убыстряя темп, то замедляя. Чувственный язык мужчины творил чудеса, заставляя меня кататься на волнах удовольствия, переходящего в наслаждение. Я постанывала, выгибалась, открывая себя как можно больше.

Удары языка по лепестку клитора становились все настойчивее, меня начали пронзать электрические разряды, постепенно сливающиеся в один шторм, несущий на своих крыльях оргазм. Разрядка не замедлила себя ждать. Я ощутила, как каждая клеточка моего тела тоненько запела от наслаждения, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Кажется, от моего крика задрожали окна.

— Это было потрясающе! — промурлыкала я мужу, когда он перебрался поближе ко мне и устроил голову на моём плече.

Отголоски мощного оргазма до сих пор бродили по моему телу. Я лежала разнеженная от наслаждения. Окружающий мир переливался всеми цветами радуги.

— Я рад, что тебе понравилось, сладкая. Надеюсь, до вечера я тебя успокоил? — меня гладили по животу широкой ладонью.

— Не знаю. — Напоминание о моей временной неадекватности заставило извилины собраться и начать работать.

— Если что-то почувствуешь, открываешь переход ко мне. — Строго наставлял Иск, продолжая ласкать меня, целуя в плечо и поглаживая налившуюся грудь. — А я найду способ тебя успокоить.

Рукой Иск гладил меня по плечу, играл с призывно торчащим соском, перекатывая его между пальцами, заставлял вздрагивать каждый раз от непродолжительной боли. Я неосознанно выгибалась, словно была огромной ласковой кошкой.

— Хочу тебя. Ещё. — Призналась я, с нетерпением и небольшим страхом ожидая, что же будет дальше. Для меня было трудно принять настолько быстро усилившиеся аппетиты. Я не спорю, что и раньше не была холодной и обладала нормальным темпераментом. Но сейчас я загоралась быстрее, чем чиркнувшая спичка.

А дальше, повернув меня спиной к себе, Иск был безумно нежен. Его движения были мягки и протяжны, он шаг за шагом покорял меня, отчего мне было безумно приятно и хотелось большего.

— Еще. Глубже! — попросила я, чувствуя, что хочу ощутить всю силу страсти мужчины. На периферии скользила мысль, не обижу ли я его, пренебрегая нежностью в угоду страсти. Но она ускользнула, когда он перестал сдерживаться, постепенно наращивая темп, проникая все глубже и глубже внутрь меня, пока не достиг предела. Наши бедра соприкоснулись, а тела слились. Иск обнимал меня, лёжа сзади, ласкал возбужденные груди, не забывая размеренно двигаться. Наверно, стеночки стали чувствительнее в несколько раз, я ощущала ими каждую прожилку его члена. Иск поднял мою ногу, чтобы доступ в меня стал ещё полнее, слегка сменил угол проникновения, задевая какую-то совершенно безумную точку, и внутри взорвалась сверхновая звезда, озарив своим светом. Миллиарды искр вылетели из меня, а потом вернулись вновь, заставляя выгибаться от ощущений эйфории, заполняющей до основания.

Уже позже, пока я расслабленная плескалась в бассейне, а он собирался на работу, муж повторил:

— Кати, я ещё раз тебя прошу. Если почувствуешь что-то, сразу ко мне. Даже если это будет пищевое отравление, утомление после учёбы или всплеск интуиции о том, что я соскучился, — добавил он со шкодливой улыбкой.

— Хорошо, — сморщила я мордашку и рассмеялась.

Иск грозно свёл брови и погрозил мне пальцем, но затем улыбнулся.

— Я люблю тебя, Кайхен. — и скрылся за дверью, не дав времени ответить.

"И я тебя люблю!" — громко подумала я, зная, что он услышит.

* * *

Следующие две недели слились для меня в едином ритме. Я училась, разбирала билеты к летним экзаменам, давала игровые задания сиренидам исключительно через девушек или вестниками. Встречаться с ребятами я опасалась, и ещё, мне было ужасно стыдно. Я так и не извинилась перед Карионом, и это мучило меня, но подойти к нему до тех пор, пока не закончится мой период гона, я не решалась. Возможно, мои опасения были напрасны, но всё равно мои муки совести — это не повод подвергать нас очередному риску.

Я наконец-то стала прислушиваться к мужу, признавая, что его попытки оградить и защитить меня — это не диктаторские замашки, а проявление любви и заботы. Не удивлюсь, если Иск устал от меня за эти две недели. Мне даже показалось, что он похудел немного. Я старалась, чтобы наше общение не сводилось только к сексу, и придумывала, чем наполнить наши вечера. Мы стали больше гулять по заснеженной территории академии, играли в снежки и лепили снежные фигуры. Долгими вечерами Иск много мне рассказывал об обычаях своей родины, постепенно подготавливая меня к походу в свой мир. Оставалось всего полтора месяца до его освобождения от обязанностей Хранителя.

Мой внутренний компас пришел в норму, и я больше ни разу не бросалась на других мужчин, даже если им не повезло оказаться около меня в момент, когда начинали играть гормоны. Видимо, проблема была в слишком большом количестве магии, накрученной у меня в голове. Но для безопасности большую часть времени я проводила у себя.

Расстраивало меня только то, что я не видела сны. Всегда яркие и интересные, пусть и не особо запоминающиеся, они перестали меня навещать. Но эта мелочь не портила мне настроение, ибо хорошим настроением и не по разу в день меня одаривал супруг.

Ари сообщила, что эльфы нашли Таурохтара и с боем освободили. Он сейчас находится у неё, работает вместе с полуоборотнями и приходит в себя. Бедняга намучился у тёмных. Кроме всяких зверств, что ему демонстрировали, ему в пищу добавляли в виде порошка минерал, который блокировал магию. Поэтому в ближайшее время он будет отдыхать у неё, как в санатории, и постепенно избавляться от этой дряни.

Мишка, не вполне трезвый, пытался завалиться ко мне и пожаловаться на жизнь, но я его послала к Оксане. Куда она его послала, не знаю, но новости мы узнавали только от Гели. Друг наш крылатый обиделся на весь женский свет и… сдружился с сиренидами на почве мужской бесправности. Ясное дело, девушки, присутствовавшие на исповеди Гели, их не поддержали, и в итоге размолвка будущей правящей четы превратилась в противостояние мужской и женской компаний. Но я надеюсь, что это поможет им всем вскрыть их внутренние проблемы. Ведь учитель послал сирен сюда с конкретной целью. А Мише с Гелей много лет жить вместе и договариваться как-то придётся в любом случае.

Могу сказать, что мои гормональные всплески были подвержены определённому ритму. Ночью, когда спутник, местная луна, был ближе, желание было сильным, ближе к утру я, уставшая и довольная, отключалась, а после сна, просыпалась я теперь после полудня, ещё несколько часов проходили спокойно. Так что опасность представляли буквально три-четыре часа до окончания смены Иска. Пару раз я даже ходила к Источнику, но в остальные дни старалась сдерживаться. Любимый супруг с каждым днём смотрел на меня всё более несчастными глазами. И его улыбка с каждым разом становилась всё более грустной и натянутой.

Свои нормальные часы я посвящаю учёбе. В ней мне помогает госпожа Лотанариэ. Подсказывает, какие учебники лучше, в ускоренном варианте преподаёт свой предмет, а также разъясняет непонятные мне вещи по иным дисциплинам. И хотя она не боевой маг, но огромный жизненный опыт и прошедшая не стороной война дали ей больше, чем все возможный магистры боевой магии.

В обеденный час, когда мы делаем перерыв, она много рассказывает мне о своей семье, о жизни в Великом Лесу. Иногда мне кажется, что мы с ней были в разных лесах. Хотя, может, оно так и есть.

По части теории и полупрактического предмета эльфийки я почти готова закончить первую ступень. А вот с практикой, конечно, тяжело. Мой резерв изначально был небольшим, и сейчас, спустя всего полгода постоянных медитаций, он вырос почти вдвое, но этого только-только хватает для сдачи минимального норматива по "боевой магии и тактике боя", достаточно для экзамена "заклинания, руны и магические плетения в быту", но вот экзамен "Работа с климатическими изменениями и погодные аномалии" — это мой личный провал. На нём нужно всего-то: устроить дождик, потом разогнать тучки и в конце убрать природную аварию: разлом в почве стянуть, кусок выжженного леса восстановить, разлив реки обратно согнать — вариантов тьма. С моим уровнем силы всё равно почти ничего из этого сделать невозможно. И если все водные задания я всё-таки выполняю, обращаясь к водной стихии напрямую, то земля и лес с неохотой отвечают мне. Про остальные стихии и говорить нечего, несмотря на помолвку с Тау, никаких активных сил мы друг другу не передали. Для этого нужно было завершить свадебный обряд, а мне это счастье и с подобным магическим бонусом не надо. Хотя, если бы её можно было просто позаимствовать…

Эх, мечты о халяве сладки и недостижимы. Придётся зависнуть в этом мире надолго. Особенно учитывая мою беременность, в наступлении которой сомневаться не приходится. Иск обмолвился, что стоит ему обнять меня, и моя истинная магия сбивает его противозачаточные чары. Вот такой забавный эффект. Обхохочешься.

Сегодня я спала достаточно крепко, но всё же Иск потревожил меня, пока собирался. Что не помешало мне отвернуться от окна, уткнуться носом в подушку, что хранила запах любимого, и опять погрузиться в сон.

— Здравствуй, моё счастье, — до меня донёсся хриплый шепот.

Тело выгнулось от чутких прикосновений, сменяющихся быстрыми поцелуями вдоль позвоночника. А горячая мужская ладонь легла на талию и соскользнула на живот, вызывая горячую волну во всём теле.

— Я ждал тебя.

В полной темноте я не понимала, что происходит, и где я, и кто здесь, но… Он был таким нежным, чутким. Он перемещался в пространстве и дарил мне невозможные откровенные ласки. Он доводил меня до исступления, но не отпускал за грань освобождения. Пока, в сладкой вспышке, я не вспомнила.

Он приходит ко мне уже неделю, как только Иск уходит к источнику. Этот мужчина занял мои сны. И я не знаю, как спрятаться или укрыться, ведь днём, проснувшись, я даже не вспомню о нём. Помню, что я пока не сдалась под его напором, но каждый его приход в мои сны был таким болезненно острым, сладким и пьянящим, и я уже почти не могла сопротивляться. Иногда во сне я даже желала вспомнить утром, чтобы понять, кто это был, но заканчивался сон, и исчезал из памяти мой почти любовник.

— Кто же ты?

— Ты знаешь. Не разочаровывай меня, сладкая лесная девочка, — он прикусил мочку моего уха, вызывая очередной стон. И снова переместился к моей груди.

— Почему я ничего не помню, когда просыпаюсь?

— Ты знаешь ответы. Но боишься их. Поэтому и не помнишь.

Я знаю одно, сколько бы он ни старался соединиться со мной, я так и не согласилась, просыпаясь всякий раз, как только он пытался взять меня. Вот и теперь, стоило мне ощутить прикосновение чего-то, кроме пальцев и губ, и сон опять начал таять, и лишь рык охотника, теряющего добычу, ещё достиг моего слуха. И темнота.

* * *

День начался чудесно. Уже полдень, в гостиной меня ждали аппетитные фрукты и свежий творог, оставленные для меня любимым мужем. На баре стояла склянка с витаминным коктейлем, что для меня готовила Милана. Раз уж я скоро стану мамой, я попросила её подготовить всё необходимое для полноценного ухода за мной в этот период. Порадовало то, что во время беременности можно и нужно было использовать силу, ребёнку или детям это будет только на пользу. Главное, осторожно, чтоб случайно не повредить детский источник. Их сила будет питаться от моей, и, если я выложусь полностью, могу случайно потянуть и их силу, как из сообщающихся сосудов.

Пока я завтракала, ко мне прибыли вестники от эльфийки и Адриакторна. Госпожа Лотанариэ сообщала, что будет сегодня на час позже. У неё занятия с моими однокурсниками, но во время обеда она присоединится ко мне. А вампир попросил меня в удобное мне время зайти в крыло целителей, где они с Мастером Василь обследуют меня.

Я уже поняла, что какое-то время почти все знакомые в академии будут носиться со мной и моей беременностью. Тут же столько тем для научных работ и изысканий. И ещё я заметила, как у меня начал портиться характер. Я и раньше не была белой и пушистой, но в последнее время с трудом сдерживала себя, чтобы не сказать какую-нибудь гадость окружающим. И это, если честно, пугало. Такие перемены мне не нравились.

Прочитав все послания, я решила не откладывать дела в долгий ящик и написала Адриакторну, что готова быть на обследовании через пять минут. Он подтвердил, что они ждут меня, и я, прибрав посуду, пошла на экзекуцию.

Милана вновь выкачала из меня двадцать миллилитров крови. Хорошо, что вначале можно воспользоваться обезболивающими чарами, а после она даёт свою коробочку, чтобы устранить последствия прокола.

Шприцы здесь интересные. Я нечто подобное видела в Тимирязевском музее, куда ходила, ещё учась в старшей школе. Металлический тубус, к которому прикручивается довольно-таки тонкая игла, и поршень, нагнетающий вакуум, с механизмом стопора, для отбора нужного количества жидкости.

Каждый раз после использования Милана разбирает его на запчасти и складывает в очистительную шкатулку. Игла остаётся острой до тысячи использований, а не тупится после первого раза. Вот что значит магия.

— Я пока проведу тесты, а вы делайте, что собирались, — она, уже увлечённая предстоящей работой, ушла в свою лабораторию, отгороженную полноценной стеной, а не шторкой, как разделены здесь койки.

— Мне лечь? — я не знала, что хотел проверить вампир. А пока у меня брали кровь, он что-то писал в тетради, по размеру и формату больше похожей на ежедневник. Может, это он и был.

— Да. Мне нужно посмотреть твою голову. И может быть воротниковую зону. Ректор много на тебе накрутил. Ты тоже немало блоков себе ставила. Я надеюсь, сейчас там чисто?

— Должно быть. Я, конечно, не в восторге, но пока не решаюсь ничего делать.

— Правильно. Не стоит ломать себе голову. В прямом смысле.

Я устроилась на кушетке. Всё же это ложе трудно было назвать кроватью в моём понимании. Невысокая, покрытая кожей, не зачарованная, чтобы не помешать лечению. Её даже мыли без использования магии, чтоб не было остаточных её следов. Вампир устроился на табуретке у меня за головой.

— И всё-таки какие-то ментальные воздействия на тебе есть. Ты уверена, что муж тебя в сон не отправлял? Может, ты его укатала, и он не выдержал и решил, что тебе пора спать?

Я покраснела от его заявления. Мне было крайне неприятно услышать это от, по сути, постороннего. Даже если он целитель.

— Не было такого!

— Ты уверена? — это прозвучало для меня так противно-скабрёзно.

— Да уверенна! Моему мужу не нужно отключать меня насильно, чтобы я уснула. Он вполне в состоянии довести меня до состояния, чтобы я заснула быстрым и здоровым сном сама, без сонных чар! — румянец залил не только щёки, но и шею. Моему возмущению не было предела!

— Хорошо. Я верю, — примирительно поднял руки от моей головы Адриакторн. — Но тогда возникает вопрос. Кто на тебя мог воздействовать в последние дни?

Мне стало самой интересно, кто же это мог быть? Обычно такие вещи, если не чувствуются при наведении, потом всё равно отслеживаются, как не свойственное поведение. Но у меня вся жизнь, в последнее время, ни на что ранее происходившее не похожа. И где искать ответ?

— И что делать? Кому, как ни тебе, целитель душ, знать, а?

— Есть идея. Я как раз работаю над близкой темой "Наведённое личностное изменение". Так что я создам маленькую ловчую сеть. У тебя есть шпильки или что-нибудь, что ты на голове носишь?

— Разве что серьги. Волосы, если и убираю, то резинкой, шнурком или лентой.

— Ладно, сойдёт. Минуту полежи неподвижно.

Я ждала болезненных ощущений, как тогда, в походе с Тау, но серьга лишь чуть нагрелась, не обжигая ушко.

— Завтра днём зайди сюда. Проверим, попадётся ли кто-нибудь. Я пойду, у меня ещё занятия с твоими ребятами. А тебе нужно полежать минут пять. И резко не вставай — голова закружится.

— Как они? — я не уточняла, но вампир понял, о ком я говорю.

— Не разговаривают друг с другом. И девочки даже свою отдельную ментальную сеть создали, с двумя главными точками на сознаниях целительниц. Но есть и положительные моменты. Они стали больше говорить вслух, чтобы выпады, когда группки общаются, как бы между собой, достигли цели. Ладно, я побежал. Надеюсь, всё получится.

— А уж я-то как надеюсь.

Вампир ушел, а я осталась узнать вердикт Миланы по моим анализам. Пока ждала, несколько раз прогнала в голове, с кем виделась в две эти недели после снятия блоков с головы вампиром. В общем, немало людей, с кем я контактировала. Мысленно составила список.

Под первым номером шел муж. Как бы я не защищала его перед вампиром, исключить его совсем я не могла. Он вполне мог на время закрыть мое сознание, даже от себя, если не хотел чем-то делиться. Хорошим или плохим — не важно.

Дальше шли все девушки сирены. Нужной силой они обладают. Мотив? Любой. От нежелания выполнять задания, до попытки почитать мысли.

Третьей шла Гелия. Я не знаю всех её сил. Маловероятно, но могла попробовать вызвать дополнительное сочувствие.

Потом Оксана. Трансформировать силу могла, хоть и с трудом. Мотивов вроде нет. Разве что она уговорила ещё раз посидеть в выходные с малышами. В прошлый раз выяснилось, что в моём состоянии дети действуют, как доза успокоительно, хоть и выматывающего.

Пятая — госпожа Лотанариэ. Я много с ней общалась. Она эльфийка. Для меня это уже мотив.

Шестым можно поставить Аска. В один из дней я шла вечером возбуждённая к мужу, но наткнулась по дороге на него. Мог, от греха подальше, просто успокоить. Это тоже воздействие.

Седьмой поставила себя. А вдруг?

Пока я размышляла, вернулась Милана.

— Анализы у тебя замечательны. Сейчас у тебя начинается третья неделя цикла, так что может быть, если вы с мужем будете хорошо стараться, к концу этой недели всё закончится. И начнётся всё самое интересное! — с довольной предвкушающей улыбкой, потирая пухлые ладошки, проворковала она.

— Как будто мы плохо стараемся, — пробурчала я, снова заливаясь краской до кончиков ушей.

— Не знаю. Не присутствовала, — рассмеялась эта хулиганка.

Я на секунду представила, как она сидит в кресле в спальне и даёт Иску советы, как правильно делать наших детей.

А! Ужас! Ахтунг! Убрать эти картинки из головы!

Меня разобрал истеричный смех. Милана тоже тихо смеялась, видимо, представив подобную картину.

— Ладно. Вставай. Жду тебя через пару дней.

— Мы с Адриакторном договорились завтра у тебя здесь встретиться. Ты не против? — заискивающе спросила я.

— Хорошо, — она пожала плечами. — Боитесь оставаться одни?

— Ты сама понимаешь, что да.

— Я не против. Только давайте ближе часам к пяти. Мне за реактивами с утра к гномам ехать. К трём вернусь, пока всё разберу. Напиши мне, когда соберётесь.

— Отлично. Спасибо тебе.

— Да ладно, беги уже.

— Чао, — я помахала рукой и убежала к себе. Нужно встретить эльфийку. Пора и поучиться.

* * *

На встречу с эльфийкой я опаздывала, поэтому обедала она без меня. Меня это ни капли не расстроило, учитывая, то с моего завтрака прошло от силы полтора часа.

Для занятия мы устроились в моей гостиной.

— До меня дошли слухи, что скоро вас с господином эр Гедасом можно будет поздравить с пополнением семейного древа?

— А? Ну да. Скорее всего, да. Если вы не против, я не хотела бы это обсуждать, пока, по крайней мере.

— Я понимаю. Боитесь сглаза? Я сама родила семерых и наблюдала множество беременностей за свою жизнь. Могу создать для вас защитный амулет, когда определите, кто у вас. Это нужно учесть при построении артефакта.

— А расскажите мне, от чего зависят параметры?

— Ой. Там много. Количество плодов. Их пол. Направленность основной силы. Видовая принадлежность.

— И это всё можно выяснить в первые дни?

— Конечно. Достаточно считать их ауры. Они развернутся к концу первой недели.

— Для меня это звучит невероятно, — у меня было пару знакомых, кто рожал детей в период от двадцати лет, и я знала, что они узнавали о поле ребёнка где-то в середине срока. — На Земле вас назвали бы шарлатанкой.

Эльфийка усмехнулась моей непосредственности:

— Ладно. Это всё замечательно, но у нас с тобой по плану рецепт кровоостанавливающего зелья и укрепляющего настоя.

Полчаса мы разбирали рецептуру. Как правильно нужно собирать и заготавливать ингредиенты, и как отличить их от негодных при покупке. В каком виде и в какой очерёдности их добавлять. А потом мы пошли в лабораторию. Практика для предстоящего экзамена не менее важна, чем теория.

Основой кровоостанавливающего зелья был дапуя, такой же жгучий, как крапива, но мелкий, по форме похожий на шарик, куст. Когда он созревал, кромка листиков окрашивалась в желтый цвет. С созревшего собирали листья, оставляя примерно треть, чтобы куст не засох. Перезревший дапуя был ценным за счёт своего корня, который в сушеном виде использовался в мазях при ревматизме и растяжениях. А кромка на листьях перекрашивалась уже в рыжие и красные цвета.

Для создания настоев использовались капсулы ускорения времени. Сухие ингредиенты перемалывали, свежие нарезали, и в нужных пропорциях все это складывалось в стеклянную посуду и заливалось спиртовым раствором нужной концентрации. Закрывалось крышкой и убиралось в капсулу. В результате настой готовился не неделю, а полчаса.

Пока ждали настойку, эльфийка объясняла мне очередную технику общения со стихией земли.

— Попробуй расширить своё восприятие. Ты ведь ощущаешь только активные растения или готовые расти семена. И отдельно чувствуешь свою силу. Но твоя сила и есть движущий импульс для их роста. Ментальная сила — осознание растением, что оно продолжение тебя и твоей воли, а не просто инструмент. И когда ты выполняешь задание, например, восстанавливая участок леса или просто выращивая газонную траву, или растишь сад — ты должна чувствовать, а не думать. Это должно идти изнутри, подкрепляется твоим желанием. Иначе, действительно, уходит слишком много сил.

— Но я не понимаю. Как должна это почувствовать? — я расстроенно взмахнула руками.

— Ты хоть раз сливалась со своей земной стихией?

— Ну, было пару раз. В конце лета и в начале осени. А потом похолодало, и медитации на открытом воздухе пришлось прекратить.

— А оранжерея тебя чем не устраивает? — она сжала губы и укоризненно посмотрела на меня. — Я не говорю, что нужно сидеть на грядках или в подвале, но там такой простор для развития силы, а ты даже не пытаешься.

— Но нам же объясняли, что работать с силой можно только в защищенных помещениях. А вдруг она выйдет из-под контроля?

— Для этого достаточно надеть ограничитель. И чему вас только учат? В воде-то ты наверняка пренебрегала техникой безопасности.

Что-то об ограничителях я слышала. Но что — не помню. А с водой? Ну, так это само собой получилось. Я часто превращалась в сирену, а это усиливало мою связь с водой, и она давалась моему воздействию с каждым разом всё легче.

— Но это всё равно опасно, на мой взгляд. Тем более что я сейчас довольно нестабильна, и любое внешнее применение магии на мне может сработать неправильно.

— Тогда закончим здесь, и я присмотрю за тобой в оранжерее. Думаю, часа нам на первый раз хватит. Должна же ты, наконец, слиться со своей второй стихией.

У меня в планах сегодня было столкнуться со всеми возможными подозреваемыми и задерживаться не хотелось. Ну да ладно. Учёба всё равно должна быть на первом месте.

* * *

В оранжерее мы задержались почти на два часа. Как описать то, что я испытала с помощью эльфийки? В те пару раз, когда меня вела Ари, я принимала своё познание окружающей меня природы как разум растений. Сила, что я раньше собирала от земли, — это были крохи, выходящие из пор растений и зависающие в воздухе. Госпожа Лантариэ же открыла мне, как присоединиться к земле и черпать из неё, оговорившись, что такой способ быстр, но губительно сказывается на используемом участке, если просто забирать её и не использовать на месте.

Земля была разумна настолько, насколько она была разумна в нашем сознании. Если мы наделяли её какими-то качествами, наше подсознание шло нам навстречу, и со стихией мы общались на доступном и удобном нам уровне.

— Плетения, заклинания, руны, пентаграммы — это замечательно. Но при умении использовать силу, разлитую в природе, не пропуская её через себя, они, как костыли здоровому, — не нужны! Да использовать её могут не все. И это зависит даже не от направленности дара, а от видовой принадлежности. В нашем мире это могут истинные драконы, нифмы, сирены и феи. И только при направленном развитии этого способа магического управления.

Меня она усадила медитировать на широкую высокую грядку, на которой росло что-то среднее между ромашкой и клевером. Желтый центр и фиолетово-розовые скрученные короткие лепестки. Достаточно мягкие для продолжительного сидения на них и крепкие для того, чтобы моё сидение пережить и затем распрямиться.

— Ты должна сосредоточиться сейчас на своём источнике, вытяни максимальное количество силы земли и преврати её в ткань или облако. Так, чтобы её невозможно было поймать рукой. В мелкую пыльцу, что хранится в каждом цветке. Затем растяни это облако над тем местом, где сидишь, и опусти в землю, но не отпускай. Контролируй её и следи за тем, куда она потянется. Подобное тянется к подобному. Ты увидишь, как вокруг загораются микрочастички силы. Маг, привыкший к работе с плетениями, не может их задействовать. В лучшем случае он впитает их в себя. Тебе же доступно притянуть их к своему силовому покрывалу и направить так, как захочешь. Постепенно ты научишься пользоваться сырой силой, не затрагивая внутренние резервы, черпая только с земли.

Я постепенно уходила в транс под её мерную речь. Время для меня остановилось. Та сила, что я привыкла видеть, как гибкую прочную нить, в один момент, послушная моей воле, раскрутилась в покрывало толщиной в атом. И лёгкой взвесью я погрузила её в грядку. Как капельки воды на фоне моего покрывала появлялись мелкие или крупные зелёные звёздочки силы. Проявлялись кляксы и других цветов. В основном воды или воздуха.

— То, что ты видишь — это сырая сила земли. В твоей власти осушить землю, сделать её бесплодной, или направить эту силу в нужную сторону и помочь ей, сделать её сильнее, без вливания своей магии. В следующий раз отведу тебя на пепелище. Там сырая сила более концентрирована. А сейчас медленно отпускай силу и приходи в себя.

Я сняла контроль с магии, и она не рванула вперёд, как это было при потере плетения. Нет, она туманом погрузилась в землю, как будто так и должно быть.

— Как ты себя чувствуешь? — был первый вопрос эльфийки, когда я окончательно пришла в себя.

— Легкая слабость. А так вроде всё нормально.

— Это хорошо. Значит, использование только одной силы не слишком выматывает тебя. Завтра продолжим. Тебе переход в комнату открыть?

— Не надо.

Распрощавшись с эльфийкой, я отправилась в столовую восстанавливать силы.

В ней я пересеклась с сиренидами. У ребят закончились занятия, время приближалось уже к пяти. Я хотела встретить как можно больше подозреваемых? Мечты сбываются.

Мои ребята всё ещё сидели двумя группами, и что не могло не радовать, общались вслух. Правда, застала я их в момент не самый удачный. Девчата были уже взбешены до состояния озверения и, по-моему, готовы были перейти на личности. Увидев, что я зашла поесть, они попытались втянуть меня в конфликт:

— Куратор эр Гедас, скажите, пожалуйста, когда мужская особь выразила согласие к совместному будущему, а затем начинает юлить и всячески избегает с вами общения, стоит ли этой особи вообще верить? — голос Желисы прямо-таки сочился ядом.

Тринадцать пар внимательных глаз уставились на меня. Лишь Карион зло смотрел на солнечную целительницу.

— Ну… Он, конечно, поступает неправильно, но, возможно, появились новые обстоятельства, о которых он, в силу каких-либо причин, не может рассказать, — я старалась аккуратно подбирать слова, не вставая на чью либо сторону. Об истоках конфликта мне, конечно, было известно, но влезать в него не хотелось. — А что у вас происходит?

Я демонстративно сложила руки на груди и не двигалась с места, сохраняя дистанцию от обеих компаний.

— А происходит у нас полное очеловечивание, — уже не сдерживая агрессии, повысил, переведя взор на меня, радужный дикобраз.

— В смысле?

Если честно, я испугалась, что девчата попытаются изменить что-нибудь в себе, чтобы стать людьми или ещё кем-нибудь и не столкнуться со всей прелестью взросления сиренид.

— В смысле решили воплотить ваш постулат, что "все бабы дуры"!

Я опешила, переваривая его высказывание и тон, которым он его преподнёс. И если честно, я могла только беспомощно хлопать глазами, настолько было непривычно слышать хамство от существ, которых я считала чуть ли не самыми выдержанными в этом бедламе под названием Академия. Очень хотелось подойти к нему, встряхнуть и заставить отвечать за свои слова. Но мне удалось взять себя в руки и даже не ответить что-нибудь в духе "вспомним продолжение этой чудесной фразы, что мужики — козлы".

— Карион и Желиса после столовой идут со мной к ректору. Остальные на тренировочную площадку. Я смотрю, у вас много лишней энергии, которую вы тратите не по назначению. И, да. Всем участником дискуссии к завтрашнему дню написать реферат: "Диалог как средство разрешения конфликта". Это может быть коллективное или самостоятельное творчество.

Карион хотел что-то сказать в ответ, но под взглядом моих прищуренных глаз сжал челюсть так, что заиграли желваки, и уткнулся в тарелку. Я не обманывалась на его счёт и понимала, что нам предстоит не простой разговор. После чего с чувством стервозного удовлетворения от содеянного я направилась к столу раздачи. Пока шла, послала мастеру Ыртыку просьбу от души погонять моих архаровцев, чтобы выбить лишнюю дурь из их голов.

Во время обеда послала сообщение Аску с просьбой встретиться со мной и моими подопечными. В ответ получила осторожное согласие и вопрос:

"Хорошо ли ты себя чувствуешь, и как к нашей встрече отнесётся Иск?"

В ответ вновь захотелось ответить какую-нибудь гадость. Вместо этого я несколько раз глубоко вздохнула и настрочила:

"Моя твоя не понимать! Избавь меня от своих инсинуаций или я поверю, что ты вновь становишься параноиком с манией преследования, из которого сыпется старческий песок.

У меня дети от рук отбились, пока я ими не занималась. Переругались, чуть не передрались. В общем, настало время приспособить их к коллективному полезному труду, ну и помирить, естественно, а то заберут их наставники обратно в море, как неудавшийся эксперимент".

"Я в нашей лаборатории. Жду вас, дети мои".

Это он мне так изящно про возраст напомнил? Старое членистоногое.

Всё ещё внутренне возмущаясь и пыхтя, я быстро прикончила содержимое тарелки и пошла к выходу, жестом позвав ребят за собой. Остальные сирениды, включая близняшек, уже ушли на полигон. Пусть они лучше сплотятся на почве нелюбви ко мне, чем продолжат этот глупый конфликт.

Если Карион с Желисой и удивились тому, что пошли мы не в административное крыло, то не подали виду. Мы вошли в лабораторию, где Аск расположился за рабочим столом и старательно выводил руны на одном из нагревательных камней.

— Добрый день, ректор Акарине, — я старалась быть как можно более официальной, чтобы ребята прониклись важностью момента.

— Добрый день, куратор эр Гедас, — вернул мне подачу Жук.

— Вот, полюбуйтесь, — я сделала шаг в сторону, чтобы стоящие за моей спиной ребята оказались перед грозными очами Аска. — Наши новые адепты, что прибыли к нам из моря, совершенно очеловечились, правда, не так, как нам хотелось. Эта парочка заводил умудрилась перессорить всю группу, взяв за основу конфликт в Императорской семье, который, по сути, не имеет к ним никакого отношения. Хотя, как мне кажется, проблема заключается в их личных отношениях.

— Ну, личные отношения на то и называются личными, чтобы в них не лезли посторонние, — с ехидной ухмылкой осадил меня начальник, — но и стравливать друзей из-за своих проблем — это некрасиво и недостойно лидирующего звена в группе. В вас, как мне казалось, должно быть больше ответственности и разумности. Мне искренне жаль, если я ошибся в вашей оценке, как взрослых разумных личностей, готовых вести остальных за собой. Я считал, что вы можете быть достойным примером для подражания более молодых товарищей.

Ребята смотрели куда угодно, пока ректор говорил, но только не на него. И если в конце его речи у девушки совсем опустились плечи, то молодой мужчина лишь сжал кулаки, так что побелели костяшки, и в тихом бешенстве уставился в точку над головой у ректора.

Подспудно я понимала, что добиться искренности или доверительного разговора таким образом не получится, но все же надеялась на чудо.

— Куратор, я бы хотел поговорить с девушкой наедине, — видимо, Аск выделил для себя слабое звено и решил действовать через неё. — А вам есть что обсудить с молодым человеком.

— Да ректор, — что ж, время пришло. Пора извиняться. И может быть, удастся докопаться до сути проблемы.

Не особо задумываясь, что делаю, я открыла переход в оранжерею, к тому месту, где сегодня занималась с эльфийкой. Я понимала, что разговор будет не простым, и хотела использовать одну методику подчинения, о которой меня просветил ЗайИн. Она основывалась на магии разума, сплетённой с силой воды, и помогала собеседнику расслабиться, снизить критичность восприятия и спокойно отвечать на поставленные вопросы.

Пропустив парня перед собой, я накинула на его голову плетение в те пару секунд, что он меня не видел. И убедившись, что всё прошло гладко, повела его к своей, почти любимой грядке.

— Карион, скажи мне, пожалуйста, почему вы ввязались в чужой конфликт? — разговор я начала издалека, чтобы не спугнуть парня, пока он окончательно не расслабится.

— Ну, этот парень, Михаил, один из немногих, кто сразу, безоговорочно, нас принял. С первого дня он не шарахался от нас, не обострял конфликт с вашими местными адептами, и даже помогал сгладить первые непонимания между нами и компанией оборотней. И когда мы узнали, что он оказался в том же положении, в которое ставят всех нас старейшины, у нас просто другой мысли не возникло, кроме как поддержать его. К тому же он не обязан находиться со своей девушкой постоянно и не под чарами.

Я растянулась на траве и похлопала по земле, напитанной моей силой, чтобы сиренид устраивался рядом. Когда он аккуратно сел, стараясь не повредить ни одного цветка, я сказала:

— Карион. Она не девушка — она его жена. И им не поддержка мужского и женского клубов нужна, а надо поговорить предельно откровенно между собой. Ты пойми, у них сейчас недопонимание, которое вы своей неоправданной жалостью усугубляете. И положение другое. Они любят друг друга. Да, принцесса виновата — умалчивание таких фактов зачастую воспринимается тяжелее самих фактов. Но и Мишка мог бы переступить через своё эго и принять настоящее своей любимой и их будущее с достоинством, а не с психами и истериками. Но мы отвлеклись от главной темы. Что у тебя с Желисой произошло? Если это из-за моего срыва, то прошу, не рушь свою жизнь. Это была случайность, за которую мне ужасно стыдно.

Дикобразик позволил себе улыбнуться:

— Нет, вы тут ни при чём. И произошло не у меня. Но я старший в группе и отвечаю за всех ребят, и если Гиз, наш некромант, засомневался в правильности выбора старейшин и не хочет связывать своё будущее с целительницей — это его право.

— Он хотя бы объяснил, почему он это делает?

— Потому что вы заставили нас задуматься о любви, — он тоскливо мне улыбнулся, но за этой тоской, на глубине, читалось, что если бы он мог, он бы меня придушил и закопал бы здесь же в грядке. Я вдруг даже вспомнила, что эти сирениды наёмники не из последних, пусть и с неясной мне моралью. — Они были поставлены в пару давно, как только раскрылось, что у Жел не только дар света, но и целительский. Это даёт ей шанс родить целителя-некроманта и выжить. Небольшой шанс, но он есть. Ребята всегда тепло относились друг к другу, Гиз ухаживал, как умел, и самостоятельно тренировал Жел. А теперь он вбил себе в голову, с вашей подачи, что лучше ему держаться от неё подальше и не подвергать риску. Он мне предложил даже поменяться местами, зная, что я люблю Жели очень давно. И он думает, что если я буду рядом, когда она начнёт пробуждаться, то смогу влюбить её в себя, а он будет, хвост его, счастлив, видя, что она живёт и нянчит наших детей. И, совершенно серьёзно, считает своё поведение проявлением любви.

К концу своей тирады юноша опять погрузился в себя и, не видя ничего вокруг, надёргал несчастных цветов на полноценный букет, теперь лекарственные растения живописными ошмётками украшали пол. Я, честно, не знала, что ему посоветовать. Да, чего там, я даже не подозревала о том, какие страсти кипят у меня под носом.

— Сам понимаешь, советовать я тебе ничего не буду. Это ваши жизни, и вам решать, что с ними делать. Возможно, твой друг прав в том, что ставит жизнь любимой над своими чувствами. И потом, не ты ли сокрушался пару недель назад над тем, что твоя любимая тебе недоступна. Так вперёд, теперь у тебя есть все шансы, если ты не отберёшь их у себя сам. — Я села, протянула руку и ободряюще сжала его плечо.

"Нужно всё-таки иногда думать, что я делаю. Видимо, у сиренидов какие-то другие способы выказывать своё участие", — такая мысль пронеслась у меня в голове, когда я оказалась прижата лицом к траве, одна рука Кариона фиксировала меня за шею, вторая держала руки за спиной, а колено упиралось мне в поясницу.

— Извините, — обронил этот засранец, не разжимая рук. — Только не нужно трогать меня, особенно со спины, тем более, что один раз вы меня победили, и реагирую я соответственно, как на достойного соперника, — пытался он подлизаться.

— На площадку! К мастеру Ыртыку! Тренироваться! Быстро! — всё благодушие и сочувствие выветрилось.

— Вы не волнуйтесь. Я сейчас уйду. А вы через пять-семь минут сможете шевелиться. Я там немножко нерв замкнул. Это не вредно, но двигаться вы пока не сможете.

Я, действительно, пока он говорил, перестала ощущать своё тело, и бешенство во мне рванулось с новой силой.

— Карион! Паразит! Молись всем своим богам и знакомым духам, чтобы я успокоилась к тому моменту, когда встану!

Вместо ответа я услышала только высокочастотный, как от земной техники, звук прохода через ткань перехода.

То, что я сегодня не пойду прочищать мозги зарвавшемуся подопечному, стало для меня ясно уже через пару минут. Кроме того, что я уже успокоилась и перестала беситься, я нашла оправдание его поступку. Это просто сработал рефлекс у парня. На лошадь же не обижаются, когда подходят со спины и получают копытом. Хотя, конечно, обездвиживать было не обязательно. Но приму это, как свершившеюся месть обиженного ребенка. Надышалась землёй? Так, я сейчас оправлюсь и вестника Ыртыку пошлю, чтобы он Кариона только полуживым с тренировки отпустил. Мальчик там тоже пыли наглотается. Я не мстю, совесть! Я занимаюсь воспитанием. Ну и отыгрываюсь, по возможности.

Пока я валялась на траве, сзади раздался звук от открытия перехода и быстрые шаги.

Кого там принесло? Пока я в таком чудесном виде?

— Кто здесь?

А в ответ только громкое сопение.

Прохладные пальцы коснулись затылка и шеи, на которой могли остаться следы от пальцев юноши, пробежались легким, как перышко, прикосновением до ямки за ухом и спустились к ключице. Вторая рука, уже более уверенная прошлась от вдоль позвоночника от лопаток до поясницы и обратно, задирая мою рубашку, заставляя вздрагивать от соседства чьих-то холодных рук и моей горячей кожи.

— Прекратите это! И уберите руки! Я же их вам сама вырву потом!

На секунду пальцы остановились, а затем неизвестный прикусил и лизнул моё плечо.

"Ну ладно! Через пару минут я приду в себя, и к кому-то придёт самый страшный зверь в лесу".

Я не знаю, почему я не скатилась в панику, но холодная голова и трезвый расчёт убеждали меня потерпеть. Месть будет болезненной и неотвратимой. Этот неизвестный самоубийца сам себе приговор подписал. Хотя, когда через минуту я всё ещё была неподвижна, а этот псих полез под штаны, поглаживая мои нижние округлости, я вспомнила, что у меня есть муж, который обещал обо мне заботиться и далее по тексту брачной клятвы. И раз уж я недееспособна, пусть отрывает свой холодный хвост от источника и ползёт ко мне. На мой мысленный призыв я услышала сердитый голос сверху:

— Не ори так громко, я уже понял, что пока тебя не припечет, ты меня не позовёшь!

— Ты! Ты! У меня слов нет! — облегчение и негодование сплелись воедино.

— Вот и молчи дальше, — мои штаны уже были где-то в районе колен. — Когда ты научишься звать меня сразу, а не в тот момент, когда проблема превращается в кошмар? — и его рука опустилась со звонким шлепком на мою пятую точку. — Я все твои мысли считывал, пока был рядом. Каким образом ты собиралась справиться? — ещё два удара пришлись по моей многострадальной попке. — Опять целоваться с другими мужчинами будешь и кровь пускать? — он уже рычал, и я не удивилась, когда почувствовала во время следующих шлепков, как он не сильно, но болезненно поцарапал меня когтями.

Каюсь. Сейчас мне было не особо стыдно, скорее мои мысли направились совершенно в другое русло, где стыду делать нечего.

Мне нечего было ответить на его слова, и Иск это понимал. Мужу надоело вытряхивать мой мозг из пятой точки с помощью механического воздействия. И он, поправив мою одежду, поднял меня на руки и понёс. В спальне он сгрузил меня на кровать. Чувствительность уже возвращалась, и я протянула к супругу руки, в надежде, что он успокоит разгулявшееся воображение, и мы замнём всё, что произошло. Но он ловко ушел от объятий.

— Я к источнику. Надеюсь, больше ты ни во что сегодня не вляпаешься. Вечером я жду сначала ужина, а потом поговорим. Я и так слишком долго оттягивал, списывая всё на твою молодость, но у всего есть предел. Если ты не думаешь о своей безопасности, я буду заботиться о ней так, как считаю нужным. И больше никаких возражений.

За туманом обиды от того, что муж не захотел меня обнять, я даже не сразу сообразила, что он сейчас завуалировано сообщил о том, что ещё плотнее взял меня под свой контроль. И вроде он прав. Так почему в душе поднимается такая обида и горечь?

Но как доказать мужу, что я не беспомощная дурочка? А никак, ибо вела себя сегодня именно так, могла иначе, но не видела смысла. Может быть, зря? Могла ли я использовать свою силу? Ту, что влила в землю? Сегодня нет, но если буду учиться дальше, всё получится. Тогда, даже спелёнутая в кокон, я справлюсь.

Чисто из вредности я всё-таки отправила вестника мастеру Ыртыку с просьбой погонять Кариона до состояния "сплю, где упал".

Иск

Злость заставляла шуметь кровь в ушах. Как можно быть такой?.. Она не знала, кто к ней прикасается, и совершенно не сопротивлялась. Возможно, глупо ревновать к самому себе, но её почти спокойное отношение к чужим прикосновениям выводило из себя. Пусть её обидчиков и было заранее жаль, но жизнь может подкинуть кого-нибудь более опасного, чем обычный насильник. А если бы её горло перерезали в таком положении или шею свернули? Я бы элементарно не успел её спасти. Нежелание Кати видеть дальше собственного носа, абсолютная иррациональность мышления — всё это заставляло меня волноваться о ней сильнее. Даже сейчас она предпочитает возмущаться моими действиями, а не понять, как мне видится её поведение. То, что я читаю её мысли, не особо помогает нашему взаимопониманию.

К источнику я не пошел. Мне нужно было сбросить пар, и я направился на тренировку к Ыртыку. Трогать сиренидов я не буду, но провести демонстрацию силы одному зарвавшемуся щенку придётся.

— Добрый день, мастер.

— О, магистр эр Гедас! Вы посмотреть или всё-таки потанцуем? — орк оскалился, выпячивая свои клыки.

— Хочу размяться. Давно мы с тобой не развлекались, — улыбнулся я орку в ответ, максимально увеличивая свои клыки, как знак расположения, принятый у орков.

— Прошу, выбирай, — он жестом указал на стойку учебных клинков.

— Нет. Этим с детьми играй, — я достал свой меч. В моём обычном состоянии это был хороший двуручник, а в полутрансформации я мог использовать его одной рукой.

— Добро. — Радостно оскалился он.

Ыртык достал свой двуручный топор, выкованный целиком из гномьего мифрила, с которым орк никогда не расставался. Ходили слухи, что он даже спит с ним. Но об этом могла рассказать только Хлоя Сильфан, с которой мастер ожидал прибавление в семействе.

Мы скинули верхнюю одежду, оставшись в одних штанах. Краем глаза я заметил оценивающе взгляды сирен. А зная из мыслей жены об их отношениях с мужчинами, было ещё приятнее, что это восхищение, проскальзывающее во взгляде, относится к моей форме, а не ко мне, как к мужчине. Я немного расставил ноги для большей устойчивости.

С Ыртыком я мог работать и не сдерживать силу. Мы начали без сигнала. Взметнувшийся топор встретился в воздухе с мечом, высекая искры. Я резко нагнулся, предвидя следующий шаг противника, и топор просвистел над моей головой, я извернулся, и, пока он восстанавливал равновесие, прыгнул ему за спину, занёс над ним меч. Но орк не зря много лет носит звание мастера. Он легко парировал мой удар, извернувшись немыслимым для наблюдателей образом. И не только легко погасил силу инерции моего меча, но и отбросил меня на несколько метров мощным толчком.

Мы не кружили друг напротив друга. Время прощупывания в поединках прошло для нас много лет назад. Выпады следовали один за другим, мы ускорялись, оружие мелькало в воздухе, и зачастую отследить его можно было только по искрам, что загорались от встречи наших орудий. Для демонстрации этого было достаточно, но удовольствие от битвы было невероятным, и чтобы успеть за орком, мне пришлось частично трансформироваться: добавить силы в руки, изменяя мышцы, и пустить чешую по коже для защиты.

Мы взвинтили темп на максимальный уровень, и я точно знаю, окружающее видели лишь наши смазанные тени. Любой пропущенный удар на такой скорости мог стать смертельным, но понимание этого лишь усиливало удовольствие от сражения.

В итоге первым отступил орк. Я не обманывался, он работал не в полную силу, и, видимо, увидев, что я начал уставать, во избежание травм увеличил между нами расстояние и лениво оперся на топор, поставив его лезвием на снег.

Сирены, не скрывая, смотрели на нас в восхищении. Больше восторга, конечно, досталось Ыртыку, но и меня они оценили.

— Неплохо. Но ты можешь лучше. Расслабила тебя семейная жизнь, — беззлобно подколол меня орк. — А что это вы замерли? — обратил на них внимание мастер. — Мы с магистром просто размялись, а вы сейчас бежите на полосу препятствий. Я там сегодня разлил немного масла, оно, наверное, подмёрзло. Так что первым будет проще.

Без дальнейших объяснений и роптания адепты рванули вперёд. А я пожал руку мастеру, собрал вещи и направился к источнику. Негативные мысли были вычищены огнём поединка.

* * *

Катя

Задвинув весь негатив на задний план, я решила выполнить пожелания мужа. Хочет ужин — будет ему ужин. Мысль о том, что контакты с окружающим миром к вечеру, который, кстати, уже наступил, стоит свести к минимуму, я засунула туда же, куда ранее отправила негатив. Идеально было бы приготовить всё самостоятельно, но мои кулинарные способности оставляли желать лучшего, да и негде было этим заняться. В комнате меня не заперли и блокаду на перемещения не ставили, посему с чистой совестью я отправила вестника хозяйке любимого трактира, в котором попросила создать что-нибудь изумительное для романтичного ужина. Оговорилась, что буду через полтора часа. В моих планах было общение со всеми подозреваемыми, значит, нужно выходить из комнаты и идти общаться.

Ближайшей, из моего списка, была Ксю. Мне как раз удалось выпросить у Аска книжку из его личной библиотеки по начальной вампирской магии для детей, и с этим презентом я направилась на женский этаж общежития. Ему она была особо не нужна, а обучать малышню стоило начинать уже сейчас. Им, конечно, ещё расти и расти, но учиться никогда не рано, тем более за интенсивностью обучения будет следить их мама, и, наверняка, не будет их перегружать, да и ребятне нужно принять знание, что они не люди, чтоб это не стало проблемой в будущем.

Ксю открыла дверь практически сразу, стоило мне постучать.

— О, привет! Какими судьбами? — она посторонилась, позволяя мне зайти. — А мы тут плюшками балуемся. Мне ухажер сладости принёс, а я всё детям отдаю, вот они сейчас цукаты и орешки в карамели трескают, присоединишься?

— Нет, спасибо. Я недавно обедала. Я чего пришла- то, я книгу для твоих малышей принесла. Это специально для вампирят. И тебе будет легче с ними по ней заниматься, и для себя, может, что интересное почерпнёшь, — я передала книгу ей в руки.

— Вау! Спасибо большое. Я как-то об этом пока не думала. Они только привыкать начали к новой обстановке.

— Да? А мне показалось, что они с первых дней здесь освоились.

За болтовнёй мы всё-таки прошли на её кухню, где стояла небольшая жаровня и холодный шкаф, артефакт, работающий по принципу холодильника.

— Младшим, в общем, всё равно, где мы живём, для них главное, что мама рядом. Лере и Никите, в отличие от старшего, сказали, что я уехала далеко за море и вернусь не скоро. А Серёжке объяснили, что мама разбилась на самолёте. Даже на захоронение пустого ящика с собой взяли, имбецилы недоразвитые. Ну, какому дегенерату могла прийти в голову, что ребёнку место на кладбище при закапывании могилы матери? — она с грохотом опустила чайник на жаровню. — Извини, вырвалось.

Она уже взяла себя в руки и начала составлять травяной сбор для чаепития из цветных глиняных баночек с притёртой крышкой, что стояли в шкафу, над разделочным столом.

— Сережка- то ходил уже во второй класс, кое-какую картину Земного мира в голове имеет, а тут новый мир, новые расы, он, оказывается, вампир. Это не просто принять за пару дней. Но он старается, моя гордость. А с какой бешеной радостью он встретил меня, когда я заявилась домой, — её улыбка могла, наверное, сейчас зажечь солнышко, столько радости, любви и тепла в ней было.

— Я заметила, ты их по-разному называешь.

— По старшинству. Моя гордость, моя радость и моя маленькая прелесть, — последнее слово она прошипела, как горлум из властелина колец. — Отец у них кобелина, а детки замечательные получились, в меня.

Чайник закипел, и Ксю заварила напиток, по кухне разлился потрясающе вкусный аромат трав и фруктов с превалирующей ноткой цитруса.

Мы пили чай из больших чашек, и я даже соблазнилась парочкой сладких орешков и цукатов.

— Я знаю, я наглый паразит, но ты не посидишь с малышами в субботу днём? — оторвала меня от наслаждения Ксю.

— Баш на баш. Расскажи мне уже, кто твой любовник. А то я сижу с твоими детьми, и меня просто разрывает от любопытства: ради кого я стараюсь?

— Ади, — она уткнулась носом в чашку, а я первый раз в жизни видела, как краснеет вампирша от смущения. Её светлая, почти белая кожа, покраснела на скулах нежным розовым цветом, и ярко заалели кончики ушей.

— Я не ослышалась? Тот самый Адриакторн, который обвинил тебя в смерти брата, и если бы не наша выходка, отравил бы тебя и долго издевался бы в подвалах своего замка, если бы ты, конечно, пережила передоз вампирской наркоты?

— Ну, да. Как-то так получилось…

— А-фи-геть! — протянула я, откидываясь на спинку стула, приставленного к стене. — Ну ладно, посижу я с ребятками. Мне тоже тренироваться надо. Через год свою или своих тетешкать буду. Но ты, мать, меня реально удивила.

Она лишь улыбнулась и развела руками в стороны над дымящейся чашкой.

— А ты не расскажешь мне: что происходит у наших крылатых? Я на пару недель выпала из жизни, и даже не сразу узнала о том, что мои подопечные тоже втянулись в их конфликт.

— А! — она гневно махнула руками, — Забудь об этих баранах! У них есть тысяча возможностей помириться. Но одна слишком зациклилась на собственной вине, а второй лелеет своё непомерное эго. Им всё равно некуда деваться друг от друга. Так что если не сейчас, так через год или десять лет, но у них всё наладиться. Когда эта девочка в последний раз ко мне заявилась, я ей предложила напоить его приворотным и переспать с ним в своё удовольствие, и прекратить иметь мозг окружающим. Так эта фифа обиделась и сбежала. Кстати, тот же совет я дала рыжему. Чтоб не сомневался больше, любят его или не любят. Вот хохма будет, если они оба меня послушаются.

— Ясно, — я, не стесняясь, похрюкивала от смеха над её словами, — Пойду я, нужно ещё ужином озаботиться, а то вернётся моя змеис домой и меня съест.

— Давай. Жду тебя в субботу.

Выйдя от Ксю, я отказалась от мысли искать женатых пернатых. Даже если в ментальном вмешательстве был виновен кто-то из них, в чём я сильно сомневаюсь, вряд ли оно повторится при случайной встрече.

Можно было отправиться в трактир переходом, но мне хотелось пройти пешком под медленно падающими пушистыми снежинками, ещё пару недель и снежная пора закончится. Начнётся месяц холодных северных ветров, а в конце последнего месяца зимы неделя ледяных дождей. А затем праздник первого дня весны, после которого воздух резко прогреется до плюсовых температур. И свобод мужа от источника, и путешествия между мирами…

Примерно шесть недель. Сорок пять дней. Кажется, что долго, но ведь они пролетят и останутся позади, как сегодняшний снег, а мы откроем новую страницу нашей жизни. Или не откроем? Ведь отрезки жизни меряются не годами или месяцами, а чувствами, мыслями, ощущениями, а никак не датами. Даже события — лишь повод для запоминания чувств, испытываемых нами в тот или этот конкретный момент времени.

А с тех пор как я узнала, что буду жить долго, что-то во мне сдвинулось. Я не считаю больше свои годы и дни приближением к забвению. Забавно, но если бы не вся эта свистопляска со вторым совершеннолетием сирен, я бы вряд ли поинтересовалась, когда у меня день рождения по местному летоисчислению. Так легко и приятно было осознать, что молодость не промелькнёт кометой, а будет присутствовать на моём лице и теле столько, сколько я захочу. И главное, есть тот, с кем хочется это время разделить.

За тихой беседой с самой собой, которую, возможно, подслушивал один вредный, но любимый мужчина, я дошла до заведения матушки Жины. Её сын попросил меня подождать, горячему оставалось готовиться буквально десять минут, ну и время на сбор корзины.

Я заказала горячий настой с капелькой местного подобия рома и наслаждалась одиночеством, насколько это возможно в подобном заведении, сидела в углу и глядела в окно на снегопад. Настроение было умиротворённо-лирическое, надеюсь, мне удастся его сохранить в оставшийся час.

* * *

Вечер. Любимый супруг должен был с минуты на минуту появиться дома. Ужин в состоянии стазиса был накрыт на столе в гостиной. В камине потрескивало фиолетовое пламя. А настроение падало с каждой минутой ожидания всё ниже.

Все мысли были заняты предстоящим разговором. И возбуждением. Чёртова природа. Может, удастся отложить моё воспитание на потом? Ладно, если быть честной, я бы не отказалась от такого преимущества, как согласная на всё за ласку, оказавшись на месте мужа. А почему собственно не отказалась бы? Не пришло ли время перестать рассматривать нашу супружескую жизнь как театр военных действий?

Какие забавные открытия находишь в собственном голове, когда оказываешься припёртой к стенке обстоятельствами.

Наконец, когда я совсем извелась, входная дверь открылась, впуская Иска домой. А ведь я уже была готова сотворить что-нибудь откровенно глупое, но успокаивающее, например, достать мужнюю заначку тролльего самогона, или выпить его же успокоительного, которое создала для него Милана, я ведь тоже капельку василиск, должно помочь, наверное, существует же малая вероятность удачного исхода подобной затеи.

— Тебе вредно так много думать о глупостях. У меня уже голова кругом от твоих метаний, — он уверенно сокращал расстояние между нами, раздеваясь на ходу. В итоге остановился около меня он в одних штанах. Моих любимых, черных кожаных, не скрывающих ни одной линии тела любимого.

— А ты не подслушивай, — руки тряслись, как у человека с болезнью Паркинсона, так хотелось притянуть его к себе, вдохнуть ни с чем не сравнимый запах его кожи, почувствовать на губах его вкус.

— Солнышко, не заводись, — он внаглую отошел от меня и плюхнулся в кресло.

— Даже не поцелуешь? — неудовлетворенное желание перерождалось в гнев на его нарочитую холодность.

— Не сейчас.

— Ты мне мстишь, что ли?

— Нет. Что ты родная. Мстить любимым — это не в моих правилах. Лучше сядь, поешь, успокойся, — он говорил абсолютно спокойно, но в каждом слове мне слышалась издёвка. — Демоны! — зарычал он. — Да не будет никакого разговора, женщина. Ты всё равно меня не услышишь! Дай мне просто поесть, и я займусь тобой!

У меня от обиды задрожали губы.

Займусь тобой! — как будто я вещь, которую нужно просто взять, починить и положить на полочку до следующей неисправности. А как же в горе и в радости?

— Говорила мне богиня, что я от тебя устану. Я-то думал только физически. Но за эти несчастные пятнадцать дней ты в совершенстве освоила методику домашнего психологического насилия. А от вывертов твоего разума у меня скоро хвост бантиком завяжется. Никогда не думал, что моя милая Кайхен где-то в глубине души нервная истеричка.

После его тирады у меня потекли слёзы. Горько, больно, обидно. Я даже не могла обличить свои чувства в слова. В груди наливалась свинцовая тяжесть. Каждый вздох я как будто насильно проталкивала в себя.

Наверное, не будь Иск в этот момент увлечён высказыванием своих, может быть, с его точки зрения, и обоснованных претензий, у меня бы ничего не получилось. А так создать рамку перехода дело трёх секунд, особенно когда нужные координаты были заучены одними из первых. Мне захотелось оказаться как можно дальше от Иска, а главное там, где меня любят. Отправиться туда, где поддержат, успокоят, напоят травами и уложат спать. Хотелось к маме, но за неимением сил для перехода между мирами, я сбежала к Ари.

Иск легко может последовать за мной, но там он бессилен, а мне нужна передышка.

Удивительно, но муж не пришел за мной ни через час, ни через два. Ариаты не было дома, я послала ей вестника, и она в ответном послании обещала вернуться к восьми. И ещё Ари предупредила в послании, что если я захочу уйти, нужно выйти за порог дома. Она усовершенствовала защиту и поставила запрет на исходящие перемещения.

Четыре часа разница во времени с Империей, так что ещё час мне предстояло куковать в одиночестве. Ну, это я так думала. Всё-таки жить одними инстинктами, как я сейчас, не очень удобно. Что мне стоило выбрать книжку поинтереснее и спрятаться у Ари в спальне? Нет, меня понесло на кухню, в поисках чего-нибудь съестного. Пропущенный ужин не поднимал настроение, и я решила, что стоит поднять хотя бы сахар в крови. Для этого я заварила чай, травы и ягоды для которого Ариата заготавливала сама. Нашла кусок копчёного мяса и овощи, пару булочек из серой муки и устроилась там же на кухне, не хотелось накрошить в комнате.

Первым звоночком, который должен был меня насторожить, стали мурашки, что разбегались по всему телу и сползались к низу живота. Но я списала это на своё уже привычное, чуть возбуждённое состояние. Почти двадцать часов без секса — для меня это своеобразный рекорд. Может, поэтому Иск и не пошел за мной? Знает, что ещё несколько часов, максимум сутки, и я сама прибегу к нему, умоляя потушить этот огонь.

Вторым тревожащим меня моментом должны были стать ощущения прикосновения. Как будто меня гладили по спине и шее, невесомые касания к губам, осторожная щекотка на груди и животе. Если б я не была уверена, что ничего мистического в доме Хозяйки леса не живёт, поверила бы в призраков-извращенцев. А так вновь списала на разыгравшееся воображение.

Еда сделала своё коварное дело, меня начало клонить в сон, я кинула Ари ещё одно сообщение, сказав, что займу спальню, в которой отдыхала в прошлый раз. Сон сморил меня, стоило голове коснуться подушки.

Удивительно, в этот раз, очутившись в шелковой темноте, я сразу вспомнила свои сны. Правда, испугаться мне не удавалось. Если бы гость моих сновидений хотел бы причинить мне вред, у него была тысяча возможностей. И он не заставил меня ждать. В этот раз я увидела, как мужская фигура соткалась из тёмного пламени, принесённого ветром. Но понять, кто это, я не могла, его фигура и лицо были скрыты плотными тенями, они как будто скользили по его телу, не давая глазам зацепиться, опознать того, кто стоит передо мной.

— Как же я скучал по тебе, — мужской, смутно знакомый голос эхом отразился от теней.

— Да кто ты? Черт тебя возьми. Мне уже осточертели твои игры, — меня не волновало, что я стою обнаженной перед мужчиной, больше пугало, во что это всё может вылиться.

— Я даже не начал, а ты уже вся дрожишь, — горячий шепот опалил мой затылок.

— Как ты можешь так быстро перемещаться?

— Это моя подреальность. И я могу здесь делать всё, что захочу, — его руки оплели меня, одна сжала грудь, вырывая стон, вторая опустилась на живот, который моментально затопило лавой.

— Прекрати. Пожалуйста, — я звала свою силу, искала отклик хотя бы ментального порядка, но не находила и его.

— Не сопротивляйся, радость моя, — темный ветер играл с моими локонами, руки нежно и властно заставляли меня гореть всё ярче. — Ты же хочешь меня, твоё тело откликнулось мне, сирена. Ты моя.

Жёсткий поцелуй и пальцы на самом сокровенном месте взорвали мир вокруг меня. Теневой ветер обрушился на моё тело шелковой лаской, не оставляя ни одного сантиметра кожи без своих прикосновений. Я сходила с ума, кровь вскипела, и даже отчаяние, выливающееся слезами, не могло его потушить.

— Остановись, пожалуйста, — мой голос скатился к шепоту. — Это не правильно. Так не должно быть.

— Ты не оставила мне выбора. Но не волнуйся, я не возьму тебя здесь. Я учусь на своих ошибках, — его хриплый голос и губы, путешествующие по телу, не отпускали.

Я не хотела мужчину… и хотела. Желание быть наполненной мужской плотью уже сводило с ума. Я потерялась во времени и его ласках. Я была уже почти согласна, но теперь он сам не давал мне подойти к грани, заставляя пылать в его руках. Мои попытки закончить всё самой так же твердо пресекались. Он просто не давал мне опустить руки и довести себя до оргазма.

В какой момент сон перетёк в реальность? Но в какой-то момент я ощутила небольшую колкость шерстяного одеяла и жар прогретой комнаты, и реальную, а не фантомную тяжесть мужского тела на ногах. Я лежала на животе, а его руки путешествовали по моей спине, задержались на пояснице и соскользнули на ягодицы.

Я не видела кто это, толком обернуться не получалось, но я заметила кончик длинной тёмной пряди, когда мужчина в очередной раз нагнулся надомной.

Попытки пошевелиться ни к чему хорошему не привели. Я всё ощущала, но пошевелиться не могла так же, как и днём.

— Ты очнулась, — видимо, мужчина заметил, как я пошевелила головой. — Тогда продолжим.

Отголоски желания всё ещё бродили в крови после этого сна. Но пока голова, ещё хотя бы чуточку соображала, я попыталась докричаться до мужа. Но ответа не последовало.

— Даже не пытайся воспользоваться силой. У тебя на шее висит забавная цепочка, мне её, скажем так, подарили в землях дроу. Она блокирует все исходящие из тела магические потоки.

Что-то зацепило меня во фразе такого безумно знакомого, хоть и хриплого голоса.

— Тау? — вот кого я не подозревала, так это эльфа, с которым не виделась так долго. И ещё столько же не виделась бы. — Слезь с меня.

— Нет, прелесть моя, мы только начали, — его рука недвусмысленно поднырнула мне под живот, вызывая волну дрожи. — И в этот раз я не отпущу тебя.

Таурохтар перевернул меня на спину, не забывая оглаживать груди и раздвигая мои бёдра. А я тысячу раз прокляла своё упрямство и побег из дома.

— Где мы? — я явно находилась не в той комнате, где засыпала.

— У меня. Я живу в доме Хозяйки. Но ты так вовремя собралась лечь поспать, а её так вовремя задержали, организованные мной неотложные дела, что было грех не воспользоваться ситуацией. Она-то считает, что ты сладко спишь в её доме, и она не должна торопиться к подруге. — Его пальцы уже вовсю исследовали мои влажные складочки, заставляя меня терять нить мыслей и рассуждений, а невозможность двигаться добавляла нежеланной мною остроты ощущениям.

Я чувствовала, что сдаюсь. Похоже, к моим проблемам добавилось влияние татуировки.

— Тебе нужна в постели кукла? А такой я себя и ощущаю. Ты понимаешь, что я тебя никогда не прощу, — слёз уже не было. Мысли путались, как тропинки в лесу, припорошенные снегом.

— Это только на один раз, как только мы завершим слияние, ты уже не сможешь от меня отказаться.

Я смотрела в его глаза. Там плескалось самое настоящее безумие. Я никогда не смогу донести до него даже те крохи понимания, что принял Иск. Мой змей хотя бы пытается меня услышать.

Мысли о муже придали мне немного сил, и я в последнем порыве, в полубреду, почти без надежды прошептала:

— Богиня, но ты ведь обещала, что мой первый ребенок будет от василиска.

Оглушающая тишина стала мне ответом. Ни треска огня, ни дыхания Тау я не слышала. Тени, до этого играющие на стенах, и те остановились. В этой неестественной тишине первыми я услышала тихие шаги, не заглушаемые ворсом ковра, а затем и голос:

— Не думала, что ты вспомнишь, — в поле моего зрения появилась девушка лет семнадцати. В белом халате целителя, под которым, похоже, больше ничего не было. Длинные серебристые локоны уложены на эльфийский манер, в несколько косичек, сплетающихся в одну. — Я не отказываюсь от своих слов, — холодные глаза презрительно осмотрели композицию из двух тел. — Что же с тобой делать то? Ты сама ушла от мужа, зная о своих затруднениях с чувственной стороной отношений; сама пришла в этот дом, хотя подруга тебе писала, что эльф живёт у неё; сама дала сделать всё это с тобой, не заботясь о своей безопасности… Значит, сама должна уйти. Может, я просто сделаю его стерильным, вы закончите, и ты вернёшься к себе? Или не вернёшься. Но детей от него точно не будет.

От такой перспективы у меня глаз задёргался.

— Не хочешь? Жаль. Это было бы проще всего.

— Будет жаль оставить Великий Лес без наследников, — я истерически хихикнула в конце фразы.

— У пациента есть чувство юмора, значит, он выздоравливает. Так что с тобой делать то?

— Перенести отсюда.

— Я бы с удовольствием, но вы в слишком тесном контакте, — она выразительно посмотрела куда-то между нашими телами, похоже туда, где были пальцы эльфа. — Придётся вас обоих переносить, или пальцы ему оторвать.

— Я бы с удовольствием руки ему оторвала.

— Девочка, ты начинаешь мне нравиться. Хорошо, вот что я сделаю. Во-первых, звено на твоей цепочке совершенно мистическим образом разомкнулось. Во-вторых, ускоренная регенерация позволила быстрее восстановиться твоим двигательным функциям, — два щелчка пальцами, и я действительно могу шевелиться и собрать на кончиках пальцев свою силу. — А в-третьих, — она всё-таки пакостно-довольно улыбнулась, — сюрприз дома будет.

Световая вспышка, и время возобновило свой ход. Рваное движение теней, частое, возбуждённое дыхание эльфа, наглые руки, творящие то, что позволено исключительно мужу.

Я уже немного остыла за время разговора, и могла абстрагироваться от действий эльфа, а заодно вытянула из памяти плетения сирен. Никогда не отмечала за собой жестокости, но то, что творил Тау — для меня это за гранью добра и зла. Поэтому то, что я собралась сделать с ним в ответ, не было для меня превышением самообороны, как бы это окрестили в моём мире. Сплав ментальной и водной силы. Для обитателей суши на планете, где воды не слишком много, это скорее защитная магия, но для тех, кто привык жить в этой стихии — самое распространённое оружие.

Я заставила воду в его теле остановиться. Не сердце. Оно так же продолжало биться, но вхолостую. И это было очень больно. Сердечная мышца сжималась легко, а вот расправлялась, без притока крови, с трудом.

Маска сумасшедшего желания на лице Таурохтара за пару секунд превратилась в гримасу первобытного ужаса. Я подтянулась к изголовью кровати, цепочка окончательно соскользнула с моей шеи, и я укрылась скомканным пледом, лежавшим там же, создав для себя иллюзию безопасности. После чего спросила:

— Поговорим?

Эльф уже упал набок и смог только моргнуть. Я ослабила магические путы жидкости его организма. И он задышал ровнее, сглатывая, но не пытаясь подняться.

— Дёргаться не советую. Стоит мне потерять концентрацию или сознание, и тебя уже ничто не спасёт, — я нагло блефовала, но пока других вариантов не видела. А нам давно пора поставить точку в этих отношениях. И я уже не знала, как это сделать, кроме как с позиции силы.

— И о чём ты хочешь поговорить?

— Ты принесёшь мне клятву, что прекратишь преследовать меня, не будешь намеренно искать со мной встреч, не будешь приближаться и, вообще, исчезнешь из моей жизни.

Я говорила правильные вещи, абсолютно точно сейчас зная, что иначе поступить не могу. По-другому невозможно исправить то, что мы оба натворили. Но что-то внутри противилось, давило на меня, прося отказаться от моих слов, дать шанс. Я не заметила, как затуманился мой взгляд, я смотрела на потерянного Тау, и какая-то часть во мне умирала. Наверное, так и расстаются иллюзиями.

— Я согласен, — сквозь дымку до меня донесся его шепот. — Но у меня есть одно условие.

Я внутренне ощетинилась, ожидая очередного требования от беспринципного эльфа, который всегда пёр напролом, не слыша слова нет.

— Я принесу тебе эту клятву, но она будет действительна только до того момента, пока ты будешь счастлива без меня.

— Нет. Никаких поправок. Это слишком обтекаемая формулировка. Ты клянёшься без всяких условий, — я чуть напрягла связующие нити, замедляя его кровоток.

— Хорошо, — снова сжался в позу эмбриона голый эльф. — Просто пообещай, что будешь счастливой, — он выдохнул, когда я отпустила нити.

— Буду. Я обязательно буду счастлива, — я даже не подозревала, как скоро мне придётся усомниться в своих словах.

Клятву он принёс своей силой и магией, обратившись к силам равновесия. Когда всё было закончено, я заставила его потерять сознание. Оставила несколько милых сюрпризов, которые рассосутся через полгода. Собрала свои вещи, сброшенные на пол, очистила их от следов прикосновений эльфов, приняла душ, чтобы отмыться от чужих прикосновений, и, полностью собранная, отправилась домой. Цепочку я захватила с собой, как компенсацию. Пригодится.

Правда, оказавшись дома, в гостиной, я не смогла заставить себя пойти в спальню. Комната была разрушена, камин потух, и в нём лежали цветные осколки. Остатки ужина частично расположились на полу, кое-что осталось на столе, но далеко не в первозданном виде. Глядя на то, что создавалось не мной, но во что была вложена душа, и труд, и желание примирения, я, наверное, впервые малодушно усомнилась в правильности своего выбора.

Всё это было совершенно не тем зрелищем, которое я желала увидеть, вернувшись домой.

Меньше часа назад я думала, что хуже быть не может.

Меня разобрал тихий истерический смех. Черт, я чувствую себя как в анекдоте:

"Когда я думал, что уже достиг самого дна, снизу постучали".

За что я люблю свои истерики, когда дохожу до ручки: сознание кажется кристально прозрачным, только в ушах звенит. Но это, наверное, резонанс от мыслей, что бьются об отшлифованные грани мозга.

План созрел быстрее, чем здравый смысл успел его оценить.

Первым делом я отправилась к источнику. Там я стянула со стены Аска, который пытался отдохнуть после тяжелого рабочего дня и потребовала амулет, закрывающий моё сознание ото всяких читателей.

Он немножко поломался, но я обещала всю ночь сидеть рядом и петь похабные частушки мерзким голосом. Чтобы он не сомневался в моём упрямстве, я начала прямо там:

Впредь не делаю добра,

Будет мне наука.

Похвалила кобеля,

Оказался — сука!

И он, посмеиваясь над земным народным творчеством, которое было созвучно с моим настроением, согласился предоставить мне нужный кулон с условием, чтобы я не сильно и не слишком долго третировала его зама. Я обещала подумать.

Горечь таких дней, как сегодняшний, довольно долго стирается из памяти. Одно дело, когда происходят небольшие неприятности, такие как размолвка с мужем или недопонимание со студентами, над ними в конце следующего дня можно просто посмеяться и отпустить дурные мысли. Но когда твои проблемы закручиваются в плотный снежный ком, а ты находишься в его центре, и тебя несёт лавиной на камни у подножия метафорической горы, очень тяжело самой сразу найти в себе силы для их решения. И очень легко ошибиться или найти более простой путь, который потянет за собой ещё больший ворох проблем.

Я сняла с себя последний маячок и оставила в нашей гостиной. Совсем прятаться от мужа я не видела ни смысла, ни возможности, но и спустить всё на тормозах была не в силах. Понимала ли я Иска? Вряд ли. Наши мировоззрения изначально строились на абсолютно разных базисах восприятия мира. Хотела ли я его понять? Сейчас точно нет. Единственное, чего я хотела, так это покоя, одиночества, тишины и любви к самой себе.

Я попросилась перекантоваться в комнате Сони, всё равно она жила с Дароком в его городском доме. Выпросила у Миланы успокоительные травы, разбудив бедную женщину среди ночи. И залегла на дно. Стресс или гормональный шторм, я не знаю, что стало причиной, но мой кошачье-мартовский период закончился досрочно.

На следующий день Адриакторн подтвердил, что все вмешательства ментального порядка проводились с тонкого плана, из снов, эльфом. А я, дурочка, подозревала всех, более-менее близких в этом мире людей и нелюдей.

Занятия с эльфийкой мы решили теперь проводить в основном в оранжерее, постепенно увеличивая моё время медитации с выпуском силы. А для практики оставили один день в неделю, полностью заполненный зельеварением.

А ещё днём я уговорила Ксю защитить мою бывшую комнату с помощью её магии крови. Чтоб никто, кроме меня, не мог в неё попасть. Я даже была рада, когда она не сразу согласилась помочь, а заставила меня рассказать почти всё, что со мной произошло.

Наверное, первый раз я захлёбывалась слезами и заставляла себя вспомнить всё. Рассказать всё я не смогла. В самые тяжелые моменты я просто продумывала эти слова про себя, но даже так становилось капельку легче. Что ж, у Ксю больше опыта в отношениях полов, не очень удачного, но явно больше. И она знает, что стоит делать, чтобы стало легче.

Я и так знала про себя, что я слабая и недальновидная, но то, что произошло и почти произошло, заставило меня окончательно разувериться в себе и в желании дальше жить в этом магическом мире. Изначально я вообще попросила её открыть мне портал домой. Но

Оксана уговорила меня не принимать скоропалительных решений. И её "Ты совсем с головой поссорилась?" было, наверное, единственным цензурным предложением.

Ещё два дня прошли, как подёрнутые дымкой. Я продолжала учиться. Возобновила занятия с Аском, много гуляла днём по заснеженному городу, заглядывая в маленькие лавки и трактиры, бродила по территории академии. Забывая о своих обязанностях куратора, упиваясь жалостью к себе. Работы моих сиренидов Аск вручил мне на следующий день, но сил, чтобы открыть и прочитать их, у меня не было.

А на третий день Милана огорошила меня новостью, что я стала мамой.

— Срок пять дней. Теперь могу сказать точно. В предыдущие дни гормональный фон

был нестабильным, и анализы были спорные, а сейчас я точно знаю, что это не ошибка.

— И кто у меня?

— Дорогая. Я лекарь, а не целитель. Через пару дней можно будет попросить магистра

Адриакторна посмотреть. Как раз детская аура развернётся, и он тебе скажет.

— Ясно.

Я стану мамой. Так вот о каком сюрпризе говорила богиня. Что ж, сюрприз даже более

чем удался. Получается, она могла и не помогать мне? Холодный пот выступил вдоль

позвоночника.

Я услышала на грани восприятия серебристый смех.

Была ли я рада? Я вот так и не отвечу. Узнай я о беременности до того дня, что

закончился побегом в лес, наверное, это стало бы самым радостным известием, а сейчас…

что-то надломилось внутри.

Мы вновь сидели на кухне у Ксю и пили чай с жареными пирожками и подобием

овсяного печенья.

— То есть сообщать мужу радостную весть ты пока не собираешься?

— А зачем? Оксан, я сама не до конца поняла, как к этому отношусь.

Одно дело, что я головой понимала, что скоро стану мамой, а другое, что я не была к

этому готова.

— Давай я тебе кое-что расскажу. Я, в общем-то, тоже не рвалась рожать, когда узнала о

том, что залетела, от, тогда, будущего мужа. Мы жили вместе, заканчивали учёбу, я на

вечернем, он вообще на заочном, работали уже по профилю. Я помощником юрисконсульта,

он младшим архитектором в строительной фирме двоюродного дяди. Известие о ребёнке

стало шоком. Он никак не вписывался в планы на мою будущую жизнь. Ни бабушек, ни

дедушек на пенсии у нас не было, чтоб можно было сбросить часть ухода за будущим

младенцем на них. Если честно, я в первую очередь подумала об аборте. Выбрала день,

сходила в платную консультацию, обследовалась. И мне объяснили, что в моём случае аборт

может стать огромным риском, как для моего здоровья сейчас, так и для возможности иметь

детей в будущем. Серьезные проблемы со свёртываемостью крови и некоторые аномалии в строении женских органов. В слезах и соплях я вернулась домой, объяснила всё Лёшке. Тогда, могу тебе сказать, мы были счастливы. И всё то, что мы пережили в то время, не может для меня затмить даже его предательство, потому что у меня остались наши дети. Мои самые любимые солнышки. Мужчины появляются в нашей жизни. Остаются или сливаются, а дети — это самое лучшее, что мы можем от них получить для себя. Спроси себя, хочешь ли ты посмотреть в маленькие глазки своего новорожденного малыша, первый раз приложить его к груди, нежно прижимать к себе хрупкое тельце, завёрнутое в простынки и мягко качать его на руках. Готова ли ты лишить себя этого счастья, готова отказаться от человечка, которого будешь любить беззаветно, просто, потому, что он есть? Готова ли ты потерять того, кто будет любить тебя в ответ, лишь только потому, что ты мама?

Мы проговорили ещё около часа, пока не прибежали её малыши с требованием пойти гулять, потому что мама обещала. Я не стала больше задерживаться и вернулась к себе. Но от скоропалительных решений действительно решила отказаться. Теперь у меня есть ради кого жить, мой маленький человечек, мой солнечный лучик счастья, ради которого я смогу справиться с любой напастью и стать счастливой. Интересно, каким ты будешь? А что до твоего второго родителя. Я не ещё готова видеть его. А если он против? Пусть катится в бездну.

Дальнейшие события показали, что я действительно не знала своего мужа. Я ожидала очередной атаки в лоб, или топорного соблазнения, в лучшем случае навязчивой опеки или 'случайных' встреч. Но он повёл себя совершенно иначе. Из того, что у нас будет ребёнок, я специально тайны не делала, хотя и не распространялась об этом на каждом углу. И когда Милана проговорилась, что к ней забегал Иск, и она спросила его о моём самочувствии, не скрываю ли я от неё какие-нибудь недомогания, и, в общем-то, разъяснила, о чём она ему говорит… Короче, и без моего участия он всё узнал. Но не пришел. Зато около дверей моей комнаты стали появляться подарки. Наверное, будь это конфеты или цветы, я б послала их обратно, пнув в переход. Но в первый раз это были дрова для камина. Мои любимые. С запахом морозного леса и фиолетовым пламенем.

В следующий раз это была чашка самого настоящего земного кофе. Ещё горячего. С логотипом на фарфоре одной из московских кофеин. И россыпь маленьких круасанов с разными начинками на тарелке. Целиком чашку я не выпила, опасаясь за здоровье ребёнка, сделав всего пару глотков. Но сам факт… Могу сказать одно. Утро удалось.

В приподнятом настроении я зашла к Милане, где меня дожидался и Адриакторн. Я знала, что он захочет закончить побыстрее, чтобы отправиться на свидание с Ксю, пока я посижу с малышами. Мила сегодня меня просто осмотрела, без кровавых процедур. А вампир попросил лечь на кушетку. Так ему было удобнее смотреть наши с малышом ауры.

— Интересно, — он мягко водил руками по моему животу. — Сними-ка свой амулет, — я уже почти забыла про ментальный щит, который выпросила у Аска. — Удивительно, — он не верящим взглядом скользил по нашим аурам.

— Прекрати меня пугать! Что там?

— Ты не поверишь!

— Бл*ть! Я щас во всё поверю. Говори уже!

— Они активные маги разума! — с радостным огнём в глазах сообщил этот… упырь.

— Вот ты меня ни фига не успокоил! — я говорила тихо, но грудная клетка вибрировала от яростных ноток.

— Это значит, что твои дети уже используют свою ментальную силу.

— Ади, — я специально сократила его имя до того, которым его звала Ксюха, — не нервируй меня! Иначе накроется твоё свидание сегодня из-за моего эмоционального расстройства. Объясняй понятнее и подробнее, — я зарычала в конце больше от страха, чем от злости.

— Бывает, что души уже привязываются к конкретной женщине, и только ждут подходящего времени, чтобы воплотиться. Это позволяет им быть активными магами уже в утробе матери. Твои малыши обладают очень большой ментальной силой, поэтому прекрати закрывать от них свой разум, это пугает их, — вампир, оторвавшись от созерцания моего живота, поднял глаза и наткнулся на мой потяжелевший взгляд, — но я могу сделать вам щит, которых закроет вас в отдельную сеть. Это будет даже лучше. Им стоит постепенно начинать общаться с окружающими. В идеале, первые несколько месяцев только с родителями.

Месяца с четвёртого-пятого, когда они окажутся привязаны к твоей плаценте, можно подключать других участников для общения. Тогда сильный стресс не спровоцирует выкидыш.

— И как часто выпадает такая удача, как дети-маги?

— Не слишком редко. Где-то один случай на пару сотен пар, в семьях магов, разумеется.

Сила зависит в основном от наследственности. Редко, когда сила проявляется у ребёнка в семье простых людей. Да и в таком случае, если проверить родословную этого мага, в предках будет либо маг, либо представитель нечеловеческой расы.

— Не отвлекайся. Ты так и не сказал, кто у меня?

— Я же объяснил.

— Нет. Кто у меня? Мальчик? Девочка? Василиск? Сирена? Нимфа?

— У тебя двойня, — совершено спокойно ответил Ади. — Мальчик и девочка. А что касается вида. Сложно сказать. Пока они ощущаются как люди. И это будет основной формой. Пугать их, чтобы вызвать изменения, я не буду. Это слишком опасно, как я уже говорил. Вам вообще стрессы противопоказаны. Поговори с ними, может быть, они сами ответят тебе.

Я шла к Ксю, но у меня в голове не умещалось то, что рассказал вампир. А если какая- то мысль в голове не укладывается, то что? То не надо её туда запихивать. Само уложится. Потом. Как-нибудь.

— Да мам. Правильно. Мы тебе потом расскажем. Сейчас очень спать хочется. А ты волнуешься. И мне отдыхать не даешь. Брату всё равно, его сон ничем не перебить. А я за тебя переживаю и совсем спать не могу.

Не упала я только потому, что спускаясь с лестницы, держалась за перила.

— Тише мам… Всё хорошо. Пойдём к детям тёти Ксю. Вы всё время далеко от них сидите, а мне интересно посмотреть, во что они играют.

И что мне оставалось? И пошла. И играла. А потом на улице гуляла до трактира и ела там солёную рыбу с блинами и кислым морсом. И спать легла в девять. И даже пообещала детям, что в течение месяца что-нибудь с их отцом решу.

Благо просыпались малыши буквально на несколько минут, выдвигали требование и продолжали свой сон.

Первой самостоятельной мыслью на следующее утро было: "Обложили!" Потому что из-под двери одуряюще пахло шоколадом и мандаринами. А дети на него среагировали и начали активно меня будить. На часах было пять утра.

— Что ж вам не спиться то? — сонно потирая глаза, я накинула халат и поплелась открывать дверь в коридор. — И вообще, ваш родитель — балбес, диктатор и самодур.

Истерика ему моя не понравилась. А нормально поговорить у него хвост бантом не связался? Зато теперь он из шкуры вылезает, в родной мир вашей мамы мотается, лишь бы настроение нам поднять. Не открывая глаз, я на ощупь открыла дверь, сладко зевнула, моргнула. Ещё раз моргнула. У противоположной стены, в тусклом ночном освещении коридора, на корточках сидел Иск, привалившись спиной к стене.

Я наклонилась, забрала поднос чашкой горячего шоколада, окруженного россыпью мелких кислых мандаринок, на некоторых из них ещё оставались веточки с листиками, и закрыла дверь.

Сейчас он прекрасно мог меня читать, поэтому на слова я не расщедрилась.

— Вообще-то не мог, — у сына голос более "мужской", чуть ниже и серьёзней. — Я слушал, когда ты с упырём общалась, — надо внимательней за мыслями следить и фильтровать… речь.

— Я нас закрываю от всего мира, открываюсь только тогда, когда ты знаешь, что вокруг спокойно.

— Какие вы у меня хорошие, — в носу защипало от избытка чувств. — Шоколад хотите? Только немножко. Ваш папа хочет нас побаловать. Но постоянно что-то условно вредное тащит.

— Ага. И спать.

— Сладко, — добавила маленькая.

— А давайте его вечером гулять позовём? — пока я смаковала шоколад маленькими глотками, спросил сына.

— Сына, ты маленький предатель?

— Чего ты сразу в штыки, мам? Просто погуляем. Немного сил с него потянем. А то у тебя резерв ментальный такой мелкий, что мы тебя опустошим одними разговорами за день. А молчать ску-у-учно.

— Я подумаю. Но спать в девять, по режиму?

— Да. Нам надо ночью спать. Так комфортнее почему-то.

— Вот и славно. Пусть он и выкручивается, если захочет прийти к нам. А теперь спать, спать, спать.

Подушка такая мягкая, а кокон из одеяла просто самая желанная прелесть. Почти как кофе и шоколад предыдущие пять месяцев. Зараза хвостатая.

Мысли нестройным хороводом затягивали меня в царство Морфея, и даже те, что были направлены в сторону мужа, имели, скорее, благодушный характер.

Второй раз я уже проснулась самостоятельно, около восьми. За окошком в сумерках бушевала метель, приближался месяц холодных ветров. Может, ну её, эту прогулку на свежем воздухе? Но детям врать нехорошо. Блин!

Не то чтобы я совсем не хотела увидеть Иска, но… Это должно быть моим решением и желанием, а не необходимостью подпитывать детей его силой. Как батарейку я могу и сиренидов использовать.

Мать моя женщина! Я совсем забыла про их работы, и про их проблемы. Хотя это ведь их проблемы? Всё равно нужно проверить, как у них дела. И учиться, учиться, учиться… Ребята меня порадовали. Работа была одна и состояла из основной части и пояснений. Подошли они к ней с юмором, обозвав: "Как об этом рассказал земной психолог, и как оно получилось".

[Диалог хорош тем, что преодолевает эгоцентричность и фиксированность на себе. Включает интерес к собеседнику и осознание его присутствия в системе общения. Есть несколько правил, при которых можно сказать, что диалог состоится: В первую очередь участники диалога настраиваются не только на свое внутреннее состояние, но на состояние собеседника. Кроме того, важны желания и переживания всех сторон. Общение в данном случае строится по принципу "здесь и сейчас". (В реальности услышать друг друга нам было очень сложно, мы час пытались только собраться вместе, чтобы спокойно, без истерик поговорить. А потом ещё два часа общались в присутствии вампирши Ольги. На земле она работала психологом. Мы так поняли — это ваши целители душ. И только после этого нашли истинную подоплёку конфликта.) Также важно воспринимать партнёра, не оценивая его. Любые оценки выбивают собеседника из доверительного и открытого диалога. (Мы столько лет живём, учимся и работаем спина к спине, что давным-давно оценили друг друга и узнали все сильные и слабые стороны. Отнестись непредвзято, как к незнакомцам, было реально страшно.)

Ваш партнер по общению воспринимается как равный. Каждый из собеседников имеет право на свою точку зрения, на свой взгляд на ситуацию. (Особенно это актуально в группе, которая привыкла жить в довольно-таки строгой иерархии и подчинении старшим. Нас учили одним догмам. С детства давали одни установки, и узнать, что половина твоих партнёров думает совершенно иначе. В общем, спасибо, но это не самые легкие открытия.)

Содержание общения должно строиться не на установках, истинах и догмах. Полноценное и продуктивное общение в первую очередь решает актуальные вопросы и задачи. (Ой, до чего мы дорешались. Но главные спорщики, пришедшее последними проявили странное единодушие. Вы не знаете, почему, куратор?)

В диалогическом общении важно идти от себя. В этом процессе важны Ваши чувства, желания, цели, равно как и чувства, желания и цели Вашего собеседника. Мнения лиц и авторитетов, не имеющих прямого отношения к конфликту, в данном случае, снижают эффективность общения. (Без комментариев, но спасибо за помощь.)]

Хм… А может, стоит поговорить с Иском? Я ведь пока не хочу говорить о нашем будущем или отношениях в браке, но есть первоочередной вопрос — наши дети. И моя обида не должна становиться между нами в этом.

Что ж, если погода не станет лучше, всегда можно пойти гулять с супругом в оранжерею.

Иск.

Несколько дней назад.

Двое мужчин сидели около источника, в закрытой части академии. Брюнет сидел на бортике неглубокой широкой чаши, занимавшей почти весь зал, в которой по дну текла вода, разглядывая потолок. Блондин устроился у стены, вытянув ноги и закинув за голову руки.

— Жук, что мне делать?

— Проспаться. И успокоиться.

— Что мне с ней делать? Она как вода, постоянно выскальзывает из пальцев и скрывает свою суть. Благодаря твоим блокам я видел только самые сильные эмоции и то, что она хотела показать. А сейчас, когда всё сняли, оказывается, что я с ней воюю за лидерство в семье, третирую, не даю быть самостоятельной, бешу. И при этом, когда ей что-то нужно, она ластиться, как кошка. А стоит попытаться до неё донести, что она ведёт себя, как ребёнок, начинаются обиды, скандалы и "серьезные разговоры".

— Так и веди себя с ней, как со взрослой.

— Да как?!

— Прекрати видеть в ней маленькую беспомощную девочку. Сколько мы с ней занимались и работали, она всегда показывает себя серьёзной и разумной ученицей и помощницей. Ты ещё не начал с ней встречаться, а я уже говорил тебе, что девочка очень перспективная, но ты ж себе в голову втемяшил, что она тебе нужна. Или ты думаешь, что достаточно объявить женщину своим сокровищем и спрятать в пещеру, и всё само станет хорошо? Ты не видишь её за тем образом, который создал в своей шипастой голове, а она не дура, чтобы всю жизнь сидеть у тебя за спиной и не развиваться.

— Да не считаю я её дурой. Неопытной, неразумной, импульсивной — да!

— Тогда с этим и работай. Но всё равно, я тебе советую, познакомься со своей женой ещё раз. Она этого стоит, — мечтательная улыбка ненадолго украсила лицо брюнета.

Катя

Первую половину дня я посвятила учёбе, потом осмотр у Милы. Практика с эльфийкой прошла плодотворно, суббота — день зелий. Создавали капли, снимающие тошноту.

Полезная штучка, пока не очень нужная, но мало ли, как оно будет дальше. Так же сделали антигистаминное, противовоспалительное, жаропонижающее. И главное — всё без химии.

Срок хранения без стазиса, правда, всего три дня. Яды мы решили оставить только в теории. Но она обещала спрашивать меня по ним в двойном объёме. Потом я отловила Ламиона, сказала, что работа им зачтена. А в районе четырёх отправила вестника Иску, сообщив, что готова встретиться с ним в оранжерее, на том месте, где мы виделись в последний раз, в восемь часов.

Ну, разве я могла пойти на встречу уставшей, с грязными волосами, пропахшей лабораторией и травами, пусть это и не свидание?

Во время купания и натирания себя кремом, чтобы кожа мерцала, ненадолго проснулись малыши, сказали, что не чувствуют разницы, в воде я нахожусь или нет. Что ж, они, действительно пока, такие маленькие, что им должно быть всё равно.

Одевалась я не мене тщательно, чем приводила в порядок тело. Белая водолазка, в противовес к любимому Иском чёрному цвету, песочного цвета брюки и удлинённая жилетка. И, конечно, красивое светлое бельё. Иск его не увидит, но самооценку оно поднимает. Волосы я просто собрала в хвост и подвязала белой лентой. Капельку блеска на губы, и чуть подкрасила ресницы, скоро тушь придётся выбросить, редко ею пользуюсь, но всё равно она сохнет.

— Всё, я готова.

— Мама, ты прелесть, — сонно прокомментировала мой внешний вид дочка.

На ужин сначала сунулась в столовую, понюхала, там кто-то что-то спалил, и сбежала в трактир. Кажется, началось противостояние обоняния и желудка. Но скорее, просто хотелось отдохнуть с комфортом. Я устроилась в дальней от входа части зала, за угловым столиком у окна, что открывало обзор на улицу и затихающую метель. Сделала заказ Иргу, среднему сына матушки Жины, и в ожидании наслаждалась горячим травяным настоем с кислыми нотками лесных ягод и мёдом. Над входной дверью в трактир висит небольшой колокольчик, и каждый раз, когда дверь открывается, он оповещает своим звоном хозяев, о новом посетителе. Кроме меня в зале сидели две романтично настроенные парочки, в противоположном от меня углу, где тени было больше, чем света и можно было попросить зажечь на столе свечу; и семья с тремя детьми, сидели они в центре и, видимо, что-то праздновали. Может, переезд в бывший квартал магов, может, удачную сделку — мне было неинтересно.

Пузатая "сиротская", не меньше чем на пол-литра глиняная рыжая чашка грела руки, сегодня я почти не переживала о встрече с мужем, ну, может быть, капельку, и только о том, как он себя поведёт. И чего я хочу от него.

Да, я злилась на него, обижалась, не понимала, за что он так поступил со мной, и вообще так поступил, но… просто сравнивая двух мужчин, которых мне подкинула судьба, сравнение по всем параметрам выигрывал Иск. Да и убеждать себя в том, что он обидел, и он виноват, с каждым днём становилось всё труднее. В любом конфликте всегда виноваты две стороны или больше, но никогда не меньше. Да и музыка в ритме вальса в голове крутилась под стать настроению, настраивая на отличную от конфликта волну, и пускай заокном зима, но:

[Осень вновь разбросала листвой

По тропинкам свои акварели.

И кистями продрогших рябиновых слез

Догорают костры сентября..

Душу вновь заполняют собой заунывного ветра свирели.

К небу рвутся нагие ладони берез,

Но у каждого осень своя…

Пусто в доме моем на втором этаже.

Ставлю чайник на газ раз пятнадцать уже…

Ведь в моей, без тебя опустевшей душе,

Вновь наступила осень…

Я все реже твержу, что к тебе не вернусь.

По квартире брожу, за уборку берусь.

Чай вскипел и остыл раз пятнадцать уже -

Жду тебя на втором этаже…

Беспризорный кленовый листок

Оживет на широкой ладони…

Уронив хитреца меж газетных листов,

Ты спасаешь его от огня…

Здесь не надо читать между строк,

Только глупый, наверно, не понял,

Что своим озорным рыжеватым хвостом

Он напомнил тебе про меня…

Знаю счастье мое на пороге уже

Нажимает звонок на втором этаже,

Ведь в моей, без тебя опустевшей душе,

Вновь наступила осень…

Друг у друга не станем прощенья просить.

Что слова, знаешь сам, нелегко выносить

Пустоту, что сквозит в одинокой душе

Без любви на любом этаже…

(Наталья Кучер — Осень)]

Тень, нависшая над столом, выдернула меня из лиричного настроения. Я думала, что это Ирг пришел с моим заказом минут на десять раньше, чем я ожидала. Но темный плащ с надвинутым на глаза капюшоном, характерный магический фон и прозвучавший глубокий, завораживающий голос не оставляли мне сомнений. Передо мной сиренид, не боящийся использовать силу. А значит, опасный вдвойне. Эти ребята редко обладают необоснованными амбициями. А ещё колокольчик не позвонил, сообщая о новом посетителе.

— Совет старейшин приглашает тебя на беседу.

Зачем я им понадобилась? Может, они сильно недовольны изменениями, происходящими с моими подопечными. Да и превращаться в сирену, чтобы увидеться с ними, я боюсь. Мало ли как это отразиться на детях. Может смещение внутренних органов повредит малышам.

— Нет. Если им что-то нужно, они могут прийти ко мне сами. Хоть все вместе, хоть по одному.

— Ты сейчас тихо встаёшь и отправляешься со мой, — этот… хрен подводный схватил меня за локоть, заставляя подняться. А я так испугалась… что отправила его в стазис. Была мысль вскипятить ему кровь, но это как-то чересчур для гонца дурных вестей. А стазис относится к категории целительских заклинаний, и от них редко ставят щиты.

Тело я аккуратно уложила на лавку и пересела на скамью с другой стороны стола. Подошедшего через пару минут с моим ужином Ирга я успокоила, что мужчина немного здесь полежит, а потом я сама его заберу. Отправила Аску просьбу встретить меня в лаборатории с телом неизвестного.

Через полчаса я поблагодарила матушку Жину за ужин, подняла заклинанием левитации тело и ушла к ректору.

— Аск, привет! Держи подарок. — Я плюхнула тело на пол лаборатории. — Можешь у него узнать, что у них происходит, и зачем я им нужна? И напиши Урмуту, пусть расскажет свою версию. А лучше прибудет к нам. Я уже развернулась, чтобы уйти.

— А ты куда собралась? — немного оторопевший ректор быстро взял себя в руки.

— У нас с детьми прогулка перед сном, вместе с их отцом.

— Но я же здесь буду разбираться с телом и не могу его заменить.

— Значит, источник побудет какое-то время без вашего внимания, или я и дети без внимания Иска! Либо это тело до завтра полежит в одиночестве. Я больше не испытываю

жалость к тем, кто покушается на мою жизнь и свободу. Я в последнее время слегка

пересмотрела свою систему ценностей, Аск. И у меня теперь есть кое-кто более важный, чем

обострённые моральные принципы из прошлой жизни.

— Ладно, ладно… — он примирительно поднял руки. — Не горячись, я тебя услышал.

— Если б меня Иск так же слышал, а не только слушал.

— А может, расскажешь, почему я в твои мысли забраться не могу, хотя мой амулет не на тебе? Кстати, где он?

— Эм… Что тебе сказать? Амулет у нашего штатного менталиста на доработке, а мысли закрывают дети.

— То есть можно считать, что амулет я тебе подарил?

— Да! Чёрт. Как-то неловко я себя чувствую, — я сцепила руки в замок и подняла на Аска полный раскаяния взгляд.

— Хорошо, — он устало прикрыл глаза и улыбнулся. — Считай его подарком твоим малышам.

— Спасибо, — я улыбалась и из-за подарка, и из облегчения, что Аск так легко принял и простил мой необдуманный, и если быть честной с самой собой, не самый красивый поступок.

— Всё, беги уже, отпущу я уже твоего змея. Видеть не могу, как вы друг без друга глупости делаете. Когда вы вдвоём, проблем становится в два раза меньше.

— А он без меня чудит?

— Не буду я его сдавать тебе. Захочет, сам расскажет.

— Ну, Аск!

— Нет. И не дави мне на жалость. Сами в своей семье разбирайтесь, а то я потом ещё крайним окажусь.

— Ну и демоны с тобой. До завтра. Я к одиннадцати подойду.

— Давай уж лучше к десяти, нам ещё с этим телом общаться. А если время останется, тогда и с артефактами поработаем, — стал уже более серьёзным ректор.

— Договорились.

Я выскользнула через переход в оранжерею. Я пришла на место на десять минут раньше, чем собиралась. По всем правилам женских журналов я должна была бы держать дистанцию, быть отстранённой и неприступной. Смешно и нелепо. Зачем играть чувствами родного тебе существа? Нет, покапризничать и повредничать немного можно, но обманывать? Особенно, если тебе безоговорочно верят. Так можно доиграться до полного отчуждения. Да и слишком я импульсивная и открытая, чтобы суметь обхитрить мужчину, которого по необходимости придётся, в любом случае, пускать себе в голову.

По привычке села на грядку, распылила силу и обомлела. То, что раньше виделось как капельки, теперь походило на лужицу в толще земли. Она была так густо пропитана моей магией, что в следующий раз мне будет достаточно потянуться к ней и направить на то, что захочется сделать. Например, собрать урожай, срезав цветы, и тут же вырастить новый.

Я снова так глубоко ушла в себя, что не услышала, как Иск пришел. Зато почувствовали дети.

— Мам, может, сразу снимем блоки, пусть знает всё, что произошло.

— Может, не надо? Я боюсь, что он сильно расстроится.

— Да хоть смертельно, в семье секретов быть не должно.

— Я тебе это лет через десять припоминать начну. Теми же словами.

Хотелось продолжить беседу с малышом, но Иск подошел уже совсем близко, и нужно было переносить своё внимание на него, а то расщеплять сознание, чтобы вести две параллельные беседы — тяжело.

— Привет, — я открыла глаза как раз в тот момент, когда он остановился около меня.

— Ка-ти, — он хотел сказать иначе, но не посмел, — я прошу…

— Не хочу об этом говорить, — оборвала я его. Я сказала это тихо, но твёрдо, глядя в глаза.

"Снимай уже, пусть слышит вас, пока мы с сестрой не уснули".

"А она спит?"

"Тогда сам с ним поговори".

Для себя я решила, что не буду вспоминать об эльфе и вообще постараюсь забыть о его существовании. А сейчас думала в основном, как спокойно мне жилось в последнюю неделю, как узнала о детях, об их даре, о том, что нужна помощь Иска в подпитке их магией. Вспомнила его маленькие, но приятные жесты заботы. И тут же вспомнила наш последний день, который привёл к ссоре. Да-да, порку на этом самом месте я также не забыла.

— Значит, я вам нужен только для помощи малышам? — через пару минут глухо прозвучал его голос.

— Если мы не сможем изменить отношение друг к другу, то да. Иск, — я встала и в задумчивости сделала пару шагов в сторону. — Если ты не готов меняться и принимать меня, такой, какая я есть, не понимая мотивов моих поступков, не объясняя спокойно свою точку зрения, а только диктуя условия… Боюсь, мы не найдём иного пути. Мне и так очень трудно чувствовать себя равной в нашем союзе. Всё-таки ты на много лет меня старше и опытнее. Я не хочу однажды посмотреть в зеркало и увидеть твою любимую куклу. Не души меня своей опекой, дай мне развиваться и расти, и тогда однажды ты увидишь рядом с собой не милую импульсивную девочку, а женщину, воспитывающую твоих детей, достойную спутницу, интересную личность, отличного мага. Я ведь начала принимать твою гиперзаботу с пониманием до тех пор, пока ты не перешел границу разумного.

— Кати, что мне делать? Я уже не понимаю, чего ты хочешь.

— Да ничего я не хочу, — расстроилась я его твердолобости. — Я тебе говорю, а ты опять не слышишь.

— Я слышу. Наверное, зря я вспылила, но его упрямство меня достало.

— Смотри на меня, мою суть, мою силу и магию.

Он привычно уставился на меня, а я позвала внешнюю силу и, так как цветочки здесь слабые, я заставила разрастаться корни. За несколько секунд они оплели его ноги, продырявили штаны, и уперлись в кожу.

— Сейчас мне достаточно одной мысли, чтобы ты стал удобрением для этого растения.

— Но как?

— Ты мало интересуешься моей жизнью вне нашего дома, — взмахнула я руками, не зная, как ещё ему объяснить. Я отпустила растение обратно в землю.

— Может быть, расскажешь ещё что-нибудь о себе? — он подставил мне локоть для прогулки. Небрежным жестом распылил корешки.

— А о чём ты хочешь узнать?

— Чем вы занимаетесь с Аском?

— Ну что ж, слушай.".Вот так и держись за папу", — пришел мысленный посыл от сына.

Мы гуляли по оранжерее больше часа, не чувствуя времени, под конец я немного охрипла, но на предложение зайти к нему на чашечку какао, ответила отказом:

— Давай не будем торопиться.

— Как скажешь, — он поцеловал мои пальцы, удерживая возле себя, не желая отпускать.

— Можешь присоединиться к нам во время завтрака, — всё-таки сдалась я.

— Я буду считать минуты.

Уходила я почти счастливой. Счастлива я была от того, что мы поговорили и почти не поругались. Почему почти? Потому что всё больше убеждалась, что твердолобости и непробиваемости василисков может позавидовать гранит. Или чугун. Или титан. Он слушал меня вежливо и отстранённо. Почти не задавал вопросов. Нет, возможно, это потому, что он не разбирается в теме, а не потому, что ему не интересно. И вообще, он далёк от артефакторики. Но червячок сомнения уже пробрался в сознание и отказывался уходить. Что если все его слова так и останутся словами? Танец на граблях не является моим любимым видом спорта.

Даже поцелуи, которые раньше вгоняли меня в трепетное предвкушение, теперь воспринимались просто как нечто обыденное. Чёрт, мне всё больше кажется, что между нами нет и не было никакой душевной или духовной близости.

Ладно. Это всё нужно с детьми обсудить. Может, они почувствовали что-то ещё. Может быть, Иска выбило из равновесия именно общение с ними.

Богиня, я уже ищу ему оправдание. Как же, наверное, это жалко смотрится, как будто я за него цепляюсь.

Решено. Нужно переспать со всем, что сегодня произошло. И будь что будет.

'Мам. Маам! Мама просыпайся!' — на два голоса развлекались детки.

— Солнышки, шесть утра. Я до полуночи ворочалась, успокоиться не могла, дайте подремать ещё.

"Мам, а я тебе про папу кое- что расскажу".

Ну, какой к демонам сон, когда такое предлагают?

— Я вся внимание.

Пока я нашла халат и отправилась чистить зубы, дети мариновали моё терпение, на болтовню расщедрились только в ванной.

"Папа у нас нормальный. Пока вы вчера гуляли, он нам резерв наполнил под завязку. И ещё со мной поговорить успел, узнавал, как ты себя чувствуешь, что с твоим настроением, нужно ли нам что-нибудь. Я хотел тебе ещё вчера рассказать, но слишком долго силы усваивал, а потом мы с мелкой уснули. А ещё он не говорил, я сам подсмотрел. Он алкоголь с успокоительными мешает. Ты б на него повлияла, что ли. Мам, что с тобой?!"

— Всё нормально, — я сползла по стеночке на пол и сотрясалась от… дикого ржача. — Как же мы с вашим папой качественно выносим друг другу мозг, — я утирала выступившие на глазах слёзы.

"А ещё он действительно удивился твоей силе. Ты же ему не показывала, чего добилась. Он знает, что у тебя было всё нормально с теорией, что ты училась, занималась, сдавала экзамены. Просто ему тяжело принять, что то, чему он учился годы, дошло до тебя так быстро. Ему на слияние с первой стихией понадобилось почти пятнадцать лет. Со второй чуть быстрее, лет за десять. И только потому, что он уже работал с источником. А ты меньше года учишься, раньше с магией не сталкивалась. Он просто не был готов".

— Ладно, маленькие. Я уже всё поняла. Лучше скажите, как часто вам нужна подпитка от папы?

"'Можно каждый день понемногу или раз в неделю, как вчера".

— А как вы отнесётесь к тому, что мы будем ложиться спать чуть позже, например, в десять?

"Только если сразу засыпать, без всяких терзаний и переживаний. Ночью надо спать!"

— Мне кажется, в нашей семье будет пополнение маленьких диктаторов. Гены тапком не растопчешь.

За завтраком я была довольна и, кажется, счастлива. Иск принёс нам кашу, оладьи с кусочками фруктов, молоко и банку кофе без кофеина.

— Я выяснил, что кофе не полезно во время беременности, но это щадящий вариант. А ты говорила, что соскучилась без этого запаха и вкуса.

— Спасибо. Я не думала, что ты запомнишь.

— Кати, скажи, чего ты ещё хочешь?

— Да вроде пока ничего. Вот подруги на работе, ещё на Земле, рассказывали, что им хотелось очень странных вещей: полизать сырую, только выловленную рыбу; понюхать рельсы, по которым только что прошел поезд; торф пожевать, — у Иска стал такой пришибленный взгляд, что я решила его успокоить, — но всё эти желания возникают, если не хватает каких-то микроэлементов или витаминов. А у меня здесь отряд целителей за моей беременностью присматривает, так что я думаю, у нас с малышами всё хорошо будет.

— А ты не думала о нас?

— Что именно тебя интересует, Иск?

— Как считаешь, у нас есть шанс быть вместе, быть семьёй?

— Не знаю. Мы, как оказалось, почти не знаем друг друга. Жили вроде рядом, но не вникали в жизнь друг друга. Хотя, мы много с тобой говорили о прошлом, о том, что было в наших жизнях до нашей встречи. Я думаю, мы можем попробовать, начать ещё раз. Я не знаю, чего ты ждёшь от наших отношений, и какими ты их видишь, но мне очень не хватает понимания с твоей стороны, а тебе, наверное, с моей. Мне кажется, ты… Мы не чувствуем друг друга. И если мы не начнём обсуждать то, что волнует нас обоих, то очень быстро разойдёмся. Я не смогу с тобой жить, если между нами будет постоянно стоять эта стена непонимания. Знаю, что я тоже перед тобой виновата. Сначала не хотела тебя нагружать своими мелкими заботами — вроде сама справлялась, а потом как-то вошло в привычку обсуждать их не с тобой, а с Аском или Ксю… или Миланой. Ты тоже, вместо того чтоб по- человечески объяснить, что тебя беспокоит, ставишь меня в известность о своих решениях, считая, что, в силу своего опыта, лучше знаешь, как поступить, — я отчаянно покраснела и осушила кружку с кофе в несколько глотков.

Благодаря детям, я знала, примерно, что творится у него в голове. И нагло этим пользовалась. Да, я люблю этого змея. И хочу, чтобы мы были семьёй не только из-за детей. Но пока между нами есть проблемы, их нужно решать, а не загонять поглубже. Всплывут ведь.

Единственное из-за чего я отчаянно трусила — это эльф. Долго я утаивать эту историю не смогу. А предсказать реакцию Иска не возьмусь. Несмотря на то, что всё благополучно закончилось.

Когда завтрак уже закончился, Иск собрался уходить, а я подошла к нему, положила руки на плечи, подтянула его к себе и прошептала на ушко:

— Прекрати смешивать успокоительное и самогон. Сомневаюсь, что отец алкоголик, с посаженной печенью, почками и нервной системой нужен нашим детям.

— Прекращу, — и я оказалась в капкане ласковых рук. — Если поцелуешь.

— Это шантаж, — только вот в моём голосе было слишком много восхищения его наглостью.

— Таким ты меня полюбила, — и он прислонился к моим губам.

В противовес его напору поцелуй вышел щемяще-нежным, ласковым, тягуче-сладким, и как часто у нас бывало, напрочь отключающим мыслительные процессы.

— До вечера, — шепнул он мне в губы, а меня хватило только на:

— Угу.

Я так и не сказала, что прогулка переносится на девять и на улицу.

"А может, не будем мешать папе творить подвиг?" — сын активизировался, когда я решила послать вестника.

— Я чего-то не знаю?

"В смысле, самому решать мелкие проблемы".

— Так это же созданная мной проблема.

"Значит, вы просто погуляете два часа. Он наобщается и с нами, и с тобой", — влезла в разговор дочка.

— Хорошо, — я развеяла готовое сорваться с рук заклинание. — А теперь у меня к вам, мои дорогие, несколько вопросов. Почему вы такие умные?

"Мам. Мы вообще-то пользуемся твоими знаниями. И когда родимся, будем самыми обычными детьми. Ну, разве что развиваться умственно будем чуть быстрее сверстников".

— А это откуда знаете?

"Упырь об этом думал".

— Понятно. Может быть, подумаем об именах?

"Давай вечером. У тоже папы есть пара вариантов. А вы же договорились всё решать вместе".

— Уели. Ладно, будем собираться, у нас сегодня много дел.

Когда я пришла, в нашей лаборатории уже заседали вампир и ректор, любуясь на спящее тело, лежащее на рабочем столе.

— Есть мысли о том, что с ним делать? — спросила я у магов.

— Будь это простой посланник, допросили бы и отпустили. Но этот же из теневых наёмников. Как ты его скрутила, непонятно, — два брюнета, оба совершенно не любящие неприятности, с подозрением посмотрели на меня.

— Повезло. Он меня за руку схватил и не ожидал сопротивления. А я сильно испугаться не успела.

— Я просто не знаю, как его обезвредить, потому что не знаю, чего от него ожидать, — задумался Аск. — Мне как-то не доводилось с ними контактировать.

— Можно было бы покопаться у него в голове, но там блоки с ловушками от проникновения и снятия. Я боюсь, что выжгу ему мозги, если ошибусь во время работы с его сознанием.

А я вспомнила о презенте, который честно стырила у эльфа. Он же сам его на меня одел? Считай, подарил.

— А если перекрыть ему доступ к его силе?

— У меня сейчас нет ничего подходящего. Такой артефакт можно сделать, но мне потребуется не меньше месяца.

— Есть у меня одна вещица. Думаю, она нам подойдёт. Я сейчас вернусь, — я открыла переход к себе домой, чтобы не терять время.

Уже в комнате, когда я доставала цепочку, меня атаковали детки.

"Мам. Ты опять решаешь всё без папы".

— Но он же занят.

"Мам, ты можешь и дальше делать вид, что готова разделить с ним жизнь, но если ты не начнёшь двигаться в этом направлении, не начнёшь посвящать его в свои трудности и проблемы, то всё это так и останется словами".

Была мысль отправить вестника, но дети правы, хватит уже бегать от проблем, создавая новые.

Я открыла переход к источнику. Иск свернулся кольцом вокруг него, как дракон, охраняющий свой сокровище. А благодаря своей серебристой расцветке и закрытым глазам, он был похож на статую.

— Иск, у меня проблемы, и я подумала, что пора ввести тебя в курс дела.

Василиск распахнул глаза, недоверчиво посмотрел перед собой, похоже кто-то не ожидал меня увидеть так скоро, и перетёк в свое человеческое воплощение.

— Кайхен, то случилось? Мы расстались буквально час назад. Что-то с детьми? — он взял меня за руки, притягивая к себе, и обеспокоено заглядывая в глаз.

— Нет, — я виновато опустила взгляд. — Короче, это произошло ещё вчера, но я не подумала, что это будет важно. В общем, я не подумала. Ты сможешь ненадолго уйти от источника? Ректор и Адриакторн уже ждут.

— Ну, хорошо, — всё ещё обеспокоенный и ничего не понимающий василиск шагнул за мной в переход.

В лаборатории я сразу передала цепочку Аску и попросила восстановить её целостность, починить сломанное звено. Оно было просто разомкнуто, но сил в моих пальцах просто не хватало для того, чтобы сделать это самостоятельно.

— Аск, а что там с Урмутом. Ты написал ему?

— Он должен был уже прибыть, но почему-то задерживается. Мне он ответил, что старейшины, каким-то образом прознали о проблемах наших подопечных, и по официальной версии тебя вызвали для того, чтобы ты, как ответственная за них, рассказала, что происходит. А вот неофициально — раскол в обществе назревал давно и сейчас вылился в политическое противостояние старейшин и несогласных. И учитель Урмут настоятельно просил тебя дождаться его и никуда не ходить.

— И не собиралась.

— Ты никуда не пойдёшь! — произнесли мы с мужем одновременно.

Я взяла его за руку, в знак того, что не оспариваю его решение. Пока не оспариваю.

— Это всё, конечно, здорово, но меня сейчас больше интересует, что известно, и что было приказано тому, кто вчера передал мне приглашение.

Ещё минут пять ушло на то, чтобы надеть на зеленоволосого парня цепочку, после того как Аск восстановил её целостность, он надел защитные перчатки, в которых обычно работал с артефактами.

К моменту готовности к снятию стазиса все мужчины перешли в боевую форму. Связать его мы не смогли бы при всём желании. Стазис не только замедляет все процессы в организме, он как бы максимально затормаживает время для тела, и попытка связать, скорее всего, закончилась бы отломанными конечностями.

А ещё эти надутые индюки выпихнули меня в кузню, считая, что для меня слишком опасно находиться там. Хорошо хоть обещали позвать, когда обезвредят сиренида.

Лучше б не звали, столько грязи я о себе давно не слышала. Из рассказа наёмника, который оказался парнем с короткими зелёными волосами, чуть старше меня, выходило, что я являюсь чуть ли не исчадьем бездны, которое развращает умы и сердца несчастных сиренидов, нарушительницей устоев и прочее в том же духе. А вести меня собирались на реальное судилище, результат которого уже был заранее известен, потому что такой, как я, не место в мире. На вопрос, а почему, собственно, нельзя просто отозвать ребят домой, был дан шикарный в своей логике ответ:

— Они уже отравлены твоими сладкими речами, ведьма, и им не место среди нормальных сиренидов. Не знаю, как ты втёрлась им в доверие, но такой твари… — у Иска просто сдали нервы, только этим я могу объяснить длинный полёт параболической траектории, который окончился столкновением головы сиренида и ни в чём не повинной стены.

— Иск! — слаженный стон ректора и вампира притормозил моего супруга на подходе к телу.

— Что?!

— Да мы только голову ему вскрыли, пока он разорялся перед Катариной! Ты представляешь, какой откат мы сейчас получили? — массируя виски, встал с колен Аск.

— Ну, простите, не смог сдержаться, когда мать моих детей дерьмом поливают! — зарычал в ответ Иск.

— Всё. Успокойся. Мы уже поняли, что приближенную к Богине Катрину обижать нельзя.

— Я успел кое-что захватить из его поверхностных воспоминаний. Дайте мне пару часов, и я всё расскажу, — вампир, более бодрый, чем оборотень, уже использовал на последнем целительские навыки.

— Я закрываю все перемещения на территории Академии, а ты, Катарина, теперь всё время будешь находиться под присмотром. Думай сама, со мной здесь, или с мужем у источника.

— Наверное, лучше пока здесь, и может, совершим набег на твою библиотеку, я там видела очень интересную книгу по первородным драконам и их силе, — потом повернулась к мужу, — не обижайся, ладно, просто мне действительно нужно учиться, раз уж остальные занятия придётся пока отложить, — я погладила его по плечу, а муж перехватил мою ладонь, подтягивая к себе, заставляя запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза.

— Хорошо. Но вечер, я надеюсь, мой.

— Да, дети будут рады, — я улыбалась, а он что-то задумчиво искал в моих глазах.

— А ты?.. — давно я не видела такого напряжения в нем. Иск застыл, как хищник перед прыжком. Коварная женщина во мне чувствовала, что именно сейчас он просчитывает свои ходы. Как и что он будет делать для нашего сближения в ближайшем будущем.

— Наверное, и я. — Как же мне не хватало наших разговоров, где за каждым словом стояло немного больше, чем было сказано.

— Я дождусь.

Мне осталось только улыбнуться, слегка наклонив голову.

День прошел быстро и довольно интересно. Сиренида, чьим именем мы так и не поинтересовались, подлатали и вновь погрузили в стазис. От Урмута вестей больше не было, и что хуже, на наших вестников он больше не отвечал.

Первую половину дня я провела в кабинете ректора, устроившись в кресле и изучая способы слияния со своей стихией. Конечно, первородные драконы сливались в основном с огнём, а вот, мне это с силой земли не особо могло помочь, хотя основы могли быть схожи. Но нет. Земля в этом очень сильно отличалась от остальных стихий, в которые, при сильном желании, можно было погрузиться.

Адриакторн принёс не самые приятные известия. Среди наших подопечных есть крысобелка, которая сливает информацию старейшинам. Удивляет меня только то, что она начала делать это сейчас, а не месяц назад, или в тот день, когда сирениды оказались в ИСБ.

Обедали втроём. Мы с Аском захватили из столовой еды на троих и пошли к Иску. Обсуждение сложившейся ситуации заводило нас в тупик. Мы не знали, чего ожидать от возможного противника, не знали, что они могут предпринять, и тем более не знали, как от этого защититься. Ну, точнее, обсуждальщики не знали, а я перекапывала свою память в поисках универсальной сиренидской защиты. Только сейчас до меня стало постепенно доходить, что ЗайИн не мог поставить свой план под угрозу, не снабдив меня элементарными средствами защиты от своих подопечных. И то, что я всё это время боялась эту магию использовать, считая её слишком опасной — глупость. На самом деле она единственная в моём случае рассчитана на защиту от подводных жителей.

— В общем, так, уважаемые древние маги, — я дождалась, когда они сделали небольшую паузу в разговоре. — Я знаю, какие вы сильные и умелые и как много знаете о защитной магии, и не мне вас учить, но я хочу вам кое-что показать.

Я развернула иллюзорный макет нужного защитного плетения.

— Если наложить такую защиту лепестками на Академию из основных шести сил и двух ментальных плетений, расположенных друг напротив друга, со сдвигом каждой единичной силы в 45 градусов, по кругу, у нас будет универсальная защита от магии сиренид. К сожалению, мы будем физически уязвимы, и с этим уже будет сложнее.

— Очень интересно. Я с таким раньше не сталкивался. Такие узлы принципиально не используются в классической технике, да и в эльфийской или драконьей я такого не видел.

— Милая, ты ничего не хочешь мне рассказать? Да и про цепочку, которую мы сегодня использовали, ты ничего не объяснила.

— Может потом? Когда всё утрясётся, — я выдавила на лицо улыбку, но смотрелась она, наверное, жалко.

— Вечером?

— Может, совсем потом? Иск, я пока не готова.

— А кто говорил, что нам стоит узнать друг друга? — кажется, от пыток меня отделяло только присутствие Аска.

У меня создалось ощущение, что я сама загнала себя в ловушку.

— Обещаю, что расскажу всё, что смогу, но не сейчас.

Скомкано попрощавшись с мужем, я дёрнула задумчивого ректора за руку, и мы отбыли в лабораторию, где он продолжил строить иллюзорный щит, а я предаваться унынию и готовиться к вечерней пытке с мужем. То, что он спустит на тормозах ситуацию, из которой я так сильно стараюсь выпутаться, я не верила.

Провозились мы с Аском до вечера. Несколько раз пытались смоделировать защиту в условиях лаборатории, размещали слои силы так, чтобы не сливались стихии огня и воды, пару раз только в последний момент Акарине умудрялся поставить щит, чтобы нас не размазало ровным слоем по стенам. Устали жутко, но нашли решение. Договорились, что займётся он защитным куполом, когда отдаст меня на руки Иску.

Часов в восемь, когда мы уже просто отдыхали, вяло переговариваясь на тему возможности совмещения рунических техник и магии сирен, к нам заскочил штатный вампир и занёс амулет, который ещё несколько дней назад обещал переделать. Первым его взялся осмотреть ректор.

— Что ж. Неплохо получилось. Только вы, Адриакторн, не подумали о том, чтонесчастные родители будут делать, когда захотят уединиться от детей, а во время таких процессов кровоток ускоряется, и детки, скорее всего, дадут о себе знать.

Когда до меня дошел смысл его слов, покраснела я до корней волос. А дар речи вообще мне отказал. Но проблема могла проявиться в самый неожиданный момент, и то что мне помогут решить её в ближайшее время, наверное, стоит пяти минут позора.

Кстати, глянув на мужчин, я поняла, что неудобно стало и вампиру. То ли из-за того, что была затронута щекотливая тема, то ли потому, что он сам об этом не подумал.

Краснеющий вампир — это так мило. Нежный румянец на сливочной коже. Иногда встречаются такие яблочки, основа белая, а пятнышко кроваво-красное.

— Я сам сейчас закончу, и на будущее, Адриакторн, свою первую степень архимага я получил именно в артефакторском деле, и здание Академии тому подтверждение. Если вам интересно, можете присоединиться к нам в работе над новыми тенденциями в развитии техномагии на основе артефакторики. Без истощения магии мира.

— От таких предложений не отказываются, — ошарашенный вампир нашел в себе силы ответить.

— А кто-то не хотел здесь работать, — вставила я свои пять копеек, напоминая вампиру, из-за кого он оказался здесь.

— Тогда это вам, — ректор взял со стола папку и передал её вампиру. — Здесь теоритическая база одного из наших опытов, ознакомьтесь пока, а завтра, после лекций, жду вас здесь. Катарина, идём в кузню, покажу, что нужно изменять, и как это будет работать.

Там мы и провозились в кузне до девяти, пока не пришло время Аску заступать на свой пост. Но главное он успел закончить, и теперь поворот одного маленького рычажка изменял ментальную защиту нас троих на защиту детей. Или меня от детей. Это с какой стороны посмотреть.

Вернуться в мою нору, в смысле одинокую квартирку из двух комнат, муж не дал. Аргументировал тем, что в нашей квартире ему проще меня защищать. А я была настолько вымотана, что сил на споры не было. Да и приятна была его забота, тем более что он не просто запрещал, а мягко объяснял свою позицию в этом вопросе. Едой он так же озаботился сам. Но есть я не хотела, а так как погода временно успокоилась, я упросила его выйти погулять хотя бы на защищенной территории Академии.

Он, конечно, был против, но мне так хотелось на свежий воздух, что он сдался и, заставив тепло одеться, попросил не отходить от него ни на шаг. Я не переживала из-за очередных условий. Мне было уже так радостно от того, что мы пойдём гулять, и Иск идёт мне на встречу.

Малыши не просыплись, видимо, моя усталость добралась и до них, и они мирно спали и росли. Заснеженные дорожки искрили серебром подсветом луны, тени от голых деревьев играли в свой театр теней, тихий скрип снега под ногами — всё волшебство зимней ночи раскинулось перед нашими ногами.

— Ты так и не рассказала, откуда знаешь такие интересные защитные чары, — нарушил моё созерцательное настроение супруг.

Я ещё некоторое время промолчала, пока Иск не остановился. А так как он крепко держал меня за руку, пришлось остановиться и мне.

— Кати, — он заставил меня обернуться и подтянул к себе. — Рассказывай.

— Ну, частично ты в курсе. Когда мы были у сиренидов, я согласилась помочь группе ребят в адаптации в нашей Академии. В ответ я получила новые знания о древней магии сиренид, доступ к которой в настоящее время есть далеко не у всех наёмников. А точнее, почти ни у кого из ныне живущих.

— И много ты знаешь?

— Очень. — Я задумалась. — Может быть, всё. Только вот делиться я ни с кем не собиралась. Это очень опасные знания. И такая сила может легко вскружить голову и натворить много бед. В мире, где я родилась, нет магии, но было много войн, когда одна из сторон получала новое страшное оружие, а второй нечего было противопоставить. Это очень страшно, и я не хочу, чтобы здесь произошло нечто подобное.

— Хорошо, это мне понятно, и я даже не буду тебя просить мне показать. Такие знания действительно кружат голову. Но вот артефакт дроу трудно с чем-то спутать. Откуда он у тебя?

Глядя в глаза, так страшно говорить то, что должна. И врать не хотелось, но правда до сих пор пугала меня воспоминаниями о том, что чуть не случилось.

— Я могу точно сказать, что они не торгуют ими, но изредка продают вместе с рабами, у которых есть сила, и снимаются такие вещи только по желанию хозяина или после смерти самим хозяином. В редчайших случаях, если человек смог выкупить себя сам из рабства, он сможет снять эту дрянь. Или найдётся опытный артефактор, уровнем не ниже Арихимага.

Другие просто не смогут взять её в руки. Вот и расскажи, Кати, как такая вещь оказалась тебе подвластна.

Мне было страшно узнать, как он воспримет то, что творил эльф. Господи, да мне самой силы, тяжело вспоминать это до сих пор.

— Хорошо. Я покажу, — я переключила артефакт в положение защиты детей и открыла свои воспоминания мужу.

Долгих пять минут он переживал все, что произошло со мной в тот злополучный день. А я видела только, как эмоции сменяются на его лице. Непонимание, гнев, ярость, боль, ужас.

Если бы Иск не держал меня за руку, я бы, наверное, убежала. Я отчётливо понимала, что, открыв эту правду, я подписала приговор нашим отношениям. Но всё-таки так стоило поступить, когда-нибудь эта история выплыла бы наружу, а так всё закончится сейчас. Я найду в себе силы и буду дальше жить. Я смогу. Я со всем справлюсь.

Я так глубоко ушла в себя, что очнулась лишь в тот момент, когда муж пальцами стал вытирать мои щёки от слёз. Я даже не заметила, как они появились.

— Не плачь, моё счастье, — он притянул меня к себе, позволяя спрятать лицо, уткнувшись в лацканы его пальто. — Я так виноват перед тобой. Ты столько пережила из-за моей несдержанности. Я опять не смог тебя защитить, — он прижимал меня к себе всё плотнее. — Никогда больше тебя не отпущу.

— Не отпускай, — я потерлась щекой о его ладонь, радуясь этой незатейливой ласке. — Никогда не отпускай, — а неподвластная мне вода продолжала течь из глаз.

Иск чуть отстранился, заглянул мне в глаза и стал наклоняться, я прикрыла их, ожидая поцелуя. И в это мгновение в голове раздался колокольчик сиренидской защиты. Не только Аск занимался защитой Академии. Для себя я также создала персональный щит от дистанционного воздействия, которое так любят подводные жители.

— Всё нормально, доверься мне, — прошептала я в губы мужу и обмякла в его руках.

А о том, что на любимого так же будут воздействовать, я не подумала. И когда он начал заваливаться набок, смогла только чуть сгруппироваться, чтобы не сильно удариться при падении на снег. Получилось даже лучше, я упала сверху.

— Готовы, — тихой тенью кто-то скользнул к нам.

— Вяжи их. Старейшины заждались.

— И почему Дос не справился? Обычные сухопутные.

— Дос наверняка думал так же, попытался сделать всё слишком быстро, не понимая, с кем связался. Эта ведьма достаточно долго общалась с нашими мальками и, скорее всего, узнала часть наших секретов. Да и не умеет он действовать издали. Дух Великой Купели отказал ему в знаниях предков.

Больше голосов не было слышно. Значит, их двое. Может быть, трое. Но времени проверять нет. Один точно владеет дистанционным воздействием. Пришлось в одной руке создавать плетение для управления кровотоком, а во второй аккумулировать энергию для стазиса.

Сирениды не теряли времени, и один из них попытался завернуть мои руки за спину, чтобы связать, и тут же отправился спать с помощью моей магии. Я перекатилась на спину, кинула плетение во второго. И промахнулась. Смазанной тенью сиренид растворился в воздухе. Я активировала физическую защиту, и, как оказалось, вовремя, хотя даже через неё ощутила удар в висок, который должен был отправить меня в темноту. К чёрту эти поединки.

Противника я не видела, лишь что-то тёмное мелькнуло в воздухе. Не рассчитывая на помощь отдыхающего мужа, пришлось сплести физический купол, и следующий удар пришелся в него, наградив меня такой отдачей, что я упала на колени.

Сиренид ещё один раз нанёс удар и встал напротив меня.

— Выходи. Тогда я не трону твоего спутника.

— Лучше сам уходи. И тогда я не трону твоего напарника.

Ещё два удара, которые я только ощутила, а не увидела. Казалось, что он стоит и не движется, и если бы не боль моего внутреннего источника из-за резкого выплеска силы для поддержания щита, я бы о них и не знала.

Здравая мысль отправить вестника появилась и пропала. Я не могла отвлечься на его создание, потому что удерживала щит. Сколько пробудет в отключке муж, также не ясно. Ситуация патовая, но она будет такой, только пока у меня есть силы. Пусть в Академии они восстанавливаются быстро, но если он будет и дальше с такой интенсивностью лупить по щиту, мне никакая подпитка не поможет.

Пока я размышляла, он практически выбил треть моего резерва. Хотела перенестись, создав вертикальный переход под нами с мужем. Но Аск ведь заблокировал подобные перемещения. Как позвать на помощь. И кого? У меня будет от силы пара секунд, когда я сниму купол, а потом он найдёт способ меня скрутить. Я не обманываюсь по поводу своих способностей. Я не член команды спасателей. А это идея! Как я могла забыть?

Видимо восторг на моём лице испугал сиренида. Да я б, наверное, тоже испугалась врага, который так счастливо улыбается. Я начала раздеваться. Сняла шубу, развязала шарф, стащила через голову кофту, расстегнула блузку. Не могу сказать, что у сиренида загорелись глаза, но удивился он сильно. Даже наносить удары стал чуть медленнее. Не каждые пару секунд, а с удвоенным интервалом.

Я засунула руку почти в подмышку, дотронулась до маленькой боковой косточки бюстгальтера. К ней я давно прикрепила маленький артефакт-булавку, выданный мне ИСБ на случай обнаружения демонов. Как хорошо, что я последнюю неделю ходила в нём. Чистила, конечно, но не меняла. Хотя, и меняя бельё, я старалась перевешивать булавку. Мне этот желтоглазый Хоррадо до сих пор в кошмарах снится.

Теперь у меня был шанс, что нас успеют спасти. Прямо в Академию безопасники не перенесутся, но доберутся быстро. За ложную тревогу я потом извинюсь.

Сиренид нервничал, но не спешил уходить. Я застёгивала пуговицы, руки тряслись от напряжения, силы таяли с каждой секундой, и только вера в то, что нас обязаны спасти, не давала мне сорваться в позорную истерику с заламыванием рук и мольбами не трогать нас.

— Может, всё-таки прекратишь пытаться пробить мою защиту, и уберёшься отсюда?

— Тебя уже предупреждали. Совет ждёт. И не тебе решать, идти или нет.

— Я всё же откажусь от такого лестного предложения. Пусть совет обходится без меня, — если бы ядом в голосе можно было убивать…

Град ударов начал раскачивать купол, как будто на него налетел вихрь. Казалось, ещё немного, и он слетит с нас, как половинка скорлупки гигантского яйца, или разлетится осколками.

Сколько прошло времени с того момента, как я отправила вызов? Минута, две, пять? Для меня прошла вечность, измеряемая только истощением моих сил. Я уже надевала шубу, непослушными замерзшими пальцами натягивая петли, когда темноту ночи разорвал яркий свет. За пределами светового пятна кольцом стояли представители Имперской Службы Безопасности. Их тёмные военные камзолы сливались с окружающей ночью, и только серебристая вышивка мерцала и переливалась магией на рукавах.

— Всем лечь на землю! Снять щиты! Держите руки на виду! — оглушающе прогремел голос.

Я и так стояла на коленях, потому падать было недалеко. Всю защиту, кроме детской, отключила, сил почти не осталось. Надеюсь, детей это истощение не затронет. Руки вытянула перед собой. А вот сиренид попытался дать стрекоча. Мир праху его. Шутка. Связали касатика, набросив на него ловчую сеть. И нас отправили телепортом в ИСБ до выяснения обстоятельств. Нас даже не спросили, кто, кого и зачем вызвал. Оперативная группа работала слаженно, быстро и немногословно. Иска и второго сиренида переносили левитацией.

Развели нас по одиночным камерам. И на этом спасибо. Не хотелось бы мне оказаться в одном помещении с наёмником. Оставалось дождаться Дарока. Но, похоже, моя удача решила временно уйти в загул.

Спустя десять часов, во время которых я несколько раз проваливалась в дрёму, лёжа на жесткой кушетке, единственной, что было в камере кроме "ночной вазы", двадцатисантиметровая в толщину дверь открылась. Вместо знакомого лиса за мной зашел другой оборотень и отвёл в свой кабинет под присмотром ещё троих сотрудников ИСБ.

Как внешне определить, что перед тобой находится оборотень, не просматривая ауру? Во-первых, их пластика. Подделать её сможет лишь существо, постоянно занимающееся танцами или боевой подготовкой. Это особенная грация и плавность, но не манерность движений. Вроде бы оборотень просто идёт, но если напевать что-нибудь себпод нос, можно вычленить мягкий ритм, под который он движется. Вампиры более резкие, быстрые, стремительные. Люди менее ловкие, на фоне других рас даже несколько неуклюжие.

Во-вторых, улыбка. Оборотни улыбаются, не размыкая губ, если не угрожают. А если угрожают, их оскал ни с чем не спутаешь.

А в-третьих, запах. Запах животного, он не бьёт в нос, если не усиливать обоняние специально, но мускус так и витает в воздухе, и запах очень стойкий. Это касается всех оборотней и моего мужа в том числе. Рубашки очень долго хранят запах его тела, поэтому я иногда токсикоманю, когда сплю одна.

— Здравствуйте, я старший следователь Маару Дали. Следуйте за мной.

Когда мы пришли в его кабинет и меня усадили на не самый удобный стул, я могла спокойно рассмотреть ту ленивую морду, из-за которой я провела далеко не лучшую ночь в своей жизни. Морда оказалась брюнетистой и по-мужски красивой. Высокий лоб, густые черные брови, льдисто-синие глаза, опушенные смоляным ресницами, широкие скулы, прямой закруглённый на кончике нос, упрямый, чуть выступающий вперёд, подбородок и чуть полноватые, на мой взгляд, губы, растянутые в улыбке. Выглядела морда не уставшей, значит, выспался, и к нам не торопился.

— А вы не хотите представиться?

"Тяжелая у меня была ночка, раз я так торможу".

— Катарина эр Гедас. Адептка ИАМ.

— И почему адептка нашей замечательной во всех смыслах Академии напала на представителей совета старейшин государства сиренидов и заместителя ректора своей же Академии? Его слова поставили меня в тупик.

— Я защищалась! И на мужа я не нападала!

— А вот со слов свидетелей я могу сделать именно такой вывод. Ваш муж потерял сознание во время вашего разговора. И насколько нам стало известно, вы уже какое-то время находитесь в состоянии конфликта. А сирениды прибыли, дабы пригласить вас на совет. Так как их молодёжь находится на вашем попечении, и они переживают за них. Вы же, по ведомой лишь вам причине, погрузили в стазис одного из гостей, и когда второй сирени захотел спасти от вас напарника, вы накрыли себя куполом и вызвали нас, обвиняя подводных жителей в связях с демонами.

Пока он говорил, я ощущала себя в театре абсурда. Это как нужно было вывернуть ситуацию? Почему Иск не рассказал, что это не первое нападение? Потому что мы удерживаем сиренида у себя? Наверное, так. Согласна, это не совсем законно. Муж не говорил, что я напала, лишь то, что он ничего не видел. В этом я абсолютно уверена. Значит, моё слово против слов сиренид.

— Бред. Я не нападала на них. Они использовали свою магию и усыпили моего мужа. Я в своей личной защите использую наработки нашей Академии, которыми мы занимаемся на основе магии сирен, и только это спасло меня от вероломного усыпления и похищения.

Можете проверить. Свяжитесь с ректором. Сейчас Академия накрыта магическим куполом на основе этих разработок. А их совет действительно хочет меня увидеть, но я боюсь, что путешествие под воду может нанести вред моим малышам. Я беременна. Если им та хочется узнать, что происходит с их детьми, пусть приплывают сюда сами или приглашают кого-нибудь другого.

— Я, конечно, проверю ваши слова, девушка. Но звучат они крайне неубедительно, — он поджал губы и неодобрительно посмотрел на меня, делая какие-то пометки в папке на своём столе.

И меня не отпустили. Отвели обратно в камеру, дверь закрыли, и всё. Я сижу в каменном мешке размером метр на два, без окон, в искусственном тусклом освещении. Ни воды, ни еды, ни магической подпитки. Да что, демоны их раздери, происходит?

Я устроилась на неудобной кушетке, для которой не выделили ни матраса, ни простынки. Переключила артефакт на общую защиту и потянулась к детям. Их источники тускло мерцали на фоне нашей ауры, но вроде бы не были повреждены. Мне ничего не оставалось, кроме как попытаться уснуть. Ужин я пропустила, кормить нас завтраком никто не торопился, ночь прошла неспокойно. Усталость расходилась волнами и не давала сосредоточиться.

Сколько я дремала, свернувшись на жестком 'ложе' и укрываясь собственной шубкой, не знаю, но открывающейся двери была рада, как подарку на день рождения.

— Ты выходишь или нет? У нас мало времени, — вывел меня из оцепенения голос северного лиса.

— Иду. Я неуклюже сползла с кушетки, и, слегка прихрамывая затёкшей ногой, вышла из камеры.

— Иди за мной, как будто на допрос. Глаза в пол, мы не друзья, чтоб болтать.

После короткого инструктажа он, не оглядываясь, шел впереди меня. Никто не обращал на меня внимания, Дарок здоровался с сослуживцами, перекидывался беззлобными шутками о том, что сбежал от молодой жены, и работа всегда на первом месте, и уверенно шел вперёд.

Только после того, как за мной закрылась дверь его кабинета, я спросила:

— Дарок, что происходит?

— Присядь.

Мне совсем не нравилось его настроение. Но отказываться и стоять я не видела смысла.

— Не знаю, зачем тебя втягивают в эти игры, но ты ведь помнишь, что после того, как вас перенесли из вашего мира, вы стали подданными Империи?

— Да.

— А нашей Империи сейчас очень выгоден союз с южными сиренами, в особенности с их наёмниками.

— И?

— И тебя хотят сделать залогом мира. Тебя отправляют к сиренидам и позволяют сделать все, что им заблагорассудиться, а империя получает союзника и военную помощь.

— Неслабо меня оценили. Какой-то неравноценный обмен получается. Одну маленькую меня на военную помощь всей империи.

— Единственный выход, который мы для тебя придумали, здесь, — он протянул ладонь, на которой лежал маленький шарик.

— Это артефакт веерного переноса на соседний континент. Куда он тебя выбросит, мне неизвестно, отдача от него такая, что здесь будет взрыв. Стирать память умеешь?

— Нет.

— Смотри, — он показал мне довольно простое трёхуровневое плетение. — Набросишь мне на голову, и я забуду последние сутки. Топорно, но может сработать и отвести от меня подозрения. От работы меня отстранят в любом случае. Больше я ничем помочь не смогу. И запомни. Ни с кем не связывайся из своего окружения, их будут отслеживать в первую очередь. Ауру скрой, в больших городах не появляйся. Где-то спустя месяц тебя перестанут активно искать, тогда отправь сообщение кому-нибудь из знакомых за пределами нашей Империи. Отстанут от тебя, только если ты перестанешь быть нужна сиренам. Но на это не стоит рассчитывать.

В дверь кто-то громко постучал.

— Плетение! — скомандовал оборотень.

Дальше всё закрутилось очень быстро. Я успела сплести и бросить почти остатки своих, так и не восстановившихся сил на лиса, дверь взломали, и я активировала шарик.

Вспышка. Артефакт, наверное, был бракованный. Впервые меня так крутило и кидало из стороны в сторону во время перемещения. Последнее, что я помню, это яркий летний закат и колючий кустарник, на который я выпала. Потом темнота. Проснулась я от того, что по моей штанине кто-то медленно полз. Первым желанием было вскочить, отряхнуться и драпануть, но здравый смысл победил, хоть и с большим трудом. Было ужасно мерзко, желание стряхнуть с себя змею, а по ощущениям это была именно она, становилось невыносимым, но страх за детей пересилил. Я не была уверена, что моя устойчивость к ядам распространяется и на них.

Вытерпев где-то с пять минут ползания по мне, возможно, ядовитой гадины, и ещё минут десять для верности, я перевернулась на спину, а потом и села, растирая затёкшие конечности.

Летняя короткая ночь заканчивалась, и пора было убираться с места непредвиденной ночёвки, куда в любой момент могли заявиться безопасники. И найти что-нибудь съестное. Расход сил всегда будил во мне голод, а суточное голодание явно не пойдёт на пользу малышам.

Местный лес не внушал доверия, но выбор был невелик. Либо идти в сторону полей, на окраине которых я выпала, попасть к чьему-то жилью и увеличить вероятность наследить, чтобы меня проще было найти, либо драпать в лес, к незнакомым хищникам. Хищники выглядели предпочтительней. Нужно уйти как можно дальше от преследователей, а потом попытаться попасть в гости к знакомым драконам. Богиня мне в помощь.

Вся следующая неделя прошла отвратительно. У меня была сумка через плечо из завязанной узлом шубы, которая по ночам становилась одеялом, в ней же хранился свитер. Штаны приходилось засовывать в зимние сапоги, из которых я частично выскребла мех, чтоб не так жарко было. Ходить босиком было страшно. А создать одежду или обувь я не могла. Я не пользовалась магией — боялась наследить.

Скудный рацион состоял из корешков, ягод и яиц. Пару раз нашла птенцов, но мяса в них было меньше, чем пуха, да и без огня пытаться съесть их было бессмысленно. Один раз нашла кладовую саблезубых белок, но чуть не была сама ими покусана. Умывалась несколько раз в ручьях, купаться не могла. Во-первых, вода в них была холодной, а во- вторых, мне нечем было обсушиться или обогреться. Создавать огонь из ничего я так и не научилась.

На четвёртый день я вышла к широкой реке, противоположный берег был виден где-то в паре километров. Насколько я помнила карту драконьего континента, такой шириной обладала только одна река, а недалеко от её стока в горах жили Шан с супругой и малышами. Надеюсь, они не откажут мне в помощи.

Идти вдоль реки оказалось проще, чем по лесным тропам. Крупных хищников в этой части континента не водилось. Их вообще у драконов было мало. Видимо, не выдерживал конкуренции.

К вечеру я вышла к поселению. Заходить в него не стала. Искушение было велико, но ни денег, ни ненужных драгоценностей не было. И к чему тогда было столько дней таиться?

Чтобы так глупо наследить? Нет. Вместо похода к местным жителям я посетила местный общественный сад и наелась теми полосатыми фруктами, которые видела в прошлое посещение драконов. Набрала немного впрок и устроилась отдыхать в густом кустарнике з полем, ближе к реке.

Только ночью мои несчастные ножки отдыхали. Из-за теплой, не по сезону обуви, за целый день они отекали, болели и с трудом разувались. Сам длительный переход не был для меня чем-то невыносимым, да и шла я не шибко быстро, боясь наступить на кого-нибудь или что-нибудь.

Меня вела мысль: чем больше я пройду сейчас, тем труднее будет меня найти потом. Дважды приходилось поворачивать назад и искать обходные дороги, когда на моём пути появлялись высокие подъёмы водопадов.

К концу седьмого дня, грязная, злая и кошмарно уставшая, я добрела до гор, с которых и начиналась река. Куда идти дальше? Я пока не знала. Время было позднее, фрукты закончились ещё вчера, сегодня найти удалось только куст рыжей ежевики, который я обобрала полностью, загрузив большую часть в свои импровизированный мешок, этими ягодами я и питалась весь день.

За детей я не переживала. Мы разговаривали с ними не чаще раза в день, но каждый раз они рапортовали, что всё хорошо, их магический резерв в норме и стабильно растёт, сами они также растут и уже похожи на две груши, у них формируются первые ткани и сосуды, а не просто набор клеток. И ещё они начали переделывать мой организм под себя. Это не от них зависит, а заложено природой. Так что если мне будет нехорошо, особенно по утрам, то они не специально. Я мысленно погладила их по формирующимся головушкам.

Для сна я нашла отличную, прогретую за день пещерку у подножия горы. В ней было довольно чисто, ни следа человека или животного. Доела ягоды, ополоснула руки и лицо у речки, там же напилась, и в сгущающихся сумерках отправилась спать, завернувшись в шубу, как в кокон. Подумать головой о том, что чистота в пещере уже показатель присутствия разумных, мне в голову не пришло. Я всё ещё мыслила категориями людей, а зря. Так как утро я встретила не в пещере, а в чьё-то доме.

Было очень странно просыпаться на мягкой кровати, пусть и прикрытой собственной шубой. Первой панической мыслью было, что меня нашли, и неделя мытарств прошла зря, лишь отсрочив путешествие к ненавистному совету сиренидов.

Потом в гости зашел здравый смысл и дал пинка панике. Ну, кто положил бы меня на кровать в нормальной комнате? А раз я не в очередной камере, то возможны варианты. В крайнем случае, я смогу выбраться. Надеюсь.

Заставив себя прекратить думать о плохом, я пошла искать того, кто расскажет мне, что собственно произошло, и где я нахожусь. Прятаться и таиться не видела смысла, раз я здесь, значит, хозяева в курсе.

Спальня, в которой я проснулась, находилась на втором этаже небольшого дома. Снизу доносились звуки расставляемой посуды. Я осторожно заглянула в помещение. Это оказалась кухня, где над кастрюлями творила молодая девушка. Резко вздохнув, она сморщила носик и повернулась в мою сторону.

— А ты почему не помылась? Тебе нравится ходить грязной? — Светлый и чуть удивлённый взгляд красных глаз прошелся по мне.

— Эм… Я хотела узнать, где я? И кто вы? И как я здесь оказалась?

— Давай потом поговорим. Прости, но от тебя пахнет, как будто кто-то сдох. Дня три назад. Ванна в конце коридора на втором этаже, там же найдёшь чистое платье. Всё, иди уже, — она смешно морщится и машет рукой, и главное, в её голосе совсем нет ни гадливости, ни презрения, только лёгкая улыбка от комизма ситуации.

Бывают такие люди или нелюди, с первого взгляда ты понимаешь, что в них нет гнили. Это не значит, что они обязательно "святые" или хотя бы "хорошие ребята". Эти люди разные: порой циничны или болтливы, по-своему могут быть жестоки или, напротив, слишком мягкие, но подлости от них вы не увидите никогда.

Это было первым впечатлением от невысокой, синеволосой, красноглазой, тоненькой Каро. Впрочем, со временем оно лишь окрепло, когда я спустилась через час обратно на кухню. Она усадила меня за стол, налила целую тарелку супа и заставила всё съесть, а потом, заварив крепкий сладкий взвар, начала расспросы:

— Рассказывай.

— Что?

— Что случилось. Мне написал мой брат, он провидец, и попросил забрать из пещеры, в которой мы переживаем свою линьку, человеческую женщину.

— А мне показалось, что она необитаема.

— Угу, именно потому в ней так чисто. После линьки мы выгребаем оттуда всё, чтобы ни одной чешуйки не осталось. Она очень дорого ценится как ингредиент для зелий, и никто не должен знать об этом месте — мы не властны над собой в такие моменты, и нас очень легко убить. Охотников всегда хватает.

— Ясно.

Что на меня нашло? Наверное, я просто устала доказывать себе в течение этой сумасшедшей недели, что я сильная и справлюсь со всем сама. Я рассказала Каро всё. Начиная с того момента, как попала в этот мир, и заканчивая тем, как меня решили использовать разменной монетой в политической игре.

— Мда… — она почесала синюю бровь. — Потрепало тебя знатно. И куда ты направлялась?

— К Шану. Он друг моего мужа и живет здесь с женой.

— Нельзя тебе к ним. Если об их дружбе известно, то, кому надо, поднимут все связи твоего мужа, тебя найдут. Оставайся пока у меня. Скоро брат приедет, и вы с ним обсудите, почему ему было так важно, чтобы я тебя спасала.

— Не уверена, насколько это удобно…

— Да брось. Я живу одна, из клана ушла, дом большой, места нам с тобой хватит. А там разберёмся.

— Хорошо. Я принимаю твоё приглашение.

Как оказалось, это был единственный правильный выбор из возможных. Брат Каро, Митао, прибыл спустя пару часов. За это время я успела оценить сад разбитый за домом в глубокой расщелине горы. Питали его талые воды с вершины горы и горячий подземный источник, поэтому в тропическом климате этого сада росли ползучие лианы, экзотические, даже для этого мира цветы и плодовые деревья. А в конце сада расположились купальни, огороженные решетчатыми заборчиками, густо оплетенными местной флорой.

Их посещение я пока решила отложить. Возможно потом, когда жизнь станет чуть более определённой и стабильной.

Митао имел не менее экзотическую внешность, чем сестра. Глаза ярко красные, а волосы, стянутые в пучок, фиолетовые и полупрозрачные. А я-то думала, что меня трудно удивить.

— Как хорошо, что Каро успела! — меня обняли, как давно потерянную родственницу. Мне показалось, что у меня рёбра треснут.

— А что-то могло произойти?

— Тебя почти нагнали. Не знаю кто, они были похожи на смазанные тени. Но если бы тебя сейчас нашли, очень скоро началась бы волна изменений мира.

— Не пугай девочку. — Каро осторожно потеснила брата и строго на него посмотрела. -

Не обращай на него внимания. Провидцы все немного ку-ку. Это их нормальное состояние. Не всегда понимают, что и кому можно говорить. Вечно живут где-то в параллельной вселенной.

Я стояла между двумя насупившимися драконами. Страх, который охватил меня в первый момент после слов Митао, отступил.

— Теперь тебя не найдут, пока не придёт правильное время. И от твоего выбора решится многое. Но главное, чтоб ты оставалась жива.

— В этом весь Мио, тумана нагнал, напугал, а тебе голову ломать.

— Большего сказать не могу. Сама знаешь, ко мне приходят только образы.

Изредка я вижу события, которые нужно предотвратить.

— Вы, жрецы богини, вообще странные ребята.

— Ты сама захотела уйти, а ведь наш клан…

— Да, наш клан всегда поддерживал богиню и помогал ей с момента, как она одарила нас силой видеть нити времени. Только я их не вижу и могу делать, что хочу! — разворчалась драконица.

— Но ты хороший эмпат и могла бы помогать другим. Наставлять души и умы…

— Нет! Хватит. Мио, ещё слово на эту тему, и я попрошу тебя уйти.

— Я молчу.

— Вот и молчи. И вообще, идём есть. Я такой сыр сделала!

— Может, не надо? Я ещё от твоего варенья не до конца оправился.

— Ой, ну ошиблась я чуть в рецепте. Все ведь живы?

Мне резко перехотелось пробовать её кулинарные эксперименты. Каро посмотрела на наши перепуганные лица и сжалилась.

— Хорошо. Я сама попробую. А через полчасика вы. Но от моего потрясающего рагу вы ведь не откажитесь?

Мы нервно сглотнули, но согласились, чтобы не обижать девушку.

Прошли уже три недели с того момента как драконы приютили меня. Митао наведывался к нам раз в пару дней и делился силами со мной, а я, усвоив её, делилась детьми. Его дар предвидения основывался на ментальной магии. Таким образом, малыши и без папы могли восстановить баланс сил. У дочки пробудилась сила воды, но её у меня и так было в достатке.

Малыши уже были похожи на маленьких рыбок. Они даже смогли спроецировать мне свои образы. В моменты нашего общения меня всё чаще пробивало на слёзы, и я всё сильнее тосковала по их папке. Вот стоило нам наладить отношения и потянуться друг к другу, чтобы снова разлучаться.

Каро учила меня готовить из того, что росло в её саду, и что давали мелкие рогатые животинки — катойки. Молоко у них было не слишком жирное и довольно вкусное. Паслись они на огороженной полянке у подножия горы, там же был создан навес и более тёплое укрытие в природной пещере.

Сливки и сметану из их молока ещё можно было сделать. А приготовленные творог и сыр по рецепту Каро — гадость страшная. Ну не её это дело.

Но Каро — девушка упёртая, и после каждого эксперимента, выползая бледно-зеленая из туалета, она шла и что-то меняла в рецепте. Пару раз я пыталась достучаться до неё, осуждая это гиблое занятие, но на защиту дела сестры встал Митао:

— Поверь, пусть она лучше с сыром возится. Её прошлое увлечение по усовершенствованию способов добычи руды стоило местной общине двух гор.

— В смысле?

— В смысле — ушли под землю.

— Что ж. Может быть сыроварение не плохая замена, — я задумчиво посмотрела на Каро и отстала со своими советами, от греха подальше.

Так как я пряталась, мои перемещения так же были строго ограничены. Я могла гулять только по саду и небольшой площадке перед домом. Дом находился на широком уступе горы, в километре над землёй. Гору называли Демоновой, а Кари за глаза демоницей. И не только за внешность, хотя и она среди драконов была яркой и запоминающейся, но и за характер, резкий, порой невыносимый и демонски упёртый.

Последние пару дней я ощущала приближение чего-то нехорошего, тревожное предчувствие не давало спокойно уснуть, у меня залегли тени под глазами, и я начала дёргаться чуть ли не на каждый звук. Хорошо, что драконица, увлечённая своими делами, этого не замечала, мне не хотелось грузить её очередными моими проблемами.

Вечером третьего дня прибыл Митао. Я не решалась, несмотря на теплое отношение, называть его коротким именем. Буквально с порога, коротко поприветствовав Каро, он повёл меня в мою комнату.

— Богиня послала мне видения твоего возможного будущего, я пришел показать его тебе. Так будет правильно.

Кстати, последняя фраза являлась ритуальной при выражении жрецом воли богини. Тоже мне, истина в последней инстанции.

Дракон помог мне устроиться на кровати, а потом на меня хлынули образы. Варианты, в которых погибали близкие или большое количество существ, я отмела сразу. Оставалось всего три пути. Но в одном из них ставилось под угрозу будущее моих детей. Мы могли с Иском встретиться через пять дней и уйти из мира, и тогда мой контракт с академией, сбитый долгим переходом и осознанным нежеланием вернуться, лишал их магии. Я такого не могла позволить.

Второй путь делал меня жрицей и пускал власть богини в мир моего мужа, чем провоцировал катаклизмы и войну богинь там.

Третий также был не простым, но он единственный обходился без серьёзных последствий. И, разумеется, стоило мне определиться, образы стали расплываться, затуманивая события. Но самое важное я запомнила.

— Ты выбрала? — Митао всё это время сидел около меня в трансовом состоянии.

— Да.

Что ж, сирены и совет, держитесь. Вы даже не представляете, на что способна женщина, когда она наконец-то понимает, что у неё не осталось другого выхода.

— Митао. Тебе придётся слетать в Империю. Телепорт отсюда отследят и слишком быстро меня найдут. А мне нужно ещё два дня, пока ты будешь в пути. Я напишу тебе список всего, что ты возьмёшь у ректора под мою ответственность. Из Академии уйдёшь телепортом, мне нужно будет все, что ты принесёшь, и несколько часов, пока меня не отследят.

План был сумасшедший, и если бы не огромная вероятность того, что я справлюсь, я бы никогда на это не решилась.

На чём строится общество сиренидов? Первое и основное — физиология их женщин. С этим я поделать ничего не могу. Если я даже с собой справиться не могла.

Второе — воспитание. Это опять же не моя забота. Но в нём есть и плюсы. Безоговорочное подчинение наёмников совету. Кто бы в нём не заседал. Члены кланов могут роптать и искать возможности устроить личную жизнь по любви или изменить некоторый порядок вещей, но не пойдут против совета в открытую.

Третье — их власть, а точнее, совет и ЗайИн. Попытки этого старого сознания исправить созданные ошибки ни к чему не приведут.

Совет устраивает такое положение вещей, а тех, кого не устраивает — не возьмут в совет. Так как именно совет назначает каждого нового кандидата голосованием его членов.

А сейчас я сидела и играла с мифриловым ножом. Выцарапывала на камнях рунические заготовки. Моя цель попахивала безумием. И поэтому была обречена на победу.

У Аска я попросила артефакт, изменяющий ауру, такой, как носила Ксюша во время ловли демона. Один из нагревающихся техномагических камней и артефакт защиты, какую мы сделали на здание Академии, только вывернутую на изнанку.

Ещё один камень я попросила Митао отдать Валоке и отправить её к отцу-старейшине телепортом с заверениями в чём угодно, и сделать это в полдень, в полночь по времени Империи, на следующий день после прихода дракона. То, что я собиралась сделать, было чудовищно. Можно обвинить меня в излишней жестокости. Но поставьте на мгновение себя на моё место. Им нужна была моя жизнь, и они не стали бы ждать рождения моих малышей, я же в ответ решила забрать их жизни.

Для последнего члена совета, который гостил в Империи, и вынудил меня пойти на всё это, у меня был особый подарок. И он заслужил его больше других. Именно старейшина Карбкут искал способ осадить всех несогласных с советом. И почему-то решил, что показательная казнь чужачки станет отличным выходом.

В шесть часов утра по местному времени я, собранная в дорогу, стояла у выхода из дома. Каро ещё вчера снабдила меня мешком для нужных мне вещей. Из одежды на мне был только летний сарафан. И нужен он мне был только до реки. Открылся зев перехода, и из него вышел дракон.

— Ты точно всё решила?

— Да, Митао. Это не самый лучший путь, но самый бескровный.

— Тогда удачи. Пусть богиня направляет твою руку.

— Помоги мне, пожалуйста, спуститься к реке.

Около воды он передал мне вещи, которые я попросила у Аска. Амулет я сразу надела на шею, остальное убрала в сумку и затянула горловину. Зайдя в воду, превратилась в сирену и стянула платье.

— Верни его сестре. И спасибо тебе. Надеюсь, мы ещё встретимся при более удачных обстоятельствах.

— Всё в наших руках.

Дольше прощаться я не хотела, и открыла переход в дом учителя Урмута. Амулет не только изменил мою ауру, но и немного подкорректировал внешность.

Волосы потемнели до глубокого шоколадного цвета, хвост стал однотонным синим. На лицо нанесла небольшую иллюзию, увеличивая глаза. Была мысль скопировать внешность кого- нибудь из девушек. Но вдруг наткнусь на их знакомых. Это был бы лишний риск. От дома учителя до совета было недалеко. Я проплыла по системе туннелей и оказалась в городе. На улице почти никого не было. Сейчас на южном полюсе был полярный день, который продлится ещё около месяца. В этот период сирены, управляющие силой света, притягивали и накапливали его, чтоб использовать во время длинной ночи.

Я оплыла здание совета, оставляя на его стенах камушки с рунами усилителями, пряча их в карманы ракушечника. Лучше было бы конечно вырезать их на самих стенах, но на этом меня бы точно поймали.

Запомнив место для последнего, восьмого камня, над входом в здание, я неспешно поднялась почти на крышу и устроилась отдохнуть за одной из колонн верхнего уровня. Как только я поставлю его, ловушка захлопнется, и действовать придётся быстро.

Постепенно, когда шум взволнованной крови в ушах стал стихать, подводный город наполнился для меня звуками. Непривычными и оттого заставляющими нервничать. Но постепенно и песня подводных животных и рыб, и шелест сталкивающихся пластов воды, и даже скрежет льдин где-то далеко над головой чуть не усыпили меня. И в таком состоянии сливаться со стихией было проще.

Я контролировала в полудрёме всё пространство, окружающее здание совета. Время перестало иметь значение. Сначала прибыли сирены, которые готовили зал и убирали лишнее водоросли из зала собрания, потом доставили продукты для совета. А они, оказывается, любят заседать с комфортом. Потом начали прибывать старейшины. Мало кто из них сохранил отличную форму. Я наблюдала за ними, не открывая глаз. Старые тела. Трое из них даже заплыли жирком без тренировок. И это они решают, как жить народу.

Отвратительно. Всё, как везде. В прошлый раз я смотрела на них глазами и не присматривалась за иллюзии. А стоило бы.

Да, я искала себе оправдание. Искала, за что зацепиться, чтобы успокоить бунтующую совесть. В вариантах будущего были шансы, чтобы не я устраняла совет, но могло зацепить моего змея. Выбирая между ним и совестью… Да ну её, нечистую. Любимый мне дороже внутренних терзаний.

И вот настал момент, когда весь совет собрался, а в потайную дверь прошмыгнула Валока. Та самая крыса в шкуре белки, которая сдала мои действия своему отцу, а он передал остальному совету.

Я замкнула рунический контур, поставив последний камень на место, и поднялась на куполообразную крышу здания совета. Там я установила и активировала "горячий" камень.

Он должен был сработать по типу микроволновки, разогревая все, что есть между ним и его парой. А на невысоком коралловом наросте, который был похож на шпиль, активировала "защитный артефакт", чтобы магия не вырвалась за пределы щита.

Весь расчёт был на то, что кто-нибудь попытается охладить окружающую воду, которая начала быстро нагреваться. Камни, которые я замкнула по кругу — это большой круг усиления. Эманации силы доходили до него и отражались, усиливаясь в несколько раз. Микроволновка работала, направляя излучение строго вверх и вниз, и не задела бы усилитель. Хотелось подстраховаться и попросить у Аска накопитель с силой близняшек. Но находясь за куполом, я не смогла бы его активировать.

А сейчас я на всех парах драпала от здания света. Сейчас тут будет холодно, как на нижних уровнях ада. Я отплыла метров на триста, когда услышала за спиной скрежет и шум от разламывающихся стен. Обернулась лишь на миг, чтобы увидеть раскрывающийся ледяной цветок, вырастающий на месте главного здания города.

Я ныряю между домами и прячусь в тени разросшегося коралла, дожидаюсь последнего персонажа сегодняшнего переворота. Почему мне всё удалось? Потому что раньше никто и представить не мог диверсию в центре подводного города. Это немыслимо и невозможно! Кто отважится напасть на одну из самых опасных сил в мире? Только поэтому моя идея и сработала.

Хотя, не увидь я такой вариант будущего, в жизни бы на подобное не решилась. А пока я дожидалась последнего старейшину, у меня в руках образовывалась полноценная сеть из магии. На общем фоне взрыва совершенно незаметная. Здесь ещё неделю потоки силы будут звенеть от напряжения.

Старейшина пришел ровно через двадцать минут. Я била в спину, уничтожая его личность, стирая сущность, оставляя тело и душу без проблеска сознания. Погрузила тело в стазис и отправилась к ЗайИну.

Там я засунула тело в саркофаг и начала искать внешний интерфейс. Он точно должен быть.

— ЗайИн, покажись уже!

— Твоя команда некорректна.

— Но ты же отвечаешь, — пожала я плечами.

— Зачем ты пришла?

— Это твоё новое тело. Ты хотел изменить уклад жизни сирен. Действуй. Это последний живой член совета. Заняв его тело, ты сможешь пользоваться его силой и его правами.

— Но у нас же был план.

— По которому меня чуть не убили!

— Ты знала о рисках.

— Твой план — это капля в море. С этим планом вы максимум смогли бы создать оппозицию современной власти, оппозицию, у которой не было бы прав и возможностей в ближайший век, чтобы изменить положение вещей.

— Я не могу вселиться в его тело.

— Я помогу.

Я помню, в чём заключалась суть ритуала, когда мы переселяли сущность Ари. Здесь нужно было действовать примерно также. Создать пространство, в котором разум может перемещаться свободно. Главное, близкий контакт донора и реципиента.

С помощью силы воды я создала энергетическую клетку, наполнила своей силой и скомандовала:

— Стремись в его тело. Ты должен занять место его разума.

Легкое жужжание приоткрывающейся крышки саркофага. Она открылась не до конца, ровно настолько, чтобы сиренид смог самостоятельно выбраться. Ещё несколько секунд для верности я подержала клетку. После чего подошла к сирениду, сняла стазис с тела и посмотрела в удивлённые глаза.

— И как оно в живом теле?

— Хвостоломательно, — я встретила счастливый и слегка ошалелый взгляд нового старейшины.

Я не хотела надолго задерживаться у сирен, лишь попросила немедленно отправить сообщение в Империю о том, что я более не нужна подводному государству, и сирены не имеют ко мне претензий.

Когда ЗайИн, которому теперь нужно было привыкнуть к новому имени, выполнил мою просьбу, я отправилась погулять. Домой идти было рано. Информация до ИСБ дойдёт быстро, но не молниеносно, а тратить нервы и силы на объяснения и сидение в камере в течение нескольких часов… Не хочу. Лучше я ещё поплаваю.

На окраине города расположился сад кораллов, огороженный от быстрых холодных течений скалистыми выступами. В этом оазисе света и цвета, согреваемого теплыми подводными гейзерами, крутились стайки рыбок, ползали маленькие рачки, росли анемоны и охотились мелкие донные хищники. Они жили в своей жестокой гармонии, и это было по- своему правильно. Только в конфликте рождается изменение. И не важно, что это за конфликт.

Плавая по лабиринту кораллов, я то и дело цепляла взглядом верхушку ледяного цветка, в который превратилось здание совета. Я не испытывала радости или удовлетворения, но и совесть прекратила меня мучить. Просто усталость, как после напряженного дня работы. Работы тяжелой, но нужной.

Сейчас мои мысли были совершенно о другом. Когда я смотрела в будущее, я увидела своих детей взрослыми, увидела немного их судьбы. И если быть объективной, была рада этому знанию. Не знаю, как мой сын встретится с дочкой Миши, но они неплохо смотрятся рядом.

А вот у дочки был совсем непонятный кавалер. Эльф с кисточками на ушах и хвостом. И не оборотень. Но очень сильный маг. Что ж, время расставит всё по своим местам, главное для меня, чтобы они были живы, здоровы и счастливы.

Я так задумалась, что пропустила момент, когда за моей спиной открылся переход, из него высунулась рука, обхватила меня за пояс и ловко вытащила на воздух.

Ну, правильно, все, что касалось операции, я знала, а большая часть будущего размылась и стёрлась из памяти. Я должна сама творить свою судьбу.

Оказавшись на воздухе, я изменила только способ дыхания, не желая остаться голой непонятно где и с кем.

— Я так волновался, — горячие родные руки прижали меня к сильному телу. — Тебя месяц не было, я чуть с ума не сошел. Если б этот дракон не сказал, где и когда я смогу тебя выловить, я бы с ним за тобой отправился. — Иск зарылся лицом в мои мокрые волосы, одной рукой прижимая меня к себе за талию, а второй пробежался по животу, скользнул по груди, от чего горошина соска моментально затвердела, и остановил руку на учащено бьющейся жилке на шее.

А я, поняв, что мы в нашей гостиной, обратила хвост в ноги и призывно потерлась о мужа. Меня месяц дома не было, а до этого мы ещё и поругались. Я соскучилась. И не только по разговорам. Да и к чему слова, когда мы оба прекрасно понимаем, что чувствуем.

Иск что-то прошипел сквозь зубы и повернул меня к себе лицом, удерживая на весу. Его губы. Горячие, сладкие, нежные. Родные и любимые. Его рука зарылась в мои волосы, собирая их в кулак и слегка оттягивая назад, добавляя остроты ощущениям. Я потерялась, растворилась в волне желания, последняя связная мысль помогла переключить артефакт, закрывая детей от меня и от мира. Потом была только страсть. Я отрыла своё сознание для него.

Я царапала его плечи, обняв ногами за талию, кусала шею, оставляя отметины на коже, ещё раз доказывая себе и ему, что он мой, любимый и единственный мужчина. Его руки путешествовали по моему телу, помогая мне раствориться в наших чувствах. Страсть и неторопливость были сегодня его целью.

Мы были в кресле, я сидела, откинувшись спиной на него, мои ноги были бесстыдно закинуты на подлокотники, его член был во мне, а пальцы, ласкающие мой беззащитный открытый лепесток, вырывали из меня громкие стоны. Всё, что я могла, это сжимать его внутренними мышцами, потому что двигаться он мне не давал. Перед нами висело зеркало, отражающее всё, что происходит между нами. И меня похожую и не похожую на себя. С тёмными волосами, чуть более бледной кожей. Знакомая незнакомка отдавалась при мне моему мужу. И мне это безумно нравилось.

— Иск. Пожалуйста, — наши тела покрыты бисеринками пота.

— Что, пожалуйста? — я вижу, как черти танцуют в его глазах. Он хочет меня не меньше, чем я его, но медлит и растягивает моё удовольствие.

— Уже что-нибудь, — я в очередной раз выгнула спину, стараясь заставить его уже отпустить меня в полёт. — Я так больше не могу.

Он в очередной раз провёл пальцами вокруг клитора, а второй рукой сжал сосок, подводя меня почти к вершине.

— Мы же уже выясняли, что так ты можешь долго, — он прикусил мочку ушка.

— Убью, — я уже рычала.

— Угрожаешь, моя дикая? — удлинённый раздвоенный язык скользнул по шее. А пальцы совсем остановились.

— Иск! — возмущение, нетерпение и жажда ощутить полноту его страсти, сплелись в моей мольбе.

— Тогда держись!

Он чуть наклонил меня вперёд и стал резко поднимать и опускать на себя. Ощущение моей беспомощности, его властности и напора, и наше отражение того, как я открыта, и его действий — это какое-то безумное наслаждение. Я вижу, как он снова и снова насаживает меня на своё орудие, а потом только звёзды и удовольствие, разливающееся по венам.

Всю ночь он не отпускал меня ни на шаг, мы были на ковре у камина, где он сначала кормил меня, а потом это превратилось в новую игру, в бассейне, когда я пыталась отмыться от такого роскошного ужина и вновь тонула в его страсти. Угомонились только под утро в кровати, когда у меня совсем не осталось сил. Засыпая на родном плече и закинув ногу мужу на бедро, я вспомнила, что через два дня начнётся весна. И улыбка вновь расцвела на моих губах.

Как бы поздно ни начиналось утро, а от лекаря, который тебя больше месяца не видела, никакими подушками не отмахнешься. Прислать вестника она не могла, поэтому пришла сама. Да не одна, а с вампиром.

Эти два эскулапа больше часа меня троллили, в смысле, обследовали. Потом нацедили кровушки и обязали весь день лежать. Так как у меня, видите ли, магическое истощение, потеря веса, недостаток витаминов и тому подобная ересь. Попытку моего бунта остановил Адриакторн. Пообещал усыпить, если буду капризничать. В ответ я пригрозила, что не буду сидеть с младшими кровопийцами.

— И не нужно. Мы теперь вместе гуляем. И дети отлично меня приняли.

— Только младшая постоянно его за клыки дёргает, — улыбнулась Милана. А вампир усмехнулся и потёр кожу над верхней губой.

— И всё равно, тебе лучше сегодня полежать, особенно после тренировки, которую вы ночью устроили.

Я вспыхнула от его слов. Чёрт, артефакт-то я не переключила, и моя голова сейчас — открытая книга для всяких проходимцев, которые лучше бы проходили мимо.

Подоплёку их навязчивого нежелания меня выпускать я выяснила несколько позже. Когда ко мне с обедом прибежала Соня. В то, что я вернулась, были посвящены всего несколько личностей. Эти меры предосторожности были вызваны тем, что ИСБ всё ещё искали меня. Пусть не по желанию сиренидов, а по другим обвинениям. Нападение на сотрудника Службы Безопасности, побег из-под стражи и нанесение материального и физического ущерба.

Со временем, с юридической помощью, их можно будет решить путём компенсаций, но лучше подождать, пока всё уляжется. И особенно бесновался тот красавчик-оборотень. Из-за моего побега у него накрылось очередное повышение.

— Дарок почти здоров. Когда сработал твой телепорт, как раз выбили дверь, а в тебя полетел воздушный кулак. Но тебя только зацепил, а попал в Дарока, и его отбросило в окно.

Но он только пару ушибов получил, и один из осколков мышцу над лопаткой рассек. Остальных откинуло обратно в коридор, ещё и дверью пару ног сломали. Дали сломал нос. Это он в тебя целился. В общем, там такой ужас творился. А из-за того, что он телепорт сбил, точки выхода невозможно было даже приблизительно определить, и его в младшие следователи перевели. Хотели совсем уволить, но у него какая-то родня в руководстве есть, поэтому оставили до первого выговора. Он теперь мелкими нарушениями занимается и в состав оперативной группы не начальником входит. А у Дарока амнезия на последние сутки, ни один целитель не смог восстановить воспоминания. А нет тела — нет дела. Так что у нас всё хорошо. Ой, да ты устала, а я всё гружу тебя. Выздоравливай. Я вечером заскочу.

Она резво собрала опустошенные тарелки и умчалась. А я попыталась почитать, лёжа на кровати, очередной справочник лечебных трав и задремала. То ли мой лекари-целители были правы, и я действительно слишком сильно выложилась в последнее время, а может, они что-то добавили в мои витамины, но спала я в следующие дни по шестнадцать часов в сутки. И совершенно не заметила, как пришел первый день весны.

А начался он с лёгких поцелуев и завтрака в постели. И мужа рядом. А за окном уже точно разгар дня, и солнышко тянет свои лучики через стекло, умножая своё тепло и даря его нам. Запах кофе и тонкий вкус несолёного сыра.

А потом дорогой супруг плотно взялся за моё образование. Если я готовилась по общей программе, изучая полный курс, то он решил просто дать мне информацию по вопросам экзаменов.

Сегодня он знакомился с содержимым моей головы. На большую часть вопросов я даже не отвечала, он просто считывал поверхностные мысли и переходил к следующему. Через три часа я была выжата как лимон, а мы повторили от силы половину.

— Хорошо, — захлопнул папку с вопросами к экзаменам мой личный мучитель. — Продолжим вечером. А сейчас гулять.

— Мне же нельзя.

— Уже можно. Я всё уладил. К тебе не осталось никаких претензий. Сейчас догуляем до ИСБ, подпишешь бумаги и пойдём отпразднуем.

Я быстро переоделась для выхода на улицу, моя шуба и сапоги остались у Каро, а Иск не поленился подарить мне новые, ничуть не хуже прежних.

— Хорошо. Сейчас только витамины выпью, — я уже направилась к бару, когда Чешуйка перекрыл мне путь своим телом.

— Не стоит, — он не уверено улыбнулся.

— Значит я права, это был заговор, и ты в нём участвовал? — тут же насупилась я.

— Хочешь кофе с мороженым? — совсем невпопад, пытаясь, наверное, отвлечь меня, спросил хитрый змей.

— Рррр! Ты меня совсем за дурочку держишь?

— Рыбка моя, давай не будем ссориться? Тебе нельзя нервничать, — он хитро улыбнулся, а через мгновение подхватил меня на руки и закружил по комнате. — Позволь мне позаботиться о вас, — он нежно поцеловал меня в висок.

— Чтоб это было в последний раз! — строго посмотрела ему в глаза.

— Постараюсь, — честные-пречестные глаза уверили меня, что до взаимопонимания нам ещё ругаться и ругаться.

— Ладно, идём уже, змей лукавый.

— Родная, только сними маскирующий артефакт. Я люблю тебя в любом твоём образе, но на подписании бумаг будет лучше, если придёшь ты, а не незнакомая сирена.

Да! Беременность точно не добавила мне разумности. Я стала меньше обращать внимания на подобные вещи. Но может, это и к лучшему? Зачем переживать по мелочам?

Уже подписывая документы под наблюдением старичка гнома, я немного пожалела, что не могу привлечь к ответственности этого неСальвадора Дали за негуманное обращение и превышение полномочий. Но, в конце концов, его же понизили, и из-за его заклинания меня не смогли найти вовремя, можно удовлетвориться и этим фактом, и не лезть на рожон.

Размер компенсации был немаленький, но он только покрывал лечение и больничные Дарока и его пострадавших от взрыва коллег, и ремонт его кабинета. Восемь тысяч золотом. Хорошо, у меня муж не бедный.

А потом мы гуляли по празднично украшенному городу, который стремительно избавлялся от снежного покрова. В ресторан я идти отказалась, предпочтя посмотреть на цирковое представление, устроенное на рыночной площади в честь первого дня весны. Там выступало несколько цирковых трупп. Искусные жонглёры, канатоходцы — от их прыжков в воздухе захватывало дух, танцовщицы с лепестками огня в руках, фокусники, не пользующиеся магией иллюзий. Эти люди в мире магии умудрялись творить её, не используя силу, за что народ любил их ещё больше.

Иск подкармливал меня то жареными орехами, то фруктовыми леденцами, которые готовились здесь же. Потом нашел шашлык из рыбы с мудрёным названием.

Мы бродили между лавками и лотками. Здесь продавалось абсолютно всё. От гномьих топоров до паучьего шелка. Казалось, торговцы со всего мира заехали в столицу империи. А может, так оно и было.

Мне приглянулись колечко в виде змеи с короной и серьги кольцами, стилизованные под них же. Муж усмехнулся, но купил, а заодно и маленький деревянный кулон в виде круглой рыбки.

— Похожа на тебя, когда ты дуешься.

— Змеёныш, — я не обиделась, лишь капельку возмутилась.

— Нет. Змеёныш у тебя здесь, — он обнял меня со спины и положил руку мне на живот. — А я большой и страшный змей.

— Боже мой, я связалась с чудовищем, — я откину голову ему на грудь, наслаждаясь моментом нашего единения.

— Ещё с каким, — второй рукой он обнял меня за плечи.

— Может, покажешь мне своё логово?

— Я тебя в нём замучаю.

— Ой, боюсь, — я хрипло рассмеялась, надеясь на игривое продолжение.

И он правда меня замучил. Но совсем не так, как я рассчитывала. До самого ужина он гонял меня по билетам. Мой мозг отёк, взорвался, а ошмётки жались по углам черепной коробки, когда он закончил проверять мои остаточные знания.

— На сегодня всё. Ты умничка. Я отметил всего тридцать вопросов, которые ты совсем не знаешь, и ещё семнадцать, в которых плаваешь. Думаю, за неделю справимся.

— Милый, извини, конечно, но у меня первый раз сложилось ощущение, что ты меня изнасиловал, — мой бездумный взгляд был направлен в потолок, потому что даже сил подняться и опереться на подушки не было. — Куда ты торопишься? Я понимаю, ты не был дома три века, но что изменит ещё несколько недель или месяц? Я уверена, что ничего критичного не произойдёт. Я видела наше будущее.

— Видела?

— Сам смотри. Долго объяснять.

И показала. И не только, как мне дракон демонстрировал варианты будущего, но и что я выбрала, и что сделала.

— Знаешь, родная моя. Ты страшный и безжалостный враг. После увиденного я начинаю тебя опасаться.

Он устроился рядом со мной на кровати, закинув руку за голову, а второй подтащил к себе.

— Угу. Бойся меня. Может, потом услышишь, а затем и поймёшь, что я не маленькая беззащитная девочка.

— Моя боевая девочка, — он чмокнул меня в лоб. — Сними амулет, закрывающий детей. С момента вашего возвращения мы так и не общались. И мы так и не придумали им имена. А у нас есть возможность согласовать это с малышами.

— Да, они говорили, что у тебя есть какие-то варианты.

— Как тебе Кешарисс для мальчика и Эгина для девочки.

— Эгина сразу нет. У меня какие-то стрёмные ассоциации. А Кеша-Каша, Рис? Может у тебя другие варианты есть?

— Лимнада?

— Хочешь лимонада?

— Гиас? Тореаст? Ликсан?

— Последнее вроде ничего. Моего папу зовут Александр. Получается созвучно. А оно что-нибудь обозначает?

— Носящий венец.

— От судьбы не убежишь, — прошептала я себе под нос, — а девочку можно назвать Кирена. В моём мире существовал миф об удачливой в личной жизни нимфе-охотнице. Пусть нашей дочке достанется часть этой удачи.

— Ки-ре-на. Мне нравится. А в каком смысле удачливая?

— Вышла замуж за бога, по взаимной любви.

— За бога?

— По любви.

— Ну, если ты хочешь…

— Осталось с малышами обсудить. Но я думаю, им понравится.

Через минут двадцать проснулся сына и выдал:

— Никто не хочет мне рассказать, почему я просыпаюсь раз в два дня на пять минут?

— А это ты, солнышко моё, у папочки спроси. Я долго обижаться на его произвол не смогу, тем более он всеми силами старался сегодня мне угодить, а ты с ним поговори по- мужски.

Дальнейшая их беседа проходила без моего участия, но судя по смеющимся глазам мужа, всё у них было хорошо.

Малышка тоже ненадолго вышла на связь. Согласилась, что имя Кирена ей подойдет и нырнула дальше в спячку, пожаловалась, что сил на бодрствование нет, успокоительные в больших количествах не то чтобы сильно навредят, но могут затормозить их развитие. Так что наше с ней личное "фе" кандидатам в доктора и их сообщникам.

Было так приятно просто валяться, прижавшись друг к другу на кровати, и болтать. Никуда не надо спешить, нет необходимости вырывать время сна у ночи, чтобы побыть не просто рядом, а вместе.

Жаль, я не сразу поняла, что и в мои радужные мысли забралась ошибка. Мужчины- забавные существа в этом плане, по крайней мере мой. Иск привык быть нужным и занятым делом. А так же хорошо выполнять свою работу. Пусть в его обязанности входил лишь присмотр за источником и некоторая помощь Аску, но он чувствовал свою нужность на занимаемом месте. И вдруг у него образовалось огромное количество свободного времени. А из первоочередных задач одно из первых мест занимает поход домой, уже после которого мы будем решать, где и как будем жить. Будем ли возвращаться в этот мир или останемся жить на его родине, чем займёмся в дальнейшем. И весь свой пылкий энтузиазм он направил на моё обучение.

Взвыла от его напора я уже к следующему вечеру, а на третий день сбежала в лабораторию к Аску.

— Займи чем-нибудь своего зама!

— Из кровати не выпускает? — бессовестно спросил жучара.

— Да лучше б оно именно так и было. Он меня за эти три дня заставил выучить материал, который преподается полгода. Аск, миленький, пожалуйста! Забери его к себе, хотя бы на сегодня! Придумай что-нибудь, или у тебя в Академии произойдёт убийство на бытовой почве, — ректор совсем не солидно похрюкивал от с трудом сдерживаемого смеха.

— Ладно, придумаю ему занятие. А ты всё равно не отлынивай.

— Спасибо! — я радостно подпрыгнула. — Кстати, а что с тем сиренидом, которого я поймала?

— А ты когда вернулась, мы его обратно отправили. Если честно, со всей этой суматохой мы даже не сразу о нём вспомнили.

— А я хотела плетение принудительной трансформации испытать. Ну ладно. Пойду подопечных навещу. Давно мы с ними не виделись.

— Я их мастеру Ыртыку отдал. Тебя очень долго не было.

— Хорошо. В таком случае просто поздороваюсь.

Я ни капельки не расстроилась. Даже испытала облегчение от такого поворота. Всё равно я скоро уйду, а так ребята под хорошим присмотром.

По расписанию у них заканчивалась медитация, я осторожно зашла в зал. Они изучали что-то интересное.

— Госпожа эр Гедас. Рад вас видеть. Не поможете нам? Мы строим большой круг, но нам не хватает одного мага, — вампир приветливо мне улыбнулся, жестом предлагая мне присоединиться.

Адриакторн не стал бы предлагать мне что-нибудь опасное. Ему, как никому другому, известно моё положение.

— Но для круга нужно всего двенадцать магов, — всё же попыталась я отказаться.

— Но будет лучше, если я снаружи понаблюдаю и поправлю, — с лёгким нажимом в голосе продолжал уговаривать меня вампир.

— Хорошо. — Видимо у него был какой-то план занятий, который не включал в себя пропажу одной из адепток.

Он освободил место между некромантом и целительнице.

— Ещё раз повторю. Чем хорош круг. Каждый отдаёт небольшое количество магии, и она, переходя от одного мага к другому, увеличивает свой чистый заряд. Ведущий держит в сознании плетение или заклинание, которое хочет использовать, а заряд такой силы позволяет моментально его воплотить. Но ведущий обязан быть предельно сконцентрирован, потому как именно от этого зависит, что в конечном результате получится. Малейшее отклонение в образе или неуверенность в произношении — и весь заряд вылетит демону между рогов. Единственным минусом является то, что маги должны доверять друг другу, щиты в круге недопустимы, они просто не пропустят проходящую энергию, и вся затея станет бессмысленной. Поэтому госпожа эр Гедас, отдайте ваши защитные артефакты.

Снимать с шеи артефакты не хотелось. В последнее время мне всё чаще казалось, что без них я более голая, чем без одежды. Но пересилив свою лёгкую паранойю, я отдала кулоны вампиру.

— Энергию передавать можно в любом направлении, роли это не играет. Главное, чтобы открывал и закрывал круг одни маг. И, разумеется, использовать нужно одну силу. В вашем случае это сила ментальная. Но чаще такие круги создают с чистой силой, потому что найти нужное количество магов одного направления, готовых открыться друг другу — огромная редкость. Желиса, начинайте, следующая Катарина и дальше по кругу. Вы просто принимаете силу, проводите через свой источник и передаёте дальше. Для первого раза будет достаточно трёх кругов, чтобы вы поняли, как это происходит.

Сгусток магии проходил, по сути, как разряд слабого тока на школьном уроке физики. Мы быстро разогнали его по кругу, и буквально за минуту он разросся из шарика для пин- понга в баскетбольный мяч, а силы как будто и не были затрачены. Мой внутренний источник был полон и в состоянии покоя.

Я не успела даже сильно испугаться, когда мяч от целительницы перешел в меня с заклинанием. Только секунду назад мы закончили третий круг, и она сделала то, ради чего всё и затевалось.

И ничего. Я почувствовала, как сила вошла в меня, и ничего не произошло. С растерянностью я смотрела на девушку.

— Желиса, я не понимаю, что это было?

— Подарок, — улыбнулась целительница. — От нас всех. Учитель рассказал, чем в рисковали ради нас, и мы очень благодарны. Я передала вам наши знания о технике физической защиты. Как без магии противостоять противнику. А мастер Ыртык поможет вам её освоить и наработать физическую память буквально за месяц. Мы просто ничего другого не придумали, но много слышали о том, как часто вы притягиваете к себе неприятности. Со всех сторон послышались тихие смешки.

— Все вокруг такие крутые, куда деваться, — я строго посмотрела на бывших подопечных, но потом не выдержала и рассмеялась. — Спасибо, ребята. Это самый лучший подарок.

Я хотела ещё их поблагодарить, но дверь зала слетела с петель, рухнув внутрь, а в образовавшийся проём влетел семиметровый серебристый змей. Иск за секунду обвил меня кончиком хвоста, и быстро, но мягко поднял над полом и спрятал за спину, частично трансформировался и достал свой меч. Параллельно с моим переносом все мужчины оказались под стазисом. Я осторожно погладила любимого по хвосту.

— Родной, со мной всё в порядке.

— А чего ты испугалась? — он не выпускал меч из рук и внимательно смотрел на присутствующих. Присутствующие девушки старались не шевелиться, дабы не спровоцировать василиска.

— Я беременная женщина, мне положено бояться, переживать и нервничать по пустякам, — я продолжала осторожно гладить хвост, подбираясь к пояснице.

— Я точно свихнусь к концу твоей беременности, — он убрал меч, чуть расслабил напряженные плечи, снял с ребят и вампира стазис и повернулся корпусом ко мне. Только его хвост скручивался кольцами, выдавая не отпускающее полностью беспокойство.

— А потом мы вместе будем бояться за детей. Но вместе бояться не так страшно, — я постаралась перевести всё в шутку.

Я протянула руки, и Иск понял, чего я хочу. Через мгновение я оказалась на руках, и, не превращаясь, он пополз к нам домой. Причину такого оригинального способа передвижения я поняла уже дома, когда муж голышом пошел в гардероб.

— А откуда ты, такой красивый, рванул меня спасать?

Если я надеялась вогнать его в краску, то могла с таким же успехом обратиться к обнаженной статуе.

— Мы с Жуком новую защиту испытывали, накладывали сразу на тело, магия сиренид не учитывает наличие неживой органики, — его голос глухо прозвучал из гардероба. Я пока заваривала чай.

— И как? Получилось?

— Воздушные заклинания блокируются до десятого уровня включительно. Дальше даже проверять не стали, ни один обычный щит больше не выдержит. Дальше испытания лучше проводить на условно-живых объектах, — он обнял меня со спины, поцеловал в макушку и на полном серьёзе спросил, — какую тему хочешь сегодня разобрать? "Рунические плетения орков" или "Плетения драконов, используемые в повседневной жизни"?

Мой глухой тоскливый стон стал ему ответом.

Очередной день встретил меня пением птиц и воздухом, напоённым весенней свежестью, он, хитрюга, просочился через приоткрытую балконную дверь. Солнышко лишь недавно встало над горизонтом, но светило радостно, не прячась за редкими облаками, которые медленно скользили по голубому небосводу. Сегодня был день последнего практического экзамена. Теорию я сдала ещё неделю назад. Руны и бытовые плетения были вчера. Вчера же вечером мы собрали необходимые вещи, и Иск уже убрал их в личное подпространство. А после экзамена мы сразу уйдём. Мы всё-таки смогли договориться с мужем, и, несмотря на его сильнейшее желание отправиться домой, он согласился повременить и дал мне месяц. За это время я смогла доучить все, что было нужно, и не развестись с ним, хотя иногда он так гонял меня по экзаменационным вопросам перед сном, что я клялась и божилась выгнать его из супружеской спальни.

Что касается моей учебы защите, которую подарили ребята. Мастер Ыртык запретил Иску помогать мне разбираться с этими знаниями, пока мастер не создаст правильную мышечную память моим движениям.

Я раньше не знала, что моё тело может так сгибаться. И скручиваться. Да, в общем-то, я и поз таких никогда не видела. Хорошо, что дети ещё маленькие, и мои занятия им никак не повредят. Но занятия и, правда, очень быстро принесли свои плоды. Я как будто вспоминала каждое движение. Как отклониться от удара руки или меча, как направить силу противника против него самого. Но главным советом мастера оставалось — бежать. При моей комплекции и уровне навыков боя, без магии я смогу справиться только с парочкой начинающих грабителей. И не смотря на его саркастический тон, для меня это был комплимент.

Последний экзамен. Я знаю, что Иск ранним утром убежал закончить какой-то проект с Акарине в лаборатории, и к полудню я встречусь с ними, и под наблюдением всех живущих на территории академии покажу класс.

Свою позицию я объяснила им ещё на этапе подготовки. Сдать этот клятый экзамен, рассчитывая только на свой резерв, мне не светит ещё года два, ну, может, полтора, если сильно постараться. Но в условиях экзамена, а я не поленилась найти укрытый толстым слоем пыли устав академии, дословно прописано: "Экзамен по устранению последствий стихийных происшествий или последствий злонамеренного вреда окружающему миру адепт должен сдать посредством своих сил, не используя заёмную силу или иные накопители".

Посему весь месяц я гуляла с Иском перед сном по территории Академии и сливала свой резерв в землю. Почва после зимы и так была напитана магией под завязку, а я уложила её в свою сеть. Вот какая я умница. Конечно, кое-какие проплешины в моей сеточке были, но я надеялась, что на них моего резерва хватит. Всё, хватит валяться, пора приводить себя в порядок и идти сдаваться. Волновалась я не больше обычного. Иск уже привык к моему слегка взвинченному состоянию и больше не прибегал на каждый мой эмоциональный микровсплеск.

А перед Адриакторном и сиренидами он всё-таки извинился тем же вечером. В тот момент, когда он забирал меня, он не мог думать ни о чём, кроме моей безопасности, поэтому и повёл себя слишком резко. Но, в конечном счёте, все остались довольны. Вампир получил внеочередной выходной, а ребята урок по созданию иллюзий высшего порядка.

Обычные иллюзии статичны и при перемещении объекта остаются на месте, а те, что показывает мой супруг — движутся, повторяют мимику, если наложены на живое существо и даже пахнут.

Я последний раз пригладила волосы, стоя перед зеркалом, поправила воротник на строгой кремовой блузке, стряхнула несуществующие пылинки с брюк, накинула удлинённую меховую жилетку и пошла к выходу из здания. Лёгкий мандраж я переборола, а теплый взгляд любимых зелёных глаз, который я поймала, выйдя на улицу, придал мне уверенности в собственных силах.

Слова ректора, направленные в сторону адептов и преподавателей, прошли мимо меня, я настраивалась на работу, отпустив силу для пробуждения созданной сети, и уловила только последние слова Адриакторна:

— …И сейчас адептка Катарина, претендующая на ступень послушника, должна заставить пробудиться растениям на территории Академии, но не заставить их цвести. Всё же по ночам ещё холодно. И одно из плодовых деревьев должно пройти полный цикл, это будет второй частью экзамена.

"Ах ты, Жук!" — пронеслось у меня в голове.

— Позволено ли мне будет для второй части задания подойти к деревьям.

— Зачем?

— Чтобы выбрать наиболее здоровое, то, которому не повредит такое быстрое прохождение полного цикла.

— Да. Разрешаю. На всё у вас час.

Если учитывать, что мне идти до этого дерева минут десять, времени совсем мало. Не теряя лишние секунды, я погрузилась в стихию, и началось "чудо". Изумрудные нити, видимые в магическом спектре, разбегались от меня по всей территории и вызывали колебания волн на моей сети. Маленькое усилие с моей стороны, и сеть захватила в себя всю свободную магию земли, коей здесь было в достатке. Хорошо, что недавно полностью стаявший снег оставил достаточно влаги, и растениям будет легче. И ещё одно усилие, и молодая травка, что только проклюнулась над почвой, стала подниматься всё выше, пока не достигла сантиметров десяти в высоту. Следующие — кусты и деревья, с ними пришлось повозиться чуть дольше. Сначала пробуждение корневой системы, затем основные магистральные пути для соков, и вот первые почки набухли и начали лопаться, готовые выпустить листья. Здесь тоже всё.

— Сколько осталось времени?

— Минут двадцать, — ответил мой змей.

И я побежала. На полный цикл, с созреванием плодов и последующим программированием сна хотя бы на месяц времени совсем мало.

— Катарина! Переход! — рыкнул на меня муж.

Я стукнула ладонью по лбу и быстро перешла в нужное место. Итак, что у нас здесь растёт? Я искала что-нибудь вроде вишни. Дерево, которое будет плодоносить раньше, чем другие и не потребует вмешательства насекомых. Таким видам нужно меньше сил на созревание и восстановление. В итоге, нашла коапу, такую же, как те, что росли в саду дракона Шана.

Дерево уже пробудилось, но почва прогрелась недостаточно, чтобы оно смогло достаточно напитаться. Пришлось потратить время и силы на подтягивание воды, обогащённой минералами, и оплести корни вокруг нескольких кладок насекомых, предварительно пройдясь по ним корневой мясорубкой. Когда подготовка закончилась, время почти истекло, я ускорила процессы, и за несколько минут набухли крупные почки, из которых затем вырывались сразу несколько листочков, образуя листовой конус, который быстро разрастался в плодоносную веточку. В скрытых бутонах зрели семяпочки и пыльца. Растение было самоопыляющимся. На рост лишних листов у нас с деревом времени и сил не было. Большая часть органики поступала в готовом виде, так что за вкус я не поручусь.

Уже раскрывались соцветия, когда я почувствовала лёгкий теплый ветерок, который мягко взметнул мои волосы и помог опылиться растению. Но я успокоила себя тем, что это было не прямое вмешательство в мою работу.

Плоды зрели быстро. Почти за каждым цветком образовывалась зелёная горошина, которая быстро наливалась и росла. Появлялась характерная окраска плодов. И наконец, полосатые полупрозрачные сочные плоды дозрели. Вкус должен был быть яблочно- сливовый. Но учитывая, сколько там было жучков… пусть пробует кто-нибудь другой. Питательный сок ещё струился по жилам дерева, но листьям я уже приток перекрыла и программировала дерево на отдых в течение пары месяцев. Ну, как программировала, создала буферную зону, которая позволит дереву питаться и проходить следующий цикл чуть медленнее.

— Время вышло, — голос Адриакторна прозвучал прямо над ухом.

— А я уже закончила.

Я открыла глаза и обернулась. Оказывается, все собрались здесь. И мои однокурсники с земли, и сирениды, и преподаватели, и Дарок обнимал свою жену в толпе, и даже Гелия стояла рядом с Мишкой, держа его осторожно за руку.

— Экзамен сдан. Ни у кого нет возражений, я полагаю, — голос ректора, усиленный магией, перекрыл разговоры собравшихся. Если возражения у кого-то и были, то эти личности оставили их при себе.

— В таком случае, — продолжил Аск, — Поздравляю адептку Катарину эр Гедас с окончанием учёбы на первой ступени, — он сделал паузу, — и после рождения детей жду на следующую ступень.

— Я подумаю, — я перевела взгляд на смеющиеся глаза супруга и поняла, что это заговор. Эти двое уже что-то задумали, а я узнаю обо всём последней.

Потом были объятья и поздравления от ребят и учителей, и вот, я, слегка придушенная мастером Ыртыком, оказываюсь в объятьях супруга. Я машу всем рукой, слышу пожелания удачи и скорее вернуться, а потом Иск укрывает меня своей силой, как в плотное одеяло и невероятно яркая вспышка слепит глаза, чтобы в следующее мгновение мир вокруг меня изменился.

Здесь было тепло. Мы оказались в мире Иска, но не около его дома, как я предполагала, а на окраине… долины, города, поселения, общины? Не знаю, как обозвать это место. Скалы, стоящие полукругом, испещрённые огромным количеством тоннелей и внешних проходов, с широкими балконами и свисающими гирляндами лиан. Я хотела отдать ему меховую одёжку, но он запретил раздеваться.

— Внутри довольно прохладно. Лучше сейчас потерпи.

— Ну ладно, — я пожала плечами, доверяя моему змею, он лучше знает свою родину.

Когда мы подошли к широкому круглому входу, он перешел в промежуточную ипостась, и, сверкая серебристыми глазами, которые выдавали его волнение, посадил меня себе за спину.

Я, как маленькая обезьянка, обхватила его руками и прижалась к мужниной спине.

— Не бойся. Мы идём к бабушке.

— Я с тобой ничего не боюсь.

— Вот и дальше не бойся.

Я пугалась мужа, когда он становился полностью василиском? Да он просто серебристая лапочка рядом с теми образцами, которых нам пришлось встретить. Самки у них страшные! Но красивой расцветки.

Но по порядку. Самки длиннее, но снование хвоста у них тоньше, соответственно, и сам хвост тонкий. Ни одной самки спокойной расцветки я не увидела. Розовый в чёрную крапинку, зелёный с фиолетовым, красно-желтые и сине-рыжие. В промежуточном варианте почти лысые. Вспоминался фильм "От заката до рассвета", эпизод, где вампирша превращается в кого?. Как будто Родригес и Тарантино здесь бывали и ушли с не лучшими впечатлениями.

Я помню, как Иск рассказывал, что волосы трансформируются в защитный слой вокруг головы. Но у него-то почти всё уходит в гребни. А у этих дамочек реальные шлемы.

— Родная, здесь всё зависит от рода, из которого вышла змея. Чем меньше крови правителей, тем больше вероятность в том, что змее придётся больше защищаться и пробиваться по жизни. Раньше, пока правили мужчины, иерархия была жёстче. Семьи защитников, воинов, целителей и правителей не смешивались между собой. В крайних случаях существовал ритуал принятия в семью невесты, если она не слишком сильно отличалась от будущего супруга. Разработан он, конечно, был для правителя, чтобы дети наследовали его признаки, а не иных семей. Но потом стал использоваться и при неравных браках.

— А то, что ты сделал со мной?

— Нет. Ну, может, оно сработало похоже, но и ты не имеешь животной ипостаси, поэтому я беспокоюсь лишь о том, будет ли у наших детей возможность полностью перевоплощаться. А при вхождении в семью полностью изменялся внешний вид будущих жен. И способна его провести только великая Мать-Змея. Так что тебя это не коснулось.

А мне вспомнился мой кошмар после того укуса, и сомнения в его словах пошатнули моё и так не вполне спокойное состояние. Я ведь немного метаморф, о чём муж должен знать, но я никогда не акцентировала на этом внимание и никогда не пыталась стать змеёй.

Так что как знать, какая из меня змея может получиться? Одна загвоздка, у меня ограничения по массе тела и резерву силы. И стоит ли проводить подобные эксперименты, из которых можно и не вернуться в нормальное состояние?

— А кто вообще относится к правителям?

— Достаточно много семейств на самом деле. Именно мы можем называть себя василисками, и нам же доступна магия каменного взгляда. Остальные в той или иной степени ближе к обычным змеям, а то и к нагам, не имеющим человеческой формы.

— Это как?

— Это как я сейчас, но кожа тела покрыта чешуёй, лицом ближе к змее.

— Страсти какие. Нам ещё долго ползти?

— А ты устала?

— Родной мой, ты не слишком мягкий, а будь я в юбке, уже стёрла бы себе всю кожу на самых нежных местах.

В таком виде у Иска невероятно гибкий позвоночник, он смог повернуться ко мне градусов на сто десять, подхватил на руки и понёс дальше.

— Так лучше?

— Намного.

Проползающие мимо змеи одаривали меня обалдевшими взглядами.

— А у вас не принято девушек на руках носить?

— Обычно, нет. Одно дело, когда женщина верхом — это воспринимается нормально, она хозяйка положения. А если позволяет носить себя на руках — это признак невероятного доверия. Она позволяет мужчине взять на себя ответственность и принятие решений.

— Тогда неси, — я устроила голову у него на плече и прикрыла глаза.

— Я уже говорил, что ты сокровище.

— Можешь повторять почаще, мне нравится.

Бабушка Иска оказалась потрясающей. От слов потрясение. Душевное. Она стала первым василиском-женщиной, которую я увидела в человеческом облике. И на бабушку взрослого мужчины она похожа не была. Женщина сорока-сорока пяти лет.

Стер… леди до кончика, хм, хвоста. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз, черные короткие волосы с высоко уложенной чёлкой, тонкий, чуть вздёрнутый маленький носик, аккуратный маникюр, без лака, но с отполированными до перламутрового блеска гладкими ногтями. Гордая посадка головы и идеальная осанка. Не идеальная, но породистая женщина, притягивающая к себе взгляд.

Когда мы вошли, а точнее муж внёс меня в кабинет, она сидела в кресле за большим столом и разбирала бумаги. Услышав, что дверь открылась, подняла глаза от работы и окинула нас цепким взглядом.

— Я вижу, ты решил закрепить семейную традицию, — она откинулась в кресле.

— Что, не будет вопросов, где я был и почему так долго?

— Это пусть тебя моя невестка пытает. Твоя скорлупа так и не осыпалась пылью, и мы просто ждали, когда ты вернёшься. Мать-Змея обещала, что рано или поздно твой путь приведёт тебя домой. Ты по делу?

— Да, как главе нашего дома я хочу представить мою жену и мать твоих правнуков, Катарина эр Гедас.

— Значит, ты решил поднять нас на ступень ближе к создателям?

— Это совершенно не важно.

— Ну почему же? В любом другом случае я бы тебе отказала, а так… — она довольно улыбнулась. — Добро пожаловать в семью, Катарина. Этот оболтус прожил не один век, а вежливости так и не научился. Моё имя Садарина ар Гедас, — она укоризненно покачала головой.

— Ар — это приставка главы клана, эр — членов семьи, — пояснил супруг.

— Очень приятно, Садарина.

Я чувствовала себя… не очень хорошо. Я не понимала, что между ними происходит. К чему эти выпады? Нормально это для них или нет? Хотя, если вспомнить, сколько им обоим лет… Может, они так развлекаются? И что за непонятные создатели? Я кого-то буду пытать.

— Вежливая девочка, — как-то удручённо это прозвучало. — Жду вас сегодня на ужине.

И уткнулась в бумаги. Ясно, аудиенция закончилась. Как только мы вышли за дверь, Иск прижал меня к себе и снова вспышка.

— Слушай, родной, а можно без световых эффектов?

— Не знаю, я пытаюсь понять принцип своей новой способностью. Она отлично работает и в пределах мира. И в отличие от телепортов и переходов не тратится сила.

— А свет — это что?

— А свет — это энергия, притянутая из окружающего мира, так что без него, наверное, не обойтись. Поэтому я буду предупреждать, а ты прикрывай глаза.

Когда я окончательно проморгалась и смогла разглядеть окружающий мир, то, наконец, увидела дом Иска. В реальности он почти не уступал тому, что я видела во сне. Может быть, цвет был чуть менее насыщенным, не чёрно-коричневый, а оттенка шоколада или корицы.

Огромные распашные окна, широкий вход, башенки и новый надстроенный балкон на втором этаже. В снах его не было. Мы, наверное, ещё долго могли стоять и впитывать в себя образ дома, если бы к нам с визгом не выскочила из дома молодая светловолосая василисочка, на вид чуть младше Иска.

— Мальчик мой! — она подпрыгнула в воздух и обвилась хвостом вокруг него в несколько колец, а руками обхватила за шею, стала покрывать его лицо короткими поцелуями. — Маленький мой, живой, целый, мать змея, где тебя носило всё это время? — она прижала свой лоб к его и разрыдалась, не забывая гладить его по волосам и гребню, скользя пальцами по вискам.

— Мам, всё хорошо. Я дома.

— Да какое хорошо? Я чуть с ума не сошла. Тебя почти три века не было. А мне вся семья твердит: успокойся, он вернётся. А я… Я ждала тебя, моё сокровище.

— Мам, а я не один.

Она, кажется, только сейчас заметила, что я стою рядом с ними. Кроме Иска, видимо, ничего не видела.

— Ой, простите, — она распустила свои кольца и наконец слезла с моего мужа.

— Мама, познакомься, пожалуйста, — он протянул мне руку, и, когда я вложила в неё свою ладонь, подтянул к себе. — Это Катарина, моя жена.

— Жена? Но она же не василиск, — она окатила меня не самым дружелюбным взглядом.

— Мам! — возмутился мой муж.

— Да, я не василиск, — близость мужа придавала мне какой-то бесшабашной уверенности. А ещё то, что даже глава семьи меня приняла, а свекровь, видите ли, привередничает. — Но у меня тоже есть хвост. И возможность изменять своё тело по желанию.

— Да? Ну, посмотрим.

Иск впервые жизни на моей памяти покраснел.

— Мам, у нас с Кати скоро будут малыши!

— И почему ты только сейчас об этом говоришь? Девочка моя, добро пожаловать домой. Мы уже шли в сторону дома, когда я обратилась к мужу:

— Я ничего не понимаю, — моя злость потухла, не успев толком разгореться. — Почему такая резкая смена отношения ко мне?

— Дети у нас рождаются очень редко. И только в парах, где существует душевная близость супругов. А в межвидовых браках, с нагами, которые живут рядом с нами, детей вообще не бывает.

— А что имела в виду твоя бабушка, о создателях?

— Давай потом об этом поговорим? — мы уже заходили в дом. Я точно буду его пытать сегодня.

Дом был почти таким, каким его показывал муж. Разве что кое-где сменилась мебель или шторы. Но в основном это был тот самый дом, выплавленный в скале дедушкой Иска. Интересно, для которой из бабушек?

Вряд ли для той, что я видела, она не похожа на учёного или исследователя. Я не могу её представить увлечённою созданием новых видов светящихся кораллов или рыб.

Мы прошли в уютную гостиную, где на полу были разбросаны пуфики, подушки и циновки. Я устроилась на подушке, а Иск устроился рядом, разложив свой хвост вокруг меня.

— И какой срок беременности?

— Около двух месяцев, — спокойно ответил Иск. Он знал, что сейчас шестьдесят пятый день и точно знал, как выглядят малыши. Но зачем раскрывать сразу всё? Он, наверное, понимал моё отношение к своей маме и давал нам возможность сначала сблизиться, а потом и дать мне самой поделиться сокровенным.

— И ты беременную жену таскал между мирами? Иск, это же безответственно! — муж проигнорировал эти слова, и мама стала расспрашивать его дальше, — И как давно вы женаты?

— Четыре месяца, — я не торопилась вливаться в разговор и доверила мужу общение с его мамой.

— И уже ждёте детей? А как давно познакомились? — у неё так забавно округлялись глаза, видимо, что-то в голове не укладывалось, и удивление старалось выплеснуться наружу.

— Шесть месяцев назад, — мягко ответил супруг. А глаза свекрови по размеру догнали глаза сиренидов.

— Невероятно! Я так за вас рада!

— Я за вас с папой тоже рад.

— Погоди с этим. Ты сказал, у вас будут дети. Именно во множественном числе?

— Да, у нас будет двойня — мальчик и девочка.

— Невероятно. Похоже на время её заклинило.

— Мам, может, нальёшь нам чаю? Мы устали с дороги. Да и от бутербродов бы не отказались.

— Ой, прости! Но вы меня так выбили из равновесия. Конечно, сейчас принесу. Когда она ушла, мой Змей извернулся и положил голову мне на колени.

— Ну, задавай свои вопросы.

— Почему ты рад за своих родителей?

— Теперь они могут завести ещё детей.

— А пока тебя не было, не могли?

— Меня считали условно живым. Если бы я погиб, они могли родить ещё, а так, пока у меня нет моей семьи, жены и детей, я считаюсь ребёнком, и мама физически не могла забеременеть. Это наш инстинктивный регулятор работает так. Вся любовь и забота родителей направлены на ребёнка.

— А что о словах твоей бабушки?

— Это очень длинный разговор, а сейчас вернётся мама.

— Пообещай, что расскажешь.

— Обещаю. И что ты прицепилась к её словам? — недовольно поморщился Иск. И я поняла, что эта тема реально важная, и если мне расскажет кто-нибудь другой, я могу на мужа и обидеться.

Но тут вернулась мама мужа и начала сама нас пытать на тему, что же произошло, и почему сына так долго не было. Конечно, не обошли беседой и наше знакомство, и как мы поженились. Единственное, мы не стали упоминать эльфа. Нам обоим не хотелось вспоминать обо всех передрягах, связанных с ним.

Что его маму зовут Нианга, а отца Гаин, я узнала только вечером, когда последний вернулся домой. Всё-таки, какие-то вещи действительно принимаются как само собой разумеющееся. Мы ещё немного посидели все вместе, Нианга накормила нас ужином, а потом, уставшие и наговорившиеся на неделю вперёд, мы ушли в нашу спальню. Конечно, это была комната Иска, но на его кровати могла спать футбольная команда, и для меня там нашлось место. Жена я или кто?

И вот сидим мы в личной купальне, довольно мрачное по оформлению помещение. Стены выложены черным камнем, среди них присутствуют осветительные кристаллы, испускающие серебристы и зелёный свет. Холодная вода спускается по правой стене, а с левой стороны, из пасти каменной змеи, льётся горячая. Спуск достаточно удобный, но не привычные мне ступени, а просто наклон, когда пол плавно переходит в дно. Длиной она метров десять, шириной не больше трёх. В самом глубоко месте даже Иск погружается с головой, но мне туда не нужно. Мы устроились на мелководье, чтобы можно было откинуться на бортик головой и спокойно помыться.

Муж вновь был в человеческом образе, и я устроилась сидя у него между ног, прижавшись спиной к любимому. Он ласкал мою чуть увеличившуюся грудь и нежно намыливал мочалкой немного округлившийся животик. Детки уже были размером с лимончики, а вместе достигали размер граната. Я с трудом представляла, каких мы будем размеров к концу срока.

Пальцы Иска уже спустились к моему холмику, потеряв по дороге мочалку. А другая рука зарылась пальцами мне в волосы, заставляя выгнуть шею и встретиться с его горячими губами.

Черт, никогда не была холодной в постели, но в последние недели тело стало просто невозможно чувствительным, и завожусь я даже от прикосновений. Иск не успевает перейти к откровенным ласкам, а я уже готова его изнасиловать, не сходя с места. Но сегодня у меня несколько иные планы.

Мягко оттолкнувшись от мужа, я рыбкой нырнула в прохладную и более глубокую часть бассейна. Охладить свой пыл и привести голову в порядок. Сделав несколько гребков, я развернулась и направилась к нему. Иск сидел на том же месте, уверенный в том, что я сейчас вернусь, мы продолжим.

Но мой план был куда коварнее. Я призвала свою стихию воды, и вода вокруг мужа уплотнилась, напитанная силой, и поймала, удерживая по пояс. А так как руки его тоже были погружены в воду, мне не пришлось ломать голову, как от них уворачиваться.

Я опустилась на колени между его разведённых ног и начала неспешно целовать губы, скулы, постепенно спускаясь к шее, нежно гладя его плечи, а вода в это время нежно массировала его член. Он, разумеется, попытался принять активное участие в процессе, но пару раз дёрнулся, а потом лишь тяжело дышал и наблюдал за моими действиями. Перемежая поцелуи и лёгкие укусы на его теле, я спросила:

— Так что там говорила твоя бабушка, о каком приближении к создателям речь?

— Ты знаешь, как выглядит демиург и большинство богов? — взглядом серебристых глаз он ласкал мою грудь.

— Нет. Я видела лишь одну. Ну и в моём мире бога рисуют как человека.

— Они действительно похожи на людей. Иногда отдалённо, но всё-таки на людей. Потому что люди — любимые дети демиурга.

— Но я ведь не человек.

— Наполовину ты человек. И наши дети, возможно, не будут иметь недостатков василисков. И у нас будет столько детей, сколько мы захотим, и когда захотим. А для ар Гедас это приток новых членов семьи, — меня немного покоробило подобное отношение ко мне, как к василискоразмножителю, но чего-то подобного стоило ожидать от старой змеи. — Плюс твоя изначальная сила. Она ближе к божественной по своей сути. Как слабое её подобие, но и это невероятно много для рядовых созданий, — пока я размышляла, он смог дотянуться до моего соска и лизнул его.

— А чего ты такой словоохотливый? Или это не всё.

— Это всё. Просто я тебя хочу, а ты пока всё не узнаешь — не успокоишься, — он таким эротичным голосом, с ласкающими слух хриплыми нотками это сказал, что я готова была уже его отпустить. Но рано. У меня есть ещё задумка.

Водой я свела его ноги вместе и устроилась сверху, переводя тот мягкий поток, что ласкал мужа, на свой клитор. Опираясь руками на его плечи, я плавно опускалась и поднималась, скользя по напряженному стволу. Чувствуя каждый сантиметр, проникающий в меня, получая нежную ласку от воды, грозные, но затянутые пеленой страсти взгляды мужа. Ощущая некую вседозволенность и власть над Иском и процессом, а также подспудно понимая, что грядёт наказание от супруга, не мене приятное, чем совершаемое действие, я с каждым новым движением улетала всё выше, пока свет от окружающих кристаллов не превратился для меня во вспышки сверхновых звёзд.

Тот же миг я потеряла концентрацию. А когда пришла в себя, любимые руки уже крепко держали меня.

— Попалась, — и сколько чарующего предвкушения было в его голосе.

И всё-таки отношения со свекровью у нас не задались. Не могла я ей простить того отношения, каким она встретила меня в первый раз. Может, мне и стоило понять, что она беспокоилась о счастье сына, да и взыграть могла банальная ревность. Она столько лет жила мыслями о нём, а он притащил домой жену и скоро устранится из семейного гнезда. Но каждый день видеть её не самые искренние улыбки для меня стало самым натуральным наказанием.

Мы пробыли в доме родителей Иска уже неделю. Любимый днями отсутствовал, вникая в дела семьи и присматривая место для нашего дома. Я же тренировала магию водного народа, болтала с детьми, они просыпались уже на полчаса несколько раз в день, много гуляла по окрестностям и изучала местную флору и фауну.

Я чувствовала, что местный лес живой. И не за счёт населявших его существ. Он был как закрытая система, со своим особенным, отличным от человеческого, разумом. Основное, на что я обратила внимание на второй день — это мигрирующие полянки.

Каждый день я заходила в лес в одном месте, но травяные проплешины, окруженные деревьями, постоянно смещались. И это я как нимфа говорю. Нет у меня больше топографического кретинизма. Потом тропки. Казалось бы, обычные звериные тропы, но я абсолютно уверена, что вчера тропа изгибалась от раздвоенного дерева вправо, а сегодня поворот ведёт строго налево.

Сегодня я гуляла дольше обычного, солнце уже перевалило за середину и совсем скоро начнёт клониться к закату, а я не могла выбраться из леса. Обычно изменения в лесу происходили, когда меня в нём не было. А сегодня я возвращалась по той же дорожке, что привела меня на полянку, где резвились местные пичуги, и понимала, что она изменилась и ведёт меня не к выходу, а вглубь леса.

Я уже пару раз пыталась перейти на соседние тропки, так как чувствовала нужное направление, но лес упорно вёл меня в нужную ему сторону. В итоге я плюнула и согласилась пойти туда, куда меня звали. А, оказалось, посмотреть было на что.

Я вышла к голой поляне, на которой была выжжена до серого пепла трава, а кусты, с мясистыми листьям, какие я уже видела в лесу, сейчас, заслоном от остального леса, окружающее полянку, всё ещё тлели, поблёскивая рыжими искрами.

— Ты за этим меня позвал? Моих волос осторожно коснулась тонкая веточка.

— Ну, чем смогу — помогу.

Полянка была не слишком большой, всего метров шесть в диаметре. Я призвала воду, чтобы потушить остатки пожара. Её много, вместе с углекислым газом и пеплом, было в воздухе. И нужно было ещё остудить землю, прежде чем восстанавливать травяной покров.

Но лес в очередной раз меня удивил. По центру поляны забил холодный ключ. Тоненький, с прозрачной чистейшей водой, которую я всё равно не стала пробовать. Этой водой я пролила всю поляну, поднимая её вверх и обрушивая мелким дождём на горячую землю. А глянув магией, увидела, как почву пронизывают капилляры воды, уносящие лишний жар.

Мне оставалось только дать силу в помощь семенам, чтобы они быстро проклюнулись и закрыли измученную землю, а потом и восстановить кусты.

Когда я закончила, мой резерв оказался наполовину пуст, но сожалений не было. Напротив, я была польщена тем, что лес мог справиться сам, но попросил моей помощи. Может, мы подружимся, и я узнаю его тайны. Тайны — это общая женская, да и вообще, человеческая слабость, а тем более тайны такого леса. По прямой тропе я дошла до кромки лесного массива, недалеко уже виднелся дом- скала.

— Я приду завтра?

Дерево, похожее на иву, погладило меня листьями со своей ветки. Похоже, это было — "да".

А дома меня ждал сюрприз. От слова сюр. Прибыла бабушка, и не та, которая биолог, а сама, за хвост её, ар Гедас. Одно то, что я увидела её, сидящую рядом со свекровушкой, зайдя в дом и вступив в гостиную, уронило моё настроение, а когда она открыла рот, я пожалела, что не сидела в лесу до утра.

— Катарина эр Гедас, как дочери моего клана тебе предстоит выбрать себе второго супруга, — вывали на меня змея подколодная своё желание.

"А ху-ху не хо-хо"? — промелькнуло у меня в голове.

— А зачем? — осторожно спросила, не до конца понимая эту змею.

— Я скажу откровенно. Я понимаю, что ни о какой сильной любви в вашем союзе с

Иском быть не может, он слишком сильная для тебя личность, но ты можешь принести огромную пользу клану, в который тебя приняли как дочь, — "как будто я напрашивалась"? — И стать матерью новой волны сильных детей, которые возвеличат тебя в нашем мире. Ты, иномирянка, впоследствии можешь даже стать главой нашего клана, если приложишь достаточно усилий. — "А оно мне надо"? — у Иска много двоюродных братьев и кузенов, из которых ты сможешь выбрать.

Я не отвечала, и не позволяла прорваться эмоциям на моё лицо, хотя навязчивая мысль сообщить, что жених номер два уже есть в наличие, свербела и подзуживала тормознуть этот фарс. Но сначала нужно всё обсудить с Иском. И свалить отсюда. Миров много, а жизнь одна, чтобы тратить её на ненужные и неприятные вещи.

Ар Гедас ещё минут пять вещала об оказанной мне чести и о радости жизни с двумя, а то и с тремя любящими мужчинами, и после её спича я смогла лишь кивнуть и ответить:

— Я подумаю над вашим потрясающим предложением, — а мысленно послала её в пешее эротическое путешествие.

— Я думаю, мы поняли друг друга.

Она поднялась с пуфика и пошла к выходу, не прощаясь с нами. Ну да, царицы не спрашивают холопов, а ставят в известность о своих желаниях и действуют, как хотят.

— Ты думаешь о том, стоит ли соглашаться? — за моей спиной раздался голос свекрови. -

Это большая честь, когда сама ар Гедас предлагает на выбор лучших мужчин клана, — только в голосе свекрови не было ни капли радости, напротив он сочился каким-то изощрённым издевательством. Только не понятно над кем? Надо мной, собой или ар Гедас.

— А вам бы этого хотелось? Чтобы я предала мужчину, который стал для меня целым миром? — я отвечала, не поворачиваясь к ней.

Забавно, когда мне тоже самое предложила глава клана, я не испытывала ничего, кроме весёлой злости, а слова Нианги почти довели до слёз.

— Я начинаю сомневаться в вашей любви к сыну. Или она столь сильна, что вы готовы сделать ему больно, лишь бы он уделял вам больше времени, чем своей жене? Я уже собралась уходить, потому что ответа всё не было.

— Иск и его братья сильно отличаются от большинства василисков. Мы растили их в семье, в которой есть один отец. И они не примут второго мужчину для своей спутницы жизни. Не смотря на окружающие нас семьи тройственных союзов, они росли в радости моногамных отношений.

— Я знаю. И мне это нравится, — я всё-таки обернулась, чтобы видеть свекровь.

— Тогда вам будет лучше уйти. Ар Гедас не оставит вас в покое. Она слишком загорелась возможностью увеличить численность клана за твой счёт. Я думаю, мой сын поддержит это решение, — ну если мы и не подружились со свекровью, то нашли общую точку соприкосновения в лице Иска.

— Только я вечером сама ему всё расскажу после ужина, — она понимающе усмехнулась, но не стала оспаривать моё желание.

Но судьба распорядилась так, что Иск узнал обо всём несколько раньше, и не от нас. Семейный ужин только успел начаться, мы вчетвером сидели за круглым невысоким столом на мягких пуфах. В моём положении через пару месяцев пришлось бы отказаться от подобных посиделок или что-то придумывать. Потому что без усилий трудно было аккуратно встать с такого пуфика. Но речь не о том. К нам в дом громко постучали. Отец Иска ушел открывать и вернулся с молодыми мужчинами слюновыделительной наружности. Я не знала, что василиски бывают такими.

Первый был очень ярким. Солнечные вьющиеся рыжие волосы, ореховые глаза, чуть вытянутые к вискам. Светлокожий, с росыпью ярких веснушек. Он выглядел весёлым озорным мальчишкой, который только и ждёт, когда будет возможность похулиганить. И я уже начала ощущать зуд вечного шила, пока не столкнулась взглядом со вторым гостем.

Это явно был сын или внук ар Гедас. Те же черты лица, черные волосы и льдистые синие глаза, взгляд чуть ироничный и откровенно раздевающий прошелся по мне отрезвляющим катком.

Это что, первые кандидаты? А бабуля не промах. Если бы я не любила мужа, у меня бы точно возникло желание пообщаться с ними поближе. А то грех пропадать такому генетическому материалу.

— А вот и наша дорогая невеста. Я Кешарис, а этот рыжий прохвост мой брат Декариш. Красавица, можешь не сомневаться, мы лучшие. Твой муж не даст соврать, мы были лучшими уже, когда он родился. Мать моя, это сколько ж им годков?

За своими мыслями я не уследила, когда Иск вышел из себя, но последствия не заставили себя ждать.

— Какая к демонам невеста? У моей жены больше мужей не будет! — какой он лапочка, когда злится не на меня. Могу любоваться и восхищаться. Клыки удлинились, глаза налились серебром, магия играет на кончиках пальцев.

— Это ей решать. Ты можешь лишь испытать нас. Но мы лучшие, ты помнишь, — рыжик говорил спокойно, без бахвальства, просто констатируя факты.

— А может, кто-нибудь хочет узнать моё мнение? — но мой посыл до них не дошел.

Иск сверлил нежданно образовавшихся претендентов на мою тушку, а лишние в этом доме василиски, слишком уверенные в своей неуязвимости, отвечали ему тем же. Дело плавно двигалось в направление мордобоя.

Я была уверена в муже, но двое соперников для него одного могло оказаться слишком много, раз уж они "лучшие". Я окатила незваных женихов компотом, который стоял нстоле, и когда внимание присутствующих сосредоточилось на мне, сказала:

— У меня был, есть и будет один муж. И он же отец моих детей. А вас я прошу покинуть этот дом. На любые ваши предложения я отвечаю отказом. Иск, с тобой я бы хотела переговорить в нашей комнате. Буду ждать тебя там. Спасибо за ужин.

И я, более не задерживаясь, решила покинуть хозяев и гостей дома. Мне ещё нужно было подобрать слова, чтобы успокоить Иска. И решить, куда мы отправимся дальше.

Понимаю, что моё желание было несколько наивным, но я надеялась прошмыгнуть мимо мужчин, пока они не пришли в себя. Жаль, не получилось.

— Ну, куда же ты, красавица? А познакомиться поближе? — поймал меня за руку рыжий василиск. — Мы не кусаемся. Может быть, только разок, для закрепления наших общих желаний.

— Кешарис, отпусти нашу девочку. Она просто набивает себе цену. Хочется ей поиграть в недотрогу и красивые ухаживания, всё будет, — он обращался к другу, но при этом смотре мне в глаза. Всем своим видом давая понять, что он готов мне пока поддаться, но отказ не примет.

— Идите вы, мальчики… в лес, — я всё-таки вырвала свою руку из бледных пальцев.

— Какое милое и непосредственное создание, — усмехнулся рыжий рептилоид. — А какие у нас малыши будут красивые.

— Редьку вам тертую, а не малыши. Нашлись, мать, змеи осеменители, видала я такие предложения в гробу и белых тапках. Хрена вам тачку.

А в комнате я-таки разревелась. От обиды. Сколько можно? Я хочу спокойной жизни с мужем, одна штука, и детьми, сколько будет. На Террасе у меня был всего один левый жених, и там богиня, через вредность, но помогала мне от него защититься, а здесь?

Нет, чтобы не решил Иск, в этом мире жить не буду. Я готова несколько раз в год навещать его родителей или других адекватных родственников, но большего мои нервы не выдержат.

Незаметно для себя, когда слёзы стали утихать, я задремала. А очнулась от того, что любимые руки перебирали и гладили мои волосы. Я обо многом хотела поговорить с мужем, но почему-то первым вырвался вопрос:

— Иск, почему всё так происходит? — и как не удивительно, он понял, о чём я так коряво его спрашиваю. Хотя возможно, мы думали об одном и том же.

— Когда попадаешь в новый мир, он всегда испытывает тебя. После чего решает, стоит ли тебе в нём оставаться. Нужен ли ты миру. Или будет лучше от тебя избавиться. И если нужен, то постарается привязать к себе, а если нет, то будет избавляться. Похоже, этому миру ты понравилась. Но мне категорически не нравится способ, которым тебя хотят здесь удержать, так что будем собирать вещи. Ты согласна?

— Конечно, да, — я потерлась макушкой о его ладонь.

— Куда пойдём? Хочешь навестить своих родных?

— А можно?

— Пару десятков накопителей, и нет ничего невозможного.

Отправление мы отложили на завтрашний вечер. Чтобы пробыть у моих родных не пять минут, а хотя бы пару дней, мне и детям, в первую очередь, нужен источник сил. И на всякий случай Иску. Мало ли как будет работать его сила ходящего в техномире. Вещи мы собрали быстро. Мы не так много брали с собой, да и здесь не успели ими обрасти.

Мне вменялось никуда далеко не уходить. Если кто-то будет приставать, лучше сразу применить силу.

После завтрака я пошла в лес. Ну не верилось мне, что бабка Иска так просто спустит мой вчерашний отказ. Зайдя за первый ряд деревьев, я наблюдала за домом. Через полчаса наблюдений я действительно увидела, как с запада по дороге к дому, на высокой скорости приближаются огромные змеи.

В авангарде ползли черный и рыжий гады метров по девять каждый с тремя-четырьмя рожками на макушке, а за ними чёрно-зелёная змеища раза в полтора длиннее, с полноценной короной. Отростки на ней почти как у моего супруга, но немного извитые.

У самого входа в дом они приняли получеловеческий облик. Я хотела уйти глубже в лес, но понимала, что нужно отследить, уйдут незваные гости или нет. Встречаться с ними я не хотела.

Через пару минут они выскочили из дома. Но если гадюка поползла в обратную сторону, то вчерашние знакомые о чём-то поговорили и расползлись в разные стороны от дома. Но явно не собирались уходить. Не желая попасться им даже случайно, а разделяло нас лишь поле для сезонного выпаса мохнатых коров, я, не издавая лишних звуков, ушла глубже в лес.

Я уже минут десять шла по лесу, когда услышала в отдалении за спиной голос вчерашнего брюнета.

— Катарина! Я знаю, что ты здесь. "Как он меня нашел?"

Я старалась быстро, но тихо оторваться от него, но шум ломаемых веток подсказывал, что преследование продолжается.

— Лес, миленький, я прошу, спрячь меня.

Наверное, это выглядело бредово — просить лес о помощи, но он вчера попросил меня, а сегодня мне нужна ответная услуга. Тропинка под ногами стала быстро меняться, уводя меня в сторону. Она как бы раздваивалась перед глазами, и не удивлюсь, если новую тропку увижу только я. Шум от змея ушел куда-то в сторону, но вряд ли это надолго меня спасёт от преследования.

Лес завёл меня на крохотную полянку, на которой располагался холм. Стоило мне сделать шаг на поляну, как в холме открылся проход. Пришлось ступить в неизвестность, потому как альтернатива трещала ломающимися сучьями за спиной и мне не нравилась.

Сделав первые шаги в кромешной темноте, я уже не была так уверена в правильности своего решения. Но проход закрылся за моей спиной, и отступать было некуда. А затем по стенам тоннеля, по которому я шла, зазмеились светящиеся корни. И их тусклого света было вполне достаточно для привыкших к темноте глаз.

Уходила я всё глубже. Тоннель хоть и выглядел прямым, но чувство равновесия убеждало, что иду я вниз. Шла я недолго, минут десять, когда тоннель закончился каменным залом.

Стоило сделать шаг в него, как с лёгким шорохом проход за моей спиной слился со стеной. Но страха не было до того момента, как передо мной из незамеченной ранее дыры в дальней части пола не показалась гигантская голова кобры. Капюшон был сложен за её головой, и лишь его краешки виднелись по бокам от неё. Горящие золотые глаза внимательно смотрели в мою сторону. У нормальных змей обычно плохое зрение, но что-то мне подсказывало, что у неё со всеми чувствами всё более чем хорошо.

— Тыс присшла ссама.

— Ну, допустим, — в зобу дыханье спёрло. Я свой голос не узнала. Я так сипела только во время сильнейшей ангины.

— Иси ко мне.

— Не хочу.

— Ты снаешшь меня. Я и мои дочсери приходили к тсебе.

Смутная догадка, что странный сон после первой ночи с мужем был не сном, окрепла окончательно. Но от этого соседство с гигантской коброй не стало менее страшным. Тут я услышала шипение за спиной. Змеи, толщиной каждая с мою руку, упали клубком у меня за спиной. И я с визгом рванула в сторону от них. Как раз к самой большой твари.

— Не бойся, маленькая ссупруга ссмея. Тебе проссто нушно высслусшать меня. "Кажется, именно так начинается большинство моих неприятностей", — мелькнула у меня обречённая мысль.

Она уже метров на двадцать вылезла из своей норы, складывая хвост кольцами, но что- то мне подсказывало, что это далеко не конец.

— А вы не могли бы принять облик более человеческий.

— Нетс. Хотся когда-тсо могла. Пока мой ссупруг не заточсил меня в этсом облике, — она начала нервно сворачивать хвост в кольца и бить ими по полу.

— Расскажите.

— Сслушшай.

История была интересной. Жила-была молодая полубогиня-змея из пантеона далёкого мира. Мамы своей не знала, папа заведовал перерождением душ. Дочери позволяли творить каверзы и шутить над смертными, которые чем-то задели богов. И было в её жизни всё довольно стабильно, пока к ним в мир ненадолго не заглянул молодой бог-василиск. Он был похож больше на ящерицу с высоким гребнем, а в человеческом облике оказался сказочно красивым, а главное, интересным богом. Девушка ему сразу понравилась, и после недолгих ухаживаний он забрал её в свой, недавно сотворённый мир, и принялся его заселять. Для начала их общими детьми. Около века богиня только и делала, что производила на свет детей. Муж давно перестал уделять ей достаточного внимания, больше увлекаясь созданием новых видов животных и растений. Сил на то, чтобы уйти к отцу, у неё не было. А женское сердце искало того, кто сможет её утешить. Так и появились наги. У мужа змеи, ещё при создании мира, появился антагонист-близнец, наделённый силой разрушения. Не хватало ему лишь стимула к полномасштабным действиям. Тем более с гибелью мира ему бы тоже пришел конец, а ящеру этого не хотелось.

Как они встретились, змея не рассказала, но то, что роман был, подтвердило рождение нагов. Бог был в ярости, когда правда раскрылась. Он запер своей силой жену в облике змеи. И отправился убить любовника. Супруга в бешенстве укусила его, отравив, чем уравняла шансы соперников. В итоге они друг друга уничтожили. Победителя в этой схватке не было. А змея, чтобы не было больше таких конфликтов и смерти любимых у её дочерей, наказала каждой иметь столько мужей, сколько она захочет.

— Печально, конечно, но от меня ты чего хочешь? Я уже устала бояться, наверное, включился какой-то защитный механизм беременных.

— Я понимаю, что другие мусщины тебе не интерессны. И даше могу посставить свою метку. Она укашет окружаюшим, што ты нашла ссвою единсственную пару, и супрушество сс другими нисчего им не принессет, кроме моего гнева.

— А цена?

— Моему миру нушны женщщины. Те, кто рассочаровалсся в глупоссти и шесстокоссти мушсчин, но хошет найти своё ссчастье. Я не могу путесшесствовать мешсду мирами. Но ссмогу притянуть ихх, ессли ты посставишшь на них метку.

— А они-то что получат? Я не готова за свою защиту жертвовать жизнями других.

— Их будут любитсь, носсить на рукахс. А ссколько будет у них мусшчин, пуссть ресшают ссами.

— Мне это не нравится.

— Но нисчто же не месшает тебе расскассать вссю правду. Мы с радосстью примем женсшин с детьми. У моих потомков ссложилась очень трудная сситуация. Девусшек одна на дессять мусшчин. Мало кто отвасшивается завести четвёртого ссупруга. Ведь касшдый расс брак ссаключается ессли не по любви, то по всаимной симпатии.

— Хорошо. И скольких я буду должна уговорить?

— Хоть одну, хоть ссотню. Ссколько получится. Девусшки должны хотеть к нам. Это должно бытьс добровольным оссоснаным сжеланием.

— Ну ладно. На таких условиях я согласна.

Соблазн иметь возможность жить время от времени в этом мире был слишком большим. Я понимала, что если откажусь — это будет жестоко по отношению к Иску.

Обрести свой дом, семью, и вновь потерять возможность видеть родных из-за меня. Разве я могу ему позволить это, раз у меня есть возможность повернуть ситуацию в нашу пользу?

— Хоросшо. Не бойсся.

По моей руке проползла тоненькая короткая змейка, миллиметра полтора в диаметре и длиной сантиметров пять. Она обвила средний палец на мой левой руке, раздула малюсенький капюшон и застыла кольцом.

— Это моя сасшита. Она ше метка. Косснёсша ею девушки, и я заберу её.

— А домой мне как вернуться?

— Доплывёсш, — прошипела змея и нырнула в свою нору.

А с другой стороны пещеры образовалась лужица, в которой плескалась вода. Я, как муж, не умею превращаться в одежде. Пришлось стянуть ботинки, штаны, бельё и завернуть это в завязанный на горловине джемпер. И с объемной ношей в руках прыгать в воду. А там уже отращивать хвост и жабры. Водный тоннель с быстрым течением вывел меня в полукруглый грот в доме родителей Иска.

Минут двадцать потратила на приведение себя в нормальный вид и сушку одежды. Ботинки, идя в комнату, несла в руках. Может быть, поэтому мои тихие шаги не были услышаны родительницей Иска и рыжим змеем.

— А я вам говорю, нет её дома. Моя невестка ещё утром ушла гулять и не возвращалась.

— Я лучший поисковик, и прекрасно знаю, что девушка уже полчаса, как вернулась домой.

— Хватит нести бред! Вы целый день топчетесь по моему газону возле дома, вымотали все нервы своим присутствием! Как она могла попасть сюда, если вы от двери не отходите?

— У вас наверняка имеются тайные ходы.

— Так, пошел вон из моего дома!

— Я не уйду, пока не проверю!

После чего раздался глухой удар, как будто киянкой по стене ударили.

— Ты долго там будешь стоять? Помоги вынести тело из дома, — прозвучал спокойный голос свекрови. — Будешь двери мне открывать.

Я так понимаю, это она ко мне обратилась.

— Тебя цветочный запах выдаёт. Ну, иди уже сюда.

— А как вы его? — рыжий василиск в образе мужчины лежал на полу, а в давно оплавленной каменной стене образовалась вмятина.

— Не смеши меня. Мальчики могут сколько угодно бахвалиться своей силой и умением драться, но я командовала нашей службой безопасности ещё тогда, когда их и в планах не было.

Она подхватила тело мужчины подмышки и резво поползла в сторону выхода. Я поспешила за ней, помогая открывать и придерживать двери. Сгрузили мы рыжего за входной дверью, уложив на травку, а сами вернулись домой.

— Нианга, а сколько вам лет?

Мы устроились в гостиной, попивая мой кофе без кофеина. Маме Иска удивительно понравился мой утренний напиток.

— Тысяча двести сорок два. Из них шестьсот двадцать восемь я замужем. Детей у меня трое, пока трое. И все мальчишки. До знакомства с Гаином три столетия я была главой службы безопасности своего клана, пока один беспардонно наглый василиск не выкрал меня прямо из моей спальни и не запер в подземном доме. А телепортами я тогда не владела.

— И вы смирились?

— Я?! Нет! Скажу больше, татуировку его клана я приняла только после рождения первого сына, Зайка, — василиск-зайка, я с трудом сдержала смех. — А сбегать в поисках приключений прекратила лишь после того, как он чуть не погиб, спасая меня от стаи разъярённых морских драконов. Неразумные твари, но шкура их самок ценится на вес золота. Я была тогда беременна Иском, хотя надеялась, что это будет девочка, даже имя придумала — Искорка. Именно тогда Гаин после того, как пришел в себя после серьёзного ранения, сказал мне, что после рождения ребёнка я могу идти на все четыре стороны, раз я не хочу жить с ним в мире. Я тогда, сидя у его кровати, пока он метался в бреду, вообще многое переосмыслила, многое поняла о себе, о нас. Я все эти годы самым извращенным образом любила его, меня захватывала наша погоня, игра на опережение. Но, видимо, он повзрослел, пока я бегала от него. И я приняла решение повзрослеть вслед за ним. Да, мне немного не хватает приключений, но мир в душе и сердце, рядом с любимым, того стоит.

— А почему вы сейчас дома?

— А у меня отпуск, я последние лет сорок в контрразведке отпахала. Так что ещё год могу дома сидеть, потом тренером в учёбку пойду, молодняк натаскивать. А там глядишь, и Искорка появится. Так, когда вы уходите?

— А мы можем уже не торопиться, — я протянула свекрови левую руку, демонстрируя кольцо.

Лицо свекрови моментально помрачнело.

— Я даже спрашивать боюсь, что тебе пришлось ей пообещать, — а взгляд такой тяжелый, что я понимаю, лучше сейчас рассказать, пока меня пытать не начали.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась, — внешне она больше ничем не показала своё волнение, но у меня волосы дыбом встали от напряжения, зависшего в воздухе. — Несколько новых жительниц из других миров, кто сам захочет здесь жить.

— А сроки?

— Никаких сроков.

— Фсс… А уже испугалась. Тогда вам стоит с Иском найти место для нового дома.

— Я не знаю, где и как долго мы будем жить. Через пару лет я, наверное, вернусь к учёбе, и мы переберёмся в мир, где Иск провел последние столетия.

— Просто, если точнее, когда у меня появится малыш, я начну вас выживать из дома. Поверь, я сама не в восторге, но это нормальные инстинкты. Мы поэтому и детей заводим, когда предыдущий заводит свою семью и находит или строит свой дом.

— Наверное, стоит это обсудить вечером, когда мужчины вернутся. А сейчас я пойду отдохну. Малыши много сил вытягивают.

— Иди, конечно. Я никого в дом не пущу. Отдыхай спокойно.

Мужчины вернулись чуть раньше. Я успела подремать и приводила себя в порядок, когда счастливый супруг влетел в комнату, подхватил меня на руки и закружил.

— Спасибо, моя Кайхен, моя совершенная девочка.

Я не сопротивлялась и давала мужу выплеснуть свои радость и восторг. Потом он посадил меня на комод, развязал халат, в котором я ходила после сна по нашей комнате, и, прислонившись к животу ухом, сказал:

— Детки, ваша мама самая лучшая женщина во всех мирах. А потом поцеловал и ещё поцеловал… А потом я как-то оказалась на кровати. Вот как он это делает?

— Счастье моё, я есть хочу, — голодное бурчание желудка вторило моим словам.

— Тогда идём вас кормить, — он запахнул мой халатик, ещё раз поцеловал в губы и подхватил на руки.

— В халате?

— А кому какая разница? Дома только свои.

— А если опять гости заявятся?

— Пусть слюной захлебнуться. Ты под покровительством Матери-змеи. И неприкосновенна. И только моя, — последние слова были сказаны с такой интонацией, что я поняла, после еды я его сама в спальню отнесу. Ну, или отволоку. На что сил хватит. А потом всё-таки в грот. Хочу ощутить, каково это, когда он змей. И не в фантазии, и не во сне. Щеки всё-таки залило горячим румянцем.

— И почему ты засмущалась, родная? — быстро просёк моё состояние супруг.

— Я тебе потом скажу.

— Но я запомню.

— Да, такое и я не забуду. — Черт, чувствую себя извращенкой. Я спрятала пылающее лицо у него на груди и старалась отвлечься.

— Расскажи мне, какие места ты присматривал для нашего дома.

— Здесь в паре километров к северу есть озеро, а посередине скала с пустотами. Их несколько и их вполне можно соединить между собой.

— А тепло? Как скалу обогревать? Не уверена, что это разумная идея.

— Основание скальной породы залегает где-то на двадцати метрах ниже уровня озера. Можем организовать насос, и будут батареи с горячей водой. Я по-новому посмотрела на мужа.

— А откуда такие познания?

— Кати, — он потрепал меня по голове. — Зачем использовать магию там, где разумнее задействовать физику? Вот на насос повешу простое заклинание противовесов. А обогревать скалу магией? У меня больше нет источника под боком. Да и на Террасе в отдалённых замках подобное отопление встречается нередко.

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

— У нас столько всего интересного впереди. А пока — обед! Что ты будешь?

Муж усадил меня за стол и выложил приборы на стол.

— Мне зелёной рыбки, вчерашнее квашеное, мелко рубленное нечто и серые шарики.

— Я тебя понял, минутку подожди.

— И чего-нибудь сладкого. И чаю.

— Хорошо, — раздался его голос из кладовки. И через минуту он поставил передо мной поднос со снедью.

— Обожаю тебя!

Пока я удовлетворяла свой голод, муж нетерпеливо рассказывал, что будет делать.

— Глубину залегания труб я обозначил примерно в пятьсот метров. Именно там температура воды около сорока градусов. Этого достаточно для обогрева закрытых пустот в скале. И, в общем-то, для технических нужд. А для мытья можно будет немного углубить одну из труб метров на сто пятьдесят или использовать магический подогрев.

— А не проще будет, если я вытяну на поверхность горячий источник? — очень вовремя пришла мне в голову мысль.

— Можно и так. Предложение, может, было и хорошим, но у Иска стало портиться настроение.

— Да, ты, наверное, права. Зря я сразу с тобой не обговорил этот вариант, — он очень расстроился. У меня сложилось ощущение, что я ему крылья подрезала и по мечте потопталась.

— Но тебе всё равно придётся продумывать, как и где протягивать отопление, я боюсь повредить скалу. И я совершенно не знакома с архитектурой и всеми этими техническими штуками, — я попыталась сгладить свою ошибку.

— Тогда давай обсудим план.

Я думала, он сейчас начнёт рисовать, как любил делать мой папа, создавая новый домашний проект. Когда придумывал, какой формы будет шкаф, или сам делал нашу с сестрой двухъярусную кровать. Мне было лет семь к тому моменту, и я помню стопку разномастных эскизов. Но Иск создал объемную иллюзию на столе. Я увидела и озеро, и гору, внутри которой контуром были обозначены полости. Так же уже был намечен план подъемного моста, соединяющего скалу с сушей. Он немного приблизил её, что-то покрутил, и передо мной предстала скала в разрезе.

— Если сделать проходы здесь и здесь, — он ткнул пальцем между пустотами, — получаются отличные гостиная, кухня и спальня. От спальни есть маленький проход, там можно сделать детскую на первое время. А когда они подрастут, выделим им эти комнаты на втором этаже. От гостиной можно пробить тоннель в восточную часть. Места хватит для библиотеки и кабинета, а под лабораторию, думаю, выделим вот эту пустоту. Здесь внешняя стена получается самой тонкой, и при взрыве энергия пойдёт в эту сторону.

— А мыться где?

— Можем сделать подвальный уровень. Там есть ещё пара пустот, метра на три ниже.

— Но нужно что-то поближе. Я же не буду каждый раз, чтобы сходить в туалет, уходить так далеко от детей.

— Хм. Ну, тогда возводим искусственную пустоту у спальни и проводим трубы ещё и туда.

— Угу. И хорошо бы в раздельные детские тоже все коммуникации подвести, чтоб потом голову не ломать. Им будет трудно одной пользоваться.

— А ещё нужна гостевая спальня и дополнительные детские. Может, вычистить эту скалу внутри и строить как обычный дом?

— Угу. А она не осыплется?

— Я деда попрошу, он оплавит.

— Ну, думай, конечно, но я бы посмотрела другие варианты.

— Какие?

— Может, просто построим? Или возьмём эльфийское семечко? Вырастим себе такой дом, какой нам нужен? Тем более эльфийские дома хороши тем, что модернизируются в течение суток без серьезных физических затрат. И воду корни дотянут с любой глубины, и очистительные системы не нужны.

— Я понял тебя. Но как же защита?

— От кого?

— От диких нагов. Воров. Да мало ли…

— Так можно же вложить систему свой-чужой, колючие лианы с боевыми побегами и физическую и магическую защиту, типа купол. Просто поставим дом на месте силы. И завяжем все основные плетения на одну точку.

— Хорошо, считай, ты меня уговорила.

Я пересела ему на колени:

— Я у тебя умница?

— Да…

— Тогда целуй! — я ткнула пальчиком в свою щеку.

Одним поцелуем Иск не ограничился, и спустя несколько минут я уже сидела на столе и думала, как бы утащить мужа в спальню. Сидеть в одном халате на кухне в объятьях мужа здорово, но мы не у себя, и в любую минуту могут войти его родители. А это совсем не комильфо.

Вечером на ужин к нам притащилась утренняя троица. Рыжий уважительно поглядывал на мою свекровь, темненький выглядел более собранным, чем в нашу первую встречу. Может, на него повлияло впечатление рыжего змея, но скорее, присутствие ар Гедас.

Началось всё с невежливого стука в дверь. Ощущение, что её били ногами. А потом и с претензий, которые полились на меня сплошным потоком. В окончании своего длинного спича она выдала:

— Я говорила, что ты можешь выбрать себе мужа, но сегодня я тебе его сама назначу.

— Нет, — я говорила не громко, но уверенно. И подняла руки, которые до этого лежали на коленях.

С каким удовольствием я показывала ей жест с оттопыренным средним пальцем, просто не передать словами. Муж с каменным лицом и смешинками в глазах наблюдал за действием, не вмешиваясь в мою игру.

Мне показалось, что старая змеюка подавилась своим ядом. Конечно, поразило её кольцо, а не жест. Но это не испортило мне момент.

После чего в диалог вступила Нианга:

— Есть ещё вопросы, которые требуют для рассмотрения и согласования нашего участия?

— Нет, — ответила, как сплюнула старая змеюка.

— Тогда не смею вас больше задерживать.

И всё же достоинство она сохранила, уходя, как королева. Не опускаясь до пустых угроз и мелких склок. Ну, и не прощаясь. Мужчины ушли за ней, также не вступая в полемику и не бросаясь словами. Разве что мне не понравился взгляд брюнета, брошенный в сторону Иска. Но мало ли о чём он подумал. Может, это просто зависть?

А темноволосый змей Кешарис, права я была — дурацкое имя, всё-таки сделал нам, как он думал, гадость. Он первым застолбил скалу на озере, чтобы строить дом. Но так как нам она была не нужна, мы ни капельки не расстроились.

С собой на поиски подходящего места для нашего дома Иск меня не брал. Но я особо не огорчалась. Смысл мне мотаться с ним по полям? У меня и скорость меньше, и перепады настроения участились, да и уставать я стала значительно быстрее. Зато больше ничто мне не мешало гулять около дома, общаться с лесом и с малышами.

В таком ритме и прошло ещё несколько дней, пока однажды днём муж не влетел домой.

— Кати! Я нашел! — его крик, наверное, было слышно глубоко в пещере, где-нибудь в дольних кладовых.

— Что нашел? — я торопливо спускалась по лестнице, поправляя на ходу домашнее свободное светло-желтое платье.

— Место силы! Там такое сплетение потоков! Рядом небольшой пруд, лес тоже близко, в паре километров есть пещеры, их можно оборудовать для линьки. Рядом достаточно свободного места для сада. Щас покажу. Он создал объёмную иллюзию описываемого пространства.

— Вот здесь можно будет растить дом, а тут поставим беседку. Всё пространство без искривлений, земля почти ровная. Нам будет достаточно купола для защиты. И ты представляешь себе, сколько света и воздуха, а главное пространства?

— А далеко это от твоих родителей?

— Далеко. Но какая разница, когда есть телепорты?

— И когда мы туда отправимся?

— А как ты хочешь? Может, сразу к эльфам? Купим семя, вырастим дом? Это всё дело буквально пары дней. Или вначале сходим к твоим родным?

— Мне и хочется сходить домой. И страшно. Они ведь думают, что я умерла. И как мы там появимся? Соседи, наверняка в курсе того спектакля, что вы устроили, начнутся пересуды, а потом это может дойти и до наших спецслужб. Тогда родителям и Маруське жить спокойно не дадут.

— Тихо, — меня притянули к широкой груди. — Успокойся. Чего ты боишься? До дома твоих родителей мы будем добираться под иллюзией. Я знаю всего одну точку выхода в твоём мире. Откуда тебя забирали. Когда придём к ним домой, я воспользуюсь лёгким внушением, чтобы твои родители восприняли всё спокойно. Без истерик и обмороков. О соседях не волнуйся, они нас не запомнят.

— Я паникёрша, да?

— Нет, моя хорошая, поверь, я первые лет десять тоже не знал, как буду своим объяснять, где пропадал столько времени. А потом стал относиться к этому спокойнее. И ты не переживай. Твои родные будут рады увидеть тебя живой, здоровой, ждущей малышей и счастливой.

— Ты прав, что-то я совсем расклеилась.

— Мы их навестим, пригласим в гости. Понятно дело, они не сразу смогут отправиться с нами. А за то время, пока они утрясают свои дела, мы как раз закончим обустраивать дом. Кстати, нужно будет оборудовать две или три гостевые спальни?

— Три. Мало ли кого мы ещё позовём.

После обеда мы ещё гуляли, и, сидя на полянке в лесу, обсуждали план дома, что будет расти в саду, даже макеты лодочки на пруду и уединённой беседки на берегу поставили.

А на следующий день отправились на Землю. Прибыли мы в Москву днём. А точнее прибыли мы в тёмный и пыльный чулан. Я тут же вступила в металлическое ведро, Иск чуть не получил шваброй по голове, но, в общем, было весело.

Выходили мы из него очень осторожно. Оказались мы в офисе туристической фирмы. Ну, правильно. Чтобы помещение в центре Москвы долго оставалось не занятым — это нонсенс. Мы совершенно спокойно прошли мимо кабинетов, где предлагали заключить договора на путешествия в иные страны, и вышли на улицу.

Снаружи кипела жизнь, большой муравейник, никогда не останавливающий своё движение. Было удивительно тепло. Бегущая строка на детском саду сообщала, что сегодня второе мая. Так что мои родные могут быть дома или на даче. Но городскую квартиру проверить быстрее и проще. Иллюзии пары прохожих мы скопировали, зайдя в глухой тупичок, вдали от чужих глаз.

Добирались до дома на такси. Заморочить голову водителю можно, а технику обмануть труднее. Тем более таксисту мы оставили пару золотых монет. Так что он не останется внакладе.

Поднимаясь на четвертый этаж без лифта, я не знаю, чего я хотела, чего ждала. Чтобы они были дома или, напротив, у меня было ещё чуть-чуть времени до встречи, увидеть уже и обнять их крепче или…

На звонок в дверь раздалось недовольное шлепанье босыми ногами по полу, так только мелкая делает. Она, как и я, никогда не признавала домашней обуви, кроме как в особо холодные зимы.

— Кто там? — этот вечно недовольный голос мелкой рыжухи.

— Добрый день, мы из авиакомпании, на самолете которой летела ваша родственница. Вскрылись новые обстоятельства. Я должна передать вам документы.

Дверь открылась и Машка, моя повзрослевшая, кажется не на год, а больше Маруська, стояла передо мной.

— Давайте, — она встала в дверях, протягивая руку. А я не сразу поняла, о чём она.

— Можно мы зайдём? Это долгий разговор.

— Проходите, — несколько настороженно, но она впустила нас.

Иск уже насылал ментальные чары доверия. А я уверенно прошла на кухню.

— Присаживайтесь, — Машунька села на стул, поближе к окну. — Так что случилось? Вы нашли самолёт.

— Нет, Мышь. Я вернулась, — и я скинула надоевшую иллюзию.

— Кошка?

— Кошка-Кошка!

— Но… как? Где тебя носило? Ты вообще понимаешь, что мать чуть в дурку не попала, у отца с сердцем проблемы начались…

— Не ори, — перебила я мелочь, пока её не занесло, и мы не поругались. — Я вернулась. Не могла раньше. Это не от меня зависело.

— Ты из-за этого так долго не появлялась? — она кивнула головой в сторону Иска. А носик её предательски покраснел.

— Ну, — я хитро глянула на мужа. — В какой-то мере из-за него. Знакомься, это мой муж, Иск эр Гедас.

— Не, вы поглядите на эту паразитку, не успела воскреснуть, а уже замужем. Сочувствую вам, Иск, — уже не ругалась, а начинала подкалывать меня Мышка.

— Не стоит. Кати самая лучшая девушка в мире.

— А мама с папой где?

— На даче. Огород копают, дом после зимы чистят. Мама звонила вчера, сказала, что мыши в доме резвились. Теперь их катышки на всех поверхностях.

— Так и сказала?

— Ну, она выразилась несколько эксцентричнее, но смысл был именно таким.

— Поедем к ним?

— Конечно да. Я такое ни в жизни не пропущу.

Ехать нам предстояло часа два. Опять же на такси. Да, я разбаловалась за этот год, но мне хватало выхлопных газов на дороге. Трястись в электричке час и потом столько же в стареньком автобусе с одной дверью и гармошкой посередине салона — боюсь, мой вестибулярный аппарат не перенесёт подобного издевательства. Деньги местные у нас появились. Я зашла в свой Яндекс- кошелёк и сбросила все, что там было, Машке на студенческую карточку. Она училась в полиграфическом колледже на дизайнера. И им делали карты для начисления стипендий.

Иск не вмешивался в наш разговор, понимая, что мне сейчас не до него. И в машине сел к водителю. А мы с Маришкой в обнимку устроились сзади. По дороге я рассказала, где была, что училась магии. Делилась планами о нашем с мужем доме. Мы болтали обо всём, она рассказывала о своих успехах, победах в художественных конкурсах и на личном фронте. В общем, дорога до дачи пролетела совершенно незаметно.

Мама. Как много чувств и эмоций вмещается в четырёх буквах. Как чудовищно осознавать, что я для тебя умерла. Не знаю, как ты смогла это вынести… Я ни разу, находясь вдали, не позволила себе полностью отдаться мыслям о тебе, чтобы сердце не рвалось от тупой боли невозможности обнять тебя, рассказать, как я скучала, как безумно мне тебя не хватало. Твоих рук, голоса, тепла, запаха и дыхания. Возможности поделиться с тобой своими приключениями и страхами, радостями и горестями. Рассказать, что через несколько месяцев ты станешь бабушкой…

Первые несколько минут мы не разговаривали, а я просто рыдала у мамы на груди. Выплёскивая всё, что накопилось в душе. Давая ей сбросить самые тяжелые воспоминания с сердца…

Наверное, моя мама более сильная личность, чем я. Потому что она гладила меня по голове, что-то тихо шептала, успокаивая то ли меня, то ли нас обеих, и только одинокие слезинки катились по её щекам.

— Леночка, я же попросил принести тачку. Я всю траву собрал, осталось за заднюю калитку вывести на старое поле. Что у тебя случилось? А это кто?

Я подняла голову от маминой груди и через её плечо взглянула на папу.

— Катюша, — совсем сиплым голосом констатировал папа.

Хорошо, Иск всё это время был рядом и поддержал моего отца. А то мы оба те ещё целители.

— Я тоже тут, — вставила свои пять копеек Машка. — Ладно, раз я никому не интересна, пойду хоть чайник поставлю.

Остальные дела были забыты и заброшены. Весь остаток дня и вечер мы проговорили с родными. Я рассказала, почему мы оказались в другом мире, после чего папа хотел убить Иска. Спасла моего супруга только наша беременность. Папа согласился, что его внукам нужен живой отец. После этой вспышки многие подробности я решила опустить.

Успокоительная магия это хорошо, но сердца у родителей слабые. Когда прозвучало предложение погостить у нас, Машка сразу заявила, что без неё отдых не отдых, и ей тоже хочется посмотреть на василисков. И оборотней с вампирами пощупать. И эльфов за уши подёргать. Потому что они "кавайные".

Я поняла, что придётся кому-то прочитать курс лекций на тему "Межрасовая психология отношений. Теория".

Пробыли мы за столом до позднего вечера. Я наслаждалась маминой рыбной окрошкой. Иск потихоньку очаровывал мою семью, стараясь не использовать магию. И если мама с Машкой поддавались, то папа был непреклонен. Я уже тысячу раз пожалела, что рассказала, почему нас выдернули в другой мир, и кто заведовал Академией. С другой стороны, не скажи я об этом сейчас, потом, когда вскрылись бы эти мелочи, было бы хуже.

Мы хотели уйти домой. Благо теперь нужные координаты зафиксированы, но семья не хотела со мной расставаться. Я их понимала, но мне уже становилось дурно от нехватки магии в воздухе. Так странно. Жила раньше без неё и в ус не дула, а теперь всё. Меньше суток на Земле, а уже начинается ломка. Может быть, будь я в обычном состоянии, продержалась бы подольше, но малышам тоже нужна их доля силы.

— Рыбка, мы можем остаться, — он с улыбкой протянул мне светящуюся маленькую сферу. Накопители. Память у меня девичья! Совсем забыла о них.

— Спасибо, Чешуйка, — я впитала чистую силу и даже дышать стало легче.

— Всё для тебя.

— Иск, а ты покажешь хвост? — всё-таки не утерпела мелкая. С того момента, как я рассказала, что мой муж не человек, она сидеть спокойно не могла, извертелась вся.

— Я боюсь здесь слишком мало места. Не хочу разрушить ваш дом.

— Можем, в сад выйди, — её энергию да в мирных целях.

— Мышка! Ты представляешь, что случиться, если кто-нибудь увидит? Нет, нет, нет! Я мужа на опыты не отдам. Самой мало, — я пересела ему на колени, готовая грудью защищать супруга от наглеющей малявки.

— Вот теперь я вижу, что ты его любишь, — успокоила меня мама, уводя разговор в сторону. — А то весь день, как с неродным.

— Ладно, живи, зять. Если уж наша девочка так тебя любит, значит, что-то хорошее в тебе есть.

Выдав такое оригинальное благословение, папа забрал Иска на "дегустацию" своей наливки, запасы которой в малом количестве сохранились с осени. А мы остались убирать на кухне. — Мам, а вы не хотите отдохнуть у нас?

— Что, маловат домик после других миров?

— Да я не о том. У нас воздух чище, и вы с папой можете свой дар раскрыть, и Машке будет чем заняться.

— Катюш, я почти полвека прожила здесь…

— Мам, прости, конечно, но мой муж в семь раз тебя старше. И неплохо сохранился.

— Я подумаю над твоими словами, — она не стала отказываться, а значит, мне удастся её убедить.

Я поцеловала её в щеку и пошла расправлять кровати. В доме было две маленьких спаленки два на два метра. Обычно мы с Мышкой спали в одной комнате, а родители во второй, но сегодня было решено уложить мелкую на первом этаже, на кресло-кровати, а пары — по спальням. На что Мышь ответила:

— Тогда ночью холодильник весь мой, — мама только покачала головой и погладила её по макушке.

Через несколько часов мы смогли расстаться с родными и разойтись по комнатам отдыхать, засыпая рядом с Иском на маленькой импровизированной кровати, состоящей из деревянной коробки и матраса, я наконец-то чувствовала себя абсолютно счастливой. Не знаю, в подробностях, что будет в наших жизнях дальше. Но я уверена, всё будет хорошо.

Эпилог

Осень в Змеином мире мало чем отличается от Земной. Разве что погода не портится так резко. Средняя температура в сентябре — девятнадцать градусов Цельсия, я специально градусник с Земли на окно повесила. Деревья и трава окрашиваются во все цвета радуги.

Распускаются осенние растения, из которых получаются самые ароматные специи, дозревают плоды на деревьях нашего сада. Каждый день я заставляю себя выходить в него и прогуливаться до куста, который я посадила сама из семени, что хранилось в медальоне на дне мой сумки.

Но вначале был долгий разговор с Матерью василисков. Скучающая женщина, даже если она богиня — находка для шпиона. Ей стоило всего лишь прочитать внимательно мою ауру, и она нашла нити моей жизни. Я попросила не рассказывать о будущем, чтобы оно не стало определённым, но прошлое и его подоплёку я получила сполна.

Что я ощутила, узнав всю правду о прошлом? О поступках богини, о её сделках с Иском, о вмешательстве в жизни и судьбы. Наверное, просто усталость. Менять что-то в прошлом я не видела смысла, тем более это могло отразиться на настоящем, и к каким последствиям это бы привело? Эффект бабочки. Но я могла пожелать то, что повлияет на будущее. Оставалось всего пара вопросов, на которые я ждала получить ответы:

— Почему Таурохтар так легко поддавался на все её манипуляции, если наши души прожили одно количество жизней?

— Жизнь можно прожить по-разному. Можно век копаться в земле, не поднимая головы и не интересуясь ничем, кроме неё, а можно путешествовать по миру, познавая новое.

Прожигать жизнь или творить, управлять нитями времени или воспитывать детей. Равное время, в вашем случае, не равно опыту, который получает душа. Твоя душа оказалась чуть мудрее, старше. Может быть, через пару воплощений он догонит тебя. Ваша дуальность — это не обязанность, а возможность. И эмоциональная заторможенность его воплощения вошла в диссонанс с вашим притяжением, которое ты, походя, смогла отбросить. Жаль, что это убьет его, и достаточно быстро.

— И, получается, я тоже долго не проживу?

— Да, может быть, у вас есть ещё пару лет, но закон вселенной един. Парные души уходят на перерождение вместе. Несчастный случай, неизлечимая болезнь, левое проклятье.

Вариантов масса. Поэтому сейчас я шла ухаживать за дитём источника Террасы. Я знала, какое желание я хочу загадать…

20 лет спустя

— Мам, ну что нам там делать?! — моя молодая блондинистая копия с ореховыми глазами глядела на меня с мольбой и укором.

— Учиться, учиться и ещё раз учиться!

— Да мы всю программу первого курса ещё в десять лет сдали!

— Значит, учиться общаться с людьми… и нелюдьми.

— Ты специально уходишь в декрет, чтобы избавиться от нас, — бросила мне очередное обвинение дочка. Я только покачала головой. Вот часто с ней такое. Сначала ляпнет, потом думает.

— Мам, ну, я думала, ты останешься преподавать, а мы будем рядом.

— Кирена, у меня скоро пузо на нос залезет. Ваш папа и так чуть не поседел весной во время сессии, когда в меня боевое заклинание, пробившее купол на полигоне, летело. Благо на его светлых волосах особо не заметно. Радовалась бы, как твой брат. Мы оставляем вас жить в собственном доме, в столице. Два раза в неделю к вам будет приходить кухарка и уборщица, денег на вашем счету более чем достаточно. Рядом с вами будут друзья, с которыми знакомы с детства. Сергей и Никита заканчивают вторую ступень, Валерия первую. Изабелла, с которой вы дружите с первой встречи и постоянно нарываетесь на неприятности, поступает с вами. Свобода, учёба, студенческая жизнь. Чего тебе ещё надо?

— Василиски своих детей не бросают.

— Я не василиск, как и ты, детка. Так что поменьше пафоса. Я тебя люблю. Дяди Аск и

Адри за вами присмотрят. Куратора Ламиона слушаться, как меня, а лучше — внимательнее. Папа время от времени будет вас навещать. Всё, — я подхватила левитацией свою сумку и спустилась на первый этаж, пока до дочки не дошло, что свобода — понятие относительное при таких опекунах.

Когда мы с мужем, наконец, оказались дома, в его мире, я смогла расслабиться.

— Мы слишком их разбаловали, — я устало развалилась на кровати. Последние дни беременности меня доконают.

— Ничего, у них будет возможность научиться самостоятельности, — любимый супруг, положил мои ноги на свои колени и начал разминать отёкшие ступни.

— Но ты ведь будешь за ними присматривать? О-да! Продолжай, пожалуйста!

— Да, мы с Жуком наладили межмировые вестники. Энергозатратно, конечно, и медленнее, чем обычные, но хоть какая-то связь. Не волнуйся, я уверен в Лексане. А за сестрой он приглядит.

— Твои слова да ректору на подпись. Ой! — первый спазм из тех, что я ожидала в ближайшие дни, пришел как-то совершенно неожиданно.

— Что?

— Начинается!

— Не паникуй, сейчас бабушку позову.

Вторая бабушка Иска была не только гениальным аквабиологом, но и отличным целителем. Прошлые роды у меня она тоже принимала сама. А они были не в пример труднее. Поэтому через четыре часа я, взмокшая и приятно уставшая, прикладывала свою зайку к груди.

— Она похожа на тебя, — муж сидел рядом и смотрел на нас.

— Да, близнецы были светленькими с первого дня, а Светлячок тёмненькая. Мы не поторопились с именем в этот раз, как думаешь?

— Пусть будет, так как решили, мне нравится имя Светлана.

Я прижалась плечом к любимому, объятая радостью и удовлетворением от окончания процесса родов.

А ещё меня радовала новость, которой я не собиралась делиться ни с кем. Просматривая списки поступивших в этом году студентов, я столкнулась с именем Меунхтар Вильваринрретун, значит, моё желание исполнилось именно так, как я и хотела. Мы с Тау оба живы и счастливы со своими любимыми.

Я повернулась к Иску. Легкий, нежный, как касание крыла бабочки, поцелуй. Нежность в изумрудных глазах, и столетия жизни впереди, которые мы пройдём рука об руку. Я обрела своё счастье.

И я рада, что когда-то, когда я первый раз необдуманно сказала "да" на тарабарщину незнакомого мага Александра, мне не дали выбора

Конец

Content

Мария Шорох
Без права выбора. Чужие Миры

Пролог

Эпилог