Мария Антонова

Ангел желания

Берега Шотландии 1499 год.

Природа разразилось такой бурей, подобной которой давно не видели древние скалы, надменно взирающие за ходом времен. Ветер пригибал к мокрой земле стволы вековых шотландских дубов, а море казалось, хочет выйти из берегов и своими волнами поглотить непокорную землю. Именно эту ночь выбрал французский корабль, чтобы найти здесь последнее пристанище…

Глава 1

– Несите скорее факелы, – кричал Йен МакАрок, подбегая к краю обрыва, у подножия которого разбилось судно. Море все еще бесновалось, но теперь разрешало приблизиться к себе, а смелые молодые люди пытались найти выживших в этих темных водах.

Первое, что увидел Йен, был бесформенный темный мешок, державшийся за обломок мачты. Он бросился вытаскивать его из воды, мешок оказался полуживой старухой, которая из последних сил указывала в море: – Она там, спасите мою девочку, – повторяла она как молитву.

Йен посмотрел, куда указывает женщина, но ничего не увидел. Он попытался вытащить ее из воды, но она только повторяла одну и ту же фразу, как одержимая, не переставая показывать на воду. Напрягая из последних сил зрение и борясь с дождем, мешавшим хоть что – то увидеть, он больше почувствовал, чем увидел качающийся на волнах предмет.

– Туда! – направил он лодку, – там что-то есть.

Подплыв к куску дерева, бывшего некогда частью палубы, Йен заметил маленькую ручку, вцепившуюся в него. Перегнувшись через борт лодки, мужчина без труда вытащил ребенка из воды.

– К берегу, – скомандовал он.

Только оказавшись на твердой земле, Йен сумел рассмотреть, что же такое выловил из бушующих вод. Перевернув маленькую фигурку на спину, он откинул капюшон и увидел личико в обрамлении светлых, спутанных волос, заметил, что губы ее начали синеть, но не это поразило его. Лицо девушки было поистине лицом ангела, не того, которого изображают в церкви на фреске, но того, что спускается с небес. Минуту Йен не мог ничего сделать, он только любовался этим прекрасным личиком, осторожно и нежно убирал с него прилипшие волосы, ощущая под своими грубыми пальцами нежную девичью кожу, белую, будто слоновая кость. Из ступора его вывел Рэф, стукнув по плечу и спросив о чем-то. Вернувшись с небес на землю Йен понял, что должен попытаться вернуть жизнь этому сказочному существу.

Было так хорошо и спокойно, она плыла на мягком облаке, немного покачиваясь, но вдруг облако стало больно врезаться ей в спину, ничего не понимая Натали попыталась сообразить, что же такое случилось с ее нежной небесной периной и в голову пришла мысль: корабль. Точно, это было не облако, это были волны, они налетели на скалы и пошли ко дну, значит, теперь эти проклятые скалы решили напасть и на нее, как же несправедливо, им что недостаточно одного корабля, зачем-то понадобилось еще и она. Но скалы все не отступали, волны швыряли девушку на них, как тряпичную куклу, спина болела от повторяющихся ударов, и тут горло обожгло каленым железом. Она инстинктивно попробовала сделать вдох, но в легкие будто насыпали иглы, которые впивались при малейшей попытки вздохнуть, а голо продолжало жечь. Что же случилось с ней, откуда все это?

– Она дышит! – крикнул Йен, – давай же, продолжай, – уговаривал он, выбивая из легких воду и освобождая место для воздуха, прислушиваясь к хрипам, вырывающимся из горла девушки вместо воды. Дышит, уже что то, но это только первый шаг на пути к спасению ее жизни. Милое личико нахмурилось, было видно, что любые попытки дышать сопровождаются жгучей болью, но она должна продолжать стараться, а Йен будет ей в этом помогать. И тут ее ресницы затрепетали, теперь проблемы с дыханием были уже у него, казалось стихия сжалилась над ней, но оставило навсегда свою отметку в этих глазах, цвета бушующего моря, таких же синих, как его пучина.

– Отец, – чуть слышно, одними губами, произнесла она, – папа…, – и эти прекрасные глаза закрылись.

Всего несколько секунд, а он уже тонул в глубине этих глаз, мечтая, чтобы они окутали его своим мягким теплом, и не отпускали больше никогда. Здесь, на берегу, у самой кромки воды, у него сложилось впечатление, что он дома, только заглянув в эти прекрасные глаза. Мужчина затряс головой, стараясь стряхнуть с себя наваждение, он не позволит ни одному взгляду так действовать на себя, сколь бы прекрасна не была его хозяйка, как бы не манили к себе эти глаза, обещая все наслаждения рая. Да что же это с ним такое, раньше никогда ему в голову не приходили подобные мысли, ни одна девушка не могла, просто посмотрев так околдовать его, а эта маленькая ручка с белыми, длинными пальчиками, которые лежали в его смуглой руке. Ему вдруг нестерпимо захотелось прижать их к своей щеке, к губам, согреть своим дыханием. Согреть! Эта мысль вернула его к реальности, о которой он почти забыл, и опять же, никогда такого с ним не случалось. Что же сделала с ним эта малютка, как ей это удалось? То, что так долго пытались сделать другие женщины и потерпели так много неудач. Быть может это не ангел, а напротив, она демон – посланный похитить навеки его душу, и отобрать покой? Но все эти вопросы подождут, сейчас главное позаботиться о ней, о той единственной, о ком ему уже хотелось заботиться, о той, кого ему хотелось защищать, и Йен начал злиться на море, на волны, которые все еще могут забрать столь незнакомую, но уже такую дорогую ему жизнь.

Схватив девушку на руки Йен бросился к коню, стоявшему неподалеку, вместе с девушкой он легко запрыгнул на сильное животное и резко вогнав пятки в его бока поскакал к замку. Как же приятно было держать ее в своих объятиях, прижимать к груди, чувствовать ее теплое, чуть хриплое дыхание, как же была длинна и коротка одновременно дорога к замку, как хотелось ему провести вечность, прижимая ее к себе, согревая своим теплом, такую беззащитную, такую хрупкую. Откуда у него вообще взялись такие мысли, он не знал, да и думать так было непривычно, но она и не была похожа ни на одну из виданных им женщин. Еще издали были видны огни замка, там никто не спал, готовились принять спасшихся с корабля.

– Мораг! – завопил он, – она жива, но, если не позаботиться – околеет.

Женщина поспешила на зов своего лэрда, но вместо того, чтобы вверить ее заботе девушку, он, не сбавляя шага, поднялся на второй этаж. Сама мысль о том, чтобы расстаться с ней, болезненно уколола его сердце. Йен понимал, что знахарка лучше позаботиться о незнакомке, но при одном взгляде на ее личико, только сильнее сжал объятия. Женщина следовала за ним, по ступеням, совершенно сбитая с толку таким поведением. Он ногой распахнул дверь в свою комнату и осторожно устроил девушку на кровати. Вытаскивая руку из-под ее спины, он видимо сделал ей больно, нежное личико слегка нахмурилось, а между бровей появилась морщинка. И снова эта игла в сердце, и снова борьба с собой за то, чтобы оставить ее. Не выдержав, он принялся разводить огонь в камине. Теплое одеяло – это хорошо, но воздух был немного прохладен, слишком сильно чувствовалось в нем дыханием ночи.

– Мне надо вернуться, – сказал он, обращаясь к знахарке, – там ее отец, надо узнать, жив ли он. Йен не отрывал свой взгляд от девушки, лежащей на его кровати. До этого момента, он действовал, не осознавая себя, им двигал страх за нее. Как же так получилось, что из всего замка, он выбрал для нее именно свою постель и свою комнату? У него не было ответа на этот вопрос. Мораг проследила за его взглядом и ответила, чем озадачила мужчину, ибо он уже забыл и о своих словах, и о присутствии в комнате кого бы то ни было, сейчас весь его мир был замкнут на этом маленьком беззащитном существе.

– Я позабочусь о ней, не волнуйся, ступай, делай, что должен, – ответила Мораг.

Бросив последний взгляд на девушку, Йен выбежал из комнаты. Только так он мог оставить ее, он сбежал. Первый раз в жизни он бежит и бежит не от врага, а от женщины, прекрасной малютки. Но сейчас она казалась ему страшнее самого черта, и если он не поторопится, то не сможет отойти от нее, по крайней мере, пока не будет уверен, что ее здоровью ничего не угрожает. Так мужчина уговаривал себя и на этом же с собой и согласился. А сейчас ему надо на воздух, чтобы проветрить голову, и как можно скорее.

Очень скоро Йен понял всю тяжесть своего положения, так его тянуло к ней, так он боялся за ее жизнь, такую хрупкую, что единственным желанием стало быстрее вернуться к домой. Просто узнать, как его таинственная незнакомка, поправляется ли, отогрелась ли, вот единственное, что волновало его и с каждой минутой это волнение становилось все сильнее. Быстро вернуться к ней ему все не удавалось, часом позже из воды выловили безжизненное тело мужчины в дорогой одежде, и стало понятно, что отца девушка потеряла. Старуха, что так пыталась спасти жизнь девушки – выжила, так же выжило и несколько сопровождавших господ слуг, их всех отвезли в замок. Йен хотел, как можно скорее вернуться домой и справиться о самочувствии девушки, узнать, не напрасны ли были его старания, и не привиделись ли ему эти синие глаза, преследовавшие его всю оставшуюся ночь.

Войдя в теплую комнату он как будто оставил все свои волнения за порогом. Вот она, вот где он мечтал быть. Может не стоит с собой бороться, хотя бы сегодня? Это была очень трудная ночь, они отобрали у стихии много жизней, и еще больше потеряли. Он так устал воевать и на сегодня, только на сегодня готов сдаться. Шотландцы не сдаются, тем более без боя, но это правило не распространяется на вытащенных из воды полуживых, красавиц.

– Как она? – спросил он Мораг.

– Я растерла ее мазью и напоила отваром, но все равно началась лихорадка, теперь только время покажет, выживет ли она.

Йен посмотрел на кровать, там под лисьей шкурой лежал его ангел. Да, это несомненно был ангел, и как ему могло прийти в голову другое. Лицо у девушки было очень бледное, почти безжизненное, на лбу выступила испарина, а белокурые волосы разметались по подушке, в отблесках огня они казались жидким золотом, обрамляющим ее хрупкое тело. Йен присел рядом с кроватью и вытащил из – под шкуры тонкую белую ручку, она не может умереть, только не после того взгляда, который бросила на него, только не теперь.

Глава 2

Прошло еще долгих, три дня, прежде чем лихорадка отступила. Йен же тем временем узнал, кто была его таинственная гостья. Натали Думас была единственной дочерью барона Пьера Думаса, погибшего в ту роковую ночь. Но все это было ему безразлично, три ночи он не отходил от ее постели и когда наутро четвертого дня девушки начала приходить в себя, он уснул рядом с ней, сидя на дубовом стуле и склонив голову на постель.

Натали не могла понять, что происходит, и почему ей так тяжело открыть глаза, а справившись с этой задачей, увидела каменные стены и низкий потолок. Повернув голову в сторону света, пробивающегося сквозь неплотно закрытые ставни, она не поняла, восходит солнце или заходит. Окно было высокое и небольшое, по левую руку от нее, а воздух, пробирающийся в комнату, вместе со скупыми лучами солнечного света, был наполнен морозной свежестью. Тяжело вздохнув, она попыталась припомнить, как здесь оказалась, но последнее ее воспоминание было лишь о холодном бушующем море. Страх сковал ее грудь, мешая дышать, кровь начала стучать в ушах, а во рту пересохло. Как она смогла выбраться из воды? Где отец и остальные? Паника быстро овладевала ее рассудком и стала еще сильнее от осознания, что в комнате она находится не одна. Быстро оглядевшись, девушка увидела стены из темно-серого камня, такой же потолок и пол, словно это была пещера, вырубленная в скале, но кладка говорила о рукотворности данного помещения. Сбоку от кровати, по правую руку от девушки, находился ярко горящий камин, слегка почерневший от игры пламени. Рядом с ним – массивное кресло с низкой спинкой, и невысокая подставка для ног. После камина шла дверь, широкая, с арочным проемом, как будто великан, живущий здесь, несколько раз задевал головой о притолоку. Напротив кровати располагался большой шкаф, а в изножье кровати сундук. Посмотрев рядом с собой, девушка, непроизвольно вскрикнула, но изо рта вышел еле различимый хрип. А когда, она попыталась прижать руки к безжалостно болевшему горлу, оказалась, что одна придавлена головой незнакомца, примостившегося рядом, и видимо спящего. Натали испугалась, что все это разбудит незнакомца, но он продолжал спать, а мирное, тяжелое дыхание доказывало это лучше всего. На густых каштановых волосах играли солнечные зайчики, и ей очень захотелось дотронуться до них и узнать такие ли они мягкие, как кажутся. Осторожно вытащив ручку, она кончиками пальцев смахнула непослушные пряди с лица мужчины, пряди были мягкими на ощупь, но не шелковистые, а скорее похожие на бархат, тяжелые и плотные. Глаза его были закрыты, но лицо оставалось серьезным, глубокая морщинка между бровей не разгладилась даже во время сна, рот крепко сжат, и складывалось впечатление, что он не спит, а всего лишь прикрыл глаза под тяжестью своих дум. Девушке понравились темно – русые, густые брови, почти черное кружево ресниц. Разглядывая лицо незнакомца, она неосознанно продолжала играть с его локоном, накручивая на пальцы. Опомнившись, девушка смутилась и постаралась отодвинуться подальше от человека, не потревожив его сон, но как только начала шевелиться, мужчина открыл глаза, тяжелый взгляд опустился на нее, и был почти осязаем, карие с золотыми искорками глаза очень внимательно изучали ее. Этот взгляд говорил, что человек находящийся рядом с ней сильно устал, даже измотан, что он только недавно задремал, тяжелые тени залегли под прекрасными, и выразительными глазами. Но самое удивительное, в этом взгляде мелькнуло облегчение и что-то такое, чего она никак не ожидала увидеть, – это были забота и теплота. Он переживал за нее, этот суровый мужчина, который даже во сне не может позволить себе расслабиться, по какой-то необъяснимой причине за нее волновался. Морщинка между бровей стала заметно меньше и лицо потеплело, а взгляд перестал давить на девушку.

– Здравствуйте, – прохрипела она, – кто вы и где я? – попыталась выговорить девушка. Мужчина же только продолжал смотреть на нее, ничего не говоря, это пугало и сбивало с толку, и если сначала она решила, что поступок незнакомца совершенно бескорыстен, то теперь в ее сердце начало зарождаться сомнение. Натали плотнее укуталась в лисью шкуру и попробовала сесть, немедленно осознав, что на ней ничего нет. Расширившимися от ужаса глазами она уставилась на мужчину, который полусидел на той же кровати. Слабость не давала ей возможности вскочить с постели и в одной шкуре попытаться убежать или хотя бы увеличить расстояние между ними. Как так получилось? Он что, принес ее в свой дом, раздел и теперь, когда она очнулась, какая учесть ее ожидает? Может пучина была на самое плохое, что могло с ней случиться?

Йен не мог произнести ни слова, его затягивал омут синих глаз, один взгляд на которые – и он не может ни дышать, ни думать, ни тем более говорить. Но незнакомка видимо, о чем – то его спросила и не получив ответа решила сесть. Подскочив, как ошпаренный он попытался вернуть ее обратно. Схватив своими загорелыми руками бледные девичьи плечи, он начал придавливать ее к постели.

– Вы еще слишком слабы, вам нужно лежать, – смог выдавить он из себя, но только усугубил положение, ее глаза стали еще больше и в них начал плескаться неподдельный ужас. С высоты своего исполинского роста, он смотрел на миниатюрную девушку, словно куколку, вырезанную из слоновой кости и пытался как-то успокоить. Господи, если бы это был враг на поле боя, он непременно обрадовался бы произведенному эффекту, но сейчас нужно не обращать в бегство, а наоборот расположить к себе, завоевать доверие, а эта наука была ему неведома. Что – то Мораг говорила насчет нежности, улыбки. Йен затряс головой, пытаясь избавиться от наваждения ее глаз и хоть немного сосредоточиться.

– Я Йен МакАрок из клана МакАроков, мы нашли вас три дня тому назад в море, ваш корабль разбился о скалы. Вы помните кто вы? – Спросил он и перестал вжимать девушку в кровать.

Натали не поняла ни слова сказанного им, за исключением имени.

– Я Натали Думас, я плыла на корабле, который попал в бурю, – сказала девушка по-английски, – мы плыли из Франции в Англию с моим отцом и няней. Вы знаете, где они? Удалось ли им спастись?

– Сожалею, – ответил он так же по-английски, – но вашего отца спасти не удалось.

Гримаса боли исказила ее лицо. Эти глаза, эти два синих океана, наполнила такая боль и тоска, что у Йена сжалось сердце, ему захотелось как-то утешить девушку, сделать что угодно, чтобы облегчить ее боль, но он понимал, что это не в его силах.

– Ваша няня цела, мы нашли ее, и она помогла нам обнаружить вас. Мы также спасли еще несколько человек из вашей свиты. Я сейчас позову Мораг, вам надо поесть, чтобы набраться сил, мы не знали, выживите вы или нет, и я скажу, что бы принесли платье для вас, – сказал он, подойдя к двери и обернувшись еще раз посмотрел на девушку. Все, что он мог сделать для нее – это оставить одну. Если она заплачет, он не вынесет этой влаги, а что – то ему подсказывало, что именно так и будет. Для таких утешений он плохая кандидатура, он пришлет Мораг и уж она то как женщина женщине сможет помочь Натали.

После того как за ним закрылась дверь на глаза Натали навернулись слезы. Она ехала с подарками на свадьбу двоюродной сестры, а попала на похороны отца. После смерти матери ее семьей был отец, что же теперь делать, как дальше жить без него? Сердце защемило, ей не хватало воздуху. Отца нет, она вдалеке от дома, в незнакомых краях, с чужими людьми и не знает, можно ли доверять им. А этот странный, но безусловно красивый мужчина? Кто же он такой, зачем спас ее, зачем привез в свой дом, зачем это все, если теперь нет отца? Натали пыталась отогнать малодушные мысли о бессмысленности своей жизни без него. Отец был ее жизнью, она заботилась о нем, безмерно любила и была предана только ему. Они шли по этой жизни вдвоем и все невзгоды, и радости встречали вместе. Сперва ее оставила мама, а теперь и папа, который клялся, что никогда не бросит. Рыдания душили, стискивали грудь железными цепями, не давая перевести дух, горло саднило, сил не осталось кричать и только тихие, молчаливые слезы текли по ее щекам. Когда дверь снова отворилась в комнату вошла старая женщина. На ней было традиционное шотландское платье темно-зеленого цвета, сама она была невысокой, плотной, но не толстой, а скорее сбитой. Женщина привычно сутулила плечи, будто уже с порога была готова нагнуться. Темно-каштановые волосы были убраны в тугой пучок на затылке, из которого уже успела выбиться непослушная прядь. Натали подумала, что в бытность молодой, эта женщина должна была пользоваться успехом у мужчин. Ее большие миндалевидные глаза теплого шоколадного оттенка смотрели с добротой и состраданием, высокие скулы подчеркивали прямой нос и чуть пухлые губы. Что – то в ее внешности было экзотичное, видимо не все ее родственники были шотландцами. Приятно улыбнувшись, она представилась: – я Мораг, дитя мое. Надень вот это, и я позабочусь, чтобы тебя покормили. И может быть смогу немного развеять твою печаль, смотри, кто рвется к тебе уже несколько дней.

Отойдя в сторону, она открыла дверь шире, и в комнату влетела Мод, не переставая причитать, как же так получилось, что ее маленькая девочка так долго заставляла ее волноваться. Натали прильнула к большой груди няни и слезы потекли с новой силой. Старая женщина подобрала юбки и с трудом устроилась рядом на кровати, пока Натали плакала у нее на груди, как в детстве, когда падала и ударялась, как в юности, когда умерла ее любимая лошадь, и вот сейчас, когда не стало ее отца. Мод тоже любила своего господина, его невозможно было не любить, у него было огромное сердце. Даже несмотря на то, что большая его часть принадлежала его единственной дочери, оставшейся части хватало на всех, кто его окружал. Он был честным и справедливым, но также мудрым и расчетливым. Мод надеялась, что, когда ее девочка выплачет свое горе, она сможет оценить ситуацию, в которую они попали. Умом и рассудительностью она пошла в отца, а значит, у нее не так много осталось времени на скорбь. Жизнь продолжается и это надо понять, как можно быстрее.

– Ну-ну, будет, моя девочка, – говорила Мод и нежно гладила Натали по голове и плечам, пока ту сотрясали рыдания, – ты жива, а это самое главное.

Через некоторое время в комнату внесли стол, расставили на нем еду, и Мод постаралась уговорить Натали хоть что-то скушать и за едой обсудить, как поступить дальше.

– Ты уже видела Йена? – поинтересовалась Мод, наблюдая за реакцией подопечной.

– Да, он был в комнате, когда я проснулась. – Ответила она и потупилась.

– Не мудрено, он все дни напролет не отходил от тебя и никого не пускал кроме Мораг. И то только для того, чтобы напоить тебя отваром. А когда я сказала, что не гоже мужчине находиться в одной комнате с незамужней девицей, он одарил меня таким взглядом, что мне пришлось уступить. – Сказала она, поджав губы. Этот огромный, суровый мужчина, которого уважал, но побаивался весь его клан, на три дня сделался сиделкой при постели больной. И сейчас, вспоминая как он бережно и благоговейно обращался с Натали, не могла сдержать улыбки. Бедный парень, если он потерял покой всего лишь увидев ее, что же будет, дальше?

– Кто он? – спросила Натали.

– Он глава этого клана. Мы с тобой в Шотландии, в его замке. Йен со своими людьми спас нас в бурю и привез выхаживать к себе. Ну а теперь надо думать, что нам с тобой делать. Отца уже не вернешь, а значит, как только о его кончине станет известно, ты перейдешь под опеку твоего двоюродного дядюшки Генри. И это еще одна нехорошая новость для нас.

И без того бледное лицо Натали, казалось, потеряло остатки красок.

– Может он не узнает? – с сомнением проговорила она.

– Конечно, как же ему узнать, если через неделю вы и ваш батюшка должны присутствовать на свадьбе одной из его дочерей? – съязвила Мод, – давайте лучше думать, как уберечь вас от его посягательств!

Лорд Генри Чатерс давно просил Пьера выдать дочь за своего сына, чтобы укрепить родственные связи и попутно расширить свои земли за счет богатого приданого невесты. Но отец Натали, зная, что двоюродный брат его безвременно ушедшей жены человек бесчестный и алчный, всеми силами старался не допустить этого брака. В жизни Пьера была только одна слабость – его дочь, для нее он готов был пойти на что угодно. Одна только мысль, что его девочка может попасть в дом к Чатерсу, приводила старика в ужас. Натали росла тихим и спокойным ребенком, отца она только радовала. Она получила прекрасное образование, считавшееся ненужным для женщины. Девушка умела читать и считать, знала, как управляться со своими имениями и могла дать отчет о состоянии дел, доходах и расходах на их содержание. Она училась музыке, пела и играла на клавикордах, чем безумно радовала отца. Барон Думас часто брал дочь на охоту, и эта забава доставляла ей истинное удовольствие. Девушка обожала конные прогулки, однако отец нередко был против ее забав, когда она наперегонки скакала с рыцарями ее охраняющими, и часто оставляла их далеко позади. И вот на свадьбе в доме Чатерс Пьер опять был готов выдержать сражение и не отдать свою малышку дальнему родственнику, но теперь все резко изменилось.

– Пока никто ничего не знает, и надо подумать, как бы все правильно преподнести, – задумчиво прошептала Мод, – но об этом еще будет время поразмыслить получше, а пока тебе надо как следует покушать и набраться сил.

– Ах, Мод, – печально промолвила Натали, – если бы был жив отец, он бы что-нибудь придумал, помог бы выйти из этого положения.

– Ничего, ничего, ты и сама умненькая, справишься. У нас есть еще несколько дней что бы все хорошенько обдумать. – Не успела Мод закончить фразу, как лицо Натали изменилось, она всегда старалась быть ответственной, никогда не боялась трудностей. Однажды няня не выдержала и упрекнула ее в этом, на что еще совсем молодая воспитанница ответила, что на самом деле она очень и очень всего боится и хочет только спрятаться от всех трудностей. Но не может расстраивать отца, поэтому будет сильная и никому не покажет, насколько ей это тяжело. И только Мод, да еще пара слуг знали, каким трудом дается это их маленькой госпоже. И вот сейчас надо было сыграть на этом. После смерти отца ничего не должно было измениться, она все равно не может его расстроить, а значит возьмет себя в руки и что-нибудь придумает. По мере того, как лицо Натали превращалось из скорбного в задумчивое, Мод отпускала тревога. Теперь все будет хорошо, ее девочка не допустит, чтобы все надежды отца пошли прахом.

Больше они не разговаривали, принялись за еду, а спустя некоторое время в дверь постучали, и не дожидаясь ответа на пороге возник Йен.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился он, присаживаясь к столу.

– Уже намного лучше, – со слабой улыбкой ответила Натали, – мы благодарим вас за наше спасение и за гостеприимство тоже.

– Я надеюсь, Вы не откажитесь прогуляться со мной после еды. Погода стоит очень теплая для этого времени года и свежий воздух пойдет Вам на пользу.

– С радостью, – ответила Натали и заметила, что суровая складка между бровей покинула его лицо.

Мораг дала Натали простое платье, которое носили все женщины клана. Наряд был немного странный, состоящий из нижнего длинного платья, верхнего, чуть короче и пояса, которым женщина, умело перехватила ее узкую талию. Однако для прогулки на свежем воздухе этого было явно маловато, но закутавшись в предложенный Йеном плед цветов МакАроков, Натали почувствовала себя на удивление уютно. На улице был погожий, солнечный день. Море успокоилось, и погода стояла просто прекрасная для начала октября. Спустившись с Йеном на первый этаж замка, девушка увидела большой зал с камином и гобеленами. Потолок здесь был намного выше, а под ним, в самом верху висело несколько люстр, так что при желании, в зале могло стать светло как днем. Сейчас же света было немного. Стрельчатые окна были почти закрыты ставнями, так что основным источником света становился огромный камин, горевший сейчас даже не в пол силы. По исполинским размерам помещения можно было судить и о застольях, устраиваемых здесь прежде. В жерло этого огнедышащего зверя, мог поместиться маленький бычок, или гигантских размеров кабан. Над камином висели перекрещенные боевые топоры, оружие было развешено по всем стенам, где не было гобеленов. Искусной вытканные гобелены изображали сцены охоты или лесные пейзажи. Залюбовавшись ими Натали захотела проверить, так ли прекрасны здешние места, как изображены на полотнах. По периметру всего зала шел балкон, лестница на который пряталась в небольшой нише за одним из гобеленов. С балкона можно было попасть в комнаты, одну из которых теперь занимала девушка. Также оттуда шла еще одна лестница, судя по крутым ступеням и неширокому проходу, ведущая в башню. В зале у камина стояло несколько дубовых кресел с низкими спинками, как в комнате у девушки, и три кресла с большими резными спинками и широкими подлокотниками. Тяжелые длинные столы были расставлены по периметру зала и около них громоздились такие же длинные лавки. У огня сидело несколько человек – четверо мужчин и девушка. Все они подняли голову, когда Натали вошла в комнату. Йен представил ей своих младших братьев: Тэма, Лаэга, Аотхэгена, Гавина и единственную сестру Давину. Все представленные мужчины были высокими и широкими в плечах, у всех волосы были русые. У Тэма они были очень светлые, можно было сказать, что он почти блондин, с голубыми, как весеннее небо глазами. У Аотхэгена больше отдавали в рыжину, и задорно вились, ложась на плечи беспорядочными кудряшками, а светло карие, почти как у Йена глаза мерцали зелеными огоньками, как будто не могли полностью определиться, какого цвета им хочется быть. Гавин был темнее всех, темно-русый цвет его волос перекликался с темно-карим, почти черным цветом его глаз. Лаэг же был обладателем почти каштановых волос, чуть ниже плеч, которые вились сильнее чем у Йена, но меньше чем у Аотхегена. Глаза же были карие, почти такого же темно-шоколадного цвета, как у Гавина, но чуть разбавленные золотым. Братья были такие разные, но, когда они улыбнулись гостье, Натали обнаружила явное семейное сходство. Даже хмурый Гавин одарил Натали прекрасной, открытой улыбкой. Но ярче всех улыбалась единственная присутствующая девушка. Высокая, стройная, с копной темно-рыжих, отдающих больше в красноту волос, и с неправдоподобными темно-зелеными глазами. Все эти огромные люди, казалось, нависали над девушкой, отчего ей даже стало трудно дышать. Но их улыбки, у кого сдержанные, у кого просто приветливые, у кого задорные, приободрили ее и Натали сама не заметила, как улыбнулась в ответ. Пока Йен знакомил своих родных с их гостьей, в зал вошел Рэф и поцеловав Натали руку лукаво подмигнул, от чего напряжение у нее немного спало, а плечи Йена напряглись. Подобная выходка старого шотландца явно ему не понравилась. Рэф был такого же громадного роста, как и все остальные, но еще шире в плечах. С ним мог сравниться разве что Йен, но даже он немного не дотягивал. Лицо старика пересекал огромный шрам, который начинался над левой бровью, вился по переносице к правой щеке и уходил по ней на шею. Девушка не могла отвезти глаз от этого безобразного рубца, но его обладатель, похоже ни капли не смущался, напротив, носил его словно украшение. Заметив столь пристальный взгляд, он без обиняков спросил:

– Что, нравится?

– Простите, – смутилась девушка и наконец – то смогла отвезти глаза.

– Смотри, смотри лапонька, эту красоту подарил мне сам Морей Броукин, славная была заварушка, – мечтательно сказал он, – мы гордимся своими шрамами, лапонька, они делают нас мужчинами! – Светло-карие глаза шотландца смотрели на Натали с явным интересом, отчего ей очень хотелось покраснеть, но она сама не понимала почему. Его густые, каштановые волосы, спадавшие на плечи, были как будто посыпаны солью, в них тонкими нитями белела седина. От этого грозный воин становился не таким страшным, но еще более мужественным. Лицо его, кроме шрама, избороздило множество морщин, и казались совершенно неуместными на нем по – юношески задорные глаза. Они как будто еще вчера смотрели с восторженного лица мальчишки.

В большом зале все задержались ненадолго. Родные Йена оказались очень приятными людьми, однако хрупкой француженке было немного боязно находиться в одном помещении с этими великанами, которые нависали над ней, словно башни. Но не только рост мешал восприятию девушки, у всех мужчин были голые ноги. Конечно, Натали знала об этой особенности шотландской одежды. Она видела уже своего спасителя в пледе, но, лицезреть столько полуголых мужчин одновременно было для нее удивительно. Оставив семью, Йен повел девушку осмотреть замок. Там было два двора: внутренний, в котором располагался дом, где жил Йен, с братьями и сестрой; дома для воинов и их семей, а также небольшая часовенка. Во внешнем дворе были хозяйственные постройки и также жили члены клана. Йен знал всех по именам. Проходя по своим владениям, он попутно знакомил Натали со своими людьми. Буквально через полчаса голова у нее пошла кругом. Сложно было запомнить все имена и прозвища, и она была рада небольшой передышке. Присев у пруда за каменной стеной, девушке удалось немного передохнуть и получше рассмотреть своего спутника. Йен был широк в плечах, временами его полотняная рубашка натягивалась, обрисовывая могучую грудь, а из-под пледа были видны сильные ноги. Он был очень привлекательным мужчиной, хотя его нельзя было назвать красавцем. У него были неправильные черты лица: широкие скулы, крупный нос, видимо несколько раз сломанным в битвах, нахмуренные брови и глубоко посаженные глаза. Но была во всем облике огромная притягательность. Этот человек излучал уверенность и силу. Его глаза, с длинными и густыми ресницами, лучились теплом, а на квадратной челюсти в достаточно длинной щетине был виден чувственный рот. И конечно эти густые, спадающие на плечи волосы. Именно они с самого начала привлекли ее внимание.

– О чем ты задумалась? – спросил он.

– О многом, – уклончиво ответила девушка, переведя взгляд на подол своего платья, и стала разглаживать невидимые складки.

– Могу я чем-нибудь помочь тебе?

– Ты и так мне помог, благодаря тебе я жива, – горько смеясь, ответила девушка.

– Нет, ты понимаешь, о чем я, – спокойно возразил он.

– Все хорошо, просто мне надо понять, как теперь жить дальше, – ответила она, переведя взгляд на зеркальную гладь озера.

– Расскажи мне о себе, – неожиданно попросил Йен.

– Что ты хочешь узнать? – спросила девушка, посмотрев на него.

– Откуда у тебя такие глаза, – словно под гипнозом ответил Йен.

– От мамы, – на этот раз искренне рассмеявшись, ответила Натали, – она была настоящая красавица, как говорит папа, и я многое унаследовала от нее, так все говорят. Мы очень похожи, только она намного красивее меня. – Улыбнулась девушка, а Йен не поверил в последние слова, хотя сама она видимо так и считала.

– А что с ней?

– Она умерла при родах, и мы с папой остались вдвоем, – печально сказала она, – а теперь и его нет.

– Прости, не хотел напоминать. У тебя есть братья или сестры?

– Нет, родных нет, но есть мамин двоюродный брат, теперь видимо я буду на его попечении. Мы с папой как раз ехали на свадьбу моей кузины, когда все это произошло. – Натали совсем погрустнела, и на ее прекрасные ясные глаза навернулись слезы, повисли на неправдоподобно длинных ресницах. Не отдавая себе отчета, Йен смахнул эти маленькие хрусталики, а потом сжал руку девушки в молчаливом призыве быть сильнее. И как ни странно, это помогло, было, такое ощущение, что она черпает силы из этого могучего воина, что его уверенность и спокойствие перетекает в нее и она немного расслабилась, а на душе стало светлее и легче. Так они и сидели ничего друг – другу, не говоря и понимая все без слов. Этот огромный, суровый шотландец и маленькая, хрупкая француженка были сейчас ближе всех остальных людей на земле.

– Пойдем, начинает темнеть и скоро похолодает, а в замке уже накрывают на стол, – сказал Йен, чем вывел ее из задумчивости.

– Пойдем, – сразу же согласилась она, и на секунду заколебалась.

– Что такое? – Спросил Йен, почувствовав ее сомнения.

– Ты можешь показать, где могила моего отца, – попросила она.

Йен видел, каких трудов стоит ей эта просьба, взгляд был направлен в землю, как будто там были ответы на все ее вопросы. Он протянул руку, и медленно поднял ее за подбородок, пока их глаза не встретились.

– Ты правда этого хочешь? Сейчас?

– Да, – тихо прошептала девушка.

– Если ты действительно в этом уверена, тогда я покажу дорогу.

И они направились к лесу, обходя замок по тропинке. Спустившись с небольшого холма, Натали увидела старое кладбище. Оно было расположено на плато, и с одной стороны кончалось обрывом, о скалы которого внизу с грохотом разбивались волны, а с другой стороны ограничивалось подступившим вплотную лесом. Чувствуя скорую зиму, деревья начали свои приготовления, и сияли в лучах заходящего солнца янтарем, множеством оттенков красного и зеленого. Их разноцветными кронами играл легкий ветерок. Не все деревья успели сбросить свои пестрые одежды полностью, но достаточно облетели, чтобы укрыть землю ярким цветным узором, местами перемешанным с опавшими сосновыми иголками. Но неожиданно, сменив настроение, ветер качнул толстые ветви дубов и перед ошеломленным взором девушки предстал золотой дождь. Как будто деревья плакали драгоценными слезами солнечного света, обрамленными багрянцем. Залюбовавшись красотой этого момента, Натали улыбнулась природе. На душе стало теплее. Она заметила куст дикой розы темно – рубинового цвета с легкими изумрудными подпалинами. Стоящий рядом молодой ясень, горевший изнутри золотым, менял цвет на кроваво – алый, как будто пламя питающее его остывая темнело. Теперь девушка поняла, что красота того гобелена, что так понравился ей в большом зале, запечатлела именно это время года. Основательность величественных дубов, царственность кленов, с их причудливыми листьями и заоблачность высоких, стройных, вечнозеленых сосен с золотисто-коричневой, слегка рыжеватой корой, взирающих с высокомерным безразличием на мир, простирающийся у их корней. Единственное, чего не мог передать гобелен, и чем так щедро хвасталась натура – это сладкий, почти приторный запах яблок. Видимо где-то рядом был яблоневый сад, и сейчас опавшие плоды начинали подгнивать, наполняя воздух теплым, густым, сладковато – терпким ароматом. Натали сделала глубокий вдох, чтобы впитать в себя все это великолепие, и смело шагнуть туда, где ждала ее боль потери.

– Мы похоронили его со всеми почестями, – сказал Йен, неверно истолковав ее вздох, – если хочешь, я могу оставить тебя на пару минут одну.

– Да, это было бы прекрасно, – ответила она по – французски, сама, не заметив, что перешла на родной язык. Спутник ее обо всем догадался и тихонько отошел в сторону, предоставив девушке побыть одной. Еще не успело стемнеть, как Натали вернулась к ожидавшему ее мужчине. На лице девушки опять отражалось молчаливое страдание. Она изо всех сил пыталась не показать этого, сдержаться, быть сильной, но эти эмоции так ясно читались на лице, словно в открытой книге. И снова Йен не знал, как поступить, чем утешить девушку в ее скорби. Плечи Натали ссутулились, хотя голову она держала высоко, будто хотела доказать всем, что выдержит. Но как ему по-мужски не хотелось взваливать на эти хрупкие плечики такой груз. Не найдя лучшего решения, мужчина слегка приобнял ее. Дальнейшее стало полной неожиданностью для них обоих, Натали ответила на его жест и прижалась к могучей груди воина, как совсем недавно к груди Мод. Йен слегка поглаживал девушку по спине, пока ее сотрясали безмолвные рыдания. В нем боролись противоречивые чувства, с одной стороны, безумное желание защитить ее от всех бед и невзгод, и чтобы больше никогда не видеть слез в этих прекрасных глазах, а с другой, он был просто счастлив держать хрупкий девичий стан в своих объятиях. Постепенно мужчина расслабился и даже начал наслаждаться этим моментом их первой близости, пока Натали заливала его рубаху солеными слезами. Ее руки, сложенные в кулачки на его широкой груди, со временем разжались, и ладошка легла на мускулистый живот, а потом потянулась к талии, обвиваясь вокруг нее. Девушка явно не отдавала себе в этом отчета, ей просто нужно было держаться за кого – то, чтобы не сгинуть в пучине страдания, а кто как ни он, может помочь ей выплыть. Один раз Йен уже не дал ей захлебнуться, сможет сделать это и снова. И не важно, вода это или горе, он будет ее опорой до тех пор, пока она пожелает. Они еще долго так стояли, обнимая друг – друга, но все заканчивается, в том числе и слезы. Когда они были выплаканы, а горе немножко излито, молодые люди смогли направиться к замку. Натали так и не заметила, что рука Йена все еще обнимает ее, а он не стал отпустить девушку, из опасения, что, если ослабит объятия, ноги могут ее подвести.

За обедом Йен усадил Натали рядом с собой, чем чрезвычайно удивил своих домочадцев, и вызвал целую кучу не очень тонких замечаний и шпилек в свой адрес. После еды Лаэг начал играть на флейте и петь, под радостные крики и одобрительные похлопывания.

– А ты поешь, Натали? – спросил Аотхэген.

– Дома я иногда пела и играла на клавикордах, – смущаясь, ответила девушка.

– А знаешь ли ты хоть одну шотландскую песню? – задорно осведомился Гавин.

– К сожалению, нет, – честно ответила она, – до этого момента, я никогда не была в Шотландии.

– Ну так мы тебя быстро научим, – ответил Тэм, отобрал у брата флейту и начал наигрывать веселый мотив, а все собравшиеся – подпевать.

– Это старинная шотландская песня, – пояснил Йен, – в ней рассказывается о лесной нимфе, которая встретила смелого война и полюбила его. – И снова взглянул в эти бездонные, сапфировое глаза. Натали глядела на него в ответ, воздух между ними начал сгущаться, как перед грозой и казалось, еще чуть-чуть и появятся молнии.

– Какой красивый язык и мелодия тоже, это гаэльский? – Йен кивнул, он не доверял своему голосу, между тем, и сама Натали говорила на октаву выше, чем ей было свойственно. Они так и смотрели бы друг на друга, если бы не подошел Аотхэген, схватил девушку за руку и потащил танцевать, показывая движения народного танца. Против воли Натали начала танцевать, и была искренне благодарна за попытку ее развеселить, именно этого ей не хватало, забыть обо всем на несколько минут, отвлечься от своей боли. Но оказалось, что она неправильно поняла намерения своего партнера.

– А Йен смотрит на меня так, будто готов разорвать на куски, – подмигнул ей молодой человек и расхохотался, – он не отходил от тебя, пока ты болела, и видимо не выпустит теперь из рук, не забывай шотландцы – дикий народ, мы берем то, что хотим и считаем это своим!

С этими словами он схватил ее за талию и оторвав от земли закружил Натали, которая от неожиданности то ли вскрикнула, то ли пискнула, и наконец, рассмеялась. Этот смех шел от души, не отдавая себе отчета, она залилась смехом, звонким и чистым. Краем глаза все же увидев, как Йен поднялся, чуть не опрокинув стул, и направился к ним.

– Что я тебе говорил! – Аотхэген тоже засмеялся и когда Йен подошел к ним опустил Натали на пол между ними и отступил на шаг от нее. На губах его играла все та же улыбка, «можешь говорить что угодно, но я уже все знаю». Йен повел девушку обратно к столу, и попытался то ли извиниться, то ли оправдаться за свой столь несдержанный поступок.

– Моим братцам только дай, они сразу начинают руки распускать, – проворчал он, еще больше нахмурившись.

Натали не знала, что и думать, Йен так и не отпустил девичью руку, и ей казалось, что его пальцы прожигают ее кожу до кости, она даже посмотрела, чтобы убедиться, что это не так, но Йен по – своему расценил этот взгляд и сразу отдернул свою руку.

– Мне чрезвычайно понравились твои родственники, и они меня очень радушно приняли, но сегодня был долгий день, и я бы хотела пойти спать. – Йен предложил проводить ее до комнаты, чтобы у него появилась возможность еще немного побыть с ней наедине и попутно задать вопрос: – Не хочешь съездить завтра покататься верхом? – спросил он таким тоном, как будто пытался отпугнуть ее, но у него это не получилось.

– С радостью, – ответила девушка, одарив его очаровательной улыбкой, – до завтра Йен, – проговорила она и скрылась.

– До завтра, – произнес он уже в закрытую дверь, но как же было приятно слышать свое имя из ее нежных уст. Сердце его сжалось, это было одновременно и больно, и приятно. Что он такое творит, он ей чуть ли не в отцы годится! Надо все очень хорошо обдумать и не делать глупостей, а в ее присутствии у него словно мозги в сливки превращаются. И вот теперь, только раз услышав свое имя, он уже как баран готов стоять тут всю ночь и ждать, может она еще раз позовет его. Он ведет себя как влюбленный юнец! И еще глупее он начал себя чувствовать, когда понял, что его только что выгнали из собственной комнаты, пока Натали была без сознания, это не было проблемой, он имел доступ к своим вещам, а спал на стуле, подле нее, но вот сейчас, это казалось даже смешно. Он найдет, где ночевать и что носить, в конце – концов, он может попросить ее переехать в другую, свободную комнату. Но как приятно думать, что сейчас она лежит в его постели, обернувшись его одеялом, ее запах сохранится на его простынях. Отругав себя за это на чем свет стоит, он решил, что не допустит такой власти женщины над собой. Нет, он лэрда клана, никогда он ничего такого не чувствовал и не делал никаких глупостей, он всегда трезво оценивал ситуацию, и не видит причин это менять.

Глава 3

Следующим утром Натали проснулась очень рано, она выспалась и была полна сил. Мод помогла ей одеться в зеленый с золотым костюм для верховой езды, все же большую часть вещей удалось спасти из пучины. Когда Натали вышла к конюшне, Йен уже был там и седлал лошадей.

– Доброе утро, – произнесла она и опять нежно улыбнулась.

– Доброе, – ответил Йен, и на его лице появилось подобие улыбки, которое он явно пытался туда не пустить, а девушка задумалась, что же изменилось со вчерашнего вечера, что заставило мужчину хмуриться?

Подсадив Натали в седло, он вскочил на своего огромного жеребца, и они не спеша тронулись, выехав за ворота. Девушка ощутила прилив сил от открывшегося перед ней простора. Бесконечные зеленые луга, между которых темнели пахотные земли, сбегали по невысоким холмам, дорога бархатной лентой вилась к их подножью, а потом будто в насмешку тонкой полосой поворачивала к морю. Шла по самому краю каменистого утеса, о который снизу с грохотом разбивались волны. Подобного великолепия Натали еще не видела! Насыщенный зеленый, коричневый, небесно – голубой и темно синий цвет осеннего моря. Но и это было еще не все. Спустившись с очередного холма, путники въехали в лес, в тот самый, яркий лес. Сейчас, когда скупое осеннее солнце пробивалось своими длинными лучами сквозь кружевную, разноцветную листву у них над головами и нежно ласкала путников, Натали с удовольствием подставила ему свое лицо. Мужчина ехавший рядом, с удовольствием наблюдал за этой картиной. Натали прикрыла глаза, и подняла голову вверх, вытянув свою длинную, белую, словно фарфоровую, шею. Волосы золотым водопадом скатились по спине, подражая течению реки. Они так же ловили на себе солнечный свет и так же искрились в его лучах. Медленно затрепетали ресницы, а губы растянулись в улыбке, и все это великолепие обратилось к нему. У Йена просто перехватило дыхание.

– Спасибо, – произнесла она, почти неразличимым шепотом, как будто шорох листвы в нежных объятиях теплого ветерка.

Они проехали еще немного, и Йен показал девушке очаровательную полянку в самой чаще, по окраине которой пробегал быстрый ручей. На поляне росло огромное количество самых разных цветов, и было ощущение, будто это восточный ковер с причудливым узором. Спешившись, Натали первым делом провела по ним рукой, а потом сорвала несколько и сплела себе венок. Ее пьянил чистый горный воздух. Суровая честная красота этих мест вторила характерам людей, ее населяющих. Все здесь дышало чистотой и непорочностью, воистину это был глоток свежего воздуха после Парижской жизни, где бал правили интриги и зависть. Йен устроился под большим деревом рядом с ручьем и с интересом наблюдал за девушкой. Закончив работу, она надела венок на голову и устроилась рядом с ним на разостланном пледе. Очарование этого простого поступка удивило девушку. Это было так неожиданно приятно, быть не титулом, фигурой в обществе, богатым приданым, а просто человеком, о котором будут судить исключительно по его поступкам. Здесь нельзя купить уважение, здесь не в фаворе распутство и вседозволенность, здесь люди живут своим трудом, и наслаждаются этим. Все это было для нее странно, но очень привлекательно. Натали всегда больше любила жизнь в поместье, нежели городскую суету.

– У тебя есть жених? – неожиданно спросил Йен.

– Нет, – честно ответила она, – несколько раз моего отца просили выдать меня замуж, но он неизменно отвечал отказом, говоря, что еще не нашел подходящего для меня человека. А ты был женат? – с интересом спросила она.

– Да, – только и ответил он.

– А что с ней случилось? – тихо спросила девушка.

– То же что чуть не случилось с тобой, – море забрало ее и нашу маленькую дочку.

– Прости, мне так жаль, – ответила девушка, – давно это случилось?

– Два года назад, – сказал он, и теперь уже Натали взяла его за руку.

Это был совершенно необдуманный порыв, ей так хотелось, хоть что – то сделать для него, вернуть хоть частичку тепла, так щедро отданного ей ранее. Он был озадачен таким выражением чувств, но не стал ничего говорить, а просто сидел и наслаждался тем, как ее маленькая ручка, утопает в его огромной ладони.

– Ты проголодалась? – спросил он.

– Да, но я не хочу уезжать, здесь так красиво и так спокойно. – Ответила Натали, с грустью думая о возвращении в замок, ей было мало времени, проведенного с ним вдвоем. Она не хотела отходить от этого великана, хотела находиться так близко, как сейчас, когда она кожей чувствует исходящей от него жар, когда может держать его за руку.

– А кто говорил о том, что нужно уезжать, – лукаво спросил он и в его глазах запрыгали озорные искорки, – шотландец всегда сможет накормить себя и свою женщину.

С этими словами он поднялся одним мощным движением и исчез раньше, чем Натали успела хоть слово вставить по поводу «своей женщины». В его движениях присутствовала какая – то животная грация. Этот великан быстро, но плавно поднял себя на ноги, как мощный лев. Сложно было признаться себе, насколько захватывающим было для нее это зрелище, такое же захватывающее как то, когда он вскочил на своего коня, как волна находит на берег, легким и быстрым движением. Вернулся он достаточно быстро и с двумя кроликами. Пока Йен их освежевал, Натали собрала хворост для костра, и вскоре они вкусно поели. Девушка не забыла слова про «свою женщину», но решила вернуться к ним чуть позже. После еды они еще немного прокатились и к заходу солнца стали возвращаться домой. Натали хотела пустить кобылу галопом, но она, наотрез отказалась, обгонять коня Йена, что удручило девушку.

– Она не обгонит Пега, – пояснил он, видя ее старания.

– А можно мне тогда ту кобылу, которая не будет его стесняться?

– Она не стесняется, – объяснил Йен, улыбаясь, – она боится. Он жеребец – боевой конь и может укусить, если она выйдет вперед, вот она и боится. Если хочешь, можем завтра съездить прогуляться на развалины старой крепости, они находятся на самой вершине горы, и оттуда великолепный вид на море. – Предложил он, неуверенно.

И снова девушка радостно согласилась. Что угодно, только бы быть с ним рядом – эта мысль заставила ее слегка смутиться, но она отбросила ее и решила, что пока сможет, будет наслаждаться его обществом.

Так прошло несколько дней. Пока стояла хорошая погода они ездили на прогулки, возвращаясь в замок только под вечер. Но где-то через неделю таких поездок и экскурсий по красивейшим местам горной Шотландии Йену напомнили, что у него полно неотложных дел, и он извинившись остался в замке разбирать междоусобные споры и решать вопросы по поводу заготовки продуктов на зиму. Натали ничего не оставалось делать как пойти бродить по двору и ноги сами привели ее в конюшню. Задумавшись, она оседлала молодого жеребца понадеявшись на то, что он будет порезвее той кобылы, которую выделил ей Йен. Жеребец явно нервничал, фыркал и бил копытом, давая понять, что не желает выполнять ее распоряжения. Что бы успокоить норовистое животное, девушка начала тихонько напевать колыбельную на французском. Старинная песенка, полилась, как перезвон колокольчиков, легко и мелодично, возможно и не от этого, но конь успокоился, а девушка быстро справилась с задачей, вывела его во двор, и осторожно устроившись в седле, медленно поехала к воротам. Поприветствовав часовых, она приветственно махнула им рукой, и выехала из замка. Тут на просторе можно было дать свободу себе, и конь полетела как молния. Через минуту лента в ее волосах ослабла и слетела, это привело девушку в еще больший восторг, она только поддала жеребцу и рассмеялась, как же было хорошо, наконец – то почувствовать полную свободу, только простор и ветер в волосах. Обведя взглядом, прекрасный пейзаж, девушка еще раз набрала полную грудь воздуху, ей так хотелось кричать, от восторга, от свободы. Деревья проносились мимо, золотой и багряный сверкали в уже потемневшем от обнажившихся ветвей лесу. Ее путь преграждал тонкий ручеек, но конь легко перепрыгнул его и Натали еще раз рассмеялась. Но она не знала, что наблюдавшие за этой картиной стражники, в паники побежала искать Рэфа. Йен, услышав, что учудила Натали, бросился к Пегу, которого конюх еще не успел оседлать, но отсутствие седла беспокоило его меньше всего.

Натали летела как молния, низко пригнувшись к шее коня, ей хотелось, чтобы он скакал еще быстрее, но его копыта и так едва касались земли, и это приводило девушку в восторг. У нее не было конкретной цели для поездки, она просто неслась по полям и холмам, по самой кромке обрыва, это было одно из ее любимейших мест. Здесь, проходила узкая тропа, ведущая от бокового входа в замок выше в лес, и дальше шла в обход горы. Но этот отрезок был самым живописным – замок Йена стоял на отвесной скале, а перед ним были луга и поля, которые специально освободили от леса, дабы видеть приближение неприятеля. Ветер развевал ее волосы тяжелым золотым шлейфом. Словно древнегреческая богиня она неслась на фоне темного моря, радуясь предоставленной возможности. Но внезапно все это закончилось.

Услышав рядом с собой тяжелый конский топот, Натали повернула голову и увидела перекошенное лицо Йена, который изо всех сил пытался ее догнать. Девушка лучезарно улыбнулась и никак не могла предугадать его следующий поступок. Йен, поравнявшись с ней, одной рукой легко вытащил девушку из седла и уже в следующее мгновение она оказалась на Пеге прижатая к мощной груди мужчины. Ее конь, оставшийся без седока, начал замедлять бег. Как только они остановились, Йен спрыгнул на землю и стащил Натали за собой. Его прекрасные глаза цвета шоколада стали почти черные, а лицо перекосило злобной гримасой так, что Натали хотела отшатнуться.

– Что ты творишь? – потребовал он ответа и встряхнул ее за плечи.

– Я не понимаю, почему ты злишься, – честно призналась девушка, еще сильнее пугаясь, – я просто каталась и пока ты не появился, мне было очень весело. И отпусти меня, мне больно. – С обидой сказала она.

– Тебе будет больно, когда ты свернешь свою тоненькую шейку! – закричал Йен и невольно поглядел на мягкий изгиб ее шеи, – ты что не знаешь, на какой кобыле тебе разрешалось выезжать? Почему ты взяла не приученного к седлу жеребца? Его пригнали только на прошлой неделе, и я еще не успел объездить, а других он сбрасывает, одному даже руку сломал. И почему ты поехала одна, где Рэф? Он должен сопровождать тебя, когда ты выходишь за стены замка.

Такая отповедь разозлила Натали, и она решила прояснить ситуацию:

– Во-первых, – начала она, – конь вел себя идеально спокойно, во-вторых кобыла, которую ты мне выделил не приемлет скорости выше шага, а в-третьих ты ничего не говорил о том, что я должна была брать с собой еще кого– то на прогулку.

Йен так испугался за нее, что лицо еще оставалось злым и сосредоточенным, а руки все еще сильно ее сжимали. Он не стал дальше спорить с ней и просто прижал к себе. Прижал с такой силой, что девушка испугалась, от таких объятий у нее ребра могут не выдержать.

– Когда прибежал Клайд и сказал, что ты взяла эту дикую зверюгу, и что похоже тебя понесло, я безумно перепугался. Я еще никогда так не боялся, – честно признался он, продолжая поглаживать Натали по голове и все еще сильно прижимая к себе.

Несмотря на крик, Натали было приятно знать, что он испугался из-за нее, чувствовать себя прижатой к его огромной груди. Она не доставала ему и до плеча, а когда он обнял ее, совсем потерялась в его огромных руках. И что самое удивительное, ей стало так хорошо и спокойно с ним, у нее было чувство, что она вернулась домой после долгого, долгого путешествия, вновь оказалась в родных стенах. Девушка подняла на него полные счастья глаза, цвета морской бездны и ее губы тронула легкая улыбка. Йен поймал ее взгляд, потом посмотрел на ее пухлые губы, чуть приоткрывшиеся в улыбке и не смог удержаться от соблазна, прильнуть к ним со всей страстью, накопившейся в нем с той самой первой минуты на берегу моря, когда понял, что она жива. Сперва он сминал ее губы почти жестоко, но потом злость начала покидать его как по волшебству, и он начал нежно целовать девушку, прося открыться для него. Он провел по ее нижней губе кончиком языка и слегка надавил, и она раскрылась на его просьбу. Большего приглашения ему было не нужно, он скользнул в теплоту ее рта и осторожно начал его исследовать, ласкал ее язык, и уже через минуту она осмелела и принялась отвечать на его ласки. Руки Йена блуждали по ее спине, по волосам нежно маня к новому и неизведанному. Этот поцелуй мог бы продолжаться нескончаемо долго, если бы их не прервали громким кашлем, возможно начинавшим свою жизнь, как смех. Оторвавшись от губ Натали Йен уставился на непрошенного гостя, не выпуская девушку из кольца своих рук.

– Что тебе? – рявкнул он на Рэфа, отчего девушка вздрогнула в его объятиях, а Йен еще раз выругал себя, что опять напугал ее.

– Дозорный прибежал и начал кричать, что леди Натали уехала на необъезженном жеребце прибывшим на прошлой неделе и я решил отправиться ее выручать, не доехав немного до вас, увидел, что он один спокойно щиплет травку, и перепугался, что он сбросил нашу маленькую леди. Но сейчас я вижу, что даже если он ее и сбросил, то кто – то другой уже подобрал. – Хохотнул он.

До Натали начал доходить смысл слов, сказанных Рэфом, и она попыталась отстраниться от Йена, но он не только не отпустил ее, но и сильнее прижал, так, что девушка чуть не задохнулась.

– Думаю, что до замка мы доберемся на моем коне, – сказал Йен, подмигивая Натали. Он легко запрыгнул на коня и усадил ее рядом с собой, – а ты отведи коня обратно в конюшню, – велел он Рэфу. – А тебя, – обратил он взгляд, полный праведного гнева на девушку, – я больше не хочу даже близко видеть с этим дьяволом, – произнес Йен, нависая над Натали, но она только вздернула носик и отвернулась от него, чем вызвала новый взрыв смеха у старого шотландца.

– Похоже, они нашли друг – друга, и характер у нее не такой покладистый, как тебе сперва показалось.

Йен пропустил его слова мимо ушей и слегка нагнувшись быстро провел губами по кончику ее носика, рассмеялся и не спеша направил Пега к замку. Натали никогда не ездила без седла, тем более на таком огромном жеребце. Йен прижимал ее к своей груди, фактически только он и удерживал девушку на хребте животного. Это ощущение полной зависимости от его сильных рук взволновало девушку сильнее, чем она бы могла подумать. Несмотря ни на что сердце Йена пело, желание ощутить сладости ее губ сводило его с ума, но теперь, познав однажды, сможет ли оторваться от них. Кажется, он уже знал ответ, иначе не болела бы душа при одной мысли, что она уедет. Но почему же она еще этого не сделала, почему так прижималась к нему и отвечала на его поцелуй? Может ли он надеяться на рай со своим маленьким ангелом?

По приезду в замок Натали увидела озабоченное лицо Мод. Йен спустил ее на землю, пристально посмотрев в глаза, от этого взгляда к щекам начала приливать краска, а ноги предательски подкашиваться. В этих глазах было обещание, была мольба, и был дьявольский огонь предвкушения. Как же ей хотелось немедленно кинуться ему на шею, обвить, впиться поцелуем, так же как до этого впился он, сгореть в огне его страсти и как феникс восстать из пепла. Почему ей казалось, что этот мужчина может вылечить все ее душевные раны, и подарить смысл жизни, который она, казалось, утратила вместе с гибелью отца.

Глава 4

– Как могла эта дрянная девчонка так со мной поступить! – кричал он в бешенстве, – Эдвин, немедленно ко мне! Ты что не слышишь?

Все в замке знали, что, когда лорд Генри в таком состоянии к нему на глаза лучше не попадаться, но у Эдвина Чатерса не было другого варианта, кроме как предстать перед разгневанным отцом. Он появился в богато украшенной столовой с нарочито спокойным выражением лица.

– Доброе утро, отец, плохие новости? – кивнул он на письмо, которым размахивал лорд Чатерс.

– Плохие? На самом деле не сказал бы, – хитро усмехнулся отец, – помнишь эту маленькую мерзавку, Натали Думас? На свете есть справедливость, они с отцом попали в бурю, и их жалкая шлюпка затонула, так что в живых осталась только девчонка, и теперь я становлюсь ее опекуном, а ты можешь беспрепятственно на ней жениться.

– В чем же тогда проблема, отец, – так же флегматично продолжал Эдвин.

– Она выжила в кораблекрушении, находится в Шотландии у какого-то неотесанного дикаря, и я узнаю об этом случайно, от управляющего ее имением, потому что он спрашивает, как связаться с леди Натали! Это немыслимо! Она там уже три недели, оттуда пытается вести свои дела во Франции, не явилась к нам на свадьбу твоей сестры и теперь пытается ускользнуть из-под моей опеки. Я не позволю ей там оставаться, мне нужно срочно узнать у кого она там живет. Подумать только, жить у этого грязного животного, наверняка он уже ее обесчестил, и она от него понесла. Если бы не ее земли, я бы даже не плюнул в ее сторону!

– Так что же мы будем делать, отец? – на той же ноте, что и прежде спросил Эдвин.

Он вообще был достаточно странным юношей, немного не от мира сего, и, если бы у Генри были другие сыновья кроме него, отец вообще не обращал бы на него внимания.

Но у него три дочери и это ничтожество, а значит надо его женить, продать подороже титул и положение в обществе. Вопрос только в том, что делать с наследниками, уже не придется ли стараться самому, с гнусной усмешкой подумал Генри Чатерс. Эдвин не был уродом, и даже пользовался успехом у женщин. До того момента, когда они начинали понимать, что его безразличие отнюдь не напускное и его бледно – голубые глаза – на самом деле белесые и безжизненные, светлые волосы его были как будто выцветшими, черты лица тонкие, но мелкие и как будто их было слишком мало на его большом овальном лице. Характер у него был спокойный и покладистый, даже флегматичный, чем он неизменно раздражал своего горячего и вспыльчивого отца.

– Мы немедленно пошлем людей отыскать ее и доложить, где она находится, а потом заберем ее домой, и сыграем вашу свадьбу! Да, – ответил сам себе Генри, – это замечательный план, вопрос в том, что если она уже носит шотландского ублюдка? Но и это поправимо, свадьбу откладывать не будем, а после ее все равно никто не увидит, – проговорил он и плотоядно сверкнул глазами.

Этой же ночью в Шотландию выехал человек, зная примерное место кораблекрушения, ему надо было только убедиться, что леди Натали Думас действительно живет в замке клана МакАрок.

Глава 5

– Я не понимаю тебя, Мод, – проговорила Натали, – чем опять ты не довольна? Я списываюсь с управляющим и веду дела отсюда, дома все хорошо, а ты все равно не довольна! Объясни мне, чем?

– Я не довольна тем, что вы ни строчки не написали лорду Чатерсу Он может начать вынюхивать и узнает, что одна юная леди живет в одном шотландском клане, с пятью мужчинами под одной крышей и до сих пор находится не замужем. – Назидательно произнесла Мод, а Натали поежилась от ее слов.

– Ах, оставь, между мной и этими пятью мужчинами ничего нет, и тебе об этом хорошо известно, а управляющему я написала, что гощу у своих шотландских родственников. Он же не знает, что таковых на самом деле нет, так что тебе не о чем беспокоиться.

– Ах, не о чем! А как же понимать ваши почти ежедневные прогулки с лэрдом Йеном? Не забывай, он не рыцарь, у них тут другие обычаи, он может забрать тебя себе и не быть с тобой в законном браке, что ты на это скажешь?

– Скажу, что у Йена самые что ни на есть чистые помыслы, – с легкой грустью произнесла девушка, что не укрылось от ее служанки, и та в свою очередь, покачав головой продолжила.

– А если не Йен, а один из его дражайших братцев решит оставить вас в качестве сувенира, что тогда? – Не унималась Мод. – Я с вами с самого рождения, я заменяла вам мать, и очень люблю вас моя госпожа. Но одумайтесь! Возможно нам стоит отправиться домой и выйти замуж, а не то ваш дядюшка до нас доберется. Или не приведи господь, его светлость Карл восьмой не прознал бы, что есть юная сиротка с обширными владениями и не устроил бы для вас «выгодную партию».

– Да. Мод, все так, но я не могу уехать отсюда. Не сейчас, когда я так полюбила этих людей. После смерти отца я почувствовала себя здесь как дома, дай мне хоть немного насладиться этим чувством, пока я опять не отправилась на борьбу с ядовитыми гадами.

Не выдержав такой прямоты, Мод обняла свою госпожу, прижала ее к груди и как в детстве начала гладить по голове и покачивать из стороны в сторону, а про себя думала, – что же делать? Час, когда ее вырвут из этого спокойного и умиротворенного состояния не за горами.

Прошла еще неделя с последнего разговора Натали с Мод, и Йен опять пригласил девушку на очередную прогулку, ставшую почти ежедневным ритуалом. Сегодня Йен предложил поохотиться и немного прогуляться. Несмотря на то, что ночью выпал снег, он ответил, что это никак не отражается на крепости шотландского духа, а вот французский дух, чтобы не замерзнуть, может одеться потеплее. Девушка послушала его и облачилась в теплый, темно – синий костюм для верховой езды, отороченный каракульчой, и плащ с кроличьим подбоем. Сочетание цветов выгодно выделяло и подчеркивало природную голубизну глаз, а сапфировый цвет бархатной амазонки как нельзя лучше это дополнял. Йен смотрел на Натали такими же недоверчивыми глазами, как в первый день, когда увидел. Он все еще не мог поверить, что она реальна и вот сейчас едет рядом с ним, звонко смеясь над очередной его шуткой. Только он не умел шутить, а она и это находила забавным, и самое страшное, что, когда на него смотрели ее бездонные глаза, сердце этого могучего война пропускало удар. Если Натали так и будет смеяться, они не поймают ни одной живой души, подумал Йен. Ну и пусть, он на эту охоту поехал не за пропитанием, а только для того, чтобы побыть с ней наедине. Ему доставляли огромное удовольствие их прогулки, Натали оказалась замечательной рассказчицей, и он уже мог представить себе ее жизнь в имении Думас, как будто побывал там лично. Он же говорил немного, в основном отвечая на ее вопросы, и иногда чувствовал себя древним старцем рядом с этим нежным и непосредственным ребенком. Однако, были у них и общие черты. Натали так же, как и Йен видела только два цвета: черный и белый. Для нее было только добро и зло. Добро она видела вокруг себя во всем, а со злом пока не сталкивалась. Йен же напротив сталкивался слишком часто, о чем наглядно свидетельствовали его шрамы, и не только физические. Они были такие разные, – он такой сдержанный, даже угрюмый, и этот восторженный ангел, способный своей теплой улыбкой осветить все вокруг. А он так нуждался в этом тепле, так же как она в его спокойствии.

– Как ты думаешь, Йен, – весело щебетала Натали, – мы увидим сегодня хоть одно животное?

И именно в этот момент на опушку полянки где они остановили коней вышел дикий вепрь, и судя по крови на его морде и боку – подранок. Всегда спокойная кобыла Натали учуяв свежую кровь начала нервничать и вставать на дыбы. Натали пришлось приложить все свое умение, чтобы усмирить животное. Но кабан не стал ждать, с невероятной скоростью он приближался к девушке. Далее все случилось так быстро, что Натали почти не успела испугаться. С диким криком Йен оттолкнулся от лошадиного хребта и бросился на зверя, приземлившись ему на спину он вонзил меч в основание шеи. Животное издало предсмертный визг и упало на землю буквально в метре от наездницы, а на снегу начала растекаться алая лужа крови. Подойдя к Натали Йен не стал снимать девушку с лошади, а просто посмотрел в ее расширившиеся от испуга глаза.

– С тобой все в порядке? – шепотом произнесла она.

Йен обнял ее за талию и положил голову на колено, – со мной все хорошо, скажи только, почему всякая опасность выбирает именно тебя? – Пользуясь моментом, девушка запустила руки в его густые волосы, и решив не обижаться на это замечание, Натали только рассмеялась: – Потому, что меня защищаешь ты, – ответила она и посмотрела в его глаза. Йен все же не смог удержаться, стянул девушку с лошади и крепко обнял, а затем осторожно начал приближаться губами к ее губам, сердце Натали затрепетало, после последнего проявления его чувств прошло уже так много времени, он что же собирается целовать ее только, когда ей грозит опасность? Оскорбившись этим предположением, Натали обвила руками его шею и притянула к себе лицо, а затем отдала всю себя ему и этому поцелую. Йен отстранился первым, Натали обмякла в его руках и тяжело дышала, голова ее кружилась, мысли путались, а губы горели. Но ей хотелось чего – то большего, хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался, хотелось объятий еще теснее и жарче, хотелось того, что боялась получить, но так желала. Открыв глаза, она увидела улыбку Йена, немного самодовольную, но такую милую, такую уже любимую. Она осторожно дотронулась до его губ, а он нежно поцеловал каждый ее пальчик, и опять волна жара прокатилась по всему ее телу заставляя содрогнуться.

– Нам пора возвращаться, я не хочу встретиться с тем, кто подрал этого кабана, – тихо произнес Йен, и Натали с грустью отстранилась от него.

– Да. Наверное, ты прав, – сказала она.

Услышав в ее голосе печальные нотки, Йен был на седьмом небе от счастья. Он понял, что она так же, как и он не хочет прерывать этого момента уединения, что не хочет возвращаться с ним в замок, где они опять будут у всех на виду. Но с другой стороны, он взрослый мужчина, ему двадцать семь, а ей едва исполнилось семнадцать, он не мог просто протянуть руку и взять то, чего так сильно желал, нет! Ему надо думать о его клане, о благополучии его людей, а не о нежных губах и ласковых руках Натали Думас. Подсадив девушку обратно в седло, Йен приторочил тушу убитого кабана к своей лошади, и они поехали обратно к замку. Возвращение, однако, не было гладким. Прибыл гонец из Англии с сообщением для леди Думас, в котором ее дядюшка выражал негодование по поводу ее отсутствия в объятиях «их дружной семьи» и заверял Натали, что буквально через день – другой приедет лично в замок МакАраков с целью воссоединения семьи после столь трагической потери. Письмо выпало из рук Натали, а нежный румянец, который появился от терпкого морозного воздуха, покинул лицо. Увидев это Мод сразу начала допрос от кого было письмо, а Йен схватился за рукоять меча и думал, как бы незаметно увести гонца, чтобы задать ему свои вопросы. Ему была ненавистна сама мысль, что-кто– то может так быстро и так сильно расстроить девушку, которую он поклялся защищать.

– Генри, – только и смогла выдохнуть она.

– Когда? – жестко потребовала ответа Мод.

– Может уже завтра, может через день. Он узнал, что я здесь и явится забрать меня.

– Может не стараться, – отвели Йен, – я никому тебя не отдам.

Натали подняла не него полные боли и обожания глаза.

– Он мой опекун по закону, и имеет право забрать меня и выдать замуж за своего недотепу – сына, что он пытается сделать уже очень давно. Пока был жив отец, он не разрешал этот брак, а теперь его ничто не удержит, – Натали закрыла лицо руками и постаралась сдержать подступившие к горлу слезы.

– Пойдем, – сказал Йен, хватая ее за руку и не дожидаясь ответа, куда – то потащил, – зачем он хочет это сделать? – поинтересовался мужчина, не сбавляя шага.

– Земли. После смерти отца, все переходит ко мне, а это много денег.

Он так резко остановился, что девушка налетела на него, путаясь в длинных юбках, которые не были рассчитаны на бег и резкие остановки. Йен взглянул в ее лицо: глаза покраснели, носик чуть припух, но больше всего его выводил из себя ужас, стоящий в ее глазах. В этих огромных, бездонных глазах, в которых ему так хотелось утонуть.

– Мне не нужны твои земли, – сказал он и пошел дальше, а Натали безвольно болталась за ним. Можно было возмутиться и попробовать остановиться, но девушка боялась, что в подобном случае рискует просто упасть. Но вот их путешествие закончилось, и подняв глаза, она увидела резные двери и распятие над ними. Он привел ее в церковь? Не теряя зря времени, Йен открыл дверь и впихнул туда Натали.

– Святой отец, – позвал он, – вы нам сейчас очень нужны.

– Да сын мой, чем могу вам помочь? – Улыбнулся священник, но, когда увидел суровое лицо лэрда, и заплаканное Натали улыбка оставила его.

– Нам надо обвенчаться, срочно.

– Что? – только и успела сказать Натали, когда Йен дернул ее за руку.

– Невеста не уверена, – спросил священник, не прерывая подготовки к обряду.

– Уверена, святой отец, не сомневайтесь.

Тут в двери вбежала запыхающаяся Мод, а за ней Рэф, оба были обеспокоены происходящим. Сперва они просто решили посмотреть куда Йен тащит Натали, и увидев церковь, сообразили, что лэрд собирается решить проблему единственным законным способом. Правда неизвестно, насколько законным будет принуждение к браку, но спорить с ним в эту минуту никто не решился. Рэф мог только позвать братьев и сестру Йена. Мод же взирала на все происходящее с опаской, она давно мечтала заполучить в защитники своей подопечной этого воина, но надеялась, что молодые подойдут к этому решению не по необходимости, а по взаимной симпатии, которая столь явно между ними присутствовала, но которую они так старались не замечать.

Натали не могла поверить, что это происходит с ней, на самом деле. Она выходит замуж, но за кого? За человека, которого она любит. И как только в ее голове прозвучали эти слова, сомнения покинули девушку, взгляд стал уверенный, а на губах заиграла торжествующая улыбка. Йена поразила эта перемена, он ожидал всего, что угодно, но только не этого. Они женятся, нет, он заставляет ее выйти за себя замуж, а она улыбается, улыбается так, будто это самый счастливый день в ее жизни. Йен отказался понять женщину, которая стоит с ним перед алтарем, к черту, он отказался понять всех женщин. Но тут его внимание отвлекли вбежавшие в церковь родные, он бросил на них красноречивый взгляд, говоривший, лучше любых слов. Однако, никто не собирался им мешать, напротив, «гости» сели на первую скамью и пока священник готовился сочетать браком молодых, улыбались. Давина подошла к Натали под тяжелым взглядом брата, надела девушке на голову шляпку с вуалью, а когда закончила скудные приготовления невесты, обняла ее и поцеловала. Церемония была краткой, но не скомканной, проведена была по всем правилам и с полной торжественностью присущей моменту. Когда священник спросил невесту о добровольности ее желаний и готовности соблюдать святые обеты, она торжественно сказала: «ДА!» и еще раз ослепительно улыбнулась, а дорогие братцы радостно завопили. Из церкви они направились в главный зал, где стараниями Мод уже накрыли к праздничному ужину. Подойдя к замку, они увидели, что перед ним собрались почти все члены клана, и Йен по-хозяйски обняв молодую супругу, радостно представил ее своим людям уже в новом качестве. Девушку сразу оглушили восторженные крики, теперь уже ее соплеменников. Все поздравляли молодых и были действительно счастливы такому повороту событий, и только тут Натали решилась украдкой посмотреть на лицо Йена, в церкви он был серьезен, но и только, лицо его практически ничего не выражало. Сейчас на нем угадывалась легкая, но довольная улыбка. Неужели он рад, действительно рад, что они поженились? Она легонько тронула его за руку, которой Йен обнимал ее и поймав его взгляд тихонько спросила: – Ты рад?

Его лицо озарила полноценная улыбка и глаза заискрились счастьем, – Я рад. – Это все, что он произнес в слух. Воины клана присягали на верность жене лэрда, опускаясь на одно колено и втыкая свои ножи в землю, тем самым давая понять, что отныне их оружие принадлежит и ей. Женщины обнимали или просто дотрагивались до Натали, и среди этого всеобщего веселья Йен смотрел на свою молодую жену и думал, как же она до сих пор не понимает, как он счастлив? Да он почти готов кричать на весь мир, что он самый счастливый человек на свете! Все что он хотел – он смог получить, все из-за чего волновался – решилось само собой! А самое главное, после церемонии он понял, что его чувства к Натали взаимны. Это было намного больше того, о чем он молил Бога и о чем позволял себе мечтать. Но надо показать его молодой жене, как он дорожит ей и этим моментом, Йен быстро ее поцеловал и повел в замок. Когда Гэвин начал играть, а Давина петь, Натали лукаво подмигнула супругу, после чего его лицо вытянулось в недоумении, а она зашлась радостным смехом. Это не укрылось от остальных собравшихся, но вопросы они решили пока не задавать, а посмотреть на развитие событий между этой парочкой. Много позже, когда празднества закончились, а вместе с ними, веселые песни и пляски, настало время подниматься в комнату. Йен взял Натали за руку и прошептал ей на ушко: – поднимайся, я сейчас подойду. После этой фразы она начала нервничать. Конечно, она несомненно знала об этом аспекте замужества, но почему-то не думала, что он наступит так сразу и уйдя в свои мысли не торопясь поднялась к себе в комнату, где ее встретила Мод.

– Что случилось девочка? Ты из-за его светлости так распереживалась?

– Нет, Мод, из-за Йена, – ответила она.

– А что из-за него переживать то?

– Ну, мы с ним вроде как поженились и сейчас вроде как наша первая брачная ночь, – смущенно проговорила Натали, боясь даже поднять глаза на старую кормилицу.

Минуту стояла полная тишина, после чего Мод пробурчала, что может это и к лучшему, а потом предложила ей подготовиться к приходу супруга. Только сейчас до Натали начал в полной мере доходить смысл содеянного, она безумно испугалась. Отец никогда не говорил ей, что происходит между мужем и женой в столь интимный момент, а из разговоров горничных все было очень туманно. Мод помогла Натали раздеться и лечь под одеяла, под которыми та начала дрожать, несмотря на более чем теплый воздух в комнате. Но вот дверь открылась и на пороге появился Йен, девушка уже в открытую паниковала. Какой же он огромный, широкие плечи занимали собой весь дверной проем, грудь его вздымалась от тяжелого дыхания. Он отошел в сторону выпуская Мод, которая не упустила момента подмигнуть, почти потерявшей самообладание воспитаннице. Йен закрыл дверь и не спеша направился к кровати, присел на край и развязал плед. Оставшись в одной рубахе, он лег на кровать рядом с женой. Заглянув в ее необыкновенные глаза, доверху наполненные страхом, он чуть не отпрянул.

– Тебе понравилось, когда я целовал тебя, там, на поляне? – спросил он, нежно накручивая на палец прядь ее золотых волос.

– Да, – чуть слышно пролепетала девушка.

– Тогда чего ты боишься сейчас?

Натали не смогла ответить, только продолжала смотреть на него глазами испуганного олененка, отчего Йен немного усмехнулся.

– Можно я просто поцелую тебя, ничего больше? – серьезно задал он вопрос.

– Да, – так же полу выдохнула Натали.

Его губы медленно приблизились к лицу девушки и легким движением прошли по ее губам, он немного отстранился, ожидая ее отклика на небольшую ласку. Руки, сжимающие одеяло, чуть расслабились, а голова девушки чуть подалась вперед, следуя за ним, большего пока ему было не нужно. Придвинувшись к ней ближе, Йен нежно положил руку на затылок, привлекая к себе и начал нежно целовать. Легкие прикосновения его губ дразнили, язык обводил контуры ее рта, не совершая попыток проникнуть внутрь, пока она сама не открылась ему навстречу с легким выдохом. Его язык скользнул внутрь ее рта, они сплелись в страстном поцелуе, отчего одна рука девушки переместилась на его плечо, нежно притягивая к себе. Натали не заметила, как оказалась сидящей у Йена на коленях, а его руки исследовали нежные изгибы ее тела. Восторг от нежной девичьей кожи, такой горячей и податливой, под его прикосновениями, пьянил разум сурового шотландца. Голова Натали тоже начала кружиться от поцелуя. Губы Йена двинулись ниже, нежно прокладывая дорожку к мочке уха, которую он поцеловал и к ее удивлению слегка прикусил, чем вызвал стон одобрения. От уха он начал процеловывать дорожку по нежной лебединой шее, которую она уже выгибала навстречу его губам, ниже, туда, где пока находился край одеяла. Проведя языком по ее ключицам, он начал спускаться, к ее груди, отчего вздохи стали более шумными и прерывистыми. Уложив жену обратно на кровать, он осторожно отодвинул одеяло лишь настолько, чтобы позволить своим губам продвинуться и достичь желанного возвышения ее груди. Расположив одеяло на прелестном животике, он начал медленно целовать ее груди, по кругу приближаясь к нежной розовой вершинке. Когда его ласки дошли до долгожданного бутона, с припухших губ сорвался стон, а сосок совсем затвердел, жаждая поцелуя. Йен слегка лизнул самый кончик соска, чем вызвал еще один стон. Не понимая, чего она хочет, Натали стремилась к большему, чтобы это ни было, ей нужно было еще, и ее рука, все еще лежавшая на его мускулистом плече начала придвигать его к себе, ближе. От такого приглашения он отказаться не смог и со всей страстью прижался к нежной груди, накрыв ее своим ртом, горячим и жадным. Вбирая плоть, посасывая и нежно покусывая, чуть потянув на себя, одновременно, то же самое проделывая рукой с другим соском. Девушку охватил жар, которого она раньше не знала. Внизу живота начало накапливаться странное тепло, а от его рук это тепло быстро превратилось в пылающий огонь. Йен нежно провел рукой по шелковистой коже девушки, исследуя точеную фигуру, спускаясь по ее бедру. Он осторожно обхватил ногу девушки и согнул ее в колене, продолжая блуждать по ней от щиколотки вверх, по икре, к колену, а когда дошел до внутренней стороны бедра, по телу девушки прошла дрожь и новый стон сорвался с ее губ. Но этот был уже совершенно другой, требовательный, заставляющий продолжать исследовать ее нежное и такое податливое тело. Опять вернувшись к губам, он стал ласкать ее бедра, а дойдя до заветного местечка, нежно провел пальцами по завиткам волос. Он подразнил еще сомкнутые складки кожи, нежно и медленно проходя по самым потаенным частям ее существа. Йен немного отклонился и осмотрел тело лежавшей перед ним девушки. Теперь она уже полностью была обнажена, а одеяло отброшено в сторону. На ее нежной молочной коже играли отблески огня, придавая ей легкий золотистый оттенок, а волосы, раскинутые вокруг стройного тела, создавали ощущение, что она плывет, по золотой реке. Ее губы раскраснелись и были приоткрыты в ожидании поцелуев. Грудь высоко вздымалась и опадала, соски были напряжены, и без сомнения тоже ждали его прикосновений. Тонкая талия предваряла ее округлые бедра и длинные, стройные ноги. Он мог бы бесконечно смотреть на эту картину, но его собственное желание заставляло его продолжить сладостную пытку. Ах, как бы ему хотелось прильнуть губами к расщелине между ее ног, погрузиться в сладость ее тела, но не сейчас, он очень боялся напугать жену таким напором. Вытянув стройную женскую ногу, Йен повторил губами то, что недавно делали его руки, лаская языком, покусывая, осторожно поднимаясь от щиколотки к так манившему его лону. Дойдя до внутренней поверхности ее бедра, он ненадолго остановился. Девушка под ним извивалась и непрерывно стонала, теперь уже изо всех сил впиваясь ногтями в его плечи и спину, он видел жар желания в полуприкрытых глазах. Больше не существовало никаких запретов, только желание, охватившее их тела, только страсть. Йен больше не сомневался, он не потеряет вновь того, что так хотел получить и что уже так любил. Последний рубеж, после которого она станет полностью его, и никто не сможет ее отнять. Тогда он кончиком пальца, медленно раздвинул складки ее плоти, тело Натали пробил озноб, а Йен поднял к губам палец, который еще мгновение назад был в обжигающей сердцевине, и облизнул его. Прикрыл глаза, и наслаждался ее вкусом, ее запахом, она была полностью готова для него. Но Йену хотелось сделать этот огонь еще жарче. Нежными круговыми движениями он проник в нее, тело девушки выгнулось навстречу новым ощущениям. Его губы жадно пили ее грудь, роскошное тело разметалось по кровати, глаза были наполнены страстью. Тогда он осторожно развел по шире ее ноги и опустился, давая почувствовать свое возбуждение. Не переставая ласкать ее лоно, он пододвинул свое восставшее естество к сосредоточению ее женственности и стал осторожно вдвигаться внутрь. Она была горячей, влажной и такой манящей! Тогда одним сильным толчком он погрузился внутрь. Натали вскрикнула и сжалась, все тело девушки пронзила боль, она впилась в его плечи, которые только недавно ласкала и прижимала к себе. Йен завладел ее губами, его руки продолжали ласкать ее, и постепенно она расслабилась, тогда он немного отступил и медленно вошел обратно. Боль понемногу отпускала, а на смену пришел до селе неизведанный трепет, и она последовала за ним, отвечая на поцелуи и принимая ласки. Тогда мужчина начал двигаться настойчивей, наращивая темп, а Натали изгибалась, чтобы полностью вобрать его в себя. Йен так долго ждал этого момента, что начал терять осторожность. Пальцы девушки впиваться в его спину, под ними перекатывались мускулы на его широкой спине. Она прижимала его и прижималась сама, в безумной попытке стать еще ближе, полностью раствориться в нем, обхватив ногами его крепкие бедра. А он продолжал вбиваться в ее плоть, все неистовей, приподняв одной рукой ее ягодицы. От небольшой перемены позиции, огонь в животе Натали начал распространяться по всему телу, искать выход, она начала неистово целовать, губы, шею, вцепилась зубами в его плечо, чем только сильнее подстегнула его. Девушка не знала, как и что сделать, чтобы освободиться от нарастающей тяжести во всем теле. И тут рука Йена скользнула вниз, почти соединилась с его плотью, начала легонько, почти незаметно ласкать местечко, над самым естеством. От этого нового ощущения девушка вскрикнула, тело полностью захватил огонь, и ее будто пронзила молния, мышцы начали сокращаться, а весь жар выплеснулся наружу, и в одночасье она полностью растворилась в этом новом, но таком приятном ощущении. Тело подрагивало, мышцы внизу живота продолжали сжиматься, отчего новая волна наслаждения накрыла ее. Видя, что Натали преодолела эту невидимую грань и освобождение захватило ее, Йен с последним мощным толчком извергся в девушку и уткнулся лицом в нежную кожу ее шеи. Спустя некоторое время, слегка уняв сердцебиение, Йен осторожно, чтобы не раздавить свою хрупкую жену, скатился на бок, увлекая за собой Натали. Он не мог еще разорвать объятия, нет, слишком рано, он лег на спину и устроил ее на своей мускулистой, покрытой испариной груди.

– Это всегда так? – ошеломленным и хриплым голосом спросила она.

– Если тебе понравилось, значит так будет всегда.

– Мне понравилось, – смущаясь, ответила девушка.

Йен самодовольно улыбнувшись, погладил ее по спине, пригладил волосы совершенно собственническим жестом.

– Теперь ты моя, – тихо, но уверенно произнес он и погрузился в сон.

Глава 6

Утро выдалось хмурым, в отличие от настроения новобрачной. Она была бесконечно счастлива проснуться в объятиях своего мужа, а воспоминания о проведенной ночи заставляли ее щеки заливаться румянцем, и даже скорый приезд дяди не мог это испортить. Но все же игравшая на губах улыбка померкла, а в сердце закрался страх. Почувствовав, что его молодая жена проснулась, Йен приподнял голову и чмокнул ее в носик.

– Доброе утро, о чем задумалась? – осведомился он, и по выражению его лица, Натали поняла, что он не остановится, пока не узнает причину ее хмурого настроения.

– Генри, – только и смогла вымолвить она.

– Не думай больше о нем, я уже сказал, что ты моя, и я сумею тебя защитить, – и притянул ее для страстного поцелуя. Невольно Натали вскрикнула, и Йен недоверчиво посмотрел на нее. Девушка опустила взгляд на низ своего живота, на бедра, и покраснела до корней волос, а ее муж только рассмеялся, чем вызвал ее негодование.

– Тебе может быть немного больно, так же, как и вчера ночью, но это скоро пройдет, не бойся этого, и крови тоже, сейчас мы все поправим. Хочешь помыться?

Натали кивнула и плотнее укуталась в одеяло, кровать без Йена стала холодной и пустой. Через несколько минут в комнату внесли лохань и ведра с горячей водой, а потом и столы с едой. Несмотря на протесты девушки, Йен подхватил ее на руки и бережно опустил в горячую воду. Блаженство, отразившееся на ее лице, вызвало еще один взрыв хохота новоиспеченного мужа.

– Вижу, что тебе хорошо, посмотрим, смогу ли я сделать еще лучше, – заговорщицки подмигнул он. Йен подошел к столу и взял тарелку и пирогом с мясом и сыром, сел на край лохани и принялся кормить девушку.

Никогда он не испытывал подобных чувств ни к одной женщине, даже к бывшей жене. Нет, он любил ее, был с ней ласков и нежен, но за эти синие как штормовое море глаза, он был готов отдать все на свете.

– Знаешь, после смерти Ислы и Лесли, я думал, что больше никогда не женюсь. – сказал он. Почему-то он должен был поговорить с ней, объяснить причину своего поступка. – Я до сих пор не знаю, зачем они вообще отправились в море, я был тогда на охоте, а когда из-за дождя вернулся домой, мне сказали, что их лодка разбилась о скалы и они утонули.

Натали не могла ничего сказать, боль в его голосе была очень сильна. Не зная, что сделать, она осторожно встала, и не обращая внимания на стекающую по телу воду обняла мужа. Это был его первый момент откровения, и ей непременно надо было показать ему, что она понимает и разделяет его боль.

Йен подумал о том, что море забрало у него одну женщину и подарило другую, и как бы ни был неравнозначен этот обмен, сейчас в ее объятиях он был счастлив и спокоен.

– Ты мой ангел, – проговорил он, ища ее губы, – но думаю, что, если ты опять не хочешь испытать боль, тебе лучше чем-нибудь прикрыться, – лукаво улыбнулся он.

Натали непонимающе посмотрела на него, а муж только рассмеялся, он был в прекрасном настроении и веселился за время их недолгого замужества больше, чем за весь месяц, который они были знакомы.

– Ты не понимаешь? – спросил он, девушка покачала головой и молчаливо смотрела на него, ожидая объяснений.

– Если ты не отпустишь меня, мне снова захочется овладеть тобой, я и так борюсь с собой все утро, и, если не совладаю со своими желаниями и войду в тебя до того, как немного заживет, тебе будет снова больно.

Натали опять покраснела, слегка улыбнулась, разомкнула руки, обнимавшие его за шею и начала медленно сползать по нему в воду. Надо сказать, что этот поступок нисколько не помог Йену сдерживать себя, напротив, ощущение ее грудей, скользящих по всему его телу, привело его в полную готовность слиться с женой воедино.

Интимность этого момента нарушил звук рога, оповещающий о прибытии гостей. Йен встретил испуганный взгляд Натали. Все очарование их первого утра, их первого откровения, было нарушено человеком, которого она не только не любила, но которого не уважала и боялась, человеком без чести и совести. Что же теперь будет с ней, с ними? Сможет ли Йен защитить ее как обещает, или ее хитрый дядюшка придумает какую-нибудь пакость?

– Я же сказал, что тебе нечего бояться, – жестко сказал он, будто прочитав ее мысли, – а теперь одевайся и спускайся вниз, – и подал ей полотенце, – я позову Мод, чтобы помогла тебе собраться, – быстро чмокнул ее в губы и скрылся за дверью, а уже через мгновения в комнату влетела улыбающаяся Мод.

– Вам не понравилось, – бесстыдно осведомилась она, видя выражение лица Натали.

– Нет, все было хорошо, – опять покраснев, проговорила девушка, – но видимо прибыл лорд Генри, надо спуститься, – твердо сказала она, – я не доставлю ему удовольствие решить, что я его испугалась.

– Я бы на вашем месте уже не переживала по поводу лорда Генри. Имея такого мужа, тебе не грозит опасность от этого человека, я рада, что вы все-таки поженились, вы и так сколько ходили вокруг да около, и все, кроме вас замечали те взгляды, которыми вы обмениваетесь, – трещала Мод без умолку, одевая хозяйку.

– Какие взгляды, что ты такое говоришь, – не поняла Натали.

– Я говорю о том, как вы друг на друга смотрите. Он влюбился в тот день, когда достал тебя из воды, дитя мое, а уже очень скоро и ты ответила ему взаимностью. Люди говорят, что такое со стороны виднее, так оно и есть. Или ты думаешь, что он по доброте душевной потащил тебя к алтарю?

– Я думала, что он пожалел меня, – промолвила девушка, а Мод презрительно фыркнула.

– Из жалости, он мог отправить тебя на корабле во Францию, и задержать твоего дядюшку на пару дней, но не жениться на тебе. Только не такой человек, как Йен.

Натали задумалась над словами кормилицы. О своих чувствах к мужу она узнала только вчера, до этого момента она даже не задумывалась о любви. А задумывался ли Йен? Разобрался ли он со своими страстями, и правду ли говорит Мод? Возможно ли такое вообще, влюбиться за столь короткое время всерьез? Столько вопросов и нет времени как следует подумать над ответами. Решив оставить их на потом, девушка поспешила к мужу.

В это время Йен собирал своих людей, он тоже не терял время даром и узнал кое – что о дражайшем дядюшке своей жены. Лорд Чатерс оказался человеком крайне непривлекательным: жестокий, злой, алчный, – и это далеко не полный список его качеств. Так что, как лэрд клана МакАроков, Йен решил подготовиться к визиту такого человека со всей тщательностью. Встречать лорда Генри выехали шесть воинов во главе с Рэфом, и насколько могли мягко пригласили в замок. Но не со всем войском, взятым с собой в поход, а только с личной охраной. Увидев шестерых огромных шотландцев, скачущих к ним в развевающихся пледах и с голыми ногами, лорд Генри впал в бешенство, но все же принял их «приглашение» и проследовал в замок. На этом знаки неуважения не закончились. Как оказалось, лэрд даже не поехал их встречать к воротам, а ждал в зале, где было полно таких же полуголых и вооруженных мужчин. Глядя на некоторых из них казалось, что недостаток одежды им заменяли шрамы. В большом зале, куда вошел лорд Генри, было несколько мужчин и священник. Святой отец вышел вперед и сообщил, что вчера Натали Думас сочеталась законным браком с лэрдом клана МакАрок по всем церковным канонам, о чем имеются соответствующие записи в церковной книге, и является его законной женой перед Богом и людьми. А соответственно все ее имущество переходит во владения ее мужа и господина. На этом священник закончил отчет, и встал позади группы великанов, взирающих на гостя с явной враждебностью. Йен хотел побеседовать с новоиспеченным родственником, но в этот момент в зал вошла его жена.

Когда Натали спустилась в главный зал, там уже сидел лорд Генри с сыном и личной охраной, видимо остальных воинов не пустили в замок. Лицо Генри было все в бордовых пятнах, глаза метали молнии, и казалось, что он вот-вот взорвется.

– Как ты посмела выйти замуж за дикаря? – неистовствовал он. – Что сказал бы твой отец, что ты предпочла моему сыну какого – то дикаря? И посмотри на себя, что это на тебе, как ты вырядилась?

– Это плед клана моего мужа, – спокойно ответила Натали. И хотя ее глаза смотрели только на Генри, она заметила, как в углу за его спиной побледнело лицо девушки, и она прикрыла ладонью рот в безмолвном крике. Натали не смогла больше думать о ней, так как Генри продолжил визжать, как поросенок, отчего стал еще противнее.

– Мужа, мужа говоришь? И давно ли ты замужем?

– Со вчерашнего дня, – спокойно ответила девушка.

– Я пойду к королю и добьюсь, чтобы этот, с позволения сказать, брак был аннулирован, – выкрикнул Генри еще больше выходя из себя. Йен угрожающе двинулся на него, когда услышал совершенно спокойный ответ жены.

– К какому королю вы пойдете, дядюшка? – елейным голосом спросила она, – Генриху или Карлу? Вы забываете, что я французская подданная, и я не сомневаюсь, что если даже мой брак и удастся расторгнуть, Карл выдаст меня замуж сам. Он уже несколько раз пытался это сделать, и, если бы не деньги моего отца, у него это давно бы получилось.

Все собравшиеся стояли в онемении, никто не ожидал от такой хрупкой и доброй Натали такого отпора. Она как будто стала на голову выше, а Йен про себя улыбнулся, – его ангелочек оказался не так прост.

– Если на этом у вас все, прошу оставить мой замок, – произнесла Натали, а окружившие Генри шотландцы нахмурились и как по команде положили руки на рукоятки мечей.

– Да, я уйду, – сказал лорд Генри с мерзкой ухмылкой, – но не думай, что я снесу подобное оскорбление. Ты еще поплатишься за мое унижение, будь уверена в этом.

Когда он со своим сыном и охраной вышел из зала, Йен приобнял жену и поцеловал в макушку, а она обмякла в его объятиях.

– Не думал, что ты дашь ему такой отпор и выгонишь взашей. Я хотел сам поговорить с ним после того, как священник убедит его в законности нашего брака, но ты даже не дала мне и рта раскрыть, – Йен смотрел на нее с обожанием, – ты уверена, что в твоих жилах нет шотландской крови?

– Только если со стороны матери, но там в родственниках числится и дядюшка Генри, – улыбнулась она.

– Нет, этот слизняк не может быть нашим сородичем, это было бы оскорблением для всего нашего народа. А теперь, мне нужно заниматься делами клана. – Сказал он и направился к ожидающим войнам, не забыв предварительно нежно поцеловать молодую жену.

К Натали же подошла Давина и сердечно обняла.

– Нам вчера не удалось с тобой особо поговорить, – сказала она, – но надеюсь сейчас у тебя есть минутка?

– Конечно, – улыбнулась Натали, – не хочешь прогуляться? Мне бы хотелось проведать одного друга.

– С радостью, – согласилась Давина.

Девушки зашли на кухню, где Натали взяла с собой пару морковок и яблоко. Давина удивилась такому набору угощения для друга и вопросительно изогнула бровь.

– Скоро сама все увидишь, – засмеялась Натали в ответ. А когда они подошли к конюшне, все стало понятно. Единственное, что напугало и удивило новую сестру Натали, это выбор животного. Давина была уверена, что угощение приготовлено для серой кобылы, на которой всегда ездила девушка, но Натали уверенно прошла к дальнему стойлу и зашла к необъезженному коню. Давина было попыталась остановить ее, но не успела и только затаила дыхание, готовясь оттаскивать девушку от дикого коня. Но он неожиданно дружелюбно принял угощение и разрешал себя погладить и почистить, пока хозяйка с ним ворковала.

– Кушай, мой хороший! Я все еще надеюсь, что мне разрешат ездить на тебе, особенно сейчас, когда я вышла замуж за твоего хозяина. Ты же будешь славным мальчиком, будешь хорошо себя вести? Ты не будешь никого сбрасывать и брыкаться и все поймут, лучше коня для меня не найти, – радовалась Натали. Попрощавшись с конем, они направилась прогуляться вокруг замка.

– Как ты не боишься этого дьявола?

– Он не дьявол, – запротестовала Натали, – просто у него крутой нрав, и он здесь такой не единственный, – подмигнула она. Давина поняла намек и рассмеялась.

– Да, это ты верно подметила, и во имя вашего семейного счастья, прошу, не напоминай мужу про эту бестию.

– А я как раз хотела сделать наоборот, – мило улыбнулась она, – может Йен отдаст мне его как свадебный подарок?

– Я бы не рассчитывала, но он так тебя любит, что может и согласиться.

И снова ей говорят о любви мужа, а она еще так в этом не уверена. Какое-то время они шли молча, каждая в своих мыслях, пока не набрели на маленький огородик, почти засыпанный снегом.

– Это ты посадила здесь овощи? – осведомилась Натали.

– Да, но времени у меня на него очень мало, даже летом, – посетовала та.

– Как ты отнесешься к тому, что я попрошу у тебя разрешения помочь тебе с хозяйством в замке?

– Это было бы очень кстати, хозяйство у нас большое, и меня одной везде не хватает. Еще я помогаю Мораг с больными, так что с удовольствием уступлю тебе часть своих обязанностей.

На этом они и договорились, а когда вернулись в замок, Натали зашла на кухню, распорядиться по поводу ужина, а после отравилась посмотреть амбары. Пусть ее муж решает глобальные проблемы клана, она будет помогать ему по мере сил. Ужин удался на славу, а после него молодые супруги поднялись к себе.

– Я слышал, ты взяла на себя домашние хлопоты, – сказал Йен раздеваясь.

– Да, Давина попросила так же просмотреть хозяйственные книги, и мне хотелось бы поговорить по поводу разведения коров и овец. У себя я ввела некоторые усовершенствования и коровы начали давать больше молока, а овцы шерсти. И сегодня я отправила письмо своему управляющему, и на следующей неделе он вышлет моему мужу мое приданое. – Сказала она улыбаясь.

– Мне не нужны ни твои деньги, ни земли, – сказал он, отвечая на улыбку жены и целуя ее в носик.

– Однако, ты получил и то и другое. У тебя большой клан и это все не будет лишним, – возразила девушка.

– То, что я хотел получить, не имеет отношения к золоту или земле, – сказал Йен, плотоядно глядя на нее.

– Замужем, – тихо произнесла Джинни, – но как? Как он мог жениться на этой, она же не шотландка. Ладно бы он взял в жены кого – то другого из клана, пускай, даже если это будет МакГейри, да даже если это будет последняя женщина в Шотландии, все равно это будет лучше поганой, вонючей француженки.

Джинни продолжала мерить шагами комнату.

– Что же теперь будет? Как же он не может понять, что я люблю его и подхожу лучше, чем какая-то девица ростом с ребенка. Ему нужно крепкая, сильная женщина, какой я несомненно являюсь.

В свои двадцать лет Джинни все еще была не замужем, хотя была миловидна и многие считали даже красивой. На ее счету было много отвергнутых поклонников, просивших руки и сердца. Но в глубине души Джинни надеялась, что ее заметит Йен. Она была высокой, стройной девушкой с пышной копной огненно-рыжих волос и россыпью веснушек на маленьком носике. Картину завершали карие глаза и небольшие, но пухлые губки, которые сейчас побелели и были вытянуты в прямую линию. Она любит его с двенадцати лет, с того самого дня, когда, еще будучи девчонкой, она погналась за убежавшим гусем, и несомненно попала бы под копыта боевого коня, если бы Йен не метнулся наперерез и не подхватил ее в седло. Именно тогда, повернув голову и встретившись с ним взглядом, Джинни поняла, что влюбилась. А теперь он женат второй раз, и это опять не она. Что же ей делать? Девушка конечно не питала большой надежды на взаимность. Йен красавец, он ведет за собой клан, он великий воин и половина незамужних женщин влюблена в него. Но из-за того случая Джинни считала, что у нее есть какие-то особые права и преимущество. А теперь мечтам конец и его новая, чужая для них жена, наводит свои порядки в их доме. А все мужчины, и даже Давина едят из ее рук, как будто она всегда тут и была. Но это же так не честно! Надо что-то придумать, и она знала с кем посоветоваться. Да, она пойдет к Катрионе. Это взрослая женщина, вдова и она несомненно знает, что делать и как обратить на себя внимание любимого.

Глава 7

– Я узнал все, что вы просили. Они действительно поженились и ночуют в одной комнате, тут придраться не удастся. По замку она передвигается свободно, но стоит ей выйти за ворота, как за ней всегда следуют по меньшей мере двое. Так же я узнал, что она несколько раз в неделю совершает конные прогулки и почти всегда по одному и тому же маршруту, но под усиленной охраной. Сам в замок я пробраться не могу, но у меня надежный осведомитель. Этот человек ненавидит ее еще больше, чем вы, – хохотнул он, блеснув сальными глазками и продолжил, – хотя я не понимаю, как можно ненавидеть такую красавицу.

– Тебя наняли не для высказывания своего мнения. И за понимание тебе тоже никто не платит. Тебе велено следить за ней, вот и следи, докладывай мне, а вот я уже буду думать за нас обоих. Хорошо, рассказывай мне все, что узнаешь, любые мелочи. Никогда не знаешь, что может пригодиться и когда, а теперь держи – это за проделанную работу. В следующий раз заплачу еще, а сейчас убирайся отсюда, – проговорил лорд Чатерс.

– Доброе утро, – сказал Йен и по обыкновению чмокнул ее в носик, – чем сегодня собираешься заниматься?

– Если ты не против, я хотела бы закончить с книгами и проверить все оставшиеся запасы зерна. Впереди зима, а в книгах полно путаницы. И я хочу вычистить пруд, а потом зайду проведать Пегаса и помогу Давине с больными, а то после очередной тренировки молодых воинов, работы у нее прибавилось.

– Я все удивляюсь, откуда в моей маленькой жене столько силы? Ты взвалила на себя все хозяйство, Давине даже ничего не остается делать. Боюсь, скоро она начнет вышивать, – в притворном негодовании воскликнул Йен.

Натали рассмеялась, а потом уже серьезнее ответила: – я люблю работать, не могу сидеть без дела. Раньше меня за это ругал отец, и боялись управляющие, я всегда находила неточности в их записях. Так что, если ты не возражаешь, я бы продолжила. Ты же знаешь, я уже успела полюбить этих людей и эту землю считаю своим домом, – сказала она потупившись.

– Один вопрос, это ты назвала Пегасом этого дьявола, который продолжает калечить моих людей? – строго спросил муж.

– Наверное они что-то не так делают. Он совершенно смирный и ласковый, если хочешь я сегодня тебе это докажу, – с вызовом ответила девушка.

– Что ж, мне надо разобраться с этой скотиной, так что выхода нет, я пойду с тобой «навестить» это животное.

– Вот и прекрасно, тогда через два часа я буду ждать тебя у конюшни. А сейчас я побежала в амбар, – радостно воскликнула Натали.

Находясь далеко от своих владений, она могла следить за хозяйством только по отчетам управляющего да планировать поездку с полной ревизией, но пока даже не заикалась об этом мужу. Уезжать от него или его клана ей совсем не хотелось. А здесь есть работа, многие люди, которые относились, мягко говоря, скептически к их с Йеном свадьбе, меняли свое мнение, после всего, что она делала. Особенно ценили ее работу с больными. Главной там была Мораг, но и Натали хватало работы, и она как могла благодарила знахарку за заботу о них с Мод.

Разобравшись с запасами зерновых на зиму, Натали по негласной договоренности захватила пару яблок и пошла проведать Пегаса. Конь уже ждал ее в нетерпении, и как только завидел, начал стучать копытом, чем напугал и без того не любившего его конюха. Однако, когда Натали подошла, конь успокоился, принял он нее угощение и даже потерся об руку, а после радостно заржал. Натали полюбила этого коня, и он похоже отвечал ей взаимностью. Йен наблюдал за их игрой, прислонившись к углу хижины, стоявшей в некотором отдалении.

– За кем наблюдаешь, мой мальчик? – спросил Рэф.

– Как она так быстро обработала эту зверюгу? Смотри, он с ней совершенно ручной, а всех остальных моих людей перепугал так, что к нему никто подходить не хочет.

– Ну, сдается мне, – проговорил Рэф ехидно, – ей не в первой приучать строптивого жеребца и делать из него мирного пони.

Йен только улыбнулся и направился к жене.

– Что ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты отдал его мне, – самодовольно заявила Натали, – раз он все равно больше никого к себе не подпускает, пожалуйста, отдай его мне.

– Ты думаешь, я настолько не люблю свою молодую жену, что позволю ей убиться на этой бестии? – зло произнес Йен. А Пегас, будто почувствовав его настрой, начал громко фыркать и перебирать ногами, что еще больше не понравилось Йену. Натали успокоила коня одним мимолетным взглядом и продолжила препираться с мужем, но именно этот взгляд и определил дальнейшую судьбу Пегаса.

– Ничего я не убьюсь на нем, он ведет себя совершенно смирно, разрешает надевать седло и спокойно ходит под ним. Так что я не вижу ни одной причины стоять ему без дела, – гордо ответила Натали.

Еще раз посмотрев на них, Йен решил сдаться: – хорошо, но только со мной или Рэфом, – ответил он безапелляционно.

Почувствовав, что победила, Натали слегка улыбнулась, присела в неглубоком реверансе и направилась помогать Давине, которая и без того ее заждалась. Йен продолжал смотреть на нее. Она видимо даже не отдавала себе отчета, что шотландских мужчин надо благодарить не приседаниями, а поцелуем. Да и крутиться и приседать в пледе должно быть неудобно, но у нее это получилось грациозно. На что же она его уговорила? Отдать ей необъезженную лошадь, да еще и с таким норовом! Он, наверное, окончательно выжил из ума, если на это согласился. Она такая маленькая и изящная, что была бы его воля, он просто смотрел бы на нее как на фарфоровую статуэтку, просто любовался бы, а она решила работать наравне с женщинами его клана, хотя никто ее не просит. Да, в этой маленькой женщине ему придется долго разбираться, но от этого он только сильнее ее любит.

Повернув к лазарету, где сестра Йена перевязывала раненых и выхаживала больных вместе с Мораг, Натали услышала тихие всхлипывания. Только подойдя поближе, она увидела свою золовку, склонившуюся над письмом.

– Плохие новости? – тихо осведомилась Натали.

Давина подпрыгнула от неожиданности и поспешно убрала письмо: – нет, отнюдь, – ответила девушка.

– Прости меня, если я тебе не поверю, но от хороших новостей слез не льют. Может быть позвать Йена или Тэма?

– Нет, только не это, – воскликнула она, – новости действительно хорошие. Нейл обручился с Колиной Броукин и сообщает, что скоро состоится свадьба, – сказала она надломленным голосом.

Натали все поняла, Нейл старший сын Лохлана МакГейри, они были друзьями МакАроков и по случаю свадьбы один клан приглашал другой, но видимо Давина хотела присутствовать на этой свадьбе не в качестве гостьи. Натали подошла к расстроенной девушке и присев рядом с ней, обняла и принялась поглаживать ее по спине, Давине надо выплакаться, и несмотря на печаль за сестру своего мужа, девушка поняла, что приобрела подругу. Они и раньше хорошо общались, Давина всегда была добра, но только сегодня позволила себе откровенность.

К вечеру Натали уже еле стояла на ногах, но была безмерно рада всему, что успела сделать. Завтра она решила написать письмо своему управляющему и потребовать детального отчета о делах в ее имениях. Поднявшись после ужина в свою комнату, она мечтала о том, как залезет под теплое одеяло, прижмется к любимому мужу и уснет в его объятиях. Но у Йена были другие планы на эту ночь.

– Мы завтра едем на охоту на три дня, – сообщил он ей, – будешь по мне скучать?

Натали даже не знала, что ответить, ее глаза сразу потухли, когда она представила себе, что на три дня останется без него. Почувствовав это, Йен приподнял ее за подбородок и впился в губы требовательным поцелуем, а девушка охотно ответила ему со всей страстью. Забыты были все переживания и усталость, теперь правила страсть. Оторвавшись от ее губ, Йен переключился на шею, целуя нежную, бархатную кожу, проведя кончиком языка в ложбинке за ушком и слегка прикусив. Натали выгнулась ему навстречу и приняв правила игры потерлась своей грудью об его. Йен с шумом выдохнул и принялся срывать с жены одежду, отчего Натали рассмеялась. Она начала понимать, какой властью обладает над мужем и ей это нравилось все больше. Но и Йен не собирался так просто сдаваться, он не увидит свою маленькую плутовку целых три дня, и сегодняшняя ночь будет особенной. Йен сел на кровать у ног жены и начал нежно водить пальцами по ее лодыжкам. Затем тоже самое повторил губами и языком, прокладывая себе дорожку к ее колену, не торопясь, сперва одну ножку, затем другую. Когда он добрался до внутренней стороны ее бедер, Натали уже призывно выгибаясь, но это было только началом сладостной пытки. Он осторожно положил ее длинные ноги себе на плечи и прильнул горячим ртом к ее естеству, отчего она вскрикнула и выгнув спину сильнее прижалась к супругу. Пока его губы вбирали ее нектар, руки потянулись к затвердевшим в ожидании его прикосновений вершинкам, которые он медленно потер между пальцами. Натали думала, что сойдет с ума, так прекрасны были эти ощущения. Йен опять отстранился от нее, зная, что девушка почти подошла к своему освобождению и внимательно глядя на нее положил свой указательный палец в ее жаждущий рот, она провела по нему языком и слегка пососала. Йен прикрыл глаза от наслаждения, и опустил одну руку к ее влажной лощине, а другую, которая только недавно ощущала влагу ее рта, поместил на сосок, сжал его и слегка потянул. Это было больше, чем она могла выдержать. Его руки творили с ней волшебство, а когда она еще сильнее развела ноги, полностью готовая принять его жаркую длину, он опять прильнул к ней губами, нащупав языком сладостное местечко и продолжая помогать себе рукой внутри. Это было последней каплей, переполнившей ее. Натали выкрикнула его имя и содрогнулась в безудержном оргазме. Увидев блестящие бисеринки пота на ее груди, Йен осторожно смахнул их, стараясь не потревожить еще не пришедшую в себя после столь бурного освобождения девушку. Его спину пересекали красные полосы, доказывая его полную победу в этом столь приятном сражении. Однако Натали начала приходить в себя и бросила на него все еще затуманенный страстью взгляд, взгляд, от которого он мгновенно воспламенился.

– Я хочу сделать для тебя то же, что и ты для меня, – хрипло проговорила она, поднимаясь на четвереньки и надвигаясь на него заставляя лечь на спину. Это была полная капитуляция, когда ее еще напряженные соски потерлись о курчавые завитки на его груди. Она прикрыла глаза, прикусила нижнюю губу и замурлыкала от удовольствия. Нечеловеческими усилиями Йен остался неподвижен, хотя больше всего ему хотелось сейчас схватить ее, повалить на спину и вонзиться в ее горячую, влажную плоть. Но Натали не дала ему развить эту мысль, ее пальчики и губы путешествовали по его могучей груди, сильным плечам, мускулистому животу изучая и обещая неземное блаженство.

Когда же ее губы добрались до его восставшей плоти, она осторожно провела пальчиками по всей длине, прозрачная капелька выступила на его темно-розовой головке, и девушка собрала ее кончиком языка, Йен издал стон больше напоминающий рык, вцепившись в изголовье кровати он из последних сил оставался на месте, пока она проводила губами по его твердыне, а руками нежно ласкала все подробности мужского естества. Поняв, что он на грани опустошения, девушка постаралась как можно больше вобрать его в себя и слегка сжала руку ласкающую его внизу, освобождение не заставило себя ждать, иступлено изливаясь в нее, он тихо рычал, пока она продолжала вбирать в себя его сок, до последней капли. А после облизала свои припухшие губы и устроилась у него на груди, бессознательно запутываясь кончиком пальчика в его волосах.

– Мне кажется, – сказал он охрипшим голосом, – что наши ночи становятся все безумнее, а ты все неистовей.

– А что же еще мне делать, если ты решил оставить меня дну на целых три дня? Я хочу получить всего тебя, хочу запомнить каждую секунду этой ночи.

– Тогда давай добавим тебе впечатлений, – сказал он, и перебросив ее ногу через себя посадил к себе на бедра. Натали вскрикнула и с радостью приняла его. Йен со стоном изогнулся, его твердая плоть стремилась вонзаться в нее все глубже и глубже, а она с диким восторгом принимала его до конца. Уснули они только под утро полностью опустошенные, но безгранично счастливые в тесных объятиях друг друга.

Глава 8

Проснувшись утром, Натали сразу ощутила пустоту. Йен уехал, и, хотя они были женаты всего несколько недель, она уже не представляла свою жизнь без него. Грустно вздохнув, она начала одеваться и первым делом отправилась искать Давину.

– Доброе утро, – радостно прощебетала та.

– И тебе, доброе, – ответила девушка, и тоже улыбнулась.

– Йен вчера разрешил мне кататься на Пегасе, и я хочу начать сразу, что бы у него не было возможности передумать, – сказала Натали, заливаясь веселым смехом, – и я очень надеюсь, что ты составишь мне компанию!

– У меня очень много дел сейчас, но позже, ближе к вечеру, я с удовольствием прокачусь с тобой, – заверила ее Давина.

– Прекрасно, поскольку Йен забрал с собой Рэфа, мне нужно найти того, кто будет нас сопровождать. Это – условие, закатив глаза, пояснила Натали, и довольная отправилась писать письма своим управляющим. Время летело незаметно, и когда Давина нашла ее, Натали была глубоко погружена в счета, но увидев золовку отложила их в сторону и девушки отправились на прогулку. Они взяли с собой двух воинов, которых Натали уже несколько раз видела и одного даже лечила.

– Как твоя рука, Рой? – осведомилось Натали.

– Уже много лучше, и за это мне надо благодарить Вас.

– Не говори глупостей, это все Морог с ее травами, я просто перевязала рану. Но тебе стоит быть осторожнее на ристалище, – назидательно проговорила она.

Воины улыбнулись, очень странно это прозвучало, – эта маленькая женщина заботилась о суровых воинах почти с материнским теплом. Они выехали из замка и направились в сторону холмов, местами уже покрывшихся снегом. Натали опять ощутила невероятную свободу, не дожидаясь остальных, она послала Пегаса в галоп, и застоявшийся конь радостно помчался быстрее ветра. Но радость ее была недолгой, спустя несколько минут такой скачки девушка начала заваливаться набок, не понимая, что происходит. Седло, еще минуту назад державшее ее на мощной спине животного, начало предательски сползать. Натали в панике вцепилась в гриву коня, но поняла, что все попытки сохранить равновесие тщетны и через мгновение она окажется под копытами своего коня. Расширившимися от ужаса глазами, девушка наблюдала как приближается к ней земля. Уже практически соскользнув с хребта Пегаса, она вдруг ощутила удар в грудь, воздух вышибло из легких, а Натали оказалась перекинута через спину другой лошади, которая замедляла шаг и вскоре совсем остановилась.

– Вы в порядке? – спросил Рой, стащив ее с лошади и сжав плечи так, что бедная девушка поморщилась от боли. Тут подъехали и Давина с Тевишем и подбежали к ним.

– Чудо, что Рой такой хороший наездник, мы не могли угнаться за тобой, этот дьявол летел как молния, – произнесла Давина, а Тевиш начал осматривать седло остановившегося коня.

– Подпруга лопнула, – произнес он, – вам действительно сильно повезло, вы чуть не свернули себе шею. Я сниму седло со своей лошади и поставлю его на Пегаса, так мы сможем добраться до замка, и думаю, что на сегодня с прогулками лучше закончить.

Натали ничего не имела против, Давина обняла девушку, ее сотрясала крупная дрожь, – давай вернемся домой, и я напою тебя теплым вином, тебе сразу станет легче, – уговаривала золовка. Натали только согласно кивнула. Обратная дорога прошла без сюрпризов. Тевиш похоже даже не заметил отсутствия седла на его лошади, а может седла ему было даже привычней, подумала Натали, и сама устыдилась своим мыслям. То, что подпруга лопнула не ее и не Пегаса вина, а то что Тевиш так хорошо ездит без седла только на руку, впрочем, как и то, что Рой успел в последнюю секунду подхватить ее. Натали бросила на него взгляд, Рой был погружен в свои мысли. Тевиш напротив, пристально за ней наблюдал, словно боялся, не сломает ли она и его седло тоже, – подумала Натали и опять отругала себя за подобные мысли. Просто слишком много волнений. Как только она немного отдохнет, ее голову сразу покинут такие злые мысли. Поднявшись в комнату Натали, Давина посадила ее на кровать, обернула лисьей шкурой и налила полный кубок горячего вина. Натали осушила его, тепло растеклось по телу, а предательская дрожь начала отпускать.

– Ты не представляешь, как я перепугалась за тебя, – еще раз сказала Давина, – Йен бы мне голову оторвал, если бы с тобой что – то случилось, – подмигнула она девушке.

– Ты не представляешь, как я сама испугалась. Думаю, мне Йен бы тоже голову оторвал если бы со мной что-то случилось, – со смешком ответила Натали. – А можешь ответить мне на один вопрос?

– Да, конечно, задавай, – улыбнулась Давина.

– Нейл знает, что ты влюблена в него? – прямо спросила она. Лицо Давины побледнело и вытянулось.

– Нет, – прошептала она, – кроме тебя никто не знает.

– Ну, если ты продолжишь так реагировать на эту свадьбу, то это не будет ни для кого секретом, – пояснила Натали.

– Мы дружим с детства, – начала рассказывать Давина, налив и себе теплого вина. Наши отцы дружили, а кланы всегда были союзниками. Мы выросли вместе, он с моими братьями были не разлей вода, но все изменилось со смертью наших родителей, – Йен стал главой клана, и мы перестали так часто видеться. Но все равно раз в месяц или чуть реже мы встречаемся на охоте, или на совете кланов. Я не могу рассказать ему о своих чувствах, да это ничего и не изменит, свадьба нужна для мира между кланом МакГейри и Броукинов, – проговорила она совершенно поникнув. Этот союз уже давно обсуждался, я должна думать, прежде всего, о наших кланах, как и Нейл.

Сердце Натали сжалось, когда она представила себе, что другая обнимает ее мужчину, а ей приходится стоять в стороне. Она обняла девушку, и из глаз Давины хлынули слезы. Всю жизнь она была окружена сильными людьми, пять братьев это не шутка. Ей всегда говорили, что шотландские женщины крепки духом и телом, почти так же как мужчины, что она должна быть сильной и смелой, гордо смотреть в будущее. Но сейчас рыдая на плече подруги, больше всего ей хотелось свернуться клубочком и уползти подальше от всех проблем и от всех людей, обязывающих ее быть сильной. Сейчас она жалела себя и ей хотелось быть слабой. Натали поняла это и дала возможность девушке выплакаться. Даже самым сильным людям иногда просто необходимо почувствовать себя слабыми и защищенными и сейчас именно Натали была ее опорой и поддержкой. Как же девушка благодарила бога за то, что у нее есть Йен, даже в этот момент, она все равно черпала в нем силы.

На утро следующего дня Натали проснулась усталая и раздражительная, в этой постели одной ей было слишком холодно и одиноко, еще один день без него, это была первая мысль, пришедшая в голову девушки. Чтобы развеять тоску, она с еще большим рвением занялась хозяйством, и к полудню уже ловила на себе негодующие взгляды работников. Но и это не отвлекло ее от грустных мыслей, она не знала, как помочь Давине и будучи очень деятельной по натуре не могла просто смотреть на ее страдания. День медленно клонился к вечеру, и решимость загрузить себя работой, наконец – то дала результат, падая с ног от усталости, она пошла к дому, отмечая между делом, как на нее уставилась несколько девушек. Кивнув в их сторону Натали продолжила путь.

Еще одно утро, и еще одна грустная мысль, но она быстро отогнала ее подумав, что уже завтра днем увидит Йена, стараясь думать только об этом Натали слетела по ступенькам в большой зал. Переложив тростниковые циновки на полу, заставив мужчин заново сбить один из столов и заменив пару подгнивших досок на полу, там, где раньше этот стол стоял, она двинулась на кухню. Осмотрев все придирчивым взглядом и убедившись, что со вчерашнего дня хозяйство не успело прийти в упадок, она вышла из дома. Проверив небольшой огородик золовки, девушка нашла и там полный порядок. Последняя надежда – это проведать больных, может кому нужно сделать перевязку или хотя бы отнести лечебные травы заболевшим? Проходя мимо пруда, который только недавно ее стараниями из грязной, почти заросшей лужи превратился в чистый водоем, ей показалась, что она услышала крики и всплеск, а подойдя ближе, обратила внимание, на что – то покачивающееся на воде. Ребенок, – промелькнуло в голове у девушки, и она бросилась в холодную воду. То, что Натали приняла за ребенка, находилось на самой середине пруда. Несмотря на это девушка быстро продвигалась вперед, вода была уже ей по грудь, во все тело вонзились тысячи иголок, одежда сковывала движения, не давая возможности вздохнуть. Отпихивая со своего пути кусочки льда, плавающего на поверхности, она почти добралась до утопленника. Но, схватившись за рубашку поняла, что кто – то нарядил в детскую одежду соломенное чучело и бросил его в воду. Разозлившись на такую глупую шутку, она двинулась к берегу, но илистое дно затянуло ноги почти по щиколотки, ледяная вода начала доходить до подбородка, а плед зацепился за что-то в воде и не давал добраться до берега. Сердце девушки сковала паника, она продолжала дергать конец пледа, пытаясь высвободить его из плена, и одновременно нащупать ногами более устойчивое место на дне. Но ничего не получалось и вскоре она уже ловила ртом воду. Это не конец, крутилось у нее в голове, она не погибла в бурю, и не утонет в маленьком пруду у себя во дворе. Бросив попытки освободить плед, она просто развязала его, и постаралась так же избавиться от кожаных туфель. Освободившись от одежды и почти потеряв сознание от холодной воды, она двинулась к берегу. На полпути ноги перестали ее слушаться, сил уже не осталось, нижнее платье неумолимо тянуло ко дну, волосы намокли и казалось весили больше чем она сама. Сражаясь с собственным телом Натали поняла, что проигрывает. Глаза начали закрываться, вода уже не казалась такой холодной, тяжесть уступила место пустоте, мышцы налились свинцом и перестали ей подчинятся. Йен, – мелькнуло в ее голове. Она вспомнила его лицо, его такие теплые, шоколадные глаза. Почему-то ей казалось, эти глаза смотрят на нее в панике, а голос, его голос, срывается от страха. Она вытянула руку, пытаясь успокоить свое видение, сказать, что ей хорошо, и что скоро она увидит отца. На этом ее глаза закрылись и видение исчезло.

Йен вернулся в замок на день раньше, он не мог больше выдерживать разлуку с Натали. Эта маленькая плутовка украла его сердце и разум, основательно заняла мысли. Не важно, было открыты у него глаза или нет, единственное, что он видел – это ее образ, ее улыбку. Бросив все и оставив своих людей на попечение Лохлана, лэрда клана МакГейри, он ринулся обратно домой. И вот проезжая по двору, он видит, как его обожаемая жена пытается выбраться из частично замерзшего пруда. В ужасе Йен направил Пега к ней, соскочив у самой кромки воды с коня, он бросился поднимать ее почти безжизненное тело. Глаза ее были открыты, но казалось она не слышала его и только улыбалась, потом вытянула руку, желая дотронуться до него, но на полпути рука упала, а глаза девушки закрылись.

– Нет! – заорал он, вытаскивая ее из воды, и побежал к замку, – Тевиш, Уоллис, – заорал он двум воинам, проходившим мимо, – принесите горячей воды и пледы, мне нужно ее согреть, и пришлите Мораг, живее!

Он пронесся по лестнице и толкнул дверь в комнату так, что она чуть не слетела с петель, камин еле горел, и тепла явно не хватало. Он разорвал на ней платье и стащил мокрые лохмотья, потом завернул в одеяло и подложил в очаг еще дров. Пламя весело занялось, но и этого казалось недостаточно. Пока он ждал лохань с горячей водой, подхватил девушку на руки, сел вместе с ней на стул у огня и прижал ее к груди.

– Все будет хорошо, мой ангел, – повторял он, тихо укачивая ее как ребенка, – ты же не бросишь меня, правда, родная? Ты же не оставишь меня? Это будет не честно, ты только появилась в моей жизни, я только теперь стал по-настоящему счастлив, не отнимай у меня мою жизнь, останься со мной, – молил он.

Принесли лохань, ведра с горячей водой и Мораг налила в кубок теплого вина, Йен бережно погрузил жену в воду.

– Долго она пробыла в воде? – спросила Морог, осматривая посиневшее лицо девушки.

– Не знаю, но думаю, что нет, она узнала меня, а потом упала. Что она забыла в этом чертовом пруду, зачем полезла в замерзшую воду?

– Не знаю, но думаю, ты выяснишь это, – сказала знахарка и улыбнулась, – с ней все будет хорошо, она крепкая, и уже доказала это.

Тут раздался стук в дверь, она немного приоткрылась и в проеме появилось хмурое лицо Роя.

– Мне надо с тобой поговорить, это срочно, но не займет много времени, – сказал он.

Йен посмотрел на девушку, не зная, сможет ли отойти от нее.

– Иди, я тут, а ты будешь за дверью, ничего не случится, – велела Морог, будто почувствовав его сомнения. Йен кивнул ей и вышел к ждавшему его Рою.

– Я слышал она чуть не замерзла в пруду, – начал он, – думаю, я знаю почему она туда полезла. Я сходил и проверил, в середине пруда лежит чучело очень похожее на ребенка. Скорее всего кто-то привлек ее внимание, и она не раздумывая бросилась на помощь. Но это еще не самое плохое, – продолжил он, наблюдая как темнеет лицо Йена, – в день твоего отъезда они с Давиной отправились покататься верхом, а мы с Тевишем их сопровождали. Твоя жена послала в галоп эту черную бестию, и у нее начало сползать седло. Я подоспел в последнюю секунду, когда она почти слетела ему под копыта. Все обошлось, но, когда подъехали Давина с Тевишем, он осмотрел седло и сказал, что подпруга лопнула. Мы довезли их до замка, а после Тевиш рассказал, что подпругу перерезали специально. Кто– то очень постарался, что бы она лопнула. И именно там, где надо.

Глава 9

Эта дрянь опять выкрутилась. Что же еще такое придумать для нее, как же свести ее на тот свет? А после последней попытки это станет действительно тяжело, теперь Йен вернулся, и вне всяких сомнений глаз с нее не сведет. Но ничего, я умею ждать, – проговорив это, она хищно оскалилась.

– Кто-то пытался ее убить, ты ничего не перепутал? – осведомился лорд Чатерс.

– Когда у нее на ходу лопнула подпруга, я было решил, что это случайность, но после того, как она залезла зимой в пруд, не сомневаюсь, что ее заманили туда хитростью. Да и подпругу подрезал должно быть тот же самый человек. В замке поговаривают о ее невезение и только посмеиваются, но я голову даю на отсечение – кто-то задумал свести ее в могилу. Уж я-то в этом разбираюсь.

– Нельзя этого допустить! – бесновался Генри, его лицо и шея пошли красными пятнами, а глаза налились кровью, – я еще не придумал как заполучить ее земли, ее деньги. Если она сейчас окочурится, все ее богатство получит этот дикарь! Надо действовать, и быстро! – лорд Генри метался по комнате, словно зверь в клетке. Сперва ее замужество, теперь неизвестный соперник, время против него, а план еще не готов.

– Боюсь, что сейчас не получится, ее будут усиленно охранять. Не сомневаюсь, ее муж примет меры чтобы больше не случалось таких неожиданностей.

– Мне плевать, что ты сделаешь, кого убьешь или подкупишь, но она нужна мне здесь, в этом доме, и живая и невредимая! По крайней мере, пока не поставит свою подпись и не отдаст мне землю, – улыбнулся лорд Генри и в предвкушении потер руки, – придумай выход, и поторопись, ее недоброжелатель не будет ждать вечно, и возможно в следующий раз у него получится.

Натали открыла глаза и увидела перед собой уставшее и угрюмое лицо Йена. Улыбка сразу тронула ее губы, она даже не подозревала, как скучает по нему. Девушка обвила руками его шею и потянула к себе, он поддался, но лицо осталось хмурым, а после быстрого поцелуя муж отстранился. Что-то не так, подумала Натали и тоже нахмурилась.

– Что с тобой, тебя не было дома три дня, я так скучала по тебе, а вернувшись, ты даже не хочешь, как следует поцеловать меня?

– Можешь рассказать, что ты забыла в этом проклятом пруду? – спросил он. Ах, вот в чем проблема. Значит, это было не видение, значит это действительно он вытащил ее из воды. Лицо Натали озарила улыбка, глаза засветились любовью.

– Я услышала крики и всплески воды и решила, что ребенок упал в воду и не может выбраться. Не было времени звать на помощь, и я решила, что сама смогу его вытащить. Но это оказалась просто чучело. Мой плед зацепился за что – то, а ноги увязли в тине, поэтому я сняла плед и туфли. Потом пришел ты и спас меня, – договорив, она прижалась щекой к его могучей груди и вдохнула его запах. Как же она любила его запах! Поверь, это было просто недоразумение, мне послышался всплеск, но ничего страшного не случилось.

– Еще немного и случилось бы, – зло произнес он, – как я могу уехать из дома, когда тебя на каждом шагу подстерегают опасности? – спросил он.

– Тоже скажешь, опасности, – фыркнула она, – просто послышалось, вот и все, даже не надо обращать на это внимание. И чтобы придать больший вес своим словам, нашла его губы, и больше они не проронили ни слова, говорили их тела, а рты и губы использовались совсем для других целей. Как только ее язычок прошелся по его сжатым губам, Йен немного расслабился. Складка между бровями разгладилась, а губы приоткрылись, впуская ее, руки сжали маленькое хрупкое тело жены, а внизу живота восстала могучая плоть, требуя освобождения. Застонав, он завладел ее грудями, заставляя маленькие нежные вершинки затвердеть под его языком.

Следующие несколько дней были сущим наказанием. Куда бы ни шла Натали, что бы ни делала, за ней ходили минимум двое воинов, не отставая от нее ни на шаг. О прогулках верхом можно было даже не вспоминать. Работа с больными превратилась в сущее наказание, над ней начали потешаться, люди стали поговаривать, будто она приносит Йену столько проблем, что он приставил к ней сражу, чтобы чего не натворила. И к концу четвертого дня она не выдержала. Девушка нашла Йена в главном зале, к нему пришли рыбаки с просьбой разобрать их спор. Дождавшись решения, она подошла к мужу и склонившись к его уху прошептала: – можно попросить тебя уделить и мне немного времени, у меня тоже есть вопросы к лэрду, – первый раз она обратилась к нему официально. Йен поднял на нее удивленный взгляд и увидел, что его любимые синие глаза потемнели, стали цвета ночного неба, и мечут молнии. Она была прекрасна, как богиня воины. Но следующие же слова вывели его из задумчивости: – или мне надо обратиться сперва к Рэфу?

– Что за ерунду ты говоришь, конечно, мы можем поговорить.

– Тогда давай поднимемся в нашу комнату, я не хочу обсуждать личные вопросы при всех, – сказала она и гордо удалилась. Йену не оставалось ничего другого, как направиться вслед за ней, смутно догадываясь, о чем пойдет речь.

– Я так не могу больше, – сказала она, как только закрылась дверь. Я посмешище всего клана, уже даже дети показывают на меня пальцем! О, Йен, это нечестно! Из – за одной, возможно чьей-то глупой шутки, ты заставляешь меня везде таскать с собой половину воинов клана, это просто ужасно!

– А я не хочу потерять тебя, – сказал он, воспользовавшись моментом, пока Натали переводила дыхание, – ты чуть насмерть не замерзла, и это по-твоему шутка? – грозно произнес он.

– Ну, может мне просто послышалось. Я же не уверена, что именно я слышала, может это был просто ветер. Давай договоримся: я больше не буду залезать в замерзшие водоемы, а ты уберешь от меня соглядатаев.

– Если ты действительно хочешь уговор, то я готов пойти на уступки. Ты действительно перестанешь купаться зимой в ледяной воде, и вообще будешь более внимательно к себе относиться. Но если меня не будет с тобой рядом, тебе будет составлять компанию Рой или Тевиш, выбирай.

– Рой, у него рука пока не совсем зажила, ему еще тяжело биться на ристалище, – сказала она поникшим голосом.

– То есть ты хочешь, чтобы она никогда не зажила, или чтобы он лишился головы? – хитро улыбаясь, спросил он.

– Я не собираюсь попадать больше ни в какие неприятности, так что можешь свои намеки оставить при себе, – сказала девушка, вздернув подбородок, в который ее тут же поцеловали, переключаясь на тонкую шею и ключицы. На этом спор между супругами был окончен.

– Я не могу до нее добраться, ее окружает целая армия.

– Мне плевать кто ее защищает, эта девчонка нужна мне немедленно, – бушевал лорд Чатерс. Или ты придумаешь как убрать от нее охрану, или я придумаю как убрать тебя!

– Я все сделаю, милорд, – тихим, шипящим голосом произнес он и удалился.

Лорду Генри уже начало казаться, что он и правда змея и, если по шире откроет рот, язык его будет раздвоен на конце. Он помотал головой отгоняя от себя эти глупые мысли, сложил руги за спиной и продолжил вытаптывать тропинки на ковре. Во что бы то ни стало, нужно привезти ее сюда. Если уж не вышло женить ее на Эдвине, то пусть она составит завещание в пользу своего любимого дядюшки и передаст все свое имущество ему, а потом, наверное, когда за ней прибегут эти дикари, они ее случайно и убьют, да! Она будет спасаться от жестокости мужа в родном доме, он приедет требовать ее обратно, а когда семья не сможет больше ее прятать, эти варвары ее и погубят. Так он и передаст королю, очень хороший план! Осталось только его выполнить и тогда он будет так богат, что сможет не бояться ни короля, ни Бога, ни черта.

– Сегодня утром я получил письмо от Лохлана, он со своим сыном завтра приедет обсудить со мной будущий союз с кланом Броукинов, – сказал Йен.

– Это очень интересно, – задумчиво проговорила Натали, – а сами Броукины не нанесут нам визита?

– Они прибудут через два дня, наши земли не имеют общей границы, и мы открыто не враждовали. Но поскольку МакГейри наши друзья, мы тоже считаемся их врагами, – пояснил Йен, – так что этот мир будет выгоден всем.

– Хорошо. Мне очень интересно посмотреть на невесту Нейла, – сказала она.

– Ты и его – то никогда не видела, а говоришь, как будто вы закадычные друзья, – удивился Йен. Натали только пожала плечами и направилась в лазарет к Давине рассказать новости. Рой следовал за ней везде, чем девушка воспользовалась и наложила новою повязку на его заживающую руку. Потом она отвела Давину в сторону от посторонних ушей и пересказала ей разговор с Йеном.

– Знаешь, что скажи мне, – начала она задумчиво, – сколько сыновей у Лохлана?

– Двое, – удивилась Давина, – Нейл старший, потом идут две дочери и младший сын, ему еще только двенадцать. – Подобная информация заставила Натали приуныть.

– Ну а у этого из Броукинов, сколько детей?

– Насколько мне известно, пятеро: двое старших сыновей уже женаты и у них дети, потом как раз невеста Нейла и еще две дочери, но они еще не достигли брачного возраста.

Теперь Натали откровенно загрустила. Давина вернулась к раненым, а Натали было, о чем подумать. Она уже было направилась туда, где ее ждал Рой, но передумала, – он будет стоять над душой, а ей так хотелось найти решение для своей золовки, устроить все так, чтобы и мир сохранить и соединить ее с возлюбленным. Выйдя через заднюю дверь, Натали повернула в сторону конюшни. Надо будет захватить коню что-нибудь вкусное и хорошенько обо всем подумать, уж он– то точно не будет мешать. Да и Мораг просила зайти к кому-то из клана, отнести травы. Но не успела она сделать и несколько шагов в сторону кухни, как подбежала девушка с огненно-рыжими волосами. Раньше они никогда не общались, но это была именно та девушка, которая так перепугалась в приезд дядюшки Генри.

– Скорее, прошу вас, скорее, – причитала она, – там Йен, он ранен, зовет вас, надо торопиться, – сказала девушка, уже таща Натали за руку. Как только она поняла, о чем говорит ей незнакомка, сразу бросилась за ней. В мозгу звучали только ее слова: Йен ранен, и она нужна ему. Натали даже не обратила внимания, что они выбегают за ворота через боковой проход, и что в тени стены стоит повозка. Последнее, что она запомнила, это резкую боль в голове и перед глазами все потемнело.

Натали ушла, а Давина еще несколько минут не могла прийти в себя, пытаясь успокоиться. Она поняла куда клонила Натали, и сама не раз об этом думала, но ситуация представлялась ей безвыходной.

– О чем ты так задумалась, что даже ничего не видишь? Ты ж ему мазь на здоровую руку накладываешь, – заметила Мораг, заглянув ей через плечо.

– Натали только что ушла, а я задумалась, – честно сказала девушка, устыдившись, что она перевязала воину не ту руку, и обернувшись увидела Роя.

– Натали вышла через заднюю дверь, – пояснила она, – наверное забыла, что ты ее ждешь. Но думаю, она недалеко ушла.

Рой поблагодарил ее и выбежал на улицу искать девушку. Спустились сумерки, он подумал, что она пошла к дому и быстрым шагом направился туда. Но дома ее не оказалось и тогда мужчина начал волноваться. Два несчастных случай заставили его быть излишне подозрительным. Он выскочил во двор и принялся расспрашивать у каждого, кого встречал, не видел ли кто Натали, но все в ответ только пожимали плечами. Тогда он бросился к главному выходу, узнать у дозорных, не выходила ли она. И опять неудача. Когда он добежал до бокового входа, уже стемнело. Но все же он сумел заметить то, чего не должно было быть и то, что там отсутствовало. Оторванный кусок пледа с цветами Броукинов и ни одного дозорного. Схватив находку, он побежал к Йену, а уже через пять минут на поиски Натали выехало полсотни воинов.

Когда Натали пришла в себя, она почувствовала резкую боль в руках и ногах, попыталась пошевелить ими и поняла, что они связаны, а во рту у нее оказался кляп. Все лучше и лучше, подумала девушка, и куда меня везут, и главное зачем вообще меня куда-то везут. Вопросы роились у нее в голове, которая и без того сильно болела, много вопросов, а задать их было некому. Только к вечеру повозка, в которой ее везли, остановилась. Полог откинули, и она увидела высокого худощавого мужчину лет тридцати пяти с жидкими волосами и маленькими, глубоко посаженными глазками. Натали поежилась, эти глаза не предвещали ей ничего хорошего. Ее как куль с мукой вытащили из повозки и поставили на затекшие за день ноги, которые сразу подогнулись. Она бы упала, но мужчина ее поддержал. Обессиленная и ничего не понимающая, она уставилась на него.

– Ну-ну, не надо на меня смотреть такими глазами, – проговорил он со смешком, – я не сделаю тебе ничего плохого, мне надо только доставить тебя домой и все.

Натали попыталась было сказать, что ее дом как раз там, откуда он ее забрал, но не смогла произнести ничего внятного.

– Сейчас я выну кляп и напою тебя. Да, можешь кричать хоть до хрипоты, мы далеко от дороги, а места тут гиблые, и тебе может не понравиться тот, кто придет на зов, – рассмеялся он, но вытащил кляп у нее изо рта.

– Кто вы, – проговорила она осипшим голосом.

– Это не важно, еще пара дней, и больше ты меня никогда не увидишь.

– Куда вы меня везете?

– Я же сказал, домой.

– Но мой дом там, если вам нужен выкуп, мой муж хорошо вам заплатит, если вы вернете меня ему, – проговорила она.

– На, лучше попей, и не болтай лишнего. Мы немного передохнем и поедем дальше.

– Но куда?

– В Англию, разумеется, – произнес он. И тут Натали поняла, в какой «дом» ее везут. О боже! Он все-таки до нее добрался. Девушка выпила еще немного воды, размяла затекшие ноги, ей вставили обратно кляп и засунули в повозку.

– Прости, красавица, но ротик твой надо закрыть, мы будем ехать по дороге, а я не хочу никого убивать из-за твоих криков. – Лицо Натали побелело. Убивать? Что же происходит? Как ей быть? Она не хотела подвергать опасности ничью жизнь, но и своей рисковать тоже не хотела. Надо придумать, как выбраться из этого переплета, и придумать срочно. Но что же с Йеном? Может быть он уже пострадал из-за нее, может этот человек убил его, чтобы выкрасть ее, а может только ранил и он лежит там сейчас умирающий? В сердце как будто воткнули нож, горло сжали предательские слезы. Она постарается вынести все что сделает ее дражайший дядюшка, она не сможет вынести только потери Йена, вот это убьет ее вернее, чем стрела в сердце.

– Мы обыскали всю округу, все дороги от нас до Броукинов и не нашли ни единого следа, – сказал Рэф, – люди уже двое суток не слезают с лошадей, но никто не ступит на землю, до того, как мы найдем ее, – пообещал он.

Йен сидел в большом зале и не знал, что и думать. МакГейри прибыли еще вчера и тоже отправили людей на поиски жены Йена. Теперь все ждали Броукинов, но о мире не могло быть и речи. Йен сам лично возглавил поиски, и обшарил каждый куст в округе, но ее не было нигде. Что же все-таки случилось? Стража убита, а сама она похищена. Либо это Броукины так не хотят мира, что совершили столь дерзкое похищение, либо кто-то пытается этого мира не допустить. Но был еще и другой вариант – кто-то просто прикрывается межклановой враждой, а это значит, что искать ее нужно не в Шотландии.

– Она в повозке, можете забрать ее, – проговорил похититель.

– А ее дикарь, скоро ли он явится сюда за ней? – поинтересовался лорд Генри.

– Если и явится, то точно не скоро, я подстроил так, чтобы в ее похищении обвинили врагов клана, так что он сейчас занят войной.

Натали в ужасе слушала этот разговор, из-за нее началась война, а она ничего не может с этим поделать. Полог опять откинули, и она увидела скалящееся лицо своего дяди.

– С приездом, моя милая! Я же говорил, что мы очень скоро увидимся.

А в горах Шотландии Йен действительно готовился к войне, когда услышал сигнал, оповещающий о прибытии гостей. Не раздумывая, он схватил меч и двинулся на врага, который только въезжал в ворота.

– Стой мальчик, – схватил его Рэф, – так ты ничего не добьешься. Остынь, сейчас твое оружие – слово, а не меч, – увещевал его друг. Когда же Морей Броукин вошел в главный зал, за ним сомкнулись ряды, и руки всех присутствующих легли на рукоятки мечей. То, что он увидел, заставило его самого готовиться к бою. В центре зала стоял Йен с перекошенным от злости лицом, он был готов броситься на Морея и голыми руками разорвать на части. Старый воин редко видел такую ненависть, но знал, что с человеком в таком состоянии разговаривать практически бесполезно. Будет бой, и бой смертельный. Однако рядом с Йеном стоял Рэф, который, без сомнения пытался предотвратить кровопролитие.

– Что здесь происходит? – громовым голосом осведомился Морей.

– Где она, – прошептал Йен в ответ. Морей даже не был уверен, произнес ли вообще он эти слова или это просто губы его двигались, а сам он молчал.

– Кто она? – не понял Морей.

– Моя жена, – так же тихо продолжил Йен, – где она?

– Сынок, тебе видимо надо лучше следить за своими женщинами, что-то ты часто их теряешь, – не успел Морей произнести эти слова, как уже пожалел о сказанном. В примирительном жесте он поднял руки, лицо Йена выражало решимость, и она Морею не понравилась. С такой решимостью идут на врага и побеждают. Морей Броукин был не так высок, но недостаток роста с лихвой компенсировал шириной плеч и силой. О том, как он управлялся с боевым топором на поле боя, слагали легенды. Но сейчас этот грозный воин был не на шутку встревожен. – Я ничего не знаю по поводу пропажи твоей жены, к этому не причастен и мой клан, я клянусь тебе в этом, – сурово произнес он. Йен сделал шаг вперед и протянул руку.

– Вот это осталось после ее похищения, – сказал он и разжал кулак, в котором находился кусок пледа с цветами клана Морея, – а вот это нашли на границе вашей земли, – и он достал маленькую брошь, – серебряного ангела, которого всегда носила Натали. Еще до замужества Йен увидел, что она как-то приколола ее на свое французское платье. Брошь очень понравилась Йену, «мой ангел» подумал он, а после замужества заколол ей плед, и Натали перестала расставаться с украшением, поняв, что оно нравится мужу.

– Мы также нашли ваши стрелы в сердцах наших воинов, – сказал Йен, а лицо Морея вытянулось.

– Не знаю, что все это значит, но повторяю: мы не причастны к исчезновению твоей женщины. Насколько я знаю, она не из наших, может не вынесла тягот жизни и сбежала обратно к себе, к легкой жизни. Не успел Морей договорить, как Йен в бешенстве бросился на гостя. Рэф и Лаэг перехватили его, но были и другие люди в этом зале, которые хотели помочь Йену довести намеченное до конца. Несмотря на то, что Натали была чужая, она с добром относилась к людям клана, всегда всем помогала, почти всех знала по именам. Даже вначале, когда женщины клана над ней подтрунивали, не обижалась, а просто пыталась познакомиться поближе, и очень быстро заслужила всеобщее признание своим добрым сердцем и трудолюбивой натурой. Сейчас каждый член клана был готов взять оружие и встать на ее защиту.

– Я даю тебе два дня, на то что бы узнать, кто из твоих людей это сделал и выдать мне предателя, – ледяным тоном произнес Йен, – иначе мы объявляем вам войну, – после этих слов он удалился. В зале повисла мертвая тишина. Все присутствующие на мгновение застыли, а потом пошли собирать оружие, чтобы через два дня быть готовыми выступить против клана Броукинов. Морей, покраснев от такой вопиющей наглости, развернулся и вылетел из зала. Он вскочил на коня и поскакал обратно, несмотря на то, что он не верил в причастность своих людей к этому похищению. Он не хотел развязывать войну, а значит надо выяснить, кто и зачем оставил эту брошь на их границе.

В груди Йена клокотал такой гнев, какого он еще никогда не испытывал. Как ни было это странно, но он поверил Морею. Но если это не клан Броукинов, остается еще два варианта, которые нужно обдумать, прежде чем развязывать войну, которая никому не нужна. А время как раз работало против них. Сколько еще его осталось у его маленькой жены, если она вообще жива? Нет, он не будет допускать таких мыслей, ему нужно освободить ее, вернуть живой и невредимой, а не поднимать кровавый топор мести. Он должен верить, что с ней все в порядке, иначе тоже умрет, умрет медленно и тяжело. Тело его будет продолжать дышать, но сердце свое он потеряет. Из задумчивости его вывел голос Мод, о которой он совсем позабыл в свете последних событий.

– Боюсь это не он.

– О чем ты говоришь? – все-таки спросил Йен, хотя прекрасно понял, что имеет введу старая женщина.

– Я говорю, что думаю, это не он похитил мою девочку, твою жену, – поправилась она.

– А кто тогда, кому еще это нужно?

– Кто-то в клане Морея очень не хочет нашего мира, – вставил Лохлан.

– А если это не человек из клана Морея? Если это человек из Англии, тот, который очень хочет ее земли?

Йен пристально посмотрел в лицо Мод, женщина, будто произносила его мысли.

– Ты думаешь, он специально подстроил так, чтобы я развязал войну и не искал ее у дяди?

– А ты умный мальчик, – сказала Мод улыбнувшись.

– Ты знаешь, где он может ее держать?

– Я расскажу тебе все, что тебе потребуется. Ты знаешь предысторию, о том, как ее отец отказывался выдать Натали за сына лорда Генри?

– Да, Натали мне рассказывала.

– А знаешь ли ты, почему он отказывался?

– Натали говорила, что это из-за того, что он очень жаден до денег и ему от нее нужно только приданое.

– Ну, милый, это только часть правды, – сказала она. Наша девочка очень похожа на свою безвременно ушедшую мать, копия ее. А в бытность леди Авроры еще незамужней девицей, к ней несколько раз сватался безумно влюбленный в нее двоюродный брат, – Генри. Но отец Авроры видел Генри насквозь, видел весь его гадкий характер, алчность, злость, и не хотел, чтобы его дочь вышла замуж за такого человека. Он отдал свою дочь за Пьера, отца Натали. У того не было стольких титулов, но он был очень богат и смотрел на Аврору с таким обожанием, что казалось, не замечал больше ничего. Генри потом достаточно выгодно женился на девушке с богатым приданым, но не блещущей красотой и умом, и всю жизнь завидовал Пьеру. После смерти Авроры, Генри вбил себе в голову, что если бы она вышла замуж за него, то осталась бы жива. Шло время, и как– то он увидел Натали и не смог отвести от нее глаз. Вот тогда– то он и придумал женить ее на своем единственно сыне, страшном недотепе и полном разочаровании отца. Но одному Богу известно, каковы его мотивы в действительности, нужно ли ему от Натали только богатство, или же он хочет второго шанса для себя. Возможно, для него это попытка оживить Аврору. Теперь ты знаешь всю правду, но даже Натали не знает эту историю до конца, она думает, что Генри движет только алчность. Он скорее всего повез ее в свое имение, и представит все так, будто она вернулась домой. Но это будет далеко не добровольное пребывание, так что собирайся, тебе надо вызволять ее, ибо я не знаю, что может сделать с ней этот дьявол.

Йен смотрел на нее так, будто видел впервые. Он догадывался, что все дело не только в деньгах и богатом приданом, в противном случае с их свадьбой все бы и закончилось. Теперь же вся эта история предстала в ином свете. Морей узнает не причастен ли кто из его людей к этому похищению. Если же это совершил член другого клана, чтобы не допустить мира, скорее всего Натали уже не помочь, живая она им не нужна, и этот вариант его не устраивает. Остается один – он едет в Англию.

– Милая, – елейным голосом произнес лорд Генри и изогнул губы в улыбке, однако до глаз ее не дотянул, – если ты не будешь кушать, у тебя не будет сил.

– Почему бы вам сразу не сказать, чего вы хотите, – грубо ответил Натали. Силы ей были нужны, но идти на поводу у него тоже не хотелось, Йен ее здесь не ищет, он занят войной, так что она должна сама придумать, как освободить себя, а с голодным желудком думается труднее.

– Я могу сказать, но это большой список, – усмехнулся он, – и первое, что тебе не следовало совершать в жизни, – это выходить замуж за этого варвара. Ну да ладно, теперь ты тут, дома, и все будет так, как должно быть. Он никогда тебя не найдет, а я наконец то дождусь своей награды. И для начала, ты передашь мне все свои земли, это чтобы наши отношения стали более доверительными.

У Натали чуть глаза на лоб не вылезли от подобной наглости. Она подозревала, что ее свобода будет стоить дорого, но все ее земли только как начало, – это всерьез испугало ее. Что же он попросит дальше, когда ей нечего будет предложить? По спине у нее пробежал холодок. Генри продолжал улыбаться, – да, ты правильно поняла меня, – чуть не пропел он, – а теперь поешь, силы нам еще понадобятся, – сказал он и вышел из комнаты, оставив Натали наедине с ее мыслями.

Он запугивает или действительно хочет оставить ее здесь для своих утех? Что же это? Неужели это то, от чего так берег ее отец? Не выдержав, девушка села на софу и заплакала. Она была так счастлива в объятиях своего мужа, очень счастлива, но так недолго! А теперь она никогда больше не увидит его, как и отца, как и мать. Всех, кого она так любила, у нее отняли! Это ужасно несправедливо, и даже Мод, которая была ей как мать, осталась там. Но слезами делу не поможешь, сейчас не время было предаваться жалости к себе. Вспомнив об этом, Натали вытерла слезы и все-таки решила поесть.

Йен корил себя за то, что так много времени потратил на Броукинов. Ему надо было сразу догадаться, что брошь подбросили, а меж тем Натали увезли в совершенно другую сторону, в Англию. Но он постарается нагнать их. Его браться и Рэф были того же мнения, они выехали на поиски малым отрядом. Тэму пришлось остаться дома, но его место с готовностью заняли Нейл и Лохлан, которые также взяли с собой по паре воинов. Они скакали весь день, и остановились только вечером, чтобы лошади могли передохнуть.

Шотландцы не нуждались ни в каких дополнительных вещах, в отличие от англичан. Им не нужно было ставить большие палатки и тащить за собой повара. Все, что было им нужно, обеспечивали плед и лук. И все же Йен не находил себе места. Как дикий зверь, загнанный в клетку, он метался по поляне, которую выбрали для ночлега. Он не мог потерять жену, просто не мог. Несмотря на то, что он не испытывал к Исле, своей первой жене, и десятой доли того, что чувствует к Натали, все же Йен был раздавлен ее смертью.

– Передохни, – сказал ему Рэф, – обессиленный ты ей не поможешь. Так что возьми себя в руки и успокойся.

Йену ничего не оставалось делать, только подчиниться. Он лег, но сон очень долго не приходил к нему, а когда все же удалось заснуть, его мучили кошмары.

Натали не знала, что ей делать, оставалось только тянуть время в надежде на то, что решение каким-либо волшебным образом придет ей в голову. Однако, пока там была только паника. Что же делать, что бы сделал папа? Для начала он велел бы мне успокоиться. Очень дельный совет, особенно в сложившихся обстоятельствах. Может что-нибудь в комнате поможет ей сбежать? Она стала рассматривать обстановку своей темницы. Меж тем комната, которую выделил ей Генри, была просторной и богато украшенной. Темно-синие обои и золотые драпировки на стенах повторялись в балдахине огромной кровати, подушках софы и обивке кресел, а также перекликались с огромным персидским ковром, размером почти во всю комнату. На окне висели тяжелые портьеры, но не они привлекли ее внимание, а само окно. Возможно свобода ближе, чем она думала. Но только Натали подошла к нему, в комнату вошел Генри.

– Ну что, моя милая девочка, – проговорил он все тем же приторным голосом, – ты смогла отдохнуть с дороги настолько, чтобы мы занялись делами?

– О, боюсь, сегодня я не смогу ими заниматься, дядюшка. Ваш человек перестарался, у меня голова еще очень болит от его побоев и меня мутит, так что прошу прошения, но я бы прилегла, пока мне не станет лучше. Думаю, доктора просить бесполезно? – не удержалась она от сарказма.

– Радость моя, тебе нет смысла тянуть время, никто не знает, что ты тут, никто не придет тебя спасать. Если ты не отдашь мне то, что я так давно хочу получить, ты можешь испортить мое настроение и я больше не буду таким добрым и гостеприимным, – закончил он с явной угрозой.

– Что вы дядюшка Генри, – Натали постаралась проглотить все ядовитые слова, которые стояли у нее в горле, – просто я три дня ехала связанная в телеге с сеном, и весьма логично, что я буду больна после такого путешествия. Боюсь ваш стряпчий заметит мое плачевное состояние, нам же не нужны лишние вопросы. – Натали постаралась выдать самую очаровательную улыбку, на которую только была способна, молясь, чтобы ее обман не раскрылся.

– Ну, хорошо, – недовольно сказал ее дядюшка, – но завтра мы начнем с того, что решим все деловые вопросы, – и ей не понравилось, как он выделил последние два слова. Когда дверь за ним закрылась, девушку трясло от страха и омерзения. Но надо было что-то делать, надо было бежать, и бежать срочно, утром она уже так легко не выкрутится из этой ситуации. Подойдя к окну, она выглянула наружу. К ее огромному огорчению внизу, именно под ее окном, стоял стражник, который ей гадко усмехнулся. Это говорило о том, что Генри уже продумал об этом и надо было искать другие варианты. За дверью ее комнаты тоже стоял охранник, а в помещении не было ни одного тяжелого предмета, чтобы огреть его по голове. Вариант с поджогом и выведением из строя охраны тоже отпадает. Остается только одно – хитрость. Она открыла дверь и выглянув в коридор мило улыбнулась охранявшему ее мужчине.

– Добрый вечер, не могли бы вы попросить принести мне немного теплого вина, от пережитого у меня безумно болит голова, – попросила она у охранника, пуская в ход все свое обаяние. Не ожидавший такого воин даже растерялся и еще какое– то время молча глазел на нее.

– Вино, – еще раз произнесла она, потупившись, – у меня жуткие головные боли.

– Да, конечно, я сейчас все сделаю, – сказал он и поспешил по коридору выполнять ее просьбу. Замечательно, он может и хороший воин, но умом явно не отличается, посмеялась про себя Натали. Тихо выскользнув из комнаты, она пошла по коридору. Ей надо выбраться отсюда, но была одна проблема – она не знала дом, и уже за следующим поворотом услышала голос лорда Генри, который вопил на ее охранника. Спустя мгновение, она уже бежала обратно в комнату, и только успела броситься на кровать, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял багровый от гнева Генри. С минуту он ничего не понимая смотрел на нее, пока девушка окончательно не взяла себя в руги и не обратилась к нему.

– Дорогой дядюшка, вам нездоровится?

– С чего вы так решили, моя дорогая.

– Вы смотрите на меня так, как будто меня не должно здесь быть, а меж тем этот добрый человек обещал принести мне горячего вина, чтобы хоть немного унять мою головную боль, если вы не против, конечно. – И еще раз ее голос был приторно сладким, а улыбка почти перекашивала лицо, но Генри уверенный в своей неотразимости ничего не заметил.

– Да, дорогая моя, конечно этот остолоп принесет тебе вина, – сказал он ей. Ты слышал меня, – обратился он к воину. – пошевеливайся, леди ждет!

Натали в притворном недомогании прилегла на подушки и подняла руку к голове, – ваша доброта меня поражает, я благодарю вас, – сказала она чуть слышно. Лорд Чатерс надулся как индюк и как только прибежал запыхавшийся охранник вышел из ее комнаты.

– О, благодарю вас, надеюсь мой дядюшка не сильно ругался на вас из-за моей просьбы? – спросила она и подняла на него большие, доверчивые глаза.

– Нет, что вы леди Натали, для меня честь служить вам, – галантно ответил он, поклонился и вышел за дверь.

Натали встала с кровати, пришло время действовать, теперь она знала, что в этой истории самое слабое место этот охранник, но как пройти мимо него, отослать его больше не выйдет, если после случившегося его вообще оставят при ней. Она мерила шагами комнату и нервно теребила юбку, когда обнаружила в складках что-то твердое. Сперва она не поняла, что это, но, когда извлекла на свет содержимое, начала припоминать. Когда она выходила из лазарета, в ее руках был сонный корень, который она должна была отнести одной женщине, страдающей бессонницей. Но задумавшись над сердечными делами любимой золовки просто сунула его в карман. Сейчас же он пригодится ей как нельзя кстати. Но все же надо было дождаться вечера и действовать, когда все обитатели дома будут спать. А пока нужно еще и подкрепиться, теперь, когда есть план, силы очень понадобятся, ведь предстоит вернуться к мужу, добраться до родной уже Шотландии.

Когда сумерки стали гуще и ночь вступила в свои права, Натали выглянула за дверь и к своему удивлению увидела там того же охранника, который при ее появлении вытянулся в струнку, как перед генералом.

– Простите, но я не знаю, как вас зовут? – обратилась она, вкладывая в эту фразу все обаяние, каким только одарила ее природа.

– Бэнджамин, леди Натали, можно просто Бэн. Я к вашим услугам.

– Это так замечательно, – сказала она, – тогда у меня как раз есть одна просьба. Посидите, пожалуйста, со мной, мне так одиноко… Я налью нам вина, вам же будет проще охранять меня, находясь в комнате? – молодой человек немного помялся, но согласился.

Натали довольно просияла, отчего лицо молодого воина залил предательский румянец, а девушка отправилась за заранее приготовленными кубками с вином.

– Вот, – сказала она, подавая кубок солдату, – это меньшее, что я могу для вас сделать. – Девушка продолжила непринужденную беседу зорко наблюдая, как ничего не подозревающий мужчина пьет вино. Очень скоро его начало клонить ко сну, и уже через несколько минут его голова безвольно повисла, а дыхание сделалось ровным, с еле заметным посапыванием.

Натали тихонько выглянула в коридор, и убедившись, что там никого нет, направилась к кухне, туда, где ее чуть не поймал Генри. Теперь она надеялась проскользнуть незамеченной. Осторожно миновав все помещения, вышла через черный ход. Для побега ей нужна была лошадь, но она боялась, что ее увидят и появятся вопросы, да и плед, совершенно не помогал остаться незамеченной. Но это в замке, в лесу все будет совсем по-другому. Там она будет прикрыта ветвями деревьев, вопрос только, как туда добраться. В ночной темноте беглянка не знала, ни как выбраться из замка, ни как это сделать незамеченной. Генри явно чего-то боялся, стражники были буквально на каждом шагу, но Натали не теряла надежды выбраться отсюда живой и невредимой. Она осторожно пробиралась в тени стен и хозяйственных построек, пока не увидела ворота, охраняющиеся четырьмя рыцарями. Не представляя себе, как миновать такую охрану, девушка впала в отчаяние. Но вдруг, один за другим стражники с тихим свистом начали оседать. Это было лучшее приглашение, которое она только могла получить, Натали бросилась со всех ног к воротам, не зная, что случилось со стражей и не останавливаясь чтобы это выяснить. Бежать, только вперед, – это все, о чем она могла думать. Но оказавшись за пределами крепостной стены, она почувствовала, как кто – то схватил ее и зажал рот. Девушка начала неистово брыкаться и вырываться, но не могла освободиться. «– Боже, что я наделала, – подумала она, – зачем я решилась на побег, мне нужно было остаться в замке. На дядю можно было хоть как-то влиять, а теперь вот оказалась в лапах каких-то бандитов. Возможно, когда-нибудь Йен догадается, что ее нет у Броукинов, что это все обман. Возможно ей просто надо было сидеть и ждать, когда это случится, ну зачем она решилась на побег? Надо было тянуть время, списываться с управляющими, переводить на Генри земли постепенно, быть может, хватило бы времени дождаться мужа, а теперь все кончено. Уже не будет ни удобных покоев, ни стражи с вином, уже ничего не будет». К горлу девушки подступили предательские слезы, силы ее иссякли. Все, чего она хотела – это вернуться домой. Да она согласится на любую охрану, которою муж захочет к ней приставить. Боже, она запрет себя в башне, если таково будет его желание. Только бы вернуться домой! Натали больше не могла сопротивляться, она обмякла в руках похитителя и из глаз у нее полились горючие слезы, а когда ноги коснулись земли, упала на колени и разрыдалась. Неожиданно ее похититель склонился к ней и прижал ее к своей груди, девушка попыталась отпихнуть его, но голос, который начал ее успокаивать, мог принадлежать только одному человеку во всем мире, это был голос ее мужа. Как же она обрадовалась, осознав, что это он! Слегка отстранившись, она начала покрывать поцелуями дорогое лицо. Всхлипы перемежались грудным смехом, Натали не верила своим глазам! Это была ее самая заветная мечта – увидеть мужа, теперь девушка была в безопасности, теперь было где черпать силы. Она могла свернуть горы, только бы Йен был рядом. Покончив с поцелуями, она обвила руками его шею и прижалась к груди, а потом вознесла благодарственную молитву. Перебирая пальчиками мягкие волосы на любимом затылке, она впервые за эти дни вздохнула полной грудью и успокоилась. Но настал его черед, поглаживая ее по спине Йен начал.

– Чем ты думала, когда убегала? – спросил он, почти спокойным голосом.

– Я не убегала, – тихо сказала она, – мне сказали, что ты ранен, и я побежала к тебе.

Натали отстранилась, заглянув в глаза мужу. Вдруг смысл сказанного дошел до нее, надо было убедиться, что стоящей перед ней возлюбленный действительно не ранен.

Она принялась ощупывать его сильные руки и могучую грудь, но муж резко схватил ее за плечи и отнял от себя. Девушка уставилась на него полными негодования глазами.

– Женщина, если ты не хочешь, чтобы я на глазах наших людей показал, как сильно по тебе тосковал, прекрати это немедленно, – произнес он хриплым голосом.

Натали смутилась, и щеки ее начали розоветь.

– Я просто хотела убедиться, что на тебе нет ран, – сказала она потупившись.

Йен приподнял ее за подбородок и их глаза встретились. Он улыбнулся и впился в нее страстным поцелуем, таким, что девушка ахнула, а потом, забыв обо всем и обо всех начала с не меньшим пылом отвечать на поцелуй супруга.

– Прошу прощения, что прерываю, но может мы уберемся подальше отсюда прежде, чем хватятся нашей маленькой мисс? – спросил Рэф.

– Да, конечно, – согласился Йен, восстанавливая дыхание. Голова же Натали шла кругом, колени подгибались, и она не придумала ничего лучше, чем просто повиснуть на шее мужа, смущенная, но бесконечно счастливая. Йен подхватил ее на руки и быстрым шагом направился к лошадям, стоящим под ближайшими деревьями. Он легко впрыгнул в седло и устроил жену на коленях, прижал к груди и плотнее завернул в плед. Поездочка предстоит еще та, местами уже лежит снег, и по ночам становилось довольно холодно, а его маленькая женушка была не одета для конных прогулок зимой. Но то, что он увидел этой ночью, убедило, что она может о себе позаботиться, и вернуло его к прерванному разговору.

– Итак, ты будешь отвечать на мои вопросы? – нарочито грозно спросил Йен.

– Конечно, – сказала Натали, и устраиваясь поудобнее потерлась щекой о его горячую грудь, – что ты хочешь узнать?

У Йена перехватило дыхание, его малышка жива, и здорова, это все, о чем он мечтал, о чем молился. Когда – то он обещал ей, что позаботится о ней и не сдержал слово. Мало того, что ее похитили, она умудрилась самостоятельно освободится. Не было сомнений в том, что будь у нее больше времени она преодолела бы и стражу во дворе, и наверняка без жертв. Он тоже никого не убил, по крайней мере, не собирался этого делать. Теперь он будет стараться загладить свою вину, отомстит ее обидчикам, и больше никто в целом мире не посмеет причинить боль его маленькому ангелу. Но Натали прервала его мысли. Она ерзала в тщетных попытках устроиться удобнее, и Йену пришлось стиснуть ее крепче, а его восставшая плоть разъясняла желания лучше любых слов.

– Ой, – смущенно сказала она, – я пока не буду так делать, договорились? – последнее слово она прошептала с явным намеком. Йен решил не обращать внимания на ее слова, а то они никогда не закончат выяснять обстоятельства ее похищения.

– Кто сказал тебе, что я ранен? – нежно спросил он, слегка целуя ее ушко.

– Мммм, девушка, с рыжими волосами. Я не знаю, как ее зовут, она появилась на следующий день после нашей свадьбы, как раз, когда приезжал Генри.

– Да, такой цвет отличная примета для Ирландии, но и в Шотландии найдется не мало девушек с такими волосами, может ты заметила что-то еще? Как же нам ее найти?

– Не злись, – сказала она с улыбой, – но такой цвет редкость даже у шотландцев. Такое ощущение, что огонь покрывает ее волосы, они цвета закатного солнца над морем, очень яркие, – договорив это Натали почувствовала, как грудь Йена напряглась и он даже дыхание затаил, – я так понимаю, что ты ее узнал?

– Да, узнал, – сказал он потухшим голосом. Йен понимал, что похитителю помогал кто-то из членов клана, но одно дело предполагать, и совсем другое знать это точно. Тем более она, это просто немыслимо. Да и зачем ей это, ведь Джинни еще совсем ребенок. Он осекся, она давно уже не ребенок и многие достойные воины просили ее руки, а она всем отказывала. Что же не так было с этими молодыми людьми? А может быть что-то совсем не так было с ней? Ладно, это можно будет выяснить по возвращению в замок.

Долгое молчание Йена начало нервировать Натали. – Так кто она?

– Джинни, ее зовут Джинни, когда-то я спас ей жизнь. Она была совсем маленькой девочкой и ее чуть не затоптал конь отца. Каким-то чудом я успел выхватить ее из-под копыт, так чтобы никто не пострадал.

– Тогда понятно, – печально сказала Натали, – женская ревность – это очень страшная вещь.

– Какая ревность, ты, о чем? – не понял Йен.

– Ты спас ей жизнь, когда она была ребенком, и она сейчас не замужем?

– Нет, она отвергла всех, и, если честно я уже отчаялся выдать ее замуж.

– Готова поспорить, что она влюблена в тебя и отвергала все предложения, потому что ждала, когда же ты сделаешь его. Вместо этого ты женился на мне, а я ведь даже не шотландка.

Йен открыл было рот возразить ей, но закрыл его обратно, его молодая жена оказалась умна непогодам. Действительно, это все объясняло. Но все же он не мог поверить, что малышка Джинни помогла похитить его жену, это просто не укладывалось в его голове. С этим надо будет разобраться, когда они приедут домой.

– Как ты узнал, где я? – в свою очередь спросила Натали.

– Мы обыскали все дороги до земель Броукинов, и нашли на границе твою брошь, решили, что это они тебя выкрали, но Морей утверждал, что ничего не знает о твоем похищении, и несмотря на злость, я поверил ему. Потом еще Мод подтвердила мои опасения насчет твоего дяди, так что мы не стали долго ждать и отправились в Англию, и как мне кажется прибыли как раз вовремя. Но скажи, разве тяжело было подождать немного, пока я сам тебя спасу, как полагается любящему мужу? – нарочито торжественно спросил он.

Натали рассмеялась, – прости, но мне сказали, что все подстроили так, будто это Броукины и ты будешь искать меня на их землях, начнешь войну с ними, а про Англию даже не подумаешь, – уже грустно закончила она.

Йен чмокнул ее в макушку, – я бы все равно нашел тебя, я бы послал людей проверить свои подозрения. Но скажи мне, как тебе удалось сбежать, неужели Генри оставил двери открытыми, и мы это проглядели?

– Нет, но сбежать было не так уж трудно, – сказала она с явным бахвальством, – я опоила охранника. Мне его конечно жалко, дядюшка наверняка шкуру с него спустит за то, что не уследил за мной, но это того стоило.

– А чем ты его опоила? – удивился Йен, – и вообще расскажи, что случилось после того, как Джинни выманила тебя, и почему рядом с тобой не было Роя? – Закончил вопрос он уже недружелюбным голосом, от которого Натали поежилась, осознавая, что в этом виновата только она. Если бы рядом был Рой, ее бы не похитили, но возможно покалечили или даже убили бы Роя, все-таки хорошо, что его не было рядом. Но не убил ли его Йен? И опять за ее оплошность, за то, что сбежала из-под охраны. От этих вопросов к горлу подступила тошнота.

– Я была с Давиной, она попросила меня отнесли сонного корня одной женщине, но когда я выходила, то так сильно задумалась, что забыла и про корень, и про женщину, и про охрану тоже. Мне нужно было подумать, и я направилась к конюшне. На полпути ко мне и подбежала Джинни, с криками, что ты ранен. Она потащила меня куда-то, а потом все померкло и очнулась я в повозке с сеном. Три дня мы ехали до Англии, а потом оказалась в замке дядюшки. Генри хотел, чтобы я отписала ему все свои, прости, все наши земли и все деньги. Сначала я решила потянуть время и сказалась больной после поездки, а потом случайно нашла этот корень. Так что Морог еще раз спасла мне жизнь, это ведь она научила меня, как он действует. – сказала девушка, и лукаво улыбнулась. – А дальше, осталось только найти выход. Но ответь и ты на мой вопрос, что вы сделали со стражей?

Теперь на губах Йена заиграла лукавая улыбка и он показал ей какой-то странный кожаный ремешок.

– Что это? – Натали взяла в руки шнурок.

– Это праща, вот сюда закладывается камень и вот так раскручивается на пальцах, главное метко кинуть камень. Это вообще-то женское оружие, но мы решили не привлекать к себе внимание, стрелы сообщили бы о нашем приходе, а поскольку мы точно не знали у него ты или нет, решили действовать незаметно.

– Я так тебе благодарна, и так перед тобой виновата, – прошептала она.

– Да, мы еще не разобрались, о чем таком ты задумалась, что ушла одна?

– О свадьбе Нейла, и о предстоящем мире.

– С миром пока еще неизвестно как быть, – сурово сказал Йен.

– Ты начал войну с Броукинами? – испуганно спросила Натали.

– Нет. То есть пока нет. Я был не в себе и думаю, наговорил лишнего Морею.

После этих слов Йен погрузился в свои мысли, а Натали не стала его тревожить. Самое главное, он был здесь, она в его объятиях и больше ничто на свете ее не тревожило. Почти ничто, новости такого характера она не хотела преподносить мужу сидя на хребте его коня. Возможно скрывать это от него тоже не было смысла, а подходящий момент, с учетом их насыщенной событиями жизни, мог настать нескоро, мало ли что еще может случиться. Девушка набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Теоретически он ее любит, и она об этом знает, но всегда остается место для неожиданностей. Он потерял своего первого ребенка и Натали не знала, как он отреагирует на эту новость. Но и ждать тоже не хотелось. За последние дни она много раз думала о том, что больше никогда не увидит мужа, не обнимет его. Но ей повезло, надо ловить удачу, решила она и сделала еще один глубокий вдох, а на выдохе начала говорить.

– Йен, ты меня слушаешь?

– Да, – рассеянно сказал он, но слышать из ее уст свое имя было безмерно приятно, и в знак благодарности он автоматически поцеловал ее в макушку.

– Ну раз слушаешь, слушай. Ты станешь отцом. Я имею ввиду то, что у нас будет ребенок, я беременна. Вот ведь, все перепутала, как– то началось с конца, а закончилось началом, так и знала, что от нервов не смогу говорить связно.

Йен посмотрел на жену, она уставилась куда – то мимо него, и подняв ее лицо за подбородок заставил посмотреть себе в глаза: – я буду папой?

– Ну, я беременна, если ты об этом. Наверное, да, – начала она теряться в словах.

– Ты уверена? – спросил он. На его лице не отражалось ни одной эмоции, такого лица у мужа она еще не видела. Натали закусила губу, что – то он не сильно обрадовался. Может быть стоило подождать, к примеру, пару месяцев, чтобы он как– то сам догадался…

– Так ты уверена? – еще раз спросил он. Натали могла только кивнуть, она так нервничала, боялась, что голос подведет ее.

Йен остановил коня, слез с него, и в его движениях не чувствовалось обычной легкости. Скорее он сполз на землю вовремя подставив ноги, чтобы не упасть. Развернулся к ничего не понимающим воинам, которые тоже остановились и во все горло что-то прокричал по-гаэльски. Натали учила этот язык и уже неплохо понимала, но этого вопля она не разобрала. Но все остальные все очень хорошо поняли, они тоже соскочили с коней и с воплями бросились к ее мужу. Девушка не на шутку перепугалась, когда они подхватили его и начали подбрасывать в воздух. Сейчас ей хотелось только одного – слиться с седлом, чтобы ее сея учесть миновала. К счастью Пег был привычен к подобному выражению эмоций и даже ухом не повел, хоть один положительный момент в этой ситуации. Через несколько минут Натали поняла, что про нее забыли. Йена поставили на ноги, а мужчины встали перед ним на одно колено и достали кто мечи, а кто ножи, и с не менее громким воплем вонзили их в землю. Она уже видела подобное, когда мужчины после их свадьбы присягали ей на верность, но зачем они проделывают это еще раз перед Йеном? Спросить об этом было страшно, она не понимала, что происходит и как на это реагировать, и выбрала вариант невмешательства, решила подождать пока они успокоятся и быть может, опять станут вменяемыми людьми. Первыми поднялись двое, с которыми Натали была незнакома, а по цветам пледа догадалась, что они даже не из их клана. Замечательно, тут еще и чужие, все лучше и лучше. Обидевшись сама, не зная на что, девушка сложила руки на груди и насупилась, однако продолжила рассматривать незнакомцев. Выглядели они как типичные шотландцы, – высокие и широкие в плечах, и были они удивительно похожи, настолько, что можно было их принять за братьев, только один постарше, а другой моложе. У того что постарше, когда-то были светло каштановые волосы, теперь сильно высветленные сединой и эта седина удивительно придавала ему стати, серебрилась в усах и бороде. Но присмотревшись получше, Натали заметила около рта морщинки, которые бывают от частых улыбок, такие же морщинки были вокруг глаз. Он и сейчас улыбался, как будто вся эта ситуация доставляла ему искреннее удовольствие. Еще у него были такие удивительные зеленые глаза, каких девушка еще не видела, цвета молодой травы. Они сверкали и переливались лучше любых драгоценных камней, и только минуту спустя она поняла, что они лучатся от смеха. Но была в них еще огромная доброта и мудрость, появляющаяся только с годами. Оторвав от него взгляд, Натали повернулась к его более молодой копии и опешила, – на нее смотрели те же глаза, такие же зеленые и смешливые, только еще по – юношески задорные. Каштановые волосы не были тронуты сединой и бороды тоже не было. На его губах играла такая же улыбка и Натали не смогла не улыбнуться в ответ. Тут почувствовала, как ее ногу что– то сжало, обернувшись она заметила своего супруга, смотревшего на нее с подозрением.

– Ты хоть слово поняла из того, что они сказали? – осведомился он.

Натали было очень стыдно, видимо пока она столь беспардонно глазела на их гостей, те о чем-то говорили.

– Не уверена, – тихонько проговорила она и потупилась, мужчины разразились громоподобным хохотом. Девушка, поняв, что ее застали на месте преступления и теперь потешаются, покраснела до корней волос.

– Я сказал, – заговорил старший, – что хочу поздравить счастливейшего человека на этой земле. Он думал, что потерял жену, а оказалось, везет домой наследника. Это достойный повод радоваться и поднимать кубки, что мы непременно сделаем, как только приедем в замок МакАроков. – И он подошел обнять Йена.

– На самом деле, – заговорил молодой, – отец хотел сказать, что поздравляет он вас обоих от лица всего клана МакГейри, правильно отец?

– Ну, это ты у нас говоришь красиво, а я – правду. Ох и выпьем же мы по этому поводу! – закричал он и расхохотался.

Тут Натали поняла, что видимо это и есть Лохлан и Нейл МакГейри, и сразу воспаряла духом. Нейл тоже обнял ее мужа, а потом за ним по старшинству принесли поздравления и все остальные воины, под неумолкаемые шутки и громкий смех лэрда Лохлана. Когда же с поздравлениями было закончено, все глаза обратились к ней. Натали заерзала в седле, не понимая, чего от нее хотят. Она вопросительно повернулась к своему мужу. Ты должна принять от них клятву верности, – объяснил он.

– Но они ее уже приносили, – так же шепотом сказала она, – когда мы поженились.

– Это несколько другое, они обещают защищать тебя и нашего ребенка, пока он не родится, а когда родится, эту клятву они принесут ему лично. Вообще так не делается, но в сложившихся обстоятельствах, они хотят, чтобы ты знала, что можешь положиться на каждого из них как на саму себя, они будут верны тебе до смерти.

После этих слов Натали посмотрела на воинов немного испуганными глазами, они кивнули ей.

– Тогда я принимаю эту клятву, – сказала она срывающимся от волнения голосом, если это для них так важно, я буду рада им служить.

То, что началось после, Натали не могла представить себе ни в одном кошмарном сне. Один за другим они начали отвязывать часть пледа, которая была перекинута через плечо и расстегивать рубахи отодвигая ворот набок. Потом Лохлан взял нож и сделал надрез на груди, прямо над сердцем. Под лезвием ножа выступила кровь, но он ее кажется даже не заметил. Также поступил его сын, а за ним все остальные воины, после чего они молча встали на одно колено и вонзили окровавленные ножи в землю склонив голову. Натали так и смотрела на это с раскрытым ртом и расширенными от ужаса и удивления глазами. И снова из ступора ее вывел Йен, тронув за руку, он прошептал: – поблагодари их, они сделали самый дорогой подарок нашему ребенку, который только можно пожелать. Таков наш древний обычай, чтобы тебе было понятнее, это, как если бы они все стали крестными отцами нашего малыша.

Натали перевела на него ошарашенный взгляд, потом постаралась взять себя в руки и для начала закрыла рот. Потом сглотнула пересохшим горлом и прокашлявшись, поблагодарила воинов по-гаэльски, насколько хватило ее знаний языка.

Покончив с поздравлениями и клятвами, они снова тронулись в путь. Натали еще не пришла в себя после увиденного, но попыталась расспросить мужа о том, что произошло и почему.

– Я так понимаю, что ты не против стать отцом, – начала она издалека.

– Не против, – ухмыльнулся он.

– А что такое они делали с тобой?

– Они разделяли вместе со мной мою радость и мое везение. Как сказал Лохлан, я ехал вызволять любимую жену из плена, а привезу домой наследника, этому все могут только позавидовать. У меня самая смелая и сильная жена, которая подарит мне сына, и он будет сильнее тысячи воинов и умнее сотни мудрецов.

– Ну, а если это будет девочка, – допытывалась Натали.

– Мой предок, а точнее наш с МакГейри, перед смертью сделал пророчество, что пройдет много лет, и появится в нашем роду женщина, которая будет не шотландка по рождению, но духом и сердцем, станет она одна воевать с мужчинами на чужбине, и победит их, но не мечом и топором, а хитростью своей. А воину, который возьмет ее в жены родит она сына, великого воина, равного которому не будет знать наша земля ни по храбрости, ни по силе. Это легенда передавалась у нас в роду из поколения в поколение. Мы с Лохланом думаем, что это ты.

Натали не знала, что на это ответить, она просто хотела, чтобы он обрадовался, а не выставлял ее героиней шотландских легенд. Но раз уж так случилось, девушка улыбнулась и посмотрела на мужа:

– А про ее сильного и смелого супруга там ничего не говорилось?

– Нет, но он непременно приложит все силы, чтобы его маленькая жена больше не воевала ни с одним мужчиной, ну возможно, кроме их сына, – сказав это Йен нашел ее губы, и захватил их страстным поцелуем. Натали затрепетала, прильнула еще сильнее к его могучей груди, обвила руками шею, и вся отдалась этому наслаждению.

– У вас уже и так будет наследник, можете так не стараться, – произнес Лохлан, который просто не мог проехать мимо молча.

Натали смутилась и опять покраснела, в обществе этого мужчины, она всегда будет похожа на свеклу.

– Ночь скоро кончится, нам бы надо поторопиться. Утром ее точно хватятся, а дать отдых лошадям мы сможем только на родной земле. – сказал Нейл. Но боюсь, как бы не был силен дух твоей супруги, физически такой дороги она не выдержит. Давайте прибавим шагу и проедем как можно ближе к границе, при необходимости на равнине можно будет ненадолго остановиться и передохнуть.

Так они и сделали. Натали держалась сколько могла, но в конце концов усталость взяла свое и она уснула в объятиях мужа. Разбудил ее нежный поцелуй Йена, он сообщил, что они пересекли границу Шотландии и можно немного перевести дух. С этими словами он снял жену с лошади. Девушке очень хотелось немного пройтись и размять ноги, но стоило мужу отпустить ее, как затекшие колени подогнулись, и она снова оказалась на руках мужа. Путники поели и, как выразился Нейл, в этом маленьком теле проснулся великий аппетит, такой же как воин, который скоро появится на свет. Девушка не понимала, за что Давина полюбила Нейла, но для себя сделала вывод, что будет стараться избегать общества новых знакомых, пока не стала всеобщем посмешищем. Йена же это нисколько не трогало, напротив, он улыбнулся и гордо посмотрел на жену. Ладно, все это они обсудят потом, когда доедут до дома и выспятся, а пока она попытается их игнорировать, не так далеко должно быть до границы своих земель. Но это оказалась очень долгая дорога. Если они не делали привал, то кто-нибудь из МакГейри обязательно равнялся с ними и начинал подтрунивать над Натали. К концу дня с ее щек не сходила краска, и это уже не был румянец смущения, она кипела гневом так, как не злилась даже на Генри. Натали была готова выхватить меч мужа и порубить их на куски. Единственное, что сдерживало ее порыв, были руки мужа, который, как будто читая ее мысли, не давал возможности пошевелиться и периодически получал за это гневные взгляды.

Глава 10

Но все когда-нибудь заканчивается, и эта поездка тоже. Возвращение домой было долгожданным и трогательным, все были рады видеть свою бесстрашную хозяйку. Члены клана собрались у первых ворот замка и встречали их радостными криками. Навстречу выехал Рой, и получив какие – то указания направился обратно к замку. Въехав во двор, Натали догадалась, о чем просил его Йен. У лестницы дома двое воинов пытались поднять по ступенькам упирающуюся Джинни, она что-то кричала, и люди, стоящие рядом, были явно в недоумении. Но пока они все смотрели на устраиваемую девушкой сцену, еще одна фигура осталась незамеченной и тихонько, словно тень, выскользнула в сгущающиеся сумерки.

– Что происходит, куда они тащат эту бедную девушку, – спросила Натали, когда Йен помог ей спуститься с лошади.

– Она предала свой клан и своего лэрда, которому клялась в верности. Ее ждет кара и она об этом знает, – сурово ответил он.

– И что же ее ждет? – с волнением, продолжала допытываться Натали, тяжело ступая на затекших после долгой поездки ногах. Йен поддерживал жену за талию, практически приняв на руку весь ее вес, чтобы она смогла идти самостоятельно. Обратный путь был почти в три раза короче, они делали мало привалов, это было тяжело, и девушка не хотела выяснять никаких проблем, ничего решать, только окунуться в теплую ванну. Затем еда и сон с любимым мужем. Слишком много всего случилось меньше чем за неделю, ей требовался отдых, как физический, так и эмоциональный. Но следующие слова Йена изменили ее настрой.

– Ее ждет изгнание, как предателя и если выживет, то до конца дней будет одна, без семьи, без клана и без защиты.

– Нет! – воскликнула Натали, – ты не можешь так с ней поступить!

– Таков закон, она должна была думать об этом до того, как предавала своих родных. – Йен был непреклонен, но Натали умудрилась вывернуться из его хватки и на нетвердых ногах встала перед ним, протянула руки, взяла его за лицо.

– Мы должны сперва разобраться в мотивах ее поступка, – уверенно сказала она.

– Каких мотивах? Она дважды пыталась тебя убить, а когда не вышло, подстроила твое похищение. Она или ее подельник убили двоих моих людей, украли мою беременную жену, в чем тут разбираться? – заканчивая фразу, Йен перешел на крик. Краска сбежала с лица девушки.

– Меня никто не пытался убить, а похищение спланировал дядя Генри. Охранников убил тот страшный человек, который вез меня к нему, и я очень хочу понять, – почему она это сделала? – проговорила Натали твердо, – в конце концов, это меня похитили, и я имею право знать правду. Прошу тебя, мне это действительно важно, – закончила она, смягчившись.

– Ты понимаешь, что я твой господин, и ты должна мне повиноваться?

– Да, я знаю, и приму любое твое решение. Но как любящий муж, ты же можешь разрешить своей неразумной, беременной жене такую блажь, как задать пару вопросов женщине, из-за которой на нас свалилось столько неприятностей.

– Я не потерплю, что бы мной командовала женщина, – сказал он уже спокойнее.

– Она только просит тебя о милости, как своего мужа, своего повелителя и своего лэрда, – сказала Натали, отпустила его лицо, смиренно сложила руки на груди и потупилась. Это было последней каплей.

– Ты не ангел, ты маленький дьяволенок, – произнес он с ухмылкой, – ладно, ты своего добилась, пошли. – Он снова обнял ее и повел по лестнице в дом, а Натали, не поднимая глаз последовала за ним, чтобы никто не заметил радостного огонька победы в ее глазах.

Войдя в большой зал Натали заметила, что присутствовали почти все воины клана. За креслом Йена стояли его братья и сестра, а перед креслом на коленях горько рыдая, стояла Дженни. Но не это привлекло внимание девушки, лица всех собравшихся были либо злые, либо презрительные, все, но не Аотхегена. Весельчак и балагур по натуре, он стоял с перекошенным страданием лицом. В его глазах плескался ужас, казалось, он схватился за спинку кресла, чтобы не броситься к стоящей на коленях девушке. Этого Натали никак не ожидала увидеть – боль волнами исходила от него, такого не должно было случиться. Ему, как и всем, полагалось радоваться возвращению домой сестры живой и невредимой, он мог презирать предательницу, но то что было на написано на его лице с презрением не имело ничего общего.

Йен прошел к своему креслу, рядом для Натали поставили стул, чтобы ей не пришлось стоять. Пока она проходила, все пытались как-то приободрить ее, кто дружеской ухмылкой, кто кивком головы. Давина на секунду завладела ее рукой и легонько сжала, показывая, как она рада. Когда Натали устроилась на своем месте, Йен обратился к Дженни.

– Зачем ты помогала украсть мою жену? – сразу спросил он.

– О, мой лэрд, – начала она, – я не знала, что они хотят причинить ей зло.

– Как это не знала, для чего же еще они могли похитить Натали?

– Она сказала мне, что это для всеобщего блага, – лепетала девушка, между всхлипами.

– Какого еще блага, что ты несешь, кому могло быть от этого хорошо? – уже не на шутку разозлился Йен.

– Ей, – ткнула Дженни пальцем в Натали. Этого никто не ожидал, Йен даже немного растерялся, но придя в себя, заговорил размеренно и спокойно.

– Ты можешь спокойно и внятно объяснить, что все-таки произошло?

Джинни сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с душившими ее рыданиями и медленно начала рассказывать. Как-то вечером к ней пришла Катриона и сказала, что с ней связался родственник Натали, тот, что приезжал и пытался увезти племянницу домой. Она рассказала, что оказывается Натали была помолвлена с его сыном, и плыла в Англию для того, чтобы с ним обвенчаться. Но после кораблекрушения она встретила Йена и забыла о своем слове другому мужчине, а когда Йен узнал о приезде сэра Генри, то заставил Натали обвенчаться с ним, так как хотел получить ее любой ценой. Но сама Натали не любит лэрда и мечтает соединиться со своим женихом, а из страха перед мужем молчит об этом. Тогда ретивый молодой человек решил выкрасть ее и увезти обратно в Англию, чтобы они могли быть вместе.

Джинни не пугали явные не состыковки в этой истории, она ухватилась за нее как за спасательный круг и помогла осуществить задуманное. Правда, когда после похищения Натали их клан чуть не объявил войну Броукинам, девушка поняла, как ошибалась, что ее просто обманули, и уже понимала, какое будет наказание за этот поступок.

– Прошу, простите меня, если сможете, – снова заговорила она со слезами в голосе. – Я не хотела никому причинять вреда, я не верила, что она может полюбить тебя так, как ты заслуживаешь, я думала, что, если ее не будет, ты вскоре забудешь о ней, – на последних словах она опустила голову, чтобы скрыть свои глаза.

– С этой историей более или менее ясно, но у меня есть еще вопрос, – как ты смогла подстроить те несчастные случаи?

Джинни удивленно посмотрела на него, – какие случаи?

– Не надо врать, ты уже призналась, что помогла выкрасть мою жену, можешь не отпираться и от остального. Я просто хочу знать, как тебе это удалось? С подпругой я еще могу понять, но нарядить соломенное чучело ребенком и бросить его в замерзший пруд, тут надо иметь очень извращенный ум.

Джинни смотрела на него в полном непонимании, глаза ее расширились, и она даже рыдать перестала.

– Я думала то, что случилось с лошадью, была случайность, а с прудом чистое невезение, – промолвила она, – об этом я ничего не знаю, это правда, можете наказать меня за мое преступление, но два других я не совершала, – твердо сказала она.

Йен внимательно посмотрел на нее, – я тебе верю, ты может быть глупа настолько, что поверила в россказни о женихе, но не настолько хитра, чтобы спланировать это самой. Но ты упомянула об одном человеке, у кого хватило бы и хитрости придумать такое и ненависти привести план в исполнение. Где сейчас Катриона, приведите ее сюда.

К креслу подошел Рой, и нагнувшись прошептал, – как только я услышал ее имя, послал двоих за ней, но они нигде не смогли найти ее, а люди говорят, что видели, как она выходила из ворот замка как раз, когда вы вернулись.

– Эта змея все поняла и сбежала, хитрая гадюка, передай страже, чтобы ее не впускали в замок, а если кто увидит, пусть немедленно доставит ее для суда. Это она руками Джинни выдала врагам мою жену, и думаю, сделала это после того, как не удалось свести ее в могилу. Но скажи еще, это ты подбросила заколку моей жены на дорогу к клану Броукинов?

– Нет, и я очень удивилась, как этот мужчина сумел такое сделать.

– Значит в этом, ему тоже помогла твоя подруга, – произнес Йен, с печалью и злобой в голосе. – Что же нам с тобой делать, – спросил Йен.

– Можно мне пару минут поговорить с тобой, – тихонько шепнула Натали. Йен повернул к ней задумчивое лицо, но увидев в ее глазах решимость, уступил.

– Я прошу выйти всех, – усталым голосом произнес он. Люди не стали спорить, двое воинов подняли девушку с пола и повели к дверям, – далеко не уходите, это не займет много времени, подождите рядом, пока я не позову.

Мужчины кивнули ему и вышли, а Йен обернулся к жене. Увидев его горестное уставшее лицо, Натали почти пожалела о своей просьбе, но на карту была поставлена жизнь человека, даже двоих, и если ради Джинни она бы этого не сделала, то благополучие ее нового брата было ей далеко не безразлично.

– Позволь спросить, что ты собираешься с ней сделать, – осведомилась Натали.

– Честно, не знаю, поэтому и позволил тебе этот разговор. Может быть ты скажешь мне? Я устал от интриг, понимаю, что ее обманом заставили это сделать, но и простить ее я не могу, каждый раз, когда буду видеть, буду вспоминать о ее поступке.

– Возможно, у меня есть решение этой проблемы, – лукаво проговорила Натали.

– Знаешь ли ты, что твой брат влюблен в нее? – Брови Йена поползли вверх.

– Ты ведьма, чтобы знать такое наперед? – в свою очередь спросил он.

– Нет, – засмеялась она, – просто у Аотхегена все на лице было написано, когда мы вошли в зал.

– Да, я тоже заметил, но не думал, что ты обратишь на это внимание. Думал, ты стараешься только не упасть от усталости.

– И это тоже, но не будем отвлекаться. Недавно ты говорил, что после последней войны с кланом МакКонахи, ты захватил большую часть их земель и один из замков. Так вот я подумала, может быть нам стоит выдать Джинни за Аотхегена и отправить в эти земли? Работы там много, и они достаточно далеко, чтобы не мозолить тебе глаза. А когда ты остынешь, мы сможешь пригласить их к нам в гости, – предложила Натали.

– Это неплохая идея, но сможет ли мой брат быть счастлив с ней?

– Она испугана, и думаю, что замужество вместо изгнания воспримет с радостью. Эта ее детская влюбленность была единственным, что она знала. Твой брат будет добр с ней, и надеюсь, очень скоро завладеет ее сердцем, – сказала Натали с улыбкой.

– Ну, тогда будь по – твоему, мой маленький командир, – улыбнулся он в ответ. Если ты так будешь поступать со всеми, нас ждут большие проблемы, за предательство ты выдаешь замуж и даруешь земли, твоим врагом быть очень выгодно, – усмехнулся он.

– Ты сам сказал, что это не предательство, а глупость, глупость влюбленной девчонки. А так как предмет ее притязаний принадлежит мне, я позволяю себе быть милосердной, – хитро усмехнулась девушка, – но имей ввиду, я еле сношу остроты твоих друзей из клана МакГейри, молю тебя, я не выдержу если ты уподобишься им, – жалобно проговорила она.

– Ты просто не поняла, а я не мог объяснить тебе, – расхохотался Йен, – это были не остроты. Они восприняли тебя как храброго война и обращались соответственно, не как со слабой чужеземкой, а как с сильной и смелой женой лэрда клана МакАрок, – торжественно произнес он.

Натали не ожидавшая подобного ответа одарила мужа очаровательной улыбкой.

– Знаешь, чего я больше всего сейчас хочу? – осведомилась она.

– Ванну или еды?

– Кроме очевидного, – спросила она с ехидцей.

– Меня, – самодовольно ответил Йен.

– Совершенно верно, так что давай оставим проблемы и уже наконец– то поднимемся в нашу комнату. Я тоже хочу показать тебе, как сильно скучала.

Так они и поступили, когда все вошли в зал, были удивлены явной переменой настроения лэрда и его жены, а когда он объявил о своем решении, все онемели от удивления. Аотхэген пытался скрыть свою радость от предстоящей свадьбы, а Джинни хватило мозгов промолчать. Замужество вместо изгнания, да еще за брата лэрда и в управлении свой собственный замок – это поистине щедрый подарок. После объявления решения Йен отправил Натали в комнату подкрепиться и ждать его, а сам он должен был решить еще некоторые организационные вопросы, связанные со скорой свадьбой. Большинство людей разошлись, и новость вместе с ними полетела из уст в уста. Однако никто не верил, что это было решение лэрда, все понимали, что за такой неописуемой щедростью стоит его маленькая жена. От этого поступка симпатия к ней только увеличилась. Джинни все любили, и подобная новость заставила скорбеть ее родных и друзей, им было стыдно и за саму девушку, и за родство с ней, но после того, как лэрд даровал ей прощение, люди уже не могли держать на нее зла, чему были очень рады.

Натали поднималась по лестнице, когда ее догнала Давина.

– Все только и говорят, как ты победила своих стражей и сбежала, а Йен нашел тебя уже на полдороги к дому, – сказала она, обнимая свою сестру.

– Догадываюсь, кто это говорит, – хмуро пробурчала Натали, – честно, он очень красивый, но его язык отбивает всякую охоту с ним общаться. – Несмотря на то, что Йен рассказал жене о природе этих острот, девушке они все равно не нравились.

– О, да! Они с Лохланом наперебой рассказывали, как тебе понравились их шутки, – улыбнулась Давина, – когда не ты объект их веселья, шутки действительно забавные.

Натали бросила на нее самый суровый взгляд, на какой только была способна, отчего Давина прыснула, но попыталась сделать вид, что закашлялась.

– Я так рада, что ты дома, я так волновалась за тебя и за брата.

Натали хотела было ответить, но они как раз подошли к двери ее комнаты, и оттуда выскочила Мод обливаясь слезами.

– Все-таки этот дьявол до тебя добрался, я так боялась за тебя, моя девочка! – причитала Мод обнимая Натали и прижимая ее к груди.

– Все хорошо, я жива и невредима, по крайней мере пока, – сказала она, чуть отстраняясь от кормилицы, – ты меня задушишь.

– Прости меня, просто я места себе не находила пока вас всех не было. Давай заходи, я принесла тебе покушать, и скоро будет тебе ванна, – трещала без умолку Мод. Натали только смогла бросить извиняющийся взгляд на Давину.

– Это правда, тебе нужно покушать, в дороге ты, наверное, совсем оголодала. – сказала девушка, закрывая за собой дверь.

И снова Натали поняла, откуда у нее подобные сведения, что собственно и вернуло их к прежнему разговору.

– Скажи, как сильно я испортила мир между МакГейри и Броукинами?

– Достаточно, чтобы отменить свадьбу, – произнесла она ровным и спокойным голосом, как будто просто сообщала новости.

– Войны не будет?

– Пока неизвестно, но думаю теперь, когда ты нашлась, Йен сможет уладить это миром. Не таким крепким как при женитьбе, конечно.

– Конечно, – задумчиво проговорила Натали. – А как обстоят дела у тебя с Нейлом теперь, когда ему не надо жениться?

– Никак, – рассмеялась Давина, – они же ездили за тобой и только вернулись. Думаю, когда вечером будем отмечать твое возвращение, мне удастся с ним поговорить, – мечтательно закончила она.

– Да, поговорить – это конечно то, что нужно, – сказала Натали. Надо как – то его расшевелить, узнать, что он думает о девушке, разделяет ли ее чувства. Вот только как это осторожно выведать, вот в чем вопрос.

Вскоре принесли горячей воды для ванны. Давина вернулась в большой зал готовиться к празднику, Мод собиралась ей в этом помогать и Натали осталась одна. Опустившись в лохань с горячей водой, она ощутила истинное блаженство. После ванны сытая и довольная она решила прилечь на кровать на пару минут, пока не придет муж, и мгновенно заснула.

Проснулась Натали от легкого прикосновения, кто – то гладил ее по щеке.

– Привет, не хотел тебя тревожить, – проговорил Йен, – ты так хорошо спала. Наверное, ты очень устала. Я подумал, что все празднества могут подождать до завтра, давай сегодня просто дадим тебе отдохнуть?

– Только если ты будешь отдыхать вместе со мной, – улыбнулась она. – Знаешь, мне не хотелось оставлять тебя там в низу, глупо конечно, но после всего случившегося, тяжело расстаться с тобой и на минуту. Ты подумаешь, что это очередная женская блажь, но это правда.

– После того, как я три дня жил без тебя, не зная, жива ты или нет, это не блажь, и я тоже боюсь отпускать тебя от себя, – сказал он, целуя ее пальчики, а потом прижал мягкую ладошку к своей колючей щеке. В ответ Натали присела на кровати и потянулась к его губам.

– Я думал, ты устала?

– Ага, и очень соскучилась!

С этими словами она свободной рукой притянула его к себе для поцелуя, начавшегося как легкое касание губ, но уже через мгновение дышащего страстью, которая, казалось готова была вырваться из них и вспыхнуть. Не помня себя от радости, Йен откинул одеяло, которым была укутана его жена и онемел. Сколько раз он видел это прекрасное, желанное тело, и каждый раз при этом зрелище у него перехватывало дыхание. Но сейчас он заметил некоторые изменения, груди Натали, и без того безупречные, стали несколько полнее и ему захотелось ощутить эту новую полноту. Он накрыл их руками захватив соски между большими и указательными пальцами и нежно потер, отчего веки девушки затрепетали, глаза закрылись, а изо рта вырвался легкий стон предвкушения. Тогда Йен очертил языком форму ее нежных округлостей и поднялся до розовой, уже напряженной вершинки, сомкнул на ней губы и слегка пососал, потом то же проделала и со второй. Натали тихонько постанывала, выгибаясь под его прикосновениями, млея от этой сладкой пытки, но муж внезапно перевернул ее на живот и начал покрывать поцелуями ее ягодицы, нежно ласкать их языком, прикусывать, чуть сдавливая руками. А потом раздвинул ее бедра и провел языком между ними, вбирая ее сок. Девушка, вскрикнув начала извиваться, ей одновременно хотелось, чтобы эта сладкая пытка закончилась, и чтобы она длилась вечно. Внизу живота начал нарастать густой и теплый жар, а Йен слегка приподняв ее и поставив на колени, продолжал исследовать сосредоточение ее женственности, то проводя языком снаружи, по манящим округлостям, то проникая внутрь, в жаркую, тугую глубину, которая уже была для него готова. Лаская и дразня, он входил в нее языком, помогая себе пальцами нащупать маленькую точку снаружи. Посасывая нежный бугорок, мужчина почувствовал, как тело ее выгнулось, Натали выкрикнула имя мужа, и ему в рот потекла горячая жидкость. Он хотел продлить эту чувственную муку, но жена чуть выше приподняла бедра, явно приглашая его к более решительным действиям. Терпение оставило мужчину и он, быстро скинув с себя остатки одежды, начал вводить свою восставшую плоть. Натали опять вскрикнула и нетерпеливо повела бедрами пытаясь вобрать его всего в себя, горячая волна внутри нее требовала освобождения, ей хотелось, чтобы он был весь в ней, сейчас же, немедленно, и она подалась к нему. Йен вонзился в ее лоно как дикий зверь, яростно и беспощадно, до самого основания, почти не замечая, как кричит под ним жена. Потом начал выходить, медленно, осторожно провел головкой по ее губам, снова раздвигая их для себя, и вонзился опять, одним быстрым толчком, и снова наградой ему был нетерпеливый стон. Он еле мог сдерживаться, чтобы не излиться в нее немедленно, и чтобы приблизить ее собственный оргазм, опустил руку и снова нащупал чувственную вершинку в самой сердцевине, которую еще недавно ласкал языком. Он ускорял ритм и силу с которой входил в нее, Натали была уже на грани своего освобождения, когда Йен отвел с шеи ее волосы и сперва поцеловал в плечо, а потом слегка прикусил, чтобы дать выход собственным эмоциям. Это была последняя капля, она ощутила бурный оргазм, многократно усиливаемый не прекращающимися движениями Йена внутри нее. Мышцы сокращались, и девушка забилась в сильных руках мужа, тело ее сотрясалось и обхватывало его плоть, отчего он сам получил освобождение столь же бурно, как и жена. Осторожно опустил их тела на кровать и постарался не придавить ее своим весом. Так они и лежали, пытаясь восстановить дыхание, пока Натали не начала дрожать.

– Ты замерзла, – удивленно спросил Йен.

– Нет, думаю, в этой дрожи виновен ты, – улыбнулась она и поцеловала его руку, обнимающую ее.

– Я рад, что могу так на тебя действовать, – тягуче произнес он, но все же собрался с силами и накрыл их одеялом, а потом удобно устроил жену у себя на груди и они мирно уснули.

Проснувшись утром, Натали прибывала в прекрасном настроении. Она вернулась домой, рядом с ней любящий муж, все проблемы улажены, что может быть лучше. Но меньше, чем через десять минут она поняла, как сильно ошибалась.

Глава 11

Не успела Натали сладко потянуться в кровати и решить, достаточно ли она проснулась или еще немного понежиться, как ее желудок скрутил спазм, казалось все внутренности решили выйти из нее. Подпрыгнув с кровати, девушка бросилась к ночному горшку, ей было так плохо, что она даже не ощутила, как заботливые руки убрали волосы за спину, а ко лбу прижалась мокрая тряпка. Йен нежно поглаживал ее по спине, пока тошнота не отступила, потом принес стакан воды, она уселась прямо на полу по-турецки, и выпив воду посмотрела на мужа.

– Интересно долго еще так будет?

– Не переживай, после трех месяцев все должно прекратиться, по крайней мере Мораг так говорила.

– О, это будут долгие три месяца, – прошептала она.

К завтраку они с Йеном спустились поздно, Натали ела мало, а муж внимательно наблюдал за ней.

– Знаешь по кому я еще очень скучала? – спросила она.

– Догадываюсь. Эта бестия как чувствовала, он места себе не находил, покусал конюха. Если так пойдет и дальше, он совсем одичает и мне придется его прирезать, пока он всех не покалечила.

– О, не вини Пегаса, конечно, мой мальчик волновался, – защебетала Натали просияв, – но я вернулась и теперь с ним все будет хорошо, я в этом уверена. – Говорила девушка почти с материнской заботой.

– Даже не вздумай на него забраться, я не хочу поседеть раньше времени. Думаешь, я так мало переживаю о тебе и о ребенке? Никаких скачек! – прокричал он.

Натали спокойно выдержала вспышку гнева мужа, а она– то еще думала, что согласится сидеть в башне, только бы ему было спокойно. Надо сходить в церковь и попросить прощения за самообман.

– Я пока ничего не говорила о езде, просто я хочу его проведать, и может быть немного прогулять на лугу, и, – она предостерегающе подняла руку, – я возьму с собой Роя и всех, кого ты захочешь. И кататься не буду, просто прогуляюсь пешком.

– Ты хочешь сделать из моих воинов нянек? – спросил он с усмешкой, – Хотя твоя охрана – это действительно серьезное испытание. Я выделю тебе тех, кого мне не очень жалко было бы потерять. Может быть тех, у кого нет семей, – задумчиво проговорил он, пока лицо Натали краснело от гнева.

– Ничего со мной не случится, ни со мной, ни с ними, – отчеканила она каждое слово.

– Конечно, я на это и надеюсь, для того и охрана.

Натали хотела было еще что – то сказать, но закрыла рот и улыбнулась.

– Возможно, ты хочешь устроить небольшую проверку храбрости нашим гостям, я могу взять с собой Нейла? Думаю, он будет рад еще одной возможности повеселиться надо мной.

– Неплохая идея, надеюсь он и с бесом этим сладит.

– Я приглашу его на прогулку, но коня своего не отдам! – сказала Натали, и убежала из зала, послав мужу воздушный поцелуй.

Как всегда, она сперва забежала за лакомством для своего любимца, а потом отправилась искать МакГейри. Найти его оказалось нетрудно, вокруг вилась стайка женщин, и многие недвусмысленно висли на нем. Нахмурившись, Натали подошла ближе, и поняла, что Давины среди этих женщин нет. Тогда она постаралась изобразить самую лучезарную улыбку, на которую только была способна и направившись к ним, еще за несколько шагов начала громко щебетать на французском. Трюк удался и все головы повернулись к ней.

– О, простите, – сказала она в притворном смущении, – иногда я не замечаю, как перехожу на французский, это же мой родной язык. Но скажите мне смелый воин, – обратилась она непосредственно к Нейлу, незаметно оттеснив собой девушку, стоящую перед ним и полностью завладев его вниманием. – Мой муж утверждает, что Вы будете не против сопровождать меня на небольшой пешей променад и не убоитесь опасностей, преследующих меня, – сказала она лукаво, немного повернувшись так, чтобы Нейл оказался спиной к девушкам, уже кидающим на нее полные непонимания взгляды.

– Охотно буду вашим сопровождающим, достопочтимая леди, – сказал он и поклонился, а затем предложил ей руку.

– Благодарю, мне кажется, что я стала несколько фамильярна. Когда долго не выходишь в общество, забываешь хорошие манеры. Но скажите, откуда они у вас, здесь в Шотландии, когда горцев все считают дикарями, – Натали продолжала щебетать, уводя молодого человека в сторону, под уже не очень дружелюбные взгляды оставшихся в одиночестве девушек.

Они подошли к конюшне, Натали звонко смеялась над какой– то его шуткой. По пути они встретили Роя и Тэвиша, которые уверили, что тоже смогут справиться со всеми подстерегающими ее опасностями. Если только она не будет садиться в седло этого черного дьявола, эта кличка прочно закрепилась за ее прекрасным конем, и как Натали не противилась, поделать ничего не могла. Они все же оседлали лошадей, всех, кроме Пегаса, на него надели уздечку и дали Натали повод. Выходя из ворот замка, Рой и Тэвиш немного отстали, так что девушка могла спокойно поговорить с Нейлом, не опасаясь чужих ушей. Они шли по широкому лугу, почти полностью укрытому снегом. Утро было морозным и ясным, белые кристаллики искрились в лучах холодного солнца. Натали не знала, как завести разговор на такую щекотливую тему, однако ей неожиданно помог Нейл.

– Так зачем вам понадобилось уводить меня из столь приятного общества, только чтобы выгулять эту зверюгу?

– И да, и нет, – улыбнулась девушка.

– Тогда может быть вы просветите меня?

– Просто хотела выразить свое сочувствие по поводу вашей несостоявшейся женитьбы.

– Не переживайте, я очень рад, что не женился на этой гарпии, – сказал Нейл уже серьезно.

– Она так страшна или это из-за характера?

– И то и другое, она должно быть безумно страшна, раз отец выдает ее замуж подобным образом. Была бы она красива и умна, женихи давно обивали бы порог их дома. А мы ее даже никогда не видели, отец держит ее взаперти, не выпуская никуда, так что же еще можно ожидать от этих Броукинов, ничего хорошего. – Закончил он.

– Тогда прими мои поздравления. Я конечно не специально, но, если уберегла тебя от такого чудовища, это стоило похищения, – засмеялась она, – хорошо, что твое сердце свободно, я бы не смогла выйти замуж за неизвестного человека, ведь мое уже занято, я бы, наверное, умерла бы без него. – Сказав это Натали потупилась, но краем глаза наблюдала за его реакцией.

– Раз уж у нас такой откровенный разговор, то и мое сердце несвободно и уже давно мне не принадлежит, – грустно сказал он.

– И чьи же стрелы смогли сразить такого великолепного воина? – Спросила она в шутку.

– А этого я не смогу вам сказать, – ответил он с той же насмешливой интонацией, а потом посерьезнев добавил, – она все равно воспринимает меня только как друга, так что толку в том, что я открою ее имя?

Подойдя так близко, Натали не собиралась отступать.

– Должно быть, у нее уже есть суженый, и от этого так сильна ваша уверенность?

– Нет, насколько, я знаю, ее сердце еще свободно, – грустно улыбнулся он.

– Тогда не все потеряно, – радостно сказала девушка.

– О нет, она мне как сестра, мы выросли вместе, и я точно знаю, о чем говорю. Давайте не будем бередить мои раны, – сказа он и посмотрел на замок с грустью и тоской.

Итак, это не был совершенный провал. Натали все же выудила из него массу информации, а судя по тому как он смотрел на замок, сердце его хранилось здесь, а это уже внушало надежду. Они еще немного погуляли, Натали продолжила смеяться над его шутками.

Вернувшись в замок и попрощавшись с Нейлом, она поспешила в лазарет, так как думала найти там Давину и выяснить у нее, как прошли их детские годы, но на пол пути ее перехватил Йен.

– Ну что, как прогулялась?

– Хорошо, Нейл рассказывал о своем детстве, и поведал мне премилую историю о своей первой влюбленности. Я и не знала, что она была из твоего клана.

– О, он разбил кучу девичьих сердец, не ответив ни одной взаимностью, они и сейчас за ним толпой ходят. Это была одна из причин, по – которой отец решил выдать его за дочь Броукина, женщины в наших кланах должны спать спокойно, – сказал он с ухмылкой, – но я не верю, что Нейл мог в кого-то влюбиться.

Надежды Натали растаяли как дым, она как-то не подумала, что на его сердце может найтись столько претенденток.

– А, что моя маленькая сводница решила женить еще одного моего брата?

– Я не сводница, – махнула рукой в задумчивости Натали, – но мне надо подумать, увидимся позже, – сказала она и направилась дальше, разговор с Давиной это не отменяло.

– Привет, могу я тебе помочь, – осведомилась Натали.

– Сегодня немного работы, так что я закончу перевязку и буду свободна, – улыбнулась девушка, – о чем ты хочешь поговорить?

– Как ты догадалась?

– У тебя очень озадаченное лицо, как будто ты пытаешься решить, хватит ли нам зерна на зиму, не заглянув в амбар.

– Почти угадала, – засмеялась в ответ Натали.

– Так что ты хотела узнать?

– Ты говорила, что вы с Нейлом вместе росли?

– Да, я говорила тебе, что он старший сын. У них с сестрами существенная разница, так что он почти все время проводил у нас. Отец учил мальчиков сражаться и мечом, и умом, говорил, что, когда они вырастут, это наука очень пригодится. Это были счастливые годы, мы были всегда вместе. Вместе убегали в лес охотиться, а когда я подросла и Морог начала учить меня искусству врачевания, даже прозвал меня Бригантией – это древняя богиня, она покровительствовала целителям, – Давина засмеялась, – он и сейчас иногда называет меня так.

Натали не верила своим ушам, теперь она поняла, что слова Нейла про раны не были просто аллегорией, он говорил о ней! Неужели такое возможно? Они оба влюблены друг в друга с детства, и никто об этом не знает, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Натали так удивилась, что это отразилось на ее лице.

– Почему ты так на меня смотришь? – удивилась Давина.

– Просто не могу поверить своему везению, – и вашей глупости, хотела добавить она, но сдержалась. Знаешь, Йен говорил, что празднества по случаю моего возвращения перенесены на сегодняшний вечер?

– Да, вчера он долго занимался делами, так что все веселье решили отложить, да и тебе надо было отдохнуть. А сегодня, я надеюсь, ничто не помешает нам веселиться.

– Да я костьми лягу, но этот праздник состоится, – пробурчала Натали себе под нос, – это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Снова проговорила она.

– Что слишком хорошо, – переспросила Давина.

– Не обращай внимания, просто я хочу отметить свое возвращение танцами. Да, мы будем много танцевать! По крайней мере, у нее будет возможность до конца выяснить, что все-таки между этими двумя происходит.

Когда были отданы последние распоряжения на вечер, девушки валились с ног, и Давина предложила Натали подняться к себе, что было весьма кстати. Неизвестно почему, но глаза ее закрывались сами собой, и она мечтала только о том, чтобы немного подремать. И опять все получилось не так, как было запланировано.

Проснулась она от нежного поцелуя и сперва не смогла понять, где находится, но, когда Морфей ослабил свои путы, поняла, что лежит в объятиях мужа.

– Ты очень сладко спала, и я не будил бы тебя, но Давина сказала, что, если ты пропустишь танцы, не сносить мне головы.

– Боже мой, танцы, конечно, мне же столько еще всего надо сделать, – сказала она и начала выбираться из постели.

– Не волнуйся, все уже сделано, а у тебя даже есть время одеться и спуститься как раз вовремя, – улыбнулся он и еще раз поцеловал жену.

Праздник получился что надо, все веселились и поднимали тосты за молодых, и за продолжение их рода. Натали была как на иголках, Нейла плотным кольцом окружили девушки, так же как утром во дворе, и Натали не могла найти подходящий момент, чтобы до него добраться.

– Еще немного и я начну ревновать.

– Прости милый, но я не понимаю, о чем ты, – проговорила Натали.

– Ты весь вечер не сводишь глаз с МакГейри, что это должно означать?

– Это должно означать, что я узнала нечто очень важное о нем, и теперь мне необходимо буквально пару минут, чтобы спросить его об этом, но я не могу сделать этого при толпе народу! – ответила она, подняв на мужа глаза полные мольбы.

– Ох, не нравится мне это… Нейл, – завопил Йен на весь зал, так, что оружие, развешенное по каменным стенам, звякнуло, – оставь женщин моего клана в покое и подойди ко мне хоть на минуту.

– Конечно друг мой, но ты мог сделать это и деликатнее, – усмехнулся он, – так в чем проблема, раз ты кричал как на пожаре.

Йен несколько минут обсуждал с ним дела, а потом переключившись на подошедшего Рэфа, предложил ему потанцевать с Натали, сославшись на срочность разговора.

– Вы преследуете меня, – спросил Нейл, выводя Натали в центр уже разгоряченной толпы.

– Что вы, ведь это вы у меня в гостях, я просто пользуюсь привилегиями хозяйки, получаю то, что хочу. Мой муж очень щедр, вы знали об этом?

– Пока вы не просветили меня, даже не догадывался, знал только, что он, как вы выразились: неотесанный варвар.

– Да я и забыла, что вы у нас дипломат и даже ездили ко двору, прошу простить мне такую оплошность, – засмеялась Натали. – Скажите, я тут хотела вышить гобелен для моей сестры, думала взять за мотив легенду о Брегантии, как считаете, хороший ли выйдет подарок?

– Почему вы спрашиваете об этом меня?

– Думала, мы просто болтаем, вот решила обсудить такую мелочь, но не ожидала, что это расстроит вас.

– Нет, конечно, я не могу присвоить себе богиню, просто я всегда звал ее так, еще в детстве она лечила наши раны.

Вот оно, подумала Натали, но нельзя же просто сказать ему о том, что Давина его любит еще с тех времен, надо что-то придумать. Но что? Кто бы подсказал, – подумала Натали и огляделась, будто ища помощи. В одном из углов она увидела Мод, которая что-то выясняла с одной из кухарок. Отлично, вот кто ей поможет! Главное это не опоздать, подумала девушка.

– Йен говорил, что вы пока побудете у нас. Я подумала, возможно Вы не откажитесь еще раз сопроводить меня на прогулку?

– А не пойдет ли ваш муж на нас войной, после наших свиданий?

– Признайтесь честно, вас запугали глупыми россказнями, о том, что я приношу несчастья?

– Так это вызов моей смелости? Что ж, тогда я с удовольствием составлю вам компанию, назовите только место и время, – парировал он.

– А вы смелы, – улыбнулась Натали.

– Шотландцы ничего не боятся!

– Ну раз так, проводите меня обратно к мужу, а то я действительно волнуюсь насчет войны.

Нейл рассмеялся и повел ее к столу, где Йен уже начинал метать молнии глазами.

– Спасибо, что все-таки вернул мне жену, боюсь, как бы и она не попала под твои чары, – хмуро проговорил Йен.

– Что ты, для меня на свете есть только один мужчина, и он заставил выйти за него замуж, – напомнила она. Взгляд его смягчился, и когда Нейл вернулся к вздыхающим по нему девицам, спросил: – Надеюсь, ты все узнала, что хотела, потому, что не уверен, что смогу еще раз отпустить тебя с другим мужчиной. Мы шотландцы никогда не отдаем то, что принадлежит нам по праву.

– Почти. Но прояви немного терпения, и оно будет вознаграждено, – лукаво проговорила она, – а пока, как думаешь, смогу ли я украсть тебя с нашего праздника?

– Думаю, что сможешь, – улыбнулся Йен. Его горячий взгляд прошелся по телу жены, ощущаясь почти как физическая ласка, Натали затрепетала, дыхание стало чаще. А внизу живота свернулся предательский узел. Заметив это, муж издал горловой звук, что-то среднее между низким смехом и рычанием.

– Так кто кого будет воровать?

– Ты меня, – тяжело проговорила девушка, в предвкушении облизывая губы, – ты всегда будешь так на меня действовать?

– Очень на это надеюсь, – и посмотрел на нее взглядом собственника, не заявляя права, но утверждая, что эта женщина принадлежит только ему. Сопротивляться такому напору Натали не могла и супруги поспешили к себе.

Натали была счастлива, они нежно любили друг друга, пока не насытились, и опустошенные уснули в объятиях друг друга. Девушка очень хотела, чтобы Давина тоже познала это наслаждение. Быть с любимым мужчиной, отдать всю себя и вознестись на вершину блаженства, а потом, покачиваясь на волнах нежности спуститься обратно. Как им должно быть тяжело, столько лет видеть друг друга и не иметь возможности открыть свои сердца. Но девушка надеялась, что сможет исправить это, и ее сестра в полной мере познает счастье делить жизнь с любимым человеком. Но для этого ей нужен план, с составлением которого должна помочь Мод. Завтра же она поделится с няней всем, что ей стало известно и вместе они найдут выход. С этой обнадеживающей мыслью Натали отдалась объятиям морфея.

Глава 12

– Ну, дорогая моя, возможно не стоит тебе влезать в жизнь других людей, хватит и своей, – назидательно сказала Мод.

– Ты не понимаешь, я уверена, что они любят друг друга и любят уже давно, но оба боятся признаться в этом, – сказала Натали, дожевывая хлеб с куском козьего сыра. Должен же быть какой-то выход, а то они так и останутся несчастными, а мне их так жаль. – произнесла она с грустью.

– Легко быть великодушной, когда у самой счастье в доме, – поддразнила ее няня.

– Оставь, ты же знаешь, что в любом случае я бы постаралась устроить этот союз.

– Ох, моя девочка, если ты так уверена, что они любят друг друга, есть один способ заставить Нейла проявить себя, но тебе понадобится сообщник, – подмигнула она.

– Поэтому, я и обратилась к тебе.

– Я говорю не о себе. Заставить мужчину признаться в своих чувствах к женщине может только страсть, а страсти как таковой там уже нет. Да, они любят друг друга и возможно это чувство сильно, но они привыкли к нему и готовы жить с ним, а для решительных действий, нужен огонь!

– И как же нам добиться этого огня, поджечь их что ли? – съязвила Натали, ее характер определенно начал портиться.

– Ты почти угадала. Что может расшевелить мужчину? Как ты узнала, что Давина любит его?

– Она плакала, когда получила известие о его женитьбе.

– Вот то-то и оно, поэтому нам нужен сообщник, который будет готов вызвать бурю в нашем спокойном пруду. И не забывай, что у твоей сестры сумасшедшее количество братьев, – улыбнулась Мод.

– Да, претенденту на ее руку и сердце может не поздоровиться, – проговорила Натали, – так кого будем кидать к волкам?

– Эка ты заговорила, – засмеялась та, – это должен быть человек, который не испугается ни гнева своего лэрда и его братьев, ни гнева влюбленного мужчины. Холостой и привлекательный, а главное тот, который согласится на подобную авантюру, есть у тебя такие на примете?

– Думаю, что один есть.

– Ты как всегда пытался победить всех? – спросила Натали, перевязывая раненую ногу воина.

– Не всех, только тех, кого смог достать, – усмехнулся он.

– Мой муж говорит, что ты один из самых смелых воинов, которых он видел.

– Услышать он него такую похвалу дорогого стоит, спасибо.

– Не меня надо благодарить. Говорят, что ты бесстрашен и неуязвим в бою, но думается мне, они лгут, – поддразнила она.

– Явно преувеличивают, – согласился воин.

– А могу я испытать твое бесстрашие?

– В любую минуту, только покажите мне врага!

– А если это не совсем враг?

– Я не понимаю вас, – сказал он с подозрением.

Натали вздохнула, закончив перевязку.

– Давай прогуляемся, и я все тебе объясню, но независимо от твоего решения, ты должен поклясться мне, что никому не откроешь эту тайну.

– Клянусь, в чем бы она не заключалась.

Они вышли и направились к злополучному пруду, подальше от зорких глаз и чутких ушей.

– Я думал вам нельзя гулять без охраны.

Натали бросила на него недовольный взгляд.

– Так как ты воин моего мужа, можешь считаться охраной, а потом это распространяется только за пределами замка, внутри я все еще вольна передвигаться свободно. Но я хотела поговорить не об этом, – и Натали рассказала ему свой план.

– А вы точно уверены в их чувствах? Давина прекрасная женщина и я был бы безмерно счастлив такому союзу, но не хочу пока заводить семью, я мечтаю о славе на поле боя.

– Не переживай, жениться на ней тебя никто заставлять не будет, и не перетрудись, нам нужно чтобы Нейл вышел из оцепенения и не думал, что она потеряна для него навсегда.

– Это должно быть забавно, через два дня у нас будет тренировочный бой на ристалище, а завтра я могу увидеться с Давиной.

– Только смотри, чтобы у вашего разговора был свидетель, – ухмыльнулась она.

– Если вы будете прогуливаться здесь завтра, ближе к вечеру, думаю, заметите нашу беседу.

Это было как раз то, что нужно, и воодушевленная девушка направилась по своим делам. День тянулся бесконечно долго, Натали отправилась еще раз выгулять Пегаса, естественно в сопровождении охраны. Но даже это не смогло порадовать девушку, все что занимало ее мысли – это завтрашний день, с этим грузом она и вернулась домой. От волнения у нее даже пропал аппетит, а спустившись к ужину, смогла увидеть ту же картину, что и накануне. Нейл в окружении женщин, и Давина, обсуждающая с Лохланом какие – то деловые вопросы. Натали сделала такой вывод потому, что оба были предельно серьезны, а это совершенно не похоже на старого шотландца. Не знала девушка, что и за ней пристально наблюдают.

– Что случилось, ты ничего не ешь, и весь вечер как на иголках, – осведомился Йен.

– Все в порядке, – отмахнулась от него Натали и попыталась что-то поковырять в тарелке.

– Не обманывай меня, женщина.

С глубоким вздохом она посмотрела на мужа, потом покачала головой и в задумчивости оперлась на его плечо.

– Я думаю о том, как мне повезло встретить тебя. Да, не все события были радостными, но я счастлива с тобой, счастлива от того, что у нас будет ребенок. Просто мне хотелось бы, чтобы все смогли испытать такое же чувство, как мы.

Йен чмокнул жену в носик и улыбнулся, а глаза заискрились радостью. Это было первое, столь сильное проявление ее чувств. Подумав немного, Йен решил, что тоже хочет объяснить жене, как к ней относится.

– Знаешь, я в тот вечер даже не думал, что ты будешь моей, я хотел только, чтобы ты выжила, ведь ты три дня была на грани жизни и смерти, перепугав меня. Потом, когда узнал тебя, старался не желать, чтобы ты осталась со мной. А когда появилась возможность, сразу, не задумываясь, потащил тебя в церковь. И ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, когда сказала «да». Наверное, Господь послал мне тебя в доказательство своей милости.

После этих слов на глаза девушки навернулись слезы, а Йен нежно и очень чувственно поцеловал ее, заработав покашливания и покрякивания мужчин, сидящих по соседству.

– Я люблю тебя, – прошептала Натали. Если бы Йен не видел, что ее губы шевелятся, он бы мог подумать, что ему показалось. Он еще раз утонул в этих синих омутах, теплых, спокойных. Это было не штормовое море, это была его тихая гавань, его надежная пристань, к которой он всегда хотел возвращаться.

– И я тебя люблю, – ответил он.

В этот момент никого не было рядом, они были одни и не только в переполненном зале, они были одни на всей земле, и ничто больше не имело значения. И снова Йен поцеловал жену так нежно, как только был способен. Оторвавшись от его нежных губ, Натали опустила глаза, а ее щеки начал заливать предательский румянец. Девушка хотела сказать что– то еще, но тут ощутила в зале звенящую тишину, а взгляды всех присутствующих были обращены к ним. На лицах родных и гостей застыло тревожное ожидание, как будто они не знали, что делать дальше в подобной ситуации. Натали несколько раз моргнула, пытаясь решить, как выйти из этого положения. Но ситуацию спас Йен, он широко улыбнулся и высоко поднял руку, сжатую в кулак, остальные лица тоже озарились улыбками, и под радостные крики в воздух взметнулись кубки.

Когда крики успокоились, а собравшиеся продолжили свои разговоры, Натали тихонько улизнула наверх, а очень скоро к ней присоединился и муж. Больше в тот вечер им разговаривать было не о чем, но они постарались показать, как сильно любят друг друга.

Следующим днем девушка смогла поймать Нейла без его женского эскорта и предложила прогуляться. Они шутили и смеялись над всякой ерундой, Нейл был великолепным рассказчиком и просто забрасывал ее историями из своей юности. Но когда они достигли пруда, настроение Нейла несколько ухудшилось, и он остановился на середине истории.

– Что случилось? – спросила девушка.

– Ничего, просто задумался, – ответил он. Но Натали уже точно знала, в чем причина его печали.

– Правда красивая пара? – сказала она, указав на Давину и Ангуса.

А пара была действительно красивая. В лучах низкого зимнего солнца, которое уже собиралось закатиться за горы, возле озера стояла Давина, стройная, с длинными распущенными медными волосами, которые слегка трепал ветерок, а длинные солнечные лучи заставляли переливаться всеми цветами красного. Напротив стоял молодой воин, и держал ее руки в своих. Голова девушки была слегка запрокинута вверх, даже с ее ростом она не могла этого не сделать. Ангус был похож на Греческого Геракла. Высокий, с огромными плечами, по которым рассыпались густые локоны его золотых волос, они были темнее, чем у Натали, более мужского цвета, но такие же красивые. Его светло-голубые глаза были обращены к стоящей рядом девушке, чуть пухлые губы неспешно двигались, но слов они не слышали. Да, кандидатура была выбрана бесподобно. Если бы Натали не знала, что он наверняка говорит о совершенно тривиальных вещах, ей бы в голову пришла мысль о романе. Тут налетел очередной порыв ветра и взметнул волосы Давины, Ангус поймал непослушную прядь и заправил ей за ухо. От этого движения Натали почувствовала, как руки Нейла напряглись. То, что надо, первый акт сыгран бесподобно. Нейл тоже был красивым мужчиной, но Ангус дышал мужественностью, его красота была грубой, несколько угловатой. Настоящий варвар и совершенно не во вкусе Давины, Натали позаботилась об этом заранее. Было бы неосмотрительно посылать к ней мужчину, в которого она могла бы случайно влюбиться. А по словам золовки, он меньше всех остальных воинов клана был достоин женского внимания, что и сыграло решающую роль в выборе кандидатуры.

– Правда, – вымолвил Нейл потухшим голосом. Натали уже и забыла, что задала вопрос, засмотревшись на молодых людей.

– Давине пора замуж, думаю, что Йен скоро получит просьбу отдать ее за Ангуса. Что ж, он храбрый воин и красивый мужчина, жаль только, что она не любит его, – в притворной задумчивости проговорила Натали. И снова почувствовала, как рука его напряглась.

– Откуда тебе знать, кого она любит?

– Мы же с ней сестры и подруги, – засмеялась Натали, – думаешь, мы не разговаривали на эту тему?

– И что же она тебе такое сказала?

– Сказала, что еще с детства ей нравится только один молодой человек, но не из нашего клана, но так как он в последнее время не проявляет к ней никакого интереса, нет смысла надеяться на предложение с его стороны, – как бы невзначай сказала Натали.

– Один молодой человек не из клана? Кто же это?

– Ох, у него еще имя такое странное, она называла его Таранис, но мне показалось, что это прозвище, я больше не слышала таких имен. Натали продолжала болтать, но внимательно следила за реакцией своего собеседника, который после упоминания шутливого прозвища, которое, дала ему Давина еще в детстве, перестал ее слушать и сконцентрировался только на молодых людях. Таранис был богом грома в Кельтской мифологии. – Может, мы подойдем к ним?

– Нет, давай не будем мешать, – предложил он, – завтра, я поговорю с ним завтра, – пробурчал Нейл, а Натали сделала вид, что ничего не услышала. Это было хорошо, она только надеялась, что Нейл не покалечит Ангуса.

Они направились к замку и за ужином мужчина не сводил глаз с Давины, было такое ощущение, что земля стала вращаться под другим углом, и центром теперь была прекрасная незнакомка с медными волосами и прекрасными зелеными глазами. Он и правда смотрел на Давину так, будто видит впервые. Зрение его сузилось до одной точки, в центре которой была она. Даже когорта восторженных поклонниц не смогла отвлечь Нейла от созерцания девушки, этот взгляд не смог укрыться и от Йена, как, впрочем, и от всех присутствующих. За одним исключением, единственным кто не заметил этот взгляд, была сама девушка, хотя казалось, что еще секунда, и Нейл прожжет в ней дыру. Натали знала причину такой поразительной невнимательности, ее сестре было больно видеть бесконечно кокетничающих с ним претенденток на руку и сердце, а некоторым хватило бы и его постели. Давина давно выработала привычку не смотреть на мужчину, которому было отдано ее сердце.

Позже, когда этот ужин закончился, Натали с мужем поднялись в свою комнату. Ничего не подозревая, девушка прошла вглубь комнаты и начала раздеваться. Йен же напротив, облокотился на дверь и скрестив руки на груди обратился к жене.

– Скажи-ка на милость, с каких пор ты научилась вышивать гобелены?

– Ах, это? Вот как раз думаю научиться, к рождению ребенка хочу освоить это мастерство. Мод давно пытается всунуть мне в руки иголку, – засмеялась девушка, так и не обратив внимания на позу мужа.

– Хорошо, а что такое было сегодня за ужином? Что ты сделала с Нейлом, и почему до меня доходят слухи о том, что Ангус встречался сегодня с Давиной у озера? Что происходит в моем доме, с моими родными, позволь узнать?

Натали глубоко вздохнула и шумно выдохнула. Ей совершенно не хотелось портить отношения с мужем, тем более он уже помог ей в этой истории и дальнейшее его неведение может поставить под удар весь план. Так что единственным выходом из сложившегося положения был правдивый рассказ. И она начала все с самого начала, как Давина получила известие о предстоящей свадьбе, заканчивая сегодняшним ужином и только тогда поняла, как ей необходимо одобрение мужа. Как бы там ни было, из каких бы побуждений она это ни устроила, но девушка играла жизнями и сердцами любимых людей, которым в случае неудачи будет очень больно. А значит и всем близким тоже.

Затаив дыхание Натали ждала что скажет муж. А он в свою очередь, видя, как она нервничает, как меряет шагами комнату и заламывает руки, пытался не пустить улыбку на свое суровое лицо. Эта маленькая плутовка заслужила небольшое волнение.

– Я считаю, – начал он серьезным, не предвещающим ничего хорошего голосом, – что ты оказалась права.

Сердце Натали пропустило удар.

– Я – что? – недоумевала она.

– Я считаю, что ты одна оказалась настолько зрячей, чтобы разглядеть чувства этих двоих. И если все действительно получится так, как ты задумала, им стоит благодарить за это только тебя.

Натали с воплем бросилась на шею мужу, который сидел на их кровати во время рассказа, и с такой силой ударилась об него, что опрокинула на спину и принялась целовать его лицо, перемежая поцелуи с благодарностью.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – шептала она, даже не догадываясь о том, насколько в действительности ей нужно было его понимание.

– Если ты каждый раз будешь меня так благодарить, можешь переженить весь мой клан, я не буду против. – Сказал он с усмешкой, – но что ты собираешься делать дальше?

– Ну, ты же видел, как Нейл смотрел на твою сестру. А когда мы с ним вместе любовались на влюбленную пару у озера во время прогулки, сказал, что – то насчет завтрашнего разговора с Ангусом, я правда не поняла, о чем.

Йен расхохотался во все горло.

– Милая, надеюсь, ты предупредила об этом самого Ангуса, ведь завтрашним утром на ристалище ему предстоит биться за Давину с Нейлом, а он очень сильный соперник.

– Вообще – то, когда я предлагала ему поучаствовать в этой авантюре, я предупреждала о возможных последствиях. В числе прочего о твоем гневе, гневе твоих братьев и самого Нейла. Он ответил, что не боится и принимает вызов, главное, чтобы на самом деле жениться не пришлось, – со смущением добавила Натали, чем вызвала еще один приступ смеха у своего мужа.

– Я же говорил, что, если они не хотят лишиться головы, им следует держаться от тебя подальше. Хорошо, что хоть семей у них нет, ты не оставишь детей сиротами, – закатывался он от смеха.

– Это не смешно, – не выдержала Натали.

– Да, ты права, это не смешно, это ужасно смешно, – сказал он, за что заслужил удар в грудь маленьким кулачком. Смех сразу оставил его, он перехватил руку жены и посмотрел на сжатые пальчики. А кто собственно надоумил тебя, ты бы до такого сама не догадалась, – сказал он, с нежностью целуя ее пальцы.

– Мне намекнула Мод, когда я рассказала, что происходит, – ответила она.

– Я-почему– то так и думал, – снова улыбнулся Йен, – в этих маленьких ручках сосредоточена огромная сила. Ты ведешь дела у себя на родине и здесь, ты занимаешься с больными, опекаешь этого черного дьявола, заставила меня простить женщину, по вине которой чуть тебя не потерял. И сейчас в этих руках ты держишь жизни одних из самых дорогих мне людей, а я не просто позволяю тебе это делать, я готов оказывать любую помощь и надеюсь на благополучный исход. Так кто же ты? Ангел, посланный мне небесами чтобы успокоить мое сердце и принести покой в мой дом, или бес, который завладел моей душой и играет судьбами любимых мной людей?

Натали не знала, что и ответить на это. Она очень любила своего мужа и хотела, чтобы он был счастлив, но и пройти мимо чужой беды тоже не могла, и сказала об этом прямо.

– Решать тебе, но помни, мое сердце у тебя, ты завладел им в тот день, когда я открыла глаза в этой комнате, а рядом со мной спал незнакомый мужчин. Я не знала его, он не знал меня, но жизнь моя была в его руках. Поэтому мне было уже не страшно отдаться на милость его воле, я надеялась тогда, и верю сейчас, что ты будешь беречь мое сердце, и что оно в надежных и любящих руках. Я говорила это вчера, и я скажу то же самое завтра, – ответила Натали будто дала клятву, а затем нашла его губы. Йен не ответил на поцелуй, немного отстранился и сказал.

– Знаешь, почему я буду беречь твое сердце?

– Почему, – просто спросила она.

– Моего у меня нет, его забрал ангел. Ангел с глазами бушующего моря.

После этих слов он накрыл ее губы жаждущим поцелуем и всепоглощающая страсть правила этой ночью. Они любили друг друга неистово и исступленно, как будто это была их последняя ночь вместе, будто завтрашнего дня не будет, а солнце больше не осветит своим сиянием небосвод. Словно в подтверждение этих страхов они встретили первые рассветные лучи в объятиях друг друга. Солнце взошло, день настал, и этот день много чего принес: массу радости, толику сожаления и чуть-чуть раскаяния.

– Можно я сегодня вообще не буду вставать? – спросила Натали, пытаясь укутаться в руку мужа и тем самым не выпустить его из кровати.

– Ты можешь делать все, что тебе вздумается, мы это уже вчера поняли, – засмеялся он, – но сегодня утром я пожинаю плоды твоих стараний. Не забыла, утром Нейл дерется с Ангусом на ристалище? Мне надо проследить, чтобы они не поубивали друг друга. А то не за кого будет выдавать сестру, – пробурчал он себе под нос.

Вспомнив все события вчерашнего дня, Натали уже не была так уверена в правильности своих поступков.

– Может все обойдется, – проговорила она с толикой страха в голосе.

– Вот для этого я туда и иду, – ответил Йен и чмокнул ее в носик.

Натали нехотя поднялась, поборов утреннюю тошноту, которая теперь была постоянной спутницей. Наспех позавтракав, она схватила ничего не понимающую Давину за руку и потащила ее на ристалище. Оно находилось в небольшой долине, но девушки выбрали середину холма для остановки, чтобы лучше видеть происходящее.

– Зачем ты меня сюда притащила? – возмущалась девушка, – на сегодня не намечено никаких серьезных поединков, и ран, для которых нужны мы, я тоже не вижу.

– Еще увидишь, – проговорила Натали, высматривая Нейла или Ангуса.

– Что это значит?

– Ничего, просто думала, что тебе будет интересно на это посмотреть, – произнесла Натали, указывая на мужчин в центре поляны.

– Боже мой, – воскликнула Давина, – это же Нейл.

Ангуса она даже не узнала, но сразу поняла, что ситуация серьезная. Нейл был в боевой стойке с коротким топором в руке, Ангус сжимал меч, оба готовились броситься в бой. Лицо Нейла было перекошено гневом и ненавистью, а Ангус видимо еще больше подливал масла в огонь. О чем они говорили девушки не слышали, но ситуация скоро дошла до критической точки. После одной из реплик, которую Ангус произнес с самодовольной ухмылкой, Нейл издав боевой клич бросился в атаку. Он стремительно орудовал коротким топором, так что Ангус еле успевал отражать удары, которыми его щедро посыпал противник. Натали не знала, что ему такого наговорили, но результат был налицо. Вот о чем говорил Йен утром, как бы хорошо Ангус не владеет мечом, Нейл сражается за свою любимую со всей страстью, готовый отдать жизнь, вот чего она не учла. Девушка хотела просто подбросить хворосту на тлеющие угли, а получилось, что щедро полила их маслом, и теперь у нее не просто огонь, а лесной пожар, сметающий все на своем пути. Видимо Ангус тоже это понял, на лице его больше не было улыбки в те редкие моменты, когда он успевал наносить удары, старался не покалечить Нейла, у которого задача была прямо противоположной.

– Боже мой, – произнесла взволнованная Давина после очередного удачного выпада Ангуса.

– Ты волнуешься за Нейла?

– Что за глупый вопрос, конечно, – выпалила она.

– Значит, ты выберешь его после окончания схватки?

– Что за бред ты несешь, у тебя жар? Кого я должна выбрать, при чем тут тренировочный бой, который с самого начала не выглядел как простая тренировка?

– Нейл влюблен в тебя, но считает, что Ангус претендует на твою руку и сердце и пытается доказать свое превосходство, но выбирать– то все равно тебе. – улыбнулась девушка.

– Что ты несешь? Может быть ты перепутала языки, в твоей голове их слишком много, Нейл не любит меня.

– Может и не любит, но дерется он за тебя. Только ты можешь это остановить, но пока влезать я бы тебе не советовала.

Давина продолжила внимательно следить за происходящем на поле, преимущество было то у одного, то у другого соперника, оружие летало так быстро, что не всегда удавалось проследить за ним.

Сколько продолжалась эта схватка девушки не знали, но обе вздрогнули, когда Нейл сделал подсечку и Ангус оказался на земле, а могучий воин закинул топор чтобы нанести противнику смертельный удар. Давина вскрикнула и быстрее ветра побежала вниз, выкрикивая его имя, в решающий момент он поднял глаза и увидев возлюбленную остановился. Лицо его перекосила гримаса боли, он был уверен, что девушка попросит не убивать ее жениха и отбросив топор в сторону, будто полностью не доверял себе, он отступил от поверженного противника. Но не успел сделать и пары шагов, как Давина налетела на него, повисла на шее, начала что – то говорить сквозь слезы.

– Что ты говоришь, я ничего не понимаю? – попытался выяснить он. Успокойся и скажи нормально, видишь, я не буду его убивать, ты можешь быть счастлива, твой жених жив и будет жить, повержено только его самолюбие. Ну перестань, – начал он говорить уже нежнее, поглаживая ее по спине, – перестань, все хорошо, ты же знаешь, я слишком люблю тебя, чтобы причинить боль, даже если ты никогда не будешь моей, я не смогу убить его и оставить тебя несчастной.

Девушка подняла на него полные слез глаза, не веря своим ушам.

– Что ты сказал про меня и его? – она оглянулась на стоящего поодаль воина.

– Иди к нему, будьте счастливы, я его не трону.

– Он не мой жених, мне он даже не нравится.

Пришла очередь Нейла широко открыть глаза.

– Но вы вчера беседовали у пруда, он держал тебя за руку, а сегодня он сказал, что это вопрос уже почти решенный, что у меня нет шансов, что я опоздал, и теперь ты будешь его.

– Вчера у пруда Ангус спрашивал о своей матери. Она приболела, и он волновался за нее, а за руки взял, когда я уверила, что с ней все будет хорошо и я лично за ней присматриваю. Он просто благодарил меня и все, ничего больше. – Она подняла покрасневшие глаза, – ты дрался из-за меня?

– Да, думаю, что тут все, кроме тебя уже знают, что я безнадежно влюблен в тебя уже много лет и хочу, чтобы ты стала моей женой. – Выпалил он на одном дыхании.

Давина не могла сказать ни слова, из ее глаз снова потекли слезы, а на губах засияла улыбка.

– Это значит да? – переспросил Нейл.

Голос изменил ей, ком в горле не давал говорить, и она просто кивнула, не отрывая глаз от него, боясь, что ей все просто приснилось и стоит только моргнуть как все растает, будто туман над рекой. Нейл подхватил ее на руки и закружил. Он смеялся и кружил ее до тех пор, пока она тоже не засмеялась, а потом опустил на землю и нежно поцеловал в губы. Они бы не прерывали этого поцелуя, но к ним подошел Йен.

– Не забывай, ты прилюдно целуешь мою сестру, а не какую– то девку, – грозно сказал он, – а ты отойди от него немедленно, иначе я решу, что он тебя обесчестил и заставлю жениться!

На этих словах Нейл оторвался от нежных девичьих губ.

– Не выйдет, братишка, она только что сама согласилась выйти за меня замуж, так что отойди в сторонку, я обнимаю свою невесту, – сказал он, глядя в ее полные счастья глаза.

Натали тихонько подошла к мужу и взяла его за руку.

– Похоже, нормальной тренировки сегодня не получится, – сказал он. Сначала эти двое убивали здесь друг друга, а теперь он целуется с моей сестрой и заявляет, что это его невеста.

Натали прижалась щекой к его плечу, и слезы счастья навернулись ей на глаза. Было так радостно за них, так тепло на душе, они любят друг друга и нашли все – таки силы признаться в этом. Нейл нежно обнимал Давину за талию и смотрел в ее глаза так, будто видел впервые. Улыбка, свободная и счастливая, озаряла его лицо, делая его совсем мальчишкой. Девушка тоже лучилась счастьем, она утонула в этих изумрудных глазах, запустила руки в густые каштановые волосы, так и не осознавая до конца где они и что происходит. Счастье, исходившее от них можно было разливать по бутылкам и продавать на ярмарке. Они не видели никого и ничего, настолько были поглощены друг другом, им надо было наверстать столько лет, тех лет, которые они отдали дружбе и которые потеряли, боясь признаться в своих чувствах.

В этой несомненной идиллии был только один момент, который необходимо было выяснить и на самом деле срочно. Натали отпустила руку Йена и пошла к другому концу поляны, туда, где восстанавливал силы Ангус. Вскоре она заметила, что муж тоже идет за ней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Как и сказал Нейл, ничего не пострадало, кроме моей гордости, – улыбнулся он, – но это зрелище того стоило. Я даже не предполагал, что сунул руку в медвежью берлогу, пока он не кинулся на меня.

– Да, – проговорил Йен, – мало кто знает, что бывает, когда Нейл дерется в полную силу, никто после такого не выживал, – захохотал он.

– Ты поэтому пошел на ристалище, хотел проследить чтобы он никого не убил? – спросила девушка.

– Еще бы, Нейл самый коварный из всех, кого я знаю. Ты, – он обратился к Ангусу, – хорошо дерешься, ты силен и бесстрашен, ты отличный воин и я буду рад, если будешь прикрывать мне спину. А Нейл хитер как тысяча лисиц, он сперва проверил тебя, узнал слабые места и все это сделал, не переставая нападать. Даже сейчас, когда голова его была затуманена ревностью, он сумел тебя уложить на землю, представь себе, как он опасен, когда им движет холодный расчет.

Пока мужчины разговаривали Натали проверила, действительно ли он цел и убедившись в этом, подошла к мужу.

– Мы так благодарны тебе, если бы не ты, ничего бы не вышло, а такая любовь заслуживает, чтобы за нее боролись.

После этих слов все они посмотрели в сторону молодых людей, которые теперь просто стояли рядом. Нейл держал руки девушки в своих, и они о чем– то тихо разговаривали.

– Я сейчас с этим разберусь. – Сказал Йен и заорал, – эй, голубки, может вы все-таки обратите и на нас свое внимание?

Это возымело действие, к ним повернулись два совершенно счастливых лица, таких разных, но таких одинаковых в своей радости. На этих лицах горели улыбки и глаза светились ярче тысячи свечей.

– Спасибо, – сказал Нейл, и они синхронно направились в сторону родственников, – спасибо, что подарили мне ее. – Опять он посмотрел на невесту и в который раз не смог отвести взгляда.

– Мы так рады за вас, – сказала Натали и на ее глазах заблестели слезы, – вы такая красивая пара.

– Да, уж, – присоединился Йен, – пара красивая, мы рады. Кто скажет Лохлану? – осведомился он с улыбкой, – старика удар хватит, как только вы объявите о своей свадьбе, – засмеялся он уже в голос.

– Что тут смешного? – не поняла Натали.

– Наши отцы мечтали соединить наши кланы, строго говоря, мы родственники, но уже очень далекие, и они хотели освежить родственные связи, но так как у отца была только одна дочь, а у Лохлана долго не было других детей кроме Нейла, их вроде как обручили заочно. Потом Мери родила своему лэрду еще троих прелестных ребятишек, двое из которых девочки, но старики по старой памяти возлагали большие надежды на этот союз, – Йен кивнул в сторону стоящей рядом пары.

– А когда наш отец умер, с ним умерли и все планы, но сейчас, он будет рад, даже на небесах он поднимет за нас кубок.

После этих трогательных слов Натали вспомнила своего отца, который возможно тоже порадуется за дочь и ее новых родственников. В очередной раз ей сало грустно, что папа не увидел Йена, не смог отвезти ее к алтарю и старым как мир жестом накрыть ее руку рукой жениха. Что не будет он никогда нянчить внука и не важно, будет он великим воином или нет. Отца с ней уже не было, но девушка как будто ощущала его незримое присутствие. Постоянно оглядывалась на него, что бы он сделал в подобной ситуации? Какого поступка ждал бы от нее? Отец будет продолжать жить в ней и ее детях, его частичка останется с ней навсегда. Натали лучше всех понимала, как хотелось сестре, чтобы отец и мать видели ее счастье с любимым человеком, порадовались за нее. Иногда нам хочется самых простых вещей, но между тем самых волшебных в мире. Натали подняла взгляд на мужа, чуть сжала его руку, а когда Йен нашел ее взгляд, одними губами прошептала: я люблю тебя.

Натали обняла Давину, как только смогла оторвать ее от Нейла, который все равно придерживал ее одной рукой, что было одновременно и забавно и трогательно. После всех поздравлений и объятий, они направились в замок, день обещал быть длинным, а вечер веселым.

Но опять, в который раз, их мечтам и надеждам не суждено было исполниться.

Глава 13

Лохлана они нашли в большом зале, около камина, старик шумно храпел в кресле, обитом оленьими шкурами.

– Отец, – прокричал Нейл так, что тот от резкого пробуждения, чуть из кресла не вывалился.

– Что, что случилось? – закричал он, вскакивая на ноги и вертя головой в поисках опасности, – что такое?

– Папа, я женюсь, – произнес Нейл.

– Как женишься, на ком? – все еще не пришел в себя Лохлан.

– Ты по тише, он ж не молодеет, еще удар старика хватит, – проговорил Йен.

– Дудки, – закричал он, – я живее всех живых и если могу поднять меч и повести людей в атаку, значит я еще ого-го!

– Тогда радуйся папа, я сделал предложение и Давина согласилась стать моей женой.

– С каких это пор шотландцу нужно согласие женщины? – спросил Лохлан, еще не поняв до конца, что происходит.

– Церковь требует, – ответил сын.

– Церковь, конечно, им дай волю, они заставят и лошадь спрашивать перед тем как оседлать, – не унимался старик.

– Вообще то, у меня есть как раз такой конь, – вставила Натали, – и вчера я узнала, что вы тоже пытались приручить его, но что – то не получилось, – закончила она с невинным взглядом.

– О, отец, не ведись на эти прекрасные очи и медовые речи, эта женщина действительно мудра, как быстро она окрутила меня, обманом заставила петь под ее дудку, она все прекрасно знает, и не удивлюсь, что дай ей армию, она захватит для нас даже Лондон!

– Ну, сынок, я думаю, ты перегибаешь палку, но в целом план не плох, заманить меня в ловушку. Да, пытался я сладить с твоей скотиной, он перепугал не только всех лошадей, но и всех конюхов. Как ты можешь на него садиться, какой подход нашла?

– Все очень просто, – улыбнулась Натали, – я ему пою.

Лица всех мужчин вытянулись, а потом зал наполнился безудержным смехом.

– Только истинная леди может укротить лошадь пением, – произнес он, вытирая слезы, выступившие на глазах, – простите, обычно я не смеюсь до слез. Ну так что сынок, когда свадьба?

– Как только он перестанет нагло лапать мою сестру, – пробурчал Йен.

– Это дело молодое, сам небось руки куда деть не знаешь, – усмехнулся Лохлан, а Натали покраснела, чем вызвала очередную вспышку смеха.

– На самом деле, я думал обвенчаться недели через две. Как думаешь, платье будет готово? – обратился Нейл к невесте.

– Думаю, что да, если Натали мне поможет.

– Да, ты же прекрасно вышиваешь, – подхватил Нейл.

– Слухи о ее рукоделии, мягко говоря, сильно преувеличены, – громким шепотом сказал Йен.

– Насколько сильно? – поинтересовался Лохлан.

– Скажи мне женщина, ты держала иголку с ниткой в руках?

– Было дело, Мод пыталась научить меня этой пытке, но мне проще разобраться в ведении хозяйства, чем в нитках, – честно ответила девушка.

И снова ее слова спровоцировали взрыв хохота. Натали подумала было обидеться, но решила, что в такой хороший день можно и потерпеть.

– Давайте лучше подумаем по поводу свадьбы, а не будем разбирать мои таланты, – проворчала она.

– Предлагаю играть свадьбу у нас, а мои дочки помогут Давине с нарядом.

– Договорились! Но боюсь, что мы сможем приехать только к самому торжеству, – сказал Йен. – У меня еще много дел дома, а одну Натали я не отпущу, сколько бы ни было охраны.

Как только Йен произнес это в слух, девушка сразу сникла. Она вернулась домой всего несколько дней назад, но по количеству событий, кажется, что уже вечность разделяет ее и события ее похищения. Но на самом деле, опасность никуда не делась, про нее попытались забыть, выкинуть из головы, но проблема осталась. Что дальше будет делать Генри? Как озвереет, узнав, что она сбежала, а он остался с носом! Как же она могла об этом забыть, как могла быть такой беспечной? Да, она нужна ему живая, чтобы получить все ее деньги. Но что он еще может придумать, на что пойдет в достижении своих корыстных целей? Она замкнулась на муже и жизни своих родных, но нужно думать и о своей безопасности. Надо поговорить с Йеном, как только будет свободная минута, обсудить с ним эту ситуацию. Почему же она раньше не подумала об этом, забыла? Нет, не забыла, просто хотела выкинуть из головы, и только слова мужа вернули ее к этой стороне действительности.

Будто прочитав мысли, Йен чуть сжал ее руку, и неслышно, одними губами прошептал: – я принял меры. После этого с ее плеч свалился камень, и она выдохнула, хотя даже не поняла, что задерживала дыхание. Конечно муж обо всем позаботился, он лэрд клана, он привык просчитывать такие вещи, думать о безопасности своих людей. Натали подняла на него взгляд, полный благодарности и обожания. Как же она любила своего мужа! А теперь и ее сестра, ее подруга, получила своего прекрасного принца, которого тоже будет любить больше жизни, и опять прослезилась. Что же с ней такое происходит, она все время плачет, ну разве так можно? Надо успокоиться, перестать спасать свою жизнь, устраивать чужую. Может и правда взяться за иголку с ниткой? Нет, все что угодно, но этого она не вынесет, либо умрет от тоски, либо задушится собственной нитью. От этой мысли она немного повеселела, – что может быть нелепее, чем удавиться вышивкой? И так поддерживая в себе хорошее настроение, она еще раз улыбнулась Давине, глядя на которую счастье можно было есть ложкой.

За обсуждениями предстоящей свадьбы и приготовлениями к вечернему пиршеству по случаю помолвки, они не заметили, как летело время. Короткий зимний день уже клонился к закату, расставляли столы и уже начали накрывать их, зал заполнялся людьми и когда все было готово, поднялся Лохлан и голоса стихли.

– Я, Лохлан, лэрд клана МакГейри, вместе с сыном Нейлом приехал сюда, чтобы договориться с лэрдом клана Броукинов о мире и закрепить его свадьбой наших детей. Но по причинам от нас не зависящим, ни мир, ни свадьба не состоялись и нам пришлось спешно седлать лошадей и ехать разыскивать похищенную жену старшего сына моего покойного друга, лэрда клана МакАрок, который мне самому как сын. Узнав его жену, я с радостью открыл ей объятия и сердце, ведь эта хрупкая женщина умна и сильна как настоящая шотландка. И сегодня я с радостью назову ее дочерью, и это будет чистая правда, потому что мой сын решил взять в жены сестру лэрда МакАрок Давину! – зал взревел, народ ликовал, а молодые бросали друг на друга полные нежности взгляды. – Я и старый лэрд МакАрок, царство ему небесное, мечтали, чтобы наши кланы снова породнились, и дети преподнесли нам этот подарок! Мы приехали за невестой и увозим ее с собой! – и снова зал наполнился одобрительными криками.

– Так что я хочу от всей души поздравить своего сына с такой замечательной невестой и поднять этот кубок за молодых!

Кубки взметнулись вверх, и уже нельзя было разобрать, кто именно поздравляет молодых, все говорили одновременно. Все были рады, ну может быть только за исключением нескольких незамужних девиц, которые рассчитывали прибрать Нейла к рукам. Но и они были довольны, что Давина нашла свою любовь, а уж в том, что это любовь, никто не сомневался. Когда все изрядно выпили и хорошо закусили, опять начались танцы. Нейл не выпускал невесту из рук. Йен повел танцевать жену, и они кружились в танце рядом. При всеобщем ликовании праздник затянулся надолго. Когда все начали расходиться по своим домам или комнатам, Натали так устала, что почти висела на муже, дабы попросту не упасть на пол. И она не могла понять, почему же они не идут к себе, пока не проследила за взглядом мужа. Йен прожигал дыру в спине Давины, которая ничего не замечая, ворковала с Нейлом. Поняв в чем причина их задержки, девушка взяла себя в руки и из последних сил двинулась в сторону молодых.

– Она уже достаточно большая для того, чтобы старший брат не провожал ее спать. Оставь их, они не сделают ничего, что могло бы оскорбить тебя, они слишком уважают семью, – сказала Натали. Йен посмотрел на нее смягчившись.

– Откуда у меня такая мудрая жена? Ты же сама еще ребенок, откуда ты все знаешь?

– О, любимый, я ничего не знаю, но уж это– то написано на их лицах, – улыбнулась она.

– Наверное ты права и мне не надо так опекать сестру, просто не могу поверить, что она уже выросла и они с Нейлом женятся, вот папа бы удивился. А теперь пойдем уложим тебя спать, а то ты действительно упадешь, – и с этими словами он легко подхватил ее на руки и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда Йен донес жену до кровати, она уже была в полудреме, он бережно положил ее на лисью шкуру и слегка отодвинулся. Что же пришлось пережить этому ребенку, что она стала такой не по годам мудрой, такой внимательной к чужим чувствам? Как ее сердце выдерживает дарить столько любви и тепла окружающим? У него не было ответа ни на один из этих вопросов. Он вдруг вспомнил вечер кораблекрушения, когда она так же лежала на его кровати, на лисьей шкуре, ее волосы разметались по подушкам, и казалось, что она плывет по золотой реке. Тогда, он и мечтать не мог, что будет обладать этим ангелом, это была неизвестная красавица. Сейчас же, когда он дотронулся до ее сердца, Йен еще больше сомневался в том, что такая девушка может принадлежать ему. Место этого создания на небесах, с другими такими же добрыми и чистыми сердцем. Он и сам содрогнулся от этой мысли, тень набежала на лицо. Йен знал, что никогда не отпустит ее, не отдаст никому, даже мрачному жнецу придется отступить, он будет сражаться за нее до последнего вздоха, а может и после того. Она подарила такое счастье, о котором он никогда не мечтал, не знал, что такое может существовать. Теперь, раз вкусив, он хочет всю жизнь прожить рядом с ней. Натали во сне перевернулась на бок и тихонько позвала его. Мужчина, подталкиваемый старым как мир желанием, приблизился к лежащей в его постели женщине, и взял ее маленькую ручку в свою. Легкая улыбка заиграла на нежном девичьем лице как признак того, что она разделяет его мысли. Он осторожно раздел жену, стараясь не беспокоить ее сон и уложил под одеяло, а сам устроился рядом и обнял ее миниатюрное тело, в котором поистине жил великий дух.

Утром Натали проснулась позже обычного. Солнце заглядывало в комнату под таким углом, что казалось, было ближе к обеду, чем к завтраку. Она сладко потянулась и вдруг услышала беспокойные крики и топот множества ног. Быстро одевшись, девушка вышла в коридор, по которому сновали люди.

– Что случилось? – спросила она у одного из воинов, которого поймала за рукав.

– На западную границу клана МакГейри напали. Это Броукины, мы выходим в поход, чтобы поддержать Лохлана, Брокуины мстят нам, но добраться могут только через их земли.

Натали стояла в коридоре как громом пораженная. Что же случилось? Давина уверяла, что Йен сможет договориться с их лэрдом и войны не будет.

Глава 14

Минувшей ночью, когда праздник по поводу помолвки Давины и Нейла был в самом разгаре, Броукины напали на земли МакГейри. Они сожгли несколько деревень, испуганные люди двинулись за защитой к лэрду и утром эта новость дошла до Лохлана. К тому времени как Натали проснулась, мужчины клана МакГейри уже были на полпути домой, а Йен посылал гонцов к своим союзникам и соседям с просьбой объединиться для защиты земель и теперь тоже собирался ехать. Когда Натали сбежала во двор, приготовления шли полным ходом, она еле нашла мужа в толпе людей. Женщины провожали мужей на битву, дети прощались с отцами и те давали последние наставления перед разлукой. Ей было безумно страшно. Муж будет сражаться и может остаться навсегда на поле боя, никогда не увидит своего ребенка, не обнимет больше ее, не скажет нежного слова… От этих мыслей у девушки началась паника, она металась среди людей и коней в тщетных попытках отыскать мужа, пока ее не перехватил Рэф.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Ищу Йена. Я слышала, что началась война.

– Скажешь тоже. Так, заварушка! Мы быстро проучим Броукинов и вернемся домой, к нашим женщинам.

Его слова вселили в ее сердце надежду. Может быть, она слишком накрутила себя? И тут в толпе показался Йен. Натали бросилась к нему со всех ног, прижалась к его груди, услышала, как бьется его сердце. Девушка подняла глаза и поймала взгляд мужа. Как она любила эти глаза, знала их наизусть, знала каждую черточку его лица, мягкость его волос, силу его плоти, – от этих мыслей к горлу подступили предательские слезы. Но она не может сейчас заплакать, нет, только не это. Она должна быть сильной, показать, что верит в него. Шотландские женщины не плачут, провожая своих мужчин на битву, они уверены в их победе. И она не может показать, как сильно боится за него, за себя, за их еще не рожденного ребенка. Сколько горя ей принесли эти несколько минут! Нет, она не опозорит своего мужа, своего лэрда, не предаст его доверие. Он должен видеть ее сильной, готовой пройти через все испытания, которые приготовила им судьба, готовая поддержать мужа, чего бы ей это не стоило. А слезам волю даст потом, позже у нее несомненно будет такая возможность, в одиночестве, чтобы никто не видел ее слабости, а сейчас нужно взять себя в руки. В глазах ее светилась решимость, она держалась за мужа, иначе проиграет битву, битву с самой собой, со своими страхами.

– Я хочу, чтобы ты вернулся с победой, – твердо сказала она.

– Так и будет, – заверил ее Йен.

– Но ты должен дать мне слово, – настаивала девушка.

– Какое слово ты хочешь услышать от меня?

– Что ты увидишь своего ребенка, возьмешь его на руки и дашь ему имя.

– Я Йен, лэрд клана МакАрок, даю тебе слово, что возьму нашего ребенка и нареку его, а свидетелями того будет весь мой клан. Ты довольна?

Натали кивнула, теперь она довольна, он дал ей слово что вернется, о большем нельзя и мечтать. Йен запечатлел на ее губах страстный и долгий поцелуй, который лучше любых слов рассказывал о его чувствах, о его надеждах, о том, как он не хочет оставлять ее одну. В груди его бушевал огонь, сжигавший заживо. Он чуть не потерял ее, чуть не умер от этого сам и сейчас отправляется на войну, оставляя жену одну. Битвы с другими кланами были скорее обычным делом, нежели выдающимся событием, настоящий мужчина всегда воевал. Впервые в жизни у него было желание уйти от сражения, остаться подле его любимой, беременной жены, быть с ней, просто смотреть на нее. Она сделала его слабым, или он сам себя сделал таким? Но в ее глазах стоит решимость, решимость отпустить, поддержать боевой дух. Каких сил ей это стоит? Они любят друг друга и Йен оставляет жену в стенах каменного замка, с хорошей охраной, так чего же он боится? Ответить на этот вопрос он не мог и с тяжелым сердцем отрывался от жены. Невозможно было отойти от нее, как будто привязали канатами намертво, но это его долг. Долг мужчины, долг друга, долг воина, и как бы там ни было, он с честью его выполнит. Натали погладила шею Пега.

– Береги его, мой хороший. Я все надежды возлагаю на тебя, молю, сбереги его, – шептала она.

– Я вернусь, я же дал тебе слово, – напомнил Йен.

– Да, но кто сказал, что я не могу взять его с вас обоих? – попыталась пошутить она.

Йен улыбнулся, поправил меч и топор, проверил все ли оружие надежно закреплено, бросил взгляд на жену и запрыгнул в седло.

– Я люблю тебя, – прошептала Натали. Он скорее почувствовал, чем услышал, что она говорит.

– Я тоже тебя люблю. Женщина, береги мой замок, мой клан и моего сына и тогда я вернусь к тебе с победой. – Сказав это, он развернул коня, встал во главе войска и под одобрительные возгласы все направились в земли МакГейри.

Натали не знала, сколько времени простояла во дворе. Сперва она смотрела как скрывается за воротами муж, потом все его воины, а потом как расходятся люди провожающие своих мужей, сыновей, братьев. Как хватало у них сил после этого заниматься своими повседневными делами, как не сходят они с ума от ожидания, как могут просто помахать вслед и уйти? У Натали было такое чувство, будто ее ноги пустили корни, и она больше не двинется с места, пока Йен не вернется обратно, пока она не увидит его въезжающим в эти ворота во главе войска, живого и невредимого. Сейчас ей было не важно, победит он или нет, имело значение только одно, – чтобы он вернулся к ней, к своей семье. Все остальное ушло, как будто опустилось в толщу мутной воды, на поверхности остался только всепоглощающий, животный страх, и он рос с каждой минутой.

Она вскрикнула, когда почувствовала прикосновение к своей руке. Оно было столь неожиданным, что сердце забилось быстрее, но обернувшись, увидела Рэфа, который смотрел на нее со странным выражением лица. Оно было задумчивое и взволнованное одновременно.

– Я звал тебя несколько раз, но ты не отвечала, тогда я дотронулся до тебя, но не хотел пугать, просто хотел узнать, долго ли ты еще намерена тут торчать?

До тех пор, пока он не вернется, хотела ответить Натали, но сдержалась. Он же ни в чем не виноват, не знает, как ей страшно, он шотландец, а они видимо, воюют с рождения, раз все воспринимают это так легко и спокойно. Но почему он остался здесь, почему не поехал с Йеном? Рэф самый опытный воин и не раз доказывал это в бою. Кто вместо него будет прикрывать спину ее мужу, кто будет защищать его жизнь? – все эти вопросы видимо отразились на ее лице, вихрем ужаса пронеслись в глазах.

– Йен оставил меня здесь, чтобы я защищал тебя, если вдруг твой родственник решит воспользоваться моментом, – пояснил он. Тон был шутливым, но глаза оставались совершенно серьезны. Серая сталь, как будто дух его ушел вместе с Йеном, но тело осталось защищать женщину, и он воспринимал это как оказанную честь.

– А кто будет защищать его? – только и смогла выдавить из себя Натали, Рэфу даже пришлось нагнуться к ее побледневшим губам, чтобы услышать, о чем она говорит.

– Он большой мальчик. – Сказал Рэф, – и сам может о себе позаботиться, а тебе надо заботиться о его ребенке и не мерзнуть во дворе. Да, а ты не забыла, что Давина выходит замуж?

– Как я могла такое забыть, – сказала Натали, но поняла, что сказала неправду. Сейчас у нее все вылетело из головы, она, наверное, даже не вспомнит как ее зовут, если кто – то спросит.

– Ты прав, я обо всем позабыла. Но к чему это ты?

Девушка все-таки повернулась лицом к дому и направилась ко второй крепостной стене. Уловка Рэфа сработала, по крайней мере, она начала двигаться и думать, а обморожение перестало ей угрожать.

– Она выходит за Нейла, – произнес он, явно на что-то намекая.

– Может ты просто скажешь мне то, что хочешь, а загадки оставим на потом? – предложила она.

– Так слишком просто, а я хотела тебя немного подразнить и помучить, – улыбнулся он, но поймав хмурый взгляд девушки, посерьезнел.

– Ты задала вопрос, кто будет заботиться о твоем муже? Так вот, о нем будет заботиться ее жених.

Эти слова будто ударили Натали наотмашь. Воздух покинул ее легкие, а вдохнуть еще раз она не могла, только стояла и смотрела расширенными от ужаса глазами. Теперь она поняла всю фатальность ситуации, – ее муж и жених ее сестры будут сражаться вместе и один из них может пожертвовать собой ради того, чтобы спасти жизнь другому. Краска сбежала с ее лица, губы, которые только начали возвращаться к обычному цвету, снова побелели, а перед глазами замелькали черные точки.

– Только не думай упасть в обморок, – грубо сказал Рэф. Он уже понял, что в своем желании привести ее в чувства сильно переборщил и сделал только хуже. Сама же она, сложив два и два поняла, что Йен старше, сильнее и опытнее и без сомнения прикроет собой спину друга, какую бы клятву он не дал жене, поступит все равно как человек чести и спасет жениха своей сестры. Рэф встряхнул ее за руки, как тряпичную куклу, нельзя допустить, что бы ей завладела паника.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

Натали перевела на него пустой взгляд, голос доносился как через толщу воды, той воды, что хранила в своих глубинах все страхи, все ужасы, все, что она пыталась спрятать от себя. Неожиданно все это вернулось и поглотило ее. Смерть отца, алчность дяди, который не остановился даже перед убийством и страх за мужа, они затягивали ее как тина на дне того злосчастного пруда. И чем больше она дергалась, тем сильнее увязала. Но сейчас она не могла дергаться, это не было трудно физически, но значительно более разрушительно. Лицо Рэфа возникло перед ней, он что-то кричал, а потом ее окатило ледяной водой, и это помогло. Вода разбила оковы, она как будто вынырнула на поверхность, смогла сделать большой глоток воздуха, заморгала и увидела рядом с собой не только испуганное и гневное лицо Рэфа, но такое же перекошенное лицо Роя, это он окатил ее водой. Рэф продолжал удерживать девушку за плечи, они оба были мокрые, и когда смысл всего происходящего дошел до Натали, она посмотрела в его светло-карие глаза, преодолела разделявшее их расстояние, уткнулась в его широкую грудь и горько разрыдалась. Мужчина обнял ее, поддерживая одной рукой за талию, другой поглаживая по плечу. Он очень осторожно и медленно повел девушку в сторону дома, продолжая поглаживать и нашептывать какие– то нежные слова, которых Натали не слышала. Она только повторяла, что муж вернется, что ради нее он вырвется даже из ада, только ради нее. Введя всхлипывающую девушку в зал, Рэф посадил ее в кресло у огня, укутал в теплую овечью шкуру и налил горячего вина, а уже через пару мгновений к ним присоединилась Мод. Она ничего не говорила, но в глазах ее застыл вопрос, на который Рэф не хотел бы отвечать, а старая кормилица не стала задавать его в слух. Им двоим все было понятно, Мод хотела во что бы то ни стало помочь совей девочке, у которой к тому моменту уже не осталось слез, она сидела в кресле укутанная во что-то теплое и тихонько икала.

– Выпей это дочка, – подтолкнула Мод кубок к губам Натали. Та механически сделала глоток, и по телу ее медленно начало расплываться тепло, сперва еле заметное, но с каждым глотком все более ощутимое, даже шкура скоро перестала быть необходимой. Натали подняла глаза на стоящих рядом с ней людей.

– Простите меня, я знаю, что должна быть сильной ради мужа и ради нашего малыша, ради Давины. Но мне очень, очень страшно. Все, кого я любила, покидали меня. Сначала мама, потом папа, я не могу потерять и его, – закончила она уже еле различимым шепотом.

– Прекрати говорить ерунду, – сказала Мод, резче, чем собиралась, показав этим, как на самом деле волнуется, – никуда он не денется, он вернется, и ты должна верить в это всем сердцем, всей душой и ждать. Любое твое сомнение даст силы его врагам. Ты сильная, ты справишься. А теперь вытри слезы и вспомни, что ты нужна своей сестре, ее брат и жених – оба там, сражаются бок о бок и, если что-то случиться с одним из них, она на всю жизнь потеряет обоих.

Конечно Мод была права, она не может сломаться. Только не сейчас, ей есть ради кого жить, что бы ни случилось, маленький комочек внутри нее обязывал быть сильнее. Это часть ее мужа, его плоть и кровь, она не может предать его своей слабостью, не может предать Давину, не может подвести клан. Взгляд Натали опять сделался сосредоточенным и Мод шумно выдохнула, сама, не заметив, как задерживала дыхание.

– Я пойду, найду Давину, никто не знает, где она может быть?

– Последний раз я видела ее входящей в свою комнату, – сказала Мод, – думаю, она и сейчас там.

– Спасибо, я пойду проведаю ее, – сказала Натали, вставая на еще нетвердые ноги. Рэф хотел было ее поймать, но девушка справилась с собой вовремя и только улыбнулась, давая понять, что теперь уже все в порядке.

Давину она нашла в ее комнате, та сидела у окна и просто смотрела в даль.

– Я всегда ненавидела с ними прощаться. Они считают, что задача мужчины – воевать, а мне кажется, что это самое огромное заблуждение, – печально произнесла она, – ты как? Я хотела спуститься, но, если честно, после того как скрылся из виду последний всадник, так и не могу отойти от окна, все жду, может быть он вернется. Знаю, этому не бывать, но могу же я хотя бы надеяться, что мои братья и мой жених вернутся живые и здоровые, как и все остальные войны клана. Они сильные и смелые, а Йен прекрасно их обучает, он и Рэф. Ты знаешь, что в последней войне, мы потеряли не больше двадцати человек, а все раненые уже оправились. Наш клан считается самым лучшим, как раз из-за того, как мы готовим своих воинов, поэтому Нейл сейчас с Йеном, он должен научиться всему прежде, чем стать лэрдом собственного клана. Я все это знаю, но если честно, сердце мое разрывается, я не знаю как унять эту боль, – произнесла девушка совершенно спокойным голосом, так и не повернувшись к подруге.

– Мне всю жизнь твердили, что это нормально и в порядке вещей. Мужчина ведет войну, а женщина ждет его дома. Но никто никогда не говорил, что должна чувствовать женщина в этот момент, как ей жить, пока мужа нет и она не знает, жив ли он.

Натали поняла, что они с сестрой думают об одном и том же, что страхи у них общие, и мечта только одна, – чтобы любимые вернулись. Как бы не казалось это мелочно, но они в первую очередь думают о них, хотя Давине намного тяжелее. Но Натали не прерывала сестру, ей нужно было выговориться, как перед этим ей самой надо было рассказать кому-то о своих страхах, поделиться ими, чтобы не сгореть изнутри, чтобы эти черви не выели ее, их надо было выпустить.

– Как ты думаешь, эти войны когда-нибудь закончатся? – На этот раз девушка задала вопрос не в пустоту, она повернулась к Натали, как будто та действительно могла одним словом закончить войну. И не только эту, а все войны вообще, чтобы больше ни одна семья не потеряла ни брата, ни мужа, ни отца.

– Я не знаю, – честно ответила Натали, мольба в смотрящих на нее глазах разъедала душу. Как может она думать о том, чтобы Йен остался в живых ценой жизни Нейла, и как может так не думать? Это все было слишком сложно, и она не могла позволить себе опять замкнуться на своих страхах, и в сотый раз за день, повторяя себе одну и ту же фразу, как молитву, перед образом. Рядом с ней сидит женщина в еще худшей ситуации и находит в себе силы не рыдать и не замыкаться на своем горе, не отгораживаться от мира. Теперь эти слова были не просто фразой, которую произносили в трудной ситуации, ей действительно нужно быть сильной, ради себя, ради мужа, ради семьи. Натали выпрямилась, подняла голову и посмотрела на золовку.

– Я не знаю, закончится ли эта война и будут ли следующие. Я не знаю, вернутся ли наши родные и любимые живыми и невредимыми. Но я знаю одно, мы нужны им и всем остальным, мы с тобой олицетворяем силу клана. Я – жена лэрда, а ты его сестра, так что нам с тобой нужно собрать всю боль, которая только есть в наших сердцах, и обратить ее в силу. Силу, которую увидит наш клан, клан МакГейри и наши враги. Мы не склоним головы, мы не согнем спины, мы с тобой будем стоять до последнего, будем поддерживать друг друга, и мы выстоим. В твоих жилах течет густая кровь, не предавай же память предков, не давай нашим врагам власти над тобой.

Давина посмотрела на нее так, будто сейчас видела впервые, эта маленькая женщина выросла в ее глазах, будто стала физически выше. Она была величественна, здесь в башне шотландского замка, эта чужеземка. Она выглядела так, будто родилась на этой земле, с распущенными золотыми волосами и горящими синими глазами, она могла своим видом устрашить врага, эта женщина внушал силу и решимость.

С этой минуты они пытались жить так, будто ничего особенного не происходит. Они так же вставали, так же работали и так же ложились спать, но их сердца были переполнены тревогой, а мысли заняты мольбами о сохранении жизни и здоровья родных. Девушки поддерживали друг друга, и все чаще можно было заметить, как две фигуры, одна маленькая, словно фарфоровая куколка, и вторая высокая, но такая же стройная, разделили между собой столь тяжкую ношу. Они были примером стойкости для всех людей клана, будь то женщина, старик или ребенок, пока в один вечер все не изменилось.

Глава 15

К воротам замка скакал всадник, с цветами МакГейри, это был один из людей Лохлана, но по одному взгляду на лицо воина, можно было догадаться, что новости были не самые лучшие.

– Я приехал так быстро, как только смог, – сообщил он, – мы продолжаем давать отпор Броукинам, но у нас есть еще проблемы, – им помогают англичане. У них много людей и оружия, не понимаю, как так случилось, ведь по приказу их короля, дворянам запрещено иметь собственные армии, а это именно армия. И я не знаю, что случилось с вашим лэрдом и Нейлом, они бились с этими английскими свиньями, но их людей разбили, а о них самих нет больше вестей.

Сердце Натали упало, она-то прекрасно знала, что это за английская свинья с целой армией. Еще когда был жив отец, дядюшка Генри хвастался, что несмотря на распоряжение Генриха, он сумел сохранить большую часть своего войска, надежно его скрывая. Без сомнения, это его работа. Только он мог вероломно поддерживать противника их клана, и конечно, это он захватил ее мужа, чтобы через него воздействовать на девушку. Если бы Натали хоть на минуту верила в то, что для освобождения ее мужа и жениха Давины этому ненасытному человеку нужны только ее земли и деньги, все уже было бы в его руках. Но это только начало их проблем, неуемные аппетиты дяди Генри включали в себя не только богатство. После разговора с мужем, девушка убедилась и в других желаниях своего родственника. Все эти мысли отразились на ее лице так ясно, что Давина, присутствующая, при этом разговоре ужаснулась. Натали впала в ступор, глаза были дикие и расширенные, она слегка покачивалась вперед и назад. Рэф уже собрался приводить ее в чувство, когда на его плече легла рука Мод.

– Не надо, – прошептала она.

– Она опять впала в беспамятство, а сейчас нам истерики не нужны, только не при остальных, – шепотом убеждал ее воин.

– О, поверь мне, это не беспамятство, сейчас она в уме как никогда, Генри заставляет ее собраться и очень серьезно подумать, – ответила женщина.

– Какой Генри, лорд Чатворт?

– Именно он, – подтвердила Мод.

– А он-то каким боком во всем этом бедламе?

– Не знаю, как ему стало известно о войне, и даже не удивлюсь, что он сам ее начал, но знаю точно, что это он захватил Йена и Нейла. Возможно, он просто пока не знает, какому шотландцу сохранять жизнь. В их первую и последнюю встречу, Йен не успел заявить открыто о том, что он муж Натали. Если помнишь, наша девочка специально перебила мужа, это был не только смелый, но и обдуманный поступок. Она понимала, что не должна давать подобные козыри в руки своего родственника.

Видимо последние слова Мод достигли слуха Натали, ибо краска оставила ее лицо, а глаза поднялись на кормилицу.

– Спасибо тебе, за эти вести, – сказала Натали, обращаясь к гонцу, но не отводя взгляда от старой женщины.

– Пройди на кухню, тебя там накормят и напоят, отдохни с дороги и возвращайся к своему лэрду и передай ему, что всей душой и сердцем мы с ним и его людьми. А я удалюсь к себе для молитвы о здоровье моего мужа и скорейшем вызволении его из плена.

С этими словами Натали поднялась и направилась к лестнице, осанка ее была величественна, а голос тверд. Она высоко подняла голову, и со стороны могло показаться, что вести с гонцом пришли хорошие, она больше ничем не выдала своих чувств. Но Мод знала ее с самого рождения и стала не на шутку волноваться. Она знала, что, когда ноша бывает слишком тяжела и от того, выдержишь ли ты зависят чужие жизни, ее воспитанница поступает именно так. А еще она знала, что Натали что– то задумала и в сложившихся обстоятельствах кормилице это вряд ли может понравиться.

– Я пойду с ней, – сказала Мод и поспешила за девушкой.

Рэф на все это смотрел с явным недоверием, он не ожидал такой реакции от жены лэрда, и еще больше не понимал, почему так занервничала Мод. Ведь девушка взяла себя в руки, справилась с собой и своим горем, можно ей немного побыть одной и дать волю слезам, или как еще она будет горевать, ведь ее муж в плену, его пленили англичане. Но почему старуха так распереживалась? Почему побежала за госпожой? Это было очень необычно, а в такой ситуации все, что необычно заслуживает повышенного внимания и он решил проследить, что там происходит. Он тихонько направился наверх и невзначай остановился у комнаты лэрда, из которой доносились крики. Всего пара фраз потребовалась ему, чтобы понять, о чем спорят женщины, а когда смысл сказанного уложился у него во голове, он с грохотом распахнул дверь. От такого шума обе женщины подпрыгнули, дверь отскочила от стены и начала движение в обратном направлении, но мужчина, стоявший в дверном проеме, остановил ее. Глаза его горели так, что они не сразу его узнали. Рэф был в таком бешенстве, что обе женщины поежились, ненависть, волнами исходила от воина и разлеталась по комнате, они казались осязаемыми и каждая грозила захлестнуть с головой. Колючие, холодные они заставляли сжаться, а сам воин казался намного больше своих размеров. Теперь было понятно, какой страх он внушал врагам, как ужасен был на поле боя, но чего женщины не понимали, так это чем вызвали в нем столь сильные чувства. Натали первой пришла в себя и попыталась отразить явную атаку.

– Что случилось? – спросила она и постаралась изо всех сил, чтобы голос ее не дрожал.

– И ты еще меня об этом спрашиваешь? – прогремел он.

– Да, я положительно не понимаю, почему ты врываешься в мою комнату с таким видом.

– Потому, что я уже потерял своего лэрда, и не потеряю его жену, – прогремел он, и не смотря на все старания обе женщины вздрогнули. Очень трудно сохранять невозмутимое лицо и твердость, когда ты вздрагиваешь под окриком.

– Я и не хочу, чтобы ты меня потерял, я еще надеюсь жить и подарить твоему лэрду сына, – сказала она и положила руки на едва заметный животик. Но видит Бог, я не останусь вдовой, мой муж пообещал мне вернуться с этой войны, и он сдержит слово.

Последние слова она произнесла чуть тише и с абсолютно каменным лицом, а в глазах стояла непоколебимая решимость и уверенность в том, что Натали добьется своего, чего бы ей это ни стоило. Такого лица у девушки никто из шотландцев еще не видел.

– Мне плевать, что ты там себе надумала, но я не отпущу тебя к Броукинам. Ты, наверное, ума лишилась, если считаешь, что можешь уладить это дело просто, поговорив с ним. Это не разногласия влюбленных, это война! – Рэф бушевал, лицо его покраснело, на лбу начала пульсировать жилка и глаз слегка подергивался, так что Натали начала волноваться о его здоровье, но отступать была не намерена.

– Я и не считаю, что это ссора влюбленных, в противном случае, все было бы намного хуже, – сказала она, явно пытаясь снять напряжение. Но я действительно считаю, что смогу, представ перед Морем Броукином выяснить, в чем кроется причина его нападения на наш клан и урегулировать ее, не прибегая больше к боевым действиям. Это называется дипломатия. Но горячим шотландцам она незнакома. Натали набрала в грудь побольше воздуху, чтобы продолжить спорить с Рэфом, уже начинавшим ее перебивать. Вдруг их внимание привлек другой голос и оба они посмотрели на того, кто стоял за спиной воина и чье присутствие совершенно не заметили в пылу спора.

– Я еду с тобой, – сказала Давина.

– Нет, не едешь, – продолжал греметь Рэф, крича уже на двух женщин, но неожиданно понял, что в унисон с ним эту же фразу сказала и Натали. От неожиданности он так и остался стоять с раскрытым ртом, только впустую выпустив воздух.

– Это очень опасное предприятие, моя милая, – продолжала говорить Натали, – и я не могу подвергать тебя подобной опасности.

– Я буду подвергаться меньшей опасности, ведь я не беременна. – Парировала Давина.

– И все же, Йен не сможет убить меня дважды, а за то, что я собираюсь сделать, он несомненно убьет меня.

– Ну хоть ты понимаешь, насколько это опасно и какие будут последствия, – произнесла Мод.

– Да, я все понимаю, отдаю себе отчет в том, что я собираюсь сделать и еще раз повторяю для всех присутствующих – я не буду сидеть здесь сложа руки! Пока мой муж в плену вы все либо поможете мне собраться, либо отойдете и не будете мешать, – рявкнула она так, что даже Рэфу стало неуютно. Эта маленькая женщина с копной желтых волос, наспех перехваченных лентой, представлялась ему больше не слабой французской аристократкой, а настоящей амазонкой, решительной и непоколебимой. Ему даже пришлось помотать головой, чтобы отогнать этот образ, что никак не помогало выиграть в споре против нее. Давина тоже не собиралась сдавать позиции, это еще больше накаляло обстановку.

– Ты забываешь, что у меня в плен взяли не только жениха, но и брата.

– Я это помню, – устало произнесла Натали, этот спор начал ее изрядно утомлять.

– Я иду с тобой, и это даже не предмет для спора, я сумею лучше тебя выдержать все тяготы путешествия. Я хорошо стреляю и обращаюсь с оружием ничуть не хуже многих воинов нашего клана, – сказав это, девушка посмотрела на Рэфа, которому против желания пришлось согласно кивнуть.

– Женщины, ни одна из вас никуда не поедет, вам не надо стрелять и упражняться во владении мечом, вам надо сидеть дома и ждать освобождения своих мужчин!

Все взгляды обратились на него, и только одна из них вздохнула с облегчением, однако, это была далеко не победа.

– В конце концов, кто я такая, чтобы отговаривать тебя, – сказала Натали, – если хочешь поехать, у нас очень много дел и почти нет времени.

– Не бойся, сестра, я не буду задерживать тебя, и мы немедленно начнем приготовления, – сказав это Давина вышла из комнаты под удивленным взглядом Рэфа. Другая девушка, как будто тоже перестав обращать на него внимание, начала укладывать вещи – запасное платье, плед и шкуры, чтобы подстелить на ночь. Остановить это сумасшествие не представлялось возможным, и тогда преданный воин сделал единственное, что было в его силах.

– Видит Бог, я беру грех на душу в том, что не могу уговорить вас обеих остаться дома. Если запру вас в комнатах, боюсь, вы свернете себе шеи при попытке бегства, так что я еду с вами и подбор охраны оставляю на свое усмотрение, – заявил он решительно.

– Хорошо, только охраны самый минимум, мы не должны привлекать внимание, – попросила девушка. После ухода Рэфа, она очень боялась даже смотреть на Мод.

– Предвосхищая твои вопросы скажу, – ты с нами не поедешь, мне нужно чтобы ты осталась здесь. – Сказала она, найдя в себе силы повернуться к няне. – Я не верю Генри и считаю, что он будет добиваться своего любой ценой, даже захватом нашего замка. Натали подняла руку, показывая, чтобы ее не перебивали, – это одна из причин, по которой я хочу его покинуть, мне кажется, на земле Броукинов мы будем в большей безопасности. Я напишу письмо Лаэгу с просьбой увеличить защиту, так как я считаю, что нападать из-за спины, когда все ушли воевать, это как раз в его духе.

– Боюсь, что ты права, моя девочка, – с грустью прошептала та, – но я все равно очень за тебя боюсь. – Глаза няни наполнились слезами, а руки сами собой потянулись к девушке, которую та считала своей дочерью.

– Я знаю и тоже тебя люблю, но сейчас я должна так поступить, к каким бы последствиям это не привело.

Натали сжала ее руки, а потом крепко обняла. Девушка сама не была до конца уверена в том, что собиралась сделать, и ей было безумно страшно. Страшно покидать надежный и безопасный замок, страшно бросаться в самую гущу межклановой войны, страшно подумать, что сейчас делает дядюшка Генри с любимым мужем, страшно оставаться без поддержки и брать решения на себя. Натали почти панически боялась всего этого, но в данный момент, здесь и сейчас все страхи должны были уйти, девушка приняла решение и никогда в жизни не простила бы себя за трусость. Крепче обняв Мод, она повернулась к открытой двери, в проеме которой стояла Давина, а над ней словно грозовая туча над утесом, возвышался Рэф. Весь вид благородного воина показывал, как ему не нравится эта затея, но он уже ничего не мог поделать, дав слово, назад пути уже не было. Шотландец поклялся защищать этих ненормальных женщин и, если единственный шанс сдержать слово, это отправиться с ними, что ж, он это сделает. Возможно могло быть и хуже.

Не сказав никому ни слова, они взяли с собой Тевиша с Роем и под покровом темноты, как преступники, покинули замок. Натали только обернулась посмотреть на стены, которые за столь короткое время уже стали ей родными. Она пообещала себе вернуться. Пусть ей придется перевернуть мир, сравнять землю с небом, но она освободит мужа и вернется домой. От решимости этой маленькой женщины зависело будущее всего клана, их жизни. Она посмотрела на Давину, лицо которой выражало те чувства, которые испытывала Натали, видимо у них похожими были не только тревоги, но и чаяния.

Уже через несколько часов они пересекли границу земель МакАраков и Рэф объявил остановку. Маленькому отряду храбрецов необходим был сон, а это было последнее относительно безопасное место, дальше начинались земли МакГейри, а потом Броукинов и никто не знал, что готовит им это путешествие. Устраиваясь спать, Натали молилась как никогда, но она никогда раньше и не пыталась прекращать войну и освобождать пленников. Да, такого раньше не было, и все же девушка надеялась, как только любящая женщина может надеяться, и страстно желала увидеть своего мужа живым и здоровым. Засыпая она думала, как же хороша была их последняя ночь, как хороша была каждая их ночь, не важно, были ли эти ночи полны страсти и огня или они просто засыпали в объятиях друг друга, главным было то, что они вместе. Как долго они шли к осознанию этого, а может быть просто ни один из них не хотел в этом признаваться, опасаясь безответности чувств? Как глупо и мелочно это было, теперь она это поняла. С этой мыслью Натали и уснула, жаль было только, что уже через несколько часов ее разбудили, и толком не позавтракав, она взгромоздилась на Пегаса, и отправилась в путь. Рэф был категорически против, как он выразился, этого дьявола с копытами, но ее мальчик вел себя идеально. Он как будто чувствовал всю напряженность ситуации и в отличие от других лошадей никак не выражал своего волнения, казалось, он, как и его хозяйка, ничего не видит перед собой, кроме конечной цели и все свои силы потратит только на ее достижение. Поэтому, когда он пронзительно заржал и остановился, все сразу обернулись к нему, заметив, что Натали пытается совладать с собой.

– Кажется, я задремала, – она ласково похлопала коня по загривку, – спасибо, что разбудил.

– Только не надо говорить, что эта бестия ржала, с целью сохранить тебя от падения из седла, – съязвил Рэф.

– Как знать, может у него просто свои планы на этот поход, – ответила девушка.

Рэф не понял, что она хотела этим сказать, но не стал выяснять и они просто продолжили путешествие. Продвигались они медленно, пользовались только небольшими тропами вместо людных дорог, боясь встретить как союзников, так и противников. Когда солнце уже высоко взошло, они снова сделали привал и Натали действительно почти свалилась с седла. Рой снял ее с Пегаса и усадил на шкуру, специально разложенную для нее.

– Спасибо Рой, я действительно обуза, – сказала она, глядя как Давина спрыгивает с лошади и как ни в чем не бывало достает припасы.

– Не пытайтесь угнаться за ней, она росла на лошади. Не каталась, а именно росла. Если она хотела играть вместе с братьями, ей нужно было успевать за ними, – усмехнулся он.

– Тебе нужно покушать, – сказала та и протянула Натали большой ломоть хлеба с толстым куском сыра сверху, – я не хочу, чтобы мой племянник остался голодным.

– С такой тетей, ему это не грозит, – улыбнулась девушка.

– Думаю, мы останемся здесь немного дольше, чем планировали, – сказал Рэф, – место тут тихое, а дальше двинемся, когда спустятся сумерки, так что лучше поспите, ночь будет трудная и длинная.

Натали не нужно было просить дважды, единственное, о чем она мечтала – это сон, но ко сну было бы неплохо добавить еще и немного тепла, а Рэф запретил разводить костер, так что согреться было нечем. Будто прочтя ее мысли, рядом села Давина.

– Ты никогда не спала так, – утвердительно сказала она, – я научу тебя, встань, а то замерзнешь. – Давина перестелила шкуру, положила на нее плед, и сделала из других шкур подобие шалаша, потом почти запихнула туда девушку, залезла сама и укрыла их пледом, а сверху опять положила шкуру.

– Так будет теплее, мы будем греть друг друга. Радуйся, что я не предложила тебе спать с твоим конем, он тоже теплый. – Усмехнулась она.

– Я готова на все, чтобы спасти их, и Пегас не такая плохая компания для сна, – Натали зевнула во весь рот и уснула, теперь ей было тепло и уютно.

Проснувшись чуть раньше сумерек, они поели, собрали вещи и оседлали коней. Все были предельно внимательны, и это спасло им жизнь, нападение не произошло внезапно. Небольшую полянку в чаще леса, которую путники выбрали для отдыха, приметил для спасения и небольшой олень, явно преследуемый охотниками. Скрываться было поздно и оставалось только одно – мужчины обнажили мечи, а женщины стали молиться. Все они надеялись, что на поляну выйдут люди МакГейри, которые просто пытаются найти пропитание себе и остальным воинам, но вскоре эта надежда оставила их. На полянку въехала небольшая группа воинов, численностью в шесть человек, с цветами клана Броукинов, увидев обнаживших мечи МакАроков, они сперва удивились, а потом бросились в бой.

– Скачи и приведи подмогу, скажи, что тут девки клана МакАрок, надо схватить их, это обрадует лэрда, – велел старший отряда. Но прежде чем воин успел развернуть лошадь и двинуться в путь, он был сражен стрелой. Проследив, откуда она была выпушена, командир увидел стройную девушку с развевающимися ярко рыжими волосами и горящими глазами, грудь девушки вздымалась и к ней прижималась тетива, готовая в любой момент послать еще одну смертоносную стрелу. Мужчина был явно поражен увиденной картиной, более прекрасной женщины он еще не видел в своей жизни и сразу догадался, что перед ним сестра лэрда МакАрок, о мужестве и умениях которой ходили легенды по всем горным кланам. Говорили, что эта женщина не уступает мужчинам ни в умении обращаться с луком, ни в мастерстве фехтования, а еще она была прекрасным лекарем и от нежной ее руки заживали любые раны и отступали даже самые сильные хвори. Единственное, о чем умолчали эти языки, так это о ее невероятной красоте, один ее взгляд был способен сразить мужчину вернее меча. Ему непременно захотелось обладать этой женщиной, пленить и сделать своей – это все, о чем он теперь мог мечтать и даже смерть от ее стрелы не страшила его. Прикрывшись схваткой, он начал продвижение к женщинам, стоявшим поодаль. Рэф, вовремя расправившись со своим противником, переключился на командира. Действовать надо было быстро, на шум схватки могли прибежать и другие, а это значило неминуемую смерть.

– Бегите, если Господь дарует нам жизнь, мы догоним вас, – только и сумел он прокричать и подставил свой топор, отражая удар.

Давину не нужно было просить дважды, она схватила Натали за руку и бросилась к уже оседланным лошадям, с которых они спешились в самом начале сражения. Подсадив сестру, она сама легко вскочила в седло, Пегас понесся быстрее молнии, оставляя за собой лишь снежный вихрь. Мысли Натали путались, она понимала всю опасность ситуации, но только в теории, сейчас же они остались вдвоем, посреди леса, войны и вражеской земли. Но отступать было поздно, сильное животное несло ее в логово врага и даже если сейчас она лишится жизни, то до последнего вздоха будет пытаться спасти своего мужа. Девушка почти почувствовала его теплую руку на своей щеке, как он ласкал ее в моменты их уединения, его горячее дыхание, когда, лежа в его объятиях, она слушала рассказ о жизни клана, их традициях и обычаях.

Натали посмотрела на скачущую чуть позади девушку, но Давина дала ей знак не сбрасывать скорости, ночью такая скачка была крайне опасной, но пока на небе еще не погасли последние отсветы вечерней зари и было хоть немного видно дорогу, они не должны сбавлять темпа.

Тем временем на маленькой лесной полянке увидев, что его ясноглазая красавица сбежала, Бойд оставил попытки убить старого шотландца, который кроме него сражался с еще одним воином. Все, что теперь его волновало, так это не упустить девушек. Он не знал эти края, а эта рыжая красавица знала – это были земли клана МакГейри, где она наверняка множество раз бывала, но уже очень скоро они кончатся и начнутся их земли, которые он знает, как самого себя. Кроме того, темнота должна их основательно задержать, а это значит, что у него есть еще одно преимущество. Не теряя времени даром, Бойд вскочил в седло и помчался в погоню, он не мог сильно отстать от них, да к тому же они ведь женщины, они не могли далеко уйти. Азарт погони заставил его кровь закипеть в жилах, сердце стучало в груди и казалось готово вырваться наружу. Еще немного – и он будет обладать этой амазонкой, ничто его не остановит!

Однако, девушки, гонимые страхом, продвигались очень быстро. Давина действительно прекрасно знала эти леса и безошибочно выбирала тропки, по которым их лошади легко проходили, но на снегу оставались четкие следы копыт, с чем ни она, ни Натали ничего не могли поделать. Но скоро им и в этом повезло, тропа пошла вверх и чаще встречались камни, а снег все реже, земля была сухая и лошади ступали уверенно.

– Скоро граница земель Броукинов, – сказала Давина.

– Может нам стоит подождать Рэфа и остальных? – робко спросила Натали.

Давина колебалась, она не знала, остался ли кто-то из их воинов в живых и ожидала погони, ей очень не хотелось останавливаться. Они и так сильно замедлились из-за того, что тропа была крутой и узкой, девушки не могли позволить себе потерять лошадь, если та оступится и подвернет ногу. Возможно, им действительно стоило дать отдых лошадям, удостовериться, что за ними не гонятся враги и подождать своих воинов. Да и Натали, как бы храбро ни вела себя, выглядела крайне утомленной.

– Хорошо, мы передохнем, но огонь разводить не будем и лошадей спрячем получше.

Так они и поступили, отойдя от дороги на безопасное, как надеялась Давина, расстояние. Она давно заметила, что за ними кто – то скачет, но надеялась, что это Рэф с их воинами, но эта ночь обещала стать трудной и очередное затруднение очень быстро нагоняло их. Воин был одет в цвета Броукинов и девушка, спрятав сестру, притаилась чуть выше по склону, чтобы хорошо видеть приближающегося всадника. Однако тот постоянно петлял среди деревьев, не давая ей прицелиться. Это был безусловно опытный воин, он как будто играл с ней, позволяя себя увидеть, но не давя убить. Сознание этого пронзило сердце девушки как кинжал, он знал, что она ждет его и эта встреча могла стать смертельной. Мужчина был не таким высоким как ее братья или Нейл, но все же высок и широк в плечах, что свидетельствовало о его силе. Давина постаралась увести его от стоянки, которую они разбили с Натали, если схватки с ним не миновать, она постарается хотя бы защитить жену своего брата. Надежда, что кто-нибудь из их сопровождения выжил и сможет отправиться на их поиски еще была сильна, они найдут ее и отведут к Морею, надо только заманить его подальше в лес. Давина бросилась бежать вверх по склону, но всадник неминуемо нагонял ее. В тот момент, когда он уже был готов поймать ее и закинуть на хребет лошади, девушка резко обернулась и со всего размаху ударила луком по морде лошади, от неожиданности конь встал на дыбы, чуть не сбросив при этом всадника, воспользовавшись этим, Давина быстро пустила стрелу в грудь животного. Конь с диким ржанием завалился на бок и придавил бы собой седока, но тот вовремя успел выскочить из седла и теперь с удивлением смотрел на эту картину. Девушка поняла, что просчиталась, последние стрелы она потратила на коня, пытаясь достать и его и всадника, но по превратности судьбы он остался невредим. Мужчина явно разгадал причину ее волнений.

– У тебя кончились стрелы, – произнес он.

– Ничего, я и без них справлюсь, – гордо ответила девушка.

– Ты прекрасна, я даже не могу описать тебе, как хочу тебя, – произнес мужчина.

Эти слова заставили девушку вздрогнуть, а внутри нее все похолодело, она готова была отдать жизнь, но не честь.

– Могу поспорить, что вам достанется только мой бездыханный труп, но я никогда.

Он рассмеялся, вся эта ситуация еще больше распаляла его желание.

– Шутки в сторону, я всегда получаю то, чего хочу, и не вижу смысла с тобой делать исключение, а если ты будешь сопротивляться, это только еще больше порадует меня, – произнеся эти слова, он начал наступать на нее, слегка присев и расставив руки, как будто ждал, когда она побежит.

Но девушка и не думала двигаться с места, она только стояла и смотрела на мужчину, опустив руки в притворном смирении, их разделяло не больше пары десятков метров, а посередине – убитая лошадь. Давина прекрасно понимала, что ее шансы на победу бесконечно малы, но невзирая на это была полна решимости драться, для нее лучше умереть в борьбе. Видя полное отсутствие сопротивления со стороны девушки, Бойд тоже опустил руки и пошел чуть быстрее, до конца, не веря в покорность девицы.

– Ты решила проявить благоразумие и перестать сопротивляться?

– Если мои попытки сохранить свою невинность только больше понравятся тебе, я не доставлю такого удовольствия, – произнесла она.

Мужчина громко рассмеялся, эта женщина начинала ему нравиться все больше, у него даже появилась мысль забрать ее из этого леса и привезти в клан, чтобы покорить окончательно, такая строптивость достойна укрощения.

– Скажи, зачем ты здесь, это же не твои земли? Как я понял, ты сестра Йена МакАрок, – проговорил он продолжая медленно приближаться.

– Да, я еду к Морею Броукину на встречу.

Это заявление немного озадачило воина, и он решил выяснить более подробно о цели ее поездки.

– Зачем тебе ехать к нашему лэрду, мы ведем войну с вашим кланом и кланом МакГейри.

– Знаю, я посол миротворец, – гордо заявила девушка, чем вызвала еще одну вспышку хохота.

– Тогда можешь творить мир со мной, Морей даже на порог тебя не пустит и разговаривать не будет. Видно у МакАрок совсем дела плохи, раз они мало того, что посылают бабу, так еще и просят пощады.

Это взбесило Давину, она уже была готова броситься на него с кулаками, но понимала, что как только сделает это – проиграет. Сейчас на ее стороне была неожиданность, усыпить его бдительность и внезапно напасть – только так она могла сохранить честь и жизнь. Хотя затея с разговорами и начала казаться ей пустой, Давина верила в Натали, а та верила в успех их переговоров. Что именно подруга собиралась сказать лэрду, девушка не знала, но это было единственной надеждой, надеждой сохранить если не жизнь брата и жениха, то жизни всех людей клана, которых непременно убьют, если Натали не вмешается.

Бойд все еще смеялся, когда подошел к Давине почти вплотную, страх окатил ее волной, но она изо всех сил старалась этого не показать, дыхание ее было ровным и глубоким, до того момента, пока он не схватил ее за руки и не впился жадным поцелуем. Девушка надеялась, что у нее будет возможность использовать заранее подготовленный кинжал, но вместо этого острое лезвие все сильнее вжималось в ее собственную руку и, судя по горячей струе, рассекло нежную кожу предплечья. Губы ее продолжали сминаться в поцелуе, но он был не нежным, как с Нейлом, а грубый, подавляющий. Девушка в тщетной попытке старалась отстраниться от ненавистного ей рта. Давине казалось, что он в буквальном смысле пожирает ее и скоро сожрет совсем. Она вырывалась, пыталась кричать, но все было бесполезно, мужчина двинулся вместе с ней вперед, как, будто не замечая ее протестов и той боли, которую причиняет. Через несколько шагов спина ее болезненно вжалась в ствол дерева, руки были разведены в стороны так, как будто он хотел вывернуть их из суставов, губы его двинулись ей на шею, и просунув колено между ее ног, он стал раздвигать их шире. Девушка продолжала вопить, пыталась укусить мужчину, но не могла дотянуться, и тут случилось страшное. Он поднял свое лицо на уровень ее глаз, усмехнулся и поднял оби ее руки над головой, зажав их одной своей. Губы его изогнулись в мерзкой ухмылке, а в глазах горело предвкушение, освободившейся рукой он провел по ее горлу, чуть сдавив его, так чтобы девушка больше не смогла кричать, а издавала только хриплые стоны. Когда его рука переместилась девушке на грудь, Давина жадно ловила ртом воздух, голова ее кружилась, а держаться на ногах было очень тяжело, но боль от того, как он сдавил грудь вернула сознание в полной мере. Она вскрикнула, а ее мучитель опять рассмеялся.

– Ты так приятно кричишь для меня, – промурлыкал он ей на ухо, – но подожди, то ли еще будет.

И рука его двинулась вниз, задирая подол юбки, так что вскоре заскользила по голой ноге. Давина в отчаянии рвалась и кричала, пока эта рука шарила между ее ног. Неожиданно рука безвольно опустилась, хватка на ее запястьях ослабла, а сам ее мучитель начал оседать на землю, почти сползая по девушке. Не разбираясь, что случилось, она воспользовалась моментом, выхватила кинжал, уже полностью залитый ее кровью и всадила его мучителю в горло. Казалось он не ожидал такого, глаза его выражали удивление и еще несколько секунд смотрели почти осмысленно, а потом с последним выдохом жизнь ушла из мужчины, и они остекленели.

Только после этого Давина подняла глаза и увидела свою сестру, стоящую над бездыханным телом с оглоблей в руках, ее глаза были такими же удивленными, как и у поверженного ею мужчины.

– Как думаешь, ему не больно? – Спросила Натали.

– Думаю, что нет, по крайней мере, он на тебя не в обиде.

– Почему ты в этом уверена, – все так же удивленно продолжала девушка.

– Потому, что это я его убила, – ответила Давина, перешагнула через бездыханное тело и взяла сестру за руку, – я обязана тебе сохранением моей чести и жизни, я хочу, чтобы ты сейчас посмотрела на меня, и я говорю тебе спасибо. Ты спасла меня, если бы ты не подоспела, возможно я уже не молила бы о жизни, но малодушно мечтала о смерти, ты слышишь меня?

– Да, но мне тяжело все это осознать, очень много всего случилось. Когда я услышала твои крики, я так за тебя испугалась! А когда увидела, что это животное намерено сделать с тобой, я была в ужасе, так что не раздумывая схватила ветку. Наверное, мне не надо думать сейчас об этом.

– Давай подумаем об этом потом, когда вернемся домой, тогда для этого будет время, а сейчас нам надо идти к лошадям. Я даже не знаю, надо ли нам отдыхать, или лучше продолжить путь, чтобы быстрее достичь замка Броукинов.

– Если можно, я бы отдохнула и нам надо поесть, – с этими словами Натали погладила свой, едва заметно, округлившийся живот, – а тебе надо перевязать руку. Ты же взяла что-нибудь из зелий Мораг?

Так они подошли к месту их стоянки. Мысли Натали путались, она точно знала, что не хочет даже разбираться в том, что сейчас произошло, ни в грехе, который взяла на душу ее сестра, ни в возможных злодеяниях этого мужчины. Одно было хорошо, они живы, почти невредимы и пока их никто не преследует. Впрочем, в последнем она очень ошибалась. Как только они дошли до места стоянки, тяжелые руки закрыли им рты.

На глаза Натали навернулись слезы, так они никогда не доберутся до желанной цели, не освободят свою семью. Нет, они не могут опять оказаться в плену негодяев и развратников, только не сейчас, им и одного вполне хватило. Девушкой завладел гнев и не сдерживая порыва, она со всей силы ударила пяткой по ноге державшего ее человека, тот тихо взвыл и голос его был хриплым от боли.

– Боги, за что мне в наказание эти женщины! Когда мы пытаемся сберечь их дома, они лезут в неприятности, а когда их пытаются спасти – царапаются, как дикие кошки, по крайней мере одна, у второй хоть есть мозги не калечить своих же людей.

Рука отпустила рот Натали, и она обернулась. За ней стоял Рэф, он был крайне недоволен ее боевыми навыками и к его имеющимся шрамам, несомненно, добавятся новые. На левой руке у него был большой, но неглубокий порез, а вот нога выглядела значительно хуже. Но девушка была безумно счастлива и не нашла лучшего выхода своей радости, как броситься на шею своему другу, а поскольку воин был очень велик, она уткнулась ему в грудь и разразилась слезами, попеременно извиняясь и ругая свою беременность за излишнюю слезливость. Немного придя в себя, она обернулась к Давине, та стояла рядом с Роем, лица их не выражали радости.

– А что с Тевишем?

– Он жив, – сразу успокоил их Рэф, – но ему досталось сильнее, так что мы нашли ему ночлег и заботливые руки, которые поклялись ухаживать за его ранами, а мы заберем его на обратном пути, если конечно, поедем обратно, – пробурчал старый шотландец.

– Конечно, поедем! – Воскликнула Натали. – А почему ты зажал мне рот, я перепугалась до полусмерти.

– Боялся, что вы начнете шуметь, пока я не буду уверен, что мы одни и в безопасности, – пояснил он.

– Ах, это, – с нервным смешком проговорила девушка, – наша небезопасность лежит чуть поодаль на дороге, но теперь вполне безобидная. – С этими словами она пошла доставать еду, и не видела знака, который Рэф подал Рою. Давина так и не проронила ни слова, подошла к девушке и уселась рядом, пожирая глазами кусок вяленой оленины и не менее привлекательный кусок булки.

– Прости меня, – всполошилась Натали, – я совсем позабыла о тебе, плохая из меня сестра получилась. – С этими словами она извлекла из сумки все необходимое и невзирая на запреты и осторожность нагрела воды на чахлом огоньке и сделала перевязку Давине и Рэфу. Скоро вернулся и Рой, подложил пару тонких веточек в маленький костерок и отвел Рэфа в сторону. Когда же они вернулись, глаза старика выдавали тщетные попытки успокоиться.

– Ну, рассказывайте, что натворили, пока меня не было рядом?

– Ничего, – устало произнесла Натали.

– А тот замечательный покойничек, клана Броукинов, которого вы бросили прямо на тропе, совершенно другого мнения.

– Он сам напросился, – буркнула Натали, – мы его не заставляли.

Они с Давиной переглянулись, и каждая вернулась к своему занятию, они не удостоили Рэфа ни взгляда, ни дальнейших объяснений, ни разговора вообще. Старый воин не настаивал, он все понял по лицам девушек, догадался о том, что было и самое главное, понял то, чего в этот вечер не случилось и с сердца его упал тяжелый камень. Он любил Давину как родную дочь, проводил с ней очень много времени, учил наравне с ее братьями, это была их забава, если смогла девчонка, значит, смогут и мальчишки. Однако у этой девчонки была сумасшедшая воля к победе и спуску своим братьям она не давала, особенно от нее доставалось младшим, но в какой-то момент она стала больше помогать Мораг и заниматься хозяйством замка и клана. Шотландец был рад таким изменениям, так как хорошо понимал, что наступит день, когда она должна будет покориться мужу и будет совсем неправильно, если она станет искуснее него в стрельбе из лука или сражении на мечах. Это все не женские штучки, но и братья не торопились отдавать сестру замуж, пока она не говорила о замужестве они тоже молчали, главным их желанием, было сделать ее счастливой. Так они и жили, пока эта маленькая французская профурсетка не начала кокетничать с Нейлом, и кто бы мог подумать – он оказывается давно влюблен в Давину и хочет на ней жениться, а их малышка отвечает ему взаимностью. Натали нравилась Рэфу, но тогда он впервые обратил внимание, насколько эта женщина мечтает сделать всех счастливыми! В попытках забыть о предательстве своего родственника, она соединила две пары, которые обещали стать очень счастливы и видя довольные лица, начинала светиться и сама. А вот сейчас, молча перевязывая руку своей золовки, она оказывала той самую сильную поддержку, на которую только была способна и которую другая девушка была в состоянии принять. Не будь он старым, много повидавшим воином, он бы прослезился как старая дуэнья Натали, которая в его обществе позволяла себе иной раз увлажнить глаза от умиления. Сейчас Рэф понял, что если им повезет и они смогут вызволить Йена и Нейла, а также закончить эту проклятую войну, то будущее клана в надежных, а главное любящих руках. Если кто и сможет прекратить раздоры и добиться мира между кланами, то это несомненно она, маленькая женщина с огромным сердцем. Меж тем, к земным делам его вернул второй воин.

– Я убрал тело с дороги, думаю, что его не скоро найдут, так что пока проблем не ожидается. И еще я проверил – в округе никого нет, за нами никто не следит.

– Хорошо, наши женщины устали и видимо не только физически, так что давай дадим им передохнуть, а заодно и свои раны промой, меня Натали подлатала, нам с тобой нельзя сейчас умирать. Нас убьет сам лэрд, не нужно лишать его такого удовольствия, – улыбнулся Рэф.

– Может, мы дождемся от него благодарности, если вся эта авантюра увенчается успехом?

– И не мечтай, девушкам может все и сойдет с рук, но не нам с тобой, – уже в голос засмеялся он, – но мы все равно должны вернуть их домой живыми, а то гнев лэрда будет ничто по сравнению с тем, как ты сам будешь себя ненавидеть.

Они немного передохнули, девушки даже выкроили несколько часов беспокойного сна, и снова тронулись в путь, ночь была лунная, так что дорогу было хорошо видно, и путники не знали радоваться этому или печалиться. Каждую минуту они ждали нападения, прислушивались к каждому шороху, каждому вздоху леса. Спустя несколько часов, они достигли границы с землями клана Броукинов, понять это было несложно, даже не выходя на открытое место можно было увидеть всполохи костров, которые еще жизнь назад были домами, амбарами и деревнями. Приграничная полоса встретила их разрухой и горем, этот запах бил в нос и в сердце, несчастье было столь очевидным, что путникам пришлось буквально продираться сквозь него. Девушки не могли отвести взгляд от просвечивающего через деревья алого пламени, и к их собственным страхам добавился еще и страх за этих невинных людей, чьим проступком было только то, что они жили в непосредственной близости от земель другого клана. Но они не могли поехать туда и оказать помощь нуждающимся, не могли показаться людям на глаза, от этого зависел успех их и без того авантюрного похода. Это подвергло большому испытанию их решимость. Они слышали крики раненых и возможно умирающих людей, но не имели возможности облегчить их муки, все, что они могли сделать – это отвести глаза и смотреть только вперед, туда, где расположен замок лэрда, туда, где будет конечная точка их путешествия.

Так они ехали всю ночь и только когда на небе показались первые признаки рассвета, углубились в лесную чащу и подыскали место, где можно было напоить лошадей и немного передохнуть. Маленькая поляна располагалась на берегу быстрого ручья, вода в нем была холодна и у берега слегка подернута льдом, но это не очень беспокоило путников, над ручьем нависло дерево, практически купая свои ветви в спешных водах. Картина представлялась очень живописной, и Натали захотелось увидеть ее летом, когда трава будет сочна, деревья зелены, а песнь ручья радостной и задорной. Уставшие, они дали возможность передохнуть себе и своим верным животным. Мужчины распределили время для охраны их стоянки и Рэф заступил первым, давая Рою время передохнуть. В пути они почти не разговаривали, и сейчас старый воин собирался это исправить.

– Если нам повезет, то следующим утром мы достигнем замка.

– Это хорошо, – устало пробормотала Натали. Они с Давиной опять свернулись рядышком и уже были готовы отдаться объятиям морфея.

– Могу я узнать дальнейший план? – Не унимался Рэф.

– Конечно, – сонно прошептала девушка, – как только я его составлю, непременно поделюсь с тобой.

– Господи всемогущий, ты даже не знаешь, что будешь делать, когда мы достигнем замка! – Воскликнул он.

– Конечно знаю, – ответила та зевая.

– И могу я узнать, что именно?

– Я буду говорить с Морейем.

– А если он не захочет с тобой разговаривать?

Натали больше всего боялась даже не этого вопроса, хотя после него сон оставил ее, она боялась, что так и будет. Что она – слабая женщина может сказать или сделать такого, чтобы заставить лэрда клана выслушать ее? И не только выслушать, но и сделать так, как она просит. А хочет она не мало, ей нужен мир, причем не на неделю или месяц, она хочет примирить кланы. А еще она хочет расторжения союза между Броукинами и ее дядей и ей нужны люди, чтобы вернуть мужа. Да, хороший был список, жаль только, что почти невыполнимый. Что же она может такого сказать, чтобы привлечь его внимание, чтобы заставить поверить ей? Единственное, что у них с Давиной было – это правда, за которую они цеплялись обеими руками, правда, с которой они шли покорять врага. Нет, не мечами и копьями, а словом и праведными деяниями. Больше у них ничего не было, но разве этого мало?

– Скажи мне, что больше всего шотландцы ценят в жизни?

Этот вопрос явно озадачил старого воина.

– Думаю, хорошую драку, а после хорошую пирушку, – улыбнулся он.

– А я думала, что шотландцы больше всего ценят свою честь, – проговорила она.

Рэф сконфузился, посмотрел девушке в глаза и понял, что первый раунд он точно проиграл и победа во всей войне уже под угрозой.

– Да, все что есть у воина – это его честь.

– Я так и думала. Это равнинные трусы чуть что, бегут к Якову на поклон, но настоящие шотландцы, здесь в горах, ценят превыше всего свою честь и свое слово, ведь так?

Очень это сложный был вопрос, да и вопрос ли это был вообще? Рэф понял, что его загоняют в ловушку, ему это не нравилось, но поделать он ничего не мог. Как бы ни хотелось ему соглашаться с девушкой, а она все сказала верно.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – постарался он уйти от ответа.

– Я хочу, чтобы не ты отвечал на эти вопросы, но, чтобы я могла задать их лэрду Броукину и показать, сколь вероломен мой родственник. Хочу рассказать, как предал он меня и светлую память моих родителей. Надеюсь, что после этого он хотя бы задумается над тем, о чем я буду его просить, а просить я буду многого.

После этих слов Рэф надолго задумался, а Давина, слышавшая этот разговор, но не участвующая в нем, прикрыла глаза, и в первый раз за все их путешествие перед ней забрезжил огонек надежды. Он был маленький и призрачный, но все же видимый во тьме. Она уснула с молитвой о том, чтобы им дозволили встретиться с лэрдом. Тогда Натали использует все свое красноречие и возможно убедит его встать на их сторону. Сама Натали долго не могла уснуть после этого разговора, она размышляла над тем, что сказать и когда? Как преподнести эту информацию? Она была прирожденным дипломатом, но боялась, что ее таланты не найдут благодатной почвы в здешних краях. Рэф тоже думал над ее словами. Непосредственно у клана МакАрок не было проблем с Броукинами, они ничего не делили и напрямую не воевали, они только поддерживали МакГейри, которые с ними враждовали с начала времен. Никто уже не помнил причину этой вражды. Одни говорили, что это из-за земель, другие – что из-за женщин. Но смысл был в одном – как только они собирались помириться, всегда вспыхивала война, всегда находился для этого предлог, так что Рэф изначально не надеялся на успешное перемирие и брак между двумя кланами. По этой причине эти два враждующих семейства и собрались на нейтральной территории и тут случилось худшее из всего, что могло случиться, еще и их клан ввязался в эту войну. Это было как злой рок или насмешка судьбы. Как достигнуть мира, воин не знал, он только и мог, что надеяться на светлую головку девушки, которую любил и уважал, вверяя свою жизнь в эти хрупкие ручки.

Все утро они проспали, а когда достаточно отдохнули, начали собираться в дальнейший путь. День предстоял быть долгим, а дорога трудной, но их маленький отряд бесстрашно продолжил свое путешествие. К вечеру им пришлось выйти из леса. Перед ними было большое плато, на котором вольготно раскинулись пастбища и вспаханные, но уже изрядно заметенные снегом земли. Стоя у кромки спасительного леса, они раздумывали, как поступить лучше? Пробираться еще несколько дней вдоль этого плато, под прикрытием деревьев или рискнуть и отправиться напрямик к замку и уже следующим утром достичь его стен. Вступали в свои права ранние зимние сумерки и путники надеялись, что смогут преодолеть это расстояние без помех. Они сняли все предметы, свидетельствующие об их принадлежности к клану МакАрок и не спеша стали пересекать пастбище, ведя лошадей в поводу. Они старались сойти за обычных путников, направляющихся к своему лэрду.

– Нам нужно выглядеть как можно менее приметно, – сказал Рэф, – спрячьте волосы под плед и накиньте его на голову, а мы попробуем сойти за пастухов той отары, которую гнали выше в горы.

Так они и сделали, успешно преодолев большую часть пути. На них не обращали внимания, люди занимались своим делом, кидая только беглый взгляд и кивая в знак приветствия. Но когда они уже видели перед собой спасительную чащу леса, чтобы укрыться в ней, их окликнул всадник. То ли он решил, что это знакомые крестьяне, то ли просто проверял путников – это уже не важно, но когда он увидел лицо Рэфа, то сразу обнажил меч. Мужчины выхватили свои мечи в ответ и завязалась драка, на звук которой быстро прибыло подкрепление. Спустя несколько минут они были окружены. Давина достала лук и была готова помочь, но у некоторых вновь прибывших воинов тоже были луки и стрелять было бесполезно. Натали первая поняла критичность данной ситуации, подошла к золовке и положила свою руку на ее, вынуждая этим молчаливым жестом опустить лук. Так же она подошла к мужчинам, уже не сражающимся, но держащим мечи наготове и встала перед ними.

– Скажите, доблестные воины, вы принадлежите клану Броукинов?

Они явно не ожидали подобного приветствия, главный в их группе вышел вперед и ответил.

– Да, мы воины лэрда Морейя, что вам надо на нашей земле?

– Мы хотим поговорить с вашим лэрдом, думаю то, что я собираюсь ему сообщить, в корне изменит сложившуюся ситуацию по расстановке сил в альянсе.

Эти слова заставили их напрячь головы, мало того, что сказаны они были на английском, которым воины владели весьма скудно, они еще и изобиловали неизвестными терминами, однако внушили уважение к женщине, умеющей так изъясняться. Было понятно, что она не принадлежит к их клану, а отсутствие отличительных цветов не позволяло понять, откуда она вообще взялась на их земле, чего нельзя было сказать о ее спутниках. Эти известны были всем и каждому, воин с обезображенным лицом был не кто иной как Рэф, правая рука лэрда МакАрок, которого, по слухам не было на поле сражения. Также с ними был еще один воин, скорее всего тоже принадлежащий этому клану и прекрасная девушка, как объясняли те же языки, это могла быть сестра лэрда Йена, Давина.

– Что же такое ты можешь сказать нашему лэрду, чтобы он захотел тебя выслушать? – насмешливо произнес предводитель, не спешившись с лошади. Натали пришлось отступить на пару шагов, чтобы не так сильно запрокидывать голову при разговоре с ним.

– О, милорд, – с притворным ужасом, проговорила она, – я же только что изложила вам цель своего путешествия. Могу лишь добавить, что сообщение мое безотлагательно, ибо от того, насколько быстро достигнет оно ушей лэрда зависит, удастся ли нам предотвратить катастрофу, связанную с лживыми заверениями его союзника. Скажите, можем ли мы рассчитывать на вас, господа?

Так ничего и не поняв из витиеватого объяснения чужеземки, он все же сумел догадаться, что она прибыла из Англии и хочет что-то рассказать о новом союзнике Морейя. Но прежде чем отвести ее в замок, следовало прояснить еще некоторые вопросы.

– Хорошо, это понятно. А кто эти люди?

– Это моя охрана, милорд, они сопровождают меня к сэру Броукину, дабы я могла осуществить свою миссию. Они вооружены лишь для моей охраны, по дороге сюда на нас совершили нападение какие-то неизвестные, боюсь даже предположить, что это были воины, оставившие поле сражения, – доверительно сообщила Натали.

Это вызвало веселые улыбки на лицах ее оппонентов.

– Без всякого сомнения, это трусливые собаки МакГейри спасают свою шкуру, – захохотал главный, а остальные к нему присоединились.

Натали нашла руку Роя, она боялась, что молодой воин может своей горячностью все испортить. Рука эта была напряжена, и девушка осознала, как близки они будут к смерти, если не сдержать его.

– Безусловно вам это лучше знать, – сказала девушка, – но милорды, я вынуждена еще раз просить вашей милости и проводить нас к вашему господину. Моя охрана конечно сдаст свое оружие.

– Вы добровольно предлагаете сдать оружие? – не поверил он.

– Разумеется! Я не думаю, что нам может что– то угрожать когда мы находимся на землях клана Броукинов, под защитой его армии, – сказала она и поклонилась.

Лесть ее слов и поступков достигла желаемого результата. У них забрали то оружие, которое они отдали сами и предложили воспользоваться главной дорогой до замка, вместо лесных троп, заверяя в полной их безопасности.

– Скажите, я могу понять зачем вам мужчины, но зачем вы взяли с собой женщину, и почему именно из клана МакАрок?

– Полагаю, что могу раскрыть вам часть своих планов до того, как о них узнает ваш господин, – покорно сказала она. – Как вы уже поняли, это Давина, сестра лэрда Йена, и моя дальняя родственница. В связи с этим, узнав о вероломности некоего английского дворянина, я сочла своим долгом предупредить лэрда Броукина. Но дело в том, что я крайне плохо знаю гаэльский и не хочу утруждать лэрда слушать меня на английском, которым тоже владею не в совершенстве. – Сказав это, Натали потупилась. – Для этих целей я взяла с собой человека, достойного происхождения, чтобы предстать перед столь высокой персоной, и способного перевести мои слова для удобства вашего господина.

Слова Натали источали мед и, хотя девушка знала, что допускает кучу неточностей, (она опиралась на обращения и звания, принятые в Англии и Франции, которые в основном презирают гордые шотландцы), в этот раз ее никто не перебил и не поправил. Чужестранка кокетничала, как могла и это определенно давало свои плоды. Мужчина улыбался ей и готов был и дальше принимать ее комплименты в свой адрес и в адрес своего лэрда. Таким образом, дорога до замка заметно сократилась и вместо утра они прибыли в замок поздним вечером, однако не настолько поздним, чтобы все его обитатели отправились спать.

Въезжая в ворота замка под внимательные взгляды охраны, с Натали поравнялся Рэф.

– Надеюсь, что ты все же придумала хороший план, или так и будешь всем зубы заговаривать?

– Посмотрим, – ответила она, – пока я довольна и этим.

Спешившись, Натали снова прикрыла голову пледом и знаком показала остальным сделать то же самое, что не осталось незамеченным со стороны ее провожатых.

– Миледи, вы в полной безопасности здесь, это замок нашего лэрда, встречи с которым вы так добивались.

– Конечно вы правы, но я боюсь не добрых жителей замка, а Английских приспешников, которые могут доложить о моем участии в этом походе и тогда под удар попадет моя семья, а мне бы этого очень не хотелось. Скажите, можем ли мы устроить встречу с лэрдом при участии только его воинов, чтобы соблюсти мое инкогнито.

И снова доблестный воин понял не всю пламенную речь девушки, однако глядя в эти глаза, полные мольбы, решил поговорить о такой возможности с Морейем, а пока выполнить просьбу девушки. Он проводил небольшую группу в помещение за конюшней, в котором не было удобств, но где их вряд ли кто-то обнаружит.

Глава 16

Ретивый воин тем временем поспешил отдать распоряжения относительно патрулирования и отправился к лэрду. Натали еще не знала, как ей повезло встретить именно его, так как это был сын «правой руки» Морейя, Камерон. Его отец Уоллес был уже стар и постепенно передавал свои обязанности сыну, так что на молодого воина была возложена большая ответственность. Человек он был не глупый, но и не хитрый, честный и преданный своей семье и лэрду. Искренне желал он благополучия для клана и не видел его в союзе с англичанами, которые определенно хотели только своей выгоды в сложившейся ситуации. Камерон надеялся на прекращение войн и воцарение мира, так как понимал, что постоянные распри истощили клан. С большим уважением он смотрел на лэрда Йена МакАрок, клан которого процветал. У него было сильное, хорошо обученное войско, потери которого обычно были минимальны. В хозяйстве клана имелись большие стада и обширные пашни, урожая хватало, чтобы постоянно помогать своим союзникам МакГейри, которые тоже не могли похвастаться своим богатством. И вот сейчас, с этой девушкой, Камерон надеялся решить хотя бы одну из их проблем, а именно порвать дружбу с английским лордом, которого молодой человек однажды видел и который ему крайне не понравился.

– Лэрд Морей, – произнес он, склонившись почти к самому уху старика, – разрешите поговорить с вами.

– Камерон, – удивился тот, – ты же должен до завтра патрулировать наши земли.

– Да, но я уже выслал другой отряд вместо своего. Дело в том, что на патрулируя окрестности я встретил странную группу, двух девушек и двух воинов для их защиты.

– И ты решил, что встреча девушки достаточное оправдание для оставления поста? – начал закипать Морей.

– Ни в коем случае, но одна из девушек хочет поговорить с вами. Как я понял, она приехала из Англии и у нее есть важные сведения относительно наших союзников, такие срочные, что она лично отправилась в такое опасное путешествие.

Эти слова заставили Морейя задуматься.

– И ты привел ее в замок?

– Да, сейчас она находится в одном из подсобных помещений конюшни, а мои люди ее охраняют.

– И зачем же такие сложности?

– Она боится, что, если Англичане узнают, о вашей встрече, ее семье будет угрожать опасность, поэтому девушка просит поговорить с вами наедине.

– Очень необычно, можешь ли ты еще что-нибудь сказать о ней?

– Кроме того, что она молода и очень хороша собой, у меня есть подозрение, что она беременна, хотя и скрывает это.

– Все интереснее и интереснее! Зачем бы беременной женщине ехать сюда, опасаясь за свою жизнь, жизнь своих родных и ребенка? И это только для того, чтобы предупредить нас? Очень странно, но давай не будем тянуть, приведи ее сюда и пока мы не поговорим, пусть твои люди никого не впускают. И позови своего отца, я хочу, чтобы он присутствовал при разговоре, как и ты. А теперь пошевеливайся, я не собираюсь разбираться в этих проблемах до завтра, я уже стар и заслужил хоть немного покоя.

Камерон вышел из зала, где у огня сидел его лэрд. Зал этот был совершенно не похож на большой зал в замке МакАрок, хотя имел то же предназначение. Он тоже был из серого камня сланцевых пород, камин был таких же внушительных размеров, но этот зал не опоясывал балкон второго этажа, а на стенах не висели гобелены, только оружие и ничего больше, столы так же были расставлены по периметру, а пол выстлан циновками. Высокие окна давали мало света, а под потолком так же крепились люстры, но не было в этом зале тепла, присущего замку Йена, – здесь собирались военные советы, а не шумные и радостные застолья. Как будто каменные стены обижались за это на живущих здесь людей и имели хмурый и суровый вид.

Молодой воин пошел за отцом, комната которого, после смерти жены, располагалась в башне. Старый чудак говорил, что там он ближе к звездам, а значит и к богу. Отец, несмотря на возраст и некоторые странности в поведении, сохранил ясность ума, он тоже не одобрял союза с Англичанами, хотя и не был знаком ни с одним из них лично. Некогда высокий и статный воин, сейчас он пребывал в большом запустении, он поздно женился, и у него был только один сын, на обучение которого и были потрачены последние годы жизни. Сын этот – Камерон, пошел по стопам отца, был выдающимся воином и свое положение при лэрде заслужил храбростью и отвагой. И снова, показывая стремительность как в жизни, так и деловых вопросах, он не стал тратить времени на стук в дверь и просто вошел в комнату отца. Она была маленькой, и в нарушение всех порядков, в ней было много книг. Отец интересовался буквально всем и не был неотесанным стариком, он был мудр и начитан, а в горной Шотландии это скорее исключение, нежели правило. В молодости он много путешествовал, участвовал во многих военных компаниях и против англичан, и под одним с ними знаменем. Он был искателем приключений, высоким, сильным, загар не успевал покидать его кожи за месяцы холода. У него были большие ладони, которыми он мог удержать и такелаж на судне, и топор в бою, и женщину на пирушке. Это был веселый, не чурающийся шумных застолий человек, у которого всегда находились добрые слова для братьев по клану и по оружию, пока он не встретил свою королеву, так он называл жену, и только так. Она пленила его с первого взгляда, чего нельзя было сказать о ней. Уоллес был уже не так молод, как хотел показать, и девушка прямо ему об этом заявляла, отказываясь выходить за него замуж. У них была разница в пятнадцать лет, но упрямый шотландец добился-таки своего, ровно через год осада увенчалась успехом, и не было во всем Нагорье счастливее пары, которая бы так любила друг друга. Единственным недостатком было то, что Бог никак не давал им детей и когда они совсем отчаялись оставить после себя потомство, наградил их сыном, в котором родители души не чаяли. К тому моменту, Уоллес уже пристрастился к книгам и его острый ум, а не только секиру заметил лэрд Морей. Лэрд был сильно моложе и нуждался в наставнике, после гибели отца в очередной стычке с МакГейри. Сейчас волосы этого почтенного мужчины были белы как снег, но пока не оставила его возлюбленная жена, они назло годам сохраняли ярко – рыжий цвет, а зеленые глаза горели как в юности. После смерти жены было ощущение, что прожитые годы, как вода прорвали плотину и захлестнули его в одночасье. За день он сильно постарел, но стал выглядеть на свои годы. Просто раньше казалось, что молодая супруга дарила и ему молодость, сколько бы счастливых лет они не прошли рука об руку. Сейчас эти зеленые глаза и прекрасные, как у матери каштановые волосы унаследовал его сын.

Но если у отца глаза уже погасли, то у сына они еще не зажглись, и он только молился, чтобы его мальчик, так же, как и он, испил эту жизнь в полной мере.

– Отец, тебе нужно срочно спуститься в малый зал, тебя там ожидает Морей.

– Что-то случилось? – Осведомился отец.

– Да, но надеюсь, последствия будут хорошими, у меня нет времени на разговоры, приходи как можно быстрее.

С этими словами юноша убежал, оставив озадаченного отца.

– Все-таки есть у него хоть что-то от меня, – пробурчал он, – а то был слишком уж рассудительным, как моя королева.

Натали сидела на бочке, нервно перебирая складки пледа, Давина меряла шагами помещение, угрожая протоптать дорожку в земляном полу, мужчины расположились в углах, следили за дверью и за женщинами. Они не просили успокоиться Давину и не лезли к Натали, все они боялись одного и того же, что их предадут и сейчас вместо этого радушного молодого человека к ним придут англичане и в лучшем случае их ожидает быстрая смерть. Минуты тянулись как желе, бесконечно долго, время, казалось, сбилось со своего обычного шага, заставляя все больше волноваться заговорщиков, находящихся в одном шаге от своей цели. К тому моменту, как дверь распахнулась, все они были до такой степени на взводе, что мужчины почти бросились к дверям отражать атаку, но показался все тот же воин, который обещал провести их к Морею. Девушки шумно выдохнули, мужчины слегка стушевались за свой порыв.

– Простите, что так долго. Я думаю, вы уже не ожидали меня увидеть, но я все устроил, так что можете надевать свою маскировку, и я провожу вас к лэрду.

Натали посмотрела на него с такой благодарностью, что молодой человек смутился.

Когда Камерон под покровом темноты привел в зал Натали с ее сопровождающими, Уоллес уже спустился и крайне удивленно взирал на сына, но решил промолчать, в конце концов, если мальчик решил тайно жениться, это его дело, но с первыми же словами молодой дамы, он понял, как ошибался.

– Вот эти люди, которых я встретил, когда патрулировал наши земли.

Оба мужчины уставились на Рэфа с нескрываемой злобой.

– Что ты задумал, старый предатель, – закричал лэрд, – как посмел ты вторгнуться на мои земли, прийти ко мне в дом, что тебе нужно, или ты опять пришел воровать у меня из-под носа?

На этих словах, все взгляды обратились к воину, который, невзирая на свой внушительный вид, опустил глаза и казалось не может найти слов. Морей Броукин, видимо не страдал от их отсутствия, уже набирал в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить разговор, но Натали его остановила. Она вышла вперед и встала перед воином в тщетной попытке закрыть его собой. От удивления Морей подавился словами, икнул и продолжил опасно краснеть, надо было что– то делать.

– Прошу прощения, достопочтимый господин, это я привела его в ваши земли, – выпалила Натали, – он провожал меня и защищал.

– Миледи, а я подозреваю, что вы именно она и есть, можете ли вы объяснить, для чего вам все это понадобилось? – и он широким жестом обвел их маленькую группку.

– С радостью милорд, – улыбнулась она и сняла с головы плед.

– Только я не милорд, и никогда им не был и если небеса не прогневаются на меня за мои прегрешения, то никогда и не буду, – сказал Морей и не сдержал улыбки, глядя на этого маленького ангелочка.

– Простите лэрд Броукин, – сказала она по-гаэльски, и снова рты мужчин открылись в безмолвном вопросе, – весь маскарад мне был нужен для того, чтобы добиться этой встречи. Я жена лэрда Йена МакАрок, леди Натали Думас графиня Йоркская. – Произнеся все это так же по-гаэльски, она сделала реверанс, по всем правилам придворного этикета, как будто перед ней был сам король. – Я пришла сюда, чтобы просить вашей милости, потому что кроме всех моих титулов, я являюсь еще и племянницей лорда Генри Чатерса, думаю, вы с ним знакомы.

– Да, мы знаем его, – проговорил Морей, все еще не до конца придя в себя, – он предложил нам помощь в войне против клана вашего мужа, миледи.

– Простите мне мою дерзость, лэрд, но эта страна очень быстро стала мне родной, так что предпочитаю, что бы ко мне обращались просто по имени, как делают все люди из клана моего мужа и клана МакГейри, если вам это будет удобно.

– Да, – только и смог сказать он, – и все же юная леди, а я думаю, что против такой формулировки вы не будите против, объясните мне наконец, что происходит? Потому что у меня складывается впечатление, что нас втянули в какой-то семейный скандал, и мне это очень не нравится, – последние слова он произнес с нажимом.

– С удовольствием объясню, ибо только на эту возможность я и надеялась. Вы, наверное, слышали, что не так давно меня похитили из замка и у ворот нашли стражу, убитую стрелами с цветами вашего клана, а на границе земель вот эту брошь, – она указала на маленького серебряного ангела.

– Да, ваш муж буйствовал, обвиняя мой клан во всех смертных грехах, мы приехали на свадьбу, а нас с позором выгнали.

– Я приношу вам официальные извинения и за свою глупость, которая помогла предателю осуществить злодеяние, и за резкие слова мужа. Не знаю, поверите ли вы мне, но мы действительно любим друг друга, – на этих словах щеки девушки залил румянец.

– Что вы, – улыбнулся Морей, – охотно верю в это.

– Так вот, это гнусное предательство спланировал мой дядюшка, сэр Генри, чтобы заставить меня отписать ему земли, причитающиеся мне после смерти моего отца. Сначала дядя хотел женить меня на своем сыне и вынашивал этот план долгие годы, но отец был категорически против, а после его кончины, решил, что как мой опекун он может беспрепятственно выдать меня замуж по своему усмотрению. Но когда он приехал за мной в замок МакАрок, мы с Йеном уже обвенчались и ему пришлось поменять планы и придумать это похищение. Могу сказать, что человек, осуществлявший это не знал о том, что вы собираетесь приехать для заключения мира. Это было простое совпадение, он надеялся, что муж начнет войну с вами, а сэр Генри в то время заставит меня подписать все, что захочет. Но, хвала небесам, вы приехали и лично заверили мужа в непричастности ваших людей к этому бесчинству. Невзирая на гнев, застилавший ему глаза, он поверил вашим словам и отправился в поместье Чатерс, в Англию. После моего возвращения домой, мы узнали, кто вступил в сговор с похитителем и постарались свершить правосудие, но человек увидев, что я жива и возвращаюсь в замок, сбежал и мы не смогли его догнать. Таким образом, я и муж, хотели лично отправиться к вам, принести свои извинения за несправедливые обвинения и пригласить в гости, если не на свадьбу, то хотя бы на празднества по случаю примирения наших кланов. Но мы не успели этого сделать, как услышали о начале войны и мой муж оставил свой дом. А несколько дней назад пришло известие, что его захватили в плен англичане и я прекрасно знаю кто это сделал и зачем. Именно по этой причине я отправилась к вам просить прекратить войну, которую, я в этом не сомневаюсь, развязал именно лорд Чатерс, и помочь мне освободить мужа, ибо знаю, что дядя надеется использовать его для воздействия на меня. Я бы не задумываясь отдала все, что у меня есть, но боюсь, что это не поможет, и как только лорд Генри получит мое наследство, он станет так богат, что сам король не решится спорить с ним, тогда дядя убьет моего мужа. Он очень злой и мстительный человек, которому нельзя верить. О вас же я слышала противоположное, даже враги отзываются о вас как о человеке чести, поэтому мне ничего не оставалось, как сбежать из собственного замка с парой друзей и сестрой, которые отказались отпускать меня в одиночестве, и просить вашей милости к нам.

После этого рассказа воцарилась напряженная тишина. Лэрд сидел у камина и отсветы огня играли на его, чуть тронутых сединой, каштановых волосах. Морей был грузным мужчиной, а сейчас устроившись глубоко в кресле, напоминал невысокую гору, но он не производил впечатления глупого и недальновидного мужчины. Во всяком случае, на это очень надеялась Натали.

– Да, девушка, – наконец протянул он, – задали вы нам задачку. – Он встал и начал расхаживать перед камином, поглаживая бороду.

– Вы пришли сюда просить меня закончить войну, установить мир и вернуть вашего мужа, что ж, по мелочам вы не размениваетесь. Вы правы, мою гордость жестоко поругали, но вы принесли извинения и кажется, искренне, что тоже мне нравится. Но что прикажите делать со свадьбой и обидой моей дочери, которую не только оскорбили, но и оставили без мужа?

– О, с этим совсем все просто, – сказала Натали и улыбнулась, чем вызвала взволнованный взгляд Давины, – свадьбы не будет, жениха убьют, он в плену вместе с моим мужем, и как только лорд Генри разберется, какой из шотландцев ему нужен, другого наверняка убьют.

И снова после ее слов настала тишина, она так просто сказала об этом, почти с улыбкой, почти с легкостью, но все присутствующие поняли, каких душевных сил стоит ей эта простота, сколь глубока рана в ее сердце, до какой крайней безысходности она дошла.

– То есть, если я правильно понял, мне чтобы выдать дочь замуж, надо сперва этого мужа отвоевать у захватчиков?

– Не совсем так, – сказала Натали, – понимаете, я не знаю вашей дочери, но не сомневаюсь, что она достойная женщина, и будет любящей женой. Но скажите пожалуйста, любит ли она Нейла сейчас?

– Затрудняюсь сказать, они пока не знакомы, – засмеялся он.

– Понятно, а если я скажу вам, что Нейл в тайне от всех последние несколько лет сильно влюблен в другую девушку, но боялся признаться ей в своих чувствах из уважения к ней и страха быть отвергнутым и лишиться хотя бы ее дружбы. А эта девушка отвечала ему взаимностью, но по тем же причинам не рассказывала о своей любви. Что вы на это ответите?

– Отвечу, что он дурак. Настоящий шотландец, когда влюбляется в девушку, берет ее и делает своей женой.

– Это конечно хорошо, но у оговоренной девушки пять братьев, тяжелая работенка получилась бы, – усмехнулась она.

Взгляд Морейя переместился на стоящую поодаль Давину. Минуту он пристально смотрел на нее, на его лице боролись радость и злость, и в конце концов радость победила. Он зашелся хохотом, и пока не отсмеялся, не продолжил разговор.

– Да, тяжело взять женщину, когда у нее столько родни. Еще тяжелее это сделать, когда эта родня – твои друзья, и совсем невозможно, если один из этих друзей еще и лэрд клана. Я на месте Йена, голову бы ему открутил, но сейчас, как я понимаю, ситуация разрешилась?

Давина молча кивнула.

– И с чем же связана такая смелость?

– Полагаю, – ответила Натали, – и тут виновата я. После моего возвращения Нейл понял, как в один миг жизнь может измениться. Понял, что время, которое он потерял, не стоит этих страхов и открыто заявил о своих чувствах. После этого они все рассказали лэрду Лохлану, и так как первая свадьба, мягко говоря, не сложилась, он дал добро двум любящим сердцам соединиться законными узами брака. А утром мы узнали, что началась война. – Последнее она сказала упавшим голосом и даже краска сбежала с ее лица, она подняла глаза на Морейя, и ему стало тяжело под этим взглядом. Беременная женщина сбежала из дома посреди ночи, чтобы просить его о мире и возвращении мужа домой, столь героический поступок достоин подражания и почтения.

– Думаю, что мы сможем что-нибудь придумать с окончанием войны, это даже не будет проблемой. Но вот вызволение ваших мужчин из лап англичанина будет непростой задачей.

– Если позволите, боюсь, что мой вероломный родственник попробует захватить наш клан. Пока лэрд в плену, а все мужчины заняты войной, он попробует взять замок.

На лице Морейя отразилось недоверие, даже неприятие этого события как возможного, потом все это сменил ужас, от осознания правдивости слов девушки.

– Но он же не сможет удержать замок, – произнес он.

– Думаю, это ему и не требуется, он хочет только опозорить наш клан, показать, как он силен. Сам он не будет воевать и не войдет в захваченный замок, но будет поблизости, чтобы насладиться зрелищем и еще больше унизить моего мужа.

– Если это правда, то нам нужно будет подготовиться. Давайте сделаем так – вы и ваши спутники пойдете отдыхать, а утром мы решим, что делать дальше. Как вам план?

– Вы очень добры к нам, хотя мы этого никак не заслужили, так что примите нашу благодарность и заверение, что отныне в нашем лице вы получаете друзей и союзников.

– Что ж, это хорошие слова, но не надо ими разбрасываться. Ваш муж может быть очень мне благодарен, но все же не настолько.

– Поверьте, мой муж, очень мудрый человек и он как никто другой хочет мира. В прошлую вашу встречу горе заставило его совершить ошибку, но сейчас и впредь, он больше не позволит себе такого.

Морей рассмеялся: – я понимаю причину, по которой Йен выбрал вас. Кроме красоты, в этой головке есть и еще кое-что, – он предложил ей руку и Натали с радостью согласилась, старый воин поцеловал ее и поклонился.

– Думаю, вам обеим, миледи не мешает поесть, – заговорщицки прошептал он и подмигнул зардевшейся девушке.

– Мы с радостью примем ваше предложение по поводу еды и крова и видимо останемся в большом долгу перед вашим кланом, – но сказав это, ее глаза сверкнули. Будь рядом Мод, она бы безошибочно определила, что воспитанница приняла новый вызов и теперь будет думать, как бы получше решить очередную головоломку. Морей не знал ее так хорошо, но и он, распознав в синих глазах бесят догадался, что Натали уже придумала, чем отплатить его клану и не смог удержать ответную улыбку.

– Камерон, помоги устроить наших гостей на ночлег и прошу тебя позаботиться лично, чтобы их накормили. Остальные проблемы мы решим завтра, когда они наберутся сил и попробуют сдвинуть со своего пути еще одну гору.

Когда все вышли, Морей снова устроился в своем кресле около огня, рядом теперь стояло еще одно, для его друга. Лэрд Броукин махнул рукой в пригласительном жесте, и Уоллес занял соседнее кресло, потом поднял с полки у огня курдюк с вином и разлил по кубкам, подав один своему господину.

– Что ты думаешь об этом? – Спросил Морей и щедро отхлебнул.

– Думаю, что мне очень жаль, что моему сыну не досталось такой жены.

– Ну, это из очевидного, а дальше?

– Дальше, думаю, что нам надо быть очень осторожными. Если этот сэр Генри действительно такой, каким его описывала племянница, то лучше бы мы сунули голову к медведю в пасть.

– И это, мой старый друг, я тоже понимаю.

– Тогда, наверное, тебя тревожит вот какой вопрос – кто втянул нас в это и с какой целью?

– Ты как всегда прав.

– Я предлагаю устроить небольшой спектакль, но не предупреждать актеров. Что скажешь на это?

– И что же за спектакль ты намерен разыграть, мой хитрый друг Уоллес?

– Завтра утром ты сам все увидишь. Главное, мне нужно сегодня распорядиться, чтобы завтрак был посытнее, зрелище нам обеспечено.

Глава 17

За ночь волнение не покинуло Натали, Камерон устроил их с Давиной в соседних комнатах, а Рэфа и Роя разместил вместе, перед комнатами девушек, чтобы те могли нести свою вахту. Но несмотря на то, что лэрд Морей согласился на все просьбы Натали, девушку терзали сомнения и не выдержав одиночества, она тихонько прокралась в соседнюю комнату, заработав по дороге недовольный взгляд Рэфа. Тихонько постучав, Натали вошла в комнату. Видимо плохие манеры заразительны, теперь она, как и все шотландцы считает, что если постучать, то ты уже не врываешься к человеку в личное пространство, даже если он не дал тебе разрешения войти.

– Это я, не пугайся, – сказала девушка и подошла к кровати подруги. – Можно к тебе? Я замерзла, а Пегас в конюшне и идти до него далеко.

Давина мягко рассмеялась и отбросила край одеяла, Натали сразу залезла внутрь. Какое-то время они молча лежали вместе и слушали как в камине потрескивают дрова, а ветер за окном поет свою заунывную песню.

– Мне страшно, – сказала Натали.

– Мне тоже, – ответила Давина, – но он честный человек, это ты правду сказала и если дал слово, то сдержит его.

– Я говорила сегодня только правду, ну или то, во что я верю и рада, что он тоже поверил нам.

Обе девушки знали кто этот Он, как будто других мужчин в мире не было, но был один, на которого они возлагали надежны и свое благополучие.

– Нам надо поспать. Думаю, что это еще не конец и завтрашний день готовит нам новое испытание, а тебе нужны силы, чтобы с ним справиться. Я в тебя верю, ты молодец.

Сказав это, Давина повернулась к Натали и обняла ее. После этого обе немного расслабились и так и уснули в объятиях друг друга, как сиамские близнецы.

Утром волнение девушек только усилилось. Что если лэрд передумал, что если все это было зря? Натали быстро оделась и поспешила в комнату к Давине, которая, как и вчера вечером меряла помещение шагами. Разница заключалась только в том, что пол был каменный, вонь отсутствовала и сделав очередной круг, Давина останавливалась около окна, с тоской глядя в него. Натали молча подошла к ней и тоже выглянула в окно. Надо признать, посмотреть там было на что. Ниже крепостной стены простирался пологий склон, все еще хранящий зеленую траву, местами посеребренную снегом, мерцающим в лучах еще низкого солнца, как россыпь алмазов. Выше по склону пастухи гнали отару овец и эти меховые клубки быстро перебирали своими ножками и громко блеяли, а эхо разносило звуки далеко вниз, возможно до самого плато, где вчера их встретил Камерон. С другой же стороны этого великолепия раскинулся лес. Казалось, дубы были настолько стары и огромны, что замок пытался немного отступить, чтобы не мешать им расти на этой прекрасной земле. И там, за кронами вековых деревьев, низко висело еще только всходящее в свои права, но холодное солнце, лаская своими лучами не совсем облетевшую листву. Оно подсвечивало красные и желтые листья, делая их похожими на россыпи рубинов и гранатов, с яркими прожилками янтаря. Натали пожалела, что не выглянула утром из своего окна, возможно столь прекрасная картина смогла бы отвлечь ее от грустных мыслей, и утро началось бы приятнее. Однако, как следует обдумать это она не успела, дверь в комнату отворилась и обе девушки, обернувшись, увидели в дверях одного из тех воинов, что были с ними вчера.

– Доброе утро, лэрд зовет вас позавтракать и обсудить дальнейшие планы.

– Спасибо, мы готовы спуститься, – сказала Давина и взяла Натали за руку, чуть сжав ее в знак поддержки.

Они вошли в большой зал, почти полностью заполненный людьми, шумно что-то обсуждающими, так что их прихода даже не заметили. Воин проводил их к местам, специально оставленным для них рядом с Морейем. Девушки поприветствовали лэрда, и он подал им знак, что все разговоры будут после еды. Они не были сильно голодны, а нервное напряжение и вовсе не давало насладиться предложенными блюдами и девушки слегка перекусив, начали искать взглядом своих воинов. Но то, что заметила Давина, отбило у нее остатки аппетита. В самом конце стола напротив них сидела уже не молодая, но все еще очень красивая женщина, она открыто кокетничала с несколькими сидящими рядом мужчинами, явно предоставляя им больше свободы действий, чем было бы прилично. Их руки периодически приобнимали ее, а некоторые, особо смелые, даже пытались поцеловать. Длинные, черные как смоль и прямые как палки волосы ее были распущены по плечам, карие глаза в обрамлении густых ресниц были призывно прикрыты, а пухлые губы ярко алого цвета посылали недвусмысленные намеки. Но не вид женщины и не явно распущенное поведение так взбудоражило Давину, она узнала ее и повернувшись к Морею, напрочь игнорируя сидящую между ними Натали, спросила.

– Лэрд, скажите, можем ли мы попросить вас запереть двери?

– А что случилось, моя дорогая?

– Среди нас предатель и мой долг передать его в ваши руки для немедленного суда и самого сурового наказания. – Произнесла она ровным и спокойным голосом, за которым чувствовалась злоба и ненависть.

– Конечно, они и так закрыты, если ты посмотришь, то убедишься в этом, – и действительно, когда девушки повернули головы, увидели, что перед закрытыми дверями стоит несколько воинов, как будто беседующих, – но скажи, какого предателя ты заметила среди моих людей? Ты должна быть в этом полностью уверена, чтобы выдвигать подобные обвинения, иначе та кара, которой ты требуешь для него, может пасть и на твою голову. Готова ли ты к этому?

– Да, я готова, я полностью уверена. Я вижу этого человека своими глазами и это не член вашего клана.

– О ком ты ведешь речь?

– О Катрионе, она была МакАрок, теперь же у нее нет имени, лэрда и клана. Она должна была быть изгнана, но к тому моменту, как мы узнали о ее причастности к похищению Натали, она сбежала, самым гнусным и позорным образом.

– Тогда ты, наверное, хочешь предъявить ей обвинение?

– Если позволите.

– Я позволяю, – сказал он и откинулся на спинку кресла.

Давина встала, и громко произнесла:

– Катриона, бывшая МакАрок, ты предала свой клан и своего лэрда. Ты виновна в похищении его жены, у тебя нет достоинства, а теперь нет ни имени, ни семьи, ни дома. – На середине этих слов, все разговоры затихли, а взгляды обратились к стоящей девушке.

– Я, Давина МакАрок, сестра лэрда Йена, в его отсутствие предъявляю тебе обвинение в измене, также в похищении жены лэрда, также в неоднократных попытках убить жену лэрда. На совете клана было решено изгнать тебя, но воины, отправленные сообщить тебе об этом, узнали, что ты трусливо сбежала. Ты не известила о своих грехах лэрда, в чьем клане сейчас живешь, за чьим столом сидишь. Эти честные и добрые люди, приняли тебя, не зная, что ты лгунья и предательница. Я, Давина МакАрок, прошу лэрда Морейя Броукина, покарать тебя самым жестоким образом.

После этих слов в зале повисла гробовая тишина, все присутствующие смотрели на только что смеющуюся девушку, сейчас же краска покинула ее лицо, глаза загорелись дьявольским огнем, а рот искривился в злой гримасе.

– Катриона, – произнес Морей, – у тебя есть, что ответить на это обвинение?

Взгляд ее прожигал Натали с безумной ненавистью.

– Ты здесь, – прошипела она, – этого не может быть, я сделала все, чтобы несмотря на то, что ты смогла сбежать от этого англичанина, тебе не было жизни. Он провалил уже сделанное дело, упустив тебя, я преподнесла ему на блюде и тебя, и все твои богатства, а он упустил тебя, как он мог. Я почти получила того, кого ты у меня украла! Он мой! – Кричала она, запустив руки в волосы. – Французская шлюха, ты отобрала его у меня!

– Он никогда не был твоим, – спокойно сказала Давина.

– Ты ничего не знаешь! – вопила она. – Он звал меня по ночам, я согревала его постель и его сердце, пока эта тварь не появилась! Ты должна была сдохнуть еще тогда, просто упала бы с лошади и сломала бы себе шею, но нет, тебе помогли, и из пруда ты тоже выбралась, и от Генри, будь он неладен, сбежала. Ты не могла быть такой же хорошей, как Исла? Вот она умерла быстро и с первой же попытки и даже благородно прихватила на тот свет свое отродье. Я должна была родить ему детей, я должна была стать его женой, но ты все испортила! – После этих слов, она совсем обезумев попыталась броситься на Натали, но воины, уже стоящие рядом с ней, схватили ее за руки. Катриона начала дико визжать и вырываться. – Это ты во всем виновата, я все равно доберусь до тебя, я не дам тебе жизни с ним, ты знаешь, что твой дражайший родственничек захватил его в плен, а как думаешь, кто ему помог в этом? Думаешь этот болван смог бы хоть что-нибудь сделать сам? Да он даже войну развязать не сумел, все пришлось делать самой.

– Если ты его любишь, зачем же так поступила с ним? – тихим голосом спросила Натали, положив руки ни свой едва округлившийся живот, стараясь закрыть его от потока злобы и желчи, льющейся изо рта этой безумной. – Генри же убьет его, и неважно, получит ли он от меня то, что хочет или нет.

– Если он не будет моим, то и тебе не достанется, лучше смерть, чем знать, что он будет в твоей постели!

Руки девушки безвольно соскользнули с живота, она сидела пораженная до такой степени, что просто не могла поверить во все сказанное этой женщиной, в чьем помешательстве у нее не возникало сомнений. Натали не заметила, как чьи-то сильные руки поддержали ее, не давая упасть со стула, как повинуясь молчаливому приказу, воины вытащили, продолжающую, вопить и ругаться женщину. Кто-то гладил ей лицо, и она медленно сфокусировала взгляд сперва на руке, а потом и на ее обладательнице.

– Все будет хорошо, – сказала ей Давина, – если за всем этим стояла Катриона, то больше она не сможет нам навредить. Все кончится, и война, и все наши беды, и мы обязательно освободим наших любимых, все будет хорошо, – продолжала шептать она.

– Да, – произнесла Натали сдавленным голосом, – я только не могу понять, за что?

– Она была безумна, а в их поступках нельзя искать логики.

– Наверное, ты права.

– Дитя мое, – раздался ласковый голос Морейя, над ухом Натали и она поняла, что это именно он ее держит, – разреши Камерону проводить тебя в твою комнату. Тебе нужно отдохнуть, на тебя слишком много всего свалилось, ты не можешь на своих хрупких плечиках нести весь мир.

Она одарила заботливого мужчину лучезарной улыбкой.

– Я и не буду этого делать, но и отдыхать пока не могу. Я хочу вернуть своего мужа и хочу вверить ему все заботы о мире, мне же хватит забот о нем.

– Тогда, – он поднялся на ноги, осторожно посадив ее на стул, и все же придерживая за плечи, – я прошу всех, не входящих в совет клана немедленно выйти отсюда.

Натали понемногу начала приходить в себя, осознавая слова Морейя.

– Вы правда нам поможете?

– Именно это я и собираюсь сделать.

Через три часа все обсуждения были закончены и мужчины начали собираться в путь. Женщин, невзирая на их протесты, решено было оставить в замке Броукинов. Для обеспечения безопасности они были под присмотром их же охраны, которая поклялась не выпускать девушек за главные ворота ни под каким предлогом. Давина хотела оскорбиться, на подобное отношение, но увидев испуг в глазах сестры, решила промолчать. У них была еще одна проблема, требующая решения, и тут Натали не хотела справляться одна. Катриона была в подземелье, ожидая, как с ней поступят. Ей не доверяли, ее боялись, она знала слишком много об обоих кланах и могла снова пойти к англичанам и рассказать о планах по спасению Йена и Нейла. Натали запретила отнимать жизнь у женщины, но и отпускать ее было бы глупо. Так что им еще предстояло найти решение для этой задачки, пока же Давина настояла на том, чтобы Натали как следует поела и отдохнула.

– От того, что ты себя и ребенка заморишь голодом, никому лучше не станет.

– Ты не понимаешь, мне кусок в горло не лезет, я могу только молиться о спасении Йена и Нейла.

– Ничего даже слышать не хочу, осталось совсем немного и все мы будем вместе, так что ты должна поесть, а потом хорошо отдохнуть.

– Надо решить, что делать с Катрионой, но от ванны я бы не отказалась, – улыбнулась она.

– Я уже придумала, – ответила Давина.

– А мне расскажешь?

– Да, я решила, что мы подождем возвращения Йена, он лэрд нашего клана и мы не должны решать такие вопросы в его отсутствие.

– Ты просто тоже не знаешь, что с ней делать, – улыбнулась Натали.

– Поверь, я знаю, но ты не разрешаешь мне этого сделать, – зло сказала девушка.

– Я не могу отнять чью бы то ни было жизнь, вместо того, чтобы ее подарить.

– Вот именно по этой причине нам нужен Йен, и не забывай, ты вторая, кого она пыталась свести в могилу. У него есть право узнать, что случилось с Ислой и Лесли.

– Ты права, – сказала Натали, отправляя в рот кусочек сыра, – и я действительно голодная, – рассмеялась она, – надеюсь, что уже очень скоро мы будем все вместе и будем готовиться к свадьбе. Да, хотела спросить тебя, ты не видела Колин, дочь Морейя?

– Нет, у меня вообще сложилось впечатление, что она избегает нас. Но я знаю, как это выяснить, если захочешь.

– Хочу, – кивнула Натали.

– Тогда ешь, а пока будешь отдыхать, я все разузнаю, – улыбнулась Давина.

Глава 18

Камерон пришпорил коня, чтобы доложить Морею об увиденном в окрестностях замка.

– Они стоят большим лагерем на вершине холма, у них небольшой вооруженный отряд человек в двести, за замком они не следят вообще, считая, что уже взяли его. Чатерс тоже там, но редко выходит из своей палатки. Пленников держат на окраине лагеря, в железной клетке, выгладят они плоховато, но оба живы. Я дал им заметить меня, так что они будут сидеть тихо и ждать, пока мы придем.

– Как ты это все узнал, всего за пару часов? – Удивился Морей. – Мы еще даже лагерь не разбили, а ты уже вернулся с новостями.

– У клетки сидели двое охранников, они и так тараторили без остановки о том, какие шотландцы дураки и какой хитрый их господин, а после того, как Йен меня увидел, он помог узнать много интересного.

– Молодец, даже в плену, он помогает нам. Когда они планируют нападение?

– Завтра утром. Но как я понял, у нас с ними утро начинается в разное время, им перед нападением нужно прихорашиваться, как женщинам, – усмехнулся он.

– Хорошо. Но не обижай наших женщин, – рассмеялся он, – люблю сражаться с англичанами, пока они соберутся на войну, шотландцы уже войдут в их крепость, – засмеялся Морей в полный голос.

– Это точно. Я предлагаю войти в их лагерь ночью, освободить пленников и взять в плен их Чатерса, пускай посидит в наших подземельях, может, будет поуважительнее.

– Сомневаюсь, но мысль мне нравится. Начерти план их лагеря, и мы подумаем, как лучше его взять. Я хочу сделать это тихо и быстро, пускай лорд Генри проснется, когда нам это будет выгодно, хочу увидеть удивление на его лице.

– Слушаюсь, – ответил Камерон.

Когда сумерки сменились глубокой ночью и лагерь противника уснул, лес вокруг него ожил. Казалось, что каждая ветка, дерева ли, кустарника ли, ожила. Отовсюду показались люди, рассредоточившиеся еще днем и ожидавшие знака своего лэрда, чтобы начать атаку. Ночную тишину разорвал шелест стрел, и часовые упали на землю. После этого горцы рассредоточились по всему лагерю, как туман над озером, они надвигались неслышно, но неумолимо. Камерон подошел к клетке в которой держали Йена и Нейла, снял с тела стража ключи и тихо отворил замок. Мужчины, просидевшие в одной позе несколько дней, не могли сами стоять на ногах, но братья по оружию поддержали их, помогали сделать первые шаги по своей земле, свободной от английской оккупации. Ночной воздух дышал морозцем, под ногами попадались белые от снега островки, которые приходилось осторожно обходить, чтобы не оставить следов, пока было рано обнаруживать свое присутствие. Освобожденных отвели в лагерь, где их напоили и накормили, дали отдых затекшим мышцам, чтобы утром они были в силах совершить свое возмездие. А тем временем в лагере шла жестокая борьба. С тихими стонами и уханьем оседали на землю английские солдаты: кого-то поразила в грудь стрела, кому-то перерезали горло, и плодородная шотландская земля вдоволь напилась крови предателей. Когда же на небе забрезжили первые лучи зари, все пространство было усеяно трупами и падальщики начали слетаться на столь щедрое угощение. Воздух пропитал запах смерти, холодный и страшный, он был как будто живой, забирался под одежду, полз по спине, и рассказывал о страшном месте. Мужчины вернулись в свой лагерь, оставив часовых наблюдать за единственной нетронутой палаткой в лагере, в которой находился лорд Генри и его слуга.

– Ну, что, – спросил Морей, – тяжело принять помощь от Броукинов?

– Не тяжелее чем спасать МакАрок и МакГейри, – ответил Йен, – но мы вроде как воюем, или я ошибаюсь?

Морей раскатисто рассмеялся.

– Ты многое пропустил, друг мой. Твоя жена заключила мир между нашими кланами, от твоего, между прочем, имени!

Казалось, что это была хорошая шутка, Морей опять зашелся хохотом, а Йен сидел с вытянувшимся лицом.

– Вы захватили мой замок?

– Пока что нет, – многозначительно сказал он, – я бы даже сказал, что мы предупредили его захват, но твоих женщин там нет, они в моем замке.

Услышав это, Йен похолодел, вырваться из английского плена, чтобы узнать, что его жена находится в руках его врагов.

– Ты сказал женщин, кто еще у тебя в заложниках, – сурово спросил он.

– Твоя сестра, прекрасная Давина, но я не говорил, что они заложницы, скорее наоборот, две эти женщины поставили с ног на голову весь мой замок. – Сокрушался лэрд. – Не знаю, как ты держишь ее в узде, но мой конюх боится и на десять метров подходить близко к той дикой зверюге, на которой она приехала.

Теперь пришла очередь Йена смеяться. Поняв, что опасность не грозит ни его жене, ни сестре, он немного расслабился, заметив краем глаза, как-то же самое сделал и Нейл, чем привлек внимание Морейя к своей персоне.

– А ты, мой мальчик, зря предпочел моей дочери женщину МакАрок. Она бесспорно красива и умна, но все же какой хороший союз мог бы получиться, – сказал Морей мечтательно.

– Как я понимаю, – начал Нейл, – нас повысили из ранга «Грязные свиньи»?

– О, да! Если девушки так любят вас, и так рискуют ради вас своей жизнью, это много стоит. Они преданны вам, и готовы как дикие кошки выцарапывать глаза всем, кто пытался им помешать. И еще одно, мне сказали, что ты знаешь некую Катриону?

– Да, – ответил Йен, – но думал, что она сбежала.

– Сбежала, но не далеко, сперва к англичанам, а потом ко мне, – грустно произнес Морей, – наверное, впервые в жизни, мне придется извиниться перед своим врагом.

– Не стоит, – сказ Нейл, – а то я расплачусь!

И новый взрыв хохота огласил окрестности.

– Договорились, но пришло время отправляться ближе к английскому лагерю, нельзя же пропустить представление, тем более, что мы получили места в первом ряду?

– Не могу поверить, что моя жена отправилась к тебе за помощью, прихватив заодно и мою сестру.

– Она не только сестру прихватила, – заметил Морей, – но еще и охрану.

– Хорошо, что хоть об этом она подумала, – прорычал Йен.

– Чувствую, что ее ждет хорошая трепка, когда вы встретитесь, – усмехнулся Нейл.

– Только не будь слишком строг, если бы не она, мы бы так и продолжили воевать и поверь, было бы много крови и много жертв и с ваших сторон, и с моей. Твоя жена спасла много хороших воинов, дала им возможность сражаться за правое дело и открыла мне глаза. Больно признавать это, тем более перед своим врагом, но меня одурачили, обманом втянули в эту ненужную воину. Я очень хотел заключить мир между нашими семьями, мы слишком устали от этой войны, я получил ее в наследство от своего отца, а он от своего, но это не то наследие, которое я хочу оставить после себя и уверен, что Лохлан думает так же. У нас много плодородных земель, но все мужчины вынуждены отдавать себя войне. Наши поля обрабатываются женщинами и стариками, у тебя же, – он посмотрел на Йена, – богатый клан, который успешно ведет торговлю. Я хочу оставить сыновьям сильный и сплоченный клан, хочу, чтобы они гордились мной, как я уверен, будет гордиться тобой твой собственный сын.

– Мне очень дороги твои слова, друг мой. Ты спас мою жизнь и мою честь, позволь отплатить мне за это, хотя бы заключив мир между нами.

– Это то, чего и я хочу, но знаю, что свадьбы не будет, – закончил он печально.

– Да, когда я вернул свою жену, она смогла за несколько дней увидеть то, что нам не удавалось годами.

– И это я знаю тоже, – улыбнулся он, – и знаю также, что твоя маленькая женщина задумала что-то. Могу только пожелать тебе терпения, ибо характер у нее очень упрямый. Но нам действительно пора, давайте оставим разговоры на потом, когда сможем собраться за общим столом, а сейчас за дело.

Они подошли к остаткам английского лагеря как раз вовремя, в единственной оставшейся палатке послышались голоса, и паж вышел на улицу, видимо, по какому-то поручению своего господина. Однако картина, представшая его взору, заставила его ноги прирасти к земле. То, что некогда было их лагерем, теперь представляло собой поляну, усеянную мертвыми телами, палатки обрушены, а здесь и там догорали костры. Вороны, черным облаком кружили над землей, кое-где, уже наслаждаясь пиром, выклевывая глаза и языки павших воинов. Когда же молодой человек смог двигаться, он сделал несколько шагов вперед, ботинки его хлюпали в грязи, снег растаял под горячей кровью убитых, напитав землю. Опустив глаза на свои башмаки, он ужаснулся и с воплем бросился к своему хозяину. Лорд Генри, не ожидавший такого, чуть не свалился с постели, когда ворвался паж. Лицо его было бело как мел, глаза расширены и полны ужаса, губы безмолвно тряслись.

– Что такого ты увидел? – спросил Чатерс.

Губы молодого человека затряслись сильнее, но он так и не смог ничего вымолвить, только показал на выход из палатки. Делать было нечего, и лорд Генри решил сам узнать, что же повергло его слугу в подобный ужас. Он поднялся на ноги, обул туфли и накинув плащ поверх ночной сорочки, направился к выходу. Отбросив полог, он прикрыл глаза от ослепившего его зимнего солнца. Когда же зрение вернулось к нему, увиденное поразила его не меньше, чем впечатлительного мальчишку. Разница была только в том, что по правую руку от него собрались Броукины во главе с Морейем, а по левую Йен и Нейл.

– Что здесь происходит? – все-таки спросил лорд Генри, заранее зная, что ответ ему не понравится.

– Знаете, лорд Чатерс, – начал Морей, с подчеркнутым пренебрежением произнеся его имя, – до нас дошли слухи, что эта война началась благодаря вашим стараниям, а смелые шотландские воины очень не любят, когда из них делают тупое оружие.

– Думаю, вы что-то не так поняли, – начал оправдываться он, и вместе с тем пятиться в палатку.

– Не стоит, дорогой дядюшка, – с едким сарказмом сказал Йен, – войско ваше перебито, моя жена в безопасности, предательница схвачена, а вашим словам мы больше не верим. Так что вариантов у вас немного, я бы даже сказал, совсем нет, – усмехнулся он, – за исключением одного.

– И какого же?

– Посидеть теперь вам в клетке, пока мы не придумаем, что с вами делать.

После этих слов, воины схватили англичанина и связали, слуга с ужасом наблюдал за всем происходящим.

– Что будем делать с этим? Убьем? – спросил Морей, а молодой человек еще сильнее вжался в стенку палатки и задрожал.

– Нет, у меня на него планы. Пока оставим его себе, а потом отправим обратно в Англию.

С этими словами паж выдохнул и начал сползать на землю с явным облегчением.

Много времени пришлось потратить на то, чтобы освободить поле боя от тел и мусора. Все ценное погрузили в небольшую повозку, позаимствованную у свиты лорда, тела сложили в телегу и прикрыли тканью от палатки с гербом Чатерса, а все остальное сгребли в кучу и сожгли.

– Зачем тебе понадобилось собирать тела, не лучше ли было придать их земле?

– Если ты позволишь просить тебя проявить немного терпения, мой друг, – ответил Йен, – как только мы доберемся до моего замка, я все тебе объясню.

– Будь по-твоему, но меня снедает любопытство, а я очень не люблю оставлять его неудовлетворенным.

После этого, они начали собираться в недалекую дорогу до замка МакАрок, и уже издалека люди выбегали из ворот с радостными криками, встречая своего лэрда. Йен здоровался со всеми, пожимал руки мужчинам и обнимал женщин, некоторые, особо чувствительные, даже проронили слезу – другую. Но празднества решено было отложить до момента возвращения домой его жены и сестры, а возможно и до скорой свадьбы, о которой мечтал Нейл. Он все время говорил, что после плена хочет поскорее обнять свою любимую и не готов терять больше ни минуты драгоценного времени. И все же после недолгого, но тяжелого заключения, обоим молодым людям требовалась помощь Мораг, которая только прицокивала языком и качала головой, обрабатывая бесчисленные порезы, синяки, ссадины и несколько переломов. Мужчины старались быть сильнее, чем было возможно в их состоянии, но, когда знахарка огласила свой вердикт, им пришлось смириться и до следующего утра оставаться в постелях. Но Морей тоже не хотел терять времени даром и пока войско МакАрок, во главе с братьями возвращалось домой вместе с МакГейри, он послал гонца в свой замок, чтобы привезти женщин домой. Молодой воин воспринял свою миссию со всей ответственностью и уже к следующему утру достиг ворот замка.

Глава 19

– Леди Натали, – почти прокричал, вошедший воин, оторвав девушку от деловой переписки, – у меня хорошие новости о вашем муже.

Давина, сидящая рядом, подняла голову, когда услышала эти слова.

– Говори же, не томи!

– Он жив и уже в замке, лэрд Морей послал меня за вами.

– С ним и Нейлом МакГейри, все в порядке? – спросила она, и на имени жениха своей сестры, голос ее предательски дрогнул.

– Да, с ними обоими все в порядке, о них сейчас хорошо заботятся, мы подоспели как раз вовремя. Чатерс не смог узнать, кто из них муж его племянницы, так что хотел заставить обоих смотреть на то, как он захватит ваш замок и по реакции на убийства людей догадаться, кто является их лэрдом. Потом у него на глазах убить МакГейри, а следом и самого Йена МакАрок.

Натали почувствовала, как пол начал качаться под ее ногами, дышать стало тяжело, а голову будто сдавило железным обручем. К ней сразу подбежала Давина и начала кричать на ничего не понимающего воина.

– Нашел, что рассказать беременной женщине, про ее мужа, тупая твоя башка! Хватило бы того, что все живы и здоровы, больше ничего не надо было рассказывать.

Молодой человек смутился и густо покраснел. Стало обидно, что его отчитывает женщина и он решил как-то поправить положение и оправдаться.

– Я хотел подчеркнуть мужество наших мужчин и лэрда Йена в особенности, ему пришлось скрывать кто он такой, чтобы не убили его друга. Даже под пытками, они все равно отказывались называть англичанам свои имена, – юноша действительно был рад тому, что говорил, даже гордо поднял голову выше, видимо пример стойкости их недавних врагов вдохновил и Броукинов. Но Натали еще сильнее побледнела и начала оседать на пол, Давине пришлось почти ловить сестру, чтобы усадить на стул.

– Пытки, – бесцветным голосом вымолвила она.

– Да, – с той же гордостью произнес воин, – но они ничего не сказали.

Давина начала осматриваться в комнате и заметила полотенце, лежавшее на кровати. Недолго думая, она взяла его и начала скручивать, подходя к ничего не подозревающему воину.

– Я сказала, чтобы не пугал ее, – спросила она и стеганула молодого человека полотенцем, – сказала?

От неожиданности он даже подпрыгнул.

– Что ты делаешь, женщина? – спросил он в полном изумлении.

– Ей нельзя нервничать, а ты ей рассказываешь про гадости, которыми промышляет этот мерзавец Чатворт, – и снова полетело полотенце, на этот раз воин успел закрыться от удара, но стал пятиться к выходу из комнаты.

– Но она должна знать, чтобы гордиться своим мужем, – снова попытался оправдаться он.

– Она и так гордится своим мужем, – сквозь сжатые зубы произнесла Давина и нанесла еще один удар, за которым последовал новый, чем ясно дала понять, что на этом их разговор можно считать оконченным. Парень продолжал отступать, а беспощадная воительница его настигала, продолжая отчитывать в те немногие моменты, когда переводила дух. Так она и гналась за ним по всему замку, до самого выхода и уже на ступенях, выходящих во двор, где на их крики собралось довольно много народу, остановилась.

– Люди клана Броукинов, – начала она, – ваш лэрд разбил английских предателей, освободил нашего лэрда и моего любимого брата, Йена МакАрок, а также сына лэрда Лохлана МакГейри, моего будущего супруга. От лица наших кланов хочу вознести хвалу вашему лэрду, храброму и бесстрашному воину, чья мудрость и великодушие не знают границ.

Когда она закончила свою пламенную речь, толпа взорвалась радостными криками, а пострадавший от излишнего усердия воин поспешил ретироваться. Несмотря на уязвленную гордость, до него постепенно начал доходить весь смысл допущенной им ошибки и опасаясь более серьезной кары, он принял решение держаться от этих женщин подальше. У него были и другие поручения от лэрда, с которыми он надеялся справиться лучше. К Давине же подошли воины ее клана и Рэф, не сдерживая ликования, обнял девушку и прижал к себе.

– Это лучшие вести, которых только можно было ждать. Натали счастлива?

– Да, она безусловно счастлива, так что мы можем собираться в дорогу и утром выдвигаться домой.

– И снова ты меня осчастливила, – произнес старый шотландец, – а где тот парнишка, что прибыл от Морейя? Я хочу с ним обговорить еще кое-какие вопросы.

– Кажется, сбежал. Он выложил Натали, что Йена пытали и что он жив, но в плохом состоянии.

– Теперь мне ясно, почему он вылетел из дома с криками, как ошпаренный, ты гнала его от комнаты вот этим? – спросил он, указывая на полотенце, которое девушка все еще держала в руках.

– Пришлось, чтобы не сморозил еще какую-нибудь глупость, – призналась она.

– Понятно, а мне придется искать и успокаивать паренька, обещая, что впредь ты будешь вести себя прилично, – усмехнулся он, потрепал девушку по руке и махнув Рою направился искать гонца.

Когда Давина вернулась в комнату, она увидела, что Натали стоя на коленях возносит молитву и осенив себя крестным знамением, присоединилась к ней. Вознеся хвалу, они начали собираться в обратный путь.

– Я выполнила твою просьбу, – как бы невзначай сказала Давина.

– Какую просьбу? – Не поняла Натали.

– Помнишь, ты хотела узнать, почему мы так и не познакомились с дочерью Морейя Броукина, так вот, я узнала причину.

– И в чем же она заключается? – с явным интересом включилась в игру подруга.

– Ее нет в замке. Более того, как только они вернулись с несостоявшейся свадьбы, она собрала вещи и уехала в гости к родственникам матери, на равнину.

– Очень интересно, так она не игнорирует нас? Но подожди, ей видимо неизвестно ни про войну, ни про союз с англичанами?

– Скорее всего нет, – задумалась Давина, – одна из кухарок, рассказавшая мне об этом, также упомянула, что она достаточно часто гостит у родственников и за последний год ездила к ним не меньше семи раз и на достаточно длительные сроки, – доверительно прошептала девушка, явно изображая кухарку, отчего Натали чуть не прыснула от смеха.

– Ну что ж, надеюсь, она появится у нас в гостях, на чествовании своего отца.

– Будем надеяться, но она не очень жалует наши обычаи и больше старается примкнуть к двору Якова, нежели гнуть спину в поле.

– Ты хочешь сказать, что она из знатного рода, я имею в виду по матери?

– Да, что-то в этом роде. Кухарка не знает точно, но ходят слухи что Лорна, это жена Морейя, всеми силами пытается отправить дочь ко двору.

От одной этой новости Натали похолодела. Слишком хорошо она помнила свои визиты к французскому двору и после жизни в горной Шотландии, ни за что не вернется к развращенным, алчным и злым людям.

– Я могу только посочувствовать Морею. Не хотелось бы мне на место его дочери, надеюсь у нее нервы крепче, чем были у меня.

– Ты хочешь сказать, что при дворе короля хуже, чем то, что с нами случилось? Я говорю о том, что на тебя несколько раз покушались, тебя украли из собственного дома, началась война, мы предприняли невероятно опасное путешествие, нас чуть не убили, да и живы мы только милостью лэрда Броукина. Что может быть хуже этого? – саркастично улыбнулась Давина.

– Двор. – Произнесла девушка без интонаций. – Представь себе постоянную череду предательств людей, которых ты считаешь друзьями. Ты не можешь никому доверять, все одинаково радушно и искренне будут тебе улыбаться, а потом не задумываясь воткнут нож в спину. Ты не можешь показать ни страха, ни каких– либо привязанностей, и то и другое с легкостью используют против тебя, не моргнув и глазом. Я не смогла так жить. Здесь в горах я по-настоящему счастлива, у меня есть муж и семья, а чего еще может желать женщина?

Натали улыбнулась подруге, и они продолжили собираться домой. Радостное предвкушение встречи с любимыми не давало им успокоиться, да и ночь перед дорогой выдалась тревожной, хотя девушки так и спали вместе. Натали не смогла бы уснуть в пустой комнате. А утром обеим не терпелось забраться на лошадей и отправиться в путь. Рэф нашел девушек полностью готовых к отъезду, а кухарка собрала большой куль с едой. Поблагодарив всех за радушный прием, девушки пообещали, что теперь, когда их вражда закончилась и настали мирные дни, смогут приезжать в гости. За столь короткий срок они успели всем очень полюбиться и простые люди были благодарны, что теперь их сыновья вместо войны смогут заниматься мирными делами на благо процветания клана. Их караван провожали до самых ворот. Натали по обыкновению взобралась на любимого коня, который немного застоялся и не сразу заметила, что позади них едет телега и еще несколько воинов охраны. В телеге была установлена клетка, в которой везли Катриону. Было решено привезти ее к Йену, чтобы он сам смог придать ее суду и, если бы она не начала кричать при виде Натали, возможно, девушка и не заметила бы ее.

– Господи милостивый, – промолвила она, – зачем мы везем ее с собой?

– Йен должен судить ее за предательство, попытку убить тебя и убийство своей первой жены и дочери. Это очень серьезно, ее ждет смерть, но казнь должен выбрать лэрд и казнить ее нужно на той земле, которую она предала, – объяснил Рэф.

– А без казни никак нельзя? – С надеждой спросила девушка.

– Боюсь, что никак. Ты же видишь, что она помешалась и теперь отпускать ее нельзя, мы не знаем, что она может сделать.

– Но можно же что-нибудь придумать, – не сдавалась девушка.

– Не думаю.

– Может быть мы просто посадим ее в башню?

– И тогда она потеряет остатки разума.

Натали должна была признать, что он прав, что в заключении ей станет только хуже, а отпускать на свободу или предавать ее изгнанию очень опасно и единственный выход, который оставался – это смерть. Клетку с девушкой накрыли мешковиной, чтобы заглушить крики безумной, но скоро силы оставили ее и крики сменились всхлипываниями, а к середине пути и они прекратились. Обратная дорога заняла меньше времени, они ехали напрямик, почти не останавливаясь.

Натали очень хотела увидеть мужа, заключить его в объятия, рассказать, как сильно за него боялась и как надеялась, что все образуется. Но вместе с тем боялась найти его тело, истерзанное пытками, боялась узнать, что сделал с ним ее дядя. Это жгло ее изнутри, нервы были натянуты как струны и чем ближе был дом, тем сильнее ее одолевали страхи. Будет ли он ее прежним мужем, смелым воином, которого она так любила, не озлобится ли он на нее, не сочтет ли родственные связи с Генри достаточным доказательством и ее вины. Эти мысли словно осы жалили ее, не давая думать больше ни о чем. Давина, ехавшая рядом, заметила, что еще чуть-чуть и Натали вывалится из седла, потому что ерзала на коне как на стуле и совершенно не следила за дорогой.

– Что с тобой? – не выдержала девушка.

От звука ее голоса подруга подпрыгнула и действительно чуть было не свалилась на землю.

– Со мной все хорошо, – крайне неубедительно соврала Натали.

– Можешь даже не пытаться, я вижу тебя насквозь!

– О Боже мой, я не могу туда вернуться.

– Как это не можешь? Ты сошла с ума или сумасшествие Катрионы передалось и тебе, может быть оно заразно? Конечно, ты можешь и должна вернуться! Какая муха тебя укусила?

– Ты не понимаешь, во всех наших несчастьях виновата я и Йен должен меня изгнать, так всем вам будет лучше.

– Ты точно заболела. Говорят, что сумасшествие не заразно, но я готова поспорить. С чего ты взяла эти глупости?

– Все очень просто, если бы не я, Генри никогда бы не поехал в Шотландию, не велел бы меня выкрасть и тем самым не развязал бы войну вместо заключения мира. Не захватил бы Йена в плен, где его пытали, это я во всем виновата. У меня не хватает смелости предстать перед ним лично, я не смогу смотреть в его глаза, если в них будет читаться ненависть, лучше уйду до того, как ему придется меня изгнать.

– Наверное это у тебя из-за беременности мозги перевернулись. Я слышала, как о таком Мораг говорила, подобное случается, не часто и не в таком виде как у тебя, но бывает.

– Да при чем здесь это?

– А при том, что там, позади нас, в повозке едет женщина, убившая жену моего брата и его маленькую дочку, а потом попытавшаяся убить и тебя. Она пошла на сговор с врагом и выдала ему тебя, обставив все это как нападение другого клана и сорвала мирное соглашение, в чем я ей даже немного благодарна. После того, как очередная попытка отправить тебя на тот свет не увенчалась успехом, она подалась к нашим врагам и обманом заставила их объединиться и напасть на нас. Так скажи мне, где твоя вина в том, что ты попала между молотом и наковальней? Ты же беременная поехала к главе клана, с которым шла война, вызволять своего мужа и моего жениха из беды. Да, за это тебя постигнет страшная кара, я даже сейчас могу сказать тебе, какая! – На последних словах Давина уже начала неподдельно злиться.

– И какая же? – робко спросила девушка.

– Он посадит тебя в вашу комнату и запрет ее снаружи, чтобы ты не смогла больше сбежать из дома, и он всегда знал где его жена, а потом устроит тебе славную головомойку, чтобы мозги прочистились!

– Ты просто любишь меня, вот и говоришь так, чтобы я успокоилась.

– Знаешь, не в этот раз, ты действительно довела меня. Я и правда люблю тебя, и считаю своей сестрой, и твои действия это постоянно подтверждают. Но сейчас ты несешь такую ересь, за которую тебя можно сжечь на костре, без суда и присяжных! Мой брат любит тебя! Он любит так, как никогда не любил ни одну женщину, даже Ислу, царствие ей небесное. Но теперь он будет любить тебя еще больше, ты наш маленький воин, тебя давно так называют все в клане. Сначала за то, что ты могла задрать голову и злобно глазеть на Йена, когда он возвышался над тобой. Мужчины прячутся от этого взгляда, а ты нет. За то, как ты заставила отдать тебе этого коня, да еще и ездить на нем верхом. Как потом ты одним нежным взглядом одерживаешь над ним победу, а после твоего побега, это прозвище только сильнее укрепилось за тобой, уже заслуженно. Теперь, наверное, тебя будут так звать уже в открытую, как признак глубокого уважения и благодарности, ведь именно ты спасла их всех. Если бы ты не отправилась к Броукинам, замок бы пал, я знаю, что братья были далеко от дома и не успели бы приехать на его защиту. Йена бы убили, как и всех наших людей. Все благодарны тебе. Самолюбие брата, наверное, будет уязвлено, но он с этим справится, покричит на тебя денек, подержит под замком недолго, пару лет, может даже меньше, но он будет несказанно счастлив, что ты вернешься к нему.

Когда Давина закончила свою пламенную речь, страхи уже не так сильно сжимали сердце девушки, тонкий лучик надежды пробился сквозь стену ужаса. За разговором обе даже не заметили, что все остальные притихли, а Рэф подъехал ближе и все услышал.

– Полностью согласен с Давиной, с каждым ее словом, – произнес он, чем напугал обеих женщин, слишком сильно ушедших в свои мысли.

– Господи, Рэф! У меня чуть сердце не остановилось, нельзя же так подкрадываться, – выговорила Давина.

– Подкрадываться? Да я шумел, как только мог, я не виноват, что у вас головы забиты такой глупостью, что вы даже моего приближения не услышали. А если бы это были враги?

– Здесь нет врагов, только друзья. Мы уже давно на землях МакГейри, да и ты раньше меня услышишь приближение посторонних, – улыбнулась ему Давина.

– Это да, но все равно, не стоит терять бдительности. А что касается тебя, девочка, то послушай меня – твой муж счастливый человек, он это знает и благодарен тебе за каждый миг счастья, который ты ему даришь. Он очень долго тебя ждал, сам не догадывался об этом, но как только вытащил тогда из воды и первый раз взглянул, понял, что нашел. Ты тогда на секунду пришла в себя и открыла глаза, а у Йена было такое ошарашенное лицо, как будто ему в спину топор воткнули. Так что не сомневайся в нем, не обижай его этим.

– Ты такой хороший, Рэф, – сказала Натали, чем явно смутила старого шотландца.

– Может и так, но я все равно не дал бы тебе сбежать, ты жена моего лэрда, и я приволок бы тебя к нему, даже за волосы, – после этих слов он пришпорил коня и поехал впереди колонны. Девушки переглянулись и постарались скрыть смех за ложным приступом кашля.

После этого разговора Натали немного пришла в себя и вечером, когда они укладывались спать, пододвинувшись к Давине тихо спросила:

– Сегодня ты не прогонишь меня спать к Пегасу?

– Нет, – засмеялась девушка, – но клянусь, пахнем мы не лучше наших лошадей.

Утро было пасмурным, темные тучи затянули небо, обещая к вечеру метель. Сильно похолодало и девушки под утро сплелись в один клубок, согревая друг друга. Но, невзирая на погоду, все были в радостном предвкушении возвращения домой.

Натали не ломала руки и не терзала больше себя сомнениями, она любила мужа и что бы ни случилось, предпочла встретить плохие новости лицом к лицу, чем прятаться от них. Самая страшная кара – это никогда больше не видеть любимого человека, не иметь возможности показать ему младенца, что растет в ее чреве. Твердо уверившись в правильности своих решений и поступков, девушка бросила взгляд с холма. Дорога вилась черной лентой по его склону в долину, там огибала быстрый ручеек, долго сопровождала его русло и наконец, перешагивала через него таким же как сама, черным каменным мостом. Горбатый мост из потемневшего от воды и времени песчаника смотрелся очень живописно, как будто она глядела на картину неизвестного художника. Даже тяжелое низкое небо делало пожухлую траву чуть темнее, а лес гуще и загадочнее. Где-то рядом была граница земель МакАрок и глядя на это великолепие, девушка положила руку на свой слегка округлившийся живот, и прошептала: когда-нибудь все это будет твоим, мой маленький, ты будешь лэрд, как твой отец.

– Сколько нам осталось? – спросила Натали.

– Если поторопимся, к обеду уже будем дома, – ответил Рэф.

– А где проходит граница наших земель?

– Вон та полоса леса.

– Тогда давайте поторопимся, я очень хочу вернуться домой, – уверенно произнесла она.

– Вот эти слова ласкают мой слух, – прокричал Рэф, – давайте ребята, нам уже немного осталось, а в награду нас ждет теплый очаг, вкусная еда и мягкая кровать.

– С каких это пор тебе стала жестка наша земля, не вкусна еда и холоден ветер, может быть, ты стареешь, Рэф? – начали подначивать его воины Броукина.

– Вы еще слишком молоды и не можете по достоинству оценить такую жизнь, вот доживете до моих седин, тогда посмотрим, как запоете.

– Так уж и седин! О твоих подвигах на поле боя действительно слагают легенды, но они еще очень молодые.

Так, за дружеской перебранкой, они начали спускаться с холма, за веселым гомонов голосов и журчанием реки Натали отпустила остатки своих сомнений и была просто счастлива. Единственное, что омрачало ее существование теперь, это клетка с заключенной в ней женщиной. Но она старалась не думать об этом, эту проблему нужно будет решать Йену и помешать ему в этом девушка не смела. Ее муж заслуживал знать правду о событиях той ночи, которая до сих пор терзает его. Под влиянием таких мыслей Натали вспомнила, что еще вчера хотела задать один вопрос.

– Давина, – окликнула она золовку.

– Да.

– Ты вчера очень странно выразилась насчет сорванного мирного договора, что ты имела введу?

– Понимаешь, если бы мы заключили мир, то сейчас Нейл был бы уже женат на дочери Морейя, а я бы навсегда лишилась его, – сказала она, зардевшись.

– Тогда я тоже рада, что мы не заключили мир раньше, – улыбнулась ей в ответ сестра.

Как причудлива жизнь, подумала Натали. Еще совсем недавно она жила с отцом во Франции, училась, вела хозяйство, гуляла с подругами и самым страшным событием в ее жизни был бездомный щенок, которого она забрала с улицы и определила жить на кухне. А теперь это не жизнь, а кавардак какой-то. Кораблекрушение, замужество, похищение, предательство дяди, побег, война и вот теперь она, беременная, возвращается в дом к мужу просить прощения за то, что спасла ему жизнь. Если бы ее подруги и могли узнать обо всех приключениях, выпавших ей на долю, то после услышанного, потеряли бы сознание. А уж если бы узнали, что она вышла замуж за шотландского лэрда, наверное, вообще не пришли бы в себя. Хотя все самое интересное случилось как раз позже, в этой их самоубийственной поездке. Как они уцелели, как чудом спаслась Давина, как она чуть не убила человека, а сестра все-таки убила его, все это было как во сне. Будто еще немного и можно будет проснуться, а потом рассказать подружкам, какой удивительный сон ей приснился. Но этого не будет, ничего подобного не могло присниться, жизнь оказалась намного причудливее сна. Ни в одной фантазии Натали не смогла бы до этого додуматься, а сейчас не знает, как выбраться из калейдоскопа событий, который закружил ее и стремительно куда-то уносит. Жизнь во Франции была веселая, по большей части, беззаботная. Все трудности она фактически придумывала себе сама, чтобы проверить характер. Здесь же ее характер подвергается ежедневным испытаниям, и девушка не знает, как это прекратить. Пока она выздоравливала после кораблекрушения, а дядя не знал где она и что с ней случилось, все было хорошо. Но его злость и интриги довели девушку до необходимости предать собственную родню, а именно это она и сделала, отправившись к Морею за помощью. Она предпочла надежду на освобождение мужа семейным узам. Они с дядей никогда не были близки и редко встречались до того момента, как он увидел ее уже взрослую и обзавелся навязчивой идеей выдать замуж за своего сына. Да, сейчас над этим можно только посмеяться. Можно назвать это блажью, но раньше ей не надо было бороться за свою жизнь, она просто не хотела, чтобы ей распоряжался чужой, неприятный ей человек. Если бы она не встретила Йена, возможно со временем ей пришлось бы выйти замуж за это ничтожество. Натали даже передернула плечами от одной мысли, что могла лечь с ним в постель. Что это не Йен будет целовать и ласкать ее, что это не его ребенок будет жить у нее под сердцем. Нет, конечно этого бы никогда не случилось, и будь она хоть тысячу раз эгоистка, а поступить по-другому просто невозможно. Только не сейчас, когда рядом есть мужчина, за которого она готова отдать все на свете. От этой мысли, у нее потеплело на душе. У нее есть ее мужчина, отец ее ребенка, как это замечательно и как это правильно!

За этими раздумьями Натали не замечала, как летит время. Давина тоже была поглощена своими мыслями, но они были направлены не на брата, а на друга детства, жениха, будущего мужа. Все это было так неожиданно, даже несмотря на чувства к нему, девушка пока не привыкла думать о нем, как о своем мужчине. И тревоги ее были обоснованы, за все время пребывания в клане Броукинов, она так и не познакомилась с дочерью Морейя. Она больше не помолвлена с ее женихом, но Давине было очень интересно ее увидеть. Нейл смеялся над Колиной, изображая ее чудовищем, но что если это совсем не так? Что если она красавица и детская влюбленность померкнет по сравнению с теми чувствами, которые она сможет пробудить в Нейле. Но еще до того, как девушка успела начать переживать всерьез, лес расступился и показался их замок. Такой прекрасный, он стоял на вершине холма, склоны которого были пологими и было ощущение что стены, подобно старым дубам, пустили корни и стоят не на земле, а глубоко в ней. Будто они тоже живые, как и все кругом, старые и мудрые. Так же как раньше люди приветствовали своего лэрда и его освободителей, сейчас они приветствовали его жену и сестру. Весть о том, что сделала Натали для них, уже облетела все дома, даже самые отдаленные. Этот рассказ передавался из уст в уста и разносился со скоростью лесного пожара, людям хотелось рассказать всем, какая храбрая она, их Маленький воин.

Сперва Натали ничего не могла понять и даже испугалась, что люди хотят навредить ей, когда они начали бросаться на Пегаса с криками и воплями, конь тоже начал нервничать, пританцовывая под ней. Но уже через несколько секунд она поняла, как заблуждалась. Казалось, что людская река готова подхватить ее вместе с конем и на руках, как на волнах понести в замок. Двигались они теперь очень медленно, пока вперед не выехал Рэф, и громогласно не объявил:

– Расступитесь, дайте возможность своему лэрду поблагодарить ее, или он будет последним человеком клана, который это сделает.

Это возымело результат, люди расступились с дороги, образовав собой живой коридор. Натали ехала между двух вопящих шеренг и махала им рукой, ей пришло в голову, что так же встречают королей, но она быстро отогнала от себя эту мысль. Королей люди любить должны, а ее любить хотят, и это было самое большое отличие. Слезы радости выступили у нее на глазах – они действительно любят ее, признали своей и полюбили, об этом девушка даже не мечтала. Когда они въехали во внутренний двор и остановились рядом с конюшней, там уже стоял Йен. Он стремительно стащил жену с коня и прижал к себе так, что очень скоро Натали начала задыхаться. Но это не имело никакого значения! Ей хотелось, чтобы объятия были еще теснее, и она сама льнула к мужу, слезы счастья потоком лились по ее щекам. Она что – то шептала ему сквозь слезы, а он вместо того, чтобы разбирать ее бормотание, подхватил на руки и понес к дому. Уже на ступенях она поняла, что происходит, и попыталась вырваться из его объятий.

– Отпусти меня пожалуйста, – попросила Натали.

– Что-то не так? Что случилось? – испугался Йен и сразу выполнил ее просьбу. – Тебе нехорошо?

– Нет, мне очень хорошо, но нам сказали, что тебя и Нейла пытали, я так боялась, что найду тебя прикованного к кровати, так боялась, что ты за это возненавидишь меня.

Йен ничего не сказал, только привлек к себе свою маленькую жену, обнял и начал гладить по голове и спине пока она плакала, а потом осторожно повел по лестнице в дом. К этому моменту к ним присоединились все остальные. Давина с Нейлом тоже шли в обнимку, что-то шепча друг другу и не замечая никого вокруг. Все были счастливы и Йен не хотел нарушать всеобщее ликование рассказом об их злоключениях. Натали продолжала тихонько заливать слезами одежду мужа, а он на ходу распоряжался по поводу ванны и еды, то и другое было так желанно для уставших путников. Поднявшись в комнату, он осторожно усадил жену на кровать, дождался пока наполнят ванну и принесут еду, а потом закрыл дверь и направился к Натали, которая все еще продолжала всхлипывать.

– Девочка моя, чего же ты натерпелась, как же ты волновалась, – нежно шептал он, осторожно освобождая ее от одежды. Связной речи настал конец и все, что она могла – это шумно всхлипывать пока Йен опять не подхватил ее на руки и не опустил в горячую ванну. В теплой благоухающей воде тело ее смогло наконец расслабиться и обрести долгожданный покой. Вскоре всхлипы прекратились, и только изредка девушка еще вздрагивала. Муж ее сидел рядом, сложив свои большие руки на бортике лохани и положив на них голову, наблюдал за женой.

– Знаешь, я так скучал по тебе, – тихо произнес он и Натали медленно повернула к нему голову.

– Не больше, чем я по тебе, – улыбнулась она, и глаза заискрились нежностью.

– Мне этого так не хватало – твоей любви, нежности, доброты. Мне так не хватало тебя.

– Ты не злишься на меня?

– Конечно злюсь, – произнес он устало, – с завтрашнего дня ты отправляешься под домашний арест, будешь сидеть в этой комнате. Вечно.

– А как же свадьба Давины и Нейла?

– Думаешь, они не смогут сыграть ее здесь?

– Думаю, что нет, – засмеялась она.

– Хорошо, тогда к ним на свадьбу я тебя выпущу, но больше никуда и никогда! – грозно произнес он, и поцеловал ее в кончик носа.

– Договорились, а почему с завтрашнего дня? Не подумай, что я хочу ускорить свое заточение, но мне просто интересно.

– Сегодня у нас будет праздник по случаю окончания воины, заключения мира и возвращения домой моей любимой жены. А вот завтра праздника уже не будет, так что можно и запереть тебя, – сказал Йен, и плотоядно посмотрел на жену.

– Я с радостью осталась бы в этой комнате, пока тебе это будет в радость. Но я надеюсь и дальше применять свои миротворческие таланты, может быть удастся еще кого-нибудь помирить, – задумалась она.

– Надеюсь, что я найду применение всем твоим талантам, нам даже не потребуется выходить отсюда.

Йен запечатлел на ее губах долгий и полный нежности поцелуй, от которого голова у девушки пошла кругом, руки обвили шею любимого.

– Подожди минутку, а то все мои благие намерения пойдут прахом. Мод сказала, что когда ты вернешься, сначала надо дать тебе отдохнуть и поесть, а то могут быть нежелательные последствия для вас с ребенком.

– Ну раз Мод так сказала, – улыбнулась она, – то я могу только подчиниться. Тогда скажи мне, что сделал с тобой Генри?

– Не переживай за меня, всего пара синяков и ссадин, все будет хорошо.

Натали бросила на него очень красноречивый взгляд, сообщавший, что не поверила его словам и ждет, когда он скажет ей правду.

– Хорошо, я расскажу, но постарайся не волноваться, все уже позади. У меня действительно всего несколько царапин, да несколько сломанных ребер и пальцев. То и другое уже заживает. Поверь, иногда мне приходилось хуже даже после дружеских потасовок. А теперь давай вынем тебя из воды и попробуем покормить.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком, – удивленно сказала она, – я уже и забыла, об этом.

– Просто я хочу о тебе заботиться. Но что мне остается, если твоя слава идет впереди тебя? Скоро люди будут говорить, что не жена лэрда Йена МакАрок идет, а что это Натали, у которой муж МакАрок. Поэтому мне и надо запереть тебя здесь и никому больше не показывать, чтобы вся слава досталась мне, – сказал мужчина и веселые чертики плясали в его глазах.

– Мне не нужна никакая слава, мне вообще ничего не нужно кроме тебя, – сказав это, девушка спрятала лицо на груди мужа, и позволила вынуть себя из воды.

Йен так же бережно одел ее и повел к столу, не спуская влюбленных глаз.

– Покушай, потом сможешь полежать и отдохнуть, а вечером будет праздник, так что силы тебе понадобятся. Как чувствует себя наш ребенок?

– Замечательно, он будет сильным. Или она…

– Я надеюсь, что ты родишь мне много сыновей и дочерей, но первого все-таки сына.

– Как пожелаешь, – пролепетала Натали, глаза у нее слипались, а голова отказывалась соображать. Тут на нее навалилась усталость, как будто прорвало плотину, и ее понесло по мягким волнам прямиком в объятия Морфея.

Спала она спокойно и без сновидений, а когда проснулась, обнаружила что лежит на кровати. Должно быть она уснула прямо за столом и Йен перенес ее в постель уже спящую. Как же это хорошо – быть дома, с ним. Но что-то там было сказано про вечер и праздник? Девушка не знала который час, возможно она просто проспала все радостное событие, но тогда муж был бы сейчас рядом с ней. А раз его нет, можно одеться, спуститься в большой зал и узнать на какой стадии праздник. Улыбнувшись своим мыслям, Натали достала новое красивое платье, которого раньше не видела. Когда она была уже почти одета, в дверь постучали.

– Входите, – велела она.

– Моя девочка, ты все-таки вернулась, – сказала Мод, входя в комнату, обливаясь слезами.

– Не плачь, все хорошо, я жива и невредима. Морей оказался таким радушным хозяином, что мы с Давиной были как дома.

– Да, я слышала об этом и от нее, и от Рэфа, но все равно очень рада тебя видеть.

– Ты уже успела устроить им допрос?

– Так, задала пару вопросов, но дай посмотреть на тебя. Это платье тебе очень идет, рада что ты его выбрала!

– Оно очень красивое.

Платье было роскошным! Лиф и юбка из красного атласа были искусно расшиты золотой нитью и украшены гранатами, на пару оттенков темнее самого платья. Камни искрились и переливались в свете свечей! Подол и рукава были оторочены соболем, такая же меховая опушка шла вокруг шеи. Мод подошла и прикрепила туда маленького серебряного ангела.

– Я оставила место для него, рада, что тебе понравилось.

– Это ты сама сделала?

– Да, не могла сидеть без дела пока тебя нет, вот и разорила кладовые замка, – усмехнулась она, – и знаешь, многие захотели мне помочь. Все переживали за тебя. Не так как я, конечно, но тоже сильно.

– Платье прекрасно, оно достойно королевы! Мне даже неловко надевать его сегодня.

– Не тушуйся, я думаю, что твой муж обрадуется, увидев тебя в подобном виде. Давай только причешем твои прекрасные волосы, хочу, чтобы золото меркло в сравнении с ними.

– У меня такое чувство, что ты готовишь меня к чему-то более торжественному, чем просто ужин. Я думаю, что еще не пропустила его, ведь так?

– Ты достойна этого, сегодня все будет в твою честь, и я хочу, чтобы сама королева могла тебе завидовать!

– Просто ты меня очень любишь. Я не сделала ничего выдающегося, а муж вообще обещал посадить меня под замок до конца моих дней, – улыбнулась она.

– И правильно, ты заставила меня поволноваться, я не спала все то время, пока тебя не было. Хорошо хоть лэрд Морей прислал нам гонца и передал, что с тобой и Давиной все хорошо, а то мы уже и не знали, что думать. Я все колени стерла, пока молилась за тебя.

– Прости, что напугала, но я должна была поступить именно так.

– Не подумай, что я упрекаю тебя, вы спасли всех нас! Просто постарайся так больше не делать и тогда я не умру раньше времени.

– О, Мод, ты не умрешь никогда! Ты последний родной человек, который у меня остался, и я не отпущу тебя. И, кто же будет нянчить моих детей?

Мод обошла ее и обняла, прижала к своей груди, погладила по спине.

– Я постараюсь угодить тебе, а теперь пора выходить, а то я испорчу тебе и платье, и прическу своими слезами.

– Это я переживу, улыбнись! Теперь все будет хорошо.

Мод еще немного подрумянила девушку и подвела ей глаза, Натали стало не узнать. От природы красивая, она стала еще ярче. С маленького личика на мир глядели огромные, синие как морская бездна глаза. Она заметно осунулась от событий последних дней, но благодаря усилиям Мод, этого было почти не заметно. Розовые от помады губы казались чуть больше и пухлее. А расплавленное золото ее волос ложилось тугими локонами на плечи, перемешиваясь с соболиным мехом и золотой нитью алого платья. Так она спустилась в большой зал, гомон и гул голосов моментально стихли, все глаза были обращены к стоящей в дверном проеме женщине. Натали улыбнулась и прошла к мужу, он обнял ее за плечи и нежно поцеловал, показав всем – кому принадлежит эта красавица, чем несколько смутил жену.

– Тем, кто еще не знает, я хочу представить мою жену, леди Натали. Эта она отправилась к Морею Броукину для заключения мирного договора и с целью остановить войну, а также убедила его выступить против англичан и освободить меня и Нейла МакГейри.

Зал взорвался восторженными криками, от которых девушке очень хотелось поежиться и спрятаться за широкую спину мужа. Но она знала, что бояться ей нечего, это друзья приветствуют ее, это возгласы одобрения, которые она должна принять как полагается и не обидеть людей своей пугливостью. Когда крики стихли, Йен посадил жену подле себя. Рядом с ним сидела и Давина, которую он тоже отказывался выпускать из поля зрения. Вот выйдет замуж, тогда станет головной болью своего мужа. А до этого светлого часа она, как и его жена, лучше посидит в своей комнате, целее будет. Подобные разговоры не оскорбляли девушек, а только показывали, как их любят и дорожат ими. Увидев перед собой полную тарелку, Натали набросилась на еду, даже не обратив внимания на сидящих рядом, но очень быстро поняла свой промах.

– Йен, – обратился к нему Лохлан, – твоя жена бесподобно красива, но ты хоть иногда корми ее. Если она так накинулась на этого хряка, может как-нибудь и тебя съесть.

Натали тут же залилась румянцем до самых корней волос и еле-еле смогла проглотить то, что уже было во рту. Заметив это, Лохлан только еще больше зашелся смехом.

– Не знаю, как насчет голода, – продолжил тему Морей, – но, когда она так смущается, мне даже не верится, что передо мной та же валькирия, которая вошла в мой дом. Такой решительности у женщин я еще не видел, она чуть не насмерть перепугала моих воинов, – продолжал он, а Натали все больше смущалась.

– Знаете, – не выдержала она, – я теперь понимаю, почему вы столько лет враждовали с МакГейри, – сказала девушка с вызовом.

Если бы она выстрелила из пушки, эффект не мог быть больше, все голоса смолкли, а глаза обратились к ней.

– И почему же? – настороженно спросил Морей.

– Видимо ваши предки тоже были большими любителями пошутить, – почти с обидой сказала она, – легко должно быть смеяться над беззащитной женщиной.

Такого взрыва хохота не ожидал никто, и только когда слезы выступили на глазах обоих мужчин, они постарались успокоиться и вернуть себе способность говорить.

– Знаешь, – начал Лохлан, – наша вражда длится уже очень много лет, мы наследуем ее от отца к сыну. Я не знаю, помнят ли Броукины ее причину, но могу честно сказать, что не все МакГейри знают доподлинно из-за чего она, началась. Но вот что касается беззащитной женщины, это ты не права. Я еще никогда не видел женщину меньше и слабее тебя, но одновременно такую же сильную как ты.

– Поддерживаю слова Лохлана, – продолжил Морей, – но хочу сказать, что вы разбили моих людей у самой границы. Бойд был той ее скотиной и, уверен, что досталось ему по заслугам. Но от ваших людей я слышал, что справились вы с ним вдвоем, без посторонней помощи, а он был хороший воин и неслабый мужчина.

Натали догадалась, что они говорят о том человеке, который преследовал их и хотел надругаться над Давиной и, если бы не румяна не ее щеках, лицо стало бы совершенно белым. Йен почувствовал перемену в настроении жены, она непроизвольно вцепилась в его руку и задержала дыхание, пока он не погладил ее по спине, успокаивая.

– У нас как-то не было времени с ним знакомиться, – подала голос Давина, – и мы приносим извинения за его смерть, но он не оставил нам выбора.

– Поверь мне девушка, я знал, что так он и кончит. Правда я думал, что это будет чей-то муж или жених, а не две девушки, одна из которых ждет ребенка. – Он засмеялся. – Его слава бесстрашного воина будет похоронена вместе с ним. Но я рад, что с вами ничего плохого не случилось.

– О, мы тоже, можете нам поверить, – хрипло сказала Натали, постепенно приходя в себя, чем вызвала новые шутки. Все так и шло своим чередом, пока Морей не затронул явно интересующую его тему.

– Теперь ты можешь ответить на мой вопрос, зачем тебе понадобилось оставлять тела английских скотов на той опушке? Притащить этого родственника к себе в гости в клетке, – это я еще понимаю, но телегу – нет.

Натали опять побледнела, – дядя Генри здесь, в замке, в клетке. Это было выше ее сил, она не хотела больше никогда его видеть, вообще забыть о его существовании на этой земле. А теперь оказывается, что он с ней под одной крышей. У нее снова пропал аппетит. Отодвинувшись от стола, она пристально посмотрела на мужа. Зачем он привез ее врага в их дом? Зачем хочет осквернить это место его присутствием? Никогда в жизни она не поверит, что он хочет поиздеваться над поверженным врагом. Нет, он слишком великодушен для этого и должен понимать чувства своей жены по этому поводу. Действительно, зачем все это?

Натали обратила, уже не гневный, а заинтересованный взгляд на мужа.

– Я не хочу его убивать, это может вызвать серьезное недовольство со стороны английского короля, а нам не нужны его солдаты на шотландской земле. Но если я его просто отпущу, то уверен, что через какое-то время он попробует еще раз добраться до моей жены. Пока я сидел в той клетке, в их лагере, я долго думал над этим и пришел к следующему выводу: я запрошу выкуп за него у его сына, поэтому оставил его здесь. А его армию уже отправили к Генриху, который запрещает иметь личных солдат своим вассалам. Таким образом, он будет жив и здоров, по крайней мере, пока обратно в Англию не вернется, а там уже пускай его король сам с ним и разбирается. Я отправил их королю письмо с кратким объяснением того, что случилось и о роли его лорда во всем этом. Я сообщил, что верну его только тогда, когда семья заплатит выкуп.

– Но Генрих непременно убьет его, – сказала Натали.

– Тебе будет его жалко?

– Наверное, но скучать точно по нему не буду после всего, что он сделал. Ты проявляешь благородство и предоставляешь его на суд короля, это достойно всяческих похвал.

– Рад, что мои решения тебе нравятся, – улыбнулся он.

– Однако, хитро, – поддержал Морей, – отправить тела в Англию, как подтверждение предательства Чатерса. Думаю, что решение заключить мир будет очень выгодно нам всем. Ты отличный стратег, мой мальчик, твой отец гордился бы тобой.

– А что будет с Катрионой? – спросила Натали.

– Если честно, я не знаю, что с ней делать. Мне очень хочется отнять ее жизнь за то, что она сделала с моими женой и дочерью, за то, что чуть не сделала с тобой. Она безумна и убивать ее только за это, противоречит законам божьим. Но и отпустить ее нельзя. Я решил созвать совет клана, где сможет высказаться каждый и все вместе мы определим ее судьбу. Она предала не только меня, а всех нас, так что теперь это наше общее дело.

Натали улыбнулась своему мужу. Наверное, это будет лучше всего, он не обагрит руки кровью, хотя она этого и заслуживает. Йену же оба этих решения дались очень тяжело. Он хотел сам отомстить своим врагам, расправиться с ними лично, но не мог допустить, чтобы жена считала его мстительным и жадным до крови чудовищем. Еще год назад и за меньшее преступление он лично отрубил бы голову, но сейчас не мог себе этого позволить. Он хотел, чтобы она видела в нем того человека, каким он пока не являлся, но хотел стать. Как ни тяжело было отпускать лорда Генри, Йен знал, что его работу сделает король. То же и с Катрионой, – совет клана вынесет приговор, и это будет смерть. Так или иначе, оба расстанутся со своими жизнями, но для Натали так будет спокойнее. Ловя взгляды Лохлана и Морейя, он понял, что те не считают его слабаком за то, что он хочет пощадить чувства жены. Видимо и Морей не смог сразу казнить Катриону, а повез ее к Йену только для того, чтобы не быть безжалостным варваром в глазах Натали. Его жена – секретное оружие, самые жестокие шотландские воины становятся чувствительными, когда в дело вступает она. Эта мысль заставила Йена улыбнуться, однако, его блаженство длилось не долго.

– Лэрд Морей, – начала Натали, – мне очень жаль, что мы так и не познакомились с вашей дочерью.

– О, не переживайте, она скоро приедет. Правда не на свою свадьбу, но будет здесь, – засмеялся он, – она сейчас у своей тетки, на равнине. Последнее слово он выплюнул, как будто оно было кислым на вкус, – у всех в семье есть гнилая ветвь. Вы и с моей супругой не смогли познакомиться, они обе, как только стало известно, что свадьба отменяется, уехали к сестре моей жены. Слишком часто они там торчат. Она говорит по-английски, и даже носит платья по английской моде, вот ты, – он ткнул пальцем в Натали, – правильно одеваешься, как настоящая шотландка, а она, как ее равнинные родственники, противно смотреть!

– А вы не пробовали поговорить с ней, – робко осведомилась Натали.

– Да, запрещал ей носить эти тряпки в моем доме. Сначала я их рвал, пару раз сжигал, но все без толку, характер то у нее в меня, – сказал он, почти гордо, – вот и заявила, что-либо будет ходить голая, либо в них. Пришлось уступить.

Натали не могла поверить в то, что только что услышала и ей стало еще интереснее посмотреть на дочь лэрда. Браво, подумала Натали, на такое решится только очень сильная девушка. Хотя угроза была явно надуманной, в Шотландии в нижнем платье не находишься, даже летом слишком холодно, но вслух она этого не сказала.

– Вы говорили о свадьбе, возможно уже и дата известна, – решила сменить тему девушка, обращаясь к Давине с Нейлом.

– Да, женимся через две недели, – ответил Нейл и бросил полный обожания взгляд на невесту.

– Прекрасно, думаю, мой свадебный подарок будет как раз готов.

– Только не говори, что будешь шить подвенечное платье, – уколол ее Нейл. Девушка покраснела и явно смутилась тому, что теперь всем известно о ее маленьком обмане.

– Нет, я заказала во Франции и на следующей неделе его должны будут привезти.

Давина чуть не подавилась олениной от удивления и радости.

– Ты заказала мне свадебное платье во Франции?

– Да, но не переживай, оно будет точно по тебе. И не будет ничего фривольного, оно будет очень и очень красивое!

– Даже не сомневаюсь, – ответила просиявшая девушка. Натали обрадовалась, что смогла стереть страдальческое выражение с ее лица, которое появилось после разговора о дочери Морейя. Видимо, она до сих пор боялась встречаться с бывшей невестой Нейла. Что ж, в этом ее нельзя было упрекнуть. Но, по глубокому убеждению, Натали, Давине ничего не угрожало, а она в свою очередь постарается свести и оставшуюся угрозу к минимуму.

Праздник шел своим чередом и уже близился к концу, когда Натали совершенно выбилась из сил и начала клевать носом прямо за столом. Йен помог ей подняться, они попрощались с гостями и отправились наверх. Войдя в комнату, девушка прошла мимо большой и манящей кровати и направилась к окну. Долину, лежащую у подножия их холма, покрыл тонкий слой снега. Он чуть посеребрил высокие ели, а с неба на все это бесстрастно взирала холодная луна, – полная и низкая, она обернулась в рваное облако, которое слизывал с нее легкий ветерок. Картина была одновременно пугающая и красивая. Натали так и стояла, глядя вдаль, пока на опушку леса не вышел зверь и долина огласилась волчьим воем. Йен подошел сзади и обнял жену за плечи. Обернувшись в кольце его рук, девушка положила свои ладони на щеки мужу, они были покрыты щетиной и чуть впали от страданий в плену, а под его живыми золотисто-карими глазами залегли тяжелые тени.

– Ты так устал, а я была к тебе так невнимательна, прости меня за это, – попросила Натали.

Йен чуть улыбнулся, повернув голову потерся щекой об одну ладонь жены, а потом поцеловал вторую.

– Я устал беспокоиться о тебе, а рассказы наших новых друзей о вашем путешествии прибавили мне седины.

– Все окончилось хорошо, не о чем больше волноваться.

– Как ты решилась на такое?

– Я просто не могла допустить, чтобы наш малыш никогда не увидел папу.

– Согласен, но прошу тебя больше никогда так не делать.

– Просто не попадай больше в плен. Кстати, как это случилось?

– Очень глупо и просто. Один крестьянин передал мне записку, написанную женской рукой, там говорилось, что с хозяйкой замка беда. Вот мы вместе с Нейлом и поскакали обратно, оставили людей продолжать бой, решив, что дома нам не нужна армия. И на полпути попали в засаду. Одного из наших воинов мы сразу отправили назад, чтобы известить об этом братьев, но, когда они привели подкрепление, нас уже схватили. Теперь я понимаю, что это письмо – дело рук Катрионы, но в тот момент мог думать только о тебе. Думал, что возможно мы схватили не того и злодей, строивший тебе козни, наконец в этом преуспел. Я места себе не находил и этим воспользовался твой дядюшка Генри. Кстати, а почему ты его так называешь, дядюшка Генри, а не просто по имени?

– Это папа придумал. Когда он начал приставать к отцу с предложением руки и сердца своего сына, папа очень разозлился, но не мог позволить себе ругаться. Тогда он назвал его «дядюшка Генри» и всегда, когда мы были им недовольны, а так было почти всегда, мы называли его этим прозвищем.

– То есть, это не проявление родственных чувств, а совсем наоборот?

– Совершенно верно, – улыбнулась она, – и я еще об одном деле хотела с тобой поговорить.

– А это не подождет до утра? У меня на эту ночь другие планы.

– Это о свадьбе.

– Давина сама справится, я разрешу тебе помогать ей по мере сил. А теперь, если с вопросами покончено, пойдем, ляжем в кровать. Я очень соскучился по тебе и почти ревную к своей сестре, кажется, о ней ты думаешь больше, чем обо мне.

– Я не о ее свадьбе хотела поговорить.

– А о чьей же еще, другие меня не волнуют.

– О свадьбе твоего брата.

– Которого?

– Ну, к примеру, Тэма, если ты не против. Можно, конечно, женить Лаэга, но у меня такое чувство, что ему пока на поле боя лучше, чем дома, а Тэм хочет семью.

– Подожди, женщина, о чем ты вообще говоришь? Как это женить моих братьев, на ком?

– На Колин, разумеется. Морей оскорбился не только подозрением в нападении его воинов, но и тем, что свадьба сорвалась. Я так понимаю, что он очень боится, как бы она не выбрала себе в мужья кого-нибудь с равнины, тогда его точно удар хватит. А выдать ее за одного из братьев прославленного лэрда Йена МакАрок, своего союзника и друга, это будет хороший брак. И мы укрепим родственные связи, наш клан породнится с Броукинами и с МакГейри, соответственно и они породнятся между собой и волей – неволей, вражду придется прекратить. Ну, что ты об этом думаешь?

– Я действительно уже думал об этом, еще до того, как мы попали в плен. Это было бы замечательно, но согласится ли Морей? И самое главное, согласится ли Колин? Как я понимаю, если она что-то решит, отец сделает так, как она захочет.

– Да, но, если намекнуть ему, что столь частые поездки на равнину могут быть оттого, что там находится некий молодой человек, думаю Морей сможет убедить ее выйти замуж за твоего брата.

– Ты так ненавидишь Тэма?

– Ты же знаешь, что это не так. Просто этот союз будет выгоден всем, но если они не понравятся друг другу, то никто не будет настаивать. В конце концов, она сможет выбрать того, кто ей будет симпатичен, у тебя много братьев, – подмигнула ему жена.

– Очень хорошо, я поговорю с Морейем. Или ты хочешь сделать это сама?

– Нет, лучше это сделать тебе, я начинаю переживать, они с Лохланом слишком похожи, и кажется, неплохо спелись, их по отдельности то тяжело выносить, а уж вдвоем – так вообще наказание.

После этих слов Йен рассмеялся, а Натали насупилась. Но потом решила, что слишком любит мужа, что бы дуться на него и обвив руками его шею, потянула вниз для поцелуя. Больше в тот вечер они не разговаривали, по крайней мере слов не было, за них говорили их тела, раскрывая все самые сокровенные секреты.

Йен провел руками по ее стану, потом медленно начал раздевать, оставив жену в нижнем платье. Обошел вокруг нее, перекинув волосы со спины на грудь, начал целовать шею, руки же в этот момент занимались высвобождением ее груди из плена нижнего белья. Он процеловывал дорожку по ее плечу, плавно перешел на руку, обвив ее вокруг своей шеи, и подхватив девушку на руки, понес на кровать. Устроившись поудобнее, Йен закончил раздевать жену, и отстранившись наблюдал за ней, обнаженной, лежащей на белых простынях. Кожа казалась золотистой от игры огня, полыхавшего в камине, а пряди волос, ловившие его свет, – расплавленной золотой рекой. Он провел рукой от ключицы до щиколотки, наслаждаясь мягкостью ее тела, шелковистостью кожи. Вспоминая тот первый день, когда она так же лежала на кровати, свет от огня точно так же обволакивал ее, делая неземной, нереальной. Тогда желание спасти ей жизнь было единственным, Йен даже представить себе не мог, что будет обладать этой прекрасной нимфой, этой наядой, пленившей его одним своим взглядом. Он начал нежно целовать ее там, где еще недавно были его руки, губы начали повторять все изгибы девичьего тела, от шеи к заметно увеличившейся груди, провел кончиком языка и сомкнул губы на розовой вершинке. Однако очень скоро нежность уступила место всепоглощающей страсти и он, как истомившейся от жажды зверь, припал к ее груди, вбирая в рот и слегка покусывая. Меж тем, руки ласкали внутреннюю сторону бедер, слегка раздвигая их навстречу обжигающим губам и уже через мгновение они оба были объяты пожаром, зародившимся внутри, но с каждым вздохом, грозившим прорваться наружу и спалить обоих. Все тело девушки превратилось в оголенный нерв и с каждым прикосновением мужа все туже закручивался узел внизу живота, пока она не начала молить его о большем, чем просто жадные поцелуи. Прикусив внутреннюю сторону бедра, он опять добился вскрика, а затем языком прошелся до самого сокровенного местечка, и ворвался внутрь. Натали выгнула спину в безмолвном крике, слова застряли в горле и только хриплые стоны выходили наружу. Она вцепилась ногтями в спину мужа и из всех сил потянула на себя, это было как раз то, чего он ждал. Медленно он приблизил себя к тому месту, где только что были губы, язык и жаркое дыхание, провел своим стволом по нежному сосредоточению ее женственности, горячей и влажной, заставив девушку извиваться, стараясь захватить его в себя, но мужчина не хотел спешить и чуть введя головку в тугое лоно, отступал назад и продолжал искать маленькую точку, находящуюся прямо у входа. Обнаружить ее было не сложно, тело любимой, лежащей под ним, безошибочно направляло его, рассказывая о своих чувствах. Уже через пару таких легких прикосновений он ощутил, как ее лоно туже сжалось вокруг него, по телу прошла судорога. Натали охватил оргазм, как волна накрывает корабль, она цеплялась руками за воздух, пытаясь найти точку опоры, и муж прижал ее руки к подушке. А затем вошел в нее резким и сильным толчком, только усилив оргазм. Задыхаясь, она обвила ногами его бедра, не давая выйти, а руки, державшие стальными оковами ее запястья, переместились под ягодицы, слегка приподнимая их и меняя угол проникновения. С этим невозможно было бороться, он медленно выдвинулся, а затем следующим резким толчком вернулся туда, где хотел находиться. И снова крики, и снова толчки, он вбивал себя в нее резко, почти грубо и его старания увенчались очередным взрывом внутри девушки. Ошеломленная, она лежала с полуприкрытыми глазами, истекая соком, который он отстранившись собрал на пальцы и слизнул, зажмурив глаза. Когда они открылись, в них горел животных огонь, как у тигра перед прыжком на беззащитную жертву, но и жертва не хотел спасения, она мечтала слиться с ним в едином порыве, вобрать всю его мощную длину до конца. Губы изогнулись в призывной улыбке, она медленно села и перевернувшись встала на колени, спиной к мужу, а спустя мгновение, он прижался к ее ягодицам. Сильные и нежные руки легли на женскую грудь, слегка сжав соски и потянул их и в тот момент, когда чувственное ощущение от этой ласки завладело ей, Йен ворвался в нее, выбивая новые крики и стоны. Ритм нарастал, становясь поистине бешеным, ему пришлось выпрямиться, оставив груди девушки и вцепившись в ее шелковые волосы, с последним толчком потянув на себя, он излился в нее. Обессиленный, он оперся на одну руку, чтобы не упасть на жену, перекатился набок, прижал к себе, не оставляя влажного лона. Натали покрепче завернулась в руку, обнимавшую ее и глубоко вдохнула терпкий, мускусный запах мужчины, лежащего рядом, его аромат, и окруженная этой дымкой, как еще одним нежным любовником, тихонько заснула. Йен же не торопился засыпать. Легко проведя губами по плечу любимой, он в тысячный раз вознес благодарственную молитву за то, что рядом с ним лежит эта женщина и за то, что она называет его своим мужем.

Глава 20

Проснулась Натали от того, что ее лицо покрывали легкие поцелуи.

– Прости, не хотел тебя будить, но не смог удержаться, – проговорил Йен, между ласками.

– Главное не останавливайся, и я поддержу тебя в этом.

Его губы спустились к ушку, поигрывая с мочкой и направились ниже, к шее. Руки девушки в этот момент начали свой путь по его груди, обрисовывая пальчиками каждую мышцу, на сильном торсе. Под легкими, словно крылья мотылька прикосновениями, могучее тело чуть вздрагивало, а добравшись до низа живота она обнаружила, что он уже в полной боевой готовности. Охрипшим от желания голосом Йен рассмеялся, чем привел ее в полный восторг. Нежные руки гладили его плоть, пробегая по ней вверх и вниз, а когда губы дошли до жестких завитков на груди, она легонько толкнула мужа в плечо, веля ему перевернуться. Желание, зародившееся между ними, разгорелось с новой силой. Теперь уже она устроилась сверху и дразнящими движениями накрывала его плоть, пока сильные руки не взяли ее за бедра, заставляя принять его целиком. От этого движения оба застонали.

– Ты такая тугая, и такая готовая для меня, – прошептал он, целуя ее груди.

В таком положении девушка сама задавала ритм и скоро нашла то положение, в котором он больше всего доставлял ей удовольствие. Оргазм подходил медленно, как ветерок, пригибающий траву на лугу, но крепнущий у края леса, становясь почти ураганом. Теперь уже она двигалась быстрее. Помогая себе его руками, Натали притянула голову мужа ближе и заставила ласкать себя, чтобы полностью гореть в том пламени, которое бушевало у нее внутри, неумолимо нарастая, пока в одно мгновение не вырвалось потоком горячей влаги. Она сбилась бы с ритма, но муж не позволили ей этого, почти жестоко покусал ее сосок, на самой грани боли и удовольствия, которое бывает только после хорошего оргазма. С каждым новым толчком эта пытка становилась все слаще, пока не накрыла ее еще одним взрывом наслаждения и в этот миг Йен тоже достиг своего апофеоза. Натали опустилась на грудь мужу, все еще тяжело дыша, слизнула капельку пота, выступившую на коже и улыбнулась.

– С добрым утром, любимый, – засмеялась она.

– Да, это было очень доброе утро. Но боюсь, мне скоро понадобятся мази Мораг, если мы продолжим в том же духе.

Девушка ничего не понимая подняла голову, чтобы взглянуть на мужа и заметила на его груди красные следы от ногтей, местами даже с засохшей кровью.

– Прости, я не хотела, – начала было она, но Йен приложил палец к ее губам, останавливая извинения.

– Никогда не проси прощения за то, что я доставил тебе удовольствие.

– То есть можно продолжать в том же духе?

– Если виной этому буду я, можешь продолжать, я буду рад. – Сказал он, и притянул жену для нежного поцелуя. – А теперь пора вставать, у меня накопились дела.

– Да, – согласилась Натали, сладко зевая, – пока мы отсутствовали, хозяйством никто не занимался. Да еще и к свадьбе нужно готовиться, и Мораг помочь.

– Насколько помню, я обещал запереть тебя в комнате и никуда не выпускать.

– Это было бы великолепно, но я не могу бросить Давину, слишком много всего, она одна не справится, – как бы между прочем перечисляла девушка, делая вид, что ей совершенно не хочется вставать. А через пару секунд ей действительно расхотелось вылезать из постели и борясь с наступающим сном, она постаралась закончить разговор с мужем. – Я, наверное, еще немножко полежу, может быть даже вздремну, а потом помогу с чем угодно. – И после этого окунулась в волшебный мир грез.

Йен покачал головой, глядя на уже спящую мирным сном жену и поцеловав ее, вышел из комнаты. У него действительно было множество дел. Он простил Дженни за то, что та выдала жену врагам, но прощать Катриону он не собирался и жажда мести жгла его изнутри. Да еще дядюшка Генри нуждался в пристальном внимании. Гонцы уже были отправлены – в дом лорда поехал его личный слуга, а к королю направился Камерон с парой воинов Йена. И как бы он ни хотел записать эту идею на свой счет, первой ее высказала Натали – надо предложить Морею упрочить их союз браком. И сделать все это надо до свадьбы сестры, к которой, опять же как правильно заметила его жена, еще надо успеть подготовиться. Было решено устроить гуляние на землях МакАрок, так что Давина оставалась дома, а Нейл и Лохлан уезжали к себе и вернуться должны были только накануне церемонии. Морей по просьбе Йена решил задержаться на пару дней, а потом тоже отправиться домой. После того, как Йен разобрался с неприятными, но неотложные делами, солнце уже полностью скрылось за горизонт. Однако, оставалось еще одно дело, отложенное на этот вечер. Когда большая часть гостей разъехалась по своим домам, Йен пригласил Морейя выпить в малом зале у камина. На улице так завывала вьюга, что через дымоход было слышно, как свирепствует ветер.

– Рад, что ты пришел, – начал Йен, разливая вино по кубкам, и подал один гостю, – потому что у меня есть предложение, на которое, я надеюсь, ты согласишься.

– Излагай и я обещаю подумать. – Ответил тот и взял предложенный напиток, отсалютовав им собеседнику.

– Косвенно, но по моей вине сорвалась свадьба твоей дочери и Нейла МакГейри, я хотел бы принести за это свои извинения.

– Извинения я с радостью принимаю, но к чему ты клонишь? – спросил он, делая большой глоток и смакуя вино на языке. Горячий напиток был достаточно терпким, не обжигающим, идеально подходящим для такой погоды.

– Часто ли твоя дочь навещает равнину? – в свою очередь задал вопрос Йен, глядя на гостя, и отхлебывая из своего бокала.

– Чаще, чем мне хотелось бы, – сказал он, подозрительно прищурившись.

– А не может ли быть так, что ее там кто-то ждет? – продолжал намекать Йен, делая еще один глоток.

– Ты имеешь ввиду кто-то помимо родственников моей жены? – Морей начал понимать, в какое русло уходит разговор.

– Да, именно это. Может быть они считают, что если ты взял себе жену с равнины, то смиришься и с зятем из тех же земель. – Как бы невзначай предположил Йен. В то время, как до Морейя доходила эта информация, лицо его меняло цвета, от белого до пурпурного, да так, что казалось из ушей пар пойдет. Он вскочил на ноги и стал мерять комнату шагами, в тщетных попытках успокоиться. Ему явно не приходила в голову такая мысль, а Йен еще раз мысленно поблагодарил жену за сообразительность.

– И, надо думать, у тебя есть решение этой проблемы? – Сказал он полу утвердительно, полувопросительно, разведя руки в стороны так резко, что чуть не пролил вино, о котором видимо уже забыл.

– Я хотел бы предложить в жены твоей дочери одного из своих братьев. Все они великолепные воины и будут отличными мужьями, а может и лэрдами, кто знает.

– Да, слава о твоих воинах идет по всем горам и даже до равнин доходит. Для меня будет честью породниться с таким кланом как твой, а попутно мы породнимся и с МакГейри, они на поверку оказываются не такими плохими ребятами. – улыбнулся Морей, слегка успокоившись. Он снова вспомнил про вино и шумно сделал большой глоток.

– Тогда предлагаю поднять за это кубки. Как думаешь, твоя дочь согласится на это? – Спросил Йен, будто невзначай.

– Она будет рада выйти замуж за столь завидного жениха, но кого из твоих братьев ты прочишь ей в мужья?

– Тэма. Он следующий после меня по возрасту и часто помогает мне советом, у него светлая голова и он хочет семью.

– Это будет замечательная пара, – с уверенностью сказал Морей. Таким образом, одна из проблем была улажена и Йену захотелось вернуться к жене в теплую постель, обнять ее хрупкий стан и уснуть подле нее. Они с Морейем обсудили некоторые детали и договорились, что, когда его дочь приедет на свадьбу Нейла и Давины, тогда и познакомится с будущим мужем. А уж о дате свадьбы они договорятся. Мужчины выпили вино и довольные разошлись по своим комнатам, а Йен осуществил свое желание и забравшись под одеяло, нашел губы жены.

На утро следующего дня был назначен совет клана, на котором должна была решиться судьба Катрионы. Йен запретил Натали приходить и велел заниматься свадебными приготовлениями, ему не хотелось лишний раз волновать жену. А Натали в свою очередь не хотела там присутствовать и с радостью выполнила распоряжение мужа. Они с Давиной еле успевали справляться со своими делами, так что лезть в дела мужа времени совсем не оставалось. Ей очень хотелось украсить большой зал гирляндами и новыми гобеленами, на полу постелить новые циновки, нужны были продукты для пира и многое другое. Давина, Натали и Мод поставили себе цель – сделать эту свадьбу достойной королевы, поэтому каждый вечер все трое просто падали от усталости. О казни Катрионы они узнали только непосредственно перед ее исполнением. Все трое отложили на время свои заботы и отправились в часовню помолиться об ее бессмертной душе. После этого Натали пошла прогуляться к могиле отца, ей нужно было поговорить с ним, спросить совета, поделиться радостями и горестями последних дней. Там и нашел ее Йен. Он долго стоял под деревом в нескольких десятках шагов от жены, не решаясь нарушить ее уединение, и только когда девушка отошла от надгробия, двинулся ей навстречу.

– Знал, что найду тебя здесь, – сказал он, приподнимая за подбородок ее лицо, – ты плакала? Это из-за казни?

– Нет. Хотя, если честно, мне после этого стало немного спокойнее, теперь я знаю, что она никогда больше не причинит тебе зла.

– Я тоже думал только о тебе, – признался он. Так по какому поводу слезы?

– Просто соскучилась по папе. Я вышла замуж, а он не повел меня под венец, скоро у нас появится ребенок, а он его не увидит, у меня прекрасная семья, которую он не знает, а мне так хотелось бы ему обо всех рассказать, познакомить его со всеми в клане. Знаешь, как в Англии, так и во Франции, над вами смеются, считают дикарями, а я поняла, что по сравнению с вами дикими можно назвать как раз самые цивилизованные страны. Каждый клан как одна большая, дружная семья и мне очень повезло стать ее частью.

– Ну, как и везде, семьи бывают разными, но нам действительно повезло. Я считаю свою семью одной из самых лучших, – улыбнулся он, – а то, что ты смогла стать ее полноправным членом – только твоя заслуга. Они приняли тебя и любят как свою, это дорогого стоит. Но мне кажется ты замерзла, пойдем домой. Все тревоги позади, остались только радости предстоящего события.

Натали приняла его руку, и прижавшись головой к его плечу пошла вместе с мужем.

Тогда Йен еще не знал, как сильно он заблуждался и как дорого ему будут стоить эти спокойные дни.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом, почти все было готово, до радостного события оставались считанные дни, и гости уже начали заполнять окрестности замка. Из Франции доставили платье невесты и Давина была в полном восторге! Прекрасное платье из алого шелка с оторочкой белого бархата и горностая, лиф был расшит серебряной нитью и жемчугом, а длинная пышная юбка, сделанная по французской моде с причудливыми узорами из полудрагоценных камней, светлых бело – дымчатых тонов. Камни играли на фоне красно – оранжевого оттенка платья, прекрасно оттеняя рыжие волосы невесты. Когда Давина облачилась в свадебный наряд, все ахнули! Девушка была величественно красива, платье не затмевало природной красоты, оно очень умело подчеркивало ее белую кожу, которая, казалось, светилась изнутри теплым и мягким светом. И совершенно невероятно смотрелись волосы невесты, уложенные на затылке в небольшой пучок, из которого струились длинные, тугие локоны, ложащиеся на плечи и спину. Именно волосы в желтом свете свечей смотрелись сказочно. Они горели всеми оттенками красного, начинаясь где-то на границе медного и дальше до темно гранатового, под стать золотым сережкам и диадеме с рубинами и гранатами. Сама королева могла бы позавидовать такому платью, не говоря уже о том, что любой король хотел бы иметь жену такой красоты. Закончив последнюю подгонку, Мод оценила свои старания.

– Да простит меня Господь, но я еще не видела невесту красивее тебя, девочка.

Давина даже смутилась, хотя такое проявление чувств было совершенно ей не свойственно.

– Спасибо, – чуть слышно произнесла она, – но это все благодаря Натали, мне кажется, что она решила сделать свадьбу века в нашей глуши.

– Может и глуши, но это не значит, что мы не сможем сделать это событие запоминающимся, – улыбнулась девушка. А теперь снимай платье, у нас еще куча дел, а в нем ты еще находишься. Да, пока не забыла, я выписала художника из Парижа, он приедет весной, понимаю, что это поздно, но очень хочу, чтобы он написал твой портрет в этом платье. Ты в нем так прекрасна! Не порвите его пожалуйста, оно еще пригодится. – Назидательно проговорила Натали.

– Ты заказала Парижскому художнику мой портрет? Но он же не поедет в наши горы!

– О, поверь, за ту сумму, что он запросил, он бы мог и на луну приехать, что ему горная Шотландия.

– А Йен разрешил? – с сомнением спросила Давина.

– Конечно. Побурчал немного, но разрешил, это даст ему возможность побыть с тобой подольше. Пока этот прохвост не закончит портрет, вы с Нейлом отсюда не уедете.

Говоря все это, Натали не переставала отправлять в рот кусочки овечьего сыра и хлеба, запивая их теплым вином и иногда казалось, что на этом она была сосредоточена значительно больше, чем на разговоре с золовкой.

– Если ты будешь продолжать есть в таких количествах, мы не доживем до весны, – пошутила Давина.

Натали бросила на нее свой самый злой взгляд, чем вызвала улыбку девушки, она как раз передавала платье Мод.

– Если ты переняла манеру общения у своих будущих родственников, то я попрошу художника приехать в ваш замок.

– Прости, но у меня иногда складывается впечатление, что в последнее время ты думаешь только о еде.

Натали печально вздохнула, – иногда у меня тоже такое впечатление, но ничего не могу с собой поделать, – и она отправила в рот еще один кусочек сыра, а потом звонко, совершенно неподобающе леди облизала пальцы и улыбнулась.

– Шотландцы на тебя плохо влияют, слишком много перенимаешь от нас, – уже в голос смеялась Давина.

– Что же я могу поделать, если это так вкусно!

Девушки продолжили непринужденно болтать, все дышало спокойствием и умиротворением, все были рады. Но Натали не могла отделаться от мысли, что это затишье перед бурей и эта буря грянула.

– Нейл! – радостно вскрикнув, Давина бросилась в его объятия, а он смеясь поймал ее и закружил по залу.

– Давай поженимся, прямо сейчас! – Предложил он.

– А как же все наши гости? Они сочтут это проявлением неуважения к ним.

– Ты как всегда права, просто я так жду этого момента, – сказал он и чмокнул ее в губы, отчего щеки девушки порозовели.

– А ну, прекрати лапать мою сестру, – сказал, вошедший Тэм.

– Прости, но, когда ты будешь так же обнимать свою невесту, я припомню тебе эти слова, – ответил Нейл, и улыбаясь, все же выпустил ее из объятий.

– Вот когда я найду такую девушку, тогда и поговорим, а пока, жди до свадьбы. Не забывай, у нее пятеро братьев, побереги наши нервы и свое горло, – засмеялся он.

Эта дружеская перепалка, возможно, так бы и продолжалась, но зазвучал сигнал тревоги, и все повернули головы в сторону дверей. Мужчины бросились наружу и Нейл крикнул на ходу:

– Оставайся здесь, я скоро вернусь.

Давина почти бросилась за ним, чтобы узнать, что стряслось, но ее окрикнула Натали, вошедшая, через заднюю дверь.

– Что стряслось, почему тревога?

– Не знаю, но как раз собираюсь пойти и посмотреть, – твердо заявила девушка.

– Тогда пойдем вместе, – спокойно ответила Натали. Давина с удивлением взглянула на подругу, та не проявляла никаких эмоций и была неестественно спокойна.

– С тобой что-то случилось? – спросила она.

– Просто Мораг надоело, что я постоянно переживаю и она дала мне какой-то отвар. Пахнет он приятно, и я после него успокаиваюсь, но очень хочу спать, – улыбнулась она.

– Ладно, если ты не рухнешь на ступенях, то пойдем уже и узнаем, что там такое.

Натали кивнула, и они двинулись к дверям, но не успели выйти, как появился Нейл.

– Ты и не собиралась меня слушаться?

– Прости, – произнесла девушка, явно не испытывая никакого сожаления.

– Я так и подумал, поэтому решил сам сказать, что произошло. Приехал твой брат, – сказал Нейл и поглядел на Натали, – он привез выкуп за своего отца.

Лицо девушки побледнело, а сердце глухо забилось в ушах, страх растекся по телу липким холодком. Увидев подобную реакцию, молодой человек решил немного сбавить напряжение.

– Ничего страшного не случится, он только заберет отца и все. Нет причин волноваться.

– Тогда пошли и посмотрим, – предложила она, – тогда я соглашусь с тобой.

– Для этого я и пришел, но прошу вас близко не подходить, мы ему не доверяем.

Натали кивнула, облизнула губы и проглотила слюну пересохшим горлом. Когда они вышли на лестницу, ведущую во двор, то заметили, что Эдвин еще только въезжает в ворота. Он сидел на белой кобыле, всем своим видом показывая презрение к месту, в которое попал и людям, его окружающим. Такого Натали не ожидала. Эдвин всегда был меланхоличным, даже забитым и все думали, что ни на какие чувства просто не способен. Это заставило ее напрячься, что не ускользнуло от Давины, которая тихо шепнула:

– Не нервничай так, все будет хорошо.

– Ты не понимаешь, – ответила девушка, не будучи сама уверена в том, что собиралась сказать, – это на него непохоже, я не думала, что он может проявлять чувства. Это просто другой человек, и я боюсь его. Тут что-то не так. – твердо заявила она.

Последнюю часть разговора подслушал Нейл.

– Я понимаю, о чем ты. Он приехал не один, наши дозорные доложили, что с ним целое войско, но он и не догадывается о нашей осведомленности. Йен уже отправил людей окружить их, Морей и Лохлан ему в этом помогают.

Натали немного расслабилась, расправив плечи. Она явно недооценивает мужа, а для жены, это грех. И еще раз постаралась успокоить сердце, взявшее бешенный ритм.

А между тем, Эдвин оказался во внутреннем дворе замка и, не слезая с лошади, – чем пытался показать свое неуважение к Йену, – начал говорить со стоящем перед ним лэрдом.

– Я привез выкуп, который ты просил за моего отца, – выплюнул он презрительно.

– Очень хорошо, мы этого ждали, – совершенно спокойно ответил ему Йен, как будто ничего не замечая, чем явно задел самолюбие молодого человека, лицо которого еще сильнее потемнело от гнева.

– Тогда приведи его, – и он сделал жест рукой, чтобы нагруженных мулов вывели вперед и показали Йену, – вот то, чего ты хотел.

– Ошибаешься, я хотел совершенно не этого, – также спокойно продолжал лэрд.

– А чего же ты хотел в таком случае?

– Я хотел донести до всего семейства Чатерс, что это, – и он махнул рукой себе за спину, показывая на Натали, – моя жена. Она не добыча в битве и никогда не будет призом за вашу хитрость. Она не земли и не золото, – она моя жена. И либо вы это запомните, либо я убью весь ваш род, мужчин, женщин и младенцев, если вы еще раз попытаетесь сделать нечто подобное. В его голосе уже не было спокойствия, там слышалась ярость. Он был будто дикий тигр, которых привозили из Индии и показывали в клетках. Только этот тигр был свободен, имел свою армию, и он был зол, по-настоящему, зол. Эдвин дернулся как от пощечины или от чего-то мерзкого, с чем ему непременно придется считаться. Это взбесило его. Пламенная речь лэрда зажгла в его глазах темный огонек, который казалось, кричал, что все дальнейшие слова будут ложью.

– Я все еще хочу увидеть своего отца, – повторил он с призрением.

Откуда – то сбоку показались воины клана и с ними Генри Чатерс со связанными руками. Они подвели пленника к лэрду, и тот кивнул в сторону наездника. Эдвин слез с коня и протянул руки к отцу. Генри не был изможденным или усталым. Было очевидно, что кормили его хорошо, и вообще обращались намного лучше, чем он ранее со своими пленниками. Сын развязал ему руки, пока воины клана осматривал поклажу мулов.

Закончив, они тихо кивнули и повели животных в ту сторону, откуда недавно вывели пленника.

Эдвин с тем же призрением на лице продолжал стаскивать путы, пока лорд Генри не увидел его лицо. Пораженный, он отшатнулся и рот его раскрылся в немом крике.

– Сын, что я вижу? – спросил он, так как больше ничего не мог вымолвить.

– А что ты ожидал увидеть? – Огрызнулся тот. – Безропотного слизняка?

– Я не понимаю, что ты такое говоришь, – промямлил он, и лицо потеряло краски гнева.

– Ты разрушил нашу жизнь. Из-за этой маленькой французско-шотландской шлюшки все, что мы имели, все, что было у нашей семьи, мы потеряли! – Завопил он, с видимым усилием стараясь не пустить в дело сжатые кулаки.

– Я хотел упрочить положение нашей семьи, сделать нас богаче, чтобы даже сам король боялся нас, – к концу этой фразы, в его глазах зажегся безумный огонь.

– Вранье, все вранье! Ты хотел денег и земель! Ответь честно хотя бы себе что на самом деле, ты хотел ее, – и он ткнул пальцем в Натали, отчего девушка вздрогнула. Нейл чуть выступил вперед, загородив девушку собой. С другой стороны, то же самое сделала Давина. Молодые люди стояли плечом к плечу, а Натали пришлось встать на цыпочки выглядывая из-за их спин, чтобы хоть что-то увидеть.

– Ты хотел женить ее на мне, считая меня малахольным и думал, что будешь за меня исполнять обязанности мужа. Ты не смог получить ее мать и за это всю жизнь ненавидел Пьера, возненавидел саму Аврору и Натали тоже. До того дня, пока не увидел в девочке, как в зеркале отражение ее матери. Тогда ты захотел обладать ею и опять у тебя ничего не вышло. Ты думал, что я идиот и ничего не понимаю, но меня слишком устраивала моя жизнь. У меня было все, что я хотел, – сказал он с горечью, – а эти тупые придворные курицы мне никогда не нравились. Я просто хотел, чтобы ты дал мне жить так, как мне хотелось, а ты из-за этой своей страсти разрушил всю нашу жизнь!

– Что я разрушил, сынок? – с опаской спросил Генри.

– Знаешь ли ты, что король призывает тебя к себе?

– Нет, я не знал этого.

– И призывает, – продолжил Эдвин, проигнорировав реплику отца, – в связи с тем, что ему известно о твоей армии, что ты нарушил его приказ и что пошел войной на шотландский клан.

Генри побледнел. Казалось, что вся кровь отлила от его лица и шеи, глаза запали, будто он давно не спал и не ел. Но это был страх, такой страх, запах которого можно было уловить в воздухе. Генри понимал, чем ему это грозит – это было обвинение в измене. И казнь, публичная, жестокая, кровавая, а перед ней пытки. Сын был прав, у них могут отобрать, как у изменников все имущество, просто выкинуть на улицу тех, кого не казнят. Даже в кошмарном сне он не мог себе такого представить, в голове у него помутилось, горло пересохло, а перед глазами замерцали черные точки – разорение, нищета, смерть. Страшнее этого ничего нельзя было представить себе. Он начал оседать на землю, и Эдвин поддержал его, чуть слышно прошептав ему в ухо.

– Еще не все потеряно, со мной пришла армия, они только ждут нашего сигнала. Здесь скоро начнется кровавая бойня, они перережут всех, и мы сможем все что угодно сделать с этой дикарской подстилкой, ее отродьем и тем, кого она называет мужем.

Генри посмотрел на сына и не узнал его, лицо перекосило от ненависти и злости, а глаза пылали огнем – страшным, черным, безумным.

– Что ты такое говоришь? – Снова он не мог поверить, что это его сын, безвольный и бесхребетный.

– Вот о чем отец, – и он выхватил меч и бросился на Йена, оказавшегося, в опасной близости.

Зазвенела сталь, Эдвин не ожидал, что шотландец так быстро сможет отразить его нападение. Но Йен был готов к любой подлости с их стороны, а годы тренировок сделали свое дело, мощное тело горца возвышалось над тщедушным англичанином. Но он не сдавался, подав какой-то почти неуловимый знак, его люди затрубили сигнал атаки и бросились на помощь своему господину. Большую охрану в замок не пустили и с Эдвином было не больше шести человек. Нейл оттолкнул девушек к двери в замок и на бегу выхватив меч, ринулся в бой. Как только раздались первые удары мечей и топоров, из замка выбежала стража, сильно превосходящая численностью противника. С боевым кличем они бросились в атаку, блестящее оружие недолго отражало скупые лучи зимнего солнца, очень скоро оно обагрилось кровью. Стоны и лязг мечей смешались в жуткую какофонию, снег под ногами мужчин стал красным, а земля напилась горячей крови. Давина подавила желание присоединиться к жениху, схватив за руку стоящую рядом девушку она поволокла ее в дом и заперла тяжелые дубовые двери на засов.

– Пойдем наверх, оттуда будет видно сражение, – сказала она, но взглянув на совершенно белое лицо Натали, добавила, – если хочешь.

Та подняла на нее полные ужаса глаза и только кивнула, видимо не доверяя своему голосу. Девушки поднялись по лестнице в башню и припали к окну, за которым разворачивалось кровавое сражение. Натали начала искать глазами мужа и увидела его, стоящего над телом Эдвина. Тяжело дыша, молодой человек был еще жив и пытался отползти от неминуемой смерти. Йен будто почувствовал, что жена на него смотрит и поднял глаза на башню. В этом взгляде была ярость и усталость, злость на врага и понимание, что если он сейчас этого врага отпустит, то ничего не кончится. Они так и будут пытаться отнять его семью, его любовь, а за это он будет бороться до последнего вздоха. За сохранение своей семьи он будет убивать. Он перевел тяжелый взгляд на стоящую рядом с женой сестру, и та поняла его желание. Одним рывком она развернула к себе Натали и прижала к груди, а в этот момент Йен в последний раз опустил топор. Натали поняла, что случилось ужасное по крику, звериному вою отца, потерявшего сына. Генри не любил своего сына, считал даже его недостойным себя, до сегодняшнего дня. Только сейчас он обрел истинное наследие своего рода и потерял в тот же день, это было больше, чем он мог выдержать. Генри Чатерс сидел на мокрой земле и ухватившись руками за волосы раскачивался из стороны в сторону и выл. Когда кончились его силы, он начал тихо то ли поскуливать, то ли похныкивать, извергая из себя эти жалобные звуки.

Натали попыталась отодвинуться от груди Давины и сделать глубокий вдох, но девушка ее слишком сильно держала.

– Мне нечем дышать, – прохрипела она.

– Ой, прости, – спохватилась та и ослабила хватку, – я просто не хочу, чтобы ты на это смотрела.

– Все уже закончилось?

– Здесь да, – ответила девушка.

– А где не закончилось?

– На поле, этот мальчик привел с собой воинов, – объяснила Давина и Натали вспомнила, как об этом говорил Нейл.

– Значит, схватка еще идет и неизвестно, кто победит, – в голосе начали слышаться истеричные нотки.

– Известно, мы. Эти англичане в своих доспехах даже меч занести не успевают, они их тормозят, вместо того, чтобы защищать, так что не бойся. Просто король получит еще один подарок, – задумчиво проговорила она.

– Какой подарок?

– Твоего бывшего родственника.

– А почему бывшего, – удивилась она, – его тоже убили?

– Нет, но я бы на твоем месте отреклась от него сию же секунду.

– Если я правильно понимаю, – начала Натали, – то Генрих обвинит его в измене и казнит как предателя, так что мне можно не тратить слова зря. Здесь мой дом и здесь меня любят, а мне большего и не надо. Но я хочу знать, как там Йен.

– С ним все хорошо. Если хочешь, мы можем спуститься вниз, двери, наверное, уже окрыли и можно поприветствовать мужчин, они пришли с победой.

Так они и сделали, но Давина проследила, чтобы Натали случайно не выбежала во двор, пока не убрали окровавленные тела. Отрубленные руки еще сжимали мечи, кровь еще струилась из ран, обнажавших белые кости. У некоторых лица представляли собой кровавое месиво, у других отсутствовали куски плоти, разбросанной неподалеку. Пока двор не приведут в порядок, Натали туда пускать не следовало. Давине не хотелось, чтобы Натали сейчас видела мужа в свежей еще крови, только собирающейся стать темной коркой на его лице и руках. Оставив сестру не попечение Мод, которая уже ворковала вокруг Натали, Давина выскочила во двор. Первым делом она взглядом отыскала Нейла и убедившись, что с ним все в порядке, пошла к брату.

– Ты хорошо сражался, мой лэрд.

– К чему такое официальное обращение?

– Твоя жена должна наконец получить душевный покой, а она только и делает, что наблюдает, как тебя пытаются убить. Даже мне уже невмоготу становится.

– Да, – усмехнулся он, – напряженное время выдалось.

– Это точно, но разреши просить тебя об одолжении.

– Говори.

– Я не дала ей смотреть ни на смерть брата, ни на тебя, когда ты нанес последний удар. Но на тебе его кровь и думаю, что это тоже ей видеть ни к чему.

– Согласен с тобой. Осталось только решить, что делать с ее дядей.

– Натали ответила на этот вопрос, – сказала Давина, чем немало удивила брата.

– И что же она такого сказала?

– Что, если Генрих получит возможность, он казнит своего вассала.

– То есть она предлагает отправить его королю Англии?

– Да.

– Тогда я немедленно распоряжусь об этом и когда умоюсь, покажусь вам, – сказав это, он привлек к себе сестру и поцеловал ее в макушку, – а теперь сходи проверь жениха, не забыла, что через два дня у вас свадьба?

– А думаешь, мы успеем все подготовить?

– Гости уже развлекаются, осталось их накормить и считай, что праздник удался, – ответил брат.

Давина не стала больше препираться и направилась к Нейлу, а Йен подошел к Генри.

– Вы хотите, чтобы сын был похоронен в Англии?

Генри поднял на него отсутствующий взгляд, ему потребовалось время, чтобы обдумать вопрос и утвердительно кивнуть. Йен тоже кивнул в знак согласия и развернулся, чтобы уйти.

– Если бы я знал, чем все обернется, я бы приказал убить ее еще тогда, в детстве, когда была возможность.

Эти слова не сразу дошли до разума мужчины, он просто не хотел в них верить, не хотел даже показать, что слышал их. Возможно Генри соврал, рассчитывая на быструю смерть здесь и сейчас, возможно это было правдой, но Йен продолжил путь. Он не хотел выяснять, не хотел убивать этого человека, который заслужил возмездие за свое предательство и возмездие – это будет от его сюзерена. Когда Йен подходил к задней двери кухни, тела уже убирали, Генри опять связали и отвели в комнату, где держали до этого. Завтра его отправят в Англию, вместе с телами сына и солдат. Смыв с себя кровь, он направился в зал, где его жена уже полностью пришла в себя, благодаря стараниям Мод и теперь уже в голос отказывалась от чрезмерной заботы о себе.

– Ты так кричишь, что Рэф пугается, а ты знаешь, как сложно его испугать, – сказал он с порога.

Натали подскочила со стула и бросилась ему на шею, но вопреки ожиданию не стала заливать слезами, а прошептала такое, чего он никак не мог ожидать.

– Убери ее от меня, она хочет, чтобы я вышивала на рубашечке ребенка маленьких львят.

– Почему именно львят? – так же шепотом спросил он.

– Говорит, что ты грозный лев, а наш сын будет львенком и ему с детства надо будет это говорить.

– Я думаю, она права.

– Что? – вскричала Натали в голос.

– Не в том смысле, что тебе надо учиться вышивать, тут у нас с тобой мнения сходятся, не умеешь ты держать в руках иголку. А в том, что его нужно с детства приучать к тому, что он будет великим воином.

– Ты считаешь, что я не смогу научиться шить? – Уже спокойнее спросила она.

– Нет, милая, это не твое. Ты прекрасно справляешься с управлением землями, ты умеешь считать и писать, зачем тебе пытаться освоить это ненужное занятие? Все равно у тебя ничего не получается. Просто ты не создана для этого. – Последние слова он сказал, как бы невзначай, подводя ее к стулу, на котором та сидела ранее. Мод перехватила его горящий взгляд и догадалась, что Йен еле сдерживает смех, а Натали все приняла за чистую монету и теперь рвется в бой, чтобы доказать обратное.

– Ты никогда не видел меня с шитьем, почему ты уверен, что я не справлюсь? – в ее голосе начали проглядывать первые признаки недовольства.

– По твоим рассказам и словам Мод я сделал такой вывод, – ответил он и не знал продолжать ли дразнить ее дальше или прекратить, пока жена не обиделась на него окончательно.

– Я могу научиться, – твердо сказала девушка.

От этой непоколебимой уверенности Йен не смог больше сдерживаться, он засмеялся, поднял жену и закружил по залу.

– Знаешь, я никогда не пойму, как у тебя работает голова, – Йен поставил ее на пол и поцеловал.

– И что все это должно значить?

– Женщина, ты не волновалась за меня?

– Конечно волновалась, но я видела, что ты цел и не вредим.

– И ты ни о чем не хочешь меня спросить? – подозрительно произнес он.

Натали отрицательно покачала головой.

– И ничего не хочешь знать?

– Только одно. Нам больше ничего не угрожает, мы можем спокойно жить и сыграть свадьбу твоей сестры?

– Да.

– Тогда избавь меня от необходимости вышивать маленьких золотых львят.

Эпилог

Свадьба удалась на славу, а после нее пир и танцы, молодые были счастливы. Натали не пыталась сдержать слез, впервые за долгое время они были от радости. Невеста была так обворожительна, что все мужчины клана признали это, а жених, так вообще лишился слов от восторга, он только и мог, что смотреть на свежеиспеченную жену огромными преданными и полными любви глазами. Сбылась мечта детства, они венчались в красиво украшенной церкви. На это событие съехались не только МакГейри и Броукины, но и многие другие горные и равнинные кланы. МакАрок не ожидали такого количества гостей, но были гостеприимными хозяевами и только успевали накрывать на столы, которые сколотили прямо во дворе замка, чтобы все желающие смогли поучаствовать в празднествах. Вино и виски лилось рекой, только успевали подносить бочонки и несмотря на зимний холод, горячая кровь не давала гостям замерзнуть. Так продолжалось два дня, а на третий гости потихоньку начали разъезжаться по своим землям, оставив щедрые подарки и заверения в дружбе. Никому не хотелось упускать возможность примкнуть к столь сильным кланам теперь, когда вражда забыта.

Йен был доволен. На следующий день после получения выкупа за лорда Генри, он отправил его к Генриху вместе с остатками войска. Тот так и не пришел в себя и неизвестно, сможет ли оправиться после убийства сына, но это будет уже проблема английского короля. Тело Эдвина отвезли в родовой замок и препоручили похороны его сестре, которая побоялась даже выходить к посланникам МакАрок и ни о них, ни о Натали больше слышать ничего не хотела.

Единственным темным пятном на фоне всеобщего ликования была дочь Морейя, которая на свадьбу так и не приехала, чем ввергла в гнев своего и без того вспыльчивого отца. Он бушевал в окрестностях замка, пока об этом не стало известно Йену.

– Скажи мне, лэрд Морей, что заставляет тебя пугать своих солдат в столь радостное время?

– Моя дочь, – гаркнул он так, что Йен чуть не пошатнулся, – она не приехала на свадьбу твоей сестры и от нее нет писем. Мне написала сестра жены, по ее словам, моя дочь еще не может оправиться от потрясения, что ее свадьба не состоялась. Ты можешь себе представить? Да она чуть не до облаков прыгала, когда узнала, что ее не будут выдавать замуж за МакГейри. Не в обиду тебе или твоей сестре, но о них нет такой славы по нагорью, как о твоих людях.

– Я не в обиде и мог бы еще раз извиниться за срыв вашей помолвки, но если честно, то не хочу. Моя сестра слишком счастлива!

– Это точно, я рад за них и за тебя тоже. А мне остается только ехать к этим родственникам и тащить за волосы дочь обратно домой. Буду исправлять ее душевную травму так, как это принято у нас.

Морей громоподобно рассмеялся, а вот Йену было не до шуток, он прекрасно понимал, что дипломатия не самая сильная черта Броукина, и уже почти жалел его дочь.

– Вижу, что ты не горишь желанием ехать туда.

– Это еще слабо сказано, меня от них аж воротит, – поморщился он в доказательство своих слов.

– Мне надо уладить кое-какие торговые дела в Эдинбурге, и я думал послать туда Тэма. Если хочешь, он может заехать к твоим родственникам, узнать, как душевное состояние твоей дочери, передать от тебя послание и убедить ее в том, что нет необходимости ссориться с отцом и лучше по-хорошему вернуться домой.

После этой тирады Морей смотрел на Йена с открытым ртом, потом громко икнул, моргнул и, кажется, пришел в себя.

– Когда ты научился так говорить?

– Я веду торговлю не только с равниной и Англией, благодаря моей жене теперь еще и с Францией.

– А твой брат тоже так умеет?

– Да, поэтому я и отправляю его вместо себя вести переговоры.

– Тогда, наверное, лучше, если он поедет к этим надутым индюкам, может быть познакомится с Колин и она сменит гнев на милость, – пробормотал он.

– Хорошо, а может быть он и проводит ее домой, лишняя охрана никогда не помешает.

Морей удовлетворенно кивнул и пожал Йену руку в знак согласия и благодарности.

Так Тэм отправлялся в столицу. Потом ему предстояло познакомиться с невестой, а Йен получил возможность выйти сухим из воды, если девушка брату совсем не понравится. Довольный, он поднялся к себе, где уже спала его маленькая жена. Он тихонько лег и обнял ее за талию, рука нашла еле заметный бугорок.

– Спи сынок, – проговорил он, поглаживая живот жены. Она зевнула во сне и повернувшись в его объятиях, подставила губы, которые Йен не задумываясь поцеловал.

Content

Мария Антонова
Ангел желания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог