Эвелина Баш

Последняя жертва

Пролог

Не дав девушке опомниться, он затащил её в кабинку и, усевшись на крышку унитаза, заставил сесть к себе на колени.

– Ты что делаешь? – возмутилась она.

– Тихо! – он приложил палец к её губам и прислушался.

Скрипнула входная дверь. Раздались шаги. Кто-то зашёл в соседнюю кабинку и щёлкнул задвижкой.

Две минуты они провели в полном молчании. Она созерцала в отражении кнопки слива коротко стриженный затылок спутника и своё лицо с потёками туши и растрёпанной причёской. Он разглядывал рекламу всемирно известного ресторана быстрого питания на дверце кабинки и размышлял, о чём думали маркетологи, если вообще о чём-то думали, размещая свою рекламу в таком месте? Хотя на самом деле надо было думать совсем о другом: план, в котором и без того хватало дыр, похоже катился ко всем чертям.

Соседка тем временем закончила свои дела и ушла, стукнув дверью. Теперь можно немного выдохнуть. Девушка поменяла положение и вытянула правую ногу, насколько это позволяло тесное пространство кабинки.

– У меня нога затекла, – пожаловалась она, пытаясь устроиться.

– Терпи, – сквозь зубы прошипел парень. – Там твои дружки рыщут.

Девушка чуть слышно вздохнула и прикусила губу.

– Я домой хочу, – шёпотом сказала она.

– Раньше надо было думать, – заметил он, девушка продолжала возиться и никак не могла занять удобное положение, – Закинь мне её на плечо, – нервно усмехнулся парень. – Какая же у тебя костлявая попа, – он пошевелил коленками. – Сколько же ты весишь?

– Сколько претензий! – возмутилась она. – А кто придумал прятаться в туалете?

– У тебя есть идеи получше? – спросил он, доставая из внутреннего кармана кожаной куртки пистолет.

– Нет, – огрызнулась она.

– Тогда сидим и ждём, – он прислонился спиной к сливному бачку и закрыл глаза.

Свалился же ему на голову этот подарочек! Ох уж это чёртово чувство ответственности! До этого момента, ему казалось, что рядом с ним для неё – самое безопасное место, теперь же он начинал в этом сомневаться.

И во что они друг друга втянули?

Пару месяцев назад он бы обрадовался перспективе застрять в туалете с хорошенькой брюнеткой, может быть даже с этой самой, которая сейчас ёрзала у него на коленях, кусая губки и разглядывая потолок, но теперь в нём осталось только одно желание – покончить уже со всем этим делом, а потом послать всех куда подальше, напиться виски и завалиться спать в каком-нибудь дешёвом мотеле. Пускай там даже будет пахнуть сыростью и канализацией, но зато там никто не будет его тревожить.

Входная дверь хлопнула и чуть слышно провернулся ключ в замке. Парень напрягся и прислушался. Девушка отгрызла ноготь на безымянном пальце и принялась за средний.

Чьи-то шаги, сопровождаемые едва различимым скрипом металла по кафельному полу, приближались, и вскоре замерли прямо напротив их кабинки. Парень поднял пистолет и щёлкнул затвором. В этот момент дверца кабинки распахнулась…

Глава 1

Вообще-то мечты сбываются.

И Эмма знала это, ведь она теперь жила в Берлине и работала в крупном издательстве.

Ну как работала. Проходила стажировку, а это та же самая работа, только бесплатная. Совсем. Но, возможно, если повезёт, то в перспективе стажёра возьмут на постоянную работу. Может быть.

Однако Эмма не жаловалась. В конце концов она ещё не совсем вышла из того возраста, когда можно без угрызений совести сидеть на шее родителей. В прошлом месяце ей исполнилось восемнадцать, а ещё через три закончится стажировка. Достаточно времени, чтобы начать свой путь к финансовой независимости.

К тому же первый шаг уже сделан – Эмма уехала из ненавистного Бамберга. Нет, сам по себе город очень даже неплох. Там есть чудесный средневековый замок и великолепный кафедральный собор. Он даже включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Каждый третий турист мечтает поселиться там навсегда, влюбляясь в старинные улочки и булыжные мостовые.

Однако когда тебе почти восемнадцать, а барокко лишь навевает тоску, и кажется, что настоящая жизнь происходит где-то ещё, не остаётся ничего другого как отправиться на поиски этой самой настоящей жизни.

Так Эмма приехала в Берлин.

Фрау Нельсон, мамина подруга, прожужжала ей все уши, как же замечательно, что она будет жить у её ненаглядной Маргаретхен, и как они непременно станут лучшими подругами. Энтузиазм фрау Нельсон был заразителен, и Эмма без труда поверила, что Маргаретхен, которая старше её на три года и работает в какой-то серьёзной компании, безмерно обрадуется новой соседке.

Эмма смотрела на мир широко открытыми глазами, не ожидая от него никаких подвохов. Она просто ещё не знала, что в нём есть не только радуги и единороги.

* * *

Стук входной двери и звук ключей, ударившихся о полку в коридоре, разбудили Эмму. Она бросила взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике – половина пятого. Приглушённый, предположительно мужской голос за стенкой сменился взрывом смеха. Очередной ухажёр, поняла Эмма, а это значило, что её сон, в общем-то, закончен.

Маргарет работала в основном в ночную смену и солидность её компании вызывала некоторые сомнения, но где и чем именно занималась соседка, Эмма не знала. Один-два раза в неделю она приводила домой новых кавалеров, которые оставляли после себя запах сигарет, пива и дешёвого мужского парфюма.

Эмма совсем не возражала против гостей, однако гости, встретив её на кухне с кружкой зелёного чая и свежеиспечённым круассаном или кексом, или чем-нибудь ещё в том же духе, почему-то только виновато улыбались и спешили по своим делам. Сегодняшний ухажёр от остальных в этом плане не отличался. Захлопнув за ним дверь, Маргарет появилась на кухне. Не обратив на Эмму никакого внимания, она залезла в холодильник, достала оттуда контейнер с лазаньей и вместо приветствия произнесла:

– В твоей лазанье слишком много сыра. Ты можешь добавлять туда поменьше сыра?

– Конечно, – рассеянно пожала плечами Эмма, наблюдая в окно, как любовник Маргарет перешёл на другую сторону улицы, остановился, закурил, поднял воротник куртки, защищаясь от пронизывающего осеннего ветра, и отправился дальше, прочь из поля зрения и их с Маргарет жизни.

У Эммы ещё никогда не было своего парня.

Почему?

Хорошенькая брюнетка с огромными голубыми глазами и улыбкой в пол-лица не пользовалась особым успехом у парней. Может, ей не хватало стервозности?

«Маргарет», – Эмма обернулась, чтобы задать этот вопрос своей соседке, но та успела улизнуть с кухни, прихватив с собой лазанью.

Эмма вздохнула, заглянула в свою кружку, в которой осталось немного остывшего теперь уже чая, и посмотрела на часы. Шесть утра, достаточно времени, чтобы напечь для коллег кексиков.

* * *

Тем временем на другом конце города, в небольшом сквере, склонившись над кучей осенней листвы, стоял мужчина. Его возраст и внешность было сложно определить из-за капюшона, который высовывался из-под куртки и скрывал лицо. Перед ним лежало тело девушки. Невидящий взор её глаз был устремлён в предрассветное небо. Покачав головой, мужчина опустился на колено и закрыл девушке глаза, потом поправил висевший на его плече чехол, из которого виднелась рукоять катаны, огляделся по сторонам и не спеша направился к выходу из парка.

Город просыпался.

* * *

Если кто-нибудь спросил бы у Марка Шнайдера, сбылись ли его мечты, он бы, замешкавшись на какую-то долю секунды, ответил «да». Однако если бы его спросили, счастлив ли он, он, не раздумывая, сказал бы «нет».

Странно, но исполнение мечты не всегда делает людей счастливыми. Почему? Может быть дело в том, что мечта оказалась не та? Или её исполнение подкачало?

Марк выбрал бы второй вариант. Когда он был на восемнадцать лет моложе, то представлял себе работу полицейского увлекательным и захватывающим боевиком, в котором преступники сами идут к тебе в руки, а справедливость всегда торжествует. На деле всё оказалось не так оптимистично.

Тем утром Марк, потирая замёрзшие пальцы, переминался с ноги на ногу рядом с судмедэкспертом, осматривавшим тело девушки.

Раскинутые руки, распахнутое пальто, под которым виднелось недорогое коктейльное платье в блёстках – казалось, будто она специально упала в этот ворох осенней листвы.

– Следов борьбы нет, – говорил судмедэксперт, пожилой мужчина в очках с толстой оправой, – явных следов насильственной смерти тоже нет, – мужчина поднялся, стягивая резиновые перчатки. – Похоже, передозировка, ты только посмотри на её лицо. Моя жена в день свадьбы не выглядела такой счастливой.

Марк усмехнулся.

– Документы, сумочка? – спросил он у стоявших рядом криминалистов.

– Нет, пока ничего, – отозвался один из них.

– Ладно, разберёмся, – Марк зевнул и передёрнул плечами.

Похоже, отгул, на который он сегодня рассчитывал, из-за начавшейся ещё вчера простуды, придётся отложить на некоторое время. Шмыгнув носом, Марк засунул руки в карманы и взглянул на пробегающие по небу тучи. Скорее всего, снова будет дождь, подумал он. Потом посмотрел ещё раз на тело, покачал головой и, перекинувшись парой служебных фраз с коллегами, отправился в участок. Удобно, что идти до него было не более пятнадцати минут, а морозный утренний воздух бодрил лучше любого кофе.

* * *

Рабочий день второго ассистента главного редактора, Эммы Бишоф, проходил в обычном режиме. Телефон разрывался от звонков, а электронная почта каждые пять минут выдавала новые сообщения. Одной рукой девушка строила график к статье об истощении водных ресурсов для старика Уве, который совсем не дружил с компьютерами, и которому Эмма никак не могла отказать в этой маленькой просьбе. Второй рукой она придерживала трубку мобильного телефона, пытаясь дозвониться до офиса одного крупного босса, чтобы назначить встречу.

– Эмма, у нас закончился кофе, – красная чашка стукнула о поверхность стойки ресепшена, и наманикюренные пальчики принялись нервно барабанить по ней.

– Сейчас закажу, – кивнула Эмма, не отрываясь от своих занятий.

– Эмма, у меня не работает принтер, – раздался с другой стороны мужской голос, – я перекину тебе на почту? Распечатай!

– Хорошо, – крикнула девушка в ответ, отложила телефон и заглянула в ежедневник, потом посмотрела на часы на мониторе компьютера и потёрла лоб – через полчаса совещание, а макета номера ещё нет.

– Эмма, курьер!

– Эмма, милочка, где мои графики?

Спросите у Эммы, сходите к Эмме, попросите Эмму.

За три месяца работы в редакции она умудрилась стать самым популярным сотрудником. Широкая улыбка и готовность помочь в любой ситуации привлекали коллег, которые без зазрения совести пользовались её добротой. Однако настоящих друзей Эмма ещё не успела здесь завести. С одной стороны, ей не хватало времени на простое общение, а с другой – никто особо и не стремился водить с ней дружбу. Впрочем, понятие «дружбы» в принципе было чуждым коллективу газеты «Der Glass», название которой – «Стекло» – обозначало открытость и прозрачность публикуемой информации. На деле же они ничем не отличались от всех остальных изданий, для которых сенсация всегда стояла на несколько ступеней выше человеческих чувств и норм морали.

Последнее стало открытием для Эммы, но она всё ещё пыталась оправдать это тем, что люди должны знать правду.

Ей на самом деле очень нравилась эта работа.

Даже когда в половине восьмого вечера звонил телефон и кто-нибудь просил о каком-нибудь маленьком одолжении, ну просто сущем пустяке, который больше ни один человек на свете не может сделать.

В этот раз звонила Таня, девушка под сорок с русским именем, но уходящими вглубь веков немецкими корнями (в семидесятые в Германии было модно называть детей русскими именами). Запинаясь от волнения и меняя буквы местами, Таня рассказала, что застряла в аэропорту и никак не успевает на пресс-конференцию в Feuerbach Robotics. О значении этой пресс-конференции Эмме не нужно было рассказывать, вся редакция жужжала как потревоженный улей с тех самых пор, как Штефан Фейербах, генеральный директор компании, после пятилетнего молчания объявил о том, что готов говорить с прессой.

Естественно, Эмма не могла не выручить коллегу, хотя и испытывала определённые опасения по поводу своей компетентности для выполнения столь ответственного задания. Тем не менее времени рефлексировать по этому поводу уже практически не оставалось, поэтому она распечатала список вопросов, высланный Таней, и, стараясь дышать хотя бы через раз из-за одолевавшего её волнения, вышла в промозглый берлинский вечер.

Глава 2

Ранее тем же днём Марк и его коллега Диана внимательно изучали фотографии девушки, обнаруженной утром. За окном полицейского управления ярко светило солнце, пробираясь сквозь пожелтевшую листву, и весело щебетали птицы, словно забыв о том, что сейчас совсем не весна.

– Ненавижу строить предположения пока не готов отчёт судмедэксперта, – фыркнула Диана, отворачиваясь от доски, на которой были развешаны фотографии.

В отличие от Марка, обладавшего не примечательной, не выдающейся и не запоминающейся среднеевропейской внешностью (что, впрочем, вполне неплохо для полицейского), Диану замечали всегда и везде. Несмотря на то что свои светлые волосы она обычно собирала на затылке в хвост, а широкими чертами лица и характером пошла в отца, известного в своё время автогонщика, Диана умела выглядеть эффектно. Особенно ей в этом помогали четвёртый размер и высокие каблуки, которые в случае необходимости становились смертельным оружием.

– Девушка одета броско, но недорого, – не обращая внимания на Диану и время от времени шмыгая носом, размышлял вслух Марк. – Если верить ценнику на подошве правой туфли, то стоили они всего девять евро, и купила она их или недавно, или носила очень редко. Не привыкла к ним, на пятках пластырь. На левом чулке затяжка, но она, скорее всего, образовалась уже при падении. Аккуратный маникюр, да и в целом не похожа она на проститутку или наркоманку. Студентка или работает где-то в офисе, может быть в банке. Не думаю, что она часто ходит по клубам. Видимо, в этот раз был какой-то повод. Возвращалась домой с клуба или вечеринки…

– Может свидания, – вставила Диана, протягивая Марку коробку с бумажными салфетками.

– Нет, – покачал головой Марк и вытянул одну салфетку. – Коронер сказал, что предположительное время смерти с трёх до четырёх утра. Вряд ли она бы возвращалась с удачного свидания, а судя по выражению её лица, вечер всё-таки удался. В общем, вряд ли она бы шла одна в это время через парк.

– А почему ты решил, что она была одна? – спросила Диана.

Марк задумчиво посмотрел на коллегу, но вместо того, чтобы что-то ответить, ото всей души высморкался.

– Кто-то же забрал её сумочку, – продолжила Диана.

– Если она сама её не потеряла или не забыла где-то, – вставил Марк.

– Маловероятно, посмотри на её губы, – Диана подошла к доске и ткнула пальцем в одну из фотографий, – она накрасила их незадолго до смерти, а это значит, что у неё была сумочка.

– Её мог забрать и случайный прохожий, – пожал плечами Марк. – Не все в этом городе такие сознательные, чтобы сразу вызывать полицию.

– Кто бы ни забрал сумку, мог хотя бы документы оставить, в нашей базе её отпечатков нет.

– По крайней мере, скоро мы узнаем, что с ней случилось, – сказал Марк и обернулся, услышав, как открылась дверь кабинета.

Бормоча что-то совсем невнятное себе под нос, вошёл Тезер Аталик – их коллега. Попеременно хватаясь то за голову, то за свою короткую чёрную бородку, он не отрывал взгляда от развёрнутой серой папки, которую нёс в левой руке.

– Тезер? – настороженно спросила Диана. – Что там?

Аталик остановился и посмотрел на своих коллег так, словно видел их впервые. Потом закрыл папку и помахал ей перед собой.

– С такими уликами мы не можем открыть дело об убийстве.

– Рассказывай уже, что там? – попросил Марк, сморкаясь.

– Ребята, это какая-то чертовщина, – почесал затылок Аталик.

Тезер Аталик, турок по происхождению и немец по паспорту, работал в одном отделе с Дианой и Марком уже пять лет и почти пятнадцать в полиции. Он повидал немало загадочных дел, но это не имело аналогов в его карьере.

– Девушка умерла не от передозировки, – сообщил он, усаживаясь в своё кресло.

– Да порази же ты нас уже наконец, – зевнул Марк и потянулся.

– Она умерла от потери крови, – сказал Аталик.

– И в чём чертовщина, Тезер? – скептически спросила Диана. – На месте преступления крови не было, значит, её убили где-то в другом месте и притащили туда. Какое ещё может быть объяснение?

– В том всё и дело, её никуда не тащили… – Аталик вскочил со своего места и подошёл к доске. – Посмотри, нет никаких следов, что кто-то её нёс. Ни волокон ткани, ни складок на одежде, ни царапин на туфлях. Да я съем свои тапочки, если вы докажете мне, что она не пришла туда сама!

– Тезер, но это бред, – возразила Диана, – должно быть простое и логичное объяснение. Смотри, вот здесь…

Пока коллеги оживлённо обсуждали возможные варианты гибели до сих пор неизвестной девушки, Марк взял со стола Аталика отчёт судмедэксперта и быстренько пролистал его. На мгновение он даже забыл о своём текущем носе, и в памяти всплыли фотографии из другого отчёта, восемнадцатилетней давности, которые он так стремился забыть, но никак не получалось. Тогда была кровь, много крови, и на лице несчастной жертвы застыл ужас, а не эйфория.

– Я знаю, что с ней случилось, – почти шёпотом сказал Марк, но тут внезапный приступ рвоты заставил его согнуться пополам, а Диану и Аталика наконец отвлечься от доски.

Тезер тут же поспешил помочь Марку сесть.

– Я за уборщицей, – зажав нос, сказала Диана и скрылась в коридоре.

Марк уселся на кресло и попытался отдышаться. Перед его глазами всё плыло и прыгало, но стоило ему закрыть их, как тут же появлялись те жуткие кадры.

– Поехали-ка, я отвезу тебя домой, – предложил Тезер.

– Нет, – Марк хотел помотать головой из стороны в сторону, но тут же закрыл рот ладонью, – мы должны работать. Я знаю…

Зазвонил телефон, и Тезер, похлопав Марка по плечу, сказал:

– Передохни чуть-чуть, – и взял трубку.

Звонил один из тех полицейских, которые с самого утра опрашивали местных жителей. Оказалось, что жительница одного из окрестных домов узнала девушку и даже примерно смогла назвать этаж и номер квартиры, где та могла проживать.

Едва Тезер закончил выписывать на листок контакты той женщины, прибежала Диана, а следом за ней пришла уборщица, и пара любопытных лиц, которые заглянули в кабинет, но тут же скрылись.

– У нас есть зацепка, – сообщил Аталик, повесив трубку, и пересказал всё, что ему только что сообщили.

– Отлично, – отозвалась Диана, – а ты, – указала она пальцем в сторону Марка, – поезжай домой.

– Но… – попытался возразить Марк, оторвавшись от наблюдения за уборщицей, которая возила тряпкой по полу.

– Без возражений, – перебила его Диана. – Я попрошу кого-нибудь из патрульных отвезти тебя. Мы бы забросили тебя, всё равно по пути, но, извини, я только недавно поменяла обшивку на заднем сидении. Поехали, Тезер.

– Поехали, – Тезер засунул листочек в карман и сочувственно посмотрел на Марка. – Выздоравливай.

И они вместе вышли из кабинета. Следом за ними ушла и уборщица, бросив неодобрительный взгляд на Марка, а он посидел ещё какое-то время, обхватив голову руками, а потом встал и подошёл к доске.

Хотел бы он посмотреть, как Тезер будет есть свои тапочки, но сколько Марк не вглядывался в расположение листьев вокруг жертвы и в мелкий оранжевый гравий дорожки, так и не сумел найти доказательств, что жертву туда кто-то принёс. Может она и вправду пришла туда сама?

Глава 3

До начала пресс-конференции оставалось пять минут. Эмма прокручивала в голове вопросы, которые уже знала наизусть, покусывая при этом нижнюю губу и нервно озираясь по сторонам.

Вокруг царила деловитая суета, как и во время любых приготовлений к любому важному событию. Кто-то постоянно сновал туда-сюда, кто-то непрестанно говорил о чем-то. Эмма постучала каблучком по полу, улыбнулась какому-то корреспонденту, случайно встретившемуся с ней взглядом и, словно приняв какое-то решение, стянула заколку и распустила волосы. Как ни странно, от этого ей стало легче. Однако не успела она этим насладиться, как свет в зале слегка приглушили, и кто-то объявил: «Дамы и господа! Штефан Фейербах!»

На мгновение наступила полная тишина. Сотни камер и записывающих устройств замерли в боевой готовности.

И вошёл он, сопровождаемый своими многочисленными помощниками и заместителями.

Эмме показалось, что она забыла, как дышать.

Сделав несколько шагов, мужчина остановился и с улыбкой обвёл взглядом зал, задержавшись, как показалось Эмме, именно на ней.

Щёлкнул затвор, и сердце девушки перестало биться.

Мужчина подмигнул, и пуля его обаяния разбила её сердце на мелкие осколки.

«Добрый вечер, господа!» – раздался его бархатный голос.

Следующие несколько минут выпали из сознания Эммы, и как впоследствии она не пыталась, но так и не смогла вспомнить, что же с ней тогда происходило. Из состояния транса её вывела внезапно начавшаяся вокруг суматоха. Журналисты начали задавать свои вопросы.

Эмму охватил приступ паники.

Я не помню вопросов!

Поспешно развернув листок с вопросами, девушка ещё раз пробежалась по ним глазами.

Я не смогу.

Потом ей вспомнился умоляющий голос Тани и суровое лицо главного редактора, который завтра утром не будет выслушивать оправданий, а просто напомнит, где находится дверь, и карьера Эммы закончится, так и не успев начаться.

Дыши.

Вдох, выдох.

Ой! Что? Что? Что я делаю?!

Но рука Эммы уже взметнулась вверх, устремляя за собой и всё остальное тело, и вот уже внимание всей аудитории было приковано к девушке, а Штефан Фейербах задавал ей какой-то вопрос.

– Простите? – широко улыбнувшись, переспросила Эмма. Всегда улыбайся, учила её в своё время мама, «хорошеньким глупышкам многое сходит с рук, а интеллектом блеснуть ещё успеешь», говорила она.

– Ваш вопрос, мисс, – сделал приглашающий жест Фейербах.

Внезапно в руках у девушки оказался микрофон и, нажав на кнопку диктофона, Эмма собралась с духом и произнесла:

– Эмма Бишоф, «Der Glass». Господин Фейербах, мы знаем, что долгое время ваша компания занималась производством промышленных роботов, а недавно вы перешли на сегмент домашних роботов, но с чего всё начиналось? Как и почему была основана Feuerbach Robotics?

– Информация об этом есть на нашем сайте, госпожа Бишоф, – улыбнулся мужчина.

– Я знаю, – смутилась Эмма. – В тысяча девятьсот девяносто шестом году вы открыли небольшую фирму по производству электронного оборудования для промышленных объектов, – выдал вдруг её мозг почти на автомате, – но почему? Почему именно эта сфера? Почему роботы?

– Я родился в эпоху великих ожиданий, мисс Бишоф. Мир грезил о полётах к звёздам, о технической революции. Артур Кларк и Рэй Бредбери в своё время произвели на меня очень сильное впечатление, а когда я прочитал Айзека Азимова, я точно знал, чем хочу заниматься. Годы упорной учёбы и немалая доля везения, и вот я здесь, перед вами, – скромно улыбнувшись, развёл руками Фейербах.

– Тогда почему если вы мечтали о полётах к звёздам, перешли к домашним роботам? Это же совсем не серьёзно.

– «Умный дом» – это технология будущего, которое уже наступило. Космические технологии помогают тысячам, а наш новый сегмент поможет миллионам. Он позволит людям не тратить время на рутину, вроде уборки, готовки и стирки, и в конечном итоге сделает их счастливее. В этом и состоит наша главная цель – дарить людям счастье. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, – кивнула Эмма.

– Следующий вопрос? – Штефан обратился к залу.

– Да, – выкрикнула Эмма.

– Прошу, госпожа Бишоф, – небрежно проведя рукой по густым тёмным волосам, ободряюще кивнул Фейербах.

– Ещё вы сказали о везении, а в чём конкретно оно состояло? – импровизировала Эмма, пытаясь хоть на несколько мгновений продлить этот разговор.

– Терпение и трудолюбие – важные компоненты успеха, но не основные. Множество гениальных изобретений так и остаются на бумаге, потому что просто не находят тех, кто вдохновился бы ими. Мне же повезло не только найти того, кто поверил в меня, но и стал моим духовным наставником. Я полагаю, его имя знакомо вам.

– Да, – растерянно ответила девушка. Конечно, имя духовного наставника Штефана Фейербаха было ей знакомо, так же как и миллионам людей по всему миру, но в этот конкретный момент оно совсем вылетело из её головы. – Спасибо, – пробормотала Эмма, присаживаясь на своё место.

Её лицо и уши горели, ладони вспотели, а в своих мыслях она снова и снова прокручивала вопросы, заданные Штефану и его ответы на них. Эмме стало стыдно. Ей казалось, что она выступила совершенно некомпетентно и безответственно.

До самого конца пресс-конференции она сидела, покусывая губы, записывая всё на диктофон и пытаясь делать пометки в блокноте, которые неизменно превращались в геометрические фигуры и в итоге сложились в имя Stefan, обведённое в сердечко.

Ой!

Эмма поспешно захлопнула блокнот и посмотрела по сторонам, с удивлением обнаружив, что Штефан Фейербах уже произнёс свою заключительную речь и как раз покидал зал.

Как только он и его свита скрылись за дверью, заскрипели стулья, защёлкали застёжки и крепления, потянулись к выходу журналисты.

Эмма выключила диктофон, сложила его в сумочку и вышла из аудитории.

– Госпожа Бишоф, – окрикнул её кто-то.

– Да? – девушка обернулась и увидела высокого представительного мужчину в чёрном костюме.

Мужчина подошёл к ней почти вплотную и, понизив голос, сказал:

– Господин Фейербах хочет с вами поговорить.

– Да? – удивлённо протянула она.

– Следуйте за мной, – мужчина развернулся и направился в сторону противоположную центральному входу.

Эмма пошла за ним, теребя сумочку и кусая нижнюю губу.

Штефан Фейербах хочет со мной поговорить? О чём?

Дорога казалась ей бесконечной, один коридор за другим, потом лифт и снова коридор, и вот последняя дверь, а за ней тускло освещённый переулок, окутанный дождём, и длинный чёрный лимузин с открытой дверцей.

Раздался щелчок, и над головой Эммы распахнулся зонт. Девушка замерла. Восторженно-радостно-мучительное предвкушение встречи с недавно обретённым мужчиной мечты сменилось страхом. Несмотря на свою неосведомлённость во многих житейских вопросах, Эмма прекрасно понимала, что у этой истории может быть более одного финала, и почему-то ни один из них не напоминал ей широко известного «и жили они долго и счастливо».

– Пожалуйста, госпожа Бишоф, – охранник слегка тронул Эмму за плечо и указал в сторону автомобиля.

Девушка поправила сумочку и покраснела. Как же это невежливо подозревать такого серьёзного человека, как Штефан Фейербах, в таких глупостях, да ещё и заставлять его ждать. Отогнав дурные мысли, Эмма пересекла тротуар и залезла в лимузин.

Дверца за ней захлопнулась, и машина тут же пришла в движение.

В приглушённом свете кожаного салона лицо Штефана Фейербаха казалось отстранённо-загадочным и даже немного ироничным. На губах его играла улыбка, но глаза смотрели серьёзно на Эмму, которая, прикусив нижнюю губу, пыталась выправить так некстати задравшуюся юбку. Именно сейчас девушка остро ощутила, как сильно ей не хватало навыка красиво садиться в автомобиль. Покончив с юбкой, Эмма откинула с лица свои непослушные тёмные локоны и слегка оторопела. Штефан Фейербах оказался ближе, чем она могла себе представить. Она чувствовала не только лёгкий аромат его мужского парфюма, но и ощущала тепло его тела.

– Я не собирался вас пугать, Эмма, – приветливо улыбнулся Штефан, – но вы напуганы. Почему?

Эмма слегка отодвинулась, но в этот момент лимузин повернул, и предательская юбка заскользила на кожаной обивке, заставив девушку снова оказаться в непосредственной близости от Фейербаха.

– Мама учила не доверять незнакомым мужчинам, – ответила Эмма и тут же закрыла рот рукой.

Боже мой, ну что же я несу!

– Как интересно, – покачал головой Штефан.

– Что именно? – спросила девушка, старательно убирая волосы за уши. Теперь она жалела, что не собрала их обратно в хвост, ведь они постоянно лезли в глаза и ничуть не помогали ей справляться с неловкостью.

– Я убеждён, что личность человека формируется в первые два года жизни, поэтому, не в обиду вашей матушке, Эмма, но не доверять незнакомым мужчинам она учила вас слишком поздно, – добродушно рассмеялся он.

– Почему?

– Вы сидите в автомобиле с незнакомым мужчиной, который везёт вас в неизвестном направлении. Что вами движет? Любопытство?

– Было бы невежливо… – Эмма на всякий случай взялась покрепче за сумочку, хотя прекрасно знала, что в ней не было ничего, что могло бы сойти за средство обороны, кроме шариковой ручки и диктофона.

Диктофон. Зря она не подумала его включить.

– Вы не находите, Эмма, что вежливость – это удивительное качество. Оно сильнее страха за собственную жизнь или… честь, – едва скользнув взглядом в декольте девушки, Штефан непринуждённо улыбнулся.

Эмма же наоборот съёжилась и запахнула посильнее своё кашемировое пальто.

– Как видите, вежливость не является одним из моих достоинств, – виновато пожал плечами Фейербах. – Я не хотел пугать вас, но, тем не менее, запугал вас до смерти. Я ведь совсем не за этим вас сюда позвал, Эмма.

– А зачем же? – судорожно сглотнула девушка. – И скажите, куда вы меня везёте?

Глава 4

Уже вечерело, когда Марк наконец оказался дома. Жар, сопровождаемый нескончаемым насморком и тошнотой, усиливался, и он мечтал оказаться поскорее на своём старом диване с чашкой горячего бульона для приёма внутрь и банкой холодного пива для наружного применения. Усмехнувшись про себя, что самое главное в этом деле ничего не перепутать, Марк захлопнул дверь и потянулся было к выключателю, но заметил, что из кухни идёт слабый свет, сопровождаемый какими-то странными звуками.

Вытащив из кобуры пистолет, он сделал несколько шагов вдоль коридора. Вздрогнул, краем глаза заметив своё отражение в зеркале. Там, слегка ссутулив спину, стоял среднего роста мужчина примерно тридцати лет с коротко стриженными тёмными волосами.

Затем Марк заглянул в дверной проём, щёлкнул затвором и сказал: «Ни с места!»

Из-за открытой двери холодильника показалась поднятая рука, сжимавшая пивную банку, а потом и весь её обладатель – молодой мужчина в махровом халате, клетчатых домашних штанах и тапочках в виде зайчиков на босу ногу.

– Я тут позаимствовал у тебя пиво и немного колбасы, – сказал он, – это уголовное преступление?

Марк опустил пистолет и включил свет. Мужчина в халате был примерно того же возраста, что и Марк, но несомненно гораздо привлекательнее. Его густые вьющиеся волосы были чуть длиннее среднего, а плотный загар говорил о том, что он много времени проводит вне дома.

– Аксель, какого ты здесь делаешь? – спросил Марк.

– У меня кончились спички, – Аксель открыл банку.

Марк положил пистолет на стол и, поставив чайник на плиту, огляделся в поисках спичек.

– И ты искал их в холодильнике?

– Нет, – Аксель достал из кармана халата коробок и бросил его Марку. – Мне всегда было интересно, чем питаются копы, – улыбнулся он.

Марк зажёг плиту и повернулся к собеседнику.

– Как ты сюда попал?

– Через балкон, – Аксель прислонился к столу и сделал глоток.

Марк бросил взгляд на балконную дверь, скрытую задёрнутой занавеской. Кажется, он взял за правило закрывать балкон, чтобы навязчивый сосед не сновал туда-сюда в его отсутствии, но сегодня он действительно мог об этом забыть.

– Он был закрыт, – сказал Марк.

– Очевидно, нет, – развёл руками Аксель и снова улыбнулся. – Это что, допрос с пристрастием?

– Нет, – усмехнулся Марк, доставая из кухонного шкафа пакетик с сухим куриным бульоном, – если бы это был допрос с пристрастием, то моя пушка была бы сейчас у твоей долбаной башки. А сейчас проваливай, – он сел на стул и прикрыл глаза.

Аксель потоптался какое-то время на месте, разглядывая Марка и словно обдумывая, говорить ему что-то или нет, потом отодвинул занавеску, дёрнул ручку двери и обернулся.

– Эй, – сказал он.

Марк встрепенулся и потёр глаза. Кажется, он успел задремать.

– Ты всё ещё тут? – устало протянул Марк.

– Слушай, можно я тут у тебя порисую завтра? – спросил Аксель с видом пятилетнего ребёнка, уговаривающего папу пойти в зоопарк.

– У себя дома рисовать тебе уже неинтересно?

Закипел чайник, и Марк нехотя поднялся и залил куриный бульон кипятком.

– У тебя здесь перспектива лучше.

– Перспектива чего? – Марк сделал глоток и даже закрыл глаза от удовольствия. Оказывается, именно этого ему и не хватало весь день – чего-нибудь поесть, ведь с самого утра он успел перехватить только сырный пончик по пути к месту преступления, так как уличный дёнер-кебаб, в котором он обычно завтракал, был ещё закрыт.

– Отсюда лучше вид на вон ту аптеку, автостоянку и стройку, – Аксель отвернулся к окну и, прикрыв один глаз, примерился, изобразив пальцами рамку.

– Я уж думал ты хочешь написать что-то вроде «ностальгии по коммунизму», – Марк вытащил из холодильника палку колбасы и слегка зачерствевший батон.

Аксель поднял вверх указательный палец и рассмеялся. Кухня, на которой они находились, отлично подошла бы для этой темы. Старый кухонный гарнитур, пожелтевший от времени, хлипкий стол, который когда-то раскладывался вдвое и регулярно разбирался на запчасти для выноса его в зал по особым торжествам и праздникам, газовая плита времён строительства Стены, духовка, которая не использовалась по назначению уже лет десять, и Марк понятия не имел что за хлам в ней хранится. Из всей обстановки выделялся только новый серебристый холодильник, который пришлось купить в прошлом году взамен прежнего, отслужившего верой и правдой трём поколениям семьи Шнайдеров.

– Значит, ты не против? – спросил Аксель.

– Делай что хочешь, – махнул рукой Марк, откусывая кусок колбасы прямо от палки.

– Супер! – воскликнул Аксель и вышел на балкон. Закрыв дверь, он помахал через стекло Марку.

– Да пошёл ты, – добродушно выругался Марк, продолжая уплетать колбасу и запивать её бульоном. Жизненные силы постепенно возвращались к нему.

* * *

– Куда вы меня везёте? – взволнованно спросила Эмма.

Автомобиль остановился на светофоре, и она выглянула в окно. В этот момент они как раз проезжали мимо коричневой коробки «Берлинской комической оперы». Толпа стояла у входа не то ожидая начала спектакля, не то уже собираясь расходиться по домам. Эмма посмотрела на дверь. Где-то здесь должна быть ручка, но где? В накалённой обстановке замкнутого пространства лимузина, девушка почувствовала, что у неё начинается приступ паники.

Говорят, в экстремальной ситуации мозг лучше концентрируется и легче принимает решения. Неправда. В экстремальной ситуации мозг отключается.

– Всего лишь до станции подземки, – донёсся до неё голос Фейербаха. – Potsdamer Platz вам подойдёт?

– Что? – Эмма не поверила своим ушам.

– Potsdamer Platz, – повторил он, дружелюбно улыбаясь.

– Нет, да, – закивала головой девушка, всё ещё сомневаясь в услышанном, – я поняла. Да, Potsdamer Platz мне подойдёт, – в этот момент лимузин повернул налево, а потом почти сразу направо, и Эмма едва успела схватиться за сидение, чтобы снова не скатиться к Штефану Фейербаху.

– Что ж, теперь, когда мы выяснили конечный пункт нашего путешествия, и когда вы больше не ищете способов к отступлению, ручка там слева снизу, кстати, – кивнул он. Эмма украдкой взглянула в указанном направлении и покачала головой, Фейербах говорил правду. – Позвольте рассказать вам, почему же я выбрал вас.

Девушка не стала уточнять «почему» и самое главное «для чего», а лишь внимательно посмотрела в лицо своего собеседника. Впервые за этот вечер она смогла разглядеть его. В тусклом освещении салона мужчина выглядел старше, чем ей показалось на конференции. Взгляд его по-прежнему оставался задумчивым и даже каким-то отстранённым, хотя в уголках глаз и губ пролегли морщинки, выдавая в нём человека, который улыбался чаще, чем хмурился.

– Меня окружают циники, Эмма, – продолжал он тем временем, – люди, которые способны только на то, чтобы думать о деньгах, о выгоде, о чём угодно, тратя драгоценные минуты своей жизни на то, что этого совсем не стоит. Человеческая жизнь так коротка, и так… хрупка, – сказал он, едва заметно облизнув губы. – Но им всё равно! – махнул рукой Штефан. – Вы невинное создание, Эмма, с такой чистой и открытой душой… Просто удивительно встретить такого человека, как вы, в это время, в этом городе, в вашей профессии. Я уверен, что у нас ещё будет время поговорить об этом, но сейчас… сейчас я хочу сделать вам предложение, – Фейербах выдержал паузу, и Эмма почувствовала, как её в очередной раз за сегодняшний вечер бросило в жар. Не выдержав взгляда мужчины, она отвернулась к окну. За ним медленно проплывала площадь, усеянная сотнями серых бетонных параллелепипедов – мемориал жертвам Холокоста. Между ними бродили, фотографируясь, туристы, и бегали дети.

– Я предлагаю вам написать книгу, – произнёс в итоге Фейербах.

Глава 5

Потравив почти час на опрос жильцов дома, в котором проживала безымянная пока жертва, Диана и Тезер остановились у выкрашенной в коричневый цвет деревянной двери с табличкой «Лиза Майер».

– Ну что, кажется это здесь, – сказала Диана и постучала.

На стук, естественно, никто не ответил. Но женщине показалось, что она услышала какой-то звук. Она присела на корточки и приложила ухо к замочной скважине. Замок был старый и оттуда тянуло прохладой. Где-то в квартире скрипнула половица.

– Там кто-то есть, – шёпотом сказала Диана и достала из кармана своей красной кожаной куртки набор отмычек.

Тезер огляделся по сторонам и приготовил пистолет.

Замок щёлкнул, и Диана осторожно толкнула дверь. Свет, проникший из подъезда выхватил в полумраке квартиры два силуэта. Выгнув спинки, они жмурились и тёрлись друг об друга, но увидев незнакомцев тут же пригнули уши и разбежались в разные стороны.

– Коты, – поморщился Тезер и, вытащив носовой платок, приложил его к носу. Запах в квартире стоял соответствующий. Сколько дел могут наделать два вполне взрослых пушистых создания?

Диана включила свет. Из длинного узкого коридора, обклеенного однотонными белыми обоями, вели три двери – в кухню, в ванную и спальню. Все три комнаты выходили на одну сторону и отличались высокими потолками, но малыми габаритами. На кухне умещался только небольшой кухонный гарнитур и столик на двух человек, а в гостиной, которая служила одновременно и спальней, стоял шкаф, телевизор и разложенный, но аккуратно застеленный синим покрывалом диван. На стенах не висело ни одной картины, на окнах не было цветов, и только кошки, одна рыжая, а другая серая с белыми лапками, добавляли жизни и разнообразия аскетичному интерьеру.

– Похоже, Лиза Майер была не самым притязательным человеком, – почесал бородку Тезер. В резиновых перчатках делать это было не очень удобно.

– Ага, – Диана открыла дверцы шкафа и окинула взглядом содержимое. Вся одежда была разложена по полочкам и развешана по плечикам, а также по цветам, фактуре и, похоже, сочетаемости. – И кажется ещё педантом, – добавила она и вздрогнула. Рыжая кошка заскочила на полку и потёрлась о её бедро. – Они, наверное, голодные, Тез, – обернулась она к Тезеру.

– Понял, – кивнул он и пошёл на кухню. Рыжая метнулась за ним, а серая лишь недоверчиво повёла ушами, но едва раздался звук открываемой дверцы холодильника, как её тут же словно ветром сдуло.

В холодильнике, заполненном всевозможными баночками и контейнерами, под кошачьи консервы была отведена целая нижняя полка. Тезер открыл банку и огляделся в поисках мисок. Кошки вились вокруг него и почти синхронно мяукали, требуя еды. Миски нашлись под столом и были настолько идеально вылизаны, что их даже не пришлось мыть. Он вывалил еду и почти минуту наблюдал, как стремительно она исчезает в кошачьих желудках.

– Бедные создания, – сказал он вслух, – если вас никто не заберёт, придётся отвести вас завтра в приют.

– Что? – донёсся до него голос Дианы из гостиной.

– Ничего, – отозвался Тезер, выглянув в коридор. Тут его внимание привлекла висевшая на вешалке сумка. Он снял её с крючка и пошёл к Диане. – Смотри-ка что у меня есть.

– Да, я тут тоже в шкафу кое-что нашла, – она показала на лежавший у неё на коленях ноутбук, – но давай сначала твоё.

Она отложила ноутбук в сторону и они принялись методично выкладывать содержимое сумки на диван: расчёска, тушь, старый чек из магазина, визитница с разложенными по алфавиту дисконтными карточками, пропуск.

– Feuerbach Robotics, – прочитала Диана, – Лиза Майер, бухгалтерия. А вот и место работы.

– Нервная, похоже, работа, – Тезер посмотрел на просвет пузырёк с таблетками, на самом дне виднелись последние три штучки.

– Что там? – вытянула шею Диана.

– Похоже, антидепрессанты, – протянул мужчина, разглядывая этикетку.

– Да, я бы тоже в депрессию впала, если бы жила в таком месте, – хмыкнула она. У самой Дианы дома был целый музей «Формулы 1» – ретро-афиши, которые собирал ещё отец, шлемы пилотов и даже автомобильный диск, который служил ей подставкой для телевизора, который она, правда, никогда не включала.

– Посмотри, – Тезер извлёк на свет телефон, устаревшую модель с кнопками и монохромным экраном.

– Не знаю, – с сомнением покачала головой Диана, – либо это запасной телефон, либо наша девушка ретроград. Я делаю ставку за первое.

– Почему? – спросил Тезер, пролистывая список вызовов.

– Потому что эту сумку она не забыла дома, а намеренно оставила. Судя по тому, как она была одета, при ней, скорее всего, был какой-нибудь небольшой клатч.

– Тем не менее с этого телефона последний раз звонили вчера в семь часов вечера некой Лоле и вызов продолжался пятнадцать секунд. Да и, вообще-то, она активно пользовалась этим телефоном. Каждый день звонила… маме, – Тезер повернулся к Диане.

Она глубоко вздохнула и закрыла лицо руками:

– Ненавижу это. Больше всего ненавижу это в нашей работе.

Тезер сочувственно посмотрел на неё. Ему никогда не доводилось этого делать, сообщать родственникам о погибших, но он знал, что не смог бы, не хватило бы хладнокровия и беспристрастности.

– Не скучаешь по дорожной полиции? – спросил он.

– Гонять с мигалками, нарушая правила, можно и здесь, – слабо улыбнулась Диана, – только здесь ещё и платят больше. Ты-то вот каким образом в криминальной полиции оказался?

– Любил в детстве детективы смотреть.

– Да ладно? Серьёзно?

Тезер кивнул, Диана прикрыла рот ладонью и издала смешок.

Серая кошка запрыгнула на диван и принялась громко умываться.

– Ладно, что там ещё в телефоне?

Тезер потёр нос и начал просматривать список контактов.

– Агнесс, ветеринар, Габи, Зизи, Лола, мама, парикмахер, работа, – Тезер остановился.

– А дальше?

– А всё, больше нет.

– Какая богатая социальная жизнь.

Диана потянулась за ноутбуком. Пароля на нём, к счастью, не было. На весь экран был открыт интернет-браузер. Среди сохранённых вкладок Диана нашла несколько сайтов по кулинарии, пару женских журналов, форум для кошатников и одну популярную социальную сеть.

Хотя в друзьях Лизы Майер значилось порядка пятидесяти человек, никто не оставлял комментарии под новыми фотографиями её кошек и постами про любовь и отношения, от которых так и веяло осенней депрессией. В истории сообщений хранились только редкие поздравления с Рождеством и днём рождения. И только последнее сообщение, полученное на прошлой неделе, отличалось от всех остальных. Оно пришло от той же Лолы.

– Привет, Лиза! – прочитала вслух Диана. – Как дела? Я знаю, что мы давно не виделись, но Рори мне, наконец-то, сделал предложение!!! Мы женимся через две недели!!! Я тут устраиваю девичник, ничего особенного, так небольшие посиделки. Приходи! Буду рада тебя видеть! Соберёмся как раньше. Позвони мне. Обнимаю…

– Да что там за Лола? – Тезер наклонился поближе и заглянул в монитор.

Диана открыла страничку Лолы и снова не удержалась от смешка. Короткостриженная брюнетка на всех фотографиях размахивала руками и ни на одной из них не закрывала рот.

– Жизнерадостная девица, – прокомментировал Тезер.

– Свяжись с ней, – сказала Диана, закрывая ноутбук и поднимаясь с дивана, – пусть приедет завтра в участок, а я позвоню матери жертвы, но сначала мы выйдем отсюда или я заплачу от этого запаха.

Тезер хмыкнул и начал собирать вещи обратно в сумку.

Глава 6

Сочинительством Эмма начала увлекаться ещё в раннем детстве. Придумывала на ходу стишки и короткие истории, а родители в умилении записывали их. Потом, когда ей было лет девять, Эмма освоила старую бабушкину печатную машинку. Компьютеры она не признавала, считая, что ими пользуются только какие-то поддельные писатели, настоящие же доверяют исключительно печатным машинкам.

В старших классах Эмма решила продолжить свою «писательскую карьеру» и податься в журналистику. К сожалению или к счастью, но рынок труда в тот момент мог предложить только один вариант – школьную газету, которую возглавляла учительница английского языка и в которую помимо Эммы ходили ещё парочка энтузиастов – мальчик, который хорошо рисовал, но ни с кем не общался, и девочка-студентка по обмену из Канады. Да и те вскоре нашли для себя более интересное занятие на почве совместного интереса к книгам, а точнее к книжным шкафам, за которыми можно тайком целоваться.

Для Эммы это был своего рода удар. Отчасти потому, что мальчик ей всё-таки нравился, хотя она никогда и не рассчитывала оказаться с ним за шкафом, но больше из-за того, что он предал их общее дело.

Потом были маленькие заметки для местной газеты и одна большая статья для крупного молодёжного журнала, которую так никогда и не опубликовали.

Теперь Эмма практически не писала, разве только если перепадало какое-то задание от шефа и вдруг такое предложение – написать книгу.

Девушка отвернулась от окна и внимательно посмотрела на Фейербаха.

– Я вас правильно понимаю, вы предлагаете мне написать книгу?

– Именно так я и сказал, – утвердительно кивнул мужчина, продолжая улыбаться.

– О чём? – спросила Эмма.

Штефан усмехнулся.

– Обо мне, естественно.

– Ах, ну да, – кивнула девушка, – простите, что я сразу не догадалась, – сказала она и снова смутилась. Воспитание говорило ей, что нельзя дерзить Штефану Фейербаху, но вымотанные им нервы требовали возмездия. – Но я не думаю, что смогу выполнить эту почётную миссию, – Эмма поджала губки и скрестила руки на груди.

– Я думаю, вы справитесь, – дружелюбно улыбнулся мужчина, пристально глядя ей в глаза.

Автомобиль повернул налево, за окном потянулись освещённые оранжевыми фонарями аллеи Тиргартена.

– Я не знаю, как писать книги, – пожала плечами Эмма. – И вообще, почему я?

– Вы напишете правду.

«О да», – мрачно подумала Эмма, покусывая нижнюю губу, – «я напишу всю правду о том, как этот паршивец запугивает молоденьких девушек!»

Штефан рассмеялся.

– Вы мне нравитесь, Эмма, – сказал он. – Позвоните Кристине, моей помощнице, она перешлёт вам мои условия и назначит время встречи.

– Я не думаю… – замотала головой девушка, глядя на визитку, которую протягивал ей Фейербах.

Лимузин остановился.

– До встречи, Эмма, – Штефан ещё раз улыбнулся, взял её руку и вложил в неё свою визитку. В этот же момент дверь автомобиля открылась.

– Я… не… до… до свидания! – пробормотала девушка и, не глядя на мужчину, вылезла из машины, отказавшись от предложенной охранником помощи.

Пронизывающий ветер, гулявший между небоскрёбами Потсдамер платц, сразу же растрепал её волосы и забрался под распахнутое пальто, пробрав до самых костей. Она поспешно застегнула пальто и, отчаянно стараясь не стучать зубами, пробежала мимо остатков Берлинской стены, пересекла Потсдамер штрассе и скрылась в недрах подземки.

Я никогда ему не позвоню! Никогда! Никогда!!!

* * *

Позже Эмма лежала в горячей ванне, кутаясь в пушистую пену. Одинокая свечка на полочке у запотевшего зеркала отбрасывала причудливые тени на кафельные стены. Влажный воздух был наполнен ароматами шоколада, клубники и банана, но Эмма чувствовала лишь запах духов Штефана Фейербаха и кожаного салона его лимузина. Раз за разом она прокручивала в голове их разговор. Сколько остроумных фраз она могла бы ему сказать, как раскованно и самоуверенно она могла бы себя вести. Она оставила бы за собой последнее слово, громко хлопнув дверью. Нет, она бы бросила его визитку ему в лицо и залепила бы пощёчину за то, что он посмел прикасаться к ней! Нет, лучше бы он прикасался ещё. И ещё. И ещё! Ох, она бы стянула с него этот галстук и…

Дверь стукнула о край ванны, так что Эмма от неожиданности чуть не захлебнулась. Огонёк свечи потух и тут же мир осветился таким ярким электрическим светом, что ей пришлось зажмуриться.

– Где моя тушь? – раздался совсем рядом недовольный голос Маргарет, сопровождаемый грохотом переставляемых бутыльков и тюбиков.

Эмма промолчала и медленно погрузилась под воду, притворившись, что её здесь нет. Она понятия не имела, куда Маргарет дела свою тушь.

– Почему ты никогда не возвращаешь вещи на место? – продолжала бушевать соседка.

Это никогда не кончится…

Эмма вынырнула из ванной и протёрла глаза. Маргарет, одетая в короткое синее платье, которое она называла почему-то «счастливым» (в чём именно Эмма даже не спрашивала), стояла на коленях, перебирая содержимое ванного шкафчика, которое теперь в полном беспорядке валялось на полу.

– Посмотри в своей сумке, – посоветовала Эмма.

– С какой бы стати ей быть у меня в сумке? – рассерженно выдохнув, Маргарет, тем не менее, поднялась на ноги и исчезла за дверью. Что-то с грохотом упало с полки в коридоре и покатилось в сторону ванной, потом что-то другое медленно сползло с крючка, и Эмма догадалась, что это её пальто, которое она так небрежно бросила, когда вернулась домой. Теперь же оно наверняка лежало в луже, которая натекла с её осенних сапожек.

– Твою мать, – тихо выругалась Маргарет, и Эмма поняла, что это относилось вовсе не к пальто. Просто тушь действительно оказалась в сумке. Как всегда. – Я ушла, – зачем-то сообщила Маргарет, хотя обычно этого не делала, и щёлкнула замком.

Какое-то время Эмма пыталась прийти в себя во внезапно наступившей тишине, и даже снова вернуться к мыслям об «этом совершенно несносном паршивце», но яркий свет и холодный воздух, задувавший из коридора, не давали ей этого сделать.

Тогда она протянула руку, чтобы открыть клапан и слить воду, но так и застыла на месте.

А куда я дела визитку?

Перебирая в памяти все свои действия с момента получения визитки, Эмма выскочила из ванны и едва не закричала от боли. Что-то впилось ей в ногу, потом в другую. Она и забыла, что Маргарет всё свалила на пол. Отпустив пару ругательств в сторону соседки, она протопала в коридор, оставляя за собой мокрые следы. Пальто и вправду лежало на её сапожках, но это Эмму совсем не беспокоило. Главное, что в кармане обнаружилась немного помятая визитка, которая пахла Штефаном Фейербахом.

* * *

Чуть позже тем же вечером, молодой человек зашёл в один из баров. Не снимая капюшона и не расстёгивая чёрной кожаной куртки, он прошёл к стойке. Увидев его, бармен, полный мужчина в годах, тут же приветливо замахал руками и закричал:

– Хей-хей! Давненько ты к нам не заходил!

– Давненько, – улыбнулся парень, но тут же сделался очень серьёзным. – Мне чего-нибудь бодрящего, Фредди, и желательно горячего.

– Что-то случилось? – тихо спросил бармен, наливая в маленькую чашечку эспрессо.

– Они в городе.

Бармен поставил перед ним кофе и стакан воды. Парень достал из кармана монету в два евро и положил их на стойку.

– Ты осторожней, – мужчина похлопал его по руке.

– Постараюсь, – коротко ответил тот и поправил чехол с катаной, висевший за его спиной.

Глава 7

Яркий солнечный свет заливал аскетично-холостяцкую спальню Марка Шнайдера. Выкрашенные в бежевый цвет стены контрастировали с икеевским гардеробом из тёмного дерева, купленным в прошлом году взамен окончательно развалившегося полированного монстра, и чёрным постельным бельём, подаренным Акселем на этот день рождения.

Дело в том, что Аксель до сих пор считал Марка своим лучшим другом. Когда-то так и было, но сейчас Марк этого мнения не разделял. Напротив, Аксель стал для него досадной обузой, от которой почему-то оказалось очень трудно избавиться.

Марк перевернулся на спину, откинул одеяло и какое-то время созерцал потолок. Призрачные обрывки снов проплывали в его голове, но когда он попытался ухватить хотя бы один из них, то понял, что совершенно не помнит что ему снилось. Марк зевнул, посмотрел на свои наручные часы, которые никогда не снимал, и тут же подскочил с кровати.

12:45.

Будильник, валявшийся, как обычно, под кроватью, оказался солидарен с наручными часами – 12:45.

Марк надел брюки и выгреб из шкафа носки, чтобы подобрать пару, но тут его внимание привлёк звук из кухни. Кто-то поставил металлический чайник на плиту. Пару секунд Марк размышлял о том, что специально проверил вчера все окна и двери, чтобы Аксель не ходил туда-сюда, однако…

– Ты просочился через замочную скважину? – спросил Марк, появляясь на кухне с одним носком в руке.

– И тебе привет! – Аксель отвернулся от мольберта и радостно улыбнулся. Сегодня на нём была простая белая футболка и синие джинсы, неизменными остались только тапки-зайчики. – Зачем через скважину? Я взял твой запасной ключ. Виолетте он ведь больше не нужен.

– Благодаря тебе он ей больше и не нужен, – Марк сел на край стула и натянул носок.

– Я, между прочим, сделал тебе одолжение, друг, – Аксель потряс кисточкой в воздухе, оставив несколько красных капель краски на линолеуме.

– Скрасил досуг моей девушке. Спасибо, конечно, – Марк неодобрительно посмотрел на пятна краски. Он уже давно не бесился по поводу своей бывшей подружки.

– Ей было одиноко, ты же всё время на работе, – невинно пожал плечами Аксель.

– Кому-то приходится зарабатывать деньги, – Марк поднялся со стула и заглянул в холодильник. Ничего нового со вчерашнего дня в нём не появилось. Взяв с полки то, что осталось от колбасы, Марк захлопнул дверцу и посмотрел на Акселя. – Не всем везёт иметь папочку-миллиардера.

– Толку-то от этого, – пробурчал Аксель. – Но, конечно же, прости за то, что он у меня есть! – развёл руками он.

Марк стиснул зубы и шумно выдохнул через нос, отчего его ноздри угрожающе раздулись, а на лбу вздулась синяя жилка.

– Слушай, прости, я не хотел тебя обидеть, – попытался оправдаться Аксель, но было уже поздно. Марк схватил его за грудки и прижал к стенке, опрокинув при этом мольберт, стул и банку с водой, которая тут же растеклась по всей кухне, ещё больше усилив запах мокрой акварели.

И тут в дверь позвонили.

– Это ещё кто? – сквозь зубы спросил Марк.

– Я китайской еды заказал, – тяжело дыша, ответил Аксель.

Марк мотнул головой и разжал пальцы. Аксель поспешил выйти из кухни, но поскользнулся на мокром линолеуме и едва не растянулся на полу.

Марк не удержался и хохотнул, но тут же сам наступил в лужу и намочил свой единственный носок. Выругавшись, Марк взял тряпку и принялся вытирать пол. Поднял стул, потом мольберт. Какое-то время внимательно смотрел на него, пытаясь понять, что же он видит. Красные и синие линии разной длины и толщины пересекались под прямым углом.

– Ну как тебе? – раздался голос у него прямо над ухом. Марк вздрогнул и обернулся. Аксель стоял рядом, с мечтательной улыбкой глядя на своё творение.

– Ты хреновый художник, – вынес вердикт Марк.

– Ты ничего не понимаешь в современном искусстве, – отмахнулся Аксель и, поставив бумажный пакет из службы доставки на стол, начал доставать оттуда коробки с лапшой. По кухне тут же разлился запах китайских приправ и кисло-сладкого соуса. – Я и тебе заказал, со свининой, как ты любишь.

– Спасибо, конечно, – Марк почесал затылок. – Но мне надо на работу, – бросил он, одновременно стягивая носок и выходя, или, точнее, выскакивая на одной ноге в коридор.

– Не надо, – Аксель снял с плиты давным-давно закипевший чайник. – Я позвонил им и сказал, что ты не придёшь.

– Чего? – Марк замер на одной ноге и медленно развернулся.

– Ну, ты вчера такой больной был, я подумал, что неплохо бы тебе побыть дома. К тому же Диана была только за.

– Оу, – Марк забросил носок в ванную и остановился, размышляя о случившемся всё-таки выходном и о том, что надо самому позвонить в участок. Мобильный телефон как раз лежал на столике у входа.

– Она хорошенькая?

– Кто? – не понял Марк, набирая телефон Дианы.

– Ну Диана, – Аксель возник в дверном проёме с улыбкой Чеширского кота.

– Тебе не светит, – усмехнулся Марк.

– Почему?

– Привет, Диана, – проигнорировав соседа, Марк прошёл вдоль коридора и закрылся в спальне.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовалась Диана на другом конце провода.

Марк глубоко вдохнул. Чувствовал он себя гораздо лучше, даже насморк почти прошёл, но Диане он почему-то решил не говорить об этом.

– Отвратительно, – кашлянул он. – Валяюсь тут с температурой. Как у вас дела?

– Мы справляемся, – ответила Диана. – А чтобы ты не скучал, у меня для тебя есть задание. Покопайся в социальной жизни Лизы Майер. Может, найдёшь что-нибудь интересное. Подробности сейчас сброшу.

– Ок, – кивнул Марк и уже собирался положить трубку, но вдруг вспомнил о том, что вчера не успел рассказать. – Диана?

– Да? – отозвалась она.

– В Шёнеберге был клуб Lion’s Court, проверь его. Он может быть связан с нашим делом.

– Lion’s Court? – переспросила Диана, набирая текст в полицейской базе данных.

– Да, – ответил Марк.

Диана хотела спросить что-то ещё, но он уже отключился. Поисковый запрос выдал один результат. Диана нахмурилась и щёлкнула по нему мышкой. Верхней строкой в открывшемся окне значилось: Дело Марии Шнайдер. Закрыто 15 марта 1995 года.

* * *

Рабочий день Эммы проходил в авральном режиме. С самого утра ей достался нагоняй от Тани за то, что она задавала совсем не те, и к тому же какие-то очень глупые вопросы на пресс-конференции, и своим безответственным поведением подвела не только Таню, но и вообще всю редакцию. «Да куда уж там, всю нацию», – мрачно думала Эмма, помешивая уже остывший кофе и стараясь не принимать близко к сердцу слова рассерженной коллеги.

Получалось с трудом. Даже пришлось немного поплакать в туалете, но после обеда времени на расстройства совсем не осталось, благодаря массе мелких и крупных поручений, которые сыпались как из рога изобилия, и только маленькая прямоугольная визитка то и дело отвлекала внимание Эммы и, в конце концов, девушка собралась с духом и набрала указанный номер.

Эмма даже не заметила, успел ли прозвучать хотя бы один гудок, как на том конце весело прощебетали:

– Добрый день, госпожа Бишоф! Меня зовут Кристина, я ассистент господина Фейербаха. Мы ждали вашего звонка. Я выслала пакет документов на вашу электронную почту. Когда будете готовы дать окончательный ответ, позвоните мне. Я доступна в любое время.

– Хо-рошо, – протянула Эмма, когда словарный поток собеседницы закончился.

– Тогда ждём вашего звонка! Хорошего вам дня, госпожа Бишоф!

– И вам, – ответила Эмма, но в телефоне уже звучали короткие гудки.

Недоумевая, Эмма попыталась открыть свой личный почтовый ящик, который был известен весьма ограниченному количеству людей и точно не Штефану Фейербаху. С третьей попытки её дрожащие пальцы набрали правильный пароль.

Письмо действительно было. С договором на оказание услуг по написанию мемуаров, с примерным графиком встреч и оплат. Последний произвёл на девушку самое сильное впечатление. Она даже не представляла, куда можно потратить такие деньги.

Такого не бывает, прошептала Эмма и ещё раз пересмотрела документы.

Почему же он выбрал меня?

Глава 8

Видавшее виды тёмно-красное купе Alfa Romeo Montreal 1970 года выпуска остановилось на углу улицы Белцигер в районе Шёнеберг. Стрелки часов в машине показывали без пяти минут одиннадцать. Ночная улица была пустынна, если не считать пары случайных прохожих, выгуливавших собак в парке через дорогу, и небольшой, но шумной компании, дружно дымившей у траттории напротив. Диана заглушила двигатель и вышла из машины. Тезер последовал за ней.

– Всё же я не понимаю, как эти два дела могут быть связаны, – продолжал он начатый ещё в участке диалог, уже давно превратившийся в монолог. – Там была группа вчерашних подростков, возомнивших себя, представить только, вампирами! А здесь… здесь мы даже не знаем наверняка, было ли это убийство. Те ребята до сих пор за решёткой, если вообще живы. Как бы не оказалось, что мы зря теряем время.

Диана Аталика не слушала. Застегнув куртку, она прошлась вдоль двухэтажного кирпичного здания, значившегося в базе данных как клуб Lion’s Court. Редкий образец архитектуры конца девятнадцатого века, чудом уцелевший в Берлине и особенно выделявшийся среди безликой застройки девяностых, казался необитаемым. Арочные окна первого этажа были темны, а большие квадратные окна верхнего этажа и вовсе наглухо закрыты ставнями. Здание не имело никаких опознавательных знаков и даже дверей, кроме небольшой калитки в примыкавшем к нему с одной стороны металлическом заборе, за которым виднелась автостоянка и два одноэтажных здания, похожих на склады из той же эпохи.

Диана нажала на кнопку звонка, и из динамика раздался мелодичный женский голос:

– Волшебное слово пропустит вас в Страну грёз.

Диана переглянулась с Тезером и усмехнулась:

– «Полиция» подойдёт?

На том конце ничего не ответили, и Диана хотела уже снова нажать на звонок, но тут раздался сигнал и калитка открылась. Из едва приметной двери вышел широкоплечий охранник и строго спросил:

– Ваши документы, – потом выдавил служебную улыбку и добавил, – пожалуйста.

Проверив документы, охранник отошёл в сторону, пропуская полицейских внутрь. Диана и Тезер оказались в тускло освещённом коридоре. Где-то вдалеке слышались мощные раскаты музыки. Откуда-то из тёмного угла тут же возникла девушка. В полумраке особенно сильно была заметна её бледная кожа и тщательно подведённые глаза.

– Доброй ночи, господа, – ослепительно улыбнулась она, обнажив маленькие клыки.

– Нам нужен господин Лион, – сразу перешла к делу Диана.

– Я провожу вас, – ответила девушка и пошла впереди, постукивая каблуками высоких сапог и покачивая бёдрами, затянутыми в слишком короткие кожаные шортики.

Аталик неодобрительно покачал головой из стороны в сторону и погладил свою бородку, как делал это всегда, когда предпочитал промолчать, чем высказывать вслух свои мысли. Как, например, в истории с машиной Дианы. Он считал, что лучше бы она нашла себе партнёра, чтобы проводить своё свободное время более разнообразно, чем постоянно валяться под этой раздолбанной колымагой. Однако Тезер не привык учить кого-то жизни и раздавать советы направо и налево, потому что люди всё равно всё делают по-своему.

Коридор тем временем закончился, и за тяжёлой металлической дверью оказался огромный зал. В приглушённом свете прожекторов, среди красного кирпича и металла, тёмная масса людей ритмично качалась под тяжёлый рок, вырывавшийся из динамиков.

На мгновение ярко вспыхнул и тут же погас свет. Вместе с ним исчезла и музыка. «Лион!» – прошёлся по залу шёпот, и вскоре толпа уже вовсю скандировала: «Лион! Лион! Лион!»

Аталик напряжённо проверил на месте ли его пистолет. В наступившей темноте он совсем ничего не видел. Пространство, наполненное гулом толпы, внезапно стало совсем крохотным и давило на плечи.

Диана, наоборот, улыбалась. Всеобщее возбуждение будоражило её. Ещё немного и она готова была закричать вместе со всеми: «Лион!»

И вот появился он, и толпа просто сошла с ума.

Господин Лион стоял на сцене посреди танцпола в ярких лучах прожекторов и слегка небрежно опирался на трость. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, не больше. Его длинные белокурые волосы мягкими волнами падали на плечи. Камзол из красного бархата сверкал изящной вышивкой и переливался драгоценными камнями. Панталоны, шёлковая рубашка с жабо и шёлковые же чулки дополняли образ щеголеватого дворянина восемнадцатого века. Обведя взглядом зал, Лион на мгновение закрыл глаза и улыбнулся, затем поднял руку, призывая к тишине.

«Дети мои!» – тихо и мягко произнёс он, но его голос долетел до самых дальних уголков танцпола. «Я рад приветствовать вас этой ночью. И да начнётся веселье!»

Гитарное соло разорвало пространство зала, а следом за ним грохот музыки обрушился на толпу, но вместо того, чтобы снова впасть в безумство, она благоговейно расступалась перед Лионом, который сошёл со сцены и неторопливой походкой направлялся прямиком туда, где стояли Диана и Тезер.

Люди жадно пожирали Лиона глазами, некоторые облизывали губы и скалили зубы, показывая маленькие клыки, другие несмело тянули к нему руки, словно боясь обжечься. Их взгляды кричали: «Возьми меня! Я! Я буду сегодня твоей жертвой!»

И Лион действительно выбирал себе жертву. Его глаза тёмно-изумрудного цвета, какого не бывает в природе, внимательно изучали окружавшие его лица. Кто-то награждался улыбкой, кто-то кивком головы, но кружевной платок, пропуск в обитель господина Лиона, достался… Диане. Не успела она опомниться, как холодное дыхание Лиона коснулось её шеи: «Идёмте, госпожа комиссар, – сказал он. – Я ждал вас».

* * *

Эмма закрыла входную дверь и постояла какое-то время в темноте, прислонившись плечом к косяку.

Ну и денёк, ещё похуже, чем вчера.

Девушка вздохнула, потом принюхалась и нахмурилась. Что-то было не так. Она повела ещё раз носом и поняла что именно. Запах. Обычно по вечерам её встречал запах немытой посуды и портившейся еды, но сейчас его не было. В квартире вообще ничем не пахло.

Эмма включила свет и разулась, потом, не снимая пальто, дошла до кухни и щёлкнула выключателем. Вся посуда лежала в сушилке, именно там, где она оставила её утром. Задумчиво хмыкнув, Эмма заглянула в спальню Маргарет, где царил привычный, но уже вчерашний беспорядок.

Девушка прикусила губу и медленно расстегнула пальто. Маргарет отсутствовала всего сутки, стоило ли поднимать панику?

А предаваться панике?

Эмма достала из кармана телефон и набрала номер Маргарет. Он оказался заблокирован. После нескольких безуспешных попыток пробиться через непреклонного оператора, девушка сняла пальто и прошлась по комнате соседки в поисках хоть какого-то намёка на место работы Маргарет. Где она работает? Ночной клуб, бар или нечто иное? Как-то Эмма пыталась выяснить это, но рассказ Маргарет о том, как она трудится в Deutsche Bank, звучал не слишком убедительно.

В процессе поисков девушка нашла своё летнее платье, туфли на каблуках, которые, как она думала, остались дома в Бамберге, давно потерянные тушь и крем, золотые серёжки и даже плеер, который, она была уверена, у неё украли в метро месяц назад.

Ну и поделом ей!

Эмма бросила плеер на кровать и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Страшно захотелось есть. В холодильнике обнаружился листик салата, половина контейнера с помидорами черри и даже открытая пачка феты. Сделав из всего этого салат, Эмма закрылась в своей комнате и достала ноутбук. Она хотела почитать чего-нибудь лёгкого и позитивного, но вместо этого по привычке открыла свою почту, где в самом верху списка висело письмо от Фейербаха. Девушка всё ещё злилась на свою соседку и в глубине души даже радовалась, что её нет сегодня дома. Масла в огонь добавляла ещё и вчерашняя встреча со Штефаном, которая одновременно и тяготила, и волновала её, и определённо требовала чего-то более решительного с её стороны, поэтому, особо не раздумывая, она взяла телефон и набрала номер. Как только на другом конце взяли трубку, Эмма без лишних предисловий, произнесла: «Я согласна».

Глава 9

Кабинет господина Лиона, владельца ночного клуба Lion’s Court, был обставлен в духе эпохи рококо – настоящее царство причудливых завитушек и изящных линий. Золотая виноградная лоза щедро оплетала шёлковые бордовые обои, причудливо переплетаясь с коваными подсвечниками. Их мягкий приглушённый свет создавал в комнате уютную, почти интимную атмосферу.

Мягко ступая по ковру своими изысканными атласными туфлями с бриллиантовыми пряжками, которым позавидовала бы сама английская королева, Лион дошёл до стола, положил на него трость и повернулся к полицейским.

– Итак, вы пришли по поводу Берни, – сложив вместе ладони, с улыбкой произнёс он.

– Берни? – уточнила Диана. – Какого Берни?

– Значит, вы пришли по другому вопросу, – перестав улыбаться, тихо сказал он. – По какому же?

– Что за Берни, господин Лион? – спросил Тезер.

– Присаживайтесь, господа, – хозяин кабинета указал на диванчик, обшитый красной тафтой. Тезер принял предложение, Диана осталась стоять. – У меня не простое заведение, господин Аталик, – Лион едва заметно усмехнулся, заметив лёгкое замешательство на лицах детективов, ведь они ещё не называли ему своих имён, – конфликт интересов здесь достаточно частое явление, – продолжил он, обходя свой стол и опускаясь в кресло. – Почему же вы здесь? – Лион задал вопрос скорее себе, чем полицейским. Сложив пальцы домиком, он внимательно посмотрел на собеседников, переводя взгляд с одной на другого. – Здесь что-то старое, – задумчиво произнёс он, остановившись на Тезере, – давно забытое…

– Имя Марии Шнайдер вам о чём-то говорит? – спросила Диана.

На мгновение Лион изменился в лице и даже немного ссутулился, но тут же взял себя в руки и, судорожно вздохнув, произнёс:

– Бедняжка Мари… Её смерть сделала меня звездой.

– Вы знали её? – задал вопрос Аталик.

– Увы, не при жизни, и не Марию, а её сына. Хороший парень. Тогда ему, кажется, было десять.

– Комиссар Марк Шнайдер является членом нашей команды.

На какую-то долю секунды на лице Лион отразилось удивление, а он задумчиво потом произнёс:

– Этого он хотел – бороться за справедливость.

Сказав это, он заметил, как Диана опустила взгляд, а Тезер погладил бородку.

– Что вы знаете об «Ангелах Ночи»? – спросил Аталик.

– Не больше того, что уже написано в отчётах полиции, – пожал плечами Лион.

– Очередная банда сатанистов, – фыркнула Диана.

– Многие вампиры, – произнёс мужчина, – и считающие себя таковыми, – добавил он, делав ударение на слове «считающие», – поклоняются Дьяволу, не без оснований полагая, что являются порождениями Ада. Всем нужен покровитель, и если они не могут обратиться к Богу, то почему бы не обратиться к его оппоненту?

– Если бы я не читала материалы дела, то подумала бы, что вы причастны ко всему этому, – сказала Диана, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Я не сторонник насилия, госпожа комиссар, – серьёзно ответил Лион.

– Но вы считаете себя вампиром, – она сделала шаг в его сторону.

– А вы не верите в вампиров, – усмехнулся Лион, поднимаясь из-за стола.

– Нет, – уверенно заявила Диана.

Лион медленно приблизился к ней. Они были почти одного роста, но она на пару сантиметров выше из-за высоких каблуков. Аромат его духов, приторно-сладкий с нотками ванили и карамели, который она не почувствовала там, в зале, среди множества других запахов, ударил ей в нос. Пристально глядя в её глаза, мужчина взял Диану за руку. От прикосновения его ледяных пальцев она едва заметно вздрогнула. Другой рукой, на которой красовался невероятных размеров бриллиант, он не спеша расстегнул пуговицы на рубашке и приложил руку Дианы к своей груди. «Боже», – прошептала она. На ощупь он был словно мрамор – гладкий, твёрдый, холодный. Если где-то под этой оболочкой и билось сердце, то Диана не ощущала этого. Казалось, что он даже не дышит. Её дыхание, наоборот, становилось всё более учащённым. Никогда в жизни Диана не встречала ничего подобного Лиону. Коснувшись его лица, она провела пальцем по его губам, удивившись, насколько мягкими и нежными они оказались.

Их взгляды встретились. Его тёмно-зелёные, слегка подведённые глаза внимательно следили за ней, но не выражали никаких эмоций. «Фарфоровая кукла, – подумала Диана, – красивая фарфоровая кукла».

Она запустила руку в его длинные волосы, лишь на несколько оттенков светлее её собственных. Натуральный шёлк. А когда-то они были беспорядочной копной, перетянутой выцветшей банданой, и вместо этого изысканного наряда он носил потёртую кожаную куртку и рваные джинсы. Таким она видела его на фотографии восемнадцатилетней давности, прикреплённой к делу. Такой она сама была в свои шестнадцать.

Теперь же перед ней стояло создание, не просто принадлежащее какой-то другой эпохе, но словно пришедшее из другого мира. Холодное, будто окаменелое, неживое…

«Кхм, кхм», – многозначительно покашлял Аталик на другом конце комнаты. Сложившаяся ситуация ему крайне не нравилась. Он чувствовал себя некомфортно, сначала там, среди беснующейся толпы, теперь здесь, в абсолютной тишине этого роскошного кабинета. К тому же Диана вела себя как совершенная школьница. Обычно она сразу пресекала подобное поведение со стороны противоположного пола ударом в челюсть или под дых, но сейчас, ему показалось, она была готова зайти слишком далеко.

– Ваша вера по-прежнему сильна, Диана? – тихо спросил Лион и неожиданно улыбнулся. Диана опустила руку и ничего не ответила. Тогда он подошёл к ней вплотную и, слегка коснувшись губами её уха, с усмешкой прошептал, – вампиров не бывает, – после этого едва заметно подмигнув Аталику и, оставив его в замешательстве размышлять над тем, не померещилось ли ему, Лион вернулся за свой стол.

– К чему всё это, господин Лион? – Диана скрестила руки и осталась стоять на месте.

– Вы думали об этом с того момента, как увидели меня на сцене, госпожа комиссар, – произнёс Лион, застёгивая рубашку, – я не мог не удовлетворить вашего любопытства.

Диана хмыкнула и покачала головой.

– Вы читаете мысли? – спросила она.

– Я читаю лица, – Лион поправил камзол и положил локти на стол. – Например, ваш коллега сейчас размышляет, что меня нужно упрятать за решётку или в психушку. Он за вас очень переживает, Диана.

Тезер кашлянул и немного нетерпеливо сказал:

– Может быть, мы уже перейдём к делу?

– Прошу вас, господа, – Лион сделал приглашающий жест и откинулся на спинку кресла. – Почему вы спрашиваете меня о Марии Шнайдер?

– У нас есть основания полагать, – произнесла Диана, – что дело, расследованием которого мы сейчас занимаемся, каким-то образом может быть связано с тем, что произошло тогда.

– Что случилось?

– В интересах следствия… – начал Аталик, но Диана перебила его:

– Вчера утром было обнаружено обескровленное тело молодой женщины.

Лион вздохнул и, помолчав, сказал:

– Обескровленные тела, конечно, в нашей области компетенций, но как это связано с Марией? Неужели появились новые «Ангелы Ночи»?

– Об этом мы и хотели вас спросить, – ответила Диана.

Мужчина задумался.

– Нет, не припоминаю, чтобы я слышал о чём-то подобном.

– Тогда, может, вы скажете что-то об этом? – Диана достала из внутреннего кармана куртки фотографию с места преступления и протянула Лиону.

Какое-то время он изучал изображение, потом в замешательстве посмотрел на комиссаров и с недоумением произнёс:

– Она такая счастливая.

Диана и Тезер молча смотрели на Лиона и думали об одном и том же – единственная зацепка, за которую они могли ухватиться, оказалась ложной.

– Простите, господа, – покачал головой хозяин клуба, – но я действительно не знаю, чем могу вам помочь, – бросив ещё один взгляд на фотографию, он передал её Диане.

– Если вам что-то станет известно, сообщите нам, – Диана положила перед ним свою визитку. – Доброй ночи.

Господин Лион поднялся со своего места, чтобы проводить гостей. Тезер вышел из кабинета первым, но Диана обернулась, чтобы взглянуть ещё раз на Лиона. Он улыбнулся и, слегка склонившись, взял её руку и прикоснулся к ней губами.

– Если вы захотите продолжить знакомство, – прошептал он, глядя на неё снизу вверх, – я всегда к вашим услугам. Я люблю не только мужчин, Диана.

– На завтрак или на ужин? – немного нервно усмехнулась она.

– В любое время суток, – очаровательно улыбнулся он, показав клыки. – И запомните, вампиров не бывает.

Уже выйдя из здания, Диана бросила ещё один взгляд на тёмные окна старого здания и, слегка передёрнув плечами, сказала Тезеру: «Кое-кто задолжал нам парочку объяснений».

Глава 10

Электронные часы пропикали шесть, и Эмма проснулась. Некоторое время она лежала в темноте, разглядывая причудливый узор, сплетённый тенями ветвей в прямоугольнике оранжевого света на стене над её кроватью. В доме было тихо, только в ванной, как обычно, капала вода. Девушка дотянулась до выключателя и включила свет, потом подняла с пола плюшевого медведя, с которым спала с восьми лет, и села, вытянув перед собой ноги. Пошевелила маленькими пальчиками и улыбнулась. Летний загар ещё не успел сойти и белые перекрещивающиеся полоски, оставшиеся от ремешков сандалий, напомнили ей о тех беззаботных временах, когда все её любили, ценили и у неё были друзья, а проблемой вселенского масштаба являлся вскочивший на носу прыщик. Теперь же Вселенная Эммы серьёзно увеличилась в масштабах, а вместе с ней и проблемы.

Где же эта Маргарет?

Девушка встала с кровати и, не выпуская из рук медведя, дошла до комнаты соседки. Ничего не изменилось. Телефон также не поведал ничего нового. Покусав нижнюю губу, девушка подумала о том, что, наверное, надо позвонить фрау Нельсон, матери Маргарет, или в полицию. Полиции она боялась меньше. Полиция не начнёт паниковать и кричать на Эмму за то, что она не знает, куда делась её соседка.

Вздохнув, девушка почесала затылок и решила дать Маргарет последний шанс, громко объявив на всю квартиру: «Если ты через час не вернёшься, Маргарет, я звоню в полицию!» Эмма помолчала, словно ожидая какого-то ответа, но в квартире было по-прежнему тихо.

Час тянулся медленно. Сначала Эмма развлекала себя подбором наряда для предстоящей вечером встречи со Штефаном Фейербахом, которую она вчера так опрометчиво назначила. Выбор не представлял особой сложности. Чтобы снова не попадать в глупые ситуации из-за дурацких юбок, девушка решила надеть брючный костюмчик тёмно-коричневого цвета, единственный, который у неё имелся, и к нему кремового цвета водолазку, чтобы кое у кого не возникало соблазна заглядывать к ней в декольте.

Вообще, Эмма была настроена более чем решительно. Сегодня она не позволит этому снобу (но какому привлекательному!) насмехаться над собой. Она покажет ему чего стоит Эмма Бишоф, и что она уже не ребёнок. Совсем не ребёнок.

А чем лучше всего можно подчеркнуть свою взрослость? Конечно же, духами. Те, что были у Эммы, казались ей слишком девчачьими, тогда почему бы не посмотреть у Маргарет?

Рейд на комнату соседки девушка совершила в паре с верным плюшевым медведем, который покорно стоял на стрёме, пока Эмма не перепробовала все духи и не перемазала все руки, подбирая помаду. Своей-то у неё не было.

В итоге спустя всего пятнадцать минут, к беспорядку, оставленному совместными усилиями соседок, добавился почти слезоточивый аромат парфюмерного магазина, и посреди всего этого безобразия стояла Эмма в своей ночной рубашке с Даффи Даком и с тёмно-красными, почти бордовыми губами, разглядывая себя в зеркале и размышляя, как ей лучше собрать непослушные волосы.

За стенкой зазвонил будильник. 6:25. Девушка опустила руки, рассыпав спутавшиеся завитушки, едва доходившие до плеч, и заплакала. А вдруг с Маргарет действительно случилось что-то страшное? Да ещё эта помада… Она делала её и без того пухленькие губки просто огромными.

Эмма вышла в коридор и, сняв трубку, набрала 110. К тому моменту как оператор спросил её, что случилось, она уже ревела вовсю и едва смогла выговорить: «У меня пропала соседка». И дело было не столько в Маргарет, сколько в том, что Эмма осознала, что она совсем одна в большом городе.

* * *

Диана шла к своему кабинету. В кармане у неё позвякивали ключи от машины, а в голове вертелась навязчивая мелодия из рекламы жевательной резинки. В руке она несла бумажную подставку с двумя стаканчиками из соседней кофейни. Настроение у Дианы было прескверным. Разговоры с родственниками жертв всегда выжимали из неё все силы, но когда она увидела Тезера, поняла, что в принципе бодра как апельсин.

Аталик покачивался в кресле взад и вперёд, сосредоточив всё своё внимание на потолке.

– Как дела? – спросила Диана, поставив рядом с ним один из стаканчиков.

В кабинете стоял стойкий аромат женщины – что-то банановое, что-то ванильное, что-то шоколадное, а сверху всего этого какой-то невообразимо раздражающий парфюм.

Тезер вздрогнул и сел ровно.

– Ураган Лола, – произнёс он, протирая глаза. – Она провела здесь почти два часа. Рассказала обо всём, начиная с того, как покупала свадебное платье, до сына троюродной тётки, который уехал жить в Норвегию.

– А что-нибудь о Лизе Майер?

– Вкратце могу сказать, что основное время и внимание отнимала работа, и насколько известно, она ни с кем не встречалась, да и друзей у неё было не слишком много.

– Госпожа Майер в общем-то рассказала мне тоже самое. Просто одна из множества невидимок большого города, которая однажды возвращается домой после посиделок с подружками, а спустя пять часов её находят в куче осенней листвы, – Диана нащупала в кармане фотографию жертвы и внимательно посмотрела на неё. – Что же сделало тебя такой счастливой? – вслух спросила она. От фотографии до сих пор пахло карамельным парфюмом Лиона. – Позёр, – усмехнулась Диана и, задумавшись, посмотрела в окно. – Может быть, ты всё-таки встретила мужчину своей мечты?

Тезер тем временем снял крышку со стакана и достал откуда-то из-под стола целлофановый пакет, внутри которого лежал бумажный свёрток. К царившему в кабинете запаху тут же добавился аромат свежесваренного кофе, а также жареной баранины, солёных огурцов, томатов, капусты и острого соуса, одним словом, всего того из чего состоит завёрнутый в лаваш дёнер-кебаб.

– Ты говорила с Марком? – поинтересовался мужчина, разворачивая бумажный пакет с завтраком.

– Нет, – коротко ответила Диана и тут же спросила, – что ты знаешь о нём?

Тезер как раз хотел отпить глоток кофе, но пластиковый стаканчик замер на полпути к цели.

– У него день рождения в июле, – пожал плечами Аталик, – он никогда не опаздывает и мозги у него работают что надо.

– Да, а его личная жизнь? Что ему нравится? Какие фильмы он смотрит? Какую еду предпочитает?

– Помнишь, он как-то говорил про какой-то фильм, кажется, Торнаторе? А из еды он иногда заказывает китайскую.

– А в остальном? – развела руками Диана.

Аталик задумался. Какое-то время тишину только нарушал звук пережёвываемой им пищи.

– А ведь мы совсем ничего не знаем о Марке Шнайдере, – в конце концов, произнёс он.

– Вот именно! – Диана хлопнула ладонью по столу. – Я думаю, нам стоит повременить с вопросами и обратиться к тем, кто нам действительно может помочь – к коллегам Лизы Майер.

– Как скажешь, – кивнул мужчина, – ты же у нас главная.

На этих словах Диана показала ему язык, и оба рассмеялись. Тем не менее, это была правда. Три года назад на фоне очередной волны эмансипации и борьбы за права женщин Диану Кройц перевели из дорожной полиции в криминальную, а потом назначили руководителем оперативной группы. На тот момент в группу входило ещё три человека, кроме Аталика и Шнайдера, но все они благополучно перевелись в другие отделы, выражая скрытый, а кто-то и явный протест против руководства в целом и высокой блондинки в частности. Поначалу все думали, что это просто пиар-ход, чтобы показать, что полиция прогрессивна и современна, и со временем всё снова станет, как и прежде. Не стало. Диана, которая и так никогда не отличалась спокойным и покладистым характером, показала себя настоящей пантерой, лидером, готовым бороться за свою группу и отстаивать её и свои интересы, хотя в рабочих отношениях с коллегами никогда не напоминала о своём должностном положении. По факту руководил всеми делами Марк, и никто против этого не возражал, поскольку и Диана, и Тезер понимали, что по своим аналитическим способностям и наблюдательности они серьёзно уступают Шнайдеру.

К сожалению, Марк в последнее время проявлял всё больше апатии и всё меньше рвения к работе. Диана и Тезер расходились во мнении, что именно и когда послужило для этого причиной. Диана считала, что всё началось в прошлом году, когда оправдали человека, который застрелил перевозившего его таксиста. Тогда преступник сумел доказать, что это была самозащита, хотя все улики говорили об обратном. Аталик же думал, что дело было в поездке Марка в Гамбург на прошлое Рождество, хотя зачем и к кому он ездил, так и осталось для всех загадкой.

В дверь постучали.

– Герхард Фольк, – представился высокий мужчина средних лет в белом халате и остановился в дверях, сжимая в руках серую папку, точь-в-точь такую как принёс позавчера Тезер. Несколько секунд господин Фольк размышлял к кому лучше обратиться и в итоге сказал:

– Я ваш временный судмедэксперт, и у меня есть для вас новость, касающаяся Лизы Майер, – мужчина сделал паузу и посмотрел на свою папку, словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что в ней написано.

– Мы вас слушаем, – подбодрил Тезер, складывая бумажный пакет, оставшийся от дёнер-кебаба в мусорное ведро.

– Ваша девушка не была убита, – кашлянув, произнёс мужчина.

Глава 11

Эмма посмотрела ещё раз на своё отражение в зеркале лифта и тяжело вздохнула. Опухшие от слёз глаза и губы, покрасневший нос. Давно она не ощущала себя настолько некрасивой и настолько несчастной.

Последний час Эмма провела в полицейском участке, заполняя заявление о пропаже Маргарет Нельсон. Получалось это с трудом, поскольку слёзы так и норовили оставить кляксы на почти исписанном листе бумаги. К тому же в участке к Эмме отнеслись с таким вниманием и участием, что она ещё больше расплакалась от жалости к себе и благодарности к окружающим, и сразу же дала себе обещание в понедельник утром напечь для этих милых людей пончиков с сахарной пудрой. Кажется, это именно то, что любят полицейские во всём мире.

Сейчас же Эмма сделала последний вдох, готовясь нырнуть в бурлящий поток редакционной жизни.

Обычно Эмма приходила на работу задолго до своих коллег. Ей нравилось пройти вдоль длинных рядов столов, заваленных бумагами, прислушиваясь к гулкому стуку своих каблучков по мягкому ковролину, открыть окно и впустить в душный офис прохладную свежесть берлинского утра.

Сегодня всё было иначе. Со всех сторон доносились голоса, телефонные звонки, грохот печатающих принтеров.

«Эмма!»

Девушка, пробегавшая мимо со стопкой документов, Эрика, первый ассистент главного редактора, резко остановилась и, посмотрев на неё, громко прошептала:

«Ты опоздала! Тебя шеф ищет! Бегом к нему!»

В последней фразе Эмма не нуждалась. Сняв на ходу плащ, она бросила его вместе со своей сумочкой на стол, схватила блокнот и ручку и поспешила к начальству. Шеф, слегка располневший мужчина за пятьдесят с забавными усами, «а-ля тридцатые», и зачёсанными назад светло-каштановыми с проседью волосами, сидел в своём кабинете, который отделялся стеклянной перегородкой от всего остального офиса и назывался среди сотрудников весьма подходящим словом – «аквариум». Жалюзи были открыты, и Эмма видела, как шеф перелистывал газету конкурентов и недовольно хмурил брови.

«О боже…» – выдохнула Эмма и, постучавшись, вошла.

– О, Эмма, – оторвавшись от изучения газеты, шеф внимательно посмотрел на своего ассистента, отметил её заплаканное лицо, но ничего не сказал.

– Доброе утро, господин Шульц, – как можно более непринуждённо улыбнулась девушка.

– У нас сломалась кофе-машина, – сообщил мужчина.

– Да, я сейчас вызову специалиста, – кивнула Эмма, записывая в блокнот.

– Они провозятся целый день, – недовольно отмахнулся господин Шульц.

– Хорошо, тогда я схожу на второй этаж к аналитикам, у них есть…

– Отвратительный кофе, – поморщился он, – мне нужен лучший. Лучший кофе в этом городе. Ты меня поняла?

– Да, но…

– Пойдешь на Ранкештрассе, – почесав переносицу, шеф взглянул на карту Берлина, разместившуюся на одной из стен кабинета. – Перейдешь Аугсбургер штрассе и, не доходя до Кудамма[1], слева будет небольшая итальянская кофейня, там ещё у входа стоит зелёная «Веспа»[2]. Мимо не пройдёшь. Возьмёшь двойной эспрессо.

– Хорошо, уже иду, – покорно ответила Эмма, подумав о том, что прогулка в три квартала была бы именно тем, что ей сейчас нужно, если бы не дождь, поливавший с самого утра. Добрый патрульный полицейский довёз её сюда, но на этом, похоже, заряд доброты на сегодня был исчерпан.

– И ещё, – вспомнил шеф, – я там посылал тебе вчера графики, проверь и распечатай. Они нужны мне к десяти. И сама чтобы была тут к десяти, будешь вести протокол.

– Хорошо, – сказала Эмма.

– Пока всё, иди, – махнул рукой шеф и вернулся к чтению газеты.

Эмма посмотрела на наручные часы и вздохнула. Без двадцати пяти минут десять. Только чудо поможет ей успеть вернуться в офис до десяти утра и распечатать какие-то графики, которые она вчера определённо не получала. Да ещё это совещание, на котором именно она должна сегодня вести протокол. Почему-то шеф никогда не звал её на обсуждения новых тем или макетов, а только на всякие скучные встречи по поводу бюджетов и прочей финансовой ерунды, в которой она ничего не понимала.

О том, что ждёт её вечером, Эмма предпочитала не думать.

* * *

В отделе судебно-медицинской экспертизы, где стоял вечный холод и полумрак, сегодня было на редкость оживлённо. Помимо самого виновника собрания – господина Фолька, в комнате находились Диана и Тезер, а также трое весьма нервных ребят из оперативной группы Макса Хубера, бывшего начальника и любовника Дианы.

– Я напишу рапорт на имя начальника полиции, – возмущался один из них, – вы знаете, кто эта женщина? – он указал на одно из двух тел, скрытых синими простынями. – Пресса одолевает нас уже третий день. Вчера мы сделали официальное заявление, что причиной аварии стала смерть потерпевшей от передозировки антидепрессантов! Анти-де-прес-сантов! – по слогам выговорил он. – Вы понимаете, какие это последствия для её репутации, – обратился он к судмедэксперту, который стоял, засунув руки в карманы халата, и понимающе покачивал головой. – Для нашей репутации! – возмущавшийся офицер посмотрел на Диану, задумчиво изучавшую отчёт в серой папке. – Пресса нас сожрёт с потрохами. Что за бардак у нас здесь творится! – продолжал он, повышая тон и не сводя взгляда с Дианы, словно это она перепутала отчёты о вскрытии.

Как такое получилось, что два отчёта оказались перепутаны, мог объяснить только составивший их судмедэксперт – господин Вернер, но он попал в больницу с переломом ноги и сотрясением головного мозга. Полез утром заменить разбитую соседскими хулиганами лампочку на крыльце над входной дверью, но неудачно поставил стремянку, в итоге упал вместе со стремянкой, да ещё и сломал перила.

Судьбе несчастного господина Вернера в участке сочувствовал только Тезер Аталик и те, кого работа судмедэксперта не касалась напрямую. Диана же была солидарна с ребятами Макса, что в обозримом будущем никого из них не ждёт ничего хорошего, но в открытую она никогда не признала бы этого.

Пробежав ещё раз по строчкам отчёта, в котором говорилось, что Лиза Майер скончалась от передозировки антидепрессантов в сочетании с большим количеством выпитого спиртного, Диана мысленно вздохнула с облегчением. Теперь всё казалось правильным и логичным. Не было ничего необычного в том, что одинокая девушка-бухгалтер принимает антидепрессанты. Никаких вампиров, никаких загадок и вопросов без ответов. Обычная ситуация. Диана закрыла папку и посмотрела на Аталика.

«Я закрываю это дело», – объявила она и, развернувшись на каблуках, вышла из отделения судебно-медицинской экспертизы, решительно покачивая своим белокурым хвостом.

* * *

Марк дремал на диване под вой сирен и грохот выстрелов, доносившихся из телевизора. Ему снилось, что он преследует большой чёрный фургон верхом на белом единороге, только вместо рога у того проблесковый маячок.

Вот уже второй день Марк совершенно наглым образом уклонялся от работы, но и угрызений совести по этому поводу не испытывал. Даже присутствие Акселя его не раздражало, напротив, Марк сам приходил к нему на кухню и подолгу наблюдал за тем, как тот рисует. Теперь нагромождение параллельных, перпендикулярных и кривых линий обрело для Марка некий смысл. Может быть, он и не видел в нём аптеки и автостоянки, но какой-то индустриальный пейзаж, одетый в жёлтую кудрявую листву, он всё-таки сумел разглядеть.

Последним штрихом Аксель добавил к картине единорога. Вполне правдоподобного белого единорога, изящно поставившего на копытце переднюю ногу.

– Почему единорог? – спросил сегодня утром Марк.

– Не знаю, – повёл плечом Аксель, продолжая вырисовывать белую гриву.

– Вроде как в жизни всегда есть место для сказки? – с иронией произнёс Марк.

– Почему сказки? – Аксель обернулся и посмотрел на Марка, который в это время сидел за кухонным столом, подперев голову руками. – Хочешь сказать, что не веришь в единорогов?

– Конечно, нет, – не сдержал смешка Марк, – ты, может, ещё думаешь, что сказка про Гензеля и Гретель тоже случилась на самом деле?

– Тогда Библия, по-твоему, тоже сборник сказок? – серьёзно спросил Аксель.

– Почему? – не понял Марк.

– В Ветхом завете тоже говорится про единорогов и василисков.

– Не может быть, – возразил Марк, скорее из вредности, чем ему на самом деле хотелось услышать какую-нибудь притчу про единорога и Моисея. Других персонажей Ветхого завета он всё равно не знал, поскольку религией в его семье никто не увлекался. Однако Аксель не стал поучать его притчами и даже рассуждать о научных доказательствах существования мифических существ, а просто отвернулся к своей картине и продолжил рисовать.

Этот разговор произошёл утром, сейчас же Марк в своём полуденном сне нацеливал пистолет, готовый выстрелить в чёрный фургон, как вдруг кто-то схватил его за ворот и потянул со всей силы назад. Падение было мягким, но вместо затянутого тучами неба Марк увидел глупую улыбку Акселя и свой телефон, на котором высвечивалось имя Дианы.

– Комиссар Шнайдер, – ещё не совсем проснувшись, ответил на вызов Марк.

– Я закрыла дело, – сообщил ему голос Дианы.

– Почему? – Марк сел и хотел потянуться, но ответ коллеги заставил его тут же вскочить с дивана.

Через три минуты он уже шёл быстрым шагом к своему полицейскому участку. Он ни на секунду не сомневался, что кто-то в этой истории что-то явно упускает. Марк должен был расставить всё по своим местам.

Глава 12

Эмма вышла из здания редакции, построенного на рубеже веков в стиле арт-нуво, с украшенным лепниной эркером и огромными окнами, выходившими на тихую улицу, утопавшую летом в зелени, а осенью – в пурпуре и золоте. В тонких струях дождя краски казались более яркими и глубокими, а воздух, наполненный запахом мокрой листвы и асфальта, чище и насыщеннее. Где-то вдалеке шумели машины, но здесь был слышен только шорох капель по крыше и тротуарам.

Эмма раскрыла зонт, но не успела сделать и шагу, как рядом возник Мартин Думкопф, их штатный фотограф. Пригладив свои короткие светлые волосы, он подмигнул девушке.

– Хорошенькая погодка для прогулок, а? – сказал он, вытаскивая из пачки сигарету.

– Совсем не хорошенькая, – возразила Эмма и, вежливо улыбнувшись, вышла на тротуар. Потоки воды весело стекали в ливневую канализацию, и только Эмма подумала о том, что бежевый костюм плохо сочетается с проливным дождём, как её окрикнул Мартин.

– Тебя подвезти?

– Да, пожалуйста, – тут же согласилась она, но уже через пару минут начала сожалеть о своём решении. Не выпуская сигареты изо рта, Мартин завёл двигатель и спросил:

– Куда поедем?

– Прямо по Ранкештрассе, – ответила Эмма, пристёгиваясь.

– Прямо по Ранкештрассе, – повторил Мартин, выезжая на проезжую часть. – А чего там, на Ранкештрассе?

– Итальянская кофейня, – произнесла девушка, чувствуя, как заслезились глаза от сигаретного дыма, моментально заполнившего маленький салон «смарта».

– Опять босс самодурством занимается, а? – усмехнулся Мартин.

Эмма тактично промолчала. Несмотря на то что она боялась своего шефа до дрожи в коленях, Эмма относилась к нему с глубоким уважением, и не любила сплетен и уж тем более никогда не становилась их источником, даже если узнавала какие-то занятные подробности из личной жизни господина Шульца. Вроде того, что он любит ездовых собак или предпочитает проводить отпуск на «даче», сохранившейся с ГДРовских времён.

– А ты чего сегодня натворила, а? – спросил Мартин, чтобы поддержать беседу.

– Ничего, – сказала Эмма, вглядываясь в расплывавшиеся за окном витрины. Они уже ехали по Ранкештрассе, но, как назло, она никак не могла вспомнить справа или слева должна быть кофейня.

– А чего тебя сегодня копы на работу привезли, а? – ехидно поинтересовался мужчина.

– Это мой сосед, – почему-то соврала Эмма и сама себе удивилась, – предложил утром до работы подбросить, и я согласилась, чтобы в дождь не мокнуть.

– Сосед, значит, – протянул Мартин. – А сколько лет соседу, а? Молодой, красивый?

– Да что ты, – отмахнулась Эмма, – ему уже лет тридцать.

Мартин пригладил волосы и мельком взглянул в зеркало заднего вида. Ему тоже тридцать, что же он теперь, дряхлый старик?

– Значит, тебе не нравятся мужчины в возрасте? – сделав затяжку, Мартин выпустил колечко дыма в сторону Эммы.

Девушка покраснела и сделала вид, что не расслышала вопроса.

– Может, как-нибудь сходим вечером пива попьём, а? – непринуждённо предложил Мартин.

Эмма прикусила губу и попыталась улыбнуться мужчине, но в этот момент прямо по курсу выросла пятидесятиметровая шестиугольная часовня из синего стекла, а рядом с ней скрытая под белыми пластинами Мемориальная церковь кайзера Вильгельма[3] – Кудамм.

– Мы проехали, – сказала Эмма.

– Проехали, – не то согласился, не то просто подтвердил факт Мартин, выбросил сигарету в окно и, резко выкрутив руль влево, развернулся. Со всех сторон раздались возмущённые сигналы автомобилей. – Красиво, ага? – мужчина подмигнул слегка побледневшей Эмме и нажал на газ.

– Стой! – едва успела закричать девушка, как ремень безопасности впился в её плечо, а в нескольких сантиметрах от носа «смарта» возникла какая-то припаркованная оранжевая машина.

– Стою, – радостно доложил Мартин. – Ты увидела кофейню?

– Да, – выдохнула Эмма, пытаясь справиться с внезапно возникшим головокружением. – Ты меня не жди, мне надо ещё в несколько мест, это надолго, – сказала она, отстёгиваясь и доставая свой зонт из-за сидения водителя.

– Ты уверена? – немного огорчённо спросил Мартин, понизив голос и подавшись ей навстречу.

– Да, – быстро сказала Эмма, слегка поморщившись от долетевшего до неё несвежего дыхания мужчины, и поспешила поскорее выбраться из машины.

– Так что насчёт сходить куда-нибудь? – прокричал напоследок Мартин.

– Не сейчас, – бросила Эмма через плечо, раскрывая зонт, – спасибо! – помахала она рукой и, не оборачиваясь, побежала к заветной зелёной «Веспе».

Больше её не страшила перспектива вымокнуть до нитки под проливным берлинским дождём.

* * *

Герхард Фольк доедал бутерброд, читая роман Айрис Мердок «Отрубленная голова» в потрёпанной красной обложке. Тусклого дневного света, поступавшего из окна, было недостаточно, и доктор включил настольную лампу. Он как раз хотел перевернуть страницу, когда в кабинет ворвался Марк Шнайдер и, не утруждая себя приветствиями и предисловиями, потребовал:

– Покажите мне Лизу Майер.

Доктор Фольк посмотрел на Марка поверх своей книги и отложил недоеденный бутерброд в сторону.

– Прошу прощения, комиссар, но я не могу показать вам Лизу Майер. Её тело забрали родственники.

– Когда? – едва не выругался Марк.

Медэксперт вскинул руку и взглянул на свои наручные часы.

– Примерно полчаса назад.

– Кто забрал? Адрес? Телефон?

– Полагаю, комиссар Кройц может предоставить вам более подробную информацию, – спокойно произнёс доктор Фольк.

Марк скрипнул зубами и шумно выдохнул через нос. «Какие же все вокруг быстрые, когда это совсем не нужно», – подумал он, потом прищурил глаза и окинул медэксперта долгим изучающим взглядом, отметив при этом его гладковыбритое лицо и аккуратный воротник фиолетовой рубашки, видневшийся из-под тщательно выглаженного халата, не говоря уже о литературных предпочтениях доктора.

– Всего доброго, – кивнул Марк и вышел в коридор.

По пути в свой кабинет он пытался проанализировать сложившуюся ситуацию, но чем больше думал о ней, тем больше приходил к выводу, что он действительно погорячился. Сейчас та смутная догадка о том, что эти два дела каким-то образом связаны между собой, казалась ему почти бредовой. Возможно, Марк зря выдал кое-какую информацию о своём прошлом. Более того, он был почти уверен, что совершил ошибку, выведя полицию на Лиона, о котором он почти не помнил, разве что его страсть к мотоциклам и странным историям. Кажется, он хотел стать вампиром?…

С этой мыслью Марк скрипнул дверью кабинета. Диана и Тезер мгновенно отвлеклись от монитора компьютера, на котором только что с интересом изучали что-то, и посмотрели на Марка так, словно он застал их на месте преступления. Лица коллег выражали сочувствие и какое-то напряжение, и Марк прекрасно знал почему. Случалось, он повышал голос и пускал в ход попадавшие под руку предметы. В рамках разумного, естественно, иначе его уже давно отстранили бы от работы в полиции.

Однако на данный момент комиссар Шнайдер не желал устраивать разборок и пытаться докопаться до истины, в наличии которой он сам сомневался, поэтому дружелюбно улыбнувшись, Марк поздоровался с коллегами. Затем бросив пару замечаний по поводу скверной погоды и успешного завершения дела, подошёл к доске, на которой всё ещё висели фотографии Лизы Майер. Коллеги настороженно наблюдали, как Марк методично собрал фото и лишь на одном задержался чуть дольше, чем на пару секунд. На шее у жертвы поблёскивала позолотой дешёвая на первый взгляд побрякушка, выполненная в виде единорога.

Глава 13

За окном уже стемнело, но капли всё продолжали стучать по стеклу. В гулкой тишине офиса слышался шорох работающих компьютеров и гудение ламп дневного света. Эмма выключила монитор, бросила в сумочку мобильный телефон и большой блокнот для записей с пушистыми белыми котятами на обложке. Потом посмотрела по сторонам, размышляя, ничего ли она не забыла. Убедившись, что ничего, Эмма кивнула сама себе и громко зевнула. К этому моменту она осталась совсем одна на всём третьем этаже, и поэтому могла позволить себе немного вольности. Потянувшись, девушка встала со своего места, надела лиловый плащ, предназначенный как раз для такой погоды, и вышла из офиса.

Чёрный седан уже ждал её у входа. Кивнув в знак приветствия, водитель открыл перед Эммой заднюю дверь, и девушка нырнула в тёплый полумрак автомобиля. Устроившись поудобнее, Эмма прислонилась к подголовнику и тут же задремала, совсем не заметив, как вслед за чёрным седаном от здания редакции отъехал синий «смарт» Мартина Думкопфа.

Также она не заметила, как их чёрный седан оказался на подземном паркинге и остановился на одном из мест, помеченных золотистой табличкой Feuerbach Robotics – VIP.

В следующий момент водитель подавал руку ничего не понимающей спросонья Эмме.

– Поднимитесь на двадцать четвёртый этаж, там вас встретят, – говорил он.

– Спасибо, – кивнула девушка и послушно последовала к лифту, украдкой оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, в какой части города она оказалась. Паркинг походил на десятки других паркингов, только малое количество машин и холодный голубой свет Эмме совсем не нравились.

Фойе, оказавшееся за дверями лифта, выглядело роскошно – янтарно-жёлтый хай-тек, воплощённый в мраморе, граните и металле. Чуть более дружелюбным его делала лучезарная улыбка высокой девушки модельной внешности.

– Привет! Я Кристина, – тут же представилась она, протянув Эмме руку.

– Привет! – ответила Эмма, немного смутившись. Как же она восхищалась и завидовала таким девушкам. Светлые прямые волосы, идеальная чёлка, загорелая кожа и тонкая талия. Одним словом, всё, чтобы Эмма рядом с ней чувствовала себя посредственной толстушкой, хотя на самом деле для этого у неё не было ни малейшего повода.

– Штефан уже ждёт тебя, – радостно сообщила ассистентка Фейербаха, увлекая Эмму за собой. – Сначала мы подпишем документы, а потом он весь твой, – хихикнула Кристина, словно они с Эммой были закадычными подругами. – Садись!

Не успела Эмма опомниться, как с неё был стянут её лиловый плащ, а сама она сидела на кожаном диванчике с ручкой в руках.

– Подпиши здесь, здесь и здесь, – говорила Кристина, показывая, где поставить подпись. – Ты ведь прочитала условия? – скорее заявила, чем спросила она.

Конечно же, Эмма не читала документы, кроме той строчки, где жирным курсивом была выделена сумма её гонорара.

А вдруг Штефан не знает, что я всего лишь ассистентка?

– Подожди, – Эмма отложила ручку в сторону, – здесь, наверное, какое-то недоразумение.

– М? – участливо качнула серёжками Кристина.

– Я не журналист, – почти прошептала Эмма и прикусила губу.

– Мы знаем, – ободряюще кивнула Кристина, – ты ассистент Герхарда Шульца. И этот старый скряга совсем ничего тебе не платит. Не переживай, – махнула рукой девушка, – подписывай документы.

– Ладно, – Эмма взялась за ручку и вернулась к договору.

– Может быть кофе? – тут же спросила Кристина. – Чай?

– Можно воды? – попросила Эмма, чувствуя, как в горле у неё слегка пересохло, когда её взгляд зацепился за фразу: «В случае преждевременной кончины г-жи Бишоф все собранные материалы должны быть незамедлительно переданы г-ну Фейербаху или его законному представителю, указанному в пункте 2.1…» – Что это значит? – Эмма зачитала вслух фразу Кристине, которая уже вернулась с наполненным водой бумажным стаканчиком.

– Это стандартная фраза, – пожала плечиком девушка. – Всё что угодно может случиться, ты же знаешь. Им мало того что всё, что ты напишешь и так будет являться собственностью Feuerbach Robotics.

– Готово, – Эмма поставила подпись на последней странице и передала договор Кристине.

– Отлично, – улыбнулась та и взглянула на маленькие золотые часики на запястье, – Идём! Ах да, чуть не забыла, это тебе, – Кристина протянула ей белый магнитный пропуск с написанными на нём чёрными буквами VISITOR.

У огромного окна, занимавшего почти всю стену, стоял Штефан Фейербах, глядя на раскинувшийся внизу город. Сегодня он не показался Эмме бизнесменом-небожителем с глянцевой обложки, обычный усталый человек – слегка сгорбленная спина, руки в карманах брюк, засученные рукава, расстёгнутый жилет и небрежно ослабленный галстук. Последнюю деталь Эмма заметила, когда Штефан повернулся к ней.

– Добрый вечер, госпожа Бишоф, – улыбнулся он, и в его глазах появился тот самый блеск, который так притягивал Эмму и одновременно пугал её.

– Добрый вечер, господин Фейербах, – ответила Эмма, гордо подняв подбородок.

– Не думал, что вы придёте, – усмехнулся мужчина.

– Я могу уйти, – с вызовом ответила Эмма.

– Можете, – издал смешок Фейербах, – дверь позади вас.

– Но я не уйду, – ещё твёрже сказала девушка.

– Тогда присаживайтесь, – Штефан указал на мягкий уголок бежевого цвета, в центре которого стоял стеклянный кофейный столик. На столике лежал жёлтый конверт формата А4.

– Спасибо, – сказала Эмма и присела на край дивана, достала из сумки телефон и, включив диктофон, положила его на столик, придвинув к Штефану Фейербаху, который как раз разместился напротив и с интересом наблюдал за её приготовлениями. Потом девушка вытащила свой блокнот с котятами и ручку и посмотрела на мужчину, показывая, что она готова. Фейербах улыбнулся.

– С первого гонорара купите себе что-то более серьёзное, – сказал он, кивнув в сторону блокнота.

– Непременно, – ответила девушка. Она и сама думала о том, что ей нужно что-то посовременнее того доисторического монстра, который жил у неё дома последние пять лет.

Некоторое время они сидели молча. Эмма не сводила глаз с лица Штефана. Ещё никто и никогда не смотрел на неё так – пронзительно, изучающе, откровенно, и всё же отнюдь не как на притягательный объект противоположного пола. Что он видел в ней? Маленького забавного зверька?

А что она видела в нём? Что так привлекло её в тот первый раз, когда она увидела его? Наверное, его улыбка, уверенная, улыбка человека довольного собой и достигшего успеха в жизни… Но он был так стар! Сколько ему? Лет сорок?

– Вы сегодня более уверены в себе, – заметил Фейербах.

Я приняла три таблетки успокоительного, мрачно подумала Эмма.

– Может быть, мы начнём? – осторожно спросила она.

– Разумеется, – Штефан нагнулся и слегка подтолкнул к Эмме конверт, лежавший на столике. – Здесь материалы, собранные вашей предшественницей. Я хочу, чтобы вы ознакомились с ними к нашей следующей встрече.

– Хорошо, – девушка взяла конверт и убрала его в сумку.

– А для начала я расскажу вам то, чего нет в тех документах.

Эмма кивнула и приготовилась писать.

– Я родился по ту сторону Стены[4], – произнёс Штефан, глядя как ручка, занесённая девушкой над открытым блокнотом так и не коснулась страницы. – Совсем в другом мире, дорогая Эмма, который так не похож на то, что происходит сейчас там, внизу, – мужчина качнул головой в сторону окна. – Каких-то двадцать лет назад здесь и в помине не было никаких небоскрёбов и ультрасовременных торговых центров, был лишь огромный пустырь, а по обеим сторонам длинная серая стена с колючей проволокой и часовыми…

Потсдамер платц, с облегчением поняла Эмма.

– …Стена изменила нашу историю навсегда, – продолжал тем временем Штефан, – но если бы её не было, стал бы я тем, кто я есть? – помолчав пару мгновений, мужчина продолжил, – история Штефана Фейербаха, великого и ужасного «повелителя роботов», – понизил голос Штефан, заставив Эмму улыбнуться, – началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены…

Глава 14

Капли дождя стучали по металлической крыше красного купе Дианы. Тусклый свет фонарей едва проникал в салон, но этого было достаточно, чтобы увидеть себя в зеркале заднего вида и подвести чёрным карандашом глаза. Последний раз Диана делала это лет шесть назад, но рука не забыла навыка, и линия вышла что надо. Несколько секунд Диана созерцала своё отражение, такое знакомое и такое непривычное, а потом подмигнула сама себе и потянулась за помадой, которая валялась на переднем пассажирском сидении.

Зазвонил телефон. Внутренний номер. Полиция. Вспомнив с десяток ругательств, Диана ответила на вызов.

– Комиссар Кройц.

– Комиссар, – раздался в трубке встревоженный голос патрульного. – Здесь убийство, требуется ваше присутствие.

Обычно патрульные вели себя менее эмоционально, видимо, произошло что-то очень неординарное.

– Что случилось? – спросила Диана, заводя двигатель.

– Здесь девушка, комиссар… без головы.

Когда Диана приехала на место преступления – небольшой парк к северо-востоку от Александерплатц – Марк уже был там. Приподняв воротник куртки, он задумчиво разглядывал жертву. Диана подошла ближе и молча встала рядом с Марком, сжимая в руке раскрытый зонт. Представшее её глазам зрелище не предвещало ничего хорошего.

Тело находилось в неловкой полусидячей позе, слегка накренившись влево, словно кто-то второпях бросил его на скамью. Головы действительно не было на месте. Она лежала рядом, и в её тёмных волнистых волосах запутались желтые кленовые листья.

Неподалёку, в мокрой листве копошились криминалисты, подсвечивая себе фонариками. Их шансы найти какие-либо улики таяли с каждой каплей дождя, касавшейся земли.

Закончив прислушиваться к разговорам коллег, Марк хмыкнул и посмотрел на Диану. Оценил её макияж, наспех собранные в хвост волосы и обтягивающие джинсы, но вслух произнёс другое:

– Почти всё, что нам нужно, у нас уже есть.

– Говори, – коротко бросила Диана, перекладывая зонт в другую руку.

– Её работа связана с людьми. Надо выглядеть презентабельно и строго, поэтому деловые брюки и брендовый плащ, но не новый, нижняя подкладка немного вышаркана, значит, носила его постоянно. В карманах только ключи от квартиры и чек из кофейни в другом районе города. На правом плече след от сумки, и судя по тому, как смята ткань, сумка была достаточно объёмной.

– И где она?

– Полагаю, дома.

– М? – Диана посмотрела на Марка.

– Я думаю, она вышла из дома ненадолго. Вернулась с работы, бросила сумку…

– Переобулась в кроссовки, – договорила за него Диана. – Зачем?

– Собака, – ответил Марк. – Небольшая, судя по следам грязи на левом боку. Несла через дорогу, а, значит, живёт не в этих домах, – Марк показал в сторону плотного ряда домов на другой стороне тихой улочки, – а через Данцигер штрассе, – парень указал вперёд, где за редеющей листвой слышался шум проезжавших автомобилей. – Несколько полос движения, трамвайная линия и, кажется, там нет светофора.

– Причина смерти… очевидна?

– На первый взгляд да, но пока непонятно зачем было убивать её где-то в другом месте, а потом усаживать на скамейку…

– Её убили в другом месте? – перебила Диана.

– Здесь крови нет, – ответил Марк, – но думаю, это случилось в пределах парка, даже примерно в радиусе десяти метров от этой скамейки, потому что иначе человек, который тащит на себе тело, слишком уж бросается в глаза. К тому же голова-то была здесь, за лавочкой.

– Что ж, посмотрим, что скажет доктор Фольк, – сказала Диана, постукивая каблуком по асфальту.

– И наш свидетель, – добавил Марк.

– У нас есть свидетель?

– Да, сидит вон в патрульной машине, – Марк мотнул головой.

Диана обернулась. И, правда, на переднем сидении сидел смертельно напуганный мужчина средних лет и с опаской выглядывал в окно.

– Пойдём, послушаем, что он скажет, – сказала Диана, поворачиваясь, чтобы уйти, но Марк остановил её.

– Подожди, – произнёс он, – ты ещё не видела самого главного, – включив фонарик, он посветил в лицо жертвы.

– О, Боже, – только и нашла что сказать Диана, увидев застывшее выражение счастья.

* * *

Позднее тем же вечером Марк, Диана и свидетель собрались в комнате для допросов. Мужчина, представившийся Даниэлем Клемсом, уже не казался таким испуганным, но продолжал кутаться в шерстяное одеяло, выданное ему патрульными. Из-под одеяла виднелся новенький спортивный костюм.

– Расскажите нам по порядку всё, что случилось сегодня вечером в парке, – попросила Диана, положив руки на стол и приготовившись слушать.

Марк сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно рассматривал свидетеля.

– Я вышел на пробежку, – уверенно начал говорить Клемс, но тут же замолчал.

– Странное время для пробежки, – заметила Диана. – Вы всегда бегаете в это время?

– Понимаете, я сегодня первый раз. Первый раз вышел на пробежку, а там он…

– Он? – уточнила Диана.

– Он… ну, он, это… – запнулся мужчина и беспомощно посмотрел на Диану.

– Что он делал? – по словам произнесла Диана.

– Ну, он наклонился к ней, не знаю зачем, а тут я такой, ой. Он меня увидел и побежал. А я не это, я, в общем, сначала в кусты сиганул, думал вдруг он за мной пойдёт. Не пришёл. Ну, я к ней подошёл, может помочь… а у неё… головы нет. Я чуть в штаны не наделал. Хотел тоже сбежать, а потом решил, что нехорошо. Ну, я в полицию позвонил… и всё.

– Он был молодой, старый? Высокий или низкий? Во что он был одет? – задала Диана несколько наводящих вопросов.

– Он, ну, не старый, такой ну… молодой, ну не знаю, я лица не видел, он в капюшоне был и кожаной куртке, чёрной такой и джинсах. Синих.

Ну как половина Берлина, подумал Марк. Он и сам носил синие джинсы и чёрную кожаную куртку.

– Какого он роста? Телосложения? – продолжала спрашивать Диана.

– Ну, обычного такого, среднего. Наверное. Не толстый, нет. Нормальный такой.

– Вы сможете что-то рассказать нашим экспертам, чтобы мы могли составить фоторобот?

– Не, – покачал головой мужчина после недолгой паузы.

– А что-нибудь особенное вы заметили? Какую-нибудь особую примету? – теряя терпение, спросила Диана.

– Ага, – закивал головой Даниэль, – у него на плече был такой длинный меч, как самурайский.

– Орудие убийства? – вопрос Дианы прозвучал скорее риторически. – Что-нибудь ещё?

Мужчина задумался, потом почесал затылок и честно посмотрел на комиссаров.

– Толку от меня никакого, – пожал плечами он.

– У меня ещё один вопрос, – произнесла Диана. – Почему вы решили сегодня выйти на пробежку? Что заставило вас идти в парк в одиннадцать вечера в такую погоду?

– Понимаете, Кларисса, моя девушка, – уточнил мужчина, – она сказала мне сегодня, что я тряпка и ничего не могу в жизни добиться. И ушла. Понимаете? Прямо сегодня утром, а я… я не тряпка. Я могу. Могу, – вздохнул мужчина и посмотрел на край стола.

– У меня больше нет вопросов, – Диана хлопнула ладонью по столу и посмотрела на Марка, тот отрицательно помотал головой. – Запишите ваши показания, – она придвинула Клемсу стопку бумаги и ручку, – и можете быть свободны. Если ещё что-то вспомните, позвоните мне, – протянула она свою визитку и поднялась со стула, показывая, что разговор окончен.

* * *

– Что скажешь? – спросила Диана, когда они с Марком оказались в своём кабинете.

– Нас ждёт куча работы, – буднично произнёс парень и подошёл к доске. Какое-то время он задумчиво смотрел на белое пустое пространство, а потом зелёным маркером нарисовал в середине квадратик и знак вопроса под ним. Скоро там появится фотография жертвы и, если повезёт, даже её имя. Пока у Марка не было никаких предположений, зачем какому-то парню с самурайским мечом понадобилось отрубать голову этой несчастной девушке.

– Иди домой, – сказал он Диане, – сегодня здесь всё равно больше делать нечего.

Комиссар посмотрела на часы. Половина третьего ночи. Слишком поздно, чтобы возвращаться туда, куда она так хотела попасть, когда ей позвонил патрульный. Действительно, оставалось только пойти домой.

– Ты останешься здесь? – спросила она.

– Мне надо подумать, – ответил Марк, продолжая созерцать пустую доску. – Проверить нашего свидетеля… И ещё раз просмотреть дело Лизы Майер.

Глава 15

«…История Штефана Фейербаха началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены. Тогда он работал в небольшом конструкторском бюро, проектируя вовсе не роботов, а системы вентиляции для офисных зданий. То, чем он занимался было очень далеко от того, о чём он на самом деле мечтал. Однако, увы, выбирать не приходилось. Строительство прототипов стоило немалых денег и требовало закупки материалов, достать которые на тогдашнем рынке было просто невозможно. Штефан нуждался в ком-то, кто заинтересуется им, захочет вложить средства в его проекты, и однажды такой человек появился.

Фейербах часто задерживался на работе до поздней ночи, и в тот вечер он, как и всегда, остался один, когда в их маленький кабинет, заваленный чертежами и заставленный столами и досками для черчения, вошёл мужчина. Штефан сразу понял, что он иностранец. От него так и веяло успехом и дорогим одеколоном. В руке он держал журнал, который сразу же сунул Фейербаху под нос и, не поздоровавшись и не представившись, спросил:

– Это ваша статья?

Штефан знал, что статья его. Тогда он пытался всеми силами обратить на себя внимание и писал о своих научных разработках во все журналы, какие только существовали в ГДР и Советском союзе.

– Мне нравятся ваши идеи, – произнёс незнакомец. Он говорил по-немецки, и достаточно хорошо, с каким-то южным, тирольским или даже австрийским акцентом, и хотя выглядел как болгарин или румын, держался он как американец. Это проявлялось во всём – в манерах, в выражении лица, движении губ.

– Но ваши идеи слишком опережают время, – продолжал говорить мужчина, – и никогда не смогут быть реализованы здесь, – он огляделся вокруг, а потом посмотрел на Штефана, впервые в жизни заставив его стыдиться того, кем и чем он был, стыдиться его перетянутого свитера с хлебными крошками, толстых очков в пластмассовой оправе, пыльного и мрачного кабинета…

– Кто вы такой? – наконец решился спросить он.

– Меня зовут Ангел Краилов, мы производим в США микроэлектронику для разных отраслей промышленности, в том числе и оборонной. Меня заинтересовали ваши идеи. С ними мы приблизим наступление нового тысячелетия.

Его слова вселили в Штефана искорку надежды. До этого момента он думал, что безнадёжно опоздал со своими идеями, ведь эпоха великого освоения космоса завершилась, так и не успев начаться, а в других областях он своих роботов просто не видел. Сказал бы ему кто тогда, что рано или поздно он придёт к разработке домашних роботов, он бы рассмеялся ему в лицо. Что?! Домашние роботы? Это так несерьёзно! Тогда же он был уверен, что живёт не в то время и не в том месте.

– Отнюдь, – возразил тогда Краилов. – Я возьму вас к себе, мистер Фейербах, заберу из этой дыры, – спокойно заявил он, – и вы будете работать в одной из лучших американских компаний, но для начала вы должны выполнить для меня тестовое задание – я хочу, чтобы процесс производства на моих предприятиях был полностью автоматизирован, и если вы предложите жизнеспособный вариант – место ваше. У вас шесть месяцев.

За такое предложение Штефан был готов продать душу, и то, чего просил Ангел Краилов, казалось сущим пустяком, и всё же работа над этим заданием заняла почти всё отведённое время. Уже зимой Фейербах был готов показать ему первые наброски, а к середине весны у него уже были рабочие чертежи, но… Краилов не вернулся. Прошло лето, наступила осень, а Штефан всё ждал, когда же Ангел Краилов снова войдёт в эту дверь, чтобы забрать его в чудный новый мир. Он совсем не заметил, что старый мир, в котором он жил, катится ко всем чертям. В воздухе уже витал запах свободы, всё чаще и чаще говорили о завершении Холодной войны и об объединении, но разве кто-то верил в это? Штефан вырос с видом на серую Стену, он видел её каждое утро, когда шёл на работу, разве он мог представить, что может быть иначе?

Тот день, девятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, когда пала Берлинская стена, он провёл на работе, зарывшись с головой в чертежи. Это было что-то очень срочное, что-то очень важное. Настолько важное, что они, Штефан и двое его коллег, совсем упустили тот момент, когда мир изменился навсегда.

Уже вечером прибежал чей-то брат или сын и начал рассказывать о том, что границы больше нет. Сначала они никак не могли поверить ему, но потом, не сговариваясь, все вскочили со своих мест. В каком-то неосознанном порыве Штефан схватил чертежи, подготовленные для Краилова, и через пару минут они оказались на улице. Сотни, тысячи людей бурлящим, бесконечным потоком двигались в сторону КПП «Чарли»[5]. В серых промозглых сумерках всё казалось чем-то нереальным. Фейербах погрузился в этот поток, ещё не понимая, что этот один маленький шаг с тротуара изменил его жизнь навсегда. Захваченный всеобщим возбуждением и волнением, он даже не заметил, как оказался у Берлинской стены и не поверил своим глазам. Никто не останавливал эту нескончаемую вереницу людей и машин, уходившую на Запад. Шлагбаумы были подняты, а пограничники улыбались и махали руками: «Проезжай, проходи!». И они шли, оглядываясь, не веря в своё счастье. Страх в глазах, робкие улыбки, слёзы, а на другой стороне сотни других людей, западных берлинцев. Люди, не знавшие друг друга до этого момента, обнимались, словно старые знакомые, плакали, смеялись. Вряд ли кто-то до конца осознавал, что это происходит на самом деле. Штефан не осознавал, а просто шёл вперёд, сжимая в руке чертежи.

В голове не было мыслей, а в сердце – чувств. Он оставил всё – Лили, свою жену, работу, дом. Ушёл без вещей, как был в старом свитере, почти без денег. Что там завалялось в кармане? Около двадцати ГДРовских марок, которые через какой-то год станут бесполезными фантиками. С чертежами подмышкой и одним только паспортом, который так и не стал пропуском в другой мир. Он ждал годами, когда ему разрешат выезд на Запад. Пропустил столько конференций и выставок, а теперь другой мир сам открыл свои двери. Он не мог вернуться.

Путь в Америку оказался значительно сложнее, но ему удалось пересечь Атлантику и отыскать Ангела Краилова…»

Сотовый телефон Эммы жалобно пиликнул и отключился.

– Батарейка села, – словно извиняясь, произнесла девушка и потянулась за телефоном, уронив при этом блокнот, в котором так почти ничего и не написала. – Ой, – следом за блокнотом на пол упала ручка и покатилась куда-то под столик. – Извините, – покраснев до самых ушей, Эмма подняла блокнот и виновато посмотрела на Фейербаха.

Штефан уже не выглядел таким задумчивым и отстранённым, как каких-то пару минут назад, наоборот, он улыбался, глядя на Эмму.

– Время истекло, – произнёс он, посмотрев на часы.

Уже?

Эмма взглянула на свои часики. Половина одиннадцатого. Ещё ни разу со дня приезда в Берлин ей не доводилось засиживаться где-то так поздно.

– Вы расскажете о Лили? – робко спросила она.

– Непременно, – пообещал Штефан. – Кристина позвонит вам и назначит следующую встречу, – сказал он, поднимаясь с дивана. – Водитель ждёт вас в холле. До встречи, Эмма, – протянул руку Фейербах.

Кое-как поднявшись с дивана и собрав в охапку свой блокнот, телефон и сумку, Эмма коснулась его руки и пробормотала:

– Спасибо. До встречи… господин Фейербах.

Затем поспешно вышла из кабинета, не забыв при этом запутаться в дверях и ногах, и едва не растянуться на паркете.

Глава 16

К утру дождь прекратился, и притихший ненадолго город дышал свежестью и прохладой. Марк захлопнул дверцу своего старого «фолька»[6] и поёжился. Осень в этом году оказалась ни к чёрту. Впрочем, Марк вообще не любил осень, которая в этих краях кончалась только где-то в апреле.

Сверившись с выписанным на листок адресом, Марк нажал на кнопку домофона, рядом с которой висела пластиковая табличка – Alexander Hof. Раздался сигнал, и дверь в подъезд открылась. Небольшой двухзвёздочный отель размещался на последних двух этажах жилого дома. За стойкой ресепшена Марка встретил достаточно бодрый для столь раннего часа администратор.

– Доброе утро! – поздоровался он.

Ответив на приветствие, Марк порылся в карманах и достал фотографию обнаруженной накануне девушки. Они с доктором Фольком потратили около часа, выбирая ракурс и освещение, чтобы не сразу бросалось в глаза, что у головы отсутствует тело.

– Вам знакома эта женщина? – спросил Марк, протягивая фотографию администратору.

– Нет, – покачал головой парень, – а что случилось?

Марк внимательно посмотрел на администратора и будничным тоном произнёс:

– Да так, хотел задать пару вопросов, но нет, так нет.

После этого он, оставив парня пребывать в недоумении, развернулся и вышел. Оставалось проверить ещё два отеля, где могла работать пока ещё безымянная жертва.

* * *

Стоило Диане переступить порог своего кабинета двумя часами позже, как её едва не сбил с ног кто-то очень маленький, но очень громкий. Следом за ним с победоносным криком прошмыгнул ещё кто-то, а потом очень больно прилетело что-то твёрдое – оказалось, магнитик от доски. Дети… Они всегда немного пугали Диану. Со взрослыми всё просто, но дети… Никогда не знаешь, что у них на уме и что они выкинут в следующий момент.

Этим утром кабинет оперативной группы комиссара Кройц напоминал детский сад. Помимо двух мальчишек четырёх и трёх лет, самозабвенно гонявшихся друг за другом по всем доступным поверхностям, кроме потолка, за столом Марка сидела девочка постарше и спокойно рисовала что-то на белом листе бумаге, время от времени бросая недовольные взгляды на младших братьев и поднимая левую бровь, мол, ну до чего же глупые эти малолетки. Ещё одна девочка полутора лет сидела на коленях у Аталика и потихоньку сплёвывала на пол еду, которой Тезер пытался её кормить, одновременно изучая что-то в компьютере.

– Доброе утро, – поздоровалась Диана, пытаясь перекричать звонкие голоса мальчишек.

Аталик оторвался от компьютера и рассеянно посмотрел на коллегу.

– Доброе, – отозвался он, хотя оба понимали, что слово «добрый» мало подходило к этому утру.

– Что случилось? – спросила Диана, обводя взглядом последствия «урагана», пронёсшегося по кабинету – перевёрнутые стулья, разбросанные кругом ручки, карандаши и прочие канцелярские принадлежности, какие-то бумаги, в которых Диана очень надеялась, не затесалось ничего важного.

– Эмине рожает, – устало выдохнул Тезер.

– Уже? – удивлённо спросила она, хотя на самом деле хотелось спросить: «опять?!». Сама Диана только начинала размышлять о том, что неплохо было бы завести в отдалённой перспективе хотя бы одного, но пять…

– Беги, – шепнул Тезер дочке, сидевшей у него на коленях, и она тут же с весёлым улюлюканьем побежала к своим братьям.

Только теперь Диана заметила, что рубашка Аталика была вся перепачкана детским питанием тошнотворно-болотного цвета и чем-то ещё, а одной пуговицы не хватало или он просто забыл её застегнуть. Да, ночка выдалась непростая. Диана вчера словно почувствовала, что не стоит вызывать его на место преступления.

– Может, вам поехать домой? – спросила она.

– Всё в порядке, – махнул рукой Тезер, – к обеду приедет тёща и заберёт детей. Её самолёт как раз прилетает, – мужчина посмотрел на наручные часы, – в 10.40, попросим кого-нибудь из патрульных встретить её. Всё будет хорошо, – заверил он Диану, или себя. Хоть он и старался держаться непринуждённо, было заметно, что Тезер волнуется.

– Как знаешь, – пожала плечами она. – Какие у нас новости?

– Отчёт доктора Фолька на верхней полке, – указал Аталик на стоявший за его спиной стеллаж.

Диана подошла ближе, взяла самую верхнюю папку и, открыв её, пробежала глазами по строчкам. Отчёт подтвердил то, что казалось очевидным – причиной смерти стало отсечение головы.

– А ну тихо всем! – строго прикрикнула она на детей, и те замолчали, мигом забравшись под её стол, и теперь выглядывали оттуда и о чём-то тихонько перешёптывались, очевидно, готовя какой-то сюрприз «горластой фрау».

– Мы выяснили имя нашей… пострадавшей, – произнёс тем временем Аталик, – Ребекка Хеллер.

– Как вы это выяснили? – Диана прислонилась к подоконнику, не выпуская из рук папку.

– На рукаве её блузки была эмблема сети отелей. Марк побывал почти во всех и нашёл, в каком из них работала она.

– Он сегодня вообще домой не уходил?

– Видимо, нет, – покачал головой Тезер. – Кажется, это дело его увлекло. Давно он не проявлял такой активности.

– Нда, – цокнула языком Диана, – что ещё?

– Я проверил фрау Хеллер по нашей базе. Очевидные проблемы с законом, помимо десятков неоплаченных штрафов за неправильную парковку и нарушение скорости, есть один привод за драку в супермаркете с нанесением тяжких телесных.

– В супермаркете? – усмехнулась Диана, живо представив себе потасовку где-нибудь в рыбном отделе.

– По свидетельствам очевидцев из-за… французского сыра.

– Сыра? – не поверила своим ушам Диана. – Серьёзно?

– Ты же знаешь, что по статистике в период праздников, а особенно в Рождество, уровень стресса достигает критической отметки. Некоторые просто сходят с ума, хотя у нашей леди немного иная ситуация. Я пока не успел выяснить почему, но у неё один судебный запрет на появление в радиусе ста метров от бывшей работы.

– И что это за бывшая работа?

– Feurbach Robotics, – ответил Тезер.

– Но это же место работы Лизы Майер.

– Именно, – кивнул Аталик.

– А вот это уже интересно, – Диана подошла ближе и слегка поморщилась, почувствовав запах детского питания, исходивший от розового термоса.

Увидев это, Тезер бросил одноразовую пластиковую ложку в мусорное ведро и закрутил крышку.

– Я тут немного побродил по соцсетям, – почесал Тезер бородку и ткнул в свёрнутую вкладку. – Хотел посмотреть, может, между нашими жертвами есть какая-то связь. Всё-таки в одной компании работали, но, похоже, они не были близкими подружками. Никаких совместных фотографий или упоминаний друг друга. Хотя Ребекке Хеллер жилось повеселее, чем Лизе Майер, – он щёлкнул мышкой по изображениям и стал листать их, нажимая на пробел. – Видно, что Хеллер увлекалась психологией и мужчинами, но в основном в плане того, какие они все… – Тезер замолчал, подбирая слово, которое можно произнести в присутствии детей. Малыши всё ещё сидели под столом и, похоже, рисовали что-то на нижней стороне крышки.

– Я поняла, – улыбнулась Диана. – Оставь ссылки Марку, может, он отыщет в них что-нибудь интересное. Он любит копаться в грязном белье.

– Да, этого у него не отнять, – согласился Аталик.

Глава 17

Для Эммы это субботнее утро началось гораздо позже обычного, после почти бессонной ночи, проведённой в мыслях о Штефане Фейербахе и о том, что он рассказал. Ей самой все эти события казались преданиями глубокой старины, хоть и происходили всего лишь двадцать с лишним лет назад. Прошлой весной учительница истории, злобная фрау «Пых», прозванная так из-за звука, который она произносила, поднимаясь по лестнице, рассказывала о падении Берлинской стены, но голова Эммы в то время была занята совсем другими вещами. Впрочем, так же как и сейчас. Несмотря на невероятную разницу в возрасте (до чего же он стар!), Эмма всё больше осознавала, что не просто находит Штефана интересным мужчиной, он на самом деле ей нравился!

С этой мыслью Эмма проснулась и какое-то время лежала в кровати, наблюдая как солнечные зайчики, отбрасываемые стеклянной люстрой, скачут по потолку. В квартире стояла привычная тишина для этого времени суток, когда Маргарет обычно спала после ночной смены или визита очередного ухажёра. Только вот Маргарет так до сих пор и не вернулась, и Эмму это беспокоило.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, да и просто потому, что она занималась этим каждую субботу, Эмма навела дома порядок, и собралась уже идти в магазин за продуктами, как обнаружила в сумке конверт. У неё совсем вылетело из головы, что Штефан просил ознакомиться с ним перед следующей встречей.

В конверте оказалась стопка листов, распечатанных на принтере, но уже немного пожелтевших. Они были никак не соединены между собой и даже не пронумерованы. На первом значилась дата: двадцать третье октября две тысячи первого года, а после неё без каких-либо вступлений или предисловий начинался текст:

«Он знал Лили ещё со школы, и в то время, как остальные их ровесники целовались по углам и испытывали все прелести пубертатного периода, они решали математические задачи на скорость и играли в шахматы. Другой такой парочки ботаников, наверное, было не сыскать во всём Берлине. Поэтому когда они поженились после первого курса, друзья шутили над ними – «а детей вы тоже будете делать с помощью уравнений?». Но они и не думали о детях. Штефан мечтал о карьере, а Лили всегда и во всём поддерживала его…»

После этого шло несколько абзацев с подробным перечислением всех академических достижений Фейербаха и проектов, над которыми он работал. Особенно не вчитываясь в них, Эмма сразу перешла к строке о том, что «Известие о беременности Лили не обрадовало Штефана, он настаивал на том, чтобы отказаться от ребёнка, но Лили не захотела, и после того как ребёнок родился, ей пришлось оставить работу…»

На этом страница заканчивалась, а следующая начиналась с того, что «Штефан не признавал сына и вёл себя так, словно его вообще не было в их жизни, но в соревновании за внимание Лили он явно проигрывал пухлощёкому и вечно орущему младенцу. И его совсем не трогало, что малыш унаследовал его черты лица, глаза и изгиб губ».

Эмма почувствовала, как её ладони вспотели. Разложив перед собой листы, а всего их было около двадцати штук, она быстро пробежалась взглядом по ним, пытаясь найти ещё какую-нибудь информацию о Лили и ребёнке, но они больше нигде не упоминались.

С некоторым разочарованием, Эмма взяла новую страницу, но там опять рассказывалось про какие-то разработки. То же самое было и на других страницах и лишь на последнем обнаружилось кое-что интересное:

«…Он уехал из Берлина в Гамбург, а там устроился разнорабочим на грузовое судно, уходившее в Южную Америку. Тогда никто не задавал особых вопросов. Люди бежали, бросая всё – квартиры, работу, семью, в надежде обрести новую жизнь.

Из Бразилии в Майами, а оттуда в Нью-Йорк. К тем порам у Штефана уже были кое-какие деньги, чтобы не только не умереть с голоду, но и ночевать не на вокзале. К весне он получил статус беженца, но без знания языка и документов об образовании никому не было дела до его учёной степени и опыта конструкторских разработок, поэтому приходилось разгружать грузы в порту и постепенно учить язык.

Английский давался легко и уже через пару месяцев он мог вполне сносно понимать и даже говорить какие-то совсем элементарные фразы. Теперь он работал в газетном киоске и мог читать все газеты и журналы, которые только поступали в продажу. Так Штефан искал Ангела Краилова. Его имени не оказалось в телефонных справочниках, а названий компаний, которыми он владел, Штефан не знал. Что ему ещё оставалось делать в те времена, когда не было интернета?

Только осенью ему попалась рекламная заметка, где говорилось об электронном заводе, генеральным директором которого был Ангел Краилов. Завод находился в Теннеси, и Штефан рванул туда.

Но и здесь всё прошло не так гладко. В первый раз охрана на пропускном пункте просто развернула его, сообщив, что мистер Краилов не может принять его, поскольку находится в другом месте. Во второй раз ему удалось поговорить с его секретаршей, которая сладко улыбаясь, обещала непременно передать мистеру Краилову, что его кто-то искал. Штефан поселился в мотеле в нескольких километрах от завода и почти неделю не отходил от телефона, но никто ему так и не перезвонил.

Тогда он снова поехал на завод и попросил дать ему номер Ангела и получил его, но когда он пытался позвонить по нему, автоматический оператор сообщил, что такой номер не существует.

Время шло, деньги подходили к концу, а Штефан и на шаг не приблизился к человеку, ради которого он бросил жену, пересёк океан и уже почти год горбатился на проклятой низкосортной работе. Это не просто злило, это просто безумно злило его.

Он ошивался у завода днями и ночами, охрана гоняла его и несколько раз вызывали патрульных, но ему удавалось сбежать от них. Тогда он просто стал осторожней, но не оставил надежды, что однажды Краилов приедет.

И он приехал.

Был уже почти конец октября и темнело рано. Штефан дремал на автобусной остановке, когда кто-то тронул его за плечо. Он не сразу узнал это загорелое улыбающееся лицо, освещённое лишь светом фар припаркованной рядом машины.

«Идём», – сказал он и помог Штефану встать. Он провёл его через проходную, а потом они долго шли коридорами и лестницами, пока не пришли в кабинет, за стеклянными стенами которого виднелся производственный цех.

Мужчина усадил Штефана на диван и распорядился принести ему горячего чая и какой-нибудь еды, которая осталась от обеда в столовой. Сам сел рядом и долго рассматривал его обветренное и заросшее щетиной лицо.

«Ну что же, здравствуй, Штефан Фейербах», – сказал он. – «Ты готов творить историю?»

Творить историю… Эмма перечитала последнее предложение ещё раз, а потом ещё и поняла, что знает о Штефане Фейербахе не так уж и много, а о том, чем занимается его компания тем более.

Тогда она уселась за свой старенький компьютер, чтобы поискать ещё какую-нибудь информацию, а за одним и найти «дедуле» достойную замену. Первый гонорар, как и было обещано, упал на банковский счёт ещё в четыре утра.

Вставив наушники в уши, Эмма слушала новый альбом любимой американской певицы и, постукивая пальчиками по столу, ждала, когда прогрузится страница. Музыка в плеере была включена почти на полную громкость, поэтому девушка совсем не услышала, как в замке зашуршал ключ, и входная дверь с грохотом распахнулась.

Глава 18

Марк Шнайдер шёл по коридору полицейского участка, насвистывал незатейливую мелодию и едва не пританцовывал. Он принял это дело как новый и такой долгожданный вызов, который наконец вывел его из того странного состояния апатии, в котором он пребывал с прошлой зимы. Жгучее желание заняться расследованием переполняло Марка, поэтому едва переступив порог кабинета, он задорно подмигнул малышне, притаившейся под Дианиным столом, поприветствовал Аталика и обратился к Диане:

– Диана, едем! И захвати отчёт.

Диана закрыла папку с отчётом доктора Фолька, которую держала в руках, и отправилась за Марком, не задавая никаких вопросов. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку уже через несколько минут она совершенно точно знала, что они направляются на место преступления.

Припарковавшись у края обочины, Марк задержался в машине, и Диана не стала его дожидаться. «Эти мужчины вечно копаются», – подумала она.

Криминалисты уже давно уехали, и только жёлтая полицейская лента, поблёскивая в утренних лучах солнца, колыхалась на ветру и напоминала о вчерашнем убийстве. Приподняв ленту с одной стороны, Марк пропустил Диану вперёд и, пригнувшись, шагнул следом.

Они остановились перед мокрой от дождя скамьёй, усыпанной листьями.

– Что мы здесь делаем? – Диана повернулась к Марку. Только сейчас она заметила в его руках катану.

– Где ты её взял? – спросила она.

– Нашёл у ребят в отделе улик, – ответил Марк, любуясь тем, как солнце отражалось в отполированном лезвии. – Там столько занятных вещиц, – усмехнулся он. – Дай-ка мне отчёт.

Диана передала папку Марку. Пробежав глазами несколько строчек, Шнайдер посмотрел на фотографии и прикинул что-то в уме.

– Садись, – приказал он Диане, кивнув в сторону скамьи.

– Она слишком мокрая, – покачала головой комиссар, – я на неё не сяду.

Тогда Марк стянул куртку, оставшись в тёмной спортивной толстовке, и протянул её Диане. Женщине часто приходилось изображать жертву преступления, когда Марк пытался восстановить картину событий, поэтому, расстелив куртку на скамье, Диана не без удовольствия подумала, что в этот раз ей несказанно повезло. Пока она размышляла об этом, Шнайдер давал указания, постоянно сверяясь с фотографиями.

– Правее, чуть ниже, теперь левее, ещё, ниже, – командовал он. – Теперь стоп! Посмотри на меня, – заглянув ещё раз в папку, Марк закрыл её и сунул подмышку, потом взял катану в обе руки и примерился. – Опустись чуть пониже, – сказал он, – и смотри на меня, голову выше. Так.

Диана послушно выполняла его требования. Ровно до того момента как холодное лезвие коснулось её шеи.

– Ты сдурел?! – закричала она, вскакивая со скамьи.

– Успокойся, – тихо сказал Марк.

– Не забывайся, – пригрозила Диана, передёрнув плечами.

– Прости, Ди, но сейчас мы выяснили несколько важных фактов. Во-первых, мы нашли место преступления.

– Хмм? – Диана обернулась и ещё раз внимательно посмотрела на скамью.

– И наш свидетель застал преступника как раз за уничтожением улик.

– Неплохо же он потрудился, – отметила комиссар, – криминалисты ничего здесь не обнаружили. Кстати, вы проверили его?

– Да, история, которую он рассказал, подтвердилась. Соседи утверждают, что слышали, как утром накануне он ругался со своей девушкой, а вечером кто-то видел, как он выходил из дома в спортивном костюме примерно в указанное им время. В любом случае второй важный момент подтверждает, что Даниэль Клемс не наш парень. Убийца ростом от ста семидесяти пяти до ста восьмидесяти, Клемс гораздо ниже.

– Это значительно сокращает круг подозреваемых, – не без сарказма заметила Диана. – Пойдём, посмотрим на квартиру нашей жертвы?

– Идём, – согласился Марк, убирая катану обратно в чехол.

* * *

Когда-то район Пренцлауер Берг, расположенный к северо-востоку от Александерплатц считался одним из злачных районов Восточного Берлина. Застроенный старыми домами, потерявшими своих хозяев во время войны и последующего разделения города, Пренцлауэр Берг пользовался популярностью разве что у панков и прочих неформалов, вечно протестовавших против властей. Сейчас, спустя двадцать с лишним лет после падения Стены, район стал одним из престижных, а нищую богему девяностых сменил зажиточный средний класс.

Открыв дверь ключом, который ещё вчера принадлежал Ребекке Хеллер, Марк и Диана вошли в квартиру. Маленький сумрачный коридор был завален туфлями всех цветов и моделей. Единственный луч солнечного света пробивался из-за прикрытой двери и падал на стеклянный столик у зеркала. На столике лежала коричневая дамская сумка с инициалами известного бренда.

– Я осмотрю комнаты, – сказала Диана.

– А я задержусь здесь, – отозвался Марк. Достав из кармана резиновые перчатки, он подошёл к сумке и заглянул в неё. Сумка была дорогой, но далеко не новой, также как и плащ, в котором нашли Ребекку Хеллер. «Успешная, по всей вероятности, карьера, высокооплачиваемая должность почему-то уступили место работе администратора во второсортном отеле. Почему?» – размышлял Марк, аккуратно доставая из сумки её содержимое: губную помаду, расчёску, пузырёк с таблетками… Судя по этикетке ничего особенного, просто средство от головной боли, но Марк на всякий случай выудил из куртки полиэтиленовый пакетик и сунул туда пузырёк.

В другой пакетик Марк собирался отправить мобильный телефон, но тут во входную дверь что-то глухо стукнулось, и она открылась. На пороге стоял здоровенный детина в помятом деловом костюме. Обычно Марку требовалось три – четыре секунды, чтобы оценить обстановку, но гостю понадобилось гораздо меньше, поскольку уже в следующий момент он схватил Марка за ворот куртки и хорошенько ударил его об стенку, а затем почти сразу кулаком под рёбра. Из-за этого слово «полиция», которое попытался произнести комиссар Шнайдер, получилось похоже скорее на шумный выдох, сопровождаемый непоследовательным набором букв.

«Ах ты сволочь», – сказал детина, ещё раз легонько встряхнув Марка.

– Полиция Берлина, комиссар Кройц, – раздался рядом голос Дианы. – Медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

– Ммм? – детина обернулся, нахмурив брови.

– Я сказала, медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

Щелчок затвора подействовал на гостя быстрее и эффективнее, чем слова.

– А что случилось? – спросил он, послушно поднимая руки.

– Проедемте с нами в участок, господин…

– Хеллер. Роберт Хеллер.

* * *

Эмма не услышала, а скорее почувствовала движение воздуха в квартире. Оторвавшись от экрана компьютера, девушка посмотрела в сторону. В дверном проёме стояла Маргарет. Её волосы были растрёпаны, а ноздри раздувались так сильно, что для полного сходства с огнедышащим драконом ей не хватало совсем чуть-чуть дыма и огня. Тем не менее Эмма неожиданному возвращению своей непутёвой соседки обрадовалась. Настолько обрадовалась, что сама себе удивилась. Сняв наушники, девушка подскочила со стула, едва не опрокинув его, и бросилась обнимать Маргарет, но на полпути была остановлена потоком нецензурной брани.

Когда у соседки закончился запас ругательств, она перешла наконец к сути.

– Ты всё испортила! – кричала Маргарет, размахивая руками. – Раз в жизни мне выпал шанс вылезти из этой дыры и жить как нормальные люди, а ты всё испортила! Зачем ты позвонила в полицию? Тебя кто-то просил об этом?

– Я волновалась, – попыталась оправдаться Эмма, но Маргарет её не слушала.

– Они задержали меня в аэропорту как какую-то преступницу! – продолжала возмущаться Маргарет. – Ты даже не представляешь, ЧТО обо мне подумал Арчи! Видела бы ты его взгляд! Он смотрел на меня как на какую-то… девицу лёгкого поведения… Всё кончено! КОНЧЕНО! Ты разрушила ТАКИЕ отношения! И вообще у меня всё было хорошо, пока не появилась ты. Ты как пугало для мужчин. Почему ты вечно сидишь на кухне и пытаешься с ними разговаривать? Зачем? – Маргарет закатила глаза и схватилась за волосы.

– Я просто пытаюсь быть гостеприимной, – попыталась оправдаться Эмма, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы обиды.

– Да кому нужно твоё гостеприимство! – издав стон раздражения, продолжила Маргарет. – Не лезь в мою жизнь, слышишь! Чтобы я вообще тебя не видела, ты поняла меня? – девушка подошла вплотную к Эмме. – Поняла меня или нет? – повторила она. В этот раз в её голосе явно прозвучала угроза.

– Да, – выдохнула Эмма и разревелась.

– И не бери больше мои вещи, – тихо пригрозила Маргарет.

– Что? – не поверила своим ушам Эмма.

– И ещё ты отвратительно готовишь, – добила соседка, и повернувшись, вышла из комнаты, хлопнув при этом дверью.

Эмма долго стояла посреди комнаты, размазывая слёзы и недоумевая по поводу всего того, что сказала ей Маргарет. Так нагло, жестоко и совершенно незаслуженно её никто и никогда не отчитывал. Самое обидное состояло в том, что Эмма и слова не смогла сказать в свою защиту. Хотя в её голове уже зрело несколько ответных тирад о безответственности и неправильном поведении Маргарет, ругаться ей совсем не хотелось. Впрочем, как и видеть свою дорогую соседку, поэтому девушка тихонько выскользнула из своей комнаты, сняла с вешалки плащ и вышла из дома.

Глава 19

– Итак, господин Хеллер, – начала допрос Диана, в то время как Марк расположился у открытого окна, откуда тянуло осенней прохладой. Рёбра неприятно ныли. – Что вы делали сегодня утром в квартире Ребекки Хеллер?

– Заехал посмотреть, как у неё дела, – нетерпеливо ответил мужчина, – а что такое случилось? Она опять что-то натворила?

– Здесь я задаю вопросы, – жёстко ответила Диана, бросив на него убийственный взгляд. – Но если вы будете вести себя хорошо и корректно отвечать на мои вопросы, то я дам вам шанс задать ваши, – она сделала ударение на слове «ваши». – Кем вы приходитесь госпоже Хеллер?

– Я её муж.

Диана заглянула в дело.

– Здесь сказано, что она в разводе с сентября прошлого года.

– Ну да, – развёл руками Хеллер.

– Почему вы развелись?

– А вы знаете, какой у неё характер? – хмыкнул мужчина. – Это женщина – противопехотная мина, никогда не знаешь, когда рванёт, но всегда знаешь, что точно рванёт. Она же заводится по малейшему поводу! Не туда посмотрел, не то сказал…

– Кто был инициатором развода?

– Я, – ответил Хеллер, – устал от неё, хотелось тишины и спокойствия.

– Но вы продолжали с ней общаться?

– Видите ли, – замешкался он, – дело в том, что нет, мы не общались. Вернее, она не хотела больше со мной общаться.

– Ну так вы с ней развелись, – отметила Диана.

– Развёлся, – с сожалением вздохнул мужчина и посмотрел на свои руки, лежавшие перед ним на столе, – но всё равно люблю эту стервозину…

– Где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?

– А почему?… Что с Ребеккой? – заволновался Хеллер.

– Отвечайте на мой вопрос, – повторила Диана, – где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?

– В аэропорту Кливленда, если вам будет угодно, – ответил мужчина и забарабанил пальцами по столу. – Ждал свой самолёт.

– Значит, сегодня утром, едва прилетев в Берлин, вы сразу отправились к госпоже Хеллер. Зачем?

– Я же сказал, хотел узнать, как у неё дела.

– И напали на комиссара Шнайдера, – покачала головой Диана. – Говорите правду, господин Хеллер.

Мужчина посмотрел на Марка, который стоял у окна и молча наблюдал за процессом допроса, потом на Диану, сидевшую напротив.

– Ну хорошо, – произнёс Хеллер и спрятал руки под стол. – Бекка сказала, что встретила кого-то и не хочет больше со мной общаться, но я считаю, что она наврала мне, чтобы я от неё отстал, потому что ни с кем она не встречается.

– Откуда вам это известно?

– Я за ней… следил немного, – нехотя признался мужчина и тут же поспешно добавил, – иногда.

– И как часто вы за ней следили?

– Не сказать чтобы часто, раза три – четыре в неделю. Вечерами в основном, смотрел, как она гуляет с Ричи.

– Ричи?

– С нашей собакой, – кивнул Хеллер, – я подарил ей его на прошлый день рождения. Единственный подарок, которым она осталась довольна… – немного грустно добавил он.

– Вы не замечали ничего подозрительного во время этих прогулок?

Мужчина почесал лоб и задумался.

– Нет, – через какое-то время ответил он.

– Может быть, поведение вашей супруги как-то изменилось в последнее время?

– Да нет, ничего не изменилось. Правда, с тех, пор как она уволилась из Feuerbach Robotics, она старается держать себя в руках, но в остальном она всё та же старая добрая Бекка, – на слове «добрая» мужчина показал пальцами кавычки.

– Вам известно, почему она уволилась из Feuerbach Robotics?

– Нет, – покачал головой Хеллер. – Она не хочет об этом говорить. Вы наконец скажете, что с ней случилось?

– Вчера вечером Ребекку Хеллер нашли в парке недалеко от её дома. – Диана достала из папки фотографию и передала её мужчине.

Несколько мгновений Роберт Хеллер в недоумении изучал лицо своей бывшей супруги.

– Никогда не видел её такой счастливой, – прошептал он, постепенно меняясь в лице. – Как это произошло?

– Ей отрубили голову… – произнесла Диана, бросив взгляд на Марка, – катаной.

– Катаной? – переспросил Хеллер.

– Вам это о чём-нибудь говорит? – задала вопрос Диана, внимательно следя за его реакцией. – Может, кто-то из ваших знакомых…

– Нет! Господи, нет, – мужчина отбросил фотографию и закрыл лицо руками. – Похоже, в этот раз она кого-то конкретно достала, – пробормотал он и беспомощно посмотрел на Диану.

– Что ж, если вы ещё что-то… – начала комиссар, собираясь закончить допрос, но Хеллер перебил её.

– Подождите, – сказал он, почесав бровь, – я кажется кое-что вспомнил. И это было странно.

Диана приготовилась слушать. Даже Марк немного подался вперёд.

– Недели три назад, – начал мужчина, – я видел, как она болтала в парке с каким-то парнем.

– Расскажите о нём подробнее, – попросила Диана, придвинув к себе блокнот и ручку.

– Европеец, я бы сказал, лет двадцать, не больше. У него была большая сумка через плечо с эмблемой какого-то университета или колледжа. Я в них не очень разбираюсь, но там был медведь нарисован и какие-то слова сверху и снизу, я толком не разглядел.

– Что ещё? – спросила Диана, записывая детали.

– Тёмные волосы, слегка кучерявые…

– Рост?

– Повыше Бекки, сантиметров на двадцать, метр восемьдесят, наверно.

– Вы сможете описать его внешность нашим специалистам для составления фоторобота? – воодушевилась Диана.

– Думаю, да, – не очень уверенно ответил мужчина.

– Отлично, тогда… – начала говорить Диана, но тут вмешался Марк.

– Всё-таки, что было странного в том, что ваша бывшая жена разговаривала со студентом Берлинского свободного университета? – задал вопрос он.

– Господин комиссар, она… смеялась…

* * *

Последний солнечный луч погас в витражном окне церкви Святого Креста в Вильмерсдорфе[7], но Эмма этого не заметила. Она сидела на последней скамье, уткнувшись в насквозь промокший бумажный платочек, и время от времени всхлипывала. Слёзы почти кончились, но щемящее чувство обиды осталось. Ей хотелось куда-нибудь спрятаться, сжаться в комочек, убежать… Но бежать было некуда, и от ощущения тоски и безысходности Эмме становилось ещё печальнее.

До вечерней мессы оставалось около двадцати минут, и пока что в церкви не было никого, кроме Эммы и пожилой дамы в соседнем ряду. По крайней мере, Эмме так казалось, пока кто-то не шепнул ей почти в самое ухо:

– Привет.

Эмма вздрогнула и повернулась. Рядом с ней сидел молодой человек и приветливо улыбался. Девушка с тревогой огляделась по сторонам. Как он сумел так бесшумно к ней подобраться? Ведь ещё минуту назад, она это точно знала, рядом с ней никто не сидел.

– Почему ты плачешь? – шёпотом спросил он.

Эмма взглянула на незнакомца. На вид он был чуть старше её, с узким подбородком и тёмными вьющимися волосами. Выглядел парень дружелюбно, даже более того, от него словно исходила волна тепла и света, и девушка поймала себя на мысли, что больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы он её обнял. Просто обнял. Немного человеческого тепла ей точно не помешало бы в этот холодный берлинский вечер.

– Эй, не плачь, – улыбнулся парень. – Тебя кто-то обидел?

Эмма кивнула, шмыгнув носом.

– Бойфренд?

«Если бы он у меня был», – с горечью подумала Эмма и мотнула головой.

– Родители?

Эмма снова отрицательно покачала головой. Новая волна тоски и грусти накатила на неё. Ей вспомнился пронизанный солнечными лучами коттедж в Бамберге, где совсем недавно Эмма была так счастлива. Дома с ней никто так не обращался. Дома никто и никогда не повышал на неё голос. Тем более так, как это делала Маргарет.

Ох, уж эта Маргарет! Лучше бы она совсем потерялась!

– На учёбе проблемы? – продолжал допытываться молодой человек.

– Нет, – ответила Эмма.

Пожилая дама обернулась и с укором посмотрела на них.

– Слушай, у меня есть идея, – сказал вдруг парень. – Нет ничего лучше для поднятия настроения, чем чашка вкусного горячего шоколада. Я знаю одно местечко тут рядом. Пойдём, – он слегка тронул Эмму, поднялся со скамьи и перекинул через плечо большую кожаную сумку. – Пойдём, – повторил он и протянул девушке руку.

Эмма вытерла последние слёзы и встала.

– Кстати, меня зовут Берни, – представился парень, сжимая её ладонь.

Глава 20

Голубоватый свет, исходивший от монитора, был единственным источником света в кабинете, но Марку это не мешало. Наоборот, в темноте, когда ничего не отвлекало, ему думалось лучше. Впрочем, не в этот раз. Запах прокисшего молока и горько-сладких духов Дианы, витавший в воздухе, никак не давал сосредоточиться. Мысли скакали, сбивались в кучу и никак не хотели оформляться во что-то официально-сухое. Отчёт о проделанной работе так и не продвинулся дальше проставленной в верхнем углу даты.

Единственный вывод, к которому в итоге пришёл Марк, состоял в том, что всё было весьма неплохо. В этом деле, где количество людей, так или иначе недолюбливавших Ребекку Хеллер, стремилось к бесконечности, рано или поздно должен быть отыскаться хотя бы один любитель сводить счёты столь экстравагантным способом. Если только госпожа Хеллер не стала случайной жертвой… Впрочем, в случайности Марк никогда не верил.

Он протёр глаза и потянулся. Оставаться на работе не было смысла, домой идти тоже не хотелось. Сердобольный Аксель никак не мог смириться с тем, чтобы Марк проводил субботние вечера в одиночестве, поэтому неизменно составлял ему компанию, совершенно не интересуясь тем, насколько эта самая компания желанна. Поразмыслив пару минут, Марк поднял трубку и набрал внутренний номер. Через несколько гудков на другом конце ответил уставший голос:

– Доктор Фольк слушает.

– Фольк! – с деланной радостью воскликнул Марк. – Что скажешь насчёт пары кружек пива?

– Марк, – голос Фолька прозвучал бодрее. – Хорошая идея, – ответил он после небольшой паузы. – Встретимся у центрального входа минут через десять.

– Договорились, – произнёс Марк и положил трубку.

Если бы кто-нибудь спросил его, почему он решил пригласить патологоанатома в бар, он вряд ли смог бы ответить. Не то чтобы ему нравился доктор Фольк или они так сильно подружились за вчерашний вечер, когда пытались воссоздать сцену убийства Ребекки Хеллер. Марк в принципе не водил дружбы с коллегами по работе. Даже с Аталиком или Дианой. Хотя всегда знал, что происходит в их жизни. Ну или почти всегда.

* * *

Тёплый полумрак маленькой кофейни окутывал Эмму. Аромат свежей выпечки и свежесваренного кофе, кирпичные стены, украшенные фотографиями Берлина конца девятнадцатого века, и ненавязчивая тихая музыка действовали успокаивающе. Уходила обида на Маргарет, а с ней и ощущение несправедливости мира.

Удобно устроившись на мягком вельветовом диванчике и накручивая прядь волос на палец, Эмма делала вид, что смотрит в окно. На самом деле она наблюдала за отражением своего нового знакомого, который заказывал кофе и шоколад у стойки.

Он не только был хорош собой, но и чрезвычайно внимателен и галантен – открывал перед Эммой двери, помог снять плащ, придвинул кресло. Разве такие парни ещё остались?

– Шоколад для леди, – произнёс Берни, поставив перед Эммой большую чашку с горкой взбитых сливок, присыпанных какао.

– Спасибо, – Эмма подняла взгляд на молодого человека и вздрогнула. От брови и до виска, скрываясь в густых вьющихся волосах, тянулся едва заметный шрам.

– Напоминание об одной беспечной прогулке в Нойкельне, – непринуждённо улыбнулся Берни, усаживаясь напротив Эммы. – До поры до времени мы все уверены, что уж со мной-то точно ничего плохого не случится, и вот уже лежишь с раскроенным черепом и думаешь: «Вот я дураак…», – легко рассмеялся он, придвигая к себе свой кофе.

– Мне жаль, – смущённо улыбнулась Эмма.

– Не стоит, – отмахнулся он. – Это было не страшно, это было… обидно. С тех пор, как шутит один мой друг, у меня обострённое чувство справедливости. Так кто же обидел такую милую девушку, которая так и не сказала как её зовут?

– Эмма, – с застенчивой улыбкой ответила она.

– Приятно познакомиться, Эмма, – отсалютовал чашкой Берни.

– Это всё моя соседка, Маргарет, – вдруг сказала Эмма и не смогла остановиться. Она рассказала Берни всё, и об их отношениях с Маргарет Нельсон, и о своих мечтах писать настоящие статьи вместо того, чтобы приносить кофе и делать копии, и о Штефане Фейербахе, который платил ей огромные деньги, был очень мил и дружелюбен, но при этом пугал её до чёртиков. Она даже не заметила, как Берни оказался рядом. В какой-то момент Эмма просто осознала, что сидит, склонив голову на его плечо, и вытирает слёзы его платком. Ей стало неловко.

– Мне пора, – сказала она, отстраняясь и поправляя непослушные волосы, лезшие в глаза.

– Может, ещё одну чашку? – с надеждой спросил он.

Эмма покосилась на столик, где уже стояли три допитые чашки из-под горячего шоколада и одна нетронутая с кофе.

– Спасибо, – ответила она, чувствуя, как горят её щёки. – Мне, правда, пора. Пропусти, пожалуйста.

– Пожалуйста, – отозвался он и поднялся, протянул Эмме руку, но она встала сама и, не глядя в его лицо, схватила свою сумку, попрощалась и поспешила к выходу, на ходу натягивая плащ.

Уже отойдя на несколько шагов от кофейни, девушка обернулась. Берни стоял у выхода, озадаченно глядя ей вслед. Страшно захотелось вернуться и дать ему свой номер телефона или хотя бы извиниться, но Эмма только прибавила шаг.

* * *

Наступила ночь, хотя в обители Лиона она никогда и не заканчивалась. Солнечный свет уже много лет не проникал сквозь плотно закрытые ставни, и Лион уже начал забывать, как он выглядит. Однако это его ничуть не огорчало. Променяв однажды суету и минимализм двадцатого века на тишину и роскошь века восемнадцатого, он создал свой мир, в который допускались лишь избранные Дети дня и ночи.

Здесь, в апартаментах Лиона, в его святая святых, среди резных цветов и в переплетениях ветвей, резвились птицы и белки, выполненные рукой искусного мастера. В центре комнаты стояла большая кровать, накрытая роскошным балдахином. Чередование почти прозрачного шёлка и тонкого золотого шитья создавало иллюзию клетки.

Обычно «птички», попадавшие сюда, не задерживались надолго, но сегодняшняя гостья была особенно дорога Лиону. Осторожно, боясь разбудить, он провёл кончиками пальцев по её спине, едва прикрытой струящейся тканью простыни, и коснулся губами бедра, как скрипнула дверь, заставив его обернуться. Едва слышно вздохнув, он прошептал ей в ухо: «Я сейчас вернусь» и поднялся со своего ложа.

Войдя в кабинет, Лион осторожно прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Нежданный посетитель сидел, откинувшись в кресле. Обнажённая катана лежала перед ним на столе.

– Не знал, что тебе нравятся женщины.

Лицо гостя было наполовину скрыто в тени капюшона серой толстовки, но голос выдавал в нём молодого человека.

– Зачем ты пришёл? – Лион поправил ворот шёлкового халата. Даже в таком виде он выглядел, словно сошёл с полотна Боттичелли. Золотые локоны рассыпались по плечам, а зелёные глаза блестели в приглушённом свете антикварных настенных канделябров.

– Мне скучно, – демонстративно зевнул посетитель.

– Что, надоело проводить время наедине с собой? – едва заметно усмехнулся Лион.

– Ты знаешь, иногда я такой зануда, – покачал головой парень.

– Это не самый досадный из твоих недостатков, – заметил Лион. – Чувство такта было бы сейчас отнюдь не лишним, – мужчина выдержал паузу, но со стороны гостя не последовало никакой реакции. – Я прошу тебя уйти.

Парень потянулся и взял катану. Почти минуту он молча разглядывал своё отражение. Лион терпеливо ждал, засунув руки в карманы халата. Гость поднялся с кресла, спрятал оружие в заплечный чехол и сделал несколько шагов в сторону двери, нарочно задев при этом Лиона. Уже у выхода он обернулся и тихо сказал:

– Он вернулся.

– Ты в порядке? – спросил Лион, хотя мог и не спрашивать, ответ он знал и так.

Гость открыл замок и толкнул дверь.

– Нет, – бросил он и вышел из комнаты.

Лион хотел крикнуть ему вслед «Подожди!», но лишь глубоко вздохнул. Внезапно он почувствовал себя таким старым.

Глава 21

Марк не любил ждать и предпочитал решать все дела с утра пораньше. Промаявшись от безделья всё воскресенье, он едва дождался понедельника и уже без двадцати восемь вошёл в офис Feuerbach Robotics. Рабочий день в компании обычно начинался около десяти, и в этот ранний час здесь встречались разве что ассистенты многочисленных руководителей, которые и составляли основной персонал берлинского офиса.

Неспешным шагом Марк прогулялся по офису, вглядываясь в кабинеты за стеклянными стенами. Внутри было темно и пусто. В итоге он вышел в небольшое фойе. Перед большими дверями стояла стойка ресепшена, а чуть в стороне размещался мягкий уголок, где на обтянутом белой кожей диванчике сидела длинноволосая блондинка. Она неторопливо пила кофе из маленькой фарфоровой чашечки и читала что-то в своём телефоне.

– Доброе утро! – поздоровался Марк.

Девушка подняла голову и улыбнулась.

– Доброе утро, – сказала она, поставила чашку на стеклянный столик и встала с дивана. – Чем могу помочь?

– Комиссар Шнайдер, – представился он.

– Кристина Шадт – ассистент Штефана Фейербаха. У вас появилась новая информация по делу Лизы Майер?

– Дело Госпожи Майер закрыто, – сказал Марк, скользнув взглядом по надписи на двери. – Пока, – добавил он, и, не дожидаясь приглашения, уселся на диван.

– Тогда вы здесь…

– Чтобы задать несколько вопросов о Ребекке Хеллер.

По реакции Кристины сложно было судить о её отношении к убитой. Большинство людей сказало бы, что она вообще никак не отреагировала, но Марк заметил, как слегка расширились её зрачки, и она мельком посмотрела куда-то в сторону. Как раз на дверь в кабинет Штефана Фейербаха.

– Могу я сначала предложить вам чай или кофе? – тут же дружелюбно улыбнулась.

– Благодарю, но, пожалуй, откажусь. Однако вы правы, разговор отнимет у нас достаточно времени. Пожалуйста, присаживайтесь, – Марк сдвинулся в сторону и указал на освободившееся место. – И не стесняйтесь, допивайте свой кофе, иначе остынет.

Кристина присела на край дивана и, сложив руки на коленях, сказала:

– Итак, о чём вы хотели поговорить?

– Вообще-то, я предпочёл бы пообщаться с её бывшим руководителем, но коллеги уже предупредили меня, что его очень сложно поймать.

Марк откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу.

– Это правда, – кивнула девушка, бросив мимолётный взгляд на дверь кабинета. – Господин Фейербах постоянно в командировках, и на этой неделе он вероятнее всего не появится в офисе.

– Понятно, – Марк постучал пальцами по спинке дивана. – Тогда скажите мне, чем занималась госпожа Хеллер в вашей компании?

– Она была ассистентом господина Фейербаха.

У Марка слегка вытянулось лицо. Сколько же здесь получают ассистенты, подумалось ему, когда он вспомнил гардероб Ребекки, да и на Кристине было платье, определённо купленное в каком-нибудь бутике. Марку даже стало чуть-чуть неловко за свою видавшую виды кожаную куртку. Может, он выбрал не ту профессию?

– То есть она занимала вашу нынешнюю должность? – спросил он.

– Это не совсем так. Она была старшим ассистентом, а я младшим, – сказала Кристина и потянулась за кофе.

– Как относились в компании к госпоже Хеллер? – задал вопрос Марк, внимательно следя за её реакцией.

Девушка, которая собиралась было сделать глоток, на мгновение задумалась и опустила чашку.

– По-разному, – ответила она, – но в основном, если честно, её недолюбливали.

– Недолюбливали? – хмыкнул Марк. – С чего бы вдруг?

Кристина сразу поняла, почему в его голосе послышались нотки сарказма.

– Проблема была не только в её характере, – покачала головой она. – Когда я пришла сюда в прошлом году, Ребекка работала здесь уже около десяти лет. Это гораздо дольше, чем многие сотрудники, и в последнее время её стало… заносить. Она не появлялась на работе, грубила всем подряд, делала всякие вещи…

– Тогда-то её и уволили?

Кристина ответила не сразу, словно размышляя, стоит ли продолжать.

– Понимаете, комиссар, – понизив голос, сказала она, – люди на такой должности, как у нас, часто получают доступ к информации, которая не предназначена для посторонних глаз и ушей, и со временем такой информации становится всё больше и больше. К ней можно по-разному относиться. Можно как Ребекка начать злоупотреблять своим положением и даже кое-кого шантажировать, – Кристина сделала глоток и слегка поморщилась. Остывший кофе горчил.

– Неужели она взялась шантажировать Фейербаха? – усмехнулся Марк.

В этот раз взгляд Кристины задержался на двери в кабинет намного дольше.

– Она грозилась обвинить его в домогательствах, но адвокаты господина Фейербаха уладили эту проблему.

– Как вы думаете, её обвинения имели под собой основание?

– Не мне об этом судить, – откинула чёлку девушка, – но зная господина Фейербаха и характер Ребекки, я бы сказала, что нет.

– А вам ничего не будет за то, что вы мне это рассказываете? – вдруг спросил Марк.

– А это не тайна, – улыбнулась Кристина. – Все знают об этом инциденте. Эти стены видели много некрасивых сцен. Почти год с ней вели переговоры и только около трёх месяцев назад пришли к соглашению.

– И теперь она мертва, – будничным тоном произнёс Марк, оглядывая фойе. Ему живо представилась Ребекка Хеллер, в ярости переворачивающая кадки с цветами.

– Что? – девушка едва не выронила чашку из рук, и её щеки начали заливаться румянцем. После слов Марка её рассказ приобретал совсем иное значение.

– Её убили, госпожа Шадт, – мужчина встал с дивана и прошёлся по фойе, заложив руки за спину. – В вашей компании случайно никто не интересуется Востоком? Боевыми искусствами, оружием? – он остановился у кабинета и обернулся к Кристине.

– Я не знаю, – ответила девушка. Чашка в её руке едва заметно дрожала.

– Хмм, – Марк качнулся с пятки на носок и обратно, а потом протянул руку и решительно дёрнул дверь.

– Стойте! Туда нельзя! – закричала Кристина, вскакивая с дивана. Фарфоровая чашка стукнула о стеклянный столик, остатки кофе выплеснулись на прозрачную поверхность.

Однако Марк уже вошёл в кабинет. Оранжевые лучи утреннего солнца струились сквозь полуприкрытые жалюзи и ложились косыми полосками на стеллаж, заставленный книгами, призовыми кубками и сертификатами в рамках. Рядом со стеллажом стоял письменный стол, на котором кроме аккуратной стопки бумаг и письменного набора лежала корешком вверх раскрытая книга. Марк почесал за ухом и сделал несколько шагов в сторону стола.

– Вам нельзя здесь находиться, – раздался за его спиной голос Кристины. – Если вы не выйдете из кабинета, я вызову охрану.

Марк досадливо крякнул. Название книги оказалось на незнакомом ему языке.

– Не надо охраны, – сказал он, повернувшись к Кристине. Девушка стояла в дверях, уперев руки в бока, и сердито раздувала ноздри. Казалась она при этом невероятно миленькой. – Я уже иду, – улыбнулся Марк и направился к выходу, оглядев ещё раз кабинет. Увы, больше ничего интересного и необычного его взгляд не обнаружил, хотя нос ощутил едва уловимый запах мужских духов, словно ещё совсем недавно в кабинете кто-то был. – Вы что-то говорили о чае? – мило улыбнулся он Кристине, выходя из кабинета.

Кристина ничего не ответила, закрыла за ним дверь и, убедившись, что Марк отошёл на достаточное расстояние, подошла к небольшому шкафчику, стоявшему за стойкой ресепшена. На шкафчике размещалась кофе-машина, чайник и поднос с сахарницей, а внутри – чайный сервиз, упаковка салфеток и простая стеклянная вазочка с конфетами. Девушка щёлкнула включателем чайника и потянулась за чашкой.

– Мне кофе, пожалуйста, – произнёс Марк, наблюдая за действиями Кристины.

– Конечно, – холодно отозвалась Кристина, выключила чайник и начала наливать кофе.

Приятный аромат разлился в воздухе, и в фойе сразу стало как-то теплее и уютнее. Марк даже слегка потянулся. Девушка подняла бровь и искоса посмотрела на него.

– Как её убили? – спросила она, протягивая Марку чашку. Без блюдечка, салфетки, сахара и сливок. Хорошо, хоть в лицо не выплеснула, про себя усмехнулся Марк.

– Ей отрубили голову, – ответил он и сделал глоток.

– Боже мой, – охнула Кристина и опустилась на диван. – Кто же мог совершить такое?

– Хотел бы я знать, госпожа Шадт, – вздохнул Марк, – хотел бы я знать.

Глава 22

Плюх! Последний пончик зашипел на сковородке.

Ух, была бы Маргарет дома, уже давно закатила бы скандал, что Эмма провоняла маслом всю квартиру, но, к счастью, соседка снова где-то отсутствовала. Последний раз Эмма видела её в субботу утром, но теперь абсолютно не переживала по этому поводу. Знала бы она раньше, что это приведёт к таким последствиям, в жизни не пошла бы ни в какую полицию, и пускай пропадает эта Маргарет пропадом!

Телефон Эммы разразился радостным «бип-бип-бип». Девушка посмотрела на экран. Пора собираться. Она и так рискует опоздать на работу, но прежде ей непременно хотелось заскочить в участок, чтобы угостить пончиками ребят, которые были так добры к ней. Ну и что, что некоторым из них уже перевалило далеко за много.

Эмма потянулась и потёрла глаза. Спина болела невыносимо. Мало того что девушка опять проворочалась почти всю ночь без сна, она ещё и весь предыдущий день провела на ногах. Давненько ей не приходилось столько ходить. Наверное с позапрошлого лета, когда она ездила в Париж со школьной экскурсией. От той поездки у Эммы остались довольно смутные воспоминания – летняя жара, толпы людей и постоянная спешка в страхе отстать от группы и потеряться во всей этой суете. Сейчас Эмма не стала бы бегать за гидом, высунув язык, а спокойно погуляла бы по городу. Пускай и одна. С некоторых пор девушка начала осознавать, что одиночество, в принципе, не так уж и плохо.

Например, вчера она прекрасно провела день в обществе самой себя и ни разу не заскучала. Даже сидеть одной в кафе оказалось совсем не зазорно. Особенно, если раскрыть новенький ноутбук и представить себя эдакой богемной писательницей с чашечкой кофе и маленьким круассаном. Впрочем, писательницей она и была, первая глава мемуаров Штефана Фейербаха почти закончена, и ей требовалось только уточнить кое-какие детали.

Неплохо получилось и пройтись по магазинам, когда никто никуда не тянул, не заставлял ждать и не ныл, если Эмма слишком долго вертелась перед зеркалом, а последнее она очень любила делать. Особенно, примеряя красивые платья. Одно из них Эмма даже купила, потратив последние деньги из первого гонорара и почти всё, что прислали родители на следующий месяц. Ну и что, что дорого, зато оно прекрасно подчёркивало её фигуру, и девушка казалась в нём стройнее, выше, а самое главное старше своих лет. То, что нужно для следующей встречи со Штефаном.

Штефан, ох, Штефан!

Эмма не могла дождаться, когда снова его увидит. В пятницу он сказал, что Кристина сообщит время и место следующей встречи, и теперь Эмма почти не выпускала из рук своего телефона. Вот и сейчас она ещё раз посмотрела на экран, потом на пончики, которые весело скворчали на сковороде, и выключила плиту.

Пора!

Девушка выглянула в окно. Небо розовело над золотистыми кронами деревьев и крышами многоэтажек. Значит, денёк будет солнечным и очень удачным. По крайней мере, Эмма в это искренне верила.

* * *

Участок встретил Диану весёлым хохотом. Несколько человек собрались вокруг стола дежурного офицера и наперебой рассказывали какие-то полицейские байки. За столом сидела совсем молоденькая девушка. Отчаянно краснея, она безуспешно пыталась заправить непослушные тёмные волосы за ухо. Диана бросила на ходу «Доброе утро!» и хотела было пройти мимо, но тут её окликнул дежурный офицер.

– Комиссар Кройц!

– Да? – Диана обернулась.

– Вас искал господин Шнайдер.

– Хорошо, сейчас я перезвоню ему, – Диана достала из кармана телефон и собралась уходить, но дежурный остановил её.

– Он сказал, чтобы вы сразу ехали к Фейербаху, – произнёс он.

– Хорошо, – протянула Диана, заметив краем глаза, как при упоминании Фейербаха брюнетка дёрнулась и тут же опустила глаза. – Хорошо, – повторила Диана и, махнув хвостом, направилась в сторону выхода. Не удивительно, что Марк не смог её найти. Телефон Дианы был выключен почти двое суток, но она узнала об этом только сейчас.

* * *

Кристина нервничала. Детектив Шнайдер засел в конференц-зале и периодически посматривал на неё сквозь стеклянную перегородку, а это совсем не добавляло ей уверенности. Да и задание Штефана после утренних новостей казалось несколько подозрительным. Нет, дело было не в том, что он позвонил ей в три часа ночи. К таким вещам она уже давно привыкла. Если боссу нравится работать по ночам, это его дело. Подозрительно было то, что он звучал так, словно речь шла о жизни и смерти. Вот и сейчас его тон в трубке был чрезмерно строгим.

– Ты сделала то, о чём я просил? – говорил Фейербах.

– Ещё нет, – ответила Кристина, создавая на сайте новое бронирование. – У нас здесь полиция с самого утра.

– Что-то случилось? – скорее устало, чем озабоченно поинтересовался он.

– Убили Ребекку Хеллер.

В трубке повисла тишина, но Кристине показалось, что Штефан усмехнулся. Наконец, он сказал:

– Наверняка полиция хотела бы знать, что я об этом думаю.

– Я могу передать трубку детективу Шнайдеру, – предложила Кристина, наблюдая, как Марк поднялся с места и направился в её сторону, кивнув при этом своей коллеге, продолжившей беседовать с кем-то из сотрудников.

– Шнайдеру? – в голосе Фейербаха послышалось любопытство.

– Да, комиссар Шнайдер. Марк Шнайдер, – добавила Кристина.

– Марк Шнайдер, – задумчиво протянул Штефан, и тут же сухо сказал, – мне нечего ему сказать. Вечером Эмма должна быть у меня. Это всё, – немного раздражённо бросил он и повесил трубку.

Марк к этому времени уже успел пересечь холл и теперь облокотился на стойку ресепшена, и участливо посмотрел на Кристину.

– Господин Фейербах не почтит нас своим присутствием, верно?

– Верно, – ответила она и на всякий случай свернула все вкладки, так что на мониторе осталось только изображение Пизанской башни.

– Ну и ладно, – внимательно смерив её взглядом, хищно улыбнулся Марк, – мы с господином Фейербахом ещё обязательно встретимся.

* * *

Звонок Кристины застал Эмму на лестнице между четвёртым и пятым этажом. Два пролёта девушка стойко слушала имперский марш из «Звёздных войн». Ответить она не могла, поскольку руки её были заняты макетами завтрашнего номера. Как назло, именно сейчас, в эти самые двадцать минут, когда в редакции из-за ремонтных работ не работал ни один лифт, шефу понадобилось передать макеты в типографию. Эмма никак не могла понять, почему дурацкие макеты пролежали на его столе два дня, и он на них даже не глянул, а теперь она оказалась виновата, что печать номера задерживается. На третьем пролёте её нервы не выдержали. Эмма остановилась и, кое-как выудив телефон из бокового кармана узких брючек, прижала его плечом к уху, едва не растеряв макеты.

– Да? – ответила она, продолжив движение вверх по лестнице.

– Эм, сегодня у тебя встреча со Штефаном, – сразу же сообщила Кристина. Судя по голосу, она тоже куда-то очень спешила.

– Хорошо, – кивнула Эмма.

– Хорошо, – отозвалась Кристина. – У тебя ведь с собой загранпаспорт? – После некоторой заминки уточнила она.

– Не-ет, – протянула Эмма, прикусывая губу.

– Это плохо, – Кристина помолчала, словно думала, что делать дальше, а потом продолжила, – слушай, через два часа за тобой заедет водитель…

– Но я же на работе, – попыталась возразить Эмма.

– Это тоже работа. Ты сама подписала соглашение, помнишь? Ты же читала условия?

– Конечно, – виновато улыбнувшись, соврала Эмма.

– Тогда будь готова, – вздохнула Кристина и повесила трубку.

Чёртовы условия!

Не первый и не последний раз она попадала в неловкую ситуацию из-за того, что подписала самый главный договор всей своей жизни, прочитав его лишь по диагонали.

Глава 23

Эмма стояла на коленях и рылась в ящиках стола, пытаясь найти свой загранпаспорт. Последний раз она видела его летом, когда летела с родителями из Ниццы. Теперь она вообще не была уверена, что он не остался дома в Бамберге.

Скрипнула входная дверь квартиры, и ключи ударились о полку в коридоре. Раздался стук каблуков по паркету, а затем голос Маргарет: «Чего ты там ждёшь? Заходи!» Мужской голос что-то ответил, но слов было не разобрать.

И где она их только находит?

Эмма вздохнула, закатила глаза и увидела свой паспорт. Его краешек выглядывал с краю комода. Сам же паспорт был завален всяким барахлом вроде глянцевых журналов и косметики. Схватив его, Эмма выскочила из комнаты и уже на пороге краем глаза заметила гостя соседки. Он сидел к ней вполоборота на стуле в кухне, и на какое-то мгновение Эмме показалось, что она знает его, но в проёме тут же возникла Маргарет, и, вложив во взгляд как можно больше презрения, с силой захлопнула дверь на кухню. Эмма только пожала плечами и, глянув на себя в зеркало, выбежала из дома.

Где-то там её ждал Штефан.

* * *

Марк сидел, откинувшись в кресле, в комнате для переговоров Feuerbach Robotics. Взгляд его был устремлён вдаль, туда, где промозглые осенние сумерки сгущались над городом. Мыслями Марк тоже находился где-то не здесь. Он уже давно не слушал, о чём говорила Диана с директором по персоналу, моложавым мужчиной за пятьдесят со средиземноморским загаром и запонками на манжетах. В принципе Марк уже понял, что ничего полезного сегодня ждать не стоит. Все, кто работал с Ребеккой, говорили о ней одно и то же. Она могла произвести впечатление неплохого человека и даже вполне адекватного, но стоило сказать или сделать что-то, что она могла счесть за личное оскорбление, как она тут же превращалась в настоящую фурию. «Да я бы сам её убил», – подумал Марк и, подавив зевок, посмотрел на Диану. Она сегодня выглядела так, словно помолодела лет на пять. Глаза блестели, а щёки слегка румянились. И этот новый запах, что-то карамельное и сладкое…

Зазвонил мобильный телефон. Марк переглянулся с Дианой и поглядел на директора по персоналу. Телефон продолжал звонить. Попсовая мелодия начинала действовать всем на нервы.

– Кто-нибудь ответит? – спросила Диана.

– Это не у меня, – помотал головой мужчина.

Марк нахмурил брови и тут же едва не подскочил на месте. Потом сунул руку в карман куртки и достал розовый в стразах телефон. Звонивший был не известен. Марк нажал на кнопку «ответить» и приложил трубку к уху. На другом конце помолчали, ожидая ответа, а потом женский голос, принадлежавший очевидно пожилой женщине, осторожно спросил:

– Алло?

– Добрый день, – ответил Марк.

– Кто это? Я могу поговорить с госпожой… Хеллер?

– Увы, не можете, – произнёс детектив, – говорите со мной.

– У меня здесь собака госпожи Хеллер, вы её заберёте или как?

– Заберём! – сразу же обрадовался Марк. – Диктуйте адрес.

* * *

Звонившая женщина оказалась соседкой Ребекки. Вернувшись в понедельник домой после выходных, проведённых у сына за городом, женщина обнаружила на коврике у дверей грязного и голодного карликового шпица. По контактам на ошейнике, она и узнала о том, кто хозяйка «этого маленького несчастного создания».

Сейчас создание уже не выглядело несчастным и заливисто лаяло на Марка, то и дело норовя укусить его за ногу. Марк отмахивался от собаки и пытался расспрашивать соседку о том, не видела ли она ничего подозрительного, но беседа не клеилась. В конце концов, Диана взяла пса на руки и вышла с ним из квартиры. Марк потёр виски, в ушах всё ещё звенело от пронзительного лая, и устроившись поудобнее на диване, снова задал женщине вопрос:

– Итак, что вы можете рассказать о Ребекке Хеллер?

Женщина присела напротив на краешек кресла и сцепила руки замком. Бодренькая бабулечка за семьдесят сейчас выглядела усталой и встревоженной.

– Что я могу о ней рассказать? – пожала плечами она. – Мы редко виделись, а если и виделись, то она никогда не здоровалась, а с тех пор, как муж от неё съехал, стала постоянно дверьми хлопать. Я как-то хотела ей замечание сделать, но она на меня так посмотрела, что я сразу передумала. С такими разговаривать бесполезно.

– Вы не видели случайно, она с кем-нибудь общалась из дома или к ней кто-то приходил?

– Приходил к ней один, недели три назад, может больше, – женщина сжала губы, припоминая. – Странный такой.

– Почему странный? – поинтересовался Марк.

– Топтался долго на пороге, пока она не вышла и не сказала, чтобы он проходил.

– Вы можете описать, как он выглядел? – Марк даже подался вперёд.

– Тёмный какой-то, высокий, куртка, как у футболистов и сумка большая, кожаная, через плечо. Больше ничего сказать не могу, поскольку видела его только со спины.

– Вы и так нам помогли, – Марк хлопнул себя по коленке и встал с дивана. – Если вы ещё что-то вспомните, позвоните, – детектив протянул женщине визитку. – Спасибо.

Женщина кивнула в ответ и тоже поднялась, чтобы проводить Марка.

На улице его встретила Диана. Она пританцовывала на месте от холода и прижимала к себе собаку, которая, увидев Марка, сразу же ощетинилась и зарычала.

– Ну что? Узнал что-нибудь полезное? – спросила Диана.

– Наш студент может что-то знать, – ответил Марк, открывая дверь своей машины.

– Студент, которого видел муж Хеллер? – уточнила женщина, усаживаясь на переднее сидение.

– Он самый, – Марк сел за руль и многозначительно посмотрел на пса, готового вот-вот вырваться из рук и броситься на него. Диана поняла намёк и пересела на заднее сидение.

– А ещё наш главный свидетель очень не любит тебя, – усмехнулась она.

– С чего бы это? – недовольно проворчал Марк, отъезжая от дома. Хотя в этом как раз не было ничего странного, с собаками комиссар Шнайдер не дружил с детства и очень завидовал Акселю, который находил общий язык даже с самыми злобными псами двора.

* * *

Водитель остановился у стеклянно-серого здания берлинского аэропорта и передал Эмме пухленький белый конверт с логотипом Feuerbach Robotics.

– Удачного полёта! – пожелал он.

– Спасибо! – ответила девушка и вышла из автомобиля.

В Тегеле она бывала всего пару раз и всегда в сопровождении кого-то, поэтому никогда особо не вникала, куда надо идти и зачем. Теперь же оставшись наедине с загадочным конвертом, Эмма почувствовала, как по её спине пробежал холодок, а под ложечкой противно засосало. Она хотела открыть конверт сразу же, но пронизывающий ветер и накрапывающий дождь не дали ей этого сделать. Только оказавшись в тепле и суматохе аэропорта, Эмма узнала, что ей предстоит лететь в Рим.

* * *

После нескольких бессонных ночей и долгого рабочего дня Тезер Аталик чувствовал себя не очень бодро. От кофе у него вдобавок ко всему разболелась голова, и он мог поклясться, что начались галлюцинации. Иначе как можно объяснить, что только что в стеклянную дверь аптеки, где он закупал подгузники и прочие товары, так необходимые новорождённому младенцу, он увидел человека в чёрной кожаной куртке с перекинутой через плечо катаной? Покидав всё кое-как в пластиковый пакет, Тезер затолкал сдачу в карман, оставив металлические евро на прилавке, и, проигнорировав окрик фармацевта, выбежал на улицу. Широкий проспект, застроенный панельными многоэтажками, отлично просматривался, и парень не успел далеко уйти. Он шёл не спеша, немного ссутулив спину и засунув руки в карманы. Если бы не катана, его действительно ничего не выделяло бы из толпы. Впрочем, сейчас ни о какой толпе речь и не шла, поскольку на улице кроме него и Аталика не было ни одной живой души, лишь изредка проезжали машины.

Тезер немного сбавил шаг и пошёл следом, держа дистанцию в несколько десятков метров, размышляя о том, сколько таких вот людей с катанами разгуливает сейчас по Берлину. Парень остановился на перекрёстке и обернулся. В скудном уличном освещении сложно было разглядеть его лицо, к тому же почти наполовину его скрывал капюшон, однако Тезеру оно показалось смутно знакомым. Он отвёл глаза и замедлил ход, чтобы не вызывать подозрений, но парень резко дёрнулся с места и скрылся за углом. Тезер чертыхнулся и побежал. Через двадцать секунд он был на перекрёстке, но парня и след простыл. Тенистая узкая улица пересекалась с другим широким проспектом. Аталик достал из кармана телефон и, набрав дежурному, вызвал патруль. Он ещё раз огляделся по сторонам и заметил что-то маленькое и белое на металлическом заборчике, отделявшем тротуар от проезжей части.

На тонкой серебряной цепочке раскачивался белый единорог.

Глава 24

Самолёт Эммы приземлился в аэропорту Рима в половине девятого вечера. Как и было обещано, на выходе из зоны прилётов девушку ожидал водитель. Высокий, пожилой мужчина с сединой в густых волосах был в чём-то похож на берлинского водителя Фейербаха, но имел одно и весьма значительное отличие – он постоянно улыбался и радовался Эмме так, словно встречал свою родную племянницу. Он не замолкал ни на минуту, и хотя не говорил ни на немецком, ни на английском (который Эмма знала так себе), девушка неплохо его понимала. Сначала водитель долго удивлялся, почему у неё совсем нет багажа, и Эмма сама задумалась, что неплохо было бы прихватить с собой хотя бы зубную щётку. До этого момента ей как-то не особо верилось в то, что ночевать сегодня придётся не дома… но где? От одной только мысли об этом её руки покрывались гусиной кожей.

Потом они вышли из здания аэропорта, и мужчина завёл разговор о погоде. Эмма рассеянно кивала, выискивая взглядом лимузин или какую-нибудь другую машину представительского класса, но кругом были только белые такси. Около одного из них мужчина остановился и, открыв перед девушкой дверь, пригласил её сесть.

Город, как Эмма ни старалась разглядеть его за тёмными стёклами, казался ей смазанным пятном чёрно-оранжевого света, в котором лишь один раз промелькнуло какое-то величественное белое здание с колоннами и колесницами на крыше[8], а потом, пару раз повернув направо, они помчались по широкому проспекту с множеством ярко освещённых магазинов[9]. Довольно скоро автомобиль остановился в каком-то тихом переулке. Эмма выглянула в окно и увидела вполне обычный многоэтажный жилой дом. Похоже, разочарование слишком явно читалось на её лице, когда она выходила из машины, потому что водитель лукаво подмигнул ей и указал рукой на здание напротив. Там, за высоким каменным забором, в тени деревьев скрывалась старая двухэтажная вилла. В одном из окон на верхнем этаже горел свет.

«Доброй ночи, мадам!» – отсалютовал таксист, сел обратно за руль своего автомобиля и потихоньку отъехал, с интересом наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как девушка подошла к калитке и нажала на кнопку звонка.

Ждать Эмме пришлось недолго. Средних лет мужчина восточно-европейской внешности поприветствовал её кивком головы, не проронив при этом ни звука. Он провёл её через небольшой, но густо заросший сад, в дом, затем по широкой лестнице с коваными перилами они поднялись на второй этаж и прошли через анфиладу комнат, где пахло старой мебелью и пылью, а сумеречная тишина нарушалась лишь тиканьем часов. Последняя дверь была приоткрыта, здесь мужчина оставил Эмму и удалился, так и не сказав ни слова.

Эмма пригладила волосы, расправила плечи, и уже было подняла руку, чтобы постучаться, как из комнаты донёсся насмешливый голос Штефана Фейербаха: «Вы ещё долго будете там стоять?»

Девушка вздрогнула и переступила порог. Порыв ветра колыхнул занавески, дверь за ней скрипнула и захлопнулась. У Эммы перехватило дыхание, но не от испуга, а от вида, представшего перед ней. Небольшая гостиная с камином и пузатой мягкой мебелью в стиле модерн освещалась двумя небольшими торшерами. Штефан Фейербах сидел, откинувшись в кресле. На носу у него были очки в тонкой золотой оправе, а в руках – синяя пластиковая папка. Выглядел Штефан в этот раз значительно бодрее, а закатанные рукава рубашки и расстёгнутый ворот в своей небрежности придавали его образу дополнительный шарм. Сердце Эммы застучало сильнее. Фейербах ободряюще улыбнулся и жестом указал на кресло рядом.

– Что же вы робеете, Эмма? – спросил он.

– Не каждый день мне приходится летать в другую страну, – немного с вызовом ответила девушка, усаживаясь в кресло.

– Не могу гарантировать вам, что это последний подобный случай, – усмехнулся Штефан.

– Тогда, может, в следующий раз встретимся в Нью-Йорке? – последние слова получились на два тона выше. – Извините, – смутилась Эмма, чувствуя, как загораются её уши.

– Визит в Нью-Йорк у меня запланирован только через два месяца, – совершенно серьёзно ответил Штефан, – поэтому в следующий раз, дорогая Эмма, мы встретимся с вами в Берлине. А сейчас я предлагаю перейти к основной теме нашей встречи, – Штефан отложил папку, и, выждав, пока Эмма перероет свою сумку в поисках диктофона, продолжил, – вы ознакомились с материалами, которые я вам дал?

– Да, – кивнула Эмма.

– Возможно, у вас возникли какие-то вопросы или идеи, которые вы бы хотели обсудить сегодня.

– Расскажите про Лили, – попросила она.

– Про Лили, – задумчиво произнёс Фейербах и как-то сразу вдруг постарел и осунулся, а под глазами пролегли тени. – С чего же мне стоит начать… – Штефан сделал паузу, размышляя о чём говорить, и, собравшись с мыслями, произнёс, – В первый раз я увидел её на школьной олимпиаде по физике. Мне тогда только исполнилось пятнадцать, а это такой возраст, когда девчонки ещё не особенно интересны. Они похожи на крикливых и непонятных существ с другой планеты. Впрочем, некоторые и сейчас мне кажутся таковыми, – рассмеялся Штефан, но как-то вымученно и невесело. Эмма ответила вежливой улыбкой и расправила несуществующую складку на узких обтягивающих брючках. – Лили же серьёзно отличалась от своих сверстниц. Если честно, я и не думал, что девчонки могут быть настолько умными и при этом ещё и привлекательными.

Я долго боялся к ней подойти. Мне казалось, что такая девушка, как она, никогда не станет дружить с таким как я. Одни только очки чего стоили, – Эмма внимательно вгляделась в его лицо, пытаясь представить его в очках, но не смогла. Правый уголок губ Штефана дрогнул. – И всё-таки мне удалось завоевать её сердце. Для кого-то сексуальность спрятана здесь, – он приложил палец ко лбу. – Мы не могли оторваться друг от друга. Всегда и везде были вместе. Мы съехались сразу же после школы… Никогда и никого я не любил так, как её.

– И всё-таки вы бросили её и поехали в Америку, – тихо сказала Эмма.

– Это правда, – покачал головой Фейербах, – но такой шанс выпадает один раз в жизни. Здесь либо делать, либо не делать. Говорят, что лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. Увы, я не могу сказать, что сожалею о своём поступке, о том, что ушёл тогда. Мне жаль, что я не взял её с собой. Возможно, тогда она бы согласилась, но не потом, когда я вернулся через несколько лет. Было уже слишком поздно…

– А как же ваш ребёнок?

– Он был для меня сущей обузой. Он забрал её у меня. Он забрал её даже у самой себя. Она отказалась от своей мечты, нашей мечты. Мы хотели вместе покорять этот мир, но когда появился он, я потерял мою Лили. Я больше не чувствовал её тепла, её любви, ласки, лишь сплошные упрёки в том, что меня постоянно нет рядом. А я не мог, не хотел вписываться в этот новый порядок, я хотел, чтобы всё было как прежде. Конечно, я понимаю, что здесь не было его вины, он ведь был слишком мал, ни тем более Лили. Просто я оказался к этому не готов, – Штефан запустил руку в волосы и отвернулся к окну.

– Вы знаете, где сейчас Лили? – робко спросила Эмма.

Фейербах едва заметно вздрогнул и, не глядя на неё, коротко ответил:

– Да.

– А вы пытались её вернуть?

– Да, но из этого ничего не вышло.

– Но ведь вы говорите, что любили её, почему же вы перестали бороться? – Эмма подалась вперёд.

Штефан смерил её взглядом.

– Жизнь – это не любовный роман, где все живут долго и счастливо. В жизни бывают обстоятельства, которые невозможно преодолеть.

– А я считаю, если действительно чего-то хотеть, что можно преодолеть любые препятствия.

Около минуты они смотрели друг на друга не отводя взгляда, щёки девушки пылали.

– Знаете, Эмма, а ведь вы похожи на неё, – вдруг улыбнулся он.

Глаза его потемнели, огонь в камине стал ярче, а температура в комнате сразу поднялась на несколько градусов. Эмма сглотнула и поправила воротничок блузки.

– У вас такие же тёмные волосы, – Штефан медленно поднялся со своего места, – такие же глаза, – он сделал шаг и опустился перед ней на одно колено, – глаза испуганного ребёнка, в которых бушует пламя, – Фейербах взял её левую руку и повернул к себе, – такая же нежная кожа, – он провёл большим пальцем по её ладони и, посмотрев Эмме прямо в глаза, коснулся губами её запястья.

Верхняя пуговица блузки, которую девушка непрестанно теребила, с треском оторвалась. Штефан не обратил на это никакого внимания и продолжил говорить, вычерчивая геометрические фигуры – от линии сердца к линии ума и дальше к линии жизни. Его слова тонули в пульсации крови в её ушах. Тук-тук-тук-тук – бил глухой набат, в то время как по телу разливалось тревожно-сладостное оцепенение. Какой бы следующий шаг ни сделал Фейербах, она знала, что не станет возражать. Хоть ей и было страшно. Просто безумно страшно.

* * *

Марк бежал по улицам города, перепрыгивая через низкие ограждения и скамейки. Он не знал куда бежал и зачем. Поначалу ему казалось, что он скрывается от преследования, но потом он просто начал наслаждаться самим процессом бега – тем как легко пружинили ноги, отрываясь от поверхности земли, и как ветер гулял в волосах. Почему-то сейчас они казались длиннее, чем обычно, но Марка это не особенно волновало. Он остановился у многоэтажного жилого дома и, подпрыгнув, схватился за нижнюю перекладину металлической пожарной лестницы. Ему не стоило особого труда подняться по ней на восьмой этаж и ловко перемахнуть на чей-то балкон. Впрочем, это был не чей-то балкон. Это был его балкон. Марк припал к окну и увидел, что в спальне горит свет, и кто-то лежит на его кровати, уткнувшись лицом в подушки. Марк пригляделся и нахмурился. В кровати лежал он сам. И Марк принялся колотить руками в стекло.

Глава 25

Телефонный звонок разорвал реальность Эммы на тысячи осколков. Поначалу она даже не поняла, что произошло. Комната вдруг стала больше, огонь в камине потух, а по полу потянуло таким сквозняком, что её кожа сразу же покрылась мурашками. Штефан сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцами по синей папке, которая так и лежала у него на коленях.

Я заснула?

Ладонь Эммы горела, словно всё ещё чувствовала чужие прикосновения.

– Может, вы уже ответите? – мягко поинтересовался он.

– Извините.

Дрожащими пальцами девушка выудила телефон из сумки. Мелодия из «Призрака оперы» начинала свой третий заход. Мама. Точно. Эмма совсем забыла о ежевечернем «Мам, привет, у меня всё отлично! Мои коллеги такие зайки, а работа – самая лучшая в мире!». Эту мантру она повторяла постоянно, надеясь, что однажды так и будет. Маму подвести было нельзя, ведь это практически единственный человек в мире, который искренне верил в способность Эммы прийти однажды к успеху. Ну, кроме папы. Но папа сейчас находился по работе на другом континенте, и они редко совпадали по времени и возможности переброситься даже парой словечек. Впрочем, и с мамой Эмма особо не откровенничала. Да и как ей рассказать о том, куда её сегодня занесло? Она такого бы точно не одобрила.

На заплетающихся ногах Эмма подошла к окну и нажала на кнопку ответа. С другого конца раздался встревоженный голос:

– Эмма? Как дела? Что-то случилось?

Конечно, что-нибудь непременно должно было случиться. Такие простые вещи, как севшие батарейки или принятие ванны, или просто забытый дома телефон, видимо, никогда не приходят родителям в голову, подумалось Эмме.

– Привет, мам! Я мыла голову и совсем не слышала, как ты звонишь, – защебетала она, и сама удивилась лёгкости, с которой эта ложь слетела с её губ, – у меня сегодня был такой длинный день, давай я завтра тебе позвоню и всё-всё-всё расскажу, ладно, ма?

– У тебя точно всё хорошо? – недоверчиво поинтересовалась фрау Бишоф.

– Конечно, – заверила девушка, – спокойной ночи, мам!

Эмма нажала «отбой». Часы на телефоне показывали без пяти минут полночь. До чего же долгий день, подумала девушка. Вдруг чьё-то дыхание коснулось её шеи: «Продолжим?»

Эмма вздрогнула и обернулась. Штефан всё так же сидел в кресле и смотрел на неё. Его лицо не выражало ровным счётом никаких эмоций. Комната слегка плыла перед глазами, а в камине потихоньку разгорался огонь.

– С вами всё в порядке? – словно на всякий случай спросил Фейербах.

– Да, – неуверенно ответила Эмма, – просто слишком много событий на сегодня.

– Ваше время дорого мне обходится, – не то с усмешкой, не то с недовольством произнёс Штефан. – Сегодня вы мне ещё нужны, поэтому займите, пожалуйста, своё место, и мы продолжим.

Тон, каким он произнёс эти слова, не оставлял сомнений в субординации. Начальник и подчинённый. Ничего более. Ничего из того, что Эмма успела себе напридумывать.

Напридумывать?

* * *

Марк тем временем лежал, вжавшись в кровать и накрыв голову подушкой. «Нет, нет, нет!» – бормотал он, тщетно пытаясь снова погрузиться в сон. Громкий стук в окно действовал на нервы. Несколько секунд Марк даже размышлял, не стоит ли отправить его источник скоротать ночку за решёткой. Только для этого придётся всё-таки встать с кровати. Это, конечно, станет превышением полномочий, ну да какая разница, если можно будет хотя бы одну ночь провести в тишине. Подумав об этом, Марк осознал вдруг, что звуки прекратились. Осторожно высунувшись из-под подушки, он посмотрел на окно, и чертыхнулся. Довольная физиономия Акселя, который прильнул к стеклу, словно пятилетний ребёнок к витрине со сладостями, расплылась в идиотской улыбке. «Уходи!» – Марк бросил в него подушкой, но она не долетела до окна и, мягко стукнувшись об угол кровати, упала на пол. Аксель в ответ показал на наручные часы, а потом начертил в воздухе женский силуэт и что-то похожее на дверь с вращающейся ручкой. Он всегда был мастером пантомимы, но сегодня он, кажется, превзошёл самого себя, потому что к моменту, когда Аксель перешёл от танцевальных движений к недвусмысленным движениям бёдрами, Марк уже встал с кровати и достал из шкафа серый пиджак, который добавлял лёгкую франтоватость его наряду на все случаи жизни – синим джинсам и чёрной футболке. Он даже не заметил, что Аксель был одет точно так же, только носил рукава закатанными, а на футболке у него красовался белый кролик Playboy.

– По какому поводу праздник? – поинтересовался Марк, впуская Акселя внутрь.

– Я продал «Единорога».

– Торговля мифическими животными вообще законна? – Марк порылся в ящике, отыскивая свой одеколон.

– Я про картину.

Аксель покрутился перед зеркалом и пригладил, а потом растрепал волосы.

– В смысле эту мазню, которую ты рисовал у меня на кухне?

Одеколон нашёлся в ящике с носками. Марк оттопырил воротник футболки и пшикнул два раза, потом подумал и пшикнул ещё раз, но уже на пиджак.

– Вообще-то один ценитель современного искусства заплатил мне за неё пятьсот евро, – Аксель стряхнул с плеча несуществующую пылинку и уселся на край кровати, но тут же понял, что сел на что-то.

– Пятьсот евро? – громким шёпотом повторил Марк. – Ничего себе! Да твой парень псих.

– Пока есть такие психи, я не пропаду, – усмехнулся Аксель, доставая планшет.

– Ага, благодаря психам мы оба не пропадём. Представляешь, какой-то псих снёс девке башку катаной, – Марк посмотрел через зеркало на отражение Акселя.

– Симпатичная девка-то хоть была? – спросил тот, словно они говорили не об убийстве.

– Да так себе, – поморщился Марк. – Ну что, пошли? – недовольно бросил он, заметив, как Аксель разблокировал экран и с интересом уткнулся в планшет.

– Ты решил найти себе спутницу жизни? – хихикнул он, листая страницы.

– Изучаю социальную жизнь наших жертв, – Марк отобрал планшет у Акселя и сунул его на полку между футболками и свитерами.

– Ну и как? – спросил Аксель, поднимаясь с кровати.

– Лучше быть социопатом, чем тратить своё время на всё это, – Марк закрыл двери шкафа. – Ну что, как обычно, к Фредди?

– Не, – поморщился Аксель, – пошли в клуб. Хочу танцевать.

Марк почесал затылок.

– Ну ладно, – словно бы нехотя согласился он. – Тут как раз неподалёку есть один клуб.

* * *

– К чему все эти притворства? – продолжая начатый ещё по дороге разговор, Марк уселся на стул за барной стойкой и махнул бармену. – Большая часть из них отсеивается через пару месяцев со всем своим сочувствием и заботой. Виски, безо льда, пожалуйста.

Аксель прислонился спиной к барной стойке и, положив на неё локти, стал разглядывать толпу, ритмично двигавшуюся под «хаус».

– Ну ладно, с роднёй можно не общаться, – сказал он. – А как же друзья? Их тоже получается не стоит заводить?

– А зачем они нужны? – Марк взял придвинутый ему стакан с виски двумя руками. – А? – спросил он, заметив, что Аксель не собирается отвечать.

Тот повернул голову и перестал пританцовывать.

– Я думал, это риторический вопрос.

– Нет, но вот сколько у тебя друзей?

Аксель запрокинул голову назад и посмотрел на ровные ряды бокалов, висевшие над стойкой.

– Ну человек двести, – прикинул он.

– На «Фейсбуке»? – усмехнулся Марк.

– Нет, там у меня человек пятьсот.

– А сколько настоящих друзей? Таких, на которых ты можешь положиться? Которые, ты знаешь, всегда тебя поддержат?

– Да и таких достаточно.

– Тогда чего же ты со мной всё время тусуешься?

– Да потому что ты мой самый близкий друг, – Аксель хлопнул Марка по плечу и наклонился к самому уху, – ближе тебя у меня никого нет, бро.

Марк осушил залпом стакан, и сделал сигнал бармену, чтобы тот повторил.

– Не бывает искренней и бескорыстной дружбы, им всегда от тебя что-то надо, – сказал он.

– Не суди по себе, – улыбнулся Аксель и подмигнул кому-то в толпе.

Бармен подал новый стакан.

– А я не сужу, это жизненный опыт. Да и знаешь, без друзей неплохо. Когда ты один, никогда не чувствуешь себя лишним…

– Эй, мужик, ты с кем разговариваешь? – какой-то здоровяк заглянул ему в лицо.

– Что? – Марк вздрогнул и огляделся по сторонам.

Аксель уже зажигал на танцполе с какой-то рыжей красоткой. Марк выпил второй стакан и слез с высокого стула.

– Всё в порядке… бро, – сказал он здоровяку и усмехнулся. – Всё в порядке, – повторил он и шагнул в танцующую толпу.

Глава 26

Двухэтажное коричневое здание университета на первый взгляд не производило особого впечатления, и сложно было представить, что здесь находится один из элитнейших вузов страны. Впрочем, стоило войти внутрь и увидеть библиотеку – футуристичную стеклянную полусферу, как все сомнения сразу же развеивались.

Этим утром Марк Шнайдер и Тезер Аталик зашли побеседовать с президентом Берлинского свободного университета. Госпожа Мария Штольке оторвалась от бумаг и посмотрела на них поверх очков. Совсем не женственный квадратный подбородок и тонкие губы, от которых тянулась сеточка морщин, выдавали её весьма строгий характер.

– Чем могу быть полезна, господа детективы? – спросила она без улыбки.

– Не знаком ли вам этот молодой человек? – представившись, Марк показал женщине фоторобот.

– У нас учатся тридцать пять тысяч студентов, детектив Шнайдер, – покачала она головой с коротко стриженными, крашенными в блонд волосами, – и всё же… мне знаком этот молодой человек. Лет двадцать назад у нас учился один студент по имени Берни Ульман.

– Берни? – переспросил Аталик.

– Да, Берни Ульман, – кивнула Штольке. – Впрочем, вас, скорее всего, интересуют ныне живущие люди, – тут же добавила она.

– Честно говоря, да, – ответил Марк.

– Однако почившие тоже подойдут, – невозмутимо добавил Тезер, игнорируя удивлённый взгляд коллеги.

– По поводу ныне живущих вам лучше обратиться в деканат, что же касается Берни Ульмана… Впрочем, мне самой интересно взглянуть, – женщина поднялась с кресла и, взяв ключи, жестом показала полицейским следовать за ней. – У мальчика были хорошие перспективы, – говорила Штольке, пока они все вместе шли по коридору, – но его нонконформизм не знал пределов. Он протестовал против всего – против властей, против правил, против законов. Устраивал студенческие забастовки, а однажды даже грозился взорвать университет. Говорили, что пуля была случайной, рука дрогнула или что-то ещё в этом роде, но, ведь всем известно, что такие как Ульман имеют мало шансов, – ключи тревожно звякнули в её руке. – Кто знает, может, мы бы тоже могли гордиться им, как кем-то вроде Штефана Фейербаха.

Марк, который в отличие от Тезера, слушал вполуха, стараясь преодолеть головную боль после ночной вылазки с Акселем, встрепенулся.

– Почему в этом деле я постоянно слышу имя Штефана Фейербаха? – пробормотал он себе под нос.

– Простите? – переспросила Штольке.

Тезер тоже не расслышал, что именно сказал Марк но, понимая, о чём может идти речь, усмехнулся.

– Что вы знаете о Штефане Фейербахе? – немного раздражённо спросил Шнайдер. – Как вы можете быть уверены в том, что он не серийный убийца?

– Ах, Штефан, – рассмеялась Штольке и сразу же утратила всю свою суровость, – вы такой шутник, детектив Шнайдер! – она слегка хлопнула его по плечу и остановилась у очередного кабинета. Табличка слева от входа сообщала, что там находился архив.

Мадам Штольке начала возиться с ключами. Тезер тихонько посмеивался в кулак, а Марк в недоумении развёл руками: «Что?»

Папка с личным делом Бернхарда Ульмана отыскалась достаточно быстро, но от содержащихся в ней сведений не было практически никакого толка, также как и от чёрно-белой фотографии, которая ни о чём не говорила ни Марку, ни Тезеру, хотя Эмма, окажись она сейчас рядом, сказала бы, что однажды уже встречала этого молодого человека.

* * *

Эмма же в данный момент находилась в другой части города и мечтала только о том, чтобы забраться под тёплое одеялко и хорошенько поплакать, но вместо этого ей приходилось сидеть за своим рабочим столом и смотреть в расплывающиеся строчки на мониторе. Кажется, это был какой-то отчёт и даже вроде бы срочный, но в голове у Эммы, словно включённая на повтор, крутилась одна-единственная фраза, оброненная невзначай, дворецким или помощником или чем-он-там-занимается у Фейербаха, когда он закрывал за ней утром дверь.

Он вами очень недоволен.

Как будто Эмма была довольна собой на все сто процентов. Как будто она не хотела сегодня в аэропорту броситься под колёса автобуса, следовавшего до Александер Платц.

Он вами очень недоволен.

Как будто Эмма была счастлива проснуться сегодня на чужом, пахнущем пылью и старостью, диване, сжимая свой почти разрядившийся телефон. Если бы она сумела вспомнить, что происходило вчерашним вечером, но память упорно подбрасывала эпизод, где Штефан целовал её руки, и от этого становилось только хуже. Предательский диктофон, который мог прояснить ситуацию, не записал ни одного слова, и теперь Эмму одолевали два страха, один мучительнее другого – что Штефан больше не позвонит и если всё же позвонит, ей будет нечего показать ему.

Работа не клеилась, и чтобы хоть как-то взбодриться Эмма пошла на кухню. Починенный накануне кофейный аппарат, радостно фырчал и пускал пар, делая капучино. Процесс завораживал так, что Эмма даже не заметила, как кто-то прошмыгнул на кухню и, уткнувшись в её волосы, нахально погладил девушку по бёдрам.

Она замерла, а потом попыталась вырваться, но оказалась только крепче прижата к тумбочке, на которой стояли чашки и сахар.

– Какие планы на вечер? – наглец потёрся носом об её шею и слегка прикусил за мочку уха.

– Что ты себе позволяешь? – задыхаясь от злости и волнения, прошипела Эмма и, кое-как извернувшись, оказалась лицом к лицу с Мартином Думкопфом.

– Что я себе позволяю? – усмехнулся он. – А что ты ему позволяешь? – сказал он с ударением на слово «ему» и взялся двумя пальцами за край блузки, как раз там, где торчал пучок ниток от оторванной пуговицы.

– Ему? – переспросила Эмма.

– Да ладно, не отнекивайся, я знаю про твой роман с этим старпёром, – Мартин словно бы невзначай погладил кожу в ложбинке между ключицами.

– Ничего ты не знаешь, – прикусила губу Эмма и толкнула его, но Мартин схватил её и усадил на тумбочку. Чашки угрожающе звякнули.

– У меня есть все доказательства, – придерживая её одной рукой, другой он достал из заднего кармана телефон. – Вот смотри, – он открыл изображения и стал листать их большим пальцем, на фотографиях было чётко видно, как Эмма садится в автомобили, которые присылал за ней Штефан. – Я проверил, все машины зарегистрированы в Feuerbach Robotics, так же как и счёт, с которого они тебе платят. И неплохо так платят, – ухмыльнулся он и показал копию выписки со счёта с кругленьким остатком. Мозги Эммы в тот момент соображали плохо, так что даже не заметила, что сумма на счету не очень-то совпадала с реальностью.

– Чего ты от меня хочешь? – прошептала она.

– Встреться со мной, – подмигнул он, приблизившись почти вплотную, – пару раз, – придвинул он её к себе.

– Не много ли ты хочешь? – она ударила кулачками в его грудь, но он стоял прочно как скала.

– Иначе я отнесу все эти фотографии Шульцу, и вместе мы похороним твою карьеру, – Мартин так резко впился губами в её рот, что Эмма успела только зажмуриться.

Не так она себе представляла свой первый поцелуй. Только не с привкусом вчерашнего ужина и десятка выкуренных сигарет. Сил сопротивляться у неё уже не осталось, но когда наглец просунул свой язык, она со всей силы укусила его. К привкусу несвежей еды добавился явственный вкус крови.

– Сдурела? – взвыл Мартин и отпустил хватку.

Эмма соскочила с тумбочки и бросилась к выходу. В уборной она перевела дух и посмотрела на себя в зеркало. Кажется, впервые за сегодняшний день.

Выглядела она не самым лучшим образом. Посыпавшаяся тушь подчёркивала тёмные круги под глазами, нижняя губа распухла, а причёска напоминала свалявшуюся шерсть ягнёнка. Если добавить к этому ещё немного помятую блузку с оторванной верхней пуговицей, то картинка получалась весьма красноречивой.

Жизнь удалась, Эмс, молодец.

Эмма склонилась к раковине и включила воду. Руки дрожали, она набрала в ладони воды и прополоскала рот, потом ещё и ещё, и так бесконечное число раз, но тошнотворный вкус поцелуя никак не исчезал.

О чём только думал Мартин, поступая так с ней? Неужели он на самом деле верил в то, что она согласится? Эмма не сомневалась, что он пойдёт к Шульцу, но совсем не представляла, что может сделать главред. С одной стороны, какое ему дело до личной жизни сотрудников, а с другой, она уже видела пару раз как и из более мелких фактов раздували громкие скандалы. Ради сенсации Шульц не станет церемониться с какой-то девочкой на побегушках, которая даже толком не состояла у них в штате. Только посмеет ли он пойти против Штефана Фейербаха?

Одно Эмма знала точно, идти одной домой теперь опасно. Неужели придётся заночевать сегодня в офисе?

Кое-как приведя свой внешний вид и мысли в относительный порядок, девушка вышла из туалета и отправилась к своему столу. Ей повсюду мерещились шепотки и косые взгляды, но когда она смотрела по сторонам, казалось, что все заняты своей работой и никому нет до неё дела. Тем не менее гнетущее ощущение, что за ней кто-то наблюдает никак не покидало.

К концу рабочего дня стало очевидно, что это не игра воображения и коллеги действительно сплетничают об Эмме, и теперь у неё пылали не только щёки, но и уши. Мартин добавлял масла в огонь, словно невзначай прогуливаясь мимо её стола и бросая недвусмысленные взгляды. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не старик Уве.

Он принёс кипу исписанных от руки листочков и свой стул с высокой спинкой.

– Нам нужно сделать из этого статью о лесных пожарах, – доверительно склонившись к ней, сообщил он.

– Конечно, Уве, – благодарно посмотрела на него Эмма, сдвигаясь в сторонку и уступая ему место за своим рабочим столом.

Вместе они провозились над материалом почти до самой ночи. Уве ничего не спрашивал, но отлично отвлекал от всяких посторонних мыслей, пересыпая сухие факты статьи историями о своей жене и трёхмесячной правнучке.

Из редакции они уходили последними. Даже Мартин в итоге плюнул и ушёл, хлопнув дверью. Эмма надеялась, что насовсем, но оказалось, что всего лишь до своего «смарта», припаркованного у редакции. К счастью, это её совершенно не пугало, ведь Уве предложил отвезти её домой, и она с радостью согласилась.

Дома Эмма, практически не раздеваясь, плюхнулась на кровать и проспала без сновидений до самого утра.

Глава 27

Новый день принёс дурные вести.

Они застали Диану за созерцанием капель дождя, стекавших по лобовому стеклу автомобиля. Её пальцы перебирали ключи, которые она вставила в замок зажигания, но так и не повернула. На губах играла улыбка, и Диана никак не могла понять, был ли туман над городом на самом деле или только в её мыслях, задурманенных воспоминаниями о горячем шёлке простыней и объятий.

– Кройц, – ответила она почти на автомате.

– Офицер Холен, – представились на другом конце. – Вы должны приехать на место преступления, Выставочный центр, трибуна АФУС[10], юг, – говорившему мужчине приходилось перекрикивать ветер, дождь и шум проезжающих машин, поэтому его слова будто скакали по кочкам.

– Это же Шарлоттенбург, – прикинула Диана, нарисовав в голове карту Берлина. – Это не наша юрисдикция.

– Боюсь, что ваша, комиссар, – отозвался коллега. – Похоже, что у нас здесь ещё одна «счастливая» жертва.

– Еду, – ответила она и завела наконец двигатель.

Ещё одна жертва, а у них почти не было никаких зацепок, кроме Feuerbach Robotics и таинственного молодого человека, рассмешившего однажды Ребекку Хеллер. Марк обретался уже второй день в деканате Берлинского Свободного университета, отыскивая его словно иголку в стоге других иголок. Диана и Тезер продолжали опрашивать до сих пор неохваченных родственников и коллег, но Марк считал это ложным путём. Почему-то найти неизвестного студента ему казалось более важным. Особенно после интереса к Берни Ульману, проявленному Аталиком. Что-то в этом было такое, чего Марк никак не мог объяснить, а Диана привыкла доверять его интуиции.

Они уже изучили всю известную биографию Ульмана, начиная с места рождения и заканчивая местом захоронения в городе Гамбурге. У него осталось множество родственников, в том числе две младшие сестры, которым давно уже перевалило за сорок, и пять племянников разного возраста. Никто из них не учился и вообще не имел никакого отношения к Берлинскому университету. И даже не проживал в Берлине или его окрестностях. Так что внешнее сходство было скорее простым совпадением.

Путь до АФУСа занял у Дианы всего пятнадцать минут, несмотря на плотный будничный трафик.

Когда-то здесь была гоночная трасса, и отец водил её смотреть настоящие гонки. Вообще, пока все нормальные девчонки играли в куклы, они с папой перебирали движки, настраивали выхлоп и потом тестировали результаты на сельских трассах. Детство Дианы пахло не сладостями и карамелью, а бензином и маслом, и всё равно это были самые счастливые дни. И сейчас когда она смотрела на раскинувшиеся перед ней ряды кресел, покрытые потрескавшейся краской и ржавчиной, ей слышался гул трибун и свист гоночных болидов, от которых захватывало дух, когда они проносились мимо.

Поэтому представшая перед ней картина казалась противоестественной и чужеродной – рассыпавшиеся по рядам криминалисты, полицейские и судмедэксперт Фольк. Его она узнала по широким плечам, которыми он загораживал весь обзор. Диана вытянула шею, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, и едва не споткнулась на влажных ступенях, разделявших трибуну на сектора.

В этот момент полицейский, стоявший рядом с Фольком, обернулся и двинулся ей навстречу.

– Холен, – протянул он ей руку. Он был моложе, чем его голос. Лет тридцать не больше. Прямой нос с горбинкой, плотное телосложение и манера держаться выдавали в нём профессионального боксёра.

– Что скажете, офицер Холен? – Диана спустилась ниже на одну ступеньку и всё равно смотрела на него сверху вниз.

– Смерть наступила позавчера между десятью и двенадцатью часами ночи.

– И она пролежала здесь почти полтора суток?

Диана развернулась и пошла вдоль ряда кресел по направлению к жертве. С каждым шагом её взгляду открывалось всё больше и больше деталей, но первое, что бросалась в глаза, это непринуждённость позы. Женщина полулежала в кресле, свесив ноги через подлокотник и запрокинув голову назад. Короткое синее платье задралось выше середины бедра, обнажив кружевной край чулок. Длинные, крашенные в чёрный цвет волосы, почти касались соседнего сидения.

– Нам ещё повезло, что местная шпана решила забраться сюда сегодня ночью, – говорил тем временем Холен. – Последние ряды почти не видно с трассы, к тому же загораживают спинки кресел, а ходить сюда, никто не ходит. Кто знает, сколько она могла здесь ещё пролежать.

Они поравнялись с патологоанатомом.

– Доктор Фольк, – поздоровалась Диана.

– Комиссар, – мужчина вежливо кивнул и отошёл немного в сторону, предоставив ей возможность осмотреть жертву. Потёки туши, капельки конденсата и смех, застывший на губах. Вид завораживал, и, как и в случае с первой жертвой – Лизой Майер – Диана не могла не оценить красоты последнего момента её жизни.

– Причина смерти? – тихо спросила она.

– Пока затрудняюсь ответить, – уклончиво сказал Фольк, снимая резиновые перчатки. – Признаков насильственной смерти нет, как и чьего-либо постороннего вмешательства. Более подробно после вскрытия, – сообщил он и откланялся.

– Документов, конечно же, никаких, – Диана посмотрела на лакированные туфли на шпильке, которые аккуратно стояли рядом с креслом.

– Документов нет, но её личность уже проверяют. Сейчас я как раз жду подтверждения из Управления.

– Хорошо.

Диана достала телефон из кармана куртки и набрала номер. На другом конце тут же раздалось бодрое «Доброе утро, Ди», приправленное женскими смешочками на заднем плане.

– Не доброе, – отозвалась Диана, – Марк, у нас здесь очередная…

– Без головы? – с энтузиазмом перебил Марк.

– С головой, – недовольно поморщилась она. Иногда его юмор был совсем не к месту.

– Еду, – сразу посерьёзнел он. – Диктуй адрес.

Закончив говорить, Диана нажала на «отбой». Оставалось ещё позвонить Аталику, но она медлила. Если кто-то и мог сказать что-нибудь интересное о жертве, то Тезер в их число не входил. Впрочем, она и сама не видела в ней ничего особенного. Разве только, что она не обладала особым вкусом в выборе одежды и особыми средствами к её приобретению. Короткая курточка из кожзама, платье из стопроцентного полиэстера и только туфли стоили как весь остальной гардероб вместе взятый.

– Криминалисты здесь уже закончили? – спросила Диана у успевшего заскучать Холена.

– Да, комиссар Кройц.

Тогда она присела на корточки, достала из внутреннего кармана резиновую перчатку и, не надевая, осторожно взялась за край левой туфли. Каблук был стёрт неравномерно, а чёрные полоски, которые непременно оставались по бокам, если задевать ими при ходьбе друг об друга, говорили о том, что, скорее всего эти туфли носили два разных человека. Да и то, насколько аккуратно они стояли у кресла, вызывало некоторое подозрение, учитывая общую небрежность всего облика, взять хотя бы чулки, натянутые на разную длину, непрокрашенные корни волос, или неровно подведённые глаза.

– Мне нужны будут записи с камер наблюдения Выставочного центра, – Диана поставила туфель на место и поднялась.

– Мы уже сделали запрос, – ответил полицейский, делая пометку в своём блокноте, – и… прошу прощения, – он отвлёкся на телефон. Диана тем временем сунула руки в карманы и огляделась. Туман почти рассеялся, но водяная взвесь по-прежнему стояла в воздухе. Хорошо, что не было ветра, иначе можно было бы продрогнуть насквозь. Она выпустила облачко пара и зевнула.

– Извините ещё раз, – обратился к ней офицер, – мы установили личность жертвы.

Диана повернулась к нему.

– Её зовут Маргарет Нельсон.

Глава 28

День в редакции пах кофе, бумагой и дождём, осторожно заглядывающем в приоткрытые окна, и, в общем-то, проходил как обычно.

Эмма сидела за своим столом, положив пальцы на клавиатуру. Её спина была выпрямлена, а ноги плотно сдвинуты. Иногда она поглядывала в сторону кабинета Герхарда Шульца. Жалюзи были чуть-чуть приподняты, и за ними виднелся стол и руки босса, перебирающие какие-то фотографии. Рядом с Шульцем стоял кто-то в красном вязаном свитере и время от времени тыкал пальцем в те или иные изображения. На них начальник задерживался особенно долго. Вскоре обладатель красного свитера, который оказался Мартином Думкопфом, вышел из кабинета и, присвистывая, пошёл вдоль столов. Проходя мимо Эммы, он сально усмехнулся и подмигнул ей.

Шульц остался в кабинете один и какое-то время продолжал разглядывать фотографии, принесённые Мартином. Казалось, что этот процесс длился уже несколько часов, но когда Эмма перевела взгляд на свои наручные часы, минутная стрелка почти совсем не сдвинулась. Поэтому она испытала своего рода облегчение, когда первая ассистентка, Эрика, сказала, что к ней пришли полицейские.

Они ждали её в переговорной за большим стеклянным столом – женщина с высоким хвостом, которую Эмма видела недавно в участке, и мужчина восточной внешности с бородкой и маленькими тонкими усиками над верхней губой.

– Комиссар Кройц, – представилась женщина, – это мой коллега – комиссар Аталик, – мужчина кивнул и улыбнулся.

– Доброе утро, – поздоровалась Эмма и села напротив, сложив руки. На прозрачной поверхности оставались влажные следы.

– Несколько дней назад вы написали заявление о пропаже вашей соседки, – женщина сверилась с записями в своей папке, – Маргарет Нельсон, верно?

– Да, – подтвердила Эмма.

– Скажите, она часто так пропадала?

– Нет, – помотала головой Эмма.

– Когда вы видели вашу соседку в последний раз, госпожа Бишоф?

– В понедельник, – после некоторой заминки произнесла девушка.

Прошло всего два дня, а словно неделя.

– Во сколько это было и где?

– Около шести, у нас дома.

– Было ли что-то странное в её поведении?

Кроме того, что она была на меня зла как чёрт? Но в этом-то как раз и не было ничего странного.

– Нет, – вслух ответила Эмма.

Комиссар Кройц переглянулась с Аталиком, и, наклонившись слегка вперёд, сказала:

– Расскажите нам о Маргарет Нельсон.

Эмма молчала. Она могла много говорить о Маргарет. Слишком много. В основном разных гадостей, но вряд ли это было то, что нужно господам полицейским. Вместо этого она тихо спросила:

– Что случилось?

Комиссар отвела взгляд, погладила рукой папку и лишь затем произнесла:

– Маргарет Нельсон мертва.

Эмма хотела сглотнуть, но вместо этого закашлялась.

– Вы же не думаете, что это я её убила? – вдруг вырвалось у неё.

Тезер почесал переносицу, а Диана склонила голову на бок.

– Вообще-то не думали, пока вы нам об этом не сказали, – сузила глаза комиссар.

– Просто на меня столько всего свалилось за эти два дня, – Эмма покосилась на дверь. Среди привычного шума голосов, шагов и хлопающих дверей она услышала голос Шульца, спрашивающий о ней. – Вы можете забрать меня отсюда? – она потянулась к мужчине и едва не схватила его за руку.

– Конечно, госпожа Бишоф, – немедленно отозвалась Диана, – проедемте с нами в участок.

Женщина поднялась и первой вышла из комнаты. Следом за ней шла Эмма, а потом Аталик. Однако не успели они сделать и несколько шагов, как путь им преградил мужчина. Его усы как у Кларка Гейбла агрессивно топорщились. Эмма, которая и так едва держалась на ногах, споткнулась и едва не упала, но Тезер успел придержать её за локоть.

– Это Герхард Шульц, мой начальник, – едва слышно пролепетала она, но этого было достаточно, чтобы её услышали.

– Диана Кройц, комиссар полиции, – представилась Диана, показав удостоверение. – Госпожа Бишоф является свидетелем по делу, которое мы расследуем, и она должна сейчас следовать с нами.

– Конечно, госпожа комиссар, – вдруг елейно улыбнулся Шульц. – Надеюсь, вы ненадолго отнимаете у меня моего ассистента?

– Время покажет, господин Шульц, – смерив его взглядом, ответила Кройц. – Всего доброго.

В участке Диана хотела отправить Эмму в комнату для допросов, но Тезер настоял, и теперь девушка сидела за столом Марка, сжимая в руках пузатую красную кружку с горячим чаем. Аталик устроился рядом с ней на вертящемся стуле и, доверительно заглянув ей в лицо, тихо попросил:

– Расскажите нам всё по порядку. Когда вы видели в последний раз Маргарет, какая она была?

– Она злилась на меня за то, что я пошла в полицию, когда она пропала.

– Почему?

– Потому что из-за этого её бросил какой-то хахаль, – фыркнула Эмма. Обида на Маргарет никак не хотела уходить. С трудом верилось в то, что её больше нет, и вообще что всё это происходит на самом деле.

– Вы знаете, кто это был?

– Нет. У неё их столько было, – вздохнула Эмма, – каждую неделю кто-то новый. Она и в этот раз горевала не долго. В понедельник я её видела с очередным… мужчиной.

– Вы можете описать этого мужчину? – Тезер наклонился вперёд и положил локти на колени.

– Нет, – помотала головой девушка, – я толком не успела его разглядеть.

Диана, которая всё это время стояла в сторонке, сложив руки на груди и опираясь на краешек своего стола, вытащила из груды документов листок и протянула Эмме.

– Вы когда-нибудь видели Маргарет с этим молодым человеком? – спросила она.

Эмма поставила чашку и взяла в руки фоторобот.

– Нет, – ответила она, вглядываясь в черты. Лицо казалось ей знакомым, оно напоминало Берни, с которым она пила горячий шоколад всего несколько дней назад. Однако она не могла утверждать этого со стопроцентной уверенностью, поскольку каждый раз, когда Эмма пыталась представить его себе, образ ускользал.

– Вы знаете этого молодого человека? – с ударением на слово «знаете», спросила Диана, заметив, как долго и внимательно девушка разглядывает изображение.

Эмма медлила с ответом. В дверь постучались.

– Комиссар Кройц, – в кабинет вошёл офицер с двумя небольшими пластиковыми пакетами и бумажной папкой, – мы провели экспертизу кулона, найденного комиссаром Аталиком. Оказалось, что он уже зарегистрирован как принадлежавший Лизе Майер. А этот был обнаружен в личных вещах Маргарет Нельсон. Комиссар Шнайдер просил сообщить, если мы найдём что-то подобное этому, – он протянул оба пакетика Диане. – Здесь подробный отчёт, – он передал папку и вышел из кабинета.

– Спасибо, – ответила женщина и взглянула на его содержимое, оно было совершенно идентичным. – Вам знакомо это? – показала она пакет Эмме.

Девушка вгляделась и едва не расплакалась.

– Это мой единорог.

Диана придвинула свой стул и села на него верхом.

– Откуда он у вас?

Эмма слегка подалась назад. Неподдельный интерес, блестевший в глазах детективов её немного пугал. Что было такого особенного в безделушке, купленной за два евро на распродаже в КаДеВе? Этот вопрос она и задала вслух.

– Похоже, что ничего, – ответила Диана, посмотрев внимательно на два одинаковых кулона, потом встала со стула, бросила пакетики на свой стол и принялась ходить по комнате, постукивая высокими каблуками по вышарканному паркету.

Тезер взял папку с отчётом и пробежался по ней глазами.

– Маргарет часто брала ваши вещи? – спросил он у Эммы, возвращаясь на своё место.

– Постоянно.

– Значит, бежевые лакированные туфли на шпильке тоже ваши? – спросил он, припоминая догадку Дианы.

– Да, – ответила Эмма, поджав губы. Это были её любимые туфли, которые она так долго хотела и которые теперь никогда не будет носить.

Девушка взяла в руки чашку и поднесла к губам, но не успела отпить. В этот момент Диана развернула доску, и Эмма увидела фотографии. Даже с расстояния в пару метров она могла их прекрасно разглядеть. Плотный комочек тревоги забился в груди.

– Они все мертвы? – хрипло произнесла она.

Диана сделала вид, что не расслышала. Тезер тоже ничего не ответил. Эмма продолжала вглядываться в мёртвые лица и никак не могла оторвать взгляд. Её пальцы были холодны как лёд, несмотря на тепло кружки.

– Вы можете быть свободны, – не оборачиваясь, произнесла Диана.

– Вам лучше сейчас не ездить домой, – предупредил Аталик, – там ещё работают наши специалисты. Вам есть куда пойти?

Эмма посмотрела на него большими глазами и промолчала.

– Мы можем организовать для вас номер в гостинице, – предложил мужчина.

– Спасибо, не надо, – отказалась Эмма и поднялась со стула. Её била мелкая дрожь.

– Вас проводить? – участливо спросил он.

– Нет, – твёрдо, насколько это вообще было возможно, отрезала она, взяла свой плащ и сумку и на едва гнущихся ногах вышла из кабинета.

Тезер пошёл за ней следом. Ему совсем не хотелось, чтобы это несчастное дитя попало в ещё большие неприятности.

Глава 29

Выйдя из участка, Эмма достала из кармана телефон и осмотрелась, но ничего похожего на синий «смарт» Мартина не увидела. Зато Думкопфу открывался весьма хороший вид из-за живой изгороди, за которой он припарковался.

Спустя полгудка из трубки раздалось взволнованное:

– Эмма, господи, почему ты не берёшь трубку? Где ты?

– Я ещё на работе, мам, – девушка отошла поближе к стене здания полиции, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра. На улице уже стемнело, и мокрый асфальт, щедро присыпанный кроваво-красными кленовыми листьями и успевший покрыться тонкой ледяной коркой, поблёскивал в жёлтом свете фонарей.

– Ты уже знаешь, что случилось с Маргарет?

– Знаю, мам. Это ужасно, – отозвалась Эмма, и почувствовала, как к горлу подступил приступ тошноты.

– Давай я за тобой приеду, – предложила мама.

– Не надо. Мне нужно задержаться на работе, а потом я переночую у коллеги.

– Эмма, я в Берлине.

– Я поняла, мам. Я переночую у коллеги, – повторила она, – со мной всё в порядке. До завтра, – Эмма положила трубку и закрыла рот рукой. Теперь тошнило просто невыносимо, и вдобавок ко всему заболела голова, словно её сдавили тисками.

Девушка оперлась рукой на стену и сделала несколько глубоких вдохов. Морозный воздух бодрил, и тошнота постепенно отступала, но вновь почувствовать себя человеком Эмма смогла только после проглоченного наспех сэндвича и чашки растворимого и не очень вкусного кофе.

После этого она спустилась в метро и, проехав несколько станций в душном и битком набитом вагоне, вышла на Потсдамер Платц.

Она не знала, что за ней следом идёт комиссар Аталик, а ещё чуть дальше – Мартин Думкопф, который оставил свой синий «смарт» под запрещающим знаком у входа в подземку.

* * *

Марк прохаживался по кухне Маргарет Нельсон, деловито заглядывая в шкафы.

Он считал, что кухня может многое сказать о человеке. Насколько он хозяйственен, например, или ленив, педант ли он или наоборот свободный художник. Здесь любили порядок. Кружки стояли с кружками, ложки лежали с ложками, а тарелки даже были рассортированы по цветам и размерам. Немного выбивались из общей картины два весьма любопытных бокала с остатками вина в мойке, крошки от шоколадки на обеденном столе, и коробка из-под пиццы, стоявшая на окне.

Марка преследовало стойкое ощущение, что он здесь уже бывал. Например, он знал, что за этой дверцей стояли чашки, но когда открывал шкаф, оказывалось, что там вместо чашек стоят кастрюли. А в духовке должна лежать розовая форма для кексов в форме сердечка, но теперь там было совершенно пусто. Впрочем, форма вскоре обнаружилась на холодильнике, чем немало озадачила Марка. Провалы в памяти у него случались время от времени, но не настолько, чтобы напрочь забыть о том, что был в гостях у Маргарет Нельсон, ведь она была совсем не в его вкусе. Впрочем, может быть, он знал её соседку – Эмму Бишоф? Вот бы увидеть хотя бы одну её фотографию.

Размышляя об этом, он хотел сунуться в спальню, но путь ему преградила госпожа Бишоф-старшая, ухоженная и высокая брюнетка с длинными прямыми волосами, которая выглядела значительно моложе своих лет, и только сеточка морщин вокруг глаз выдавала возраст. Её можно было назвать иконой стиля – безупречно сидящий брючный костюм бирюзового оттенка и бежевая блузка с бантом – очевидно женщину сорвали с какого-то важного мероприятия или деловой встречи.

– Это комната Эммы, – негромко, но твёрдо сказала она, – вам здесь делать нечего.

– Разумеется, – улыбнулся Марк и отступил на шаг. Уже на пороге другой комнаты, он развернулся и, словно извиняясь, произнёс, – сейчас приедут мои коллеги и всё равно попросят вас покинуть помещение.

Госпожа Бишоф ничего не сказала, но прислонилась спиной к косяку двери, словно показывая своим видом – «ничего, я подожду здесь».

Марк рассчитывал, что она составит компанию Нельсон-старшей, которую он отослал из квартиры, потому что она своими всхлипами мешала ему думать, да и вообще раздражала. Бишоф-старшая, хоть и немного давила авторитетом, напротив, вызывала уважение.

Марк кивнул женщине и вошёл в спальню. Щёлкнул выключателем и шмыгнул носом. На первый взгляд в комнате было достаточно прибрано и даже уютно. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что цветы в горшках искусственные, а вещи в шкафах лежали в таком беспорядке, словно их взяли одной большой кучей и рассовали по полкам, а потом ещё дополнительно утрамбовывали ногами, чтобы больше вошло. То же самое произошло и с безделушками, косметикой и старыми чеками, которые смахнули широким жестом в ящики, и лишь неровные пятна пыли говорили, что раньше это всё стояло и лежало на поверхности. Кровать была заправлена, однако смятое покрывало явно свидетельствовало, что на нём кто-то лежал и возможно не один. Над кроватью висел метровый постер полуобнажённой натуры, в которой Марк с удивлением узнал Маргарет. Может с лица она и не отличалась красотой, но тело у неё было что надо. Девушка, очевидно, обожала самолюбование.

Из спальни Марк отправился в ванную комнату и хорошенько порылся в баночках, тюбиках и прочих женских штучках, о предназначении многих из них он даже не догадывался. Ни малейшего намёка на антидепрессанты, которые, как оказалось, принимали предыдущие две жертвы. С другой стороны, сумочка Маргарет Нельсон так и не была найдена. Также как и сумочка первой девушки, Лизы Майер.

Оставив квартиру на растерзание криминалистам, Марк поехал в участок. Поскольку отчёт о вскрытии задерживался, комиссар Шнайдер решил первым делом проведать доктора Фолька и застал его за весьма странным занятием.

Патологоанатом стоял рядом со столом, на котором лежало прикрытое простыней тело, и задумчиво окунал сухой пакетик чая в пустую стеклянную кружку с нарисованной на ней русалочкой.

– Как дела? – поинтересовался Марк, заглянув под простыню. В этом освещении Маргарет Нельсон совсем растеряла всю романтичность, которую придавали ей старые ряды трибуны АФУСа. – Интересно, какой она была при жизни? – продолжил он, не дожидаясь ответа доктора. – У нас уже есть одна скромница и одна бунтарка.

– Коллекция растёт в геометрической прогрессии, – отозвался Фольк, заглядывая в кружку.

– А причины, док? – Марк опустил простыню и разгладил краешек.

– Причина та же, что и в первом случае, – патологоанатом вышел в соседнее помещение, где у него располагался кабинет и потрогал чайник. Решив, что он достаточно горячий, мужчина налил воду в кружку.

– Значит, больше ты не считаешь, что это самоубийство или убийство по неосторожности?

– Нет, Марк, кто-то делает это специально, – покачал головой Фольк, глядя, как заварка окрашивает воду в коричневый цвет.

* * *

Эмма остановилась у стеклянных дверей одного из небоскрёбов Постдамер Платц и заглянула внутрь. Охранник сидел за стойкой регистрации, уставившись в монитор компьютера. На самом деле он смотрел через камеру наблюдения прямо на неё и видел, как она похлопала себя по щекам и дёрнула дверь, а затем почти уверенным шагом пересекла холл, прошла через турникет и скрылась в лифте. Программа системы безопасности, установленная на компьютере, показала лаконичное VISITOR.

Рабочий день в офисе уже давно закончился, сотрудники разошлись по домам, и даже Кристины не было на месте. В приглушённом верхнем освещении тёмные очертания офисной мебели за прозрачными перегородками выглядели зловеще. Стук маленьких каблучков отдавался от мраморного пола, и, казалось, совсем не заглушал звук биения Эмминого сердца. Дойдя до кабинета Фейербаха, она толкнула дверь и оказалась прямо в объятиях Штефана. Не осмелившись коснуться его руками, она уткнулась лицом в его грудь, и горячие слёзы потекли по её лицу.

«Ну-ну», – он неловко погладил её по спине. Постепенно его движения стали более уверенными, на мгновение он прижал Эмму к себе, а затем отстранил и, взяв за подбородок, заставил посмотреть на себя. – «Теперь всё будет хорошо», – произнёс он и коснулся губами её лба.

* * *

Нежданный гость застал Лиона за странным и совсем неподобающим его образу занятием – Лион, приподняв очки и потирая слезившиеся от напряжения глаза, проверял счета, время от времени сверяясь с отчётами на ноутбуке. Работа клуба не позволяла отмахнуться от современных технологий, и Лион в них разбирался более чем хорошо, но никогда и никому не сознался бы в этом.

«Ты должен что-то сделать», – заявил с порога гость.

Лион поднял голову от документов и устало посмотрел на него.

«Их уже три», – предупредил гость, снимая с плеча катану.

Лион сложил очки и вышел из-за стола. Сегодня на нём была рубашка из белого шёлка и обтягивающие бежевые бриджи. Он подошёл к гостю, снял с его головы капюшон и посмотрел в тёмные, лихорадочно блестящие глаза, а потом положил его голову к себе на плечо и пригладил короткие волосы.

Даже когда они вырастают, для нас они всё равно остаются детьми, подумал он.

Глава 30

Ночью выпал снег.

Диана пританцовывала рядом с машиной и, чертыхаясь, счищала щёткой снег, который за каких-то пять или шесть часов успел превратить её Alfa Romeo в настоящий сугроб. Вторую руку она прятала в кармане своей красной кожаной куртки.

Куртка не грела, поэтому, когда Диана наконец добралась до участка, ей понадобилось два бумажных стаканчика кофе, взятых навынос, и включённая на полную катушку печка, чтобы отогреться.

Тезер к тем порам уже был на месте и деловито стучал пальцами по клавиатуре.

– Ты говорил, у тебя есть что-то интересное, – сказала Диана, бросив куртку на вешалку.

– Есть, – Аталик оторвал взгляд от монитора и отъехал в кресле немного назад. – Вчера я проводил девочку до Потсдамер платц. Знаешь, куда она пошла?

– В Feuerbach Robotics? – нервно усмехнулась Диана.

– Не исключено, – покрутился в кресле Тезер.

– В общем-то, это офисное здание, там полно других компаний.

– И это верно.

Компьютер Аталика издал звук, и Тезер отвлёкся.

– Ага, – сказал он, прицокнув языком.

– Что там?

Диана подошла поближе и посмотрела на экран его компьютера.

– Мартин Думкопф, – прочитал имя Тезер. – Преследовал вчера Эмму Бишоф до самой Потсдамер платц. Я ждал два часа, когда она выйдет из здания, он ушёл почти сразу. Видимо переживал, что бросил машину где попало. Хочешь посмотреть на неё? Она ещё на штрафстоянке.

– Меня больше интересует, кто такой этот Мартин Думкопф, – отозвалась Диана, вглядываясь в лицо Мартина.

Аталик скопировал имя и вставил в поисковую строку. Второй ссылкой после Фейсбука был официальный сайт издательства газеты Der Glass, сообщавший, что господин Думкопф являлся их штатным фотографом.

– Любопытно, – протянула Диана.

– Весьма, – раздался вдруг голос Марка.

Они даже не заметили, как он вошёл, и теперь заглядывал через их спины в монитор.

– Тезер, найди-ка нам этого Мартина, и позвони Бишоф, пускай приедет, я хочу с ней побеседовать, – сразу же принялся раздавать он приказы, – а мы с Ди поедем в университет, у нас есть несколько кандидатов, – он потряс в воздухе распечатанными листами.

– За работу, коллеги, – хлопнула в ладоши Диана и взяла в руки куртку.

* * *

Встреча со студентами была организована в кабинете декана. Госпожа Штольке настаивала на том, чтобы лично присутствовать при разговоре, мотивировав это тем, что она должна знать, что происходит в университете, но Марк едва ли не силой выпроводил её за дверь. Какой нормальный студент стал бы откровенничать при декане?

Из четырёх кандидатов явились трое. Они были похожи как братья, все с тёмными вьющимися волосами и примерно одинаковыми чертами лицами, отличались лишь детали – цвет глаз, форма губ или носа. Двое из них сидели, развалившись на стульях, поставленных посреди кабинета, а один закинул ногу на ногу и весьма откровенно разглядывал Диану, которая сняла куртку и осталась в обтягивающей чёрной водолазке, прекрасно подчёркивающей все её достоинства. Женщина стояла у окна и похрустывала костяшками пальцев, предоставив Марку возможность вести беседу.

– Итак, ребятушки, – начал он, – я хочу, чтобы вы были с нами предельно честны.

Он не спеша обошёл их сзади и наклонился к тому, который разглядывал Диану.

– Я смотрю тебе нравятся девушки постарше, – студент усмехнулся и надул пузырь из жвачки. – Напомни-ка сколько лет твоей подружке? Как думаешь, она сильно расстроится, если её из-за тебя уволят с работы? – студент поперхнулся и закашлялся, другой рассмеялся. – А ты? – Марк повернулся к нему. – Кокосы[11] любишь? Завязывал бы ты с этим. Ну да не моё дело. А ты чего уставился? – обратился он к третьему. – Суперпапочка, хочешь расскажу твоим друзьям о твоих успехах в онлайн…

– Ладно-ладно, – закричал тот, кого Марк назвал «суперпапочкой» и, смущённо покосился на двух остальных студентов. – Я расскажу вам всё, что знаю.

– Ага, – кивнул второй. – Что вы хотели спросить-то?

Марк улыбнулся и потёр бы руки, словно киношный злодей, но они были заняты.

– Мы собрали вас, чтобы выяснить, знакомы ли вы с этими прекрасными леди? – он передал парням фотографии жертв распечатанные в формате A4. Он специально выбирал изображения, сделанные при жизни, хотя для этого пришлось потратить полночи. Другие полночи ушли на то, чтобы покопаться в сетевой жизни студентов. До чего же интересно жила современная молодёжь!

– А вот эта ничего, – сказал тот, который теперь и не думал смотреть на Диану, указывая на Лизу Майер.

– Какие-то они все уже старые, – отозвался другой.

– Нет, мы с ними не знакомы, – вынес вердикт третий.

– Тогда можете быть свободны, – махнул рукой Марк.

– А что это за тёлки? – спросил первый.

Диана фыркнула и отвернулась к окну.

– Да пошли, – второй встал со стула и хлопнул первого по плечу.

Когда ребята вышли в коридор, Штольке, стоявшая за дверью, подошла к Марку.

– Зачем вы их отпустили так быстро, комиссар? С ними надо жёстче, они же ещё совсем мальчишки.

– Мальчишки, да не те, которых мы ищем, – произнёс Марк, собирая листы с изображениями, оставленные студентами. Фото Ребекки Хеллер, где она позировала в купальнике на фоне золотого песка и голубого моря, залетело под стул. – Как зовут того, который не пришёл?

– Роланд Шлуман, – никуда не заглядывая, ответила Диана.

– Может быть, он сможет рассказать нам что-нибудь интересное? – хищно улыбнулся Марк.

* * *

Роланд Шлуман был своего рода прилежным студентом и предпочёл лекцию по истории встрече у декана. Он старательно обводил в тетради клеточки так, что получался замысловатый рисунок, напоминающий танк или перевёрнутый дом, и когда в лекционный зал, в котором помимо него сидело ещё около сотни студентов, вошла эффектная блондинка в красной кожаной куртке и собранными в хвост волосами, и спросила о нём, он не придумал ничего лучше, чем броситься наутёк. Коллега блондинки, темноволосый и какой-то чересчур бесприметный, чертыхнулся и кинулся вслед за ним, перепрыгивая через три ступеньки, наверх, ко второму выходу из аудитории.

Диана отправилась ему наперерез через коридор. Студент был молод, но его физическая подготовка сильно уступала полицейским, поэтому погоня длилась недолго. Марк догнал Шлумана на лестнице и пригвоздил к холодному мраморному полу.

– Поедем-ка с нами, дружочек.

Диана защёлкнула наручники и заставила студента подняться.

– Я ничего не сделал, – пытался отнекиваться тот.

– Ну, разумеется, – усмехнулся Марк.

В участке их уже ждали Тезер и Мартин Думкопф, запертый в комнате для допросов. Марк посмотрел сквозь одностороннее зеркало, как тот нервно ковыряется в носу и, решив, что фотограф подождёт, отправился в соседнюю комнату беседовать с Роландом Шлуманом.

– Я ничего не сделал, – продолжал настаивать на своём студент.

– Как минимум вы оказали сопротивление полиции, – Диана села напротив него за стол и положила перед собой папку. Марк, как обычно, устроился рядом в качестве наблюдателя.

Роланд посмотрел на неё долгим взглядом и поморщил нос. Из всех кандидатов он был больше всех похож на имевшийся у них фоторобот, и даже носил куртку с эмблемой своего университета.

– Хорошо, признаю, что сглупил, – он ударил ребром ладони по столу, – но я не взламывал университетский сервер и не крал результаты тестов. Они случайно оказались на той флешке.

– Об этом вы подробно расскажете своему декану, господин Шлуман, – сказала Диана и открыла папку. – Вам знакомы эти девушки? – она разложила перед ним фотографии.

Парень долго вглядывался в них, перебирал, откладывал и снова возвращался к отложенным. У детективов даже затеплилась надежда, что он наконец прольёт свет на это дело, но в итоге Роланд сказал:

– Нет, я их не знаю.

– Где вы были в понедельник с пяти вечера до двенадцати ночи? – спросила Диана, не выдавая своего разочарования.

– До семи я был в университете, а потом мы с ребятами зашли перекусить и около десяти я был дома.

– Это может кто-то подтвердить?

– Конечно, – кивнул он. – Скажите, в чём вы меня подозреваете?

– Вас, ни в чём, – ответил Марк за них двоих.

Диана посмотрела на него и потом повернулась к студенту.

– Вы можете быть свободны.

Когда Шлуман ушёл, в комнату заглянул Тезер.

– Ну что? Мы снова остались ни с чем? – спросил он.

– Зато отлично размялись, – улыбнулся Марк, встряхнув плечами. – Пойдём, познакомимся с фотографом. Кстати, где Бишоф?

– Я ещё не нашёл её, – нехотя признал Тезер.

Диана, не спеша собиравшая фотографии в папку, замерла на месте. Марк кашлянул. Тезер стукнул кулаком о дверной косяк, и твёрдо произнёс:

– Я найду её. Обязательно.

Глава 31

Мартин покачивался на стуле, почёсывая за ухом. Диана с размаху хлопнула папкой, и встала, оперевшись руками о стол.

– Итак, господин Думкопф, – стальные нотки звучали в её голосе. – С какой целью вы преследовали вчера Эмму Бишоф?

– Я же просто пошутил, а она сразу побежала жаловаться, – хмыкнул он. – Неженка.

– Один из наших детективов видел вчера, как вы преследовали её до Потсдамер платц.

Мартин качнулся ещё раз и сел ровно. Посмотрел на Диану, потом на Марка, который остался стоять у дверей.

– У девочки слишком бурная личная жизнь для провинциальной нимфетки. Судите сами, – он достал телефон, открыл папку с фотографиями и положил перед Дианой. Она коснулась экрана пальцем и начала медленно перелистывать изображения.

– Значит, вы уже давно следите за госпожой Бишоф, – произнесла она. – А это что? – Диана остановилась на выписке со счёта.

– Это… – замялся Мартин и пригладил свои короткие светлые волосы.

– Почему здесь написано имя Эммы Бишоф и Feuerbach Robotics?

Марк присвистнул и подошёл ближе.

– Ладно, – махнул рукой Мартин, – всё равно всё узнаете, и, – он сделал паузу и помахал в воздухе указательным пальцем правой руки, – ничего уголовно наказуемого я не сделал. Но как бы вы поступили на моём месте? Сначала он присылает за ней дорогущие машины, потом она покупает платье, которое стоит как вся моя зарплата, а потом он ещё и оплачивает ей самолёт! Вы бы видели, в каком виде она заявилась позавчера на работу. Ночка явно была бурная.

– А вас это почему так задевает? – поинтересовалась Диана.

– Да потому что все бабы продажные, помани их деньгами или дорогой шмоткой и они все твои.

– Вы бы поосторожней выбирали выражения, – предупредил Марк.

– Извините, – огрызнулся Думкопф.

– Хорошо, с этим мы разберёмся, – Диана указала на телефон, – вы передадите нам все имеющиеся фотографии, касаемые Эммы Бишоф. Второй момент. Если вы следили за Эммой, возможно, вы видели эту женщину, – Кройц вытащила из папки листок с изображением Маргарет Нельсон.

– Видел, – признал Мартин, едва взглянув на фото. – Она живёт в том же подъезде.

– Вы видели её в понедельник?

– Видел, – согласился он.

Диана села на стул напротив него, Марк остался стоять за её спиной, сложив руки на груди.

– Расскажите нам подробнее, во сколько и где это было? И была ли она при этом одна? – попросила Диана.

– Дайте подумать, – Мартин задумчиво поковырял в носу, – это было около шести, Эмма как раз заехала за чем-то домой, и они пришли через пару минут после неё, а потом мы почти сразу поехали в аэропорт.

– Так, – ударила Кройц ладонью по столу, – во-первых, кто именно они, а во-вторых… в аэропорт?

– Они, это вот эта ваша девушка, – он небрежно махнул в сторону фотографии, – и какой-то парень. Я его не сильно запомнил.

– Случайно не этот? – Диана достала фоторобот неизвестного студента.

Мартин пригляделся и закивал головой.

– Ага, похож.

– Вы можете описать их действия, что они делали?

– Они просто шли и ржали как лошади.

– Как друзья, влюблённая пара? Как?

– Наверное, как друзья, – пожал плечами Мартин. – Я не шибко разбираюсь в отношениях.

– Вы видели этого молодого человека раньше? Может быть с Эммой?

– Нет, – помотал он головой. – Не припомню такого, но я же не слежу за ней круглыми сутками, у меня и своя личная жизнь есть.

– Мы в этом не сомневаемся, – не смогла удержаться от саркастичного замечания Диана. – Расскажите нам, вы знаете, зачем госпожа Бишоф ездила в аэропорт?

– Чтобы улететь в Рим. Больше я ничего не знаю, правда, – Мартин поднял руки вверх и откинулся на спинку стула.

– На минутку, – Диана поднялась и, схватив Марка за рукав рубашки, увлекла его в коридор.

– Интересная получается картина, – усмехнулся он, когда они оказались за дверью.

– Надо проверить все данные. Тезер?

Аталик размашистым шагом направлялся к ним, бормоча себе что-то под нос. По его виду сразу можно было догадаться, что не случилось ничего хорошего.

– Телефон Бишоф отключён, – сообщил он сразу. – Последний раз сигнал с него был зарегистрирован в районе Потсдамер платц в десять часов вечера. Сегодня утром она не появилась ни дома, ни на работе и не вышла на связь с кем-либо из родных и коллег.

– Ну что, Марк, едем в Feuerbach Robotics? – спросила Диана.

– А с этим что делать? – кивнул Шнайдер на дверь.

– Тезер подержи его ещё пару часов, вдруг он нам понадобится. И найди мне фотографию Бишоф. Идём, – Диана развернулась и пошла по коридору. Высокий хвост угрожающе раскачивался из стороны в сторону.

* * *

Штурм Feuerbach Robotics не дал результатов. Кристина прочно держала оборону.

– Господин Фейербах находится вне офиса, и я не могу сообщить, когда он будет. Без него или соответствующего ордера я не имею права впустить вас в его кабинет, – практически не моргая, говорила она Марку, который стоял напротив неё с улыбкой в поллица и глазами полными восхищения, но Кристина была непреклонна. – Я не уполномочена отвечать на ваши вопросы в его отсутствие.

– Значит, вы отказываетесь отвечать на вопросы, касаемые госпожи Бишоф? – уточнила Диана.

– Завтра я вернусь с ордером, – продолжая улыбаться, промурлыкал Марк, – и вы ответите на все вопросы, которые могут касаться Эммы Бишоф, если, конечно, мы не обнаружим её к тем порам живой и невредимой. В противном случае вас ждут большие неприятности, – прошептал он, разделяя слова.

Кристина на его слова не отреагировала, и даже не отвела взгляд, хотя Диана заметила, как дрогнула и сжалась в кулак её рука.

– Вы позволите нам опросить ваших сотрудников? – с некоторой долей иронии детектив задал вопрос, в ответе на который не нуждался.

– Делайте свою работу, а я буду делать свою, – отчеканила Кристина.

Марк ещё раз пристально посмотрел ей в глаза. Неужели ей и вправду нечего было сказать или Фейербах запугал её настолько, что никакая полиция ей теперь не страшна? Тем не менее, у них действительно не хватало полномочий, ведь прошло слишком мало времени, чтобы объявлять Эмму пропавшей, и недостаточно фактов, чтобы считать, что с ней могло произойти что-то действительно плохое.

И тут Диана решила попробовать ещё одно средство. Она достала изрядно уже потрёпанный фоторобот и показала его помощнице Фейербаха.

– Вам знаком этот мужчина?

Давешний директор по персоналу, с запонками и средиземноморским загаром, проходил мимо и, заглянув через плечо, сказал:

– Конечно, он был здесь.

Кристина посмотрела на него и лишь слегка поджала губы.

– Да, он был здесь, – подтвердила она.

– Да-да, с Ангелом, – сказал директор и, заметив удивлённо поднятую бровь Дианы, добавил таким тоном, словно это общеизвестный факт, который просто стыдно не знать, – Ангелом Краиловым, бизнес-партнёром Штефана. Кажется, его зовут Берни.

* * *

Эмму мучили тяжёлые сновидения, словно она всё время куда-то бежала, карабкалась по каким-то скрипучим лестницам, падала с крыш и обнималась с Мартином Думкопфом. Время от времени ей являлся Штефан с усами как у Шульца и Кларка Гейбла и требовал, чтобы она скорее закончила отчёты о политической ситуации в Европе.

Эмма просыпалась, чтобы тут же забыться очередным странным сном. И вот в момент, когда она паковала чемодан, укладывая в него резиновых уточек, чтобы уехать вместе с ними в закат, кто-то позвал её, и она открыла глаза.

Эмма не сразу поняла, где она и кто склонился над ней. Это был мужчина со смуглым круглым лицом, короткими тёмными волосами, подстриженными под «ёжик» и пронзительными чёрными глазами.

«Так вот кого он решил в этот раз отдать на заклание», – произнёс тот с лёгкой улыбкой и тирольским акцентом.

Эмма чуть сдвинула брови, вглядываясь в его лицо. Мужчину она не боялась. Она вообще не чувствовала ничего, кроме звенящей в голове пустоты.

«Спи», – мужчина коснулся её лба, и она снова погрузилась в сон. На этот раз совсем без сновидений.

Глава 32

– Господин Лион, Ваше такси уже ждёт.

Молоденькая девушка с густо подведёнными глазами и в наряде, напоминавшем не платье, а скорее набор причудливо переплетающихся чёрных атласных лент, сделала реверанс и замерла, ожидая дальнейших указаний.

– Спасибо, милочка, – улыбнулся Лион. – Сейчас я спущусь.

Девушка ещё раз поклонилась и скрылась за дверью.

Лион накинул шерстяное пальто, старинного, но модного нынче покроя, и выправил собранные в хвост волосы, потом взял трость и, поигрывая ей, спустился на улицу.

Он так редко выходил из своей обители, что каждый раз город удивлял его чем-то новым. Сегодня это был снег. Девственно белой простынёй он покрывал обочины и продолжал падать с рыхлого кроваво-красного неба. Лион подставил ладонь и поймал несколько снежинок. Они переливались в оранжевом свете фонарей и даже и не думали таять.

Таксист нервно посигналил. Лион скосил взгляд на ожидавший его бежевый автомобиль. Спешка хороша при ловле блох, вспомнилось ему давно позабытое выражение. Лион усмехнулся и сел в машину.

«Потсдамер Платц, пожалуйста», – сказал он водителю, который едва взглянул на него через зеркало заднего вида и тронул педаль газа. Похоже, ему часто приходилось возить таких необычных пассажиров, особенно накануне Хэллоуина.

Зато на Кристину Шадт, помощницу Штефана Фейербаха, гость произвёл поистине неизгладимое впечатление. В свете люминесцентных офисных ламп от его кожи словно исходило сияние. Да и шёл он так мягко, что его ноги, казалось, едва касаются пола. А если добавить сюда его старомодное одеяние – высокие сапоги с пряжками, атласные бриджи, пальто, из-под которого выглядывал расшитый золотом красный камзол, и изящный бант на собранных в хвост волосах – так и вообще можно было решить, что в офис Feuerbach Robotics явился призрак.

Поравнявшись с Кристиной, он ласково улыбнулся ей и удивительно приятным голосом спросил: «Добрый вечер, милочка. Господин Фейербах у себя?»

Кристина открыла рот, но не смогла вымолвить и слова, и потому лишь изобразила головой нечто среднее между «да» и «нет». Улыбка Лиона стала ещё шире, он перекинул трость из одной руки в другую и пошёл к кабинету.

«Подождите!» – Крикнула ему вслед Кристина, чувствуя, как спадает оцепенение, но он уже открыл дверь и вошёл.

Кабинет Фейербаха был погружён в полумрак. Лишь рядом с рабочим столом, за которым сидел Штефан, мертвенно-голубым светом горел торшер.

Фейербах оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на посетителя. За его спиной Кристина волновалась и заламывала руки: «Простите, он вошёл, я…». Штефан поднял ладонь и тихо сказал:

– Убирайся вон.

Кристина замолчала. С ней ещё никогда так не разговаривали в этой компании, да и вообще в жизни. Она поджала губы и развернулась, чтобы уйти, но тихий голос Штефана остановил её:

– Не ты. ОН.

– Прошу прощения, что прибыл без приглашения, – Лион сделал лёгкий поклон.

– Я сказал, уходи, – не моргая и почти не шевеля губами, процедил Фейербах.

– Ну что ты, Штефан, – мужской силуэт отделился от стены и сделал шаг в сторону Лиона. – Где же твой этикет? Кристина, оставь нас.

Девушка кивнула и вышла, уже в дверях она услышала, как Фейербах произнёс:

– Это Леонард Ифферт, под его крылом собирались «Ангелы ночи».

Мужчина подошёл к Лиону и, склонив голову, с интересом посмотрел на него.

– Леонард Ифферт, – протянул он, перекатывая на языке «р». – Лион. Господин Лион, – улыбнулся мужчина и протянул руку, – меня зовут Ангел. Ангел Краилов.

– Приятно знать, что моё имя известно в ваших кругах, – сказал Лион, отвечая на рукопожатие.

Краилов был ниже и выглядел совершенно обыкновенно, словно барыга, который хочет выдать себя за средней руки предпринимателя. Его смуглая рука, сжимавшая руку Лиона, казалась практически чёрной. Некоторое время они стояли друг напротив друга, не отрывая глаз. Лион улыбался, обнажая ряд идеально ровных жемчужных зубов, но с каждой секундой его улыбка казалась всё более и более натянутой.

– Ты меня боишься, – не спросил, а констатировал Краилов. – Не стоит, – ласково произнёс он, накрыв руку Лиона своей ладонью, – ведь ты пришёл поспросить бессмертия?

– Да, – ответил тот.

– Какую цену ты готов заплатить?

– Всё, что пожелаешь, – голос Лиона едва заметно дрогнул.

– Нет, это так не работает, – покачал головой Ангел. – Ты сам назначаешь цену. От чего ты готов отказаться, чем или кем ты готов пожертвовать, чтобы получить шанс жить вечно?

Лион опустил глаза, размышляя над ответом. Он не видел, как Штефан сжал зубы и отвернулся к окну.

– Не отвечай сразу, я дам тебе время подумать. Обычно я принимаю новичков в последний день октября, но это уже сегодня, а я не хочу, чтобы ты столь поспешно принимал решения, о которых будешь жалеть, – Ангел сделал паузу, и Лиону показалось, что эти слова были обращены не столько к нему, сколько к Фейербаху, – поэтому если ты по-прежнему захочешь жить вечно, приходи ко мне в день зимнего солнцестояния. Меня ты всегда можешь найти здесь.

– Это произойдёт здесь?

– Конечно, нет, – мягко улыбнулся Краилов. – Для этого у нас есть уютный загородный домик, правда, Штефан?

На какое-то мгновение лицо Фейербаха скривилось, словно от физической боли.

– Хорошо, – чуть слышно произнёс Лион.

– А теперь ступай, – Краилов отпустил его руки и слегка похлопал по плечу.

– Доброй ночи, господа, – Лион поклонился и покинул кабинет.

* * *

Кристина покусывала ноготь большого пальца, но увидев Лиона, тут же вскочила со своего места.

– Простите меня, милая госпожа, – промурлыкал Лион, вернув себе утраченное было самообладание. – Позвольте, я воспользуюсь вашим телефоном?

Кристина молча повернула к нему телефонный аппарат и сглотнула. Она старалась не смотреть на него во все глаза, но это у неё не очень получалось.

Лион подмигнул ей, изящным движением откинул полу плаща, уселся на край стола, и набрал номер. На другом конце ответили лишь спустя пару невыносимо долгих гудков, за время которых Кристина успела не только отметить какие длинные и тонкие у него пальцы, но и подавить в себе желание потрогать его, чтобы просто убедиться, что он действительно состоит из плоти. Особенно нестерпимо ей хотелось прикоснуться к его волосам.

– Милочка, машину мне, – сказал Лион в трубку, – и побыстрее, крошка Мари меня уже заждалась, – игриво произнёс он и подмигнул Кристине.

Не дожидаясь ответа, он нажал на рычаг и спрыгнул на пол.

– Всего доброго, Кристина, – он галантно поклонился ей и направился к лифтам, а девушка посмотрела ему вслед и поправила трубку, удивившись, насколько она была холодна, словно её никто и не держал сейчас в руках.

* * *

В кабинете оперативной группы Дианы Кройц было относительно тихо и темно. Лишь свет фонарей с улицы освещал помещение. Марк уехал ещё час назад, побеседовать с коллегами Маргарет Нельсон. В общем-то, она не лукавила, когда говорила, что работает в Deutsche Bank, просто она не уточняла, что это казино на восточной окраине Берлина.

Тезер, слегка позёвывая, шелестел клавиатурой, а Диана вглядывалась в длинные ряды имён студентов Берлинского университета. Они запросили списки всех студентов за последние тридцать лет, авось пригодится. К сожалению, более подробной информации о Берни выяснить не удалось. Лишь то, что он приходил несколько раз в Feuerbach Robotics в компании Ангела Краилова. Сам Краилов был довольно скучным субъектом для изучения, владел несколькими производственными предприятиями в США, не светился в прессе и, судя по всему, был чист перед законом.

Диана откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. С каштана облетали последние листья, обрываясь под тяжестью снега.

«А что если попробовать так?» – произнесла она вслух и открыла список студентов, поступивших в один год с Берни Ульманом. Уже почти в самом конце, среди фамилий, которые ей ни о чём не говорили, Диана наткнулась на нечто интересное. Чтобы проверить догадку она достала из груды документов папку с делом Марии Шнайдер, которую по счастливой случайности не успела унести в архив, и, открыв, пробежала по ней глазами. Потом взглянула на монитор. Стопроцентное совпадение.

– Мне надо кое с кем поговорить, – сказала она, вскакивая с рабочего места и, на ходу накидывая куртку, практически выбежала из кабинета.

– Хорошо, – ответил Тезер вслед захлопнувшейся за ней двери.

Глава 33

Лион отодвинул картину с легкомысленными пастушками и достал из тайника бутылку бурбона. Обычно он не пил ничего крепче шампанского, поэтому бутылка успела изрядно запылиться, да и соответствующих стаканов у него не имелось, так что пришлось налить бурбон в тонкостенный фужер. Несколько секунд Лион созерцал это эстетическое безобразие и наконец уселся, сложив ноги на край стола. От сапог на полировке осталось влажное пятно.

Бурбон горчил и жёг горло, но после одного бокала, последовал второй, который Лион уже не смаковал маленькими глотками, а осушил залпом. И тут ему предстало прекрасное видение. Женщина с высоким хвостом стремительно приближалась к нему. Её красная кожаная куртка уже валялась на полу.

Подойдя к Лиону, она села верхом к нему на колени и стянула с его волос бант, заставив слегка отклонить голову назад. Затем она запустила пальцы в его шёлковые локоны и прижалась губами к его губам.

Они целовались долго и смогли оторваться друг от друга лишь тогда, когда кто-то из них случайно задел фужер, поставленный на край стола, и тот упал и разбился. Тогда женщина вытащила из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз листок и развернула его перед лицом Лиона.

– Ты знаешь этого человека? – спросила она, вытирая слегка припухшую нижнюю губу тыльной стороной ладони.

Мужчина посмотрел на изображённое на листе лицо. От частого сворачивания и разворачивания сгибы износились, а на месте носа даже образовалась дырка.

– Да, я знаю его, – признал он, поглаживая женщину по бедру. – Это Берни.

– Что за Берни? – Диана встала с коленей Лиона.

– Берни Ульман, – посмотрел он на неё снизу вверх.

– Берни Ульман умер.

– Это как посмотреть, – Лион поднялся с кресла, поправил воротник шёлковой рубашки и достал из ящика стола ещё два фужера. – Иногда приходится умереть, чтобы продолжать жить.

– Ты хочешь сказать, что его смерть была инсценировкой? – спросила Диана.

Лион разлил бурбон по фужерам.

– Я хочу сказать ровно то, что я сказал.

– Где нам его найти?

– Встреча с ним всегда случайность. Для всех, кроме него. Искать его бесполезно.

– А если я спрошу не как комиссар полиции, а просто… по-человечески?

Лион передал ей фужер.

– Тогда по-человечески я предупреждаю тебя, что гоняться за ним, это всё равно что охотиться за призраком.

– О нём ты говорил, когда мы пришли к тебе в первый раз?

– Да.

– Почему?

– Сколько бы лет ему ни было, – улыбнулся Лион, – Берни остаётся Берни.

– Насколько он может быть опасен? – Диана поставила бокал и подошла к нему вплотную. Он ничего не ответил. – Он способен на убийство? – Лион молчал. – Так способен или нет?

– Я не могу дать ответ на этот вопрос, – мужчина провёл пальцем по краю фужера.

В дверь постучались, и заглянула давешняя девочка в причудливом платье из лент.

– Господин Лион, публика ждёт, – сообщила она.

– Спасибо, милочка, и… Гизела, подбери что-нибудь для этой прекрасной фройляйн, она будет сопровождать меня сегодня.

Диана посмотрела на него большими глазами и сразу же запротестовала:

– Что? Я не буду. Нет, – она сложила руки на груди и для пущей убедительности покачала головой.

– Хочешь, чтобы я достался сегодня кому-нибудь ещё? – шепнул он, лукаво подмигнув.

Диана фыркнула и отвернулась. Девушка послушно ждала в дверях. Лион повертел бокал в руках и залпом выпил содержимое.

– Ладно, – сквозь зубы произнесла Диана, покрываясь пунцовой краской, словно школьница. Что это было? Неужели она ревновала?

Не глядя на Лиона, Диана засунула большие пальцы в передние карманы джинсов и пошла следом за девушкой.

В гримёрке было многолюдно и душно. Юноши и девушки разной степени фриковатости с готичным налётом, разодетые и почти раздетые готовились к выступлению. Хэллоуин в клубе Лиона, как и всегда, проходил с широким размахом. К счастью для Дианы, ни один из предложенных женских нарядов, не подошёл к её формам, поэтому пришлось сойтись на белой шёлковой блузе, атласных бриджах оттенка бургундского вина и высоких сапогах. Чуть-чуть завитые локоны теперь лежали на её плечах. Образ дополняла расшитая стразами рубиново-красная полумаска. Диана смотрела на своё отражение в зеркале и улыбалась. Её губы и щёки горели, а в груди росло приятное возбуждение. Она снова чувствовала себя так словно ей восемнадцать.

Когда она вошла в зал, Лион уже стоял на сцене и приветствовал своих беснующихся поклонников. Он тоже не стал собирать волосы, но накинул расшитый золотом камзол и сменил сапоги на изящные бархатные туфли.

Сердце Дианы то замирало, то билось сильнее, а руки были холодны как лёд.

Лион закончил свою речь и совсем также как и в тот, первый, раз, обвёл взглядом зал и остановился на ней. И точно так же толпа расступилась, давая ему путь. Только в этот раз Диана уже знала, что этот мужчина будет принадлежать ей не только сегодняшней ночью.

* * *

Серое утро туманом висело над городом. Снег почти весь растаял и превратился в лужи. С улыбкой достойной Моны Лизы, Диана стояла у окна, прикусив кончик волос. Резинку свою она где-то потеряла, поэтому они так и висели спутавшейся соломенно-жёлтой копной.

Вошёл Тезер. Склонил голову, потёр бородку и, одобрительно кивнув, сказал:

– Доброе утро.

Диана обернулась и поздоровалась в ответ.

– Ты рано сегодня, – сказала она.

– Я вчера кое-что обнаружил, хочу сегодня проверить.

Тезер снял куртку и включил компьютер.

– Надеюсь, у Марка тоже будут для нас новости, – Диана отвернулась к окну и снова принялась жевать волос.

Время тянулось медленно. Тезер целиком погрузился в изучение своего монитора. Он даже напялил очки и шевелил губами, то и дело щёлкая мышкой. Диана тоже хотела было поработать, но голова категорически отказывалась думать, и поэтому она занималась тем, что катала по столу игрушечную полицейскую машинку, забытую кем-то из детей Тезера. Туда-сюда. Туда-сюда. Туда…

– Комиссар Кройц?

Высокий мужчина в возрасте с острыми скулами и короткими седыми волосами вошёл в кабинет и показал Диане удостоверение. Под мышкой он сжимал папку и пухлый пластиковый пакет с чем-то дымчато-голубым.

– Комиссар Дамен, – представился он ей и Аталику.

Диана встала и сделала шаг ему навстречу.

– Чем я могу Вам помочь?

– Мы разыскиваем вашего коллегу, комиссара Шнайдера, – произнёс он, обращаясь сразу к ним обоим. – Не могли бы сказать, когда в последний раз видели или говорили с ним?

– Вчера вечером около восьми, – ответила Диана.

Комиссар Дамен достал из кармана пальто блокнот и сделал карандашом пометку.

– Вы знаете, куда он направлялся?

– Да, казино Deutsche Bank, это где-то в районе Хеллерсдорф, могу уточнить, если вам нужен конкретный адрес.

– Спасибо, это мы выясним, – произнёс мужчина, записывая слова Дианы.

– Скажите, что случилось? – спросила Диана.

Дамен поморщился и потёр переносицу.

– Машину комиссара Шнайдера вчера ночью видели по этому адресу, – он написал адрес и, вырвав страницу из блокнота, протянул Диане. Судя по всему, это был частный дом где-то в восточном пригороде Берлина. – А несколько минут назад мне сообщили, что нашли её с простреленным колесом здесь, – он вырвал ещё один лист.

– Этот адрес связан с нашим текущим расследованием, – сказала Диана, в этом доме жили Эмма Бишоф и Маргарет Нельсон.

– Так-так, – комиссар отметил ещё несколько слов, спрятал блокнот обратно в карман и показал Диане пакет. В его содержимом угадывалось нечто похожее на платье с огромным пятном засохшей крови. – Это мы обнаружили в квартире у Шнайдера. Его телефон отключен и лучше бы ему выйти на связь, поскольку сейчас как раз решается вопрос о том, является ли комиссар Шнайдер свидетелем или… подозреваемым. К сожалению, более подробной информации я не могу вам сейчас представить.

– Я полагаю, что комиссар Шнайдер просто занимается расследованием нашего дела, – сухо сказала Диана. Что бы Марк не натворил, а в том, что он действительно мог натворить дел, она не сомневалась, она будет на его стороне до конца.

– Могу я рассчитывать на ваше сотрудничество? – Дамен протянул ей визитку.

– Разумеется.

Когда комиссар вышел, оставив после себя терпкий аромат мужского одеколона, Диана отдала Тезеру листок с первым адресом.

– Выясни где это и что там находится.

– Как ты думаешь, что случилось? – Тезер посмотрел на неё поверх очков.

– Это же Марк, – невесело усмехнулась Диана, – с ним могло произойти всё что угодно.

Глава 34

Поскольку ждать в скором времени новостей от Марка не приходилось, а голова по-прежнему отказывалась работать, Диана оставила Тезера за каким-то очень важным делом, ради которого он пришёл с утра пораньше в субботу, и отправилась проветрить мозги, а за одним и взять кофе навынос в соседней кафешке.

Однако не успела она и шагу ступить за порог полицейского участка, как заметила у дороги чёрный Tahoe с наглухо тонированными задними стёклами. За рулём сидел Марк и активно жестикулировал, явно доказывая что-то своему спутнику или спутнице. Второго человека на пассажирском сидении Диана никак не могла разглядеть.

Она посмотрела по сторонам и сбежала по ступенькам. Марк, словно заметив движение, обернулся. Диана откинула волосы назад и тронула себя за ухо – жест, который они придумали давным-давно, чтобы предупреждать друг друга об опасности. В повторах Марк не нуждался. Он тут же дёрнул рычаг передач и газанул, оставив за машиной сизое облачко дыма.

В этот же момент точно такой же Tahoe, стоявший неподалёку, резко тронулся с места.

Диана едва успела заскочить в свою Alfa Romeo и порадоваться при этом, что недавно наконец закончила перебирать подвеску. Теперь у неё хотя бы был шанс не отстать в этой неожиданной погоне.

Второй чёрный джип она догнала через пару кварталов. Марку повезло проскочить, а тот застрял на светофоре, зажатый со всех сторон другими машинами. Их отделял друг от друга один только небольшой грузовичок, и Диана разглядела, что у джипа болгарские номера.

Когда загорелся зелёный, Tahoe, отчаянно сигналя, прорвался вперёд, а за ним и Диана. Вести скрытное преследование не было никакого смысла. К тому же ей хотелось первой добраться до Марка и расспросить, какого чёрта здесь происходит.

Шнайдер, однако, далеко не уехал. Не прошло и трёх минут, как они почти нагнали его. Оставалось всего лишь несколько метров, и Диана никак не могла взять в толк, почему он продолжает ехать по прямой, когда уже давно мог уйти направо или налево и потеряться среди улиц Пренцлауэр Берга.

Увидев впереди большую развязку, она обогнала джип и крутанула руль вправо, заставив его уйти на эстакаду, которая вела налево и на разворот. Напиравшие сзади машины не дали джипу вернуться обратно и ему оставалось только прибавить газу, чтобы вернуться к погоне.

Диана тем временем поравнялась с Марком на светофоре и, открыв окно, крикнула:

– Тебя ищет полиция.

Марк посмотрел на неё сверху вниз, выругался и ударил руками по рулю.

– Дай мне время, Ди, – прокричал он в ответ. – Я свяжусь с тобой.

В этот момент светофор сменился на зелёный, и Марк поехал дальше, лавируя в потоке машин. Диана же перестроилась в левый ряд и развернулась. Какое-то время она ещё продолжала высматривать второй джип, но он, видимо, совсем запутался на развязке или поехал в объезд, если в отличие от неё знал, куда направляется Шнайдер.

Диана достала из куртки телефон и набрала Аталика.

– Тезер, я поеду в Deutsche Bank, поболтаю с персоналом.

– Я думаю, тебе стоит сначала заехать на работу, – произнёс Тезер совсем нехарактерным для него загадочно-возбуждённым тоном.

– Что случилось?

– Тебе стоит самой это увидеть.

Диана облизнула пересохшие губы и прибавила скорость.

* * *

– Ну что там? – спросила она прямо с порога.

Тезер снял очки, потянулся и похрустел костяшками пальцев. Диана выгнула бровь и упёрлась кулаками в его стол.

– Говори уже, – кивнула она.

– Итак, начну с этого, – мужчина постучал указательным пальцем по листочку с адресом, который оставил комиссар Дамен. – Мне показалось, что я видел этот адрес недавно, и я перебрал наши последние дела и вот что обнаружил, – Тезер раскрыл папку, лежавшую рядом с ним, и ткнул в одну из строк. – В этом доме проживали Марк и Мария Шнайдер, и здесь же её убили, но это ещё не всё. Я проверил, на кого дом зарегистрирован сейчас, – он щёлкнул мышкой и открыл один из свёрнутых документов.

Диана нагнулась, коснувшись Тезера кончиками волос, и прочитала выделенный текст.

– Сукин сын, – прошептала она. – И он молчал…

Аталик потёр бородку и вздохнул, но ничего не сказал.

– А вот это второй момент, – он развернул другой документ. – Ты просила посмотреть были ли похожие случаи со «счастливыми жертвами». Были. Две тысячи девятый год, Гамбург, три жертвы, молодые девушки, причинение смерти по неосторожности, дело закрыто за отсутствием состава преступления. Дальше, – Тезер раскрыл ещё один документ. – Две тысячи четвёртый год. Франкфурт, три жертвы, молодые девушки, причинение смерти по неосторожности, дело закрыто за отсутствием состава преступления. Потом был девяносто девятый и девяносто четвёртый. Кёльн и Штутгарт. Везде одно и то же. Даже даты примерно совпадают – последние две недели октября. И самое интересное во всём этом – это один и тот же судмедэксперт.

– Герхард Фольк! – воскликнула Диана, не веря своим глазам. – Надо его проверить.

– Уже, – отозвался Тезер, покрутившись на кресле. – Такого человека нет в наших базах. Он не просто не является нашим сотрудником, он вообще вряд ли существует.

– Так. Я спущусь в морг, а ты проверь пока эти номера.

Диана схватила со стола ручку и записала по памяти номера болгарских джипов.

– И выпиши мне имена детективов, которые вели расследования. И где их сейчас можно найти, – уже почти из коридора прокричала Диана.

Но как бы она не спешила, в отделе судебно-медицинской экспертизы её встретил их прежний патологоанатом. С серьёзно-озадаченным видом он просматривал скопившиеся за время его отсутствия отчёты. Нога в специальном ортезе торчала из-под стола.

– Добрый день, доктор Вернер, – поздоровалась Диана.

– Добрый день, комиссар Кройц, – приветливо улыбнулся он, оторвавшись от бумаг. В белом свете люминесцентных ламп его лицо казалось бледнее, а морщины глубже, но, в целом, несмотря на преклонный возраст и перенесённое сотрясение мозга, выглядел он весьма бодро.

– Я ищу доктора Фолька, – сказала она, оглядываясь по сторонам. Словно такой верзила, как Фольк мог спрятаться где-нибудь в шкафу или под столом.

– Вчера доктор Фольк работал последний день, – сообщил мужчина, поправив на носу очки с толстой оправой, – поэтому теперь по всем вопросам можете обращаться ко мне.

Диана подошла к двери в соседний кабинет, где находились холодильники и, заглянув сквозь маленькое окошко, спросила:

– Могу я взглянуть на тело Маргарет Нельсон?

Доктор Вернер потёр левый глаз и сверился с документами.

– В четверг её тело было передано семье для последующей кремации.

Диана сжала кулаки и скрипнула зубами.

– Кто распорядился?

– Вы, – доктор протянул ей отчёт, на котором стояли её имя и подпись.

– Я не подписывала этого, – процедила Диана. – А что Ребекка Хеллер?

Вернер порылся в бумагах и извлёк на свет ещё один отчёт, в котором говорилось, что тело госпожи Хеллер передано семье. Произошло это ещё во вторник и также с одобрения комиссара Кройц.

Диана постучала носком сапога по кафельному полу.

– Мне нужно сделать запрос на эксгумацию Лизы Майер, – сказала она. – И вернуть Ребекку Хеллер и Маргарет Нельсон пока не поздно.

– Увы, уже поздно, – раздался за её спиной голос.

Когда она обернулась, то увидела комиссара Дамена.

– Для вас уже поздно, – произнёс он, сделав ударение на слове «вас». – В связи с новыми уликами, я забираю это дело, а вашего коллегу объявляю в розыск как главного подозреваемого в нескольких убийствах.

– На каком основании? – едва сдерживая себя, воскликнула Диана.

– Вы знаете, что два месяца назад ваш коллега взял в отделе улик двуручный японский меч, именуемый также «катана»?

– Да, – кивнула Диана и тут же нахмурилась, – два месяца назад?

– Вам известно, где эта катана сейчас?

– Нет, но…

– Если вы будете продолжать настаивать на невиновности господина Шнайдера и откажетесь сотрудничать, то я привлеку вас к ответственности за соучастие.

Диана фыркнула и поджала губы.

– А теперь пройдёмте в ваш кабинет, где вы отдадите мне все материалы по трём последним делам. Доктор Вернер, вы подготовили для меня отчёты?

– Конечно, пожалуйста, – Вернер протянул Дамену несколько серых папок.

– Благодарю, – произнёс комиссар без улыбки и снова обратился к Диане. – Идёмте. После вас, – и он широким жестом указал на дверь.

Глава 35

Субботний день у Марка не задался ещё с вечера пятницы. Не успел он толком отъехать от работы, как под капотом раздался свист, и ремень генератора, который надо было заменить ещё в прошлом месяце, приказал долго жить. Пришлось загнать машину в ремонт и идти домой пешком. Ни о какой поездке в казино, где работала Маргарет Нельсон речи уже не шло. Если бензин им хоть как-то компенсировали, то поездку на такси туда-обратно Управление оплачивать не будет, а ехать за свой счёт Марк не хотел.

Поэтому он зашёл в магазин, купил пару бутылок пива и, придя домой, завалился на диван смотреть какой-то старый американский боевик. Перед этим он тщательно проверил все двери и окна, чтобы избавить себя от внимания пронырливого соседа.

Поэтому он немало удивился, когда обнаружил утром, что спит, уткнувшись носом в чьё-то плечо.

Сначала Марк слегка отодвинулся, потом приподнялся на локте, а затем и вовсе встал с кровати. Плечо принадлежало девушке. Она лежала на животе, лицом вниз и в отличие от Марка, на котором оказались только джинсы, её наряд был несколько необычен. Чёрный плащ наполовину скрывал её тело, а когда Марк перевернул девушку на спину, оказалось, что на ней надето струящееся дымчато-голубое платье из тончайшего шёлка. И хотя оно не скрывало ровным счётом ничего, выглядело оно скорее невинно, чем развратно. Только огромное пятно засохшей крови на правом боку и бедре несколько портило картину.

Марк встал на колено на краю кровати и осторожно закатал подол платья. Кровь принадлежала кому-то ещё.

Тогда Шнайдер поправил джинсы и обратился наконец к лицу незнакомки. Глаза её были закрыты, а губы и без того достаточно полные, были накрашены такой ярко-красной помадой, что им позавидовала бы Джессика Рэббит.

И всё бы ничего, но они улыбались. Спокойной, умиротворённой и… счастливой улыбкой.

Марк убрал спутавшиеся тёмные локоны и осторожно приложил пальцы к сонной артерии. Почувствовав пульсацию, он вздохнул с облегчением.

«Эй», – тихонько позвал он, слегка похлопав девушку по щеке.

Она никак не отреагировала, тогда он похлопал посильнее, а потом потряс за плечи. Девушка ответила лишь лёгким постаныванием.

Марк почесал затылок, потом обросшую щетиной щёку и одним движением развязал завязки плаща. С платьем пришлось повозиться. Мало того, что на месте кровавого пятна оно успело порядком присохнуть, так ещё и застёгивалось на спине на какое-то невероятное количество маленьких пуговок, которые так и норовили выскользнуть из влажных пальцев. Марку хотелось разорвать платье к чёртовой бабушке, но он сдерживал себя, ведь оно могло послужить важной уликой.

Кое-как разобравшись с пуговицами, Марк стянул платье и, подхватив девушку на руки, отнёс в ванную. Там он усадил её под душ и включил холодную воду. Действие оказалось не настолько быстрым, как он рассчитывал. Девушка не спешила приходить в себя. Она лишь мотала головой, жмурилась и постанывала. Тогда он оставил её одну и пошёл на кухню готовить кофе.

Она пришла к нему минут через пятнадцать. Стараясь не смотреть ему в глаза, она куталась в его полотенце. Вода с мокрых волос капала на обнажённые плечи.

Марк посмотрел на её босые ноги и бросил ей тапки-зайчики, оставленные Акселем.

«Пойдём, подберём тебе что-нибудь», – он прошёл мимо девушки в коридор, отметив при этом, как она сжалась и подалась немного в сторону.

Он привёл её в спальню и принялся рыться в шкафу, поглядывая время от времени на девушку. Её била мелкая дрожь.

– Держи, я покупал его для своей бывшей, – он протянул её свёрнутое в комок короткое вишнёвое платье. Оно было летнее и на пару размеров больше, чем требовалось, но ничего другого он не мог предложить.

Несколько секунд она в недоумении смотрела на платье и спросила:

– Где мои вещи?

Марк пожал плечами и махнул рукой в сторону кровати, где валялась одежда, которую он снял с неё несколько минут назад. Ему показалось, что её сейчас вывернет, но девушка сдержалась и лишь прикрыла рот рукой, другой продолжая придерживать полотенце.

К платью он отыскал старые зимние сапоги всё той же бывшей и хотел было предложить девушке бюстгальтер, но потом передумал. Она и так смотрела на него, словно он был маньяком. Впрочем, в последнем он и сам всегда немного сомневался.

Проходя обратно на кухню, он дёрнул ручку входной двери и обнаружил, что она не заперта. Щёлкнув замком, Марк с извиняющимся видом взглянул на девушку и представился:

– Меня зовут Марк, а тебя?

– Как я сюда попала? – почти шёпотом спросила она.

– Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос, – усмехнулся Марк.

Он достал из сушки чашку и налил в неё свежесваренный кофе. Потом придвинул тарелку с бутербродами и сказал:

– Ешь.

– Спасибо, – ответила девушка и некоторое время переминалась с ноги на ногу, не решаясь переступить порог, но потом всё же голод взял своё, и она села на краешек стула и принялась уплетать за обе щёки, но первый глоток кофе едва не выплюнула. Такая доза кофеина была способна поднять мёртвого из могилы. Впрочем, примерно на такой эффект Марк и рассчитывал.

– Так как ты сказала, тебя зовут? – он долил ей в кружку кипятка и встал, прислонившись к кухонному шкафу.

– Где мы находимся? – она осторожно отпила кофе и даже почти не поморщилась. К щекам вновь стал возвращаться румянец.

– А ты хорошо ориентируешься в Берлине? – уточнил на всякий случай Марк.

Девушка неуверенно пожала плечами.

– Тогда мы примерно к северо-западу от Александер платц, – ответил Марк.

– Какой сегодня день?

– Суббота, первое ноября.

Девушка прикусила нижнюю губу и убрала мокрые волосы за уши. На тарелке не осталось даже крошек. Марк предложил бы ещё, но, увы, это были последние хлеб и колбаса в его доме.

– Откуда ты? Ты знаешь, что с тобой произошло? – спросил он, не очень то рассчитывая на ответ.

Девушка молчала, разглядывая своё отражение в кружке. Марк вздохнул и отошёл к окну. Его машина была припаркована у подъезда.

Чёртов Аксель. Однажды он уже подшутил так над ним. Только тогда на месте этой совсем ещё девчонки оказалась… Впрочем, вспоминать об этом не хотелось. К тому же не похоже, чтобы эта девочка промышляла чем-то таким, скорее всего, она просто попала в беду. Марк повернулся к ней и поймал её взгляд. Уже не испуганный, а даже какой-то… заинтересованный? Ведь на нём по-прежнему были одни только джинсы.

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – предложил он. Девушка опустила глаза и сделала несколько мелких и быстрых кивков головой. – Тогда я сейчас оденусь, и поедем, а с Акселем я разберусь позже, – добавил он про себя, выходя из кухни. – И, кстати, можешь взять фен в ванной.

Одевшись, Марк ещё долго рыскал по квартире, отыскивая свой телефон, но он словно сквозь землю провалился. Девушка терпеливо ждала его в коридоре, кутаясь в кашемировое пальто, которое Марк купил пять лет назад по совету Акселя, но с тех пор практически не носил.

Телефон так и не нашёлся, поэтому желание написать Диане, чтобы проверить смутную догадку, с каждой минутой становилось всё более и более невыносимым. К счастью, машина работала отлично и, в общем-то, Марк даже порадовался, что ему не пришлось идти за ней самому, да ещё и платить деньги за ремонт. Так что довольно скоро они подъехали к дому, где жила девушка, и это место Марк прекрасно знал.

– Приехали, – он поставил машину на нейтральную скорость, и достал из кармана визитку. – Если захочешь поговорить об этом, позвони?

Девушка взглянула на протянутый ей кусочек картона и почти одними губами сказала:

– Хорошо.

Она хотела снять пальто, но он остановил её.

– Оставь, завезёшь как-нибудь, как будет время.

– Спасибо, – прошептала она, не глядя на него, дёрнула ручку, чтобы открыть дверь.

– Эмма, – осторожно позвал он. Девушка на секунду замерла и тут же едва ли не пулей выскочила из машины и быстро пошла к подъезду, то и дело спотыкаясь на высоких шпильках.

Марк отъехал немного в сторону, и когда она скрылась в подъезде, вышел из машины. Неужели он и вправду познакомился сегодня с Эммой Бишоф?

Глава 36

После истории с патологоанатомом, который вроде был, а вроде и не был, Диана не могла доверять взявшемуся неизвестно откуда комиссару Дамену. Да и не просто взявшемуся, а с такими серьёзными обвинениями. Поэтому она настояла на том, чтобы сначала повидать начальника полиции – комиссара Вурта.

Вурт, мужчина под шестьдесят с зачёсанными назад волосами, чтобы скрыть залысину на затылке, пышными усами, и широко расставленными карими глазами, напоминал добродушного моржа.

– Да, Диана, всё верно, – подтвердил он, – я отстраняю вашу группу от расследования.

– На каком основании? Где доказательства причастности Шнайдера? Где улики?

– Улики есть, моя дорогая, – по-отечески мягко сказал он, словно разговаривал с провинившейся школьницей. – Улики есть.

– Тогда почему же мне их не предъявят? – Диана подняла бровь, и посмотрела через плечо на Дамена, стоявшего за её спиной.

– Потому что вы заинтересованное лицо, – ответил тот.

– Я профессионал в своём деле, – отчеканила Диана, – и я не позволю личной заинтересованности помешать расследованию дела.

– Ну-ну, дорогая, – Вурт поднял руку в примирительном жесте, – все мы знаем, как часто нам приходилось закрывать глаза на методы работы комиссара Шнайдера.

– Зато у нас один из самых высоких уровней раскрываемости, – привела неопровержимый аргумент Диана.

– Что верно, то верно, – признал Вурт, – вот поэтому вам сейчас нужно немного отдохнуть, набраться сил, отвлечься от работы.

– Вы отправляете нас в отпуск? – переспросила Диана.

– Ну, когда вы последний раз отдыхали? Наверняка же у вас есть чем заняться и кроме работы, а? Давай две недельки тебе и комиссару Аталику. У него, к тому же, я слышал, пополнение в семействе.

Диана набрала в грудь воздуха и выдохнула. Ей казалось, что ещё немного и из её ушей пойдёт пар.

– Ну вот и замечательно, – тем же тягуче-сладким тоном сказал Вурт. – И ещё, моя дорогая, если кто-либо увидит тебя или Аталика в участке или в его окрестностях, или в беседах с кем-либо, причастным к вашим теперь уже бывшим расследованиям, – он выдержал паузу и улыбнулся, – накажу.

Диана кивнула, засунула руки в карманы джинсов и пошла к выходу, стуча каблуками по паркету. Дамен следовал за ней.

– Вы словно и меня подозреваете в чём-то, – произнесла Диана, когда они подошли к кабинету. Его манера идти не рядом, а чуть позади, раздражала.

– Вам это показалось, комиссар Кройц, – ответил Дамен.

– Да неужели?

Диана развернулась и оказалась с ним почти лицом к лицу. В коем-то веке она смотрела на мужчину снизу вверх. В свой взгляд она постаралась вложить как можно больше ненависти, а потом фыркнула, отвернулась и толкнула дверь. С хвостом это было бы эффектнее, а так распущенные волосы даже не коснулись Дамена.

Тезер встал ей навстречу, но заметив, что Диана не одна, спрятал руку в карман и промолчал.

– Нас отстранили от расследования, Тезер, – сообщила Диана и начала собирать папки, скопившиеся на её столе.

Дамен подошёл к доске и принялся снимать с неё фотографии. Аталик ничего не ответил, только собрал со стола ещё несколько листочков и незаметно сунул серую папку с делом Марии Шнайдер под свитер.

Передав все дела Дамену, они вышли из кабинета, и Диана закрыла дверь на ключ. Чуть позже, когда они с Тезером шли вдвоём по коридору, она шёпотом спросила у него:

– Ты что-нибудь узнал?

– Немного, – покачал головой Аталик, – минут через пять после того, как ты ушла меня выбросило из системы. У меня есть только два адреса, номера я проверить не успел.

– Это плохо, – вздохнула Диана.

Из кабинета, мимо которого они проходили, раздался громкий взрыв хохота.

– Впрочем, – улыбнулась Диана, и толкнула дверь.

Ребята из группы Макса Хубера, её бывшего начальника, во главе с самим Максом Хубером, сразу замолчали и уставились на Диану.

В этом отделе её не очень-то любили, несправедливо полагая, что она получила свою должность только потому, что делила постель с нужными людьми. Впрочем, Диане на это было наплевать. Она уже не один раз доказала, что достойна этой работы.

– Макс, можно тебя на пару слов? – обратилась она к мужчине с коротко стриженными светлыми волосами.

Они расстались всего полгода назад и с тех пор практически не разговаривали. До этого они встречались почти два года, с переменным успехом. Он был для неё слишком грубым и совсем не разбирался в машинах. Ему же хотелось видеть рядом с собой кого-то более покладистого. К тому же он считал, что женщина должна следить за домом и готовить обеды, и даже пытался приучать к этому Диану, но совершенно безуспешно. Расстались они без ссор и скандалов, когда окончательно поняли, что две диких лошадки никак не поддаются дрессировке, да ещё и смотрят в разные стороны.

– Посмотрите, кто пришёл, – Макс вышел к Диане в коридор, дожёвывая кусок пиццы. – Отлично выглядишь.

– Мне нужна услуга, – тихо сказала она, оглядываясь по сторонам, но кроме них троих рядом больше никого не было.

– Какая именно услуга?

– Мне нужно узнать, кому принадлежат эти номера, – она протянула руку Аталику, и тот достал из кармана листок.

– И что мне за это будет? – он провёл языком по верхним зубам и протёр губы большим и указательным пальцем.

Диана усмехнулась.

– А что ты за это хочешь?

– Верни мне Джими. Всего Джими[12].

– Ты не обнаглел? – вспыхнула она. – Пять виниловых пластинок! Да за такую цену ты должен пахать на меня до конца года. Следующего. Спасибо, Макс, не надо, – она махнула рукой и хотела уже уйти.

– Подожди, – остановил её Макс. – Один альбом шестьдесят восьмого года и я сделаю всё, что ты пожелаешь.

– Хорошо, – протянула Диана, – тогда достань мне ещё информацию на комиссара Дамена.

Реакция Макса оказалась неожиданной. Он рассмеялся и долго не мог остановиться.

– Да какого чёрта? – не выдержала Диана и хлопнула его плечу.

– Дамен – это легенда. Зачем он тебе? Он же просто ангел сыска.

– Ангел, – хмыкнула Диана, – есть у нас уже один Ангел. Поищи, но только осторожно и тихо, чтобы никто не знал, что ты это делаешь для меня.

– Ладно, – пожал плечами Хубер, пряча в задний карман джинсов листок с машинными номерами, – свяжусь с тобой, как будет чем поделиться.

– Хорошо, – кивнула Диана, – и проверь свои тела, которые изучал доктор Фольк. Мы тут выяснили, что он слегка ненастоящий… доктор.

– О-кей, – почесал затылок Макс и ещё некоторое время продолжал стоять в дверях, глядя вслед удаляющейся фигуре Дианы. Кажется, он до сих пор скучал по ней.

* * *

– Что будем делать? – спросил Тезер, когда они сели в машину Дианы, и она рассказала о том, что видела утром Марка.

– Мы, – подчеркнула Диана, заводя двигатель и выезжая с парковки, – ничего делать не будем. Вурт чётко сказал, что не хочет видеть нас за расследованием этого дела. Поэтому сейчас я отвезу тебя домой, и следующие две недели ты посвятишь семье.

– Диана, нет, – поднял он руки в протестующем жесте. – Я тебя не оставлю одну в этом деле.

– Тезер, мне нечего терять, а тебе есть, к тому же вдвоём мы привлечём к себе ненужное внимание. И вообще, кто-то должен остаться здесь, если вдруг Марку понадобится помощь. Или мне, – добавила она.

– Что ты собираешься делать?

– Ты сказал, у тебя есть какие-то два адреса.

– Да, один в Гамбурге, другой в Кёльне.

– Ну вот, почему бы не съездить на уикэнд и не развеяться? – улыбнулась Диана. – Я слышала, в Кёльне есть один очень красивый собор.

Глава 37

Марк выждал тридцать секунд, чтобы дать девушке дойти до лифта или подняться на нужный этаж. В доме всего было пять этажей, поэтому он не слишком опасался её упустить. Гораздо важнее было не напугать её своим неожиданным преследованием.

Впрочем, в вопросах запугивания два здоровенных бритоголовых бугая имели значительное преимущество.

Один из них вёл девушку под локоть, другой шёл рядом, оглядываясь по сторонам. Девушка не сопротивлялась и смотрела себе под ноги, прикусив нижнюю губу. Пальто болталось на ней, как на вешалке.

Не долго думая, Марк выхватил пистолет и крикнул: «Ни с места! Полиция!»

Бритоголовые среагировали мгновенно. Один из них заставил девушку пригнуться и быстро повёл её в сторону припаркованного у обочины чёрного Tahoe. Второй достал пистолет и сделал несколько выстрелов. Одна из них попала в мусорный бак, за который успел нырнуть Марк. Ещё одна пуля прострелила заднее колесо его автомобиля.

Ребята были настроены серьёзно, но и Марк просто так сдаваться не привык. Поэтому он выстрелил в того, который пытался заставить девушку сесть в машину, и бросился в их сторону, отстреливаясь при этом от первого. Патроны в пистолете стремительно заканчивались.

Он пересёк лужайку в два прыжка и забрался на водительское сидение. Второй бугай, завывая, катался по земле. Кажется, Марк задел ему коленку. Первый спешил на помощь, но чуть-чуть не успел. Его пальцы лишь скользнули по дверце отъезжающего джипа.

Марк глянул на девушку. Она сидела, сжавшись в комок и закрыв лицо руками.

– Всё хорошо, можешь расслабиться, – сказал Марк, бросив взгляд в зеркало заднего вида, и тут же чертыхнулся. За ними ехал ещё один чёрный джип, набирая скорость. – Ну, рассказывай, Эмма Бишоф, как ты попала в такую передрягу, – произнёс Марк, прибавляя газу и поворачивая на широкую магистраль.

– Я не знаю, – девушка пристегнула ремень и шмыгнула носом.

– Ой, вот только не надо плакать. Давай по порядку. Зачем ты ходила в Feuerbach Robotics? – спросил он, проскакивая на красный сигнал светофора. Раздался скрип тормозов и раздражённое бибиканье. Эмма зажмурила глаза и вжалась в сидение, ожидая удара, но его не последовало.

– Я работаю на Штефана Фейербаха, – выдохнула она.

– Все работают на Штефана Фейербаха, – меланхолично протянул Марк, сворачивая в переулок и сигналя встречным машинам. Стрелка на спидометре пересекла отметку в девяносто километров в час.

– Я просто зашла к нему в кабинет, и больше ничего не помню, правда.

Одной рукой она держалась за ручку двери, а другой за ремень безопасности, который то и дело впивался ей в шею. Он был настроен на кого-то явно повыше её.

– В чём заключается твоя работа на Фейербаха? – задал вопрос Марк, вспоминая слова Мартина Думкопфа о её дорогих покупках.

– Я пишу для него книгу.

В этот момент Марк крутанул руль влево, уходя от лобового столкновения, и Эмма снова зажмурила глаза. Теперь она дышала часто-часто, пытаясь справиться со рвотными позывами. Давненько её так не укачивало.

Когда они выехали на относительно ровный участок, Марк рассмеялся.

– Книгу? Серьёзно? Книгу??? – он склонил голову и посмотрел на неё.

Эмма открыла один глаз и, почти переходя на ультразвук, закричала:

– Смотри за дорогой!

Впереди на светофоре стояли машины, и до них оставалось всего лишь несколько метров. Марк свернул на обочину и проехался по газону.

– Книгу?? – ещё раз переспросил он, выезжая на трамвайные пути, чтобы объехать небольшую пробку. Второй джип где-то отстал.

– Да! Почему это так странно? – Эмма почти кричала, не решаясь открыть глаза.

– Да ты посмотри на себя!

– Да что со мной не так? – на долю мгновения она забыла, что они несутся в плотном потоке.

– Да ты же… – Марк замешкался, подбирая слова, – нимфетка! – всплыло в его памяти.

– Да… да… да ты на себя посмотри, – буркнула девушка и отвернулась к окну. Машина сбавила скорость и остановилась.

– Приехали, – сообщил Марк.

– Куда? – Эмма испуганно повернулась к нему.

– В полицейский участок.

– Нет, – запротестовала она. – Я не пойду в полицейский участок.

– Не переживай, – успокаивающим тоном произнёс мужчина, – я отведу тебя к Диане и Тезеру, они о тебе позаботятся. Посидишь с ними.

– А ты?

– А я поеду по делам.

– К Фейербаху?

Марк шумно вздохнул и кивнул:

– Да.

– Я поеду с тобой.

– Зачем? – он взмахнул руками. – Зачем ты мне нужна там?

И вдруг он словно почувствовал что-то и обернулся. Диана бежала ему навстречу, сигнализируя об опасности. Вряд ли она могла знать о затаившихся в нескольких метрах преследователях. Значит, случилось что-то ещё. Марк выругался и надавил на газ.

* * *

Оранжевый лучик закатного солнца прорвался сквозь тучи и осветил серое полотно дороги. Диана зевнула и покрутила ручку радио. Помехи стали ещё сильнее. Тогда она выключила радио совсем и, не отвлекаясь, пошарила рукой между сидениями. Кассета со сборником хитов восьмидесятых отыскалась почти сразу. Под гитарное соло, Диана расправила плечи и хрустнула шеей. До Гамбурга оставалось ещё около ста километров.

* * *

Марк и Эмма сидели в дешёвой китайской забегаловке. И хотя крашеные голубой краской стены, засиженные мухами тусклые лампы дневного света и липкие столы мало ассоциировались со здоровой пищей, Эмма уплетала за обе щёки лапшу с курицей. Марк уныло ковырялся в своей миске с рисом. Нет, он не боялся пищевого отравления, в этом месте он питался регулярно и водил близкую дружбу с его хозяином, господином Мунгом, и даже подумывал когда-нибудь жениться на его дочке. Ну а что? Лу была хороша собой, приветлива и весьма хозяйственна. А ему очень надоело питаться чем придётся.

Вот и сейчас он думал почему-то больше о Лу, чем о девушке, которая сидела рядом с ним. Теперь на Эмме была серая толстовка, джинсы, кроссовки и ветровка, которые они купили у вьетнамцев в соседнем магазине. Да и выглядела она вполне себе ничего, несмотря на посыпавшиеся остатки туши под глазами и слегка растрёпанные волосы.

Марк потратил на неё почти двадцать евро, и это его немного напрягало. Один бы он уже давно поехал к Фейербаху и поговорил бы с ним по душам, или с его секретаршей, пока она не сказала бы ему, где отыскать её босса. С Эммой это было сделать сложнее. Конечно, он мог отдать её на попечение Тезеру или Диане, но у Дианы, похоже, самой проблем было не меньше.

Он скосился на телефон, который дал на время господин Мунг, поковырялся в рисе и отложил вилку в сторону.

У Тезера были свои проблемы, но иного характера. И отправлять к нему девчонку, за которой по какой-то неведомой причине охотятся болгарские головорезы, было несколько опасно.

– Ты уверена, что всё мне рассказала? – спросил он.

– Я же сказала, я ничего не помню, – пробубнила Эмма с набитым ртом.

И, в общем-то, сказала правду. До момента пробуждения под струёй ледяного душа в квартире какого-то совершенно незнакомого мужика, который каким-то непостижимым образом оказался комиссаром полиции, да ещё и по делу Маргарет, она помнила только безграничное ощущение спокойствия и умиротворения. А появилось оно после того, как с ней поговорил какой-то мужчина.

– Я видела мужчину, – сказала она, чувствуя, что краснеет, хотя ей казалось, что с Марком она испытала сегодня все грани стыда.

– Опиши его.

Марк налил в чашку зелёного чая и придвинул ей.

– У него короткие волосы и круглое лицо.

– И? Никакого шрама через пол-лица или родинки над губой, или носа картошкой? Что это за описание? Короткие волосы и круглое лицо?

Эмма надула губы и огрызнулась:

– Смуглый, взрослый, старше тебя, даже старше Штефана, не знаю я как его описать!

Марк усмехнулся и внимательно посмотрел на неё. Как нежно прозвучало это её «Штефана». Да девочка влюбилась в него!

– Смуглый, взрослый дядя с круглым лицом, – повторил Марк, размышляя над тем, что возможно догадывается, кому принадлежат эти приметы. – Может, ты ещё знаешь кучерявого такого паренька по имени Берни?

Эмма опустила плечи и посмотрела исподлобья на Марка.

– Знаю, – вздохнула она.

– Рассказывай! – он приблизился к ней и хлопнул по столу так, что Эмма вздрогнула. – Всё рассказывай по порядку!

– Хорошо, – Эмма сглотнула подступивший к горлу комок, – две недели назад Таня попросила меня поехать на пресс-конференцию…

Глава 38

К Гамбургу Диана приехала уже затемно. Момент, когда день сменился ночью, она упустила. Казалось вроде бы только что спустились сумерки, пропитанные дождём и туманом, и вот уже вокруг кромешная тьма.

Дом, который она искала, находился в пригороде. Диана заглушила двигатель и сверилась ещё раз с адресом. Фамилия, написанная на сером почтовом ящике, совпадала с каракулями Тезера.

Женщина включила подсветку и бросила взгляд на своё отражение в зеркале заднего вида. Бессонная ночь, насыщенный день и триста километров дороги давали о себе знать. Она достала из бардачка расчёску и сделала высокий хвост. Взамен потерянной резинки пришлось купить новую на заправке – легкомысленного розового цвета с маленьким пони. Сначала Диана хотела оторвать пони, но он был намертво приклеен к резинке. Вот бы подошву к обуви приклеивали с таким же усердием. После четырёх сезонов, правый сапог Дианы начал промокать.

Впрочем, эта проблема доставляла ей сейчас наименьшее беспокойство.

Женщина вышла из машины и, подойдя по гравийной дорожке к воротам, позвонила в звонок. Тут же где-то в доме раздался лай собак, двух или трёх, а над входной дверью вспыхнул фонарь.

Мужчина в спортивном костюме и очках вышел на крыльцо.

– Господин Бартц? – спросила Диана, пытаясь разглядеть его лицо.

– Да, это я, – ответил он, подходя ближе.

– Меня зовут Диана Кройц, я из полиции Берлина, – представилась она, когда он подошёл совсем близко. Изо рта её вырывался пар. – Могу я поговорить с вами об одном деле, которое вы вели?

– Конечно, – он открыл калитку и запустил Диану внутрь.

Он провёл её на кухню мимо двух жизнерадостных такс и орущего в гостиной телевизора, и, прикрыв дверь, поёжился. При ярком свете он оказался старше, чем она думала. Скорее всего, ему уже перевалило за шестьдесят.

– О чём вы хотели поговорить? – спросил он, включив электрический чайник.

Диана присела на стул и положила локоть на стол.

– Пять лет назад вы расследовали серию смертей, – произнесла она, медленно подбирая слова. – Три девушки, мы назвали их «счастливыми» жертвами.

Мужчина покивал головой.

– Да, я помню это дело.

– Вы закрыли его, так и найдя виновного.

Бартц достал из шкафа две кружки и банку растворимого кофе.

– У нас и подозреваемых-то не было. Несчастные девушки были подругами. Такими, как говорится, не разлей вода, – он поставил кружки на стол рядом с Дианой. – Молодые совсем. Ну там знаете, первая любовь, все дела. В общем, мы пришли к выводу, что они просто решили свести счёты с жизнью.

Диана погладила угол стола.

– Вы знаете, что были и другие похожие случаи?

Мужчина положил перед ней ложку и придвинул сахар.

– Да, знаю.

– И вы ничего не сделали с этим? – она подняла голову и посмотрела прямо ему в лицо.

Он сел на стул напротив.

– Я узнал об этом примерно год назад, – он сделал паузу, а потом продолжил, – я в отставке уже почти четыре года, и… – он замолчал, словно обдумывая, что сказать дальше.

– Я понимаю, вам это просто уже не надо, – ответила Диана за него.

Чайник вскипел и выключился, мужчина встал со стула.

– Знаете, ваш коллега сказал мне то же самое, – помахал он пальцем.

– Мой коллега?

– Да, какой-то Швайгер или Шрайдер, – произнёс он, наливая кипяток в кружки.

– Шнайдер? – подсказала Диана.

– Ага. Верно. По-моему, его звали Марк. Да, точно, Марк Шнайдер. Был у меня прошлой зимой, – предупреждая вопрос, заговорил мужчина. – Тоже спрашивал об этом деле и тоже упрекал меня в том, что я ничего не делаю. Только он выражался менее корректно.

Диана придвинула к себе кружку и насыпала в неё сначала кофе, потом две ложки сахара и перемешала. Так вот зачем Марк ездил в Гамбург и вот, наверное, почему он вернулся тогда сам не свой. Но откуда он знал и главное почему?

– Я вижу, это дело очень важно для вас, – голос Бартца долетел до неё словно издалека. Диана встрепенулась и тряхнула головой.

– Вы не помните, что ещё спрашивал мой коллега по этому делу?

Бартц отрицательно покачал головой и вздохнул.

– А может быть, вы знаете этого молодого человека? – она достала из заднего кармана джинсов потёртый фоторобот.

Мужчина вгляделся в него и снова покачал головой.

– Извините, но я действительно мало чем могу вам помочь.

Выйдя из дома Бартца, Диана села в машину, потёрла виски и достала телефон.

Марк знал всё с самого начала. Неужели он вёл двойную игру? Тогда в чём же он облажался, если комиссар Дамен вышел на его след?

«Марк, кто ты, чёрт тебя дери?» – сказала вслух Диана и включила навигатор.

Она хотела прямо сейчас отправляться в Кёльн, но увидев, что до него четыреста тридцать километров и почти пять часов пути, задумалась. Немного поспать было бы сейчас очень кстати, но спать в машине, когда температура на улице стремится к нулю, казалось ей весьма сомнительной перспективой. К тому же неплохо бы и перекусить. Пара глотков кофе только раззадорили голодный желудок.

Так Диана отправилась на поиски еды и ночлега.

* * *

В это время Марк и Эмма шли по скудно освещённой улице. Они так и находились неподалёку от его дома и полицейского участка, где он работал. И, тем не менее, для Марка это было самое безопасное место в Берлине. Он вырос в этом районе, и не только знал его как свои пять пальцев, но и водил знакомство с нужными людьми. Например, с семьёй русских эмигрантов, которые держали свой небольшой офис по прокату автомобилей. И хотя автопарк у них был весьма потрёпанным, всегда можно было выбрать что-нибудь неплохое за вполне умеренные деньги.

Идти было недалеко, всего пара кварталов, но Марку этого времени было достаточно, чтобы подумать над рассказом Эммы. Конечно, он вышел несколько сумбурным, и в нём не хватало множества деталей, но всё же общую картину Марк представлял очень даже хорошо.

– Скажи-ка мне ещё раз, что ты рассказала Берни о себе? – улыбнулся он, когда её маленькая ручка юркнула ему под руку.

Эмма замерла, но руку доставать не стала. Хоть она ещё и не решила, как относиться к нему, с Марком она чувствовала себя в относительной безопасности.

– Да… всё, – ответила она, хотя на самом деле ей хотелось сказать «ничего».

– Короче, наябедничала на Маргарет. Вот вам и связь, – добавил он вполголоса.

– Чего? Ты хочешь сказать, что это я виновата, что она умерла?

– Не знаю, – серьёзно ответил Марк и пожал плечом.

Эмма убрала волос за ухо и поправила капюшон толстовки. Впервые, наверное, за последние две недели ей не хотелось ни домой, ни плакать. Ей в принципе хорошо было просто идти, наслаждаясь самим процессом ходьбы. Она не верила, что Берни убийца.

– Знаешь, а ты мне пригодишься, – сказал вдруг Марк. – У меня есть идея, как попасть к Фейербаху.

– Какая?

– Так я тебе и рассказал всё.

Марк открыл стеклянную дверь и подтолкнул Эмму, чтобы она вошла первой.

В тускло освещённой витрине стояли модельки ретро-автомобилей.

Глава 39

Подходящее место для ночлега Диана нашла быстро. Буквально через десять минут она уже получала ключи от одноместного номера в небольшом семейном отеле где-то на выезде из Гамбурга.

В номере едва умещалась кровать, укрытая одеялом с цветочками в стиле «пэтчворк», стул и тумбочка с телевизором. Удобства были на этаже, а за окном постоянно слышался шум проезжающих автомобилей.

Диана задёрнула штору и, не раздеваясь, легла на кровать, но сон никак не шёл. От окна поддувало, а от одеяла пахло сыростью. Да уж, этому месту было далеко до шёлковых простыней Лиона. Повозившись немного, она повернулась на бок, подтянула ноги к животу, и достала телефон.

Пока она размышляла, кому бы позвонить, прокручивая список контактов, телефон зазвонил сам.

– Привет, – раздался на другом конце мужской голос.

– Привет, Макс, – ответила Диана. – Какие новости?

– Ты ещё пользуешься своей старой почтой? Той, которая «анархия2000»?

– Нет, но я помню от неё пароль, – не смогла сдержать улыбку Диана.

– Отлично. Тогда я сейчас скину тебе то, что ты просила.

– Спасибо, Макс, – сказала она и нажала «отбой».

Письмо от Хубера пришло через две минуты. Вот за что она всегда ценила Макса, так это за то, что на него можно положиться. Пускай он не всегда был добр, вежлив и обходителен, но если уж обещал что-то сделать, то непременно сделает, и сделает превосходно.

Сначала Диана ознакомилась с биографией Дамена. Двадцать лет безупречной работы в полиции и впечатляющий послужной список. Да он и, правда, святой.

Что же касается автомобильных номеров, Хубер не просто нашёл, кому они принадлежали, но и собрал небольшое досье, проследив путь вплоть до небольшого охранного агентства, зарегистрированного в Болгарии.

Увы, но подтвердить смутное подозрение насчёт этого, Диана не могла.

Все надежды она возлагала на Кёльн.

* * *

Марк выбрал неприметный серебристый Volkswagen Golf две тысячи десятого года, на котором может и непросто уйти от погони, но зато легко затеряться в городском трафике. Припарковавшись на Штреземаннштрассе, Марк закрыл машину и, взяв Эмму за руку, коротко сказал ей: «Идём».

Его удивляло, почему она принимает так мало участия в своей судьбе. Например, почему она не хочет предъявить Фейербаху обвинение в похищении? С таким свидетелем, как она, Фейербах уже бы сидел за решёткой, а его супер-юристы ломали бы голову как его оттуда высвободить. Если бы только за самим Марком по какой-то неведомой причине не гонялась полиция…

То, что у ребят насчёт него серьёзные намерения он уже понял. У дома дежурили целых две патрульных машины.

Такая бесполезная трата трудовых ресурсов.

Они подошли к стеклянным дверям небоскрёба Постдамер Платц, в котором располагалась Feuerbach Robotics, и Эмма потянулась к ручке, чтобы их открыть, но Марк отдёрнул её и, развернувшись, быстро зашагал в сторону машины.

– Что случилось? – спросила Эмма. Только благодаря тому, что Марк по-прежнему держал её за руку, она сумела не растянуться на асфальте. Впрочем, именно из-за того, что он её держал, он едва это и не сделала.

– Нас ждут, – ответил Марк, глядя вперёд. – Один из твоих бритоголовых друзей пасётся у лифта. Наверняка и в самом офисе есть ещё парочка.

– И что делать? – Эмма обернулась, но Марк дёрнул её, и она снова споткнулась.

Марк пробормотал что-то про пророков и горы, и усадил девушку в машину, пригнув ей голову, как это обычно делают, усаживая преступников. Потом сел за руль, подумал несколько секунд, словно вспоминая что-то, и завёл двигатель.

Эмма зевнула и не стала задавать вопросов. Ей всё ещё казалось, что она пребывает в каком-то странном сне. И если честно, просыпаться ей совсем не хотелось.

Ехали они достаточно долго и в итоге остановились у нового многоквартирного дома. Марк сверился со списком фамилий на домофоне и нажал на одну из кнопок. Раздались металлические гудки. Никто не ответил.

«Придётся подождать», – сказал Марк и прислонился спиной к стене.

Эмма затянула завязки на капюшоне и засунула руки в карманы. Сырой холодный ветер щипал за щёки и обжигал лёгкие. Ноги в кроссовках, не рассчитанных на такую погоду, очень быстро начали замерзать.

К счастью, через несколько минут из дома вышла пожилая женщина с собачкой. Посмотрев на Эмму с подозрением, она опустила собачку на землю и пошла вдоль по аллее. Когда она отошла на достаточное расстояние, Марк запустил девушку внутрь, а сам юркнул следом, но тут же протиснулся вперёд и начал вглядываться в таблички с фамилиями. У нужной двери он остановился и с невозмутимым видом, достал из внутреннего кармана куртки отмычку. Эмма открыла было рот, но тут же прикусила губу и посмотрела по сторонам. В подъезде стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то на верхних этажах смотрит телевизор. Замок щёлкнул и дверь открылась.

– Заходи, – кивнул Марк.

– Чья это квартира? – шёпотом спросила Эмма, проходя в коридор.

– Одной нашей общей знакомой, – улыбнулся Марк и поиграл бровями.

Эмма пожала плечами и разулась. Она понятия не имела, какие общие знакомые могут быть у неё и комиссара Шнайдера.

В квартире было всего две комнаты: спальня и гостиная с кухней, которая была отделена небольшой стойкой. В интерьере прослеживался дух минимализма, сформировавшийся не без влияния дизайнеров из ИКЕИ.

Квартира была обставлена просто, но со вкусом. Бежевые обои контрастировали с тёмным, почти чёрным кожаным диваном и такого же цвета креслами и журнальным столиком. Из прочей мебели в комнате стоял небольшой книжный шкаф и круглый обеденный стол с двумя стульями с высокими спинками.

Марк сразу же отправился на кухню. Там он заглянул в холодильник и досадливо крякнул. В холодильнике стояло несколько баночек с йогуртами, а на нижней полке лежали апельсины, яблоки и киви.

– Закажем пиццу? – Марк обошёл стойку и плюхнулся на диван.

– Как хочешь, – ответила Эмма.

Она столько съела в китайской забегаловке, что при одной только мысли о еде, её начинало слегка подташнивать. Девушка посмотрела на графин с водой, стоявший на обеденном столе, но вместо того, чтобы попить из него воды, сделала круг по комнате и села в кресло.

Ей было всё равно, кого они ждали и зачем. Она сложила руки на груди и прислонила голову к спинке.

Марк включил фоном какой-то музыкальный канал на телевизоре и развлекал себя игрой на планшете, который нашёл под подушкой на диване. Он делал это в беззвучном режиме, поэтому Эмма не знала, что именно происходит на экране, но когда Марк от азарта высунул язык, он не могла не улыбнуться. Вроде взрослый мужик, а ничем не отличается от её глупых бывших одноклассников.

Привезли пиццу, но хозяйка квартиры так и не появилась. Не пришла она и когда от пиццы остались одни объедки, а на планшете села батарейка, и Марк с энтузиазмом принялся за изучение шкафа. Разумеется, прикрываясь поиском зарядного устройства.

И лишь когда он под тем же самым предлогом скрылся в спальне, а Эмме показалось, что она задремала, в замке зашуршал ключ, и кто-то вошёл в квартиру.

– Эмма?

Кристина положила сумку на кухонную стойку и начала расстёгивать пальто.

– П-привет.

Эмма встала с кресла.

– О, ну наконец-то! – Марк вышел из спальни и лучезарно улыбнулся.

– Комиссар Шнайдер, – напряглась Кристина. Последняя пуговица так и осталась нерасстёгнутой. – Что вы здесь делаете?

– Вообще-то, мы хотели поболтать с твоим хозяином, но он слегка недоступен.

Марк пересёк комнату, подошёл вплотную к Кристине и протянул руку к её пальто, но она оттолкнула его и тут же оказалась прижата к стене.

– Мне надоело играть с ним в кошки-мышки, – Марк расстегнул пуговицу и, сняв с Кристины пальто, откинул его в сторону и упёрся ладонями в стену. – Ты позвонишь ему и скажешь, что я его жду. Но это завтра, а сегодня… – он помолчал и улыбнулся, – можно мы у тебя переночуем?

Кристина бросила взгляд на Эмму, которая стояла за спиной Марка и со смесью паники и удивления наблюдала за его действиями.

– Вас полиция ищет, вы знаете? – спросила Кристина тихо.

– О, и её тоже? Вот видишь, тебя мама ждёт, а ты тут со мной тусуешься, – сказал он Эмме через плечо, не переставая улыбаться.

Девушка засунула руки в карман толстовки и отвернулась.

– Штефан не будет с вами встречаться, – произнесла Кристина.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – заметил Марк, и ямочки на его щеках стали ещё глубже.

Несколько секунд его взгляд скользил по лицу Кристины, от глаз к губам и обратно, пока, его дыхание не участилось, а на скулах не заиграл лёгкий румянец.

Тогда он её поцеловал.

Эмма закатила глаза и прикусила губу.

Ну почему ей всегда доставался только кто-то вроде Мартина Думкопфа?

Тем временем Марк подхватил Кристину на руки и направился к спальне.

– Диван твой, – бросил он на ходу Эмме.

Глава 40

Звонок Тезера застал Диану где-то в районе Бремена. Она как раз допивала свой утренний кофе, купленный на заправке.

– Тез? – не выпуская из руки бумажного стаканчика, Диана нажала на кнопку ответа на Bluetooth-наушнике. Признаться честно, звонок Аталика её немного обеспокоил. На улице ещё даже не рассвело, и среди черноты за окном невозможно было разглядеть ничего, кроме красных огоньков ветряных мельниц.

– Диана, – голос Тезера звучал приглушённо. – Марк просил найти его соседа, Акселя…

Диана поморщилась, она и забыла, что к ней он обращался с такой же просьбой.

– Угу, и что с ним?

– Я стою напротив квартиры, которую мне сказал Марк, и мне кажется у нас проблемы…

* * *

Эмма вскрикнула во сне и проснулась. Перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она ожидала увидеть на нём переплетение ветвей в квадратике оранжевого света, но видела лишь лампочки, поблёскивавшие хромированными ободками. В квартире было тихо. Даже слишком тихо. Ни капанья воды, ни тиканья часов, даже холодильник молчал.

Эмма взялась за спинку дивана и села, скрестив по-турецки ноги.

Ей хотелось домой. Но не сейчас домой, а тогда домой, когда там ещё была Маргарет. Когда она ещё пилила её по каждому малейшему поводу, бросала ключи на столик в прихожей и приводила своих бесчисленных ухажёров. Когда она была. Вредная, злая, но живая, а не та восковая маска, пусть и безмерно счастливая, которую Эмма видела на доске в полицейском участке.

Раньше ей никогда не приходилось терять кого-то, чтобы вот так, насовсем. Пускай даже не родных и близких, а кого-то, кого можно ненавидеть всем сердцем. И всё же Эмме было бесконечно жаль Маргарет и её родителей, особенно фрау Нельсон. Она так гордилась своей дочерью, хотя совсем её не знала.

Мама, наверное, с ума сходит, подумала Эмма. Позвонить бы ей, но она не помнила её телефон на память, а просить Марка об этом ей не позволяла гордость. Она совсем не хотела, чтобы он считал её сопливой девчонкой.

Но именно сопливой девчонкой она и была. Маленькой сопливой девчонкой.

Эмма вытерла слёзы рукавом толстовки и, обняв себя за колени, уткнулась в них лицом.

Чья-то рука погладила её по голове, а потом развернула к себе, и в следующее мгновение она оказалась прижата к обнажённой груди Марка. От него пахло мускусом и почему-то молоком. Эмма закрыла глаза и коснулась пальцами его горячей кожи. Ей вдруг страшно захотелось узнать, есть ли на нём что-нибудь из одежды, и её ладонь инстинктивно скользнула ниже, но он тут же перехватил её и прижал к себе. Другой рукой он продолжал гладить её волосы. Но делал это так, словно гладил ребёнка или котёнка.

Эмма почувствовала, как её бросило в жар. Кровь пульсировала в ушах, а воздуха катастрофически не хватало.

«Ну, – Марк слегка приподнял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. В темноте его глаза блестели. – Я вижу, ты успокоилась. Спокойной ночи», – он откинул с её лица локон, поцеловал в лоб и встал с дивана, оставив Эмму в очередной раз сгорать со стыда.

Кроме обмотанной вокруг талии простыни, на нём больше ничего не было.

Какое-то время Эмма продолжала смотреть на закрывшуюся дверь спальни, прислушиваясь к звукам. Скрипнула один раз кровать, а потом снова настала тишина. Она думала, что после этого уже точно не уснёт, но вскоре снова забылась сном и проснулась только утром под звук работающего блендера.

Марк в этот раз был при полном параде и даже его подбородок, ещё вчера заросший щетиной, сегодня был гладко выбрит, и это делало его сразу лет на пять моложе. Он стоял за кухонной стойкой, обняв Кристину и нашёптывая ей что-то на ухо. Отчего девушка постоянно улыбалась и даже иногда хихикала. Её наряд состоял из одного только белого атласного халатика.

Понаблюдав эту полную идиллии картину, Эмма встала с дивана и отправилась в ванную. Ей тоже не мешало бы привести себя в порядок. Со смесью зависти и восхищения, она оглядела стройные ряды скрабов, шампуней, гелей и пенок, а потом разделась и залезла под горячий душ, намереваясь злоупотребить гостеприимством Кристины на полную катушку.

* * *

Тем временем Диана бродила по центру Кёльна. Она уже нашла нужный ей адрес, но решила, что заявляться к людям с расспросами в девять утра в воскресенье, не очень правильно.

Хотя Диана не была ни знатоком архитектуры, ни большим любителем достопримечательностей, с каждым пройденным шагом, она всё больше убеждалась, что это один из самых скучных городов, в которых ей приходилось бывать. Единственным интересным местом здесь был Собор, но и в него она не попала. Во-первых, потому что там шла служба, а во-вторых, Диана пожалела шесть евро, которые можно потратить на что-то более полезное.

Например, на круассан и кофе в соседней кофейне или три круассана и два кофе в кофейне на другой стороне Рейна.

Как раз там, где проживал комиссар Гюнтер, ради которого она и проделала весь этот путь.

Диана посмотрела время на экране телефона и решила, что пора. Часы показывали без пятнадцати десять.

Ровно без пяти десять она позвонила в домофон. Сначала никто не отвечал, а потом сонный мужской голос произнёс:

– Да?

– Могу я поговорить с господином Гюнтером?

– Минутку, – в динамике громко зевнули и отключились.

На деле прошло минуты две или три, пока входная дверь не открылась, и из неё не выглянул взъерошенный молодой человек в махровом халате. Подслеповато приглядевшись к Диане, он улыбнулся и спросил:

– Вы спрашивали Гюнтера?

– Я, – Диана кивнула и подошла ближе.

– Вот его телефон, – он протянул ей листок, – позвоните ему. Они здесь больше не живут.

– Спасибо, – поблагодарила Диана.

Когда молодой человек скрылся в подъезде, она набрала номер. Ответили сразу, Диане даже показалось, что не прозвучало ни одного гудка. Голос на этот раз принадлежал женщине.

– Доброе утро, могу я поговорить с господином Гюнтером?

– А кто его спрашивает?

– Меня зовут комиссар Кройц, я из полиции Берлина.

На другом конце помолчали, а потом спросили:

– Вы звоните из Берлина?

– Нет, я звоню из Кёльна. Я бы хотела встретиться с комиссаром Гюнтером по…

– Где вы находитесь? – перебила женщина.

– Я стою у его бывшего дома, а вы, простите…

– Ждите там.

В трубке раздались короткие гудки.

– Ладно, – произнесла Диана, спрятала телефон в карман куртки и вышла на набережную, где была припаркована её машина. Со стороны реки дул влажный прохладный ветер, а вдалеке виднелись чёрные шпили Собора.

Ждать пришлось недолго. Диана даже не успела замёрзнуть.

– Вы комиссар Кройц?

Какая-то женщина подошла сбоку и посмотрела на неё снизу вверх. Диана повернула голову и окинула женщину взглядом. На вид ей было около пятидесяти, но возможно её старил наряд – коричневое драповое пальто и широкополая фетровая шляпа.

– Да.

– А вы не похожи на комиссара полиции, – заметила женщина.

Диана улыбнулась. Ей твердили об этом постоянно.

– А вы?…

– Могу я увидеть ваше удостоверение? – после тщательного изучения удостоверения, женщина пристально поглядела на неё и спросила, – зачем вы ищете Пауля?

– Могу я узнать, кто вы? – терпение Дианы подходило к концу.

– Я его супруга.

– Где же ваш супруг, госпожа Гюнтер? Мне нужно поговорить с ним об одном деле.

– Говорите со мной.

– Вряд ли вы осведомлены так же хорошо, как он. Вы работаете в полиции? Почему вы не хотите, чтобы я встретилась с комиссаром Гюнтером?

– Это невозможно, – тихо ответила женщина. – Пауль умер четыре месяца назад.

Диана почувствовала, как кольнуло в груди.

– Мои соболезнования. Как это произошло?

Женщина схватила Диану за воротник куртки, заставила наклониться к себе и быстро-быстро зашептала:

– Говорят, сердечный приступ, но у Пауля было железное здоровье, хоть ему и исполнилось весной шестьдесят пять.

– А его коллеги? Вы знаете, с кем он работал в девяносто девятом?

– В девяносто девятом? – женщина немного отстранилась, и Диана заметила, что по её щеке стекает капелька пота. – Почему вы спрашиваете про девяносто девятый? Он тоже спрашивал про девяносто девятый, а потом бедного Пауля не стало…

– Кто спрашивал? – Диана почему-то тоже перешла на шёпот.

– Был у нас прошлой зимой один парень, не помню, как он назвался, но спрашивал про одно дело, которое Пауль расследовал в девяносто девятом. Три девушки умерли за две недели. Судмедэксперт говорил, что от передозировки, но Пауль знал, что дело нечисто, ведь одна из девушек была католичкой. А это грех, – женщина перекрестилась. – Грех.

– Но он всё равно закрыл это дело, – Диана осторожно потянула куртку, пытаясь вытащить свой воротник из цепких пальцев, но женщина только схватила её покрепче.

– А что ему оставалось делать? Ни улик, ни подозреваемых, и ещё давят со всех сторон.

– Кто давит?

– Все давят, – расплывчато ответила женщина и посмотрела вдаль. Диана вгляделась в её лицо и поёжилась. Кажется у этой госпожи не все дома.

– А коллеги? С кем он работал над этим делом?

– Умерли все, – женщина отпустила Диану и поправила шляпу, но на самом деле только сдвинула её набок, и теперь она сидела криво.

– Спасибо, госпожа Гюнтер, – Диана засунула руки в карманы и сделала шаг назад.

– Так о чём вы хотели поговорить? – встрепенулась женщина.

– Уже ни о чём. До свидания. – Диана развернулась и быстро зашагала прочь. Она очень сильно опасалась, что женщина пойдёт за ней, но та осталась стоять у парапета с задумчивой улыбкой на лице.

Глава 41

– Эй, шалунья, – голова Марка просунулась в дверной проём, и Эмма поспешно прикрылась шторкой для душа, – я собираюсь ехать, – он смотрел прямо на неё и не думал отворачиваться. – Если хочешь со мной, советую поторопиться.

– Я сейчас, – ответила Эмма, и добавила, когда Марк закрыл дверь с другой стороны. – Мог бы и извиниться.

Когда она вышла из ванной, Марк заканчивал разговаривать с кем-то по телефону и, хотя Эмма не успела расслышать ни одного слова, изумлённое недоумение, читавшееся на лице Кристины, весьма её заинтриговало. Но вместо того чтобы спросить, что случилось, она кашлянула.

Марк положил ладонь на шею Кристины и, прижавшись лбом к её лбу, поцеловал в губы.

– Не поминай лихом, – улыбнувшись, прошептал он.

– Ты мне должен ужин при свечах, – девушка слегка ткнула его кулачком в бок и улыбнулась в ответ, но глаза её при этом оставались очень серьёзными.

Марк повернулся к Эмме.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда едем, – он ещё раз поцеловал Кристину, а потом перепрыгнул через кресло и, схватив Эмму за руку, практически выбежал из квартиры. Так что ветровку девушке пришлось надевать на ходу и практически на улице. И хорошо, что кроссовки она обула заранее, потому что ничуть не сомневалась, что иначе пришлось бы бежать босиком.

– Куда мы спешим? – спросила Эмма, плюхаясь с размаху на автомобильное сидение. На самом деле ей хотелось сделать это более красиво, но грациозность, как обычно, подвела.

– Никуда, – ответил Марк, трогаясь с места.

Они отъехали с парковки и медленно поехали прямо по улице. Какое-то время Эмма смотрела, как он переключает передачи. Со второй на третью, с третьей на четвёртую и снова на первую, потому что пришлось остановиться на светофоре.

– А давно вы с Кристиной встречаетесь? – вдруг вырвался у неё вопрос.

– Мы не встречаемся, – с улыбкой ответил он, нажимая на газ.

– Ну а как же вы вчера… – начала она и осеклась, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Как взрослые люди, Эмма. Как взрослые люди.

* * *

Обратная дорога до Берлина отняла у Дианы шесть часов и последние силы. Чтобы хоть как-то сохранить бодрость духа, она подпевала во весь голос Брету Майклзу и была готова подписаться почти под каждым словом. Она тоже не появлялась дома уже три дня, и её состояние походило на жутчайшее похмелье[13], но от тёплого душа и горячей постельки её отделяло ещё одно очень важное дело – дом, рядом с которым в ночь с пятницы на субботу видели машину Марка. Дом, в котором прошло его детство.

Диана сделала круг по кварталу, изучая обстановку. Патрульных не было видно и, похоже, что за домом никто не следил.

Он стоял особняком за высоким металлическим забором, одичалый и заброшенный. Голубая краска кое-где облупилась, а на крыше колосилась пожухлая трава. Яблоневый сад, разбитый перед домом, теперь разросся и чтобы попасть к крыльцу, Диане пришлось идти, пригнувшись под низко склонившимися ветвями.

Входная дверь была опечатана полицией, тогда Диана пошла вдоль дома, проверяя окна. Одна из рам подходила неплотно и, приложив немного усилий, женщина смогла открыть окно и, схватившись за подоконник, забраться внутрь.

Комната, в которой она оказалась, была кухней и выглядела так, словно её просто оставили как есть. На обеденном столе всё ещё стояла салфетница и фарфоровая подставка для соли и перца, сделанная в виде двух обнимавшихся кошек, а на плите – чайник и сковородка. Лишь толстый слой пыли говорил о том, что здесь давно никто не живёт.

Дверь из кухни вела в коридор. Здесь Диане пригодился прихваченный из машины фонарик, высветивший паутину на стенах и множество следов на полу. Жалко, что ей не довелось побывать здесь до полиции. Ребята затоптали всё, что только можно было затоптать.

Из коридора Диана заглянула в спальню, а потом в детскую. Окинула взглядом её скромное убранство – кровать, застеленную стёганным покрывалом, гардероб с полированными дверями, письменный стол, обклеенный наклейками с машинками, и стеллаж, на котором когда-то, видимо, стояли книги и детские игрушки. Сейчас же там валялся только одинокий жираф с оторванным глазом.

В дальней части дома находилась гостиная. Её окна выходили на внутренний двор и были скрыты от посторонних глаз. Видимо, это и сыграло решающую роль в том, что это помещение в отличие от остальных использовали и достаточно часто. Мебель, укрытая белыми простынями, была растащена по углам, и на всех выступающих поверхностях располагались свечи. Совсем старые, пожелтевшие от времени и покрытые пылью, просто старые и совсем новые, которые зажигали недавно.

Посреди комнаты стояла кушетка. Простая, но изящная, словно изогнутая линия на небольших хромированных ножках. На бежевой коже темнело пятно. Диана подошла ближе и пригляделась. Засохшая кровь. Пятна крови были и на полу, который предварительно очень тщательно мыли, поскольку на тёмном паркете были видны даже самые незначительные царапины. Большинство из них образовались ещё тогда, когда в доме жили, но две царапины были глубже и заметнее остальных. Ещё одна такая же царапина виднелась на потолке, и на косяке входной двери. И тут Диане открылось то, чего она не заметила с самого начала. Слева от двери простыни были сдвинуты, а свечи валялись на полу.

Странно, что следы борьбы ограничивались только этой комнатой. Диана, подошла к окну и проверила раму.

– Достаточно увидели?

Женщина вздрогнула и обернулась. В дверях стоял комиссар Дамен, держа подмышкой кожаный портфель. Диана убрала фонарик во внутренний карман куртки и положила руку на пистолет, спрятанный в кобуре.

– Полноте вам, – Дамен поднял руки, придерживая локтём портфель, и показал ей открытые ладони. – Я полагаю, вы не успокоитесь, пока не получите ответы на вопросы. Задавайте, я расскажу вам то, что в моей компетенции.

– Аттракцион невиданной щедрости, комиссар Дамен, – усмехнулась Диана, но руку с пистолета не убрала. – Вы знаете, что здесь произошло?

– Как минимум одно убийство, комиссар Кройц, – мужчина отошёл от двери и встал, сложив руки в замок.

– Кого же убили?

– Личность убитого мы сейчас пытаемся выяснить. Если вам интересно, то он остался без головы. Знакомая ситуация, не правда ли?

Диана повела плечом и ничего не ответила.

– В этих пятнах крови обнаружены ДНК трёх разных людей, – продолжил Дамен, – один из которых считается давно умершим.

– Дайте-ка угадаю, Берни Ульман?

– Да, всё верно, – Дамен склонил голову, выразив удивление. – ДНК на платье, которое мы нашли в квартире Шнайдера, совпадает. Девушка, которая его носила, была здесь и это была…

– Эмма Бишоф? – едва сдержала зевок Диана.

– Вы хорошо осведомлены, комиссар Кройц, – улыбнулся мужчина.

– Я пока не могу понять одного, как со всем этим связан Марк.

– Очень тесно, должен вам сказать, – Дамен хрустнул костяшками пальцев, – в его квартире мы нашли не только платье, но и полный комплект вещей Эммы Бишоф, включая её сумку, а также личные вещи Лизы Майер и Маргарет Нельсон.

Диана подняла левую бровь.

– Вы серьёзно думаете, что Марк фетишист или настолько глуп, чтобы хранить у себя все эти вещи?

– Если вы считаете, что его подставили, то, что вы скажете на это? – Дамен щёлкнул застёжкой и достал из портфеля фотографию. – Это фото было сделано камерой на выезде на Кольцевую дорогу. Посмотрите на время, и здесь даже видно лицо водителя и пассажира.

Диана вгляделась в чёрно-белое изображение, и даже посветила фонариком.

– Фотография – дерьмо, комиссар Дамен, – вынесла она свой вердикт, – извините за прямоту. Да, я согласна, что человек за рулём похож на Марка, но с таким же успехом он может быть похож и на вас.

– А что вы скажете о пассажире?

– Вероятнее всего, это Эмма Бишоф, – признала она.

– И о чём это говорит?

– Он спас девушку.

– Он убил человека.

– Он спас девушку, – повторила Диана. – Докажите, что это не была необходимая оборона.

Дамен усмехнулся и вытащил ещё несколько фотографий.

– Посмотрите на положение тела. Не кажется ли вам, что из такого положения сложновато нападать?

Диана потёрла висок. С аргументом Дамена действительно было сложно спросить. Обезглавленное тело лежало на полу, и, судя по всему, в последний момент своей жизни его обладатель стоял на коленях перед кушеткой. И большое пятно крови на обшивке, а потом и на платье Эммы Бишоф, по всей вероятности, тоже относилось к нему.

– И всё же он спас девушку, – сказала ещё раз Диана.

– От кого? От вампира? – издал смешок Дамен.

От последнего слова женщина вздрогнула и внимательно посмотрела на комиссара. Слова, сказанные скорее в шутку, вдруг показались ей совсем не смешными.

– Я надеюсь, вы найдёте ответ на этот вопрос, – произнесла она. – Вы позволите? – она указала на дверь.

– Конечно, – Дамен посторонился.

Диана кивнула ему, вышла из комнаты и протяжно вздохнула.

Похоже, домой она сегодня уже не попадёт.

Глава 42

Холодный, но солнечный день сменил невиданной красоты кровавый закат, который Марк и Эмма встретили на берегу Шпрее, а потом поужинали в китайской кафешке. На этот раз другой, но, похоже, тоже неплохо знакомой Марку. Потом зашли в какую-то лютеранскую церковь, где Марк долго и пристально разглядывал фрески с изображением апостолов, скорбящих над телом Христа, а Эмма взяла с полки у входа песенник и села с ним на последнюю скамью.

Она не понимала, что они делают и зачем. Ей казалось, что они просто убивают время.

За весь день, который они просто бродили по городу без какой-либо видимой цели, они толком даже не разговаривали, лишь общие слова и стандартные фразы.

Эмма открыла книгу и стала читать, не вдумываясь особенно в слова. Марк оторвался от фрески и пристроился рядом с ней, заставив немного сдвинуться в сторону.

В эпицентре шторма царило затишье.

* * *

Диана вошла в кабинет Лиона и остолбенела. Несколько секунд у неё ушло на то, чтобы осознать, что человек, которого она видит перед собой – это Берни Ульман, а потом ещё несколько, чтобы понять, что это были дружеские объятия.

– Ну что же, мне пора, – Ульман похлопал Лиона по плечу. Голос его отдавал какой-то неестественной хрипотцой.

– Не так быстро, – Диана достала пистолет и щёлкнула затвором.

Мужчины посмотрели на неё. Лион отошёл в сторону, а Берни остался стоять на месте. Выглядел он именно так, как его описывали – совсем юный, даже, казалось моложе Лиона, хотя по расчётам ему было никак не меньше сорока пяти. Ростом он был выше Лиона, с короткими тёмными вьющимися волосами и узким подбородком, в спортивной куртке и джинсах, а через плечо висела коричневая кожаная сумка. И только шея и почему-то левая ладонь были туго перебинтованы эластичным бинтом.

Берни улыбнулся ей, открытой и светлой улыбкой. Не верилось, что такой человек может причинить кому-то вред, и всё же Диана спросила:

– Это вы убили Лизу Майер, Ребекку Хеллер и Маргарет Нельсон?

Ульман не изменился в лице и, продолжая улыбаться, не то сказал, не то кашлянул:

– Да.

Диана бросила взгляд на Лиона, но он опустил глаза и едва слышно не то вздохнул, не то просто выдохнул. Да он всё знал!

– Зачем?

Берни глянул на наручные часы, потом на Диану, словно раздумывая рассказать ей длинную версию или ограничиться короткой.

– Я дал обет моему наставнику и не могу его нарушить. Раз в пять лет я выбираю трёх женщин и, – вдруг закашлялся он, – делаю их счастливыми. Извините, я сегодня не в форме, – он приложил незабинтованную ладонь к горлу.

– Отправляя в иной мир?

– Это издержки, – с ноткой сожаления произнёс Берни.

– Издержки? – переспросила Диана. – Три человеческих жизни, это издержки? Да что вы за человек такой?

– Я не человек, комиссар Кройц, я вампир.

Диана хмыкнула и посмотрела на Лиона, потом на Берни и снова на Лиона.

– А как же все эти заявления о том, что вампиров не бывает, а? – обратилась она к нему.

– Конечно, не бывает, – ответил вместо Лиона Ульман. – Для этого нам и нужны такие как доктор Фольк.

– И комиссар Дамен?

– Не знаю такого, – покачал головой Берни.

– Значит, вы пьёте кровь, а Фольк потом выставляет всё как несчастный случай. Одного понять не могу, зачем вы отрубили голову Ребекке Хеллер? Ведь эта схема работала прекрасно. И, в конце концов, почему вы так легко рассказываете мне об этом?

– Во-первых, – откашлялся Берни, – я не вижу смысла не говорить вам правду, а во-вторых, я не имею отношения к голове Ребекки Хеллер, – произнёс он и улыбнулся, – когда я оставил её в том сквере, она была мертва, но голова её была на месте. Кто бы это ни сделал, он обладал отменным чувством юмора. Вам повезло, что вы не знали эту женщину при жизни.

– Какой бы она ни была при жизни, не вам было решать жить ей или нет.

– Не мне, – согласился Ульман, – но так хотела Лиза.

– Лиза Майер?

– Да. Я познакомился с ней у Фейербаха. Она была приятной, тихой девушкой. К тому же умной и привлекательной, но слишком закомплексованной. Она боялась мужчин, как огня. Да и не только мужчин, всего. Малейших перемен. Я думаю, что по-настоящему хорошо ей было только в компании цифр. Ребекка её, мягко сказать, недолюбливала и постоянно издевалась над ней. То паука принесёт, то в социалках всякой гадости напишет, – последние слова вырвались у него со свистом, и он зашёлся в приступе кашля.

Диана поморщилась, его голос и так было сложно выносить, а эти постоянные покашливания едва ли не выводили её из себя.

– Почему же никто из сотрудников не рассказал нам об этом?

– Лиза не афишировала это, да и Ребекка выносила мозг всем так, что никому не было до этого дела.

– А что же не так было с Маргарет Нельсон?

– Маргарет была не плоха. В меру взбалмошна, в меру агрессивна. Мужчины на неё липли как мухи на мёд.

– Тогда почему же вы её убили?

– Так хотела Эмма.

– Неужто Эмма Бишоф? Она напрямую вас об этом попросила?

– Нет, конечно.

– Хорошее вы придумали себе оправдание, – покачала головой Диана, поглаживая спусковой крючок.

– Так легче жить, – повёл плечом Берни.

– Хотите, чтобы я вам посочувствовала?

– Ну что вы, вовсе нет, – надрывно рассмеялся он.

– Эмму вы тоже хотели взять в довесок?

– Я видел её всего один, ну два раза, и нет, я и пальцем бы её не тронул. Таких молодых я не убиваю никогда.

– А кто убивает? Ангел Краилов или Штефан Фейербах?

– Этого я не могу вам сказать.

– Они тоже из этих, как вы называете себя… – она скосила взгляд в сторону Лиона, который по-прежнему стоял на одном месте и походил скорее на статую самого себя, – вампиров?

– И этого я вам сказать не могу. Я и так был весьма откровенен с вами, комиссар Кройц, а теперь, извините, но мне действительно пора.

– Никуда вы не пойдёте, – Диана направила на Берни пистолет. – Поднимите руки. Вы арестованы за убийство Лизы Майер, Ребекки Хеллер и Маргарет Нельсон.

– Боюсь, это невозможно, – с виноватой улыбкой произнёс Ульман и, кивнув Лиону, пошёл к ней навстречу.

– Ещё шаг, и я выстрелю, – холодно сказала Диана, но Берни её не послушал, и когда до него оставалось всего пара метров, она спустила курок.

Берни на мгновение замер, посмотрел на растекающееся по куртке пятно крови и продолжил движение. Раздался второй, а потом и третий выстрел, но Ульман на них уже не реагировал. Подойдя к Диане, он слегка подул ей в лицо и прошептал:

– Прощайте, комиссар.

Комната поплыла перед её глазами, а в следующее мгновение она уже сидела на диване, а Лион стаскивал с её ног сапоги, а затем и носки.

– Что ты делаешь? – устало спросила она.

Лион молча расстегнул молнию на джинсах и начал стягивать их с неё. Диана попыталась оттолкнуть его, но он оказался сильнее и вскоре принялся за её свитер.

– Я не хочу, оставь меня, – она ткнула кулаком в его плечо и откинулась на спинку, закрыв глаза. – Почему ты мне не сказал? Почему?

Лион коснулся губами её обнажённого живота и теперь продвигался всё выше и выше, до ложбинки между ключицами, и дальше до ямочки за ухом.

– Я сказал то, что ты должна была услышать, – прошептал он. – Эта сила древнее нас, и уж точно не нам с тобой охотиться на вампиров.

– Я должна заявить о том, что здесь было.

– Забудь о нём.

– На следующие пять лет? – с горечью в голосе отозвалась Диана.

Лион поднялся и увлёк её за собой.

– Идём, я приготовил тебе горячую ванну. И, да, мне кажется, пришло время рассказать тебе кое-что.

Глава 43

Часы на приборной панели взятого напрокат Фольксвагена показывали без двадцати минут одиннадцать.

Марк сделал очередной круг по кварталу и припарковался на соседней улице, в стороне от заброшенного дома, под раскидистым дубом, который рос прямо у дороги и не спешил сбрасывать листья. Дома, спрятавшиеся за заборами и кустарниками, были тихи и безмолвны. Лишь в некоторых из них горел свет, и можно было разглядеть, как кто-то ужинает или смотрит телевизор, или занимается какими-то обыденными повседневными делами.

– Ну что, пошли? – Марк заглушил двигатель и вытащил ключ из замка.

Эмма посмотрела на него и прикусила ноготь.

– Я в туалет хочу, – жалостливо сказала она.

Марк цокнул языком и шумно выдохнул.

– Вот прямо сейчас? Раньше ты сказать не могла?

– Я раньше не хотела, – попыталась оправдаться девушка.

– Зайди за машину, я не буду смотреть, – предложил Марк.

– Я так не могу…

– Ну что с тобой делать?

Он посмотрел на часы, потом на Эмму и завёл двигатель. Хорошо, что недалеко видел заправку. Времени всё равно было достаточно. До запланированной встречи оставалось ещё более часа.

Эмма волновалась. Умиротворение и отрешённость, не отпускавшие её со вчерашнего дня, уступили место панике. Первая волна накатила, когда они проезжали мимо какого-то заброшенного дома, и Марк притормозил, и долго вглядывался в его тёмные и пыльные окна. Когда спустя две минуты они снова остановились у этого же дома, Эмма почувствовала, что у неё дрожат колени, а когда они подъехали к нему в третий раз, ей осталось только дышать глубже, чтобы не упасть в обморок.

Зачем Марк назначил встречу Штефану в каком-то старом заброшенном доме?

В туалете на заправке было чисто и пахло ванильным освежителем. Эмма стояла у зеркала и хлопала себя мокрыми ладонями по щекам.

«Я слишком молода для этого всего», – шептала она вслух. – «Я должна ехать домой. Домой. Точно, надо попросить кого-нибудь отвезти меня домой».

Эмма выключила воду и вытерла лицо и руки бумажной салфеткой.

Домой.

Она посмотрела на себя ещё раз и дёрнула ручку двери, но тут же была оттеснена назад Марком. Не дав ей опомниться, он затащил её в кабинку и, усевшись на крышку унитаза, заставил сесть к себе на колени.

– Ты что делаешь? – возмутилась Эмма.

– Тихо! – он приложил палец к её губам и прислушался.

Скрипнула входная дверь. Раздались шаги. Кто-то зашёл в соседнюю кабинку и щёлкнул задвижкой.

Две минуты они провели в полном молчании. Она созерцала в отражении кнопки слива коротко стриженный затылок своего спутника и своё лицо с потёками туши и растрёпанной причёской. Он разглядывал рекламу всемирно известного ресторана быстрого питания на дверце кабинки и размышлял, о чём думали маркетологи, если вообще о чём-то думали, размещая свою рекламу в таком месте? Хотя на самом деле надо было думать совсем о другом: план, в котором и без того хватало дыр, похоже, катился ко всем чертям.

Соседка тем временем закончила свои дела и ушла, стукнув дверью. Теперь можно немного выдохнуть. Эмма поменяла положение и вытянула правую ногу, насколько это позволяло тесное пространство кабинки.

– У меня нога затекла, – пожаловалась она, пытаясь устроиться.

– Терпи, – сквозь зубы прошипел Марк. – Там твои болгарские дружки рыщут. Фейербах, похоже, не ходит без подмоги.

Девушка чуть слышно вздохнула и прикусила губу.

– Я домой хочу, – шёпотом сказала она.

– Раньше надо было думать, – заметил он, Эмма продолжала возиться и никак не могла занять удобное положение, – Закинь мне её на плечо, – нервно усмехнулся Марк. – Какая же у тебя костлявая попа, – он пошевелил коленками. – Сколько же ты весишь?

– Сколько претензий! – возмутилась она. – А кто придумал прятаться в туалете?

– У тебя есть идеи получше? – спросил он, доставая из внутреннего кармана кожаной куртки пистолет.

– Нет, – огрызнулась она.

– Тогда сидим и ждём, – он прислонился спиной к сливному бачку и закрыл глаза.

Свалился же ему на голову этот подарочек! И почему он не оставил её у Кристины? Хотел ведь. Ох уж это чёртово чувство ответственности! До этого момента, ему казалось, что рядом с ним для неё – самое безопасное место, теперь же он начинал в этом сомневаться.

И во что они друг друга втянули?

Пару месяцев назад он бы обрадовался перспективе застрять в туалете с хорошенькой брюнеткой, может быть даже с этой самой, которая сейчас ёрзала у него на коленях, кусая губки и разглядывая потолок, но теперь в нём осталось только одно желание – покончить уже со всем этим делом, а потом послать всех куда подальше, напиться виски и завалиться спать в каком-нибудь дешёвом мотеле. Пускай там даже будет пахнуть сыростью и канализацией, но зато никто не будет его тревожить. Никакие брюнетки, и никакой Аксель.

Входная дверь хлопнула и чуть слышно провернулся ключ в замке. Парень напрягся и прислушался. Девушка отгрызла ноготь на безымянном пальце и принялась за средний.

Чьи-то шаги, сопровождаемые едва различимым скрипом металла по кафельному полу, приближались, и вскоре замерли прямо напротив их кабинки. Парень поднял пистолет и щёлкнул затвором. В этот момент дверца кабинки распахнулась.

– Не ждали? – мужчина поднял катану и громко рассмеялся, но тут же затих. – Н-да, над адским смехом мне ещё надо поработать.

Он снял капюшон и пригладил волосы.

– Аксель.

Марк встал на ноги и вышел вперёд, закрыв собой Эмму. Пистолет опускать он не стал.

– Так меня тоже называют, – улыбнулся Аксель.

– И это ты тот самый псих, который разгуливает по городу с катаной, – Марк пригляделся к рукояти. – С моей катаной, между прочим, – сказал он, заметив характерное переплетение и то, как кожа поистёрлась в нескольких местах.

– Не с твоей, а с той, которую ты позаимствовал в отделе улик, – поправил Аксель, поигрывая катаной. – Тебе она всё равно без толку.

– Зато тебе, я смотрю, пригодилась.

– Не даю скучать малышке, – усмехнулся Аксель и погладил лезвие большим пальцем.

– Как ты нас нашёл?

– Я всегда знаю, где ты. Мы с тобой связаны, хоть ты и пытаешься отрицать это. Думаешь, без меня ты станешь нормальным? – поднял он бровь. – Подержи, милая, – он протянул катану Эмме и прошёлся взад-вперёд, насколько позволяло небольшое пространство туалетной комнаты.

Марк опустил пистолет и спрятал его за пояс. Эмма неуклюже взяла протянутую ей катану двумя руками и наблюдала за ним, широко раскрыв глаза.

– Я и так нормальный, – ответил Марк, выходя на середину. – И ты мне больше не нужен.

– Да, неужели? – Аксель вдруг остановился и наклонил голову. – Тогда почему же я здесь? – Глаза его блестели. – Я очень тебе нужен, а ты нужен мне.

Аксель подался к Марку и схватил его за воротник.

– Впусти меня в свой мир, – прошептал он, глядя ему прямо в глаза.

– Оставь меня в покое, – прошипел Марк и что было силы оттолкнул от себя Акселя. Тот лишь слегка отклонился назад, но устоял на ногах.

– Значит, хочешь так, – улыбнулся он и, схватив Марка, швырнул его об стену. Что-то хрустнуло. Раковина, которую Марк задел, или его суставы, некогда было размышлять.

Тряхнув головой, он с лёту набросился на Акселя. Тот пытался парировать удар, но вместо этого получил кулаком в подбородок, отлетел на добрых полметра и стукнулся о кафельный пол. Марк бросился на него, но Аксель оттолкнул его ногами, вскочил легко, словно кошка, и, не дав Марку опомниться, обрушил на него такой град ударов, что тому осталось только закрыться и прижаться лопатками к пластиковой дверце кабинки. Дверца угрожающе скрипела, грозя обрушить всю шаткую конструкцию, которая отделяла кабинки от всего остального туалета.

– Ну что? – Аксель силой заставил Марка убрать руки. – Посмотри мне в глаза, – сказал он. – Впусти меня.

Марк дёрнулся, но Аксель, что было сил, ударил его головой в лоб. Затылок Марка сделал небольшую вмятину в дверце, и он медленно сполз на пол.

Аксель исчез. Вернее не так. Аксель стал частью его. Нет, снова не так, Аксель всегда был частью его. С этим осознанием Марк провалился в темноту.

Глава 44

Тезер спешил как мог. Что-то в голосе Дианы встревожило его, но он никак не мог понять что именно. Вроде и говорила она спокойно, и просила просто заехать, когда появится время. Вот только каким ветром её занесло в Lion's Court?

Может быть, именно это и заставило его сорваться из дома, где его малолетние разбойники оказывали последнее сопротивление и никак не хотели ложиться спать, и ехать через полгорода, а потом бежать, перепрыгивая через две ступеньки к кабинету господина Лиона.

Хозяин кабинета вышел ему навстречу, застёгивая белоснежную рубашку.

– Добрый вечер, господин Аталик, – приветливо поздоровался он, протягивая руку.

– Добрый вечер, – произнёс в ответ Тезер, но пожимать протянутую ему руку не стал. – Комиссар Кройц просила меня приехать.

– Ты быстро, – Диана вышла из смежной комнаты.

Не нужно было быть сыщиком, чтобы сложить два и два. Тезер неодобрительно посмотрел на её бордовые бриджи, свободно свисавшую блузу и мокрые концы волос, тихонько цокнул языком и покачал головой. В его взгляде так и читалось: «Лучше бы ты ковырялась в своей машине, Диана».

– Зачем ты меня позвала?

Диана прошла по мягкому ковру босыми ногами и забралась на тахту, обитую красным атласом. Лион устроился рядом с ней, обнял одной рукой за плечи, а второй указал Тезеру на тахту напротив.

– Спасибо, я постою, – Тезер скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Диану.

– Расскажи ему то, что рассказал мне, – попросила она, склонив голову на плечо Лиона.

Тот провёл ладонью по её колену и заговорил:

– До смерти Марии Шнайдер я считал, что «Ангелы ночи» – это обычная банда. Они ездили на мотоциклах и промышляли мелкими грабежами, торговали наркотиками, угоняли автомобили. В общем-то, ничего особенного. Они собирались здесь, – Лион показал указательным пальцем вниз, в пол. – В середине девяностых здесь был бар, «Ястребиный коготь» или «Ястребиный глаз», или что-то вроде того. Я уже и не помню. Он перешёл ко мне по наследству от дяди.

Потом, когда началось расследование, многие стали думать, что я их крышую, но на самом деле, мы просто мирно сосуществовали. Я не лез в их дела, а они платили за выпивку и не портили мне мебель. В конце концов, я не знал другого способа выживать в те годы, когда ты либо молчишь, либо тебя съедают, а всех моралистов я посылал и буду посылать по одному всем известному адресу, – он погладил Диану по голове и продолжил. – Уже потом я узнал, что они называют себя вампирами и пьют кровь, чтобы сохранить вечную молодость. В конечном итоге, им это не очень-то и помогло. Насколько я знаю, большинства из них уже нет в живых.

Конечно, до настоящих вампиров им было далеко, – Лион замолчал и облизнул пересохшие губы. – Я тоже не верил Марку, когда он говорил, что его папа вампир, и что он убил его маму. Не верил, пока десять лет назад ко мне не приехал один мой друг, с которым мы учились вместе в университете и, которого давным-давно похоронили… а он ничуть не изменился и даже, кажется, ещё помолодел. Я говорю о Берни Ульмане.

– Я догадался, – хрипло ответил Тезер.

Диана закрыла глаза и, кажется, задремала.

– Берни был моим другом, одним из самых близких, а по сути, наверное, единственным. И сейчас это по-прежнему так. Хотя мы находимся по разные стороны баррикад. Этот имидж… – он провёл рукой по всё ещё влажным волосам. – Этот имидж придумал Марк. Так мы хотели привлечь внимание вампиров, настоящих вампиров, но они никогда не спешили раскрываться, хотя теперь мне доподлинно известно, что они знают о моём заведении. На самом деле, может быть, их и правда очень и очень мало. Я не знаю. Но все эти годы, Берни был практически единственным вампиром, которого я знал. А имидж… он стал частью меня, моего образа жизни. Я превратил третьесортный бар в элитный клуб, стал проводить вампирские вечеринки и понял, что мне всё равно, что происходит за этими стенами. Моя жизнь была здесь.

Марк приходил ко мне постоянно, и сейчас приходит. Только вот… он не знает об этом, – Лион взглянул на Тезера. – Кто бы мог подумать, что его воображаемый друг выльется в расстройство личности, – Аталик напряг скулы и осторожно присел на край тахты. – Ему было около четырнадцати, когда он пришёл ко мне и сказал, что теперь его зовут Аксель. Ну, Аксель, так Аксель. Такой уж возраст. Пускай паренёк ищет себя и своё место под солнцем. Хотя бы так. Бывает и хуже.

– Хотите сказать, что у него раздвоение личности? – недоверчиво нахмурился Тезер и погладил бородку. – Сколько уже лет? Пятнадцать?

– Примерно так, – прикинул Лион.

– И это что, клинически подтверждённый диагноз? Как он живёт с этим? Как его взяли в полицию? Более того, как вы об этом знали, и… молчали?

– Я не знал, – почти шёпотом ответил Лион. – Пока вы не пришли ко мне и не сказали, что Марк Шнайдер – член вашей команды. Я не знал, что он стал полицейским. Для меня он немного балбес, конечно, но довольно успешный художник, хотя я и не слишком ценю и понимаю современное искусство.

– И вдобавок ко всему охотник на вампиров, – добавила Диана, не открывая глаз.

– Об этом он мечтал всю сознательную жизнь – найти того, кто сделал его отца таким и свести с ним счёты. И он достаточно далеко продвинулся в этом.

– А теперь самое интересное, – Диана села ровно и посмотрела на Лиона, а потом на Тезера.

Лион покачал головой и усмехнулся.

– У него есть катана.

Тезер откинулся на спинку тахты и схватился за голову.

– Так это что, он тот самый парень, которого мы искали? – выдохнул он. – Это что же, он отрубил голову Ребекке Хеллер? Тогда он опасен.

Лион поморщился и почесал кончик носа.

– Ну, чисто технически она была уже мертва к тому моменту, – сказал он.

– Всё равно, – Тезер вскочил на ноги. – Мы должны его найти. Где он может быть?

– У меня есть предположение, но я не могу утверждать со стопроцентной…

– Ну найдём мы его, – перебила Диана, – и что дальше, Тезер? Арестуем? Это же Марк! Чёрт, – она качнулась вперёд и назад, – комиссар Дамен был прав насчёт него.

– Хотя бы поговорим с ним. Он там один и кто знает, насколько он вообще стабилен.

– Он не один, – сквозь зубы сказала Диана и опустила голову. – С ним Эмма Бишоф.

Аталик сжал кулаки и выругался, потом выругался ещё раз.

– Говорите, где его искать, Лион. Если он что-нибудь с ней сделает, клянусь, я сам его убью.

– Тезер, подожди, – Диана встала с тахты. – Я поеду с тобой, дай мне только одеться.

Аталик шумно выдохнул через нос и махнул рукой, мол, иди, я жду, а когда Диана ушла, он пристально посмотрел на Лиона и спросил:

– Он знает о том, что он… – Тезер замешкался, подбирая нужное слово, хотя на языке вертелось только «сумасшедший».

– Не уверен, но он переживает трудный период. Он готовился, но не смог предотвратить ни одного убийства, а я ничем не смог ему помочь… – Лион помолчал, а потом посмотрел на Тезера так, что у того по рукам побежали мурашки. – Я хочу, чтобы вы знали, господин Аталик. Я не говорил бы вам всего этого, если бы Берни не рассказал мне сегодня вечером, как едва не лишился головы, и если бы я не видел, как Диана беспокоится о нём.

– Я готова, – Диана вошла в комнату, застёгивая на ходу свою кожаную куртку. – Я позвонила Хуберу, чтобы он отследил номер, с которого звонил Марк. Идём? – она остановилась и вопросительно посмотрела на Тезера.

– Мы как семья, господин Лион, – произнёс он, не обращая на неё внимания, – и Марк мне как брат, но иногда и братьев нужно ставить на место.

Глава 45

Сознание возвращалось постепенно, словно нарезка из разных фильмов, которая постепенно складывалась в общую картину. Затылок болел, и боль от него разливалась по всей голове.

«Господи, какой же я идиот», – произнёс он вслух и открыл наконец глаза.

Из трубы под перекосившейся раковиной капала вода, и на кафельном полу уже собралась небольшая лужа. По зеркалу пошла небольшая трещина. Он устроил такой погром. Странно, почему до сих пор никто не пришёл?

Эмма сидела, забившись в противоположный угол и подтянув к себе колени. Между колен виднелось дуло пистолета.

«Ты хоть знаешь, как им пользоваться?» – спросил Марк и поднялся на ноги. Левое плечо неприятно ныло.

Эмма прикусила губу и только сильнее сжала пистолет, всё ещё пытаясь осознать то, что она только что видела. Катана лежала рядом с ней на полу.

В дверь постучали. Настойчиво и требовательно.

«Минутку», – Марк глянул на себя в зеркало и протянул руку Эмме.

Девушка посмотрела на него снизу вверх. Грудь её поднималась часто-часто.

«Наверное, я тебя здорово напугал», – он опустился на пол рядом с ней, – «Знаешь, я и сам напугался».

В дверь постучали ещё раз. «Открывайте!»

«Идём, идём», – крикнул Марк и повернулся к Эмме, – «пойдём».

Он поднял с пола катану и забрал из её дрожащих пальцев свой пистолет, а потом вдруг потрепал Эмму по щеке.

«Извини, не смог удержаться», – усмехнулся он, помогая ей встать.

В дверь колотили уже не переставая.

Марк надел валявшуюся на полу куртку, спрятал катану в заплечный чехол, а пистолет во внутренний карман и, обняв Эмму за плечи, щёлкнул замком.

Рассерженный охранник едва успел остановить занесённый кулак.

«Ну не дадут уже с девушкой уединиться», – недовольно проворчал Марк, проходя мимо него.

Эмма, чьи щёки и так горели, вспыхнула ещё больше и опустила глаза. Марк взял её покрепче и прибавил шаг, а услышав за спиной окрик охранника, который вероятно заглянул в туалет и увидел царивший там беспорядок, они побежали.

Машина была припаркована почти рядом с входом, поэтому, когда охранник выбежал на улицу, Марк уже успел сдать назад и надавить на газ. Болгарских головорезов он не заметил. Похоже, они уже успели уехать.

«Если ты всё ещё хочешь домой…» – Марк вытащил из кармана телефон и помахал перед лицом Эммы, которая пыталась пристегнуться, но ремень безопасности никак не хотел защёлкиваться. Увидев телефон, она замерла, но ничего не ответила. Так и не дождавшись от неё ни звука, Марк бросил его ей на колени.

Эмма дёрнулась и откинулась на сидение. Похоже, что она сделала свой выбор. Она не знала, что держит её рядом с этим человеком, но чувствовала, что если уйти сейчас, то она пропустит всё самое интересное. Это словно уйти с вечеринки до того, как она начнётся.

Марк бросил на неё короткий взгляд. Теперь он точно понимал, зачем он таскал её с собой эти два дня. Ему не хотелось оставаться одному. Конечно, в этом деле, кто-нибудь вроде Дианы оказался бы ему более полезным, но Диане он задолжал слишком много объяснений. Он и себе-то с трудом мог объяснить всё то, что сейчас творилось в его голове. Столько новых мыслей и эмоций, они толкались и перебивали друг друга, а перед глазами скакали образы один ярче другого, но вскоре один из них заставил все остальные померкнуть.

Ребекка Хеллер… Она сидела на скамье, чуть склонив голову и, казалось, что она просто задумалась о чём-то. Он подошёл к ней, пригляделся и тут же подался назад. На её бледном и безжизненном лице застыла счастливая улыбка. Опоздал. Снова опоздал. Он впился зубами в кулак, а потом выхватил катану и что было силы рубанул. Маленькая собака, которая копошилась неподалёку в осенней листве, подняла уши и залилась лаем…

Марк тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, но злость, закипевшая в груди, и ощущение бессилия только стали острее.

Он остановил машину под тем же самым дубом, заглушил двигатель и повернулся к Эмме.

– Телефон оставляю тебе, если что позвонишь Диане, то есть комиссару Кройц, её номер там записан. Вот это, – он достал пистолет и показал, как с ним обращаться, – тоже будет у тебя. Целься в колени и постарайся не убить кого-нибудь насмерть, – улыбнулся он и протянул ей пистолет. – Водить умеешь? – Эмма неопределённо кивнула головой. – Ключи оставлю в замке. В общем, я думаю, справишься.

Он хлопнул её по плечу и открыл дверь.

– А… а ты?

Марк коснулся пальцами её щеки, взял с заднего сидения катану и вылез из машины.

– Не поминай лихом, – усмехнулся он и, перекинув чехол с катаной через плечо, пошёл прочь, и лишь когда его тёмный силуэт скрылся за поворотом, она посмотрела на оставленное ей богатство.

Дунул ветер, несколько листьев мокро шлёпнулось на лобовое стекло, и Эмма вздрогнула.

* * *

Марк вошёл в дом и остановился на пороге, привыкая к темноте. Свет уличных фонарей сюда почти не проникал, но он в нём и не нуждался. Он мог идти даже с закрытыми глазами, хоть и не приходил сюда уже почти восемнадцать лет, если не считать прошедшей пятницы.

Он сделал несколько шагов вперёд, ведя ладонью по стене, и коснувшись двери, толкнул её. Детская комната стала меньше, а потолок ниже. Марк взял с полки одноглазого жирафа и присел на кровать. Бабушка сказала, что он потерялся во время переезда, а он все эти годы лежал здесь и ждал его. Марк помнил, как тот у него появился.

В тот день ему исполнилось семь лет. Мама повезла его в город, что само по себе уже было большим приключением, и они целый день провели в парке развлечений. Он до сих пор помнил тот сладкий аромат цветущих лип, вкус сахарной ваты, мамино платье с красивыми белыми лилиями, её любимыми, и её смех, уносимый ветром…

Потом, в одном из шатров, они увидели большого красного тигра, и потратили целую кучу мелких монеток, чтобы его получить. Они так старались сбить все шарики, но смогли выиграть только жёлтого жирафа.

Марк назвал его Акселем, потому что так было написано на этикетке, и не расставался с ним никогда.

Пока не случилось это.

Марк вздохнул и закрыл глаза. Ему казалось, что его голова сейчас взорвётся от воспоминаний, о которых он уже давно успел позабыть. Он положил жирафа на кровать и заботливо укрыл покрывалом.

«Прощай, Аксель», – тихо произнёс он и поднялся на ноги.

Чёрт, кажется, он будет скучать по этому придурку.

Из комнаты Марк отправился на кухню, где открыл один из ящиков и, не глядя, пошарил рукой. Среди вилок, ложек и прочей кухонной дребедени, он нащупал картонный коробок. Поигрывая им, он пошёл в гостиную. Здесь практически ничего не изменилось с его прошлого визита. Также посреди комнаты угадывались очертания кушетки, а по стенам виднелись белые полотна, закрывавшие мебель.

Марк открыл коробок и достал спичку. Чиркнул о край, но головка рассыпалась, не дав даже искры. То же самое произошло и со второй, и с третьей. Коробок уже почти опустел, когда ему удалось получить слабый огонёк, но этого хватило, чтобы зажечь свечку. От неё он принялся зажигать все остальные.

Услышав шорох, Марк обернулся.

– Я не сказал, чтобы ты сидела в машине?

– Там страшно, – тихо сказала Эмма и замерла, увидев кушетку и растёкшееся по ней пятно крови.

– Ну, здесь-то тебе, конечно, нечего бояться, – усмехнулся Марк и сдвинул кушетку к окну, оставив на полу длинную царапину. – Помнишь, ты уже бывала здесь?

Эмма отрицательно покачала головой.

– И это хорошо, – кашлянул Марк. Он бы тоже предпочёл не помнить, как ворвался сюда два дня назад с катаной наперевес и увидел её в этом почти прозрачном платье, непонятно живую или нет, и этих двух уродов, склонившихся над ней. Одному он снёс голову сразу, а со вторым пришлось повозиться, потому что тот никак не хотел умирать. Впрочем, вряд ли он теперь срастётся, хотя жить, скорее всего, будет. И надо же было так совпасть, что это был тот самый Берни, которого с таким упорством искали Тезер и Диана.

Крошка Мари… Какой же Лион выдумщик.

– А вот и гости, – вдруг хищно улыбнулся Марк, глядя куда-то поверх плеча Эммы. – Ну, здравствуй… папа.

Глава 46

Мужчина стоял у дверей гостиной, не произнося ни слова. В неровном свете свечей его глаза казались темнее и глубже, а скулы острее. Его взгляд скользил по лицу Марка так, словно он пытался отыскать в нём что-то.

– Проходи, не стесняйся, – Марк вытащил из чехла катану и указал лезвием в центр комнаты, а сам отошёл в сторону и встал вполоборота к двери и к окну.

Эмма стояла напротив него, в противоположном углу и наблюдала за тем, что происходит. Даже в таком неярком свете было заметно, как побледнели её щёки.

– Вот сюда. Теперь правее, ещё правее, – Марк направлял мужчину по каким-то одному ему ведомым ориентирам. – А теперь на колени.

Мужчина поднял руки и хрипло сказал:

– Марк, я…

– На колени, – спокойно повторил он. Остриё катаны упёрлось в грудь мужчины и тот повиновался. Прямо в безупречном шерстяном костюме он опустился на заляпанный кровью пол.

– Марк, я должен столько всего тебе сказать, – быстро заговорил он, но Марк прервал его речь.

– Я не собираюсь тебя слушать. Это раньше я хотел встретиться с тобой и спросить все эти почему и зачем. Перехотел. Знаешь, сколько раз я представлял эту сцену и придумывал что скажу тебе. Все эти бла-бла-бла. Кому они нужны? Её уже не вернуть. Повернись, – он обхватил обеими руками рукоять катаны. – Вот здесь она лежала, на этом самом месте, где ты сейчас стоишь. Помнишь, тогда у нас здесь диван стоял и кресло.

– Эту вину мне никогда не искупить, Марк, но ты даже не дал мне шанса.

– Ой, да о чём ты таком говоришь? Неужели про те жалкие попытки откупиться от меня? Не нужны мне ни ты, ни твои деньги. Где ты раньше был? Когда она тебя ждала? Когда она тебя любила? Она ведь собирала все эти жалкие газетёнки, где про тебя писали. Гордилась тобой. Сказочки мне всякие рассказывала о том, какой ты у нас герой. А ты пришёл и забрал её у меня.

– Прости меня, – тихо произнёс мужчина.

– Не надо просить у меня прощения, – хмыкнул Марк, – лучше у неё прощения попроси, – он кивнул в сторону Эммы.

Мужчина повернул голову, и Эмма вздрогнула. Ещё ни разу она не видела Штефана Фейербаха таким. В его тёмных глазах больше не было усмешки и превосходства, а лишь боль, такая пронзительная и глубокая, что казалось в ней можно утонуть.

– Я не должен был так поступать с тобой, – сказал он, – а ты не должна была приходить ко мне, только не после того, как я с тобой обращался.

Эмма отвела взгляд и снова заметила пятно на кушетке.

– Зачем вы это сделали? – её голос дрогнул. Она боялась даже думать о том, что он мог сделать с ней здесь.

– Я дал ему клятву, – Штефан опустил голову, – в обмен на вечную жизнь, я должен был отдать ему пять невинных девушек, которые придут ко мне по доброй воле. Зачем ты пришла ко мне, Эмма? – почти сорвался на крик он.

– А зачем вы позвали меня?

Глаза жгло, но ни одна предательская слезинка так и не выкатилась.

– У меня не было выбора, – сквозь сжатые зубы произнёс Штефан.

– Ой, – усмехнулся Марк, – выбор есть всегда. Что за глупости? Ты либо хочешь быть монстром, либо нет. Хватит уже, – он поднял катану и замахнулся.

Эмма вскрикнула.

Лезвие катаны рассекло воздух и едва успело коснуться полоски кожи, прямо там, где заканчивался воротничок рубашки, когда в комнату вошёл ещё один мужчина.

– Ох, чуть не пропустил всё самое интересное, – произнёс он, окидывая взглядом собравшуюся компанию.

– Ох, прошу прощения, господин Краилов, я уж было подумал, что моё приглашение показалось вам недостаточно официальным, – Марк приподнял катану.

– Я бы не советовал вам, рубить, как говорится с плеча. Простите, не знаю вашего имени.

Краилов сделал шаг вперёд, но тут же остановился, как только увидел, что стальное лезвие смотрит в его сторону.

– Ни к чему тебе моё имя. Ты следующий на очереди.

– И вот мы уже на «ты», – улыбнулся Краилов. – Но я, вообще-то, не из того народца, который узнав имя, крадёт волю. У меня для этого есть другие методы, – он посмотрел на Эмму, и она немного попятилась назад, потом снова повернулся к Марку. – Ответьте тогда на другой вопрос. С какой, позвольте, стати вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются? Размахиваете тут своей катаной, убиваете моих учеников и что, угрожаете мне? Откуда столько амбиций?

– Оттуда, что твои ученики убивают невинных людей. Ты бы следил за ними получше, что ли. Да за головорезами своими, наделали столько шуму. – Сидеть! – прикрикнул Марк, заметив, что Фейербах, всё ещё стоявший на коленях, дёрнулся.

– С ними я разберусь и без ваших советов, – отозвался Краилов. – И хотя вы для меня стали просто занозой в заднице, простите, юная леди, – он обратился к Эмме, но та только вжалась в стену и крепче сжала пистолет, – всё же было интересно посмотреть на вас. Не так уж часто мне попадались охотники на вампиров, – усмехнулся он на последнем слове.

– Ну что, удовлетворил любопытство? – Марк переминулся с ноги на ногу и взял катану удобнее.

– Вполне, – ответил мужчина. – Так зачем вы меня сюда позвали?

– Чтобы ты ответил за то, что сделал моего отца таким.

– Вы хотите сказать, успешным бизнесменом, – кривая ухмылка появилась на лице Краилова, – богатым и известным…

– Вампиром, – сказал Марк словно плюнул.

– Ну-ну, сколько презрения. Ваш отец сам выбрал такой путь. Сам предложил эту жертву, сам принёс её. Никто его не заставлял.

– Значит, ты принёс ему в жертву мою мать? – переспросил Марк и ткнул остриём катаны в грудь Фейербаха.

– Нет, – они с Краиловым ответили почти одновременно.

– Я не хотел её убивать, – замотал головой Штефан, – я хотел забрать её с собой, хотел, чтобы мы уехали вместе…

– Да-да, – подтвердил Краилов, – он обещал мне семь юных дев или сколько там, я уже забыл.

Фейербах стиснул зубы и метнул на него полный ненависти взгляд.

– А ещё я говорил тебе, Штефан, что не стоит идти на свидание с любимой девушкой на голодный желудок. Молодые вампиры так непредсказуемы, – усмехнулся он. – А ещё я говорил тебе, что мальчонку не надо оставлять. Видишь, к чему это привело?

– Ах ты… – Марк взмахнул катаной и сделал шаг в его сторону.

– Эй, полегче! – Краилов рассмеялся и поднял руки. – У меня ещё вопрос. Зачем вы девочку сюда привели? Вы же спасли её, пусть и не в честном поединке, но всё же. Неужто решили мне её вернуть?

– Чёрта с два ты её получишь, – прошипел Марк.

– Останови меня, – усмехнулся мужчина и сделал движение в сторону Эммы.

Всё произошло очень быстро. Марк закричал и метнулся к нему. Штефан развернулся к ним и поднялся на одно колено, собираясь встать, и вдруг прогремел выстрел.

Где-то вдалеке раздались звуки полицейских сирен. Краилов бросился вон из комнаты и по коридору на улицу. Марк выхватил у Эммы пистолет и побежал за ним.

Девушка посмотрела ему вслед и качнулась вперёд, а потом назад, и лишь в последний момент рука Штефана не дала ей удариться головой об пол.

Марк тем временем выбежал на крыльцо. Свет от проблесковых маячков коснулся соседних домов. Ангел прорвался через разросшиеся яблони на задний двор. Марк преградил ему дорогу.

– Рановато ты уходить собрался, – улыбнулся он, проведя ладонью по лезвию катаны. – Сейчас начнётся самое интересное. – Лезвием же он чуть-чуть коснулся своей шеи, а потом разрезал штанину чуть ниже колена.

– Что ты делаешь? – спросил Краилов, отходя назад.

Маленький пятачок, не заросший деревьями, давал немного пространства для манёвров. Сирены были совсем близко.

– Лови! – засмеялся Марк и бросил ему катану и достал пистолет.

Краилов кое-как успел схватить рукоять и направить клинок на Марка, но тот уже упал на спину и успел хорошенько изваляться в растаявшей грязи.

– Пух, – шепнул он, направив на него дуло и спустив курок. Пистолёт щёлкнул. Эмма использовала последний патрон.

Стукнула калитка и двор заполнился голосами. Несколько секунд Ангел Краилов смотрел, как сквозь заросли деревьев к ним пробираются полицейские, но лишь когда луч от фонарика ударил ему в лицо, он перехватил катану покрепче и, подпрыгнув так, словно в ногах у него были пружины, перемахнул через забор.

Диана чертыхнулась и подбежала к лежавшему на земле Марку.

– Ох, Ди, – улыбнулся тот и запрокинул голову. Холодная земля прекрасно успокаивала его воспалённое сознание.

Глава 47

Эмма пришла в себя в машине скорой помощи. Над ней копошились какие-то медики, а сквозь открытую дверь она видела, как высокая блондинка провела куда-то Штефана Фейербаха. Кажется, на нём были наручники. А потом кого-то провезли на носилках. Эмма вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто это, но вид загородил высокий седовласый мужчина.

– Пришла в себя, – не спросил, а констатировал он. – В участок её, – крикнул он кому-то.

– Комиссар Дамен, – рядом с ним возник другой мужчина. – Девочке нужен отдых.

– С вами, комиссар Аталик, мы ещё разберёмся, а её в участок, – повторил он и отошёл в сторону.

Тезер забрался внутрь и помог Эмме встать.

– Вы в порядке? – участливо поинтересовался он.

Эмма неуверенно кивнула. Голова прояснилась, но назвать то, что в ней творилось порядком, она никак не могла.

В участке её встретила встревоженная мама. На ней по-прежнему был всё тот же брючный костюм бирюзового оттенка и бежевая блузка с бантом, только теперь концы банта просто свисали вниз.

– Эмма.

Девушка уткнулась носом в плечо и вдохнула едва уловимый запах маминых духов. Господи, как же ей этого не хватало.

– Пройдёмте пока в кабинет, – раздался рядом с ними голос Аталика.

Обнявшись, обе Бишоф, старшая и младшая, пошли за ним. Эмма обернулась и увидела, как Штефан зашёл в комнату для допросов, а высокий мужчина, который отправил её в участок, и женщина-комиссар, чьё имя она не помнила, принялись спорить о чём-то.

А спорить было о чём.

– Разве вам не доступно объяснили, что это больше не ваше дело? – говорил Дамен, брызгая слюной, но Диана даже не думала отодвинуться.

– Мой человек в больнице, и он серьёзно пострадал, я должна знать, что произошло.

– Не вмешивайтесь в это дело, Кройц.

– Не могу! – Подалась вперёд Диана. – Вы уже упустили одного подозреваемого, я не дам вам отпустить и этого, – она мотнула головой в сторону комнаты для допросов.

– Все патрули подняты по тревоге…

– Они хотя бы знают, что ищут Ангела Краилова?

Дамен сузил глаза и поиграл скулами.

– Я знаю больше чем вы. Позвольте мне допросить Фейербаха.

– Это нарушение приказа начальства, – возразил мужчина.

– Да какое нарушение, – вспылила Диана, – у вас серийный убийца на свободе, а вы мне протоколами тычете. Пустите уже, – она оттолкнула его и открыла дверь так, что та ударилась об стену.

Дамен громко фыркнул и шагнул за ней следом. Штефан сидел за столом, сложив на коленях руки в замок и закинув ногу на ногу. И если не считать слегка подрагивающего мизинца правой руки выглядел он вполне спокойным.

Диана поставила ладони на стол и наклонилась к нему.

– Что вы делали в том доме, господин Фейербах? – спросила она.

– Вообще-то, это мой дом, – ответил Штефан. – И это я бы хотел узнать, что здесь вообще происходит. Сначала Марк звонит мне среди ночи и предлагает приехать, говорит, что надо поговорить со мной, а потом я встречаю Ангела Краилова… И мой дом… Что там произошло?

Фейербах изобразил такое искреннее удивление, что Диане даже захотелось поаплодировать ему, и если бы не Дамен, она бы, скорее всего, это и сделала.

– Неужели вам никто ещё об этом не рассказал? – не без ехидства спросила она и посмотрела на Дамена.

– Вообще-то, мы не смогли связаться с господином Фейербахом, – произнёс он и присел на стул. – Где вы были с пятницы и до сегодняшнего дня? – обратился он уже к Штефану.

– Я был в Стокгольме, – ответил мужчина. – Если вам интересно, мой самолёт вылетел в пятницу в двадцать один-сорок пять из Тегеля.

– А где вы были в среду с семи часов вечера до полуночи? – задала вопрос Диана, припоминая примерный интервал, когда Тезер видел, как Эмма Бишоф вошла в здание Feuerbach Robotics.

– У меня была деловая встреча в «Адлоне»[14]. Могу я узнать, в чём вы меня подозреваете?

– Где вы были в понедельник ночью? – проигнорировав его вопрос, спросила Диана.

– Вы можете взять моё расписание у моей помощницы Кристины Шадт, сразу же, как только сможете объяснить мне, в чём вы меня обвиняете.

Дамен посмотрел на Диану. Она сжала кулаки и стукнула ими по столу.

– В каких отношениях вы состоите с Эммой Бишоф?

Штефан провёл рукой по волосам и склонил голову набок.

– Я не хотел бы этого афишировать, – понизив голос, сказал он, – но мы встречаемся.

– Не слишком ли она молода для вас?

– Возраст любви не помеха, комиссар Кройц, – усмехнулся Штефан.

– А госпожа Бишоф подтвердит эту информацию? – вмешался в допрос Дамен.

– Спросите у неё, – ответил Фейербах, и уголок его рта слегка дрогнул.

– Уж не сомневайтесь, мы спросим её об этом, а также о том, как вы вчетвером оказались в этом доме и что вы там делали, – произнёс Дамен.

– Всё, что я могу сказать вам по этому вопросу, – Фейербах выдержал паузу и пригладил стрелку на брюках, – это то, что нас с господином Краиловым связывают давние партнёрские и дружеские отношения. Мы знакомы давно и побывали в разных ситуациях, и не всегда ладили, особенно в последнее время. Вы знаете, мой бизнес идёт в гору, а у него всё не так гладко. К тому же когда он узнал про эти отношения с Эммой… Возраст-то у нас уже не тот, понимаете, – он взглянул на Дамена, словно ища у него поддержки. – В общем, я думаю, что он слегка приревновал и, как это говорится, слетел с катушек. С ним такое бывает периодически.

– Бывает настолько, что он берёт катану и идёт рубить головы направо и налево? – спросила Диана и не удержалась от смешка, вспомнив Ангела Краилова с катаной на заднем дворе дома Марка.

Дамен посмотрел на неё с некоторым недоумением. Кажется, он был единственным в этой комнате, кто не понимал, что все эти разговоры сплошная ложь.

Штефан улыбнулся в ответ.

– Иногда люди, которых, мы думаем, что знаем, проявляют себя с неожиданной стороны, – осторожно заметил он.

Диана едва не спросила про Берни Ульмана, но в последний момент передумала. Даже если Фейербах и знает что-то, он об этом никогда не расскажет, а заставить его она не сможет. К таким, как он, подкопаться очень непросто.

Пауза затягивалась.

– Если у вас больше нет вопросов, могу я идти? – спросил Штефан.

– Нет, не можете, – твёрдо сказала Диана. – Пока я не поговорю с госпожой Бишоф, вы никуда отсюда не уйдёте.

– Что ж, ладно, – Штефан положил руку на стол, – я никуда не спешу.

Диана встала и, махнув хвостом, вышла за дверь. Дамен поднялся следом за ней.

– Немного позднее я вам задам ещё пару вопросов об Ангеле Краилове, – сказал он на ходу.

– Разумеется, – кивнул Фейербах и стряхнул с рукава пылинку.

Глава 48

Когда Диана вошла в соседнюю комнату для допросов, она не узнала Эмму. Куда подевалась та нервная девчонка, вечно прикусывающая нижнюю губу? Вместо неё на стуле сидела, выпрямив спину, уверенная в себе молодая женщина.

– Госпожа Бишоф, – поздоровалась Диана, с интересом наблюдая за девушкой.

– Комиссар, – кивнула в ответ Эмма.

– Вы можете рассказать нам, что вы делали в том доме и где вы пропадали последние четыре дня?

– Я не знаю, – произнесла Эмма, глядя Диане прямо в глаза. – Я не помню.

– А что вы помните, госпожа Бишоф?

– Я помню, как поехала после разговора с вами к Штефану и больше ничего не помню до того момента, как пришла в себя в машине скорой помощи. Что случилось со мной? Вы можете мне рассказать? – от её голоса веяло просто ледяным спокойствием.

Диана нахмурила бровь и опустилась на стул напротив.

Да они же вкололи ей лошадиную дозу успокоительного, вдруг дошло до неё.

– Какие отношения вас связывают с господином Фейербахом? – спросил Дамен. В этот раз он остался стоять.

Эмма посмотрела на него снизу вверх и промолчала. Стоило ли говорить правду, если ей всё равно никто не верит?

– Он утверждает, что вы встречаетесь, – не выдержав, произнёс Дамен.

Девушка улыбнулась.

– Да, мы встречаемся, – ответила она, но не стала уточнять, что характер их встреч носит немного иной характер.

– Как давно? – поинтересовался комиссар.

– Две недели.

– А вам не кажется, что он слишком стар для вас? – спросил Дамен.

– Вы мне не отец, чтобы осуждать мой выбор.

Диана склонила голову и едва заметно усмехнулась.

– У меня к вам нет вопросов, госпожа Бишоф, – сказала она, поднимаясь со стула. – И вам, Дамен, советую оставить девушку в покое, пусть немного придёт в себя.

Мужчина постучал пальцами по папке, которую всё это время держал подмышкой, и кивнул:

– Можете идти.

В коридоре, Бишоф-старшая, тут же обхватила Эмму за талию.

– Мы сейчас же едем домой, в Бамберг, папин самолёт уже должен был приземлиться.

– Извините, – вмешалась Диана, – но Эмма не может уехать из города, пока ведётся расследование.

– Но ей нужен… – начала было возражать женщина, но в этот момент из комнаты для допросов вышел Штефан Фейербах.

Увидев его, Эмма потянулась к нему, и он на несколько секунд замер, вглядываясь в её лицо, а потом склонился и слегка коснулся пальцами её щеки.

– Увидимся в среду, – сказал он и, попрощавшись со всеми присутствовавшими, лёгкой походкой направился к лифтам.

– Что это за мужчина? – спросила госпожа Бишоф.

Но Эмма ничего не ответила, а лишь посмотрела ему вслед, и улыбка тут же исчезла с её лица. Навстречу ей шёл Шульц, а за ним Мартин Думкопф, и камера его телефона подозрительно была направлена прямо на неё.

– Эмма, дорогая моя, – Шульц расставил руки, словно хотел обнять её, но Эмма подалась назад и теперь стояла между матерью и Дианой Кройц. – Как я рад, что с тобой всё в порядке.

– Если хоть одна фотография, которую сейчас сделал Мартин, попадёт в… хоть куда-нибудь, я подам на вас в суд, – тихо произнесла Эмма, Шульц остановился и сложил ладони вместе, словно хотел что-то сказать. – Если моя угроза не кажется вам достаточной, то адвокаты господина Фейербаха… – Эмма замолчала, нужные слова никак не хотели складываться в предложения. – Я на вас больше не работаю. Завтра я приду, напишу заявление и заберу свои вещи. Мы можем идти? – повернулась она к Диане.

– Да можете, комиссар Аталик проводит вас, – та кивнула Тезеру.

– До свидания, – попрощалась Эмма.

– До свидания, госпожа Бишоф, – ответила Диана.

* * *

Несколько дней спустя телефонный звонок разбудил Диану. В сумраке спальни Лиона, она кое-как нащупала телефон среди шёлковых подушек и нажала «ответить».

– Диана! – раздался из трубки жизнерадостный голос комиссара Вурта.

– Я слушаю, – Диана перевернулась на спину и потянулась. Лион уже успел куда-то уйти.

– Мне нужно, чтобы ты приехала в участок. Здесь Герхард Фольк, он утверждает, что будет говорить только с тобой.

Диана подскочила на месте и, вложив в голос всё безразличие, на которое только была способна, сказала:

– Вы же сами отстранили меня от расследования. Комиссар Дамен там?

– Здесь, – отозвался Вурт, – но Фольк отказывается говорить с кем-то ещё, он просит тебя.

– Оу.

– Я что, должен умолять тебя?

– Нет, – ответила Диана, натягивая джинсы, – я приеду.

Она посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. И как только Лион узнаёт, когда пора вставать, ведь в его обители нет ни часов, ни окон…

В участке она была уже через полчаса. Фольк дожидался её в комнате для допросов. Он сидел за столом и крутил перед собой сложенную газету. Дамен стоял в углу и всем свои видом напоминал коршуна.

– Добрый день, доктор Фольк, – поздоровалась Диана, игнорируя Дамена. – Могу я называть вас так? Или вы не Фольк? Или даже не доктор?

– Моё настоящее имя – Герхард Каров, и я действительно патологоанатом, – произнёс мужчина, поправив воротничок безупречно отглаженной рубашки, на этот раз салатово-зелёной. – Я пришёл заявить, что работаю… – он взглянул на Дамена, а потом снова на Диану, – на Ангела Краилова.

– Ну что ж, рассказывайте, – Диана села на стул.

– Всё началось в девяносто первом году. Я тогда выпустился из университета и находился в весьма затруднительном финансовом положении, к тому же мне нужно было содержать семью. Краилов предложил мне неплохие деньги.

– За что? – спросила Диана.

– За то, чтобы я писал, что они все умерли от естественных причин или от несчастных случаев.

– Дамен, – не оборачиваясь, сказала Диана, – принесите человеку бумаги и кофе, мне и ему, и, если хотите, себе, мы здесь надолго.

– Я вам мальчик на побегушках, что ли? – фыркнул Дамен из угла.

Диана посмотрела на него и, ничего не ответив, повернулась обратно к патологоанатому.

– Что заставило вас придти сюда сегодня и признаться в этом?

Она услышала, как Дамен издал какой-то непонятный звук, а потом дошел до двери и свистнул кого-то в коридоре. Диана усмехнулась.

– Вот это, – мужчина развернул газету и повернул к ней.

На первой полосе Der Glass размещалась разоблачительная статья о работе берлинской полиции, и, в частности, о Марке Шнайдере, который переметнулся на сторону преступности.

– Побоялись заполнить полосу материалом о Фейербахе, – покачала головой Диана. – Кто же им Марка-то слил? – словно риторически спросила она.

– У каждого свои методы работы, комиссар Кройц, – отозвался откуда-то сзади Дамен.

– Комиссар Шнайдер хороший полицейский, – произнёс Каров, – он предан своей работе, и… в общем-то мне терять уже нечего, но я хочу, чтобы вы защитили меня от Краилова.

– Хотела бы я пообещать, что сделаю всё возможное, но меня отстранили от этого дела.

– Я поговорю с Вуртом, – прошипел сквозь зубы Дамен.

Дверь открылась, и вошёл офицер. Он принёс стопку бумаги и три пластиковых стаканчика с кофе в картонной подставке.

– Вот и замечательно, – Диана придвинула Карову бумагу, а Дамен передал ручку. – Начнём по порядку…

* * *

Только поздним вечером, освободившись после допроса Фолька-Карова, Диана приехала к Марку в больницу и застала его за необычным занятием. Поставив посреди палаты мольберт, он рисовал на нём оранжевые и фиолетовые круги и полосы.

– О, Ди, – обрадовался он. – Посмотри, я художник.

Диана посмотрела на рисунок и улыбнулась.

– Знаю-знаю, ты скажешь, что я хреновый художник, – рассмеялся он, вырисовывая всё новые и новые линии, – но это сильнее меня. Я проснулся сегодня с непреодолимым желанием рисовать. Тезер привёз мои краски и кисти, – он мотнул головой в сторону кровати, где они были свалены в кучу. – Ты знала, что бывают кисточки как ручки? В них вода наливается и можно хоть в дороге рисовать, а? Что? – спросил он, заметив, что Диана слегка отошла назад. – Я тоже себя немного пугаю. Иногда в голове возникают странные желания или мысли, вроде того, чтобы позвонить какой-то Ульрике, а потом вдруг понимаю, что Ульрика – это мой агент, и мы организовываем выставку. Представляешь, целую выставку вот такой вот мазни, – широким жестом он добавил длинную зелёную полосу.

– Может быть, тебе обратиться к доктору? – осторожно спросила Диана.

– Я жил с этим столько лет, я справлюсь, просто мне нужно время. Господи, теперь я понимаю, почему некоторые люди считали меня странным. Особенно забавно с Виолеттой получилось. Я думал, что она изменяет мне с Акселем, – он протяжно вздохнул. – Я идиот, да?

– Ты один из самых удивительных людей, с которыми мне приходилось встречаться, – улыбнулась Диана. – Кстати, я пришла сказать, что Фольк признался.

– Признался, что работает на вампиров? – посмеялся Марк.

– Нет, конечно, но Бернхард Ульман и господин Краилов объявлены в розыск по подозрению в серии убийств. С тебя сняты все обвинения, и когда будешь готов, ты можешь приступать к работе.

– Пожалуй, я не буду с этим спешить, – произнёс он, – у меня осталось кое-какое незаконченное дело…

Глава 49

Прошло пять лет.

Солнечное октябрьское утро в пригороде Берлина плавно переходило в день. В прозрачном воздухе стоял кисло-сладкий запах яблок и преющей травы. Диана выглянула из-под капота своей Alfa Romeo Montreal 1970 года и посмотрела на разложенные на асфальте инструменты.

«Марк, подай-ка мне гаечный ключ на десять. Нет, не этот, а тот, который рядом, да, правильно, давай-ка сюда. Спасибо, солнышко», – она потрепала малыша по головке и взяла из его маленькой ручонки гаечный ключ.

Мальчик рассмеялся и, выхватив из коробки с инструментами отвёртку, принялся бегать с ней по двору.

«Эй, а ну верни, она мне ещё пригодится!» – крикнула она ему вслед, но мальчик и не думал возвращать ей инструмент.

Второй мальчик, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг суету, деловито оттопырив нижнюю губу, собирал с земли опавшие листья.

Мальчишкам недавно исполнилось полтора года, и они были похожи друг на друга как две капли воды. Из-под шерстяных шапок выбивались светлые волосёнки, совсем как у мамы с папой.

Папа всё так же собирал волосы в хвост, но атласные туфли и бархатные камзолы надевал лишь на светские приёмы в своей бывшей обители. Клуб работал и приносил хороший доход, но жизнь Лиона проходила теперь здесь, в двухэтажном загородном доме, выкрашенном бордовой краской.

– Ты не передумала насчёт суаре? – спросил он, с улыбкой наблюдая за мальчишками.

– Нет, – Диана открутила гайку и выпрямилась. – Оставайся и ты дома. Сегодня Марк обещал заехать, завезти какие-то вещи.

– Я не могу, – мужчина вздохнул и обнял её сзади. – Я же господин Лион.

– Господин Лион, – посмеялась Диана, – кажется, Акселю пора менять подгузник…

* * *

Марк и Тезер сидели в припаркованной машине. С этого места им открывался отличный вид на ресторан японской кухни, в котором несколько минут назад скрылся их подозреваемый. В окне стоял картонный самурай с катаной.

Марк откинул немного спинку сидения и сполз чуть-чуть вниз.

– Пять лет прошло, – протянул Тезер, разглядывая нарисованного самурая. – Как думаешь, мы услышим в этом году о Берни?

– Не услышим, – Марк сложил руки на груди и улыбнулся.

– Почему ты так уверен? Ни его, ни Краилова так и не нашли… Неужели ты? Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Я не знаю, где сейчас Берни Ульман, но вот насчёт Ангела Краилова я уверен на сто процентов.

– И где же?

– На виноградниках Саксонии, смытый дождями в мутные воды Эльбы, – нараспев произнёс Марк, уставившись в потолок. – Дамен тогда мне здорово удружил. Его ребята отслеживали Краилова по всей Европе. Благодаря им я точно знал, где его искать не надо, и ведь он прятался у них почти под самым носом. Ему стоило уехать из страны сразу же, а он какого-то чёрта остался и сидел в этом маленьком городишке под Дрезденом. Вот уж не знаю, чего он ждал или кого, я не стал спрашивать.

– Как ты нашёл его?

Марк поморщился и посмотрел куда-то вдаль.

– Фейербах подсказал, где его можно поискать, – словно нехотя признал он.

Тезер погладил бородку и покачал головой.

– Те три месяца прошли для тебя не зря, – сказал он.

– Если бы не Фольк, я потратил бы их, чтобы доказать свою невиновность.

– Невиновность, – усмехнулся Тезер.

– Ну знаешь, когда кругом сплошная ложь, ни к чему говорить правду. Особенно такую. Полиция Берлина охотится на вампиров, ну что за бред? – рассмеялся он.

Тезер засмеялся в ответ. Столько времени прошло, а он всё равно верил в то, что сказал им однажды Лион: «Вампиров не бывает».

– Как семья, Тез? – перевёл тему Марк.

– Нормально, у младшей вылез первый зуб.

– О, скоро можно будет нового заводить.

– Нет, мы решили, что шесть нам хватит, – улыбнулся Аталик. – А вы как?

– Лил зимой будет уже четыре с половиной. Вон собрал всякое барахло, которое нам уже не надо, – он мотнул головой в сторону заднего сидения, заваленного детскими игрушками, – отвезу Диане, пускай мальчишки играют.

– Как Кристина?

– Крис вдарилась в карьеру, получила MBA, Фейербах обещал ей место в экономическом отделе.

– Общаетесь с ним?

– Сейчас более-менее, Лили, правда, на него странно реагирует, чувствует, видимо, что он какой-то не такой.

– А Эмма?

– Я… О, смотри-ка, это наш парень, – Марк поднял спинку и завёл двигатель. – Держись крепче, он что, убегает?…

* * *

Занятия в университете закончились, и Эмма с подругами вышла на улицу. Оранжевые фонари отражались в мокрой брусчатке.

– Смотри, опять её встречает этот мужчина, – одна из её подруг толкнула другую, и они вместе посмотрели на Эмму. – Ну, когда же ты нам уже расскажешь, кто это? – почти в один голос сказали они.

В ответ девушка лишь загадочно улыбнулась и легко пробежала по ступенькам и выбежала за ворота, где прислонившись к чёрному блестящему авто, стоял Штефан Фейербах.

– Прошу, – галантно поклонившись, он открыл перед ней дверь, и она плавно опустилась на бежевое кожаное сидение. Да, за время общения со Штефаном, она научилась элегантным манерам.

– Куда ты поведешь меня сегодня? – спросила она, когда Штефан устроился рядом с ней и дал сигнал водителю, что можно ехать.

– В Ковент-Гардене[15] сегодня ставят «Евгения Онегина».

– Тебе не кажется, что я слегка не одета для Ковент-Гардена? – она расправила на коленях строгое серое платье, выглядывавшее из-под кашемирового полупальто.

– Ты всегда прекрасно выглядишь, – ответил он. – Как Дерек?

– Мы расстались. Его ничего не интересует, кроме этого проклятого футбола. Но теперь я встречаюсь с Деймоном, он с юридического, – она повернулась к Фейербаху, внимательно наблюдая за его реакцией. – С ним так интересно, он знает всё на свете, и… я думаю переехать к нему.

– Если ты считаешь, что готова к этому, и это именно то, чего ты хочешь, то я только рад за тебя, – улыбнулся он, но Эмма заметила, как изменился его взгляд.

Она положила голову ему на плечо.

– Ты же знаешь, чего я хочу на самом деле, – тихо сказала она.

– Ну-ну, ты ведь знаешь, что я только хочу, чтобы ты не тратила свою молодость на такого как я. Я хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью.

– О, – вздохнула Эмма.

– Эй, – он погладил её по голове и коснулся губами волос. – Я люблю тебя.

Примечания

1

Кудамм, сокр. от Курфюрстендамм – главная торговая улица бывшего Западного Берлина.

2

Vespa – известная итальянская марка скутеров.

3

Мемориальная церковь Кайзера Вильгельма была построена в 1890-х годах, разрушена во время Второй мировой войны. В настоящее время руины церкви стали символом примирения и напоминанием о войне, а также одним из известных памятников Западного Берлина.

4

Имеется в виду Берлинская стена.

5

КПП «Чарли» (англ. Checkpoint Charlie, Чекпойнт Чарли) – пограничный контрольно-пропускной пункт на улице Фридрихштрассе в Берлине, служил точкой перехода между американской и советской зоной.

6

Имеется в виду марка автомобиля «Фольксваген».

7

Вильмерсдорф – район на юго-западе Берлина. Ранее являлся частью Западного Берлина и в послереволюционное время был популярен в среде эмигрантов из России. Здесь бывали Марина Цветаева, Андрей Белый, Владимир Набоков и многие другие. Сейчас это один из самых престижных районов города, в котором располагаются самые крупные и дорогие бутики и магазины – знаменитый торговый центр KaDeWe (Kaufhaus des Westens – «Торговый дом Запада») и торговая улица Кудамм.

8

Витториано (итал. Vittoriano) – монумент в честь первого короля объединённой Италии Виктора Эммануила II.

9

Виа Национале.

10

АФУС (нем. AVUS, сокращение от нем. Automobil-Verkehrs und Übungs-Straße – «дорога для автомобильного движения и упражнений») – гоночная трасса, проложенная между районами Берлина Шарлоттенбург и Николасзее. В настоящее время АФУС переоборудован в автодорогу и является частью автострады А 115. Использовалась для гонки Формулы-1 Гран-при Германии в сезоне 1959 года.

11

Имеется в виду кокаин.

12

Джими Хендрикс.

13

Речь идёт о хите 1986 года из одноимённого альбома группы Poison – Look What The Cat Dragged In.

14

Отель «Адлон» находится на площади у Бранденбургских ворот и является одним из самых знаменитых отелей Германии.

15

Театр в Лондоне.

Content

Эвелина Баш
Последняя жертва

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Примечания